Авиация и космонавтика 2015 06

Авиация и космонавтика вчера • сегодня • завтра Июнь 2015 г.

На 1 -й стр. обложки фото Д. Пичугина

Участники Парада Победы 9 мая 2015 г.

9 мая 2015 г. над Красной площадью состоялся грандиозный военный парад, посвященный 70-летию Победы.

В воздушной составляющей парада принимало участие 140 летательных аппаратов.

Воздушный парад возглавил Главнокомандующий ВВС РФ генерал-полковник В.Н. Бондарев, пилотировавший стратегический бомбардировщик Ту-160.

Фото Е. Казеннова и Д. Пичугина

9 мая начальнику Липецкого авиацентра генерал-майору А.Н. Харчевскому исполнилось 65 лет. Свой юбилей командир встретил в составе парадного расчета в небе над Москвой.

Редакция журнала «Авиация и космонавтика» поздравляет Александра Николаевича и желает ему здоровья и успехов в продолжении летной работы.

Липецкий авиацентр на протяжении многих лет является постоянным участником воздушных парадов над Москвой в честь дня Победы. В этом году от авиацентра в параде приняло участие 44 экипажа, взлетавших с различных аэродромов.

Непосредственно из Липецка взлет производили две группы. Прежде всего, это знаменитое «Тактическое крыло», состоящее из десяти самолетов: многофункциональных истребителей Су-34, перехватчиков Су-27 и фронтовых истребителей МиГ-29СМТ. Ведущий строя – начальник авиацентра Заслуженный военный летчик России генерал-майор Александр Харчевский. Вторая группа представляла из себя строй из восьми самолетов: четырех Су-30СМ и четырех Су-35С. Ведущий строя – подполковник Ашот Арустамов. Су-30СМ и Су-35С – новые многофункциональные сверхманевренные истребители, пилотировавшиеся летчиками Липецкого авиацентра, впервые принимали участие в Параде.

Кроме того, с подмосковной Кубинки взлетала липецкая шестерка штурмовиков Су-25, пролетавшая с дымами цветов государственного флага России (ведущий шестерки – полковник Александр Котов), а также пять штурмовиков Су-25, летящие строем «Клин», которых вел подполковник Сергей Дмитренко. В строях, демонстрирующих дозаправку топливом в воздухе от танкера Ил-78, пролетели экипажи авиацентра на самолетах Су-34, Су-24М и МиГ-31 БМ.

Фото А. Куракина, В. Кахленко и Д. Пичугина

Фото А. Краснова

Михаил Никольский

МиГ-35 Второе дыхание

По заявлению Заместителя Министра Обороны Ю. Борисова ВВС РФ в рамках Гсопрограммы вооружения до 2020 г. получат 30 самолетов МиГ-35.

Довольно долгое время после распада Советского Союза истребитель МиГ-29 оставался «в тени» Су-27. Поставки отечественным ВВС в начале 1990-х гг. были приостановлены, а в экспорте авиационной техники в те годы доминировали «Сушки» различных модификаций. Казалось, что линия развития «двадцать девятого» зашла в тупик, ограничившись разработкой во второй половине 1990-х гг. модернизированных по оборудованию и вооружению МиГ-29СЭ и МиГ-29СМТ. Казалось, особых перспектив у этого самолета уже нет.

Двухместный истребитель МиГ-35М2 на МАКС-2005

Все изменилось в середине «нулевых»: Министерство обороны Индии разместило в России беспрецедентный заказ на закупку модернизированного авианосца «Викрамадитья»(бывший ТАВКР «Адмирал Горшков»), а также поставку партии многофункциональных корабельных истребителей МиГ-29К/КУБ для комплектования авиагруппы авианосца. Эти самолеты должны были вобрать в себя все лучшее, что было уже реализовано в рамках развития истребителей МиГ-29, включая опыт создания на рубеже 1990-х гг. корабельных МиГ-29К, прошедших тогда испытания на ТАВКР «Адмирал Кузнецов». В то же время этим самолетам предстояло получить усовершенствованный планер с более современными системами, благодаря чему реализовывались новые концепции технического обслуживания и обеспечивались более длительные сроки службы. А новейший комплекс бортового радиоэлектронного оборудования и широкая номенклатура вооружения класса «воздух-воздух», «воздух-земля» и «воздух-море» позволяют относить эти самолеты к поколению «4+» и даже «4++», что позволяет им выступать на равных с зарубежными истребителями новой разработки.

Успешное создание палубных одно- и двухместных истребителей МиГ-29К/ КУБ для авиации ВМС Индии (10 мая 2013 г. МиГ-29К/КУБ принят на вооружение ВМС Индии после трех лет начальной эксплуатации) дало толчок появлению целого семейства унифицированных между собой модификаций легендарного «МиГа», среди которых ориентированные в первую очередь на экспорт «сухопутные» МиГ-29М/М2 и вершина развития типа – одноместный и двухместный МиГ-35 и МиГ-35Д. В настоящее время (дабы не путать потенциальных заказчиков) принято решение отказаться от обозначения М/М2 и перейти только на МиГ-35.

Глубоко модернизированный многофункциональный боевой самолет МиГ-35 поколения «4++» в ближайшем будущем обещает не только стать преемником нынешних МиГ-29 на мировом рынке военной авиатехники, но и придет в Военно-Воздушные Силы Российской Федерации. Как было заявлено в апреле текущего года, МО России приняло решение закупить 30 самолетов этого типа.

Двигатели с отклоняемым вектором тяги на самолете МиГ-290ВТ

БРЛС «Жук-АЭ»

МиГ-35 и МиГ-29ОВТ в Индии на фоне конкурентов

Впервые название МиГ-35 прозвучало в середине прошлого десятилетия в связи с готовившимся Министерством обороны Индии тендером на закупку 126 перспективных средних многоцелевых боевых самолетов по программе MMRCA (Medium Multi- Role Combat Aircraft). На первом этапе, в конце 2006 г., был подготовлен двухместный самолет-демонстратор МиГ-35. Он был построен на базе опытного одноместного МиГ-29М №154 и совместно с МиГ-290ВТ успешно демонстрировался в феврале 2007 г. на авиасалоне Aero India в индийском Бангалоре. Несмотря на то, что в конструктивно-технологическом плане этот самолет несколько отличался от будущих серийных МиГ-35, на нем уже нашла применение унифицированная двухместная носовая часть фюзеляжа, а главное – новейший комплекс бортового оборудования, включающий прототип БРЛС с активной фазированной антенной решеткой (АФАР) и комплекс оптико-электронных средств для обнаружения и сопровождения воздушных и наземных целей, а также для обороны от ракет противника. В дальнейшем самолет-демонстратор использовался для испытаний прототипа БРЛС с АФАР типа «Жук-АЭ» конструкции корпорации «Фазотрон-НИИР» и других новых бортовых систем. В феврале 2009 г. он снова принял участие в авиасалоне в Бангалоре.

А летом того же года для демонстрационных полетов и оценочных летных испытаний по программе объявленного Министерством обороны в августе 2007 г. тендера MMRCA в серийном производстве РСК «МиГ»в Луховицах на базе палубных МиГ-29К/КУБ были изготовлены два опытных образца МиГ-35 (№961 и 967), уже конструктивно подобные будущим серийным машинам.

С точки зрения конструкции оба самолета в значительной степени повторяли серийные МиГ-29К/КУБ, отличаясь, по сути, только заменой посадочного гака на новый тормозной парашют и ряда других систем, обеспечивающих полеты на авианосце. Одновременно на них было обеспечено применение новых систем бортового радиоэлектронного оборудования.

Самолет-демонстратор МиГ-35 (№154) был изготовлен в конце 2006 г. на базе опытного двухместного самолета МиГ-29М2, созданного, в свою очередь, в 2001 г. на базе четвертого летного экземпляра истребителя МиГ-29М (№154) выпуска 1990 г. для отработки новой головной части фюзеляжа с двухместной кабиной экипажа, применяемой в настоящее время на всех новых модификациях самолетов МиГ-29 (МиГ-29К/КУБ, МиГ-35). Демонстратор МиГ-35 использовался для отработки размещения и функционирования новых бортовых систем, предназначенных для серийного МиГ-35 (в частности, прототипа БРЛС с АФАР типа «Жук-АЭ» и новых оптико-электронных систем), а также показов потенциальному заказчику.

7 октября 2009 г., после проведения серии полетов по программе заводских испытаний, самолеты №961 и 967 прибыли в Индию. Этап оценочных летных испытаний двух МиГ-35 на территории Индии (так же, как и пяти пар других участников тендера) организационно включал три составляющих. В ходе первой – ознакомительной – летчики и инженерно-технические специалисты ВВС Индии знакомились с характеристиками самолетов, их отдельных систем и предназначенного для них вооружения. Затем, в рамках испытательной части программы, в Бангалоре выполнялись испытательные полеты летчиков ВВС Индии (в качестве вторых пилотов на двухместном варианте машины летали летчики «МиГа»). Были проведены «полевые» испытания – полеты по утвержденной программе в Джайсалмере в Великой индийской пустыне (штат Раджастан) в условиях высоких температур окружающего воздуха с применением оружия, а также на военно-воздушной базе Лех в высокогорном районе Гималаев (штат Джамму и Кашмир), где претендентам необходимо было подтвердить возможность выполнения взлетов и посадок с полной нагрузкой в условиях высокогорья (высота над уровнем моря около 3500 м). Российские истребители с честью выдержали все эти испытания, заслужив высокую оценку потенциального заказчика.

Следующий этап индийского тендера предусматривал практическую оценку системы вооружения самолетов на территории страны-разработчика. Для самолетов МиГ-35 он прошел в России весной 2010 г. В период с 4 по 24 апреля состоялось 18 полетов с аэродромов в Жуковском и Ахтубинске, в ходе которых оценивалось функционирование всех систем комплекса системы управления вооружением истребителя, включая БРЛС с АФАР «Жук-АЭ», и были подтверждены характеристики самолета со всеми возможными вариантами подвески вооружения. Полеты выполнялись на двухместном самолете МиГ-35 №967. С российской стороны в них принимали участие летчики-испытатели РСК «МиГ» Михаил Беляев и Станислав Горбунов, с индийской – испытатели и военные пилоты ВВС Индии. Самолетом управляли летчики ВВС Индии.

Кульминацией данного этапа демонстрационных испытаний стало практическое применение вооружения на полигоне в Ахтубинске: ракетой средней дальности «воздух-воздух» с активной радиолокационной головкой самонаведения РВВ-АЕ, запущенной с борта

В полете истребитель МиГ-29СМТ, состоящий на вооружении ВВС РФ

Истребитель МиГ-35 в конфигурации 2007 г. Обращает на себя внимание горизонтальное оперение увеличенного размера

Истребитель МиГ-35 в «крайней» конфигурации. Хорошо видно «палубное» крыло с увеличенными закрылками

Имитация дозаправки топливом в полете истребителя МиГ-35 от самолета МиГ-29КУБ

МиГ-35, была успешно поражена воздушная мишень «Дань», а корректируемыми бомбами КАБ-500Кр с телевизионным самонаведением – наземные цели. Индийские летчики высоко оценили функционирование всех систем самолета и, в частности, БРЛС с АФАР, проверенной в различных режимах работы.

Апрельские испытания с участием индийских летчиков стали завершающим этапом летной оценки МиГ-35 в рамках тендера MMRCA. После проведения аналогичных испытаний оставшихся самолетов-претендентов стороны приступили к обсуждению коммерческой и организационной стороны контракта. Подведение итогов тендера затянулось и результат его, как мы знаем, оказался не в пользу МиГ-35. Однако ни для кого не секрет, что главные причины выбора французского предложения крылись не в технической, а в политической стороне вопроса.

Параллельно с дальнейшим продвижением на рынок МиГ-35, в соответствии с пожеланиями ряда потенциальных заказчиков, в РСК «МиГ» была разработана немного упрощенная, а следовательно, более дешевая модификация этого самолета. В одноместном варианте она получила название МиГ-29М, в двухместном – МиГ-29М2. Конструктивно самолеты МиГ-29М/М2 полностью аналогичны МиГ-35, но состав бортового радиоэлектронного оборудования несколько изменен. Так, из него исключена БРЛС с АФАР, вместо которой используется модернизированная БРЛС с щелевой антенной решеткой типа «Жук- МЭ», подобная той, что применяется на серийных МиГ-29К/КУБ и МиГ-29СМТ.

Два прототипа МиГ-29М/М2 были изготовлены Производственным комплексом РСК «МиГ» в Луховицах к концу 2011 г. Первый из них – двухместный МиГ-29М2 – совершил первый полет 24 декабря 2011 г. А чуть более месяца спустя, 3 февраля 2012 г., был облетан и одноместный МиГ-29М. Самолеты использовались для проведения программы испытаний, а также ознакомительных полетов летчиков стран – потенциальных заказчиков. Двухместный МиГ-29М2 в мае принял участие в выставке вооружений и авиационной техники KADEX-2012 в Казахстане, в ходе которой ознакомительные полеты на нем в качестве вторых пилотов выполняли представители командования ВВС Республики Казахстан. В августе того же года МиГ-29М2 участвовал в демонстрационной программе празднования 100-летия ВВС России в Жуковском, а затем отправился в восточно-европейское турне, побывав в Словакии и Сербии.

Как уже было упомянуто выше, в настоящее время принято обозначать самолеты этого типа как МиГ-35. Два серийных истребителя можно было видеть в конце мая 2013 г. на сборке во время празднования 60-летия Производственного комплекса РСК «МиГ» в Луховицах. В летной части этого мероприятия принял участие самолет, на борту которого была нанесена надпись МиГ-35. Судя по конструктивным особенностям этой машины, под новым именем выступил уже известный МиГ-29М2. Скорее всего, этот самолет теперь используется в качестве эталона будущих серийных многофункциональных истребителей МиГ-35.

Конструкция, системы и вооружение

Многофункциональный фронтовой боевой самолет МиГ-35 предназначен для поражения воздушных, наземных и надводных целей днем и ночью в простых и сложных метеоусловиях при активном и пассивном радиоэлектронном противодействии противника. Среди основных его задач – перехват воздушных целей, завоевание превосходства в воздухе, изоляция поля боя, подавление средств ПВО, непосредственная авиационная поддержка и нанесение ударов по морским целям!.

МиГ-35 создан на базе разработанного по заказу ВМС Индии многоцелевого истребителя корабельного базирования МиГ-29К/КУБ, выпускаемого серийно с 2007 г. Это семейство включает шесть унифицированных самолетов: многофункциональные корабельные истребители МиГ-29К и МиГ-29КУБ в одноместном и двухместном вариантах, одноместный и двухместный многофункциональные фронтовые истребители МиГ-35 и МиГ-35Д с комплексом оборудования и вооружения нового поколения.

Для каждой пары самолетов степень унификации достигает 90% и более, вплоть до того, что одноместный и двухместный вариант имеют даже одинаковую конструкцию головных частей фюзеляжа и единый «двухместный» фонарь кабины, а место второго пилота в одноместной машине занимается дополнительным топливным баком.

Основными новыми качествами самолетов МиГ-35, по сравнению с серийными МиГ-29, помимо многофункциональности и применения нового комплекса бортового оборудования и вооружения, являются:

– увеличенные радиусы боевого применения за счет большего запаса топлива во внутренних и подвесных топливных баках и использования системы дозаправки топливом в полете, самолеты также сами являются танкерами;

– высокая маневренность за счет применения аэродинамической компоновки со сниженной продольной устойчивостью, использования системы дистанционного управления и мощных двигателей;

МиГ-35 №961. опытный образец одноместного истребителя МиГ-35 переделан РСК "МиГ" летом 2009 года из самолета МиГ-29КУБ №941. Осенью 2009 года самолет участвовал в программе демонстрационных полетов оценочных испытаний в Индии. В 2012 году был вновь доработан до уровня МиГ-29КУБ (самолет получил борт №204) для продолжения программы испытаний по авианосной тематике взамен разбившегося в 2011 г. МиГ-29КУБ (борт №947)

МиГ-29М2 (МиГ-35) в совместном полете с перспективным истребителем Т-50 на авиашоу в честь 100-летия ВВС России, 2012 г.

– высокая боевая живучесть за счет снижения заметности, использования современного бортового комплекса обороны, резервирования самолетных систем, способности использовать необорудованные аэродромы и посадочные площадки в сложных метеоусловиях;

– повышенная надежность за счет глубокого резервирования систем и повышения их надежности, глубокого встроенного контроля работоспособности бортовых систем, применения технологий антикоррозийной защиты по стандартам корабельных истребителей, установки оборудования со стойкостью к электромагнитным полям по стандартам корабельных истребителей.

Радикально снижена стоимость летного часа за счет повышения ресурса самолета, двигателя, агрегатов и систем, сокращения процедур в эксплуатации.

Унификация одноместного и двухместного самолетов позволяет иметь лучшую логистику. Двухместный самолет может использоваться как для обучения, так и как самолет с оператором оружия во второй кабине.

Истребитель МиГ-35 конструктивно и компоновочно идентичен истребителю палубного базирования МиГ-29К/КУБ. Вместо тормозного гака установлен новый эффективный тормозной парашют, демонтированы механизмы складывания крыла. Самолет спроектирован по интегральной аэродинамической компоновке с несущим фюзеляжем (корпусом), плавно сопрягаемым с крылом, оснащенным развитым наплывом, и имеет двухкилевое вертикальное оперение и цельноповоротные консоли стабилизатора. Два двигателя размещаются в обособленных мотогондолах, плавно сопрягаемых с корпусом самолета. В конструкции самолета существенно увеличена доля применяемых композиционных материалов, которая является рекордной для боевых самолетов, поставляемых серийно.

Крыло самолета конструктивно аналогично складываемому крылу самолетов МиГ-29К/КУБ и, в отличие от МиГ-29, имеет больший размах и площадь, а также более развитую механизацию. Наплывы крыла выполнены острыми (на МиГ-29 наплывы крыла – тупые), а на них расположены выпускаемые на посадке вихревые щитки.

Хвостовое оперение состоит из двух килей с рулями направления и цельноповоротного стабилизатора увеличенной, по сравнению с МиГ-29, площади.

Шасси убираемое, с одноколесными основными опорами и двухколесной передней опорой.

Расположенные под наплывами крыла регулируемые сверхзвуковые воздухозаборники двигателей оснащены выпускаемыми на взлетно-посадочных режимах защитными решетками в осевых каналах, что улучшает защиту от попадания посторонних предметов в двигатель.

Трехканальная система дистанционного управления – цифровая, с четырехкратным резервированием. Разработана МНПК «Авионика» на базе комплексной системы управления истребителей МиГ-29К/КУБ и существенно улучшает маневренность, устойчивость и управляемость самолета как в ручном, так и в автоматическом режимах полета.

Модель самолета МиГ-35, демонстрирующая варианты размещения на нем различного вооружения

Основная стойка шасси самолета МиГ-35

Контейнер тормозного парашюта в хвостовой части фюзеляжа самолета МиГ-35

Воздухозаборники со створками перепуска воздуха на самолете МиГ-29СМТ. Видна толстая кромка наплыва крыла и дополнительные окна забора воздуха на верхней части наплыва

Воздухозаборники с защитными решетками на самолете МиГ-35. Видна острая кромка наплыва крыла и не до конца поджатые вихревые щитки

На самолетах МиГ-35 применяются модернизированные двигатели РД-ЗЗМК с увеличенной тягой на форсаже до 9000 кгс (на максимальном режиме – 5400 кгс) и значительно увеличенным ресурсом (назначенный – 4000 ч, до первого ремонта – 1000 ч). Двигатели РД-ЗЗМК отличаются от применявших ся на истребителях МиГ-29 ТРДДФ типа РД-33 серии 3 не только повышенной тягой и ресурсом, но также применением цифровой автоматической системы регулирования и контроля, и бездымными камерами сгорания. Двигатели РД-ЗЗМК разработаны Санкт-Петербургским ОАО «Климов», с 2006 г. они выпускаются серийно на ММП им. В.В. Чернышева для комплектации корабельных истребителей МиГ-29К/КУБ.

Самолеты МиГ-35 оснащаются новой сдвоенной коробкой приводов со значительно повышенным ресурсом и турбостартерами увеличенной мощности.

Внутренний запас топлива на самолете МиГ-35 повышен, по сравнению с МиГ-29, почти в полтора раза (примерно до 4800 кг). Кроме того, самолет оснащается системой дозаправки топливом в полете и подвесными топливными баками увеличенной емкости (например, емкость подфюзеляжного бака возросла с 1540 до 2150 л, а общее число подвесных баков на самолете может достигать пяти). Одноместный вариант самолета имеет дополнительный топливный бак емкостью около 630 л, установленный на месте кабины второго летчика. При подвеске под самолет подвесного агрегата заправки ПАЗ-МК истребитель МиГ-35 может использоваться как самолет-заправщик других истребителей.

Одноместный вариант самолета МиГ-35 на авиасалоне МАКС-2013

На этом снимке виден отклоняемый носок крыла и вихревой щиток (по типу щитка Крюгера), установленный на наплыве крыла. На верхнем снимке щиток отклонен

Законцовка крыла самолета Миг-35

Комплекс бортового радиоэлектронного оборудования нового поколения строится по принципу открытой архитектуры с использованием мультиплексной шины данных, отвечающей стандарту MIL-STD-1553B. Это обеспечивает многофункциональность боевого применения самолета и упрощает интеграцию новых видов оборудования и вооружения российского и иностранного производства, в т.ч. подвесного.

В основе системы управления вооружением самолетов МиГ-35 – модернизированная РЛС «Жук-М», оптико-локационная станция переднего обзора, оптико-локационный контейнер и нашлемная система целеуказания и индикации.

Прицельно-навигационный комплекс ПрНК-35 разработки Раменского приборостроительного КБ (РПКБ) включает современные системы инерциальной и спутниковой навигации. Возможно включение в состав навигационного и связного оборудования систем как российского, так и зарубежного производства (например, навигационных систем французских фирм «Сажем», «Талес» и др.).

По компоновке информационно- управляющее поля кабины экипажа МиГ-35 в целом соответствует корабельным истребителям МиГ-29К/КУБ: в распоряжении пилота одноместного самолета имеются три широкоформатных многофункциональных цветных жидко-кристаллических индикатора (МФИ) размером 6x8 дюймов (диагональ 10 дюймов) с повышенным разрешением и быстродействием, и широкоугольный индикатор на фоне лобового стекла; в задней кабине «спарки» размещается четыре таких же МФИ.

Бортовой комплекс обороны состоит из станции предупреждения об облучении (радиотехнической разведки), станций обнаружения атакующих ракет (СОАР) и лазерного облучения (СОЛО), станций активных радиоэлектронных помех и устройства отстрела пассивных помех. Антенны СРТР размещаются на самолете МиГ-35 в законцовках крыла и вертикального оперения.

Двухместный истребитель МиГ-35

Датчики СОАР установлены в головной и верхней части фюзеляжа за кабиной экипажа и в конформном контейнере под воздухозаборником двигателя, а датчики СОЛО – на торцах законцовок консолей крыла.

Для повышения результативности боевой подготовки летчиков и безопасности полетов МиГ-35 комплектуется развитой системой сбора, обработки и регистрации полетной информации, и системой видеорегистрации.

Основа вооружения самолета МиГ-35 при решении задач «воздух-воздух» – управляемые ракеты средней дальности с активными радиолокационными головками самонаведения и ракеты ближнего боя, и их модернизированные варианты. Для поражения наземных целей наряду с неуправляемым вооружением (ракеты калибра 80 мм, авиабомбы различных типов калибра 100-500 кг) могут применяться управляемые ракеты с лазерными головками самонаведения, корректируемые бомбы КАБ-500Кр (ОД) с телевизионной или тепловизионной системой самонаведения. Для поражения морских целей могут применяться противокорабельные ракеты Х-31А и Х-35Э, а радиоизлучающих – противорадиолокационные Х-31П. Предусмотрена адаптация к самолету МиГ-35 перспективных управляемых авиационных средств поражения. Количество точек подвески вооружения – 9, максимальная масса боевой нагрузки – до 6500 кг. Сохраняется на МиГ-35 и стандартная для всех самолетов семейства МиГ-29 встроенная скорострельная автоматическая пушка ГШ-301 калибра 30 мм.

Для подготовки летного и технического состава для эксплуатации самолетов МиГ-35 предусматривается создание многоуровневой системы обучения с использованием интерактивной автоматизированной системы обучения, процедурного, пилотажно-навигационного, боевого и комплексного тренажеров.

Для обеспечения эффективной эксплуатации самолета МиГ-35, обучения специалистов и логистики внедряется интегрированная информационная система. Поставка запчастей и оказание услуг организуются на принципах абонентского обслуживания в региональных сервисных центрах. Техническое обслуживание самолета МиГ-35 будет осуществляться «по состоянию», с оценками технического состояния через каждые 1000 ч налета вплоть до исчерпания назначенного ресурса(6000 ч или 40 лет эксплуатации), что позволит существенно сократить эксплуатационные расходы заказчика. Для сравнения: при планово-предупредительной системе эксплуатации ранее выпущенных самолетов семейства МиГ-29 капитальные ремонты на заводе проводятся каждые 800 и 1500 ч (9 и 17 лет эксплуатации соответственно). В результате, выигрыш в стоимости одного часа налета на самолете МиГ-35 составит почти 2,5 раза.

В статье использованы фото М. Никольского, Д. Пичугина, А. Жирнова, В. Друшлякова, А. Бурцева и С. Кривчикова.

Виктор Урвачев

«Парадные» авиаполки ПВО Москвы

Для противовоздушной обороны Москвы до войны в Люберцах были сформированы и дислоцировались 16-й и 34-й истребительные авиаполки, которые среди летчиков назывались «парадными» или «придворными».

Курсанты (слева направо) Тимур Фрунзе, Степан Микоян и Владимир Ярославский, 1940 г.

16-й и 34-й иап стояли на аэродроме, расположенном недалеко от центра Люберец и всего в 15 километрах от Москвы. Возможно, поэтому в них для прохождения службы направлялись отличившиеся и имеющие государственные награды летчики. Так, за победы в воздушных боях в Испании стал Героем Советского Союза первый командир 16-го полка подполковник Иван Лакеев, а сменивший его в этой должности майор Федор Пруцков был удостоен двух орденов Красного Знамени. Командир 34-го полка майор Леонид Рыбкин вернулся из Испании, награжденный орденами Ленина и Красного Знамени.

Командир эскадрильи 16-го иап старший лейтенант Александр Пьянков получил звание Героя Советского Союза за бои с японцами в небе Монголии у реки Халхин-Гол. А заместитель командира эскадрильи 34-го иап капитан Вера Ломако была награждена орденом Ленина за участие в рекордном по дальности перелете вместе с Мариной Расковой и Полиной Осипенко на гидросамолете из Севастополя в Архангельск.

Помимо них, почти весь командный состав этих полков, включая командиров звеньев, был награжден орденами Красного Знамени за участие в боях в Испании, в Китае и Монголии, за войну с Финляндией. В их числе заместитель командира 16-го иап Александр Писанко и комиссар этого полка Александр Матвеев, командиры эскадрилий 16-го и 34-го полков Андрей Шокун, Георгий Приймук, Михаил Найденко и Павел Антонец.

Они, также как и подготовленные ими рядовые летчики, имели высокий уровень летного мастерства и поэтому (а также из-за близости к Москве) эти полки постоянно участвовали в первомайских и ноябрьских воздушных парадах над Красной площадью, а также в Тушино, в День Авиации. Отсюда и неформальное название полков – «парадные».

Другое прозвание люберецких полков – «придворные», было связано не только с тем, что после парадов их летчики приглашались на приемы в Кремле, но также с еще одной особенностью их комплектования. После летных школ начинали службу в Люберцах родственники видных государственных деятелей и других известных людей страны.

Так, сын секретаря ЦК ВКП(б) П.П. Постышева – Леонид Постышев – окончил Борисоглебскую военную школу летчиков и в 1937 г. прибыл в Люберцы, но прослужил недолго. После того, как его отец был репрессирован, Леонида в 1938 г. демобилизовали, затем тоже арестовали. Реабилитировали его в 1955 г. После этого Леонид Постышев работал в Институте экономики АН СССР, стал кандидатом экономических наук.

Осень 1941 г. Люберцы. Летчики 16-го ИАП (слева направо), сидят: л-т Н. Василевский, ст. л-т Г. Приймук; стоят: мл. л-т А. Супрун, л-т М. Бабушкин, мл. л-тН. Макаров

Иван Лакеев

Федор Пруцков

Леонид Рыбкин

Александр Пьянков

Вера Ломако

Александр Писанко

Название «придворный», в первую очередь, относилось к 16-му полку, в котором, например, до поступления в 1938 г. в Военно-воздушную академию им. Н.Е. Жуковского служил сын героя гражданской войны В.И. Чапаева – Аркадий Чапаев. В 1939 г., он проходил летную практику в Борисоглебской военной школе летчиков и погиб в учебно-тренировочном полете на истребителе И-16.

Перед войной в состав 16-го полка прибыли из этой школы летчиков несколько выпускников с известными фамилиями. Среди них Михаил Бабушкин, сын знаменитого полярного летчика Героя Советского Союза тоже Михаила Бабушкина, именем которого в Москве названы район, улица и станция метро. А у Ивана Кравченко и Александра Супруна, были знаменитые старшие братья. У Ивана – Григорий Кравченко, один из первых дважды Героев Советского Союза, летчик-испытатель, участник войн в Китае и на реке Халхин-Гол. У Александра – Степан Супрун, Герой Советского Союза, который тоже дрался с японцами в Китае и был известным летчиком-испытателем.

Затем в полк были направлены выпускники Качинской военной авиационной школы летчиков: в 1940 г. – Василий Сталин, а на следующий год – Степан Микоян, Тимур Фрунзе и Владимир Ярославский – сын члена ЦК ВКП (б) и ЦИК СССР Е.М. Ярославского. Кстати, в полку служил и сын начальника Качинской школы, комбрига В.А. Иванова – Игорь Иванов.

В «парадных» и «придворных» полках заслуженные пилоты не почивали на лаврах, так что службу молодых летчиков со знаменитыми фамилиями нельзя было назвать необременительной. До войны эти полки несли боевое дежурство, а на аэродроме от рассвета до заката шли напряженные учебно-тренировочные полеты, на которых опытные боевые летчики-командиры повышали свой уровень летной и боевой подготовки, обучали и тренировали молодых пилотов.

Леонид Постышев

Аркадий Чапаев

Михаил Бабушкин

Георгий Приймук

Андрей Шокун

Александр Матвеев

Александр Супрун

Василий Сталин

Иван Кравченко

Владимир Микоян

Степан Микоян

Тимур Фрунзе

Отмечалось, что 16-й и 34-й полки «составляли гордость ВВС РККА. Например, по уровню боевой подготовки, количеству налетанных часов<…>заметно превосходили средние показатели». В начавшейся войне люберецкие авиационные полки подтвердили эту оценку. В период наиболее напряженных воздушных боев в небе столицы в 1941-1942 гг. 16-й и 34-й полки среди авиачастей ПВО Москвы были самыми результативными, а их потери – наименьшими.

Названные летчики внесли значительный вклад в эти победы или, будучи переведены в другие полки, достойно воевали в их составе. Некоторые, выполняя воинский долг, отдали свои жизни. Лейтенант Михаил Бабушкин 25 октября 1941 г. не вернулся на люберецкий аэродром с боевого задания, но накануне за два боевых дня сбил три самолета противника и посмертно был награжден орденом Ленина.

Отважно воевал в составе 161-го иап лейтенант Тимур Фрунзе. В январе 1942 г. он и лейтенант Иван Шутов, в районе Старой Руссы вступили в бой с бомбардировщиками, которых прикрывали восемь «мессеров», и сбили два самолета противника. Но Тимур в этом бою погиб, ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Иван Кравченко был тяжело ранен и контужен, но после госпиталя, несмотря на поврежденную руку, продолжал участвовать в воздушных боях. Самоотверженно дрались в воздухе и опытные летчики, участники довоенных вооруженных конфликтов Александр Пьянков, Георгий Приймук, Андрей Шокун, которые тоже после тяжелых ранений вернулись в строй.

Летчики люберецких авиаполков с довоенным боевым опытом, успешно использовали свои знания в войне с фашистской Германией. Иван Лакеев с первого до последнего дня был в действующей армии, стал генерал- майором авиации. Истребительная авиационная дивизия, которой он командовал, получила звание 15-й гвардейской, почетное наименование «Сталинградская», стала Краснознаменной и была награждена орденом Богдана Хмельницкого.

Федор Пруцков, командуя 16-м полком, не раз вместе со своими летчиками участвовал в боевых вылетах, воздушных боях и был награжден орденом Ленина. Затем стал одним из руководителей Высшей офицерской школы воздушного боя ВВС Красной Армии в Люберцах, готовил для фронта летчиков-истребителей высокой квалификации, из которых 47 получили звание Героя Советского Союза. В 1943 г. погиб в авиационной катастрофе.

Леонид Рыбкин во время войны последовательно командовал 34-м иап, 105-й иад и 10-м истребительным авиакорпусом ПВО, который получил почетное наименование «Ростовский», был заместителем командующего ВВС Юго-Западного фронта ПВО, стал генерал-лейтенантом авиации. Александр Матвеев командовал истребительными авиаполками, а с 1943г. – 275-й истребительной Пушкинской Краснознаменной авиационной дивизией.

Михаил Найденко сбил лично и в групповых воздушных боях 21 самолет противника и закончил войну командиром 774-го истребительного Берлинского орденов Суворова и Александра Невского авиационного полка. Командирами авиаполков ПВО Москвы встретили Победу Андрей Шокун (178-й иап) и Георгий Приймук (562-й иап). Александр Писанко командовал 12-м гвардейским истребительным полком, участвовал в боевых вылетах и, в том числе, летал на штурмовку, стал Героем Советского Союза.

Алексей Катрич и его именной Як-1

Алексей Микоян

Летчики 12-го гиап ПВО Москвы (слева направо) Лев Булганин, Вадим Иванов, Александр Щербаков, Алексей Катрич и Алексей Микоян. 1944 г.

Вера Ломако вместе с Мариной Расковой занималась формированием женских авиаполков и в составе одного из них, 586-го истребительного, вылетела на фронт командиром эскадрильи, участвовала в воздушных боях. Была заместителем командира 634-го полка ночных бомбардировщиков, совершала боевые вылеты на У-2. В конце войны стала командиром 425-й Отдельной авиационной эскадрильи связи.

Не отставали от своих учителей- командиров и молодые летчики. Александр Супрун, защищая небо Москвы в составе 16-го иап, совершил 172 боевых вылета, в том числе 18 – на штурмовку войск противника, одержал шесть побед в воздушных боях, стал командиром эскадрильи. В соответствии с аттестацией командира полка: «В бою проявил мужество и отвагу, инициативу и напористость». После войны работал летчиком-испытателем в НИИ ВВС.

Владимир Ярославский защищал небо Москвы в составе 562-го иап ПВО Москвы, которым командовал один из бывших летчиков-орденоносцев 16-го полка с довоенным боевым стажем Георгий Приймук. В аттестации Владимира, ставшего командиром звена, он отмечал: «Летное дело любит, летает смело, днем и ночью, в облаках, высотник».

Степан Микоян в конце войны капитан, командир звена. После войны служил в НИИ ВВС, был удостоен званий Героя Советского Союза. Стал Заслуженным летчиком-испытателем СССР, генерал-лейтенантом авиации.

Василий Сталин при всей неоднозначности даваемых ему оценок, несомненно, был хорошим летчиком и храбрым воздушным бойцом. Имел на своем счету боевые вылеты и сбитые самолеты противника, командовал истребительной авиадивизией. По его инициативе и при активном участии в 1942 г. в Люберцах были укомплектованы и подготовлены к боевой работе два ставших знаменитыми полка:

176-й гвардейский истребительный Проскуровский Краснознаменный орденов Кутузова и Александра Невского авиационный полк, преемником званий и наград которого стал Центр показа авиационной техники в Кубинке с пилотажными группами «Русские витязи» и «Стрижи»;

32-й гвардейский истребительный Виленский орденов Ленина и Кутузова III степени авиационный полк, в составе которого в сентябре 1942 г. вылетели из Люберец на фронт Степан Микоян и его восемнадцатилетний брат Владимир, погибший в воздушном бою под Сталинградом. До расформирования в 1989 г. этот полк считался одним из лучших в ВВС и тоже заслуживал названия «парадный», поскольку во время его базирования в 1950-1968 гг. на аэродроме Кубинка, он неизменно участвовал во всех воздушных парадах в небе Москвы.

«Придворным» во время войны можно было бы назвать 12-й гиап ПВО Москвы, в который направляли из других полков столичной противовоздушной обороны отличившихся летчиков. Например, из 34-го иап были переведены упоминавшийся Андрей Шокун, наиболее результативный летчик полка Сергей Байков и Тимофей Белоусов, успешно совершивший высотный таран, а из 27-го иап – другой летчик, прославившийся высотным тараном, Герой Советского Союза Алексей Катрич, который в 1943 г. стал штурманом полка (ему посвящен материал следующей статьи).

В сентябре 1943 г. в 12-м гиап начинали службу выпускники Вязниковской военной авиационной школы летчиков Алексей Микоян – третий сын-летчик заместителя председателя Совнаркома СССР А.И.Микояна, а также Александр Щербаков и Лев Булганин – сыновья, начальника Главного политуправления Красной Армии А.С. Щербакова и заместителя председателя Совнаркома СССР Н.А. Булганина.

Александр Щербаков продолжил войну в составе 176-го гиап, впоследствии был летчиком-испытателем ГК НИИ ВВС, затем ЛИИ, Заслуженный летчик-испытатель СССР и Герой Советского Союза. Алексей Микоян командовал авиацией Туркестанского военного округа, Заслуженный военный летчик СССР и генерал- лейтенант авиации. Лев Булганин продолжил службу в 28-м иап ПВО Москвы, а после войны – в штабе НИИ ВВС.

Возвращаясь к названиям полков «парадные», «придворные» или «отборные», надо сказать, что важны не те или иные названия этих полков, а то, что их летчики внесли значительный вклад в победу и развитие отечественной военной авиации, заслужили нашу благодарную память.

Авиация и люди Штрихи к портретам героев

Илья Качоровский

Генерал-полковник Алексей Николаевич Катрич

Если этот материал увидит свет, то современному читателю фамилии моих героев мало что будут говорить. Уж слишком много времени минуло с тех пор. Поэтому каждому фрагменту будет предшествовать небольшая биографическая справка.

А Н. Катрич родился 25 октября 1917 г. (ровесник революции) в с. Алексеевка Харьковской области. В 1938 г. окончил Чугуевское училище летчиков. Участвовал в войне в качестве летчика 27-го иап, защищавшего Москву. 11 августа и 1941 г. таранным ударом на высоте 9 км сбил бомбардировщик противника. Причем таран был уникальным: самыми кончиками воздушного винта были обрублены рули высоты бомбардировщика, что позволило летчику благополучно вернуться на базу на практически исправном самолете. За этот подвиг лейтенант Катрич 29 октября 1941 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. Всего за годы войны Алексей сбил 14 фашистских самолетов.

После войны А.Н. Катрич освоил истребители МиГ-9, 15, 17, 19, 21, 23, Як-15, 25 и 28, истребитель-бомбардировщик Су-17, его общий налет составил 3200 ч. Это был талантливый летчик и командир. Одним из первых в стране он был удостоен почетного звания «Заслуженный военный летчик СССР».

Мое повествование начнется в то время, когда генерал-майор Катрич после окончания в 1959 г. Академии Генштаба был назначен на должность заместителя Главкома ВВС по боевой подготовке.

Я в то время был начальником отдела исследований вопросов боевого применения истребительно-бомбардировочной авиации в Центре боевого применения и переучивания летного состава ВВС. Этот род авиации появился в 1957 г. Отдел был создан в 1958 г., и сразу после этого я перешел из истребительного отдела во вновь созданный, так как почувствовал, что работа предстоит интересная: фактически на пустом месте нужно будет разработать весь комплект методических документов для нового рода фронтовой авиации. А в 1961 г. я возглавил этот отдел. Работы навалилось уйма: нужно было изучить все, что имелось, о роли этого рода авиации в бою, организовать работу личного состава, спланировать исследовательскую работу на год и при этом еще и летать не меньше летчиков эскадрильи. Со всеми этими задачами я успешно справлялся, но хронически не хватало времени. Но так как рабочий день заканчивался в 17.00, а ужин начинался в 20.00, то я и работал до 19.30.

Однажды в этот промежуток времени, когда в исследовательском корпусе, кроме меня, никого не было, открывается дверь моего кабинета и входит сравнительно молодой генерал-майор авиации. Я представился. Он тоже. Но я и так догадался, что это вновь назначенный Замглавкома ВВС по боевой подготовке, который приехал к нам знакомиться. Первый вопрос, который он мне задал, был: «Почему вы работаете в нерабочее время?». Я ему сказал то, что написано было выше. На это он возразил: «Вы же летаете, и вам нужен полноценный отдых». На что я ему без рисовки, а совершенно искренне ответил: «Я очень люблю свою работу, а когда делаешь интересное дело, то не устаешь». Катрич посмотрел на меня, как мне показалось, с удивлением, потом сказал: «Если это так, то вы, наверное, счастливый человек». Мне оставалось только подтвердить его догадку. Вот так состоялась первая встреча с генералом Катричем. Затем мы поговорили о деле. Он спрашивал о том, как у нас организована исследовательская работа, какие трудности и недостатки имеются. Я ответил на все его вопросы, а то, что говорил и спрашивал он, убедило меня, что с этим начальником будет легко и приятно работать. В основном это так и было до самого расставания с ним.

Лейтенант А. Катрич (в центре) после воздушного тарана 11 августа 1941 г. с летчиками своего звена. На переднем плане – поврежденный винт его самолета

Все предшественники Катрича начинали свою работу на новом месте с требования к нам писать новый Курс боевой подготовки. При этом не говорилось, почему старый плох и каким должен быть, чтобы начальник посчитал его хорошим. Катрич начал с того же, но сделал это совсем по-другому. Он пригласил к себе в Москву начальников летных отделов Центра и предложил подумать над тем, какими должны быть методические документы, разрабатываемые нами для частей фронтовой авиации. Дал месяц на размышления, после чего созвал снова, выслушав каждого.

Я перед собой подобный вопрос поставил сразу, как только стал начальником отдела ИБА. Так что мне оставалось только свой проект довести до кондиции и представить на совещании. Мой проект состоял в том, что в Курсе боевой подготовки не нужно писать методики выполнения упражнений, а только задание на полет. Методику же выполнения упражнения в подробностях излагать в методическом пособии, согласовав его структуру с содержанием Курса. После обсуждения всех вариантов остановились на моем, который Катрич и утвердил.

Дальше началась работа по написанию этих документов. Так как за основу приняли мой проект, наш отдел написал Методическое пособие раньше всех. Я отправил его в управление боевой подготовки и уехал в отпуск. Возвратившись, я сразу позвонил в отдел и спросил, чем занимаетесь. Мне ответили: переделываем Пособие. Я, хотя и был еще в отпуске, немедленно прибыл в отдел, где мне объяснили ситуацию. В нашем отделе боевой подготовки ИБА был очень хороший редактор Евгений Алексеевич Лаврентьев, который редактировал хорошо, но долго. А истребители, которые прислали рукопись позже нас, быстренько ее отредактировали и первыми представили Катричу. При этом они, проявив самодеятельность, внесли в проект какой-то свой раздельчик. Катрич утвердил их материал, а начальник отдела боевой подготовки истребителей сказал, что Катрич якобы распорядился, чтобы все этот придуманный ими раздел внесли в свои пособия. Я позвонил в Москву и.о. начальника боевой подготовки ИБА полковнику Д.И. Смирнову и сказал, что ничего исправлять не буду, так как все у нас сделано по утвержденному проекту, и дать команду что-то вносить новое может только сам Катрич, а он такой команды не давал. Смирнов сказал, что неправленый материал Катричу не понесет. «Тогда я его понесу сам», – ответил я и на другой день приехал в Москву. Немного подумав, Дмитрий Иванович сказал, что пойдет вместе со мной. Взяли мы неправленый проект и пошли к Катричу. Тот был явно не в духе. Начал листать документы и в одном месте вдруг нахмурился и резко сказал: «А это что за самодеятельность?». А это был так называемый вывод из сложного положения. Я его написал по-новому, применительно к тому, что на самолетах появился пилотажный авиагоризонт. Раньше это делали с помощью прибора ЭУП, к которому Катрич привык. Я пояснил, что это писал я и это естественно: если стоит авиагоризонт, пользоваться примитивным ЭУП смешно. Поняв свою ошибку, Катрич разозлился и начал изрекать какие-то нелепые обвинения в адрес нас, исследователей. Я с удивлением, но спокойно выслушал его, а потом сказал: «Этот раздел написал я, и его правильность буду отстаивать. А вот если откажусь от него по малодушию, тогда мне грош цена как исследователю». Катрич начал бросать какие-то угрозы, но вдруг, будто спохватившись, что говорит что-то не то, замолчал, опустил голову, и было видно, что он делает над собой усилие. Затем поднял голову, посмотрел на меня и уже спокойно сказал: «Я погорячился. Где я должен расписаться?». Я показал где, и он, не смотря больше текст, утвердил Пособие. Не знаю, чем была вызвана эта вспышка гнева. В дальнейшем при наших контактах он вел себя самым интеллигентным образом.

Буквально недели через две произошло очень важное для меня событие. Заместитель начальника Центра по НИР генерал Тузов, будучи списанным с летной работы, получил новое назначение. Он вызвал меня и сообщил, что предлагает назначить на свое место меня. Я поблагодарил его за доверие, но сказал, что Катрич вряд ли утвердит меня на эту должность. «Почему?» – удивился Николай Яковлевич. Я рассказал ему про недавний разговор с Катричем. Тузов очень удивился и сказал, что хорошо знает Катрича как интеллигентного и выдержанного человека. «Наверное, чем-то был очень расстроен», – сказал Тузов и подтвердил, что представление все равно будет направлено в штаб ВВС.

Через некоторое время пришло утверждение меня на должность, а буквально через день раздался звонок от Катрича. Он поздравил меня с назначением и сказал, что завтра я должен прибыть к нему на аудиенцию.

Когда на другой день я представился ему, он снова поздравил меня и сказал, что хочет дать мне первое задание. Перед тем, как получить это задание, я сказал, что думал, что он не утвердит меня после того нелицеприятного разговора, который произошел недавно. Катрич улыбнулся и твердо сказал: «Потому и утвердил, что имеете свое мнение и умеете его отстоять. Мне нужны именно такие подчиненные».

Генерал-майор А. Катрич, 1960-е гг.

Первое же задание состояло в том, что он решил включить меня в состав комиссии, которая будет проверять Институт авиационной и космической медицины. Причем включить с персональным заданием: тщательно ознакомиться с работой этого института, так как с ним придется тесно взаимодействовать.

В результате этого знакомства я обнаружил странные вещи: результаты некоторых исследований они пытались подгонять под интерес заказчика, который они похоже знали. Эти свои наблюдения я доложил Катричу, на что он ответил, что ему это очень важно знать, и что он доволен тем, что поручил мне это дело. Что касается меня, то отношение мое к этому институту за все время взаимодействия с ним было сложным, видимо, потому, что в их работе я всегда ощущал отсутствие ясности. Очень часто смысл их выводов был скрыт за завесой специфической терминологии, которую они сами, по-моему, не всегда могли расшифровать.

Очень хорошей особенностью деятельности Катрича было то, что он руководствовался не только своими соображениями, но прислушивался и реагировал на толковые предложения подчиненных. Уловив эту его особенность, я как-то сказал ему, что мы совершенно не знаем фактических возможностей зенитных управляемых ракет (ЗУР) по отражению налета авиации противника. А отсюда и не можем выработать эффективных средств преодоления ПВО. В это время ракетчики заявляли, что они одни в состоянии прикрыть войска от воздействия авиации противника. А истребителям отводили зоны, расположенные за их зоной поражения, в тылу и над территорией противника. Мы же предлагали отработать методику действий ЗУР и истребителей в одной зоне. Я предложил Катричу провести совместные исследования с ракетчиками, на которых и получить ответы на неясные вопросы. Он сразу положительно отреагировал на мое предложение и сказал, что для этого нужно будет провести большое учение. Я заметил, что для получения конкретных данных большое учение не подойдет. Для исследовательских целей нужно провести несколько малых учений, на которых отработать частные вопросы. На базе этих конкретных данных выработать практические рекомендации для авиации по преодолению современной ПВО, а вот для апробирования этих рекомендаций и для получения объективных данных по эффективности преодоления ПВО провести уже большие учения. Катрич не раздумывая согласился с моим предложением, и эта работа по его команде сразу начала реализовываться.

На подготовке к одному из малых учений Катрич решил поприсутствовать лично. Подготовка заключалась в том, что командиру полка, участвовавшему в учениях, была предложена тактическая обстановка и задание на выполнение боевой задачи, по которому он должен был принять решение. Это был полк истребителей-бомбардировщиков подполковника В.Ф. Корочкина.

Для заслушивания этого решения все участники учений во главе с Катричем заняли места в полковом классе, а командир, вывесив какую-то невразумительную схему, начал доклад. К докладу он явно не подготовился, а присутствие заместителя Главкома ВВС вообще лишило его дара речи. Катрич на середине доклада остановил его и с металлическими нотками в голосе сказал: «Вы к докладу не готовы. Возьмите своего начальника штаба и отработайте толковый доклад. Даю вам на это 40 минут. Если не сможете принять грамотное решение, буду ставить вопрос о снятии вас с должности командира полка». Мне было ясно, что толковое решение тот со своим начальником штаба принять не сможет. Ну, а что делать нам дальше? Ведь это решение – элемент нашей работы. Я решил помочь командиру. Вышел в коридор, вижу, тот стоит у стенки с закрытыми глазами и едва не плачет. Я его успокоил, сказав, что помогу. Сказал, чтобы он взял начальника штаба и ждал меня и своем кабинете. Затем я позвал моего исследователя из отдела ИБА Гарташкина. В классе я устно изложил все элементы решения, а Гарташкину сказал, чтобы он с начальником штаба нарисовал его на ватмане. С командиром же я начал тренаж. Снова медленно изложил решение и предложил ему его повторить.

Память у командира была хорошая, и после третьей попытки он уже излагал его слово в слово. Затем пришел Гарташкин со схемой, и я предложил командиру еще два раза доложить решение уже по схеме. Посмотрел на часы. 40 минут, отпущенных Катричем, еще не прошли. Мы с Гарташкиным вернулись в зал. Я занял свое место рядом с Катричем. Тут вошел командир со схемой, повесил ее и уверенно и четко доложил решение. Где-то в начале доклада Катрич по-ворачивается ко мне и улыбаясь говорит: «Ваша работа?». Я ответил, что наша задача – учить командиров полков. В общем, инцидент был исчерпан. Командир полка остался на должности. Мало того, он оказался талантливым командиром и быстро пошел в гору, став командующим 16-й ВА Центральной группы войск, генерал-полковником. И, надо отдать ему должное, уже будучи генерал-полковником при встрече со мной как-то обязательно выражал свое расположение.

Была еще одна моя инициатива, которую поддержал Катрич. В то время сложилась странная ситуация. Появились сверхзвуковые самолеты, которые по своим летно-тактическим характеристикам не уступали зарубежным, а прицелы, вооружение, оборудование оставались на уровне чуть ли не поршневых машин. И самое главное – мы не знали эффективность новых самолетов, что не позволяло делать реальные оперативнотактические расчеты. На предложение провести летно-полигонное исследование отвечали, что это очень дорогое удовольствие. Но Катрич сразу откликнулся на это предложение и отдал необходимые распоряжения соответствующим службам для проработки этого вопроса. Дело сдвинулось с мертвой точки, и очень скоро появились практические результаты. К сожалению, реализация этого важного мероприятия началась уже без Катрича…

В 1969 г. Главком ВВС Вершинин по состоянию здоровья ушел в отставку. Но еще за пару лет до этого на свое место он рекомендовал Катрича как молодого, способного и перспективного генерала. Военный отдел ЦК не возражал, но когда спросили мнение зама Главкома маршала Руденко и начальника штаба Брайко, то они заметили, что у Катрича есть недостаток: не был командующим воздушной армией. И тогда решили «исправить» его биографию, предложив ему временно покомандовать армией, а потом уже перейти на Главкома. Почему-то Катрич согласился на это, хотя нелепость ситуации была очевидна. Он уже был назначен на должность замглавкома и успешно с ней справлялся. Зачем же теперь вместо повышения по службе уходить с понижением? Но это нелепое решение состоялось. И тем самым должность Главкома для Катрича стала недосягаема. Его назначили командующим 16-й ВА (ГСВГ), а И.И. Пстыго, занимавшего до этого должность командующего армией, перевели на должность Катрича. С.И. Руденко определили временно исполняющим должность Главкома, а на место Руденко назначили командующего авиацией Одесского военного округа П.С. Кутахова. Ну и как теперь в этой ситуации можно было назначить Катрича Главкомом через головы его теперешних начальников? При этом новые начальники (бывшие подчиненные) сделали все, чтобы дискредитировать его на должности командарма. Армия была самая крупная, летных происшествий в ней по абсолютной величине было больше, чем в остальных, вот на этом можно было бы и сыграть, показывая, что новый командующий с должностью не справляется. Они и показали. После одной катастрофы – выговор, после второй – строгий выговор, После третьей – предупреждение о неполном служебном соответствии. Как можно было теперь ставить на должность Главкома генерала с таким букетом взысканий? Участь Катрича была решена. Главкомом назначили Кутахова.

Тогда эти рокировки были непонятны, теперь же я, кажется, понял, в чем дело. Военный отдел ЦК видимо поспешил сообщить Катричу предложение Вершинина, но затем последовала команда от протеже Кутахова, влияние которого было существенно выше, чем Вершинина (это был свояк Кутахова – Председатель Президиума Верховного Совета Н.В. Подгорный).

Но военному отделу ЦК нужно было «сохранить лицо». И Катрича вскоре повысили – назначили заместителем министра ГВФ. Но и тут ему не повезло. ЦК-овцы сказали, что назначают его с перспективой на должность министра. Об этой «перспективе» узнал действующий министр Бугаев, который начал Катрича притеснять. Методы были примерно те же, что и при «назначении» ни должность Главкома. В результате звания маршал авиации, положенного на должности замминистра, Катрич не получил.

Понимая, что работать в такой обстановке и без того измотанному несправедливостью Катричу невозможно, нашли ему вроде бы подходящую «маршальскую» должность командующего авиацией стран Варшавского договора. Должность «номинальная» – генерал без армии. Но и здесь задуманное не вышло. Маршала Катрич так и не получил. Как говорили знающие люди, – с подачи того же Бугаева, воспользовавшегося старой дружбой с Генсеком.

Последний раз я встретился с Катричем, когда он исполнял свою последнюю должность. Было это где-то в середине 1970-х гг. В Монино проводили военнонаучную конференцию ВВС. Вошел я в вестибюль Дома офицеров, где проходила конференция, и увидел группу генералов, стоявших у стены. Проходя мимо, я посмотрел на них и впереди увидел вроде бы знакомое лицо. С трудом узнал Катрича. Когда мы с ним общались, я часто любовался им. Он был красив как- то своеобразно. Ранняя седина сделала его волосы на манер чернобурки, а на смуглом лице горели ярко-голубые глаза. Теперь же это был старик, абсолютно седой, с большими залысинами. Его всегда горящие глаза потускнели.

В заключение скажу, что очень сожалею, что Алексей Николаевич Катрич не стал Главкомом ВВС. Убежден, что это был бы лучший Главком, по крайней мере из тех, под знаменами которых проходила моя служба в авиации. Обидно, что вместо этого всю оставшуюся жизнь его преследовали обиды и несправедливость.

Владислав Морозов

Р-40 с красными звездами. Часть 2

В Заполярье, где ленд-лизовские истребители были распространены более, чем на других фронтах, Р-40, как это ни странно, пошли в бой позже, чем под Москвой или Ленинградом. И если «Харрикейны» появились в частях Карельского фронта и Северного флота в октябре 1941 г., то первые «Томагавки» и P-40B/C/G предназначенные для этого участка фронта, прибыли в Мурманск только в январе 1942 г., на судах конвоев PQ-7 и PQ-8.

На Карельском фронте «Томагавки» первым получил 147-й ИАП, к тому времени летавший на И-153 и «Харрикейнах». Первый Р-40 был потерян этим полком в воздушном бою, в начале февраля 1942 г. Поначалу 147-й ИАП имел смешанный состав( в каждой эскадрилье были звенья «Харрикейнов» и «Томагауков»), но 1 апреля 1942 г. полк стал 20-м гвардейским ИАП и, в начале мая сдав «Харрикейны» другим частям, получил в дополнение к 12 «Томагаукам- ИВ» 17 «Киттихауков» Р-40Е. Именно в 20-м ГИАП воевал легендарный пилот, командир звена лейтенант Алексей Хлобыстов, согласно советским данным совершивший три тарана, причем два из них в одном бою. В первый раз А. Хлобыстов дважды таранил немецкие Bf-109 в воздушном бою 8 апреля 1942 г. По докладу пилота одному «мессеру» он на догоне рубанул правым крылом по хвостовому оперению, а второго ударил той же консолью по крылу на встречном курсе, после чего благополучно посадил выдержавший подобное издевательство, поврежденный «Томагаук» с б/н 58 на своем аэродроме в р-не Мурманска. К сожалению, ни один из исследователей до сих пор не сопоставил данные из доклада А. Хлобыстова, к примеру, с немецкими документами, вследствие чего нельзя точно сказать действительно ли имели место в этом эпизоде два тарана, а не один(или это вообще было столкновение?), а равно неясно были ли сбиты немецкие истребители (или один истребитель), или же только повреждены (боевая живучесть Bf-109 была, как известно, достаточно высокой). Тем не менее А. Хлобыстов был представлен к званию Героя Советского Союза, а его двойной таран впоследствии широко пропагандировался во фронтовой печати. Третий таран А. Хлобыстов совершил уже летая на «Киттихауке» – 14 мая 1942 г. его поврежденный Р-40Е столкнулся в лобовой атаке с немецким Bf-109. Хлобыстова спасло чистое везение и прочная конструкция изделия фирмы «Кертисс»: при ударе его выбросило из кабины разрушившегося истребителя. Пилот получил серьезные ранения и травмы, но остался жив и после длительного излечения вернулся в свою часть.

Один из самых известных снимков (точнее, серия снимков), связанных с истребителем Р-40: друзья встречают старшего лейтенанта Н. Кузнецова после успешного вылета. 436-й иап, зима 1942-1943 гг. Судя по заметному форкилю, это самолет Р-40К. Снимок явно постановочный, потому как самолет установлен в линию полета. Впрочем, это не мешает летчикам выражать искреннюю радость

Погиб известный ас (на счету у А.Хлобыстова было не менее 8 побед), как это, увы, часто бывает на войне, при вполне будничных обстоятельствах. 13 декабря 1943 г. пара Р-40Е Хлобыстова и его ведомого лейтенанта Калегаева, была поднята на перехват немецкого разведчика (скорее всего Ju-88D). Преследуя «Юнкере» над вражеской территорией оба «Киттихаука» из полета не вернулись. Точные обстоятельства их исчезновения неизвестны – скорее всего оба Р-40Е были сбиты стрелками немецкого самолета. А всего 20-й ГИАП в 1942 г. потерял в боях 28 «Томагауков» и «Китихауков», а в течении 1943 г. – еще 26 Р-40Е. К началу 1944 г. полк полностью переучился на «Аэрокобры» P-39N.

Другим армейским авиаполком, воевавшим на Р-39 и Р-40 на Севере стал 19-й гв. ИАП, начинавший войну на ЛаГГ-3. В апреле 1942 г. полк был переучен на «Аэрокобры-I» и «Киттихауки» и с 17 мая 1942 г. начал действовать с аэродрома Шонгуй, имея в своем боевом составе одну эскадрилью Р-40Е (10 машин) и две эскадрильи Р-39 (16 машин). В этом полку на «Аэрокобрах» воевали будущий Дважды Герой Советского Союза и главком ВВС СССР П. Кутахов и ряд других , известных впоследствии летчиков. С 22 июня 1941 г. по 31 декабря 1943 г. 19-й гв. ИАП, по советским данным, сбил не менее 168 немецких самолетов (в т.ч. 114 Bf-109), потеряв за этот период 86 самолетов всех типов, включая не менее 16 Р-40Е и 46 летчиков. В конце 1943 г. полк полностью перевооружился на P-39N и P-39Q.

«Томагавк-IIb» А. Хлобыстова после двойного тарана 8 апреля 1942 г. 20-й ГИАП, аэродром Мурмаши

А. Хлобыстов принимает поздравления комиссара 20-го гиап по поводу присвоения ему звания Героя Советского Союза у своего самолета. Апрель 1942 г.

Ст. лейтенант А. Хлобыстов на фоне Р-40Е-1' Аэродром Мурмаши, май 1942 г.

Вообще, когда вспоминают о воздушной войне на Севере, любой, мало- мальски продвинутый по части авиационной истории обыватель, при упоминании Р-40 непременно вспомнит имя полярного аса Бориса Сафонова. При этом вряд-ли такая ассоциация выглядит правильной, поскольку «Киттихаук» имеет отношение скорее все-таки к гибели известного аса. Судите сами, по советским данным Б. Сафонов (на момент гибели – Герой Советского Союза, подполковник, командир 2-го ГИАП ВВС СФ) с 22 июня 1941 г. по 30 мая 1942 г. одержал 24 победы (ряд авторов утверждают что это не окончательная цифра). Из них немецкими документами подтверждается 16-17 побед, 6 или 7 из которых – групповые. При этом вражеских истребителей Б. Сафонов сбил всего три (ВМ09Е-3 – 31 августа 1941 г., Bf-110С-4 -15 сентября 1941 г. и ВМ09Е-7 – 17 декабря 1941 г.), а большинство своих побед заполярный ас одержал, летая на устаревшем И-16. И только по паре побед Б. Сафонов одержал, летая на «Харрикейне» и «Киттихауке». Причем, именно летая на Р-40Е, он и погиб. Б. Сафонов одним из первых в полку в начале 1942 г. освоил «Киттихаук». Интересно, что по воспоминаниям очевидцев его Р-40Е с б/н 10 имел нетипичную для этого типа однотонную, серо-голубую окраску верхних поверхностей (предположение ряда авторов о том, что это был Р-40Е предназначенный для Корпуса Морской Пехоты или флота США оказалось ошибочным, поскольку ни там, ни там истребители сухопутных типов категорически не использовались) и некоторые отличия по части радиооборудования. До своей гибели Б. Сафонов одержал на Р-40Е всего одну победу – 17 мая 1942 г. при отражении массированного налета люфтваффе на порт Мурманска на его счет был записан Ju-88, сбитый в групповом бою.

А утром 30 мая 1942 г. подполковник Сафонов (личное участие в вылете командира полка само по себе говорило о важности задания) повел четверку Р-40Е (пилоты майор Кухаренко, капитан Орлов и ст. лейтенант Покровский) на прикрытие судов конвоя PQ-16. К моменту старта истребителей 2-го ГИАП конвой уже атаковали Ju-88, налеты которых отражала пара тяжелых истребителей Пе-3 ст. лейтенантов Пузанова и Стрельцова из 95-го ИАП ВВС СФ. В р-не о. Кильдин мотор самолета майора Кухаренко начал давать перебои и он был вынужден вернуться на базу. При подходе к судам конвоя тройка Сафонова обнаружила 4-6 Ju-88, выходивших из пикирования после атаки на корабли (отбомбиться прицельно пилотам «юнкерсов» помешали Пе-3) – звено разделилось (рация на самолете Сафонова была настроена на волну КП и руководить действиями ведомых он все равно не мог) и каждый из летчиков пошел в атаку на выбранного им противника. Немецкие бомбардировщики, выходя из атаки не могли поддерживать строй и огневое взаимодействие, но стрелки «Юнкерсов» вели достаточно интенсивный огонь. Б. Сафонов последовательно атаковал три Ju-88 (сообщив на базу о двух подбитых бомбардировщиках), после чего в эфире прозвучало: «Мотор подбит, иду на вынужденную».Эта радиограмма потом долгие десятилетия возбуждала умы различных горе-историков, которые утверждали что причиной гибели заполярного аса стал отказ двигателя «Аллисон», т.е., если смотреть на сей факт шире, полная дерьмовость ленд-лизовской техники. Такое утверждение совершенно не обосновано, поскольку даже в оперативной сводке 2-го ГИАП ВВС СФ от 30 мая 1942 г. было указано, что «подполковник Сафонов подбит в воздушном бою». Подбитый стрелками Ju-88 Р-40Е прошел над кораблями конвоя и «с углом» врезался в воду, после чего почти мгновенно утонул, что исключило оказание какой- либо помощи пилоту. Капитан Орлов и ст. лейтенант Покровский в момент гибели Б. Сафонова атаковали два различных Ju-88 и падение самолета командира не наблюдали.

Тем не менее свою задачу истребители выполнили – спустя считанные минуты после гибели Б. Сафонова из Петсамо всем немецким самолетам была передана команда прекратить атаки и возвращаться на аэродромы. Советская сторона по итогам этого боя записала себе 5 сбитых Ju-88, 3 из которых засчитали Б. Сафонову. Согласно немецким документам в тот день при атаке конвоя PQ-16 люфтваффе потеряли 3 Ju-88 – один Ju-88A-4 (сер №1760) из 4-го штаффеля II/KG30 обер-лейтенанта Шарфа погиб со всем экипажем непосредственно над конвоем (считается что именно этот «юнкере» и стал последний победой Б. Сафонова), один JU-88D-5 (сер№430244) из состава 1 .(F) Aufkl.124 был подбит в этом бою и разбился со всем экипажем при посадке на аэродром Хебуктен (этот Ju-88 приписывается экипажу Пе-3 ст. лейтенанта Стрельцова из 95-го ИАП), а третий JU-88A-4 (сер№142068) из состава 1/KG30 был подбит и разбился при посадке на аэродроме Банак (погиб пилот и были ранены еще два члена экипажа – этот Ju-88 считают «работой» капитана Орлова и ст. лейтенанта Покровского). Несмотря на некоторую разницу «по очкам» общий итог этого боя, в общем, сомнений не вызывает.

Самолет лейтенанта А.С. Хлобыстова из 20-го гиап. Аэродром Мурмаши, Северная Карелия, весна 1942 г.

Б. Сафонов

Истребитель Р-40Е командира 2-го гиап подполковника Б.Ф. Сафонова. Северный флот, весна 1942 г.

Есть мнение, что гибель Б. Сафонова подорвала доверие личного состава 2-го ГИАП к Р-40, поскольку уже к августу 1942 г. полк почти полностью перевооружили на «Аэрокобры Мк.I», а отдельные Р-40Е, долетавшие во 2-м ГИАП до начала 1943 г., использовали для выполнения второстепенных задач. При этом, самым результативным асом полка, летавшим на Р-40Е по-видимому был старшина Бокий, имевший по состоянию на 1 января 1943 г. 5 побед.

При этом, с 1943 г. и до ноября 1944 г. (момента окончания активных боевых действий в Заполярье) на Р-40Е, к которым позднее прибавились Р-40К, Р-40М и P-40N, на Севере воевали 255-й, 78-й, 27-й, 53-й и 54-й ИАПы и 118-й ОРАП. Р-40 этих частей использовались в ПВО, сопровождали бомбардировщики и штурмовики, прикрывали конвои, летали на разведку и участвовали в бомбоштурмовых ударах. При этом, к примеру 78-й ИАП в 1944 г. использовал свои Р-40М-1 и Р-40К-15 для томпмачтового бомбометания по плавсредствам противника в порту Киркинес (Р-40 нормально брал 1 ФАБ-500 или 1 ФАБ-250 на подфюзеляжный узел подвески).

По непонятной причине такое положительное качество Р-40, как большая продолжительность полета, по достоинству оцененное при прикрытии конвоев на Севере, не было применено на Черном море. В 1941-1942 гг. во время активной борьбы за Крым и Севастополь ЧФ страдал как раз от отсутствия истребительного прикрытия для кораблей и транспортов, следующих из портов кавказского побережья в Севастополь и обратно – И-16, И-153, Як-1, ЛаГГ-3 и МиГ-3, базирующиеся на Кавказе и под Севастополем не могли прикрывать корабли на всей протяженности маршрута, чем и пользовались люфтваффе. Приходилось прибегать ко всякого рода дешевым и бесполезным импровизациям, вроде посылки для прикрытия транспортов и боевых кораблей ЧФ бомбардировщиков Пе-2. При этом, появление в ВВС ЧФ хотя бы полка Р-40 (при том что даже «Томагауки» имели нормальную дальность в 1100 км) могло если не переломить ситуацию, то хотя бы несколько облегчить положение со снабжением защитников Севастополя.

Летчик Шевченко из 191 -го иап на фоне Р-40К. Ленинградский фронт, 1943 г.

Р-40Е из 2-го гиап ВВС СФ, 1942 г.

Р-40К из 7-го ИАП ВВС ЧФ. На фото внизу видно что на капоте крайнего слева самолета нарисована не типичная для советских «Киттихоков» «акулья пасть», 1943-1944 гг.

Но, увы, в ВВС ЧФ Р-40К-10 и Р-40М-10 начали поступать только с апреля 1943 г., когда заработал «южный маршрут» ленд-лиза через Абадан. К этому времени Крым и Севастополь были уже давно потеряны, крупные корабли ЧФ в море практически не выходили, а общая обстановка на этом ТВД была не в нашу пользу. Именно Р-40 прикрывали лидер «Харьков» и эсминцы «Беспощадный» и «Способный» во время трагически закончившейся набеговой операции ЧФ (попытка обстрела Ялты и Феодосии) 5-6 октября 1943 г. И, хотя 6 октября 1943 г. над кораблями постоянно находилось до 10 «Китихауков», которыми было сбито 14 немецких самолетов (в основном Ju-87), они не смогли полностью сорвать авианалеты противника, что в сочетании с просчетами в разведке и в организации самой операции привело к последовательной гибели всех трех крупных боевых кораблей и гибели нескольких сотен моряков.

Тем не менее, «Киттихауки» (в мае 1943 г. на ЧФ было 19 Р-40, в декабре – 42 Р-40, а в январе 1945 г. -103 Р-40) довольно успешно использовались 7-м, 62-м и 65-м ИАП ЧФ, участвуя в част ности в налетах на Констанцу и Крым в 1944 г., а также в воздушном прикрытии Ялтинской конференции в феврале 1945 г. При этом черноморские Р-40 действовали, в основном как истребители сопровождения и штурмовики, а также выполняли функции ПВО.

Во флотской авиации на Балтике и Тихом Океане Р-40 практически не использовались, а из 360 Р-40 всех модификаций, поступивших в 1941-1945 гг. в ВВС ВМФ СССР в боях, по советским данным, было потеряно 66 машин, т.е. порядка 18% от общей численности.

С 1943 г. Р-40 на наиболее «горячих» участках советско-германского фронта применялись менее интенсивно. Тем не менее, в знаменитом воздушном сражении на Кубани участвовал, например 45-й ИАП, который 16 февраля 1943 г. прибыл в Краснодар, имея 21 «Аэрокобру» P-39D/P-39K и 9 Р-40Е-1. За два месяца интенсивных воздушных боев над Кубанью полк отчитался о 118 сбитых самолетах противника, ценой потери 7 Р-39 (еще 8 «Аэрокобр» получили повреждения) и 2 Р-40Е, что было лучшим результатом среди всех советских истребительных авиаполков, действовавших на данном ТВД в этот период. При этом, в отчетах и рапортах аккуратно отмечалось, что на Р-40Е (в отличии от Р-39) уже невозможно сражаться на равных против новых немецких Bf-109G. В конце апреля 1943 г. 45-й ИАП передал оставшиеся «Киттихауки» в 16-й ИАП, полностью перейдя на «Аэрокобры».

Что же касается авиации ПВО, то в конце войны поступление в нее Р-40 постоянно увеличивалось. Первыми, еще в конце 1941 – начале 1942 гг. «Томагауки» и Р-40Е получили 6-й ИАК ПВО под Москвой, 104-я и 148-я ИАД ПВО под Архангельском и Вологдой, а также 6-й и 7-й ИАК ПВО под Ленинградом. Правда эти первые поступления Р-40 были небольшими – всего по 20-30 (т.е. по 1-2 полка) на корпус или дивизию. К концу 1943 г. в ПВО СССР было уже 357 Р-40 (в основном P-40K/M/N), а на середину 1944 г. их насчитывалось 745. К моменту окончания Великой Отечественной войны в частях ПВО оставалось 409 Р-40, и именно там они прослужили еще года три. Последние Р-40К, Р-40М и P-40N в СССР были сняты с вооружения в 1948-1949 гг., в отличии от Спитфайров Мк.IX , Р-63 и Р-39, которые прослужили в частях ПВО СССР (в основном на Севере и на Дальнем Востоке) до 1954- 1955 гг. и были окончательно списаны только после поступления на вооружение реактивных МиГ-15.

Групповой снимок пилотов 48-го ИАП на фоне Р-40Е. Весна-лето 1942 г.

Финны вывозят Р-40М мл.лейтенанта В.Ревина из 191-го ИАП с места вынужденной посадки. Карелия, зима 1943-1944 гг.

Р-40М из 191-го ИАП. Еще один вариант «акульей пасти». Карельский фронт, декабрь 1943 г.

Интересно, что немцы, которые достаточно хорошо изучили различные варианты Р-40 на североафриканском ТВД (там, в 1941-1943 гг., к ним и к итальянцам попали в т.ч. находившиеся в летном состоянии экземпляры «Томагауков» и «Киттихауков») не проявляли какого-либо интереса к восстановлению и последующим испытаниям сбитых на Восточном фронте советских Р-40.

А вот у их союзников финнов такой эпизод имел место. 27 декабря 1943 г. пилот 191-го ИАП Карельского фронта мл. лейтенант В. Ревин, потеряв ориентировку и выработав весь запас горючего, посадил свой Р-40М-1 с б/н 23 на одно из замерзших озер на финской территории (о возможности сознательного перелета советского летчика к противнику не говорится даже в финских источниках, т.е. все видимо действительно соответствовало официальной версии). Финнам пришлось изрядно попотеть, разбирая и эвакуируя самолет с места вынужденной посадки гужевым транспортом. Собрав и облетав этот «Киттихаук» финны присвоили самолету кодовое обозначение КН-51, после чего, в апреле 1944 г. формально передали его в состав авиаполка HLeLy 32, который был частично оснащен прямыми предками Р-40 – истребителями Кертисс-Хок-75 (он же Р-36, переданы немцами финнам в 1940-1942 гг. из числа французских трофеев) и базировался на аэродроме Менсуваара в Карелии. Поскольку Р-40М в ВВС Финляндии имелся в единственном экземпляре, большой пользы от этого «подарка» финны не получили, поскольку к самолету не было ни технической документации, ни запасных частей. По одним данным пилоты HLeLy 32 выполняли на «Киттихауке» только ознакомительные полеты, по другим данным на этом Р-40М в апреле-августе 1944 г. было выполнено несколько вылетов на разведку над Карельским перешейком. Так или иначе, все авторы сходятся на том, что в финских ВВС это трофей не налетал и 20 ч, на момент подписания перемирия с СССР уже не летал (видимо будучи в нелетном состоянии), а в конце 1945 г. был окончательно списан и разобран на металлолом.

До наших дней на территории бывшего СССР ни одного Р-40 не сохранилось.

Оценивая Р-40, как по результатам испытаний, так и боевого применения, советские летчики отмечали, что данный истребитель по летным характеристикам превосходил И-153, И-16, МиГ-3, ЛаГГ-3 и «Харрикейн». Уступая по маневренности, скороподъемности и скоростным характеристикам на малых высотах Як-1, Як-7, Як-9, Ла-5 и Р-39, он превосходил их по таким показателям как вес секундного залпа (здесь Р-40 превосходили только Р-39, Спитфайры, трехпушечные Ла-7 и Як-9 с 37-мм пушками), продолжительность полета и скорость на больших высотах. Если говорить о сравнении с немецкой техникой, то Р-40 уступал в максимальной скорости и вооружении Bf-109 (особенно Bf 109G) и Fw-190 в той же мере, как и наши «Яки» и «Лавочкины», но в руках опытного пилота, вполне мог противостоять немецким истребителям указанных типов. Советскими летчиками отмечалась удобная, комфортная кабина Р-40 и его живучая цельнометаллическая конструкция, обладавшая высокой ремонтопригодностью, особенно на фоне отечественных истребителей смешанной конструкции. Установленное на Р-40 навигационное и связное оборудование по своим характеристикам превосходило отечественные аналоги, но, как отмечалось в документах, было все же недостаточно для действий в сложных метеоусловиях и ночью (что было важно при работе в системе ПВО). Однако, поскольку в ВВС СССР в 1941-1945 гг. все равно не было вообще никаких полноценных ночных истребителей, это нельзя считать недостатком только Р-40. Р-39, Р-63 или Спитфайры Mk.IX в этом плане были ни сколько не лучше. Например, в конце июня 1944 г. при налете немецких Не-111 на американскую авиабазу в Полтаве ни Р-40, ни отечественные Як-9 из 310-й И АД ПВО оказались в равной мере не способны обнаружить бомбардировщики противника в условиях безлунных ночей. В других странах для этого тогда уже использовали двухмоторные ночные истребители, оснащенные бортовыми РЛС.

Фото некой дамы, снявшейся на фоне Р-40К. Самолет явно из состава ПВО, перекрашен по послевоенной схеме и несет опознавательные знаки позднего образца. Обратите внимание на красочное изображение какого-то зверя на левом борту и крупно нанесенную на киле эмблему ВВС. Не ранее 1945 г.

P-40N-30 из состава ПВО СССР на одном из послевоенных военно-воздушных праздников. Не ранее 1946 г.

Это самолет Р-40Е с сер.№41-13570 и бортовым №51 из 20-го иап ВВС 14-й армии Карельского фронта. Самолет был сбит 1 июня 1942 г. в бою с Bf-109 и упал в р-не Кодозера западнее Мурманска. Пилот – младший лейтенант А. Пшенев остался жив. Самолет извлечен из озера 31 августа 1997 г. с помощью вертолета. Позднее передан в США, где предположительно восстановлен до летного состояния.

Двигатель «Аллисон» установленный на Р-40 качественно и конструктивно превосходил советские авиамоторы (например М-105), но требовал высокой культуры обслуживания. Поэтому все нарекания по части работы винтомоторной группы Р-40, высказываемые в свое время в СССР относились отнюдь не к конструктивным недостаткам двигателя, а, скорее, к плохому снабжению, к которому относится непоставка запчастей и боеприпасов, слабая квалификация и элементарная техническая безграмотность техсостава советских ВВС военного времени и использование в СССР некачественного низкооктанового топлива и смазочных масел. При этом жалобы на плохую работу «Аллисонов» и отказ гидравлики в условиях русской зимы выглядят и вовсе нелепо – при температурах от -30°С и ниже плохо запускались и куда менее «нежные» отечественные авиамоторы.

То есть высказывавшийся начиная с конца 1940-х гг. (с началом «холодной войны», в рамках так называемой «компании по борьбе с космополитизмом и низкопоклонством») и долгое время считавшийся официальным тезис о том, что «союзники поставляли нам по ленд- лизу негодное старье» действительности ни в коей мере не соответствует. Тем более, что, к примеру на Тихом Океане Р-40 успешно использовались американцами и их союзниками до самой капитуляции Японии и особых нареканий при всем при этом не имели.

Фото из архива автора и общедоступной сети Интернет.

Виктор Бакурский, Андрей Фирсов

Р-40 – солдат без наград

В конце минувшего года как-то совершенно незаметно промелькнуло событие, связанное с 70-летием со дня прекращения производства одного из самых массовых самолетов Второй мировой войны – истребителя Р-40. Эта «серая рабочая лошадка» войны сыграла огромную роль в деле разгрома гитлеровской Германии и милитаристской Японии, но так и не заслужила положенной славы. «Крыльями победы» стали совершенно другие самолеты: советский Як-3, британский «Спитфайр», американский «Мустанг» (хотя в ВВС США слава к «Мустангу», сменившему Р-40, пришла только в самом конце войны, а всю тяжесть воздушных сражений первых ее лет вынес на своих крыльях «гадкий утенок» Р-40).

И хотя производство истребителя Р-40 прекратили 30 ноября 1944 г., их к тому времени успели построить почти 14 тысяч. Сегодня мало кто вспоминает о том, что тогда это был самый массовый американский истребитель. Да, знаменитых «мустангов» выпустили чуть больше. Но нужно учесть, что их производство продолжалось еще почти целый год – до последнего дня войны с Японией.

Летчики, летавшие на истребителях Р-40, обычно не становились асами. Мало кто из них вообще дожил до Победы. На их плечи выпала самая тяжелая ноша – воздушные бои с наступающим агрессором, располагавшим в начале войны огромной силой и превосходством в воздухе. Р-40 во многом уступал самолетам противника. Но почему? Обычно авторы книг и журнальных статей не особо задумываются над этим вопросом, отделываясь ставшей уже классической фразой о том, что Р-40 был просто не очень удачным самолетом-истребителем.

Сегодня мы не ставим цели подробно рассказывать об этом самолете. О нем написаны целые монографии. Но отдавая дань памяти всем летчикам, сражавшимся на Р-40 в годы войны, предлагаем вам по-иному взглянуть на сам самолет, оказавшийся незаслуженно забытым воздушным солдатом, участником самых тяжелых воздушных боев начального периода войны…

Почему он получился именно таким?

Самолеты фирмы «Кертисс» составляли основу истребительной авиации США в 1920-1930-е гг. На фото – истребители Р-1 «Хок»

Для того чтобы понять, что же представлял собой самолет Р-40 и почему он получился именно таким, нужно перенестись в конец двадцатых – начало тридцатых годов прошлого века.

В те годы Америка жила спокойно. Ее границам никто не угрожал. Единственное, что волновало тогда общество и правительство, так это экономический кризис – Великая депрессия. Понятно, что средств на развитие армии, авиации и флота не хватало. Многие фирмы, производящие военную технику разорились. Но не все.

В те годы одной из основных компаний, поставлявших вооруженным силам самолеты-истребители, была фирма Глена Кертисса, прославившаяся тем, что в начале 1920-х гг. выпустила несколько моделей гоночных самолетов-бипланов, установивших целый ряд мировых рекордов скорости.

Это не осталось незамеченным военными, которые сразу сообразили, что на базе таких сверхскоростных самолетов можно сделать неплохие истребители.

Конструктор постарался оправдать надежды заказчика. В результате почти два последующих десятилетия именно истребители фирмы «Кертисс» составляли основу армейской авиации США. При этом интересно то, что все эти самолеты, сменяя друг друга, получали на фирме одно и то же название «Хок» (ястреб).

В середине 1930-х гг. фирма «Кертисс» стала ведущей авиационной компанией Соединенных Штатов. Казалось, ее процветанию ничто не угрожает. Военные были вполне довольны ее продукцией. Как-никак, а самые последние «хоки» считались вполне надежными крылатыми машинами и летали со скоростью до 300 км/ч (не хуже, чем лучшие истребители-бипланы Англии, Франции и Советского Союза).

В 1934 г. начались работы над еще более совершенным истребителем – теперь уже монопланом с убирающимся шасси. Эти работы возглавил известный авиаконструктор Донован Берлин, перешедший в компанию «Кертисс» из фирмы «Нортроп», которая то время считалась самой передовой с точки зрения разработки новейших технологий. Но ее перспективные разработки не очень-то интересовали заказчиков, желающих держать «синицу в руках», а не наблюдать за полетом журавля. Теперь у Берлина появилась реальная возможность воплотить в металле свои наработки. Конструктор был уверен, что даст армии самый лучший истребитель в мире.

В мае 1935 г., ровно 80 лет тому назад, очередной «Хок», получивший порядковый номер «Модель 75», выполнил первый полет.

Неприятность пришла, откуда ее не ждали.

Истребитель Р-40С ст. лейтенанта А.И. Смирнова из 126-го иап. ПВО Москвы, весна 1942 г.

«Модель 75» являлась самолетом нового поколения с убирающимся шасси и закрытой кабиной пилота. На фото – первый опытный самолет. За кабиной пилота еще нет характерных застекленных «ушей»

Истребитель Северского Р-35

Инженеры «Кертисс» под руководством Д. Берлина спокойно работали над своим «Хоком», как вдруг на арену вышла малоизвестная в военных кругах фирма с непривычным для американцев названием «Северский».

Эта компания была организована в 1931 г. бывшим военно-воздушным атташе России в США летчиком-асом Первой мировой войны Александром Прокофьевичем Северским и его другом – талантливым авиаконструктором Александром Картвели (тоже выходцем из России).

До 1935 г. русские не лезли в дела военной авиации США, ограничиваясь созданием гидросамолетов.

Но кризис заставил их искать новые возможности заработать деньги. И когда американские ВВС объявили конкурс на новый истребитель, русские американцы представили свой опытный истребитель-моноплан с закрытой обтекаемой кабиной и убираемым в полете шасси.

Этот самолет, к удивлению многих, показал на испытаниях весьма приличную скорость в 460 км/ч и был признан победителем конкурса. Армия тут же поспешила принять его на вооружение. Под обозначением Р-35 самолет пошел в серийное производство.

Для фирмы «Кертисс» это стало весьма неприятным сюрпризом. Ее спасло то, что Северский не сумел наладить серийное производство своих самолетов. Для молодой фирмы, не занимавшейся до этого массовым производством, освоить выпуск столь сложного изделия, как истребитель, было практически нереально. Поставки самолетов постоянно срывались.

Через год военные махнули на Северского рукой и вновь повернулись лицом к знакомой им фирме «Кертисс», заказав ей выпуск того самого «Хока-75», что недавно проиграл конкурс. В общем, синица в руках оказалась лучше…

Фирма Глена Кертисса была спасена, а ее инженеры и конструкторы с еще большим энтузиазмом принялись доводить свой истребитель. Эта работа не пропала даром. В 1938 г. самолет был принят на вооружение и получил обозначение Р-36.

Возможно, кое-кому Р-36 покажется неказистым обрубком. Но это только на первый взгляд. Для своего времени самолет имел прекрасную аэродинамику и оснащался мотором невиданной тогда мощности в 1200 л.с., что позволяло ему летать со скоростью до 500 км/ч.

Этот истребитель нес четыре пулемета и был полностью выполнен из алюминиевых сплавов, а потому обладал достаточной прочностью и хорошей боевой живучестью.

Но главной «изюминкой» Р-36 было его необычное крыло.

В те годы почти на всех истребителях крылья выполнялись по однолонжеронной схеме. Как известно, лонжерон – это главный силовой элемент крыла, это его основа. К лонжерону крепятся все прочие силовые элементы конструкции крыла, включая стойки шасси. Лонжерон воспринимает на себя все изгибающие нагрузки. Именно на лонжерон крыла опирается и фюзеляж. Недостаток у однолонжеронного крыла один – если лонжерон сломается, то крыло тут же отвалится.

Конструкторы к середине 1930-х гг. уже научились рассчитывать крыло на прочность и делали надежные лонжероны. Потеря крыла в полете стала большой редкостью. Но для боевого самолета сохранялась опасность того, что лонжерон может быть перебит зенитным снарядом или пулеметной очередью вражеского истребителя. И тогда катастрофа неминуема. Тогда инженеры фирмы «Кертисс» придумали для своего нового истребителя четырехлонжеронное крыло. В этом случае поражение одного или даже двух лонжеронов не приводило к потере самолета.

Истребитель Кертисс Р-36 и его схема

Схема уборки основной стойки шасси с поворотом колеса на 90° – характерная особенность истребителя Р-36 и последовавшего за ним Р-40

Классическое однолонжеронное крыло

Многолонжеронное крыло Р-36

В свою очередь многолонжеронное крыло заставило конструкторов 75-го «Хока» поставить на самолет весьма необычные стойки шасси. Они убирались не вдоль крыла, как это было принято почти на всех истребителях мира, а назад. При этом колесо поворачивалось на 90" и укладывалось плашмя в небольшую нишу. Таким образом в обшивке не было огромного выреза, ослабляющего конструкцию крыла.

Конечно, при этом сама амортизационная стойка «лежала» поверх обшивки. Ведь она по определению не должна была «перерезать» силовые элементы конструкции крыла – лонжероны. Впрочем, аэродинамическое сопротивление стойки шасси, лежащей «по потоку», было не так уж велико. Дальнейший опыт боевого применения Р-36 и его улучшенного варианта Р-40 показал, что эти самолеты оказались одними из самых «живучих» из всех имеющихся тогда истребителей мира.

Успех нового самолета превзошел все ожидания. На «Хок-75» посыпались заказы из-за рубежа. Вскоре его закупили вооруженные силы Франции, Китая, Норвегии, Аргентины и других стран.

Вот только то, что было хорошо для 1938 г., совершенно не годилось для нового 1939 г.

Буквально за год соотношение сил в мире резко изменилось.

Конструкторы фирмы «Мессершмитт» довели свои «полуспортивные» истребители Bf 109 ранних вариантов до уровня настоящего самолета-солдата.

Так, Bf 109Е образца 1939 г. уже оснащался двумя 20-мм пушками и двумя пулеметами и с новым двигателем мощностью в 1100 л.с. мог развивать скорость до 560 км/ч. В Великобритании к тому времени довели до серийного производства истребитель «Спитфайр», вооруженный восемью пулеметами и обладавший скоростью 580 км/ч.

Р-36 с его максимальной скоростью в 500 км/ч мгновенно устарел. Мало того, накануне Второй мировой войны в США было вдвое меньше самолетов, чем у Японии, втрое меньше, чем у Англии и Германии и в пять раз меньше, чем у Советского Союза!

Теперь Америке нужен был не просто новый самолет-истребитель. Ей требовалось очень много таких самолетов. В результате правительство обратилось ко всем авиастроительным фирмам с предложением принять участие в конкурсе на создание мощного скоростного истребителя, скорость полета которого должна была быть не ниже, чем у самого быстрого на тот период времени истребителя в мире, коим тогда считался британский «Спитфайр».

Конкурсные испытания были назначены на январь 1939 г. Понятно, что не принять участия в этом конкурсе фирма «Кертисс» не могла. Ее конструкторы, опираясь на свой многолетний опыт, были уверены, что непременно сделают самый лучший истребитель. Ведь все прочие авиационные фирмы опыта работы с самолетами-истребителями почти не имели.

Но каким должен был стать новый истребитель? Какие идеи нужно заложить в его конструкцию?

Обычно конструкторы очень тщательно прорабатывают концепцию нового самолета. Ведь если допустить ошибку на этапе проектирования, вся работа может пойти насмарку.

В этот раз мнения конструкторов разделились. А все потому, что идей было очень много. Одни специалисты предлагали просто улучшить хорошо освоенный Р-36 за счет улучшения его аэродинамики. Для этого они намеревались прикрыть «лобастый» двигатель воздушного охлаждения заостренным коком воздушного винта и обтекаемым капотом. Другие предлагали делать «с нуля» совершенно новый самолет по подобию «Спитфайра» или «Мессершмитта».

«Хок-75» в окраске французских ВВС, сохранившийся в летном состоянии до наших дней

Истребитель «Аэрокобра» фирмы «Белл»

Опытный двухмоторный истребитель ХР-38 фирмы «Локхид»

Еще одна идея являлась как бы промежуточным вариантом первых двух: нужно было взять хорошо зарекомендовавший себя планер самолета Р-36 и оснастить его двигателем жидкостного охлаждения.

Так как лобовое сопротивление такого двигателя гораздо меньше, то можно было надеяться на то, что при наличии силовой установки той же мощности скорость самолета возрастет.

Но какой из проектов выбрать?

Руководство фирмы не долго ломало голову и распорядилось делать три разных самолета. Как-никак, а «Кертисс» в те годы являлась самой богатой авиационной фирмой США и могла себе позволить такие расходы.

Конструкторы других фирм, не имея столь мощной финансовой поддержки, могли делать только один самолет. Впрочем, они тоже пошли разными путями, проявив при этом массу изобретательности. Некоторые из проектов буквально потрясли военных специалистов. Чего стоил проект двухмоторного двухбалочного истребителя «Модель 22» фирмы «Локхид» (будущий Р-38 «Лайтнинг») или истребитель «Аэрокобра» фирмы «Белл» с двигателем, размещенным за кабиной пилота и вращавшим воздушный винт посредством длинного вала. Мало того, конструкторы «Локхид» и «Белл» решили оснастить свои самолеты не только пулеметами, но еще и пушкой калибра 20-37 мм.

На фоне столь прогрессивных конструкторских решений проекты фирмы «Кертисс» буквально померкли. Мало того, вскоре поступили сведения о том, что в ходе летных испытаний легкая «зализанная» «Аэрокобра» (тогда ее полетный вес составлял 2500 кг) показала максимальную скорость свыше 620 км/ч, а двухмоторный шеститонный истребитель фирмы «Локхид» – все 660!

А вот у фирмы «Кертисс» с ее перспективными ХР-37, ХР-40 и ХР-42 дело явно не заладилось. Ни один из самолетов не мог превысить скорость даже в 550 км/ч. Казалось, конструкторы уперлись в невидимый барьер…

Опытный истребитель ХР-37 стал первой попыткой фирмы «Кертисс» создать достойного конкурента «мессершмиттам» и «спитфайрам»

В конкурсе на звание лучшего истребителя США участвовали четыре фирмы с семью проектами.

ХР-37 – совершенно новый истребитель фирмы «Кертисс» с мотором жидкостного охлаждения и турбокомпрессором.

ХР-42 – старый истребитель Р-36 фирмы «Кертисс» с закапотированным двигателем воздушного охлаждения

ХР-38 – истребитель фирмы «Локхид» с двумя двигателями жидкостного охлаждения с турбокомпрессорами.

ХР-39 – истребитель фирмы «Белл» с двигателем, расположенным за кабиной пилота.

ХР-40 – «промежуточный» истребитель фирмы «Кертисс» (старый Р-36 с новым двигателем жидкостного охлаждения)

ХР-41 и ХР-43 – два практически одинаковых самолета фирмы «Северский» (в то время фирма сменила свое название на «Рипаблик») с двигателями воздушного охлаждения, которые отличались только местом расположения турбокомпрессора. Так как ХР-43 оказался лучше, фирма сама сняла ХР-41 с конкурса.

Вот, к примеру, – ХР-42. Казалось, с ним не должно было быть никаких проблем. Нужно было всего-то прикрыть стандартный двигатель новым обтекаемым капотом.

Так и сделали. Скорость самолета сразу выросла на 50 км/ч, достигнув 554 км/ч.

Для Р-36 это был своеобразный рекорд. Да вот беда – двигатель самолета быстро перегревался. Ему явно не хватало воздуха для охлаждения.

А тут вылезла еще одна проблема.

Когда конструкторы попытались сделать нос самолета хорошо обтекаемым, одного капота не хватило. Потребовался заостренный кок-обтекатель воздушного винта. А для того, чтобы этот кок плавно переходил в обтекатель двигателя, пришлось воздушный винт отодвинуть подальше от мотора, удлинив при этом вал двигателя. Но тут начались проблемы с вибрацией вала. Как ни бились инженеры «Кертисса» с удлиненным валом, решить проблему вибрации они так и не смогли. 12 раз они переделывали самолет. А когда силовая установка стала работать более-менее нормально, стало видно, что ХР-42 как две капли воды похож на исходный Р-36 с его «лобастым» мотором. Надо ли говорить о том, что и скорость полета последнего варианта ХР-42 не превышала 510 км/ч. В общем, это был полный провал.

Чуть дальше продвинулись конструкторы с самолетом ХР-37. От исходного Р-36 ему досталось только крыло. Двигатель и фюзеляж были полностью новыми.

«Изюминкой» этого проекта было то, что 1150-сильный двигатель жидкостного охлаждения был оснащен турбокомпрессором. Вот только довести турбокомпрессорную установку до необходимой надежности моторостроители так и не смогли. С самого начала испытаний ХР-37 преследовали постоянные отказы.

Однако военные с надеждой смотрели на этот самолет и даже заказали опытную партию в 13 машин. Но предсерийные самолеты YP-37 также не оправдали возлагавшихся на них надежд. Турбокомпрессоры постоянно отказывали, а двигатели без них не тянули. В итоге максимальная скорость, достигнутая на этих машинах, так и не превысила 550 км/ч.

Оставался последний козырь – обычный Р-36 с новым двигателем жидкостного охлаждения без всяких «наворотов» в виде турбокомпрессора.

Этот самолет, получивший обозначение ХР-40, начали делать летом 1938 г., а уже 14 октября он совершил первый полет.

Впрочем, и тут вместо расчетной скорости в 580 км/ч этот многообещающий самолет не смог развить даже 500 км/ч! На носу уже были конкурсные испытания, а новейшие истребители «Кертисса» не желали быстро летать!

Первым делом нужно было разобраться с тем, почему ХР-40, несмотря на заостренную «морду», не хочет летать быстрее тупоносого Р-36?

В конце концов решили, что виной тому был радиатор системы охлаждения, который был размещен в нижней части ХР-40 как раз под кабиной пилота. В результате получилось, что мидель фюзеляжа (площадь поперечного сечения фюзеляжа в самой его широкой части) стала даже больше, чем у старого Р-36. Возникла идея перенести радиатор из-под кабины в любое другое место.

Ближе к хвосту его не удавалось передвинуть по той простой причине, что на стоянке радиатор касался бы земли. Передвинуть вперед не позволяла многолонжеронная конструкция крыла с консолями, состыкованными по продольной оси самолета. Оставался один путь – поставить радиатор под двигателем. Это нарушало идею, заложенную в проект (носовая часть фюзеляжа должна была иметь обтекаемую форму), но выбора не было. К удивлению многих скорость тут же подскочила до 550 км/ч. Конечно, это были не расчетные 580 км/ч, но с такими результатами уже можно было участвовать в конкурсе.

Итог конкурса оказался неожиданным для всех. Американские военные решили принять на вооружение все представленные самолеты: и Р-38, и Р-39, и Р-40, и даже Р-43. Но самым удивительным было то, что главным победителем конкурса объявили самого слабого из этой четверки – самолет фирмы «Кертисс».

Военные, вспомнив опыт работы с фирмой Северского, сочли за благо выбрать в качестве основного самолета машину, созданную на базе уже освоенного в производстве истребителя. Они решили пожертвовать высокими летно-техническими характеристиками будущего основного истребителя в угоду его массовости. Мало того, военные учли и то, что пересаживаться на новый Р-40 со старого Р-36 летчикам будет гораздо проще, чем осваивать истребители совершенно другого типа. И Р-40, после небольших доработок, был сразу же запущен в производство. Дальнейшие события лишь подтвердили правильность этого решения.

XP-43

ХР-41

Так менялся внешний вид истребителя ХР-42 в процессе его доработок

Опытный истребитель ХР-40 в первоначальной конфигурации с радиатором под фюзеляжем.

Схема опытного ХР-40 до и после доработки

Так, потрясшая всех своими боевыми возможностями «Аэрокобра» доводилась до необходимого уровня боевой готовности еще несколько лет и с успехом стала применяться в воздушных сражениях только в 1943 г.

Не лучше обстояло дело и с Р-38. Серийное производство этих сверхмощных двухмоторных истребителей разворачивалось столь медленно, что их поставки в строевые части начались только летом 1941 г. А потом самолет еще и очень долго доводился до надлежащего уровня надежности, получив у американских летчиков прозвище «летающий гроб». Действительно боеспособным этот самолет стал только в конце 1942 г.

Р-43 «Лансер» строился малой серией лишь для того, чтобы поддержать производство на авиазаводе фирмы «Рипаблик» до начала серийного выпуска более совершенного самолета Р-47 «Тандерболт», который впоследствии как раз и стал самым массовым истребителем США (было построено почти 15700 таких самолетов). Американская авиация практически не использовала Р-43 в боях. Почти все «лансеры» были проданы Китаю и Австралии. И лишь «гадкий утенок» Р-40 сходу пошел в бой с первых же дней войны.

История самолета Р-40 достаточно хорошо известна всем любителям авиации. Поэтому, не вдаваясь в подробности, лишь кратко коснемся нескольких основных моментов. Как известно, пока готовилось оборудование для серийного производства Р-40, в Европе разразилась Вторая мировая война. Французы, обеспокоенные тем, что авиация Германии располагает первоклассными истребителями Мессершмитт Bf 109, обратились к американцам за помощью и заказали производство новейших истребителей Кертисса для своих ВВС. Это было обусловлено тем, что на вооружении ВВС Франции уже состояли самолеты Р-36 той же фирмы. При этом французы попросили сделать в крыле самолета дополнительные узлы крепления еще четырех пулеметов калибра 7,5 мм, которые планировалось установить на истребители уже во Франции.

Правда, повоевать этим самолетам не пришлось. Когда серийные машины начали выходить из цехов завода, Франция уже была разгромлена. Впрочем, выполненная работа не пропала даром. Глаз на невостребованные самолеты «положила» Великобритания, которой в это время катастрофически не хватало истребителей. В результате все предназначенные для Франции боевые машины все равно отправились за океан.

В те годы у англичан не было принято давать самолетам буквенно-цифровые обозначения. Каждый тип самолета имел свое название поэтому американскому истребителю быстро придумали весьма подходящее имя – «Томагавк». С одной стороны, такое название лишний раз подчеркивало, что это действительно американский самолет (как-никак, а томагавк – боевой топор американских индейцев), а с другой, недвусмысленно намекало на то, что эта боевая машина тяжела и неуклюжа, как топор.

Действительно, в то время новейшие британские истребители «Спитфайр» и «Харрикейн» имели взлетный вес порядка двух с половиной тонн. Столько же весил и их главный противник – германский Bf 109Е. А вот американский Р-40 тянул на все три с лишним тонны!

Опытный образец истребителя Р-40

На этом снимке представлены все новейшие боевые самолеты, принятые на вооружение ВВС США накануне Второй мировой войны. В первом ряду стоят истребители Р-40, Р-39, Р-43 и двухбалочный Р-38. Позади – бомбардировщики В-17, В-18, В-25 и В-26

Самым неприятным оказалось то, что на Р-40 из французского заказа не было ни бронеспинок, ни лобового бронестекла, ни протестированных топливных баков. Воевать на таких машинах было опасно. Но англичанам деваться было некуда. Во всяком случае, они с удовольствием использовали «французский заказ» в учебных подразделениях, а американцев попросили ввести в конструкцию самолета изменения, соответствующие понятию «настоящий истребитель».

Этот заказ американцы выполнили, а заодно, усвоив информацию, полученную от англичан, начали ставить усиленное вооружение и бронезащиту не только на самолеты, отправляемые за океан, но и на те машины, что предназначались для американской армии.

Теперь Р-40 уже мог идти в бой. Правда, драться на таком истребителе против более легких «мессершмиттов» было очень тяжело. Поэтому «томагавки» решили использовать в качестве самолетов-штурмовиков. Их боевой дебют состоялся весной 1941 г., когда шесть английских и одна канадская эскадрилья приняли участие в серии рейдов через Ла-Манш. «Томагавки» охотились за автотранспортом и железнодорожными составами, штурмовали немецкие береговые батареи и мелкие суда.

Вскоре большое количество «томагавков» было переброшено в Северную Африку, где они также чаще всего привлекались к ударам по наземным целям. Встречи с германскими и итальянскими истребителями на этом участке фронта были не столь часты, как над Ла-Маншем, поэтому «томагавки» зарекомендовали себя весьма неплохо. Здесь получила широкую известность 112-я эскадрилья, самолеты которой были украшены зубастыми акульими пастями.

С сентября 1941 г. англичане стали отправлять свои уже повоевавшие «томагавки» в нашу страну.

Одним из немногих достоинств «Томагавка», которое оценили наши летчики, была его необыкновенная прочность и хорошая боевая живучесть. Отсутствие бензобаков в консолях (бак располагался в подфюзеляжной зоне крыла и прикрывался от обстрела с передней полусферы силовой установкой) не приводило к пожарам при повреждении крыла. Многолонжеронное крыло держало многочисленные повреждения и не отламывалось от первых же попаданий снарядов вражеских авиационных пушек.

Зная о необыкновенной прочности крыла Р-40, пилоты этих истребителей совершили ряд успешных воздушных таранов, а Алексей Хлобыстов трижды таранил немецкие самолеты, причем два раза – в одном и том же бою (об этих эпизодах, а также о боевом применении истребителя Р-40 в эскадрилье «Летающие тигры» будет рассказано в последующих статьях).

Вот только в авиации, где летные характеристики любого летательного аппарата зависят от его веса, избыточная прочность конструкции не всегда является положительным качеством. Вот и крыло Р-40 было явно перетяжелено, что отрицательно сказывалось на весе этого истребителя в целом.

Был у Р-40 еще один серьезный недостаток, связанный с его крылом и доставшийся ему в наследство от исходного Р-36.

Один из первых серийных Р-40 в составе ВВС США

Истребитель «Томагавк» из 112-й эскадрильи RAF. Египет, 1941 г.

Звено британских «Томагавков» в полете

«Томагавки» в составе ВВС Красной Армии в период битвы под Москвой. Хорошо видно, что красные звезды нанесены поверх закрашенных британских опознавательных знаков

Как правило, почти все истребители той поры имели отъемные консоли крыла, которые можно было быстро заменить прямо на полевом аэродроме. Многие самолеты при этом даже не приходилось поднимать на козлы. Они оставались стоять на собственном шасси. У Р-40 же крыло было сделано на первый взгляд не совсем разумно. Оно состояло из двух половинок, скрепленных большим числом болтов. Чтобы заменить одну поврежденную консоль, техническому составу приходилось сначала отстыковывать от фюзеляжа все крыло целиком, а уже потом, вынув топливный бак и развинтив соединительные узлы, разбирать его на правую и левую консоли. А затем всю операцию требовалось произвести в обратной последовательности. Ясное дело, что при этом нужно было думать о том, как бы не уронить на землю фюзеляж и не погнуть воздушный винт. И все это на полевом аэродроме под палящим солнцем, под дождем или при тридцатиградусном морозе…

Почему так было сделано?

Дело в том, что накануне начала Второй мировой войны конструкторы фирмы «Кертисс» очень спешили дать армии новый истребитель. Естественно, они взяли за основу конструкцию надежного и хорошо себя зарекомендовавшего истребителя Р-36. Другое дело, что Р-36 создавался в середине 1930-х гг., когда о серьезной войне никто и не помышлял. В те годы американцы и представить себе не могли, что по их самолетам будут стрелять. Приемлемая скорость, большая дальность полета, неплохие взлетно-посадочные характеристики, прочность и надежность – вот главные критерии, по которым создавался этот истребитель.

И конструкция его крыла идеально вписывалась в общую концепцию самолета. Если бы крыло сделали с центропланом и отъемными консолями, оно получилось бы более тяжелым. А так и надлежащую прочность обеспечили, и перевеса не допустили. Что еще нужно было военным в мирное время?

В самом конце 1941 г. для Р-40 началась еще одна война – теперь уже на Тихом океане. 7 декабря японская палубная авиация разбомбила американскую военно-морскую базу Перл-Харбор на Гавайских островах, после чего началось стремительное наступление японской армии и флота по всему Тихому океану. Обладая численным превосходством и солидным опытом, японские асы вскоре перебили почти все американские самолеты. Противостоять им молодые американские летчики, не нюхавшие пороха, тогда просто не могли. Они храбро сражались, но гибли один за другим.

В подобной ситуации многие стали винить во всем конструкторов Р-40, создавших якобы тяжелый и неповоротливый истребитель. Недостатки самолета были даже предметом рассмотрения специальной комиссии конгресса США. А ведь конструкторов-то винить было не в чем. Они делали самолет под те требования, которые выставили им военные.

Отстыкованное крыло истребителя Р-40. Такая конструкция досталась ему в наследство от Р-36

Схема опытного истребителя Р-46

Участие же Р-40 в воздушных боях с вражескими истребителями считалось маловероятным. А вот вернуться на свой аэродром после длительного полета над морем нужно было обязательно. При этом вернуться нужно было даже с многочисленными пробоинами от огня оборонительных установок бомбардировщиков или вражеских зениток, установленных на кораблях и катерах. Вот почему главным требованием, предъявляемым к Р-36, была его надежность и прочность пусть даже в ущерб высокой скорости и маневренности. Многолонжеронная конструкция крыла и топливный бак, прикрытый от обстрела спереди двигателем, идеально вписывались в эту концепцию.

И вот теперь, к концу 1941 г. всем стало ясно, что тяжелый и не особо скоростной Р-40 уступает японским и немецким истребителям. Понятно, что армии нужен был новый истребитель. Но где его взять? Все новейшие «лайтнинги», «тандерболты» и «мустанги», более приспособленные для реалий воздушной войны (естественно, в американском понимании) и ставшие впоследствии «легендарными», тогда еще только разрабатывались или находились в процессе длительной доводки. Единственным реальным боевым самолетом – «синицей в руке» – оставался Р-40.

Инженеры и конструкторы фирмы «Кертисс», работающие под руководством Донавана Берлина, видели все недостатки Р-40 и готовили ему замену – истребитель Р-46. У этого самолета должно было быть «нормальное» крыло с легко заменяемыми консолями. Р-46 был меньше и легче, чем Р-40. Причем, на нем планировали установить мощнейший 1470-сильный двигатель, позволявший самолету достичь скорости 660 км/ч. Этот самолет впервые поднялся в воздух уже в феврале 1941 г. Правда, реально больше 1150 л.с. из двигателя «выжать» не удалось и максимальная скорость не превысила 570 км/ч.

Впрочем, военные не очень-то и надеялись на этот многообещающий истребитель. Запуск его в серийное производство означал ломку всего производства, что на какое-то время могло привести к прекращению выпуска фирмой «Кертисс» столь нужных армии самолетов-истребителей. В военное время делать этого было нельзя.

И тогда военные предложили Донавану Берлину просто переделать под новый двигатель уже освоенный Р-40. Тот согласился, но внес кое-какие усовершенствования. Он оставил без изменения самые сложные в производстве агрегаты: крыло и оперение, а вот фюзеляж значительно доработал.

В первую очередь, для снижения вредного аэродинамического сопротивления фюзеляжа, было решено уменьшить площадь его поперечного сечения. Фюзеляж сделали более низким и узким, заметно увеличив площадь окошек за кабиной, что улучшило обзор назад. Так как новый двигатель не позволил разместить в фюзеляже пулеметы, все вооружение пришлось установить в крыле. Причем, теперь все шесть пулеметов стали крупнокалиберными. Из-за того, что вал двигателя оказался выше, чем прежде, винт стал располагаться дальше от земли. Это, в свою очередь, позволило укоротить стойки шасси. Иная компоновка мотора заставила сдвинуть вперед блок радиаторов, площадь которых значительно увеличилась. Однако исходная многолонжеронная конструкция крыла, доставшаяся самолету еще от Р-36, не позволяла качественно улучшить его аэродинамику. Спрятать водо- и маслорадиаторы в центроплане (как это было сделано, к примеру, на «Аэрокобре») не получалось. Так что характерная «борода» оставалась «визитной карточкой» самолета.

Так появился «Хок-87», получивший военное обозначение P-40D. Англичане тут же дали ему свое название – «Киттихок» I (в честь городка, где был совершен первый в мире полет самолета Братьев Райт). Последующие варианты самолета получали схожие названия: «Киттихок» la (Р-40Е), «Киттихок» II (P-40F), «Китиихок» III (Р-40 К и М), «Киттихок» IV (P-40N). Американцы же все эти самолеты именовали «Уорхоками».

Киттихок» I – P-40D для Королевских ВВС

«Киттихок» I в Северной Африке

«Киттихок» в составе ВВС Красной Армии

Истребитель Р-40Е ст. лейтенанта Г.В. Громова – командира эскадрильи 20-го гиап. Аэродром Мурмаши, 1943 г.

Уже в первый день нового 1942 г. «киттихоки» пошли в бой. Англичане опять-таки использовали их в боях над Северной Африкой. Правда, как и «томагавки», эти самолеты работали в основном как легкие бомбардировщики, нанося удары по позициям немецких и итальянских войск. А все дело в том, что хотя максимальная скорость Р-40Е выросла почти до 580 км/ч, самолет потяжелел (почти до 4 т), что не позволяло ему вести маневренные воздушные бои против более легких и более скоростных «мессершмиттов», переброшенных германским командованием на этот участок фронта.

Впрочем, вскоре «киттихокам» все же пришлось вступить в серьезные воздушные бои. Как и «томагавки», эти истребители направлялись в Советский Союз, а весной 1942 г. были переброшены в Китай, потому как почти все «томагавки» там были перебиты на аэродромах в результате штурмовых ударов японской авиации или разбиты при авариях.

Постепенно почти вся сухопутная истребительная авиация США в Юго- Восточной Азии пересела на «уорхоки».

В том же 1942 г. в массовое производство пошли усовершенствованные Р-40 вариантов F и К. Они имели более мощные двигатели, причем на варианте Р-40К стоял американский «Аллисон», а на P-40F – британский «Мерлин», что использовался на знаменитых «спитфайрах». Затем появились облегченные варианты P-40L и М (опять-таки с улучшенным двигателем), но все это не спасало положения дел. К середине 1943 г. Р-40 уже явно устарел. Впрочем, в войсках к тому времени появлялись доведенные до необходимых требований новейшие истребители Р-38 «Лайтнинг», Р-47 «Тандерболт» и Р-51 «Мустанг», запущенные в массовое производство.

В принципе, в этот момент производство «Уорхоков» можно было и прекратить, бросив все силы на выпуск самолетов новых типов, но фирма «Кертисс» предприняла еще одну попытку продлить жизнь своего истребителя на конвейере. Ею в 1943 г. был создан самый известный из «Уорхоков» – вариант P-40N.

Истребитель P-40N из 80-й истребительной авиагруппы. Индия, 1944 г.

Этот P-40N стал 15-тысячным истребителем, построенным фирмой «Кертисс». На самолете нанесены опознавательные знаки ВВС всех стран, эксплуатировавших эти самолеты

P-40N в НИИ ВВС РККА. 1944 г.

Опытный истребитель XP-40Q

Этот самолет был значительно доработан и облегчен. Его скорость полета уже достигала 600 км/ч. P-40N выпускался еще целый год. Последняя серийная машина покинула сборочный цех 30 ноября 1944 г., став 13738-м экземпляром истребителя типа Р-40.

Последним из известных вариантов Р-40 был опытный истребитель XP-40Q с еще более мощным двигателем, четырехлопастным воздушным винтом, радиаторами в новом крыле и каплевидным фонарем кабины пилота.

Самолет наконец-то избавился от характерной «бороды» и показал на испытаниях максимальную скорость 675 км/ч. Он мог считаться одним из лучших истребителей мира, но в серийное производство не пошел. По летным характеристикам XP-40Q был сравним с истребителем «Мустанг», уже запущенным в крупносерийное производство. А два одинаковых самолета американским военно-воздушным силам были не нужны.

В статье использованы рисунки А. Чечина и фото М. Путникова

P-40N ( Kittyhawk IV)

Чертежи истребителей Р-40С и Р-40Е опубликованы в «АиК» №5/2015 г.

Авиационные программы Индии

По материалам авиасалона Aero India 2015

Продолжение. Начало см. в «АиК»№5/2015 г.

Михаил Никольский

Программа учебного тренировочного самолета IJT

Подобно программе истребителя «Теджас», разработка реактивного учебно-тренировочного самолета основной подготовки летчиков IJT (Intermediate Jet Trainer) началась в 1984 г. и не завершена по сию пору. Самолетом IJT планировалось заменить в ВВС Индии реактивные УТС HJT-16 «Киран». В конце 80-х годов разработку самолета IJT приостановили, но в 1997 г. данная программа стала для фирмы «HAL» одной из самых приоритетных. Фирма возобновила НИОКР в инициативном порядке на собственные средства. Первый полет прототип РТ-1 самолета HJT-36 «Ситара» (Sitara, звезда) выполнил 7 марта 2003 г. Второй прототип РТ-2 впервые поднялся в воздух годом позже. В 2005 г. один из прототипов был показан на авиасалоне в Ле Бурже. Ожидалось, что к концу первого десятилетия XXI века самолеты HJT-36 начнут поступать в ВВС Индии, чего однако, не произошло.

ВВС Индии выдвинули претензии к недостаточной тяговооруженности УТС. На прототипах стояли французские двигатели Турбомека-SNECMA «Ларзак» 04-С20 тягой по 1450 кгс. Выбор двигателей был сделан на ранней стадии проектирования самолета, исходя из расчетной полетной массы, но в ходе проектирования очень существенно возросла масса пустого самолета, в результате тяги двигателей «Ларзак» стало недостаточно. Вместо двигателя «Ларзак» приняли решение установить на самолет двигатель НПО «Сатурн» АЛ-55И тягой на максимальном режиме работы 1760 кгс. С НПО «Сатурн» подписали контракт на лицензионное производство отделением фирмы «KAL» в Корапурте 250 таких ТРДЦ. Поставки двигателей несколько раз откладывались, а первый ТРДД АЛ-55И фирма «HAL» получила только в декабре 2008 г.

Прототип РТ-1 с двигателями АЛ-55 выполнил первый полет 9 мая 2009 г. Летные характеристики самолета улучшились, но двигатель требовалось сертифицировать, а его межремонтный ресурс в 150 ч не удовлетворял заказчика, хотя разработчик двигателя обещал довести межремонтный ресурс до 600 ч.

УТС HJT-16«Киран»

Задержка с реализацией программы реактивного УТС была связана не только с проблемами силовой установки. Во время проведения авиасалона «Аэро Индия 2007» в феврале 2007 г. на прототипе РТ-1 при взлете открылся фонарь. Самолет сначала сошел с полосы и повредил правую консоль крыла, потом летчик восстановил управление самолетом, вернул его на ВПП, но теперь загорелся пневматик одного из колес. Это был первый, хотя и не последний инцидент с прототипом РТ-1. При выполнении рутинного испытательного полета 4 февраля 2009 г. летчику пришлось выполнить аварийную посадку с убранным шасси, повреждения получили нижняя поверхность фюзеляжа, крыло и шасси. Самолет снова отремонтировали, но реализация программы в очередной раз была затянута. В апреле 2011 г. летчикам пришлось катапультироваться из прототипа РТ-1; самолет разбился, а полеты РТ-2 приостановили. К аварийным ситуациям можно также отнести и самопроизвольное срабатывание катапультного кресла на прототипе РТ-2, когда самолет находился в ангаре.

Летные испытания выявили опасные для учебно-тренировочного самолета особенности – сваливание в штопор происходило уже при достижении угла атаки 16”. К 2014 г. стала очевидной необходимость внесения серьезных изменений в конструкцию самолета с целью снижения массы планера при одновременном усилении конструкции и улучшении штопорных характеристик. Фирма «HAL» уже приступила к поиску иностранного партнера для консультаций, когда 5 августа 2014 г. министр обороны Индии Райа Сабха крайне негативно высказался о самолете и фактически поставил крест на программе: «HAL оказалась неспособна обеспечить требуемые характеристики сваливания и штопора. В свете беспрецедентных задержек (реализации программы) ВВС Индии начинают процесс продления жизненного цикла самолетов «Киран». ВВС Индии также приступают к поиску альтернативы самолету IJT». Тем не менее, фирма «HAL» продолжила работы по проекту IJT, обратившись для консультаций по вопросам штопора к фирме «ВАЕ Системз». По неподтвержденной официально информации, к октябрю 2014 г. проблему штопора с помощью британских специалистов удалось решить, а представители фирмы «HAL» выразили надежду на начало поступления самолетов HJT-36 в ВВС Индии в 2016 г. Если проблемы, связанные со сваливанием и штопором, возможно решены, то проблема избыточной массы планера осталась. Данный вопрос также предполагается разрешить путем консультаций с иностранными партнерами.

Формально программа самолета IJT не закрыта. Фирма «HAL» рассчитывает построить 12 самолетов малосерийной партии и 73 серийные машины для ВВС Индии, однако временные рамки поставок не определены и вряд ли поставки начнутся ранее 2018 г. Между тем, в 2016 г. должны быть списаны последние УТС «Киран» из-за чего возникнет минимум двухлетний временной промежуток до поступления первых самолетов HJT-36. В этой связи ВВС Индии, скорее всего, придется закупать иностранный

УТС промежуточной подготовки летчиков. Интересно, что точно такая же ситуация возникла в ходе разработке УТС «Киран». В 1974 г. из-за затягивания программы разработки этого самолета ВВС Индии закупили в Польше 50 реактивных УТС TS-11 «Искра».

Фирма «HAL» также ведет НИОКР по созданию турбовинтового самолета первоначального обучения летчиков НТТ-40 (НТТ – HAL Turbo Trainer), первый полет прототипа запланирован на 2016 г.

Первоначальный макет самолета в музее

УТС HJT-36 «Ситара»

Легкий многоцелевой вертолет «Дхрув»

Требования к перспективному легкому многоцелевому вертолету ALH (Advanced Light Helicopter) для армии Индии были сформулированы в 1979 г., примерно в это же время ТЗ на близкий по массо-габаритным характеристикам вертолет сформулировали ВМС Индии. На уровне правительства страны было принято решение о разработке единого вертолета для армии, ВВС и ВМС. Ключевым требованием технического задания являлась способность выполнять посадку с полезной нагрузкой не менее 200 кг на высоте 6000 м (данное требование удалось реализовать только на модификации «Дхрув» Мк 3).

Самостоятельно авиационная промышленность Индии не имела возможностей реализовать программу ALH, хотя в Индии вертолет считается изделием полностью национальной конс-трукции. Переговоры о совместной разработке вертолета велись с фирмами «Аэроспасьяль» из Франции и «МВВ» из ФРГ. В 1984 г. было заключено соглашение об участии в разработке вертолета фирмы «МВВ» («Messerschmitt-Bolkow-Blohm»). За основу при проектировании индийского вертолета взяли вертолет МВВ ВК.117. В 1994- 1995 гг. роль фирмы «МВВ» свелась к консультированию проекта, а затем германская фирма фактически вышла из программы.

Подобно большинству индийских программ разработки вооружения и военной техники, программа вертолета «Дхрув» оказалась сильно растянутой во времени.

Первый полет прототип вертолета «Дхрув» выполнил в 1992 г. Изначально на вертолетах планировалось установить двигатели Эллайд Сигнал CTS-800 (прототипы получили именно такие двигатели), но после проведения в 1998 г. Индией испытаний ядерного орудия США наложили эмбарго на продажу Индии изделий двойного назначения, включая вертолетные двигатели. Планировалось поставить 120 вертолетов для армии Индии, 120 для ВМС, 60 для ВВС и семь для Береговой охраны, выполнение программы поставок рассчитано на 15 лет. Армия, ВВС и ВМС Индии получили первые вертолеты в 2002 г.

Вертолет проектировался как машина двойного, военного и гражданского назначения. Военные варианты создавались для армии, ВВС и ВМС Индии. Вертолеты «Дхрув» для армии и ВВС оснащены лыжным шасси, гражданские и для ВМС – колесным с носовой опорой.

Обозначение «Дхрув» Мк 1 получил исходный вариант вертолета с ТВД ТМЗЗЗ и БРЭО индийского производства, на вертолетах «Дхрув» Мк 2 установлено БРЭО и цифровое приборное оборудование кабины израильской разработки.

Наиболее современным вариантом вертолета «Дхрув» является «Дхрув» Мк 3 с двигателями Турбомека Ardiden 1Н1/ Shacti мощностью 1400 л.с.; обновлен комплект БРЭО, установлена оптоэлектронная обзорно-прицельная система. Первые серийные вертолеты «Дхрув» Мк 3 были собраны в 2011 г., вооруженные силы Индии получили первые десять вертолетов «Дхрув» Мк 3 в 2012 г. До уровня Мк 3 планируется доработать все ранее поставленные вооруженным силам Индии вертолеты Мк 1 и Мк 2.

По заказу армии разработана модификация Rudra (ранее «flxpyB»-WSI, Weapon System Integrated; другое обозначение «Дхрув» Мк 4), вооруженный вариант вертолета «Дхрув». Прототип выполнил первый полет в августе 2007 г. Вертолет Rudra оборудован крылом небольшого размаха, под которым установлены пилоны для подвески вооружения. В ассортимент вооружения вертолета входят УР класса «воздух-поверхность» и «воздух-воздух», под носовой частью фюзеляжа установлена турель Некстер THL-20 с 20-мм пушкой М261. Целевое оборудование включает оптоэлектронную обзорно-прицельную систему со встроенным лазерным дальномером – целеуказателем. Силовая установка – два ТВД «Шакти» (как у вертолета «Дхрув» Мк 3). Армия и ВВС Индии намерены закупить 76 вертолетов Rudra. Первый вертолет Rudra передан вооруженным силам Индии в 2013 г.

Вертолет «Дхрув»

Многоцелевой боевой вертолет «Рудра»

Боевой вертолет LCH

В 2011 г. фирма «HAL» совместно с израильской фирмой «IAI» начали разработку БПЛА палубного базирования на базе вертолета «Дхрув». В 2013 г. интерес к вертолету Rudra проявили ВМС Индии.

Вертолет «Дхрув» также выпускается в гражданских вариантах, предназначенных для использования в качестве транспортных, полицейских, санитарных, поисково-спасательных и пр.

Вертолеты «Дхрув» экспортировались в Израиль, Мальдивы, Мавританию, Непал, Суринам, Перу, Турцию, Эквадор.

За время эксплуатации полеты всего парка вертолетов «Дхрув» несколько раз приостанавливались вследствие летных происшествий и катастроф, причинами которых являлись, с одной стороны, дефекты конструктивно-технологического характера, а с другой – неудовлетворительное техническое обслуживание. 27 января 2015 г. в Эквадоре разбился вертолет «Дхрув», что в очередной раз вызвало вопросы о качестве проектирования и производства этих вертолетов и, более того, о перспективах вертолета «Дхрув» в вооруженных силах Индии. Эквадор в 2009 г. заключил контракт на сумму 45 млн. долл. США, предусматривающий покупку семи вертолетов «Дхрув». Четыре из семи поставленных вертолетов разбились (октябрь 2009 г., февраль 2014 г., 13 и 27 января 2015 г.), при этом погибло три человека, а семеро получили ранения. После аварии 27 января (ранения получили два человека) вооруженные силы Эквадора ограничили эксплуатацию трех уцелевших вертолетов данного типа.

Программа LCH

Фирма «HAL» в 2006 г. анонсировала программу разработки и постройки специализированного боевого вертолета LCH (Light Combat Helicopter), способного действовать высоко в горах. С целью снижения стоимости и сокращения времени разработки боевой вертолет проектировался на основе многоцелевого легкого вертолета «Дхрув». Первый прототип (TD-1, Technology Demonstrator) выполнил первый полет в марте 2010 г. Второй прототип TD-2, окрашенный в необычный «цифровой» камуфляж, демонстрировался на авиасалоне «Аэро Индия 2011». Решение о постройке двух дополнительных летных прототипов TD-3 и ТО-4было принято в марте 2014 г. В ноябре 2014 г. выполнил полет третий прототип TD-3, первый полет четвертого и последнего летного прототипа TD-4 запланирован на начало 2015 г.

ВВС Индии намерены закупить 65 вертолетов LCH (в рамках контракта на сумму 4 млрд. долл., заключенного во время проведения авиасалона «Аэро Индия 2011»), армия – 114. Традиционно для Индии, программа осуществляется со значительным отставанием по срокам, так достижение состояния первоначальной боеготовности вертолетами LCH изначально предполагалось в 2010-2011 гг., в 2011 г. срок начала поставок вертолетов LCH вооруженным силам Индии перенесли на 2013-2014 гг., в настоящее время сроком достижения вертолетом LCH состояния первоначальной боеготовности определена осень 2015 г.

Фирма «HAL» ведет проектирование облегченного однодвигательного варианта вертолета LCH, удовлетворяющего требованиям армии Индии к легкому разведывательному вертолету LOH (Light Observation Helicopter). Принятие решения о постройке прототипа вертолета LOH намечено на 2015 г., если оно будет принято, то первый полет может состояться в 2017 г.

Боевой вертолет LCH в полете

Пушечная турель в носовой части вертолета LCH

Вид на хвостовую часть вертолета LCH

Программа LUH

Армия Индии с 2003 г. предпринимает попытки провести тендер на замену легких многоцелевых вертолетов семейства «Алуэтт» III. Вертолеты данного семейства выпускались в Индии по лицензии, начиная с 1960-х гг. под наименованиями «Читак» (Chitak, основной вариант), «Читах» (Chitah), «Читан» (Chitan) и «Читал» (Cheetal). Следствием письма командования индийской армии о низкой надежности и высокой аварийности вертолетов «Читак» стало объявление в 2003 г. тендера на закупку 197 вертолетов LUH (Light Utility Helicopter) со сроком заключения контракта в 2005-2006 гг.

В тендере приняли участие фирмы «Эрбас Хеликоптер» (в то время «Еврокоптер») с вертолетом AS550 СЗ «Феннек» и «Белл Хеликоптер» с вертолетом модель 407. Российский вертолет Ка-226 к участию в тендере индийская сторона не допустила из-за отсутствия сертификации двигателей. В конце 2007 г. победителем тендера объявили вертолет AS550 СЗ, но в день подписания контракта тендер был аннулирован под предлогом необъективности выбора победителя. Новый тендер на 197 вертолетов LUH (64 машины для ВВС, остальные для армейской авиации) объявили в 2008 г. В этом тендере принимали участие вертолеты AS550 СЗ «Феннек» и Ка-226, оценочные испытания которых проводились в 2010 г. Результаты тендера вновь не были утверждены под предлогом наличия коррупционной составляющей при подведении итогов. От программы LUH министерство обороны Индии не отказывалось вплоть до 29 августа 2014 г., когда было принято решение вообще аннулировать закупку 197 вертолетов LUH. Все это происходило на фоне осложнения ситуации с парком вертолетов «Читак», аварийность которых всегда находилась на высоком уровне (за время эксплуатации потеряна 191 машина, последнее летное происшествие произошло 2 февраля 2015 г. – вертолет разбился, жертв нет). Группа жен летчиков вертолетов «Читак» в начале 2015 г. даже обратилась к правительству страны с требованием немедленного прекращения эксплуатации архаичных винтокрылых машин. Между тем, в феврале 2013 г. армия и ВВС Индии заключили с фирмой «HAL» контракт стоимостью 70 млн. долл. США на ремонт и модернизацию 20 вертолетов «Читал» (вариант вертолета «Читах» с двигателями повышенной мощности); доработка вертолетов должна быть завершена к концу 2017 г.

Программа LUH представляется для вооруженных сил Индии критичной, но реализована она может быть разными способами. В общей сложности вооруженные силы намерены приобрести порядка 400 вертолетов LUH, 197 машин иностранной конструкции, остальные – индийской разработки. «Иностранная составляющая» проекта в настоящее время попадает под правило «buy and make in India», то есть предполагает обязательное лицензионное производство в Индии, причем из «лицензионной» части программы волевым решением исключена фирма «HAL». Производством вертолетов для вооруженных сил Индии впервые должны озаботиться частные фирмы, однако серьезных приватных вертолетостроительных кампаний в Индии нет, лишь в районе Хайдерабада ведется маломасштабная сборка вертолетов Агуста-Уэстленд AW119Ке «Коала». Фирма «HAL» отвечает за «национальную» составляющую программы LUH и ведет НИОКР в области создания вертолета трехтонного класса. Задание на проектирование вертолета фирма получила в феврале 2009 г., на проектно-конструкторские работы отводилось всего 60 месяцев, первый полет планировался на 2013 г. По информации издания «Special Supplement to Aero India 2015» разработка легкого вертолета все еще находится на ранней стадии. Тем не менее, руководство фирмы «HAL» рассчитывает на успешное завершение работ и намерено поставить ВВС, армии и ВМС Индии не оговоренные ранее 187-200 вертолетов, а 440 машин. По информации фирмы «HAL» первый полет вертолета LUH собственной разработки запланирован на 2015 г., сертификация – на апрель 2017 г. Производственные мощности позволят собирать порядка 60 вертолетов ежегодно.

Вертолет «Читак» («Алуэтт» III)

БПЛА «Рустом-1»

БПЛА «Рустом-II»

БПЛА

Министерство обороны Индии считает БПЛА инструментом, способным «изменить правила игры». Действительно, БПЛА в районе Кашмира, где находится главный очаг напряженности на индопакистанской границе, просто незаменимы, а все строительство вооруженных сил Индии ориентировано, в первую очередь, на их использование в высокогорных районах. В идеале министерство обороны Индии желало бы приобрести БПЛА Нортроп Груман RQ-4 «Глобал Хок», однако на поставки таких аппаратов из США рассчитывать пока не приходится. В Индии развернуты работы по созданию БПЛА практически всех классов, от микроБПЛА до малозаметных ударных аппаратов с большой продолжительностью полета. Так фирма «HAL» ведет НИОКР по созданию всепогодного БПЛА, оснащенного РЛС с синтезированной апертурой (масса полезной нагрузки 500 кг, продолжительность полета 50 ч) и беспилотному варианту вертолета «Дхрув». Управление аэроисследований (ADE, Aeronautical Development Establishment) разработало средневысотный БПЛА с большой (12-15 ч) продолжительностью полета «Рустом-I» (Rustom-I), аппарат выполняет взлет и посадку в автоматических режимах, дальность полета 250 км. Работы по данной программе были начаты в 2006 г., первый полет БПЛА выполнил в 2010 г. Перспективы данного БПЛА не совсем ясны: возможно он будет принят на вооружение индийской армии, но также не исключается, что он послужит лишь в качестве промежуточного этапа на пути к созданию более совершенного аппарата. Проблемой, вероятно, является отсутствие у «ADE» производственных мощностей, необходимых для серийного выпуска БПЛА.

«Рустом-II» представляет собой высотный БПЛА, способный нести полезную нагрузку массой 350 кг, продолжительность полета 24 ч; БПЛА разработан на основе израильского аппарата «Херон».

Наиболее амбициозной в области беспилотной техники индийской программой является программа малозаметного тактического беспилотного боевого летательного аппарата UCAV (Unmanned Combat Air Vehicle). Главным подрядчиком по этой программе также является Агентство аэрокосмических исследований (ADA), проект получил кодовое наименование «Аура» (Aura). При разработке БПЛА «Аура» планируется использовать технологии, реализованные в БПЛА Боинг «Фантом Рей». К концу текущего десятилетия предполагается завершить разработку высотного боевого БПЛА массой порядка 10 т.

Фото автора и из сети Интернет

История «Черной Акулы» глазами создателей. В поиске перспектив

В гонке со временем в 1980-е гг. камовцы пошли на решения, еще тогда представлявшиеся паллиативными, в частности, на установку прицельного комплекса «Шквал-В» от самолета- штурмовика Су-25Т, обеспечивавшего наведение ракет «Вихрь». Прицельнонавигационный комплекс «Рубикон» включал в себя кроме «Шквала» также систему управления оружием и прибор отображения информации, обеспечивавший вывод пилотажных и прицельных марок на ИЛС (индикатор на лобовом стекле). На тот момент «Рубикон» казался чудом техники, действительно обеспечивая возможность боевого применения одноместного противотанкового вертолета, правда, только в дневное время.

Уроки операции «Буря в пустыне» не остались в Союзе незамеченными. Однако вопрос о замене БРЭО для решения новых задач в новых условиях был поднят не военными, как это следовало ожидать, а разработчиками. Осенью 1991 г. в Военно-Воздушную Инженерную Академию им. проф. Н.Е. Жуковского приехала Алла Александровна Макагон, в то время – заместитель главного конструктора. Туда ее направил Генеральный, поставивший задачу найти специалистов-энтузиастов для решения очередной уникальной проблемы – создания для Ка-50 нового прицельно- навигационно-пилотажного комплекса (ПрПНК) с высочайшим уровнем автоматизации управления как полетом,так и выполнения функций навигации и наведения при ведении ударных действий по заданным целям.

По счастливому стечению обстоятельств, в «Жуковке» в тот период тоже были настоящие профессионалы, без преувеличения, «горевшие» на работе. Будущих партнеров и друзей Алла Александровна нашла на кафедре «Пилотажно-навигационных комплексов и авиационных тренажеров», возглавлявшейся тогда учеником академика Александра Аркадьевича Красовского д.т.н. профессором полковником Геннадием Павловичем Чигиным. По воспоминаниям B.C. Калабухова, тогда еще майора и старшего преподавателя, профессор Г.П. Чигин, обладавший живым характером и веселым нравом, будучи ученым-практиком, с интересом принимал личное участие во всех работах и при этом, будучи весьма демократичным руководителем, не препятствовал своим сотрудникам проявлять инициативу и, по сути, руководил отдельными работами, оставаясь как бы в тени, но тем не менее, «держа руку на пульсе».

Одним из ведущих исполнителей совместных проектов и стал Владимир Сергеевич Калабухов, возглавлявший на кафедре исследования в области человеко-машинного взаимодействия. Вместе с Аллой Александровной Макагон им были сформулированы основные положения концепции «боевой навигации» одноместной ударной машины:

– «автоматический подхват» управления пилотированием вертолета при переходе летчика к решению задач поиска, сопровождения цели, прицеливания и применения оружия;

– автоматическое либо автоматизированное решение задач оперативного (непосредственно в полете) целераспределения между вертолетами разведывательно-ударной группы в зависимости от уровня обученности экипажей нанесению ударов по конкретным целям в имевшихся условиях полета и в зависимости от остатка топлива и наличия средств поражения на конкретных вертолетах;

– автоматическое либо автоматизированное оперативное перепланирование маршрутов безопасного, скрытного, согласованного по месту и времени выхода вертолетов группы в автоматически выбранные наилучшие по условиям выполнения задачи точки начала прицеливания и выполнения боевых маневров;

– автоматизированное либо автоматическое безопасное, согласованное по месту и времени групповое маловысотное боевое маневрирование на маршрутах скрытного выхода к целям и непосредственно при выполнении ударных действий;

– автоматизированный либо автоматический выбор оружия с учетом характера цели и потребного наряда сил для ее поражения, а также собственно расчет алгоритмов применения пушки, НАР и УР по целям в реальном времени;

– автоматизированный либо автоматический расчет траекторий скрытного маловысотного выхода вертолетов группы в точки сбора и в исходные точки обратного маршрута.

Концепция группового применения боевых вертолетов Ка-50 и Ка-52 по версии С.В. Михеева

По авторитетному мнению Калабухова, уже в начале 1990-х гг. специалистами ОКБ «Камов» и ВВИА им. Жуковского были сформулированы основные идеи построения и принципы реализации системы интеллектуальной поддержки экипажа при решении тактических задач в форме «системы боевой навигации» вертолета. В США и в странах Западной Европы об автоматизации решения тактических задач и вписывании их в концепцию сетецентрической войны заговорили относительно недавно – практически после 2010 г.

В статье описание концепции занимает немного места, но эта работа потребовала предельной концентрации и «перелопачивания» большого объема информации, тем более, что аналогов на Западе не было. Стоит упомянуть, что НИОКР по данной теме проводились в период, когда военные в Москве после окончания служебного времени искали возможность подработать, чтобы обеспечить семьи хотя бы продовольствием – ведь когда денежное довольствие и выдавали (спустя пару месяцев), то купить на него мало что было можно.

В исследованиях Владимиру Сергеевичу активно помогали адъюнкты Александр Иванович Неизвестных и Валерий Валерьевич Булгаков. Совместными усилиями в деталях ими были отработаны алгоритмы оперативного целераспределения и автоматизированного оперативного планирования полетных заданий для группы вертолетов с учетом наличия цифровой картографической информации и датчиков впереди лежащего рельефа – прежде всего, БРЛС. Правда, бортового локатора на «Акуле» не было. Но и первые модификации «Апачей» радара не имели, а возможности РЛС Longbow на AH-64D были недостаточны для самостоятельного решения боевых задач. Поэтому «Апачи» в бою обеспечивались вертолетом-разведчиком OH-58 Kiowa Warrior. В роли «Кайовы» на тот момент мыслился Ка-60, но в процессе НИОКР возникла идея передать функции управления на машину с аналогичными «Акуле» летно-техническими и боевыми характеристиками.

Жуковцы зашли вообще в область фантастики. В то время как тысячи инженеров и ученых превращались в «челноков» и ездили в Польшу за товаром, Калабухов и Неизвестных приступали к реализации концепции нейробионических сетей и попытались создать нейросетевые продукционные системы искусственного интеллекта, позволяющие строить гибкие логики и правила управления режимами «системы боевой навигации» с учетом моделей психофизиологического состояния летчика-оператора. В рамках ОКР, открытой в 1993 г., ими была предложена архитектура функционального программного обеспечения для решения задачи «боевой навигации».

К середине 1990-х гг. на кафедру из Института авиационной и космической медицины перешла прикомандированная туда лаборатория НИИАО под руководством Владимира Юрьевича Луканичева. Новые сотрудники включились в создание в Академии распределенного интерактивного тренажно-моделирующего комплекса (РИТМ-комплекса) на основе макета кабины вертолетов Ка-50, предоставленного в распоряжение B.C. Калабухова по личному указанию Генерального конструктора ОКБ «Камов» С.В. Михеева. Позднее Сергей Викторович распорядится передать в Академию и макет двухместного Ка-52.

На РИТМ-комплексе отрабатывались пилотажные модели вертолетов, модели навигации по цифровым картам и применения оружия, а также системы имитации визуальной обстановки как для стендов фирмы «Камов», так и для пилотажных тренажеров, которые предполагалось создать для подготовки летчиков. Серьезный вклад в моделирование внес прославленный летчик-испытатель Н.П. Бездетное, предложивший, в частности, концепцию образной индикации с вертолетом-лидером. На РИТМ-комплексах были отработаны кадры для перспективных и многофункциональных индикаторов (МФИ), пришедших на смену аналоговым приборам. На основе проведенных работ позднее в ОАО МНПК «Авионика» под руководством А.В. Воробьева и перешедшего туда B.C. Калабухова был создан тренажер отработки боевого применения вертолета Ка-50.

В.Ю. Субботин

Формирование коалиции

Проведенные исследования в Академии при активном участии группы А.А. Макагон, в том числе тогда еще относительно молодого В.Ю. Субботина, позднее выросшего в главного конструктора Фирмы по авионике, позволили совместно со специалистами 30-го ЦНИИ ВВС подготовить техническое задание на ОКР по созданию новых ПрПНК для вертолетов Ка-50 и Ка-52, а также ТЗ на вертолетную БРЛС «Арбалет», нашлемную систему целеуказания и другие системы. Имея на руках значения желаемых характеристик, Генеральный конструктор приступил к формированию кооперации для решения сверхсложной задачи: в условиях 1990-х гг. надо было создать БРЭО, которое бы вывело «Акулу» на уровень, если не перспективного «Команча», то уж пары «Апач Лонгбоу» – «Кайова». Головным разработчиком ПрПНК было выбрано ОАО «РПКБ» во главе с Г.И. Джанджгавой. За БРЛС взялся «Фазотрон», а НСЦИ должен был создать ГРПЗ.

Следует отметить, что работа с Раменским ПКБ начиналась в этот раз с серьезного спора. Гиви Ивлианович Джанджгава относился к весьма трудным партнерам по переговорам. В противном случае он вряд ли стал бы ведущим разработчиком авионики в постсоветской России. Ведь в 1990-е гг. нужно было быть не только конструктором и ученым, но и жестким хозяйственником, чтобы удержаться в пучине капиталистических перемен.

Придя в 1964 г. на работу в РПКБ, Гиви Ивлианович связал свою жизнь с Раменским. За это время он прошел трудовой путь от инженера до ведущего конструктора особо сложных объектов. Позднее был назначен начальником тематическо-конструкторского отдела, заместителем главного конструктора, главным конструктором, а в 1991 г. избран руководителем предприятия. К тому моменту он был доктором наук и профессором.

К концу 1990-х гг. РПКБ под руководством Джанджгавы было если не монополистом в сфере авионики, то чем-то очень на это похожим. Вот и в вертолетостроении Раменское чувствовало себя очень уверенно, получив право стать интегратором борта на Ми-28Н. Поэтому в спорах с С.В. Михеевым Гиви Ивлианович был неуступчив – он хотел делать все. Позиция была проста и надежна: дескать, дело вертолетостроителей – «железо», а вся электроника должна быть сосредоточена в одних руках, разумеется, его.

Камовский Генеральный тоже был «не лыком шит». За плечами коллектива было создание очень сложных авиационных комплексов – Ка-25ПЛ, Ка-27, Ка-50, наконец. Эти машины отличались высокой степенью автоматизации управления, насыщенностью всевозможной электроникой, причем разных исполнителей. А «Камов» был головным, как сейчас говорят, «системным интегратором». Сергей Викторович и Гиви Ивлианович спорили, обводя карандашом те или иные системы будущего ПрПНК и настаивая на главенстве своей фирмы. На руках у Михеева был «джокер» – участие в турецком тендере и привлечение израильтян, что позволило не только ознакомиться с западным подходом к проектированию бортового комплекса авионики, но и изучить принципы построения мультиплексного канала информационного обмена по американскому военному стандарту MIL 1553В.

Г.И. Джанджгава

Еще одним козырем С.В. Михеева был индийский заказ на вертолет радиолокационного дозора Ка-31. Эту машину заказал еще советский ВМФ в 1985 г. после тщательного изучения уроков конфликта между Великобританией и Аргентиной вокруг Фолклендских (Мальвинских) островов. Стоит, кстати, напомнить, что эти территории, отдаленные от Лондона на десятки тысяч километров, были по итогам войны 1982 г. возвращены в состав Соединенного Королевства без всяких референдумов.

Однако в начале 1990-х гг. Ка-31 оказался «безхозным» – флоту банально не хватало средств. Вполне перспективная машина могла стать очередной жертвой «демократуры», но к счастью, ГК «Росвооружение» нашло для нее нового заказчика – ВМС Индии, которым срочно потребовалось средство целеуказания и обнаружения целей для новейших фрегатов. В августе 1999 г. Нью-Дели подписал соглашение о приобретении 9 вертолетов радиолокационного дозора.

История Ка-31 заслуживает отдельного рассказа, выходящего за рамки истории «Черной Акулы» и ее наследников. Но этот вертолет сыграл в судьбе Ка-50 и Ка-52 свою достойную роль. Дело в том, что комплекс Ка-31, созданный в Саратове по ТТЗ МО СССР, никак не подходил индийцам. Кроме прочего, к концу 1990-х гг. многие приборы, входившие в состав «старого» БРЭО Ка-31, просто не выпускались. Поэтому фирме «Камов» пришлось начать все сначала, в том числе и при формировании «коалиции». Работу возглавил молодой тогда еще В.Ю. Субботин, ученик Аллы Александровны Макагон, возглавивший вновь сформированное отделение бортового радиоэлектронного оборудования и вооружения и назначенный заместителем главного конструктора.

Новая структура занялась определением облика будущего «борта» Ка-31, в который органично вписались раменские вычислительные машины «Багет-15», многофункциональные индикаторы МФИ, многофункциональные пульты управления МФПУ и многие другие творения коллектива Г.И. Джанджгавы. Проектирование шло параллельно со сложными переговорами российских спецэкспортеров со столь требовательными потребителями, коими являлись индийские моряки. Облик БРЭО Ка-31 был окончательно сформирован командой Михеева и Джанджгавы уже к 1998 г.

Накопленный опыт взаимодействия позволил-таки преодолеть имевшиеся разногласия и по будущему ПрПНК ударного вертолета. Партнеры договорились разделить зоны ответственности. «Камову» досталась роль интегратора, взамен РПКБ получал возможность «прописаться» на борту не только Ка-50 и Ка-52, но и перспективного вертолета ДРЛО, а также не менее перспективного (к сожалению, позднее закрытого по причине отсутствия сил в отечественном двигателестроении) Ка-60у.

В результате появилась «Программа создания унифицированного многофункционального интегрированного комплекса бортового оборудования вертолетов ОАО «Камов». Этот документ имел аж три утверждающие подписи. 1 февраля 1999 г. его подписал Генеральный директор ФНПЦ РПКБ Г.И. Джанджгава. 9 февраля Программу утвердил Генеральный конструктор ОАО «Камов» С.В. Михеев, который тут же поехал в Минобороны России, где союз двух инженеров «освятил» начальник вооружения Вооруженных Сил Российской Федерации генерал-полковник А.П. Ситнов.

Стоит сказать пару слов об Анатолии Петровиче Ситнове, одном из немногих российских генералов, упорно сопротивлявшихся политике разрушения отечественного ОПК. Родившись в семье колхозника в 1944 г., Анатолий Петрович выбрал военную карьеру и поступил в Тамбовское артиллерийско-техническое училище. В Афганистан он попал на 11 лет раньше многих своих коллег – в 1968 г. он был отправлен в эту страну в качестве советника для помощи в освоении поставленных из Союза БТР- 60 и БРДМ-2. Позднее, служа в ГРАУ, полковник Ситнов обеспечивал поставки ракетной техники в 40-ю армию. А с 1994 по 2001 гг. Анатолий Петрович занимал пост Начальника вооружений Вооруженных Сил, пытаясь, невзирая на скудное финансирование, поддержать российских оборонщиков.

Ка-31

РЛК «Арбалет»

Новый комплекс Программа определила состав БРЭО новой модификации Ка-50, двухместного Ка-52, машины радиолокационного дозора Ка-31СВ и учебного Ка-50у. Ядром становилась информационно-управляющая вычислительная система (ИУВС). Компьютер обрабатывал данные элементов навигационно-пилотажной системы, в которую входили инерциальная навигационная система, автоматический радиокомпас, доплеровский измеритель скорости и сноса и другие приборы. Он также обеспечивал функционирование радиостанций различного диапазона, прицельного комплекса, включая телевизионный визир, инфракрасный канал, лазерный дальномер-подсветчик, канал наведения ракет, а также управлял системами противодействия. После обработки ИУВС с помощью многофункциональных дисплеев (МФИ) формировала информационно-управляющее поле кабины экипажа. Это должно было частично решить проблему несоответствия роста функциональных возможностей машины и эргономической загрузки пилота.

На первом этапе работ по новому комплексу средства на него шли из двух источников – деньги за индийский Ка-31, а также бюджетные ассигнования на разработку Ка-60. Именно по теме «Ка-бОу» удалось достичь первых результатов. На вертолете устойчиво заработала БЦВМ «Багет-53». Машина относилась к четвертому поколению бортовых компьютеров, характеризовавшихся использованием открытой архитектуры. На ней был установлен самый мощный из выпускавшихся в то время в России процессоров. Мощнее был только процессор истребителя Су-30МКК.

В ходе работы над ПрПНК для Ка-31 и Ка-бОу появилась устойчивая связка между «Камовым» и РПКБ. В.Ю. Субботин, Т.Ю. Московец, В.Н. Сафоненков и другие камовцы были частыми гостями в Раменском. Начальник отделения РПКБ В.М. Шерман и талантливый, но рано ушедший из жизни ведущий инженер В.В. Вершков, ездили в Люберцы почти как на свою работу.

Однако у «Касатки», как назвали первый в истории «Камова» вертолет с одним несущим винтом, жизнь откровенно не заладилась, как было сказано выше, подвели двигателисты, так и не создавшие необходимую силовую установку. Минобороны охладевало к этому проекту. Но достигнутые результаты при проектировании «борта» можно было использовать и в других целях.

В сложившейся ситуации С.В. Михеев принял решение: аппаратуру, подготовленную для Ка-бОу разместить на борту Ка-50. Для работы был выбран Ка-50 «08» (точнее, 01-04, четвертая машина Арсеневского завода). Эта машина и стала первым боевым вертолетов, оснащенным ПрПНК открытой архитектуры.

Параллельно шло создание первой бортовой РЛС для ударного вертолета. За решение достаточно сложной задачи взялась «Корпорация Фазотрон-НИИР», известная локаторами, установленными практически на всех истребителях-перехватчиках и самолетах фронтовой авиации. В 1990-е гг. фирма за собственный счет разработала локатор «Копье» для модернизированного МиГ-21-93. Изделие оказалось удачным и понравилось индийцам, выбравшим его для доработки все тех же МиГов-21 до варианта МиГ-21 бис UPG. После «Копья» естественно появился «Меч» – локатор Н001 для установки на перехватчик Су-27. Именно эта РЛС стала базой для создания вертолетного радара, получившего собственное имя «Меч-У».

Новый локатор должен был превзойти возможности американского APG-78 Longbow. Это оказалось сложной задачей. «Меч-У» удалялся все далее и далее от первоначального замысла и превратился в радиолокационный комплекс «Арбалет», а в составе Корпорации было создано отдельное направление вертолетных локаторов, которое возглавил Виктор Иванович Кустов.

По первоначальному замыслу фазотроновцев, «Арбалет» должен был состоять из двух локаторов разных диапазонов. Основная РЛС имела антенну типа «щелевая решетка» диаметром 500 мм, что априори определяло превосходство над американским APG-78 по дальности и разрешающей способности.

«Арбалет» «влезал» только на двухместную модификацию Ка-50 – на Ка-52. Но зато конструкция «Аллигатора» позволяла использовать «зеркало» антенны» максимального для вертолета размера, к тому же место установки локатора подвергалось минимальным вибрациям. Обнаружение наземных целей в переднем секторе обзора, в том числе прямо по курсу, производилось в миллиметровом диапазоне, что обеспечивало необходимый радиолокационный контраст при работе по неподвижным малоразмерным целям на фоне отражений от подстилающей поверхности и высокое угловое разрешение.

По утвержденному С.В.Михеевым тактико-техническому заданию, РЛК «Арбалет» должен был обнаруживать наземные цели типа «танк» на дальности до 12 км при высокой точности измерения угловых координат.

Второй антенный пост предполагалось установить над несущими винтами, что должно было обеспечить обнаружение воздушных целей типа «штурмовик», «вертолет» до дальностей 12-15 км, а также угрозу со стороны атакующей ракеты типа «Стингер» в круговой зоне.

Проблемы, проблемы…

В составе перспективного бортового комплекса должна была вновь появиться нашлемная система целеуказания и индикации (НСЦИ). В Союзе первые НСЦИ были разработаны киевским «Арсеналом» и внедрены на Су-27 и МиГ-29. Позиционирование головы пилота производилось с помощью оптико-электронных датчиков, визировавших реперные точки кабины. НСЦИ «Щель» получила шутливое прозвище «рога» из-за расположения чувствительных элементов на ЗШ. «Щель» сменила «Сура» уже производства рязанского ГРПЗ. Именно эта НСЦИ должна была стать элементом системы прицеливания на «Черной Акуле». По воспоминаниям А.С. Папая, он летал с «Сурой» на одном из Ка-50. Устройство, в целом, понравилось испытателю, однако однозначного мнения о необходимости нашлемного прицела у Александра Сергеевича не сложилось – задачи ведения воздушного боя тогда не стояло, а ПТУРы наводились по лучу лазера, что требовало автоматического удержания маркера на цели. В истребителе роль НСЦИ была понятна: повернул голову, увидел в прицеле противника, нажал на кнопку, головка самонаведения ракеты получала первичное целеуказание, захватывала объект. А дальше – «выстрелил – забыл». На вертолете польза от НСЦИ казалась неочевидной. И выпуск аппаратуры ограничился двумя комплектами, по крайней мере, так считают сотрудники камовского ЛИКа.

Учитывая этот опыт, разработчики ГРПЗ взялись решить задачу создания системы технического зрения, представляющую собой комбинацию оптико-электронных датчиков, чувствительных в различном диапазоне видимого и инфракрасного спектра, и нашлемный прибор визуализации, представляющий летчику синтезированное изображение закабинного пространства с наложенными прицельными марками и параметрами полета.

Проблем на этом пути было видимо-невидимо. Начать надо с того, что штатный защитный шлем ЗШ-7В и без того весил 1,8 кг и не радовал пилотов. А если к нему добавлялись полкило очков ночного видения плюс противовес, то два часа ночного полета становились серьезной нагрузкой на шейные позвонки. А тут предполагалось установить на шлеме сложную систему индикации на опускаемом защитном стекле, датчики системы позиционирования, кучу проводов. В общем, строить НСЦИ на базе ЗШ-7В было явно невозможно.

Требовалось повысить точность позиционирования – то есть определения координат головы оператора в системе координат, привязанной к машине. Потом пересчитать их с учетом пространственного положения вертолета. И все это за микросекунды.

Забегая вперед, следует признать, что Ка-50 так и не дождался своего НСЦИ. В руководстве по летной эксплуатации «Черной Акулы» на месте соответствующего раздела оказался красноречивый белый лист.

Еще одной составной частью нового комплекса ударного вертолета должна была стать цифровая многоканальная система видеорегистрации. Это устройство должно было оказать существенную помощь при разборе полетов, выработке тактики боевого применения, изучении ошибок и возможных неисправностей техники. За эту работу взялась группа специалистов ЗАО «Элси» из Великого Новгорода под руководством Д.В. Тараканова.

Параллельно компанией «РТИ», дочерней фирмы знаменитой «АФК Система», проектировалась широкополосная линия связи, которая обеспечивала бы радиообмен видеоинформацией высокой четкости между вертолетами группы и другими объектами на дальности более 100 км. Таким образом предполагалось обеспечить взаимодействие наземных КП, вертолетов радиолокационного дозора и ударных машин. Эта же линия позволяла использовать двухместный Ка-52 в роли командирского для управления одноместными ударными Ка-50. Эту идею, кстати, предложили отнюдь не военные. Концепция группового применения «Акул» и «Аллигатора» была инициирована Генеральным конструктором. Непосредственно на фирме работами по адаптации нового связного оборудования в бортовую авионику занимался В.Г. Чернов.

Все это «хозяйство» работало в различных частотных диапазонах, имело собственное питание, которое создавало дополнительные физические поля. Излучение составных частей комплекса мешало друг другу, в связи с чем остро встала проблема электромагнитной совместимости (ЭМС). ЭМС, как шутят инженеры, «очень странный предмет – только включишь что-то, его сразу нет». Для устранения возникших конфликтов в составе «Камова» было сформировано подразделение электродинамики, ключевым специалистом которого стал А.Б. Евхаритский, нашедший подход к поиску ЭМС.

Проблем добавляло отсутствие средств на создание стендов. Экономисты различного плана, размножавшиеся как на «Камове», так и в вышестоящих структурах в геометрической прогрессии, полагали макеты, полунатурные стенды и отработочные испытания блажью, увеличивающей затраты на разработку коммерческого продукта и потому снижавшей прибыль. В результате полунатурный стенд для отработки логики взаимодействия, протоколов информационного обмена и моделирующий стенд информационно-управляющего поля кабины пришлось создавать уже на фоне вылезших проблем с ЭМС и программным обеспечением. А восьмая «Акула» фактически стала летающей лабораторией. Насколько все это задержало создание комплекса – теперь вряд ли кто может оценить.

Еще одну головную боль добавила потеря Аркадием Георгиевичем Шипуновым интереса к «Вихрю». Выпустив до середины 1990-х гг. установленное заданием количество ПТУР, туляки передали документацию в Ижевск, где должны были освоить серийное производство нового изделия. Однако «Вихрь» был «прописан» на Су-25ТМ (Су-39) и Ка-50, серия которых остановилась, практически не начавшись. У «Штурмовиков Сухого» беда была еще больше – они потеряли Тбилисский авиазавод, оказавшийся за границей, а Улан-Удэнский авиазавод переориентировался на вертолетную тематику. В МО РФ, испытывавшем вечный дефицит средств и идей, и про «Грача», и про «Акулу» старались не вспоминать, так что Ижевск остался без средств, хотя и в состоянии 90%-ной готовности производства.

А Аркадий Георгиевич уже думал о будущем. Кроме мыслей об осваиваемом в 1990-е гг. ЗРПК «Панцирь», голова у Шипунова болела уже о новой дальнобойной ракете, получившей экспортное наименование «Гермес». УР должна была стать универсальной и поражать как наземные бронированные цели, так и воздушные объекты. Причем на дальности до 24 км. Характеристики нового изделия поражали воображение. И не только наших военных. Забегая вперед, надо упомянуть о том, что в 2005 г. Аркадий Георгиевич посетил Ливию, благо, что КБП на тот момент имело право самостоятельного субъекта военно-технического сотрудничества. В ходе беседы с легендарным, а ныне покойным полковником Каддафи, Шипунов настолько ярко нарисовал перспективы наличия у ливийцев чуда-оружия, что автор «Зеленой книги» едва не подписал контракт сразу. Остановила Каддафи мысль – а с чего пускать новое изделие? Шипунов, не задумываясь, ответил, что у него для «Гермеса» и вертолет есть – Ка-52. Жаль, но кавалерийский наскок великого конструктора не удался – сначала стороны погрязли в юридических и экономических спорах, а потом пришла «арабская весна»…

В общем, камовцам предстояло найти новый «снаряд» для модернизированной «Акулы» и перспективного «Аллигатора». Выход был очевиден – обращаться к конкурентам Тулы из Коломны. КБМ, как известно, было штатным поставщиком ПТУР для милевской фирмы, начиная от вооруженного «Фалангой» Ми-4АВ. К концу 1990-х гг. для Ми-24/35 и Ми-28 коломенскую «Атаку» выпускал ковровский Завод имени Дегтярева. Однако «Атака» имела полуавтоматическое наведение по радиоканалу. Соответствующая аппаратура управления весила не один десяток килограммов и занимала приличный объем. Кроме того, телеуправление вообще не подходило для одноместной машины, которой была нужна ракета «выстрелил-забыл». Ситуация заходила в тупик. Камовцы рисковали остаться без «длинной руки».

К счастью, в начале 2000-х гг. в структуре одного из силовых ведомств появились офицеры, в том числе и высшие, способные «проломить» вязкое болото традиций. Им была нужна ракета с управлением по лучу лазера. С этим многоуважаемым ведомством традиционно спорить не хотели. К тому же этот заказчик мог заплатить. Валерий Михайлович Кашин, сменивший великого Сергея Павловича Непобедимого, который в 1989 г. в знак несогласия с политикой Горбачева-Шеварнадзе по вопросу ликвидации ракеты «Ока» по Договору об РСМД ушел с поста Генерального конструктора, естественно, шанс не упустил и в короткий срок сделал соответствующую модификацию ракеты комплекса «Штурм». Эта ракета устраивала и С.В. Михеева. Сергей Викторович и раньше работал с Коломной – на Ка-29 стоял комплекс с ПТУР «Штурм-В».

В общем, дело постепенно налаживалось. Появилась вторая «длинная рука». К тому же Коломна предложила камовцам применить на ударном вертолете в качестве средства борьбы с летательными аппаратами противника ПЗРК «Игла» в составе комплекса «Стрелец».

Но одновременно с ростом возможностей перспективного БРЭО разработчики вертолета все чаще сталкивались с вопросом – сможет ли одноместная машина справиться с резко расширившимся кругом задач, решать которые надо преимущественно ночью. Если изначально Ка-50 задумывался как специализированный противотанковый вертолет, что к началу нового века его возможности по борьбе с танками противника казались избыточными, а вот по разведке малоразмерных целей – уже недостаточными. А российский аналог «Кайовы» так и не появился – как было сказано выше, тема Ка-60 начала пробуксовывать вследствие отсутствия подходящего двигателя, а Ка-31СВ казался Главкомату слишком «навороченным», чтобы применять его для целеуказания ударным вертолетам.

Минобороны также всячески подталкивало Генерального к отказу от концепции одноместного винтокрылого штурмовика. Если ОКР по проектированию Ка-52 хоть как-то финансировались, то в бюджете темы Ка-50 красноречиво стояли нули, демонстрируя непреклонную волю военных. Но даже перспективы двухместной машины с новым комплексом и мощным локатором предстояло доказать. И вновь в острой борьбе с конкурентом – Ростовским вертолетным заводом «Роствертол», глава которого Б.Н. Слюсарь возглавил борьбу за спасение головной фирмы МВЗ имени Миля, попавшей в 1990-е гг. под контроль американского капитала. Для Бориса Николаевича постановка Ми-28Н в серийное производство означало сохранение предприятия, на котором трудилось несколько тысяч человек. Слюсарь и не скрывал, что готов бороться за это любыми способами.

«Боливар не выдержит двоих», – вспомнили на Арбате знаменитую фразу О. Генри и приготовились вынести окончательный приговор и «Акуле» и «Аллигатору». То, что одновременно должен был умереть завод в Арсеньеве, похоже, никого не волновало. Находящееся где- то в дальневосточной тайге предприятие исчезло бы без особого шума, как многие объекты отечественного ОПК в ельцинские времена. Но ни С.В. Михеев, ни новое руководство ААК имени Сазыкина сдаваться не собирались…

Продолжение следует

Материал выходит под редакцией Михаила Лисова

Реставрация истребителя Ла-7 Ивана Кожедуба

ФГУП «НПО им. С.А. Лавочкина» по просьбе Музея ВВС в Монино провело работы по реставрации истребителя Ла-7 Ивана Кожедуба.

Как известно, в результате многочисленных перекрасок, за последние 70 лет раритетный самолет перестал соответствовать своему первоначальному виду. Его техническое состояние также вызывало беспокойство.

По ходу реставрации на самолете была устранена коррозия и деформация ряда металлических элементов конструкции. На заключительном этапе работы была проведена полная перекраска самолета в соответствии с имеющимися фотодокументами.

Фоторепортаж Геннадия Серова

Знаменательные даты июня в истории авиации

17 июня совершил первый полет первый советский реактивный пассажирский авиалайнер Ту-104.

15 июня – 55 лет вертолету Ми-10,

7 июня – 75 лет со дня первой бомбардировки Берлина в годы Второй мировой войны (Фарман 223).

13 июня – 50 лет самолету BN-2 «Айлендер».

16 июня – 60 лет со дня первого полета опытного истребителя Е-4 – прототипа знаменитого истребителя МиГ-21.

Фото М. Скрябина

Content

Авиация и космонавтика 2015 06

Участники Парада Победы 9 мая 2015 г.

МиГ-35 Второе дыхание

«Парадные» авиаполки ПВО Москвы

Илья Качоровский

Р-40 с красными звездами. Часть 2

Р-40 – солдат без наград

Авиационные программы Индии

История «Черной Акулы» глазами создателей. В поиске перспектив

Реставрация истребителя Ла-7 Ивана Кожедуба

Знаменательные даты июня в истории авиации