Рейчел Уэллс

Кот по имени Алфи

Rachel Wells

ALFIE The Doorstep Cat

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd

Печатается с разрешения издательства HarperCollins Publishers Limited

Copyright © Rachel Wells, 2014

© Е. Колябина, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Джинджеру, моему первому коту, который разрешал выгуливать себя на поводке и мирился с ролью плюшевой игрушки. Ты давно уже нас покинул, но я никогда тебя не забуду.

Глава 1

– Думаю, мы быстро все упакуем, – сказала Линда.

– Да ты оптимистка, как я погляжу, – откликнулся Джереми. – Только посмотри, сколько хлама скопила твоя мать за все годы, что жила здесь!

– Зачем ты так? – поджала губы Линда. – Она оставила нам несколько чудесных сервизов, к тому же никогда не угадаешь, сколько стоят старые вещи.

Я притворялся, что сплю, но уши мои ловили каждое слово, а хвост, вопреки стараниям, то и дело взволнованно дергался. Я лежал, свернувшись клубком, в любимом кресле Маргарет – точнее, в кресле, которое было ее любимым, – и наблюдал за тем, как ее дочь и зять обсуждают будущее этого дома – и мое. За последние дни случилось столько всего, что я окончательно растерялся. Я не понимал, что происходит, и знал только, что жизнь моя никогда не будет прежней.

– Я бы не слишком на это надеялся, – вздохнул Джереми. – В любом случае стоит вызвать уборщиков. И вывезти весь этот мусор на свалку. – Он обвел комнату выразительным взглядом, не обойдя вниманием и мое кресло.

Я посмотрел на него из-под полуприкрытых век. Высокий, седой и раздражительный Джереми никогда мне не нравился. Линда, напротив, всегда хорошо со мной обращалась.

– А я хотела бы оставить кое-что из маминых вещей. Мне ее не хватает, – дрогнувшим голосом произнесла она и вдруг расплакалась. Я был бы рад поплакать вместе с ней, но счел за лучшее сидеть тихо.

– Знаю, милая… – Джереми смягчился. – Но мы не можем торчать здесь вечно. Похороны закончились, пора подумать о том, чтобы выставить дом на продажу. Если мы разберемся с вещами, то сможем уехать уже через несколько дней.

– У меня просто в голове не укладывается, что ее больше нет, – всхлипнула Линда. – Но ты, конечно, прав. А что будем делать с Алфи?

Я навострил уши. Наконец-то они заговорили обо мне!

– Думаю, его придется отвезти в приют.

От таких новостей шерсть у меня на загривке встала дыбом.

– В приют? Но мама так его любила… – В голосе Линды слышалось явное сомнение. – Мне кажется, это слишком жестоко.

Жестоко?! Это еще мягко сказано!

– Но мы не можем забрать его с собой, милая, у нас же две собаки. Боюсь, это плохо кончится.

Я был вне себя от возмущения. Не то что бы мне хотелось жить с Линдой и Джереми, но приют пугал меня куда больше.

Приют… От одного слова мурашки по коже! На редкость неподходящее название для места, которое мы, кошки, между собой именовали «камерой смертников». Может, паре котов и повезло попасть оттуда в новые семьи, но кто знает, что случилось с ними потом? Где гарантия, что хозяева хорошо с ними обращались? Все мои знакомые коты сходились во мнении, что от приюта добра не жди. И мы прекрасно понимали, что тем, кого не заберут в новую семью, грозит смерть.

Конечно, я считал себя достаточно привлекательным и не лишенным обаяния котом, но рисковать не хотелось.

– Ты прав, собаки его живьем съедят, – пробормотала Линда. – К тому же в приютах в наши дни не так-то плохо. Да и вряд ли Алфи там задержится. – Она замолчала, словно сама не до конца верила в то, что говорит. – Нет, других вариантов я не вижу. Утром позвоню в приют и в компанию по уборке. А потом можно будет связаться с агентом по недвижимости. – Из голоса Линды ушли последние нотки сомнения, и я понял, что судьба моя предрешена.

Если, конечно, я не возьму ее в свои лапы.

– Так-то лучше, – ободряюще улыбнулся Джереми. – Я понимаю, что тебе тяжело, но, Линда, будем откровенны: учитывая возраст твоей матери, случившегося стоило ожидать.

– От этого, знаешь ли, не легче.

Я прикрыл уши лапами. От услышанного голова шла кругом. Две недели назад я потерял свою хозяйку – единственного человека, которого знал. Моя жизнь перевернулась, сердце разбилось, а теперь я, судя по всему, еще и стал бездомным. И что прикажете в такой ситуации делать коту?

Я всегда был до крайности домашним. Я не сбегал по ночам на улицу, меня не тянуло охотиться и гулять по крышам с другими котами. Зачем, если есть мягкие хозяйкины колени, миска с едой и теплое место для сна? Еще недавно у меня была семья. Но теперь я ее лишился и впервые остался совсем один.

Сколько себя помню, я всегда жил с хозяйкой Маргарет в этом маленьком доме. Еще с нами жила Агнес – пожилая кошка, которая была мне как старшая сестра или, скорее, тетушка. Когда год назад Агнес отправилась в кошачий рай, я ужасно страдал и не думал, что смогу оправиться. Но Маргарет была рядом; мы оба обожали Агнес, оба тосковали по ней всей душой и после ее смерти разделили горе на двоих.

И вот недавно я узнал, какой невероятно жестокой может быть жизнь. Две недели назад Маргарет не встала утром с кровати. Я понятия не имел, в чем дело, поэтому поступил, как все коты: лег рядом с хозяйкой и принялся громко мяукать. К счастью, в тот день к Маргарет должна была прийти медсестра (она навещала ее раз в неделю). Услышав звонок, я скрепя сердце оставил хозяйку и выскользнул на улицу сквозь кошачью дверцу.

– Господи, что случилось? – встревоженно пробормотала медсестра, услышав мои истошные вопли. Когда она снова нажала на звонок, я аккуратно потрогал ее лапой, пытаясь привлечь внимание. Открыв дверь запасным ключом, медсестра вошла в дом и обнаружила безжизненное тело Маргарет. Пока она звонила кому-то по телефону, я неотступно сидел возле хозяйки, уже понимая, что она покинула меня навсегда. Потом какие-то люди пришли забрать Маргарет, и я снова начал громко мяукать. После их ухода я остался дома совсем один – и наконец понял, что моя жизнь уже не будет прежней. В тот вечер я мяукал, пока не охрип.

Джереми и Линда продолжали разговаривать, но я тихо спрыгнул с кресла и шмыгнул на улицу. Я побродил вокруг в надежде встретить знакомых, чтобы спросить у них совета, но время близилось к обеду, и все они сидели по домам. Тогда я направился к Мэвис, доброй и мудрой кошке, которая жила по соседству. Сев возле двери ее дома, я громко мяукнул. Из всех окрестных кошек она первая узнала, что Маргарет умерла – увидела, как выносят тело, и пришла меня поддержать. Мэвис была похожа на Агнес; в тот вечер она позволила мне плакать, пока не закончились слезы. И делилась со мной едой и молоком до приезда Линды и Джереми.

Услышав мое мяуканье, Мэвис высунулась из кошачьей дверцы, и я объяснил, что случилось.

– Значит, к себе они тебя не возьмут? – спросила она, глядя на меня грустными глазами.

– Нет. У них две собаки, а мне не очень-то хочется жить в одном доме с собаками.

Мы с Мэвис единодушно вздрогнули при мысли об этом.

– А кому бы хотелось? – сказала она.

– Вот только теперь я не знаю, что делать, – пожаловался я, изо всех сил стараясь не расплакаться. Мэвис села рядом. До недавнего времени мы не были особенно близки, но в трудную минуту она позаботилась обо мне, и я был благодарен ей за дружбу.

– Алфи, не позволяй им сдать тебя в приют, – твердо сказала она. – Я бы сама о тебе позаботилась, но не могу. Я уже немолода, и сил у меня осталось мало, а моя хозяйка – почти ровесница Маргарет. Придется тебе самому искать новую семью. – Она потерлась носом о мою шею.

– Но как это сделать? – спросил я. Никогда еще я не чувствовал себя таким испуганным и растерянным.

– Хотела бы я знать ответ, – вздохнула Мэвис. – Помни, чему научила тебя жизнь за последние дни, и будь сильным, Алфи.

Мы потерлись носами, и я понял, что пора идти. Я в последний раз скользнул в знакомую кошачью дверцу и обошел дом, который еще недавно был таким родным. Я старался подметить каждую черточку, чтобы забрать воспоминания в дорогу – я надеялся, что в трудные минуты они придадут мне сил. Я смотрел на безделушки и сувениры, которые Маргарет ласково называла «сокровищами»; смотрел на висевшие на стенах картины, словно видел их в первый раз; смотрел на ковер, потрепанный в тех местах, где я точил о него когти в бытность свою несмышленым котенком. Это был мой дом, а я был его котом. Теперь же я понятия не имел, кто я и чей.

Горе лишило меня аппетита, но я заставил себя поесть (в конце концов, я понятия не имел, когда пообедаю в следующий раз), после чего окинул прощальным взглядом жилище, где мне было так уютно и тепло. Я вспомнил, чему научил меня этот дом, какая любовь грела меня в его стенах, какие горести он встретил вместе со мной. Я появился здесь крохотным котенком; поначалу Агнес не желала признавать незваного гостя полноправным жильцом. Но я сумел завоевать ее сердце, а для Маргарет мы всегда были самыми дорогими кошками на свете. Я подумал, как мне повезло четыре года назад, когда хозяйка выбрала меня. Но теперь моя удача, очевидно, подошла к концу. Уже тоскуя по единственной жизни, которую знал, я смотрел в будущее с нескрываемым ужасом. И готовился к прыжку в неизвестность.

Глава 2

Откровенно говоря, я слабо представлял, что меня ждет, но понимал, что лучше уж рассчитывать на себя и свои слабые силы, чем на приют. А еще я знал, что не выживу на улице: мне нужен дом и любящие хозяева, на коленях у которых можно будет уютно свернуться и подремать. Я не собирался привыкать к одиночеству и поставил перед собой четкую цель в надежде, что она придаст мне сил.

Оставив родной дом позади, я пошел вперед, ведомый кошачьим чутьем. Прежде я редко выходил на улицу по вечерам, и сгущающаяся темнота пугала меня. Впрочем, острое зрение и чуткий слух были со мной, и я убеждал себя, что все будет в порядке. А звучащие в голове родные голоса Маргарет и Агнес помогали не унывать.

Первая ночь была особенно длинной – и особенно страшной. Когда на небе показалась луна, я нашел на чьем-то заднем дворе сарай (очень вовремя, потому что лапы уже ныли с непривычки и я чувствовал, что силы мои на исходе). Дверь была открыта, и я залез внутрь. Я так устал, что не обратил внимания на пыль и паутину: свернувшись в углу на твердом и грязном полу, я моментально уснул.

Посреди ночи меня разбудил пронзительный вой: в сарай забрался большой черный кот. Его взгляд не сулил ничего хорошего; я подскочил и, хотя лапы у меня подгибались от страха, приготовился защищаться.

– Что ты здесь делаешь? – злобно прошипел черный кот.

– Я искал место, чтобы поспать, – ответил я, надеясь (разумеется, напрасно), что мой голос звучит достаточно уверенно.

Я уже понял, что так просто он меня отсюда не выпустит, поэтому постарался принять грозный вид. Кот недобро ухмыльнулся. Едва я выгнул спину, как он ударил меня когтями по голове. Я взвизгнул от жгучей боли; мне очень хотелось свернуться в клубок, чтобы укрыться от противника, но я понимал – нужно во что бы то ни стало выбираться из сарая. Злобный кот тем временем наступал. Острые когти мелькнули у меня перед носом, но я оказался проворнее. Бросившись к двери, я проскользнул мимо кота, невольно задев его жесткий мех. Он обернулся и снова на меня зашипел. Я фыркнул в ответ и помчался прочь со всех своих маленьких ног. Не помню, как скоро я отважился остановиться. Посмотрев назад, я убедился, что никто меня не преследует. В ту ночь я ощутил вкус опасности в первый, но далеко не в последний раз. Если я хотел выжить, то должен был нарастить толстую шкуру. Вздохнув, я принялся умываться лапой, чтобы успокоиться и привести в порядок шерсть. Я старался не думать о царапине на голове, хотя она зверски болела. В случившемся были и положительные стороны: я понял, что в случае необходимости могу быть достаточно быстрым и ловким. Мяукнув пару раз от жалости к себе, я побрел дальше; в ночном небе мерцали звезды, а я представлял, что Маргарет и Агнес смотрят на меня сверху. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

Через некоторое время я проголодался и продрог. По вечерам я обычно сидел с Маргарет перед камином, поэтому не привык мерзнуть на улице. И еду мне всегда накладывали в миску, а тут явно придется промышлять охотой. Признаться, я хоть и хищник по природе (как все кошки), но не очень часто занимался этим в прошлом. Нос привел меня к мусорным бакам перед большим домом; возле них бегала стайка мышей. Несмотря на отвращение – у Маргарет я ел только консервы и в особых случаях свежую рыбу, – я загнал одну в угол и прикончил (не без внутреннего содрогания). Правду говорят, голод – лучшая приправа: мышь показалась мне восхитительной на вкус, я ощутил прилив сил и решил продолжить путешествие.

Я бродил по улицам до рассвета; когда темнота начала отступать, мне уже с трудом верилось, что еще недавно я был Алфи, озорным домашним котом, который любил играть со своим хвостом и носиться по дому сломя голову. Я попытался поймать жирную муху, но вспомнил, что нужно беречь силы: увы, я понятия не имел, когда смогу поесть в следующий раз.

Я по-прежнему шел куда глаза глядят и в конце концов добрался до оживленной трассы. В детстве Маргарет строго-настрого наказала мне держаться подальше от дорог, и я не особенно стремился нарушать запрет. Машины и грузовики с грохотом проносились мимо; я стоял на тротуаре с бешено колотящимся сердцем и выглядывал промежуток между автомобилями. Наконец я унял предательскую дрожь в лапах, закрыл глаза и сошел на дорогу. Шум обступил меня со всех сторон; посмотрев влево, я увидел стремительно приближающиеся огни. Я рванулся вперед. Я бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, но, к ужасу своему, все равно почувствовал, как что-то задело мой хвост. Икнув от страха, я прыгнул – и приземлился на тротуар. Оглянувшись на дорогу, я проводил взглядом машину, под колесами которой едва не оказался. Судя по всему, я только что истратил одну из девяти своих жизней. Наконец мне удалось восстановить дыхание. Я заковылял вперед на подкашивающихся лапах и, отойдя от трассы на безопасное расстояние, рухнул перед чьим-то крыльцом.

Через несколько минут дверь открылась и из дома вышла женщина. С ней была собака – к счастью, на поводке. Пес рванулся и залаял. Несмотря на усталость, я тут же взвился в воздух и зашипел. Женщина натянула поводок и прикрикнула на собаку, но та не унималась.

Мир с каждой секундой становился все более враждебным и опасным, и приют для животных уже не казался таким ужасным местом.

Но пути назад не было. Хотя бы по той простой причине, что я понятия не имел, где нахожусь. Когда я вышел за порог родного дома, то смутно представлял, что ждет меня впереди, но наивно полагал, что мое путешествие не будет долгим. Я надеялся в скором времени отыскать добрую семью (можно с милой маленькой девочкой), которая охотно позаботится о таком очаровательном коте. Первое время эта картинка в голове помогала мне идти вперед и даже отвлекала от сосущего чувства под ложечкой.

А потом я окончательно потерялся, проголодался и устал. Страх притупился, лапы словно налились свинцом; я уже не знал, хватит ли у меня сил на следующий шаг. Я завернул в глухой переулок, запрыгнул на забор и пошел по нему, балансируя, как балерина. На такой высоте я чувствовал себя в относительной безопасности. В саду за забором я заметил поилку для птиц – большую миску с водой на столбике (у Маргарет тоже такая была). Спрыгнув вниз, я побежал к поилке; в тот миг я от жажды был готов вскарабкаться даже на гору, что там столбик! Разогнав птиц, которые прилетели освежиться ранним утром, я стал жадно пить. Осушив миску до дна, я облизнулся и вернулся на забор, все дальше и дальше уходя от прошлой жизни.

Следующая ночь, к счастью, оказалась небогатой на события. Я встретил нескольких уличных котов, но те, слишком занятые своими делами, ограничились предостерегающим шипением. Мои знания о других кошках ограничивались общением с Агнес, которая уже с трудом ходила на момент нашего знакомства, и соседями по улице – сытыми и дружелюбными домашними питомцами. А поскольку встреча с черным котом порядком меня напугала, я старался привлекать к себе как можно меньше внимания.

Однако на следующее утро я решил изменить этому правилу. Я так проголодался, что призвал все свое обаяние в надежде, что какой-нибудь собрат по несчастью поделится со мной едой. Мне повезло – я наткнулся на полосатую кошку, которая лениво грелась на солнцепеке перед домом с блестящей красной дверью. Осторожно подойдя к ней, я робко мурлыкнул.

– Боже правый! – воскликнула кошка. – Что за вид?!

Я было оскорбился, но потом вспомнил, что толком не вылизывался с тех пор, как покинул дом Маргарет, – когда речь идет о выживании, невольно забываешь о таких мелочах.

– У меня нет дома, и я хочу есть, – честно мяукнул я.

– Заходи, я поделюсь с тобой завтраком, – предложила кошка. – Но потом тебе придется уйти. Моя хозяйка скоро вернется. Вряд ли она обрадуется, если обнаружит в доме бродячего кота.

Вот так меня впервые назвали бродячим. И ведь я действительно им стал. У меня не было ни дома, ни семьи – никого, кто мог бы обо мне позаботиться. Я примкнул к числу невезучих, которые полагаются только на себя, к тем, кто живет в страхе и редко забывает о холоде и голоде. Никому не нужные, несчастные и одинокие… Теперь я – один из них. При мысли об этом мне стало очень грустно.

И все же я с жадностью накинулся на еду, оставленную в миске заботливой хозяйкой. Затем я горячо поблагодарил добрую кошку и, даже не спросив, как ее зовут, вернулся на улицу.

За два дня скитаний шерсть моя заметно пообтрепалась; я знал, что выгляжу ужасно, но чувствовал себя еще хуже. Я тосковал по Маргарет всем своим существом – от ушей до кончика хвоста. Но ее любовь, а также сыто урчащий желудок, помогали мне идти вперед.

Глава 3

Прошло еще несколько дней; я уходил все дальше от дома. Мне встретилась парочка дружелюбных котов, хотя больше было тех, кому не стоило попадаться на глаза. Куда опаснее кошек оказались собаки: злобные, агрессивные, они разражались лаем, едва завидев меня. К счастью, пока мне удавалось от них ускользнуть. Я в буквальном смысле ходил на цыпочках и все время держался настороже, что, конечно, изрядно подтачивало мои силы. Постепенно я учился защищаться; по натуре я был очень спокойным и миролюбивым котом, но жизнь на улице диктует свои правила. Убегая от собак, машин и кошек, я невольно набирался опыта и становился осмотрительнее.

А также стремительно худел и терял всякий лоск: моя еще недавно блестящая шерсть свалялась и покрылась грязью. Я и не думал, что выживать на улице так сложно. Тоска и одиночество грызли меня изнутри, а холод и голод довершали дело. По ночам я видел кошмары, а когда просыпался, то каждый раз обнаруживал, что реальность ничуть не лучше. Временами я просто хотел, чтобы все закончилось. Я не знал, сколько еще продержусь.

Довольно быстро я понял, что улицы не прощают ошибок и за каждый необдуманный шаг придется расплачиваться. В какой-то момент я совсем пал духом, у меня не хватало сил даже на то, чтобы переставлять лапы.

Погода соответствовала настроению. Шел дождь, дул промозглый ветер, я постоянно мерз и никак не мог высохнуть, а милая маленькая девочка все не появлялась на горизонте. Никто не спешил меня спасать, и я уже начинал подумывать, что пора оставить пустые надежды. Сказать, что я жалел себя, – значит ничего не сказать.

Лапы снова принесли меня к оживленной трассе. Я по-прежнему боялся дорог; за прошедшие дни я научился их переходить и все-таки каждый раз чувствовал, что моя жизнь висит на волоске. Теперь я уже не бросался сломя голову в промежутки между машинами; нет, я сидел на обочине и терпеливо ждал. Так случилось и в этот раз: когда трасса на время очистилась, я перебежал на противоположную сторону. К несчастью, я слишком увлекся наблюдением за машинами и не заметил маленькую толстую собаку, которая поджидала меня на тротуаре. Не успел я отдышаться, как послышался злобный рык, и передо мной возникла брызжущая слюной оскаленная пасть. И – увы! – никаких признаков владельца с поводком.

– Ш-ш-ш! – зашипел я, пытаясь отпугнуть злобную псину, хотя у самого душа ушла в пятки. Собака стояла так близко, что я чувствовал ее запах. Она гавкнула и кинулась на меня. Я развернулся и, забыв об усталости, бросился бежать. Собака не отставала; я поднажал и рискнул обернуться, чтобы увидеть, как ее зубы щелкнули в опасной близости от моего хвоста. Для такой толстухи она была слишком шустрой! Заливистый лай преследовал меня по пятам. Завернув за угол, я помчался по переулку. Я петлял и выжимал из своих лап все что мог. Оставив позади несколько километров (во всяком случае, мне так показалось), я слегка замедлил ход и понял, что давно уже не слышу лая. Оглянувшись, я с облегчением обнаружил, что собаки нигде не видно. Мне удалось сбежать!

Выдохнув, я потрусил по дорожке, которая змеилась между задними дворами и садами. Пошел дождь, и я, несмотря на сырость и усталость, слегка приободрился. Погода в кои-то веки сыграла мне на руку, разогнав садоводов по домам, и я не сомневался, что смогу найти укрытие. Вскоре я заметил сарай; слишком усталый для того, чтобы бояться, я сунул нос внутрь. Я чувствовал, что заболею, если в ближайшее время не заберусь в какое-нибудь сухое место.

Мне повезло: сарай оказался пуст, а на полу валялось старое одеяло. Жесткое, пахнущее плесенью, оно даже отдаленно не напоминало мягкие покрывала, на которых я привык валяться в доме Маргарет, но сейчас оно было мне милее пледа из чистой шерсти. Свернувшись на одеяле, я принялся вылизываться; желудок выводил тоскливые рулады, но сама мысль о том, чтобы искать еду под дождем, заставляла меня нервно вздрагивать.

Капли барабанили по крыше, а я печально размышлял о том, каким избалованным был в прошлой жизни. Если вспомнить все, что я воспринимал как должное, получится очень длинный список. Я знал, что моя миска каждый день будет полна вкусного корма, что, если мне вдруг станет грустно, я всегда смогу найти утешение у хозяйки. В холодные дни я дремал перед камином или сидел на подоконнике, наблюдая буйство непогоды в уюте и тепле. Я был изнеженным и привык к комфортной жизни. Но только теперь начал понимать, как мне повезло.

Когда Мэвис посоветовала мне бежать, я и представить не мог, что спустя несколько дней буду отлеживаться в пыльном сарае, мокрый, голодный и никому не нужный. Хватит ли у меня сил продолжить путешествие? Или все закончится здесь, на старом одеяле? Я искренне надеялся, что у судьбы на мой счет другие планы, но потихоньку начинал в этом сомневаться. Конечно, жалеть себя – последнее дело, но я ничего не мог поделать. Я страшно скучал по прежней жизни и смотрел в будущее без особого оптимизма.

Должно быть, я пригрелся и провалился в сон, потому что меня разбудил пристальный взгляд. Я моргнул; в сумраке сарая стояла черная как ночь кошка.

– Я здесь просто спал! – поспешил заверить я нежданную гостью, думая про себя, что, если она полезет драться, я позволю ей себя прикончить.

– Я почуяла твой запах. Как ты сюда попал? – вполне миролюбиво спросила кошка.

– За мной гналась собака, и я забежал на эту улицу. А потом искал, где укрыться от дождя. Тут было сухо и тепло, поэтому…

– Ты бездомный? – перебила она.

– Вообще – нет, но сейчас – да, – грустно ответил я.

Она выгнула спину.

– Слушай, это мои охотничьи угодья. Я живу на улице – и мне нравится. Сюда много кто приходит поживиться – мыши, птицы, сам понимаешь. Так что это моя территория. И мне нужно знать, что ты не попытаешься наложить на нее лапу.

– Конечно, нет! – с долей негодования воскликнул я. – Я всего лишь хотел погреться.

– Со временем ты привыкнешь к дождю, – беспечно сказал кошка. Я едва не выпалил «Боже упаси!» в ответ, но сдержался. Вместо этого я встал и подошел к новой знакомой.

– Потом станет легче? – спросил я, с горечью признавая, что шансы найти новый дом тают с каждым днем.

– Не знаю. Но мы, кошки, ко всему привыкаем. – Хозяйка сарая ободряюще улыбнулась, но в следующую секунду ее глаза потемнели. – Сегодня я возьму тебя на охоту и покажу, где можно напиться, но завтра тебе придется уйти.

Я согласился.

После еды желудок успокоился, но на душе было по-прежнему тяжело. Свернувшись на одеяле рядом с черной кошкой, я мысленно взмолился о чуде. Потому что на себя уже не надеялся.

Глава 4

Утром я ушел, как и обещал. Следующие несколько дней мое настроение напоминало качели: то на меня нападало уныние и я чувствовал, что еще немного – и холод, голод и одиночество завершат свое черное дело; то непонятно откуда брались силы и я говорил себе, что не имею права сдаваться – ради Маргарет и Агнес. Приступы оптимизма и отчаяния сменяли друг друга, но я держался.

Я учился добывать еду и питье и постепенно становился самодостаточным. Привыкал к жизни под открытым небом (хотя по-прежнему ненавидел дождь). Охотился – без удовольствия и азарта, но смирившись с этим как с неизбежным злом. Улицы ожесточили меня, и все же во мне оставалось слишком много от мягкого домашнего кота.

Как-то ночью я прогуливался в приподнятом – вопреки обыкновению – настроении и наткнулся на толпу людей, сгрудившихся в подворотне, где валялись картонные коробки и очень плохо пахло. Многие держали в руках бутылки, и на лице у них шерсти было не меньше, чем у меня.

– Смотрите, кот! – просипел заросший человек, шумно отхлебнул из бутылки и махнул ей в мою сторону. До меня долетела пара капель и отвратительный запах; я невольно шарахнулся, и люди засмеялись. Я пока не понимал, стоит ли их опасаться, но на всякий случай не спешил подходить. И правильно: человек, который еще секунду назад смеялся, швырнул в меня бутылкой. Я успел увернуться, и она разлетелась на мелкие осколки.

– Из него получится отличная шапка, – мерзко хохотнул кто-то в толпе.

Я надеялся, что он шутит, но продолжил отступать.

– Нет у нас еды, отвали! – рявкнул третий.

– Давайте сдерем с него шкуру и съедим, – со смехом предложил тот, что стоял рядом с метателем бутылок. Я икнул от страха и застыл. В это мгновение откуда ни возьмись появился кот.

– Иди за мной, – прошипел он, и я помчался по улице вслед за ним.

Мы остановились, только когда я окончательно выдохся.

– Что это были за люди? – просипел я.

– Местные алкаши, – фыркнул кот. – Бездомные. Держись от них подальше.

– Но у меня тоже нет дома, – едва слышно пробормотал я.

– Жаль это слышать. Но все равно держись от них подальше. Им в руки лучше не попадаться.

– А что значит «алкаши»? – спросил я, чувствуя себя маленьким котенком, который ничего не знает о мире.

– Люди, которые пьют странные жидкости. Не воду и не молоко. И потом странно себя ведут. Ладно, пошли со мной. Стащу для тебя немного еды и покажу, где можно поспать в тепле.

– Ты очень добр, – неуверенно мурлыкнул я.

– Просто я когда-то был на твоем месте, – ответил кот и показал лапой, чтобы я следовал за ним.

Моего случайного знакомого звали Пуговкой; нелепое имя для кота, но его младший хозяин утверждал, что он «милый, как пуговка», что бы это ни значило. В доме, куда он меня привел, было темно. Оказавшись в тепле и безопасности, я остро понял, как сильно мне этого не хватает. Я рассказал Пуговке свою историю.

– Нелегко тебе пришлось, – вздохнул кот. – Увы, одного хозяина бывает недостаточно. Я иногда заглядываю и в другие дома на улице.

– Правда? – с любопытством спросил я.

– Я себя называю придверным котом, – горделиво сказал он.

– И что это значит?

– Большую часть времени я живу в одном доме, но это не мешает мне наведываться в гости к соседям. Конечно, порой я напрасно жду под дверью, зато всегда могу попытать счастья в другом месте.

Он рассказал, что придверные коты могут завтракать, обедать и ужинать несколько раз в день, что они получают больше внимания и ласки, чем обычные домашние питомцы – а еще им не нужно беспокоиться, где укрыться от темноты и непогоды.

Пуговке, как и мне, не нравилось жить на улице, но ему повезло: однажды его подобрал маленький мальчик. Правда, мой новый знакомый не сидел, сложа лапы, а старался произвести как можно более жалкое впечатление, чтобы родители мальчика точно прониклись сочувствием к несчастному животному и приняли его в семью.

– То есть всего-то нужно выглядеть грустным и голодным? – уточнил я, подергивая ушами от волнения.

– Я не просто выглядел грустным и голодным, я был таким на самом деле, – заметил кот. – Но мне повезло. Я молил о помощи, и маленький хозяин взял меня к себе. Если хочешь, я помогу тебе.

– Буду очень признателен! – радостно воскликнул я.

Он пустил меня в свою корзинку, и мы проговорили до глубокой ночи. И хотя я знал, что толком поспать не получится – утром мне нужно будет по-тихому выскользнуть на улицу, пока хозяева Пуговки не проснулись, – я чувствовал себя в безопасности впервые с тех пор, как покинул дом Маргарет. В голове у меня зарождался план: я решил стать придверным котом.

Глава 5

Едва забрезжил рассвет, я прошмыгнул на улицу через кошачью дверцу. Уходить мне, конечно, не хотелось, но в этот раз я знал, куда направить лапы: Пуговка рассказал, где в городе лучше всего относятся к нашему брату. Он посоветовал идти на запад, а потом повернуть направо; по словам опытного придверного кота, там проживало немало милых семей. В детали Пуговка не вдавался: судя по всему, я должен был довериться инстинктам. Итак, хорошенько отдохнув и позавтракав от пуза, я двинулся в указанном направлении. Я не забывал поглядывать по сторонам (жизнь на улице научила меня всегда держаться начеку), но в остальном смотрел в будущее с оптимизмом.

Впрочем, Пуговка советовал не обольщаться. И действительно, как он и говорил, за одну ночь жизнь не изменилась. На мою долю выпало еще немало дней, когда мне приходилось рассчитывать только на себя, и куда больше дней, наполненных неотвязным чувством голода и усталости; нередко я брел под проливным дождем, едва переставляя лапы. Я выжил, но путешествие было долгим и трудным. Меня поддерживала лишь мысль о том, что в конце ждет награда.

Все вышло так, как сказал Пуговка. Однажды я забрел на тихую улицу и сразу понял: это то, что нужно. Не знаю, почему я так подумал. Я просто почувствовал, что мой путь кончается здесь. Я сел рядом с указателем «Эдгар-Роуд» и облизнулся. Впервые с того момента, как умерла Маргарет, я верил, что все будет хорошо.

Эдгар-Роуд понравилась мне с первого взгляда. На длинной улице стояли самые разные дома: викторианские особняки, современные коробки и даже несколько многоквартирных зданий. Особенно меня порадовал тот факт, что перед некоторыми виднелись таблички «Сдается» и «Продается». Пуговка объяснил, что такие дома ждут новых хозяев. А что нужно новоприбывшим? Конечно, кот!

За следующие несколько дней я познакомился с местными домашними котами. Когда они узнали, что я задумал, то охотно вызвались мне помочь. На Эдгар-Роуд проживали достойные представители кошачьего семейства, что, согласитесь, было немаловажным обстоятельством, если я собирался там задержаться. Нашлась, правда, парочка задиристых альфа-котов и одна чрезвычайно вредная, хотя и симпатичная кошечка, но остальные отнеслись к чужаку дружелюбно и всегда были готовы поделиться едой, если мне не везло.

Днем я общался с новыми соседями, стараясь узнать как можно больше о жителях Эдгар-Роуд, и слонялся возле пустых домов, гадая, который из них станет моим. По ночам я охотился.

Как-то вечером – к тому времени я провел на Эдгар-Роуд около недели – один зловредный кот привязался ко мне, когда я спокойно сидел возле дома с табличкой «Сдается».

– Ты здесь не живешь, – прошипел он. – Убирайся.

– Нет уж! – прошипел я в ответ, стараясь выглядеть отважнее, чем чувствовал себя на самом деле. Кот попался крупный, а боец из меня по-прежнему был никудышный. Но отступать я не собирался – просто не имел права. Я не сводил глаз с противника, как вдруг прямо у меня над головой пронеслась какая-то птица. Я невольно отвлекся, и кот воспользовался моментом. Точным ударом лапы он разодрал мне кожу прямо над глазом.

Взвыв от боли и неожиданности, я зашипел на врага. Тот продолжал наступать с явным намерением пустить в ход не только когти, но и зубы. Я подумал, что в будущем – если я вообще переживу эту ночь! – придется ходить с оглядкой.

На мое счастье, в соседнем пустом доме жила полосатая кошка по имени Тигрица (так ее прозвали за яркий окрас). Мы успели свести знакомство, и теперь она встала между мной и злым котом.

– Отвали, Бандит, – зашипела она. Тот смерил ее недобрым взглядом, но счел за лучшее убраться. – У тебя кровь, – сказала Тигрица, повернувшись ко мне.

– Он застал меня врасплох, – самонадеянно ответил я. – В честном бою я бы легко его одолел.

– Не сомневаюсь, Алфи, – усмехнулась Тигрица. – И все же в тебе осталось еще слишком много от домашнего кота. Пойдем, добудем что-нибудь на ужин.

Спеша за Тигрицей, я уже знал, что она станет моим лучшим другом на Эдгар-Роуд.

– Выглядишь не очень, – заметила кошка, пока я расправлялся с добычей.

Слышать такое было не слишком приятно, но я знал, что Тигрица говорит правду.

– Да уж, – грустно отозвался я. Добираясь до Эдгар-Роуд, я сильно похудел и изрядно пообтрепался. Блестящий ухоженный мех остался в прошлом: теперь моя шерсть представляла жалкое зрелище. Впрочем, не только она. Я понятия не имел, сколько дней заняло путешествие. Зато погода успела измениться к лучшему: дожди прекратились, ночи стали теплее и короче – мне все время казалось, что вот-вот наступит рассвет.

Подружившись с Тигрицей, я стал потихоньку привыкать к новой улице. Я изучил Эдгар-Роуд, как свои четыре лапы. Пару раз я натыкался на злобных собак – и накрепко запомнил, что некоторые дома лучше обходить стороной. Я прошелся по каждому забору, каждой изгороди и окончательно убедился, что здесь мой новый дом. Точнее, дома.

Глава 6

Двое крепких мужчин заканчивали разгружать фургон для перевозки мебели. Я наблюдал за процессом уже не первый час и пока был вполне доволен увиденным: уютный синий диван, большие пуфики, обитое тканью кресло (на вид старинное, но я в таких вещах не разбираюсь). Конечно, грузчики занесли в дом и немало других вещей: шкафы, ящики от комодов, кучу коробок, но меня в первую очередь интересовала мягкая мебель.

Удовлетворенно взмахнув хвостом, я почувствовал, как усы сами собой поднимаются вверх – я улыбался. Кажется, я нашел свой первый новый дом. Эдгар-Роуд, 78, я иду к тебе!

Грузчики сели передохнуть с пластиковыми стаканчиками в руках, а я воспользовался случаем и пробрался в дом. Несмотря на снедавшее меня любопытство, я первым делом побежал проверять черный вход. Конечно, я успел изучить все задние дворы на Эдгар-Роуд и знал, что в этом доме есть кошачья дверца, но предпочел убедиться еще раз. Кошачья дверца была на месте. Похвалив себя за предусмотрительность, я выскользнул в сад, решив, что лучше пока побуду там.

Поиграв в догонялки с собственной тенью, я поохотился на мух, после чего, взволнованно вздыхая, принялся приводить себя в порядок. Переполненный радостными ожиданиями, я вернулся в дом. Мне не терпелось познакомиться с новыми хозяевами. О как же я соскучился по коленям, на которых можно лежать, и по миске, в которой всегда есть еда! Такие простые вещи, но кошачье счастье без них невозможно. Я пообещал, что никогда больше не буду воспринимать их как сами собой разумеющиеся.

Я был неглупым котом и многому научился за то время, пока жил на улице. Теперь я знал, что нельзя складывать всех котят в одну корзину. За этот урок я очень дорого заплатил. Мне довелось повстречать парочку слишком доверчивых и слишком ленивых котов, но такая жизнь меня больше не прельщала. Прежде я мечтал о преданном хозяине – сейчас же я понимал, что этого недостаточно. Я больше не хотел остаться один.

При воспоминании о неделях бездомной жизни шерсть у меня встала дыбом. Я переключился на приятные мысли о новых хозяевах. В душе я надеялся, что они будут не хуже, чем их мягкая мебель.

Гуляя по дому, я заметил, что яркий день уже сменился сумерками; похолодало. Неужели новые владельцы отправили сегодня только мебель, а сами приедут потом? Вдруг с ними что-нибудь случилось? Я еще не был знаком со своими потенциальными хозяевами, но уже за них волновался. В попытке успокоиться я снова начал вылизываться. Нужно предстать перед этими людьми в лучшем виде – кому понравится встрепанный нервный кот?

Проблема была в том, что я слишком истосковался по домашней жизни. Мысль о возвращении на улицу повергала меня в отчаяние. Я уже начал было тревожно метаться по дому, как вдруг парадная дверь открылась. Я навострил уши и весь подобрался. Итак, пришло время встретиться с новой семьей. Я выбрал самую очаровательную улыбку из своего арсенала и приготовился пустить в ход все недюжинное обаяние.

– Знаю, мама, но что я могла поделать? – произнес женский голос. Затем последовало молчание и снова: – Проклятая машина сломалась через два часа пути, и следующие три я провела в обществе очень болтливого водителя эвакуатора, который, честно говоря, чуть не свел меня с ума. – Еще одна пауза. Голос приятный, хотя его обладательница явно на взводе. Я подошел поближе. – Да-да, вся мебель здесь, ключи они оставили в почтовом ящике, как я и просила, – пауза. – Мам, Эдгар-Роуд – благополучный район, а не гетто, все будет в порядке. Слушай, у меня был ужасный день, я только что добралась до дома, давай я тебе завтра перезвоню?

Я вышел из-за угла и оказался лицом к лицу с женщиной, которая говорила по телефону. Выглядела она молодо, хотя я не очень хорошо определяю человеческий возраст; во всяком случае, морщин, как у Маргарет, у нее не было. Высокая, худая, с растрепанными темно-русыми волосами и грустными голубыми глазами, она сразу расположила меня к себе. Подкупил меня взгляд: в нем читалось, что новая хозяйка нуждается во мне ничуть не меньше, чем я в ней. Во всяком случае, так говорили мои инстинкты. Подобно большинству кошек я не сужу о людях по внешности: мы чуем то, что скрывается под ней, и обычно без труда распознаем, что за человек перед нами. «Она подойдет», – довольно подумал я.

– Кто это тут у нас? – спросила она неожиданно ласково; таким голосом люди обычно обращаются к домашним животным и младенцам (неужели они думают, что мы стоим на одной ступени развития?!). Я бы ответил ей презрительным взглядом, но мне нужно было очаровать потенциальную хозяйку, поэтому я улыбнулся. Она опустилась передо мной на колени, а я замурчал и потерся о ее ногу. О да, я знаю, как произвести впечатление на женщин!

– Бедняга, какой же ты худой! И шерсть висит клоками, будто ты подрался. Ты дрался? – Она по-прежнему говорила ласковым голосом, и я согласно мурлыкнул. Недавно я видел собственное отражение в луже, но ничего толком не разглядел. Оставалось верить ей на слово и надеяться, что непрезентабельная внешность эту женщину не оттолкнет. Для проверки я боднул ее в бедро.

– Какой ты милый! – ахнула она. – И как тебя зовут? – Она осторожно подцепила пальцами жетон, который болтался на моем ошейнике. – Алфи. Ну здравствуй, Алфи.

Она взяла меня на руки и погладила свалявшийся мех. Ни с чем не сравнимое ощущение! Я чувствовал, как крепнет связь между мной и этой леди, запоминал ее запах, оставлял на одежде свой и вспоминал дни, когда я только попал к Маргарет. Давно я не чувствовал себя таким расслабленным.

Мурлыкнув особенно громко, я прижался к ней и для надежности выпустил когти.

– Что ж, Алфи, меня зовут Клэр. И хотя я точно помню, что кот в договоре на дом не значился, надо тебя покормить. А потом я позвоню твоим хозяевам.

Я усмехнулся. Пусть звонит – выбитый на жетоне номер ей не поможет. Женщина спустила меня на пол и направилась к парадной двери, чтобы забрать пакеты с продуктами. Я бежал рядом с ней, высоко задрав хвост и приветствуя таким образом нового друга.

Пока женщина разбирала покупки, я внимательно изучал место, где меня теперь будут кормить. Кухня оказалась небольшой и современной. Деревянная мебель, блестящая техника – все сияло первозданной чистотой. «Конечно, здесь ведь еще никто не жил», – напомнил я себе. В моем старом доме – при мысли о нем до сих пор сжималось сердце – кухня была старомодной и хранила немало отпечатков времени. Главным предметом обстановки был буфет, повсюду стояли декоративные тарелки. Я случайно разбил одну в детстве, и Маргарет так расстроилась, что впредь я обходил их стороной. Вряд ли у Клэр есть декоративные тарелки – не похожа она на человека, который таким увлекается.

– Вот, держи, – гордо сказала она, ставя передо мной блюдце с молоком и тарелку с копченым лососем из только что вскрытой упаковки.

«Отличное начало!» – подумал я. Я не ждал, что она привезет с собой кошачью еду, а на такое угощение и вовсе не рассчитывал. Сегодня меня устроило бы и блюдце молока. Поразмыслив, я решил, что Клэр мне нравится. Пока я занимался лососем, она достала из коробки с тарелками бокал, а из пакета вытащила бутылку вина. За первым наполненным бокалом сразу последовал второй. Я взглянул на Клэр с удивлением. Должно быть, она очень хотела пить.

Закончив с едой, я снова потерся о ее ноги. Женщина посмотрела на меня так, словно не сразу сообразила, откуда я взялся.

– Боже, надо позвонить твоим хозяевам! – спохватилась она. Я мяукнул, что никаких хозяев у меня нет, но она меня явно не поняла. Прочитав номер на жетоне, она набрала его на мобильном телефоне и стала ждать ответа. И хотя я знал, что на том конце никто не возьмет трубку, мне все-таки стало не по себе.

– Странно, – пробормотала она. – Сигнал не проходит. Должно быть, проблемы на линии. Не бойся, я тебя не выгоню. Можешь переночевать здесь, а утром я снова попробую дозвониться.

Я почувствовал огромное облегчение и громко мурлыкнул в знак благодарности.

– Но если ты собираешь остаться, тебя надо помыть, – твердо сказала она, беря меня на руки. Я насторожился. Помыть? Меня?! Я – кот, мы моемся сами! Я возмущенно мяукнул, судорожно обдумывая пути к отступлению.

– Прости, Алфи, но от тебя воняет! – твердо сказала Клэр. – Сейчас я достану полотенце, и пойдем в ванную.

Я подавил желание вывернуться из ее рук и убежать. Я ненавидел воду, а место под названием «ванная» внушало мне священный ужас с тех самых пор, как Маргарет отмывала меня после одной крайне неудачной прогулки. С другой стороны, если подумать, улица была куда страшнее ванной. Вздохнув, я решил проявить мужество и смирение.

Оставив меня перед большим зеркалом в спальне, Клэр отправилась на поиски полотенца. Я недоверчиво подошел к своему отражению. Честное слово, если бы я не знал, кто смотрит на меня из зеркала, то предпочел бы держаться от этого типа подальше. Да, выглядел я куда хуже, чем думал. Я так исхудал, что кости проступали через шкуру, а сама шкура, несмотря на все мои усилия, выглядела грязной и неопрятной. Клэр была права – без купания не обойтись. Я совсем приуныл.

Клэр вернулась с полотенцем, перекинутым через плечо, подхватила меня на руки и отнесла в ванную. Там она опустила меня на дно и включила воду. Я дернулся и зашипел.

– Прости, Алфи, но тебя надо хорошенько отмыть.

Она нерешительно посмотрела на бутылку шампуня.

– Тут написано, что он натуральный. Надеюсь, вреда не будет. Просто у меня раньше не было кошек, – сказала она, словно оправдываясь. – А ты ведь даже не мой кот! Надеюсь, твои хозяева не слишком волнуются. Этого не должно было случиться. – Казалось, что Клэр сейчас заплачет. Я искренне хотел ее подбодрить – она в этом явно нуждалась! – но в тот момент больше напоминал сугроб мыльной пены и никак не подходил на роль утешителя.

После ванной (я уже перестал надеяться, что пытка водой когда-нибудь закончится!) Клэр завернула меня в полотенце, тщательно высушила, и мы переместились в гостиную. Женщина опустилась на недавно привезенный диван, я устроился на почтительном расстоянии.

Диван оказался именно таким, как я себе представлял, а хозяйка дома не делала попыток меня прогнать. Помня о вежливости, я не надоедал ей. В руках у Клэр снова появился бокал с вином. Она сделала глоток, вздохнула и обвела комнату таким взглядом, будто видела ее в первый раз. Повсюду громоздились коробки с вещами, телевизор торчал посреди гостиной, а маленький обеденный стол со стульями скромно притулился в углу. Только диван стоял на своем месте, но даже с ним дом казался необжитым. Словно прочитав мои мысли, Клэр глотнула еще вина и расплакалась.

– Что я натворила? – проговорила она, отчаянно всхлипывая.

Меня нервировали громкие звуки, но сбежать, оставив Клэр в таком состоянии, я не мог. К тому же я точно знал, что делать. В кои-то веки я почувствовал себя нужным. Быть может, я помогу Клэр так же, как она помогла мне? Перебравшись на другой конец дивана, я осторожно положил лапы ей на колено. Клэр машинально погладила меня; плакать она не перестала, но я почувствовал, что ей стало легче. Именно в этот момент я понял, что обрел родственную душу.

И новый дом.

Глава 7

Прошла неделя с тех пор, как я поселился у Клэр; мы потихоньку привыкали друг к другу, и жизнь постепенно возвращалась в обычную колею, хотя без трудностей не обошлось. Клэр много плакала, а я снова и снова ее утешал, хотя ничуть не тяготился этой обязанностью. Я ничего не имел против объятий, к тому же мне нужно было восполнить несколько месяцев одиночества. Правда, вид плачущей хозяйки меня искренне огорчал; я бы очень хотел ей помочь, но, увы, мог предложить только утешительное мурлыканье.

Клэр еще раз попыталась дозвониться до моих бывших хозяев, после чего связалась с телефонной компанией и узнала, что номер больше не обслуживается. Она решила, что меня бросили, и, кажется, только сильнее ко мне привязалась. Хотя мысль о том, что кто-то выгнал на улицу такого замечательного кота, снова заставила ее разрыдаться. Клэр сказала, что понимает, каково мне, а вот я, признаться, не совсем ее понял. Так или иначе, благодаря Клэр я наконец перестал быть бездомным. Она начала покупать кошачий корм и специальное молоко, поставила лоток (чему я, если честно, не слишком обрадовался) и заговорила о том, чтобы сводить меня к ветеринару. Слава богу, пока она ограничивалась словами! Ветеринары имеют отвратительную привычку тыкать пальцами, куда не следует, и я скрестил когти в надежде, что Клэр благополучно забудет о своих планах.

Хотя глаза у нее все время были на мокром месте, хозяйка не сидела сложа руки. Всего за пару дней она разобрала коробки с вещами, расставила мебель, и наш дом наконец-то стал похож на место, где можно жить. На стенах появились картины; словно грибы после дождя, выросли мягкие пуфики, и в комнатах незаметно потеплело. Я с удовольствием признал, что сделал правильный выбор.

И все-таки этот дом по-прежнему нельзя было назвать счастливым. Пока Клэр занималась вещами, я наблюдал за ней, пытаясь разобраться, что же она за человек. Расставляя в гостиной множество фотографий, она не преминула рассказать обо всех, кто на них изображен: о родителях, младшем брате, друзьях, дальних родственниках и даже самой маленькой Клэр. Это занятие помогло ей развеяться, и я, почувствовав приподнятое настроение хозяйки, благодарно потерся о ее ноги (я знал, что Клэр это нравится). Я часто так делал, поскольку ни на минуту не забывал, что она должна полюбить неприглядного уличного кота – если, конечно, я не хочу снова остаться без крыши над головой. Что до меня, то я легко отдал ей свое сердце.

Как-то вечером Клэр достала из коробки фотографию, которую я прежде не видел. На ней хозяйка стояла в белом платье и держала за руку очень красивого мужчину. Я достаточно разбирался в людских обычаях, чтобы узнать свадебное фото. Свадьба – это когда два человека обещают до конца жизни спариваться только друг с другом. Мы, кошки, такого не понимаем. Клэр прижала фотографию к груди, опустилась на диван и разрыдалась. Я сел рядом и громко мяукнул, выражая сочувствие, но она, кажется, даже не заметила. Тогда я перешел от мяуканья к подвыванию: в конце концов, мне тоже было о чем поплакать. Я не знал, что случилось с красивым мужчиной – может, он бросил Клэр или умер, как Маргарет, – но ясно видел, что она осталась одна-одинешенька. Поэтому я в меру своих способностей старался разделить ее горе.

Еще через пару дней Клэр ушла из дома рано утром, сказав, что ей нужно на работу. По такому случаю она причесалась, надела красивый костюм и стала выглядеть чуть лучше, чем обычно. На лицо даже вернулись краски – хотя в естественности румянца я, признаюсь, сомневался. За неделю сытой и относительно спокойной жизни я тоже похорошел. Шерсть заблестела, я начал набирать вес. Как-то я поймал наше с Клэр отражение в зеркале и подумал, что из нас получится отличная пара. Во всяком случае, у нас были для этого все задатки.

Уходя на работу, хозяйка оставляла достаточно еды, но я все равно скучал по ее обществу. Одиночество по-прежнему угнетало меня. Конечно, Тигрица не давала мне унывать: мы охотились за мухами, гуляли возле дома и нежились на солнце на заднем дворе, но кошачья дружба – это другое. Для счастья мне нужен был человек.

Едва за Клэр закрывалась дверь, меня одолевали тяжелые воспоминания и я снова и снова задумывался над тем, как воплотить в жизнь свой план. Если я хочу быть уверен, что никогда больше не окажусь на улице, одним домом и одним хозяином ограничиваться нельзя. Грустно, конечно, но такова жизнь.

Табличка «Продано» появилась перед домом № 46 по Эдгар-Роуд одновременно с такой же табличкой у дома Клэр, поэтому я приглядывал за обоими, но Клэр въехала первой. Тем не менее, я не выпускал сорок шестой из виду и знал, что в него тоже заселились новые хозяева. Он находился неподалеку от моего нового места обитания, в той части улицы, где располагались «дорогие» дома, как мне объяснили проживавшие там коты. Судя по всему, они гордились данным обстоятельством и не упускали случая им прихвастнуть. Мне эта часть Эдгар-Роуд нравилась, и будь у меня такая возможность, я бы с удовольствием время от времени туда наведывался.

Эдгар-Роуд отличалась от других улиц: из-за того что на ней стояли самые разные дома, там проживали люди разного достатка и положения. Прежде я знал лишь дом Маргарет – скромный коттедж на тихой улице, и он даже отдаленно не напоминал роскошные особняки, высившиеся в дальнем конце Эдгар-Роуд.

Дом Клэр принадлежал к числу средних, а сорок шестой входил в десятку лучших. Большой, просторный, он манил меня широкими окнами, на которых, наверное, так привольно лежать, свысока обозревая окрестности. Оценив размеры дома, я решил, что туда, скорее всего, заселилось целое семейство. Что ж, я не против был стать семейным котом. Не поймите меня неправильно: я искренне привязался к Клэр и ни в коем случае не собирался ее бросать. Просто мне нужен был еще один дом.

Едва поднялось солнце, я отправился на разведку. Перед домом № 46 стояла элегантная двухместная машина; это меня насторожило – такого рода автомобили не подходят для семьи. Но я уже принял решение и отступать не собирался. Обойдя дом, я, к своему удовольствию, обнаружил кошачью дверцу.

Проскользнув внутрь, я очутился в опрятной комнате со стиральной машинкой, сушилкой и большой морозильной камерой. Она возвышалась надо мной, словно гора, и издавала низкий гудящий звук, от которого болели уши. Я поспешно толкнул лапой дверь и вышел в огромную кухню, посреди которой стоял широкий обеденный стол. «Бинго!» – подумал я: этот стол просто создан для того, чтобы собираться за ним большой семьей с кучей детишек. А дети любят кошек – это всем известно. Да меня тут избалуют! Я задрожал от волнения – мне очень хотелось снова стать избалованным котом.

Я уже размечтался о том, как меня будут тискать и угощать всякими вкусностями, когда на кухню вошли мужчина и женщина.

– Не знала, что у тебя есть кот! – воскликнула она чуть визгливо; голос этой дамы живо напомнил мне мышиный писк. Одетая в узкое платье и туфли на высоченных каблуках, она была совсем не похожа на заботливую хозяйку, что меня, конечно, огорчило. Еще я удивился, как она вообще может дышать и ходить в таком наряде. При всем этом дамочка выглядела ужасно неухоженной. Конечно, кто бы мяукал, но я по возможности стараюсь следить за своей внешностью. С этой мыслью я начал тщательно вылизываться прямо посреди кухни, надеясь, что она поймет намек.

В общем и целом дама была похожа на героиню сериала, который мы с Маргарет смотрели по вечерам. Кажется, он назывался «Жители Ист-Энда».

Оторвавшись от вылизывания, я приветственно моргнул мужчине, но ответной любезности не дождался.

– Это не мой кот, – холодно отозвался он.

Я внимательно оглядел его: высокий, темноволосый и симпатичный, он тем не менее казался не слишком дружелюбным. Скорее наоборот.

– Я въехал пару дней назад и только потом заметил дурацкую кошачью дверцу. Надо заколотить ее, пока в доме не отметились все бродячие коты, которые шляются по округе. – Взгляд мужчины ясно давал понять, что меня он тоже относит к их числу. Я напрягся.

Возмутительно! Какой холодный прием! Ужасный мужчина, женщина ему под стать – и никаких детей. Игрушек на кухне я не заметил, да и не похоже было, что эти двое способны толком о ком-нибудь позаботиться, будь то ребенок или кот. Очевидно, я ошибся. На сей раз кошачья интуиция меня подвела.

– Ну, Джонатан, – тем временем продолжила женщина, – не будь таким злюкой. Посмотри, какой он милый. И наверное, голодный.

Я тут же пожалел о своих нехороших мыслях. Может, выглядит она не очень, зато сердце у нее доброе. Во мне вновь затеплилась надежда.

– Я ничего не понимаю в кошках и не горю желанием углубляться в этот вопрос, – высокомерно ответил Джонатан. – Но одно знаю точно: если ты его покормишь, он так и будет сюда ходить. И еще друзей приведет! В любом случае мне нужно работать. Я тебя провожу.

Слова Джонатана задели даму; расстроенная, она последовала за ним к выходу. Я свернулся клубком и призвал на помощь все свое обаяние, но это не сработало. Когда Джонатан вернулся, он не стал умиляться. Вместо этого он схватил меня за шкирку и вышвырнул – в буквальном смысле вышвырнул! – за дверь. По кошачьему обыкновению, я ловко приземлился на четыре лапы. Пострадала только моя гордость.

– Новый дом, новое начало, но никаких котов! – рявкнул мужчина мне вслед и захлопнул дверь.

Уязвленный до глубины души, я встряхнулся. Как он посмел так со мной обращаться? Женщину мне тоже было искренне жаль. Оставалось надеяться, что она покинула дом менее травматичным путем.

Наверное, после такого приема мне следовало оставить мечты о доме № 46 по Эдгар-Роуд, но я был не из тех котов, что быстро сдаются. Несмотря на грубые манеры и внешнюю холодность, Джонатан показался мне не столько злым, сколько несчастным. Во всяком случае, об этом кричало мое чутье. Так или иначе, после ухода дамы на каблуках он остался в огромном пустом доме совсем один, а я имел представление, как это неприятно.

Я помчался к Клэр, чтобы успеть проводить ее на работу, и застал хозяйку перед зеркалом: она накладывала макияж, поэтому сложно было разобрать, плакала она утром или нет. Закончив приводить себя в порядок (у нее это отнимало намного больше времени, чем у меня), она насыпала в миску корм, погладила меня, схватила сумку и направилась к выходу. Я проводил ее до двери, потерся о ноги и мурлыкнул, напоминая, что буду ждать ее дома.

Хотелось верить, что от этого ей стало чуточку легче.

– Ох, Алфи, что бы я без тебя делала? – благодарно сказала она перед тем, как уйти. Я самодовольно приосанился. Приятно сознавать, что тебя ценят – особенно после того, как Джонатан грубо меня отверг. Я все больше привязывался к этой печальной молодой женщине, которая так нуждалась в поддержке. Люди часто обвиняют котов в эгоизме и зацикленности на своей персоне, но на самом деле мы не такие. По крайней мере не все. Вот я, например, был добрым и отзывчивым котом и охотно помогал тем, кто попал в беду.

Наверное, мне стоило забыть о Джонатане и доме № 46, но что-то неудержимо влекло меня в ту часть Эдгар-Роуд. Маргарет говорила, что злые люди на самом деле просто несчастны, а моя старая хозяйка была очень мудрой женщиной. Когда она принесла меня в дом, Агнес первое время относилась ко мне не слишком дружелюбно, но Маргарет объяснила: кошка боится, что я займу ее место. После того как лед между нами растаял, Агнес подтвердила слова хозяйки. А я понял, что злость и несчастье часто идут по жизни рука об руку.

И вернулся к сорок шестому дому. Машина на подъездной дорожке не стояла, так что горизонт был чист. Почувствовав прилив храбрости, я снова пробрался внутрь через кошачью дверцу и огляделся. Первое впечатление меня не обмануло: этот дом действительно был рассчитан на большую семью, но сейчас служил пристанищем одинокому мужчине. Никаких признаков женской руки – ни тебе обоев в цветочек, ни милых безделушек; только блестящие поверхности, хром и стекло. Диван в гостиной был точной копией дивана из дорогого мебельного магазина, который как-то попался мне во время путешествия. Сочетание металла и кремовой обивки не предполагало наличия детей в радиусе ста метров. И котов, если уж на то пошло. Но я все же пару раз прошелся по дивану – лапы у меня были чистые, и я делал это не из вредности, а потому что хотел его испытать! – и остался вполне доволен. На втором этаже я обнаружил четыре комнаты: две спальни, кабинет и одну непонятного предназначения, временно заставленную коробками. Этот дом был совершенно безликим: ни счастливых фотографий, ни каких-либо признаков, что тут вообще кто-нибудь живет. Ну, кроме мебели. Особняк напоминал большой пустой холодильник.

Изучив его, я понял, что достучаться до Джонатана будет непросто. Но я тоже не лыком шит. Да, я ему однозначно не понравился – и вряд ли другому коту повезло бы больше, окажись он на моем месте, – но далеко не все, если уж на то пошло, с первого взгляда проникались ко мне симпатией. Вспомнить ту же Агнес. При мысли о черной мордочке тетушки я невольно улыбнулся. Мне очень ее не хватало; когда она умерла, я словно утратил часть себя.

Агнес была полной моей противоположностью – степенной кошкой почтенных лет. Большую часть времени она сидела на подоконнике, на специальной подушке, и наблюдала за тем, что происходит на улице. Появление в доме озорного комка шерсти Агнес восприняла как личное оскорбление.

– Если ты намерен здесь остаться, лучше подумай еще раз! – прошипела она при нашей первой встрече. Пару раз она порывалась задать мне трепку, но я был слишком шустрым, да и Маргарет всегда успевала вмешаться. Она прогоняла Агнес и начинала возиться со мной еще больше, угощая меня разными лакомствами и покупая игрушки. В конце концов Агнес поняла, что с котенком в доме придется смириться. Она была готова терпеть меня, покуда я ей не докучал. А потом я как-то незаметно очаровал эту старую ворчливую кошку и мы с ней стали настоящей семьей. Она даже вылизывала меня – совсем как мама, когда я только родился.

Если я смог растопить сердце грозной Агнес, то с Джонатаном уж и подавно справлюсь!

Побродив по комнатам – я так и не нашел ответа на вопрос, зачем моему потенциальному хозяину такой большой дом, – я решил, что пришла пора сделать первый шаг и принести ему подарок. Охота по-прежнему не входила в число моих увлечений, но другого пути подружиться с этим неприветливым человеком я не видел.

В том, что касается подарков и подношений, коты придерживаются разных стратегий. Одни регулярно притаскивают в дом добычу, хотя их хозяев это не слишком радует. Другие – как я, например, – тщательно выбирают момент. В конце концов, это наш, кошачий, способ показать людям, что мы о них заботимся; таким средством нельзя злоупотреблять. Но в Джонатане я почувствовал настоящего альфа-кота: он явно охотник по жизни и сумеет по достоинству оценить мой дар. А заодно поймет, что у нас есть кое-что общее.

Я позвал Тигрицу и спросил, не хочет ли она поохотиться вместе.

– Ты меня разбудил, – недовольно мяукнула кошка. – Почему ты не можешь охотиться ночью, как все нормальные коты?

Повздыхав, она все-таки согласилась пойти со мной.

Тигрица была права: наша братия обычно охотится по ночам. Но за время, проведенное на улице, я понял, что на хорошую добычу можно наткнуться и днем. Так и случилось: довольно скоро я почуял толстую сочную мышку. Прижавшись к земле, я подобрался, готовясь прыгнуть на нее, и… мышка благополучно проскользнула у меня между лап. Я кинулся за ней, но она снова улизнула.

– Ты ужасный охотник! – хохотнула Тигрица, наблюдавшая за моими потугами.

– Могла бы и помочь, – прошипел я, но она только громче рассмеялась. Наконец, прежде чем я потерял терпение, мышка выбилась из сил и совершила роковую ошибку. Я прыгнул еще раз и все-таки пригвоздил ее когтями к земле.

– Хочешь пойти со мной к Джонатану? – спросил я Тигрицу.

– Да, не откажусь посмотреть на твой второй дом, – ответила она.

Я решил, что, если хочу произвести впечатление на нового хозяина, голову мышке лучше не отгрызать, поэтому аккуратно нес ее в зубах. Пробравшись в дом, я положил добычу у парадной двери так, чтобы Джонатан гарантированно наткнулся на мой подарок. На секунду я пожалел, что не владею грамотой, а то приложил бы к мышке записку: «С новосельем!» Оставалось надеяться, что он и так меня поймет.

Глава 8

Мы с Тигрицей заигрались с сухими листьями в кустах, и к Клэр я вернулся позже обычного. Небо над Эдгар-Роуд темнело, а желудок настойчиво напоминал, что пора подкрепиться. Поскольку пойманную мышку я самоотверженно отдал Джонатану, у меня с утра маковой росинки во рту не было.

Пробравшись в дом через кошачью дверцу, я обнаружил хозяйку на кухне.

– Привет, Алфи, – сказала она, наклоняясь, чтобы меня погладить. – Где сегодня гулял?

Я нетерпеливо мяукнул в ответ, и она полезла в кухонный шкаф за банкой кошачьих консервов.

«Прости, но все разговоры потом!» – подумал я, набрасываясь на ужин, пока Клэр открывала упаковку кошачьего молока. Покончив с едой, я тщательно облизал усы и стал наблюдать за тем, как хозяйка наводит порядок. Хотя Клэр была в подавленном состоянии, она никогда не забывала о чистоте – вспомнить хотя бы, как она в первый же вечер затащила меня в ванную. Оставить на столе стакан – нет, это не про мою хозяйку. Она все мыла и убирала на место. С одеждой – та же история. В доме царил безупречный порядок, и Клэр старательно его поддерживала. По правде сказать, даже чересчур старательно. Она купила для меня специальные миски и ставила их на пол, когда приходило время еды. Однако стоило мне закончить, как они тут же отправлялись в раковину, а затем в шкаф для посуды; пол под ними Клэр брызгала моющим средством и тщательно протирала. Я всегда был чистоплотным котом, но соседство с Клэр заставляло меня уделять личной гигиене больше времени, чем обычно. Не хотелось, чтобы новая хозяйка видела во мне угрозу своему идеальному порядку. И повторять опыт с ванной я тоже не горел желанием.

Каждый день после работы (Клэр трудилась в большом офисе и занималась чем-то под названием «маркетинг») она первым делом отправлялась в душ, не переставая жаловаться на грязный Лондон, затем переодевалась в пижаму, наливала себе вина и устраивалась на диване. А потом начинала плакать. За то время, что мы жили вместе, это вошло в порядок вещей.

Клэр почти ничего не ела; я не мог не заметить, что моя хозяйка очень худая. Я был бы рад вернуть ей аппетит, но понятия не имел, как это сделать. Зато она любила пить вино из красивых бокалов. В холодильнике обязательно стояла бутылка, и ближе к ночи она обычно оказывалась пуста. Глядя на это, я невольно вспоминал бездомных, которые грозились пустить меня на шапку. Клэр была совсем на них не похожа, но Пуговка доходчиво объяснил, что происходит с людьми, когда они напиваются, – а моя хозяйка, будем откровенны, напивалась почти каждый вечер. Она осушала бокал за бокалом и плакала, плакала. Я пытался ее утешить, но плохо справлялся с задачей. От этого я начинал чувствовать себя на редкость бестолковым котом: у меня не получалось ни вернуть улыбку на лицо хозяйки, ни хотя бы остановить бесконечный поток слез.

Я дошел до того, что даже играл в прятки за шторами в надежде развеселить Клэр, но она не обращала на меня внимания. Увлекшись, я как-то раз свалился с подоконника и довольно сильно ушибся, но и мое жалобное мяуканье не отвлекло ее от грустных мыслей. Я плакал вместе с Клэр, забирался на колени, мурлыкал, тыкался в нее головой, даже предлагал свой драгоценный хвост в качестве игрушки – бесполезно. В такие минуты она полностью замыкалась в себе и отгораживалась от остального мира, включая меня.

По ночам я устраивался в кресле рядом с ее кроватью – Клэр постелила туда плед, чтобы мне было тепло и уютно, и я мог присматривать за хозяйкой, пока она спит. Чаще всего я дремал вполглаза, чтобы она не чувствовала себя одинокой. После звонка будильника я запрыгивал на кровать и осторожно лизал ее в нос, давая понять, как сильно ее люблю. Клэр спасла меня от одиночества, и я хотел ее отблагодарить.

Конечно, временами я жалел себя – беспокойство за хозяйку порядком выматывало, – но надеялся, что рано или поздно пойму, как ей помочь.

В тот вечер мы только расположились в гостиной – она с бокалом вина, я с игрушкой, набитой кошачьей мятой, – как кто-то позвонил в дверь. Озадаченная Клэр пошла открывать, а я побежал следом, путаясь у нее под ногами. На пороге стоял мужчина. Поначалу я принял его за парня со свадебного снимка, но потом узнал Тима, брата Клэр – он тоже попадался на фотографиях. Хозяйка, судя по всему, была не особо рада его видеть.

– Да, быстро ты опустилась до клише, – сказал Тим вместо приветствия.

– Как это понимать? – резко спросила она.

– Одинокая женщина и кошка. Прости, Клэр, просто шучу. – Он улыбнулся, но ни я, ни хозяйка не спешили улыбаться в ответ. Мы молча отодвинулись в сторону, пропуская его внутрь, и втроем вернулись в гостиную.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Клэр, махнув рукой в сторону дивана. Я не отходил от нее ни на шаг, всем своим видом показывая, что хозяйка под моей защитой.

– Разве я не могу повидать сестру? – отозвался Тим, после чего попытался меня погладить. Я недовольно увернулся: я пока не решил, друг он или враг. – Что это за кот?

– Алфи. Прилагался к дому, – сухо ответила Клэр. – А почему ты не предупредил, что приедешь? Слабо верится, что ты просто оказался поблизости и решил заскочить.

– Я живу всего в полутора часах езды, и это на самом деле был чистый экспромт.

Клэр опустилась в кресло, не отрывая от брата подозрительного взгляда. Я запрыгнул к ней на колени и попытался окатить незваного гостя ледяным презрением. Не уверен, что у меня получилось: иногда трудно быть таким милым – люди и кошки просто не воспринимают тебя всерьез!

– И все же ты мог позвонить, – не сдавалась Клэр.

– Ладно, ладно, виноват. Выпить ты мне не предложишь, как я понимаю? – Он выжидающе посмотрел на сестру, но та покачала головой.

– Меня мама попросила заехать, – наконец признался Тим. – Она за тебя волнуется. Стив ушел всего полгода назад, ты продала дом, бросила друзей, работу и перебралась в Лондон. Не самый, согласись, приветливый город – тем более ты тут никогда не жила и никого не знаешь. Понятно, что мама волнуется. Мы все за тебя переживаем, но она больше всех.

– Ну так перестаньте, – с деланым равнодушием ответила Клэр. – Я в порядке, сам посмотри. – В ее голосе звучало явное недовольство.

– Клэр, я смотрю на тебя и вижу, что ты не в порядке.

Хозяйка вздохнула.

– Тим, мне нужно было уехать, как ты не понимаешь! Стив ушел к другой женщине, и теперь они живут неподалеку от моего старого дома – рядом с мамой и папой, кстати. Я не могла видеть их каждый день. А если бы осталась, так бы и случилось. Я считаю, ты должен мной гордиться. Я быстро дала ему развод. Не стала закатывать сцен. Продала дом, нашла хорошую работу, поселилась здесь. И все это – с растоптанным сердцем. – Она замолчала и сердито вытерла слезы. Я теснее прижался к хозяйке.

– И я горжусь тобой, Клэр, – мягко произнес Тим. – Но мы все равно беспокоимся. Ты замечательно держишься, но тебе нелегко, а мы слишком далеко, чтобы помочь. Сделай одолжение, съезди домой на выходные. Просто чтобы мама на тебя посмотрела.

Я подумал, что в его словах есть смысл. Клэр повидает семью, а я пару дней отдохну от волнений и вплотную займусь Джонатаном. (Надеюсь, это прозвучало не слишком эгоистично?)

– Слушай, давай договоримся. Я съезжу к родителям, если ты скажешь маме, что я в порядке.

– Хорошо, сестренка, как пожелаешь. Но можно мне хотя бы чашку чая перед обратной дорогой?

Когда я понял, что Тим не враг моей хозяйке, то решил с ним подружиться. Мы замечательно поиграли, и я по достоинству оценил, что ради меня он становился на четвереньки, не боясь выглядеть глупо. Я переворачивался на спину, раскидывал лапы, чтобы он мог почесать мне живот, и довольно мурлыкал. Пока мы играли, Тим попросил меня присмотреть за сестрой, и я протяжным урчанием заверил его, что так и сделаю. Я осознавал возложенную ответственность, но был к ней готов. Когда мы вышли проводить Тима, я подумал, что еще успею сбегать к сорок шестому дому и проведать Джонатана, но Клэр нарушила мои планы, подхватив на руки и отнеся в спальню.

Глава 9

Я вернулся к дому Джонатана ранним утром. Клэр вскочила ни свет ни заря и умчалась на работу; еды она мне оставила, а вот погладить забыла. Я постарался не принимать это близко к сердцу: люди – они такие, в их жизни происходит гораздо больше событий, чем в нашей, кошачьей. И все же поведение Клэр вновь утвердило меня в желании обзавестись несколькими хозяевами.

Я осторожно просунул голову в кошачью дверцу. В доме стояла мертвая тишина, отчего мне даже стало слегка не по себе. Шторы на окнах были задернуты, жалюзи опущены. Кошки в основном ночные животные, мы хорошо видим в темноте и легко ориентируемся в пространстве благодаря другим чувствам. В доме Маргарет я научился ловко лавировать между мебелью и прочими предметами обстановки, а на улице – избегать столкновения с деревьями и людьми.

Пробравшись внутрь, я на секунду задумался, каково это – быть Джонатаном. Жить в таком большом доме совсем одному. Нет, это не по мне. У Маргарет я любил свернуться клубком в своей маленькой корзинке – будь она чуть больше, лежать в ней было бы совсем не так уютно. А после того как Агнес меня приняла, мы часто устраивались там вдвоем. Рядом со старой кошкой было тепло и спокойно. Ох, как же я скучал по старым дням! Наверное, Джонатану тоже нужен был кто-то рядом, поэтому он и привел ту женщину… Хотя я сильно сомневался, что она вернется после того, как он ее выставил.

Я сидел в коридоре у подножия лестницы. Еще одной неприятной чертой дома № 46 было отсутствие ковров. Гладкие деревянные полы, конечно, давали простор для веселья – я уже успел покататься в свое удовольствие, – но при этом оставались жесткими и холодными. И о них невозможно было поточить когти! А вместо длинных штор, с которыми так здорово играть, на большинстве окон висели дурацкие жалюзи. Дом просто кричал о том, что котам здесь не место, но меня по-прежнему неудержимо сюда тянуло.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем на лестнице появился Джонатан – заспанный и в пижаме. Он выглядел усталым, каким-то потрепанным и, если честно, напоминал уличного кота. Остановившись на верхней ступеньке, Джонатан наградил меня взглядом, который при всем желании нельзя было назвать приветливым.

– Только не говори, что это ты оставил на коврике дохлую мышь, – сердито пробурчал он.

В ответ я скромно мурлыкнул: «Не благодари!»

– Чертов кот. Я кажется, ясно дал понять, что тебе здесь не рады.

Раздраженно топая, он прошел мимо меня на кухню, вытащил из шкафа чашку и начал нажимать кнопки на машине, из которой вскоре полился горячий кофе. Затем Джонатан направился к холодильнику, напоминавшему космический корабль, и достал молоко. Я с надеждой облизнулся, а когда хозяин дома наполнил чашку, но мне не предложил, громко мяукнул.

– Даже не надейся, тебя тут кормить не будут! – рявкнул он.

И в самом деле, мне попался крепкий орешек! Я мяукнул еще раз, чтобы выразить неодобрение.

– Я не нуждаюсь в домашнем животном, – продолжил Джонатан, прихлебывая кофе с молоком. – Я нуждаюсь в тишине и покое, чтобы разобраться со своей жизнью. – Я навострил уши, показывая, что я весь внимание. – И прекрасно обойдусь без дохлых мышей на коврике и наглых котов на кухне!

Я снова мурлыкнул в тщетной попытке завоевать его расположение.

– Хватит и того, что я вернулся в эту проклятую страну с ее проклятым климатом, – теперь он смотрел на меня так, будто разговаривал с человеком. Если бы я мог, я бы сказал Джонатану, что климат у нас неплохой, тем более сейчас, когда на дворе лето. После паузы он снова заговорил: – Я скучаю по Сингапуру. Скучаю по жаре, по тамошней жизни. Я ошибся всего раз – и вот что вышло. Ни работы, ни девушки, ни Сингапура. – Джонатан замолчал над чашкой. Я прищурился, и его вдруг прорвало: – Конечно, она ушла, стоило мне потерять работу! Три года я оплачивал все ее прихоти, а когда больше не смог, она свалила, не потрудившись даже толком попрощаться. Да, мне повезло, что хватило денег на этот дом, но давай посмотрим правде в лицо – мы отнюдь не в Челси!

Я понятия не имел, что такое Челси, но на всякий случай с ним согласился. Мой хвост взволнованно мотался из стороны в сторону. Я был прав: Джонатан не просто противный ворчун, он несчастный и одинокий человек! Хотя и противный ворчун тоже. Зато теперь я отчетливо видел, что ему нужен друг, а из котов получаются отличные друзья, уж поверьте моему опыту.

– Почему я вообще с тобой разговариваю? – опомнился Джонатан. – Как будто ты что-то понимаешь!

«М-да, кое-кто совсем не разбирается в кошках», – подумал я, наблюдая, как он допивает кофе. Желая показать, что на самом деле я все понимаю, я потерся о его ногу, выражая сочувствие, в котором он так нуждался. Джонатан удивился, но не отстранился. Тогда я решил пойти дальше и запрыгнул к нему на колени. Такой наглости он от меня явно не ожидал. На лице Джонатана отразилась внутренняя борьба: на секунду он смягчился, но в следующий миг опять замкнулся.

– Сейчас я позвоню твоим хозяевам и потребую, чтобы они тебя забрали! – сердито сказал он. Потом, как и Клэр неделю назад, посмотрел номер на жетоне и потянулся за телефоном. Когда на том конце не ответили, Джонатан раздосадованно цокнул языком.

– И где же ты живешь?

Я наклонил голову и выразительно на него посмотрел.

– Слушай, иди домой. Я не могу сидеть тут с тобой целый день. Мне нужно найти работу и заколотить эту чертову кошачью дверцу. – Он наградил меня еще одним недобрым взглядом и вышел из кухни.

Но я, несмотря ни на что, остался доволен. Во-первых, он все-таки со мной заговорил, а это уже хороший знак; во‑вторых, он не вышвырнул меня из дома. И ушел, зная, что я по-прежнему сижу на кухне. Может, я постепенно начинаю ему нравиться. Как я и чувствовал, Джонатан из тех, кто громко лает, но не кусает.

Я осторожно поднялся на второй этаж, стараясь не попадаться ему на глаза. Мне нужно было изучить Джонатана, а для этого лучше всего понаблюдать за ним в домашней обстановке.

Высокий, подтянутый, он явно следил за своей внешностью, и здесь мы с ним были похожи. Джонатан целую вечность принимал душ в ванной комнате, которая примыкала к спальне, а затем долго стоял перед встроенным гардеробом, выбирая костюм. Когда он оделся, то напомнил мне героя черно-белых фильмов – Маргарет они очень нравились. Она повторяла, что эти мужчины «обходительные и привлекательные, какими и должны быть настоящие джентльмены». Думаю, Джонатана она бы одобрила.

Я тихо спустился вниз, чтобы он не заметил, как я за ним наблюдаю, и вернулся на свой пост у подножия лестницы.

– Ты еще тут, Алфи? – спросил он. Голос у него был уже не такой сердитый.

Я мяукнул в ответ. Он покачал головой, но меня переполняла радость: Джонатан обратился ко мне по имени!

Он направился к шкафу под лестницей, где стояли ряды блестящих черных туфель, и выбрал одну пару. Потом присел на ступеньку, чтобы обуться. Закончив с этим, он снял с вешалки пиджак, подобрал ключи с низкого столика в прихожей и повернулся ко мне.

– Так, Алфи, надеюсь, в этот раз ты уйдешь сам. Я буду очень рад, если не встречу тебя здесь, когда вернусь. И давай обойдемся без дохлых мышек, одной более чем достаточно.

Когда Джонатан захлопнул за мной дверь, я с наслаждением потянулся. Теперь я точно знал, что смогу ему помочь. Несчастный, озлобленный и одинокий, он, как и Клэр, нуждался во мне. Только сам еще этого не понял.

В конце концов, он уже начал проникаться ко мне симпатией, а ведь прошла всего пара дней! Преисполненный уверенности в своих силах, я стал подумывать о том, чтобы преподнести Джонатану новый подарок. Мышка ему не слишком понравилась, значит, надо поймать что-нибудь посимпатичнее. Птичку! Точно, принесу ему птичку. Всем известно, упитанная птичка – залог долгой и крепкой дружбы.

Свежепойманная птичка красовалась на коврике Джонатана уже к полудню. Теперь-то он точно поймет, что я хочу с ним подружиться. Довольный собой, я решил прогуляться по Эдгар-Роуд; погода стояла нежаркая, но ясная, и я надеялся побаловать себя восхитительной солнечной ванной. Подходящее место нашлось перед одним из некрасивых современных домов, поделенных на две квартиры. Стоявшие бок о бок входные двери – 22А и 22В – были абсолютно одинаковыми.

Перед обеими красовались таблички «Сдается» – я не раз встречал такие на нашей улице. Насколько я знал, сюда пока никто не заселился. Погревшись на солнышке, я пошел дальше по своим делам, но сделал мысленную пометку сюда вернуться. Рано или поздно кто-нибудь въедет и в эти дома. В конце концов, жизнь – штука непредсказуемая. Клэр меня любит, но пропадает на работе, а на выходные вообще уезжает. А Джонатан… я, конечно, не сомневался в собственных силах, но хотел обзавестись запасным вариантом.

Пожив на улице, я понял, что могу постоять за себя, но мне это не слишком нравилось. По натуре я не был хищником и бойцом. Теплый плед, консервы в миске, молоко и регулярная порция поглаживаний – вот оно, мое кошачье счастье. Вряд ли я уже изменюсь, да и не то что бы мне хотелось меняться.

Воспоминания о холодных ночах, голоде и одиночестве были еще свежи в моей памяти, а страх снова оказаться на улице никуда не делся и время от времени ворочался где-то в животе. Нет, я не смогу снова через это пройти. Мне нужна семья, любовь и безопасность. И больше ничего.

Когда солнце скрылось за крышами домов, я повернул назад. По дороге я размышлял о том, как интересно все иногда поворачивается в жизни. После смерти Агнес я в буквальном смысле заболел от горя: перестал есть и мочиться. Маргарет так перепугалась, что отнесла меня к ветеринару. Кэти – врач – сказала, что это инфекция мочевого пузыря. Осмотрев меня со всех сторон, она объявила, что всему виной стресс. Маргарет тогда очень удивилась: она и не думала, что кошки способны переживать такие же глубокие эмоции, как люди. Может, мы горюем по-другому, но нам не менее тяжело. Я тосковал по Агнес так, что заболел. Клэр тосковала по Стиву, а Джонатан – по загадочному «Сингапуру». И я понимал их чувства, поэтому решил быть рядом в трудный час. Так на моем месте поступил бы любой порядочный кот.

Глава 10

После обеда я пригласил Тигрицу посмотреть квартиры в двадцать втором доме. Мы двинулись по улице ленивой трусцой – моя полосатая подруга была не из тех, кто торопится без веской на то причины, – и даже задержались подразнить большую уродливую собаку, запертую во дворе. Суть игры заключалась в том, чтобы подбежать к воротам, просунуть лапу между прутьями и ловко отпрыгнуть в самый последний момент. Мы с Тигрицей славно повеселились, а вот собаке это развлечение пришлось не по нраву. Она гавкала, скалила зубы и яростно бросалась на ворота. Мы только покатывались со смеху. От злости собака даже попробовала перепрыгнуть через забор, но все знают, что прыгуны из псов неважные, до кошек им далеко. Я думал, нам никогда не надоест играть, но потом Тигрица меня остановила.

– Хорошего понемножку, – заметила она. – Думаю, на сегодня с нее достаточно.

На прощание я одарил заходившуюся лаем псину своей лучшей усмешкой. В конце концов, если бы не запертые ворота, она бы тоже с превеликим удовольствием погоняла нас по улице. Так устроен мир.

Двадцать второй дом по-прежнему пустовал, но, погуляв по лужайке, Тигрица одобрила мой выбор. На обратном пути мы решили для разнообразия пройтись по заборам и даже поохотились на птиц. В общем, отлично провели время.

Вернувшись домой, я сладко подремал, и когда Клэр вернулась, уже поджидал ее у двери. Хозяйка широко мне улыбнулась.

– Алфи, сегодня к ужину будут гости! – подмигнула она и направилась в душ. Спустилась она, против обыкновения, не в пижаме, а в джинсах и джемпере. Клэр начала готовить, и хотя бокал с вином все равно появился на столе, в этот раз она не плакала. Она доставала продукты из холодильника и отправляла их на сковородку, не забывая между делом гладить меня и угощать всякими лакомствами. Такой счастливой я ее прежде не видел: она даже напевала себе под нос, и я подумал, не Стив ли придет к нам на ужин? Я радовался за нее, но и волновался тоже.

Наконец кто-то позвонил в дверь, и Клэр кинулась открывать. На пороге стояла женщина ее возраста с цветами и бутылкой вина.

– Привет, Таша, заходи, – улыбнулась моя хозяйка.

– Привет, Клэр. У тебя чудесный дом! – воскликнула Таша, едва вошла.

Гостья разделась, Клэр предложила ей бокал вина и проводила в гостиную, где уже был накрыт стол.

– Ты мой первый настоящий гость в этом доме, – доверительно сообщила Клэр.

«А как же я?» – обиженно подумал я.

– Ну, в таком случае выпьем за это! И добро пожаловать в Лондон. Приятно пообщаться с тобой вне офиса.

– Что, на работе всегда такой дурдом? – спросила Клэр.

– Не то слово! – Таша рассмеялась и сразу мне понравилась.

Я забрался под стол и потерся о ее ногу. Гостья в ответ пощекотала кончик моего хвоста, чем окончательно к себе расположила. Я хотел, чтобы Клэр и Таша подружились, ведь тогда Таша станет и моим другом тоже!

В любом случае визит коллеги пошел Клэр на пользу: она нормально поела, и я подумал, что, может быть, ее хандра начала отступать. Когда горе по Агнес утихло, ко мне тоже вернулся аппетит. Вдруг мы с Клэр в этом отношении похожи?

– Так что привело тебя в Лондон? – поинтересовалась Таша.

– Долгая история, – ответила Клэр, разливая вино по бокалам.

Я по-прежнему сидел под столом, прижимаясь к Ташиной ноге, и слушал рассказ Клэр о ее жизни. Сначала в голосе хозяйки преобладали грустные ноты, потом им на смену пришла злость, а за ней – печаль. Но плакать она не собиралась.

– Я вышла замуж за Стива через три года после знакомства. До этого мы год жили вместе; он сделал предложение, как только мы съехались.

– Значит, вы поженились…

– Год назад. Честно говоря, мне всегда не везло в любви. Мама говорит, что я поздно начала – по сравнению со сверстницами. Первые отношения у меня были в университете! Кажется, учеба интересовала меня больше, чем парни. А потом появился Стив. Я тогда жила в Экзетере, в Девоне, и работала в консалтинговой компании. Мы познакомились на вечеринке. Он был такой красивый и обаятельный… Сразу мне понравился.

– Понятно, – кивнула Таша и, допив вино, потянулась за бутылкой.

– Он казался самим совершенством: веселый, добрый, отзывчивый. Когда он сделал мне предложение, я чуть с ума не сошла от счастья. Впереди маячил тридцать пятый день рождения, я мечтала о детях, и Стив полностью меня поддерживал в этом желании. Мы решили, что поженимся, насладимся медовым месяцем, а потом займемся ребенком. – Клэр вытерла непрошеную слезу. Она хорошо держалась, но это было выше ее сил.

– Ты уверена, что хочешь об этом говорить? – мягко спросила Таша.

Клэр кивнула, сделала глоток и, помолчав, продолжила:

– Прости, я почти никому не рассказывала…

– Пожалуйста, не извиняйся. – Таша была на редкость чутким собеседником, что меня невероятно обрадовало.

– Через три месяца после свадьбы Стив вдруг изменился. У него стало портиться настроение, он вечно был не в духе, а когда я спрашивала, что случилось, срывался и кричал на меня. Дошло до того, что я уже боялась открывать рот в его присутствии.

История Клэр не оставила меня равнодушным; я всем сердцем переживал за женщину, благодаря которой снова обрел дом, и был полон решимости выцарапать Стиву глаза – если мы когда-нибудь встретимся. Хотя это на меня и не похоже.

– Прошло еще пять месяцев, и он сказал, что совершил ошибку, – вздохнула Клэр. – Признался, что встретил другую женщину. Я даже знала, о ком он говорит. Она работала в тренажерном зале, где Стив занимался. Как банально, – горько усмехнулась она.

– Скорее, как подло, – заметила Таша.

– Знаю, но я чувствую себя такой дурой! Я ведь действительно думала, что Стив – тот самый мужчина. Мне и в голову не приходило, что он может изменять. И я уехала. Эта дамочка жила неподалеку от нас – Экзетер вообще маленький город. Я понимала, что буду постоянно на них натыкаться.

Я наконец узнал, что привело Клэр на Эдгар-Роуд и почему она каждый вечер плакала. От этого мне еще сильнее захотелось заботиться о новой хозяйке.

– Иногда я думаю, что невозможно толком узнать другого человека, – грустно произнесла Таша.

– Прости, что-то я заболталась. – Клэр выпрямилась и собралась. – Теперь твоя очередь! Твоего мужа зовут Дейв?

– Моего бойфренда, – уточнила Таша. – Или партнера, если выражаться политкорректно. Мы вместе уже десять лет и о свадьбе даже не думаем. Нам просто хорошо вместе. Детей у нас нет, но надеюсь, что в ближайшие год-два это изменится. Дейв слишком много играет в футбол, а еще он жуткий неряха; я тоже не подарок, но мы счастливы, – закончила Таша почти извиняющимся тоном.

– Это же здорово! – ободряюще улыбнулась Клэр. – Такие пары дарят надежду нам, неудачникам.

Я подумал, что Клэр могла плакать не только из-за Стива. Наверное, хозяйке не хватало близких людей. Может, Таша поможет ей справиться с одиночеством? Конечно, у Клэр есть я, но человеческие друзья тоже будут нелишними.

– Слушай, я хожу в один книжный клуб. Мы, если честно, больше пьем и сплетничаем, чем книги обсуждаем, но почему бы тебе не присоединиться? Познакомишься с кем-нибудь, у нас там чудесные люди, – предложила Таша.

– Я бы с радостью! – с энтузиазмом откликнулась Клэр. – Я приехала сюда, чтобы изменить свою жизнь.

– Так выпьем же за это. – Таша подняла бокал. – За новые начинания!

Я не удержался: запрыгнул на стол, зная, что людям это не слишком нравится, и прикоснулся лапой к бокалу, выражая полное согласие с тостом. Женщины удивленно посмотрели на меня и рассмеялись.

– Совершенно невероятный кот, – сказала Таша, поглаживая меня по голове.

– Знаю, – довольно улыбнулась Клэр. – Шел в комплекте с домом. Хотя ходить по столу все-таки не стоит, Алфи, – с напускной сердитостью добавила она. Но я-то видел, что она не злится – ее глаза смеялись. Я ухмыльнулся и спрыгнул на пол.

Дамы отлично проводили время, и я подумал, что пора проведать Джонатана. Мне было интересно, как он отнесся к моему последнему подарку. Ни Клэр, ни Таша не заметили, что я выскользнул на улицу через кошачью дверцу. Они хохотали над чем-то, и я был рад, что наш дом в кои-то веки наполнился смехом.

На улице уже стемнело и стало немного прохладно, поэтому я двинулся к дому № 46 бодрой рысцой. Пробираясь задними дворами, я наткнулся на большого Тома, который доставал меня раньше – когда я еще жил на улице. Я громко зашипел и тем изрядно охладил его охотничий пыл. Все равно он был слишком толстым, чтобы за мной угнаться.

Сквозь кошачью дверцу я пробрался в стерильную кухню Джонатана. Хозяина нигде не было видно, свет в доме не горел. Побродив по комнатам, я нашел его на диване в гостиной. Он сидел перед ноутбуком и разговаривал с чьим-то лицом на экране.

– Спасибо, приятель, ты мне очень помог, – сказал Джонатан.

– Не стоит. – Мужчина на экране говорил по-английски с забавным акцентом. На вид ему было столько же лет, сколько и Джонатану, но он был далеко не таким красивым.

– Я просто не могу сидеть без работы, а ты меня очень выручил.

– Это не совсем то, с чем ты работал в Сингапуре, но компания хорошая. Уверен, тебе подойдет.

– Если когда-нибудь будешь в наших краях, с меня ужин, – улыбнулся Джонатан.

– Если будешь в Сиднее, с меня тоже, – ответил мужчина. – Ну, до скорого.

Джонатан опустил крышку ноутбука, и я понял, что настал подходящий момент для выхода. Высоко задрав хвост, я важно прошествовал в гостиную; каждый мой шаг был преисполнен чувства собственного достоинства. Я подошел к Джонатану. Он тяжело вздохнул.

– Опять ты… – В его голосе звучала безнадежность. – И дохлую птицу, думаю, тоже ты притащил?

На этот раз он не сердился – я знал, что птичка ему понравится! Наклонив голову, я довольно мяукнул и мысленно похвалил себя за проницательность.

– Почему кошки не понимают, что люди не в восторге от мертвых животных на коврике у двери? – сокрушенно пробормотал Джонатан. Я посмотрел на него с удивлением: нет, я знал, что кое-кто действительно приходит в ужас при виде дохлых мышек, но в этом человеке чувствовалась кошачья натура. В нем были сильны охотничьи инстинкты. Пусть он этого не признает, но мои подарки явно пришлись ему по душе.

Джонатан встал с дивана.

– Так, давай договоримся. Я тебя сейчас покормлю, и ты оставишь меня в покое. – Я снова наклонил голову и снисходительно посмотрел на человека. Я понимал, что он это не всерьез. – Думаю, это сработает. Я тебя не кормлю – и ты возвращаешься снова и снова. Видимо, ты из тех котов, с кем работает реверсивная психология.

Я понятия не имел, что за зверь такой – «реверсивная психология», но с одобрением наблюдал за тем, как Джонатан идет к холодильнику, накладывает в миску креветок и наливает блюдце молока.

– Это только потому, что у меня хорошее настроение! – грозно сказал он.

Я с восхищением взирал на расставленное передо мной угощение.

– Я получил работу, – добавил Джонатан, вернулся к холодильнику и, достав бутылку пива, сделал большой глоток. – Если честно, уже думал, что этого никогда не случится…

Я жадно поглощал креветки, стараясь одновременно не пропускать ни слова из того, что он говорит.

– Да что со мной не так? – воскликнул Джонатан в следующую секунду. – Болтаю с чертовым котом. Это же второй признак сумасшествия!

Я мимоходом задумался о том, какой первый, но креветки быстро вытеснили посторонние мысли из моей головы. Покончив с ними и с молоком, я принялся облизывать лапы; Джонатан наблюдал за мной, не выпуская пиво из рук. Между тем я завершил послеобеденный туалет, потерся о его ноги в знак благодарности и исчез так же быстро, как появился.

Теперь я понял, по каким правилам нужно играть с Джонатаном. «Несчастный Алфи» с ним не сработает: альфа-самцы презирают тех, кто не может сам за себя постоять, – это знание я тоже почерпнул из мыльных опер. В любом случае я далеко продвинулся! Еще недавно я был запуганным бездомным котом с разбитым сердцем, а теперь у меня появилось целых два друга, которые нуждаются в моей заботе. Маргарет и Агнес могли бы мной гордиться!

Как и всегда, воспоминания о прошлой жизни навевали грусть. Но сегодня она была светлой; возвращаясь к Клэр, я улыбался. Я не только поужинал два раза за вечер, но и убедился, что у нас с Джонатаном есть будущее. Теперь я точно знал, что очень скоро смогу называть своим и его дом.

Я подумал о предстоящих выходных: Клэр предупредила, что поедет к родителям, но пообещала оставить мне еды. Признаться, я обрадовался, что ее не будет два дня – у меня появится время, чтобы укрепить связь с Джонатаном. Я не сомневался, что если он узнает меня получше, то не сможет устоять. В конце концов, на покорение Агнес ушло всего несколько дней, а уж она-то была куда более неприступной.

Глава 11

Клэр собирала вещи, заметно нервничая: то и дело прикусывала губу и садилась на кровать, словно у нее подкашивались ноги. Поскольку я всегда отличался проницательностью, я догадался, что Клэр боится столкнуться со Стивом, этим ужасным человеком, и его подружкой. Но, несмотря на мандраж, она держалась молодцом. С Ташей они явно сдружились, а на следующей неделе Клэр собиралась посетить книжный клуб, поэтому каждый вечер читала роман о женщине, которая планировала убить мужа. Хозяйка даже шутила: хорошо, что книга не попалась ей в руки раньше – убийство обошлось бы дешевле развода. Я надеялся, что в клубе она найдет новых друзей и снова станет счастливой. О большем я и не мечтал, поскольку теперь мое счастье было неразрывно связано с ее.

Всего за пару недель я привязался к Клэр всем сердцем. Я чувствовал, что люблю ее – как когда-то любил Маргарет и Агнес. Маргарет была замечательным человеком. Она всегда улыбалась, даже если болела, а еще старалась помогать другим, хотя нередко сама нуждалась в помощи. Хозяйка продолжала вдохновлять меня и после того, как ушла; именно благодаря ей я стал тем, кто я есть.

Клэр нуждалась в моей любви, и я с готовностью окружал ее заботой – на свой кошачий лад: путался под ногами, запрыгивал на колени, когда хозяйка садилась передохнуть, проверял, правильно ли она сложила вещи. Наконец Клэр поставила сумки у двери и подхватила меня на руки.

– С тобой ведь все будет в порядке? – с долей тревоги спросила она.

Я положил лапу ей на плечо, желая сказать: «Не волнуйся!»

– Я оставила тебе еду на кухне, постарайся не съесть все сразу. Я буду скучать! – И она поцеловала меня в нос, чего раньше никогда не делала. Я благодарно мурлыкнул.

С улицы послышался автомобильный гудок; Клэр погладила меня в последний раз и умчалась, закрыв за собой дверь. Я надеялся, что она хорошо проведет время – и не встретится со Стивом. Проводив хозяйку, я отправился по своим кошачьим делам.

Поприветствовав пару молодых котов, которые играли на тротуаре перед нашим домом, я пошел на другой конец Эдгар-Роуд, где находились интересовавшие меня пустые квартиры. Правда, мне хотелось верить, что туда уже въехали жильцы. И действительно, у двери 22А стояли мужчина и женщина, причем у последней вокруг груди был намотан широкий шарф, в котором кто-то копошился. Приглядевшись, я понял, что там плачет ребенок. Мужчина обнимал женщину; та была очень красивой, высокой и светловолосой, а ее зеленым глазам позавидовала бы любая кошка. Я остановился поодаль, наблюдая за новыми жильцами. Внутри себя я скакал от радости: трое, трое, целая семья! И пусть самый младший пока даже меньше меня, потом они все смогут обо мне заботиться!

Подойдя ближе, я услышал, о чем они говорят.

– Не переживай, Полли, когда расставим мебель, здесь станет уютнее, – сказал мужчина. Он был выше своей спутницы, а вот волос у него явно не хватало. Но в целом он производил хорошее впечатление.

– Не знаю, Мэтт… – с сомнением произнесла женщина. – Это так далеко от Манчестера. И наш старый дом был гораздо больше.

– Думай об этой квартире как о временном пристанище; мы же ее не покупаем, а всего лишь снимаем. Как только обживемся, найдем что-нибудь получше. Дорогая, ты же понимаешь, я не могу отказаться от этой работы. От нее зависит будущее нашей семьи. Включая Генри. – Он наклонился и чмокнул в макушку младенца, который тут же перестал плакать.

– Знаю, но мне все равно не по себе… – Женщина зябко повела плечами. – Хотя нет, честно говоря, я в ужасе.

В эту секунду она напомнила мне самого себя в начале путешествия.

– Полли, все будет в порядке, – примирительно сказал мужчина. – Уже завтра приедет мебель и мы переберемся в наш первый лондонский дом. Согласись, после тесного номера в отеле здесь не так-то плохо.

Мэтт мне сразу понравился: то, как он обнимал жену и смотрел на ребенка, выдавало в нем человека доброго и заботливого. Постепенно я проникался уверенностью, что эта семья мне подходит. Когда они ушли, я твердо решил, что навещу их, как только они окончательно переедут. Раньше не стоит – им пока и без меня забот хватает.

Я пружинящей походкой направился к дому Джонатана. Кошачью дверцу он так и не заколотил, что лишний раз доказывало его растущую симпатию. Мужчина опять сидел перед компьютером, на этот раз молча; взглянув на экран, я заметил фотографии блестящих автомобилей.

– Снова ты? – чуть устало произнес он, когда я запрыгнул на диван. – Мы же вроде договорились…

Я не знал, как объяснить, что вчерашнее предложение мне совершенно не понравилось – в отличие от креветок. Поэтому просто громко мяукнул.

– Спасибо хоть, что сегодня обошлось без трупов на коврике, – вздохнул Джонатан.

Я приуныл – как я мог заявиться без подарка! Расстроенный, я положил голову на клавиатуру и только потом подумал, что человек может рассердиться. Но он, к счастью, засмеялся.

– Ладно, в холодильнике еще остались креветки. Все равно выкидывать.

Я облизнулся и побежал за ним на кухню. Джонатан положил еду в миску и поставил ее на пол. Урча от наслаждения, я вцепился в первую креветку. Не то чтобы я был голоден, но от такого угощения не отказываются. Покончив с едой, я наконец заметил, что Джонатан принарядился. До героев черно-белых фильмов ему сейчас было далеко, но уличного кота он тоже больше не напоминал. Я подозрительно сощурился.

– Да-да, Алфи Незваный, я еду в город. Так что на твоем месте я не стал бы тут торчать. – Он снова рассмеялся и, прежде чем я опомнился, вышел из дома.

Я сокрушенно вздохнул и тоскливо заглянул в миску из-под креветок. Целых два дома – а вечер провести не с кем! У Маргарет такого не случалось. Даже если хозяйки не было, всегда оставалась Агнес, а после ее смерти Маргарет почти никуда не ходила.

Хорошо, что в квартиру 22А скоро въедут жильцы! У этого кота скромные потребности: еда, вода, мягкое кресло, хозяйские колени и любовь. Разве так много?

Я решил заночевать на дорогом диване Джонатана. Хоть он и предупредил, что будет поздно, я собирался его дождаться – ведь, кроме Клэр, у меня пока был только он.

Глава 12

Мне снился мой старый дом: ненастный день, Агнес мучается от боли. Маргарет звонит ветеринару, и тот говорит, что сделать уже ничего нельзя. Он может дать кошке обезболивающее – или навсегда избавить ее от страданий. Решение за Маргарет.

Хозяйка всхлипывает, как всхлипывает по вечерам Клэр, и горькие слезы бегут по морщинистым щекам. Я тоже вот-вот расплачусь, но Агнес и так тяжело, поэтому я стараюсь держаться. Я ложусь рядом с ней в надежде, что старой подруге станет чуть легче. Маргарет собирается везти Агнес к ветеринару, а это задача не из легких: наша хозяйка уже немолода, с трудом поднимает переноску, и машины у нее нет. Она звонит соседу, приятному мужчине по имени Дон; он не намного моложе Маргарет, но всегда с радостью приходит ей на помощь. Агнес как-то сказала, что они могли бы сойтись – жена Дона умерла несколько лет назад, – но Маргарет слишком привыкла жить одна.

– Все что мне нужно – я и мои кошки, – любила повторять она.

До сих пор помню, как она смеялась, произнося эти слова.

Агнес увозят, а я остаюсь дома. От страха и тоски я мяукаю громче, чем когда-либо. Я боюсь, что больше никогда ее не увижу. Маргарет говорила, что ей осталось недолго, но мне очень не хочется в это верить.

Хозяйка все-таки привозит Агнес домой. Я на седьмом небе от счастья и благодарно облизываю тетушку; непривычно тихая, она лежит неподвижно, но я знаю, что она жива и там, где должна быть.

К утру Агнес уходит. Я знаю об этом, потому что сплю рядом и просыпаюсь в тот самый миг, когда ее сердце перестает биться. Всего за несколько часов радость сменяется горем.

Это был худший день в моей жизни.

Меня разбудил звон ключей у парадной двери и последовавший за ним взрыв смеха и стук каблуков. В доме было темно; кто-то вошел в гостиную, где я спал, и – как раз когда я собрался потянуться – упал на меня.

Я завопил от страха, следом завизжала женщина. Зажегся свет, и я увидел крайне сердитого Джонатана.

– Что ты делаешь на моем диване?!

Я бы хотел задать ему тот же вопрос: в конце концов, это я здесь спал, а они меня так грубо разбудили. Но вместо этого я спрыгнул на пол и огляделся, чтобы оценить ситуацию.

Женщина была другая, не та, что в первый день. Высокая, худая, длинноногая – и в очень короткой юбке.

– У тебя есть кот? – слегка заплетающимся языком спросил она. Значит, вот так люди ведут себя, когда напьются?

– Нет у меня кота! А это просто наглый сквоттер![1] – рявкнул в ответ Джонатан.

Я понятия не имел, о чем он говорит, но подумал, что хорошего кота сквоттером не назовут. Тем временем женщина подошла к Джонатану и обвила его шею руками. Они начали целоваться, и я сообразил, что пора линять. Кажется, именно про такие случаи говорят «третий – лишний».

Когда я проснулся в постели Клэр, уже рассвело. Спустившись вниз, я сунул нос в миску с едой, которую оставила хозяйка (не креветки, конечно, но лучше, чем ничего), и отправился на утреннюю прогулку. Я решил не беспокоить Джонатана, пока его гостья не уйдет, поэтому направил лапы к дому № 22.

Несмотря на то что время было раннее, высокая женщина с малышом уже гуляли по лужайке, а мужчина выгружал мебель из белого фургона. Его супруга выглядела не на шутку встревоженной; она все время вздыхала и кусала губы. Видимо, меня притягивает к людям в сложные моменты их жизни. Хотя пока я понятия не имел, что волнует эту даму.

– Нужно покормить Генри, – сказала она, когда ребенок внутри шарфа начал возиться и плакать.

– Хорошо, Полли, вы идите, а я тут буду дальше выгружать.

Я тихо проскользнул в дом вслед за женщиной. Лестниц я не увидел, из чего сделал вывод, что этаж там всего один, и весьма скромных размеров. Впрочем, дом был почти готов к тому, чтобы принять жильцов. Хотя повсюду стояли коробки, посреди большой комнаты красовался серый диван, а рядом – кресло ему в тон, куда и уселась Полли с ребенком. Она прижала малыша к груди, и он тут же замолчал. Мне стало любопытно: я несколько раз видел такое по телевизору, но в жизни – никогда. Я очень смутно помнил, как меня когда-то кормила мама-кошка, и при виде женщины с ребенком сердце вновь сжалось от тоски по прошлому. Внезапно хозяйка дома подняла голову и увидела меня. Я приветливо моргнул и приготовился поздороваться, как вдруг она закричала! Младенец с готовностью к ней присоединился, и в комнату вбежал перепуганный отец.

– Что случилось? – спросил он.

– Тут кот! – взвизгнула его жена, одновременно пытаясь успокоить ребенка. Ее реакция меня слегка обидела – даже Джонатан при всем его котоненавистничестве себе такого не позволял.

– Полли, но это всего лишь кот, чего ты так перепугалась? – Мэтт говорил с ней ласково, как с ребенком. Малыш уже успокоился и вернулся к своему занятию, зато плакать начала женщина. Я подумал, что совершил большую ошибку: судя по всему, эта дама жутко боится кошек. Трудно поверить, но она смотрела на меня с нескрываемым ужасом.

– Я читала, что кошки убивают детей! – проговорила она между всхлипами.

Оскорбленный до глубины души, я возмущенно мяукнул. Нет, я отнюдь не безгрешный кот – мне случалось убивать мышей, птиц и даже кроликов, но причинить вред ребенку?! При одной мысли об этом шерсть становится дыбом!

– Полли, – мужчина опустился на колени рядом с креслом, – кошки не убивают детей. Просто не нужно оставлять спящих малышей с ними в одной комнате, потому что кошка может забраться в колыбель и случайно придавить младенца. Но этот кот не спит, а Генри у тебя на руках в полной безопасности.

Этот человек нравился мне все больше. Сколько терпения и участия было в его голосе!

– Уверен? – нервно переспросила женщина.

Я уже начинал сомневаться в ее психическом здоровье.

– Сама подумай: как этот кот может навредить Генри, если ты здесь? – улыбнулся мужчина, встал и взял меня на руки. Вообще-то, мы, коты, можем много сказать о человеке по тому, как он нас держит. Джонатан был резковат и временами груб, а вот Мэтт нашел идеальный баланс: он прижимал меня к себе крепко, но аккуратно.

– Я просто… – Полли всхлипнула. Слова мужа ее не слишком убедили.

– Его зовут Алфи, – сказал Мэтт, прочитав имя на жетоне. – Привет, Алфи. – Он погладил меня по спине. Руки у него были очень ласковые, и я в ответ потерся о Мэтта головой. – В любом случае, Полли, он здесь не живет, так что тебе не о чем беспокоиться. Скорее всего, кот забежал в дом, когда ты пошла кормить Генри. Ну и где же твои хозяева?

Я ответил самым обаятельным мяуканьем.

– Почему ты думаешь, что он здесь не живет?

– У Алфи есть именной жетон. И на нем указан номер телефона хозяев. Если хочешь, я позвоню им прямо сейчас.

– Нет-нет, не стоит, – вздохнула Полли. – Думаю, ты прав. Просто унеси его подальше и проследи, чтобы он не забрался в дом.

Младенец спал, женщина вроде бы тоже успокоилась; ее муж спокойно чесал меня за ухом, но я чувствовал, что в этой маленькой квадратной комнате разлита грусть.

– Ладно, тогда я пошел разгружать фургон, – сказал Мэтт. – Алфи, тебе пора домой.

Он вынес меня за дверь и осторожно поставил на крыльцо. Я не успел осмотреть остальные комнаты, но не хотел снова расстраивать Полли. До обеда оставалось еще несколько часов, и я подумал, что сейчас самое время порадовать Джонатана очередным подарком. Раз уж наши отношения продвинулись так далеко, что я спал на его диване, пора переходить в наступление. Нужно упрочить свои позиции, а потом бросить все силы на завоевание Полли.

Глава 13

Я вышел на Эдгар-Роуд, погруженный в мысли о новом подарке для Джонатана, но яркий солнечный свет отвлек меня от раздумий. Мне много раз говорили, что коты – ночные хищники, но я с младых когтей предпочитал в темное время суток сидеть дома, а после ужасов прошлого путешествия и вовсе старался после заката не высовывать нос за порог. Днем я чувствовал себя гораздо увереннее.

В парке неподалеку щебетали птицы, бабочки беззаботно порхали над травой. Я погнался за одной, но та на удивление ловко от меня ускользнула. Несколько бабочек присели на куст, и я прыгнул на них, не в силах совладать с искушением. Когда я жил у Маргарет, охота на этих ярких насекомых была одним из моих любимейших развлечений.

Я подпрыгивал, отчаянно размахивал лапами – безрезультатно. Запыхавшись, я присмотрел жертву на зеленой ветке и решился на отчаянный бросок, но не рассчитал расстояние и неловко приземлился на… скажем так, отнюдь не на четыре лапы, чем изрядно повеселил пролетавшую мимо галку. Слегка смутившись, я решил, что хорошего понемножку, отыскал нагретое солнцем местечко, свернулся клубком и уснул.

Меня разбудили два местных кота, которые громко выясняли, кто из них главный красавец (ничего удивительного, моим собратьям тщеславие не чуждо). Судя по темнеющему небу, я проспал несколько часов. Соперники обратились ко мне как к независимому эксперту. Здраво рассудив, что, приняв сторону одного, я непременно вызову гнев второго, я заверил обоих, что никогда не видел таких красивых котов, и благоразумно сбежал, пока они не придумали новый повод для ссоры.

Поскольку Клэр по-прежнему была в отъезде, я направился к Джонатану. Его дом стоял погруженный в темноту. Пробравшись через кухню в гостиную, я, к своему удивлению, обнаружил Джонатана на диване. Его голова покоилась на подушке, но он не спал. Вчерашней женщины не было видно; судя по всему, хозяин дома снова коротал вечер в гордом одиночестве. Когда я вошел, Джонатан поднял на меня глаза, и я спохватился, что с этими бабочками совсем забыл про подарок! А он бы сегодня не помешал…

– Какие люди, – сухо пробормотал Джонатан. – Знаешь, я даже рад тебя видеть. Хоть еще одна живая душа в доме.

Я не знал, стоит ли воспринимать это как комплимент, но на всякий случай благодарно мяукнул. Джонатан явно был не в духе, но я решил попытать удачи и запрыгнул на диван. Человек наградил меня более чем выразительным взглядом, но не прогнал, что можно было считать успехом.

– Интересно, чем ты занимаешься, когда не дрыхнешь на моем диване? – неожиданно спросил он. – Просто бродишь по улицам? Потому что у меня создается впечатление, что ты и в самом деле живешь со мной. – Джонатан выглядел озадаченным, и я одобрительно мурлыкнул. – Знаешь, Алфи, жизнь – забавная штука. Все, что у меня сейчас есть, – это огромный пустой дом.

Я задумался, кем же тогда были те две женщины.

– Знакомства на одну ночь – не в счет, – словно отвечая на мои мысли, продолжил человек. – Не понимаю, как я дожил до сорока трех лет и пришел вот к этому. Ни жены, ни семьи; друзей можно по пальцам пересчитать, да и те почти все в других странах. – Он тяжело вздохнул, а я пододвинулся к нему и с искренним сочувствием замурчал.

– Только ты и я, Алфи. Мне сорок три года, и мне не с кем поговорить, кроме кота. А ведь я даже не знаю, чей ты! Вдруг ты ходишь сюда только ради креветок?

Я посмотрел на него, склонив голову к плечу. Я понятия не имел, как убедить его в том, что дело отнюдь не в креветках.

– Ты, наверное, есть хочешь? – Джонатан неправильно истолковал мой жест, но его вопрос был как нельзя кстати. Я не просто хотел есть – я умирал с голоду. Громко мяукая, я побежал за ним на кухню, где человек достал из холодильника ломтик копченого лосося. Я любил Клэр, но этот ужин с Джонатаном был особенным. Он поставил тарелку на пол, и я, урча, принялся за рыбу. Пока я ел, человек гладил меня по спине так, как никогда не гладил прежде. В тот вечер над тарелкой с лососем зародилась крепкая мужская дружба.

Признаюсь, я был тронут. Вообще-то, я довольно чувствительный кот, а поскольку не ожидал от Джонатана такого проявления эмоций, то растрогался до глубины души. Нет, я не сомневался, что рано или поздно его завоюю, но и представить не мог, что это произойдет так быстро. Если бы не лосось, я бы скакал по кухне от радости. Но еда прежде всего!

После ужина мы вернулись в гостиную. Наверное, со стороны мы представляли собой забавное зрелище: большой мужчина и маленький кот, но мне было все равно – сердце мое пело от радости. Джонатан включил телевизор и стал смотреть что-то про стрельбу и бегущих людей. Я до сих пор поверить не мог, что он разрешил мне сидеть рядом с ним на кожаном диване. Время от времени человек рассеянно почесывал меня за ухом, а я мурчал от удовольствия. Хотя я нервно вздрагивал от вспышек на экране и громких звуков, уходить не хотелось. Рядом с Джонатаном было тепло и уютно, и я снова утвердился в своем желании ему помочь.

Глава 14

Я проснулся очень рано – за окном еще даже не рассвело. К своему удивлению, я обнаружил, что до сих пор лежу на диване Джонатана: он не спихнул меня на пол и не прогнал. Наверное, я уснул во время того страшного фильма. Я бы еще поспал, но нужно было зайти к Клэр и поесть, чтобы потом отправиться на разведку к двадцать второму дому. Интересно, а в 22В скоро въедут жильцы? Какими они будут? Если что, я смогу ходить к тем, кто мне больше понравится, – я все еще не простил Полли за то, что она назвала меня детоубийцей.

Когда после плотного завтрака я появился у дома № 22, на тротуаре стоял фургон для перевозки мебели, а дверь второй квартиры была распахнута настежь. Грузовик с вещами производил не самое лучшее впечатление (в отличие от того, на котором приехали Мэтт и Полли): темно-синий, помятый, он выглядел так, словно повстречал на своем жизненном пути немало фонарных столбов – и переехал немало животных. Я содрогнулся: надеюсь, это были не кошки.

Два человека вытаскивали из фургона мебель и заносили ее в дом. Я осторожно заглянул в открытую дверь: сразу за ней начинались ступеньки, значит, квартира 22В располагалась на втором этаже. Я уже собирался проскользнуть внутрь, но тут появились мужчины со столом. Они никак не могли втиснуть его на лестницу и громко переговаривались на незнакомом языке. Возможно, они ссорились – я не знал наверняка, потому что не понимал ни слова из их эмоционального диалога. Но даже если и так, разве можно их осуждать – попробуйте сами затащить целый грузовик мебели на второй этаж!

Я поспешил убраться с дороги; мне по-прежнему хотелось осмотреть дом, но грозные мужчины, разговаривающие на чужом языке, слегка остудили мой пыл. А вдруг там, откуда они приехали, едят кошек? Я не был уверен, что такое место существует, но не горел желанием испытывать судьбу. Агнес рассказывала, что в некоторых странах собаки считаются деликатесом. Раз так, почему бы им не есть и котов? Перспектива закончить свои дни в кастрюле меня не привлекала.

Я понял, что в этот раз нужно узнать о потенциальных хозяевах побольше. Притаившись в тени, я наблюдал, как мужчины спускаются обратно. Хоть я и мнил себя мастером маскировки, один из них заметил меня и наклонился, чтобы погладить. Я моргнул в знак приветствия, и он моргнул в ответ. Человек был очень крупным, но обращался со мной неожиданно ласково. Он заговорил на своем странном языке, как вдруг к нему подошла женщина – миниатюрная и на редкость привлекательная, темноволосая и кареглазая. Она присела рядом и тоже начала меня гладить.

– Он не говорит по-польски, – сказал мужчина, поцеловав ее.

– Томаш, коты вообще не умеют разговаривать, – ответила женщина с сильным акцентом. Они рассмеялись и снова перешли на свой родной язык. На вид им было примерно столько же лет, сколько Полли и Мэтту, и выглядели они вполне дружелюбно. Женщина улыбалась очень заразительно, и я тоже улыбнулся – только при помощи глаз, как это делаем мы, коты. Правда, не думаю, что она заметила, поскольку в этот момент что-то говорила своему спутнику, а я по-прежнему не понимал ни слова.

– А кот-то все еще здесь! – сказала она, вновь обратив на меня внимание.

– Может, он пришел поприветствовать нас на новом месте, – пошутил мужчина.

– Может быть, – покачала головой женщина. – Очень милый кот.

Внезапно ее улыбка угасла, и она прижалась к мужчине, снова заговорив на том странном языке. В голосе женщины слышалась тревога, на лице у нее появилось испуганное выражение, и я, заинтригованный, наклонил голову к плечу.

– Франческа, все будет хорошо. Мы приехали сюда за лучшей жизнью. Для нас и для мальчиков. Обещаю, все будет хорошо.

Мужчина обнял ее большими руками, и она выдавила улыбку, несмотря на блестевшие в глазах слезы. «Значит, и у этих все не слава богу», – подумал я. Но жильцы из 22В хотя бы оказались более приветливыми, чем их соседи. А еще я почувствовал в этой женщине силу, внутренний стержень, которого не заметил ни у Клэр, ни у Полли, и твердо решил наведаться сюда еще раз. Почему-то мне казалось, что в квартире 22В будут рады коту. Я проводил взглядом женщину, которая поднималась по лестнице, посмотрел на ясное небо и подумал, что пришло время для позднего завтрака.

Проскользнув в кошачью дверцу, я обнаружил одетого в спортивный костюм Джонатана за кухонным столом. Он пил кофе и сосредоточенно жевал тост. Я громко мяукнул, сообщая о своем прибытии.

– А вот и ты. Наверное, опять есть хочешь?

Я запрыгнул на соседний стул, и Джонатан рассмеялся:

– Дай я хоть тост доем.

Я сидел на стуле и терпеливо ждал, не сводя глаз с человека. Кажется, он совершил большую ошибку. И я не имею в виду то, что случилось у него на работе. Нет, ошибкой была покупка этого дома. Огромный, пустой, он словно издевался над Джонатаном, постоянно напоминая о его одиночестве. Я бы определенно выбрал что-нибудь поменьше, где хватило бы места только нам двоим. Квартира в доме № 22 подошла бы Джонатану куда больше. Я понял, почему он перестал меня прогонять: как и в случае с Клэр, ему просто не с кем было поговорить. Похоже, не только потерявшие хозяев кошки страдают от одиночества: та же проблема была у Клэр, Джонатана и, возможно, Полли и Франчески (хотя насчет последних я пока сомневался).

Да, тут было над чем подумать маленькому коту! Судя по всему, мне предстояло немало потрудиться, чтобы привести в порядок жизнь своих непутевых подопечных.

Джонатан достал консервы с тунцом – не креветки, конечно, и не копченый лосось, но лучше, чем ничего. Да и кто я такой, чтобы привередничать?

– Алфи, я в тренажерный зал. Не хватало еще растолстеть, а то живу тут один и разговариваю с котами. Так недолго и с ума сойти.

Последние слова Джонатана заставили меня оторваться от тунца и удивленно посмотреть на человека, но тот расхохотался, и я облегченно вздохнул. Нет, он определенно не сумасшедший. Просто ненормальный.

Я подумал, что мне тоже не помешает пройтись. В конце концов, еще даже не полдень, а я успел два раза позавтракать. Меня теперь кормят в двух местах, а если повезет, скоро начнут кормить и в третьем, так что не стоит забывать о физической нагрузке (поскольку от еды я отказываться не собирался – слишком свежи были воспоминания о голодной жизни на улице). Иначе в один прекрасный день я просто перестану пролезать в кошачью дверцу!

Хотя я все время бегал между тремя домами, пришлось признать, что я порядком обленился. Я хорошо выглядел и потихоньку набирал вес – совсем как в те дни, когда жил у Маргарет. Но расслабляться не собирался. Что, если я снова окажусь на улице? Сама мысль об этом заставляла шерсть на загривке вставать дыбом, но я понимал, что такую возможность исключать нельзя. И в этот раз хотел быть наготове.

Глава 15

Я дремал, свернувшись клубком на своей лежанке в доме Клэр, когда в замке заворочался ключ. Моя новая кровать в бело-синюю полоску была не такой уютной, как старая корзинка в доме Маргарет, но все равно мне нравилась, и я не отказывал себе в удовольствии лишний раз на ней поваляться. Но тут я вскочил и бросился к двери – хозяйка приехала! При виде меня Клэр тоже искренне обрадовалась, за что я был ей благодарен. Когда она вошла, я почувствовал огромное облегчение: я боялся, что Клэр приедет в слезах – или не приедет вовсе.

– Алфи, как же я соскучилась! – воскликнула она, подхватывая меня на руки. На сердце потеплело, и тревога последних дней растаяла без следа. – Надеюсь, ты тоже по мне скучал!

Поездка к родителям явно пошла Клэр на пользу: она по-прежнему была чересчур худой (при взгляде на хозяйку я невольно вспоминал себя в нашу первую встречу), но волосы блестели, а на лицо вернулись краски. И еще она улыбалась!

На секунду я даже испугался, что она решит переехать обратно, но тут же постарался себя успокоить. Она же вернулась, так? Вот на этом и стоит сосредоточиться. Пережитые трудности сделали меня слишком беспокойным для нормального кота. Я невольно тянулся к людям, которые тоже прошли через нелегкие времена, и всем сердцем хотел им помочь.

Клэр отправилась на кухню, положила мне в миску свежей еды и поставила чайник.

Не успел я сыто облизнуться, как хозяйка принесла сумку, в которой обнаружилась куча игрушек. Мышка на пружинке, мячик, странная штука с кошачьей мятой, какой-то звенящий попрыгунчик… Я благодарно потерся о ноги Клэр, хотя на самом деле мне хватило бы обычного шнурка. Даже в детстве я не слишком любил игрушки; наверное, тут сказалось влияние Агнес, которая смотрела на такие вещи с нескрываемым презрением. Желая произвести впечатление на тетушку, я тоже делал вид, что забавляться с игрушками ниже моего достоинства. Теперь же я, наоборот, занялся ими с преувеличенным энтузиазмом, чтобы порадовать Клэр.

Я загнал мячик под диван и чуть не застрял, пытаясь его достать. Я бил по нему лапой, и он откатывался все дальше и дальше. Когда я наконец вылез из-под дивана, гордо сжимая в зубах добычу, Клэр держалась за живот от смеха. Настал черед попрыгунчика: я попытался схватить его, но игрушка проскользнула у меня между лап и, звеня, покатилась по полу. Я погнался за ней; несмотря на все мои охотничьи навыки, я никак не мог толком ухватить эту штуку и жутко бесился. Мы носились туда-сюда по комнате, а Клэр явно была в полном восторге от происходящего, хотя я в душе не чаял почему.

Наконец она сказала, что ей нужно разобрать вещи, и ушла на второй этаж. Я тут же забыл про игрушки, недовольно фыркнув в сторону неуловимого попрыгунчика. Полный желудок настойчиво намекал, что неплохо бы подремать, и я поспешил исполнить его желание.

Проснулся я от смеха; этот звук казался настолько чужим в доме Клэр, что в первое мгновение я не на шутку перепугался. А потом в комнате появилась Таша. Она подхватила меня на руки и прижала к груди.

– Привет, красавчик! – сказала она. Эта женщина явно любила кошек и легко находила с ними общий язык. Сказать по правде, я не понимал, почему она до сих пор не завела себе кота. А у Таши точно никого не было – в противном случае я обязательно бы это почуял.

В гостиную вошла Клэр с двумя бокалами.

– Если будешь таскать его на руках, он захочет к тебе переехать, – засмеялась она. Куда же делась несчастная, вечно плачущая Клэр? Определенно за эти выходные она стала другим человеком! Мне не терпелось услышать о причине столь разительных перемен.

– С радостью забрала бы его домой! – воскликнула Таша, почесывая меня за ухом. – Увы, у моей второй половины аллергия на кошек. Приходится тискать Алфи про запас!

– Сильная аллергия? – сочувственно спросила Клэр.

– Когда я от тебя возвращаюсь, то сразу иду в душ, а всю одежду отправляю в стиральную машинку. Иначе это может кончиться поездкой в больницу. Если бы я его так не любила, то не стала бы утруждаться, но… – Женщины рассмеялись, и я почувствовал себя уязвленным. Неужели аллергия на кошек – повод для веселья? И что это вообще за штука такая – аллергия?

Клэр снова вышла из комнаты и вернулась с тарелками, которые поставила на стол. Они с Ташей сели ужинать. К моему безграничному восторгу, хозяйка ела! Она ела больше, чем за все время, что мы жили вместе! Мне хотелось скакать по комнате от счастья, но я боялся ее спугнуть. Клэр и вправду становилось лучше.

– Ну, рассказывай! – отвлеклась от еды Таша. – На выходных явно случилось что-то хорошее.

– Знаешь, мне на самом деле стало гораздо лучше, – с облегчением вздохнула Клэр. – Как будто я выполнила первое задание в миссии. Я встретилась со своими демонами – и выжила. Я так боялась вернуться домой и наткнуться на них… И это действительно произошло! – Судя по голосу, встреча с бывшим мужем даже обрадовала хозяйку, чего я никак не ожидал.

– Где? – спросила Таша, широко раскрыв глаза.

– Мы с мамой пошли в супермаркет. Она до сих пор обращается со мной как с пятилеткой и настояла на том, чтобы купить мне еды про запас. Можно подумать, в Лондоне нет супермаркетов.

– Клэр, ближе к делу! – настойчиво произнесла Таша.

– Да, прости. Значит, идем мы по овощным рядам, и тут появляются эти двое. Он толкает тележку, она на что-то жалуется. Я увидела их раньше, чем они меня, и знаешь что? Мне не показалось, что они слишком довольны жизнью. – Сама хозяйка в этот момент выглядела ну очень довольной.

– А что она говорила? – Мы с Ташей не сводили с Клэр заинтересованного взгляда.

– Понятия не имею, но это и не важно. Она так растолстела! Стала гораздо толще, чем когда они начали жить вместе. Я сперва даже испугалась, что она беременна, – призналась Клэр.

– То есть они?..

– Нет, но об этом я еще расскажу. Мама схватила меня за руку, и тут они наконец нас заметили. Он тоже не слишком хорошо выглядел. Хотя, возможно, я просто впервые посмотрела на него трезвым взглядом.

– В смысле без розовых очков?

– Точно. В общем, он сказал «привет», я сказала «привет». Она стояла рядом, открыв рот. Мне повезло: я как раз накануне привела волосы в порядок, а перед походом в магазин еще накрасилась и оделась во все новое.

– А ведь я говорила, что нужно всегда выглядеть на пять с плюсом на случай, если встретишь этого придурка!

– Да! Хорошо, что я тебя послушала. – Клэр снова рассмеялась, и мне захотелось ее поцеловать. Я так и сделал – правда, в руку, чтобы не отвлекать от рассказа. В тот миг я невозможно гордился своей хозяйкой, хотя сам не знал почему. – Я спросила, как у них дела, они ответили, что все хорошо, но прозвучало это неубедительно. Я знаю, что похудела после развода, причем очень сильно, но как она умудрилась за то же время набрать почти двадцать кило? Она теперь совершенно не похожа на ту женщину, из-за которой он от меня ушел! Но самое страшное впереди. Я старалась держать себя в руках, а вот моя мама… она стояла тихо на протяжении всего разговора, а потом вдруг ни с того ни с сего спросила, когда они ждут ребенка!

– Да ладно!

– Говорю тебе! Если честно, мне было ничуть не стыдно, когда эта мымра пулей вылетела из магазина, а Стив пробубнил, что никакого ребенка нет. Но потом… мне стало их немного жаль. Не знаю почему. То есть она спала со Стивом, когда он был женат, и они практически довели меня до ручки, но… Мне их действительно жаль. И это здорово! – Клэр и Таша обнялись, хихикая, как школьные подружки.

Я одобрительно мяукнул. Конечно, я всего лишь кот, но смотрел достаточно телепередач о том, как отношения разрушают человеческие жизни. Иногда я задавался вопросом: может, мир стал бы лучше, если бы люди больше походили на кошек? Мы знаем, что такое любовь, но когда речь заходит о романтических отношениях, предпочитаем не складывать всех котят в одну корзину. В этом плане мы животные мудрые и прагматичные. Я встречал привлекательных кошек (по правде сказать, почти все кошки, которых я знал, казались мне привлекательными), но у меня и мысли не было, что мы будем хранить друг другу верность до конца наших дней. Нас хватает на пару недель (в лучшем случае – месяцев), но потом либо появляются котята, либо мы расходимся. Может, если бы люди меньше думали о том, чтобы провести всю жизнь с одним человеком, они стали бы счастливее?

– Значит, ты не зря съездила домой? – улыбнулась Таша, уже зная ответ.

– И не только потому, что встретила эту парочку и ничуть не расстроилась. Теперь я не воспринимаю переезд сюда как бегство. Мне нравится в Лондоне! У меня здесь отличная работа и перспективы, чудесный дом, Алфи и новые друзья. Я была рада навестить родителей, но ужасно соскучилась по этому месту. – Клэр обвела взглядом комнату. – Я еще не до конца пришла в себя, но со страхом покончено.

– Это нужно отметить! – воскликнула Таша. – Предлагаю на выходных пойти куда-нибудь с девочками с работы. Пройдемся по лучшим барам Лондона, может, ты кого-нибудь себе присмотришь. – Она лукаво подмигнула Клэр.

– Думаю, я готова, – кивнула та.

– А она в самом деле прибавила двадцать кило?

– Ну, двадцать не двадцать, но много. Только, в отличие от меня, ей это было совершенно ни к чему…

Я сидел под столом у ног Клэр и урчал, показывая, как доволен ее преображением. Я сам прошел через подобное; теперь она должна хорошо питаться и пить меньше вина, и тогда мы с ней сравняемся. Моя хозяйка явно была готова начать все с чистого листа.

– За жизнь с чистого листа! – подняла бокал Клэр. Поразившись, как точно она уловила мою мысль, я запрыгнул на стол, чтобы присоединиться к тосту.

Когда Таша и Клэр прикончили вторую бутылку и разговор свелся к невнятному хихиканью, я решил проведать Джонатана. Раз моя первая хозяйка вроде бы разобралась со своими проблемами, я мог целиком сосредоточиться на хозяине номер два. Пора вернуть улыбку на его лицо! Я понял, как помочь Клэр, потому что мы оба пережили утрату. Теперь я должен был сделать то же самое для Джонатана. Да, мы здорово продвинулись, но мне предстояло еще много работы.

Пробравшись в дом, я снова нашел Джонатана на диване. Человек заметил меня, но ничего не сказал. Это было на него не похоже. Он не ворчал и не возмущался, но и не обрадовался. Просто посмотрел сквозь меня – и повернулся к телевизору. Выглядел Джонатан отвратительно: на голове воронье гнездо, вместо нормальной одежды – пижама. Похоже, он лежал тут не первый час. Я не знал, что делать, поэтому запрыгнул на диван и вопросительно мяукнул.

– Если хочешь есть, ты не по адресу. Я сегодня с места не сдвинусь, – сердито буркнул он. А потом вытянул руку и погладил меня, словно хотел смягчить резкость своих слов. Я окончательно запутался. Я хотел сказать, что недавно поел, а на диван запрыгнул из самых добрых побуждений, но побоялся, что моего словарного запаса на это не хватит. И все же я попытался. Джонатан был не из тех людей, с кем легко найти общий язык, но ведь и я был непростым котом. Я точно знал, что под грубой оболочкой скрывается одинокий испуганный человек. Я чувствовал в нем тот же страх, что поселился в моей душе после смерти Маргарет.

Склонив голову, я снова попробовал объяснить, что не голоден и просто беспокоюсь за него. Я боднул Джонатана в грудь, а потом поднырнул под руку, чтобы сказать: я здесь, я рядом. Судя по тому, что глаза человека наполнились слезами, он меня понял.

– И почему мне кажется, что ты смотришь прямо в душу? – сказал он внезапно осипшим голосом, в котором по-прежнему звучали раздраженные нотки. Я не знал, что ответить. – Но если это так, уверен, ты видишь там черную дыру. Или вообще ничего. Потому что там ничего нет. А завтра мне идти на работу. На мою новую хреновую работу. – Джонатан тяжело вздохнул. – Ладно, у меня хотя бы есть работа. Лучше, чем целыми днями торчать взаперти. Да, если ты планируешь остаться, пошли наверх, будешь спать рядом со мной. – С этими словами он взял меня на руки и понес на второй этаж. От удивления я даже забыл мяукнуть! Тем временем Джонатан опустил меня в кресло, покрытое самым мягким покрывалом, на котором мне только доводилось валяться.

– Мое лучшее кашемировое покрывало, – вздохнул Джонатан. Затем он погладил меня в последний раз, забрался в кровать и захрапел, едва коснувшись головой подушки.

Глава 16

Следующий день начался с того, что я на собственном опыте познал всю справедливость утверждения «утро добрым не бывает». Джонатан вскочил затемно, после чего сонный бродил по комнате, натыкаясь на мебель. Наконец он, недовольно бурча, отправился в душ, откуда вышел с мокрыми волосами и в полотенце. Утренний кофе не улучшил его настроения; завтракать Джонатан не стал, но хотя бы не забыл налить мне молока, после чего помчался наверх одеваться. Он вернулся в костюме, что-то бормоча под нос и поправляя галстук. Я вышел из дома вместе с ним; Джонатан пыхтел и ругался, но я знал, что таким образом он лишь скрывает волнение.

– Итак, Алфи, – обратился он ко мне, – пора вернуться в реальный мир. Пожелай мне удачи!

Я старательно потерся о его ноги.

– Отлично, теперь у меня все брюки в шерсти, – проворчал он, а потом наклонился и похлопал меня по макушке. Этот человек явно испытывал ко мне больше чем симпатию, просто не хотел показывать.

Я решил проводить Джонатана до конца улицы; короткие лапы с трудом поспевали за его быстрым размашистым шагом, но я старался не отставать. Заметив мои попытки бежать с ним вровень, человек покачал головой и рассмеялся, а потом нарочно ускорился! К перекрестку я совсем запыхался. Впрочем, я не собирался покидать Эдгар-Роуд, которую уже считал своей, поэтому там наши с Джонатаном пути разошлись.

Чуть отдышавшись, я помчался к Клэр, которая к моему появлению только-только вышла из душа.

– Алфи! – радостно воскликнула она, подхватывая меня на руки. – И где же ты гулял всю ночь? Я волновалась.

Я прижался к хозяйке, спеша заверить ее, что ничего со мной не случилось.

– Может, ты охотился? – Кажется, мысль о том, что я хищник, как и все коты, ей раньше в голову не приходила. Но сердитой Клэр не выглядела. – Ладно, если охотишься, просто будь осторожен, – закончила она.

Сидя на кровати, я наблюдал, как хозяйка собирается на работу. Люди – забавные животные: для того чтобы помыться, им требуется целое сооружение под названием «душ», а еще куча всяких пахучих средств и тряпочек. Котом быть куда проще: вылизался – и уже красавец! И бежать никуда не надо, привести себя в порядок можно практически в любом месте. На самом деле кошки очень внимательно относятся к личной гигиене, просто мы сконструированы лучше, чем люди, и нам легче поддерживать себя в чистоте. А еще кошкам не нужно ходить на работу, что, согласитесь, огромный плюс. Похоже, она отнимает у людей кучу времени! Хотя, если подумать, заботу о двух хозяевах (и наблюдение за еще двумя потенциальными) вполне можно назвать работой, так что я отчасти понимал, каково приходится Джонатану и Клэр. Первый нуждался в моем сочувствии, вторая – в участии, и о жильцах дома № 22 тоже забывать не стоило. Кстати говоря, пора бы их проведать!

Да, с такой жизнью можно не жаловаться на недостаток физкультуры. Пока я бежал на другой конец Эдгар-Роуд, настроение у меня, несмотря на суматошное утро, было приподнятое. Светило солнце, в воздухе разливалось тепло, обещавшее жаркий день. В такой шубе придется потрудиться, чтобы найти подходящее местечко для послеобеденного сна. Мы, коты, любим понежиться на солнышке, но перегрев никому не нравится. В солнечные дни я просто обожал дремать где-нибудь в теньке.

Дверь квартиры 22В, к моей большой радости, оказалась открыта; на лужайке перед домом играли двое мальчишек. Хотя они делили газон с 22А, Полли с ребенком нигде не было видно. Правда, откуда-то доносился младенческий плач, который сделал бы честь любому коту (я не доходил до такой громкости даже в самые грустные моменты своей жизни). В общем, я без опаски приблизился к игравшим детям.

На первый взгляд им было совсем немного лет. Один болтал на том же незнакомом языке, но, увидев меня, ясно и четко сказал:

– Кот! – и засмеялся.

Я подошел и потерся головой о его ногу, давая понять, что не прочь с ним подружиться. Мальчик захихикал; младший брат, игравший с машинкой, охотно к нему присоединился. В дверях появилась Франческа.

– Здравствуй, Алфи, – улыбнулась она.

Мальчик постарше открыл было рот, но Франческа мягко напомнила: – Говори по-английски, Алексей». – И я снова задался вопросом, откуда они.

– Мама, кот, – повторил мальчик. Франческа подошла к сыну и чмокнула его в макушку.

– Умница, – сказала она и взяла на руки младшего. – Дадим ему еды?

– Да, мама! – Алексей побежал в дом, и Франческа последовала за ним.

– Пойдем, Алфи, – позвала она. Я был тронут и приглашением, и тем, что женщина запомнила мое имя. Она мне нравилась, хотя из-за грубого акцента я не всегда ее понимал. Франческа была приветливой и милой – в отличие от Джонатана.

Мы поднялись на второй этаж; Франческа несла ребенка на руках, а я удивлялся, кому пришла в голову идея разделить дом на две части. Квартира оказалась яркой и современной, хотя и очень маленькой. Сразу за лестницей начинался узкий коридор, который, как выяснилось, вел в гостиную. Два маленьких уютных дивана занимали почти все свободное пространство; перед ними стоял деревянный кофейный столик, а вокруг валялись игрушки. В дальнем конце комнаты я заметил небольшой обеденный стол, за которым виднелся проход на кухню. В отличие от дома Клэр, здесь царил нормальный живой беспорядок. Хотя свободного места явно не хватало.

Я подумал, до чего же люди странные существа. Джонатан в одиночку живет в большом доме, а тут семья из четырех человек (и пускай двое еще совсем маленькие) ютится в маленькой квартире. Я не понимал, зачем это нужно, но такой порядок вещей казался мне несправедливым.

Пока Франческа занималась детьми, я осматривал квартиру. Я нашел две спальни: в первой стояли детские кровати, во второй – одна большая. За ними обнаружилась маленькая, но очень чистая ванная. Пол в детской комнате был усеян игрушками, а вот в другой спальне кто-то недавно прибрался. Квартира мне понравилась, но я не мог избавиться от чувства, что она слишком мала для растущей семьи.

Закончив обход, я вернулся к мальчикам, которые сидели рядышком на диване. Младший сжимал в руке печенье, и ничто в мире его больше не интересовало, а вот Алексей очень мне обрадовался. Он почесал меня за ухом, и я довольно мурлыкнул. Многие из моих котодрузей и знакомых пели дифирамбы детям, и теперь, когда меня гладили маленькие теплые ладошки, я начинал понимать почему.

В комнату вернулась Франческа.

– Можем угостить его рыбой, когда будем обедать.

Я заинтересованно поднял уши.

– А пока попрактикуйтесь на нем в английском, – со смехом предложила женщина. – И надо бы позвонить по номеру на жетоне.

Я хитро прищурился. Клэр и Джонатан так и не удосужились поменять телефон на ошейнике, и пока моему плану ничего не угрожало.

– Он будет жить с нами? – спросил Алексей.

– Нет, коханый. Мы только снимаем эту квартиру. Нам нельзя заводить животных.

«Вот так незадача! – подумал я. – Второй раз не везет. Жизнь ко мне несправедлива».

– Английский сложный, – пожаловался Алексей, когда мама ушла на кухню. – Там, где я раньше жил, я говорил по-польски. Английский тоже учил, но было тяжело.

Мальчик выглядел так, будто вот-вот расплачется. Я залез к нему на руки, и он крепко прижал меня к себе. Мне стало трудно дышать, но я терпел, сколько мог, а потом все-таки вывернулся и спрыгнул на пол. Интуиция не подвела: я снова нашел людей, которые во мне нуждались. Судя по всему, они тоже оставили родной дом, и я понимал, как им сейчас нелегко.

Мои размышления прервали липкие ручки младшего ребенка, вцепившиеся в шерсть. Нет, я был не против, но чувствовал, что потом мне придется хорошенько помыться. Прежде я нечасто общался с детьми. Когда я жил у Маргарет, к нам иногда заглядывала соседская девочка. Она играла со мной, угощала едой со своей тарелки, но этим мой опыт и ограничивался. Во время путешествия случайные знакомые не раз и не два говорили, что мне стоит подыскать семью с детьми. Они утверждали, что ребенок – это друг, с которым можно поиграть, но он еще тебя кормит и о тебе заботится. Что ж, теперь я понимал, о чем они говорили.

Конечно, я сильно привязался к Джонатану и Клэр, но, откровенно говоря, они не удовлетворяли все мои потребности. Да, они меня кормили, иногда гладили и играли со мной, но большую часть времени я был предоставлен самому себе. Я усердно гнал мысли, что беготня по хозяевам рано или поздно поставит меня в неловкое положение, поскольку верил в свой план.

Я не мог полагаться только на Клэр. Когда я присматривался к ее дому, то был уверен, что туда въедут по меньшей мере два человека. В случае с Джонатаном я вообще рассчитывал на большую семью, но никак не на ворчливого холостяка. В результате я по-прежнему с опаской смотрел в завтрашний день и не переставал искать новые дома. Квартиры 22А и 22В вполне могли стать моим дневным пристанищем, а у Клэр и Джонатана я бы оставался на ночь.

Я не сомневался, что это сработает, поэтому перекатился на спину, позволив Алексею пощекотать мне живот, а затем довольно вильнул хвостом и снова вскочил на четыре лапы. После этого мальчик придумал новую игру: я должен был прятаться под стулом и нападать на него из засады. Не понимаю, почему это так радовало мальчишек, но мне тоже нравилось, и я не возражал. Потом я притворился, что ловлю невидимую птицу, и Алексей с младшим братом чуть не лопнули от смеха.

Франческа вошла в комнату с задумчивым выражением лица.

– По этому телефону никто не отвечает, – сказала она. – Может, сменили номер, а на жетоне поменять забыли? Томаш, пора спать, – обратилась она к младшему сыну.

Франческа унесла малыша в детскую и вскоре вернулась без него. Томаш немного покапризничал, но быстро затих. Алексей что-то рисовал, облокотившись на кофейный столик; я устроился на диване. Пока я не знал, что делать дальше, но мне было хорошо.

– Так, пока Томаш спит, займемся английским.

– Хорошо, мама, – вздохнул Алексей.

– Сколько тебе лет? – начала Франческа.

Я наблюдал за ними, переводя взгляд с матери на сына.

– Шесть. А Томашу два.

– Правильно. Где ты живешь?

– В Лондоне. Мы из Польши, но она теперь далеко. – Алексей погрустнел, и я заметил, как потемнели глаза Франчески.

– Мы обязательно съездим домой, – тихо сказала она.

– Папа говорит, что теперь наш дом здесь, – ответил мальчик.

– Значит, у нас будет два дома! – подмигнула Франческа. Она изо всех сил пыталась поднять сыну настроение. Я же просто мяукнул, соглашаясь, что это хорошая идея.

– Ха, коты делают громкие звуки.

– Кота зовут Алфи.

– Ал-фи? – медленно повторил Алексей, словно пробуя мое имя на вкус. Я подумал, как это, наверное, тяжело – приехать в другую страну и учить чужой язык, когда ты и на своем-то не так давно разговаривать научился.

– Да, и я надеюсь, что он еще придет к нам в гости. – Франческа вопросительно на меня посмотрела, а я в ответ склонил голову и прищурился, намекая, что приду еще не раз.

– Мама, вдруг мне не понравится в школе? – Большие карие глаза Алексея все-таки наполнились слезами.

– Понравится, – твердо сказала Франческа. – Поначалу будет сложно, но ты справишься.

– Справлюсь, – кивнул Алексей.

– Мы все должны быть сильными, милый. У папы здесь хорошая работа, и мы будем счастливы, если постараемся.

– Я скучаю по папе, – признался мальчик.

– Сейчас ему придется много работать, но потом мы станем видеть его чаще. Он делает это для нас.

Франческа опустилась на пол рядом с сыном. Пока они говорили, Алексей нарисовал дом – не тот, в котором они жили сейчас, а большой, со множеством маленьких окошек.

– Я тоже скучаю, – прошептала Франческа, притянула мальчика к себе и взъерошила ему волосы. – Но здесь нам обязательно понравится. Просто нужно быть сильными.

Невозможно было понять, кого она пытается в этом убедить: сына или себя. Я сидел на диване, не в силах пошевелиться. Жизнь бывает жестока не только к кошкам, но и к людям. Требовалось немало мужества, чтобы не опустить руки.

Вдруг Франческа резко встала.

– Так, пора готовить обед. Пойдем, поможешь мне. А потом покормишь Алфи.

Мальчику эта идея понравилась – он вприпрыжку побежал за мамой на кухню. Я последовал за ними. Франческа достала из холодильника несколько сардин и положила их на тарелку.

«Ням-ням!» – подумал я, обнюхивая рыбу. Восхитительно! Лосось, креветки, теперь сардины. Я определенно не ошибся с выбором улицы.

Глава 17

С квартирой 22В были свои сложности. Она явно не предназначалась для кошек – специальной дверцы я в единственной двери не обнаружил. Позади дома находился небольшой садик, общий с соседней квартирой, но чтобы туда попасть, нужно было обойти вокруг. Из квартиры был только один выход – та дверь, через которую я вошел. И мне еще предстояло придумать, как ее открыть. Но я решил, что это подождет: воздал должное сардинам и поиграл с Алексеем, который немного повеселел. Мы славно погоняли маленький мячик: когда я бросался за ним, мальчик хохотал до упаду. Вот почему все так носятся с маленькими детьми: когда они смеются, ты невольно смеешься вместе с ними, а детская радость – самое заразительное чувство на свете. С другой стороны, Алексей не давал мне покоя и снова и снова звал играть. Я наслаждался новым опытом общения, но и порядком устал от него.

Маленький Томаш проснулся и заплакал; Франческа принесла его в гостиную и села на диван, вручив малышу бутылочку с молоком. Я понял, что засиделся в гостях и пора бы уже навестить Клэр и Джонатана. Нужно было только дать понять Франческе, что я хочу выйти. Когда Томаш допил молоко, я громко мяукнул и побежал к входной двери.

– Господи, тебе, наверное, нужно в туалет! – воскликнула Франческа, спускаясь по лестнице с Томашем на руках. Алексей бежал за ними. Женщина открыла дверь, и я оглянулся, желая попрощаться. Я громко мурлыкнул, надеясь, что мой взгляд лучше всяких слов скажет: я отлично провел время и обязательно вернусь. Алексей наклонился и поцеловал меня в лоб, а я лизнул его в нос, заставив хихикнуть. Томаш, который при мне ни разу не говорил, вдруг закричал: «Кот!» – и все рассмеялись.

– Нужно рассказать папе, какое у него было первое английское слово, – улыбнулась Франческа. – Алфи, ты умница, научил Томаша английскому! – Она явно была очень довольна, и я горделиво выпятил грудь.

Мы вместе вышли на улицу. Солнце стояло высоко в небе, и зеленая лужайка перед домом манила меня со страшной силой. Как только мы направились к калитке, дверь 22А открылась и показалась Полли: она пыталась вытащить коляску наружу, но у нее никак не получалось. В квартире громко плакал младенец.

– Я помогу! – Франческа опустила Томаша на землю, и тот сразу кинулся к брату. Его мама легко справилась с громоздкой коляской и одним движением разложила ее перед крыльцом.

– Спасибо, – облегченно вздохнула Полли. – В коридоре слишком мало места, а она такая большая, что все время застревает. Никак не привыкну. – Она виновато улыбнулась.

– Большая, – кивнула ее соседка. – Франческа. – Она протянула руку, которую Полли пожала как-то неуверенно, словно не хотела притрагиваться к едва знакомой женщине.

– Полли. Мне надо взять… – Она исчезла в доме, но вскоре появилась с Генри и огромной сумкой. Полли положила малыша в коляску, и тот снова начал плакать. Женщина принялась качать коляску, а Франческа заглянула внутрь и погладила ребенка по щеке. Полли пришла в ужас: она смотрела на соседку точно так же, как еще недавно смотрела на меня. Наверное, опять подумала, что сыну грозит смертельная опасность.

– Привет, малыш, – проворковала Франческа. – Как его зовут? – обратилась она к Полли.

– Генри. Простите, мы записаны к врачу и уже опаздываем. Надеюсь, еще увидимся, до свидания.

Она повернулась, чтобы закрыть дверь, и не заметила, как я прошмыгнул в дом.

Проснувшись, я не сразу сообразил, где нахожусь. Точно, это же квартира Полли! Посмотрев по сторонам, я понял, что хозяева еще не вернулись. Утомленный сардинами и играми с детьми, я сам не заметил, как уснул на широком сером диване.

После того как Полли закрыла дверь, я успел пробежаться по квартире. Размерами она не отличалась от 22В, но была не такой уютной и обжитой. Всю обстановку гостиной составляли диван, кресло, деревянный сундук, заменявший кофейный столик, и очень большой телевизор, одиноко висящий на стене. Интересно, они просто не успели достать картины, чтобы оживить унылый интерьер, или вообще не планировали этим заниматься?

Задев хвостом игрушки над ярким ковриком, который лежал на полу и, очевидно, предназначался для Генри, я направился в большую спальню. Там я обнаружил широкую кровать и две тумбочки у изголовья. Все было очень чистым и очень белым.

Маленькая комната после этого поражала буйством красок. Стены радовали глаз яркими картинками с животными, над колыбелью висели игрушки. Еще больше мягких игрушек валялось на полу, на разноцветном ковре. Казалось, все краски этого дома собрались в одной маленькой комнате. Мне стало не по себе от увиденного; меня не покидало чувство, будто я что-то упускаю, но что?

Подремав на диване, я подумал, что пора бы и честь знать, но с ужасом понял, что сам загнал себя в ловушку. Входная дверь заперта, хозяев нет, как я буду выбираться? Если бы окно в гостиной было приоткрыто, я смог бы протиснуться наружу, но никто на Эдгар-Роуд не оставлял окна открытыми, уходя из дома. А вдруг Мэтт и Полли уехали насовсем? Никто не знает, что я здесь! Вдруг я умру? И все мои усилия пропадут втуне? Неужели вот он – конец моего долгого пути? Я буквально задыхался от страха.

Я успел в красках представить голодную смерть, когда в замке повернулся ключ и Мэтт с Полли втащили в дом коляску, которая сразу же заняла половину свободного пространства.

– Она слишком большая, я не могу с ней управляться! – плачущим голосом сказала Полли.

– Не переживай, на выходных мы купим что-нибудь поменьше, – поспешил успокоить жену Мэтт. Генри спал, поэтому они оставили коляску с малышом в коридоре и пошли на кухню. Я побежал за ними: дверь захлопнулась слишком быстро, чтобы я успел выскочить на улицу; к тому же мне было интересно послушать, о чем они говорят.

– Господи, как ты пробрался в дом? – возмущенно воскликнула Полли.

– И снова здравствуйте. – Мэтт наклонился и погладил меня. – Пить хочешь?

Я облизнулся, и он со смехом налил в блюдце молока.

– Мэтт, я не думаю, что привечать его у нас – хорошая идея, – напряженно произнесла Полли. – Я не хочу, чтобы он думал, будто может в любое время сюда заходить.

– Я просто налил ему молока. Он явно живет где-то поблизости, так почему бы нам не показать себя гостеприимными хозяевами? – примирительно улыбнулся Мэтт.

– Ладно, если ты настаиваешь. – Слова мужа Полли явно не убедили, но спорить она не стала. – Но что скажут его хозяева?

– Полли, он зашел к нам всего два раза, не волнуйся. Сейчас попьет молока и пойдет домой. Лучше расскажи, как тебе патронажная сестра?

– Хуже, чем та, к которой мы ходили в Манчестере. Очень неприятная женщина. – Полли недовольно покачала головой. – Сразу дала понять, что ей некогда с нами возиться, вообще меня не слушала и при первой же возможности выставила из кабинета. Знала, что Генри родился раньше срока, но даже внимания на это не обратила!

– Полли, но ведь сейчас с ним все хорошо? – мягко спросил Мэтт.

– Все равно нельзя так обращаться с пациентами! После похода к врачу я сидела с Генри в парке и ждала, когда ты закончишь работать. Потому что не знала, что делать. – Полли не выдержала и расплакалась.

Мэтт смотрел на жену с искренним сочувствием.

– Полли, потерпи немного. Станет легче, обещаю. Если хочешь, я познакомлю тебя с женами ребят, с которыми работаю. А может, на Эдгар-Роуд есть какой-нибудь клуб для молодых мам? – Он изо всех сил старался приободрить жену, но у него ничего не получалось.

– Я не уверена… – Полли на секунду замолчала. – Мэтт, я не могу дышать. Иногда я просто не могу дышать.

Она действительно дышала с трудом, а глаза ее были полны слез. Я не знал, почему Полли так несчастна, но чувствовал, что это как-то связано с Генри. С кошками такое случается: иногда после рождения котят они не могут наладить с ними контакт. Вдруг у Полли та же проблема? В любом случае она определенно нуждается в помощи.

– Мы только переехали, на новом месте всегда нелегко. – Мэтт снова попытался успокоить жену, но ему помешал громкий плач из коридора. Полли посмотрела на часы.

– Генри пора кормить.

Она пошла к ребенку, и я проскользнул у нее между ног к входной двери. Полли покосилась на меня, наклонилась к малышу и с трудом вытащила его из коляски. Затем, не глядя в мою сторону, открыла дверь и захлопнула ее, едва я вышел за порог. Ну что ж, по крайней мере, я снова был свободен!

Глава 18

Оказавшись на улице, я задумался, куда идти. Я не знал, сколько времени: было еще светло, но Мэтт уже вернулся с работы – и остальные, наверное, тоже. Поразмыслив, я направился к Джонатану: с утра он нервничал, да и после первого дня на новом месте лучше провести вечер в чьей-нибудь компании, а не в обществе телевизора посреди огромного пустого дома. Мне было очень стыдно, что я снова без подарка (все-таки мышка и птичка помогли нам найти общий язык), поэтому я решил ближе к вечеру выйти на охоту. Я не мог не поздравить его с первым рабочим днем! Пробравшись в дом через кошачью дверцу (и почему люди не оснащают этим гениальным изобретением каждую дверь?!), я побежал на кухню.

– Привет, Алфи! – Джонатан встретил меня неожиданно тепло.

Я мурлыкнул.

– Ты знаешь, сегодня было на удивление неплохо. Новая хреновая работа оказалась не такой уж хреновой, и люди там нормальные. Я купил нам суши, чтобы отметить. Правда, не уверен, что кошки едят рис, но что-то мне подсказывает, что от сашими ты не откажешься.

Я не имел ни малейшего представления, что такое «сашими», но в контейнерах, которые Джонатан достал из бумажного пакета, несомненно, лежала рыба. Сырая! Он отложил несколько кусков на тарелку, а остальное убрал в холодильник. Я вопросительно посмотрел на хозяина.

– Съем потом – сейчас собираюсь в тренажерный зал, – объяснил Джонатан, верно истолковав мой взгляд.

Благодарно мяукнув, я набросился на еду. Сашими мне очень понравились, и я понадеялся, что они появились в нашем меню не в последний раз. В плане кормежки Джонатан был образцовым хозяином; я очень боялся, что он изменит своим привычкам и станет пичкать меня консервами, как это делала Клэр.

– Не обольщайся, – ухмыльнулся Джонатан. – Это только для особых случаев.

Нет, он точно читает мои мысли!

Пока я ел, человек переоделся и отправился в тренажерный зал. А я поспешил к Клэр.

Когда я пришел, она смотрела телевизор в гостиной. И не плакала, что меня несказанно обрадовало.

– Привет, Алфи! А я все думала, где ты бродишь? – Она взяла меня к себе на диван, и я довольно замурчал. Между мной и Клэр установились гармоничные и взаимовыгодные отношения. Она была для меня хозяйкой номер один – и не только потому, что ее дом оказался моим первым постоянным жилищем после смерти Маргарет. Мы действительно понимали друг друга; с Джонатаном такого не было – я не знал, чего от него ждать, хотя в глубине души чувствовал, что нравлюсь ему. С квартирами 22А и 22В все только начиналось. Но Клэр уже была моей семьей, и я любил ее всем сердцем.

– Так, Алфи, мне надо переодеться, – сказала она.

«Куда это мы собрались?» – насторожился я.

– Тут рядом есть тренажерный зал. Пора возвращаться в форму! А то я что-то совсем себя запустила. – Улыбнувшись своим мыслям, Клэр взбежала на второй этаж.

Что же это за место такое – тренажерный зал? Почему все туда ходят? Я искренне надеялся, что они с Джонатаном выбрали разные залы и не встретятся друг с другом. Пусть по-прежнему думают, что я только их кот. А то неудобно получится…

Проводив Клэр, я понял, что мне тоже не помешало бы пройтись и растрясти сашими. На улице я встретил Тигрицу.

– Хочешь погулять? – спросил я.

– Вообще-то, я думала сегодня побездельничать. Может, позже? – предложила она.

– Да ладно тебе, пойдем! Мне нужно добыть подарок для Джонатана.

В конце концов я уговорил Тигрицу. Правда, пришлось пообещать, что она сможет забрать любую добычу, какая ей понравится. Ох уж эти женщины!

Мы решили пойти в местный парк, куда вела живописная дорога. По пути нам встретилась парочка дружелюбных котов и, увы, не слишком дружелюбных собак. Один пес, раза в два крупнее меня, гулял без поводка. При виде нас он начал громко лаять, а потом сорвался с места, не переставая злобно рычать и скалить острые зубы. Тигрица была посмелее меня и отважно зашипела на пса, а я предпочел не искушать судьбу. Не то чтобы я испугался – просто понимал, что обойтись малой кровью вряд ли получится. Поэтому я окликнул Тигрицу и побежал к ближайшему дереву так быстро, как только позволяли короткие лапы. К счастью, подруга не стала упрямиться и последовала за мной. Пес прыгал на дерево и злобно лаял, пока хозяин его не увел. Сидя на толстой ветке, мы пытались отдышаться.

– Говорила же, надо было сидеть дома! – проворчала Тигрица.

– Зато побегали! Это для здоровья полезно, – наставительно произнес я.

Несмотря на встречу с собакой, я по-прежнему собирался добыть подарок для Джонатана. К счастью, на обратном пути нам улыбнулась удача: возле мусорных баков около парка бегали две толстые сочные мышки. Хорошо, что я плотно пообедал: в противном случае я бы не удержался и, мучаясь угрызениями совести, слопал обеих – так аппетитно они выглядели. Тигрица проглотила свою в мгновение ока и облизнулась от удовольствия.

Я же оставил мышку на крыльце. Мы с Тигрицей еще погуляли по саду, а потом я решил, что пора возвращаться к Клэр.

Хозяйка пришла домой вся красная и мокрая от пота. Выглядела она не лучшим образом (а пахла еще хуже), но на ее лице сияла усталая улыбка.

– Боже мой, Алфи, я просто без сил. Но как же мне хорошо! Спорт – это чудесно. Ученые утверждают, что физические упражнения заставляют тело вырабатывать гормоны радости. И знаешь, я склонна с ними согласиться!

Клэр подхватила меня на руки и, хихикая, принялась кружить по комнате. Я старался не слишком сопротивляться – понимал, что она делает это от большой любви… но как же от нее воняло!

– Ладно, побегу в душ! – наконец сказала Клэр. Я облегченно вздохнул. Теперь мне тоже не помешало бы помыться.

Глава 19

С тех пор как я стал придверным котом со множеством хозяев, забот в моей жизни заметно прибавилось. Я уже не мог спокойно позавтракать с Клэр и вылизаться после еды: вместо этого я торопливо заглатывал утреннюю порцию корма и, пока хозяйка собиралась на работу, выскальзывал на улицу, чтобы бежать к Джонатану. Мне казалось важным пожелать им обоим доброго утра и уделить равное количество внимания. И Клэр, и Джонатан должны были думать, что я «их» кот, иначе мой гениальный план грозил провалиться.

Второго хозяина я застал на пороге.

– А я как раз тебя вспоминал. Спасибо за подарок, но не стоило. Серьезно, хватит. Понимаю, многие будут счастливы, если ты избавишь улицу от мышей, но складывать трупики у меня под дверью – это уже слишком!

Хоть Джонатан и наворчал на меня, я продолжал верить, что в глубине души – где-то очень глубоко – он все-таки радуется подаркам. В конце концов, он же не прогнал меня, так? Я кот, я не могу дарить цветы (как делала в таких случаях Маргарет). Я приношу дохлых мышек! Мне казалось, что Джонатан понимает это, пусть и не отдает себе отчета. Я посмотрел на него, облизнулся и мяукнул.

– На кухне тарелка с остатками рыбы. Мне надо бежать, так что увидимся вечером. Надеюсь.

Джонатан наклонился, почесал меня под подбородком, услышал довольный «муррр» – и удовлетворенно улыбнулся. Когда он ушел, я хорошенько умылся и, оставив рыбу на потом, поспешил к двадцать второму дому. Будем надеяться, в этот раз я не застряну в пустой квартире. Не хочется, чтобы восхитительное угощение Джонатана пропало из-за моей недальновидности.

Мне повезло: несмотря на ранний час, Франческа с мальчиками уже гуляли перед домом. Отец семейства тоже был там. Выглядели они так, словно куда-то собирались.

– Алфи! – закричал Алексей и побежал ко мне. Я сразу перекатился на спину, чтобы он мог пощекотать мне живот.

– Вижу, кот ему и вправду понравился, – улыбнулся Томаш-старший.

– А я что говорила?

– Коханая, мне пора на работу. Постараюсь еще забежать перед ночной сменой.

– Люблю тебя, – грустно улыбнулась Франческа. – Как бы я хотела, чтобы ты вернулся пораньше!

– Знаю, – вздохнул Томаш. – Но такова участь шеф-повара: много работы и много еды. – И он со смехом похлопал себя по животу.

– Я просто скучаю по дому, Томаш.

– Знаю. Но это пройдет, – твердо сказал муж Франчески.

– Обещаешь? – прищурилась она.

– Да, коханая. Но сейчас мне пора идти зарабатывать деньги.

– Не коханая, а любимая. По-английски, пожалуйста.

– Мне не нравится это слово, ты моя коханая. – Томаш рассмеялся, поцеловал жену и сыновей и ушел. Франческа устало опустилась на ступеньку перед крыльцом. Я пристроился рядом.

– Ну, хоть погода хорошая, – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Раньше я думала, что в Англии всегда идет дождь.

Я прижался к Франческе, и мы стали молча наблюдать за играющими мальчишками. Алексей смешил маленького Томаша, а тот заливисто хохотал. Франческа улыбалась, но в глазах ее таилась грусть. Все дома, на которые падал мой выбор, роднило одиночество. Кое-где оно было ощутимым, но здесь просто витало в воздухе, прячась во взглядах и угасающих раньше времени улыбках. Эти люди нуждались в моей поддержке и любви. С каждым днем я все сильнее убеждался, что интуиция меня не подвела.

Взглянув на дверь соседней квартиры, я понял, что за решением проблемы далеко ходить не придется. Франческе нужен друг. Полли тоже. В конце концов, Клэр стала намного счастливее после того, как познакомилась с Ташей! Господи, как все просто. И почему я сразу не додумался?

Франческа встала и окликнула детей:

– Мальчики, пора собираться, мы идем в парк!

Они зашли в квартиру, и я понял, что действовать нужно быстро. Я начал скрести когтями дверь 22В и громко мяукать. Затем перешел на вой. Потом понял, что, если Полли сейчас не выйдет, я сорву голос!

Наконец дверь открылась.

– Что такое? – спросила Полли, встревоженно глядя на меня. Я продолжал завывать. Женщина опустилась на колени. – У тебя что-то болит?

Вместо ответа я издал душераздирающий вопль в надежде, что Франческа поторопится. Полли окончательно растерялась; она смотрела на меня с таким отчаянием, что мне даже стало немного стыдно за свой спектакль. Но я успокоил себя тем, что цель оправдывает средства.

– Боже, это невыносимо! – беспомощно простонала Полли. – Я не знаю, что делать! Котик, пожалуйста, тише!

Я мысленно попросил у нее прощения – и замяукал еще громче. Когда силы мои были на исходе, Франческа с мальчиками наконец вышли из дома.

– Что за шум? – поинтересовалась она.

– Не понимаю, что с ним, – ответила Полли, а я резко замолчал, потому что в буквальном смысле выдохся. Алексей погладил меня, и я благодарно ткнулся носом в его руку.

– Сейчас с ним вроде все в порядке… – неуверенно произнесла Франческа.

– Только что он тут орал дурниной, – пожаловалась Полли. – Как будто его режут!

Я всегда знал, что во мне таится большой актерский талант!

– Это ваш кот? – спросила Полли.

– Нет, он приходит к нам в гости. Я пыталась позвонить по номеру на жетоне, но никто не ответил.

– Мне не нужен кот. В смысле, у меня и без того забот хватает. – Глаза Полли наполнились слезами, и в тот же миг из дома послышался детский плач. – Господи, там же спит Генри. То есть спал!

Полли кинулась назад в квартиру и секунду спустя показалась в дверях с громоздкой коляской. Франческа помогла протащить ее сквозь проем и поставить на лужайке, после чего сочувственно посмотрела на Полли, которая не прекращала всхлипывать.

– Так. Садись, посиди немного. – Франческа чуть ли не силой заставила соседку опуститься на крыльцо. – Алексей, покачай коляску!

Алексей схватился за ручку, и малыш внезапно затих.

– Мама, смотри, я его успокоил, – сказал мальчик, надуваясь от гордости, чем заставил улыбнуться даже Полли.

– Простите, – прошептала она.

– Не спала? – участливо спросила Франческа.

– Нет. Я уже давно не сплю. А он – то есть Генри – вообще не спит по ночам. Днем засыпает, а потом плачет. Плачет, и плачет, и плачет. – Женщина бессильно уронила голову на руки.

– Полли, верно? – Та кивнула. – Все нормально. Я вас понимаю, у меня двое. Алексей тоже не спал. С Томашем полегче.

– Откуда вы приехали?

– Из Польши.

– А мы из Манчестера. – Полли тоскливо посмотрела в никуда. – Это на севере Англии. Мой муж, Мэтт, получил здесь работу и сказал, что такими предложениями не разбрасываются. Работа и в самом деле отличная, но я скучаю по дому.

– И я, – вздохнула Франческа. – Мой муж тоже. Он шеф-повар, его позвали в Лондон, в очень хороший ресторан. Хочет, чтобы мы жили лучше. Но мне страшно и одиноко.

– И мне, – кивнула Полли. – Мэтт задерживается на работе допоздна, хотя мы здесь всего неделю. Я гуляла с Генри в парке и ходила с ним к патронажной сестре, которая мне очень не понравилась. Так что я не успела ни с кем познакомиться.

– Что значит «патронажная сестра»?

– Медицинский работник, к которому можно обратиться после рождения ребенка, если возникнут вопросы. В Манчестере патронажные сестры были очень милые, но здесь… – Полли махнула рукой. – Генри толком не посмотрела; про то, что он не спит, даже слушать не стала. Просто сказала: некоторые дети не спят!

– Может, так оно и есть, но от этого не легче, – сердито заметила Франческа. – Алексей тоже не спал, но потом я поняла, что он хочет есть. Он все время ел и ел. И я стала давать ему ночное молоко для детей. Он пил – и лучше спал.

– Генри тоже все время просит есть, но я не хочу докармливать его смесью. Надеялась обойтись одним ГВ хотя бы до года.

– Гэ-вэ? – недоуменно переспросила Франческа.

– Ну, кормить только грудью.

– О я тоже пыталась. А потом поняла, что скоро – как вы говорите? – с покатушек съеду.

– С катушек, – с улыбкой поправила ее Полли. – Понимаю. Я тоже чувствую, что на грани.

– Кто-то сказал мне: лучшее, что мы можем сделать для ребенка, – хорошо за ним ухаживать. А для этого нужно высыпаться. Поэтому днем я кормила Алексея грудью, а по ночам давала бутылочку.

Я внимательно прислушивался к их беседе. Эти женщины были очень уязвимыми, причем каждая по-своему. Франческа оказалась в чужой стране, где она никого не знает; Полли тоже пришлось переехать, и она страдает от недосыпа. Я чувствовал, как зарождается и крепнет их дружба, и справедливо полагал, что это моя заслуга. Пусть мне и пришлось перепугать Полли, оно того стоило. Две женщины с детьми на новом месте – они идеально подходили друг другу! Я подумал, что пришло время напомнить о себе, и громко мяукнул.

– Ох, Алфи, ты еще здесь! – сказала Франческа, а Полли дотянулась и вяло погладила меня. Не то чтобы мне было приятно, но лучше уж так, чем вообще никак.

– Он недавно забрался в нашу квартиру, – поделилась Полли. – Я так перепугалась. Я слышала, что кошки могут задушить ребенка в колыбели.

Я едва сдержался от того, чтобы возмущенно фыркнуть. Зачем снова и снова рассказывать людям такие глупости?

– Никогда об этом не слышала, – покачала головой Франческа. – Я люблю кошек. Алфи очень умный.

– Почему ты так думаешь?

– Он же нас познакомил, – улыбнулась она. – А теперь предлагаю пойти в магазин за смесью для малыша. И потом в парк. Генри поспит, а мы погуляем.

– Спасибо, это будет чудесно. Мне сейчас не помешает женское общество. И ты права, давай попробуем смесь. Мне терять уже нечего.

– Отлично! Мне тоже нужна компания. Я люблю своих мальчишек, но хочется иногда поговорить со взрослым человеком. Прости за мой английский.

– Да ладно, ты отлично разговариваешь! – поспешила заверить ее Полли. – Я вот вообще не знаю иностранных языков.

Они оживленно болтали, а я мысленно нахваливал себя за актерский талант. Подумать только: если бы не я, эти двое и дальше бы только здоровались на крыльце.

Тем временем дамы собрались на прогулку. Маленького Томаша поймали и усадили в маленькую прогулочную коляску, хотя он изо всех сил сопротивлялся, а Полли покатила вперед свою громадину, в которой по-прежнему сладко спал Генри. Внешне женщины были абсолютными противоположностями. Высокая, тонкая, светловолосая Полли походила на тростинку; казалось, она упадет, если я слишком сильно потрусь о ее ноги. Франческа была… плотненькой. Не толстой, но на фоне тростинки-Полли она выглядела, как крепкое деревце, которое легко переживет любую бурю. При этом темноволосая Франческа была очень милой; стоило женщине улыбнуться, как ее карие глаза принимались сиять. К слову, такой чудесной улыбки я раньше не встречал.

Прежде чем выйти на Эдгар-Роуд, они обернулись и попрощались со мной. Алексей спросил, когда я вернусь, и я мурлыкнул, давая понять, что это случится очень скоро. Я чувствовал, что мы с этим мальчиком точно подружимся.

Да, Франческа и Полли были совершенно не похожи. Когда они шли рядом, разница между ними особенно бросалась в глаза: одна светлая, вторая темная, одна высокая, вторая низкая. Но я не сомневался, что они найдут друг в друге спасение от одиночества.

Истории Франчески и Полли немало меня заинтриговали, и я надеялся, что в будущем мы сможем часто проводить время вместе. Я представил оба семейства на лужайке перед домом и остался доволен этой картиной. Алекс и Томаш не дадут мне заскучать, а я стану им настоящим другом; в конце концов, каждый мальчик заслуживает, чтобы у него был кот.

Да, день прошел не зря. Я положил начало отличной дружбе, и кто знает, куда она нас заведет?

Глава 20

Быть придверным котом – занятие не для слабонервных.

Шли недели; я метался между четырьмя домами и постепенно приходил к мысли, что питомец нескольких семей обречен на жизнь приятную, но чрезвычайно хлопотную. Я пытался составить подобие расписания, но постоянно выбивался из графика.

Клэр с каждым днем становилось все лучше; я чувствовал, что хозяйка полным ходом идет к выздоровлению, поскольку сам недавно прошел тем же путем.

Нет, о полном исцелении можно даже не мечтать. Какая-то часть вашей души всегда будет болеть, но со временем вы сроднитесь с болью и научитесь с этим жить. Со мной именно так и случилось. Теперь я с удовольствием наблюдал, как Клэр все чаще улыбается и смеется – да и выглядит гораздо лучше. Она набрала пару килограммов и перестала быть похожей на тощего воробья. С лица ушла болезненная бледность; моя хозяйка хорошела с каждым днем.

В доме Джонатана за это же время перебывала куча женщин. И хотя они появлялись уже не так часто, их количество меня беспокоило. Но стоит отдать хозяину должное: после выхода на работу он все-таки поменял образ жизни. Теперь он не засиживался допоздна перед телевизором, ходил по вечерам в тренажерный зал и спать ложился гораздо раньше. Джонатан даже стал привлекательнее; он и прежде был довольно симпатичным, но за вечно хмурым выражением лица разглядеть это было непросто.

Вечера я делил между Джонатаном и Клэр. Судя по всему, их это вполне устраивало. Клэр приезжала с работы раньше, так что мы ужинали вместе, а потом я либо дремал рядом, пока она читала книгу или смотрела телевизор, либо крутился под ногами, пока она разговаривала по телефону. А потом убегал к Джонатану.

Я любил встречать его с работы; к сожалению, свободные от тренажерного зала вечера он часто проводил за компьютером, что меня не слишком привлекало. Но я придумал себе занятие: бегал по округе, чтобы сбросить лишний вес. Дополнительные завтраки, обеды и ужины успели прочно обосноваться на моих боках, но до живущего по соседству рыжего кота мне пока было далеко. Он разъелся до такой степени, что с трудом передвигал лапы, и окрестные мыши над ним откровенно насмехались.

Иногда я встречался с Тигрицей, и мы гуляли по Эдгар-Роуд. Местные коты наконец приняли меня в компанию: даже самые вредные ко мне привыкли и больше не задирали. Вдоволь наобщавшись, я решал, где буду ночевать, то есть выбирал между Джонатаном и Клэр. Проблема была в том, что они оба очень радовались, когда видели меня по утрам. Если я ночевал у Клэр, то просыпался вместе с ней, а потом бежал к Джонатану, чтобы проводить его на работу, и наоборот. Такой график выматывал, но я старался угодить им обоим. Непросто было осчастливить сразу всех хозяев, и я не уставал поражаться тому, какой сложной стала моя жизнь.

Разобравшись с Джонатаном и Клэр, я спешил к дому № 22. Заслышав громкое мяуканье, Франческа либо Алексей пускали меня внутрь, после чего наступал черед второго завтрака. Мм-м, сардины! Подкрепившись, я отправлялся к мальчикам. Первым делом я заваливался на спину и подставлял Алексею пузо: он принимался меня щекотать, а я в шутку ловил лапами его руку. Это была моя любимая игра!

Большую часть времени в квартире Франчески царило веселье. Но иногда, когда Томаш посапывал в кроватке, а Алексей увлеченно катал машинки, я замечал, как она стоит, облокотившись на кухонный стол, и смотрит в никуда. Я знал, что она по-прежнему скучает по дому. При этом Франческа была воистину неунывающим человеком: свои горести она прятала глубоко внутри и изо всех сил старалась, чтобы в доме всегда звучал радостный смех. Тем не менее мысли ее частенько улетали в неведомую Польшу; точно так же, когда я жил на улице, мои душа и сердце нередко возвращались к Маргарет и Агнес, хоть я и не знал, где они.

Как-то я заглянул к ним на выходных: Клэр отправилась в гости к Таше, а Джонатан собирался встретиться с друзьями на «бранче» (понятия не имею, что это). Дверь открыл Томаш-старший. Все были очень рады меня видеть, а я наконец получил возможность поближе познакомиться с отцом семейства. Он показался мне очень милым. Пока Франческа готовила обед, Томаш играл с детьми. И с мальчиками, и с женой этот большой человек обращался с трогательной нежностью. Из-за переезда Франческе приходилось несладко, и муж старался окружить ее любовью и заботой. Наблюдать за ними было на редкость приятно; я искренне радовался за Франческу – уж кто-кто, а она точно заслуживала самого лучшего отношения. От одного взгляда на эту семью на душе становилось тепло.

Иногда к Франческе заглядывала Полли с малышом Генри. Поскольку стояло лето, они частенько выбирались на лужайку перед домом, чтобы попить кофе и насладиться хорошей погодой. Маленький Генри лежал на одеяле, а старшие мальчики трясли над ним погремушками. Он стал плакать гораздо меньше: в присутствии Алексея и Томаша он словно успокаивался и даже заливисто хохотал. Однако Полли по-прежнему выглядела напряженной и редко улыбалась – будто что-то мешало ей расслабиться и вздохнуть спокойно.

Женщины отличались не только внешне: они и к детям относились по-разному. Франческа была очень спокойной матерью, и ее мальчишки казались вполне довольными жизнью. Полли напоминала натянутую струну; она держала Генри так, словно он был сделан из стекла. Похоже, она чувствовала себя не в своей тарелке даже во время кормления и все еще много плакала, напоминая мне Клэр в первые дни. Франческа повторяла, что всему виной усталость: отсюда и нервы, и слезы. Но я сомневался, что дело только в этом. Теперь малышу Генри давали смесь, и он вел себя гораздо спокойнее. Так почему же Полли не становилось лучше?

Франческа часто приглашала соседку с малышом в гости. Генри у них определенно нравилось: он смеялся, улыбался и с любопытством глазел по сторонам. Но Полли, кажется, ничего не замечала. Она выглядела ужасно подавленной и не проявляла особого интереса к тому, что происходит вокруг. Я беспокоился за нее сильнее, чем за остальных хозяев, но в квартиру 22А не заходил – уже понял, что это плохая идея. Полли терпела меня, но продолжала относиться крайне настороженно. При этом я чувствовал, что нужен ей больше, чем кому-либо на Эдгар-Роуд.

День за днем я наблюдал за людьми, которые были так не похожи на мою Маргарет. И дело не в возрасте и отсутствии морщин – они просто были другими. Клэр буквально расцвела, и теперь я с трудом узнавал в ней худую заплаканную женщину, которая только переехала в новый дом. Периодические приступы уныния – обычно они приходились на вечера, когда мы оставались одни, – случались все реже. Джонатан тоже не до конца разобрался со своими проблемами, но уверенно к этому двигался. Думаю, причина была не только в новой работе, но и в друзьях, которых он благодаря ей обрел (и я сейчас не о женщинах с большой грудью!). И все же, на мой взгляд, он был слишком одинок. Кроме тех самых женщин, у него дома никто не появлялся. Порой Джонатан куда-то выходил (не чаще, чем Клэр), но бывали моменты, когда он выглядел невероятно потерянным – совсем как я после смерти Агнес. Первое время я просыпался и искал ее глазами и только потом вспоминал, что моей тетушки больше нет.

Надежная и рассудительная Франческа сильнее других напоминала мне Маргарет. Да, она скучала по дому, но при этом держала себя в руках и знала, что делать. Полли была не такой. Она казалась невероятно хрупкой; я боялся, что она может сломаться от неосторожного слова или жеста. А иногда думал, что уже сломалась.

Каждый из них нуждался во мне по-своему, и я снова и снова обещал себе, что буду рядом. Я выжил – и теперь должен помочь выжить другим.

Главная проблема состояла в том, что я при всем желании не мог разорваться на четырех маленьких Алфи. Хотя порой это было необходимо.

– Вот так все непросто, – признался я Тигрице.

– Еще бы! С четырьмя-то домами. Четыре набора хозяев, которых нужно осчастливить. – Тигрица вздрогнула, представив, каково это. – Мне и одного вполне хватает, но я тебя понимаю.

– Я просто не хочу снова остаться один. Я должен быть уверен, что кто-нибудь обязательно обо мне позаботится.

– Знаю. К тому же многие кошки считают, что верности придают слишком большое значение.

– Но я очень верный кот! – возмутился я. – Просто верен четырем разным семьям. Вот и приходится бегать туда-сюда.

– Алфи, успокойся. Мои хозяева женаты, но детей у них нет, и если с ними что-нибудь случится… Скажем так, до встречи с тобой я об этом даже не задумывалась, – вздохнула Тигрица.

– Надеюсь, с тобой ничего подобного не произойдет. А если и так, я о тебе позабочусь.

– Спасибо, Алфи. Ты хороший друг.

– Я бы никому – ни коту, ни человеку – не пожелал пройти через то, через что прошел сам. Теперь я знаю, что значит остаться совсем одному. На пути сюда мне повезло встретить котов и кошек, не чуждых сострадания. А потом – найти хозяев, которые не выгнали меня за порог. И я понял, как важно уметь сопереживать. Без этого нам не выжить.

– Зато теперь ты никогда не будешь один, – мягко произнесла Тигрица.

Она была права: сопереживание невозможно в одиночку. За этот урок я заплатил дорогую цену. Я выжил после смерти Маргарет только благодаря состраданию незнакомых котов и людей. Как бы сильно я ни хотел в то время оказаться рядом со своей умершей хозяйкой и тетушкой Агнес, часть меня больше всего на свете стремилась жить. Но тогда я этого не понимал.

Глава 21

Я уснул на диване в гостиной Клэр. Она не запрещала мне там спать – только мягко и настойчиво намекала, что лучше бы я использовал для этих целей специально купленную лежанку. Но солнце, сиявшее через окно, нагрело на диване восхитительное пятно, сделав его воистину неотразимым – и я не смог устоять. Тем более что за плечами у меня был очень непростой день. От Франчески я, вопреки обыкновению, вернулся зверски голодным. Я несколько часов играл с Алексеем, но не получил за это даже крохотной сардинки. Куда там, мне и попить не предложили! Франческа была погружена в свои мысли; когда я присел рядом, она и не заметила. Не скажу, что мне это понравилось. Я все понимаю, у людей бывают проблемы, но зачем же игнорировать кота, особенно если он искренне желает помочь! Полли и Генри тоже не было видно. Они вернулись домой с Мэттом, когда я уже уходил. Мэтт толкал коляску, а Полли в кои-то веки выглядела умиротворенной; однако они были увлечены разговором и тоже меня не заметили. Такое чувство, что для взрослых жильцов двадцать второго дома я внезапно превратился в невидимку!

И это было только начало. После полудня все стало еще хуже.

Клэр собиралась куда-то пойти. Она не забыла положить мне еды и налить молока, но большего я не удостоился. Не погладила, за ухом не почесала, даже слова доброго не сказала! Зато выглядела очень взволнованной и целую вечность проторчала перед шкафом, выбирая наряд. В конце концов она остановилась на черном платье, к которому надела туфли на каблуках. Прежде она при мне такую обувь не носила. Потом Клэр потратила кучу времени на прическу и макияж – и когда наконец вспомнила о моем существовании, я ее едва узнал.

– Алфи, не жди меня, я иду гулять с девочками! – сказала она с улыбкой, но на руки меня не взяла. Наверное, испугалась, что я испорчу ее платье. Очень надо! Я понимал, что веду себя эгоистично и должен радоваться за хозяйку, но так и не смог заставить себя мурлыкнуть на прощание. Мне было очень обидно…

Побродив по пустому дому, я затосковал и отправился к Джонатану. Его тоже нигде не было видно. С работы он еще не вернулся; пустые миски стояли на полу там же, где я оставил их после завтрака. Я конечно, поел у Клэр, и голодная смерть мне не грозила, но отсутствие внимания повергало в глубочайшее уныние.

Я снова подумал, что мы, коты, должны полагаться только на себя. Пусть я больше не бездомный, расслабляться все равно нельзя. Люди слишком ненадежны. Я понимал, что они не забыли обо мне, но также чувствовал, что в последнее время слишком размяк. Я выжил на улице и не имею права превращаться в домашнего тюфяка! К сожалению, я ничего не мог поделать: в тот вечер мне было очень грустно. Я выбрался на прогулку, но держался в стороне от других котов – меня не тянуло болтать даже с Тигрицей. Потом я вернулся к Джонатану и обошел весь дом, включая те комнаты, которые он не использовал. Но и это не помогло. Я подумал было поймать для него мышку, но решил, что сегодня он подарка не заслужил. Тяжело вздохнув, я медленно побрел к Клэр, где и уснул на нагретом солнцем диване.

Разбудил меня поворачивающийся в замке ключ и чей-то приглушенный смех у двери. За окном уже стемнело. Клэр вошла в гостиную об руку с мужчиной, которого я видел первый раз в жизни. Я вскочил, воинственно задрав хвост, готовый защищать хозяйку, если потребуется, но тут она включила свет.

– Ой, кто тут у нас? Это же мой милый Алфи! – заплетающимся языком проговорила Клэр, и я поспешил убраться с дороги. Судя по всему, хозяйка опять переборщила с выпивкой. Она, конечно, не грозилась сделать из меня шапку, как те пьянчуги на улице, и вела себя скорее забавно, чем агрессивно, но на руки к ней я не пошел. Еще уронит, чего доброго.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – неуверенно сказал мужчина; очевидно, он не совсем понимал, что теперь делать.

– Не-ет, Джо, останься! Я сделаю кофе! – Клэр внезапно расхохоталась, словно ничего смешнее в жизни не говорила. Я правда, не понял, в чем соль шутки.

– Мне правда пора. Серьезно, Клэр, утром ты еще спасибо скажешь. – Мужчина осторожно отступал к выходу. Он был симпатичным, хотя цветом волос напоминал толстого рыжего кота с нашей улицы.

Клэр в буквальном смысле навалилась на него, и они упали на диван, едва меня не раздавив. Какое счастье, что я успел отскочить! Хозяйка снова захихикала, а Джо попытался освободиться.

– Клэр, не обижайся, но ты немного перебрала, – заметил мужчина. В его голосе слышалось отчаяние, хоть он и старался щадить ее чувства. Потому что Клэр перебрала отнюдь не «немного». – Мне правда пора идти, но я обещаю, что позвоню.

– Пожалуйста, не уходи, – невнятно произнесла Клэр, но Джо уже встал, поцеловал ее в щеку и направился к двери. – Ну почему мне так не везет?.. – простонала хозяйка, когда он ушел. Потом она начала всхлипывать, совсем как в старые недобрые времена, после чего свернулась калачиком на диване и захрапела.

Такое с ней случалось не в первый раз. Прекрасно понимая, что тут все равно ничем не поможешь, я улегся рядом и тоже заснул.

Клэр открыла глаза на следующее утро. От жизнерадостно хихикающей красотки не осталось и следа.

– Боже мой… Как я тут оказалась? – хрипло пробормотала хозяйка, вцепившись в волосы, после чего наконец заметила меня. – Ох, Алфи, прости. Надеюсь, с тобой все в порядке?

Она попыталась встать, и…

– Моя голова! – упала обратно на диван.

Я замяукал, намекая, что неплохо было бы позавтракать.

– Алфи, Алфи, потише! – взмолилась Клэр. – Ты как пароходная сирена!

Я понятия не имел, что такое «пароходная сирена», но молчать не собирался. Поведение хозяйки меня нисколько не радовало. Если ей так плохо из-за того, что она вчера напилась, зачем вообще было это делать?

Наконец Клэр оторвалась от дивана и поплелась на кухню. Там она залпом выпила стакан воды – и сразу же еще один. Потом хозяйка полезла в холодильник за кошачьими консервами, но когда перекладывала их в мою миску, лицо ее приобрело странный зеленоватый оттенок.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – приглушенно сказала она и кинулась прочь из кухни.

Печально вздохнув, я приступил к завтраку. Я не знал, что и думать. Хорошо, что Клэр не нужно было на работу – выглядела она отвратительно. На бледном лице виднелись остатки вчерашнего макияжа, пахло от нее ужасно (хотя и не так, как от уличных пьяниц). Впрочем, тут нужно отметить, что у котов нюх острее, чем у людей. Возможно, ее коллеги не обратили бы внимания.

– Алфи… – Клэр снова возникла в дверях. – А тот парень, Джо, был здесь вчера ночью?

Я мяукнул, надеясь, что она воспримет это как «да».

– Вообще ничего не помню… – сокрушенно прошептала Клэр. – Джо, наверное, меня теперь видеть не захочет. А он мне так понравился! И почему я не знаю меры? Как же стыдно! Я готова сквозь землю провалиться…

Услышав последние слова, я чуть не подавился завтраком и встревоженно мяукнул. Только этого не хватало!

– Не в буквальном смысле, – успокоила меня Клэр, словно прочитав испуг в моих глазах. – Прости, Алфи, но я собираюсь залезть в кровать и провести там остаток дня.

И Клэр ушла. Я проводил ее задумчивым взглядом. Да, непростые мне достались хозяева. Наверное, я никогда до конца не пойму, что творится у них в голове.

Рассудив, что от Клэр сегодня толку будет мало, я поспешил к Джонатану и выяснил, что тот до сих пор не вернулся домой. Сперва я подумал, что он заскочил и снова ушел, но потом обнаружил пустые миски на кухне и понял, что за прошедшие сутки хозяин номер два про меня ни разу не вспомнил. Но за Джонатана я не волновался – уж если я сумел о себе позаботиться, он точно не пропадет. Хотя то, что он сутки не появлялся дома, слегка тревожило. Ладно, не буду кривить душой: я куда больше тревожился из-за того, что Джонатан дважды забыл меня покормить. Нужно объяснить ему, что подобное поведение недопустимо! Только вот как?..

Обведя взглядом кухню, я решил, что делать тут сегодня нечего. С подарками тоже пока повременим. Пусть Джонатан на собственной шкуре почувствует, каково это – быть никому не нужным. Я уже направлялся к выходу, когда парадная дверь открылась и Джонатан вошел в дом. Он был в рабочей одежде, но выглядел вполне прилично (особенно если сравнивать с Клэр).

– Привет, Алфи! – сказал он и улыбнулся так, как прежде никогда не улыбался. – Надеюсь, ты не слишком проголодался. Я не думал, что пропаду так надолго.

Я раздраженно мяукнул в ответ: пусть знает, что прощать его я не собираюсь – во всяком случае, пока он меня не покормит. В конце концов, он не в курсе, что я уже поел у Клэр.

– Алфи, мы же с тобой оба мужчины и понимаем друг друга. Иногда судьба подкидывает шанс, упускать который нельзя ни в коем случае. – Джонатан подмигнул мне, но я только надменно прищурился. О чем бы он ни говорил, я точно не был таким котом. Хозяин рассмеялся.

– Можно подумать, что ты не одобряешь мое поведение!

Телефон Джонатана пикнул; он прочитал что-то и улыбнулся. Хозяин был сам на себя не похож. Может, он тоже напился, как Клэр вчера вечером? Он определенно выглядел счастливым и в то же время слегка безумным.

– Так, прости, – он отвлекся от телефона, – ты, наверное, хочешь есть. Пойдем заглянем в холодильник.

Когда Джонатан поднимал с пола пустые миски, вид у него был немного виноватый. Чтобы как-то поправить ситуацию, он положил мне креветок. Неужели думает, что меня так просто завоевать?!

Пока я поглощал креветки, Джонатан опять играл с телефоном. Он что-то печатал, дожидался короткого сигнала, после чего улыбался – и опять принимался печатать. Признаюсь, меня это порядком раздражало: я бы предпочел пообедать в тишине.

– Алфи, – наконец сказал Джонатан, – мне нравится женщина, с которой я вчера провел вечер. Я давно ее знаю, но мы несколько лет не виделись и встретились только на прошлой неделе. Она красивая, веселая, умная, и у нее хорошая работа. Кажется, я даже немного влюбился.

Я жевал креветки, старательно делая вид, что его личная жизнь меня нисколько не интересует.

– Да ладно тебе! – фыркнул Джонатан. – Сколько можно злиться? Ты же за меня рад, я знаю!

Я почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. С чего бы мне радоваться, если из-за какой-то женщины, пусть даже красивой, умной и веселой, он чуть не уморил меня голодом? В глубине души я, конечно, был доволен, что на лице хозяина появилась глуповатая улыбка, но пусть помучается угрызениями совести.

– Вот почему я не хотел заводить кота, – вздохнул Джонатан. – Я легок на подъем и могу несколько дней не появляться дома. Я же не возмущаюсь, когда ты где-то пропадаешь по ночам? Ради бога, я взрослый человек, Алфи!

Я продолжал жевать креветки, уткнувшись носом в миску.

– Ну хватит дуться. В следующий раз я приведу ее домой.

Я повернулся, но не улыбнулся.

– Подумать только, стою тут и распинаюсь перед котом… – покачал головой Джонатан. Очевидно, он от себя такого не ожидал.

Смерив его на прощание взглядом, полным негодования, я выскользнул на улицу через кошачью дверцу. И обнаружил, что идет дождь. Я слишком злился на Джонатана, чтобы перед выходом выглянуть в окно, но теперь не знал, как поступить. Клэр спала, второго хозяина я видеть не хотел; оставалось только бежать к дому № 22, пусть это и означало промокнуть до последней шерстинки.

Я очень сердился на Клэр и Джонатана – Маргарет никогда себе такого не позволяла! Наверное, пришло время всерьез заняться Франческой и Полли; может, дамы с детьми окажутся более ответственными?

Мне несказанно повезло: когда я подходил к дому, Мэтт как раз затаскивал внутрь коляску. Мужчина заметил меня и позвал под крышу.

– Привет, Алфи, – сказал он.

Я довольно замурлыкал от того, что ко мне обратились по имени и пустили в тепло. Мэтт начал снимать ботинки.

– Только веди себя тихо, – предупредил он. – Я еле-еле уложил Генри, Полли тоже отсыпается. Пойдем, высушим тебя полотенцем. В холодильнике вроде бы есть молоко. Думаю, ты не откажешься, – заговорщически улыбнулся он.

Мы пошли на маленькую, но очень опрятную кухню. Мэтт, как и обещал, вытер меня посудным полотенцем, потом поставил чайник на плиту и достал из холодильника молоко. Тихо перелив его в миску, он аккуратно похлопал меня по макушке, приглашая к столу. Себе Мэтт заварил чаю. Я лакал молоко, стараясь производить как можно меньше шума, и думал, что не зря проделал весь этот путь под дождем.

Затем Мэтт с чашкой в руках направился в гостиную, и я последовал за ним. Он устроился на диване с книгой; я тихо сидел рядом, показывая, что могу быть очень хорошим котом. Увы, едва я пригрелся и задремал, как появилась Полли.

– Я долго спала? Где Генри? – В ее голосе отчетливо звучала паника.

– Все в порядке, милая. Генри спит в коляске, ты отдыхала не больше двух часов.

– Разве его не пора кормить?

– Он недавно позавтракал, а время обеда еще не пришло, – успокоил жену Мэтт. – Полли, ему уже полгода, думаю, пора вводить режим питания.

– Патронажная сестра тоже так говорит, – задумчиво пробормотала она. – И Франческа.

– Может быть, стоит к ним прислушаться? Хочешь, я сделаю тебе чаю?

– Спасибо, это было бы очень кстати, – кивнула Полли.

Мэтт отправился на кухню, а его жена села рядом со мной на диван.

– Привет, кот, – без особой радости сказала она. Я выразительно закатил глаза, и Полли тут же исправилась: – То есть Алфи.

В последнее время мне стало гораздо проще общаться с людьми: постоянная практика делала свое дело. Полли протянула руку и легко коснулась моей шерсти. Я лежал неподвижно, чтобы ее не спугнуть. Полли словно боялась меня – хотя, если подумать, она боялась всего на свете. В особенности своего ребенка. Малыш Генри приводил ее в ужас.

Мэтт поставил чашку на кофейный столик перед диваном, а меня посадил к себе на колени.

– Надеюсь, у Генри нет аллергии на кошачью шерсть, – с опаской сказала Полли.

– Очень сомневаюсь. У моей мамы ведь есть кот, а мы часто ходили к ней с Генри.

– Ах да, я и забыла, – ответила Полли. Она выглядела так, будто до конца не проснулась. Мэтт нахмурился: он явно беспокоился за жену.

– Полли, с тобой все в порядке? – мягко спросил он. – Я понимаю, что переезд дался тебе непросто, к тому же я не знал, что сразу начну пропадать на работе, и… Я за тебя переживаю.

– Все хорошо, – рассеянно отозвалась Полли, обводя комнату таким взглядом, словно не имела ни малейшего представления, где находится. Гостиная не слишком изменилась с того дня, как семья въехала в квартиру. Обстановку по-прежнему составляли диван, кресло и кофейный столик, и даже детский коврик и игрушки на полу не слишком оживляли атмосферу. – Просто… мне тяжело, и я устала. Устала, скучаю по дому и, хотя теперь у меня есть Франческа, все равно чувствую себя одинокой. Мне не хватает моей семьи.

Это была самая длинная речь, которую она произнесла с момента нашего знакомства.

– Я могу чем-то помочь? – участливо спросил Мэтт. – Хочешь, отвезу вас с Генри к твоей маме? Побудете там неделю, а в следующее воскресенье я вас заберу, – предложил он, довольный своей находчивостью.

– Ты хочешь от нас избавиться? – испуганно спросила Полли.

– Нет, конечно! Я буду по вам очень скучать! Но мне показалось, что у мамы тебе лучше…

Взгляд Полли был выразительнее всяких слов, но тут разговор прервал громкий плач Генри.

– Я покормлю его, – вздохнула женщина.

– Хочешь, я приготовлю смесь или рисовую кашу? – спросил Мэтт, вид у него был на редкость подавленный.

– Нет, у меня грудь налилась и болит. Покормлю сама.

И Полли ушла. Я слышал, как она отнесла плачущего Генри в спальню и закрыла дверь, потом все стихло. Мэтт тяжело вздохнул и уставился невидящим взглядом в стену, не забывая, однако, меня поглаживать, за что я был очень ему благодарен, хотя и понимал, что мысли его заняты другим. В эти мгновения он напоминал Франческу.

Через какое-то время Полли вернулась с Генри. Она положила малыша на коврик, и тот начал хватать игрушки.

– Пора учить Генри садиться, – сказала она.

– Хорошо, сейчас подопру его подушками!

Мэтт засуетился – он явно обрадовался, что и для него нашлось дело. Закончив с подушками, он принялся трясти перед сыном погремушкой, побуждая его за ней тянуться. Генри игра понравилась, и он довольно захихикал. Мэтт засмеялся в ответ, и даже Полли улыбнулась. Я бы хотел сфотографировать их в эту секунду – на моей памяти они впервые выглядели по-настоящему счастливой семьей.

– А не пора ли нам купить легкую прогулочную коляску и избавиться от этого монстра на колесах? – предложил Мэтт после того, как Генри вернулся с подушек на пол и занялся пристальным изучением своих ног.

– Точно! Мы можем заглянуть в магазин, куда я на днях заходила с Франческой, – оживилась Полли.

– Тогда я понесу его в слинге? – спросил Мэтт, дождался утвердительного кивка жены, и они начали собираться.

Я понял, что и мне пора уходить. Проводив взглядом семейство из квартиры 22А, я принялся громко мяукать под соседней дверью, но там никого не было. Кажется, сегодня у всех, кроме меня, были дела поважнее.

Поэтому я отправился на поиски Тигрицы. В конце концов, я должен был укреплять отношения не только со своими семьями, но и с кошачьим сообществом Эдгар-Роуд, чтобы, в случае чего, иметь за плечами представителей собственной породы. Конечно, я надеялся, что обращаться к ним за помощью не придется, но жизнь щедра на всякие неожиданности…

– Ну, чем займемся? – поинтересовалась Тигрица.

– Пойдем глядеться в пруд! – предложил я. В последнее время это было мое любимое занятие. Мы с Тигрицей стояли на берегу – так близко к воде, как только могли, – и любовались своими искаженными отражениями. Те выглядели невероятно забавно, и я справедливо полагал, что лучшего развлечения не придумаешь.

После пруда мы отправились гулять по задним дворам, перепрыгивая с забора на забор, и веселились, совсем как в старые добрые времена. Заботы прошедшего дня постепенно выветрились у меня из головы.

– Смотри, какая смешная собачка! – указала Тигрица.

Хитро переглянувшись, мы одновременно зашипели на пса, чувствуя себя на заборе в полной безопасности. Собака принялась кругами носиться по двору и заливисто лаять. О невинные кошачьи забавы! Да, прогулка с чуткой и понимающей подругой стала для меня в тот день лучшим лекарством от уныния.

Глава 22

Пробравшись в дом Джонатана несколько дней спустя, я замер и удивленно принюхался: ноздри наполнил волшебный аромат. Дойдя до кухни, я обнаружил, что мой хозяин номер два готовит, чего я ни разу за ним не замечал. На столе стояла открытая бутылка вина, а под рукой Джонатан держал пиво.

– О Алфи! Перестал на меня дуться? – спросил он, и я сдержанно мурлыкнул в ответ.

Последнюю пару дней мы почти не виделись, но я все-таки решил простить его при условии, что получу за это первоклассный обед. Стоит отдать Джонатану должное: он кормил меня лучше всех остальных хозяев – и в этот раз тоже не подкачал, достав из холодильника упаковку лосося. Положив несколько ломтиков на тарелку, Джонатан поставил ее передо мной и тепло улыбнулся. Я прищурился и внимательно оглядел хозяина: сегодня он был каким-то другим, но я не мог понять, в чем дело. Явно не только в джинсах и белой рубашке, которые сменили обычный деловой костюм, и не в новом аромате! Оставив раздумья на потом, я занялся лососем, после чего забрался на подоконник, чтобы иметь возможность одновременно наблюдать за происходящим в кухне и на улице.

Мне нравилось смотреть, как хозяин готовит. Напевая что-то под нос, он энергично помешивал содержимое кастрюли; в движениях и походке Джонатана появилась кошачья упругость.

Вдруг зазвенел звонок, и хозяин одним прыжком достиг двери. Я терпеливо ждал. Вскоре он вернулся на кухню с женщиной, при виде которой я понял, с чем связано его приподнятое настроение. Высокая, стройная, с длинными рыжими волосами, она была совсем не похожа на тех, кого он приводил домой раньше. Для похода в гости она выбрала джинсы и простую белую рубашку под стать Джонатану, но даже в них выглядела более породистой, чем его прежние спутницы. Возможно, дело было в том, что ни одна часть ее тела не пыталась выпрыгнуть из одежды.

– Филиппа, тебе налить вина?

– Было бы неплохо, – ответила она глубоким голосом.

– Красного или белого?

– Пожалуй, красного.

Джонатан жестом пригласил ее к кухонному столу и наполнил бокал.

– Благодарю.

Я по-прежнему сидел на подоконнике, но дама не удостоила меня и взглядом. Я мяукнул, чтобы обозначить свое присутствие.

– Что это? Кот? – спросила она.

«Конечно, кот! – возмущенно подумал я. – Что за глупый вопрос?»

– Да, это Алфи, – ответил Джонатан.

– Трудно поверить, что у тебя есть кот, – сухо сказала женщина, и я снова почувствовал себя оскорбленным.

– Он шел в комплекте с домом, – хмыкнул Джонатан. – Я никогда не планировал заводить домашнее животное, тем более кота, но этот мне нравится.

Я самодовольно надулся: вот вам, дамочка, я нравлюсь Джонатану!

– Не люблю кошек, – скривилась гостья. Услышав это, я едва удержался от того, чтобы ее оцарапать, но сообразил, что сейчас не лучший момент. – Совершенно бестолковые создания.

Я пристально посмотрел на Джонатана, ожидая, что он за меня вступится.

– То есть если бы ты обнаружила у меня дома змею или варана, я бы выглядел в твоих глазах более мужественным? – пошутил он.

– Хотя бы собаку. Но кот?..

– Он классный, ты к нему привыкнешь. Я же привык. Еще вина?

Огорченный и раздосадованный, я спрыгнул с подоконника, громко зашипел и направился к двери.

– Ну вот, он на тебя обиделся, – весело сказал Джонатан. Судя по всему, происходящее его забавляло – хотя было бы неплохо, если бы он поставил свою женщину на место.

– Можно подумать, он что-то понимает, – фыркнула она. – Это всего лишь кот!

Это было последнее, что я услышал перед тем, как покинуть дом.

Следующие несколько вечеров я провел с Клэр, которая после эпизода с выпивкой была сама не своя. Она каждый день ходила на работу, но выглядела подавленной, и я старался уделять ей как можно больше внимания. Я не представлял, что творится у нее на душе, но хотел, чтобы она знала – я рядом.

Как-то раз мы ужинали вместе, и у Клэр зазвонил телефон. Посмотрев на экран, она удивленно моргнула.

– Алло? – Вид у нее был слегка ошарашенный. – О привет, Джо!

Последовала пауза; я не слышал, что говорит собеседник.

– Прости меня за тот вечер, я обычно так много не пью…

Да уж, действительно, она любит пропустить бокальчик, но до такого состояния, как правило, не доходит.

Они болтали, и виноватое выражение на ее лице постепенно уступало место широкой улыбке. Наконец положив телефон, Клэр взяла меня на руки и начала тискать, будто я был тряпичной куклой.

– Алфи, Алфи, я ничего не испортила! Завтра вечером Джо придет на ужин! Боже, я думала, он никогда больше не позвонит. Так, что мне надеть? Что приготовить? У меня сто лет не было свиданий! Ух, ладно. Надо позвонить Таше!

Клэр вскочила и затанцевала по комнате. Удивительно: один звонок от мужчины, которого она едва знала, поднял ей настроение лучше, чем я за все прошедшие вечера! Люди. Мне определенно никогда их не понять.

Оставив взбудораженную Клэр болтать с Ташей, я направился к Джонатану. По дороге я встретил Тигрицу, которая охотилась на птиц, но устоял перед искушением присоединиться к ней – хотя и не знал, что ждет меня у хозяина номер два. Когда я вошел, на кухне никого не было, зато из гостиной доносился голос Джонатана. Он тоже висел на телефоне.

– Все в порядке, мне понравилось для тебя готовить. – Он замолчал, слушая собеседника. – Сейчас на работе завал, но как насчет среды? – Снова пауза. – Отлично, я забронирую столик в ресторане! До скорого, Филиппа.

Положив трубку, он наконец заметил, что не один.

– Алфи, дружище! – воскликнул Джонатан, усаживая меня к себе на колени. – Не поверишь, но я на седьмом небе от счастья. Я говорил, что мы с Филиппой познакомились много лет назад, еще до того, как я уехал в Сингапур? Тогда мы оба встречались с другими людьми. Она жила с коллегой с моей старой работы. Представь, что я почувствовал, когда случайно встретил ее и обнаружил, что мы оба свободны! Может, настоящим мужчинам и не к лицу возиться с котами, но ты точно приносишь удачу. – Он засмеялся и стал собираться в тренажерный зал.

Я помчался к Клэр, чувствуя себя игрушкой йо-йо. Она сидела за кухонным столом и что-то писала.

– Привет, малыш, – сказала она, и я чуть не оглянулся в поисках кого-то еще, удивленный непривычным обращением. Запрыгнув на стул рядом с Клэр, я сунул нос в листок и пожалел, что не умею читать. Вскоре дверной звонок возвестил о приходе Таши.

– Спасибо, что приехала! – произнесла Клэр. – Ты настоящий друг.

– Была бы настоящим, увезла бы тебя к себе в тот вечер, а не оставила в баре, – покачала головой Таша и приветственно меня потрепала.

– Я так напилась…

– Я тоже, потому и уехала, – вздохнула Таша. – Но все хорошо, что хорошо кончается. Ты явно нравишься Джо, он нравится тебе, и завтра у вас свидание!

– Я чувствую себя девочкой-подростком. И хочется, и колется, – нервно хихикнула Клэр. – В любом случае, раз ты здесь, давай обсудим завтрашнее меню. Я собираюсь готовить вот это. – Они склонились над исписанным листом. – Не знаю, нравится ли ему итальянская кухня, но домашняя лазанья и зеленый салат… Для первого раза сойдет?

– Думаю, это отличный выбор. К тому же он и не заметит, что в тарелке, потому что будет смотреть на тебя.

– Но я пока даже не знаю, что надену! – возразила Клэр.

– Пойдем наверх, узнаем вместе!

И дамы, хихикая, удалились на второй этаж. Я последовал за ними и улегся на кровати, чтобы наблюдать, как Таша перебирает содержимое хозяйкиного гардероба.

– Итак, что ты планируешь надеть? – спросила она.

– Я думала про платье, они мне идут. С другой стороны, я приглашаю Джо домой и не хочу выглядеть так, будто слишком стараюсь произвести впечатление.

– Тогда джинсы. Джинсы и сексуальный топ. – Таша принялась доставать вещи из шкафа. – Если правильно подобрать, они подчеркнут твои достоинства лучше всякого платья. К тому же у тебя сейчас отпадная фигура, так что у Джо в любом случае нет шансов.

– Надеюсь, – смущенно улыбнулась Клэр. – Он мне очень понравился.

– А я его даже и не запомнила. Кажется, у него рыжие волосы?

– Да, он рыжий и очень забавный.

– Тебе не повредит немного позабавиться, – подмигнула ей Таша.

– Почему бы и нет? – хихикнула Клэр в ответ.

– Вот, померяй это!

Лежа на кровати, я смотрел на сопровождаемый взрывами смеха комнатный показ мод. После нескольких дней черного уныния я был рад видеть Клэр взволнованной и счастливой, но в то же время тревожился за нее. Если из-за едва знакомого мужчины она сперва погружается в пучину отчаяния, а потом сходит с ума от радости – возможно, она еще не готова к новым отношениям? Я конечно, не специалист, но в последние дни не раз и не два вспоминал, в каком состоянии Клэр сюда переехала – слишком уж знакомая была картина. Хозяйка по-прежнему казалась очень уязвимой.

Определившись с выбором наряда, дамы спустились в гостиную.

– Чаю? – предложила Клэр.

– Нет, спасибо, мне пора домой. Дейв хотел сегодня поужинать вместе.

– Ох, прости, что заставила тебя сорваться.

– Не говори ерунды, я была рада помочь. Ладно, увидимся на работе. И на случай, если у нас не получится поговорить еще раз, запомни: хорошенько повеселись! Может, Джо и не «тот самый мужчина», но это не должно тебе помешать. И не забывай, что это всего лишь свидание.

– Знаю, знаю, я не должна относиться к нему слишком серьезно. У меня, конечно, мало опыта в таких делах, но я постараюсь.

После ухода Таши Клэр плюхнулась на диван, и я пристроился рядышком.

– Прости, что так вела себя в последнее время. Я люблю тебя, Алфи, – тихо сказала она. Я ответил своей лучшей кошачьей улыбкой. – Знаешь, а жизнь вроде бы налаживается.

Я согласно замурчал, хотя в глубине души почему-то сомневался, что это так.

Глава 23

Я опаздывал. Мне едва удалось вырваться из квартиры 22В, где Франческа с Алексеем несколько часов наряжали меня и фотографировали. Несколько часов безудержного веселья для нее и детей – и несколько часов унижения для несчастного кота. В ход пошло все: шапки, шляпы, солнечные очки, шарфы, платки и прочее! Они фотографировали меня на телефон Франчески, хохотали, а потом придумывали что-нибудь еще. Подобные игры недостойны уважающего себя кота, но они почему-то так не думали. От побега меня удерживало только то, что я успел всем сердцем полюбить эту семью – и понимание, что когда-нибудь я обязательно их прощу. Может быть, даже завтра. Если на обед будут сардины.

Игра с переодеваниями заняла большую часть дня. Полли и Генри мне увидеть не удалось – я сразу побежал к Клэр, чтобы проверить, в каком настроении она готовится к предстоящему свиданию.

Проскользнув через кошачью дверцу, я сразу уткнулся в ее ноги. Хозяйка выглядела бесподобно, а еда пахла еще лучше. Я легонько боднул Клэр в знак приветствия, и она наклонилась меня погладить.

– Вот ты где! Я уже начала беспокоиться. Ужинать будешь? Давай скорее, Джо придет с минуты на минуту.

Клэр стала торопливо накладывать мне еду; теперь мои миски стояли на специальном коврике. Быстро покончив с ужином, я начал приводить себя в порядок. Я решил, что тоже хочу предстать перед Джо во всей красе (а не заспанным и обиженным, как в прошлый раз).

Хозяйка одновременно готовила, мыла после меня посуду и успевала поправлять прическу, но при этом не суетилась и не нервничала. Она выглядела взволнованной, не более того. Ее настроение передалось и мне – я тоже нетерпеливо поглядывал на дверь. Когда прозвенел звонок, мы оба подпрыгнули. Клэр снова поправила прическу, а я последний раз пригладил шерсть лапой – и мы побежали к двери.

Джо было почти не видно за большим букетом, только рыжие волосы ясно давали понять, кто пришел.

– Привет, проходи! – пригласила его Клэр. Он расцеловал ее в обе щеки и вручил цветы.

– Спасибо, они прекрасны. – Клэр прижала букет к груди. – Проходи в гостиную, я налью тебе вина. Белое подойдет?

– Да, конечно. И не волнуйся, я помню, где гостиная. – Он подмигнул ей, но на меня не обратил внимания. Стараясь не обижаться, я пошел вслед за ними в комнату, где Джо сел на диван, а я встал прямо напротив него.

– С Алфи ты, наверное, уже знаком, – смущенно улыбнулась Клэр.

– Не припомню. Но это легко исправить! Привет, Алфи, – сказал Джо и потянулся вперед, чтобы погладить меня. – Милый кот, – добавил он, но я видел, что он врет. Во-первых, в тот вечер он едва на меня не сел, значит, точно должен был запомнить. Во-вторых, мы, кошки, судим о людях в первую очередь по тому, как они нас гладят. Поглаживание – своеобразный аналог человеческого рукопожатия. Одни пожимают руку крепко, другие едва напрягают пальцы. Джо погладил меня, ничего не вкладывая в этот жест, и мне стало очень грустно. Сначала не повезло с подружкой Джонатана, теперь с приятелем Клэр. Что-то мое обаяние совсем перестало работать.

Когда Клэр ушла за бокалами, мои догадки подтвердились: Джо принялся изучать комнату, скользя по мне взглядом, как по пустому месту. Я подошел к нему поближе, но мужчина недобро прищурился.

– Отвали, – тихо сказал он.

Оскорбленный до глубины души, я забрался под стул. Наблюдать за происходящим можно и оттуда, а к столу меня приглашать явно не собирались.

Клэр выглядела счастливой; с ней Джо был само очарование, но я сразу почувствовал в этом человеке фальшь – и не только потому, что он грубо со мной обошелся. Он заставлял Клэр смеяться, хотя мне его слова ни разу не казались забавными.

– Мне нравится работать в рекламе, – признался он. – Не только придумывать, но и общаться с клиентами. Я очень ценю прямой контакт.

– Да, это здорово, хотя я работать с клиентами не люблю. Иногда они очень тормозят процесс.

– Бывает, – кивнул Джо. – Но я воспринимаю это как вызов. Когда тебе в голову приходит отличная идея, а клиент и слышать ничего не хочет, и ты изо всех сил пытаешься его переубедить… Если получается, чувствуешь себя просто королем мира, – улыбнулся он.

– Наверное, тебе такая работа подходит больше, чем мне, – покачала головой Клэр. – Но я тоже потихоньку привыкаю.

– В Экзетере было по-другому? – предположил Джо.

– Не то слово! Но ты знаешь, я очень рада, что переехала в Лондон.

– Давай за это выпьем. За новое начало и новых друзей. – Они чокнулись, и бокалы тонко зазвенели.

– Ну что, новый друг, приступим к ужину. Будем надеяться, я тебя не отравлю!

Я перебрался под стол, и пока они отдавали должное лазанье с салатом, ловил каждое слово. О еде я даже не думал. Да, Джо с его рыжими волосами и голубыми глазами мог показаться привлекательным, но при этом он был невероятно самовлюбленным. Он говорил только о себе, а Клэр слушала, развесив уши, чем ужасно меня бесила. Моя красивая, веселая, остроумная хозяйка вдруг начала вести себя как самая настоящая пустышка. Она напомнила мне женщин, которых приводил домой Джонатан. Клэр соглашалась со всем, что говорил Джо; даже когда он упомянул, что любит охотиться, она не сказала ничего против, хотя ненавидела бессмысленное убийство животных. Я узнал об этом в первые дни нашей совместной жизни: Клэр предупредила меня, чтобы я не вздумал таскать домой дохлых мышей и птиц. Если бы я умел говорить, то объяснил, что кошки таким образом выражают любовь и признательность, но мне оставалось только уважать ее желание. А теперь этот идиот сидел перед Клэр, разглагольствуя об охотничьих сезонах и ощипывании фазанов, но она ему и слова поперек не сказала! Надо будет принести ей мертвую птичку, может, поймет, что так нельзя.

Я сидел под столом, всеми забытый, пока они не перебрались на диван, где начали целоваться с пугающей страстью – со стороны казалось, будто они дерутся. Я хотел кинуться Клэр на помощь, но хозяйка, очевидно, была совсем не против.

– Ты великолепна! – хрипло проговорил Джо, на секунду оторвавшись от ее губ.

– Ты тоже. Пошли наверх!

Я проводил бегущую по лестнице парочку угрюмым взглядом. А как все хорошо начиналось…

В ясном небе над Эдгар-Роуд мерцали яркие звезды, но на душе у меня было пасмурно. Я внезапно осознал, что мои хозяева могут прекрасно обойтись и без кота. Даже четыре семьи не гарантировали мне спокойной жизни. Особенно теперь, когда Джонатан и Клэр привели в дом «друзей», которым я явно не понравился. Такого поворота я не ожидал.

Завоевать сердце хозяина или другой кошки – это одно. А при мысли о Филиппе и Джо у меня опускались лапы. У неприступной тетушки Агнес на самом деле было доброе сердце; сердитый Джонатан на поверку оказался просто несчастным, а вовсе не злым. Но эти двое не сулили ничего хорошего, и я с ужасом ждал нашей следующей встречи.

Глава 24

Франческа плакала. У Томаша-старшего был выходной на работе, и он повел мальчиков на прогулку, сказав жене, чтобы та хорошенько отдохнула и повалялась на диване. Ничем подобным она заниматься не стала. Вместо этого Франческа сварила крепкий кофе и села с чашкой перед компьютером. На экране появилось лицо пожилой женщины с седыми волосами; несмотря на морщины, я догадался, что это мать Франчески, так они были похожи. Когда я запрыгнул к хозяйке на колени, они обе рассмеялись, и Франческа произнесла мое имя – наверное, представила матери.

Они долго говорили по-польски, а когда лицо на экране пропало, Франческа вдруг заплакала. Моя сильная, жизнерадостная Франческа сидела и утирала слезы! К тому моменту я успел покинуть ее колени, но тут же кинулся назад. Женщина обняла меня и прижала к груди. Меня окатила волна сочувствия к Франческе; хоть я и не склонен заводить любимчиков, она почему-то была мне ближе остальных.

– Ох, Алфи, – проговорила Франческа между всхлипами. От ее слез у меня разрывалось сердце. – Я так скучаю по маме. По всем скучаю. По папе, по сестрам. Иногда мне кажется, что я никогда их больше не увижу.

Я смотрел на Франческу, не зная, как сказать, что прекрасно ее понимаю. Потому что действительно понимал. Я сжился с горечью утраты и повсюду носил с собой свою печаль: она пропитала мою шерсть и мое сердце.

– Я люблю Томаша и мальчиков, – продолжала плакать Франческа. – Я знаю, что здесь нам будет лучше, и Томаш любит свою работу. Он потрясающий шеф-повар, и такая возможность выпадает не каждому. Когда я выходила за него замуж, я знала про его амбиции, знала, что он мечтает о собственном ресторане – и я верю, что однажды он его откроет. Я понимаю, что должна поддерживать Томаша, и я стараюсь, но… Мне так страшно и одиноко… Я держусь, когда дети рядом, но если никого нет, то все наваливается… Не хочу, чтобы Томаш знал: он так много работает, так устает. Работа здесь лучше, но и жизнь дороже, и об этом он тоже беспокоится. Мы все боимся, и иногда я спрашиваю себя: правильно ли мы поступили? Почему не остались дома? Но я понимаю, что мой муж мечтает о большем. Для себя, для нас, для детей. – Франческа уронила голову на руки и разрыдалась.

Не знаю, сколько мы просидели вот так. Наконец она аккуратно поставила меня на пол и пошла в ванную, где умылась и чем-то намазала лицо, как делает Клэр. Потом выпрямилась и изобразила перед зеркалом улыбку.

– Пора с этим завязывать, – вздохнула она, и я задался вопросом, часто ли Франческа плачет, когда никто не видит. Хотелось верить, что нет. Правда, до сих пор мы ни разу не оставались наедине; иногда она уходила в свои мысли, и я ловил ее взгляд в никуда, но такое случалось очень редко.

Едва Франческа успела привести себя в порядок, как в дверь позвонили. Босоногая, она сбежала по застеленной ковром лестнице и обнаружила на пороге улыбающуюся Полли с бутылкой вина.

– Привет! – воскликнула Франческа, удивленная не меньше моего: Полли редко бывала в хорошем настроении, а такой беззаботной улыбки я у нее на лице вообще никогда не видел.

– Угадай, что случилось? Мы встречали Мэтта после работы и по пути домой столкнулись с твоим Томашем. – Полли взволнованно вздохнула. В тот миг она выглядела еще прекраснее, чем обычно, если это возможно. – Мужчины разговорились, начали болтать про футбол, и Мэтт захотел показать Томашу какой-то матч на нашем огромном телевизоре. Ты знаешь, этот телевизор – гордость моего мужа. Так вот они пошли к нам и взяли с собой детей! Так что у нас есть час свободного времени – и бутылка вина! Вуаля! – торжествующе закончила Полли.

Франческа не сразу поняла, о чем она говорит, но потом улыбнулась.

– Заходи скорее, пока они не передумали! – позвала она подругу.

– Я знаю, что обычно не выпускаю Генри из виду, но он в последнее время хорошо ест прикорм, и молоко я заранее сцедила, поэтому Мэтт сказал, что нет никаких причин лишать себя отдыха. И вина.

Полли прошла за Франческой на кухню, где обе дамы налили себе по бокалу.

– На здоровье, – сказала по-польски хозяйка квартиры, поднимая бокал в воздух.

– Кажется, я догадываюсь, что это значит, – улыбнулась Полли и последовала ее примеру.

Женщины устроились в гостиной, и я присоединился к ним. Полли не обращала на меня внимания, и я уже перестал на нее обижаться. Кажется, она воспринимала меня как неизбежное зло, но дело было не в том, что я ей не нравился. Насколько я понял, ее в принципе мало что радовало. В глубине души я знал: Полли хорошая (в отличие от тех двоих, что недавно появились в моей жизни).

– Как ты, нормально? – участливо спросила Франческа.

– Просто отлично! Знаю, это прозвучит ужасно, но с тех пор, как родился Генри, я не отходила от него ни на шаг. Нет, я иногда спала, пока Мэтт занимался с малышом, но чтобы куда-то пойти? В первый раз со мной такое!

– Порой и мамам нужно отдыхать.

– О да! Правда, я уже чувствую себя виноватой. – Кажется, радость Полли стремительно выветривалась, в глаза вернулась привычная тревога.

– Чувство вины преследует матерей с момента зачатия! – Франческа рассмеялась, но как-то невесело.

– Моя мама тоже так говорит. Я по ней скучаю, – вздохнула Полли.

– И я по своей. Очень сильно.

– Значит, у нас много общего, – улыбнулась Полли, сверкнув идеально ровными белыми зубами. Эта женщина могла бы работать моделью!

– В таком случае мы должны пользоваться возможностью, если мужья дарят нам час свободы! Боюсь, они нечасто будут нас так баловать. Томаш уж точно – он постоянно пропадает на работе.

– С Мэттом та же история. Ладно, хватит ныть! У нас всего час, и нужно потратить его с толком.

– Именно! Знаешь, Полли, ты первая, с кем я подружилась в Англии.

– А ты первая, с кем я подружилась в Лондоне. И моей первый друг из Польши. Я так рада, что ты живешь по соседству! – Женщины расчувствовались, и я вместе с ними. Видимо, такой сегодня выдался день – богатый на эмоции.

Когда Томаш с мальчиками вернулся домой, дамы успели выпить всего по паре бокалов, но для того, чтобы начать глупо хихикать, им хватило. Уходя, Полли выглядела даже более счастливой, чем час назад.

– Пока, Френки, – сказала она, целуя Франческу в щеку. Та призналась, что короткий вариант имени нравится ей больше.

– Мэтт – хороший человек, – сообщил Томаш жене, когда за Полли закрылась дверь.

– Да, приятная семья. Кажется, мы сможем подружиться.

– А я думал, они смотрят на нас свысока, потому что мы поляки, – помрачнел Томаш.

– Наши соседи не такие, нам с ними повезло. – Глаза Франчески затуманились.

– Но другие…

– Давай не будем, Томаш, – резко остановила его жена. – Не хочу сейчас об этом говорить.

Недавнее веселье развеялось как дым.

– Прости, но рано или поздно…

– Томаш, это всего лишь старая женщина, она не понимает, что творится в мире. Уверена, она скоро перестанет, – поджала губы Франческа. Ей явно не нравился этот разговор.

– Но мы не живем на пособия, и я не хочу, чтобы какая-то старуха…

– Томаш, пожалуйста, – взмолилась Франческа, – ты так редко берешь выходной, не надо все портить.

Она ушла к мальчикам, оставив меня недоумевать по поводу услышанного. О чем они говорили? Кажется, кто-то обидел Франческу. Ох, попадись он мне, я его обшиплю, обфыркаю и даже поцарапаю! Будут знать, как огорчать мою хозяйку!

Я уходил из квартиры, исполненный праведного гнева, но вскоре мои мысли обратились к Клэр и Джонатану. Пора было их проведать. А заодно узнать, что на ужин.

Глава 25

Ситуация стремительно ухудшалась, и я уже начинал беспокоиться. До сих пор мой план работал; не без накладок, конечно, но работал. А за последний месяц все разладилось.

Джонатан почти не появлялся дома и постоянно забывал оставить мне еду. Когда он возвращался, то искренне просил прощения, но с лица его не сходила улыбка мартовского кота. И причиной тому была Филиппа, которая по-прежнему относилась ко мне как к досадной помехе. Каждый раз, переступив порог нашего дома, она начинала ворчать по поводу того, что Джонатан разрешает мне лежать на диване, уверяя, что это негигиенично. Наглая ложь! Я был самым чистоплотным котом на Эдгар-Роуд и всегда тщательно следил за своей внешностью. Проблема заключалась в том, что Филиппу раздражал сам факт моего присутствия. Накануне я пришел к Джонатану ужинать, и эта женщина сидела на диване – моем диване! – рядом с хозяином. Он читал газету, она листала журнал, и выглядели они так, будто уже давно вместе. Я недовольно надулся, и Джонатан поднял глаза.

– Алфи! А я уже думал, куда ты пропал. Я оставил тебе поесть на кухне.

Я ответил хозяину недоуменным взглядом – я только что прошел через кухню и никакой еды там не было.

– Ой, я убрала ее в холодильник. Ужасно оставлять еду на полу, – протянула Филиппа. Я сердито на нее посмотрел, и даже Джонатан удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Он пошел на кухню, и я побежал за ним. Мой ужин действительно стоял в холодильнике.

– Прости, приятель, – вздохнул он и отправился назад в гостиную.

Когда я поел, они по-прежнему сидели на диване. Я запрыгнул на колени к Джонатану, чтобы поблагодарить за угощение.

– Ты считаешь, это нормально? – неодобрительно сморщила нос Филиппа. Если вас интересует мое мнение, лицо у нее при этом стало на редкость неприятное.

– Почему нет? – пожал плечами Джонатан. – Он хороший кот.

– Мне кажется, не стоит разрешать животным запрыгивать на мебель.

– Да все в порядке, он почти не линяет.

Было забавно слушать, как Джонатан меня защищает – особенно если вспомнить, чем закончилась наша первая встреча. Будущий хозяин просто вышвырнул меня из дома, а уж о том, чтобы поваляться на его диване, я и помыслить не мог (во всяком случае, дня два точно)!

– Мне это не нравится, – покачала головой Филиппа. – Ты же не знаешь, чем он занимается, пока ты на работе. И по каким помойкам шляется по ночам.

Я снова испытал жгучее желание ее оцарапать. Нельзя же быть такой грубой!

– Да ладно тебе, – примирительно ответил Джонатан. – Алфи делает то же, что и остальные кошки. Охотится, гуляет, дерется с другими котами. Кажется, он вполне доволен жизнью. И в конце концов всегда возвращается.

– Таким людям, как мы, не стоит заводить животных, – сказала Филиппа. – И если тебя устраивает не знать, где он…

– Почему мне кажется, что мы говорим о подростке, а не коте? – рассмеялся Джонатан. Филиппа натянуто улыбнулась, отчего создалось впечатление, будто ее лицо сейчас треснет.

– Уже поздно. Ты отвезешь меня домой? Мне, конечно, нравится тут сидеть и разговаривать о коте, но нужно еще кое-что сделать по работе.

– Не вопрос, милая. Только возьму ключи. Но остаться у тебя не смогу – мне тоже нужно проверить кое-какие цифры.

Джонатан вышел из комнаты, и Филиппа одарила меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Я зашипел, но она лишь презрительно рассмеялась.

– Не надейся, ты здесь не задержишься, – многозначительно сказала она, но когда Джонатан вернулся в комнату, снова была само очарование.

Печальнее всего, что Филиппа лишила меня доступа к кашемировому покрывалу. Когда я попытался сунуться за ними в спальню, она взвизгнула, словно я хочу ее убить (если бы я мог!), после чего Джонатан отнес меня на лестницу и закрыл дверь. Замечательно – теперь я мог быть с ним рядом, только когда Филиппы нет.

И пусть он отшучивался в ответ на ее замечания, толком он меня не защищал. Это ранило. Еще недавно я был его единственным другом, но стоило появиться Филиппе, и он отодвинул меня на второй план. Каков Иуда!

С Клэр дела обстояли не лучше. Моя милая хозяйка по уши втрескалась в рыжего Джо и смотрела на него так, будто он лучший мужчина во Вселенной. Она соглашалась со всем, что он говорил, и хохотала над его шутками, хотя они вовсе не были смешными.

Джо вечно торчал у нас дома. Он утверждал, что его квартира слишком маленькая, а сосед – мерзкий тип, поэтому после первого ужина практически поселился у Клэр. Что меня невероятно бесило! Нет, он не спрашивал, по каким помойкам я шляюсь, и в присутствии Клэр делал вид, что хорошо ко мне относится, но когда она уходила, смотрел так, будто я его злейший враг. Однажды он в буквальном смысле попытался отпихнуть меня с дороги, и только скорость реакции помогла мне уйти невредимым. Это только разозлило Джо, но при Клэр он держал себя в руках. А хозяйка, пусть и не забывала каждый день накладывать еду в миску, почти не обращала на меня внимания. Я чувствовал, что в этом доме мне уже не радуются, как прежде.

В отличие от моих новых хозяев, Маргарет была надежным и верным другом, так что я впервые оказался в подобной ситуации. Я спросил совета у Тигрицы, но она ничем не могла помочь – ее семья всегда о ней заботилась. С другой стороны, хозяева Тигрицы любили кошек. Хотел бы я, чтобы Джонатан и Клэр тоже нашли себе пару среди кошатников! Пока рядом с ними Филиппа и Джо, не видать мне спокойной жизни. Значит, нужно от них избавиться. Правда, я пока не представлял как.

Еще одной моей бедой стала погода. Я всегда любил солнечные деньки, а в ненастные предпочитал отсиживаться дома, но после смерти Маргарет мне пришлось терпеть и холод, и ветер, и проливной дождь. Я выжил, но теплую и сухую погоду полюбил еще больше. А тут на неделю зарядил дождь! Клэр говорила, что всему виной раннее лето, но я не понимал, как это связано. Морось сменялась бесконечными ливнями, и я только раз отважился высунуть нос за порог, чтобы проведать Франческу и Полли. В остальное время я сидел на подоконнике, мрачно оглядывая затянутое тучами небо.

Как раз этим я и занимался, когда Клэр с Джо спустились вниз.

– Прости, дорогой, но мне надо покормить Алфи и бежать. С утра встреча.

– И даже кофе со мной не выпьешь? – спросил Джо.

– Я и так уже из-за тебя опаздываю, – хихикнула Клэр. – Поэтому пей кофе без меня.

– Ладно, – вздохнул Джо, после чего ущипнул Клэр за попу и ухмыльнулся.

Я не поверил своим глазам, но она только захихикала в ответ. Положив в миску кошачьих консервов, хозяйка накинула пальто и выскочила из дома. Джо проводил ее взглядом и повернулся ко мне.

– В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, – недобро усмехнулся он. Я неуверенно мяукнул, не понимая, зачем он это говорит. – Жаль, что ты не собака. – И с этими словами Джо грубо схватил меня за шкирку и выкинул за дверь.

Я приземлился на лапы, так что пострадало только мое достоинство. Дрожа от холода и злости, я медленно побрел прочь под проливным дождем.

Поскольку я все равно промок, теперь ничто не мешало мне повидать жильцов двадцать второго дома. Когда я добрался до места, меня можно было выжимать; я мечтал о сухом полотенце, но дверь на мое мяуканье так никто и не открыл. Наверное, оба семейства ушли вместе – хотя я с трудом верил, что кто-то добровольно сунется под такой дождь. Настроение, которое и так было не на высоте, испортилось окончательно.

Небо слегка прояснилось, дождь поутих, и я отправился в парк в надежде поймать бабочку или птичку, чтобы хоть как-то себя приободрить. Правда, я не учел, что в такую погоду они тоже будут прятаться. Тяжело вздохнув, я поплелся к пруду, чтобы поиграть со своим отражением. Но стоило мне наклониться, как размокшая земля под лапами предательски поддалась, и я заскользил к воде. Отчаянно цепляясь когтями за мокрую траву, я пытался замедлить падение, но все было напрасно – я уже чувствовал хвостом дыхание холодной глубины. Я не умел плавать, поэтому испуганно завопил и рванулся, тем самым лишь приблизив неизбежное. Девять жизней пронеслись передо мной, когда я с громким плеском плюхнулся в воду. Дыхание перехватило от холода; в первую секунду я оцепенел, а потом забился, пытаясь вынырнуть и вдохнуть. Но ничего не помогало – я терял силы и продолжал тонуть. Если поначалу я еще задевал лапами дно, то потом невольно отплыл дальше от берега, потеряв надежду выбраться самостоятельно.

– Алфи, это ты? – услышал я знакомый голос. Когда мне кое-как удалось высунуть морду из воды, я увидел Мэтта. Я снова хотел завопить, но не смог выдавить из себя ни звука. В ушах зашумела вода, и я снова погрузился в пруд.

– Держись, я сейчас тебя вытащу! – закричал Мэтт. Из последних сил загребая лапами, я краем глаза заметил, что он стоит на коленях на берегу и тянется ко мне. Потом он, видимо, понял, что я барахтаюсь слишком далеко, и залез в пруд.

– Эй, Алфи, потерпи еще чуть-чуть! – Мэтт шел ко мне так быстро, как мог, но я уже почти сдался. Вода снова сомкнулась над головой; я устало закрыл глаза… и в следующий миг меня подхватили на руки.

Я пришел в себя на берегу, лежа прямо на Мэтте. Его одежда была насквозь мокрой и вся покрыта грязью.

– Господи, я уже думал, что ты утонул, – облегченно выдохнул он. От изнеможения я не мог даже мурлыкнуть, только дернул хвостом в знак благодарности. – Давай отнесем тебя домой, высушим, а потом посмотрим, не нужно ли съездить к ветеринару.

После того как я чуть не утонул, ветеринар пугал меня меньше всего. Вымотанный борьбой за жизнь, я покорно сидел на руках у Мэтта, пока он бежал домой и вытирал меня пушистым полотенцем. Потом он пошел переодеваться, а я вытянулся на полу в ванной, слишком усталый, чтобы шевелиться. Мэтт аккуратно перенес меня в гостиную, устроил на диване и предложил блюдце молока, которое я с радостью выпил.

– Как ты умудрился свалиться в воду? – поинтересовался он. Я слабо мяукнул. – Надеюсь, в следующий раз ты хорошенько подумаешь, прежде чем подходить к пруду в дождь. Бедняга… С тобой все в порядке?

Я замурчал. Тепло, молоко и Мэтт потихоньку возвращали меня к жизни.

– Наверное, ты думаешь, где все? Полли, Франческа и дети? – предположил Мэтт. Услышав мой тихий мяв, он вздохнул. – Все разъехались. Франческа с мальчиками улетели на пару недель в Польшу. Томаш сделал им сюрприз и заказал билеты. Полли подхватила вирус, и мы решили, что им с Генри лучше пожить у ее мамы, пока она не поправится. – Мэтт погладил меня по шерсти, которая уже почти высохла. – Я сегодня буду работать из дома, так что, если хочешь, можешь составить мне компанию.

Он еще спрашивал! Печально, конечно, что Франчески и Алексея не было рядом в час, когда я едва вырвался из лап смерти (счастье, что у меня еще остались семь жизней в запасе!). Но доброта и забота Мэтта все компенсировали, хоть я и скучал по остальным.

Я даже подумать не мог, что они разъедутся. Из-за плохой погоды опустевший двадцать второй дом стал для меня полной неожиданностью. Но я вспомнил, что, когда мы встречались в последний раз, Франческа отчаянно тосковала по маме, а Полли была сама не своя, и постарался прогнать эгоистичные мысли. Да, они уехали, но обязательно вернутся. Нужно только подождать пару недель, а это не так долго. Даже в моем незавидном положении.

Допив молоко, я уснул на диване; во сне ко мне пришли все, кого я любил, – Маргарет и Агнес, Клэр и Джонатан, Франческа и мальчики, Полли и Мэтт. Пусть у нас не все шло гладко, я не имел права жаловаться. Еще недавно я был один в целом мире, и теперь стоило благодарить судьбу за то, что есть.

Я проснулся через несколько часов, чувствуя себя гораздо лучше. Встряхнувшись, я спрыгнул с влажного полотенца и побежал к Мэтту. Затем, похлопав его лапой по ноге для привлечения внимания, направился к входной двери и выразительно посмотрел на ручку.

– Уже прощаешься? – улыбнулся Мэтт. – Значит, с тобой все в порядке. Кстати, нам с Полли очень любопытно, куда ты уходишь. Наверное, кто-то ждет тебя дома? – Я склонил голову набок, словно подтверждая его правоту, и Мэтт открыл дверь: – Пока, Алфи. Приходи в любое время.

Свернувшись клубком на полосатой лежанке, я ждал, когда Клэр вернется с работы. Я еще не до конца отошел от случившегося утром и тщетно пытался согреться. Хотя шерсть моя давно высохла, холод от купания в пруду словно забрался внутрь, и время от времени меня пробирала дрожь.

Наконец в замке повернулся ключ, и я побежал встречать хозяйку. Она вернулась домой одна, и я, воспользовавшись этим, стал настойчиво требовать внимания. Сегодня мне больше, чем когда-либо, была необходима ее любовь и забота. Клэр взяла меня на руки, погладила, а потом пошла на кухню.

– Ты сегодня какой-то приставучий, – заметила она, ставя миски на коврик. Я в буквальном смысле от нее не отлипал. – Не подумай, что я жалуюсь, – засмеялась она. – В последнее время у меня было чувство, будто я тебя чем-то обидела. Таша сказала, что ты, наверное, ревнуешь к Джо, ведь я уделяю ему столько внимания.

Я вовсе не ревновал – просто Джо меня невероятно бесил. К сожалению, я не мог объяснить это Клэр, так что пришлось ограничиться мяуканьем.

– Не волнуйся, Алфи, ты по-прежнему главный мужчина в моей жизни. – Клэр ласково почесала меня за ухом. – Обещаю, что впредь у тебя не будет повода в этом усомниться. – И она рассмеялась, хотя мне не показалось, что тут есть повод для шуток.

Я приступил к еде, а Клэр схватила завибрировавший телефон.

– Привет, Таша! Спасибо, что перезвонила, – весело произнесла она. – Прости, я сегодня не смогу пойти в книжный клуб. У Джо был тяжелый день на работе, и я сказала, что он может приехать ко мне. – Клэр замолчала, слушая ответ. – Нет, конечно, я не отодвигаю друзей на второй план, просто он был таким подавленным… Кажется, на него пожаловался клиент. Это ужасно. – Она снова замолчала. – Спасибо за понимание! Давай сходим куда-нибудь завтра вечером. Обещаю, что ничего не отменю в последний момент.

Теперь я разозлился на Ташу. Спасибо за понимание?! Нет бы возмутиться, что Клэр из-за этого ужасного человека забыла про всех остальных. А ведь они еще не знают, что по его вине я сегодня чуть не утонул! В конце концов, это же он выгнал меня под дождь.

К тому времени как Джо вошел в дом, Клэр успела переодеться, накраситься и навести порядок (хотя в комнатах и так царила чистота).

– Ну здравствуй, – сказала она, тепло обнимая Джо.

– Пиво есть? – спросил он вместо приветствия, не обратив внимания на объятия.

– Да, сейчас принесу, – ответила Клэр. Кажется, его грубость ее задела. В воздухе запахло грозой. Джо был уже не таким милым, как в первые дни после знакомства. Раньше ему не нравился только я, а теперь он вел себя так, будто Клэр его тоже раздражает. Нет, не такого человека я хотел видеть рядом со своей хозяйкой. Внезапно мне стало страшно. Может, я невзлюбил Джо не только потому, что не хотел делить с ним Клэр?

Джо развалился на диване и щелкнул пультом. Клэр с пивом присела рядом.

– Может, поговорим о том, что случилось на работе? – робко предложила она.

– Вообще-то, я хотел посмотреть футбол. Сейчас начнется игра. Что на ужин?

– До того как ты позвонил, я собиралась в книжный клуб, поэтому ничего не готовила.

– Тогда закажи китайскую.

– Хорошо. Что ты будешь? – Холодность Джо Клэр определенно не нравилась, но она старалась не подавать виду. Мне было ужасно обидно за хозяйку: она так суетилась вокруг этого грубияна, а он не потрудился сказать ни пожалуйста, ни спасибо!

– Ребрышки, свинину в кисло-сладком соусе и жареный рис с яйцом, – продиктовал Джо, не отрываясь от экрана.

Мы с Клэр ушли на кухню, где лежало меню доставки из китайского ресторана. Я потерся о ноги хозяйки.

– Он просто переживает из-за работы, – примирительно прошептала она, но я презрительно фыркнул в ответ. Нет, Джо ведет себя так, потому что плохой. И я чувствовал это с самого начала. Все-таки кошачья интуиция не подводит.

Он был насквозь лицемерным: притворялся, что хорошо ко мне относится, притворялся, что ему нравится Клэр. А теперь он словно линял, и обаяние сползало с него, как клочья старой шерсти. У моей хозяйки явно были проблемы с выбором мужчин. Хорошо, что хотя бы со мной ей повезло. К сожалению, я не мог поделиться с ней главным правилом своей жизни: не доверяй людям, которым не нравятся кошки.

Я планировал навестить Джонатана, но не хотел оставлять Клэр с этим типом. Поведение Джо выбило ее из колеи; в ожидании доставки она сидела рядом с ним молча, словно боялась сказать или сделать что-нибудь не то. Когда привезли еду, Джо даже не пошевелился и не предложил заплатить.

– Все готово, иди ужинать, – позвала Клэр после того, как накрыла стол в гостиной.

– Я смотрю матч. Разве я не могу поесть здесь? – проворчал он.

Клэр грустно на него посмотрела.

– Я не люблю, когда едят на диване, – сказала она так, словно ей было неловко за свои слова. – А телевизор можно и отсюда посмотреть.

– Ох, да бога ради! – прорычал Джо.

Клэр подпрыгнула, а я выгнул спину и яростно зашипел.

– Не смей на меня шипеть! – вскочил Джо.

Клэр растерянно переводила взгляд с него на меня, а вот я ничуть не испугался. Напротив, только зашипел еще громче и выпустил когти.

– Ах ты тварь блохастая! – закричал мужчина. В эту секунду он выглядел так, будто хочет меня убить. Я отскочил и завыл, как воют коты перед схваткой.

– Джо, ты что творишь? Зачем орешь на Алфи? – очнулась Клэр. Ее голос звучал тихо, но в нем слышались стальные нотки. Джо оторопел. Я видел, как он просчитывает в уме следующий шаг.

– Прости, – сказал он наконец. – Прости, я не должен был… Прости, Алфи. Клэр, ты же знаешь, я никогда его не ударю. Это все работа. Клэр, мне очень жаль. Давай ужинать. Это больше не повторится. – Словно желая придать вес своим словам, Джо выключил телевизор.

На лице Клэр отразилось сомнение, но она все-таки пошла за ним к столу. Когда они сели, Джо взял ее за руку.

– Дорогая, мне правда очень жаль, – сказал он. Я загривком чувствовал, как ложь пропитывает каждое его слово.

– Все хорошо, – сдержанно улыбнулась Клэр. – Но теперь-то мы поговорим? Что случилось на работе?

– Мой клиент ошибся в расчетах. Напортачил с бюджетом компании, а когда мы выставили ему счет, взбесился и обвинил во всем меня.

– Это ужасно!

– Проблема в том, что теперь клиент грозит отказаться от наших услуг. И в глазах всего агентства я стану парнем, который упустил крупную рыбу. Меня отстранили от работы, будет расследование, – мрачно закончил Джо.

– Но в конце концов они ведь разберутся, как все было на самом деле? – встревоженно спросила Клэр.

– Конечно! Не волнуйся, это просто внутренние разборки. Но мне сказали не появляться на работе до следующей недели. Это так унизительно!

– Понимаю, дорогой. – Клэр была само участие. – Я рядом.

– И я очень это ценю. Прости, что сорвался, – виновато улыбнулся Джо. Маска вернулась на место, и Клэр снова смотрела на него, как кошка смотрит на блюдце со сливками.

Мне хотелось рвать и метать. Ну почему она не видит, что это не человек, а мешок мусора?! Сразу понятно, зачем ему нужна Клэр – чтобы не платить за ужины, смотреть футбол и попивать дармовое пиво. Я раньше слышал про таких мужчин, но и вообразить не мог, что Клэр клюнет на одного из них.

Кошачья интуиция кричала, что он сам напортачил на работе, а теперь пытается себя обелить. В тот вечер я окончательно убедился, что Джо не подходит моей Клэр.

Глава 26

Я лежал на кожаном диване Джонатана и ждал его с работы. За последнюю неделю меня одолело уныние. Когда я решил обосноваться на Эдгар-Роуд, мне казалось, что все беды позади. Но первые успехи остались в прошлом; на смену им пришли постоянные тревоги и чувство неуверенности. К несчастью, я успел слишком привязаться к новым хозяевам, чтобы бросить их на произвол судьбы. Да и куда мне было идти?

Я скучал по Франческе и Полли. Хотя они до сих пор не вернулись, я иногда бегал к двадцать второму дому и тоскливо вздыхал под закрытыми дверями.

У Джонатана было не так плохо. Да, противная Филиппа по-прежнему отравляла мое существование, но я уже знал, чего от нее ждать. Тем более что к Джонатану она относилась хорошо. Правда, иногда она слишком уж командовала, но хозяин вроде был не против. А я наблюдал за ними и в который раз думал, что человеческая душа – потемки.

Наконец я услышал чьи-то шаги на дорожке, ведущей к дому. Джонатан вернулся! И на сей раз один. Я кинулся встречать хозяина, а он присел рядом со мной на корточки и улыбнулся.

– Филиппа улетела по делам в Нью-Йорк, так что мы с тобой на несколько дней остались вдвоем. – И Джонатан потрепал меня по голове.

Я взволнованно облизнулся. Конечно, особо радоваться не стоило: хозяин в очередной раз подтвердил, что нуждался во мне, только когда подружки не было рядом. С другой стороны, следовало воспользоваться моментом и получить от Джонатана двойную порцию любви и ласки. А также напомнить, какой обаятельный, очаровательный и всесторонне прекрасный кот ему достался. Может, тогда он запретит Филиппе говорить про меня гадости?..

Хоть я и не забывал регулярно проведывать Клэр (а также вконец обленившегося Джо), мы с Джонатаном замечательно проводили время вместе, укрепляя пошатнувшуюся дружбу. Я не отходил от него ни на шаг, чтобы мой запах вытеснил тот, что оставила Филиппа, а если выдавалась свободная минутка, приносил какой-нибудь подарок – пусть знает, что я больше на него не обижаюсь!

Джонатан звонил Филиппе каждый вечер, но я невольно обратил внимание, что без нее он выглядит счастливее. Рядом с этой женщиной он всегда был вежливым, опрятным и убирал за собой. А сейчас Джонатан расхаживал по дому в спортивном костюме и оставлял грязную посуду на столе. Такое чувство, что после отъезда Филиппы хозяин наконец-то позволил себе расслабиться. Поскольку я всегда был крайне чистоплотным котом, то не слишком радовался распространившемуся по дому беспорядку. Но куда больше меня беспокоил другой вопрос: почему люди не понимают очевидного? Клэр была счастливее без Джо. Джонатан – без Филиппы. Вернувшись домой после знаменательной поездки к родителям, Клэр еще сильнее сдружилась с Ташей, начала ходить в книжный клуб и казалась вполне довольной жизнью, но после появления Джо словно поблекла. А Джонатан в присутствии Филиппы вел себя так, будто пытался соответствовать какому-то недостижимому идеалу.

И я не понимал, почему они это терпят!

Тем временем наша с Джонатаном жизнь вошла в привычную колею. Хозяин номер два на несколько дней стал моим безусловным фаворитом. Мы завтракали и ужинали вместе – и я ел столько свежей рыбы, что даже перестал скучать по сардинам Франчески. По вечерам мы устраивались в гостиной перед телевизором; в одной руке Джонатан держал бутылку пива, другой рассеянно гладил меня. Я снова ночевал в его спальне, и кашемировое одеяло наконец-то вернулось в мою жизнь! А еще Джонатан опять со мной разговаривал: рассказывал о работе, новых друзьях и грядущих выходных; даже о тренажерном зале, который он регулярно посещал, чтобы «не распуститься». Вот только о Филиппе Джонатан за все время не упомянул ни разу. Согласитесь, это о многом говорило.

И все же перед сном он снова и снова описывал Филиппе, как по ней скучает, а однажды вообще признался в любви. Но я ему ни на секунду не поверил.

К тому времени я уже вовсю работал над новым планом. Перемены подтолкнули меня к радикальному решению проблем. Джонатан был несчастен с Филиппой, Джо был недостоин Клэр, значит, моих хозяев нужно свести. Просто и гениально. Я не сомневался в своих способностях сводника (Франческу и Полли я же смог подружить!) и в мыслях уже видел Клэр и Джонатана вместе. Оставалось только придумать, как воплотить этот чудесный образ в жизнь.

Сначала я попытался громким мяуканьем выманить Джонатана из дома, когда Клэр проходила неподалеку, но он отвлекся на телефонный звонок. Потом перебегал с места на место в надежде, что Клэр последует за мной прямо к нему, но она лишь рассмеялась и ласково назвала дурачком. На этом мои идеи иссякли, но сдаваться я не собирался.

Я просто не имел права отступать, поскольку все больше беспокоился за Клэр. Джо ни разу не покинул ее дом после того вечера с китайской кухней. Хотя вру – один раз он все же уехал, чтобы вернуться с набитой вещами сумкой. Теперь он целыми днями смотрел телевизор, периодически совершая набеги на холодильник, а когда Клэр приходила с работы, изводил ее придирками и потом просил прощения, оправдываясь стрессом. Попытки пнуть меня участились, и хотя до сих пор мне удавалось увернуться, я начинал всерьез волноваться за свою жизнь. Уйти я не мог – ведь это означало бросить Клэр на растерзание этому мерзавцу. Но терпеть такое отношение с каждым днем становилось все труднее.

Таша к нам больше не приходила, и я очень по ней скучал. Теперь был только развалившийся на диване Джо и Клэр, суетящаяся возле него, словно маленькая мышка.

Он обращался с моей хозяйкой так, что я из последних сил боролся с желанием вцепиться ему в лицо, но Клэр будто ничего не замечала и делала все, чтобы порадовать Джо. Эта черта человеческого характера тоже оставалась для меня загадкой. Если бы я мог поговорить с Ташей, мы бы обязательно что-нибудь придумали. Она бы непременно заметила, что с подругой что-то неладно…

Но мечты мечтами, а действительность требовала от меня активных действий. Я научился незаметно передвигаться по комнатам, чтобы не попадаться Джо на глаза – и при этом не выпускать его из виду. Когда Клэр не было дома, он постоянно висел на телефоне. Из подслушанного я понял, что на работу он не вернется. Я с самого начала был прав: ошибка, за которую Джо отстранили, лежала на его совести. И он явно не собирался съезжать от Клэр, потому что отказался от своей квартиры.

Я вылезал из укрытия, только когда хозяйка приходила с работы. Она не забывала меня погладить и покормить, но я видел, как на нее влияет присутствие Джо. Клэр выглядела нервной и усталой – и снова начала худеть. Вместо приветствия Джо спрашивал, что на ужин, и просил позвать его, когда будет готово. Пока Клэр работала, он пялился в телевизор и пил пиво. Ему даже в голову не приходило навести порядок, сбегать в магазин за продуктами или накрыть на стол к ее возвращению. А Клэр молчала, хотя я видел, что моей хозяйке с ее любовью к чистоте непросто мириться с тем, во что превратился наш дом. Ведь даже я знал, что свои игрушки нужно убирать! Но Джо спокойно оставлял пустые бутылки возле дивана и только кивал, когда Клэр относила их в мусорное ведро.

Я уже начал думать, что он никогда отсюда не уйдет. Хуже всего было то, что Клэр не собиралась его прогонять. Я даже представить боялся, чем это может закончиться. В моей жизни наступили мрачные времена. Оглядываясь назад, я с трудом понимал, как беззаботный добродушный Алфи стал котом, взвалившим на себя печали четырех семей. Изначально мой план ничего такого не предполагал! Я же, в конце концов, всего лишь кот.

Глава 27

Наконец-то они вернулись! Подходя к дому № 22, я увидел в окне первого этажа Полли – она держала на руках спящего Генри. Франческа и мальчики были вместе с ней. Запрыгнув на подоконник, я услышал радостный крик Алексея: «Алфи!» Франческа что-то сказала соседке, а потом открыла мне дверь.

Да, ради такой встречи можно было и поскучать пару недель. Алексей с маленьким Томашем, который за время разлуки заметно подрос, не отпускали меня ни на секунду; Франческа радостно улыбалась, и даже Полли смотрела почти дружелюбно. Поездка к маме пошла ей на пользу: она выглядела довольной и отдохнувшей, темные круги под глазами пропали.

– Я скучал по тебе, я по тебе скучал! – снова и снова повторял Алексей. Это было так мило, что я бы прослезился от счастья, если бы мог. Вместо этого я остаток дня проходил с широченной улыбкой, что тоже, согласитесь, неплохо.

– Рада, что вернулась? – спросила Полли, уложив Генри в колыбель. Они с Франческой сидели на кухне и пили чай, наблюдая за мальчиками, которые играли в гостиной.

– Ты знаешь, да, – подумав, ответила Франческа. – Было здорово повидать семью, но мне очень не хватало Томаша, и мальчики по нему скучали. Все-таки теперь наш дом здесь. Уезжать было грустно, но я действительно рада вернуться. Сама не ожидала, что это скажу, – улыбнулась она.

– А я очень рада тебя видеть, но возвращаться мне совсем не хотелось, – призналась Полли. – То есть я, конечно, скучала по Мэтту, но у мамы было так хорошо… Она помогала с Генри. И даже после того, как я пошла на поправку, мне больше нравилось там, чем здесь. Я понимаю, это звучит ужасно, и знаю, что должна равняться на тебя, но я в самом деле предпочла бы остаться. – Глаза Полли снова потускнели.

– Мне так жаль. Тебе нужно обязательно поговорить об этом с Мэттом!

– А смысл? – Полли с деланым равнодушием пожала плечами. – Он строит карьеру. Я была моделью, но после рождения Генри о возвращении в бизнес и речи быть не может. Да я и не хочу… – И она вздохнула. – Мэтт думает о нашем будущем. Здесь он зарабатывает намного больше, чем в Манчестере, и в Лондоне перед ним открывается масса возможностей. Просто… Мне кажется, что я плохая мать.

– Брось, Полли, ты замечательная мама! Тебе тяжело, вот и все. Мне тоже было трудно, но мальчики подросли, и стало легче. А твоя мама не хочет сюда переехать?

– Куда? В эту квартиру? Как ты себе это представляешь? – Полли засмеялась, но глаза ее оставались грустными.

– Понимаю, тут мало места… Но мы и сами справимся, верно? – И Франческа подмигнула Полли.

– Конечно. Хотя ты и так замечательно справляешься.

– Не очень, – покачала головой Франческа. – Я не успела рассказать, почему мы так внезапно уехали. Томаш настоял. Одна женщина на улице очень плохо к нам относится. Она услышала, как я разговариваю с Алексеем по-польски, и начала кричать, что мы приехали сюда жить на пособие и тратить их деньги. А потом и вовсе велела нам проваливать в Польшу.

– Какой ужас! – ахнула Полли. Теперь я понял, о чем они с Томашем разговаривали перед отъездом и почему она плакала в тот день. Бедная моя Франческа!

– Причем эта женщина немолода. От пожилой дамы я никак такого не ожидала, – сокрушалась хозяйка. – И она повторяет это всякий раз, как нас видит. Но ведь мы ничего не получаем бесплатно!

– Я знаю, что вы не такие. Не слушай ее. Люди с предрассудками будут всегда, с ними ничего не поделать.

– Просто неприятно, что такое говорят при детях.

– Не волнуйся, осенью Алексей пойдет в школу, заведет кучу друзей, и ты увидишь, что все не так плохо, – странно было слышать, как Полли пытается кого-то приободрить. Обычно она сама нуждалась в поддержке.

– Спасибо, – улыбнулась Франческа. – Благодаря тебе я начинаю верить, что не все люди относятся к нам, как та женщина.

– В кои-то веки я смогла тебе чем-то помочь! – Полли словно прочитала мои мысли и порывисто обняла Франческу. На сердце у меня потеплело. Наблюдая, как крепнет их дружба, я говорил себе, что сделал на Эдгар-Роуд хотя бы одно хорошее дело. И сейчас, когда Джо угрожал нашему с Клэр благополучию, а Филиппа продолжала завоевывать Джонатана, я старался держаться поближе к этим двум – при взгляде на них мне хотелось улыбаться.

Когда Франческа ушла кормить мальчиков обедом, я отправился к Клэр, но той не оказалось дома. Я порадовался, что она куда-то выбралась после работы, но, заметив на диване Джо, быстро выскочил через кошачью дверцу.

Увы, на кухне у Джонатана уже обосновалась Филиппа. Одетая в платье – чего я за ней раньше не замечал, – она сидела перед ноутбуком. Выглядела Филиппа так, словно ее что-то сильно беспокоило, и я задался вопросом, как она попала в дом, если Джонатан еще не вернулся.

Увидев меня, Филиппа вздрогнула и нахмурилась.

– Мерзкий кот, – проворчала она. – Я надеялась, что на этот раз обойдется без тебя.

Как это – без меня? Я занервничал. Филиппа вела себя так, словно была тут хозяйкой. Неужели она переедет, как Джо? Я сбежал в гостиную и прятался под креслом, пока не пришел Джонатан.

– Есть кто дома? – крикнул он, открывая дверь.

– Я на кухне! – ответила Филиппа.

Джонатан пошел на голос, и я последовал за ним. Филиппа обвила его руками и поцеловала так, словно пыталась высосать душу. Я в свою очередь, начал старательно тереться о ногу Джонатана, чтобы напомнить, кто на этой неделе был его лучшим другом.

– Два моих любимых человека, – довольно улыбнулся он. – То есть человек и кот, – исправился он, наклонившись, чтобы меня погладить.

– Давай ты оставишь в покое кота и сосредоточишься на мне? – предложила Филиппа и потянула Джонатана к лестнице. – Пойдем наверх. Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась!

– Погоди, нужно сначала покормить Алфи. – Он мягко освободился и пошел к холодильнику, чем очень порадовал меня – и огорчил Филиппу. Положив несколько креветок в миску, он все-таки отправился в спальню. Я признал поражение, но угощение помогло мне не пасть духом.

Прошел почти час, прежде чем они спустились. Теперь на Филиппе была футболка Джонатана, а сам он накинул халат.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил хозяин, кивая в сторону кухни.

– Только тебя, – хихикнула Филиппа. Она вела себя странно и напоминала Клэр в первый вечер с Джо, хотя я не видел, чтобы она пила.

– Давай закажем карри, – тем временем предложила Филиппа. – Знаю, ты его любишь. А потом откроем шампанское, которое я привезла.

– Отличный план.

Они обсудили меню, после чего Джонатан заказал еду и разлил шампанское по высоким бокалам.

– У меня есть тост, – загадочно улыбнулась Филиппа.

– Да? Какой? – поднял бровь Джонатан.

– За нас и за то, чтобы мы стали жить вместе.

Хорошо, что мне не предложили шампанского, а то бы я точно поперхнулся.

– Серьезно? Жить вместе? – Джонатана тост тоже застал врасплох. – Но мы не так давно встречаемся!

– Да, но мы знаем друг друга много лет. Нам хорошо вдвоем, зачем откладывать дело в долгий ящик?

– Все это несколько неожиданно. Разве мы не должны сначала обсудить такое решение? – Джонатан был то ли смущен, то ли напуган. А вот я точно перепугался до чертиков. Только этого еще не хватало!

– Ой, пожалуйста, не веди себя, как все мужчины, – скривилась Филиппа. – С тех пор как мы начали встречаться, мы и так все время проводим вместе. Переезд – всего лишь логичное развитие отношений.

– Но…

– Да, мы встречаемся пару месяцев, но есть вещи, которые просто знаешь! Джонни, тебе сорок три, мне скоро будет сорок. Мы с тобой успешные, привлекательные, умные люди. Зачем ждать?

Стоит отдать ей должное: эта дамочка обладала непоколебимой уверенностью в себе и точно знала, чего хочет.

– Я не уверен, – наконец ответил Джонатан. Он так и не притронулся к шампанскому, но цвет лица у него стал непривычно бледный.

– Насчет меня? – резко спросила Филиппа.

– Нет, конечно! Насчет тебя я уверен, но вот насчет остального… Где мы будем жить? – Последние слова он выпалил с явным облегчением.

– Ну уж точно не здесь. Дом, конечно, красивый, но район мне не нравится. Моя квартира в Кенсингтоне отлично подойдет нам обоим.

– У тебя замечательная квартира, но мне нравится здесь. – Кажется, Джонатана не на шутку задел снисходительный тон, с которым Филиппа говорила о его доме. Когда мы с ним познакомились, он показался мне на редкость самонадеянным. Как ему вообще пришла в голову мысль завязать отношения с этой женщиной? Да, она была очень красивой, но одной внешности для счастливой жизни недостаточно.

– Я не спорю, тут хорошо, но слишком далеко от города, – привела новый аргумент Филиппа. – Зато после переезда ты сможешь сдавать этот дом какой-нибудь семье и получать неплохие деньги за аренду.

– Вообще-то, я сам только что сюда въехал.

– Джонатан, в чем дело? Я предлагаю тебе себя и чудесную квартиру в Кенсингтоне! Представь, как это поможет нашей карьере. Мы сможем устраивать ужины для коллег и партнеров. А сюда ты даже пригласить никого не можешь.

– Я понял, Филиппа, – прервал ее Джонатан. – Я просто не уверен, что хочу к тебе переезжать.

– Не глупи, – поморщилась Филиппа. – Конечно, хочешь!

Я в очередной раз поразился непрошибаемости этой дамы. Джонатан отставил бокал с шампанским и взял руки Филиппы в свои.

– Ты мне нравишься, и нам хорошо вместе, но я пока не готов двигаться дальше. Пока… – Он подчеркнул последнее слово. – Может, оставим все как есть? – в его голосе зазвучали просительные нотки, а я сдержанно ликовал. До сих пор Джонатан предпочитал не спорить с Филиппой, и хотя он не был похож на запуганную Клэр, мне казалось, что эта женщина держит его под каблуком.

– Нет, Джонатан! – Она решительно высвободила руки. – Я даже говорить об этом не хочу. Мне тридцать девять. В этом году я планирую стать партнером фирмы, а совет директоров предпочитает тех, кто состоит в браке. Или хотя бы в длительных отношениях. Я хочу выйти замуж и завести ребенка до того, как мне исполнится сорок один. И ждать я не собираюсь.

– Э-э, притормози-ка, Фил, – оторопел Джонатан. – Это все сейчас откуда?

Я запрыгнул на подоконник, чувствуя приближение бури, а Джонатан невольно отодвинулся от Филиппы.

– Ты сама сказала, что мы встречаемся всего пару месяцев. Мы прекрасно проводили время: ходили на свидания, развлекались, но ничего серьезного. А тут ты возвращаешься из Нью-Йорка и требуешь, чтобы я переехал к тебе, женился и завел ребенка. Так дела не делаются. – Джонатан неуверенно рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. Но Филиппа даже не улыбнулась.

– Именно так они и делаются. Послушай, Джонатан, я говорю серьезно. Посмотри на себя. В Сингапуре у тебя была многообещающая карьера, но, вернувшись сюда, ты совершил большой шаг назад.

– Спасибо, что напомнила, – помрачнел Джонатан.

Я тут же спрыгнул с подоконника, забрался под стол и боднул его в ногу, чтобы подбодрить.

– У меня прекрасная работа и замечательные перспективы. Ты можешь поддержать меня и благодаря этому подняться на прежний уровень. Из нас получится отличная команда. Ты будешь выгодно смотреться на моем фоне – и наоборот, – резюмировала Филиппа.

– Такое чувство, что ты предлагаешь мне деловое соглашение, – невесело усмехнулся Джонатан.

– Наверное, так оно и звучит, но ты же знаешь, что у меня плохо с романтикой, – пожала плечами женщина. – В любом случае ты понял, чего я хочу.

Филиппа не сводила глаз с Джонатана; от ее решительного холодного взгляда мне сделалось не по себе.

Несколько минут они просидели молча, и я уже начал размышлять о том, как переезд повлияет на мою жизнь. Я понятия не имел, где находится этот неведомый Кенсингтон. Если далеко, я больше не смогу видеться с Джонатаном. И мне придется налаживать отношения со следующими жильцами, потому что с Эдгар-Роуд я точно не уйду. Тут Клэр, Франческа и Полли с Мэттом, к которым я в последнее время сильно привязался. Но при мысли о расставании с Джонатаном шерсть у меня встала дыбом. Что, если я никогда его не увижу? Я вдруг понял, как сильно люблю своего ворчливого независимого хозяина.

– А что будет с Алфи? – вдруг спросил Джонатан, и я подобрался в ожидании ответа. Филиппа недовольно прищурилась.

– В доме, где я живу, запрещено держать животных, – отчеканила она.

– Я его не брошу, – тихо сказал Джонатан.

– Ох, ради бога! – не выдержала Филиппа. – Кошек постоянно пристраивают. Если хочешь, развесим объявления, поспрашиваем знакомых и найдем ему новых хозяев. В конце концов, он даже не твой кот!

– Филиппа, тебе что, вообще все равно? Он мой кот. И я его люблю.

Мои уши встали торчком. Он тоже меня любит! Я зашипел на Филиппу.

– Ах ты гаденыш! – зашипела она в ответ. – Что он себе позволяет? – И женщина повернулась к Джонатану, рассчитывая на поддержку.

– Не нужно было его обзывать, – серьезно сказал он.

– Джонатан, ты сам-то себя слышишь? Этот кот просто забрался к тебе в дом, ты его почти не знаешь. И если честно, он вредит твоему имиджу.

– Я знаю его дольше, чем мы с тобой встречаемся, – негромко ответил Джонатан. – Когда я сюда въехал, то был не в лучшем состоянии. Алфи мне очень помог.

Мое сердце наполнилось гордостью. Я ему помог! Наконец-то он это признал!

– Помог тебе?

– Он приходил, когда мне было одиноко, – кажется, до этого момента Джонатан и сам не вполне сознавал, какую роль я сыграл в его жизни. Это был мой звездный час.

– Хорошо, если этот глупый кот столько для тебя значит, ты не тот мужчина, каким я тебя представляла. Я пожалуй, пойду. А ты подумай над тем, что я сказала.

Филиппа встала, одарила Джонатана убийственным взглядом и, громко стуча каблуками, отправилась за своими вещами наверх. Хозяин не сделал попыток за ней последовать, я тоже остался сидеть у его ног.

Через некоторое время Филиппа спустилась и устремилась к выходу.

– Ты еще об этом пожалеешь. Только идиот может предпочесть мне кота! Неудивительно, что ты такой неудачник по жизни. – Ее злобное шипение сделало бы честь любой кошке.

– До свидания, Филиппа, – ровным голосом произнес Джонатан, и его уже бывшая подруга хлопнула дверью так, что в доме задрожали стекла.

– М, да, кто бы мог подумать… – выдохнул хозяин после непродолжительного молчания. – Как мало нужно женщине, чтобы из милой подружки превратиться в психопатку!

Лично мне Филиппа никогда не казалась милой, но я не мог поделиться своим мнением с Джонатаном.

– Ладно. Будем считать, что я легко отделался. И кажется, должен благодарить за это тебя, – улыбнулся хозяин.

Я горделиво мурлыкнул: всегда пожалуйста! В конце концов, я спас нас обоих от злой ведьмы. Джонатан выглядел несколько шокированным, но вроде бы не сожалел о случившемся. Во всяком случае, я тешил себя надеждой, что хозяин не передумает и не бросится ее возвращать. Тут уж я ничего не мог поделать – окончательное решение оставалось за Джонатаном. Но я считал, что вполне могу ему доверять.

– Хочется думать, что теперь женщина моей мечты не заставит себя долго ждать, – пробормотал Джонатан, глядя на дверь.

Это напомнило мне о моем гениальном плане. Все бы отдал, чтобы сказать ему: «Разуй глаза, эта женщина живет практически в соседнем доме!» Мы избавились от Филиппы; оставалось только спровадить Джо и наконец познакомить хозяина с Клэр. Как – это другой вопрос. Но если получится, я стану счастливейшим котом на земле! Сердце билось в радостном предвкушении – сегодня я стал на шаг ближе к заветной цели.

Глава 28

В тот вечер я не пошел к Клэр – не хотел оставлять Джонатана одного. Хозяин доказал свою верность мне, и я считал необходимым ответить ему тем же. После ухода Филиппы мы вместе смотрели телевизор, а потом он отнес меня в спальню – к моему любимому кашемировому покрывалу. Ночью мне снилось, что я окружен любовью и лаской; после нескольких недель, наполненных опасениями за собственное будущее, я нуждался именно в таком отдыхе.

Следующий день был у Джонатана выходным, но я проснулся рано утром и уселся ему на грудь. Хозяин застонал, открыл глаза и согнал меня на одеяло. Я в отместку похлопал его лапой по носу.

– Отстань, Алфи, – сонно пробубнил он и попытался зарыться в подушки. Я улыбнулся: после вчерашнего его ворчание меня больше не пугало. Ткнувшись носом хозяину в ухо, я непрозрачно намекнул, что пора просыпаться. – Алфи… – судя по голосу, Джонатан понял, что я так просто не отстану. – Ладно. Встаю. Только дай мне сходить в туалет, и я соображу тебе что-нибудь на завтрак.

Джонатан сел на кровати, и я радостно мяукнул, за что был награжден хмурым взглядом невыспавшегося человека.

– Надо было оставить Филиппу, с ней забот меньше, – пробормотал он, но, заметив оторопелое выражение моей морды, рассмеялся: – Да ладно, я шучу! Встретимся внизу через пару минут.

Торопиться нам было некуда. Мы спокойно позавтракали, но потом Джонатан объявил, что собирается в тренажерный зал, и я вспомнил про Клэр. Признаться, я побаивался возвращаться: кто знает, что успел натворить Джо с тех пор, как мы виделись в последний раз?

Клэр я нашел на кухне: хозяйка готовила завтрак.

– Алфи! А я уже тебя потеряла, – воскликнула она. – Я переживала, вдруг с тобой что случилось?

Она выглядела такой подавленной, что я немедленно ощутил угрызения совести и поспешил загладить вину, потершись о ее ноги. Удивительно, как люди не понимают, что могут легко изменить свою жизнь и перестать быть несчастными! Клэр всего-то нужно выгнать Джо, который был источником ее бед, но она почему-то этого не делала. Хозяйка наклонилась меня погладить, и я лизнул ее в нос. Клэр хихикнула, и я вдруг отчетливо осознал, как давно в этом доме не звучал ее радостный смех.

Внимательно осмотрев хозяйку, я отметил болезненную бледность, темные круги под глазами и опущенные уголки губ. Она выглядела даже хуже, чем после переезда. И кажется, потеряла все килограммы, которые успела набрать.

– Завтрак готов? – спросил Джо, появляясь в дверях кухни в спортивных штанах и несвежей футболке.

– Да, почти, – спохватилась Клэр. – Садись, я сейчас принесу.

Джо молча уселся за стол в гостиной и стал ждать, когда его обслужат. К еде он приступил, не сказав ни слова благодарности.

– А ты не будешь? – На секунду оторвавшись от тарелки, он наконец заметил, что Клэр ничего не ест.

– Я не голодна, – коротко ответила она. – Выпью кофе.

– Вот и молодец, нам здесь толстушки не нужны, – мерзко хохотнул Джо, возвращаясь к еде.

После нашей прошлой встречи я думал, что ниже ему опускаться уже некуда, но этот человек собирался меня удивить. Он не утруждал себя хорошими манерами, пальцем вытирал желток с подбородка и не обращал внимания на то, что кусочки пищи падают с тарелки на стол. Клэр наблюдала за ним с плохо скрываемым отвращением. И молчала – чем тоже меня безмерно удивляла.

Прошло несколько часов. Клэр успела помыть посуду, накормить меня яичницей (мне неожиданно понравилось) и навести порядок в доме. Наконец Джо спустился вниз в рубашке и джинсах. Он выглядел практически нормальным, но я уже знал, что это за человек, и приличная одежда не могла меня обмануть.

– Куда-то собрался? – еле слышно спросила Клэр.

– Я же говорил, что сегодня день рождения Гарри. Мы идем в боулинг.

– Точно. Я забыла.

– Ага. В общем, не жди меня.

– Хорошо. Повеселись там. – Клэр улыбнулась, но ответной улыбки не дождалась.

– Ага. Слушай, одолжи тридцать фунтов. На пару дней. Фирма еще не перечислила деньги, которые мне задолжала, но обещали, что на этой неделе все придет.

Он нагло врал. Джо постоянно брал у Клэр деньги и отдавать не собирался. Я очень хотел его покусать и исцарапать, но понимал, что сделаю только хуже.

Клэр принесла кошелек и вытащила оттуда три бумажки. Джо взял их не глядя, молча сунул в карман и ушел, даже не поцеловав ее на прощание. Клэр смотрела ему вслед, и на лице у нее читался немой вопрос: как такое могло случиться? Когда человек, с которым ей поначалу было хорошо, успел измениться до неузнаваемости? Кто теперь жил в ее доме, ел ее еду, брал ее деньги – и позволял себе так с ней обращаться? Хозяйка явно не понимала, как оказалась в столь незавидном положении, но выхода из него не видела.

Клэр поднялась на второй этаж, чтобы принять душ и переодеться. Я тенью следовал за ней. Из ванной она вышла посвежевшей, и я слегка приободрился, но Клэр тут же принялась за уборку, отчего я снова приуныл. Кажется, из-за Джо ее любовь к чистоте переросла в настоящую манию.

Внезапно в дверь позвонили. Я испытал огромное облегчение, увидев на пороге Ташу. Я был так рад, что практически запрыгнул к ней на руки. С тех пор как Джо сюда переехал, она почти перестала заглядывать в гости, чем немало меня огорчала. Я жутко по ней скучал и надеялся, что она поможет Клэр.

– Ты вроде не предупреждала, что придешь, – сказала Клэр, подозрительно разглядывая подругу.

– Прости, я ехала мимо и решила заскочить. Можно войти? – спросила Таша. Клэр кивнула и отошла в сторону. Что-то было не так. Раньше они относились друг к другу куда теплее. – Джо дома?

– Нет, он ушел. Кофе?

– Да, пожалуйста.

Они прошли на кухню; Клэр поставила чайник на огонь и вытащила из шкафа чашки.

– Клэр, с тобой все в порядке? – Таша не собиралась ходить вокруг да около.

– Да, все прекрасно, – сухо ответила Клэр.

– Последний месяц я вижу тебя только на работе. Я думала, мы друзья.

Я заметил, как хозяйка устало ссутулилась.

– Мы друзья, Таша, но в последнее время у нас с Джо не все гладко, и… – Она вздохнула. – Но я в порядке.

– Да? А выглядишь так, будто тебе не помешало бы поесть, – заметила Таша.

– Я просто слежу за весом.

– Да от тебя одни глаза остались!

– Мне нравится быть худой, – резко ответила Клэр.

– Я помню, какой ты была, когда мы только познакомились. Какой тебя сделал твой бывший муж. И как ты возвращалась к нормальной жизни, тоже помню. Мы столько смеялись! Тебе нравилось ходить на работу и в книжный клуб…

– Послушай, Таша, – перебила ее Клэр, – я уже говорила, что со мной все хорошо. Я пытаюсь быть счастливой. У Джо проблемы на работе, и он нуждается в моей поддержке. Я нужна ему.

Имя Джо, кажется, придало ей уверенности.

– Но мы с тобой практически не общаемся! Ты забросила книжный клуб, никуда не выходишь по вечерам. И на работе меня избегаешь. Я не понимаю, почему ты так себя ведешь. – Таша была расстроена; она искренне переживала за подругу. Я решил сделать широкий жест и снова запрыгнул к ней на руки, желая показать, что целиком и полностью на ее стороне. Не знаю, поняла она меня или нет, но охотно прижала к себе.

– Я тебя не избегаю, не выдумывай, – отмахнулась Клэр. – Сколько раз мне нужно повторить, что все в порядке?

Она с вызовом посмотрела на Ташу, но та не собиралась отступать. Она аккуратно опустила меня на пол, и я скрестил лапы, молясь, чтобы Таша заставила мою хозяйку признать очевидное.

– Мы с Джо так толком и не познакомились. Когда я куда-нибудь вас приглашаю, вы раз за разом отказываетесь. Причина в тебе или в нем?

– В нас обоих. У Джо проблемы на работе, ему сейчас не до развлечений. А я хочу быть рядом. Я думала, ты понимаешь.

– Наверное, ты меня сейчас убьешь, но я все-таки скажу. Ты едва знала Джо, когда он к тебе переехал. Это случилось месяц назад, верно? Он обращается с тобой как с половой тряпкой, и мы все это видим. Да, он говорит, что случившееся на работе не его вина, но ты ему веришь? В наши дни людей не увольняют без причины. Если бы он действительно был не виноват, то давно бы пошел в суд.

– Он уже обратился в отдел кадров и к юристам. Сама знаешь, это процесс небыстрый, – ответила Клэр, но ее слова прозвучали не слишком убедительно. – И вовсе он не переехал. Он живет здесь только потому, что ему легче, когда мы вместе.

– Уверена? Просто я вижу, как ты каждый день срываешься с работы и летишь к нему.

– Уверена, – жестко произнесла Клэр. – Джо все еще снимает квартиру и может в любой момент туда вернуться. К тому же мне нравится, что он тут живет. – Кажется, она сама не верила в то, что говорит. Как, впрочем, и Таша.

– В самом деле? – подняла бровь подруга. – Потому что лично мне ты не кажешься особо счастливой. Да и остальным на работе тоже. Мы беспокоимся за тебя. Ты больше не ходишь с нами в бар. Не отвечаешь на мои смс. И прости за грубость, выглядишь паршиво. Если таково твое представление о счастье, то бог в помощь. – Таша уже не сдерживалась. Лицо у нее покраснело, и я был бы рад одобрительно мяукнуть, но предпочел не влезать в разговор. Клэр обманывала Ташу и саму себя. Они с Джо не обсуждали это напрямую, но он определенно тут поселился. И уходить никуда не собирался.

– Таша, я ценю твое беспокойство, – голос Клэр дрожал от обиды. – Но это моя жизнь. После неудачного брака я не думала, что кто-то захочет со мной быть. А Джо захотел. У него сейчас нелегкие времена, и он во мне нуждается. Я люблю Джо, мы счастливы. И я бы попросила тебя не лезть в нашу жизнь.

– Клэр, пойми, я переживаю! Я за тебя боюсь. – Таша не ожидала такого отпора и теперь выглядела обескураженной.

– Это лишнее, – ответила Клэр так холодно, что у меня перехватило дыхание, как от ледяной воды в пруду. – У меня много дел. Буду признательна, если ты уйдешь.

Клэр отвернулась, и Таша медленно вышла из кухни. Я посмотрел, как хозяйка выливает кофе в раковину, и выбежал на улицу. Таша стояла у ворот.

– Алфи, неужели Клэр не видит, что ее используют? – Она присела на корточки, словно хотела поговорить со мной с глазу на глаз. – Джо – нехороший человек, и мы оба это знаем. Но она ничего не хочет слушать! Может, у тебя получится вывести его на чистую воду?

Таша грустно улыбнулась, и я вопросительно наклонил голову.

– Я уже сталкивалась с подобным. Джо наверняка плохо с ней обращается. Иначе я не понимаю, почему Клэр так изменилась. Ты живешь с ними и, наверное, мог бы много чего рассказать. Хотела бы я тебя послушать… Ну вот, уже сижу и разговариваю с котом. – И Таша горько рассмеялась. – Не обижайся, Алфи, но, кажется, ни я, ни ты ничего тут не можем поделать.

Обычно я обижался, когда люди меня недооценивали, но сейчас Таша была права: я тоже не представлял, как помочь Клэр. С другой стороны, еще недавно я не знал, как справиться с Филиппой, но подвернулся удачный случай, и все решилось само собой (не без моего участия, конечно). Мысленно повторяя Ташины слова про «вывести его на чистую воду», я направился к дому в надежде, что вдохновение не заставит себя ждать.

Клэр сидела за столом в гостиной и выглядела совершенно потерянной. Я запрыгнул прямо на столешницу и лизнул ее в нос, на что хозяйка лишь грустно улыбнулась. Судя по всему, отчитывать меня за вопиющее нарушение санитарных норм она не собиралась. Значит, дело даже хуже, чем я думал.

– Иногда мне кажется, что ты один меня не осуждаешь, – прошептала Клэр. Я тихо мурлыкнул. Конечно, я осуждал ее за бездействие, но сейчас хозяйке было нужнее мое сочувствие. – Алфи, я тебя люблю, но мне нужно сходить в супермаркет. Не волнуйся, я куплю тебе чего-нибудь вкусненького. – И Клэр, глубоко вздохнув, пошла собираться.

Увидев через окно, что Джонатан возвращается из тренажерного зала, я побежал его встречать. Позже я планировал навестить Полли и Франческу, а потом вернуться к Клэр. Джонатан болтал по телефону; закончив разговор, он заметил меня и улыбнулся.

– Я собираюсь отпраздновать с друзьями новообретенную свободу, – предупредил он. – Так что вечером не жди. Но покормить тебя я не забуду, не волнуйся.

Джонатан рассмеялся, и я радостно мяукнул в ответ. Хозяин взял меня на руки и повернулся на пятках.

– Знаешь, Алфи, люди – странные существа. Я думал, что нуждаюсь в близком человеке до такой степени, что был готов терпеть Филиппу с ее замашками большого начальника. А оказалось, без нее мне куда лучше. И как я сразу не понял? – Джонатан снова рассмеялся, и я пожалел, что Клэр его сейчас не видит. За прошедшие месяцы мой хозяин очень изменился, а отношения с Филиппой помогли ему наконец почувствовать связавшую нас прочную нить.

Помню, Маргарет однажды рассуждала о том, как взрослеют люди. Некоторые сразу выбирают верный путь; кто-то, бывает, сворачивает не туда, но и те и другие меняются и растут. Иногда людям нужно пережить тяжелые времена, чтобы раскрыться. Я осознал, о чем говорила хозяйка, только когда сам столкнулся с трудностями. Мне пришлось быстро учиться, но, оглядываясь назад, я понимал, что все жизненные уроки, даже самые неприятные, были не напрасными. Джонатан приобрел важный опыт благодаря разрыву с Филиппой, но Клэр… Сейчас она напоминала цветок, который чахнет без солнца. Я надеялся, что она всего лишь не там свернула, если говорить словами Маргарет.

Однако я не собирался сидеть и ждать. Пусть я был всего лишь маленьким котом, я понимал, какую ответственность на себя взял. И если Клэр действительно выбрала не ту дорогу, мой долг – вывести ее из чащи.

Глава 29

Джо вернулся домой поздно вечером, разбудив и Клэр, и меня. В кои-то веки он был в хорошем настроении и сразу полез к ней целоваться. Я поспешил покинуть комнату, пока Джо не решил выгнать непрошеных наблюдателей пинком за дверь.

Ночевать я пошел к Джонатану. Меня встретил пустой дом – судя по всему, мой второй хозяин возвращаться сегодня не собирался. Ну и людей я выбрал, ни на кого нельзя положиться!

Когда утром я бежал обратно к Клэр, то чувствовал себя мячиком для пинг-понга. За завтраком они с Джо общались на удивление мирно и обменивались улыбками. Клэр даже поела, хотя и совсем чуть-чуть. Настало время для кофе; хозяйка нервно вцепилась в чашку и не без робости обратилась к Джо.

– Могу я тебя кое о чем спросить? – Клэр дождалась его кивка и продолжила: – Ты живешь у меня почти месяц, и мне начинает казаться, что ты сюда переехал. Но мы с тобой ни о чем таком не договаривались.

Глаза Джо потемнели.

– Ты не хочешь, чтобы я здесь жил?

– Что ты, конечно, хочу! – быстро ответила Клэр. – Просто мы так и не поговорили о твоей работе, квартире и всем, что случилось. Мне нужна ясность. Мы живем вместе? – Задавая этот вопрос, она выглядела напуганной и смущенной, словно сама не знала, какого ждет ответа.

– Клэр, я хотел спросить, но боялся, что ты скажешь нет. Мне очень стыдно, но я потерял квартиру. Фирма тянет с деньгами, а адвокат потребовал оплату вперед. Я не могу позволить себе платить за аренду. – Он опустил голову на руки. – И боялся тебе признаться.

Клэр смотрела на него, не понимая, что происходит.

– Если тебе негде жить, мой дом для тебя открыт. Нужно было просто сказать. Джо, я не собираюсь тебя осуждать, я люблю тебя.

– Клэр, я буду счастлив переехать! На неделе перевезу сюда остальные вещи. – Джо выглядел, как кот, дорвавшийся до сливок. – Как только я разберусь с работой, мы с тобой оформим все официально. Я имею в виду счета и прочее.

Я подозрительно сощурился. Что задумал Джо? Я знал, что он отказался от квартиры еще две недели назад – слышал, как он по телефону просил друга присмотреть за вещами. Оставалось надеяться, что Клэр посоветует ему сбавить обороты, как сделал Джонатан. Но хозяйка лишь улыбнулась, хотя во взгляде ее сквозила неуверенность.

– Конечно, я хочу, чтобы ты переехал. Просто мне казалось, что ты и так уже это сделал.

– Клэр, без твоего согласия я бы не посмел. Предлагаю отпраздновать это событие! – воодушевился Джо.

– В Национальной галерее сейчас проходит выставка, на которую я очень хотела попасть, – осторожно предложила Клэр.

– Значит, пойдем в галерею. Сегодня твой день, любимая. Я сделаю все, что ты захочешь. – Джо наклонился и поцеловал ее.

Джо давно не был таким нежным и внимательным, и я пытался понять, что вызвало неожиданную перемену в его настроении. Неужели ему стало совестно за то, как он обращался с Клэр? Вдруг она действительно была ему небезразлична? Я сильно сомневался.

– Не представляешь, как приятно это слышать, – хихикнула Клэр.

– Твое счастье для меня на первом месте, – твердо ответил Джо, но я по глазам видел, что он лжет.

Тучи наконец оставили Эдгар-Роуд, и солнечная погода располагала к прогулкам. Никуда не торопясь, я бежал к двадцать второму дому, чувствуя, как пружинит под лапами тротуар. Несмотря на случившееся за завтраком у Клэр, я не поддавался унынию и радовался хорошему дню. Едва я завернул за угол, как до меня донеслись радостные голоса взрослых и детей. Охваченный любопытством, я ускорил шаг и вскоре увидел Франческу и Полли. Обе были в летних платьях; они стояли перед крыльцом, пока Мэтт и Томаш – в шортах и футболках – выносили из дома сумки.

– Алфи! – закричал Алексей, заметив меня на дорожке. – Мы едем на пикник!

– Привет, Алфи! – Томаш-старший подошел меня погладить.

– Можно Алфи поедет с нами? – с надеждой спросил Алексей.

– Боюсь, что нет. В поезд кота не пустят.

– Мы едем на море, – объяснил приунывший мальчик; было видно, что он очень хотел взять меня с собой.

Я тоже расстроился: мне бы не помешало сменить обстановку. Пока взрослые, оживленно болтая, заканчивали собирать вещи, я унюхал нечто восхитительное. Тунец! Ведомый своим носом, я подошел к самой большой сумке и обнаружил там плед и несколько свертков. В одном из них определенно лежал тунец. Засунув голову внутрь, чтобы принюхаться получше, я – сам не знаю как! – залез в сумку целиком. Там было мягко, уютно и хорошо пахло. Я полной грудью вдохнул аромат тунца, сглотнул слюну и уже собрался вылезать, как чья-то рука схватила сумку за ручки и отнесла в багажник. Пока я соображал, что делать, машина тронулась с места. Сперва я запаниковал и чуть было не замяукал, но сдержался. Я понял, что у меня тоже появился шанс поехать на море – значит, до поры до времени нужно вести себя тихо.

Никем не замеченный, я проник в поезд прямо в сумке, свернулся калачиком рядом с тунцом и уснул под мерное покачивание вагона. Кажется, я даже проспал остановку. Проснулся я от того, что сумку снова куда-то несли. Когда ее поставили на землю, я осторожно высунул голову и огляделся, но увидел только множество ног – и собаку, от которой поспешил спрятаться обратно.

Наконец мы прибыли на место. Припекало жаркое солнце, слышались крики голодных чаек. Мужчины заговорили о шезлонгах, и Франческа сказала, что надо достать еду. Она открыла сумку, и я выскочил наружу. Пожалуй, я бы закричал «Сюрприз!», если бы мог.

Несколько секунд все смотрели на меня молча, но потом Алексей прыснул со смеху, Томаш-младший к нему присоединился, и даже Генри хихикнул, когда я подошел к его коляске.

– Смотрю, кто-то любит кататься без билета. – Франческа взяла меня на руки и беззлобно потрепала по ушам. Остальные засмеялись, и я почувствовал, что не зря проделал долгий путь в сумке с тунцом.

– Держись рядом, Алфи, – предупредил меня Мэтт, когда смех унялся. – Мы далеко от дома, я не хочу, чтобы ты потерялся.

Я посмотрел на него со сдержанным возмущением. Неужели он принимает меня за несмышленого котенка?

Пикник мне понравился. Я сидел на краю пледа, щурясь от яркого солнца, и благодарно принимал кусочки угощения, не забывая поглядывать по сторонам. Судя по всему, мало кто привозит на побережье кошек, потому что я не раз и не два ловил на себе удивленные взгляды. Франческа, Томаш и Мэтт повели детей купаться, а я остался с Полли – после происшествия на пруду я предпочитал держаться подальше от водоемов.

До сих пор Полли выглядела вполне счастливой, но стоило всем уйти, как она заметно погрустнела. Она не прогнала меня, когда я уселся рядом, и даже пару раз рассеянно погладила по ушам – хотя мысли ее витали где-то далеко. Не зная, как развеять ее печаль, я свернулся у Полли под боком и замурчал.

Мы сидели так, пока не вернулись остальные – мокрые и счастливые.

– Алфи! – Алексей тряхнул головой, и я недовольно мяукнул, уворачиваясь от холодных капель.

– Коты не любят воду, – объяснил Мэтт и подмигнул мне.

– Прости, – сказал Алексей, и я великодушно мурлыкнул.

Мы провели замечательный день на море; я впервые видел обе семьи настолько счастливыми и довольными жизнью. Все смеялись, шутили, наслаждались вкусной едой и хорошей погодой. Когда солнце разошлось не на шутку, я спрятался в тени коляски, в которой сладко спал Генри. Алексей и Томаш-младший собирали камушки на берегу, время от времени прибегая и хвастаясь самыми красивыми. Мужчины купили мороженое, не забыв и про меня, – я получил порцию сливочного пломбира.

Прежде мне не доводилось его пробовать, так что к новому лакомству я отнесся настороженно; лизнув холодный пломбир в первый раз, я вздрогнул и удивленно чихнул, чем всех насмешил. Однако вскоре я вошел во вкус и понял, что отныне мороженое будет в списке моих любимых блюд. Вдруг неподалеку от нас на землю опустилась чайка. Птица выглядела довольно грозно, и маленький Томаш вскрикнул от страха, но я выскочил вперед, вздыбил шерсть, чтобы казаться крупнее (хотя даже так я был меньше чайки), и яростно зашипел. Птица смерила меня оценивающим взглядом и, видимо, решила, что с таким суровым котом лучше не связываться.

– Алфи очень смелый! – сказал Алексей, когда чайка улетела, а я невозмутимо вернулся к мороженому. Да, со стороны я мог показаться смелым, но внутри дрожал от страха. Если бы эта птица полезла в драку, не знаю, кто бы вышел победителем!

– Не волнуйся, Алфи, мы бы не позволили чайке тебя обидеть, – заверил меня Томаш-старший, пряча усмешку. На его месте я бы не разбрасывался такими обещаниями. Они с Мэттом, конечно, большие и сильные, но среди котов ходят жуткие истории о нападении голодных чаек.

Когда солнце начало клониться к закату, Франческа сказала, что пора домой. Собрав мусор и переодев детей в сухое, обе семьи двинулись в обратный путь. На этот раз я ехал в сумке под коляской Генри; там было очень удобно, и большую часть дороги я проспал. Снилось мне мороженое.

Попрощавшись со всеми возле дома № 22, я побрел к Клэр, еле переставляя лапы.

– Интересно, куда он каждый день уходит? И где живет? – спросил Мэтт, провожая меня взглядом – словно надеялся, что я отвечу на его вопросы.

Глава 30

На следующее утро, совершив дежурный обход, я поспешил к двадцать второму дому. Мне хотелось снова пережить радость вчерашнего дня и повеселить детей. Когда они смеялись, меня переполняла гордость, словно я своими маленькими лапами разгонял тучи над их семьей.

Я уже собирался поскрестись в дверь Франчески, как вдруг услышал из соседней квартиры странный звук – будто кто-то душил кота. Потом раздался громкий плач Генри – и снова этот звук.

Я сразу понял, что нужно делать, и принялся громко мяукать и изо всех сил царапать дверь 22В. На шум прибежала Франческа.

– Заходи, Алфи, – позвала она, но вместо того, чтобы зайти в квартиру, я кинулся к соседней двери. – Что такое?

Я снова замяукал. Не понимая, что происходит, Франческа пошла за мной – и тоже услышала странный звук.

– Что это? – спросила она. Ее глаза расширились от ужаса. – Кажется, кому-то плохо!

Крикнув Алексею, что она скоро вернется, Франческа начала звонить и стучать в дверь Полли. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем нам открыли.

– Забери его, пожалуйста, забери, – выпалила Полли, силой вручая соседке ребенка. – Я больше не могу!

Ее лицо опухло от слез, волосы были в жутком беспорядке.

– Полли… – мягко начала Франческа, осторожно прижимая к себе Генри. Тот сразу перестал плакать.

– Забери его, – нервно повторила Полли. – Я больше не могу. Не могу! Я ужасная мать, я не люблю своего ребенка. – Она опустилась на пол и, всхлипывая, закрыла лицо руками.

– Полли, – по-прежнему спокойно и ласково произнесла Франческа, – я пойду покормлю Генри. Он хочет есть. – Она говорила медленно, как обычно говорят с животными и маленькими детьми. Полли не ответила. – Смотри, я сейчас закрою дверь. Хочешь, я позвоню Мэтту? Дай мне, пожалуйста, его номер.

– Не надо! Если он увидит меня в таком состоянии, то никогда не простит. Я не дам тебе его номер. – Полли разрыдалась и принялась раскачиваться на месте. Франческа боком протиснулась в квартиру и вскоре вернулась с бутылочкой и банкой смеси. Она подняла сумку, которую Полли обычно брала с собой на прогулки, – та всегда стояла в прихожей – и понесла Генри к себе. Франческа выглядела напуганной; кажется, она впервые со дня нашего знакомства не знала, что делать.

Поднявшись в квартиру, она принялась готовить смесь для Генри и попутно звонить Томашу. Они говорили по-польски, так что я не понял, о чем речь, но панические нотки в голосе Франчески уловил. Мальчики словно почувствовали тревогу матери и обступили ее, мешая кормить малыша. Я попытался отвлечь Алексея, но безуспешно.

К счастью, вскоре приехал Томаш.

– Нужно отвести ее к врачу, – решил он, выслушав рассказ Франчески о Полли. – Прямо сейчас. Я посижу с детьми, не волнуйся. – Томаш обнял жену, надеясь ее приободрить.

– А как же работа?

– Сегодня клиентов мало. Все в порядке.

– Хорошо, что босс – твой друг.

– Да. Он видит, как я работаю, и знает, что просто так я бы отпрашиваться не стал.

– Надеюсь…

Франческа объяснила мужу, что делать с мальчиками и Генри, который, к слову, уже сладко посапывал с бутылочкой на диване.

– Когда вы вернетесь, мы позвоним Мэтту, – твердо сказал Томаш.

– Она просила этого не делать.

– Франческа, он ей нужен! Сейчас у Полли не все в порядке с головой, она сама не понимает, что говорит, но потом скажет нам спасибо.

– А у тебя есть его номер? – Похоже, Франческа сочла слова мужа достаточно убедительными.

– Да. Веди ее к доктору, а с остальным я разберусь.

Я побежал за Франческой. Когда она открыла дверь, то увидела Полли на том же месте. Кажется, за все это время женщина даже не пошевелилась.

– Полли? – осторожно позвала Франческа.

– С Генри все в порядке? – спросила та, не поднимая глаз.

– Да. Он поел и спит. А мы с тобой идем к доктору.

– Я никуда не пойду.

– Полли, вставай. Тебе нужна помощь. Пока ты не сходишь к врачу, ничего не изменится. – Франческа присела на пол рядом, и я пристроился возле нее.

– Ты думаешь, я больна? – Полли грустно посмотрела на подругу.

– Я думаю, у тебя послеродовая депрессия. Многие женщины через нее проходят.

– И мне помогут?

– Если мы дойдем до врача. Тебе станет лучше, и ты начнешь радоваться своему малышу.

– А у тебя тоже была депрессия?

– Да, после рождения Алексея, – кивнула Франческа. – Он был даже младше Генри, и я тоже думала, что никогда не смогу его полюбить. Доктор прописал мне таблетки, и постепенно все наладилось.

– Но Генри все время плачет, – прошептала Полли. – Иногда мне кажется, что от его криков у меня кровь из ушей пойдет. А порой я боюсь, что сейчас умру. Но чаще даже не боюсь, а надеюсь, что так и случится.

– Да, он плачет, – согласилась Франческа. – Все дети плачут. Но если ты станешь счастливее, то и он успокоится.

– Он заслуживает лучшей мамы… – Из глаз Полли снова хлынули слезы.

– Полли, ты его мама, и ты его любишь, – твердо сказала Франческа. – Сейчас ты сама в это не веришь, но это так. И он тебя тоже любит. Я сама через это прошла. Мама заметила, что со мной что-то не так, и заставила сходить к врачу.

– Когда мы были у мамы, – всхлипнула Полли, – она тоже сказала, что я сама не своя. Решила, что все дело в переезде и новой работе Мэтта. А я не смогла признаться, что не люблю своего ребенка. Вдруг она посмотрела бы на меня как на чудовище?

– Ты хорошая мама, Полли, просто сейчас больна. Я вижу, как ты любишь Генри, но сама ты не чувствуешь этого из-за депрессии. Я правда тебя понимаю: я была точно в таком же состоянии. – Франческа обняла Полли, и та с благодарностью к ней прижалась.

– Спасибо тебе, – прошептала она. – Я так рада, что ты рядом. Но Мэтт…

– Мэтт поймет, – заверила ее Франческа. – Он хороший человек. Но сейчас мы пойдем к врачу.

Франческа помогла Полли подняться, принесла ей туфли, сумку и за руку вывела из дома. Она обращалась с подругой как с маленьким ребенком. Я проводил их до дороги и вернулся к Томашу, подозревая, что ему понадобится помощь с детьми. Но большой человек и сам прекрасно справлялся. Когда маленький Томаш принимался требовать маму – что повторялось каждые пять минут, – он обнимал его и угощал печеньем, не забывая краем глаза поглядывать на спящего Генри. Томаш читал младшему сыну книжки, пока я развлекал Алексея – после прихода папы мальчик приободрился и даже достал игрушки. Когда сыновья проголодались, отец накормил их обедом; мне тоже досталась порция рыбы.

Не знаю, сколько времени прошло, но я весь извелся. Даже Томаш нетерпеливо поглядывал на дверь. Малыш Генри проснулся, и муж Франчески сменил ему подгузник. Потом маленький Томаш запросился спать, и папа уложил сына в детской. Когда он вернулся в гостиную, Алексей о чем-то спросил отца по-польски. Я не понял, что Томаш ответил.

Полли с Франческой все не было. Томаш-старший начинал беспокоиться, но не подавал виду и спокойно готовил смесь для Генри. Большой, невозмутимый, он легко справлялся с тремя мальчишками – будто ему не впервой присматривать за таким количеством детей. Я наблюдал за ним с неподдельным восхищением; мы, коты, заботу о потомстве целиком и полностью поручаем кошкам, но у Томаша выходило даже лучше, чем у Франчески, если это возможно. И все же его тревога росла с каждой минутой – как и моя. Я потерся о ногу Томаша, желая приободрить большого человека; сейчас ему нужна была поддержка.

Интересно, что я каждый раз оказывался рядом в самые тяжелые моменты: когда Франческа плакала от тоски по дому, Клэр страдала от разбитого сердца, Джонатан сходил с ума от одиночества, а Полли безуспешно боролась с депрессией. Неужели у меня действительно был нюх на подобные ситуации? Мои мысли прервал телефонный звонок; Томаш схватил трубку и сказал несколько слов по-польски. Выслушав собеседника, он отключился и быстро набрал другой номер.

– Мэтт, это Томаш, ваш сосед. С Генри все в порядке, он со мной, но у Полли проблемы. Франческа повела ее к врачу. – Томаш замолчал. Из трубки донесся взволнованный голос Мэтта, но я ничего не разобрал. – Нет, сейчас они едут домой, но Полли нужно отдохнуть, и кто-то должен присмотреть за Генри. Ты можешь приехать? Сложно объяснить по телефону, что случилось. Но все будет хорошо.

Мэтт появился через десять минут. Бледный, напуганный, он первым делом кинулся к Генри и подхватил сына на руки.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – сказал он, когда Томаш пошел заваривать чай.

– Успокойся, для этого и нужны друзья. Но у твоей жены серьезные проблемы. Когда Франческа ее нашла… точнее, когда Алфи ее нашел, у Полли был нервный срыв. Мы забрали Генри, и Франческа повезла ее в больницу. Они уже едут домой.

– Это я во всем виноват, – прошептал Мэтт, прижимая сына к груди. – Заставил ее переезжать с маленьким ребенком. Я думал, что поступаю правильно. – Его глаза заблестели от слез.

– Мы тоже через это прошли. Конечно, наши мальчики постарше, но зато им сложнее привыкнуть к новому месту. Мэтт, ты ни в чем не виноват. Депрессия – это болезнь, с женщинами такое случается. Франческа тоже болела после рождения Алексея, и я очень за нее переживал. Но врачи помогли ей, и теперь она счастлива быть матерью.

Мэтт опустился на диван. Генри потребовал свободы, и его отправили на пол, где лежали игрушки Алексея.

– Я должен был заметить, – не успокаивался Мэтт. – Но после недели у матери она приободрилась, и я решил, что все в прошлом. К тому же она подружилась с Франческой, а вчера мы так замечательно съездили на море… Я даже представить не мог, что ей плохо. Как я это упустил? Хотя понятно как, – горько усмехнулся он. – Меня же почти не бывает дома, я постоянно торчу на работе. Но нам нужна эта работа, нужны деньги. – Он посмотрел на Томаша так, словно вот-вот заплачет.

– Мэтт, у Полли хорошая мама?

– Да, замечательная.

– Может, она поживет у вас пару дней, пока Полли не пойдет на поправку? – предложил Томаш.

– Отличная идея! – обрадовался Мэтт. – Я сейчас же ей позвоню. У нас есть раскладушка, можно поставить ее в комнату Генри. Правда, тогда места в квартире совсем не останется… – озадаченно пробормотал он.

– Это не важно. Главное, что кто-то сможет позаботиться о Полли. Доктор выписал ей таблетки, но, чтобы они подействовали, потребуется время, – предупредил Томаш.

Мэтт посмотрел на него с благодарностью.

– Ты прав. О чем я только думаю? Спасибо тебе огромное. И тебе спасибо, Алфи. Боюсь представить, что случилось бы, не окажись ты рядом. – Мэтт наклонился и от души меня погладил. Я надулся от гордости: сегодня я превзошел самого себя. Конечно, можно сказать, что мне просто повезло оказаться в нужном месте и в нужное время, но я не хотел умалять собственные заслуги.

Жизнь на Эдгар-Роуд раз за разом ставила передо мной сложные задачи. Еще недавно я самонадеянно воображал, что легко решу все человеческие проблемы. С Джонатаном так и получилось, но с Клэр… Она по-прежнему нуждалась в помощи. Однако сейчас я был нужнее здесь. Алексей не отходил от меня весь вечер. Он, скорее всего, не понимал, что происходит, но чувствовал беспокойство взрослых. И я как мог старался его успокоить.

– Алфи, ты мой лучший друг, – прошептал мальчик, стиснув меня изо всех сил. Я мужественно терпел, до глубины души тронутый его словами.

Да, сегодня я доказал, что не зря ем сардины в этом доме. Но если Томаш говорил правду, Полли предстоял еще долгий путь к выздоровлению.

Наконец Франческа вернулась. Она была одна.

– Полли спит. Ей прописали снотворное, и доктор велел выпить его сразу, как она придет домой. Ей нужно отдохнуть после…

– После чего? – встревоженно спросил Мэтт.

– Сегодня у Полли был нервный срыв. Она любит тебя и Генри, но с головой у нее не все в порядке. Таблетки помогут первое время, но чтобы выздороветь, ей понадобится помощь специалиста. Психотерапевта. А еще ей нужно больше отдыхать и не оставаться одной с Генри. На Полли слишком много навалилось.

– Я уже позвонил ее маме, она приедет завтра, – поделился Мэтт. – И взял два отгула на работе. Там знают, что Полли заболела, а родственников у нас тут нет.

– Зато есть мы, – просто сказала Франческа.

– Да, и я не представляю, что бы мы без вас делали. Спасибо, – искренне поблагодарил их Мэтт.

– Не стоит, – смущенно улыбнулась Франческа. – А теперь иди и позаботься о своей семье. Если что-нибудь понадобится, мы будем здесь.

– Я уже подвел Полли и не могу подвести еще и Генри, – грустно сказал Мэтт. – Наверное, я худший муж и отец на свете.

– Ничего подобного, – заверила его Франческа. – Когда целыми днями торчишь на работе, трудно заметить все, что происходит дома. К тому же Полли не хотела, чтобы ты видел, как ей плохо. Получался плохой круг.

– Порочный, – машинально поправил ее Мэтт.

– Что?

– Правильно говорить «порочный круг». Прости, я не хотел критиковать твой английский, – замялся Мэтт.

– Нет-нет, все в порядке! – засмеялась Франческа. – Нам нужно учиться. Давай я сейчас пойду с тобой и покажу, как кормить Генри. Доктор дал Полли таблетки, чтобы у нее пропало молоко. Она сказала, что от кормления грудью ей становится хуже. Генри уже ввели прикорм, так что он проживет и на смеси. К тому же теперь кормить его сможешь и ты, и ее мама. А Полли будет отдыхать.

– Я об этом позабочусь, – хмуро кивнул Мэтт. – У меня такое чувство, будто я прятал голову в песок и старательно убеждал себя, что жена сама со всем справится.

– Послеродовая депрессия – серьезная болезнь, – вздохнула Франческа. – Женщины не всегда могут выкарабкаться без посторонней помощи. Но теперь Полли станет лучше. Начало положено. Ты хороший человек, Мэтт, и она тебя очень любит.

Я выскользнул из квартиры вслед за Франческой; признаться, я чувствовал себя лишним, но не хотел бросать Мэтта. Я тихо сидел в гостиной, пока он готовил смесь и кормил Генри под руководством Франчески, а потом купал его и укладывал спать. И когда он сидел на диване и плакал, как младенец, я тоже был рядом. Наконец Мэтт глубоко вздохнул и выпрямился.

– Так, не расклеиваться! – тихо скомандовал он себе. – Пойдем на кухню, Алфи. Кажется, у нас еще остался тунец.

Я впервые ужинал у них дома, но в тот вечер содержимое миски волновало меня меньше всего. Я знал, что уже поздно, но боялся оставлять Мэтта и Полли одних. Да, сейчас от меня было мало толку, но я надеялся, что мое присутствие их немного успокоит.

Через некоторое время Мэтт пошел проверить супругу, и я побежал за ним.

– Который час? – сонно спросил женщина, когда Мэтт открыл дверь в спальню.

– Не важно. Генри спит. Судя по списку, который дала Франческа, тебе сейчас нужно принять еще одну таблетку. И спать.

Полли попыталась сесть.

– С ним все в порядке? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Да, все отлично! – сказал Мэтт. – И как только тебе станет лучше, ты сама в этом убедишься.

– У меня такое чувство, будто я всех подвела. – Полли опустила голову и стиснула в руках одеяло. – Я плохая жена и ужасная мать.

Мэтт ласково погладил ее по волосам.

– Милая, это я вас подвел. Я должен был лучше о тебе заботиться. Я тоже чувствую себя ужасным мужем.

– Но если мы будем сидеть и винить себя или друг друга, толку не выйдет. – Полли подняла глаза на Мэтта, и тот покачал головой. – Фрэнки так сказала. А еще – что мы все равно займемся самобичеванием, главное – вовремя остановиться. Знаешь, доктор, которая меня принимала, была очень милой. Кажется, она поняла, что со мной не так. Я не хотела принимать таблетки, но теперь вижу, что это необходимо. Мне нужна помощь. Когда со мной все будет в порядке, я смогу заботиться о своем ребенке. О нашем ребенке. Больше всего на свете я хочу стать хорошей матерью.

– И обязательно станешь, любимая, – заверил ее Мэтт. По его щекам бежали слезы. – А я буду рядом. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, помни об этом.

– В какой-то момент я почти забыла, – призналась Полли. – Голова была будто ватой набита. Но сейчас я это знаю. И тоже тебя люблю.

Мэтт крепко обнял жену, и, честное слово, это была самая трогательная сцена, которую мне доводилось наблюдать в своей жизни.

– Кстати, завтра приезжает твоя мама, – вспомнил Мэтт. – Она поможет, а то я скоро опять буду пропадать на работе. Прости, я бы очень хотел проводить больше времени с тобой и Генри…

– Нет, Мэтт. Мы вместе решили переехать сюда, чтобы ты получил повышение. Тебе не за что просить прощения. И я очень рада, что мама приезжает. С ней мне будет гораздо легче.

Несколько минут они сидели молча. Я вытянулся на полу; внезапно на меня навалилась усталость – что неудивительно после такого насыщенного событиями дня.

– Мне казалось, будто внутри у меня огромная черная дыра, – вдруг сказала Полли. – Я хотела куда-нибудь отнести Генри и там оставить. Просто убежать, освободиться, снова стать собой. Я люблю его и в глубине души знаю это, но не чувствую. Счастье, о котором говорят матери, для меня пустой звук. Это так ужасно, Мэтт. – Полли расплакалась, и муж снова прижал ее к себе.

– Я не представляю, что ты чувствуешь, но помогу тебе, что бы ни случилось. Только не закрывайся от меня, Полли, говори со мной. Как бы плохо тебе ни было, говори со мной, – повторил Мэтт. – Я тебя не брошу, мы семья, и я тебя люблю. Ничто не может этого изменить.

– Ты не представляешь, сколько для меня значат твои слова. – Полли уткнулась лицом в грудь мужа. – Мне с самого начала следовало все тебе рассказать. Я почувствовала, что что-то не так, почти сразу после рождения Генри. Но решила, что лучше ничего не говорить, и чуть не поплатилась за свою скрытность.

– Полли, ты потрясающая, сильная и очень храбрая женщина. Мы со всем справимся. Потребуется время, но это не важно. У нас получится, – твердо сказал Мэтт.

– Давай сходим к Генри? – робко предложила Полли, снова утирая слезы. – Я хочу на него посмотреть. Очень.

– Пойдем. – Мэтт взял жену на руки, словно она весила не больше ребенка, но я слишком устал, чтобы за ними бежать.

– Кажется, сегодня Алфи ночует у нас, – услышал я слова Мэтта.

– Не буди его, он так хорошо лежит, – ответила Полли.

В следующую секунду я окончательно провалился в сон.

Глава 31

Если раньше моя жизнь в качестве придверного кота была суматошной, то в последнее время я вовсе потерял покой и сон. Обзаведясь четырьмя семьями, я одновременно приобрел толпу народа, которая во мне нуждалась. Я искренне хотел всем помочь, но разорваться, увы, не мог и был вынужден носиться туда-сюда, чтобы приглядывать за подопечными. К счастью, они жили недалеко друг от друга, и пока я везде успевал. С другой стороны, хоть я и был котом в самом расцвете сил, постоянная беготня порядком выматывала.

Но в то утро я никуда не спешил. Когда я проснулся, Франческа и Мэтт уже сидели на лужайке перед домом вместе с детьми. Генри лежал на покрывале, Томаш с Алексеем листали книжку, взрослые пили чай. Не хватало только Полли. Я подошел к старшему мальчику и приветственно боднул его в бок. Алексей рассмеялся, и я перекатился на спину, подставляя живот для щекотки.

– Полли до сих пор спит, – негромко сказал Мэтт. – Надеюсь, это ей поможет.

– Обязательно, – уверенно ответила Франческа. – Депрессия отнимает очень много сил. Полли все время чувствовала себя усталой, и от этого ей становилось еще хуже. Как ты там говорил? Порочный круг?

Взрослые обменялись невеселыми улыбками.

– Мне скоро нужно будет забрать ее маму со станции. Хорошо, что она приезжает, Полли с ней будет лучше. Правда, надолго она остаться не сможет, – вздохнул Мэтт.

– А это и не нужно. Полли поправится быстрее, чем ты думаешь.

Я очень надеялся, что Франческа права. При мысли о бедной Полли у меня сжималось сердце. До вчерашнего дня я искренне верил, что она идет на поправку. Но то же самое я думал про Клэр, а потом она встретила Джо… Да, с людьми все время нужно держать ухо востро.

Франческа позволила детям поиграть еще немного, а потом позвала их обедать, пригласив заодно и Мэтта с Генри. Мэтт сначала отказывался, но я видел, что на самом деле он не горит желанием оставаться один.

– Ты приготовишь Генри смесь, а я сделаю для него овощное пюре, – не захотела ничего слушать Франческа.

– Мы точно тебя не напрягаем?

– Точно. Я все равно буду варить овощи для мальчиков, а приготовить пюре – дело одной минуты. Будет проще, если мы поедим вместе. Тем более что для нас с тобой у меня есть борщ.

– Никогда не пробовал… – с сомнением в голосе произнес Мэтт.

– Томаш готовит для ресторана, клиентам нравится. Попробуешь?

– Конечно, с удовольствием! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Мэтт, хотя я видел, что неведомый «борщ» вызывает у него опасения. Признаться, увидев ярко-красный суп, я и сам решил держаться от него подальше. К счастью, мне борща никто не предложил, так что я уплетал любимые сардины.

После обеда Мэтт забежал домой проведать Полли, а потом поехал на станцию за ее мамой. Генри остался с Франческой, и я задержался, чтобы помочь ей присмотреть за мальчиками. Томаш-младший тянулся за братом и с каждым днем обращал на меня все больше внимания. От игр сразу с двумя мальчиками я уставал гораздо быстрее: не прошло и часа, как я начал отчаянно скрестись в дверь. Томаш и Алексей так меня измотали, что я в кои-то веки был рад от них сбежать.

Первым делом я направился к Клэр (Джонатан вряд ли успел вернуться с работы). Осторожно просунув голову в кошачью дверцу, я понял, что боюсь заходить в собственный дом. Клэр стала моей первой хозяйкой на Эдгар-Роуд. Я никогда не сомневался в правильности своего выбора, но теперь чувствовал себя здесь непрошеным гостем. И это меня напрягало. Нервно подергивая хвостом, я поспешил на кухню.

– Алфи! – воскликнула Клэр. Я заметил следы слез на ее лице и встревожился. – Где ты был? Я два дня тебя не видела. – Она взяла меня на руки. – Честное слово, Алфи, куда ты постоянно убегаешь? Ты завел подружку?

Я виновато мяукнул.

– Ладно, давай тебя покормим. Я понимаю, что ты кот и гуляешь сам по себе, но не забывай, что я за тебя волнуюсь!

Голос у Клэр был ласковый, но я не мог избавиться от ощущения, что меня отчитывают. Я снова мяукнул, не зная, как объяснить, что из-за Джо не горю желанием проводить здесь много времени. Хозяйка почесала меня за ухом, и я благодарно ткнулся носом ей в шею.

– Что за шум? – недовольно спросил Джо, заходя на кухню. Под несвежей футболкой я заметил намечающееся брюшко. Моя хозяйка таяла на глазах, пока кто-то толстел на дармовой еде.

– Алфи вернулся. Я собиралась его покормить, – объяснила Клэр, опуская меня на пол и доставая из тумбочки кошачьи консервы.

– Ты относишься к этому коту лучше, чем ко мне, – сердито сказал Джо.

– Что за глупости? – рассмеялась Клэр.

– Не смей надо мной смеяться! – заорал Джо.

Я шарахнулся в сторону, и Клэр последовала моему примеру.

– Я не… – начала она.

– Думаешь, я не вижу?! – продолжал орать Джо. – С меня хватит! Ты обращаешься со мной как с идиотом. То, что я потерял работу – не по своей вине! – не дает тебе права смотреть на меня свысока!

Я свернулся в клубок возле кухонного шкафа, жалея, что не могу под ним спрятаться. Джо и в лучшие времена не упускал шанса меня пнуть, и я боялся представить, что может прийти ему в голову сейчас. Он стал грозно на нас надвигаться, но вдруг передумал, развернулся и врезал кулаком по стене. Клэр вскрикнула от неожиданности. Джо не ударил ни ее, ни меня, но сильно напугал обоих. На несколько секунд в кухне воцарилась оглушительная тишина.

– Джо, мне кажется, тебе лучше уйти, – дрожащим голосом сказала Клэр. Не веря своим ушам, я выпрямился и удивленно взглянул на хозяйку. Джо помрачнел, но буквально через секунду лицо его приняло смущенное выражение.

– Извини, – он потер ушибленную руку и поморщился, – я просто вышел из себя. Раньше со мной такого не случалось.

Джо шагнул к Клэр, но она отшатнулась. Я встал перед хозяйкой, готовый защищать ее даже ценой собственной шкуры.

– Ты только что проделал дыру в моей стене и теперь говоришь, что просто вышел из себя? – подняла бровь Клэр. Она выглядела не злой, но испуганной.

– Господи, прости меня… Что я наделал? – сокрушенно прошептал Джо и закрыл лицо руками. Кажется, он собрался плакать.

– Джо, не надо, – смягчилась Клэр.

– Даже боюсь представить, что ты обо мне думаешь. Но на меня столько всего навалилось: сначала я потерял работу, потом квартиру. А теперь живу за твой счет, будто какой-то паразит!

– Джо, все в порядке. Я знаю, что ты скоро встанешь на ноги.

Клэр, кажется, окончательно успокоилась – этот мерзавец научился мастерски ею манипулировать. Я печально вздохнул.

– Если бы, – тоскливо протянул Джо. – Сейчас повсюду сокращения, нереально найти место. Конечно, я мог бы заняться фрилансом, но при мысли об этом чувствую себя еще бо́льшим неудачником. Недавно у меня была отличная работа – и что теперь?

– Джо, – Клэр подошла и обняла его – к моему великому отвращению. – Я люблю тебя и помогу, что бы ни случилось. Только впредь держи себя в руках!

Забавно было слышать, как Клэр в кои-то веки командует Джо, но я слишком злился на нее, чтобы оценить юмор ситуации. Почему она так легко его простила? Коту понятно, что дыра в стене – это еще цветочки. Такие, как Джо, никогда не останавливаются на полпути. Клэр, должно быть, сошла с ума, если верит в это.

– Обещаю, Клэр, такое больше не повторится. Я люблю тебя, и я все исправлю, – сказал Джо, глядя ей прямо в глаза.

– Можешь начать со стены, – слабо хихикнула Клэр.

В знак протеста (который, впрочем, никто не заметил) я покинул дом и направился к Джонатану. Он недавно пришел с работы и как раз переодевался в спортивный костюм.

– Кого я вижу! – радостно воскликнул он. – Что, нашел себе кошечку и теперь даже забежать некогда? – И Джонатан многозначительно мне подмигнул.

Я мяукнул, хотя больше всего на свете хотел ответить: «Вообще-то, нет. Один псих только что пробил дыру в стене моего дома, и я был бы очень признателен, если бы ты пошел и с ним разобрался». Но хозяин, как обычно, решил, что я голоден.

– Понимаю, дружище! Ухаживать за девушками – тот еще труд. Обед на кухне. – Я мурлыкнул, неожиданно осознав, что от всех этих нервов действительно проголодался. – Дай пять! – Джонатан наткнулся на мой недоуменный взгляд и пояснил: – Смотри, надо поднять лапу, а я сделаю вот так!

Я поднял лапу, по-прежнему не понимая, что все это значит, и хозяин прикоснулся к ней ладонью.

– Умница! – просиял Джонатан. – С первого раза сообразил! Правильно я все-таки сделал, что выбрал тебя, а не Филиппу. – И он, рассмеявшись, отправился на кухню.

Я удивленно посмотрел ему вслед. Столько радости из-за поднятой лапы? Как мало людям нужно для счастья! Можно подумать, я внезапно обрел дал речи или научился танцевать.

Мы с Джонатаном вместе пообедали, и он ушел. Меня же на улицу не тянуло. За последние два дня я вымотался эмоционально и физически, поэтому побрел в спальню и свернулся на кашемировом покрывале. Проиграв в голове недавние события, я признал, что могу позволить себе отдохнуть. С Франческой, Томашем и мальчиками все вроде бы в порядке. Полли больна, но есть надежда, что в ближайшем будущем ей станет лучше. Джонатан по-прежнему живет один в огромном пустом доме – правда, сейчас это беспокоит его куда меньше, чем раньше. Остается Клэр.

Сегодня я окончательно понял, что представляет собой Джо. Я знал, что дыркой в стене дело не ограничится; не исключено, что в следующий раз пострадает сама Клэр. При мысли о том, что Джо может ударить мою хозяйку, я беспокойно заворочался. Этот гад вцепился в нее мертвой хваткой, а Клэр даже не пыталась сопротивляться! Я видел, что ни к чему хорошему это не приведет, и понимал, что, кроме меня, хозяйке никто не поможет. Засыпая на мягком одеяле, я молил кошачьих богов, чтобы они подсказали мне выход из ситуации, пока не стало слишком поздно.

Глава 32

Проснувшись, я уже знал ответ. За окном было совсем темно, но на востоке занималась заря, и с улицы доносился громогласный птичий хор. Неудивительно, что кошки охотятся на пернатых – это же надо так орать, когда все спят! Я пристально посмотрел на Джонатана: во сне он выглядел таким расслабленным и умиротворенным… Страшась того, что сулит мне наступающий день, я запрыгнул к хозяину на кровать и прижался к нему в поисках спокойствия. План, который недавно родился у меня в голове, был, мягко говоря, безрассудным. Несмотря на это, я понимал, что другого выхода, увы, нет. Я должен был рискнуть.

Хозяин крепко спал. Я положил лапу ему на грудь: что бы сегодня ни случилось, пусть знает, что я его очень люблю. Наконец будильник Джонатана противно запищал. Я запрыгнул на хозяина и ткнулся носом ему в нос.

– Алфи, что ты делаешь в моей постели? – сонно пробормотал он. Когда я мяукнул, Джонатан рассмеялся и ласково меня погладил.

Хозяин отправился в душ, а я на подгибающихся лапах пошел на кухню. Я никогда не был храбрым котом. Давайте посмотрим правде в лицо: когда я жил с Маргарет и Агнес, то прекрасно обходился другими качествами – вроде настойчивости и обаяния. Но после того как они обе покинули этот мир, мне, чтобы не погибнуть на улице, пришлось откопать в себе мужество, о котором я даже не подозревал. Так что теперь, хоть лапы мои и дрожали, решимость была непоколебимой.

Вскоре Джонатан тоже спустился на кухню. Он приготовил кофе, налил мне молока, сунул хлеб в тостер и достал из холодильника пару ломтиков лосося. Я наслаждался каждым кусочком, подозревая, что в следующий раз попробую его очень не скоро.

– Ладно, Алфи, мне пора бежать, – сказал Джонатан, ставя чашку из-под кофе возле раковины. – Увидимся после работы!

«Мне бы твою уверенность», – невесело подумал я.

Клэр этим утром выглядела так, будто почти не спала. Она рассеянно погладила меня, и я заметил в ее глазах страх. Она тоже боялась. Джо определенно не делал ее счастливой, но одиночество пугало Клэр куда больше, пусть она этого и не осознавала. Я слышал о таких людях: они лучше будут терпеть издевательства, чем останутся одни. Затравленный вид хозяйки и дыра, по-прежнему зиявшая в стене, окончательно укрепили меня в моем решении.

Я вышел из дома вместе с Клэр и проводил ее до поворота.

– Береги себя, Алфи. До вечера! – сказала она.

Я потерся об ее ноги. Да, сегодня вечером мы совершенно точно встретимся.

Когда Клэр скрылась из виду, я немного взбодрился и побежал к Франческе.

– Алфи! – в один голос воскликнули Алексей и Томаш.

Мальчишки кинулись ко мне, и я с готовностью перевернулся на спину. Сегодня я был готов подставлять пузо для щекотки, пока им не надоест. Затем Франческа сказала, что пора проведать Полли. Я не видел ее с того самого ужасного дня, так что с радостью сбежал вниз по лестнице и принялся нетерпеливо расхаживать под дверью.

Нам открыла дама почтенных лет – очень элегантная и не такая старая, как Маргарет.

– Франческа, рада тебя видеть, – улыбнулась она.

– Привет, Вэл! Как там Полли? Я могу чем-нибудь помочь?

– Конечно, можешь. Заходи, она как раз проснулась. А мальчики поиграют с Генри.

Я вбежал в квартиру вслед за Алексеем.

– А ты, верно, тот самый героический Алфи! – воскликнула дама. Я довольно мурлыкнул – она начинала мне нравиться.

Полли ходила по дому в пижаме, но выглядела немного посвежевшей. Франческа крепко обняла подругу, а мальчики сразу направились к игровому коврику, где сидел окруженный подушками Генри.

– Фрэнки, как здорово, что ты пришла! – сказала Полли. – Я все время сплю, но чувствую себя намного лучше.

– Это хорошо. Не спеши, поправляйся.

– Я поставлю чайник? – спросила мама Полли.

– Да, мам, спасибо.

– Помочь? – тут же предложила Франческа.

– Не надо, милая. Посидите, поболтайте, а я сделаю нам чаю. – И женщина вышла из комнаты.

– А у вас как дела? – живо поинтересовалась Полли.

– Хорошо, – улыбнулась Франческа. – Алексей со следующей недели идет в школу, и я нашла садик для Томаша. Ему полезно будет пообщаться с детьми, а я смогу выйти на работу хотя бы на полдня. В магазин, например.

– Звучит здорово. Подтянешь английский, познакомишься с новыми людьми… А чем ты занималась в Польше?

– У моей семьи продуктовый магазин, я работала продавцом. Ничего особенного, но мне нравилось. Я люблю помогать людям и болтать с покупателями.

– Алексей? – окликнула Полли мальчика.

Он обернулся, удивленный не меньше моего: я впервые видел, чтобы она обращалась к нему напрямую. Правда, сама Полли вряд ли об этом подозревала.

– Что? – спросил он.

– «Что, Полли», – поправила его Франческа.

– Ага. Что, Полли? – послушно повторил Алексей. Полли засмеялась.

– Ты рад, что пойдешь в школу?

– Да, рад, но еще боюсь немножко.

– Все волнуются перед первым днем, – ободряюще улыбнулась Полли. – Предлагаю пойти в магазин и выбрать крутой рюкзак и пенал. Это будет наш с Мэттом тебе подарок.

– Правда? – Алексей вытаращил глаза от восторга. – С Человеком-пауком?

– Если захочешь.

– Полли… – начала было Франческа, но подруга ее перебила:

– Пожалуйста, Фрэнки. Я никогда не смогу отблагодарить вас за то, что вы для нас сделали, но позволь мне порадовать мальчиков. К тому же я не могу вечно сидеть в четырех стенах, а поход за рюкзаком с Человеком-пауком – отличный повод для прогулки!

– Ну хорошо, – сдалась Франческа.

Вэл вернулась с чаем, и дамы принялись болтать, как давние подруги. Мальчики играли со мной и с Генри, а я старался запомнить каждую секунду этого дня, поскольку знал, что ждет меня впереди. Я покидал квартиру 22А со спокойным сердцем: ее обитатели выглядели вполне довольными жизнью – даже Полли, которая встала на путь к выздоровлению. Я понял это, когда она взяла Генри на руки и поцеловала. Прежде я не замечал за ней такой нежности к сыну. А Генри за все время нашего визита ни разу не заплакал. Согласитесь, это было похоже на маленькое чудо.

Перед обедом женщины решили пойти в парк.

– Мне нужен свежий воздух, – сказала Полли. – Подождите, я что-нибудь накину.

Я уже подумал, что она отправится в кофте поверх пижамы, но Полли вернулась в джинсах и футболке. Генри посадили в прогулочную коляску, а Томаш заявил, что пойдет пешком. Я проводил их до ворот.

– Пока, Алфи! – крикнул Алексей.

– Пока, Алфи, – повторил за ним младший брат. Полли и Франческа наклонились меня погладить.

– Если придешь к обеду, угощу тебя свежей рыбкой, – пообещала Полли. Я радостно мяукнул.

– Могу поклясться, что он тебя понял! – сказала Вэл.

– Конечно, понял, – ответила Франческа. – Алфи очень умный кот.

Когда они ушли, я побежал проведать Тигрицу. Я воспользовался короткой дорогой через задние дворы и перепрыгивал с забора на забор, дразня рычащих собак. Моя полосатая подруга грелась на солнце в саду за хозяйским домом. Я немедленно рассказал ей о своем плане – и вызвал бурю возмущения. Даже когда я объяснил, почему решился на этот отчаянный шаг, Тигрица не успокоилась. Она в сердцах обозвала меня безмозглым котом, а потом вдруг начала жалобно мяукать. Тигрица не меньше моего боялась, чем все может обернуться. Наконец она успокоилась. Тяжело вздохнув, она признала, что я все-таки очень храбрый кот. Глупый, но храбрый. И я не мог с ней не согласиться. Пообещав сделать все возможное, чтобы вернуться целым и невредимым, я на прощание потерся головой о ее шею – и убежал.

Нужно было спешить: если Полли сдержала слово, меня уже ждала свежая рыбка!

– Пойдем к нам, – сказала Франческа, когда я подбежал к дому. – Генри спит, и Полли тоже надо отдохнуть. Твоя рыба у меня.

Довольно мурлыкнув, я помчался вверх по лестнице.

Алексей включил телевизор, и его младший брат уселся чуть ли не вплотную к экрану. «Томаш, отодвинься! Ты сидишь слишком близко!» – закричала из кухни Франческа. Иногда мне казалось, что эта женщина умеет видеть сквозь стены. У котов, конечно, острое зрение и тонкий нюх, но на такое даже мы не способны. Я пошел за Франческой на кухню и принялся нетерпеливо крутиться у нее под ногами. Обычно я веду себя куда сдержаннее, но запах свежей рыбы сводил с ума. Франческа красиво разложила ее на тарелке и поставила на пол. Она обращалась со мной как с человеком – разве что не приглашала к столу. В мгновение ока проглотив рыбу, я тщательно вылизался и стал раздумывать, где в этом шумном доме можно подремать.

После обеда Франческа уложила сопротивляющегося Томаша спать, а сама села читать с Алексеем.

– По-английски трудно читать! – пожаловался он.

– Да, но ты научишься. И скоро будешь читать лучше мамы.

– Мне понравится в школе? – взволнованно спросил мальчик.

– Обязательно, – без тени сомнения ответила Франческа. – Ведь в Польше нравилось?

– Но тут другой язык.

– Учителя будут тебе помогать, так что не волнуйся.

Я видел, что, несмотря на уверенный тон, Франческа переживала даже больше Алексея.

– Если Полли купит мне рюкзак, я буду счастлив! – вдруг вспомнил мальчик и захихикал, когда Франческа обняла его и принялась целовать.

Немного почитав, он вернулся к своим игрушкам. Алексей хотел, чтобы я бегал за машинками, но рыба в животе и тревога в сердце мешали мне веселиться. Я мысленно обругал себя: кто знает, когда мы еще увидимся? И увидимся ли вообще… Я вздрогнул и решил, что Алексей должен запомнить меня задорным и полным сил. Когда он в следующий раз покатил машинку, я погнался за ней и попытался толкнуть лапой обратно. Это оказалось не так-то просто!

Алексей был готов играть до бесконечности, но ближе к вечеру я попросил Франческу открыть дверь. Пришло время воплотить в жизнь мой безумный план. Я ненадолго задержался на крыльце, запоминая этот гостеприимный дом. Мне очень хотелось верить, что я скоро сюда вернусь.

Глава 33

Тигрица стояла перед домом Клэр – она пришла пожелать удачи и снова попыталась меня отговорить. Но я уже все решил; ради хозяйки я был готов рискнуть даже собственной шкурой. Пусть я злился на нее за слабость и безволие, но я любил Клэр и знал, что без меня она пропадет.

Проскользнув через кошачью дверцу, я на секунду застыл и принюхался: хозяйка еще не вернулась с работы. Джо сидел в гостиной и смотрел телевизор. Глубоко вздохнув, я почувствовал, как шерсть на хвосте встает дыбом. В прошлый раз мне было так страшно, когда я встретил бродячего кота в первую ночь на улице. Сердце едва не выпрыгивало из груди.

Я затаился у двери в гостиную. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем на дорожке раздались шаги Клэр; мысленно поблагодарив природу за то, что она наделила котов острым слухом, я подобрался. Сейчас все решали доли секунды. Пробежав через комнату, я запрыгнул на колени к Джо. Тот сперва оторопел, а потом разозлился – как я и рассчитывал.

– Пошел отсюда! – заорал он и попытался меня согнать. Я зашипел, выпустил когти и хорошенько его оцарапал. А потом закрыл глаза, прекрасно зная, что последует дальше.

– Ах ты гад! – взъярился Джо и швырнул меня через комнату. Извернувшись в полете, я приземлился на четыре лапы как раз в тот момент, когда Клэр вошла в дом. Взбешенный, Джо не обратил внимания на хлопнувшую дверь и принялся меня пинать. Я едва мог вздохнуть от боли.

– Господи, что ты делаешь? Отойди от него, ублюдок! – Крик Клэр был последним, что я услышал перед тем, как все вокруг померкло.

Хотя мы с Маргарет смотрели немало медицинских сериалов, я не понимал, что со мной происходит. Я то погружался в темноту, то выныривал на поверхность. Одно я знал точно: я был жив, иначе бы уже встретился с первой хозяйкой и Агнес. Кажется, мы куда-то ехали; каждый толчок автомобиля вызывал жаркую волну боли. До меня доносились голоса. Один из них определенно принадлежал Клэр, что успокаивало.

– Боже, что я наделала? – плакала она. – Я впустила этого мерзавца в свой дом, и он чуть не убил Алфи! Если Алфи умрет, я никогда себя не прощу.

– Клэр, – судя по голосу, это была Таша, – после развода ты стала очень уязвимой. Мы думали, что ты пришла в себя, но ошибались. А Джо заметил это и воспользовался. У людей вроде него нюх на подобные вещи. Не нужно себя винить. Мы уже почти доехали до больницы, с Алфи все будет хорошо. Ветеринар ему поможет. – В последних словах я уловил нотки неуверенности.

– Знаешь, Алфи видел, как Джо пробил стену, – всхлипнула Клэр. – Наверное, он подумал, что в следующий раз Джо ударит меня.

– И так бы и случилось, если бы ты его не выгнала.

– Теперь я понимаю. Когда я увидела, как Джо избивает бедного Алфи, я вдруг очнулась. Я оттащила его в сторону – никогда бы не подумала, что у меня хватит сил! – и сама его ударила. А он снова заладил: «Прости, прости». Поверить не могу! Но больше меня этим не проймешь. Я сказала, чтобы он проваливал, иначе я вызову полицию.

– И что он сделал? – спросила Таша.

– Начал плакать, как в тот раз, когда пробил стену. Но мне было все равно. Алфи лежал в луже крови и не шевелился, я боялась его трогать, и поэтому позвонила тебе. А Джо по-прежнему торчал в гостиной. Я сказала ему выметаться, и тут он разозлился. Я набрала на телефоне 999 и пообещала, что еще шаг – и ему придется разбираться с полицейскими.

– И тогда он ушел?

– Да. Правда, сначала обругал меня последними словами, но потом ушел. – В голосе Клэр слышалось нескрываемое облегчение.

– Джо – ужасный человек.

– И как я раньше этого не видела?

– Понятия не имею. Мне иногда казалось, что он тебя загипнотизировал. Но когда мы чего-то очень хотим, то на многое закрываем глаза. К сожалению, в мире полно таких, как Джо. Помни об этом.

– Какая же я дура! Если с Алфи что-то случится… – И Клэр замолчала.

– Прекрати себя изводить. Посмотри, куда завело тебя самоуничижение. – Таша была предельно честна с Клэр, и мне это нравилось. Правда, хозяйка плакала; я очень хотел ее пожалеть, но от боли и наступавшей со всех сторон черноты у меня путались мысли.

Мой план сработал – Клэр выгнала Джо. Оставалось надеяться, что мне не придется заплатить за это слишком высокую цену.

Глава 34

Клэр привезла меня в клинику для животных и препоручила заботам ветеринара. После осмотра, во время которого я несколько раз терял сознание, доктор что-то сказал об операции. Затем мне сделали укол, и я заснул.

Не знаю, сколько дней я провел в больнице. До меня доносились голоса, но слов я разобрать не мог. Мне давали лекарство, прогонявшее боль, но от него ужасно хотелось спать – что я и делал. Я больше не боялся: на страх не осталось сил. Я спал, и спал, и спал, и в моих снах ничего не происходило и не могло произойти.

А потом я проснулся и, с трудом приоткрыв глаза, дернул усами. Шевелиться я по-прежнему не мог, но в голове наконец прояснилось. Я впервые заинтересовался тем, что происходит за пределами моей клетки.

– Алфи, – обратилась ко мне женщина в зеленой форме и с волосами, стянутыми в тугой узел, – меня зовут Николь, я медсестра. Наконец ты открыл глаза! Это так здорово! Иди ко мне, доктору нужно тебя осмотреть.

Женщина вытащила меня из клетки и положила на стол. Во время осмотра я окончательно убедился, что иду на поправку. Убедился в этом и доктор, которого я сердито обшипел. Он добродушно рассмеялся, а Николь ласково погладила меня и сказала, что Клэр будет рада услышать хорошие новости.

Когда они с Ташей пришли меня навестить, я чуть не расплакался от счастья. Я все еще с трудом держал глаза открытыми, но не мог не заметить, как похорошела моя хозяйка. Теперь она была куда больше похожа на Клэр до встречи с Джо.

– Ох, Алфи, доктор сказал, что с тобой все будет в порядке! – Щеки ее блестели от слез, но мне хотелось верить, что это были слезы радости. – Слава богу, ты пришел в себя и снова стал похож на моего милого Алфи. Это была самая долгая неделя в моей жизни! Если ничего не изменится, тебя скоро выпишут и мы поедем домой.

– Не бойся, там больше нет никакого Джо, – сказала Таша.

– Точно, – подтвердила Клэр. – Я никому не позволю тебя обижать. Я знаю, что ты спас меня, Алфи.

– Тебе не кажется, что это немного странно? – задумчиво произнесла Таша.

– Что именно? – спросила Клэр.

– Что все так случилось.

– О чем ты?

– Такое чувство, что Алфи все спланировал. Смотри, Джо долбит кулаком по стене, до чертиков пугает вас обоих, и буквально на следующий день ты возвращаешься с работы и видишь, как он избивает твоего кота.

– Он ужасный человек, и я не хочу снова об этом говорить, – отрезала Клэр.

– Ты меня не поняла. Джо ведь сказал, что Алфи первым на него набросился? Вдруг все именно так и случилось? Вдруг Алфи спровоцировал Джо, чтобы ты выгнала его из дома? – со сверкающими глазами предположила Таша.

– Слушай, Алфи, конечно, умный, но не настолько, – рассмеялась Клэр. – Он все-таки кот.

Я мысленно улыбнулся и погрузился в сон.

Следующие несколько дней Клэр регулярно навещала меня, а я старательно поправлялся. Я уже снова мог стоять: Джо каким-то чудом ничего мне не сломал. Ветеринар предупредил, что былая прыткость, скорее всего, не вернется, поскольку без внутренних повреждений не обошлось. Тем не менее он сказал, что я на редкость везучий кот. Правда, в тот момент я так не считал, но после был вынужден с ним согласиться.

Незадолго до выписки Клэр снова пришла меня навестить. На сей раз она была не одна. Мне только что сделали укол, и я спал на ходу, но голос второго человека узнал бы из тысячи.

– Алфи! – воскликнул Джонатан. – Дружище, что с тобой случилось?

Я старался изо всех сил, но смог открыть глаза только наполовину. Впрочем, на едва слышное приветственное мурлыканье меня хватило.

– И ты утверждаешь, что Алфи – твой кот? – недоверчиво спросила Клэр.

– Говорю тебе! Я уже неделю его ищу!

– Я видела объявления, но не думала, что ты ищешь Алфи. Вообще-то, он мой кот, – твердо сказала Клэр.

– И тебя не смутило, что там написано про маленького серого кота по имени Алфи?!

Давненько я не слышал Джонатана таким сердитым.

– Нет, теперь-то я понимаю… – Похоже, Клэр корила себя за несообразительность.

– То есть ты прочитала: «Пропал серый кот, зовут Алфи» – и решила, что это какой-то другой серый Алфи? И ничего в голове не щелкнуло?

Старый добрый Джонатан, ворчит и ворчит, никак не может успокоиться…

– Просто я не думала, что кто-то станет искать моего кота! Судя по всему, он жил у нас обоих, – заключила Клэр.

– Это объясняет, где он пропадал столько времени, – пробурчал Джонатан.

– Мне всегда было интересно, куда он ходит, – призналась хозяйка.

– И все-таки не могу поверить, что я неделю развешивал по округе объявления, а ты не додумалась позвонить.

– Да я только недавно их заметила! – вспылила Клэр. Кажется, ей надоело оправдываться. Я был рад слышать, что хозяйка снова может за себя постоять. – Но когда сегодня увидела, как ты их расклеиваешь, меня осенило.

– Я чуть с ума не сошел от беспокойства!

– Я понимаю, и мне действительно очень жаль. Но я была уверена, что он только мой кот и больше ничей!

Я попытался напомнить, что они, вообще-то, пришли меня навестить, но не смог выдавить ни звука – только тяжело вздохнул.

– А те объявления, что развесил ребенок, ты тоже не видела? – спросил Джонатан.

Я навострил уши. Ребенок? Они говорят об Алексее? Как много людей обо мне беспокоятся! Раз Джонатан повсюду меня искал, то жильцы дома № 22, наверное, тоже заметили пропажу?

– Про них я вообще не знала, пока ты мне не показал, – взволнованно ответила Клэр. – К тому же, согласись, нарисованный кот совсем не похож на Алфи. – И хозяйка слабо рассмеялась.

– Ребенок же рисовал. То есть я надеюсь, что ребенок, потому что если взрослый… – Джонатан хмыкнул. – В любом случае этот человек очень переживает за Алфи.

– Догадываюсь, – кивнула Клэр. – Кто же знал, что этот вертихвост обаял половину улицы!

– Да уж. Боюсь представить, сколько раз в день его кормили. Мы насчитали уже три дома, где он регулярно появлялся. Кто знает, сколько еще народу он приручил! Давай после больницы заглянем к ребенку. Подозреваю, он места себе не находит.

– Мне так жаль…

– Клянусь, если я когда-нибудь встречу мерзавца, который сделал это с Алфи, я его убью. Как можно было избить беззащитного кота? Подонок, – последнее слово Джонатан практически выплюнул.

– Надо было вызвать полицию, – сокрушенно проговорила Клэр. – Я ужасно себя чувствую. Это из-за меня Алфи попал в больницу.

– Не думаю, что ты одна виновата. – Джонатан еще не до конца оттаял, но уже не так сильно на нее сердился.

– В том-то и дело, что я одна.

– Ну, тебе тоже пришлось несладко. Зато потом ты все сделала правильно, – признал Джонатан. Судя по звукам, Клэр снова расплакалась. С трудом приоткрыв один глаз, я увидел, как Джонатан неловко похлопывает ее по плечу. Все-таки они замечательно смотрелись вместе – я смог разглядеть это даже сквозь мутную пелену подступающего сна.

– Прости меня, Джонатан.

– Успокойся, с ним все будет в порядке.

– Ох, Алфи, – Клэр протянула руку сквозь решетку и легко погладила меня по голове, – ты даже не представляешь, сколько народу тебя любит.

Вообще-то, я представлял. И как раз поэтому так быстро поправлялся. К тому же у меня в голове складывался очередной план – к счастью, не такой опасный, как предыдущий.

Глава 35

Наконец настал долгожданный день выписки! Мне не терпелось вырваться из клетки, которая была довольно удобной, но на номер в пятизвездочном отеле все-таки не тянула. Я не привык столько времени проводить в замкнутом пространстве и хотел поскорее вернуться на Эдгар-Роуд. Возможно, я уже не буду скакать по заборам, как раньше, но точно смогу пойти, куда пожелаю. А еще я ужасно соскучился по своим семьям (и надеялся, что они не затаили обиду, узнав правду).

Клэр с доктором запихнули меня в переноску. Я отчаянно брыкался: не потому, что мне было больно, – просто подобный способ передвижения недостоин уважающего себя кота.

– Не пускайте его на улицу хотя бы неделю, – наставлял хозяйку ветеринар. – Пусть побережет себя, ему сейчас нельзя много двигаться. А через неделю привезите Алфи ко мне – я посмотрю, как он.

Я бросил на доктора сердитый взгляд; не о таком возвращении я мечтал.

– Не волнуйтесь, я о нем позабочусь, – заверила ветеринара Клэр.

Джонатан ждал нас возле регистратуры. Я был очень рад его видеть.

– Держи, мне нужно оплатить счет. – Клэр вручила ему переноску, а сама взяла квитанцию у женщины за стойкой.

– Ничего себе! – присвистнул Джонатан, разглядев цифры на бумажке.

– Кстати, раз уж ты утверждаешь, что он твой кот, можешь взять часть расходов на себя, – сказала Клэр, увидела вытянувшееся лицо Джонатана и довольно рассмеялась: – Успокойся. У меня есть страховка.

– Страховка? – переспросил Джонатан, словно в первый раз слышал это слово.

– Да, я вписала Алфи в свою страховку.

– Мне такое и в голову не приходило, – пробормотал Джонатан.

– И почему я не удивлена? – не удержалась от шпильки Клэр. – Могу поспорить, ты и еду ему оставлять забывал, когда пропадал на несколько дней.

Джонатан смутился, но открещиваться не стал.

– Не думаю, что Алфи ходил голодный – если вспомнить, в скольких домах он столовался.

– Не в этом дело, – покачала головой Клэр. – Ладно, поехали, нам еще на вечеринку нужно успеть.

Я задохнулся от возмущения: героического кота только выпустили из больницы, а они собираются сбежать на какую-то вечеринку?!

Джонатан припарковал машину перед своим домом и занес меня внутрь. Клэр шла следом. Эти двое пререкались всю дорогу, но я лишь довольно ухмылялся в усы. Я не сомневался, что очень скоро они поймут, насколько подходят друг другу. Пусть сейчас они об этом не думали (особенно Клэр, недавно покончившая с ужасными отношениями), я видел, как мои хозяева сблизились за последнюю неделю. Даже колкости, которыми они обменивались, были призваны не ранить, а скорее раззадорить. Клэр не тушевалась перед Джонатаном: она снова стала самой собой. И кошачья интуиция недвусмысленно намекала, что именно в те минуты я наблюдал зарождение большой любви.

Я давно не чувствовал себя таким счастливым. А ведь впереди меня ждали креветки, кашемировое покрывало, встречи с Алексеем, Полли, Мэттом, Генри, Томашем-старшем, Томашем-младшим и, конечно, моей любимой Франческой! Как же я по ним соскучился! Широко улыбнувшись, я нетерпеливо боднул решетку переноски.

Джонатан поставил ее на пол в прихожей, взял меня на руки и понес на кухню. Я все еще немного сердился, что они с Клэр хотят уйти на вечеринку, но едва дверь открылась, всю мою обиду как ветром сдуло.

– Алфи! – закричал Алексей и кинулся ко мне со всех ног. На стене красовался яркий плакат, а вокруг стола столпились Франческа, оба Томаша, Мэтт, Полли и даже малыш Генри (он, конечно, не стоял, а сидел у мамы на руках). Я глазам своим не верил. Люди, еще недавно не знавшие друг друга, собрались на одной кухне – ради меня?..

– Тебя раскрыли, Алфи, – рассмеялся Мэтт.

– Раскрыли? – вопросительно посмотрел на него Алексей.

– Мы узнали, что Алфи не только к нам заглядывал в гости, – подмигнула мне Франческа.

– Алфи, мы тебя искали! Я картинку нарисовал, но никто не позвонил. Мы беспокоились! А потом нам сказали, что ты в больнице, – взволнованно протараторил Алексей.

– Если хочешь, можешь его подержать. Только аккуратно! – предупредил мальчика Джонатан. Алексей бережно прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Было странно видеть все мои семьи вместе. Уютно свернувшись на руках у Алексея, я смотрел на людей, которые за несколько месяцев стали мне родными. Полли стремительно шла на поправку: она выглядела просто великолепно и, улыбаясь, покачивала сына на коленях. Мэтт и Томаш-старший за время моего отсутствия ничуть не изменились, а вот Томаш-младший, кажется, успел еще подрасти. Франческа была приветливой и невозмутимой, как всегда, а Клэр буквально сияла. В больнице я не успел толком ее рассмотреть – мне было не до того, – но теперь видел, что хозяйка расцветала на глазах и уже не напоминала бледную тень прежней себя.

Джонатан забрал меня у Алексея и отнес на бело-синюю лежанку, которая раньше стояла в доме у Клэр. Миску с лососем и креветками (о, пища богов!) поставили рядом.

Я купался во всеобщем внимании, а мне дарили подарки, как будто у меня был день рождения. Алексей и Томаш принесли рисунки с котом и машиной (детям сказали, что меня сбил автомобиль, не желая травмировать правдой). Я немножко огорчился. В конце концов, по пути к Эдгар-Роуд я перешел столько оживленных трасс, что мог сам кого угодно научить переходить дорогу! А теперь должен был выслушивать от Алексея наставительное:

– Нужно обязательно смотреть по сторонам!

Джонатан старательно мне подмигивал, но я только фыркал в ответ.

– И еще один подарок, – сказал он наконец.

– Давно пора было это сделать, – добавила Клэр. Она наклонилась ко мне, расстегнула ошейник и сняла жетон, связывавший меня с Маргарет и прошлой жизнью. На смену ему пришел новый блестящий медальон.

– Алфи, на нем твое имя и все наши номера. Теперь ты никогда не потеряешься.

Собравшиеся радостно захлопали.

Я затаив дыхание ждал, когда Клэр застегнет ошейник. Знаете, говорят, что кошки не умеют плакать, но в тот момент у меня из глаз потекли самые настоящие слезы счастья.

Прошло совсем немного времени, и я начал клевать носом. Все-таки я еще не до конца поправился. Наблюдая за любимыми из-под полуприкрытых век, я чувствовал, как меня переполняет радостное тепло. Тем временем они обсуждали график дежурств возле моей лежанки. Следующую неделю я должен был провести у Клэр – она взяла отпуск на работе, чтобы ухаживать за мной и давать лекарство строго по расписанию. Потом роль сиделки переходила к Джонатану: он тоже договорился об отгулах.

– Алфи, тебя тут искала одна милая кошечка, – вспомнила Клэр. – Кажется, мы с ней соседи.

Я надеялся, что Тигрица заглянет меня проведать: по ней я тоже очень соскучился.

Наконец Алексей пообещал, что будет забегать после уроков, а Полли сказала, что без проблем посидит со мной, если Клэр понадобится отлучиться, и все разошлись. Джонатан отнес меня к Клэр и устроил внизу: я был слишком слаб, чтобы подниматься и спускаться по ступенькам, поэтому о хозяйской спальне пришлось на время забыть.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросила Клэр, когда я клубком свернулся на лежанке.

– Еще бы. И давай закажем карри. Умираю с голоду. Если, конечно, ты не против компании, – пробормотал Джонатан. Могу поклясться, на последних словах он даже слегка покраснел.

– Абсолютно, – улыбнулась Клэр. – Как же я рада, что Алфи дома!

– Наслаждайся, пока он снова не начал бегать туда-сюда, – хмыкнул Джонатан, и они рассмеялись. Я довольно прищурился: теперь все было как надо.

Эпилог

Мы с Тигрицей вышли на прогулку. Подруга взяла за правило сопровождать меня во время пробежек: она признала, что ей нужно сбросить вес. По словам Тигрицы, когда я попал в клинику, она вся извелась от беспокойства, поэтому только и делала, что лежала и ела. Я был, конечно, тронут, но в глубине души подозревал, что полосатая так оправдывала свою лень.

После происшествия, как теперь называли мою стычку с Джо, прошло несколько месяцев. Пусть мой план на деле оказался еще более рискованным, чем я себе воображал, результат превзошел все ожидания. Времена года сменяли друг друга, и ко мне постепенно возвращались силы. На Эдгар-Роуд вернулось лето с его долгими теплыми вечерами. Я пережил и нападение Джо, и последовавшую за ним холодную зиму – последнюю я практически целиком пересидел дома, выходя только для того, чтобы сбегать к кому-нибудь в гости. Окончательно поправившись, я снова стал придверным котом, но жизнь моя круто изменилось. Потому что изменилось многое вокруг.

Франческа и Томаш с мальчиками переехали в большой дом на другой улице. Теперь я не мог навещать их так часто, как раньше, но этого и не требовалось – они регулярно заглядывали к Полли и Мэтту, Джонатану и Клэр. Все мои хозяева незаметно передружились, что делало меня несказанно счастливым.

Томаш стал партнером в ресторане, дела у него шли хорошо. Алексей освоился в школе и говорил по-английски уже лучше родителей. Франческа работала в магазине и часто угощала меня свежей рыбой; она все меньше тосковала по дому.

Полли и думать забыла о своей депрессии. Глядя на ее округлившийся живот, я догадывался, что скоро у меня появится новый товарищ для игр! Они с Мэттом и Генри были очень счастливы. Малыш научился ходить и полюбил дергать меня за хвост. Я знал, что он это не со зла, и терпел. Их семья тоже переехала в новый дом, по счастливой случайности стоявший как раз напротив дома Джонатана.

А мы с Клэр теперь жили по адресу Эдгар-Роуд, 46. Все-таки не зря я задумал свести эту парочку! Впрочем, они почти все сделали сами, я по большей части сидел и наблюдал. Они были счастливы вместе, хотя Джонатан иногда ворчал, а Клэр его поддразнивала, но нисколько не боялась. И он обращался с ней, как с королевой.

К нам в гости часто заглядывала Таша – как и Франческа с семьей, Полли и Мэтт. Дом Джонатана наконец наполнился людьми и радостным смехом.

Клэр называла меня чудо-котом и снова и снова повторяла, как много я для них сделал. Я чувствовал, что скоро лопну от самодовольства. Послушать их, так я спас мир, а не просто помог нескольким людям.

Жизнь текла своим чередом, и я каждый день благодарил судьбу за друзей, которые меня окружали. Дни, когда я жил на улице и бегал от собак и бродячих котов, выпрашивая еду и приют, остались позади. Иногда мне не верилось, что все это произошло со мной. Но прошлые горести и печали стали неотъемлемой частью меня – как и те воспоминания, которые принесли в мою жизнь новые семьи. Я никогда не забуду Джо и то, что он со мной сделал; кто знает, как бы все сложилось, не сорвись он тогда? Я никогда не забуду, как Алексей принес из школы грамоту за сочинение о лучшем друге, то есть обо мне. Не забуду признание Франчески, что я скрасил ее первые дни в новой стране. Не забуду, как Джонатан, шутя, укорял меня за то, что я превратил его в кошатника – и тем самым уберег от ужасной Филиппы. И совершенно точно не забуду, как Клэр и Полли называли меня своим спасителем. Я проделал долгий путь, чтобы прийти на эту улицу, и теперь искренне надеялся, что трудности позади. Видит бог, я заслужил отдых – тем более что теперь в моем распоряжении было множество гостеприимных хозяйских коленок, на которых я мог свернуться в любое время.

Иногда по ночам я выхожу взглянуть на звезды. Я поднимаю голову в надежде, что Агнес и Маргарет смотрят на меня сверху и улыбаются. Ведь только благодаря их любви и мудрым наставлениям я смог помочь жителям Эдгар-Роуд. И ради Агнес и Маргарет, ради всех, кто появился в моей жизни, не собираюсь останавливаться на достигнутом.

От автора

Работа над этой книгой доставила мне огромное удовольствие во многом благодаря замечательной команде, которая трудилась вместе со мной. Хочу сказать спасибо Хелен Болтон, замечательному редактору, которая поддерживала меня с первой и до последней страницы. Я также благодарна всей команде издательства «Avon» – ребята, ваш энтузиазм оказался невероятно заразительным.

Не могу обойти вниманием литературных агентов, с которыми мне очень повезло: спасибо Кейт Бёрк и всему коллективу Diane Banks Associates.

Большое спасибо моей семье, которая подкармливала меня во время работы и разрешала засиживаться над книгой допоздна, а также друзьям, которые терпеливо выслушивали мои идеи и помогали не терять связи с реальностью.

И наконец, хочу поблагодарить кошек и котов, этих удивительных созданий, которые были и будут неотъемлемой частью моей жизни. Эта книга для вас: вы – моя семья, мои друзья, мое вдохновение и поддержка. Вы не просто домашние питомцы, вы – нечто гораздо большее.

Сноски

1

Человек, незаконно заселяющийся в незанятый дом. – Примеч. перев.

Content

Рейчел Уэллс
Кот по имени Алфи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

От автора

Сноски