Гарри Гаррисон

Михаил Ахманов

Недруги по разуму

(Мир смерти — 7)

Глава 1

Руги — Дети Великой Пустоты. Они странствуют среди звезд, и сияние светил галактики озаряет дорогу, по которой Рой мчится из конца в конец Вечности.

Кодекс Первого Навигатора.

Новооткрытый мир сиял на мониторах каплей зеленовато-синей влаги, отторгнутой от плоти океана, но не потерявшей своего чарующего блеска. Великолепный мир, с кислородной атмосферой, высоким тяготением, массой органики и воды — то, что нужно для таинства керр’вадака, для зарождения новых жизней и прощания с умершими. Большая удача — найти подобную планету всего лишь на восьмом прыжке, тем более что половина из них пришлась на межгалактическую пустоту, где лишней пылинки не встретишь. Дже’кана, благородный эрдж, Хозяин-Навигатор «Звездного зверя», большого девятипалубного транспорта, не мог поверить в свой успех, пока его не подтвердили Измерители. Но после их доклада он уже не сомневался: находка была столь драгоценной, что он, очевидно, удостоится Продления Жизни, высшей из наград, какая положена ругу клана Куа. Отчего бы и нет? Разве в его роду не было Творителей? Он тоже переживет керр’вадак и станет одним из них! Может быть, даже Великим Навигатором!

Тут дыхательная щель на спине Дже’каны непроизвольно расширилась, кожистый клапан, прикрывающий ноздрю, заколыхался, и Навигатор испустил странный для человеческого уха звук, нечто среднее между придушенным хрипом и визгом. Он тут же постарался успокоиться, умерить обуревавшие его чувства; не время для восторгов, когда впереди ожидает труд! Хоть и не очень сложный, зато ответственный.

Несколько мгновений он разглядывал переливавшийся над ним купол Памяти и размышлял, не разделить ли эту ответственность с Играющей Молниями, Творительницей, спавшей сейчас в боевом модуле вместе с командой Защитников. На борту «Звездного зверя» только сам Дже’кана и его Советник Пи’тхау принадлежали к красному поколению; весь остальной экипаж, не считая трех дюжин Зеленых юнцов, был укомплектован Желтыми. Что еще нужно для транспортного корабля, посланного в разведку? Покорять миры, пустынные или заселенные хадрати, — не его задача. Собственно, и не Играющей; когда весь Рой окажется в этой галактике, тогда и наступит черед задуматься о покорении. А сейчас…

Он вытащил средние пальцы из отверстий в пульте Памяти, так и не послав сигналы пробуждения. Пусть Творительница отдыхает! И пусть отдохнут все ее красные Защитники! С этой мыслью Дже’кана повернулся к Помощнику Ди’кло, сидевшему у консоли связи, и приказал отправить автоматические зонды, а следом — малый десантный корабль. Задача у них была простой: зонды картографируют поверхность, затем корабль спустится, и Тактик с Измерителями осмотрят новооткрытый мир, возьмут стандартные пробы, а если планета обитаема, прихватят образец разумной жизни.

Образец совсем не помешает, если тут водятся хадрати. Во-первых, это хороший источник информации о найденном мире, а коль повезет, то и о всей галактике, в которой клан Куа намерен обосноваться прочно и надолго; а, во-вторых, как вообще обойтись без хадрати? С собой ведь их не привезешь… разве что некоторых, вроде болтливых мринов… Все остальные хадрати Куа достались клану Зи, вместе с дюжиной дюжин планет, полных воды, минералов и превосходной органики… Память о прошлом и о покинутой родине с ее неистощимыми запасами так опечалила Дже’кану, что он внезапно почувствовал голод и, ткнув пальцем в отверстие синтезатора, поднес ко рту выпавшую в приемник пищевую капсулу.

Затем он оглядел отсек управления — серповидный, с овальными и круглыми экранами, светившимися над изогнутым пультом, и возвышением посередине, игравшим роль капитанского мостика. Кроме Пилотов, тут находились четверо из командного секстета: он сам, первый Помощник Ди’кло, Советник Пи’тхау и глава Измерителей Му’занг. Ту’барг, второй Помощник, занимался грузами и не участвовал в управлении кораблем, а Тактику Па’тари предстояло возглавить разведчиков. Сейчас она в шлюзовом отсеке, готовится к полету… может быть, уже готова…

«Звездный зверь» встряхнулся, словно живое существо, — раз, другой, третий. Два зонда и десантный бот, отметил Хозяин-Навигатор, вцепившись всеми шестью пальцами в поручень кресла. Память над ним озарилась огнями, затем вспыхнул дополнительный экран над консолью связи — включились глаза диска-разведчика, нацеленные сейчас на звездолет. Он, как и десантный катер, имел дисковидную форму — гигантская чечевица с Гнездом-шлюзом в днище и полусферой боевого модуля, оседлавшего корпус с другой стороны. Модуль являлся автономным кораблем, крейсером, принадлежавшим Совету Роя, и власть Дже’каны кончалась у его стыковочных портов. «Звездный зверь» тоже был вооружен, имелись у него и свои Защитники из Желтых, но огневую мощь транспортного судна с крейсером не сравнишь. При мысли о нем и его экипаже, спавшем в анабиозных камерах, Дже’кана ощутил прилив уверенности. Нет, «Зверь» не беззащитен! Что бы ему ни встретилось, флот хадрати или — спаси Пустота! — корабль клана Зи, найдется сила, чтоб с ними разобраться!

Впрочем, в околопланетном пространстве ничего опасного не наблюдалось. «Зверь», висевший из соображений скрытности далеко от этого мира, не мог лоцировать орбитальные станции, если бы здесь они нашлись, или разглядеть наземные постройки — жалкие плоские города, какие обычно возводят хадрати. Но диск-разведчик И зонды уже приблизились к планете, облетая ее виток за витком по сложной спиральной траектории. Противодействия они не обнаружили. Кроме пары безжизненных лун, тут не было заатмосферных объектов, ни цитаделей, ни спутников и крейсеров, дежуривших на орбите, равным образом как и ракетных шахт, летающих платформ и наблюдательных башен; не было ничего, кроме небольшого космодрома, городка поблизости и нескольких поселков. Они располагались в горах, рядом с рудничными разработками, и на равнине, среди полей, и это был хороший признак. Богатая планета! Не только органикой, но и другим сырьем, возможно, тяжелыми металлами; радиоактивный фон оказался выше, чем у большинства миров, известных клану Куа.

От этого ценность находки лишь возрастала, и Дже’кана, переглянувшись с главой Измерителей Му’зангом, велел разведчикам взять пробы. Конечно, и образец разумных существ, раз они здесь нашлись, — такой возможностью пренебрегать нельзя! Тем более, что эта раса, без всякого сомнения, была из путешествующих в Пустоте, а найденный мир являлся не их материнской планетой, а лишь колонией. Их тут немного — значит, появились в недавние времена и не успели еще расплодиться… Хотя кто их знает, этих хадрати; возможно, керр’вадак у них такая же редкость, как выживший сам по себе Творитель.

Впрочем, это не важно — главное, что они есть! Сердца Дже’каны стукнули в унисон, и он ощутил, как нижний нервный узел откликнулся волной блаженства. Его эмоции передались Пи’тхау и Ди’кло: глаза Помощника подернулись туманной дымкой, клапан Советника затрепетал, но он не произнес ни звука. Му’занг был, как всегда, невозмутим — только раскрыл дыхательную щель, жадно втягивая воздух.

Еще одна удача! Все они понимали, что обнаружить хадрати с высокой технологией, способных к межзвездным перелетам и колонизации миров, — редкий шанс, улыбка Пустоты! Такая раса обеспечит их не только пищей и сырьем; найдутся и другие виды дани, и чем она разнообразней и обильней, тем крепче Рой. Может быть, усилившись со временем, они вернутся, чтоб отобрать у клана Зи исконные владения… А может быть, и нет! Это решат Творители. Мир в конце концов огромен, и новая галактика стоит всех потерянных планет…

Мысль о том, что у этой галактики вдруг обнаружится хозяин, не беспокоила Навигатора. Даже сейчас, после сражений с кланом Зи, мощь Роя была чудовищной; любой противник, кроме ругов, не представлял проблемы, а руги в эту часть Вселенной еще не добрались. Конечно, если не считать «Звездного зверя» с его экипажем.

С зондов и диска-разведчика шли картины одна заманчивее другой. Континенты в южном и северном полушариях, богатые активной органикой и растительностью, широкий океан меж ними, бурная атмосфера с изобилием влаги, температурные перепады, ледяной покров и тяготение, как раз подходящее для керр’вадака… Тяготение являлось решающим фактором; кислородных планет со столь высокой гравитацией Дже’кана не встречал ни разу и сомневался, что у Творителей есть иные сведения. Мир, в котором он появился на свет, как и все поколения клана Куа, был не таким буйным и щедрым; древняя пустынная планета, равнины, засыпанные песком, и пересохшие моря. Воду туда приходилось доставлять и строить бассейны для керр’вадака — под куполами, куда закачивался кислород… И все же это не помогало: Творители гибли, а из Творительниц одна из тысячи могла рассчитывать на жизнь. В этом мире, надо надеяться, соотношение меж жизнью и смертью будет другим. Совсем другим!

Зонды опустились над лесом, выхватывая пробы из переплетения ветвей, разыскивая живое, летающих или наземных тварей, впиваясь манипуляторами в почву. Десантный бот уже миновал окраину материка. Его обрамляли дымящиеся конусы вулканов, по склонам двух из них ползли потоки лавы, а над вершинами пласталась черная туча, и в глубине ее что-то посверкивало и рокотало. Дальше простирался океан, гигантская масса открытых вод, покорных лишь ветрам да силе тяжести. Четкая линия терминатора пересекала это пространство, но электронные глаза разведчика видели с равным успехом при солнечном свете и в темноте. Картина, передаваемая им, только слегка поблекла, когда аппарат, окунувшись в ночную тьму, начал спускаться над океаном. Пилоты вели его на небольшой высоте, обозреваемое пространство сузилось, однако Дже’кана различил встающий на горизонте архипелаг. Клочки суши, скорее всего остатки затонувшего континента… горы, скалы, серые валуны, яркая зелень редких деревьев… Один островок выглядел словно развороченный взрывом — широкое кольцо земли, заваленной камнями, центральный кратер и темная водная поверхность, в которой отражались скользившие по небу луны. Что-то заметили, решил Навигатор, сообразив, что диск устремился к острову.

— Хадрати! Хадрати, щель поперек! — резко дернув клапаном, выругался Ди’кло, и все его двенадцать пальцев исчезли в отверстиях консоли связи.

— Кргх!.. Чтоб тебя Пустота поглотила, Желтый! Куда торопишься? Не отвлекай их! — буркнул Дже’кана, сузив в раздражении зрачки. — Сейчас они увеличат изображение. Па’тари — опытный Тактик.

Кроме того, она была его сексуальной партнершей, и Навигатор не хотел ее раздражать. Па’тари, как большинству ругийя, вступивших в желтый возраст, не нравился жесткий контроль; она сама решала, когда нуждается в указаниях.

Картина приблизилась скачком. Теперь Навигатор и его Помощник видели огромный валун с ушедшим в оплавленный грунт основанием, а перед ним — расчищенную площадку, окруженную довольно высокой стеной из каменных глыб. Над этим примитивным барьером вращалось какое-то устройство, напоминавшее решетку, у валуна были сложены контейнеры, а рядом, прямо на земле, застыли две фигуры в поблескивающих металлом скафандрах. Одна — поменьше, другая — побольше…

— Отправились в Звездное Чрево? — пробормотал Ди’кло.

— Они не умерли, — пояснил Измеритель Му’занг, неторопливо двигая кожистым клапаном вверх и вниз. — Видишь ли, Помощник, у многих рас хадрати в организме накапливаются токсины, мешающие нормальному функционированию жизненных систем. Чтобы избавиться от них, хадрати впадают в беспамятство. Нечто подобное гипотермическому сну… — Он поднял глаза вверх, словно напоминая об Играющей и спящих красных Защитниках, потом добавил: — Очень несовершенные существа! Однако полезные.

— Полезные, — согласился Ди’кло, уставившись на монитор и машинально поглаживая пряжку комбинезона. — А эти к тому же похожи на нас. Взгляни, досточтимый Хозяин! — Он сделал жест, чтобы привлечь внимание Дже’каны. — Пара верхних конечностей, пара нижних и что-то вроде головы…

— Что-то вроде, — подтвердил Навигатор, с иронией свистнув дыхательной щелью.

Связная консоль на мгновение вспыхнула, перемигнулись огни в куполе Памяти, и в рубке послышался голос Па’тари, руководившей разведчиками. Она докладывала, что взяты пробы почвы, воды и местной органики, а также воздуха на разной высоте; кроме того, передан в Память общий рельеф материков, детальные карты и остальная информация: наклон планетарной оси, период оборота, параметры гравитационных и магнитных полей, температурные характеристики — в общем, все, что было целью предварительной разведки. Па’тари смолкла, затем, после недолгой паузы, прерываемой треском атмосферных помех, запросила инструкций: кого из хадрати брать. Большого или того, что поменьше? Или обоих?

Краткое время Дже’кана молчал, обдумывая лучший из предлагаемых вариантов. Еще с зеленых лет у Навигатора, как у любого руга и ругийи, сформировалось убеждение, что мудрость несовместима с крупными формами — ведь Творители, те, что пережили керр’вадак, были поменьше своих потомков, что не мешало им властвовать и править. Этот закон казался универсальным, распространенным как на ругов, так и на хадрати: старея и накапливая знания, они теряли мышечную массу и уменьшались в габаритах. Конечно, не везде; хадрати из Двойного мира росли всю жизнь и вырастали такими монстрами, что из восьми их щупалец, загруженных в синтезатор, можно было наделать питательных капсул на весь экипаж.

Но эти-то другие! С четырьмя конечностями и даже с чем-то вроде головы, как верно отметил Помощник! В самом деле похожие на ругов! А если так…

— Включи поле блокировки, выпусти газ и бери меньшего, — велел Дже’кана. — Второй не нужен. Слишком мало у нас ресурсов, и всех бездельников-хадрати мне не прокормить!

Диск бесшумной тенью ринулся к утесу. Решетчатая конструкция — вероятно, охранный прибор — вдруг громко загудела, но звуки тут же оборвались; любые устройства сложней колеса не действовали в поле блокировки. Две фигуры на земле тоже не шевельнулись, парализованные газом. Сонный газ не убивал, но погружал в беспамятство: руг поколения красных мог проваляться полный цикл, а большинство хадрати — полтора.

— Безупречный маневр, — заметил Советник Пи’тхау, глядя на экран.

Дже’кана в знак согласия лишь шевельнул шестипалой рукой, ибо речи казались ему ненужными. Всякий Пилот, Защитник, Измеритель являлся одновременно Работником, опытным в транспортировке грузов, — а что такое этот хадрати, как не бессловесный груз? С довольным видом Навигатор следил, как раскрывается диафрагма в днище разведчика и тонкая ловчая сеть накрывает добычу. Щупальца манипуляторов подтянули ее, хадрати исчез в проеме люка, лепестки диафрагмы сошлись, и диск плавно взмыл в ночные небеса. Его глаза были какое-то время нацелены на площадку под скалой, и Дже’кане вдруг почудилось, что существо, оставшееся там, зашевелилось.

— Двенадцатый недоношенный! — выругался Ди’кло. — Он двигается, Хозяин! Двигается!

Невероятно! Еще не прошло и теба с того мгновения, как остров был затоплен газом! Однако фигура в скафандре дернулась, словно хадрати хотел приподняться… Иллюзия, рожденная движением диска? Видимо, так… Дже’кана повернулся к Советнику и Измерителю, но те, похоже, не заметили чего-то необычного.

Десантный корабль пробил пелену облаков, картина на экране изменилась, и Навигатор строго произнес:

— Глаза тебя обманывают, Желтый. Заткни клапан и не тревожь мой слух словами, глупыми, как болтовня мрина!

Планета все еще висела перед ним манящей сине-зеленой каплей, но настроение испортилось; вместо торжества и радости — ожидание и беспокойство. В самом ли деле их обманули глаза? Мог ли хадрати очнуться с такой быстротой? Невероятное предположение! Скорее все-таки иллюзия… игра теней, изменчивый свет, струившийся от лун, скользящие в небе облака… Глаз в конце концов — весьма несовершенный орган…

Это являлось приемлемым объяснением, и все же тревожное чувство не покидало Навигатора.

Глава 2

В нашу эпоху Язон динПирр является если не мифической, то, во всяком случае, легендарной личностью. Согласно преданиям, он родился в мире Поргорсторсаанда и был сыном фермера или, возможно, внебрачным отпрыском благородной фамилии. Так или иначе, его ожидала незавидная крестьянская судьба, но он, сбежав с родной планеты, сделался игроком, прославился как величайший авантюрист, после чего остепенился, осел на Пирре и долгое время считался его правителем. Сведения о нем сохранились в Архивах Лиги Миров, а также в многочисленных литературных источниках, частью серьезных, частью религиозного содержания и даже предназначенных для детей. Наиболее известными широкой публике являются «Мифы и легенды о Язоне дин Альте» и «Двенадцать подвигов Язона динАльта»; кроме того, ему самому приписывают авторство древнего пособия «Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард». По Галактике бродит множество сказок об этой личности, но к числу его бесспорных подвигов, подтвержденных Архивами Лиги, относятся уничтожение космического пиратства и первый контакт с расой ругов.

Джим диГриз «Язон динАльт на перекрестках миров», «Омэкс-Пресс», Фомальгаут.

Под ним было что-то твердое, холодное, но не похожее на каменистую почву — поверхность, на которой он лежал, казалась ровной и гладкой, будто отшлифованной. Воздух тоже изменился; в нем ощущались какие-то новые запахи, не поддававшиеся определению, — он не сумел бы сказать, приятны они или мерзки. Чужие, незнакомые — так будет правильно, подумалось ему.

Где он? И кто он? Мысли путались, а запахи и тактильные ощущения не торопились с ответом. Кроме них, он не чувствовал ничего; слух и зрение отказали, как если бы он находился в непроницаемом для звука и света коконе, пропускавшем в то же время воздух. Странным образом он помнил, что может видеть и слышать иначе, без глаз и ушей, но это искусство тоже ему изменило — может быть, по той причине, что забылись слова, обозначавшие этот талант. Но дремлющий разум подсказывал: что-то произошло. Это твердое, гладкое и холодное под ним… эти чужие ароматы… чувство беззащитности и обнаженности, будто с него содрали кожу… и что-то еще, что-то невероятное, чему он даже не мог найти определений!

Нужный термин вдруг высветился в памяти. Гравитация! Тяготение стало меньше! Он ощущал непривычную легкость в членах, и это являлось поводом к изумлению. Пусть не известно, кто он и где находится, но предыдущим местом — тем, где ему полагалось пребывать, — была какая-то планета. Мысли о ней тревожили: грозный мир, в котором не поваляешься в беспамятстве… Двойная тяжесть, страшные ветры, то ледяные, то палящие, снега и ливни, почва, дрожащая в конвульсиях, и легионы чудищ — летающих, ползающих, бегающих… еще — ядовитые травы, мхи, прорастающие сквозь кожу, хищные деревья, кустарник с шипами, подобными саблям, корни, как щупальца осьминога…

Пирр! Он определенно был на Пирре, но где сейчас?

Цепь воспоминаний дрогнула и поползла, наматываясь на кабестан рассудка. Все новые и новые картины мелькали перед ним: космический корабль с боевыми башнями, бескрайняя степь и мчащиеся под ослепительным солнцем всадники, странный город на островах — нелепые каменные замки, трубы бесчисленных мастерских, убогие хижины; затем — роскошный зал, мужчины и дамы в изысканных туалетах, шелест колеса рулетки и стук игральных костей, а сразу за этим зрелищем — огромный ледяной астероид с поверхностью, испещренной темными пятнами. Память услужливо напоминала, облекая видения словами: крейсер «Арго», орда кочевников на равнинах Счастья, город в мире джертаноджей, казино на планете Кассилия, а этот странный астероид — творение доктора Солвица, гения и безумца… Потом под сомкнутыми веками стали проноситься иные образы: белокурая синеглазая женщина, мужчины с лицами, будто вырубленными из гранита, властный облик повелителя равнин с планеты Счастье, затем — мрачный тип лет сорока, высокий, широкоплечий, с важной осанкой… Беззвучный голос памяти не смолк, нашептывая, подсказывая, называя их: Мета, его возлюбленная… пирряне — Рес, Накса, Бруччо, Керк… Темучин, владыка степей… а этот мрачный, излучавший значительность и важность — Риверд Бервик, член Общества Гарантов Стабильности…

Язон динАльт открыл глаза и уставился в потолок. Мысли туго ворочались в голове, но одно казалось определенным и ясным: над ним должно быть небо Пирра, а не этот полусферический купол, сияющий люминесцентным светом. Потолок являлся сигналом тревоги, если не бедствия. Откуда взяться потолку? Он вспомнил лагерь, разбитый на острове, стену, сложенную Керком из огромных глыб, ящики с приборами под скалой, кратер на месте давнишнего взрыва — провал, который они собирались исследовать. Не в этот день, а завтра… Определенно, завтра! И это завтра, надо думать, наступило…

Если так, то где же камни и скалы, где небо, океан и этот чертов кратер? Где Керк и оборудование? И где защитная стена? Если на них напала какая-то тварь, то почему не сработала сигнализация? И если их атаковали ночью, то почему он жив? Высокие звезды! Пиррянская тварь не бросит трапезу на середине… Может быть, подоспела помощь? Может быть, он лежит сейчас в корабельном медотсеке или находится в городе, в лазарете Бруччо? Накачанный лекарствами, бессильный, без рук или без ног…

Ужас коснулся Язона, побуждая к действию. Он вдруг ощутил, что способен двигаться — по крайней мере шевельнуть рукой или повернуть голову. И он ее повернул.

В следующий миг рука его дернулась вперед, указательный палец согнулся, готовясь встретить упругое сопротивление спускового крючка, но выстрел не последовал.

«Где пистолет?!» — в панике подумал он, взирая на трех отвратительных чудищ, стоявших у его постели. Убить! Убить любую тварь, прикончить все, что не походит на человека! Рефлекс, вколоченный годами тренировки, не подвел, мышцы сработали быстрее разума, с невероятной скоростью, какую не мог представить ни житель цивилизованных миров, ни пионер с пограничной планеты.

Оружия, однако, не было. Ни пистолета, ни ножа, ни запасных обойм — даже одежды! Он вдруг осознал, что лежит нагим, что тело его от пояса до ступней охвачено гибкой прочной тканью, не позволяющей спрыгнуть с ложа — разве лишь пошевелить ногами. Ноги оказались целы, как и все остальное, и это успокоило Язона. Он чертыхнулся вполголоса; сначала стрелять, а думать потом было вовсе не в его обычаях. Но что поделаешь… Проклятая пиррянская привычка!

Язон динАльт, игрок, авантюрист, скиталец, родившийся в мире Поргорсторсаанда и выбравший Пирр своей новой родиной, плотно зажмурил веки. Не сон ли привиделся ему? Жуткий сон с жуткими тварями… Огромные пасти, безносые морды и треугольные глаза блестящие чешуйчатые шкуры, квадратные плечи и выступы под ними… шея короткая, толстая, черепа без волос, а лапы свисают до колен… И что-то когтей на них многовато! Или не когти там вовсе, а щупальца? Псевдоподии?

Он открыл глаза и снова уставился на тройку чудищ. Они с не меньшим интересом взирали на него.

Похоже, разумные твари, решил Язон после детального осмотра. Есть башмаки — черные, высокие, до середины голени, и есть одежда — обтягивающее трико на широких лямках с металлическими застежками… Значит, не лапы у них, а руки, не когти, а пальцы, не шкура, а кожа — желтоватая, как у людей с планет Тай-ва и Сипни-го. Лица, правда, не людские… Такие лица, что один раз взглянешь, второй не захочется.

Однако он смотрел, чувствуя, как его душа будто раздвоилась, породив на свет пару Язонов динАльтов. Первый был галактическим бродягой, видевшим сотни обитаемых миров и привычным ко всякому; гордыня и склонность к авантюрам не лишали его терпения, любопытства и той широты взглядов, которая свойственна людям неординарным и наделенным к тому же тягой к необычному. Второй — его близнец — являлся более поздним творением Пирра, усвоившим, что все необычное таит опасность и подлежит уничтожению; эта вторая ипостась была подозрительной, недоверчивой, жестокой.

«Вглядись, — советовал первый динАльт, — пойми, что перед тобою не монстры, а существа, похожие на нас!»

«Уже понял, — мрачно усмехался второй. — Но мне приятней было бы глядеть на них, держа на мушке пистолета».

«Нет у тебя пистолета, — напоминал первый динАльт».

«Верно, нет», — со вздохом соглашался второй.

Один из чужаков пошевелился, и две ипостаси Язона тут же насторожились и прекратили спор. Шагнув, чужой придвинулся поближе к пленнику, и тот увидел, как над широким жабьим ртом подрагивает кожистая складка. Рот существа был неподвижен, но складка заколыхалась, приподнялась, открыв подобие ноздри, и сразу появился звук. Вернее, звуки — членораздельные, то резкие, отрывистые, то удивительно протяжные: п’а — та-а-а — рр’и… Имя, понял Язон; его — нет, ее! — имя. Что-то подсказывало ему, что это создание — самка, женщина, хотя, возможно, не совсем — ее половая самоидентификация была нечеткой, как у двухлетней девочки.

Язон сосредоточился, вдруг ощутив, как разгорается огонь его телепатического дара. Очень кстати! Конечно, он не поймет ни слов, ни мыслей, но если уловить эмоции… те эмоции, что подсказали: это, кажется, женщина… и, кажется, она назвала свое имя…

— Ди-и — кл’о! Му-у — зз’анг! — раздались новые звуки, сначала протяжные, но кончавшиеся резким хрипловатым взвизгом.

«Ну и глотка!» — промелькнуло у Язона в голове. При всей способности к инопланетным языкам он знал, что не сумеет повторить подобные рулады, хрипы и визжание.

Этого, похоже, от него не требовали, но хотели, чтобы он заговорил. Ощущение, родившееся у Язона, подкрепили пронзительные возгласы — казалось, что над его головой вопит птица-пила, прикидывая, куда запустить зубчатый клюв, чтоб выдрать кусочек повкуснее. Он приподнялся на локте, ткнул пальцем в грудь и произнес:

— Язон! Язон с планеты Пирр, дамы и господа! А вы откуда свалились? Гори я в плазме! Может, я и правда сгорел и очутился в преисподней?

Едва он произнес первое слово, как потолочный купол засветился ярче, в нем замелькали огоньки, и в воздухе пахнуло свежестью. Существо, стоявшее перед Язоном, коснулось шестипалой ладонью кожистой складки над безгубым ртом, вытянуло руку вверх и испустило долгое шипенье. «Говори!» — понял он. Затем все трое повернулись и зашагали к раздавшейся стене, нечеловечески резко дергая конечностями.

Но не странная пластика движений поразила Язона — он, будто зачарованный, глядел им в спины. Сзади их одеяния не поднимались выше пояса, являя взгляду вертикальную щель — примерно в том месте, что лежит у человека между лопаток. Щель открывалась и закрывалась в мерном ритме дыхания, и было ясно, что ноздря и жабий рот в этот процесс не включены.

— Творец всемогущий! — пробормотал Язон. — Да вы, ребята, спиногрызы!

Вверху полыхнули огни, стена сомкнулась за тройкой чужаков, и тут же ткань, державшая его в плену, исчезла. Язон сполз на пол, озираясь по сторонам. Голова у него еще кружилась, ноги дрожали, и, чтоб не упасть, он ухватился за край широкой полки, торчавшей перпендикулярно стене. На амортизационное ложе или хотя бы кровать эта конструкция не походила — просто ровная поверхность метра три длиной и полтора шириной. В дальнем ее конце лежали комбинезон, белье и башмаки. И никакого признака других его вещей — скафандра с переговорным устройством, боевого пояса, оружия, аптечки. Не было даже часов.

Бормоча проклятья, Язон оделся. Потолок вспыхивал в такт его словам, но едва он смолк, мерцание прекратилось, и разноцветные огни погасли. Он находился в полусферическом отсеке диаметром в десять или более метров, стерильно чистом и абсолютно пустом, если не считать длинного ложа, которое скорее походило на лабораторный стол или на прилавок для потрошения бараньих туш. Конечно, вреда ему не причинили, но то, что он был цел и относительно здоров, служило слабым утешением.

Пленник! Беспомощный пленник! У тварей с жабьей пастью, руками шимпанзе и дышащих спиной… «Вряд ли в этом спинном отверстии имеются челюсти», — подумалось ему, — «так что они не спиногрызы, а, скорей, бритбаки[1]… Дело, впрочем, не в названии, есть вопросы посерьезней! Например, такой: что с Керком? Возможно, сидит по соседству в такой же камере? Или…»

При мысли, что Керк погиб, Язона пробрала холодная дрожь. По-настоящему близких людей было у него немного — Керк да Мета, друг и возлюбленная. Больше не нажил за всю свою жизнь, но и это хорошо — почти семья! Только б не лишиться ее половины…

Он заметался по камере, стискивая в бессилии кулаки, пытаясь проникнуть внутренним зрением за стены, но паника и страх снижали ментальную восприимчивость. Повсюду — холод, пустота и гулкое эхо собственных мыслей… Они душили, стискивали грудь, будто ветви хищных пиррянских деревьев, и мнилось, что от них темнеет в глазах.

Нет, не мнилось! Люминесценция стен и потолка стала заметно слабее, а атмосфера — душной, будто в ней с каждой секундой исчезал кислород.

— Что за дьявольщина! — произнес Язон, жадно втягивая воздух. — Задушить хотите? Почему? Если я вам не нужен, можно придумать что-то другое, пооригинальней… Скажем, заспиртовать живьем или чучело набить для украшения кают-компании…

Купол тут же замерцал радужными огнями, и в камере посвежело. Определенно так! Будто распахнули окно, впустив прохладный, пахнущий озоном ветерок.

Язон смолк, прислушиваясь к своим ощущениям. Люминесценция потолка медленно угасала, и, повинуясь умирающему свету, воздух начал густеть, вливаясь в легкие не животворным потоком, а душными вязкими струйками. «Процентов пятнадцать кислорода», — подумал он, вспоминая знаки леди с жабьей пастью и мысленный ее приказ: «говори!»

Что ж, поговорим!

— Пирр — планета смерти. — Громкий голос Язона вновь пробудил пляску разноцветных огоньков. — Тяготение — вдвое больше нормального, температура за день меняется от арктической до тропической, ось планеты наклонена под углом сорок два градуса, и потому ледяной покров нестабилен, а сезонные изменения напоминают катастрофу. Кроме того, океаны! Чудовищные испарения, жуткие ветры и приливные волны в тридцать метров высотой… Но это еще не все, дамы и господа! Землетрясения, вулканы и нестабильные элементы в планетарной коре — в общем, не планета, а кипящий котел! Но самое приятное — живые твари. Зубастые, клыкастые, летающие, прыгающие, плюющиеся ядом… Видели вы когда-нибудь шипокрыла? Или рогатого дьявола? Или дерево с дюймовыми когтями? — Он сделал паузу, принюхался к воздуху и закончил: — Пирр и человек — понятия несовместимые. Но люди живут в этом проклятом месте триста лет, роют шахты, добывают руду и кое-как справляются с шипокрылами и рогоносами… А это значит, что человек сильнее Пирра!

Воздух стал упоительно свежим, огни на потолке слились мерцающей радугой. Компьютер, решил Язон. Его поместили в отсек с панелью гигантского компьютера, и сейчас машина анализирует его речь. Чем больше сказано, тем эффективней будет программа перевода… А чтобы он сказал достаточно, его подгоняют и поощряют… Хочешь дышать — говори! Весьма подходящий метод для изучения языков!

Огоньки померкли, и воздух снова стал душноватым.

— Желаете, чтобы я продолжил лекцию? — поинтересовался Язон. — Ну, что ж…

На миг задумавшись, он выбрал самую безопасную тему — события последних дней. Ничего секретного в них не имелось, равным образом и относящегося к обороне Пирра или сведениям о галактическом человечестве, количестве заселенных миров, их производственном потенциале, технологических достижениях, их армиях, флотах, союзах, войнах и тому подобном. Очень подходящая история, чтобы поведать ее пришельцам, цели которых неясны, а внешность и способ действий внушают подозрения.

В этот раз Язон оказался на Пирре ввиду причин технического свойства. Его корабль, крейсер «Арго», нуждался в профилактическом осмотре и дополнительном вооружении, и эти работы, производившиеся в космических доках Дархана, одной из ближайших к Пирру индустриальных планет, грозили затянуться не меньше, чем на четыре месяца. Дархан, мир высокоразвитый, обжитой и пуритански-целомудренный, был дьявольски тосклив, ибо на нем запрещались все удовольствия, без коих жизнь скучна: табак и алкоголь, азартные игры и наркотики, громкое пение и перестрелки, а также проституция всех видов, уличные шествия и плевки в общественных местах. К тому же на Дархане было очень жарко, а на соседней Кассилии Язон появляться не рисковал — во всяком случае, без веских поводов. Его следы в столичном кассилийском казино еще не поросли травой забвения и вряд ли когда-нибудь порастут, если припомнить кровопускание в три миллиарда кредитов…

Оставив Мету и двух специалистов следить за дарханскими ремонтниками, он возвратился на Пирр со своим экипажем, благо и повод нашелся: доставить кое-какие товары для города и общин корчевщиков. С этой целью был арендован транспорт одной из торговых компаний Дархана; доставив груз лекарств, горнопроходческие комбайны и оружие, корабль высадил пиррян и упорхнул с таким проворством, будто под дюзы ему подложили атомный заряд. Впрочем, дарханцев можно было понять: Пирр — не месте для приятного отдыха.

Язон, как полагалось, прошел недельный курс адаптации, после чего навестил Наксу, приятеля из корчевщиков, полюбовался его полями и стадами, а затем отправился с отрядом спасателей на юг, к экологам Сирианской Конфедерации. Их лагерь был залит потоками лавы, трое спаслись и были найдены в лесу, а трупы остальных пришлось выкапывать из вулканического пепла, грузить в контейнеры и отправлять на Сириус приличное случаю соболезнование. Впрочем, сей эпизод не уменьшал оплаты, взимаемой Пирром за проводимые на его территории зоологические и ботанические изыскания. Невероятная и смертоносная биосфера планеты притягивала специалистов-самоубийц со всей обитаемой части Галактики, но за исследования полагалось платить, каким бы ни оказался результат. Он, к сожалению, был большей частью одинаков: трупы и помешавшиеся от ужаса ученые. Пирр чужаков не любил и не миловал.

Разобравшись с сирианами, Язон погрузился в трясину скуки. До завершения работ на крейсере «Арго» оставалось не меньше трех месяцев, и потратить это время с толком было неразрешимой задачей. Конечно, он мог дежурить на космодроме или у огнеметов периметра, бродить среди унылых городских казарм или снова отправиться к корчевщикам, но человека энергичного и непоседливого такие занятия не привлекали. К счастью, он вспомнил об острове и, посовещавшись сам с собой, решил, что небольшая вылазка в те отдаленные края ему не повредит.

Остров, до сих пор безымянный, принадлежал к архипелагу в восточном океане Пирра. Эти скалистые клочки суши являлись последним напоминанием о затонувшем в древности материке, и здесь сохранились остатки загадочной фауны и флоры, особо чувствительной к ментальным излучениям, что в свое время привело к трагедии. Еще в первые месяцы пребывания на Пирре Язон собрал телепатический детектор и выяснил, что на одном из островов поле аномально велико; казалось, там расположен некий «мыслительный центр», задача коего — натравливать пиррянских чудищ на людей. Это было ошибкой, стоившей жизни двадцати пяти бойцам — отряду, вооруженному бомбами и огнеметами, который Керк повел на остров. Люди проникли в лабиринт пещер, где обитал таинственный монстр, полурастение, полуживотное, существовавшее в симбиозе с более мелкими, но смертоносными тварями, и из этого похода возвратились трое — Керк, Мета и сам Язон. Все остальные погибли от клыков чудовищ, от яда и неожиданных обвалов, но кто-то из пиррян добрался до самой глубокой пещеры и активировал ядерный заряд. Теперь этот остров в восточном океане напоминал атолл: бесплодное кольцо камней вокруг затопленного кратера, выбитого взрывом в базальтовой тверди.

Но, быть может, что-то сохранилось? Если не на поверхности, то в глубине? Пиррянские организмы были невероятно живучими, и ядерный взрыв мог уничтожить ментальную тварь или с равным успехом способствовать ее мутации. Очень опасной, ибо когти, зубы, шипы и яд в сравнении с телепатическим даром казались детскими игрушками.

Эта последняя мысль убедила Керка, главу управления координации, и он согласился, что осторожная разведка окажется вполне уместной. Он знал, что идеям Язона стоит доверять — само собой, в определенных границах, что отделяли реальность от вымысла. Правда, Язоновы фантазии часто были столь же реальными, как яд на когтях шипокрыла.

Керк решил, что сам отправится на остров и проследит, чтоб его подопечный не сгинул в кратере, не утонул в океане и не попал в желудок какой-нибудь клыкастой твари. Транспортных средств, у пиррян, как всегда, не хватало, и скиммер, выделенный экспедиции, был слишком мал: в нем поместились лишь пилот, ящики с оборудованием да Керк с Язоном. Предполагалось, что они развернут лагерь, установят датчики и камеры слежения, а также спустят в кратер миниатюрный робот-батискаф; затем через несколько дней на остров отправится Бруччо с тремя помощниками и запасом продовольствия. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает…

Изложив эту историю, Язон призадумался, глядя в меркнущий потолок, затем, напрягая память, стал декламировать «Балладу Редингской тюрьмы». С этим шедевром он познакомился в одном из исправительных заведений Кассиопеи, директор коего считал, что чтение поэтов древности столь же благотворно для воров и мошенников, как и работа на лесоповале. Кроме Оскара Уайльда, в тюремной библиотеке содержались под стражей Киплинг, Байрон, Данте и Шекспир, а также иные легендарные персоны, и посему Язон, тогда еще совсем мальчишка, смог пополнить свое образование.

Баллада закончилась, и некоторое время он колебался между Мильтоном и Шекспиром, но вскоре припомнил песню кочевников с планеты Счастье; ее достоинством являлись простота, непритязательность и бесконечность. Усевшись на пол, Язон затянул:

Свободные, как ветер,

Свободные, как равнины,

По которым мы бродим,

Не зная другого дома,

Кроме наших шатров.

Наши друзья моропы

Несут нас в битвы,

Разрушая здания тех,

Кто нас предал…[2]

Прошло с полчаса, когда его заунывный напев прервал сухой металлический голос на межязыке:

— Ты, хадрати… Прекратить! Сбор информации кончать есть.

Язон смолк и поднялся на ноги. Кажется, проблема интеллектуального контакта была разрешена — по крайней мере частично.

Стенка его узилища раздалась, и он увидел коридор с глубокими нишами по обе стороны, тянувшийся, как мнилось, в бесконечность. В коридоре стояло существо — предположительно женщина с именем П’а-та-а-а-рр’и, — а при ней четверо в желтом, с увесистыми цилиндрами в шестипалых конечностях. Из цилиндров торчали зловещего вида стволы, так что в их назначении не приходилось сомневаться.

— Ты, хадрати, идти, — провещал голос с потолка. — Идти, иначе — смерть!

— Спасибо, я тоже тебя люблю, — отозвался Язон, вышел в коридор и уставился на женщину. — Ты — Патари? П’та-а-р’и? Знаете, милая леди, такое мне не выговорить. Может, сойдемся на Патриции? Или просто Пат?

— П’ат, — произнесла она с чудовищным акцентом, коснувшись ладонью пряжки комбинезона. Затем повторила приказ компьютера: — Идти, хадрати.

— У меня ведь тоже имя есть, — пробормотал Язон, но двое охранников схватили его под локти и молча запихнули в нишу.

Это был лифт, перемещавшийся в невесомости. Первое обстоятельство Язона не удивило, но от второго он чуть не задохнулся, придя в неописуемый восторг. Управляемая гравитация! Кажется, эти бритбаки продвинулись дальше людей в познании тайн природы — во всяком случае, в данной конкретной области! В Галактике распространялась молва, что компенсаторы тяготения уже существуют, но эти устройства, вероятно, были слишком громоздкими, чтоб устанавливать их на кораблях. А здесь…

Чувство падения исчезло, и они шагнули в зал, наполненный непонятными приборами. Матово блестели странные конструкции, что-то щелкало и жужжало, скрипело и попискивало, а над головой переливался огнями сферический купол, похожий на тот, что в покинутой камере, но раза в три просторнее. Терминал компьютера, мелькнула мысль у Язона. Он остановился, чтоб разглядеть получше все эти чудеса, но пара стволов тут же уперлась ему в спину.

— Идти! — раздался с потолка металлический голос, и Пат, дернув прикрывавшим ноздрю клапаном, повторила:

— Идти!

Язона толкнули в коридор, который открылся в переборке. Одна из коридорных стен была прозрачной, и там сидели в клетках пиррянские твари — шипокрыл, птица-пила и злобно скаливший зубы рогонос. Это зрелище его ужаснуло; он вдруг подумал, что окажется в такой же клетке, по соседству с рогатым дьяволом, и будет часами и днями взирать на гнусную тварь.

Но его повели дальше, к открытой двери в самом конце коридора. Здесь находилась камера, похожая на прежнюю, однако размером поменьше; в ней тоже были светящийся потолок и полка, а над полкой — какой-то агрегат с довольно глубокой выемкой и дюжиной отверстий. В отверстиях по временам вспыхивали разноцветные огни, но не такие яркие, как на потолочном куполе.

Пат разразилась свистящими и шипящими фразами. Они, очевидно, не предназначались пленнику, ибо откликнулся компьютер; минуту-другую женщина, энергично дергая клапаном, вела диалог с машиной, и в сухом металлическом голосе Язон уловил несколько знакомых слов.

Наконец она повернулась к нему.

— Это — для спать, — шестипалая ладонь легла на полку. — Это для говорить, — ее рука поднялась к мерцавшим вверху огням, — а это — для есть. Пища для хадрати!

Женщина сунула палец в отверстие прибора, висевшего над полкой, и в выемку тут же упал маленький голубоватый диск. Затем раскрылась ротовая щель, и таблетка, подброшенная вверх, исчезла в ней, как пуля, поразившая мишень.

«Ну и пасть!» — подумал Язон. А вслух промолвил:

— Это все, прекрасная леди?

С потолка донесся резкий визг, потом — нечто протяжное и плавное. Ответ Патриции был кратким.

Компьютер перевел:

— Все!

— Так дело не пойдет. Мне нужны удобства.

Новый каскад взвизгов, шипения, скрежета и протяжных трелей.

— Какие удобства?

— Большой сосуд, в котором циркулирует вода, соединенный с корабельной системой очистки.

— Зачем?

— Для удаления отходов жизнедеятельности.

— Что это такое? Продемонстрировать!

— Боюсь, что демонстрация вам не понравится, — сказал Язон, переминаясь с ноги на ногу. — Поверьте, такой сосуд мне жизненно необходим, и поскорей! Не меньше, чем сон и пища.

Пат поглядела на него, сузив глаза в вертикальные щелки. Возможно, то была гримаса презрения или недоумения, о чем Язон гадать сейчас не собирался; он чувствовал, что мочевой пузырь вот-вот лопнет. Наконец его пленительница отвернулась и что-то произнесла, довольно длинную фразу, но компьютер отозвался кратким: «Ждать!»

Через недолгое время за спинами стражей, стоявших у входа в камеру, возникла новая фигура: такой же бритбак-спиногрыз, но облаченный в зеленое и с отливающей зеленью кожей. Он тащил овальный сплюснутый контейнер размером с башню бронетранспортера и, повинуясь жесту Пат, водрузил его перед Язоном, а после вытянулся будто новобранец в ожидании приказов. Послышался щелчок, и в верхней части контейнера медленно разошлись лепестки диафрагмы.

— Утилизатор! Автономное устройство для уничтожать отходы, — раздался громоподобный голос компьютера. — Уничтожать все, что попадать внутрь. Хадрати быть осторожный!

— Я всегда осторожен, — сообщил Язон. — Может быть, леди покинет помещение?

С потолка обрушился шквал свиста, шелеста и скрежета. Пат повернулась и вышла; за ней исчез бритбак в зеленой униформе, и стена сомкнулась. Оставшись в одиночестве, Язон с минуту глядел в бездонное нутро устройства для уничтожения отходов, потом воспользовался им и облегченно перевел дух. Лепестки диафрагмы плавно сошлись, что-то загудело, и в камере повеяло грозовым воздухом.

— Надеюсь, я смогу открыть эту штуку, когда понадобится, — произнес он.

— Глядеть: отверстие рядом с запирающим механизмом, — сообщил компьютер. — Вложить часть верхней конечности, называемой палец.

— Благодарю. — Голова Язона запрокинулась, взгляд скользнул к потолку. — Теперь объясни мне, что случилось. Зачем я здесь? Что нужно твоим хозяевам? Желают воевать с людьми или вступить в союз? Откуда вы пришли и с какой целью?

— Информация не давать.

— Почему?

— Две причины. Первая: это терминал ограниченного доступа. Вторая: данный искусственный интеллект иметь высокий уровень. Слишком высокий, чтобы общаться с хадрати.

— С кем же мне тогда общаться?

— С мрин, — последовал загадочный ответ, и компьютер замолчал.

— Ты, я вижу, сноб, — скривился Язон, опускаясь на пол.

Он сел, скрестив ноги, подпер подбородок кулаком и задумался.

Итак, его похитили инопланетяне… Высокоразвитый народ, проникший в тайны тяготения и звездных перелетов… Странные твари, которые дышат спиной и разговаривают носом или тем, что у них вместо носа… Похитили! И что же дальше?

Интерлюдия. Пирр, остров в восточном океане

Огромный человек, лежавший у подножия валуна, рядом со штабелем металлических ящиков, пошевелился и протяжно застонал. Веки его дрогнули, глаза раскрылись; они смотрели в небо, на россыпь ярких звезд и луны, мелькающие в облаках, но взгляд оставался бессмысленным, словно человек не понимал, где очутился, почему и для чего. В тусклом свете, изливавшемся с небес, лицо его было похоже на каменную маску: плоскогорья лба и щек, хребты надбровных выступов над кратерами глазниц, каньон полуоткрытого рта и задранный вверх утес-подбородок. Дыхание со свистом вырывалось из его груди.

Внезапно он прищурился, подтянул ноги и вскочил, но тут же, бормоча проклятия, оперся о скалу — его пошатывало. Затем голова на мощной шее повернулась точно боевая башня крейсера, зрачки-стволы уставились в темноту, и хриплый рык перекрыл шелест волн, набегавших на берег.

— Какого дьявола!

Он вскинул руку, грохнули выстрелы, пули защелкали по камням, выбивая мелкую крошку и искры. Человек стрелял, и от секунды к секунде его черты теряли сходство с гранитным изваянием; казалось, знакомый грохот и треск вернули ему жизнь, и каждое нажатие курка вливает в его мышцы энергию и силу. Уже не шатаясь, он отодвинулся от валуна, расправил плечи, ощупал пальцами левой руки патронташ. Стая пуль еще жужжала и посвистывала в воздухе, когда он с привычной сноровкой перезарядил оружие и замер, вслушиваясь в темноту.

— Кто здесь? Что за поганая тварь? Вылезай!

Рокот валов в прибрежных камнях был ему ответом. Остров, затерянный в океане, молчал; безмолвствовали рваные черные глыбы и темная вода в центральном кратере, не доносилось ни шепота, ни звука с ночных небес, от звезд и облаков, и даже шелестевший над скалами ветер стих, будто испуганный громом выстрелов.

Не опуская пистолета, человек поднес пальцы ко лбу, потер висок. Лицо его напряглось, он что-то вспоминал с мучительным усилием.

— Это Пирр… Пирр… Я — Керк… и я — на острове… — Брови его сошлись у переносицы. — Зачем я здесь? — С минуту он размышлял, осматривая контейнеры с приборами, водой и пищевым рационом, каменную стену, что окружала площадку у валуна, и бесшумно вращавшуюся антенну сторожевого локатора. Потом стукнул кулаком о ладонь: — Остров, дьявол меня добери! Остров! Я здесь один? Нет? Не могу вспомнить… Почему?

Он склонил голову и снова огляделся, напоминая повадкой гигантского пса, забывшего, где спрятаны с вечера кости. Вид пустого пространства у штабеля ящиков заставил его поморщиться, но тут же его лицо прояснилось; согнув руку, он послал пистолет в кобуру, затем усмехнулся, расставил рупором широкие ладони и гаркнул:

— Язон! Где ты, Язон динАльт?

Тишина. Слышен лишь шелест волн да робкий посвист ветра.

— Прячешься? Опять твои проклятые шуточки, инопланетник? Ну, так я с тобою шутить не намерен!

Голос ветра окреп; теперь в нем чудилась насмешка.

— Будет лучше, если ты выйдешь, — с угрозой произнес человек. — Вылезай! Найду — переломаю ребра!

Ветер свистнул, будто издеваясь.

— Ну, погоди! Погоди!

Человек раздраженно сплюнул, включил фонарь, перелез через каменную стену и направился к берегу. Движения его были стремительными и плавными, как у вышедшего на охоту тигра.

Спустя час он вернулся, с мрачным видом распаковал передатчик, настроил его и ткнул пальцем в клавишу вызова.

— Город? Кто на дежурстве? Ты, Кламси? Вызови мне Бруччо, парень, да побыстрей! Так быстро, чтоб твоя задница не поспевала за ногами! Еще разбуди пилота скиммера. Скажи ему: мне нужны шесть человек и поисковые датчики. Ну, еще два огнемета… так, на всякий случай…

Глава 3

…Рассказывают, что случилось это так:

Язон ловил рыбу на острове в одном из океанов Пирра, и в этот миг спустился с неба огромный корабль, и раздались его люки, и вышли из них Творители в серых одеждах, и увидели они перед собой мужа сильного и славного, грозного видом и быстрого умом. И, испытав его многими испытаниями, проверив многими загадками, они восхитились, и поклонились ему, и пригласили на свой корабль, оказав великий почет и накормив его превосходными яствами…

Барни Хендриксон «Мифы и легенды о Язоне динАльте», Северо-Западный галактический центр.

Галактическая спираль была огромна — миллиарды светил и миллиарды планет, а среди них — миллионы миров, вполне подходящих для человека. С водой и кислородной атмосферой, с материками и океанами, хаосом горных хребтов и неохватным простором пустынь, с сокровищами недр и тайным богатством морского дна. Одни из них породили жизнь, другие — нет; где-то лишь ветры вздымали пыль над мертвыми скалами, носились над морем и гнали караваны туч, а где-то, в лесах и степях, среди невиданных деревьев, трав и мхов, паслись невероятные животные, то крошечные, то гигантские, искал добычу хищник, струились ручейками змеи, а в вышине парили птицы — или те создания, которых в этом мире можно было счесть за птиц. Странные чудища, похожие то на медуз, то на исчезнувших в прошлом Земли плезиозавров, то на осьминогов или морских звезд, выползали на прибрежные камни и грелись под лучами солнц, тускло-красных или блистающих золотом; бабочки дивной красоты играли в воздушных потоках, перемещаясь с ветром на тысячи миль, чтобы опылить луга заморских континентов; огромные черви сверлили в земле бесчисленные тоннели, пожирая перегной и насекомых; хищные рыбы и черепахи в бронированных панцирях бились в вечной тьме глубин, терзая плоть в поисках пищи. Жизнь, цветущую в мирах Галактики, можно было назвать безжалостной и жестокой, буйной и дикой, восхитительной или устрашающей, но уж во всяком случае не скупой; там, где она появлялась, фонтаны ее били с неиссякаемой щедростью. И порождали они столько странных форм и удивительных тварей, что для создания их не хватило бы всех божеств, придуманных на Земле во все времена и все эпохи.

Разум, правда, был в дефиците. Его искали — то с надеждой, рассчитывая встретить мудрых старших братьев, то с опаской, ибо братья могли обернуться соперниками или того хуже — беспощадными завоевателями. Но чем дольше искали, тем яснее становилось, что в этой Галактике нет у людей ни братьев, ни конкурентов, ни врагов, ни божественных покровителей. Эта проблема обсуждалась на протяжении веков философами и теологами, биологами и математиками, астрофизиками и экологами, тогда как политики облегченно вздыхали — им хватало забот и с тысячами человеческих миров.

Но тайна отсутствия иного разума будоражила воображение. Теологи относились к этому факту как к признаку избранности Земли и, разумеется, земного человечества, биологам и математикам казалось, что вероятность разумной жизни гораздо меньше, чем жизни вообще, а астрофизики напоминали, что множество планет и звездных систем еще не исследованы, а значит, можно ожидать любых сюрпризов. Но для мыслителей иного ранга — тех, кого называют гениальными провидцами, — вопрос был ясен и обсуждению не подлежал. Эта Галактика слишком молода, говорили они, и люди просто оказались старшей расой, самой первой, кому всемогущим случаем, игрой стихий и обстоятельств даровано бремя самосознания. Подождите немного, пару миллиардов лет, и вы увидите костры потомков чудищ с Альтаира или амеб с Цирцеи — а может, не костры, а звездолеты и энергостанции. Увидите! Если, конечно, мы доживем… И если мы дадим им выжить…

Впрочем, проблемы столь отдаленного грядущего Язона динАльта не волновали. Гениям он доверял, и потому наличие в Галактике одной и только одной породы разумных существ являлось для него аксиомой. Во всяком случае, так было в прошлом, до и после Великого Распада, и ситуация не изменится еще два миллиарда лет; лишь люди будут кружить по этому звездному архипелагу, селиться на его островах, взламывать недра планет, вспахивать землю, воевать, строить и разрушать города и империи. Здесь — Галактика людей!

Но откуда тогда взялись спиногрызы?

Он размышлял об этом, сидя на полу около своей загадочной параши, уставясь на столь же загадочный агрегат, производивший голубоватые таблетки. Несложное дело — сложить два и два, чтоб догадаться, где родина пришельцев. Эти таинственные приборы, а также гравитационный лифт, компьютер и космический корабль — Язон не сомневался, что находится на корабле, — словом, все это говорило о высочайшей технологии. Как и факт его похищения, свершившегося с поразительной легкостью и невзирая на охранное устройство. Заснул на острове, очнулся здесь… Такое под силу лишь существам, чья мощь не уступает человеческой! Соперникам, конкурентам! Древней расе из чужой галактики, явившейся внезапно в мир людей… И что теперь будет? Судя по их повадкам, не банкет в честь долгожданных братьев по разуму… Скорее — война! Бесконечная кровопролитная бойня в межзвездном пространстве и на поверхности планет! Намного страшней, чем в эру Великого Распада!

Язон содрогнулся, чувствуя, как холодеет в животе и на висках выступает испарина, но постарался успокоиться; жизнь научила его относиться с недоверием к суждениям, основанным на эмоциях. Как бы то ни было, он — здесь, и постарается все сделать, чтоб исключить кровопролитие! Выведать слабости соперника, переиграть, обмануть, запугать… Возможно, сама судьба привела спиногрызов к Пирру… А Пирр — это вам не Кассилия, не Дархан, не союз миров Полярной Зоны и не Поргорсторсаанд! Пирр — это Пирр! Самая страшная, неукротимая планета Галактики, рождающая неукротимых людей…

Смутный план уже маячил в его голове, однако Язон решил, что полировка и подгонка деталей откладываются; слишком немногое ему известно, а потому не стоит строить гипотез на песке. Он поднялся, подошел к устройству, висевшему над полкой, и начал разглядывать его. Этот агрегат был довольно велик, не меньше метра высотой и шириной, и как бы заглублен в стену; внизу — обширная полость, а над ней — двенадцать отверстий в ряд, озаренных разноцветными огнями. Интересно, в какое из них леди Патриция сунула палец.

— Это — для есть, — пробормотал Язон и ткнул в крайнюю дырку с фиолетовым огоньком. Палец что-то кольнуло, он надавил сильнее, и о донышко полости стукнула таблетка, тоже фиолетовая. С минуту Язон разглядывал ее, потом сунул в рот, разжевал и с отвращением выплюнул.

Господь всемогущий, ну и кислятина! Надо же, пища для хадрати! На этакой пище он заработает язву желудка!

Ему хотелось есть, однако были вопросы поважнее.

— Я хочу узнать о моем спутнике, — произнес Язон, обращаясь к мерцающему потолку. — О том, кто был со мной на острове. Он здесь или вы его убили?

Голос над головой прохрипел:

— Спутник остаться на остров. Без ущерба. Здесь не нужен. Что еще?

Облегченно вздохнув, Язон сообщил:

— Я голоден. Мне нужно поесть, а дрянь из этого чертова ящика для меня не подходит!

— Подходит, — отозвался компьютер. — Обмен веществ в твой организм быть исследован. Метаболизм и биохимия — обычный для кислородный жизнь. Состав пищи: белки, жиры, углеводы, микроэлементы и стимулирующий вещества в малых дозах. Все, как у ругов и большинства хадрати. Ешь!

Язон изобразил крайнюю степень отвращения.

— Это невкусно!

— Неизвестное понятие.

Компьютер с многозначительным лязгом отключился. Огоньки, будто посмеиваясь, мерцали радужными цветами: фиолетовый, темно-синий, просто синий, голубой, и так — до алого и багрового… Язон сунул палец в четвертое отверстие, и аппарат наградил его голубоватой таблеткой — точно такой же, какую выдал Патриции.

Эта пилюля была безвкусной, похожей на смесь опилок с размельченной бумагой, и Язон проглотил ее без отвращения. Не бифштекс в «Старом Пью» на Дионисе, но все-таки… Очень напоминает стандартный рацион пиррян-жестянщиков, тех, что из города… для них тоже понятия «вкусно» и «невкусно» неизвестны.

Он собирался продолжить свои эксперименты, но тут стена напротив полки разошлась, и в помещение впорхнул мохнатый шарик. Не очень большой, пониже колена, но чрезвычайно энергичный; подпрыгнув пару раз, он приземлился на крышке контейнера и выдвинул темное око на гибком, длиной сантиметров тридцать, стебельке. Его конечности, похоже, четыре, прятались в густой меховой шубке, редевшей только у основания стебля; там Язон разглядел некий намек на рот и колыхавшуюся над ним гибкую мембрану.

Опустившись на колени, он уставился на странное создание. Оно с не меньшим интересом взирало на Язона. Глаз его был огромным, без зрачка, вдвое больше человеческого.

Наконец пришелец подпрыгнул и пропищал:

— Пожелать ли, чтобы твой глаз, не замутив печаль, есть/быть большой и круглый.

— Это вопрос или утверждение? — поинтересовался Язон.

— Это, дон, сеньор, сэр, сударь, есть/быть оборот вежливости, — сообщило мохнатое существо.

— Сэра хватит. Кто ты такой?

— Мрин, для оказания услуг контакта. Ты, почтенный сэр, говорить, я и Память слушать. — Тонкая лапка вытянулась вверх; видимо, мрин имел в виду компьютер. — Мы слушать и говорить все лучше и лучше, потом учить ругов язык твой расы хадрати.

«Оч-чень интересно! — решил Язон. — Кажется, у меня нашелся собеседник».

— Меня зовут Язон. Как твое имя, малыш?

Шарик снова подпрыгнул, затем начал перебирать хрупкими ножками, пританцовывая на месте.

— Сложное, трудное, тебе не вымолвить. Ты звать мрин, просто мрин, всегда мрин. Я есть/быть единственный мрин на этот корабль. Ты понимать корабль? Корыто, посудина, лоханка для странствовать среди звезд. Ты удивляться?

— Нет. Мой не из каменного века, — с усмешкой заметил Язон. — Мой понимать корабль, а еще понимать, что у всех владеющих разумом должно быть имя. — Он на секунду призадумался и предложил: — Я назову тебя Непоседой. Годится?

Меховой мячик издал восхищенный писк.

— Высокий честь, сэр, дон, сударь! Давая имя, становиться близкий, как… арргх!.. как это на ваш наречий?.. да, друг! Еще ближе — дядя, папа, дедушка!

Он приподнялся на нижних конечностях, подпрыгивая и приплясывая от восторга. Искренность чувств Непоседы не вызывала сомнений — Язон ощущал исходившие от него волны доброжелательности и приязни. Может быть, это создание тоже было телепатом?

Отложив этот вопрос на потом, он вымолвил:

— Рад, что доставил тебе удовольствие, сынок. А теперь скажи-ка, кто такие руги?

— Дети Великой Пустоты, мой сэр с два большой великолепный глаза. Руги лететь в этот галактика и обитая здесь потом навеки. Странствовать здесь среди звезд, делать керр’вадак и брать у хадрати… как это?.. дань, налог, контрибуция!

— Не на тех хадрати наткнулись, — помрачнев, буркнул Язон.

— Что поделать! Руги есть/быть руги, мы есть/быть хадрати. Руги приказать — мы служить.

— Выходит, я — хадрати и ты — хадрати?

— Да, так есть, мой драгоценный сэр.

Язон внимательно осмотрел пушистый шарик с колыхавшимся на вершине глазным щупальцем.

— Но мы не очень-то похожи друг на друга, верно?

— В прежний галактика было много разный хадрати, — сообщил Непоседа. — Много разный народ, раса, племя. Хадрати не есть/быть народ, а есть/быть статус. Позиция в галактический общество, элемент иерархии. Ты понимать?

Язон помрачнел еще больше.

— Понимать, еще как понимать! И что же, у ругов только один этот корабль?

— Нет. Этот первый в ваш галактика для… — Совсем человеческим жестом Непоседа поскреб мех под ротовым отверстием, задумался и пискнул: — Для рекогносцировка, вот! Другие корабли — много, много! — идут в ваш галактика. Корабли и Рой.

— Рой?

— Да, сэр, дающий имя. Рой, стадо, стая, толпа. Но Рой — лучше всего. Самый близкий из понятий.

— Это корабль, только большой?

— Отчасти. Правильней выражаться, сооружение. Конструкция! Руги в ней обитать.

— А скажи-ка мне, приятель…

Сотни вопросов вертелись у Язона в голове, но он вдруг резко оборвал фразу и с подозрением уставился на Непоседу. Странно! Ментальное чувство подсказывало, что собеседник не лжет и не пугает, скорее — полон доброжелательности. Даже почтения, дьявол его побери!

— Ты почему мне это выкладываешь, дружок? — с расстановкой произнес Язон. — Это ведь информация секретная — и про корабль, и про Рой, и про намерения ругов. Или я что-то понял не так?

— Так, — успокоил его собеседник. — Нет секрета, досточтимый сэр. Все хадрати должен знать о ругах. Знать, бояться, не оказывать сопротивлений. Сопротивлений — нехорошо! Солнце взрываться, планета гореть, хадрати гибнуть — убыток!

Язон почувствовал, как струйки холодного пота ползут по спине. Святая Мария Альтаирская и все ее угодники! Взорвать звезду! Неужели такое возможно?

— Ты не преувеличиваешь? — поинтересовался он. — Это правда?

— Правда всегда есть/быть правда. Истина! Руг, хадрати всегда говорить правда.

— Не всегда. Можно сказать такое, что не является истиной. Например, что мое имя не Язон, а Виндино Румпельштицхен, диктатор Поргорсторсаанда.

Присев на хрупких ножках, Непоседа издал странный звук, напоминавший икоту, и втянул до половины стебель с глазом. Кажется, он был ошарашен, и у Язона мелькнула мысль, что концепция лжи, то есть сознательного искажения информации, повергла его собеседника в ужас.

— Но ты ведь сэр Язон! — пискнул пушистый шарик. — Ты так сказать! Если говорить иначе, то…

Вверху что-то лязгнуло, и Язон, вскинув взгляд, увидел полыхнувшие на потолочном куполе огни. Проклятье! Как он мог позабыть, что их беседа записывается компьютером?

— Информацию принять к сведению! — проскрежетал над его головой металлический голос. Непоседа испуганно вздрогнул и сжался, вдвое уменьшившись в объеме.

— Нельзя искажать истина, — пробормотал он, вибрируя от страха. — Тех, кто искажать, допрашивать ку’рири… очень, очень плохо! Плохо, нехорошо, мучительно, мой неосторожный друг!

— Этот ку’рири делает больно? — спросил Язон. — И ты в нем побывал?

— Нет! Я только видящий… видящий других хадрати, толкующий их говорение… В ку’рири они сказать истина, но поздно! Шерсть с них лететь клочьями!

«Устройство для пыток?.. или детектор лжи?..» — с холодной злобой подумал Язон и прикоснулся к волосам.

— Как видишь, шерсти у меня немного, и не хотелось бы ее потерять. Ты это серьезно про шерсть?

— Это… это есть/быть идиома, — пискнул Непоседа и, стремительно перебирая ножками, покатился к открывшемуся в стене проходу.

Язон вытянул руку, словно собираясь поймать пушистый шарик, но тут же отдернул ее, поднялся и, разминая ноги, начал мерить камеру неторопливыми шагами. Идиома, вертелось у него в голове, идиома… словосочетание, смысл которого не совпадает со смыслом составляющих слов… Что же в таком случае истина? Эти слова или все выражение в целом?.. Хорошую мысль подал Непоседа! Если ее развить и доработать, может получиться толк! Если вспомнить об эвфемизмах, гиперболах и парадигмах, о сленге киллеров с Арктура, жаргоне центаврийских шулеров, ненормативной лексике планет Славянского Союза…

Он покосился на потолок. Кажется, Непоседа назвал этот компьютер Памятью?.. Ну, Память так Память! Искусственный интеллект с большим самомнением… Но уж извилин у него поменьше, чем у Язона динАльта! И у него, и у ругов, отродьев Пустоты! И эти извилины, надо думать, не столь хитроумно изогнуты, чтоб отличить правду от лжи… Тем более, что истина и ложь — всего лишь два полюса, пара логических абстракций, между которыми бродят смутные тени фантазий, вымыслов и полуправды… Задрав голову, Язон уставился в потолочный купол и спросил:

— Сколько слов моего языка зафиксировано в Памяти?

— Три тысячи двести шестьдесят четыре, — отозвался компьютер. — Информация продолжает обрабатываться. Цель — построение грамматики.

— Ты уже отлично говоришь, — похвалил Язон. — Думаешь, этих слов нам хватит для содержательной беседы?

— Для общения с хадрати — безусловно.

— Тогда переведи одну фразу и растолкуй ее смысл своим хозяевам. Язык мой не из стали, но может ранить…[3] Вот так-то, приятель!

Язон расхохотался и плюнул на стену. Лучше бы в потолок, но до него было слишком высоко.

Глава 4

Космос дан ругам для странствий, Рой — для жизни, звезды — чтоб пополнять энергию, планеты — чтобы брать воду, воздух, минералы и другое сырье, а для развлечения дана игра. И этот дар не менее важен, чем Рой, Космос, звезды и планеты.

Кодекс Первого Навигатора.

Дже’кана, расположившись в кресле, играл в тью’ти со вторым помощником Ту’баргом, Советником Пи’тхау и Запечатлителем Су’раги. Они сидели в уютном отсеке Зала Забав вокруг решетчатой конструкции с ячейками, в которых светились маленькие голографические фигурки. Повинуясь датчику случайных чисел, конструкция мерцала, принимая тот или иной оттенок — синий, зеленый, желтый или красный, что соответствовало цветам играющих. Каждый из них держал на ладони колоду квадратных карточек определенного цвета, с плоскими рисунками Творительницы, Творителя, Навигатора, Пилота, Защитника и других персонажей, еще не введенных на игровое поле, и в свой черед вставлял одну из карточек в ячейку; она тут же вспыхивала, и над ней загоралось объемное голографическое изображение. Тью’ти было излюбленным состязанием интеллектуалов с целой системой сложных правил, определявших, когда и куда следует поместить очередную фигуру, а смысл его заключался в том, чтобы избавиться поскорей от всех своих карточек, перекрыв партнерам дороги к победе. Выигрыш зависел как от искусства и быстроты реакции, так и от удачи, ибо очередность ходов диктовалась цветом игровой решетки, который менялся с изрядной скоростью. Конечно, как в любой игре, в тью’ти имелись определенные условности: скажем, зеленых Творителей в природе не существовало, равным образом как желтых Навигаторов и синих Защитников. Да и Великая Пустота, старшая из фигур, была в реальности абсолютно черной, так что цвет игральных карт не имел к ней никакого отношения.

При жеребьевке Дже’кане достались красные, и хотя это был оптимальный расклад — красные всегда начинали — сейчас он позорно проигрывал. Запечатлитель Су’раги выставил Пустоту и, если повезет, мог рассчитывать на Великого Навигатора, что давало реальные шансы к разгрому соперников. А повезет непременно! «Удачлив, недоношенный потомок кривой Творительницы!» — думал Дже’кана, нервно перебирая свои квадратики. Их оставалось шесть, а у Помощника Ту’барга и Советника Пи’тхау — только по четыре. Чтоб кожа их позеленела!

С этим Су’раги играть в тью’ти, что воздух втягивать ноздрей. В марисо или луа Дже’кана с ним бы еще потягался — в тех играх все определялось логикой, и он, будучи Красным, имел преимущество перед Желтыми. Но случай уравнивал их шансы и даже более того — удача с редким постоянством благоволила Запечатлителю. Про таких говорили: родился с семью пальцами на руках.

Решетка вспыхнула зеленым светом, и Су’раги, не потеряв ни мгновения, воткнул в дозволенную ячейку Великого Навигатора. Потом, насмешливо отвесив челюсть, отдал Хозяину салют; теперь, как бы ни повернулось дело, тот оставался в проигрыше. Хорошо, что играли по малой, на треть кедета; сумма не разорительная, в Рое цикл на нее не проживешь.

Азарт, с которым Дже’кана начинал игру, совсем угас, но правила не позволяли выйти из состязания. Собственно, не правила, а понятия чести, имевшие силу неписаных законов: не хочешь играть — не играй, но, если играешь, доигрывай до конца. Сейчас лишь авария с кораблем или встреча с врагами могли бы сдвинуть Дже’кану с места, но ни того ни другого не предвиделось: клан Зи остался в т о и галактике, тогда как «Зверь» торил дороги в этой. Мчался в прыжке, растянутом на сотни светолет, и с каждым мигом был все ближе к Рою, а значит, к почету и славе, которые ждали там Дже’кану.

Повезло! Больше, чем Ри’ат, Хозяйке «Двойного светила», и больше, чем Бро’тинли, Хозяину «Спирального луча»! Их транспорты ушли в другие галактики, более дальние, чем эта, и в принципе более перспективные, но не случается такого, чтобы удача выпала разом троим.

Планета, подходящая для керр’вадака! Кто из Хозяев-Навигаторов нашел такую? Всех их, разведчиков древних времен, легко перечесть по пальцам одной руки… И все они стали героями, хотя не каждый выжил после керр’вадака — в древности это решали удача и случай. В древности, но не теперь!

При этой мысли благородный эрдж почувствовал прилив тепла в нервном узле и закончил игру, не щуря глаз и не выказывая иных признаков неудовольствия. Он отдал команду Памяти, затем ее повторили Помощник с Советником; все они стали беднее на треть кедета, а Су’раги — на кедет богаче. Везунчик, чтоб Пустота его поглотила! Впрочем, не стоит: единственный Запечатлитель на корабле и неплохой специалист…

Покинув Зал Забав, Дже’кана спустился на командный уровень и проследовал в свои апартаменты. Три больших отсека рядом с рубкой, обставленные с удобствами, какие положены владельцу корабля: мерцающие картины, искусное творение Запечатлителей, а также личный синтезатор, мебель из ископаемой алой кости и камера повышенной гравитации с ложем для сексуальных утех. Напротив располагался столь же роскошный покой, ни разу не занятый за все полеты «Звездного зверя», а также в период стоянок в наследственном Гнезде Дже’каны и на разгрузочных палубах. Высокие гости в ранге Творителей корабль не посещали, даже Играющая Молниями; скорее всего и в этом полете ничто не нарушит ее гипотермического сна.

«Что к лучшему», — подумал Навигатор, шагнув в проем в раздавшейся стене. Делиться лаврами первопроходца ему не хотелось, да и какой дележ с Творителями? Творители сами делят, карают, милуют и награждают…

В первом отсеке апартаментов под мерцающими на стенах пейзажами его поджидала Па’тари. При виде ее сердца Дже’каны внезапно сбились с ритма; быть может, ей передалось его волнение? Тот нервный импульс, который рождается сзади и ниже дыхательной щели, растекаясь по телу и наполняя члены блаженством… Но тут он заметил, что Па’тари не разделяет его чувств и даже, скорее, наоборот — она казалась не радостно-возбужденной, а мрачноватой. При виде Навигатора глаза ее сощурились, а клапан непроизвольно дрогнул.

— Что-то тебя беспокоит? — Дже’кана сел в кресло, коснулся панели синтезатора и бросил в рот тонизирующую капсулу.

— Да, почтенный Хозяин-Навигатор.

Официальное обращение! Признак того, что речь пойдет о делах серьезных. Возможно, о наследовании корабля? Что ж, это было б хорошей наградой для Па’тари, ибо она носила титул кайо, являлась его верной спутницей, а значит, достойна разделить его успех. Стать Навигатором и Хозяином «Зверя»! Конечно, не сейчас, а достигнув мудрости красного поколения… и, разумеется, при условии, что «Зверь» отойдет его потомкам через много-много Оборотов, когда сам Дже’кана обратится в Звездном Чреве в прах… чего не избежишь, даже если его удостоят статуса Творителя…

Он оттопырил клапан и резко выдохнул воздух, что служило обычным свидетельством внимания. Па’тари сделала жест благодарности.

— Хочу поговорить о пленнике, достойный Хозяин, об этом хадрати из мира керр’вадака.

Такого Дже’кана не ожидал. Поговорить о пленнике? Что за ничтожный повод для беседы! Конечно, его подруга — Тактик, и ей по рангу заниматься пленником, пока его не доставят в Рой, но все ее хлопоты определялись стандартными схемами: обеспечить жизнедеятельность объекта, расшифровать язык и допросить. Если необходим допрос в ку’рири… Что ж, он не жесток, но истина требует жертв! Он даст на это санкцию.

— Пока хадрати был без сознания, мы с Му’зангом осмотрели его и взяли пробы тканей, — произнесла Па’тари, глядя, как на стене сменяются мерцающие картины. — Но все мы — специалисты транспортного корабля из поколения Желтых и знаем слишком немногое о чужих расах. Об их физиологии, психике, обычаях и способах размножения.

— Детальное исследование — не ваша задача, кайо. Этим займутся Посредники в Рое, — успокоил ее Дже’кана. — Так что же тебя тревожит? Какие-то особенности его организма?

— Нет. Его строение примитивно: скелет отчасти подобен нашему, но нервный узел один, в голове, и перекачка крови тоже ведется единственным органом. Очень уязвимая конструкция! Функции речи, дыхания и приема пищи не разделены, как у нас, — для этого служит ротовая щель, соединенная с дыхательным мешком и пищеварительным трактом. А этот тракт!.. — На лице Па’тари промелькнуло удивление. — Клянусь Пустотой, если извлечь его и вытянуть, он будет длиннее червя с Бозанги! Но он не способен усвоить пищу полностью, и часть ее превращается в отходы. Их, видимо, уничтожают или хранят в специальных емкостях…

— Может быть, это религиозный обряд? — прервал Тактика Дже’кана.

— Может быть. Во всяком случае хадрати заявил, что ему необходимо избавляться от отходов. Пришлось поставить в камере утилизатор… Надеюсь, он не сунет в него конечности!

— И это все, что тебя беспокоит? — спросил благородный эрдж после недолгого молчания.

— Нет, Красный. — Такое обращение к Хозяину служило признаком интимности и в то же время подчеркивало важность сказанного. — Нет, подробности его физиологии мне безразличны; главное — он жив и бодр и попадет к специалистам Роя в отличном состоянии. Но…

— Но?.. — Глаза Дже’каны сузились в вертикальные щелки.

— Этот хадрати имеет очень высокий мышечный тонус. Я бы сказала — аномально высокий! У старых существ, подобных нашим Творителям, такого не бывает.

— Хочешь сказать, что он молод и очень силен? Что мы ошиблись, взяв его, а не другого, который выглядел покрупнее?

— Н-не уверена… — с запинкой промолвила Па’тари. — Не знаю, Красный! Но, осмотрев его, мы обнаружили множество шрамов от заживших ран. Глас Пустоты! — Она воздела руки вверх. — У него на шкуре целого места нет! Следы от ожогов и разрезов, от ударов остриями, от клыков, шипов, когтей! Да что там говорить — дважды или трижды его протыкали насквозь, и это были смертельные раны! Как ты думаешь, что это значит?

— Лишь то, что в обществе их воюют, но медицина на высоте. Для нас совсем не новость. Ты ведь исследовала его снаряжение? Продукт довольно высокой технологии, не так ли?

— Верно. Но я говорю не про общество в целом, а о нашем хадрати. Вспомни, он спал с оружием! Добавь сюда силу и раны и то, что его не раз лечили, спасая от смерти! Что получается?

Навигатор задумчиво подергал клапаном вверх-вниз.

— Думаешь, он Защитник или Страж? Особо ценный экземпляр, вроде тех, что там, над нами? — Взгляд Дже’каны устремился вверх, туда, где за девятью палубами «Зверя» и броней боевого модуля спали красные Защитники. — Это было бы неудачей — Защитники, как всем известно, туповаты, да и Стражи тоже… Моя вина! Надо было взять второго!

— Этот второй тоже, наверное, Защитник. Он… — Па’тари сделала паузу, затем наклонилась к Дже’кане: — Ты наблюдал, как диск поднимается над островом… над тем местом, где мы взяли образец… Что-нибудь показалось тебе странным?

Дыхательная щель на спине Навигатора расширилась, со свистом втягивая воздух, мышцы непроизвольно напряглись. Чуть шевеля клапаном, он произнес:

— Да, показалось. Этот второй… он будто бы пошевелился… я это видел, и Ди’кло тоже. Иллюзия? Обман зрения?

— Нет, Красный! Я просмотрела записи, которые передавались в Память, — он шевелился! Очень быстро пришел в сознание после сонного газа! Значит, он крепче, чем взятый мною образец, — наш хадрати очнулся лишь через три двенадцатых цикла. Тоже не очень долгое время!

Они переглянулись, потом Дже’кана задумчиво вымолвил:

— Опасные существа! Весьма опасные, чтоб мне в Звездное Чрево провалиться!

— Разбудим Творительницу? Чтобы сама проводила допрос?

Навигатор упрямо стиснул ротовую щель.

— Нет! Но мы примем особые меры безопасности… Ты послала к нему мрина?

— Да.

— Добавь еще двух Защитников, самых надежных и опытных — Мо’шана и Ал’ила. Пусть будут всегда при нем! Пусть говорят с хадрати, и пусть Память обрабатывает информацию. Еще… еще, пожалуй, проведи его по кораблю — разумеется, по жилым палубам. Пусть увидит, как огромен «Звездный зверь», и устрашится нашего могущества! Надеюсь, его язык уже расшифрован?

Па’тари сделала жест подтверждения.

— Разумеется. Но с языком тоже есть кое-какие неясности.

— Мало слов? Я же говорил, что Защитники туповаты!

— Слов достаточно, Красный, но удивляет то, как он их использует. Он попросил Память перевести одну фразу… Хочешь услышать, что получилось?

— Да.

— Мясо в ротовой щели — отрицание — сплав железа и углерода — вероятность — нанести рану, — процитировала Па’тари, и Навигатор раздраженно сощурился.

— Что за мясо в ротовой щели?

— Орган речи, аналогичный нашему клапану. Он позволяет издавать звук той или иной тональности… Великая Пустота! Но что означает это выражение в целом?

— Магическое заклятье? — предположил Дже’кана.

— Вера в волшебство не согласуется с высокой технологией, — возразила Па’тари.

— Мы с этим разберемся. Он продолжает говорить, Память и мрин запоминают, и с каждой двенадцатой цикла у нас все больше информации. Скоро он будет готов для допроса… Но чтоб не разгадывать глупых загадок, мы проведем его в ку’рири. Это приказ!

— Приказ зафиксирован и принят к исполнению! — лязгнул над головой резкий голос Памяти. Дже’кана ухмыльнулся, оттопыривая челюсть.

— Хорошо! А сейчас…

Он встал, щелкнул застежками комбинезона, позволив ему свалиться ниже пояса, и подтолкнул свою Па’тари к отсеку с повышенной гравитацией. Тяжесть вызывала у ругов сексуальное влечение, но этот феномен, свойственный всему живому, не был связан у них с родительским инстинктом, с желанием продолжить род, продлить себя в пространстве и времени. Физиология их была такой, что сферы эротики и производства потомства не пересекались, первое не предшествовало второму, и потому второе являлось не удовольствием, а суровым и опасным долгом. «Но до него», — думал Дже’кана, поглаживая нервный узел своей партнерши, — «еще не один Оборот». Еще далеко!

Он ощутил, как ладонь ругийи скользит по его спине, вздрогнул от наслаждения и тихо прошептал:

— Жаль! Жаль, что мы с тобой не можем завести потомков!

— Ты — Красный, я — Желтая, — ответила она, опускаясь на ложе. — Что сожалеть о несбыточном! Цвет поколения не изменишь…

Глава 5

В тех случаях, когда проблему можно решить многими способами, вполне простительно выбрать тот, которым вы владеете лучше всего.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Язону виделись яркие сны: будто он снова попал на планету Счастье и спускается на кожаных канатах с плоскогорья, с чудовищного обрыва, рассекавшего пополам ее единственный материк. Влево и вправо от него тянулась серая скалистая поверхность, а высоко над головой, на фоне лазурного неба, торчали острые вершины гор, казавшиеся совсем крошечными в сравнении с чудовищной пропастью под ногами. Она уходила вниз на десять километров, теряясь в белом океане облаков, и где-то там, у подножия этой гигантской стены, его поджидал Темучин, Великий Завоеватель и Разрушитель с Рукой из Стали. Кажется, с ним предстояло сразиться… Язон попытался нащупать нож у пояса, заворочался, вскрикнул и открыл глаза.

Полусферический отсек, огни на потолке, белесоватые стены, овальный контейнер на полу… Ни гор, ни облаков, ни неба…

Сон медленно покидал его, звенья событий и фактов снова соединялись в единую цепочку, кабестан реальности вращался, сматывая ее, со скрипом вытягивая якорь воспоминаний. Нет великого завоевателя, убитого Керком в поединке… Нет кочевников на плоскогорье, их племена давно отправились на благодатную равнину, оставив мрачный северный край… Там теперь шахты пиррян, рудничные поселки, обогатительные комбинаты, космодромы — источник трудов и доходов для сотен людей, переселившихся с Пирра на Счастье. Пожалуй, их дети уже не будут пиррянами… научатся сначала думать, а уж потом давить курок…

«Хорошо ли это?» — размышлял Язон, любуясь мерцанием огней на потолке. С одной стороны, неплохо — зачем множить племя убийц, решающих проблемы пулей, бомбой и клинком? А вот с другой… Проблема проблеме рознь, и есть среди них такие, когда без бомб не обойдешься. Скажем, нашествие Звездной Орды, демарш маньяка Солвица у скопления Зеленой Ветви и все тому подобное. Или же нынешний случай… Конечно, хотелось бы договориться с бритбаками и кончить дело миром, да вдруг не выйдет? Сам он ненавидел смерть, насилие и разрушение и в спорных вопросах стремился к компромиссу, но получалось это не всегда. Увы, не всегда! А значит, не стоило забывать о старом добром способе решения конфликтов, о пушках, планетарных бомбах и плазменных разрядниках. Впрочем, язык тоже был неплохим оружием.

Но, кроме языка и пушек, имелось кое-что еще — тайный дар, которым он владел, его ментальная способность. Снова зажмурив глаза, Язон расслабился, стараясь дышать глубоко и ровно, чтоб вызвать телепатический транс. Это получалось не всегда, но в этот раз удача его не покинула — мысленным взором он вдруг различил контуры большого диска, сгусток тепловой энергии, как бы повисший в холодной и темной пустоте. Он замер, боясь спугнуть видение, однако картина становилась все более определенной и четкой. Цилиндр, пронзающий диск в середине, сложенный из титанических колец и труб, пересекающих их, — наверняка двигатель джамп-перехода… Двигатель сейчас работал; его окружало слабое, но вполне заметное сияние, которое делалось ярче у чудовищных колец-излучателей. Горизонтальные плоскости — палубы, вертикальные — переборки; они складывались в структуру кольцевых коридоров и отсеков, среди которых были огромные и совсем небольшие. Вверху — пять палуб, внизу — три; всего девять, считая ту, где он находится… Под самой нижней палубой — большие пространства, расходящиеся секторами от колонны двигателя; видимо, трюмы и стартовые камеры для ботов-разведчиков. Наверху, над диском, — солидная выпуклость в форме полусферы, то ли еще одно судно, то ли боевая башня, нашпигованная оружием. Каким именно, Язон, разумеется, выяснить не мог, но ощущал смертоносную энергию, дремавшую в этой части гигантского корабля.

— Неплохо они снарядились, совсем неплохо, — пробормотал он сквозь зубы, вглядываясь в многочисленные точки и черточки, мерцавшие тут и там, то собиравшиеся группами, то расходившиеся, будто одноименные заряды электричества. Внезапно Язон догадался, что улавливает тепловое излучение живых организмов, — иными словами, его таинственных похитителей. Он попробовал их пересчитать, дошел до семидесяти восьми и сбился, прикинув на глаз, что членов экипажа втрое, если не вчетверо больше.

Большой корабль, большая команда…

Позволив ментальному зрению угаснуть, Язон провел в неподвижности еще пару минут, раздумывая, что станет делать Керк. Сообразить это было нетрудно: очнется и обнаружит, что непоседливый спутник исчез, обругает его и отправится на поиски к берегу океана, потом спустит в кратер батискаф… Ничего не найдет, объявит тревогу по всей планете, и несколько дней его будут искать; затем решат, что ночью из кратера вылез какой-то неведомый монстр и закусил Язоном динАльтом, а Керком, значит, побрезговал… Что ж, бывает!

От Керка мысли его переметнулись к Мете, сердце сдавило, и он запретил себе думать о ней. Для человека слабого воспоминания — опора, но сильного мысли о близких расслабляют, лишают мужества, а это сейчас ни к чему. Лучше начать и закончить на том, что Мета — на Дархане, и ей ничто не грозит, кроме свар с дарханскими ремонтниками.

Это она переживет Ну, в конце концов сломает кому-нибудь руку или ребра…

Язон сел, свесив ноги с жесткой полки, потянулся, спрыгнул на пол, сделал несколько резких движений, чтобы размяться; затем направился к контейнеру-утилизатору, открыл его и завершил утренний моцион. Хотя, разумеется, гарантий, что наступило утро, у него не имелось; может быть, по корабельным часам был день или даже вечер.

— Завтрак здесь в постель не подают, — пробормотал он, подступая к висевшему над койкой агрегату. — А жаль! Обслуживание не на высоте.

Знакомая голубоватая таблетка лишь притупила чувство голода. Он собирался разжиться еще одной, потом решил, что стоит попробовать все кулинарные изыски местной кухни, и принялся совать палец во все отверстия подряд. В нишу-приемник посыпались разноцветные пилюли, и Язон, отложив уже знакомые, кисло-фиолетовую и безвкусно-голубую, храбро приступил к дегустации, бормоча под нос:

— Ешь, хадрати! Обмен веществ в твой организм быть исследован. Обычный для кислородный жизнь! Белки, жиры и углеводы, а также витамины… Правда, забыли про кофе, табак и алкоголь.

Большинство пищевых капсул оказались на вкус омерзительными, но так или иначе, он наелся. Спустив в утилизатор горсть неподходящих пилюль, Язон повернулся к питающему устройству, раздумывая о том, что в таблетках, видимо, есть некий ингредиент, заменяющий воду, — он не испытывал сейчас ни голода, ни жажды. Потом у него возникла новая мысль, и, подмигнув агрегату, он сунул в него два пальца, в голубое и алое отверстия. Прибор возмущенно загудел, однако выплюнул пилюльку, на редкость горькую; лизнув, Язон приговорил ее к контейнеру.

Затем он уставился на свои руки. Без кобуры и пистолета они казались непривычно голыми, рождая чувство беззащитности, даже неловкости, будто он пришел в роскошный ресторан в нищенских лохмотьях, а то и вовсе нагишом. Зато все остальное было в порядке: руки на месте, и пальцев целых десять.

Три из них Язон воткнул в сияющие огоньками дыры. Кто не рискует, не ест ветчины! Испытывать, так испытывать!

Он занимался этим в ближайший час под хрипы и стоны питающего агрегата, и удача дважды ему улыбнулась. В первый раз, когда он засунул пальцы в синее, зеленое и оранжевое отверстия, и в приемник вывалилась не плоская таблетка, а розоватый шарик. Раскусив его, Язон приподнял в изумлении брови и тут же проглотил добычу; эффект оказался словно от порции спиртного. Щедрой порции, решил он, чувствуя знакомую теплоту в желудке, что не спеша разливалась по членам и чуть кружила голову.

Вторая пилюлька походила на серого червячка и родилась из комбинации фиолетовый-зеленый-желтый-алый. Что намешал в нее агрегат, было тайной за семью печатями, но коктейль получился дьявольский: едва лизнув таблетку, Язон ощутил небывалую мощь, силу титана и всепоглощающую ярость. Стимулятор! Сильнейший стимулятор, который может сделать его берсерком! Он стоял, раскачиваясь, до хруста стиснув челюсти и сжимая кулаки, пока действие крошечной дозы зелья не иссякло, затем коснулся прибора и одобрительно прохрипел:

— А ты, приятель, мух не ловишь! Орел! Да за такую штуку в тысячах миров…

В то же мгновение Язон прикусил язык, вспомнив о подслушивающем компьютере. Вряд ли тот сообразит насчет орла и мух, но о количестве миров упоминать не стоило. Во всяком случае не сейчас! Только под пытками в ку’рири он признается, что в Галактике — тридцать тысяч обитаемых планет и у каждой — сотня крейсеров размером побольше этого чертова диска!

Ухмыльнувшись, Язон изготовил горсть пьянящих шариков, сунул их вместе с серым червячком в карман, а плоды остальных экспериментов спустил в утилизатор. Он собирался продолжить свое увлекательное занятие, но тут стена раздалась, и в проем, деловито подпрыгивая и топорща зрительный стебель, вкатился Непоседа.

— А я уже заскучал, — признался Язон, делая шаг навстречу. — Как твой глаз, дружище? По-прежнему большой, круглый и не замутненный печалью?

— Так есть/быть, сэр, дающий имя, — подтвердил меховой мячик и резво откатился в сторону. За ним стояла леди Патриция с двумя охранниками: один — повыше, с давним рубцом на безносой физиономии, другой — пониже, более коренастый, с длинными мускулистыми руками. Дула их пушек глядели Язону прямо в живот.

— Приветствую кузенов по разуму, — он вежливо поклонился и сделал еще один шаг, к полке, чтобы уйти с линии прицела. Столь пристальное внимание пары стволов ему определенно не нравилось.

— Ты идти со мной, — произнесла Пат, добавив нечто мелодичное, но завершившееся резким скрежетом.

Непоседа перевел:

— Почтенный Тактик показать тебе корабль. Ты идти, не бежать, не скакать, ничего не касаться. Защитники есть/быть с тобой.

— Очень мило, — сказал Язон. — Передай леди мою безмерную благодарность. И пусть не беспокоится — я буду послушен, как овечка на столе мясника.

Он в самом деле был рад. Если ему предлагают экскурсию, то, возможно, он не пленник, а почетный гость? Просто у ругов обычай такой: хватают гостей, где найдут, а самых почетных сажают в камеры…

Его переводчик разразился всхлипами и визгами, Пат ответила, и Непоседа тут же пояснил:

— Глава Измерителей говорить: скоро делать прибор/машина/устройство, который знать твой речь. Очень удобный, очень умный! Но не такой, как я! — Он подпрыгнул на целый метр. — Еще говорить: этот два Защитники всегда рядом с тобой. Ты — плохо, тебе — плохо. Пуфф! Бамм! — Лапка мрина протянулась к оружейному стволу.

«Все-таки не гость», — с сожалением подумал Язон и вышел из отсека в коридор, где содержались образцы пиррянской фауны. Далее располагался зал, и в нем у непонятных установок суетились несколько желтых спиногрызов, а трое зеленых таскали туда-сюда какие-то сосуды, прозрачные тонкие трубки, миниатюрные приборчики и гибкие листы то ли картона, то ли пластика — в общем, были на подхвате. В другое время Язон призадумался бы над разницей в цвете кожи — возможно, он видел два разных народа или повелителей и рабов?.. — но тут глаза его обратились направо, и он застыл, как пес у кроличьей норы.

В стене была просторная ниша в человеческий рост, щедро освещенная и закрытая прозрачной дверцей, а в ней висел его скафандр с парившим над плечевыми зажимами шлемом. Внизу было разложено все остальное имущество: кобура с пистолетом, нож, аптечка, боевой пояс и всякие мелочи вроде диктофона, перстня-зажигалки и сигарет. Его часы — превосходный хронометр с вечным блоком питания на радиоактивных изотопах, в платиновом корпусе — как раз изучал один из желтых. Похоже, пытался вскрыть при помощи дрели и электрической пилы.

— Непоседа! — Язон повернулся к маленькому переводчику. — Скажи, что этот аппарат не нужно ломать! Это безопасная вещица, она служит для измерения времени. В ней батарейка и индикатор на жидких кристаллах, а больше ничего! Спроси, не вернут ли мне ее?

Возможно, маленький мрин не справился с переводом или имелись на то другие причины, но Пат резко выдохнула, издав жужжащий звук, и с потолка рявкнул компьютер:

— Нет!

— Тогда позвольте мне самому открыть хронометр, — предложил Язон, вспомнив, что платиновый корпус украшает роза из шести рубинов и бриллианта.

Снова жужжание, свист и визг.

— Нет! Не приближаться! Идти!

Один из стражей подтолкнул его стволом. Язон, метнув неприязненный взгляд на желтого вивисектора, пробормотал: «Ублюдок безносый!» — и направился к лифту. Экскурсия началась.

На протяжении трех часов его водили по огромному кораблю, но исключительно по верхним палубам. Вероятно, это были жилые сектора, на удивление непохожие на кубрики и тесноватые каюты привычных Язону лайнеров и боевых крейсеров. Лайнер, даже самый комфортабельный, не говоря уж о транспортах, рудовозах и крейсерах, являлся для человека лишь временным пристанищем, средством преодолеть космическую пропасть, что отделяла звезду от звезды, один обитаемый мир от другого. Конечно, многое вершилось в пространстве; в нем воевали и гибли, странствовали и торговали, строили станции и звездолеты, добывали на астероидах руду, вели научные изыскания. Но жизнь, настоящая жизнь в ее человеческом смысле, все же кипела на планетах, а не в холодной мрачной пустоте, и потому на всякий роскошный лайнер, названный летающим дворцом, приходились тысячи других дворцов, гораздо более роскошных и просторных, стоявших на поверхности планет.

Жизнь ругов, видимо, была иной и протекала в искусственном корабельном мире. Отчасти, быть может, в Рое, о котором рассказывал Непоседа, назвав его сооружением или конструкцией, в которой обитают руги. Но и здесь они устроились неплохо: кольцевые коридоры были широки, отсеки — просторны, и всевозможных салонов, ниш, проходов и кают, чье назначение осталось тайной, была тьма тьмущая, а ежели придерживаться цифр, то уж никак не меньше пятисот. Однако Язона поразило не число, а монолитность и капитальность увиденного, оттенок вечности, который ощущался в корабле, что, как подсказывал ментальный дар, отнюдь не являлось иллюзией. Похоже, этот диск был неизменным в течение веков, а может быть, тысячелетий, и мириады ругов рождались и умирали в нем, привычно существуя год за годом среди белесоватых стен, в переплетении тоннелей и гравитационных шахт, под светом и мигающими огнями компьютерных терминалов.

«Дети Великой Пустоты», — думал Язон, осматривая бесконечные залы, лифты, переходы и коридоры. Что же им надо, этим спиногрызам? По утверждению Непоседы, странствовать среди звезд, делать керр’вадак и брать с планет контрибуцию…

На третьей, считая сверху, палубе располагался сад. Ни кустов, ни деревьев в нем не было, однако этот гигантский отсек все же мог считаться садом — если не де-факто, то по назначению. Здесь гуляли и отдыхали среди невысоких скал и причудливых пластиковых сооружений — возможно, имитации растительных форм с неведомой планеты или местных произведений искусства. Здесь были гроты и пещеры, живописные горки и развалы камней, поросших сизым мхом, утесы среди лабиринта песчаных дорожек, и здесь Язон впервые увидел воду — нечто напоминающее пруд, застывший в изрезанных, мощенных камнем берегах. Кое-где стояли кресла странного вида, с сиденьями-желобами, подлокотниками и спинками, вверху которых имелись круглые или треугольные вырезы — видимо, с той целью, чтобы не заслонять дыхательной щели. Еще Язон запомнил конструкцию — или скульптуру? — в форме переплетенных шестипалых рук; в ее высоком плоском постаменте были двери, дюжина или больше, украшенные тем же символом, а к дверям вели натоптанные тропинки.

«Святилище?» — подумал Язон с любопытством. — «Место религиозного поклонения?» Он попытался пробудить ментальное чувство, но ничего не получилось; видимо, все его силы ушли на утренний эксперимент.

Парк выглядел довольно безлюдным, но в примыкавших к нему помещениях жизнь клокотала и бурлила — правда, смысл происходящего большей частью ускользал от Язона, и комментарии Непоседы не делали его ясней. Что он видел? Гимнастические залы? Учебные классы? Тир для стрельбы по тарелочкам? Пункт питания? Библиотеку с видеофильмами? Местное казино — комнаты для развлечений и игр? Его вели из отсека в отсек под равнодушными взглядами ругов, подталкивали стволами в спину, подгоняли окриками, и вскоре он догадался, что ничего интересного или полезного не увидит. Цель у этой экскурсии была иной: внушить ему трепет перед огромностью корабля, а значит, перед силой и мощью его хозяев.

Но в зале развлечений Язон забастовал, остановился у какой-то непонятной штуки, башенки или цилиндра с множеством ячеек, и принялся наблюдать за играющими. Цилиндр переливался, то и дело меняя цвет, и игроки с возмущенным шипением или азартным визгом что-то в него совали — как показалось Язону, квадраты пластика с рисунками, которых он различить не мог. Ему захотелось придвинуться ближе, но в ребра уперлись стволы, и Пат повелительно проскрежетала:

— Идти дальше! Скорее!

В лифте, когда они спускались к нижним палубам, Язон спросил у мрина:

— Этот цилиндр, меняющий цвет… Зачем он нужен? Для тренировки? Обучения? Или это игра?

— Есть/быть игра, мой досточтимый сэр, — подтвердил Непоседа. — Называться тью’ти.

— В чем ее смысл?

— Играть. Выиграть. Получить слава хороший игрок. Еще получить кедет.

— Что это такое?

Непоседа пустился в долгие и невнятные объяснения, из коих Язон заключил, что кедет — денежная единица или нечто вроде этого; ее не печатали в виде ассигнаций, и в некотором смысле она являлась виртуальной, хранившейся лишь в памяти компьютеров. Похоже, кедет не имел эквивалентов в драгоценных металлах, продуктах питания, каких-то изделиях либо сырье, а определялся умозрительно, как некая работа, произведенная за некое время, — какая работа и за какое время Непоседа объяснить не смог, но с гордостью заметил, что сам он стоит дюжину дюжин и еще раз дюжину кедетов.

Невзирая на туманность этих рассуждений Непоседа, Язон решил, что сделано важнейшее открытие — в мире спиногрызов существовали деньги! А главное их свойство, как известно, перетекать из кармана в карман, чему способствуют удача, ловкость рук и хитроумие. Эта мысль его подбодрила.

Рядом с узилищем их поджидал зеленокожий руг с парой овальных медальонов на серебристых цепочках. Патриция и коренастый страж тут же надели их, а мрин пояснил:

— Это есть/быть к’ха, мой благородный сэр с два глаза! Прибор/устройство/аппарат для говорить!

— Разве тебя недостаточно? Тебя и Памяти? — Язон бросил взгляд на потолок.

— Память — очень важный, очень занятой, — отозвался Непоседа. — Только слушать твой речь, новый слова, и передать их в к’ха. А я… — Он запнулся, повернул зрительный стебель к ругам, потом снова к Язону. — Я не есть машина, я живой. Я утомляться, понимать?

— Понимать, — кивнул Язон, протягивая руку к медальону на груди коренастого. — Мне тоже дадут такой прибор?

Медальоны разом захрипели и засвистели, переводя его речь. Глаза Пат превратились в вертикальные щелки, клапан, прикрывавший ноздрю, задергался:

— Хадрати к’ха не давать, — услышал Язон. — Хадрати не касаться приборов/инструментов ругов, кроме тех, что в камере. Хадрати видеть, какой большой корабль, сильный и быстрый, и очень бояться. Отвечать на вопросы и знать свой место!

Дамочка с норовом, отметил Язон и произнес:

— Я перепуган до судорог, леди. Клянусь Спасителем и всеми святыми! — Он поглядел на Непоседу и добавил: — Чтоб мне шерсти лишиться, если вру!

В душе его бушевала ярость, но он был хитер и терпелив и в этом не походил на пиррян, отличавшихся полным отсутствием как терпения, так и терпимости. Керк, Мета или Гуччо и даже юный Гриф давно бы бросились врукопашную, но только не Язон. Он был игроком, а игроки, не умеющие собой владеть, долго не живут.

Его втолкнули в камеру, Непоседа и двое стражей вошли следом, и стена закрылась. Язон уселся на пол рядом с утилизатором, сделал гостеприимный жест:

— Устраивайтесь поудобней, парни. Очень рад, что вас прислали скрасить мое одиночество.

Из прибора-переводчика раздался скрип и вой, затем коренастый с высоким опустились напротив Язона, вывернув колени и не спуская с него треугольных глаз. «Странные позы», — подумал он; человек так и минуты не просидит.

Шрам на лице высокого охранника был тонок — явный след скользнувшего мимоходом лазерного луча; такие же шрамы имелись у коренастого на мускулистых выступах-подушках под плечами. Клапаны, прикрывавшие ноздрю, казались у обоих расплющенными и потемневшими, а кроме того, пасть у коренастого выглядела чудовищно огромной — щель в форме подковы от уха до уха, или, вернее, от одной слуховой мембраны до другой. Словом, в сравнении с этими типами леди Пат была настоящей красавицей.

Осмотрев их, Язон покосился на Непоседу, прыгавшего от стены к стене, и хмыкнул. Бравые парни-спиногрызы из местной космической пехоты… Что таким надо? Снести пару голов тут, тройку — там, а в промежутках — поднять стакан и опрокинуть девчонку… ну, еще в картишки переброситься…

— Язон, — он ткнул себя в грудь кулаком. — Меня зовут Язон. Хотелось бы услышать ваши почтенные имена и сохранить их в памяти и сердце. Не всякий день встречаешь таких отважных воинов!

Медальон запел и зачирикал. Коренастый — видимо, старший — переглянулся с напарником, отвесил гигантскую челюсть, шевельнул клапаном и произнес:

— Мо-о-шш’ан!

— Алл-ли-и-и! — пропел его напарник.

— Очень сложные звуки, мне такое не произнести, — сообщил Язон под свист и скрежет прибора-переводчика. — Ты, — он кивнул коренастому, — будешь Мойше, а ты, длинный, — Али. Договорились?

Челюсть у коренастого отвисла еще больше.

— Хадрати — щель поперек, — буркнул страж.

Язон повернулся к Непоседе.

— Что это значит, приятель? Что за щель и почему поперек?

— Это, сэр, дающий имена, есть/быть оскорбление/насмешка/ругань. Ты втягивать воздух через спереди, щель горизонтальный, руги втягивать через сзади, щель вертикальный. Ты понимать?

— Понимать. Ну, ничего, я не обидчивый, — сказал Язон и, побарабанив пальцами по крышке утилизатора, предложил: — Может, парни, соединим полезное с приятным?

Медальон засвистел, и коренастый Мойше рявкнул:

— Не понимать!

— Полезное — то, что вы меня стережете, — пустился в объяснения Язон, — а приятное — то, что позволяет скоротать время с удовольствием. Ну, например, какая-нибудь игра… скажем, тью’ти.

Теперь длинный Али тоже оттопырил челюсть:

— Какой тью’ти? Где ты видеть здесь тью’ти, двенадцатый недоношенный потомок кривой Творительницы? И зачем нам тью’ти?

— Тью’ти — сложный игра, — заметил Непоседа. — Тью’ти играть Помощник Навигатор, Советник, Измеритель. Это — Защитник! Играть проще.

— Ясно. Кому шахматы, кому кегли, — ухмыльнулся Язон и объяснил: — Мне нужны только карточки от тью’ти, карточки с картинками. Тогда я покажу новую игру. Очень простую, очень забавную. Как раз для нас, Защитников!

— Ты — Защитник? — в один голос прохрипели его стражи.

— Еще какой! — Дернув застежку у ворота, Язон продемонстрировал свои рубцы и шрамы, коими его наградили Пирр, планета Счастье, родной Поргорсторсаанд и прочие миры Галактики.

Осмотрев их, Али и Мойше переглянулись.

— Защитник! — сказал коренастый.

— Защитник, чтоб я позеленеть! — подтвердил длинный.

— Теперь сыграем? — с надеждой произнес Язон.

Коренастый Мойше поднял взгляд к потолку.

— Кайо Па’тари сердиться… Она сказать: хадрати не касаться ничего, кроме вещь в камера.

— Она сказала: хадрати не касаться приборов/инструментов ругов, — уточнил Язон. — Карточки тью’ти разве инструмент? Или прибор?

Он говорил неправду. Более того — обманывал, коварно лгал! Эти карты были оружием — пожалуй, страшнее, чем его язык и паранормальный дар. Но простаки-бритбаки об этом не ведали.

— Истина, — проскрипел длинный Али. — Не прибор. Не инструмент.

Мойше решительно уставился в потолок и начал хрипло завывать. Медальон послушно перевел:

— Мо-о-шш’ан — Памяти! Вызвать Зеленый! Зеленый отправить в Зал Развлечений, брать карты тью’ти, полный комплект, доставить сюда. Быстро!

Под потолком хрюкнуло. Спустя недолгое время хрюкнуло снова, и коренастый, просочившись сквозь проем в раздавшейся стене, вернулся с карточной колодой.

— Ты, хадрати, брать, показывать игра!

— Непременно, — откликнулся Язон, раскладывая карточки на крышке утилизатора. Они были квадратной формы и четырех цветов — красные, желтые, синие и зеленые, что показалось ему большой удачей: не составляло труда соотнести их с привычными мастями. Рисунки изображали ругов с разнообразными предметами — видимо, знаком профессии: кто с боевым излучателем, кто рядом с телескопической антенной, кто у пульта, похожего на ломтик сыра, объеденный мышами. Четыре квадратика были без рисунков, и инстинкт игрока шепнул Язону, что эти карточки — особые. Выложив их столбиком, он поинтересовался:

— Что такое?

— Великая Пустота, — пояснил Али, откладывая свое оружие.

— Самая старшая карта?

— Так есть. Самая старшая.

— Какие за ней?

Дальше шли Великий Творитель-Навигатор, Творительница и просто Творитель; за ними — Навигатор-Хозяин, Помощник Навигатора, Советник, Измеритель, Пилот, Защитник и так далее. Выяснив это, Язон разом убил двух зайцев: освоился с картами и получил информацию об иерархии в обществе ругов. Это были полезные сведения — тем более, что суть большинства профессий или, скорее, социальных групп, он мог представить по их названиям. Пилоты, конечно, пилотируют корабли, а Навигаторы ими командуют; Советники учат и советуют, Защитники охраняют, а к сфере деятельности Измерителей относится, вероятно, наука. Творители, само собой, творят… Вот только что? Но этот вопрос Язон отложил на потом.

— Играем в покер, — сказал он, отодвигая в сторону ненужные карты.

— Поо’керр, — задумчиво повторил Мойше и почесал под нижней челюстью дулом излучателя.

— Именно так. Правила у нас такие…

Они схватывали на лету — видимо, игры являлись любимым развлечением у ругов, и всякий из них, даже Защитник, мог поднабраться в этом деле изрядного опыта. Закончив объяснения, Язон показал, как тасовать колоду, и протянул ее Мойше:

— Сыграем партию-другую для начала. Память может фиксировать ставки?

— Мочь. Но лучше — так1

Протянув длинную руку, коренастый выдрал клок меха у взвизгнувшего Непоседы и распределил шерстинки среди партнеров, бормоча: «Кедет… Как играть без кадет? Кедет есть обязательный…» Обиженный мрин, скуля и подвывая, забился под полку. Али принял свою долю шерстинок, разинул пасть — кажется, это служило у ругов улыбкой — и произнес:

— Болтливый хадрати. Болтливый, но полезный.

Пальцы у ругов были необычайно подвижными, гибкими, и глядя, как коренастый тасует колоду, Язон понял, отчего в их приборах кнопки и клавиши заменяют отверстия.

«Ловкие парни!» — решил он, а вслух промолвил:

— Только, друзья мои, не передергивать! Как-никак, у вас шесть пальцев, а у меня лишь пять.

— Передергивать — что есть? — Мойше, начиная раздачу, повернулся к Язону.

— Жульничать, мухлевать, обманывать, — пояснил тот и добавил, припомнив жаргон Славянских Миров: — Двигать фуфло и проезжать по ушам.

— Не понимать. — Коренастый, подражая Язону, сложил свои карты веером. — Не понимать! Игра есть игра. Соревнование! Если обман, нет честь, а какой тогда игра?

«Была у вас честь, когда вы меня воровали?» — подумал Язон, изучая сдачу. Ему не хватало одной карты до флеша, но он ухитрился проиграть, поторговавшись и завершив кон с двумя двойками. Мойше с довольным видом добавил к своим шерстинкам еще четырнадцать и совсем человеческим жестом похлопал Язона по плечу:

— Хадрати! Умный хадрати, но руг умнеть!

— Руг всегда выигрывать у хадрати, — поддержал коренастого длинный.

— Цыплят по осени считают, — отозвался Язон и в ближайшие двадцать минут проиграл три партии, а одну выиграл. Но шерстинок у него не осталось, и коренастый выдернул новый клок из шубки Непоседа.

— Плохо, — произнес он, сминая в кулаке серые шерстинки. — Плохо, щель забить! Дрянь, не кедет!

— Не кедет, — эхом повторил длинный.

В памяти Язона все еще царили Славянские Миры с их на редкость выразительным жаргоном.

— Бабок не лепим, фраера, играем на интерес, — заметил он.

— Не понимать. Все — не понимать, кроме интерес. — Коренастый поскреб клапан, поковырял в ноздре и закончил: — Чтоб Пустота поглотить! Нет кедет, нет интерес!

— За чем дело стало, — откликнулся Язон. — Давайте играть на кедеты!

Длинный Али поднял глаза к мигающему огоньками потолку.

— Там — Память! — важно произнес он. — Память хранить мой кедет, кедет Мо-о-шш’ан, кедет другой руги. Твой — нет!

— Верно, банковский счет я у вас не открывал. Зато имею вещь не хуже кедетов. — Язон покопался в кармане и вытащил горсть розовых шариков. — Вот! Очень хорошо! Глотать и получать удовольствие! — Он бросил в рот одну пилюльку и блаженно зажмурил глаза: — Никакой опасности! Обмен веществ у ругов и хадрати обычный для кислородный жизнь.

Коренастый с длинным переглянулись, осторожно взяли по шарику и бросили в огромные пасти. Язон затаил дыхание. Щель поперек! Как подействует на этих монстров спиртное? Может, они вообще невосприимчивы к алкоголю?

Челюсти у охранников отвисли, глаза слегка остекленели — похоже, угощение им понравилось. Коренастый Мойше издал странный звук, хлюпнув клапаном, поскреб живот и сообщил:

— Чтоб мой позеленеть! Ты, хадрати, где взять такой?

— Там, — Язон покосился в сторону питающего агрегата.

— Синтезатор такой не делать, — возразил Али.

— Делать! Если знаешь, как.

На секунду наступило молчание. Коренастый и длинный уставились на питатель, будто видели его впервые, а Язон с интересом глядел на них и перекатывал в ладони розовые шарики. Наконец Мойше, шумно выдохнув воздух через спинную щель, взял пилюльку, бросил в рот и поинтересовался:

— Как?

— Дюжина дюжин кедетов, — ответил Язон. — И ни гроша меньше!

— Согласный! — Мойше поднял глаза к потолку, рявкнул, завизжал, и Память послушно отсчитала требуемое. Язон усмехнулся. Теперь он был не просто хадрати, а человеком с кошельком; кроме того, имелись шансы, что вскоре кошелек потяжелеет.

— Синий, зеленый, оранжевый, — произнес он, кивая на синтезатор. — Сунуть сразу три пальца.

— Проверить! — коренастый толкнул длинного стволом в ребро.

Али поднялся, подошел к синтезатору и начал эксперименты под дробный перестук валившихся в нишу капсул. Изготовив целую горсть и проглотив пару таблеток, он оттопырил кожистый клапан и разразился бульканьем и свистом. Вероятно эти звуки не несли информации, а являлись лишь выражением восторга — медальон на шее коренастого пробормотал что-то невразумительное.

— Теперь играть? — спросил Язон.

— Играть! — в один голос подтвердили коренастый с длинным.

— Тогда сдавай! — он протянул колоду Али. — Играем на кедеты!

Они предались этому увлекательному занятию, и через пару часов Язон раздел обоих стражей до последней нитки.

Глава 6

Самая большая ложь — это неверно понятая правда.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Миновало часов шестнадцать или около того, когда корабельная Память закончила обработку информации. Похоже, это был непростой процесс, но Язон заметил, что портативный переводчик, болтавшийся на шее коренастого, с каждой минутой изъясняется все лучше и понятней; он уже не манкировал спряжениями и склонениями, не путал «ты» и «твой» и употреблял глаголы в надлежащих временах. В эти часы Язон успел не только обогатиться за счет своих охранников, но также пообедать, пару раз задействовать утилизатор и подремать, скорчившись на жесткой полке — куда, подальше от ругов, забрался пушистый Непоседа. Что касается длинного с коренастым, то они, как выяснилось, не нуждались в сне, равным образом как и в отправлении естественных надобностей. Язон попробовал расспросить их о чудесных свойствах физиологии ругов, но стражи понимали в этом ровно столько же, сколько фермер с Поргорсторсаанда в теории пространственных джамп-переходов.

Спал он спокойно и крепко, а пробудился от того, что металлический голос под потолком взревел:

— Встать, человек-хадрати! Поднимайся и отвечай: ты готов? Функционируешь нормально? Язон приоткрыл веки, пробормотал:

— На редкость, заботливая куча железного хлама… Сейчас проглочу таблетку, наведаюсь в утилизатор и буду готов. А, собственно, к чему?

— К допросу! — прогрохотал компьютер и заткнулся.

— Не стоит есть, хадрати, — предупредил коренастый Мойше. — Вдруг Навигатор решит допрашивать тебя в ку’рири… — Он сморщился и вроде бы с сочувствием заметил: — Но ты не бойся, шрамов у тебя не прибавится.

— Это хорошая новость, — согласился Язон, раскрыв диафрагму утилизатора.

Затем он шагнул в проход, который обозначился в стене, повернулся и подмигнул пушистому мрину. Но, несмотря на этот признак уверенности и самообладания, сердце у него сжалось — точь-в-точь как съежившийся на полке Непоседа.

Они проследовали к лифту через коридор и лабораторный зал: впереди коренастый, за ним Язон и сзади длинный, с оружием наперевес. Холодный ствол иногда тыкал Язона в копчик, но он не обижался на Али: что поделаешь, служба есть служба. К тому же этот спиногрыз проиграл ему, вместе с приятелем, тысяч шесть кедетов, сумму вроде бы немалую. Чего тут обижаться?

Миновав шкафчик с оружием и скафандром, Язон невольно вздохнул и ступил в лифт. Привычное ощущение невесомости заставило расслабиться мышцы, так что вниз, на командную палубу, он явился спокойным, точно крупье, подложивший магнит под рулетку. Но это спокойствие, видимо, было внешним — телепатический дар не подчинялся Язону и не желал пробудиться.

Защитники привели его в просторное помещение с уже привычным куполообразным потолком, по которому в неспешном танце скользили разноцветные огни. Посередине стояло загадочное сооружение, напомнившее Язону древний микроскоп, только огромных размеров: снизу — массивный диск, а над ним — труба, соединенная с основанием ребристой изогнутой балкой. За этой конструкцией виднелись кресла и фигуры расположившихся в них бритбаков, леди Пат и еще четверых; двое из них показались Язону знакомыми — похоже, те спиногрызы, что заявились к нему при первом пробуждении. Впрочем, он рассматривал не их, а ругов, чья кожа, как и облегающие комбинезоны, заметно отливали алым. Таких он здесь еще не видел! Один из них — похоже, местный босс — сидел в центре. Несмотря на странную мимику, нелепую нашлепку вместо носа и карикатурную пасть, это существо вовсе не казалось смешным — наоборот, производило такое же впечатление властности, как высший полицейский чин или судья при мантии и парике. Язон скривился; судьи и полицейские ему решительно не нравились.

— Закрепите его! — велел главный спиногрыз, заставив Язона моргнуть в удивлении. Ни скрипа, ни свиста, ни скрежета, ни переливчатых трелей… Он слышал почти человеческий голос, не с потолка, а оттуда, где находился говорящий. Иллюзия? Если так, то весьма достоверная…

Коренастый с длинным подтолкнули его к механизму, похожему на микроскоп, заставили подняться на дисковидное основание и, вытянув из вертикальной балки гибкие широкие ремни, обвили ими пояс и грудь Язона. Он мог шевелить руками и ногами, но сдвинуться с места не удалось бы ни на шаг.

— Выходит, тебя все же сунули в ку’рири, — чуть слышно вымолвил коренастый Мойше, затягивая ремень. — Ну, ничего! Не будешь по-пустому хлопать клапаном, не попадешь в синтезатор!

— Это утешает, — так же тихо пробормотал Язон.

Мышцы его напряглись, но ремни не дрогнули; пожалуй, даже десяток пиррян были б не в силах их растянуть.

Охранники вышли, стена за ними затворилась.

— В этом отсеке действует особый к’ха, — произнес бритбак в красном — тот, который сидел посередине. — Мы можем говорить друг с другом без помех. Ты меня хорошо понимаешь, хадрати?

Язон мотнул головой.

— Отлично, сэр. Техника у вас на высоте. Однако хотелось бы спросить…

— Здесь мы задаем вопросы. Если ты ответишь на них правдиво и согласишься сотрудничать, то будешь цел. Если же нет… — Красный выдержал многозначительную паузу. — Устройство, в котором ты находишься, определяет истинность сказанного. Отклонение от истины карается болью. Чем больше отклонение, тем сильнее боль.

Допрос третьей степени на детекторе лжи, мелькнуло у Язона в сознании. Он переступил на месте, поднял взгляд к нависшей над ним трубе, потом хмуро уставился на босса спиногрызов.

— Хочешь проверить? — сказал тот.

— Не помешало бы.

— Тебя зовут Язон? Таков твой личный идентификатор?

— Да.

— Теперь попробуй назвать другое имя. Как тебя зовут, человек-хадрати?

— Риверд Бервик, член Общества Гарантов Стабильности. Я…

Нависшая над ним труба вдруг басовито загудела, разряд незримой молнии пронзил Язона, и следом за ним родилась боль. Два потока нестерпимой боли: один поднимался от ступней ног к коленям и бедрам, другой спускался от макушки к плечам и груди. Мышцы его свела судорога, в глазах потемнело, однако он терпел, стискивая зубы, пытаясь не застонать, не крикнуть, не скорчиться от жуткой муки. Но это было только началом: две волны боли встретились, и Язон ощутил, как внутри него, где-то в районе желудка, взорвался плазменный фонтан. Это было словно удар раскаленного молота; он привстал на носках, выгнулся в пояснице, потом захрипел и обвис в ремнях. Меж плотно сжатых губ струйкой пробилась слюна и потекла по вороту комбинезона.

Боль исчезла. С минуту он висел без движения, затем уперся подошвами в нижний диск и попытался выпрямиться. Это удалось не сразу — память о перенесенном страдании еще гнездилась в костях, в каждом мускуле и каждой клетке его измученного тела. Наконец, откинув голову, Язон сделал несколько глубоких вдохов и вытер с губ слюну. Он не боялся; ярость вытеснила страх. Ярость и сознание собственной силы Он не крикнул и не просил пощады!

Язон расправил плечи, и глаза его сверкнули торжеством. Этот ублюдочный механизм, что причиняет боль — всего лишь глупая машина… и глупцы-бритбаки ей доверяют… А зря!

Руг в красном смотрел на него холодным оценивающим взглядом.

— Ты любопытен, хадрати… Но любопытство — не самый большой недостаток, гораздо хуже — отклонение от истины. Ты убедился, что делать этого не стоит?

— Я убедился лишь в том, что ваша машина несовершенна, — прохрипел Язон. — Не может причинить настоящей боли… впрочем, как и распознать истину.

Глаза бритбака сузились. Он повернулся к сидевшей слева Патриции.

— Что это значит, Тактик? Неправильно настроили ку’рири?

— На максимум, досточтимый Хозяин-Навигатор. Но этот объект — Защитник. Думаю, он умеет терпеть боль.

— Я объясню, что это значит, — вмешался Язон, стирая остатки слюны с воротника. — Это значит, что вашей машинкой лучше гвозди заколачивать. — Он уставился на спиногрыза в красном. — Желаешь убедиться? Ну, так повтори свой вопрос! Тот, насчет имени!

Глаза Навигатора сузились еще больше, став похожими на вертикальные щелки. Затем он медленно произнес:

— Как тебя зовут, хадрати?

— ДинАльт. Спрашивай еще!

— Твое имя?

— Боухил!

— Имя?

— Ян Свенсон!

— Имя?!

— Рамакришна!

Наступило ошеломленное молчание.

«Хорошо, когда в запасе есть столько имен», — подумалось Язону. Он мог бы назвать еще с десяток прозвищ и фамилий, известных на той или иной планете, главным образом, в полиции и казино. Святая истинная правда!

— У разумного существа не может быть столько личных идентификаторов, — произнес незнакомый руг, тоже в красном, сидевший справа от босса. — Это вносит путаницу и хаос, недопустимые в технически развитой цивилизации!

— Смотря в какой и насколько развитой, — откликнулся Язон. — Мы можем рассмотреть гипотезу, согласно которой в моем сознании размещен десяток личностей. Искусственная пересадка разума… Вы незнакомы с этой технологией, друзья мои?

Снова тишина. Затем Навигатор спросил:

— Это гипотеза? Или?..

— Пусть будет пока гипотезой, — ответил Язон с осторожностью и возликовал в душе: ни всплеска боли! Но разве он лжет? Гипотезы могут быть любыми, и, кажется, полет фантазии ку’рири не считает криминалом.

Приободрившись, он произнес:

— В обществе, к которому я принадлежу, принято называть при знакомстве личные идентификаторы и статус. Я сообщил вам ряд своих имен; мой статус — особый уполномоченный планеты Пирр. Но ваши имена и звания мне неизвестны, и это плохо. Я не могу обращаться к вам с необходимым почтением — ни к одному из вас, кроме леди Пат.

Навигатор в красном бросил взгляд налево.

— Пат?

— Так он меня называет, — произнесла Патриция. — Это существо не может воспроизвести звуки нашего языка.

— Что такое «леди»?

— Почтительное обращение.

— Почтительное? Это хорошо! — Навигатор задумчиво пошевелил челюстью. — Думаю, этот хадрати прав, и речь его вполне разумна. Он должен знать своих хозяев. — Шестипалая ладонь коснулась груди между застежек комбинезона: — Я — Джек-ан’на-а, Навигатор и владелец «Звездного зверя», и, обращаясь ко мне, ты должен прибавлять слово «досточтимый».

— Джек, — откликнулся Язон, — досточтимый сэр Джек.

Он захлопнул рот, чтоб не добавить «потрошитель великанов»; это было бы совсем не к месту.

— Пусть так, — Навигатор слегка отвесил челюсть в знак благожелательной улыбки. — Рядом со мной — Советник Пи-ит-ха’у-у и первый Помощник Навигатора Ди-и-кл’о.

— Пит и Дик, — прокомментировал Язон.

— С другой стороны — Тактик, с которой ты уже знаком, и Измеритель Му-у-зз’анг, специалист по живым организмам. Его цель — исследовать их и лечить.

— Доктор My, — уточнил Язон. — Но мне, щель поперек, услуги врача не требуются.

Челюсти у Джека, Пита, Дика и My отпали, а леди Пат оттопырила клапан и испустила протяжный стон.

Навигатор тут же захлопнул пасть и поинтересовался:

— От кого ты слышал это выражение?

— От моих стражей.

Долгий пронзительный свист.

— Да, разумеется… чего еще ждать от Защитников?.. — Вытянув длинную руку, Навигатор коснулся плеча Патриции. — Запомни, хадрати: в присутствии той, кого ты называешь Пат, такого говорить нельзя. Можешь очутиться в синтезаторе.

— Я понял, — голова Язона покаянно склонилась. — Со всем смирением прошу меня простить… Могу ли я теперь задать вопрос?

— Спрашивай.

— Мрин объяснил мне, что руги — дети Великой Пустоты, странствующие среди звезд. Но кто такие хадрати? Вернее, что значит это слово?

— Я объясню, — сказал Советник Пит. — На Бозанге, одном из известных нам миров, водятся животные, странные твари, живущие в почве, длинные и тонкие… вот такие! — он продемонстрировал гибкий палец. — Они ползают в вечной темноте и никогда не видят неба — и не увидят, поскольку не имеют глаз. Мы называем их хадрати.

Язон скривился.

— Черви! Но я-то вижу небо! У всех представителей моей расы есть глаза, и многие странствуют среди звезд! Наш технологический уровень…

— О нем поговорим попозже, — резко прервал его Навигатор. — А сейчас мы будем спрашивать, а ты — отвечать! И не забывай, что находишься в ку’рири… Ты терпелив, но вряд ли боль доставит приятные ощущения.

Решив, что с очевидным не поспоришь, Язон смолчал. Навигатор, дергая клапаном, повернулся к Измерителю My и молча показал длинной рукой на пленника — видимо, допрос полагалось вести специалисту по живым организмам. Поерзав в кресле, тот спросил:

— К какому поколению ты принадлежишь?

«Актуальный вопрос!» — мелькнуло у Язона в голове. О технологии поговорим попозже, а сейчас скажи нам, какого ты поколения! В самом деле, какого? Не старик, однако и не юноша… тем более не младенец…

Он пожал плечами и буркнул:

— Не понимаю!

— Не понимаешь? — Измеритель подался к нему всем телом. — Хорошо, я спрошу иначе. Скажи, хадрати, ты получаешь удовольствие, общаясь с самками своего вида?

— Смотря с какими и сколь близко, — ответил Язон, но тут труба над ним загудела, и он поспешно выкрикнул: — Получаю! Конечно, получаю!

И этот вопрос казался странным, точно банан, выросший на ядовитом держи-дереве. Выходит, бритбаков интересует секс? Не число освоенных людьми планет, не их боевой потенциал, не технология, не оружие? Но почему?

Язон пристально оглядел сидевших перед ним созданий. По человеческим понятиям — одна женщина и четверо мужчин… Но верны ли эти понятия для бритбаков? Слабое эхо ментального чувства говорило: что-то здесь не так. Не так! Пат была не вполне женщиной, а эти четверо, как и его охранники, не вполне мужчинами. Может быть, гермафродиты? Нет, определенно нет… Телепатический контакт был слаб, но не настолько, чтобы принять эту гипотезу всерьез. Скорее, нечеткость половых ролей определялась возрастом, точно так же, как пятилетний мальчик не сознает себя мужчиной, а девочка — женщиной. Значит, перед ним дети? Но это явная нелепость! Дети не могут управлять огромным звездным кораблем!

Тишину нарушил голос Советника Пита:

— Он принадлежит к поколению Желтых. Или даже к Красным — я замечаю, что цвет его кожи слегка розоват. И он получает удовольствие, общаясь с самками!

«Хотите поговорить о сексе?» — подумал Язон. — «Ну, что ж, потолкуем!» Мысленно испросив у Меты прощения, он потер щеки ладонями и заявил:

— Я краснею от стыда, досточтимый. Кровь приливает к коже, когда я вспоминаю женщин, даривших мне свое внимание, любовь и ласку. Плохо я им отплатил!

— Что означают твои слова? — произнес Помощник Дик.

— Я их покинул. Я не заботился о них и собственном потомстве.

— Потомстве? Каком потомстве?

— О сыновьях и дочерях. Я даже не знаю, сколько их, разбросанных в разных мирах, чьи названия я позабыл. Должно быть, не меньше двадцати…

Это было святой правдой — до Меты он встречался со многими женщинами, и попадались среди них служанки и герцогини, скучающие жены финансистов, девушки для развлечений и даже русалки из расы людей-гидроидов с планеты Океан. Разве всех запомнишь? Тем более, что Мета сказала: отныне в жизни его будет лишь одна женщина. И это тоже являлось правдой.

Но почему после признания Язона в отсеке наступила мертвая тишина? Щель поперек! Что-то опять сказал не к месту? Он слишком мало знает об этих существах, о том, как они истолкуют сказанное! Лучше бы прервать допрос и поразмыслить… Но музыку здесь заказывал не он.

— Кргх!.. Потомки! Двадцать потомков! В разных мирах! — Советник в красном, потрясенный, выдохнул воздух через спинную щель. — И он не отклонился от истины, клянусь родным Гнездом!

— Не отклонился, — растерянно подтвердил Измеритель My. — Раз нет болевого импульса от ку’рири, значит, не отклонился…

— Значит ли это, что он — Творитель? — леди Пат привстала в кресле, нервно дергая клапаном.

Язон пошевелился, чувствуя, как верхний ремень сдавливает грудь, а нижний врезается в живот, вызывая неприятное ощущение тяжести в желудке.

— Что случилось, досточтимые? Какое вам дело до моих потомков? Разве так важно, сколько их и где они пребывают?

Кажется, Навигатор Джек первым справился с изумлением. Он встал, неторопливо обошел вокруг ку’рири, потом замер напротив Язона и откинул безволосую голову. Она двигалась так, будто ее привинтили к квадратным плечам на хорошо смазанных шарнирах.

— Слушай, хадрати… слушай внимательно, ибо речь идет о твоем статусе, который определяет твою ценность и, следовательно, жизнь. Ты сказал, что являешься уполномоченным планеты Пирр. Это правда?

— Разумеется. Я могу вести переговоры с любыми инопланетянами, заключать договора и союзы, объявлять войну, назначать контрибуцию и взыскивать ее. А еще…

Джек прервал его, вскинув длинную руку.

— Отсюда следует, что ты обладаешь не меньшей властью, чем Навигатор в дальнем полете. Но, осмотрев тебя, мы обнаружили шрамы от многочисленных ран. Значит ли это, что ты — Защитник?

— Да. Воин, солдат, боец, драчун, забияка — выбирай, что нравится, почтенный сэр.

— И, кроме того, ты производишь потомство. Ты — половозрелый! Не слишком ли много для одной личности?

Странные вопросы! Непонятные! А потому пора кончать, решил Язон. Конечно, он лишь танцор, который пляшет под музыку бритбаков, но шевелит ногами все-таки по-своему. Может и споткнуться!

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, не много. Я вообще сторонник широкой специализации. Как говорится, больше умеешь, больше имеешь, ибо волка ноги кормят. — Грудь его расширилась, набирая воздух, мышцы напряглись, и роковая фраза слетела с губ: — А ног у волка пять, и потому…

Басовитое гудение над головой, затем — удар молнии, всплеск мучительной боли и милосердная тьма беспамятства…

* * *

Язон очнулся в своем узилище, на жесткой полке, под ярким светом, который струился из потолочного купола. Кажется, он был не один — чьи-то руки гладили его по лицу, чьи-то мягкие волосы щекотали шею. Мета?!.. — мелькнула сумасшедшая мысль. Нет, откуда тут взяться Мете… она сейчас ругает дарханских монтажников-лоботрясов или торгуется с их шефами… Вслед за этой мыслью Язон ощутил, что ручки, которые касаются его, совсем крошечные, волосы хоть и мягкие, но слишком уж коротки для пышной Метиной гривы, и пахнет от них вовсе не Метой. Он приподнял веки и встретился с темным круглым глазом, взиравшим на него с горестной тревогой

— Благодарить Безымянный Папа! — воскликнул Непоседа, шустро отдергивая маленькую лапку. — Я уже думать в сомнении, что ты переселиться в Звездное Чрево! Это есть/быть так печально, а сэр, дарующий имена!

— Я все еще здесь, — прохрипел Язон, с трудом усаживаясь на полке и запуская пальцы в синтезатор. Синий, зеленый, оранжевый… проглотить, повторить заказ и снова проглотить… и в третий раз не помешает…

Ему полегчало. Теплая волна поднялась к груди и голове, омывая закаменевшие мышцы, руки перестали дрожать, и смолкли гудевшие под черепом колокола. Мрин похлопал его по ладони, уставился в лицо любопытным глазом.

— Что это есть/быть? Такой маленький и круглый, который ты глотать?

— Универсальное лекарство, — объяснил Язон, усаживая Непоседу на колени. — Видишь, я уже здоров и буду еще здоровее, когда проглочу четвертый шарик. Но пятый — это лишнее… тут важно не перебрать… — Он бросил в рот еще одну пилюлю и блаженно сощурился.

— Однако ты допрашиваем в ку’рири, — дрожащим голосом произнес Непоседа. — Это так печальный, мой друг с два глаза! Так утомительно и не полезно для здоровья!

— Ничего, мы еще повоюем. И повоюем тем успешней, чем больше ты мне объяснишь.

— Я весь переполняться внимания. Что ты желать, почтенный сэр?

Язон пригладил растрепанные волосы.

— Кажется, ты помянул Безымянного Папу? Кто это такой?

— О, покровитель всех мрин! Как говорить у вас, у человеков, Отец мой племя. Он есть без имени, без тела и жить в священный камень. Много священный камень, совсем небольшой, но с великий сила… Каждый мрин иметь такой камень и утешаться, когда в тоска… поговорить с Безымянный Папа…

— Ты мне покажешь свой камень? Глаз Непоседы подернулся грустью.

— У меня его нет, благородный сэр. Для Безымянный нужен камень с родной планета, а я там не бывать. Никогда не бывать! Я родиться в Рой, служить руги, летать на корабль и видеть свой мир только в сон… Зеленый холмы и прозрачный ручьи — они сверкать будто расплавленный серебро…

Жалость к этому маленькому существу пронзила Язона. Его ментальный дар, внезапно пробудившись, послал ему чувство печали, тоски и одиночества. Он погладил мягкую шерстку Непоседы и ласково произнес:

— Не надо грустить, мой друг. Я обещаю, что ты увидишь, как зеленеют холмы и сверкают под солнцем реки… не в твоем мире, так в моем. А сейчас объясни мне — ты служишь ругам добровольно?

— Так. Я и другие мрин — часть контрибуция, который платит мой планета. Мрин — нет сильный, не воевать, не иметь корабль, не делать оружие, но хорошо служить. Успокаивать, запоминать… Такой устройство мозга… Быстро запоминать, чувствовать чужой язык, чужой сознание… Поэтому хороший переводчик. Руги ценить мрин.

— Ты должен отслужить какой-то срок, а потом тебя отправят на родину?

— Так есть/быть прежде, мой драгоценный сэр.

Но теперь я и другие мрин не вернутся из Роя к нашим холмы и реки… Никогда, никогда!

Язон насторожился, ощутив, что в этих словах таится нечто очень важное.

— Но почему? Руги нарушили уговор?

— Я мало лет и не все понимать, как старший мрин. Я знаком одно: этот руги из клан Куа воевать с другой клан — Зи, и клан Зи прогнать Куа из наша галактика. Куа искать новый место, а все планета хадрати, который есть/быть у Куа, теперь есть/быть у Зи. Планета мрин тоже.

«Ну и дела!» — подумал Язон, пытаясь осмыслить новую информацию. Выходит, руги — единая раса, но не единый народ! Они, как и люди, разделены на сообщества, воюющие меж собой, и побежденные бегут, а победители захватывают их владения… Вероятно, в какой-нибудь древней галактике, где успели возникнуть иные разумные расы — хадрати, червяки… И ругам под силу преодолеть межгалактическое пространство… Все, как он подозревал!..

Это ошеломило Язона. Прошли годы с тех пор, как он повстречался с доктором Солвицем, одним из бессмертных гениев, пережившим Эпоху Распада и удалившимся на время в иную реальность. Солвиц утверждал, что другие галактики недосягаемы — даже для него, владеющего огромным искусственным планетоидом… Но правда ли это? И можно ли верить Солвицу? Ведь он был столь же безумен, сколь гениален и отличался к тому же склонностью к вранью… Чего стоили его бредни об иной Вселенной, которую он якобы посетил? Его открытия, в которых никто не мог разобраться? И, наконец, утверждение, будто Язон и Мета, побывав на его планетоиде, сделались бессмертными? Может, конечно, и так, но проверять свое бессмертие на практике Язон решительно не собирался.

Маленькая лапка Непоседы коснулась его руки.

— Ты хотеть поспрашивать о что-то еще? Я отвечать. Что известно, все отвечать, мой добрый друг.

— Мне задавали странные вопросы, — медленно сказал Язон. — Там, в отсеке, где находится ку’рири… Спрашивали, к какому поколению я принадлежу. Затем — способен ли я получать удовольствие, общаясь с женщинами моей расы… И очень удивились, когда я сказал, что, вероятно, имею сыновей и дочерей. Что это значит, малыш?

— Они стараться выяснить твой статус, определить твой ценность, сэр.

— Да, Навигатор говорил об этом. И что же? Какое отношение мои потомки имеют к моему статусу?

— Статус определяться возрастом. Самка твой раса приносить потомство, так? Потомство — беспомощный, маленький, глупый? И он расти и умнеть? — Дождавшись кивка Язона, мрин пояснил: — У ругов точно так. Потомство маленький, кожа синий, синий поколений. Жить в Рое, есть, двигаться, расти. Вырасти — кожа зеленый, зеленый поколений. Тогда старший руги смотреть способность и учить: кто сильный, быстрый — учить на Пилот, Защитник, Работник, кто умный — учить на Измеритель, Советник, Навигатор. Ты понимать?

— Это мне ясно. У людей все происходит примерно так же. — Язон задумчиво поднял глаза к потолку. — Значит, эти зеленые спиногрызы что-то вроде стажеров? Учеников?

— Верно, так есть. Зеленый — уже большой рост, но нет интерес друг к другу, как самец к самка. В их организм еще происходить… — Непоседа замялся, подыскивая нужное слово: — Да, происходить изменение. Когда закончиться, тогда кожа желтеть, стать желтый поколений, работать, понимать удовольствие друг от друга, но не творить потомство. После кожа краснеть, делаться красный поколений, получать наследие родителя, руководить, делать самый важный работа. И, наконец, приносить потомство. Создать новый синий.

— Что после этого? Умереть?

— Нет информация. Тайна! Наверное, старший мрин знать, я — нет. Всякий народ главный тайна — как воспроизводить потомство. Самый уязвимый пункт… Ты удивляться?

— Нет. — Язон отрицательно помотал головой. — Значит, они полагают так: чем старше поколение, тем более информированы его члены и тем выше их ценность? А самые старшие те, кто принес потомство? Разумный подход, хотя не совсем оправданный для моей расы! — Тут он вспомнил изображения на карточках тью’ти и, понизив голос, вымолвил: — Как руги называют тех, кто творит новое поколение? Творители?

Непоседа испуганно сжался у него на коленях и вытянул зрительный стебель к потолку.

— Ты не спрашивать, сэр! Я не видеть Творитель и ничего не слышать! Почти ничего… И лучше нам не говорить об этом, мой драгоценный друг с два глаза!

— Хорошо, поговорим об ином, — согласился Язон, тоже бросив опасливый взгляд на потолочный купол. — Скажи, где мои охранники? Где длинный Али с рубцом на роже и коренастый Мойше?

— Пока ты лежать без движений и приходить в себя, их отпустить. Защитник тоже хотеть развлекаться. Идти в Зал Забав, двигаться, играть, встретить знакомый самка и…

О чем еще собирался поведать Непоседа, осталось неизвестным: в стене наметился проход, и коренастый с длинным протиснулись в камеру.

— Ты еще жив, хадрати? Жив, чтоб мне позеленеть! — Мойше опустился на пол перед утилизатором, пристроил оружие на коленях и махнул напарнику: — Сыграем? В поо’керр! Хорошая игра! Лучше тью’ти!

— Ты ведь проигрался до дыр, — заметил Язон, слезая с полки. — И ты, и твой приятель! Откуда кедеты?

Коренастый насмешливо отвесил челюсть.

— Ты думаешь, на «Звездном звере» только два Защитника? Больше, много больше! А еще есть Пилоты, Измерители, Техники, Работники… Все любят поиграть, и у каждого — кедеты! — Он оправил медальон-переводчик на груди, извлек откуда-то колоду карт, ловко перетасовал и протянул Язону. — Сдавай! Клянусь Звездным Чревом, я верну свое, и мы сыграем на шкуру одного хадрати… Хоть и дырявая, а пригодится!

— Свою побереги, — усмехнулся Язон и начал раздавать.

Интерлюдия. Пирр, остров в восточном океане

С плоской вершины скалы остров был виден как на ладони: затопленная после давнего взрыва кальдера, кольцо земли вокруг нее, камни — мелкие, средние, крупные, валявшиеся в хаотическом беспорядке, и расчищенный, обнесенный стеной пятачок, где был разбит лагерь. Там стояла палатка из металлизированной ткани, громоздились контейнеры, и ящики, а около скиммера, похожего на большого серого жука, у треноги с полевым огнеметом, дежурил пилот. Трое пиррян, с поисковыми датчиками в руках, обходили остров вдоль береговой линии, другая троица исследовала центральный провал, куда был сброшен робот-батискаф. Этой последней группой командовал Тека, помощник Гуччо; его высокая мощная фигура в скафандре маячила на фоне темной воды словно стальной столб, вбитый на берегу. Он делал какие-то манипуляции с пультом управления роботом, время от времени поворачиваясь к скале и отрицательно качая головой.

— Ничего, — пробормотал Керк, щурясь от яркого солнечного света. — Шесть часов поисков — и ничего! Дьявольщина! Куда он мог провалиться?

— Провалиться вряд ли, — заметил Бруччо. — Скорее, утащили в воду. Если так, мы обнаружим следы.

Керк покосился на эколога и недоверчиво хмыкнул:

— Утащили! А почему его, а не меня?

— Показался вкуснее или безобиднее… Кто их разберет, этих пиррянских тварей! Возможно, его схватили потому, что он лежал слева.

Наклонившись над краем утеса, Керк уставился на лагерь.

— Слева — если от той дыры, что в середине острова. А если подбираться с побережья, то справа! Бруччо пожал плечами.

— Это только гипотеза, Керк. Найдем следы, проверим… Меня, собственно, другое тревожит: ваша охранная сигнализация. Я проверял, с ней все в порядке… Значит, где бы ни лежал человек, слева или справа, его не утащишь без звона и шума.

— Ты на что намекаешь? — Физиономия Керка вдруг налилась кровью, огромные кулаки сжались. — Ты хочешь сказать, что звона было предостаточно, а я спал с раскрытым ртом? Как какой-нибудь ублюдок с Веги или Сириуса?

— Я лишь констатирую факты, — заметил Бруччо, на всякий случай отодвигаясь. — А факты, судя по твоим словам, таковы: при пробуждении ты чувствовал слабость и не сразу вспомнил, где и зачем находишься. Не правда ли, наводит на кое-какие мысли?

Щеки Керка приняли обычный цвет.

— Думаешь, какая-то новая тварь? — задумчиво протянул он. — Чудище, способное к газовой атаке?

— Это один из вариантов, а другой — телепатический контроль. Вспомни о монстре, которого вы уничтожили, — Бруччо кивнул на затопленный кратер. — По утверждению Язона, он обладал такой ментальной мощью, что ему подчинялись рогоносы и шипокрылы на расстоянии тысяч миль! Теперь представь, что эта пакость выжила, мутировала и научилась добираться до человеческого мозга… Одного погрузит в сон, другому прикажет: лезь ко мне в глотку! И он, этот другой…

— …встанет и направится, куда велели, — с мрачным видом закончил Керк. — Да, это бы многое объяснило! Но должны быть следы, и потому я думаю…

Микрофон в оплечье его скафандра захрипел:

— Докладывает Криг. Мы обошли все побережье дважды — никаких следов. Ни крови, ни царапин на крупных камнях, ни отпечатков в мелких. На дне в ближайших окрестностях — ни вмятин, ни сломанных водорослей. Ровным счетом ничего! Продолжать поиски?

— Передохните, парни, — распорядился Керк, поворачиваясь к кальдере. Над ее темными водами возникла полусфера батискафа; на мгновение робот застыл, потом неторопливо двинулся к берегу. Не спуская глаз с овального корпуса, Керк буркнул в микрофон: — Что нового, Тека?

— Ничего. Мы опустили аппарат до самого дна, обследовали склоны… Крепко ты здесь приложился, Керк, с этой бомбой! Ни трещин, ни пещер и никакой жизни, один оплавленный камень!

Керк нахмурился, поиграл желваками, переглянулся с экологом. Худое горбоносое лицо Бруччо омрачилось; видимо, он полагал, что хоть какие-то следы найдутся, не на суше, так в водах, не в океане, так в озере. После минутного молчания Бруччо нерешительно произнес:

— Надо бы Мете сообщить… Только боюсь, ей это не понравится!

— Правильно боишься! — рявкнул Керк. — Вот ты и сообщишь! Возьмешь малый корабль и отправишься на этот чертов Дархан! К Мете!

— Я — эколог и был бы полезнее здесь, — заметил Бруччо. И осторожно добавил: — Ты у нас специалист по внешним связям и общению с людьми, тебе и говорить с Метой. Вдобавок, кто ей ближе?

Керк отрицательно замотал головой.

— Я останусь здесь и организую поиски! Всю планету переверну, но отыщу этого сукина сына! Не верю, что он дал себя сожрать! Он хитроумный и удачливый, дьявола вокруг пальца обведет! И чтобы его какая-то тварь… какая-то мерзкая погань…

Он задохнулся от возмущения и стукнул по ладони кулаком.

— Но Мете все же придется сказать, — напомнил эколог. Лоб его пошел морщинами, потом внезапно разгладился, глаза блеснули, и Бруччо с облегчением вздохнул. — Рес! Реса она уважает! И Рес дружил с Язоном!

— Рес так Рес… Только не поминай Язона в прошедшем времени, пока мы не нашли его костей. Видишь, нет ни там, ни там! — Керк кивнул в сторону океана, потом — на озеро. — Куда же он делся?

— Хмм… — протянул Бруччо, уставившись вверх. — Если не тащили по земле, значит, унесли по воздуху. Какая-нибудь крупная летающая тварь, раз в десять больше шипокрыла.

— Вот и я так считаю. Правда, локатор бы ее засек… Как полагаешь?

— Надо обдумать гипотезу о ментальном воздействии. Посмотрю, что есть в библиотеке, вспомню, о чем мы толковали с Язоном… Он был просто помешан на всякой телепатии! То есть не был, а…

— Ладно! — Керк хлопнул эколога по плечу. — Будем смотреть, думать и будем искать, пока не доберемся до истины! Или пока он сам не объявится, чего я тоже не исключаю. — Насупившись, Керк отвернулся, оглядел высокий небосвод над океаном, со злостью сплюнул и пробормотал: — Значит, говоришь, летающая тварь со способностью к телепатии? Вот дьявольщина! Только этого нам не хватало!

Глава 7

Власть принадлежит Творителям. Великие Навигаторы ведут и направляют Рой, Боевые Навигаторы его охраняют, и в том им должны содействовать Координаторы, Советники и Посредники из Творителей и все красное поколение. Красные Навигаторы странствуют в Пустоте, снабжая Рой необходимыми ресурсами, и есть у них свои Помощники и Советники.

Кодекс Первого Навигатора.

Когда Защитники унесли хадрати, погруженного в беспамятство, Дже’кана не вернулся к своему креслу, а начал описывать неторопливые круги, посматривая то на стоявший в центре зала аппарат, то на своих растерянных подчиненных. Щель на его спине со свистом втягивала воздух, глаза были сужены, а гибкие пальцы длинных рук слегка подергивались, будто он кого-то душил или старался нащупать спусковое отверстие излучателя. Эти признаки крайнего гнева привели двух Желтых и Красного в еще большую растерянность; лишь Па’тари казалась спокойной — сидела, закупорив клапаном ноздрю и не спуская глаз с Хозяина-Навигатора.

— Что это значит? — Дже’кана резко остановился перед Му’зангом, вперив в него пристальный взгляд. — Этот хадрати утверждает, что он — представитель власти и в то же время Защитник… половозрелый Защитник с двадцатью потомками! Нелепость? Или особенность физиологии этой странной расы? Ты, Му’занг, специалист… Ответь мне!

Но вместо Му’занга заговорила Тактик:

— С почтением напоминаю, благородный эрдж, что нелепости не может быть. Он сообщил нам правду — или то, что искренне считает правдой. В ку’рири не отклоняются от истины! Он попытался дважды, и мы наблюдали его реакцию. Несомненно, болевой шок!

— Насчет второго раза я не уверен, — пробормотал Советник Пи’тхау, плотнее усаживаясь в кресле и нервно подрагивая клапаном. — То есть шок, разумеется, был, но что послужило причиной? Не вызвал ли он импульс сам, сказав заведомую ложь?

— Интересная гипотеза, и мы ее непременно обсудим, — согласился с красным собратом Дже’кана. — Но сейчас я хотел бы послушать Му’занга.

Измеритель скрестил руки жестом сожаления.

— Я знаю, как устроен организм ругов, достойный Навигатор. Меня учили исцелять болезни, работать с медицинскими приборами и назначать лекарства при тех или иных недугах. Если тебя прожгут излучателем, я заменю поврежденные органы, потом использую регенератор, и через цикл-другой ты будешь здоров. Поверхностную рану я исцеляю за время теба, а отравление или ожог — за сиб… Однако напомню, что это касается ругов, а не хадрати. О них мне известно немногое — столько, сколько рассказывал Наставник в Рое, а даже он не являлся специалистом в их психологии, физиологии и иерархии их обществ. Таких специалистов вообще не существует, досточтимый.

Дже’кана яростно фыркнул, и Пи’тхау поспешил на помощь Измерителю.

— Му’занг имеет в виду, что нет специалистов комплексных, ибо каждая раса хадрати отлична от другой, и каждую изучают свои специалисты-Посредники — как правило, из Творителей. Они разберутся и с нашим пленником.

Намек на превышение полномочий заставил Дже’кану вздрогнуть, и он ощутил, как два его сердца вдруг участили биения. Конечно, на корабле он был полновластным хозяином, но этот полет не являлся обычным рейсом по перевозке грузов с планет хадрати, воды, органики или иного сырья, необходимого Рою. В этом полете он добивался славы, и он ее получит, выполнив долг перед Советом Навигаторов. Главная его задача — разведка и предварительный анализ, а не допрос представителя новой и совершенно неведомой расы. Ему повезло обнаружить мир, столь подходящий для керр’вадака… Можно на этом остановиться, и пусть хадрати, как предложил Советник, займутся специалисты Роя… Но ценность находки окажется выше, если удастся определить хотя бы возраст и ранг пленника! Кто он такой — безмозглый Защитник или один из планетарных лидеров с высоким статусом?

«Большая разница, клянусь Великой Пустотой!» — подумал Дже’кана, обозревая потолок.

— Мы могли бы справиться в Памяти, — нерешительно произнес он. — В ней — все сведения о чужих расах…

— Но только не об этой! — возразила Па’тари. — Мы знаем, что пленник силен и относительно молод, что он участвовал в схватках и получал ранения — кое-какие совсем недавно, в течение Оборота… Он, разумеется, Защитник! Но в то же время он находится в репродуктивном возрасте, имеет потомство и продолжает жить. Согласно полученным данным у него высокий статус и несколько имен, что подтверждается обследованием в ку’рири… Я признаю, что эти факты противоречат друг другу, но разве мы можем оспаривать их? Мы вынуждены их принять и постараться осмыслить.

Хоть гнев Дже’каны не угас, он выслушал речь Па’тари с невольным восхищением. Какой аналитический ум! Да, она умела формулировать проблему и извлекать из нее основное! А основным являлось противоречие. Кого же все-таки они пленили, Защитника или Творителя?

Он снова повернулся к Му’зангу.

— Может быть, ты обратишься к Памяти за справкой? Или припомнишь, что говорил тебе Наставник в Рое о других хадрати и способах их репродукции?

— Формы разумной жизни очень разнообразны… только в нашем секторе галактики — в прежнем секторе клана Куа, — уточнил Му’занг, — их существует дюжина дюжин. Я могу, не справляясь в Памяти, определенно утверждать, что разные расы хадрати по-разному воспроизводят потомство. Одни, как руги, делают это в единственном акте и остаются жить либо завершают жизненный цикл, другие способны к размножению в репродуктивные периоды и в соответствующем возрасте, а третьи в большинстве своем бесполы, и функция продолжения рода лежит на избранных особях. Возможно, мы столкнулись с подобным случаем?

— И что это значит? — Глаза Дже’каны сузились.

— То, что наш пленник — избранный самец-Творитель, задача которого — осеменение самок. Это объяснило бы его относительную молодость, — Му’занг покосился на Па’тари, — высокий статус и даже наличие многих имен. Предположим, что у этой расы самец, вступая с самкой в связь, должен использовать новое имя, и потому…

— Чтоб мне отправиться в синтезатор! — внезапно выкрикнул молчавший до сих пор Ди’кло. — Какая нелепость! Вы, Измерители, мастера строить гипотезы в Пустоте!

— Согласна, хотя я тоже была Измерителем, — поддержала Помощника Па’тари. — Особей в ранге Творителя берегут, и этот закон, насколько я знаю, применим к любой культуре.

— Возможно его берегли, — упрямо пробормотал Му’занг. — С ним ведь был еще один хадрати, более крупного размера.

— А как ты объяснишь следы ранений? — Па’тари в возбуждении привстала в кресле. — Ты сам их обнаружил, Му’занг! И ты подтвердил, что кое-какие из ран получены в последний Оборот, что не согласуется с высоким статусом хадрати! Как ты это объяснишь?

Измеритель со свистом выпустил воздух через дыхательную щель.

— Откуда мне знать, достойная кайо? Возможно, они дырявят друг друга для развлечения… возможно, идет война, в которой даже Творители не застрахованы от ран… Мы ведь не щадили Боевых Навигаторов клана Зи, а они — наших!

Наступила тишина, и спустя несколько мгновений Пи’тхау с присущей Красным мудростью подвел итог:

— Боюсь, что мы в тупике, почтенные. Мы не способны уяснить, к какому поколению принадлежит объект, и наши мысли вращаются в кольце привычных представлений. Что неудивительно: мы — не специалисты, а экипаж транспортного корабля! И потому я предлагаю…

— Только не говори, что хочешь разбудить Творительницу! — воскликнул Дже’кана, чувствуя, как сжимается нижний нервный узел.

Советник поглядел на него с удивлением.

— Нет, я не хочу ее тревожить. Я думаю, что это бесполезно; Играющая Молниями — Навигатор боевого корабля и знает о хадрати не больше нашего Му’занга. Я собираюсь предложить другое решение: доставим пленника в Рой, и пусть с ним занимаются Творители. Это их дело, почтенный Дже’кана. Их, не наше! Мы проложили дороги в эту галактику, нашли подходящий для керр’вадака мир и тем исполнили свою задачу. Все мы достойны награды, и я не сомневаюсь, что нас наградят еще щедрее за этого пленника. Лишь бы он был жив! И лишь бы Великая Пустота хранила нас от встречи с кланом Зи!

Навигатор сделал жест согласия.

— Ты, разумеется, прав. Но мы могли бы допросить хадрати снова и попытаться понять, в чем смысл сказанного им. Вот, например, последнее… Ты, Пи’тхау, утверждаешь, что он нарочно вызвал импульс боли… А что он произнес? Может быть, в этом таится разгадка?

Дже’кана махнул рукой, и Память послушно повторила на языке хадрати:

— А ног у волка пять, и потому…

— Это лишь сотрясение воздуха! Нужен перевод и комментарий.

Гулкий голос заполнил отсек, резонируя под потолочным куполом:

— Волк — животное. Хищная неразумная тварь, представляющая интерес только как источник биомассы. Объект утверждал, что у твари пять ног, что не соответствует истине.

— Бессмыслица! — Дже’кана гневно оттопырил клапан. — Транслируй и объясни предыдущую фразу!

— Больше умеешь, больше имеешь, ибо волка ноги кормят, — пророкотала Память. — В первой части утверждается, что благосостояние объекта пропорционально его умениям. Вторая часть… — Голос Памяти смолк, но тут же раздался снова: — В логическом отношении вторая часть остается неясной. Сделано утверждение, что хищная тварь питается с помощью ног.

— Тоже бессмыслица!

— Не согласен, — возразил Му’занг. — Вполне возможно, что у этих тварей не ноги, а щупальца, которыми они подносят пищу к пасти.

— Как хадрати из Двойного мира, — насмешливо отвесив челюсть, добавил Ди’кло. — И щупальцев не пять, а восемь, чтоб мне позеленеть!

— Заткни клапан, Желтый, не то ты у меня посинеешь! — пообещал Дже’кана, резко повернувшись к Помощнику.

Снова наступила тишина, и снова ее нарушил Пи’тхау:

— Кажется, опять тупик… — Он помолчал, справляясь с разочарованием, потом коснулся подплечных мускульных бугров, словно желая удостовериться, что оба сердца бьются в унисон, и произнес: — Если ты хочешь допросить хадрати, почтенный Хозяин-Навигатор, то мы это выполним, ибо здесь твоя воля священна, как Глас Пустоты — и пусть забьют дыхательную щель у каждого, кто думает иначе! Но я полагаю, что скорый допрос не приведет ни к чему, кроме недоумений. Возможно, пленник затаил какой-то умысел, но столь же вероятно, что он не понимает нас. Память зафиксировала его речь, и это шаг к контакту, который сделан с нашей стороны. Теперь необходимо, чтобы он кое-что узнал о нас — не все, разумеется, а столько, сколько, например, известно мринам и другим хадрати, которых мы переместили в Рой. Пусть он поймет, чего мы хотим от него, и сделает шаг навстречу.

— Как ты предполагаешь этого добиться? — спросил Навигатор.

— Очень просто — так же, как мы обучаем Зеленых. Я подберу несколько учебных и развлекательных лент, которые им демонстрируют, а Память сделает перевод. Этот хадрати кажется весьма любознательным созданием… он спрашивал нас и донимает расспросами мрина… Пусть поглядит! Минимум информации, и мы, быть может, получим неожиданный эффект.

Эта мысль показалась Дже’кане разумной, и он, испустив одобрительный свист, уставился на своих подчиненных.

— Па’тари?

— Согласна с Пи’тхау, почтенный Навигатор.

— Му’занг?

— Хуже не будет, достойнейший. По крайней мере наш хадрати не заскучает.

— Ди’кло?

— Ты велел мне заткнуть клапан, Хозяин.

— А теперь приказываю говорить!

— Красный мудрее Желтого… Но будь моя воля, я бы не развлекал хадрати, а засунул в криоген и сдал Творцам-Посредникам в Рое.

— Ты не любопытен и потому не станешь Навигатором, — приговорил Дже’кана. — Можете разойтись!

Когда Желтые вышли, он сделал знак Пи’тхау, приказывая задержаться.

— Ты говорил о шаге навстречу, которого ждешь от пленника… Но, предположим, он проглядит учебные ленты, прослушает записи и ознакомится с тем, что ты готов ему сказать… Да, ознакомится, но не сделает нужного шага?

Советник погладил безволосый череп и, сузив глаза, оглянулся на конструкцию, что возвышалась в центре полусферического отсека.

— Надеюсь, сделает. Он, кажется, совсем не глуп и понимает, что есть множество веских доводов, чтобы склонить его к сотрудничеству. А самый убедительный из них — ку’рири.

Глава 8

…И показали знатные руги все свои чудеса — машины, что делают пищу, приборы, что зрят Пустоте, устройства для невесомости и прочих нужд и свое оружие, способное сокрушать миры и звезды. А показавши, спросили Язона: «Чего ты хочешь, человек?» И он заявил, что хочет то и это, одно и другое, и список оказался длинным. И тогда знатные спросили снова: «Что ты нам дашь за эти чудеса?» И Язон ответил: «Я научу вас грешить. Это великое и полезное искусство, ибо без греха нет раскаяния».

Барни Хендриксон «Мифы и легенды о Язоне динАльте», Северо-Западный галактический центр.

Сверкающая огнями конструкция, подобная морскому ежу с мириадом лучей-колючек, застыла на фоне бархатистой тьмы, щедро расшитой искрами звезд и пятнами опалесцирующих туманностей.

Казалось, она висит в неподвижности, и лишь световые волны, мерцая и переливаясь, то озаряя центральное ядро, то струясь вдоль длинных шипов, пронзающих космический мрак, создают иллюзию движения. Ядро было неправильной овальной формы, что-то наподобие эллипсоида, странным образом смятого и скрученного, со многими буграми и впадинами; торчавшие из него шипы тянулись во всех направлениях пучком прямых стрел, выпущенных в мишень тысячей парящих в пространстве невидимых лучников. Эта картина, проступившая прямо в стене, напротив полки с сидевшим на ней Язоном, потрясала воображение.

— Рой, — произнес металлический голос и тут же добавил: — Рой клана Куа.

— Не похоже на рой, — откликнулся Язон. — Скорее выглядит как сотня каракатиц, вцепившихся в дохлого кита.

— Смотри, — коротко приказал компьютер.

Конструкция приблизилась, будто смотрящий на нее плыл по тоннелю между двух или трех десятков лучей. Их разделяла пустота, в которой сияли яркие точки звезд и смутными тенями скользили какие-то аппараты — бесшумные, в блеске огней и серебристой обшивки, словно стайка играющих в темной морской воде амеб. Центральное ядро, казавшееся прежде плотным, расслаивалось и распадалось на глазах, теряя мнимую монолитность; теперь Язон видел, что оно состоит из множества сегментов, имеющих формы сфер, цилиндров, дисков, многогранников, соединенных трубчатыми переходами. Видимо, эти сегменты были подвижными и автономными — по временам то один, то другой снимался с места и удалялся куда-то в темноту или, перемещаясь с плавной неторопливостью, кружил вокруг ядра, словно выбирая новую точку приземления.

— Рой, — повторил компьютер.

«Действительно, рой», — подумал Язон; эти сегменты, плывущие вокруг конструкции, напоминали издалека светящихся пчел, что вьются над плотным жужжащим комом своих пустившихся в странствия собратьев. Лучи или шипы-отростки, протянутые во тьму, были, вероятно, такими же трубообразными переходами, как те, что соединяли сегменты, но теперь они уже не казались идеально ровными: кое-где их пересекал строй дисков или ряд шаров, нанизанных словно бусины вдоль вытянутого прямого шнурка. Иногда в этих шарах и дисках раскрывались зияющие щели ворот, принимая и выпуская наружу те самые аппараты, которые разглядел Язон — видимо, космические корабли, подобные «Звездному зверю» или еще большие. Число их было огромным — сотни, а скорее — тысячи.

«Терминалы для обработки грузов», — подумал он, взирая на уходившие в космический мрак отростки. Порты, причалы, ремонтные доки, склады и хранилища, возможно — арсеналы, энергетические станции, ангары для боевых крейсеров, пункты слежения за пространством и навигационные маяки… Гигантское хозяйство, обслуживающее транспортный и военный флот, равного которому не знали ни древняя земная империя, ни нынешние федерации, союзы, королевства и директории разобщенного человечества. Мощь Лиги Миров и Специального Корпуса была перед этой силой огоньком свечи рядом с прожектором.

— Хотелось бы получить представление о размерах, — произнес Язон, рассматривая мелькавшие на стене картины.

— Единица отсчета? — поинтересовался компьютер.

— Ну, скажем, пять девятых моего роста. Будет примерно метр.

Один из сфероидов на шипе-отростке приблизился, в нем растворились врата, и сквозь них вереницей поплыли звездолеты в форме выпуклых линз, подобные «Звездному зверю» и тоже увенчанные полусферами боевых модулей. Их череда казалась бесконечной; Язон насчитал тридцать восемь и сбился.

— Группа идет в сектор Хара’го на рубеже владений клана Куа, — прокомментировал голос с потолка. — Диаметр транспортных кораблей в твоей мере длины тысяча двести тридцать шесть единиц.

Значит, величина ворот километра четыре, прикинул Язон, а диаметр сферы-терминала — втрое больше. Он задумчиво следил, как от ядра Роя отделяется фрагмент в виде нескольких цилиндров, соединенных трубами, как корабли приближаются к нему и занимают определенные места в пространстве, вытягиваясь в удлиненный конус. В сравнении с цилиндрами корабли выглядели горстью мелких монеток, парящих над связкой длинных толстых бревен. Это цилиндрическое сооружение было размером с горную цепь, и все же оно являлось лишь малой частью Роя.

— Цилиндры — космическое поселение? — осведомился Язон.

— Нет, базовый модуль поддержки боевых операций. Один из цилиндров несет кан’нит, а остальные — накопители энергии для кан’нита и блокирующих полей.

— В чем их назначение?

— Блокирующие поля — средство защиты.

— А этот канит — оружие?

— Да, хадрати. Взрывает звезды. Делает из них сверхновые.

Содрогнувшись, Язон засунул три пальца в синтезатор и проглотил розовый шарик — только один, для бодрости. Потом закусил голубоватой таблеткой, похожей на жеваную бумагу, зато с белками и углеводами.

— База не очень велика, — небрежно произнес он, пересчитывая кружившиеся в глубине стены цилиндры. — Интересно, какую часть она составляет от полного объема Роя?

— Точное соотношение неизвестно. Рой живет и строится. Я не имею информации, какие новые модули введены за последние сорок циклов.

— Дай примерную оценку.

— Одна доля дуо.

С мерами времени и длины, которые использовались у ругов, Язон уже разобрался. В основе их математики лежала двенадцатиричная система, что было вполне естественно, если учесть количество пальцев на их руках. Число двенадцать переводилось термином, который звучал как дюжина, а двенадцать в квадрате или сто сорок четыре — как дюжина дюжин. Цикл соответствовал понятию суток и равнялся примерно двадцати двум стандартным часам; затем шли двенадцатая цикла — час пятьдесят минут, сиб или 1/144 цикла — около девяти минут, и теб — 1/12 сиба — три четверти минуты. Понятия о месяцах не имелось, а аналог годичной меры времени назывался Оборотом и состоял из 144 циклов. Что касается дуо, то это число равнялось 20736, или двенадцать в четвертой степени; следовательно, база, которую рассматривал Язон, была примерно одной двадцатитысячной частицей Роя.

Он быстро прикинул, что диаметр всей конструкции равен тысяче или полутора тысячам километров, а значит, не столь уж велик в сравнении с полнометражной планетой. Однако не стоило забывать, что Рой — не плоскостная, а объемная структура и что поверхность его элементов, наверняка разделенных на палубы и отсеки, скорее всего превосходит любой планетарный материк и даже десять таких материков. Словом, Язон отчетливо понимал, что видит обитель древней расы, которой не нужна земная твердь; этот космический архипелаг странствовал среди миров своей галактики, обложенных данью, и взыскивал с них все, что требовалось для его существования. А требовалось многое, ибо в Рое, судя по его размерам, обитали миллиарды разумных существ — может быть, пять, может, десять или больше.

На стенном экране окруженная кораблями база удалялась в сияющую звездами пустоту. Затем замерцали ярко-багровые сполохи, и Язон затаил дыхание: включились двигатели джамп-перехода. Корабли сейчас исчезнут, промелькнула мысль, а вместе с ними — эта огромная база, где каждый цилиндр размером с астероид Он чувствовал, что так обязательно случится, хотя не мог вообразить, какая энергия необходима для переброса столь массивных тел. Мощность, вероятно, была гигантской, даже чудовищной и соответствовала величине конструкции.

Ослепительная вспышка заставила его зажмуриться. Когда Язон открыл глаза, флот исчез, а шипастый эллипсоид Роя сдвинулся в обсидиановую глубину пространства, становясь все меньше и меньше, будто он видел его на экране удалявшегося корабля.

— Прыжок, — прокомментировал компьютер. — Прыжок в реальность, где нет понятий длины и расстояния. Термины для более детальных объяснений отсутствуют.

— Я не в обиде, — отозвался Язон, не сомневаясь, что наблюдал за гиперпространственным переходом. — Ты можешь показать, куда и зачем направляется эта армада?

— Зафиксировано на следующей учебной ленте.

Одновременно с этими словами возникла россыпь сияющих звезд, совсем непохожая на знакомую картину Млечного Пути. Как и подозревал Язон, эта галактика была древней, с размытой спиральной структурой, напоминающей шаровое скопление; темные рукава между ее ветвями казались непривычно узкими — не реки, а, скорее, ручейки. Огромное и разреженное ядро выглядело не овальным, а округлым, и даже на глаз Язон сумел определить, что звезды в нем не белые и голубые, а желтые и красные, с умеренной температурой, вполне подходящие для зарождения жизни.

— Область, подвластная клану Куа, — лязгнул голос с потолка, и один из галактических витков озарился серебристым светом. — Область клана Зи, — продолжил компьютер, и сразу замерцала соседняя спираль, отделенная от первой провалом мрака. На ее границе возник окрашенный в синий цвет прямоугольник. — Сектор Хара’го, спорная область. Две обитаемые звездные системы, ценные ресурсы минералов и органического сырья.

— Существуют ли другие кланы, кроме Зи и Куа? — полюбопытствовал Язон.

— Да.

— Сколько их?

Вопрос остался без ответа. Учебные ленты, которые скармливали ему, были подобраны так, чтобы продемонстрировать могущество ругов, не вдаваясь, однако, в подробности — качественная, но не количественная информация. Любая попытка выведать больше положенного была бесцельной — компьютер либо отключался, либо выдавал дежурную фразу: термины для более детальных объяснений отсутствуют.

Пейзаж с галактикой исчез, и теперь на экране виднелась армада кораблей, конусом ярких точек окружавших базу; острый конец их построения был направлен в космический провал, где не мерцало ни единой звездочки. Внезапно каждый корабль раздвоился, и половина точек стянулась внутрь, расположившись среди цилиндров базы; остальные тоже начали двигаться, образуя в пространстве огромный диск, плоский с одной поверхности и выпуклый с другой.

Боевое построение, решил Язон. Смысл этого маневра не остался для него секретом: произошла отстыковка боевых модулей от транспортов, переместившихся поближе к базе. Похоже, транспортные корабли, оснащенные двигателями джамп-перехода, являлись несущей частью крейсеров, не предназначенных для полета в гиперпространстве, где невозможно сразиться с противником. Отсюда вывод: сосредоточенная в них энергия использовалась с другими целями — для маневрирования в битве, установки защитных полей и уничтожения врага.

Где-то на границе видимости, в темноте провала, вспыхнул свет и сразу же померк, оставив слабое мерцающее пятнышко. Оно приблизилось стремительным скачком, увеличиваясь в размерах и разворачиваясь будто раскрытый зонтик: щит боевых кораблей, за ним — гигантское кольцо-тороид и тусклые искорки транспортов, подобные стае ночных светлячков.

— Противник, — вымолвил Язон.

— Противник, — эхом откликнулся компьютер. — Сейчас произойдет столкновение.

Грозди ветвистых молний ударили с той и другой стороны, скрестились, заливая пространство звездным пламенем, зажглись с нестерпимой, невероятной яркостью; казалось, между сближавшимися флотами пульсирует гневное светило, разбрасывает копья протуберанцев, плавит, жжет, испепеляет. Здесь и там его лучи, словно наткнувшись на незримую преграду, таяли и гасли, растворяясь в космическом мраке, но кое-где защитный барьер поддавался — и в тот же миг на месте гибнущих кораблей засверкали беззвучные вспышки и рассыпались фонтанами тлеющих искр. Этот фантастический бой, запечатленный на учебных лентах, заставил Язона сощуриться; ему казалось, что от экрана пышет жаром, что пламя спустя секунду ворвется в отсек и, облизав белесые стены алым языком, оставит от него лишь кучку праха.

— Первая стадия операции, — пояснил металлический голос. — Защитное поле частично прорвано, потери с той и другой стороны около шестнадцати процентов.

«Мощное оружие», — думал Язон, щурясь от безжалостного света и вглядываясь в бушующие на экране молнии. Каков его источник? Явно не ракеты и снаряды… Плазма звездных температур? Потоки антиматерии? Нет, вряд ли… Скорее, электромагнитное излучение, что-то вроде сверхмощных лазеров, пучки энергии с высокой концентрацией…

Он не успел додумать эту мысль, как стая вражеских крейсеров рассеялась, и мерцавшее за ними огромное кольцо-тороид, развернувшись на бок, устремилось к флоту Куа. Торец крайнего цилиндра базы вдруг исчез, словно провалившись в невидимую пропасть, зеленоватый дрожащий столб вырвался из жерла и пронизал пустоту, как атакующая змея. Тороид заволокли багровые тучи; что-то ворочалось в этом жарком облаке, пылало, разлеталось на части, с самоубийственным упрямством придвигаясь все ближе и ближе. Затем последовал взрыв; огненный вал обрушился на корабли, слизнув их будто мушек, попавших под луч бластера.

— Вторая стадия операции, — лязгнул компьютер. — Под ударом кан’нита детонировал энергетический запас противника, защитный экран уничтожен, потери — семьдесят восемь процентов боевых модулей. У клана Зи — трехкратный перевес.

— Зато у вас — этот самый канит, — заметил Язон, глядя, как часть кораблей Зи устремилась к цилиндрам, тогда как другие бьются с крейсерами и транспортами Куа. — Вы можете их поджарить! Разом!

— Нет. Переориентация кан’нита требует от пяти тебов до сиба, а боевые модули слишком подвижны.

— Ваш просчет?

— Да. Не следовало применять кан’нит на близком расстоянии от фронта наших кораблей. Зи добивают их.

Теперь фонтанчики взрывов вспыхивали в глубине экрана, а на переднем плане замаячила выпуклая поверхность цилиндра с выступающим из нее массивным круглым патрубком. К нему устремились два вражеских крейсера и транспортное судно, сверкнула зигзагообразная молния, и створы диафрагмы, перекрывавшей патрубок, разошлись. Крейсера нырнули внутрь, словно пара медуз, проглоченных кашалотом; транспорт последовал за ними.

— Это что же творится? — в недоумении пробормотал Язон. — Я думал, они уничтожат базу… взорвут, сожгут, испепелят или что-то в этом роде… Что угодно, только не высадка десанта!

— Третья стадия операции, — громыхнуло над головой. — Вражеские Защитники проникли в шлюзовой отсек и пытаются овладеть базой.

— А почему не уничтожить?

— Первая причина — ценный ресурс следует не уничтожить, а захватить. Вторая причина — нужна компенсация за их погибший модуль боевого базирования.

На экране — гигантский отсек десятикилометровой длины, под сводом — пылающие светильники, ажурная вязь решеток и балок, коленчатые захваты с растопыренными клешнями и плоскими дисками на концах; внизу — толпы сражающихся ругов. Желтые скафандры, желтые лица и желтые безволосые черепа под прозрачными колпаками шлемов; временами мелькают фигуры в красном — видимо, офицеры. Оружие — цилиндр-излучатель с выступающей внизу рукоятью и коротковатым стволом, точно такой же, как у охранников Язона. Синие молнии сверкают в воздухе, впиваются в тела атакующих, режут на куски защитников; под их ногами — трупы, раненые в тлеющей одежде, боевые цилиндры с отрезанными конечностями, еще вцепившимися в рукоять. Битва не на жизнь, а на смерть!

Это сражение происходило в полной тишине, в залитом ярким светом, лишенном воздуха пространстве. Колонны Зи надвигались слева, от захваченных шлюзов; Куа, видимо, обороняли проход в глубину базы, рассыпавшись цепью и стреляя из-за укрытий. Казалось, что бойцов с той и другой стороны примерно поровну, но к Зи прибывали подкрепления — Язон видел огромные диски транспортов, один за другим вплывающих в отсек. Они зависали над полом, затем распахивались люки, и сотни фигурок сыпались вниз, кружась и переворачиваясь будто стайка играющих в теплом летнем воздухе мотыльков. Язону почудилось, что желтые двигаются быстрее и энергичнее красных; быть может, это объяснялось возрастом или же тем, что предводители войск тратили меньше физических усилий.

Бой переместился в другие отсеки, по-прежнему чудовищно громадные, набитые какой-то непонятной машинерией, похожей то на ребристые колонны, то на парившие между полом и потолком полупрозрачные сети, то на башни древних линкоров, что плавали тысячелетия назад в земных океанах. Внезапно сцены битвы заволокло розоватой мглой, молнии, что исторгало оружие сражавшихся, погасли, и началась рукопашная схватка, или, верней, свирепое побоище, где каждый дрался за себя, стремясь прикончить противника, сорвать с него скафандр или расколоть шлем, и где излучатели играли роль дубинок. Будто два племени троглодитов, что бьются среди валунов и скал, мелькнуло у Язона в голове. Подавшись вперед, к экрану, он спросил:

— Что происходит? Кончился запас энергии?

— Нет. Включено блокирующее поле. Любые электронные устройства не действуют, в том числе оружие.

«_Ваше_ оружие», — уточнил про себя Язон, не сомневаясь, что его пистолет был бы в этой свалке весьма кстати. Примитивная вещь, если сравнить его с лазером, бластером и излучателем, зато без всякой электроники! Еще пригодились бы нож, топор и штык, но, вероятно, такие средства лишения жизни были позабыты ругами либо не использовались никогда, включая седую древность. Почему бы и нет? Скажем, в древности они не воевали и жили как единый народ на материнской планете; затем переселились в космос и началась галактическая экспансия, открытие новых миров и их дележ — ну, а когда поделили все, кто-то додумался о переделе… Вот и причина для войн, решил Язон, не зная, радоваться или плакать. Причины были и для того и для другого: с одной стороны, между людьми и ругами имелось что-то общее, с другой — эти сходные черты не вызывали энтузиазма.

Изображение на стене погасло, и голос компьютера прогрохотал:

— Нужны пояснения?

— Да. Что это было? Война, которую вы проиграли?

— Один из ее эпизодов. Мелкий пограничный инцидент. Что еще ты хочешь знать?

— Я видел, как две флотилии встретились в далеком космосе, в определенном месте. Но как они нашли друг друга? Ведь обнаружить объект, который перемещается в гиперпространстве, невозможно!

— Ты ошибаешься, хадрати! — Ему показалось, что в голосе компьютера звучит презрение. — Для этого есть специальный прибор.

— Как он называется?

— Унна.

«Унна!» — повторил Язон. Гиперпространственный локатор! Еще одно чудо! Ни одна из человеческих цивилизаций не имела средств, позволявших определять объекты, движущиеся со сверхсветовыми скоростями. Он не сомневался в ценности подобного открытия. Да что там в ценности! Такой локатор, не говоря уж об управляемом тяготении и способах подрыва звезд, сделал бы его властелином Галактики! Впрочем, такая идея Язона не соблазняла.

Он спрыгнул с полки на пол, прошелся вдоль стены, массируя затекшую поясницу, потом спросил:

— Значит, враг определил с помощью унны, что ваша флотилия направляется в сектор Хара’го? Атака была внезапной?

— Нет. Место битвы было выбрано заранее — согласно Кодексу Войн в Пространстве, определяющему их стратегию и тактику.

— Этот Кодекс всегда соблюдается?

— В тех случаях, когда идет противоборство в нашем звездном скоплении. Иначе можно вызвать катастрофу галактических масштабов.

— Его соблюдают даже в войнах с хадрати?

— К ним Кодекс не относится. Чтобы подавить их сопротивление, достаточно пары боевых модулей.

— Это смотря какие хадрати, — с ноткой сарказма пробормотал Язон

— Хадрати есть хадрати! — отозвался компьютер. — Можно ли сравнить их силы с могуществом клана Куа? Ты видел, сколь оно велико!

— Я видел, как вам надрали задницу! — По губам Язона скользнула мстительная ухмылка.

— У ругов нет задницы! — громыхнул голос под куполом. — Их физиология более совершенна, чем твоя!

Компьютер с лязгом отключился. На долю секунды Язона охватил озноб, но причиной его являлись вовсе не холод и уж, конечно, не страх перед могуществом ругов. Его мускулы, нервы и кровеносные сосуды трепетали, и эта дрожь — или, скорее, вибрация — зарождалась где-то внутри, под самым сердцем, стремительно охватывая тело и исчезая с той же невероятной быстротой. Неприятные ощущения… Но неизбежные в тот миг, когда корабль выходит из гиперпространства.

Позади остались два джамп-перехода, а сколько впереди, он, разумеется, не знал, однако обдумывал кое-какие гипотезы на этот счет. Если ругов клана Куа изгнали из материнской галактики, то им необходима иная территория, иное место, которое надо разведать, покорить и укрепить на случай вражеского вторжения. Вполне возможно, что разведка началась, и этот корабль сейчас возвращается к Рою, который ждет его, спрятавшись среди периферийных звезд, или в какой-нибудь туманности, или даже в межгалактическом пространстве… Скорее, именно там — компьютер упомянул, что не имеет информации за сорок последних циклов, а этого времени хватит, чтоб пересечь Галактику. Ну, подождем, увидим…

— Память! — Язон поднял глаза к потолку. Нет ответа.

— Память! — Он повысил голос.

— Не мешай, хадрати! Я рассчитываю очередной прыжок и не могу показывать новые ленты.

— Не надо лент. Открой дверь, и пусть войдут мрин и мои стражи. Я хочу пообщаться и нуждаюсь в приятной компании.

Стена растворилась, и два охранника в сопровождении Непоседы вошли в камеру. На время занятий и демонстрации лент им полагался отдых, против чего Язон не возражал: коренастый с длинным возвращались с ворохом кедетов. Впрочем, кедеты — кедетами, а вот зачем их к нему приставили? Вряд ли для устрашения — они уже не тыкали его стволами в ребра, не целились между глаз, а вели себя вполне по-джентльменски: пушки — на пол, карты — на стол. Видимо, цель их визитов была другая — потолковать с ним на отвлеченные темы и, болтая о том о сем, снабдить компьютер материалами для анализа. Что ж, против такого общения Язон не возражал — все же не допрос в ку’рири. Опять же кедеты… Деньги лишними не бывают!

Непоседа поспешно запрыгнул на полку, а трое игроков уселись на пол вокруг утилизатора. Язон уже притерпелся к обличью своих пленителей; физиономии их уже не казались ему жуткими рожами, рты — лягушачьей пастью, и даже нелепый клапан, торчавший посередь лица, не вызывал особых эмоций. Больше того — временами он ловил себя на том, что выдыхает воздух через нос, пытаясь произнести нечто членораздельное — к примеру, «деньги ваши — будут наши».

С деньгами проблем как будто не намечалось, ибо источник их пополнения был бесперебойным и обширным. Видимо, на корабле хватало Защитников, скучавших от умственных игр вроде тью’ти, и, видимо, покер пришелся им по вкусу. Али и Мойше, на правах старожилов, обыгрывали неопытных коллег, Язон же обыгрывал их и временами посвящал в ту или иную хитрость, чтобы не иссякало их преимущество перед неофитами. С целью подогреть интерес он пускался на всевозможные уловки, сдавая одному из партнеров флешь-рояль или каре, отчаянно блефуя с парой двоек на руках и, разумеется, проигрывая по маленькой. Мастерство его партнеров с каждым разом возрастало, но — и это был поистине волшебный результат! — кедеты на счету Язона росли и множились, как шампиньоны на унавоженной грядке.

— Смотрел учебные ленты? — полюбопытствовал Мойше, сбросив пару карт. — О чем?

— О битве в секторе Хара’го. Зи победили?

Коренастый мрачно сузил глаза.

— Победили, щель поперек! Я получил там это — он ткнул в один из шрамов под квадратным плечом.

— Пришлось уходить на транспортах, — добавил Али, задумчиво поглаживая пересекавший лицо рубец. — Ставлю сто кедетов!

— Отвечаю. Сто и еще пятьдесят, — произнес Язон. — А как вы попали к Джеку? То есть к почтенному Хозяину-Навигатору «Звездного зверя»?

— Ран больше, силы меньше, — заметил Мойше, всматриваясь в свои карты. — Через шесть Оборотов перейдем в красное поколение… Сто пятьдесят и еще сто!

— Что это значит?

— Значит, что наступило время служить не Великим Навигаторам, а Хозяину. Так спокойнее и прибыльнее. Ты отвечаешь, хадрати?

— Конечно, чтоб мне позеленеть! Триста! — Сделав ставку, Язон оглядел партнеров, сочувственно кивая головой. — Выходит, вы оба ветераны, которых списали из флота на эту торговую лохань?

— Торговую? Чтоб меня Пустота поглотила! Не понимаю, о чем ты говоришь! Это транспортный корабль. Четыреста!

— Ну, все равно вы славные бойцы, — Язон покопался в кармане и вытащил горсть розовых шариков. — Предлагаю по этому поводу выпить! За космическую пехоту!

Выпить они не отказались — за пехоту и покойных соратников, за былые раны и будущие славные победы. В банке скопилось уже две тысячи шестьсот кедетов; Язон пасанул, Мойше тоже выпал в осадок, и банк достался длинному Али. Проглотив еще один шарик, тот отвесил челюсть в дружелюбной усмешке и полюбопытствовал:

— Хочу спросить, а как там у вас с самками?

— Полный порядок, — ответил Язон, тасуя колоду. — Есть на любой вкус: темные, светлые, рыженькие, в теле и не очень. Есть даже с третьей грудью и жабрами под мышкой. Интересуешься?

— Интересуюсь — как? Вашим самкам нравится, когда вы гладите их пониже дыхательной щели?

— Нет, у нас другой способ, — сказал Язон. — Правда, дыхательной щелью тоже пользуются, но это непродуктивно.

— Непродуктивно? — Мойше в недоумении расширил глаза. — Чтоб мне в Звездное Чрево провалиться! Это в каком же смысле — непродуктивно?

— В смысле воспроизводства потомства. — Желая уйти от скользких тем, Язон поспешно раздал карты и произнес: — Ты говоришь: провалиться мне в Звездное Чрево… А еще я слышал: отправиться в синтезатор… Что это значит, парни?

— Звездное Чрево — центральная область нашей галактики, где в незапамятные времена была прародина ругов, — важно пояснил коренастый. — Когда руг уходит из жизни, его сжигают, прах выбрасывают в Пустоту, и свет далеких солнц несет его в Звездное Чрево. Это почетное захоронение, хадрати!

— А что за история с синтезатором?

— Это наказание позорной смертью. Бросают в бункер с биомассой и делают пищевые таблетки.

— Например, такие? — Язон подбросил в ладони пару оставшихся шариков.

— Можно и такие. Если знаешь, в какое отверстие вставить палец.

— Есть и другие наказания?

— А ты как думаешь, хадрати? Всякой вине — своя кара! Могут забить дыхательную щель или вживить капсулу с ядом и таймером, отмеряющим время жизни — пять или десять Оборотов… Могут высушить нижний нервный узел, после чего позеленеешь и потеряешь к самкам всякий интерес… Если ты Красный, могут не допустить к керр’вадаку, а это… — Тут Мойше взглянул на потолок и заткнулся.

— Сурово! — заметил Язон. — А за какие вины вас карают?

— Вины перечислены в Кодексе Первого Навигатора. Действия, влекущие опасность для Роя, невыполнение долга, неподчинение старшему, отказ от начатой игры, неподобающие слова… Впрочем, за слова не карают, но могут назначить поединок чести.

Поединок! Стоит запомнить, решил Язон и поинтересовался:

— А есть ли такая вина, как присвоение чужого или убийство?

Коренастый с длинным переглянулись, и Мойше, прижав локти к бокам, развел руки в жесте удивления.

— Присвоить чужое? Зачем, если есть свое? Дань, получаемая с хадрати, доля, которую Рой выделяет Зеленым и Желтым, наследие предков, которое достается Красным?

— Ну, а убийство?

— Для этого есть руги из враждебных кланов, — сказал коренастый, разворачивая карты веером.

— Мудрая мысль, — согласился Язон. — Вполне в пиррянском духе.

Они сыграли несколько партий, после чего, почувствовав голод, он встал и направился к синтезатору. На приборе горели веселые разноцветные огоньки, и минуту-другую Язон всматривался в них, потом, закрыв глаза, ткнул пальцем наудачу. Выпала светло-зеленая таблетка самого мерзкого вкуса.

Язон, однако, проглотил ее и повернулся к партнерам.

— Хмм… Сегодня никого не спускали в синтезатор?

— Двенадцатый недоношенный потомок кривой Творительницы! — рявкнул коренастый. — Тебя и спустят, если откажешься играть!

— Откажусь, когда рак свистнет, — ухмыльнулся. Язон. — Тем более, не сейчас, когда узнал о Кодексе Первого Навигатора. — Шагнув обратно к контейнеру, служившему им столом, он опустился на пол, скрестил ноги и подмигнул длинному Али: — Ну, сдавай, спиногрыз! Как говорят бизнесмены в Славянских Мирах, увидим, кто кому кислород перекроет!

Глава 9

В большинстве случаев попасть внутрь гораздо легче, чем выбраться наружу.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Каталажка! Она же — тюремная камера: четыре стены, пол, потолок, дверь с запорами, щель зарешеченного окна, койка и вонючая параша. Но внутренняя, глубинная суть каталажки не изменяется, даже если в ней вместо окна — экран, если потолок приспособлен под терминал компьютера, дверь открывают неведомо как, а параша — непонятное устройство без всяких запахов, похожее на бездонный колодец. Эта суть не зависит и от того, что тюремщики — не люди, а тюрьма не стоит на прочной почве какого-нибудь обитаемого мира, а несется в холодной темной пустоте, одолевая в каждый миг немыслимое расстояние. Четыре стены или полусферический купол, окно с решеткой или экран, параша или утилизатор… Все это мелочи, пустяки, тогда как истинная суть таких вещей описывается одним коротким емким словом: неволя.

Язон динАльт нередко попадал в неволю, и это случалось при разных обстоятельствах и по различным поводам. Иногда его хватали в казино и, продержав неделю в каталажке, старались выдворить с планеты с первым подходящим рейсом; временами неволя была более длительной, связанной с рабским трудом или намеренным лицедейством, когда приходилось изображать персону, к которой истинный Язон динАльт имел весьма отдаленное отношение. Бывало, его захватывали в плен — как, например, Майк Сэймон, большой специалист в вопросах этики, желавший казнить Язона прилюдно, в назидание человечеству, погрязшему в пороках и грехах. Случалось, он шел в неволю из чувства долга, чтобы взорвать изнутри сообщество поработителей, разбойников с космических дорог или воинственных номадов, а временами он попадал в ситуации странные, когда оставалось неясным, кто он такой, невольник, почетный гость или всего лишь персона нон грата. В плену ему доводилось валить лес и ломать камень, копать коренья с мерзким запахом на океанском побережье, пить не менее мерзкий ачад, гнать керосин из вонючей нефти, горбатиться в копях, чинить примитивные колесницы на паровом ходу, спать под вшивой кошмой и одеваться в шкуры; словом, он был бесспорно самым опытным невольником во всей Галактике. И самым опасным, так как все его пленители кончали плохо: одни отправились в лучший мир с его непосредственной помощью, другим помогли Мета и Керк либо стечение фатальных обстоятельств.

Роковой опыт! И весьма печальный! Конечно, не в том, что он ухитрялся выживать везде и всюду, а в смысле последствий для обидчиков Язона. Кем бы они ни являлись, какое бы зло ни причинили ему, Судьба карала их с неотвратимостью, явно намекая, что не позволит коснуться без расплаты ни одного из своих возлюбленных чад. И похоже, что Язон был не последним среди этих счастливчиков, ибо Судьба не медлила и не церемонилась с его врагами.

Мистика? Возможно! Но, памятуя об этом своем таланте, Язон старался изгнать дурные мысли о бритбаках. Ему не хотелось накликать беды на своих пленителей — все же были они не пиратами, не кровожадными дикарями, а расой вполне цивилизованной, хотя и не лишенной недостатков. Но у кого их нет? Разве лишь у счастливых нажимателей курков с планеты Пирр! К тому же не исключалось, что недостатки ругов и людей могли взаимно погаситься, будто пара интерферирующих волн, если между двумя их расами возникнет определенное равновесие. Род людской, узнав о чужаках, уже не рискнет растрачивать силы в междоусобных войнах, а руги, столкнувшись с мощью человечества, уменьшат аппетит… В общем, оба народа могли плодотворно сотрудничать, одновременно являясь противовесом друг другу. Почему бы и нет?

Будучи прагматиком и реалистом, Язон понимал, что всякое партнерство и сотрудничество зиждется на общих интересах, которые в данном случае таковы: пункт первый — оборона, пункт второй — торговля. С обороной все было ясно; фактически Куа спасались бегством, и клан Зи либо другой неприятель мог нагрянуть за ними, устроив изгнанникам Варфоломеевскую ночь. Скажем, где-то в окрестностях Бетельгейзе или в созвездии Стрельца… В такой ситуации Куа не стоило ссориться с людьми, но, убедившись в их силе, заключить союз и дать двойного пинка агрессору. Не забывая, разумеется, о пункте под вторым номером — то есть о взаимовыгодной торговле.

Вот тут-то и скрывалась трудность! Освоив массу сведений с учебных лент и уточнив их в беседах со стражами и Непоседой, Язон нигде не встретился с понятием торговли. Он получил представление о повседневном быте ругов и даже в какой-то степени об их технологии, законах, военных доктринах и финансах; он знал, что руги в каждом поколении — ровесники и что период репродукции потомства примерно равен двадцати годам; он ознакомился — хоть в общих чертах и не слишком подробно — с их физиологией и жизненной средой, моральными установками и нравственными запретами; он понимал, что психика их сложна, как у любой разумной божьей твари, что в их характере слились упрямство и азарт, тяга к почестям и удивительная честность, презрение к низшим расам, воинственность, жестокость и своеобразное благородство. Ему, конечно, не дали информации о том, как управляется их общество, сколь оно обширно и стабильно и какова в нем роль Творителей, в каких условиях воспроизводится потомство и что регулирует численность ругов. Но всевозможных данных и без того хватало, и все они были свидетельством высокоразвитой культуры, не знавшей о торговле ровным счетом ничего.

Возможно, в ней не было необходимости? Рой, как древняя Земля, являлся самодостаточным организмом, производившим все жизненные блага, от пищи до развлечений, черпавшим энергию звезд, свободно перемещавшимся в галактике и более защищенным, чем планетарный мир. Ни наводнений, ни штормов, ни разрушительных бурь, ни извержений вулканов, ни столкновений с небесными телами, ни прочих катаклизмов… Искусственная, а значит, управляемая среда, космический архипелаг, нуждавшийся лишь в определенных ресурсах… Эти ресурсы — воздух, воду и различное сырье — можно было отыскать в пространстве, на астероидах и мертвых планетах или создать в конвертерах, преобразующих энергию в нечто более материальное. Однако имелся другой, более выгодный способ: взять уже готовое. Взять не воздух, а сжиженные газы, удобные для транспортировки, не биомассу, а калорийный концентрат, не руду, а чистый металл. Взять в мирах, где существует жизнь — конечно, разумная, ибо металл, и концентрат, и жидкое сырье в сверхплотном состоянии надо добыть и приготовить. Значит, нужны рабочие руки, лапы, щупальца, а также разум, способный их направить к цели и уяснить, что статус данника гораздо лучше, чем участь мертвеца. Данник все-таки жив, чего о мертвеце не скажешь.

Эта формула определяла связь ругов и хадрати. Односторонний симбиоз, а проще паразитизм: более слабый покорялся, более сильный брал и, казалось, ничего не давал взамен. Как результат — отсутствие концепции торговли, чисто феодальная система, в которой каждый клан владел определенной областью, питаясь, подобно пчелиному рою, нектаром растущих в ней цветов. Эта аналогия, решил Язон, весьма удачна и проясняет суть отношений между хадрати и ругами; в самом деле, разве пчелы торгуют с цветами?

Кроме торговли, существовали и другие tabula rasa[4] в цивилизации ругов, связанные в основном с искусством. В понятиях Язона к искусству относилось все, что не являлось техникой, наукой и повседневным бытом; он не видел какой-либо разницы между искусством ваятеля, музыканта, живописца, искусством игрока или искусством любви. Эти занятия требовали особых талантов, а временами — гениальности, реализующей себя не в сфере чисел или законов природы, не в политике или производстве, а в совершенно иных областях, на первый взгляд бесполезных, ибо они не одевали, не кормили, не позволяли обуздать вулканы и разливы вод или перемещаться в пространстве. Однако жизнь, лишенная искусств, казалась на удивление пресной, что говорило об их великом назначении — они украшали жизнь и пробуждали к ней интерес.

Конечно, руги нуждались в искусстве, но направление их творчества было иным, чем у людей. Они, похоже, отвергали фантазию и вымысел, приравнивая их ко лжи; все, что не являлось истиной или ее достоверной моделью, не попадало в поле их зрения и было непонятным. При этом они владели базовым понятием искусства, то есть концепцией условности, но развивалась она односторонне, не в живописи, не в литературе, а в индустрии развлечений. Данная сфера была чрезвычайно обширной, включающей секс, спортивные состязания, различные зрелища и игры. Игры, пожалуй, превалировали; существовало множество их видов, от самых простых до чрезвычайно сложных, требовавших технических средств.

Живопись, театр, литературу заменяла документалистика, то есть записи пейзажей планет, различных зрелищ и событий, произошедших в действительности и зафиксированных на памятных лентах с неподражаемым мастерством. Это делали руги особой профессии — Запечатлителей, столь же уважаемой, как Измерители-ученые или Наставники молодежи. С их работой Язон уже познакомился, так как ленты, которые он просмотрел, особенно битва в Хара’го и тому подобные картины, использовались с равным успехом для обучения и развлечений.

Там, где отсутствует вымысел, где нет художников с фантазией, не обнаружишь и других вещей, привычных людям: искусства одеваться и создавать украшения, понятий о комфорте, о кулинарных изысках и прочих милых излишествах, порою бесцельных, нефункциональных, однако имеющих тайный и чрезвычайно важный смысл: привлечь внимание к своей персоне и насладиться тем, что недоступно кому-то еще, то есть потешить честолюбие. Все эти концепции были неизвестны ругам либо позабыты ими за миллионы лет галактических странствий. Вполне возможно, размышлял Язон, они об этом знали — в глубокой древности, в эпоху обитания на материнской планете и в колонизированных мирах; знали, но потом отринули как старый бесполезный хлам. Но почему? Он был почти уверен, что доискался истины. Когда-то, очень давно, они покинули планеты, переселились в космос, суливший существование стабильное и безопасное, но первый Рой был, очевидно, не столь гигантским сооружением. Мало места, мало ресурсов; отсюда — политика ограничений, запрет на роскошь, спартанская простота в одежде и пище… Пара-другая тысячелетий — и вкус натуральных продуктов забыт, и все облачены в комбинезоны, и даже кресла у всех одинаковы, с желобчатым сиденьем и вырезом на спинке…

«Не позавидуешь этим ругам!» — решил Язон и тут же поймал себя на мысли, что думает о них не как о бритбаках или спиногрызах, но как о ругах. Это был несомненный прогресс, способный, быть может, отвести от них карающую длань Судьбы. Они уже воспринимались не врагами, а, скорее, упрямыми и неуступчивыми партнерами, которых нужно не уничтожить, а переубедить, продемонстрировав кнут и пряник: мощь, подвластную человечеству, и выгоды возможного союза. «Этот союз был бы таким плодотворным, — размышлял Язон, оглядывая утилизатор и вспоминая о других чудесных устройствах, — таким полезным им и нам… Торговля, обмен концепциями и идеями, диалог с инопланетным разумом — и, наконец, история сотен миров в их древней галактике, где зародился разум!»

Грандиозность этих перспектив на миг заворожила его, и он позабыл, что является пленником, беспомощным пленником, не властным над ситуацией и обстоятельствами. Он кое-что узнал о ругах, а руги что-то узнали о нем, но хватит ли этих знаний, чтобы понять друг друга? Во всяком случае, он на это надеялся.

Эта надежда не покидала Язона, когда его опять привели на допрос, поставив под трубой ку’рири.

Глава 10

Немного двусмысленности еще никому не повредило.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

— Ты уже познакомился с этим прибором, хадрати, — сказал Хозяин-Навигатор, сверля Язона треугольными глазками. — Ты знаешь, что должен отвечать на вопросы правдиво.

— А как же еще? — удивился Язон. — Только правдиво! После дождика в четверг.

Руги переглянулись с явным недоумением. Тут была прежняя шайка: красный Советник Пит, леди Патриция, Измеритель My и Дик, Помощник Навигатора. Разумеется, и сам Хозяин.

— Что ты сказал, хадрати? — поинтересовался он.

— Это… ммм… идиома. Нечто вроде клятвы говорить правду, и одну лишь правду.

Ку’рири не загудел, и это настроило Язона на оптимистичный лад.

— Прежде чем мы начнем, я бы хотел обратиться, сэр Навигатор, с покорной просьбой: не называть меня хадрати.

— Почему?

— Это унижает мое достоинство. Как-никак я представитель планеты Пирр, имеющий целую кучу потомков! Мой ранг не ниже, чем у членов красного поколения. И у меня есть имя!

Помощник Дик пронзительно свистнул.

— Имя? Руги не называют хадрати по имени! А ты — хадрати! Презренный червь, вообразивший о себе!

— Я — доминирующая форма жизни в этой Галактике! — рявкнул в ответ Язон. — Кожа у меня розовая, и я не потерплю оскорблений от ублюдка Желтого! Это повод для поединка чести, как гласит Кодекс Первого Навигатора! — Он хищно улыбнулся и добавил: — Пусть мне вернут мой ножик, и я узнаю, что у тебя внутри, молокосос!

— А я… я тебе нервный узел вырву, клянусь Гнездом!

Советник Пит приподнялся, простирая длинные руки в жесте миролюбия.

— Не стоит прибегать к бессмысленным угрозам, Помощник. Ты прав, мы не зовем хадрати по имени, но если мы придумаем другой термин, то сущность хадрати не изменится, ведь так? — Он оглядел Язона с ног до головы. — Вижу, ты не терял ни сиба, знакомясь с учебными лентами… Но кое-что не понял: этот Кодекс, как и все остальные традиции и правила, относится только к ругам.

— Ладно, я отменяю вызов на поединок, но прошу обращаться ко мне с уважением. Принимается? Или мы и дальше будем стегать дохлую лошадь?[5]

— Что? — произнес Навигатор Джек, содрогнувшись всем телом. — Какую лошадь? — Запрокинув голову, он уставился в потолок. — Память, объясни! Какой в этом смысл?

— Причинять боль крупному ездовому животному, — раздался гулкий голос компьютера; затем, после небольшой заминки, он добавил: — Мертвому.

— Но мертвое не ощущает боли! — выкрикнул Навигатор, поворачиваясь к Язону.

— Это верно, — согласился тот. — Стоит мне отклониться от истины пару-тройку раз, и ку’рири меня прикончит, так что я буду мертв и болью меня не испугаешь. А я обязательно это сделаю, если мне откажут в уважении.

Взволнованный Советник подскочил на целую ладонь и оттопырил клапан.

— Не может быть! Это не соответствует истине, хадрати! Разве ты не ценишь жизнь? Отвечай!

Язон с опаской покосился на трубу ку’рири. Вопрос поставили ребром, так что казалось, что из ловушки ему не выбраться: «нет» было бы явной ложью, а «да» — могильной плитой над его шантажом.

Он хмыкнул, почесал кончик носа и усмехнулся:

— Темучин, один из моих соплеменников, Великий Разрушитель с Рукой из Стали, как-то произнес: человек рождается, чтобы умереть, а жизнь — всего лишь ежедневная отсрочка неизбежного. Разве это не справедливо?

Советник осел в кресле и, дергая клапаном, пробормотал:

— Он это сделает… сделает… будь осторожен, благородный эрдж… не стоит его раздражать…

— Хорошо! — Навигатор Джек поднялся и начал вышагивать в пространстве между ку’рири и креслами. — Хорошо! Пусть не хадрати! Но, во имя Пустоты, как нам его называть?

— Я предлагаю, по возрастному признаку, — подал голос глава Измерителей My.

— Что?! Звать его Творителем?

— Нет, половозрелым. Это соответствует фактам и…

— Так мне не нравится, — прервал Измерителя Язон. — Совсем не нравится!

— Может быть, используем этот термин, произнесенный на нашем языке? — спросила леди Пат и тут же прочирикала: — Му’гахара’керр’вадак… Я знаю, хадрати, что ты не можешь повторить такого длинного слова, но выбери ту его часть, которая тебя устроит. Например, первый и последний слоги.

Язон выбрал и сморщился — получалось нечто совсем уж непотребное. Но эти руги были так упрямы… Они не хотели звать его по имени, в чем, вероятно, таился скрытый смысл — намек на то, что земляным червям нельзя равняться с детьми Великой Пустоты. Но все же компромисс был предпочтительней конфронтации, и потому, кивнув головой, он произнес:

— Пусть будет Керр. Это похоже на Пирр, название моей планеты. Ну, раз дипломатический протокол соблюден, я готов отвечать на ваши вопросы. Кажется, вы хотели знать, к какому поколению я принадлежу?

— Да, — произнес Навигатор, остановившись напротив Язона и глядя ему в лицо. — Этот вопрос не самый существенный, но, безусловно, первый.

— Я правильно понимаю, что возраст для вас определяет уровень информированности?

— Разумеется, — подтвердил Измеритель My. — Находясь в ку’рири, ты не способен давать ложных ответов, и мы услышим то, что ты полагаешь истиной. Но истина в твоем понимании может быть отличной от объективных фактов. Представим, что ты — существо примитивное, считающее свою планету плоским диском. Я задам тебе вопрос о ее форме, ты ответишь, что она похожа на диск, и ку’рири, просканировав твой разум, подтвердит, что ответ истинный. Но это — _твоя_ правда, а не объективная реальность! Если же тебе известно, что планеты имеют форму сфероида, то ответ «диск» будет воспринят как ложный, и ты понесешь наказание. Все зависит от знаний допрашиваемого объекта… Ты понял, Керр?

— Понял, что парни вы умные и натянуть вам нос непросто, — отозвался Язон. — Впрочем, не боги горшки обжигают.

После этих слов Навигатор в отчаянии вскинул руки к потолку, Советник снова подскочил к кресле, леди Пат протяжно свистнула, а Помощник пробормотал что-то о недоношенном потомке кривой Творительницы. Что же касается главы Измерителей, то тот остался спокойным и лишь с интересом поглядывал на пленника.

— Это тоже идиомы, — торопливо сказал Язон, памятуя, что суп нужно солить в меру. — Вернемся теперь к проблеме информированности. Должен заметить, что поколения у моего народа разделены не так резко, как у ругов, и потому нельзя рассчитывать на однозначный ответ. Но в данном случае он не нужен, ибо вам, леди и джентльмены, повезло: вы наткнулись на личность зрелую и чрезвычайно информированную. И это — святая правда! — Он вытянул руку вверх, показывая на трубу ку’рири.

— Отлично! — пробормотал Советник. — Просто великолепно! И подтверждается прозвищем, которое ты выбрал: Керр — зрелый!

— Зрелые личности не служат в Защитниках, — возразил Навигатор Джек. — Зрелый как минимум Измеритель!

— Ну, сказать по правде, достойный сэр, я не самый лучший из Защитников, — признался Язон. — Есть такие, которым я в подметки не гожусь.

Навигатор резко повернулся.

— Не годишься… куда? Память, поясни!

— Подметка — нижняя часть обуви, которая соприкасается с почвой. — Помедлив, компьютер сообщил: — Смысл выражения: из кожи данного хадрати не выйдет хороших подметок.

— Это точно! Впрочем, не будем отвлекаться по пустякам и перейдем ко второму вопросу, — сказал Язон, пытаясь устроиться поудобнее в обтягивающих его ремнях. — Я думаю, он таков: как сохранить мир в этой галактике.

Навигатор хрюкнул, шевельнув клапаном.

— Ты ошибаешься. Я тут проблемы не вижу.

— Должен признаться, почтенный сэр, что мои соплеменники очень воинственны.

— Нас это не беспокоит.

— И все же я бы не советовал выпускать джинна из бутылки.

— Память, смысл! — простонал благородный эрдж под свист и скрежет остальной четверки.

— Джинн — сказочное существо, предположительно синоним могущества и разрушительной силы. Бутылка — небольшой сосуд. Смысл фразы… — компьютер поперхнулся, — аллегорический. Аллегория какого-то примитивного оружия, которым грозит объект допроса.

— Грозит! — мрачно буркнул Помощник. — Угрожает Детям Великой Пустоты! — Он добавил что-то непонятное, но явно касавшееся сексуальных и физиологических аспектов.

— Ксенофоб вонючий! — парировал Язон и перевел взгляд на Хозяина-Навигатора. — Компьютер ошибся, сэр: я не угрожаю, а только напоминаю об опасности столкновения. Как говорится, если грек встречает грека, без войны не обойтись.

Навигатор опять застонал, уставился в потолок, но затем, вероятно, решил, что консультация не требуется — слово «война» было и так понятным.

Советник похлопал себя шестипалой ладонью по безволосому черепу.

— Скажи, Керр, ты ведь внимательно смотрел учебные ленты?

— Да. И очень вам благодарен: все же знакомый дьявол лучше незнакомого[6].

— Дьявол? Память, объясни!

— Такое же сказочное существо, как джинн, но еще более могучее.

— Могучее? Хорошо! Это значит, Керр, что, просмотрев учебные ленты, ты убедился в нашем могуществе. Вы, хадрати, для нас не противники! Наше оружие сокрушительно, корабли многочисленны, а Защитники из Желтых опытны, ибо сражаются весь отпущенный их поколению срок — больше пятидесяти Оборотов!

Язон презрительно поморщился.

— Всего лишь двадцать стандартных лет по нашему счету времени. На Пирре, моей планете, воюют уже три столетия, а в других мирах гораздо дольше. И не видно ни края, ни конца…

— Не будем об этом! — Глаза Навигатора раздраженно сузились. — А вот о других мирах поговорим. Ты сказал, что ваш вид — доминирующая форма жизни в галактике… Значит, вы обитаете в нескольких звездных системах, не так ли?

— Да. — Язон переступил с ноги на ногу. Ему хотелось почесаться, но ремни так плотно охватывали тело, что палец не просунешь.

— Сколько таких обитаемых миров в вашей галактике? — спросил Навигатор.

Видимо, это и был главный вопрос; Язону вдруг показалось, что напряженность ментального поля растет, будто оно сделалось видимым и ощутимым, как туман над утренними водами. Не только телепатический дар, но также зрение и слух подсказывали, что он не ошибается: в отсеке воцарилась тишина, и руги застыли в странных нечеловеческих позах.

— Их точное число мне не известно, — произнес Язон, в задумчивости разглядывая потолок. — Не все они даже зарегистрированы в Галактическом Реестре Лиги, так как сведения с пограничных планет поступают медленно. Думаю, обитаемых миров в Галактике тысяч тридцать — может быть, немного меньше или немного больше. В вашей системе мер — полтора дуо.

Резкий всплеск ментального поля, чувство безмерного удивления, затем — торжества… И, наконец, странные булькающие звуки, непереводимые, но вполне понятные, — долгое, громкое, восхищенное «О-о-о!»

— Полтора дуо! Потрясающе! — выкрикнул Советник.

— Может ли такое быть? — прошелестела изумленная Патриция.

— Но он не лжет, — напомнил My, глава Измерителей.

— Не лжет, — согласился Навигатор Джек. — Если только информация — не плод искреннего заблуждения…

— Вряд ли, — заметил Советник Пит, глубоко втягивая воздух через спинную щель и колеблясь всем телом. — Хочу напомнить, что мы нашли обитаемый мир, сделав всего четыре прыжка в этой галактике — невероятная удача с точки зрения статистики! Удачи, конечно, случаются, но, если приглядеться, за каждой из них стоит закон больших чисел. Полтора дуо обитаемых звездных систем! Кто мог представить такое изобилие!

— Никто! — в возбуждении дернул клапаном Навигатор, — Теперь мы богаты, клянусь Пустотой! И нас, уверен, вознаградят! Наши доли будут увеличены, статус — повышен, и даже, возможно… — Он резко оборвал фразу и воздел вверх свои длинные руки. — Найти мир, подходящий для керр’вадака, и множество обитаемых планет! Это великий подвиг!

— И великая сила, чтоб мне позеленеть! — поддержал его Помощник Дик. — Клянусь Гнездом! Теперь мы можем сквитаться с ублюдками Зи, отправив их прах в Звездное Чрево!

— Не теперь, — охладил его Советник Пит. — Через сотню Оборотов после первого керр’вадака, когда вырастет новое поколение желтых Защитников.

— Однако…

— И все-таки…

— Великая Пустота!..

Они загомонили, напомнив Язону стадо гусей с его родной планеты. Он слушал и молчал, потом оскалил зубы в усмешке, дернул неподатливые ремни и произнес:

— Боюсь, почтенные, вы делите шкуру неубитого медведя.

Навигатор Джек обернулся к нему.

— А, хадрати… Полагаю, можно тебя освободить. — Плавное движение рукой — и ремни упали. — Тебя отведут в твой отсек, и ты там останешься, пока корабль не достигнет Роя. Затем тобой займутся специалисты-Посредники… Ты расскажешь им все о своей расе, и если ты действительно информированная личность, то можешь рассчитывать на награду.

Усевшись на дисковидном основании ку’рири, Язон принялся с наслаждением чесаться. Потом сказал:

— Во-первых, мы договорились, что ты, почтенный сэр, не будешь называть меня червем. А, во-вторых, какая мне положена награда? Хотелось бы узнать подробности.

— Ты станешь Посредником со стороны хадрати. Это, Керр, очень высокий ранг, который наделяет ответственностью и властью. Ты будешь следить, чтобы в ваших мирах не было бунтов и беспорядков, а если такое случится — докладывать Совету Навигаторов. Другая функция — контроль межпланетных перевозок; они разрешены только в пределах собственной звездной системы, без выхода в глубокий космос. И, наконец, третье и важнейшее: сбор дани. Она должна поступать вовремя и в обусловленных количествах, и ты подскажешь, какими ресурсами располагает каждый мир. Ты доволен?

— Дальше некуда, гореть мне в плазме! — с мрачной ухмылкой ответил Язон, продолжая чесаться. — Только у нас подобных типов зовут не посредниками, а ренегатами. Коллаборационистами, дьявол меня побери! И вешают их высоко и быстро, так что овчинка не стоит выделки!

— Так ты согласен или нет? — Хозяин-Навигатор в недоумении дернул клапаном. — Память! Поясни смысл последнего выражения!

— Овчина — шкура животного, которую могут подвергнуть обработке, чтобы она сделалась более долговечной. А могут и не подвергнуть. Смысл… кррхх… смысл таков: объект-хадрати требует большего, чем предложено.

— Наглая ложь! — буркнул Язон, ткнув пальцем вверх. — Ваш железный хлам способен только разжижать мозги нелепицей и чепухой. Я имел в виду совсем другое. Я согласен стать посредником, но для того, чтобы наладить между нашими расами взаимовыгодный обмен. Это называется торговлей.

В зале повисла тишина. Некоторое время руги переглядывались в недоумении, потом Советник Пит шевельнулся в кресле и промолвил:

— Торговля? Это понятие нам неизвестно. Сформулируй, в чем его суть.

— В обмене, как я уже сказал. Мы поставляем вам воду, воздух и всевозможное сырье, органику и неорганику, а также великолепные ткани, украшения, напитки и тысячи других вещей, которых нет у вас. Вы поставляете нам то, в чем мы нуждаемся — ну, например, утилизаторы и синтезаторы… Я, как посредник, имею процент от каждой сделки. Совсем небольшой — скажем, одну двенадцатую часть… даже готов согласиться на одну двадцать четвертую. Идет?

Навигатор с насмешкой отвесил челюсть.

— Странная идея! И в чем тут наша выгода?

— В том, что вы получите нужные вам товары без принуждения и насилия. Насилие означает войну, а война — это большие расходы, разбитые корабли, сожженные города, погибшие Защитники… Я полагаю, твой корабль стоит дороже, чем дуо утилизаторов, которые вы отдадите нам в обмен на пиво и бифштексы… Разве не так?

Мимика и жесты ругов были не похожи на человеческие, однако Язон, наблюдая за своими стражами, уже научился разбираться в них. Конечно, не в тонкостях, не в деталях, но все же он мог утверждать, что Навигатор с Помощником безразличны, Советник и леди Пат кажутся удивленными, а Измеритель My слушает его с любопытством. Пожалуй, стоило подбросить дров в костер.

— Торговля — только первый шаг, — сказал он, раскрывая рот и оттопыривая челюсть, что означало благожелательную улыбку. — Подумайте, что случится, если вас отыщут Зи? Не через сотню Оборотов, как сказал Советник, а сейчас? Будет война, в которой вам нужны союзники и помощь. Союз между нашими расами повысит шансы на выживание для вас и для нас!

Жест Навигатора означал решительное несогласие.

— Руги ничего не дают хадрати и не вступают с ними в союзы. Зи здесь не появятся… а если появятся, то это наше дело, не ваше! Нам нужны ресурсы, а не помощники.

«Высокомерен и упрям, — решил Язон. — Ну, попробуем припугнуть…»

— Что ты знаешь, достойный сэр, о нашем биологическом виде? О его психологии, возможностях, талантах? Ровным счетом ничего! Но я раскрою тебе тайну, скажу, в чем наша сила… — Он выдержал многозначительную паузу и зловеще усмехнулся, едва не вывихнув нижнюю челюсть. — Это не тысячи миров, не их огромные богатства, не наша многочисленность, знания и боевые корабли… Это — ярость! Мы верны союзникам, но беспощадны к врагам, и мы — кровожадная раса, сэр! Если ты враг, то большинство моих соплеменников не станут говорить с тобой, а просто вырежут печень… или что там у вас вместо печени… Хочешь, я повторю эти слова в ку’рири?

Но Навигатор с равнодушным видом отвернулся от Язона.

— Защитники! — Когда появились длинный и коренастый, он, кивнув на пленника, распорядился: — Доставить в отсек, и пусть сидит там, пока корабль не войдет в Гнездо на оболочке Роя. Этот хадрати меня утомил своими загадками и угрозами… Я не желаю его видеть!

Мойше и Али подхватили Язона под локти.

— Неплохо выглядишь, чтоб мне позеленеть! — пробормотал коренастый. — Значит, правду говорил?

— Правду. Только мне не верят. — Язон поднялся, не спуская глаз с Хозяина-Навигатора. — Ты ведь думаешь, что я пугаю? Так возвратись на Пирр и познакомься поближе с моей планетой и моим народом!

— С твоей планетой? — Навигатор издал протяжный свист. — Она уже не твоя! Этот мир для нас особо ценен, и мы уберем с него хадрати. Переселим, а в случае сопротивления — уничтожим.

Мышцы Язона напряглись. Внезапный гнев охватил его; он уже не замечал, что леди Пат глядит на него с интересом, а Измеритель My — даже с сочувствием. Они, как и Советник с Помощником, не были здесь главными, а тот, чье слово и приказ решали все, ему не верил. Ментальное чувство подсказывало, что Навигатор все так же самонадеян и упрям, что его окружает темная аура раздражения и враждебности, и это лишь усиливало ярость. «Спиногрызы проклятые…» — пробормотал Язон, стукнул коренастого локтем под челюсть, потом стряхнул с плеч навалившегося длинного.

— Защитники! Защитники! — в один голос завопили Навигатор с Советником, а Помощник Дик вскочил, прыгнул к Язону и тут же напоролся на его кулак. Затем, в лучших традициях уличной схватки, Язон врезал ему коленом в живот, стукнул тяжелым башмаком по лодыжке и отшвырнул обмякшее тело под трубу ку’рири.

Набежали Защитники — двадцать или больше, и первых трех-четырех он расшвырял ударами ног, рыча от бешенства.

— Значит, переселишь? Или уничтожишь? — ревел Язон, отбиваясь от наседавших Желтых. — Дань хочешь с червей получить? Ну, будет вам дань! Столько дадим, что в корыте своем не утащите, вши разноцветные! В порошок сотрем и скормим шипокрылам!

Ему не хватило дыхания, потом он споткнулся о чье-то тело и, не сохранив равновесия, рухнул лицом вниз. Защитники кучей навалились на него, хватая за руки и прижимая к полу, приклад излучателя навис над головой, ударил в затылок, и Язон полетел в пропасть беспамятства. Последнее, что удалось расслышать, было воплем Измерителя My:

— Осторожнее! Не повредите его! Это уникальный образец!

«Точно, уникальный», — подумал Язон и потерял сознание.

Интерлюдия. Дархан, борт крейсера «Арго»

Синие глаза Меты потемнели, щеки поблекли, у губ пролегли горестные морщинки. Она слушала, хмурила брови, молчала, и чем дольше длилось это молчание, тем неуютнее чувствовал себя Рес. По меркам Пирра он считался человеком сведущим и знал, что в цивилизованных мирах имеются иные связи, кроме родственных и дружеских — есть, например, любовь, соединяющая женщину с мужчиной, есть понятия супружества, семьи, общего дома, который строят молодые и живут в нем вместе до глубокой старости. Дом — это было ему понятно; он происходил из фермеров-«корчевщиков», а все они в отличие от городских жили в усадьбах, а не в казармах. Но дом принадлежал ему, и только чуть-чуть — подружкам, что появлялись в нем время от времени. Прожить с какой-нибудь из них всю жизнь? Ужасная перспектива! Месяц, и хватит! В крайнем случае лет восемь, если родится сын-наследник… Да, не более восьми — в такие годы каждый может сам о себе позаботиться!

Все остальное, кроме детей и дома, все связанное с теми чувствами, что заставляли мужчину выбрать одну и только одну женщину, было для Реса не слишком ясным и даже совсем туманным. Как всякий пиррянин, он часто видел смерть и многих на своем веку терял — и, разумеется, испытывал сожаление; в списке потерь были достойные люди, весьма полезные для общества, были его женщины и его друзья — скажем, тот же Язон динАльт… Но сожаление — это все, что можно ощутить при мысли об ушедшем человеке; сожаление, и только! Исчезнув, он не разрушает семьи, которой нет, не оставляет близких беззащитными — да и они, эти близкие, скоро последуют за ним, не через пять, так через десять лет. Пирр — не изнеженная цивилизованная планета, и жизнь на Пирре столь коротка, что есть в ней место для друзей-соратников, но уж никак не для любви! Любовь, и все, что она вызывает: горе и радость, мечты и томления, — слишком большая роскошь для Пирра. И оттого любовь…

Ему почудилось, что Мета всхлипнула. Рес замолчал, поерзал в кресле и отвернулся в смущении, шаря взглядом по рубке «Арго». Свет, струившийся с потолочных панелей, был неярким, не оставлявшим бликов на корпусах приборов; на обесточенном пульте не перемигивались огоньки, его поверхность, усеянная циферблатами и шкалами, тонула в полумраке, который придавал загадочность знакомым очертаниям; из всех многочисленных экранов горел один, обзорный, и на нем виднелись пара дюжин звезд и краешек космического дока. Это сооружение парило в пятистах километрах от поверхности Дархана, но, если забыть о планете, чудилось, будто его забросили в межгалактическую пустоту.

Рес осторожно покосился на белокурую женщину, сидевшую перед ним. Нет, она не плачет… показалось… Глаза поблескивают, но на щеках — ни слезинки, губы плотно сжаты, и лишь на виске бьется, подрагивает голубая жилка. Ни признака слабости… А если б он и был, нельзя показать, что он его заметил; слабость, как и сочувствие, оскорбительна для пиррянина. Поэтому в рассказе Реса присутствовали только факты, и никаких эмоций.

Губы Меты шевельнулись. Несмотря на подозрительный блеск глаз, голос ее был спокойным и ровным.

— Ты сказал, что поиски прекращены?

— Нет. Прекращены на острове и близлежащем архипелаге. Там обыскали все утесы, расселины и океанское дно, и Бруччо с Керком полагают, что повторить все то же самое в десятый раз — бессмысленное дело. Следов на почве нет, но так как Язон не мог испариться… — Рес развел руками и бросил взгляд на Мету. — Или мог? Ты ведь лучше знаешь, что он может и чего не может, верно?

— Меня там не было, был Керк, — сухо заметила женщина. — Если б Язон находился со мной, я не позволила бы ему исчезнуть. Во всяком случае, не в одиночку. — Зрачки ее вдруг сделались колючими. — Раз на острове его нет, то где же он? Где его ищут?

— Керк объявил всепланетный розыск, но сейчас поиски ведутся на восточном берегу материка и в примыкающей акватории. Видишь ли, Бруччо думает, что его утащила какая-то летающая тварь, дракон или мутант-шипокрыл. Возможно, огромный, но человек в скафандре — все-таки нелегкий груз, его не унесешь за сотни километров! Так что есть резон начать с прибрежных областей… — Рес помолчал и добавил: — Там три скиммера, Мета, и пятьдесят ваших «жестянщиков»… то есть я хотел сказать — городских… Я послал сотню людей с доримами, Наксу и нескольких «говорунов»… Поверь, мы делаем все, что можем… И мы его найдем! Живого или мертвого!

Мета опустила веки, сцепила пальцы на колене и замерла, будто прислушиваясь к какому-то тайному внутреннему голосу или советуясь с ним. В просторном командном отсеке воцарилась тишина; ее нарушали лишь негромкий гул кондиционеров да неопределенные звуки, что доносились из корабельных недр. Там работала бригада дарханцев, пополнявших арсенал «Арго» новой орудийной башней, и временами Ресу казалось, что он различает лязг металла, шипение сварочных агрегатов и перекличку монтажников.

Глаза Меты раскрылись.

— Не чувствую, что он погиб, — тихо произнесла женщина. — Не чувствую и не верю! Значит, надо искать. Но…

— Но?.. — повторил Рес после продолжительной паузы.

— Вы не там ищете. Не там и не так! Это предположение Бруччо… ну, насчет летающей твари… Бруччо — хороший специалист, а Керк — прекрасный организатор, и я бы доверилась им во всем — во всем, кроме Язона. Язон динАльт — это особый случай. Такой, на который у них не хватит воображения.

— Воображение? Что это такое?

— То, чему я научилась у Язона. Вот ты спросил: что он может и чего не может… Поверь, ни ты, ни Бруччо с Керком не представляете, что он способен выкинуть! Бывает, не по своей воле — просто все необычное, приятное и неприятное, валится на него, как град камней при извержении вулкана. Что свалилось в этот раз? — Чистый лоб Меты пересекла морщинка. — Не думаю, что это дракон, который мерещится Бруччо. Тут что-то иное, более серьезное…

— Например?

— Не знаю. Надо подумать. — Она пригладила волосы и впервые взглянула Ресу прямо в глаза. — Я полечу с тобой на Пирр. Здесь, на «Арго», останутся мои помощники и приглядят за дарханцами — я обещала им двойной тариф, если завершат работу через месяц. Это важно, крейсер нам пригодится… Но мне тут нечего сидеть. Лучше я расспрошу Керка о всех подробностях и подумаю… — Мета стиснула пальцы так, что побелели костяшки, — подумаю, где искать и как искать.

— Хочешь, чтобы мы вылетели немедленно?

— Если ты не против, через час. Я соберу свои вещи.

«Вещи!..» — подумал Рес. — «Какие вещи? И целый час на сборы! За час можно с дорима шкуру ободрать, разделать тушу на куски и засолить их в бочке!»

Однако ни словом, ни жестом он не выразил недоумения, а лишь поднялся и кивнул.

Мета тоже встала, подошла к пульту и, щелкнув тумблером внутренней трансляции, сделала несколько распоряжений для помощников. Затем твердыми шагами направилась в свою семейную каюту, которую делила с Язоном уже не первый год. Здесь находились стол Язона и его кресло, лежали его записи и книги, видеодиски и оружие, полупустая пачка сигарет и лазерная зажигалка; в шкафу висели рабочие комбинезоны, рубашки, пара костюмов и запасной скафандр. Открыв шкаф, Мета минуту-другую разглядывала одежду, потом рот ее приоткрылся, плечи задрожали; она уткнулась в старый потертый комбинезон, вдохнула его запах и глухо, отчаянно зарыдала.

Через час она встретилась с Ресом у люка, в шлюзовой камере «Арго». Глаза ее были сухими, лицо — спокойным, а руки — свободными. Кроме пистолета, никакого багажа.

Глава 11

Выигранное свято. Тот, кто посмеет его отобрать, не доживет до керр’вадака.

Кодекс Первого Навигатора.

Просьба Ту’барга о встрече застала Дже’кану в небольшом помещении, что находилось рядом с командной рубкой и служило ему кабинетом. Этот салон был обставлен с похвальной скромностью древней эпохи: шесть кресел и шестиугольная горизонтальная панель, которую можно было бы назвать столом, на стене — синтезатор, а напротив — мерцающий пейзаж, изображавший полярное сияние над полюсом планеты Джуд. Белая снежная пустыня, черные небеса, и в них медленно свивает и развивает кольца огромный радужный дракон, переливаясь то фиолетовым и синим, то голубым и зеленым, то желтым и алым. Чарующая картина, способная снять раздражение и успокоить возбужденный разум…

Стена расступилась, вошел Ту’барг и отдал салют, коснувшись ладонью одного из подплечных выступов. Потом сел — не напротив Дже’каны, а сбоку, так, чтобы тоже полюбоваться многоцветьем ярких красок на картине. Ту’барг считался очень спокойным созданием, что было редкостью для импульсивных Желтых, и оттого ему поручались дела, требовавшие методичности, точности и аккуратности. Он следил за грузами и наполнением трюмов «Звездного Зверя», за питанием и дыхательной смесью, за количеством воды и биомассы в хранилищах главного синтезатора, а также за финансовой отчетностью и вознаграждением экипажа. Словом, в людских понятиях второй Помощник совмещал посты бухгалтера и суперкарго.

— Говори, — произнес Дже’кана, не спуская глаз с пейзажа планеты Джуд. Когда-то он там бывал… давно, еще в те времена, когда его кожа отливала зеленью, и в рубке ему разрешали лишь поглядеть на кресла Пилотов и Помощников Навигатора.

— В этом полете корабль идет без груза, — произнес Ту’барг, — и потому обычной работы у меня немного, Хозяин. Я решил заняться проверкой счетов — нет ли среди них зеленых…

«Этот Ту’барг трудолюбив, как Первый Навигатор!» — подумал Дже’кана и поощрительно свистнул. Инспекция счетов экипажа, хранившихся в Памяти, была одной из обязанностей второго Помощника. Само собой, Память не выдавала сведений о суммах, лежавших на счетах, — это было бы нарушением прав команды, как и любого взрослого руга в Рое, — но если счет равнялся базовому, компьютер помечал его зеленым цветом. Базовая сумма в дуо кедетов была долей Зеленых, которую вносил Совет, — то, что положено каждому ругу, что каждый может приумножить благодаря своим талантам и трудам. Если счет у Желтого позеленел, то это значит, что он отлынивает от работы и тратит базовую сумму на воздух, питание и развлечения. Однако в полете все жизненные ресурсы предоставлялись кораблем, иными словами, Хозяином-Навигатором, и потому счета зеленели лишь у отчаянных игроков. Может быть, у дюжины за рейс, что было неплохим показателем.

— Я не касаюсь Учеников, которые проходят практику в различных корабельных службах, — произнес Ту’барг. — Кроме этих Зеленых, у нас полный экипаж, две дюжины дюжин специалистов, Пилотов и Защитников, и в Памяти две дюжины дюжин счетов, включая и твой, почтенный Хозяин-Навигатор.

— Надеюсь, с ним все в порядке? — спросил Дже’кана, весело оттопырив челюсть.

Но Помощник не ответил ему улыбкой на улыбку.

— Разумеется, благородный эрдж. Однако я выяснил, что зеленых счетов на удивление много — почти шестая часть! Если бы подобное случилось в Рое… — Он испустил пронзительный скрип недоумения и страха. — В Рое это означало бы катастрофу! Дуо-дуо[7] неимущих!

Дже’кана подобрался, его веселье испарилось, а воздух, вливавшийся в спинную щель, вдруг показался слишком суховатым.

— Шестая часть… — медленно протянул он и стиснул в волнении кулаки. — Как это вышло, Помощник? Клянусь Гнездом, не понимаю!

— Память, штатный список экипажа и цвет счетов — на экран! — велел Ту’барг, и рядом с пейзажем планеты Джуд возникла длинная таблица. Имена, специальности, посты, особые пометки… Три красные строчки вверху — счета корабля, Дже’каны и Советника Пи’тхау; затем — множество желтых и, наконец, зеленые. Не меньше пяти дюжин!

— Взгляни, Хозяин, — произнес Помощник, — взгляни, кому принадлежат зеленые счета. Пять Пилотов, восемь Работников трюма, а остальные — Защитники. Это тебе о чем-нибудь говорит?

— Говорит! Еще как говорит, щель поперек! — проскрежетал Навигатор, накаляясь от злости. — Какой-то потомок кривой Творительницы связался с пустоголовыми! Пользуясь тем, что поумнее, обыгрывает низший персонал! Кто-то удачливый и ловкий… И, кажется, я знаю, кто! — Откинув голову, Дже’кана распорядился: — Память! Запечатлителя Су’раги — к Хозяину-Навигатору!

— Су’раги тут ни при чем, благородный эрдж. Если позволишь… — Ту’барг жестом отменил приказ. — Мной проведено расследование, и я в точности выяснил, что Су’раги, как и все Измерители и Помощники, не знают об этой игре.

— Какой игре?

— Они называют ее поо’керр. Я имею в виду Защитников, Пилотов и других из низшего звена.

— Поо’керр? — сердито свистнул Дже’кана. — Что за нелепое слово… кргх… даже неприличное!

«Керр» на языке ругов означало «зрелый», а точнее — достигший возраста, когда начинают пробуждаться сексуальные чувства; «поо» являлось медицинским термином для области под дыхательной щелью, где окончания нижнего нервного узла подходили к коже. В связке эти слова воспринимались ругами примерно так же, как двусмысленный намек «вскочил», отнесенный к определенному органу.

— Суть не в названии, Хозяин, а в том, что эта игра распространилась, словно болезнь, — заметил Ту’барг. — Как эпидемия, какие бывали в древнем Рое… Но это еще не все! — Клапан Помощника заколыхался, что говорило о чрезвычайном волнении. — Понаблюдав за списком, я выяснил, что есть два счета, меняющие цвет. То они желтые, то зеленые, и перемены свершаются с периодичностью в цикл… Странно, не так ли?

— Вот как… — задумчиво протянул Дже’кана. — Значит, кто-то выигрывает кедеты у Защитников и тут же кому-то проигрывает… Кому? Ты уверен, что не Су’раги?

— Су’раги — лучший игрок на корабле, и его репутация безупречна. Он никогда не унизится до того, чтоб обирать Защитников. И он ничего не знает о поо’керре. Я наводил справки, Хозяин, конечно, с осторожностью…

— Кто эти двое? Счета которых меняют цвет?

— Два Защитника, Мо’шан и Ал’ли.

— Весьма надежные и опытные, — пробормотал Дже’кана, пытаясь вспомнить что-то еще об этих Желтых. Но мысль ускользала, и он прекратил свои попытки.

Ту’барг приподнялся в кресле и, опираясь ладонью о стол, приблизил лицо к лицу Навигатора.

— Теперь приготовься к необычному, Хозяин… Такому необычному, что, как говорится у мринов, шерсть от удивления выпадет… Ты знаешь, что я не могу проверить каждый счет, кроме принадлежащего кораблю, но мне известна общая сумма на личных счетах, которая должна быть неизменной. Мы ничего не тратим в полете, и перемещение средств со счета на счет определяется только играми — где-то убыло, где-то прибыло, но общий итог неизменен. Он составляет примерно четыре дюжины дюжин дуо кедетов…[8] А теперь посмотри! — Помощник вскинул взгляд к мерцающему потолку. — Память! Общую сумму на счетах экипажа, первоначальную и текущую!

Под таблицей со списком вспыхнули два числа. Вглядевшись в них, Дже’кана вздрогнул и с хрипом выдохнул воздух через отверстие ноздри.

— Глас Великой Пустоты! Не сходится! Почти на сотню тысяч кедетов!

— Не сходится, — подтвердил Ту’барг. — А это значит, что ни один из членов экипажа не наживался за счет Мо’шана и Ал’ли. Ни один, включая Су’раги!

— Выходит, что эти два Защитника… — Дже’кана внезапно смолк и сузил глаза — теперь он вспомнил, какое поручение было дано этим отродьям кривой Творительницы! Он резко повернулся к Ту’баргу, ткнув пальцем в список экипажа: — Что за нелепость! Разве Память может занести сюда хадрати?

— Не может — без специального указания, Хозяин. В списке нет твоего переводчика-мрина и пленного хадрати, ибо они не имеют на корабле ни статуса, ни должности. Однако открыть счет не означает занести в список. Счет открывается автоматически, если некая личность присутствует на борту и переводит свои средства из Памяти Роя, либо в том случае…

— …когда пара Защитников-недоумков проигрывает кедеты, и проигрыш нужно куда-то поместить! — с яростью закончил Навигатор. — Мо’шана ко мне! И Ал’ли, чтоб им обоим провалиться в синтезатор!

Ту’барг спокойным тоном посоветовал:

— Вот сейчас, Хозяин, я бы вызвал Запечатлителя Су’раги. Наш лучший эксперт по играм… Думаю, он разберется с этим поо’керром за время теба.

— Не возражаю, — буркнул Дже’кана и, чтобы слегка успокоиться, начал разглядывать пейзаж планеты Джуд.

Когда подчиненные явились, он усадил Су’раги рядом с собой, а двух Защитников поставил по стойке «смирно» и принялся их разглядывать, с шумом вдыхая воздух сквозь спинную щель и выпуская через ноздрю под оттопыренным клапаном. Глаза его зловеще щурились, рот был грозно сжат, и в течение половины сиба в отсеке раздавалось лишь громкое «фрр-пух!» стремительно прокачиваемого воздуха.

— Забить вам щель? — наконец произнес Навигатор, переводя взгляд с Мо’шана на Ал’ли. — Или выжечь нервный узел? А может, отдать Творителям, чтоб разобрали на органы? Все же какая-то польза от тупоголовых…

Защитники разом осунулись и затрепетали — здесь, на корабле, воля Дже’каны равнялась Гласу Великой Пустоты.

— В чем наша вина, досточтимый? — пробормотал Мо’шан. — Мы не нарушили Кодекс Первого Навигатора! А если нарушили — о чем ты знаешь лучше нас, глупцов, — то просим снисхождения со всей покорностью!

— С покорностью и с учетом прошлых заслуг! — эхом отозвался Ал’ли, потирая шрам под глазом.

— Хотите знать свою вину? — Дже’кана повысил голос. — Вы, пара недоумков, вступили с хадрати в отношения, не предусмотренные Кодексом! Вы с ним играли! В игру под названием поо’керр! И вы проиграли столько кедетов, что этот чужак теперь богаче, чем ваш Навигатор!

Тут он лукавил, имея в виду свой личный счет. Но счет корабля тоже являлся собственностью Дже’каны, как и сам корабль, наследие предков, а также просторные апартаменты в Рое и Гнездо на внешнем Рукаве. Конечно, были руги и побогаче, особенно среди Творителей, но и Дже’кана не жаловался на жизнь. А если вспомнить грядущую награду за этот успешный полет…

Он дернул клапаном и посмотрел налево и направо. Ту’барг сидел спокойно и молчал, внимая Навигатору с почтением, тогда как Су’раги, услыхав про новую игру, нетерпеливо ерзал в кресле. Бросив на него суровый взгляд, Дже’кана перевел глаза на провинившихся Защитников. К его удивлению, они уже не трепетали, а коренастый Мо’шан даже отвесил в ухмылке челюсть.

— Прошу твоей милости, достопочтенный! В Кодексе нет указаний об играх с хадрати, а что не запрещено, то разрешено, — вымолвил этот потомок кривой Творительницы. — И еще… Достойный Тактик велела нам не раздражать пленника, а постараться наладить с ним контакт. Развлечь, втянуть в откровенные разговоры… Мы сделали, что смогли, и, выполняя приказ, потеряли все свои кедеты! Даже рисковали жизнью! Вот, смотри!

Откинув голову, Мо’шан продемонстрировал синяк на шее — последствие драки, учиненной пленным после недавнего допроса. Синяк был огромен, и вид его заставил Дже’кану устыдиться — ведь эти Желтые лишь выполняли распоряжение Па’тари. Собственно, даже его приказ — и, как выясняется, весьма опасный… Этот хадрати в самом деле не солгал: раса его — скопище кровожадных монстров, а сам он — свирепый дикарь! Покалечить дюжину Защитников! Ну и чудовище!

Дже’кана поднял глаза к потолку, пытаясь взвесить убытки и доходы. С одной стороны, пять дуо проигранных кедетов, отдавленные пальцы, синяки и три перелома, считая с конечностью Помощника Ди’кло; с другой — ценнейшая информация, полученная от хадрати. Столько обитаемых планет! Дюжины дюжин, взятые дюжины раз! Не было вопроса, что важнее, и эта мысль его успокоила.

— Ладно, — буркнул он, махнув рукой Защитникам, — не вам вспоминать о потерянных кедетах! Разве вы их не отыграли? В ту игру, которую выдумал пленный? Вы в самом деле в ней так искусны?

Ал’ли смущенно потупился, Мо’шан, опустив голову, начал поглаживать ствол излучателя, будто под его рукой была спина подружки по сексуальным забавам.

Что-то скрывают, понял Дже’кана и рявкнул, набрав побольше воздуха в дыхательную щель:

— Говорите! Клянусь Звездным Чревом, я вас не накажу!

Это подействовало; Защитники переглянулись, потом Мо’шан извлек горсть розовых шариков и высыпал на стол Шарики покатились по ровной поверхности, но Ту’барг быстро накрыл их ладонью.

— Вот!

— Что это? — спросил заинтригованный Помощник.

— Пищевые капсулы, но необычные. Хадрати умеет их делать и нас научил. Мы… мы тоже делаем их и меняем на кедеты.

— Делаете? Как?

Не говоря ни слова, Мо’шан придвинулся к синтезатору, висевшему на стене, сунул три пальца в три отверстия, вытащил из приемника розовый шарик и протянул Ту’баргу. Лицо второго Помощника позеленело, будто ему выжгли нервный узел.

— Великая Пустота! — Схватив пару шариков, Ту’барг проглотил их так стремительно, что Дже’кана не успел его остановить. К изумлению Навигатора, кожа Помощника приобрела нормальный цвет, хотя зрачки слегка остекленели. — Очень неплохо! — сообщил он, глотая третий шарик.

— Остановись! Ты отравишься! — в панике воскликнул Дже’кана.

— Н-нет, Хозяин, н-не отравлюсь… н-нельзя отравиться капсулой из-зз синтезз-затора… — Ту’барг потер ладонями лицо, и речь его стала отчетливей. — Как ты знаешь, стандартный синтезатор в отличие от персонального не программируется и производит дюжину разных пищевых таблеток. Если включить его поливалентно, получим смесь, но даже Глас Пустоты не скажет, что в ней намешано! А я — тем более… Но какой эффект!

Он потянулся за новым шариком, но Су’раги выхватил его из-под пальцев Помощника и бросил в рот, а остальные сгреб Навигатор.

— Ну, как? — с тревогой спросил он, глядя на Запечатлителя.

— В самом деле неплохо… возбуждает, и легкость в членах необычайная, как в гравитационной шахте… — пробормотал тот, затем оттопырил челюсть в улыбке. — Вот так хадрати! Сунуть три пальца в синтезатор! Я бы никогда не додумался! Не угостишь ли меня еще одной, Хозяин?

— Ты вызван не для того, чтобы глотать пищевые таблетки! — строго напомнил ему Дже’кана и повернулся к Защитникам. — Значит, вы меняли капсулы на кедеты, чтобы развлечься игрой с дикарем, а теперь утверждаете, что выполняли приказ… Ну, не буду спорить! И не буду наказывать, раз обещал! Осталось выяснить, что за игра этот поо’керр.

Мо’шан вытащил колоду квадратных карточек и осторожно положил на край стола. Су’раги с интересом уставился на них, потом перевел взгляд на Защитника.

— Кргх… Карты для тью’ти! При чем здесь этот поо’керр?

— Карты годятся, чтобы в него играть. Кроме карт, ничего не нужно, Запечатлитель.

— Еще кедеты, — напомнил Ал’ли.

— Кедеты всегда нужны, — согласился Су’раги, подвинув колоду Мо’шану. — Показывай, Защитник!

Игра оказалась простой, скорее даже примитивной. Впрочем, иного Дже’кана не ожидал — что могут выдумать хадрати? Тупую игру для тупых существ, к которым с полным правом можно отнести Защитников… Ни тебе сложных комбинаций, ни дальновидных расчетов, ни изощренной логики… Просто не верилось, что в этот поо’керр можно просадить такую сумму, как пять дуо кедетов!

Отправив стражей к месту службы и отложив колоду, Дже’кана поглядел на Запечатлителя с Помощником, рассеянно поглаживая череп. Он не сомневался, что у этих двоих вертятся те же мысли, что и в его голове, так что оставалось ждать, кто их озвучит первым.

Наконец Су’раги выдохнул:

— Это позор, достойный Хозяин! Над нами будут смеяться на всех кораблях звездного флота!

— Во всем Рое и его Рукавах! — поддержал Ту’барг. — Мы захватили пленного, а он…

— …обыграл нас в дикарскую игру! И ведь не скажут, что обыграл глупцов-Защитников, а будут говорить про Измерителей и высший командный состав!

— Про тебя, почтенный Дже’кана, и нас, твоих Помощников!

— Какое пятно на репутации «Звездного зверя»! И на нашей чести!

— Даже подвиг, свершенный нами, его не сотрет! Этот мир, который мы нашли… Его назовут планетой Поо’керр, а может, добавят еще и твое благородное имя…

— Хватит! — рявкнул Дже’кана, почувствовав томительную пустоту в нижнем нервном узле. — Хватит! Что вы предлагаете? Созвать руководящий секстет и обсудить ситуацию?

— Советник Пи’тхау и остальные скажут не больше, чем известно нам, — заметил Су’раги. — А мы знаем, что отнять кедеты у дикаря нельзя.

— Точнее, нельзя закрыть счет, пока на нем есть хоть какая-то сумма, — поправил Ту’барг. — Счет — дело серьезное… счета передаются по наследству, и я не слышал, чтоб их когда-нибудь закрывали.

— Выходит, когда мы вернемся… — начал Дже’кана.

— …тогда наша Память передаст всю информацию Памяти Роя, вместе со счетом хадрати, — продолжил Ту’барг. — Очень неприятный инцидент! Не припомню такого за дуо последних Оборотов и в более древние времена. Хадрати, даже живущие в Рое — наша собственность, и никогда не имели ни единого кедета!

Дже’кана потянулся к колоде, развернул ее и мрачно всмотрелся в разноцветные лики Творителей, Пилотов, Защитников, Навигаторов. Мысль о том, чтоб разрешить вопрос с помощью ку’рири, даже не пришла ему в голову. Пыткой можно убить или заставить разговориться, но не отнять имущество, тем более выигрыш. Выигрыш в понятиях ругов был священен, и посягательство на него силой или иным Давлением даже не рассматривалось; это было невозможно, так как лишало смысла всякую игру. А к играм они относились с тем же почтением, как истовый мусульманин к черному камню Каабы.

— Есть только один выход, — с угрюмой миной произнес Дже’кана. — Только один, и вы его знаете.

— Да, — шевельнул клапаном Ту’барг. — Мы должны его обыграть. В эту игру, в поо’керр. — Он повернулся к Су’раги. — Надеюсь, Запечатлитель, это будет не слишком сложно?

— Никаких проблем, — заверил тот. — Но я просил бы отложить игру на цикл-другой. Игра, конечно, примитивная, однако к ней стоит подготовиться.

— Согласен. — С хрипом выдохнув воздух, Дже’кана пробормотал: — Великая Пустота! Снова увидеть этого хадрати… После каждой встречи с ним я чувствую, будто меня сбросили в синтезатор и перемололи в питательную смесь… — Он сунул шестипалую ладонь за отворот комбинезона, вытащил горстку розовых шариков и покатал один между пальцев. — До чего же коварное существо!.. Сидит в отсеке под охраной, но ухитрился отравить мой экипаж! И обыграть на кучу кедетов!

— Насчет отравы я не согласен, — произнес Су’раги, переглянувшись с Ту’баргом. — Скажи, Хозяин, что ты собираешься делать с этими шариками? Не отдашь ли мне — разумеется, на экспертизу?

Глава 12

Главное в игре не выигрыш, а полученное удовольствие. И потому не ограничивай ставки!

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Ссадина на голове Язона кровоточила — во время драки его основательно приласкали излучателем. Он потребовал аптечку, получил ее и под бдительным взором доктора My занялся врачеванием. Рана была продезинфицирована и зашита, потом аптечка, зажужжав, ввела ему коагулятор, обезболивающее и успокоительное Измеритель My забрал ее и скрылся, а с Язоном остались Защитники и мрин, жалобно причитавший над израненным сэром с двумя большими круглыми глазами. Что касается охранников, то они сочувствия не проявляли, однако обиженными не выглядели, хоть им пришлось пострадать от кулаков Язона. Наоборот, Мойше похлопал его по плечу и прошипел-просвистел нечто одобрительное. В вольном переводе — мол, парень, руки у тебя к нужному месту приделаны.

Но похвалу Язон разобрал с трудом, уже погружаясь в сон под действием успокоительного снадобья. Ранка его закрылась, коагулятор начал сращивать сосуды, и через три часа лишь тонкий шрам напоминал о битве и нанесенном ему поражении.

Эти часы были отданы целительной дремоте. Очнувшись, Язон обнаружил, что находится в своем узилище один, если не считать прикорнувшего под боком Непоседу. От мрина будто долетал неощутимый ветер, в котором смешались ментальные запахи сочувствия, любви и бесконечной преданности. Это согрело душу Язона; шевельнув рукой, он погрузил пальцы в мягкий мех крохотного существа.

— Ты есть/быть благополучен, сэр?

— Вполне, мой друг.

— Что случиться? Ты не идти сам, тебя принести Защитники… Ты снова быть в ку’рири?

— Дело не в ку’рири, малыш. Сначала мы беседовали — тихо, мирно и, можно сказать, с взаимным интересом; потом слегка повздорили. Надо признаться, босс Джек — очень упрямый парень!

— Босс Джек?

— Тот, кого зовут Навигатором.

Он ощутил в ментальном ветре, которым тянуло от Непоседы, привкус страха.

— Упрямый, да… Любить власть и… как сказать, по-вашему?.. а, почесть! Принадлежать благородный род. Очень богатый!

— Откуда ты знаешь? — спросил Язон, приподнимаясь на локте.

— Я служить его род с рождения. Мрин, мой драгоценный сэр, не только переводчик, мрин — символ благосостоянии, и все важный персона иметь слуга-мрин. Правда, я еще неопытный, но босс я знать, — пояснил Непоседа. Потом печально добавил: — Я больший часть на корабль, очень редко в Рой. Очень редко видеть другой мрин, говорить с ним. Очень одинокий!

— Не грусти, теперь ведь я с тобой, — произнес Язон, и в этот момент его скрутило. Желудок прыгнул к горлу и снова опустился вниз, легкие на миг лишились воздуха, и в голове яростным набатом ударили колокола.

— Мы прыгнуть из ничто, — прошелестел Непоседа.

— Из гиперпространства, — поправил Язон.

— Ты называть так, я называть ничто. В ничто нет расстояний, корабль лететь быстро, быстрей, чем свет.

— Да. У нас тоже есть такие корабли.

— Значит, ты понимать, что мы удалиться от твой мир. — Непоседа заворочался под боком, коснулся тонкой лапкой щеки Язона. — Ты считать, сколько раз корабль войти в ничто?

— Четыре раза. Сейчас начнется пятый джамп-переход.

— Верно. Мы далеко от твой планета, на самый край галактика. Прыгнуть в ничто еще один раз — попасть в Великий Пустота. Нет звезд, нет планет… Прыгнуть второй раз, третий, четвертый — и прилететь в Рой. Очень печально!

— Почему?

— Ты говорить: я с тобой… Но в Рое корабль лечь в Гнездо, я остаться, а тебя забрать. И больше мы никогда не видеть друг друга.

— Тебе бы этого не хотелось?

— Нет. С тобой тепло. Даже теплее, чем с камнем, в котором живет Безымянный Папа.

«Тепло! Очень емкое определение тех чувств, которые питаешь к другу», — подумал Язон. К мохнатому шарику с тонкими ручками и ножками, с единственным глазом на гибком стебельке… К бесконечно одинокому существу, живущему бог знает сколько лет среди хозяев-ругов… К созданию, не видевшему никогда родного мира…

Он погладил мягкую шерстку Непоседы.

— Мы не расстанемся, дружок. Я ведь обещал, что ты увидишь холмы, прозрачные реки и многое иное, и я сдержу обещание. Ты веришь мне?

— Хочу верить, о сэр, дающий имена. Но я — собственность Навигатор, который ты звать босс Джек. Он владеть мной, владеть корабль, владеть много всего. Он меня не отдать. Правда, очень упрямый!

— Все богачи таковы, — заметил Язон.

Мысли его вдруг приняли иное направление, сосредоточившись на том, что путешествие близится к концу.

В Рое он будет совсем беспомощным… Рой — не одиночный корабль; это огромный искусственный мир, где обитают миллиарды чужаков… И в Рое, как сказал Навигатор — гори он в плазме, этот упрямый кретин! — им займутся специалисты-Посредники… Специалисты, чтоб им позеленеть! Он вполне представлял грядущий жребий: сунут в ку’рири и выжмут сок! Выжмут, как ни хитри с языком, с идиомами да поговорками! Может, попробовать по-честному? Может, удастся доказать Посредникам, что союз и торговля выгоднее, чем грабеж? Припугнуть их нескончаемой битвой с людьми, угрозой со стороны другого клана? Теперь он не был в этом уверен. Эти руги так самонадеянны, так высокомерны! Новость о многочисленных мирах, где обитают люди, их, кажется, не устрашила… Даже обрадовала! Они готовы проглотить все тридцать тысяч звездных систем — возможно, и проглотят, не подавятся! Язон вспомнил битву в секторе Хара’го, блеск ослепительных молний, зеленоватый луч канита, багровое облако, что расплывалось в пустоте, и сердце его сжалось. Надо что-то делать, мелькнула мысль; делать сейчас, пока он на корабле, а не в проклятом Рое!

Язон оглядел белесые стены своей темницы, мерцающий потолок, полку и бадью-утилизатор. Ни окон, ни дверей… Пожалуй, он смог бы найти место, где раскрывалась дверь, но как ее взломать? Пальцем? Замочной скважины, чтобы засунуть палец, тоже — увы! — не было. Но если он даже выберется из отсека, то что потом? Отнять у Защитника излучатель, устроить кровавую бойню? Такое решение в пиррянском духе Язона не соблазняло, и он решил положиться на удачу и судьбу. Они его не подведут! Он не знал, когда удостоится их милосердной улыбки, но твердо верил, что этот час наступит. И скоро!

Непоседа, изогнув зрительный стебель, заглянул ему в лицо.

— Не печалиться, достойный сэр! Мы расстаться, но я хранить память, помнить друг с два прекрасных глаза… Помнить всегда!

— Хочешь утешить? — Язон почесал ему брюшко. — Не стоит, малыш! Лучше расскажи мне что-нибудь полезное о ругах, о Рое, об этом корабле и его Хозяине.

— Что ты хотеть знать? — с готовностью спросил Непоседа.

— Ну, например, где находится Рой сейчас?

— Я говорить про Великий Пустота среди галактик, где нет звезд? Рой там. Ждет.

— Чего же?

— Есть три места, близкий к галактика ругов. К той часть, где прежде быть клан Куа. Три места — тоже галактики. Когда Куа бежать от Зи, они отправить три корабля в этот самый близкий места. Один корабль, «Звездный зверь», лететь в твой галактика. Рой ждать, когда корабли вернуться. Тогда — выбирать, какой место лучше.

— Хмм… — протянул Язон. — Разведчик, как я и предполагал… Но этот корабль принадлежит Навигатору Джеку! Частный транспорт, так сказать… Почему его послали? Разве нет других судов? Тех, которыми владеет Рой, а не один из богатых ругов?

— Есть/быть, — подтвердил Непоседа. — Но находить место для переселение — большая честь, великий подвиг, который вести к большой награда! Это причина, чтобы послать на поиск самый благородный Навигатор-руг!

— И тут не обошлось без протекции, — пробормотал Язон. — Но разве на кораблях, принадлежащих Рою, нет других благородных ругов?

— Ты забывать, что я объяснять. Помнишь, я говорить тебе: когда руги вырасти и кожа их зеленый, тогда старший руг смотреть их дар. Кто сильный, быстрый — учить на Пилот и Защитник, кто умный — учить на Измеритель, Тактик, Советник, Навигатор. Дальше быть так: желтый руг — глупый Защитник и больше никто, сражаться с излучатель.

Стать красный, и тоже Защитник, но старше, слабее; тогда сражаться с пушка, который метать пламя…

— То есть желтые Защитники дерутся в рукопашной, а красные — канониры у орудий? — переспросил Язон, вспоминая картины схватки в секторе Хара’го.

— Так есть, мой добрый сэр. Примерно.

— А если желтый Защитник поумнее, чем другие? Что с ним бывает в красном поколении?

— Если умнее, тогда быть Страж, командовать Желтыми. Но я говорить о других — Измеритель, Тактик, Навигатор… Те, кто совсем умный! Они стать красный и получать наследие предков — кедеты, место в Рой, корабль… Если наследие малый и нет корабля — служить, если наследие большой — быть не просто Навигатор, а Хозяин-Навигатор. Эти самый благородный и богатый.

— Как босс Джек?

— Ты верно понимать.

— Значит, корабль в полном его владении? От киля до клотика и пушечных портов? — задумчиво произнес Язон, разглядывая стены и потолок отсека. — Он — из благородных и богатых и потому имеет шанс свершить великий подвиг?

— Так есть/быть без сомнений.

Язон сел, закрыл глаза, прижался спиной к переборке. В этой позе ему лучше думалось, а поразмыслить тут было о чем.

Он вспоминал миф о Колумбе, древнем земном мореплавателе из Спайни, открывшем какой-то заморский континент, то ли Арктиду, то ли Авструю, а может, Амерканию. Этот Колумб был человеком незнатным, и повелители Спайни долго мариновали его, не давая ни людей, ни кораблей, ни денег; по их понятиям, лишь герцог или граф мог совершать такие подвиги, как странствие среди неведомых земель, по незнакомым и опасным океанам. Если верить легенде, Колумб получил свой шанс, что, в общем, ситуацию не изменило — награды, богатство и почести достались не ему. Похоже, и у ругов существовал наследственный мандат на подвиги и славу и, разумеется, на власть и достояние. Это Язона не удивило; он родился и вырос на планете, где жгли и вешали поборников демократических свобод.

Он собирался продолжить расспросы, но тут в стене раскрылась щель, и в камеру ввалились длинный с коренастым. Очень довольные — челюсти у обоих отвисали чуть не до колен.

— Слушай, хадрати, — сказал Мойше, опустившись на пол рядом с контейнером, — ты ведь, я думаю, знаешь и другие игры?

— Кроме поо’керра, — уточнил Али.

Язон приоткрыл левый глаз.

— Знаю. Но чем, ради всего святого, вас не устраивает покер?

— Хозяин о нем расспрашивал. О нем и о розовых шариках… Вызвал к себе, а там еще Помощник с Запечатлителем… Пришлось рассказать, щель поперек!

— Это интересно! — Язон открыл оба глаза, свесил ноги с полки и подался вперед. — Ну, и как? Игра им понравилась? О шариках я даже не спрашиваю… Вас, наверное, наградили?

— Не наказали, и то хорошо! Но в поо’керр нам больше не играть, если за дело взялся Су’раги.

— Кто он такой?

— Запечатлитель. Очень удачлив в игре, двенадцатый потомок кривой Творительницы!

— Еще интересней, — сообщил Язон, спускаясь на пол. — Значит, босс сейчас играет с Помощником и Запечатлителем и угощается шариками?

— Может быть. Карты они забрали, но есть другие. — Мойше свистнул в сторону Али, длинный извлек колоду и припечатал к крышке утилизатора. — Показывай новую игру, хадрати!

— Во-первых, — сказал Язон, — ваш досточтимый Навигатор дал мне имя — теперь я не просто хадрати, а Керр динПирр. Так меня и называйте, спиногрызы безухие! А во-вторых, игру я, конечно, покажу, но что-то мне надо и с вас получить. Привыкайте, парни! Это называется товарным обменом.

— И чего же ты хочешь, Керр динПирр? — полюбопытствовал коренастый.

— Очень немногого. Расскажете мне поподробней, что там случилось у Навигатора… И об удачнике-Запечатлителе — как его?.. Сур?.. — я тоже хотел бы послушать… Договорились?

— Договорились! — Мойше сделал знак, подтверждавший согласие.

— Ну, тогда слушайте внимательно, — Язон опустился рядом с утилизатором, взял колоду и начал ее тасовать; карты мелькали в его руках, как быстрокрылые птицы. — Эта новая игра называется очко, и суть ее в том, чтобы…

* * *

«Звездный зверь» совершил пятый прыжок, вынырнув в темном и мрачном пространстве, где не было ни солнц, ни планет, ни астероидов, а в лучшем случае десять атомов водорода на кубический километр пустоты. Для ругов, звездных странников, пустота была столь же привычной, как для человека воздух; то, что разделяло миры и светила в галактике, не представлялось им враждебным, чужим, угрожающим, являясь жизненной средой или, скорее, лабиринтом дорог, нескончаемых, как вечность, и лишенных тупиков. Пересекая провалы между ветвями галактики, кружась и изгибаясь, дороги вели к обитаемым мирам и газовым туманностям, к Звездному Чреву и бесчисленным солнцам, то огромным, то крошечным, к космическим кладбищам с обломками мертвых планет, к невидимым звездам, одетым в непроницаемый кокон чудовищного тяготения. Знакомая часть Вселенной, где пустота не была пустотой, а лишь переплетением тропинок в ночном саду, блистающем цветными фонарями…

Но бездна, в которой пребывал сейчас корабль, не походила на этот сад. Пустыня, простиравшаяся вверх и вниз, влево и вправо, вперед и назад; тысячи светолет мрака и холода, дороги, ведущие в бесконечность, и лишь иногда, случайно — к полным жизни и света звездным островам… Один из них, голубоватый вытянутый эллипс, сиял под днищем корабля, словно костер в бездонной пропасти, но его блеск казался слишком слабым и эфемерным в царившей вокруг темноте.

Пустота с заглавной буквы, или Великая Пустота… Для ругов, лишенных религиозности и не творивших кумиров ни из идей, ни из камней, она была почти что божеством, понятием извечным и священным. В этой Великой Пустоте парили галактики и звезды, планеты и бесформенные глыбы астероидов, атомы и составляющие их частицы — словом, она вмещала все, что есть, что было и когда-нибудь будет. И если бы все исчезло — абсолютно все, включая материю в любых ее проявлениях, пространство и время, — то Пустота, разумеется, осталась бы. То был континуум вечный, неуничтожимый, безграничный, твердая основа Мироздания.

«Чем не бог?..» — размышлял Язон, сидя у шестиугольного столика в неудобном кресле с сиденьем, похожим на суповую ложку. Перед ним на стене мерцала картина какой-то планеты — белая снежная пустошь, черный провал небес и многоцветное сияние, то разгоравшееся, то гаснувшее на фоне глубокой беззвездной тьмы. Рядом с этим пейзажем, в открытом Памятью экране, зияла такая же тьма, но в ней ничего не светилось за исключением овального пятнышка далекой Галактики. Два этих вида, пустынный планетарный мир и межгалактическое пространство, были чем-то схожи — возможно, тем, что успокаивали возбужденный разум, напоминая о тщете земного.

Посередине стола лежала колода карт. Навигатор Джек, сидевший напротив, коснулся ее длинным гибким пальцем. «Любой шулер умрет от зависти», — подумал Язон, разглядывая его шестипалую кисть. Руки тоже были подходящие — Джек, не наклоняясь, мог вытащить карту хоть из башмака.

— Ты знаешь, Керр, зачем ты здесь?

Голос Навигатора звучал отчетливо и ясно; выходит, и этот салон, как зал для допросов, тоже оборудовали самым совершенным прибором-переводчиком. Неплохо, решил Язон, покосился налево, на Запечатлителя Сура, потом направо, на Помощника Туба, и кивнул.

— Разумеется, досточтимый. Вы хотите сыграть со мной. Ты и эти два джентльмена.

— И как ты относишься к этой идее?

— Положительно. Очень положительно, если мы не будем ограничивать ставки.

— Почему?

— Не в лото играем, — пояснил Язон. — Покер — занятие для настоящих мужчин!

Он был уверен в своих силах. Он был великим игроком, и вот Судьба улыбнулась ему, даруя шанс сразиться в битве, где он являлся полководцем и солдатом, клинком и ружьем, снарядом и орудием — даже блохой в солдатских подштанниках. Вряд ли руги в силах сопротивляться этой армии, в грозном единстве шагающей в бой, однако способной и отступить, заманивая в ловушку — скажем, на минное поле или под залп огнеметов… Армии, где полководец — телепат!

Поглядев на колоду, в которой он мог перечислить все карты от первой до последней, Язон усмехнулся и повторил:

— Ну, как? Не ограничиваем ставок? Я, разумеется, не стану требовать, чтоб мне возвратили свободу. Играем только на кедеты, на долю в прибылях и на любое имущество.

— Кроме того, что было при тебе в момент пленения, — сказал Помощник Туб.

— Договорились. — отозвался Язон, с вызовом глядя на Хозяина Джека. — Ну, так как?

— Ставки не ограничены, — подтвердил тот, — но не касаются снаряжения хадрати.

— Это зафиксировано в Памяти?

— Память фиксирует все и выполняет роль держателя ставок. Результат ты видишь на этом экране. — Помощник сделал быстрый жест, межгалактическая тьма исчезла, экран блеснул серебром, и на него выползли четыре строки — видимо, с именами. — Верхний красный счет принадлежит Хозяину-Навигатору, — пояснил Туб, — затем идут три желтых: мой, Запечатлителя и твой, хадрати Керр.

— Отлично! Пусть Память выводит ставки в двойной записи: в вашей системе символов и в привычных мне цифрах. Это возможно?

— Разумеется, — сказал Помощник, снова сделав непонятный жест.

Компьютером, видимо, управляли как голосом, так и движениями рук, ибо в тот же момент с потолка послышалась:

— Принято к исполнению!

— Кто сдает? — Язон потянулся к колоде.

— Я! — Запечатлитель с поспешностью сгреб карты и начал их тасовать. Довольно ловко, хотя и без шика, присущего профессионалу. Ну, это простительно, решил Язон; все-таки здесь не казино на Кассилии.

В первой сдаче ему пришли желтые Пустота и Хозяин-Навигатор, красный Помощник, зеленый Советник и синий Измеритель. Почти стрит[9]; пока другие размышляли, он сразу сбросил Пустоту и прикупил зеленого Пилота. Эта карта лежала самой верхней, и Язон видел ее своим внутренним зрением столь же ясно, как карты трех своих партнеров. Не только видел; его ментальный дар вдруг пробудился с такой силой, что позволял ему передвинуть колоду или выдернуть карты из рук спиногрызов. Редкая удача! Как правило, он мог рассчитывать на телепатию или на телекинез, но не на оба своих таланта.

Сур прикупил две карты, Навигатор с Помощником остались при своих — у каждого по двойке. Их, видно, занимала не игра, а лишь возможность обыграть хадрати, и в этом деле они полагались на Запечатлителя. Тому, как и Язону, достался стрит, но классом пониже, не с Навигатором, а с Помощником. Тем не менее Сур выглядел так, будто отхватил каре Творительниц.

«Способный юноша, но наглый», — подумал Язон, соображая, как лучше сбить с Запечатлителя спесь. Первую партию он выиграет, чтоб ругам жизнь медом не казалась, затем две или три отдаст и снова выиграет… Выигрыш — не вопрос, а вот раззадорить соперников, раздразнить, да так, чтобы подпрыгивали от азарта!.. В том и состоит искусство игры, особенно в покер; суть его — не комбинации карт, а тонкая психология, замешенная на коварстве и обмане.

Похоже, Запечатлитель Сур этого не понимал, и все его хитрости были шиты белой нитью по черному траурному покрывалу. Он стукнул пальцем о крышку стола, и Навигатор тут же раскошелился на тысячу кедетов. Туб и Язон ответили: Помощник — без колебаний, а Язон — хмыкая, почесывая в голове и перебирая карты дрожащими руками. Такое же белое шитье, как и сигналы Измерителя, однако Язон полагал, что суп не пересолишь: все-таки не в казино Кассилии сидит, а с существами инопланетными, для коих мимика людская непривычна. Похоже, соли он добавил в самый раз — Сур поглядел на него, с иронией отвесил челюсть и увеличил ставку вдвое.

После трех кругов торговли пришлось изображать задумчивость. В банке, как подсказывал экран, было двадцать тысяч, сумма внушительная, круглая, и значит, требовался более явный признак тяжких колебаний, чем хмыкание и почесывание темени. Копируя ругов, Язон крепко стиснул рот, сузил глаза в две маленькие щелки и попытался хрюкнуть носом; звук получился ненатуральный, похожий скорее на визг шипокрыла, однако уловка сработала.

— Долго думаешь, Керр, — произнес Запечатлитель. В тоне его сквозило торжество.

— Где спешка, там убытки, — буркнул Язон. — Торопливость полезна только при ловле блох.

— Блох? — Клапан Навигатора дернулся. — Каких блох? Память, объясни!

— Блоха — кровососущий паразит, — раздался металлический голос. — Предполагаемый ареал обитания — кожа людей-хадрати.

Помощник Туб вздрогнул, отодвинулся от Язона и поглядел на него с нескрываемым ужасом.

— Великая Пустота! Ты… ты носишь с собой паразитов?

— Весьма возможно. Однако не беспокойся, — утешил Помощника Язон, — я думаю, руги для блох несъедобны. Они ведь не грызут парней, которым велено меня стеречь… — Он снова хрюкнул носом и сообщил: — Мой ответ — пять тысяч!

Теперь призадумался Запечатлитель Сур. Язон его не понукал; всякому фрукту нужно время, чтобы дозреть до кондиции. Как говорят в Славянских Мирах, три спиногрыза сидели в глубокой задумчивости, и не в его интересах было торопить события. Тем более, спускать им лестницу.

Через два круга, когда в банке скопилось больше семидесяти тысяч, нервы у Сура сдали, и он предложил открыться. Возражений не последовало; карты легли на стол, и, оглядев их, Язон сообщил партнерам:

— Ваши не пляшут, джентльмены. Совсем не пляшут, век воли не видать!

— Что это значит? — Навигатор Джек грозно уставился на Запечатлителя, затем поднял глаза к потолку. — Память, смысл!

— Непереводимая идиома, — откликнулся компьютер. — Но смысл ясен. Прошу внимания на экран.

Там мелькали цифры проигрышей. Счет Помощника Туба стремительно зеленел, но строчки Джека и Сура не изменили оттенков — видно, средства этих двоих были еще не исчерпаны. Но каждый из них стал беднее тысяч на двадцать кедетов.

— Не везет вам в карты, повезет в любви, — сообщил Язон, подмигнув Навигатору. — Есть одно предложение, сэр Джек. Велика ли ценность существа-хадрати, именуемого мрином? Я имею в виду, в кедетах?

— Этот мрин еще молод, неопытен, и цена его — двенадцатая дуо, — произнес благородный эрдж, мрачно уставившись на разбросанные по столу карты. — Почему ты спрашиваешь?

— Я готов выкупить этого мрина и отдам за него весь свой выигрыш. Больше двух дуо, если не ошибаюсь. — Прищурившись, Язон повернулся к экрану. — Если быть точным, два дуо и семь двенадцатых.

Запечатлитель Сур совсем по-человечески всплеснул длинными руками.

— Зачем тебе этот бездельник? Этот комок отвратительной шерсти?

— Вместо подушки. У вас, у ругов, нет ни подушек, ни матрасов, ни одеял… Это меня угнетает. Буду подкладывать мрина под голову, когда сплю.

— Я бы согласился, Хозяин, — сказал Сур. — В Рое ты можешь взять другого мрина, гораздо опытнее. Хоть целую дюжину!

— Не так все просто, — вмешался Помощник Туб. — Керр — хадрати, а о них Кодекс Первого Навигатора не упоминает. Следовательно, хадрати не имеют имущественных прав, а этот мрин — имущество!

«Рабовладельцы проклятые!» — мелькнуло у Язона в голове. Но, подавив приступ гнева, он произнес с каменным лицом:

— Я уважаю ваш Кодекс. Однако должен заметить, что за мной признано право владения любым имуществом, исключая мой скафандр, мой пистолет и мою аптечку. Ну, и кое-какие другие мелочи… Мы договорились об этом, когда начинали игру, и зафиксировали в Памяти. Не так ли, благородный эрдж?

Хозяин-Навигатор, сузив в раздражении глаза, сделал подтверждающий жест.

— Да, так! Занесенное в Память нерушимо, и я готов согласиться с твоим предложением. Мрин — тебе, кедеты — нам! Память, исполняй!

Глядя, как вновь желтеет счет Помощника Туба, Язон промолвил:

— В данном случае мы имеем пример взаимовыгодных торговых отношений. Мне что-то нужно от вас, я покупаю это за большую цену, и все довольны. А вывод, почтенные, таков: не лучше ли торговать, чем воевать?

Но эрдж оставил его последнюю реплику без внимания, буркнув:

— Нашу выгоду я понимаю. А в чем твоя? Мрин не стоит отданных тобой кедетов.

— Этот мрин стоит, — возразил Язон.

— Почему?

— Потому, что цену дружбы деньгами не измеришь.

Они сыграли еще пять партий. Две Язон проиграл, потом выиграл, проиграл и выиграл снова. В общем, сражение шло с переменным успехом, но ругами все более овладевал азарт. Это было заметно по блеску глаз, по хриплым или свистящим бессвязным звукам, по тому, как дрожат их клапаны и вибрируют слуховые мембраны. Их кожа — видимо, из-за прилива крови — изменила оттенок: у Навигатора она теперь казалась алой, а у двух его желтых собратьев — глубокого шафранового тона. Это стало особенно заметным, когда Запечатлитель Сур, расстегнув пряжки, спустил комбинезон до пояса. Его подплечные выступы трепетали в учащенном ритме, в такт биению скрытых за ними сердец.

«Почти неизбежный результат», — думал Язон, глядя на своих разгорячившихся партнеров. Эти руги, Дети Великой Пустоты, лишили себя столь многих удовольствий в жизни! Они не наряжались, не украшали свои тела и лица, не упивались роскошью одежд и блеском драгоценных побрякушек, не знали ничего о макияже и косметике; они не имели волос и не могли наслаждаться волшебным искусством парикмахеров. Больше того, они позабыли вкус изысканной пищи! Легкий наркотик или алкоголь, что содержался в розовых шариках, стал для них великим открытием, ибо ни кофе, ни табака, ни спиртного и остальных возбуждающих средств у них не имелось. Беспорочная, а значит, тоскливая, скучная жизнь! Ведь пороки людей суть продолжение их достоинств, и если представить, что вдруг исчезли чревоугодие и пьянство, то вместе с ними пропадет и возможность разумного наслаждения.

Впрочем, душа и разум не терпят пустоты, и это их свойство запечатлелось в законе компенсации, который формулировался так: что потеряешь на качелях, то возьмешь на каруселях. Конечно, руги тоже подчинялись данному правилу: потерянное на качелях моды и гурманства возмещали на каруселях игр. Потери оказались велики, и потому согласно закону компенсации любая игра была для ругов чем-то большим, нежели просто развлечением. То был такой же важный элемент их жизни, как вечные странствия среди звезд, дань, получаемая с хадрати, и войны с враждебными кланами. Они относились к игре с таким же чувством, как люди к сакральному священнодействию, и потому, как верно угадал Язон, игра была их фетишем, а значит, ахиллесовой пятой.

Прошло какое-то время, и строчки, принадлежавшие боссу Джеку, его Помощнику и Запечатлителю, окончательно позеленели. Навигатор велел убрать их с экрана, и теперь троица ругов успешно обнуляла корабельный счет. Он не был, разумеется, неисчерпаемым, но средства, хранившиеся здесь, уже измерялись не тысячами, а миллионами кедетов, что придавало игре пикантную остроту. Ставки выросли до трех дуо или шестидесяти тысяч, битва шла за второй миллион, и блаженное чувство вдруг охватило Язона — словно, сменив тесную ванну на просторный бассейн, он может теперь порезвиться в собственное удовольствие. Конечно, еще лучше было бы в океане… Сотни тысяч, даже пара миллионов — слишком мелкий водоем для игрока его квалификации. Хотя, с другой стороны, каков обменный курс кедетов на галактические кредиты? Может, один к десяти или даже к сотне?

Он предавался таким раздумьям, мысленно зондируя карты соперников и временами принюхиваясь к их боевому духу. Кажется, все было в полном порядке, и с картами, и с духом; благородный эрдж завелся и был готов сражаться до последнего — тем более, что ему выпала красная флеш-рояль, Помощнику — желтая, а Суру — каре Творителей. Язон ухмыльнулся, обозревая их физиономии, горевшие азартом. Очень волнующий — даже приятный! — момент, когда пришли такие карты всем партнерам! Правда, не без его участия и не без помощи ловких рук и телекинетического дара… Себя он тоже не обидел — сдал каре Творительниц.

Счет корабля иссяк, окрасившись яркой зеленью, и Запечатлитель Сур с торжествующим свистом выложил свое каре. Вид у него был такой, словно он спас Вселенную от тепловой смерти или в крайнем случае доказал, что энтропия не растет, а убывает, и потому в далеком будущем Вселенная преобразуется в хрустальную сферу, усеянную жемчугом и самоцветами.

— Партия за мной, джентльмены, — сказал Язон, открыв свои карты. — Надо же, какая неожиданность… Надеюсь, никто не будет из-за этого стреляться? Пачкать мебель кровью и мозгами — дурной тон… А деньги — это всего лишь деньги!

Трое его партнеров, ошеломленно оттопырив клапаны, уставились на стол. Лицо Навигатора налилось багрянцем, щеки Помощника посерели, а Сур выглядел так, словно в его хрустальную сферу опорожнили бачок с нечистотами. Зловещее молчание затягивалось, и Язон, вспомнив, что руги подвержены спазмам нервного узла, понял, что должен сказать нечто утешительное.

— Не стоит грустить, господа, — молвил он, — бывают случаи и потрагичнее. Помню, пару лет назад банда мерзавцев атаковала казино Кассилии… Пираты, гори они в плазме! Взяли пятнадцать миллиардов кредитов и…

Кажется, эта история не вызвала аплодисментов, и Язон, отвесив челюсть в благожелательной улыбке, предложил:

— Вы можете отыграться. Я слишком уважаю вас, чтобы лишить такой возможности. Ты, почтенный эрдж, — он поклонился в сторону Джека, — ты, Помощник Туб, и ты, Запечатлитель Сур, — все вы люди благородные… то есть, я хочу сказать, существа. Вас постигла неудача, но мы разрешим ее так, как водится меж благородных созданий, которым честь дороже денег.

С этими словами он сгреб карты в кучку и начал их тасовать. Руги следили за ним будто зачарованные.

Наконец Навигатор Джек хрипло вымолвил:

— Предлагаешь отыграться? Но как? У нас не осталось кедетов!

— Зато остался корабль, — любезно напомнил Язон. — Отличный корабль, ценное имущество! Трюм, девять палуб и еще этот набалдашник сверху… Мы заложим каждую часть под пятьсот тысяч кедетов, или, в ваших мерах, под две дюжины дуо, что составит в сумме четыре с половиной миллиона. Утешьтесь, джентльмены! Вы все еще богаты и можете продолжить игру.

Руги переглянулись, и Язон решил, что стоит подлить масла в огонь.

— В прошлый раз мне повезло, но, как утверждает статистика, удача не улыбается дважды. Скорей всего, я проиграюсь, и вы вернете корабельную казну… Я даже готов согласиться, чтобы трюм и палубы шли по три дюжины дуо, а та штуковина, что сверху, — за четыре.

— Объект, который ты называешь штуковиной, не моя собственность, — мрачно пояснил Хозяин Джек. — Это боевой крейсер Совета Навигаторов.

— Ну, тогда пойдет в заклад под дюжину дюжин дуо, из почтения к вашим правителям, — отозвался Язон и начал сдавать карты.

…Он отыграл трюм и четыре нижние палубы, когда в салоне раздался пронзительный вой, а следом — неприятный скрежет и клокотание, будто приподняли крышку над котлом кипящего бульона. Инопланетный пейзаж исчез, белесые стены вдруг потемнели и принялись мигать, экран расширился, и прежний мрак межгалактической бездны затопил его от края до края. Руги вскочили, тревожно пересвистываясь; Язон тоже поднялся, аккуратно сложив карты рубашкой вверх.

Над их головами загремел металлический голос Памяти:

— Пост наружного наблюдения — Хозяину-Навигатору! В секторе чужие корабли! Повторяю, в секторе чужие корабли!

Сердце Язона подпрыгнуло. Неужели Мета и Керк? Он не сомневался, что эти двое отправятся за ним хоть в другую галактику, но как они его нашли? Пять прыжков в гиперпространстве, тысячи светолет… Нет, это невозможно! Хотя…

Голос компьютера лишил его этой надежды.

— Четыре транспорта клана Зи с боевыми модулями. Идут в режиме прыжка. Расчетное время до встречи — два с половиной сиба.

Около двадцати пяти минут, машинально перевел Язон. Но как их обнаружил наблюдатель? Они ведь в гипере, а там…

Он хлопнул себя ладонью по лбу. Унна! У ругов имеется унна, гиперпространственный локатор! Значит, и вражеские корабли лоцируют «Звездного зверя»…

— Дежурный Помощник! — выкрикнул Навигатор. — Разбудить Творительницу, отстыковать боевой модуль! Защитники — в шлюзовую камеру, экипаж — на посты!

Он сделал неуловимый жест, и стена раскрылась. За ней стояли два Защитника, длинный и коренастый. Вид у них был — краше в гроб кладут.

— Иди в свой отсек, хадрати, — резко приказал Хозяин Джек. — Нас выследили враги, так что игру придется прервать — надо сражаться. — Он посмотрел на стол с разложенными картами и дернул клапаном: — Но мы обязательно доиграем, если не обратимся в прах. А если обратимся, жди меня в Звездном Чреве!

«Кажется, он шутит», — подумал Язон, делая шаг к выходу. Там он обернулся, приподнял бровь и произнес:

— Этот корабль наполовину принадлежит мне, почтенный эрдж. Может быть, найдется лишнее место у орудий? Клянусь Гласом Пустоты, я неплохой стрелок!

Физиономия Навигатора окаменела.

— Корабль будет твоим, если ты выиграешь в последней партии. Но вряд ли такое случится.

— Это еще почему? — брови Язона сдвинулись. Помощник Туб, подтолкнув его к выходу, отвесил челюсть в мрачной ухмылке:

— Потому, хадрати, что у Зи четыре корабля. Ты ведь хороший игрок, верно? Считать умеешь?

— Я не только игрок, — буркнул Язон и вышел из отсека.

Глава 13

Побежденным нет места в галактике. Тот, кто проиграл, уходит в Великую Пустоту, и память о нем исчезает.

Кодекс Войн в Пространстве.

Творитель-Стратег Чужое Сердце носил высокий титул со’рати, как и все остальные Великие Навигаторы клана Зи. Своим именем он был обязан неприятности, произошедшей в те времена, когда Стратег еще являлся красным Стражем и командовал соединением Защитников. В каком-то бою — то ли с кланом Куа, то ли с кланом Вар, он уже точно не помнил, — луч излучателя прошил его скафандр и одно из сердец. Серьезное ранение, но не смертельное; руги выживали и с одним сердцем, хотя, по людским понятиям, считались инвалидами. Но уже в то время красный Страж продемонстрировал такие военные таланты, что его здоровье обеспокоило Творителей. Ему — почти беспрецедентный случай! — вживили превосходный имплант от погибшего Зеленого, и это молодое сердце помогло бывшему Стражу пережить керр’вадак и сделаться Творителем. Впрочем, не исключалось, что ему просто повезло — мир, в котором размножался клан Зи, был богатым и щедрым, с большим количеством воды и приличной гравитацией. Благодаря этому у Зи выживало больше Творителей и Творительниц, чем в других кланах ругов.

Восстав к новой жизни из соленых океанских вод, новый Творитель, как и положено, взял себе новое имя. Обычно оно носило возвышенный характер, подчеркивая те достоинства, какие обнаружились в желтый и красный периоды, однако Стратег был сугубым рационалистом и выбрал имя, подходящее, по его мнению, для военачальника. Чужое Сердце — значит, твердое и жесткое; никаких эмоций, только расчет и трезвая оценка обстановки.

В этом походе за край галактики Стратег командовал всего лишь дюжиной транспортных кораблей, несущих боевые модули. Немного для его боевого опыта и титула со’рати, но в предстоявшей операции главным являлись не сила, а скрытность и неожиданность. Чужое Сердце был глух к гордыне и тщеславию и никогда не стремился иметь под командой больше кораблей и воинов, чем требовала поставленная перед ним задача. Четыре к одному — вполне приемлемое соотношение, чтобы распылить крейсера Куа и перехватить их транспорты; тем более, что Стратег взял лучших и самых тренированных Защитников.

А также Навигаторов, Помощников и Пилотов! Сидя в рубке своего флагмана, Чужое Сердце с удовольствием следил за их работой. Не очень знатные руги, зато честолюбивые и опытные; знают дело и стремятся к почетным титулам. Красных и Желтых — примерно поровну; красные Навигаторы и Помощники, но желтые Пилоты, ибо тут необходима реакция, которая лучше у молодых. В рубке их было двенадцать, как полагается по боевому расписанию; все — у наблюдательных экранов и панелей управления. Над ними неярко мерцающей чашей круглился купол Памяти.

Отборная команда, решил Стратег, подумав об офицерах-Стражах, о красных и желтых Защитниках, дежуривших у орудий или сидевших в полной готовности в отсеке трюмного Гнезда, у шлюзовой диафрагмы. Ловкие, сильные и превосходно обученные… Только невежда мог бы сказать, что Зи победили Куа благодаря численному превосходству в старшем и младших поколениях! Превосходство, конечно, важный фактор, определяемый близостью к Разделению, но главное — лучшая выучка войск и нестандартные решения — такие, как таран, который он использовал в сражении при Хара’го. И настоящая операция тоже нестандартна: Куа считают, что война закончилась, что Зи не будут их преследовать, а это не так.

«Совсем не так, клянусь Звездным Чревом!» — подумал со’рати и усмехнулся, выпятив челюсть. Сейчас он не ощущал тяжести пролетевшего времени, заставившего усохнуть плоть, а кожу — поблекнуть и сделаться серой; ему казалось, что он по-прежнему молод и ловок — возможно, не так, как Желтый, однако Красному не уступит. Мысли о предстоящей схватке согрели его кровь; он вдруг почувствовал, как оба сердца, свое и чужое, забились сильнее, и как отозвался почти атрофированный нижний нервный узел.

Слегка повернувшись в кресле, Стратег вгляделся в темноту, царившую на наблюдательных экранах. В этом межгалактическом мраке слабо светились три пятна, одно побольше, два поменьше. Три галактики, самые близкие к бывшим владениям Куа, которые теперь принадлежали Зи… Несомненно, Рой Куа двинется к одной из них и, несомненно, вышлет разведчиков… Но в Рой они не вернутся! Об этом побеспокоится он, Чужое Сердце!

Ближайшая из трех галактик сияла голубовато-синим светом и называлась у ругов Голубой. В спектре ее просматривались и низкочастотные компоненты, но синее превалировало — верный признак, что доля желтых и красных светил невелика, а значит, разумная жизнь еще не успела развиться. Может быть, возникла у тех или иных светил, но вряд ли вступила в техногенную фазу, когда хадрати уже достаточно умны, чтобы поддерживать жизнь целого клана ругов. Умны, многочисленны и полностью владеют ресурсами своей планеты! Это являлось обязательным условием процветания Роя, ибо что возьмешь с кучки невежественных дикарей, ковыряющих землю палками? Жалкие крохи! Столько металла, руды и органического сырья, что на один корабль не хватит! Такие хадрати бесперспективны; их нужно учить и размножать в течение тысяч Оборотов, причем с непредсказуемым результатом.

Две другие галактики были постарше возрастом, однако располагались дальше, чем Голубая. Округлая и более далекая, похожая на лепестки шлюзовой диафрагмы, называлась Гнездо; более близкая имела вытянутую форму, подобную Рукавам-отросткам, отходившим от основной конструкции Роя. Оба понятия, Рукав и Гнездо, были для ругов почти священными, символизирующими дом; их корабли стыковались со шлюзовыми Гнездами, а диафрагмы Гнезд усеивали Рукава. Право владения Гнездом передавалось по наследству, и фраза «встать в Гнездо» значила для ругов то же самое, что для людей — «вернуться к родным пенатам».

Будь Стратег на месте Куа, он сильно бы колебался, какую галактику избрать. Гнездо казалась самой подходящей, но до нее было вдвое дальше, чем до Голубой, а значит, энергетические ресурсы Роя могли иссякнуть в период странствия. Галактика Рукав лежала немного ближе, чем Гнездо, но в другом направлении, и путь к ней был бы чреват такими же трудностями. Остаться без энергии в межгалактическом пространстве, вдали от благодетельного света звезд!.. Верная гибель, решил Чужое Сердце, с довольным видом поглаживая череп; его кораблям энергии хватало.

О Куа он этого сказать не мог, но, несмотря на подобную неопределенность, их действия все же поддавались анализу и предвидению. На то он и Творитель-Стратег, чтобы анализировать и предвидеть! Скорее всего, Рой Куа удалится в точку, где разветвляются пути к этим ближайшим галактикам, вышлет разведчиков и будет ждать; когда разведчики вернутся, Совет Навигаторов сделает выбор. Может быть, в пользу Голубой; ее негативная оценка являлась только гипотезой, а не окончательным выводом. Кто знает, что обнаружат там разведчики! Мир, подходящий для керр’вадака, дюжину населенных планет или хотя бы такие, где есть вода и воздух… Но что бы они ни нашли, Голубая останется самой ближайшей из трех галактик, и это может сыграть решающую роль. Чужое Сердце не знал, какими ресурсами располагают Куа, но, вероятно, небольшими: враждебный клан был сильно истощен войной, своим поражением и бегством в Пустоту. Поэтому Стратег не сомневался, что на разведку пошлют одиночные корабли — что было бы вполне разумным шагом для первого визита.

Кроме двенадцати модулей, его эскадра несла три соединения Защитников и большой запас энергоемких материалов, питавших оружие и корабельные двигатели. Он мог патрулировать в Пустоте хоть шесть Оборотов, хоть двенадцать, но в этом не было необходимости: дорога к самой дальней из галактик займет не более семидесяти циклов. А на обратном пути разведчики встретятся с его эскадрой… Чужое Сердце разделил ее натрое, и каждая группа производила поиск в своем направлении, блокируя подходы к Рою Куа со стороны Гнезда, Рукава и Голубой. Себе он выбрал Голубую; отсюда по логике событий вернется первая экспедиция, и ждать ее недолго. Совсем недолго! В случае нужды Стратег-Творитель был терпелив, как змей, искушающий Еву, однако предпочитал не тратить времени зря.

Судьбу разведчиков определит полученная ими информация. Всего вероятней, размышлял Стратег, поглядывая на темные экраны, придется распылить их боевой модуль, а транспорты захватить и провести допрос в ку’рири всех Навигаторов, Помощников и Измерителей. Затем отправить команды в Звездное Чрево, забив спинную щель, а корабли взорвать — или, если удастся дезактивировать Память, взять в качестве трофея. Впрочем, Чужое Сердце не исключал и другого исхода: возможно, он помилует один корабль и даже отпустит в Рой, тем самым предопределив его маршрут. Все зависело от информации, с которой он познакомится первым, и от того, стоит или не стоит передавать ее Куа. Нельзя, чтобы враждебный клан, переселившись в места изобильные, богатые, достиг могущества и возвратился с намерением мстить, что было бы весьма опасно… Пусть, лишенные выбора, забьются в космическую щель, в дыру, где нет ничего, кроме пылающих юных звезд и раскаленных туманностей, еще не превратившихся в планеты! Клан Куа сможет жить и там, а вот окрепнуть и возродиться — вряд ли…

В любой ситуации, куда бы ни двинулся вражеский Рой, Зи обязательно его проводят. Перехватив разведчиков, Стратег намеревался отступить, соединиться с флотом из дюжины дюжин кораблей, что поджидал его эскадру, и двигаться вслед за Роем в пределах досягаемости унны. Пусть увидят, что их маршрут — не тайна! Пусть поймут, что Зи известно, куда они направились! И пусть устрашатся, догадавшись, что за ними будут следить! Даже в другой галактике, на том берегу Великой Пустоты!

Собственно, самым радикальным решением было бы уничтожить планетоид Куа, но для Зи такая победа оказалась бы пирровой — и для них, и для любого из пятнадцати сообществ ругов. Каждый Рой являлся гигантским сооружением, могучей цитаделью, в борьбе с которой можно было лишиться половины флота — а значит, ослабеть и стать добычей враждебных кланов. К тому же гибнущий Рой мог привести в действие кан’ниты, устроив взрыв сверхновых в ближайшем звездном окружении, что с вероятностью один к трем инициировало бы цепную реакцию и галактическую катастрофу.

Слишком большая цена победы! И слишком много риска! Лучше действовать согласно Кодексу Войн, мудрость которого неоспорима и признана всеми, — а в данном случае Кодекс гласил, что проигравший Рой нельзя уничтожать. Да и какой в том смысл? Если потеряны владения, то существует единственный выход — бежать из материнской галактики, уйти в Великую Пустоту и отыскать там подходящее для жизни место. Такое уже случалось в миллионнолетней истории ругов, и беглецы не возвращались никогда. Скорее всего, они погибли, истощив ресурсы и не добравшись до других галактик — перемещение Роя требовало чудовищных энергетических затрат, а как возобновить их в Пустоте? Но в этот раз была вероятность более благоприятного исхода. Во-первых, путь в Голубую не очень далек, а, во-вторых, Куа могли подготовиться к бегству, предвидя, что битва с Зи, стоявшими на грани Разделения, закончится для них печально. Поэтому…

Гулкий звон, родившийся под куполом командного отсека, прервал размышления Творителя. Заговорила Память; ее оглушительный голос бил в слуховые мембраны, и Чужое Сердце резким жестом уменьшил громкость.

— Транспорт Куа! Направление совпадает с расчетным! Координаты…

Ливень цифр выплеснулся на экран, и в межгалактической тьме, чуть ниже Голубой, вспыхнул ослепительный кружок.

— Вижу их, досточтимый со’рати, — произнес Помощник, сидевший перед пультом гиперпространственного радара.

— Значит, и они нас видят, — пошевелил клапаном Стратег. — Унна у них не хуже нашей… — Усевшись плотнее в кресле, он приказал: — Ты, у консоли связи! Передавай команду сбора. Навигатор, проверить, что все на месте и ждут распоряжений. Пилотам выйти из прыжка на боевой дистанции. Навигатор, время готовности?

— Два с половиной сиба, благородный со’рати!

— Свалимся на корпус и вставим им в Гнездо… — пробормотал Стратег, разминая руки. — Излучатель мне! Я сам поведу Защитников!

— Но, благородный…

Чужое Сердце пронзил Навигатора яростным взглядом.

— Я сказал — излучатель! Не возражать! И не тревожься, я не рассыплюсь по дороге к шлюзу!

— Однако забота о твоей жизни и благополучии…

— Щель поперек! Я не пойду в первых рядах, Навигатор! Мой разум еще не рассеялся в Пустоте!

Ему принесли излучатель. Пристроив его на колене и машинально ощупав спусковое отверстие, Чужое Сердце подумал, что вряд ли ему удастся пострелять. Соединение Защитников, три дюжины дюжин бойцов, быстро расправится с экипажем — бывали случаи, что слишком быстро, и потому желательно их проконтролировать. Как бы не сожгли и тех, кто может дать полезную информацию… Желтые, тупоголовые! Стражи, конечно, присмотрят, но лучше самому…

Зачирикала консоль связи, и сидевший у нее Помощник доложил, что подтверждение с трех остальных кораблей получено. Подняв голову, Стратег уставился в обсидиановую тьму экрана. Она уже не казалась пустой; кроме мерцавшей вдалеке галактики и яркого кружка, что отмечал положение Куа, возникли четыре разноцветных точки: красная — флагман, желтая, синяя и зеленая — три остальных его корабля. Защитников на этих транспортах не имелось, они несли только боевые модули и запасы энергоактивного вещества.

— Один сиб два теба до полной готовности! — сообщил Навигатор.

На экране четыре точки окружили транспорт Куа, летевший сейчас в обычном пространстве. Разведчик не пытался совершить прыжок, зная, что это бесполезно и даже опасно, — отследят по унне, встретят на выходе и расстреляют в упор. Что оставалось его Навигатору? Создание, принадлежащее к человеческой расе, могло бы измыслить три возможности: драться, выкинуть белый флаг или взорвать корабль. Однако для ругов альтернатив не имелось, так как они предпочитали боевой контакт пленению и в самых отчаянных ситуациях не распыляли свои корабли. Это было нерационально; корабль с тем же успехом мог уничтожить противник, но до того оставалась возможность дать ему бой и нанести максимальный урон.

Пошевеливая челюстью, оттопыренной в презрительной усмешке, Чужое Сердце следил, как раздваивается кружок на экране. Другой экран показывал картину в предельном увеличении: большой девятипалубный транспорт, вогнутая поверхность стыковочного Гнезда, торчащие по его краям захваты и полусфера боевого модуля, уже окутанная защитными полями. Она замерла над Гнездом, и на мгновение Стратег представил, как под броней кипит лихорадочная суета: Защитники прыгают в коконы у орудий, Пилоты проверяют двигатель, Помощник склоняется над пультом защиты, а Боевой Навигатор — скорее всего Творительница — соображает, как распылить хотя бы один из крейсеров врага. Может быть, и распылит… Чужое Сердце не сомневался, что Куа отправили в этот полет лучших из лучших.

— Они сбросили модуль! — доложил один из красных Помощников.

— Вижу! — рявкнул Стратег, стиснув приклад излучателя. — Всем кораблям и Навигаторам: модули — к бою! Желтый, зеленый и синий транспорты: выйти из зоны поражения, установить защиту, ждать!

— Шесть тебов до полной готовности! — произнес Навигатор.

Корабль ощутимо тряхнуло — отстыковался их собственный модуль. Картина на экране поплыла и начала меняться: три яркие искры, желтая, зеленая и синяя, сдвинулись к самому дальнему углу, а вместо них вспыхнули три звездочки; четвертая зажглась над красной точкой, изображавшей флагманский транспорт. Дальнейшее произойдет согласно намеченной диспозиции: три модуля свяжут боем вражеский крейсер и распылят его в скором времени; модуль, сброшенный флагманом, пробьет тоннель в защитном поле Куа; флагман пристыкуется к Гнезду, разрушит механизм внешней диафрагмы — и, наконец, Защитники ринутся внутрь. Они уже ждут — там, в просторном отсеке трюмного Гнезда, под ослепительным светом прожекторов. Ждут, чтобы дать залп и броситься врукопашную, если противник включит блокирующее поле.

— Два теба и пять двенадцатых долей до полной готовности! — выкрикнул Навигатор.

— Принимай команду и проследи, чтобы стыковка прошла как положено, — распорядился Стратег. — Мягко и аккуратно, не то забью Пилотам щель! Я направляюсь в трюмный отсек.

Он выбрался из кресла, взвалил излучатель на плечо и в момент «ноль» отдал приказ к атаке.

Глава 14

Свой девятый подвиг он свершил в межгалактическом пространстве, когда враги настигли лайнер клана Куа. Вражеский флот казался неисчислимым, и экипаж корабля был близок к панике; члены их ослабели, глаза затуманились и клапаны обвисли. «Вот наша смерть!» — с трепетом в голосе воскликнул командир, благороднейший воин из ругов. «Не смерть ты видишь, — возразил Язон Бесстрашный, — а только поле битвы и грядущей победы». «Но можем ли мы сразиться с ними? — сказал командир, показывая на экраны в корабельной рубке. — Ведь их больше, чем звезд в небесах!» «Я считаю не живых врагов, а мертвых, — ответил Язон и, отвернувшись от экранов, приказал: — Пусть меня проводят к самой огромной из ваших пушек!» Руги проводили его, куда он велел, и оказалось..

Г.Г.Билл «Двенадцать подвигов Язона динАльта», Полярная Звезда. Издание, адаптированное для детей.

Защитники, длинный и коренастый, впихнули Язона в камеру.

— Ложись сюда, Керр динПирр! — Мойше вытянул руку к полке. — Мы тебя пристегнем, чтоб не мотало по отсеку.

— Какого черта! Не нужно меня пристегивать! — раздраженно отозвался Язон.

— Ну, как знаешь… Тогда держись покрепче — корабль будет маневрировать в бою.

Будто подтверждая его слова, палуба под ногами Язона содрогнулась, утилизатор подскочил на две ладони и с грохотом рухнул на пол.

— Это еще что? Всадили нам ракету в задницу?

— Сброшен боевой модуль, — пояснил коренастый, отступая к дверной щели. — Сиди здесь, хадрати. Мы уходим наверх, к шлюзу — сейчас там место для Защитников. Прощай! Встретимся в Звездном Чреве.

Язон ухватил его за лямки комбинезона и встряхнул.

— Дай мне излучатель! Я не хочу умирать, как крыса в корабельном трюме!

— Я дам тебе к’ха. — Сняв медальон-переводчик, Мойше набросил шнурок на шею Язона. — Вдруг пригодится… Ты — ценное имущество, хадрати Керр… Может быть, тебя пощадят!

— Я не имущество! Я наполовину хозяин этой лоханки! — в гневе выкрикнул Язон, но стена за двумя Защитниками сдвинулась, отрезав его от коридора и лабораторного отсека.

Он прикусил губу, стукнул кулаком по колену. Какая дьявольская неудача! Похоже, судьба не улыбнулась ему, а только с насмешкой оскалила зубы! Еще бы десяток минут, и эта летающая посудина свалилась бы в его карман со всеми своими палубами и трюмом! Даже с набалдашником, торчавшим наверху! А что теперь?.. Теперь эти Зи, проклятые ублюдки, разнесут корабль — его корабль! И все старания — прахом!

Опустившись на пол у контейнера, Язон стиснул голову руками. Мысль, что он обратится в прах вместе с кораблем, его почему-то не беспокоила, а лишь маячила где-то на заднем плане как гипотетическая возможность; зато обида на предательство судьбы казалась столь мучительной и острой, как гвоздь в дырявом сапоге. Он испытывал те же чувства, такое же горе, какое переживает великий мастер, художник или иной творец, на чьих глазах ломают его драгоценные статуи, жгут гениальные картины или же сносят прекрасный дворец. Это было вполне естественно — он тоже был великим мастером, хоть создавал свои творения без кисти и резца. А самое последнее из них являлось изумительным шедевром! У Сура и Навигатора Джека — каре Творителей и Творительниц, а у него самого — четыре туза! То есть, конечно, не тузы, а Пустота, куда он вскоре и отправится!..

Чьи-то тоненькие пальчики коснулись его колена, кто-то пушистый и теплый прижался к бедру, что-то упругое, гибкое скользнуло под локтем… Мрин, изогнув зрительный стебель, смотрел ему в лицо.

— Ты есть/быть опечален, мой добрый сэр? Что случиться? Я слышать слова Защитников, но не совсем понимать.

Язон внезапно успокоился.

— Есть три новости, малыш: хорошая, очень хорошая и плохая. Совсем мерзкая, если уж начистоту… С какой желаешь ознакомиться сначала?

Непоседа задумчиво округлил свой выразительный глаз.

— Я думать, в порядке поступления. Так, кажется, говориться у вас, у человеков? Давай начать с хорошей.

— Ладно. Я играл с Хозяином Джеком в покер и выиграл тебя.

— О! — Глаз Непоседы округлился еще больше. — О, мой благородный сэр, дающий имена! Если этот новость хороший, то я не знать, какой же лучше! Значит, ты — мой новый Хозяин, и мы никогда не расставаться?

— Теперь нас не разлучит даже смерть, — пообещал Язон. — Но есть еще вторая новость: трюм корабля и четыре нижние палубы — мои. Я их тоже выиграл, дружок.

— Мой опять не знать, чего твоим сказать… — пробормотал Непоседа, путая в замешательстве местоимения. — Твой такой разумный сэр, что мой… то есть я… потрясаться до самой нутрянки… то есть внутренности… Мой шерсть выпадать от изумлений, а какая не выпасть, встать дыбом от восторг!

— Я мог бы выиграть весь корабль, но мы не закончили партию. Видишь ли, малыш, какая неприятность — нас атаковали Зи. Чтоб им в плазме сгореть! — Язон стукнул по крышке контейнера. — Подумать только — сейчас они калечат мой корабль! Дырявят его и жгут! А я сижу здесь, словно девственница на первом причастии!

Непоседа затрясся, втянул зрительный стебель до половины и жалобно пискнул:

— Это есть/быть та самая плохая новость? О, мой драгоценный друг! Мой добрый Хозяин! Сколь печальный известий! Мой… я не знать, что делать и. как утешить! Молить о помощь Безымянный Папа?

— Было бы не лишним, — согласился Язон. — Весьма возможно, мы скоро к нему отправимся.

Пушистый шарик съежился под его ладонью, круглый глаз подернулся влагой.

— Я не бояться, нет… я радость быть с тобой… радость и горе: ты иметь такой удача и несправедливо потерять! Хотя… Давно в мой мир писать книга Безымянный Папа, очень мудрый книга… и в ней писать слова: что ни случаться, случаться к лучшему. Мы принимать и не роптать.

Пол внезапно ухнул вниз, подпрыгнул вверх, накренился, и они съехали под полку вместе с бачком-утилизатором.

— Может, ты и прав, но я не фаталист, — сказал Язон, поднимая лицо к потолку и всматриваясь в бешено кружившиеся огоньки. — Память! — позвал он. — Скажи, что происходит?

Никакого ответа. Стены ходили ходуном, пол мелко вздрагивал, словно отзываясь на удары бесчисленных метеоритов, падавших на корпус корабля с упрямой регулярностью. Свет мигнул, погас и загорелся снова. Язон попробовал нащупать что-нибудь за стенами отсека, но его ментальный дар был подобен чуть тлеющему угольку. Как всегда, если его обуревали сильные чувства, гнев, раздражение, беспокойство… Очень некстати, черт побери! Уцепившись за край полки и прижимая к себе Непоседу другой рукой, Язон прорычал:

— Память! Ты, консервная банка, набитая гайками! С тобой говорит владелец трюма и четырех палуб! И ты это знаешь, ржавая рухлядь! Во имя всех святых угодников! Я приказываю открыть экран и доложить обстановку! Что происходит с кораблем, который почти что мой?

Это подействовало — на стене вспыхнул прямоугольник экрана и гулкий голос сообщил:

— Боевой модуль ведет сражение с противником. Корабль обороняется и маневрирует. Пока успешно. Но мощность защитного поля падает.

Раскрылся второй экран. На первом Язон разглядел четыре полусферы, танцующие в темной пустоте, в холодном сиянии голубоватых вспышек; они кружились, падали, взмывали вверх, то замирая, то совершая головоломные прыжки с немыслимым ускорением — точь-в-точь как сухие листья, несомые шаловливым ветерком. В их движениях, на первый взгляд хаотичных и беспорядочных, ощущалась некая синхронность, словно их связывали молнии, исходившие из полусфер подобно ветвистым огненным копьям. «Будто танцоры, которые пляшут, ухватившись за края блестящей паутины», — подумал Язон. Вверх-вверх-вверх… вниз-вниз-вниз… теперь в сторону… замерли… прыжок!.. вперед-назад, вперед-назад и вверх, соединенные нитями пламени… вспышка огня на весь экран!.. И снова: вверх-вверх… вниз-вниз… вперед-назад… Очень похоже на учебный фильм о схватке в Хара’го, мелькнула мысль; только сейчас он не зритель, а непосредственный участник происходящего.

Битва вершилась в полной тишине и, вероятно, на некотором удалении от «Звездного зверя». Второй экран показывал ближайшие объекты: диск вражеского звездолета и крейсер-полусферу, что надвигались на корабль друг за другом, словно буксир и большая баржа, идущая за ним в кильватере. Во мраке перед полусферой тоже сверкали молнии, но сразу гасли, наткнувшись на незримый щит; эти непрерывные быстрые вспышки слепили глаза, заставляя Язона щуриться.

Внезапно пол под его ногами затрепетал подобно живому существу и стремительно покатился куда-то вниз и в бок, а полка чувствительно стукнула по макушке. Диск и боевой модуль исчезли, метнувшись за границу экрана, но тут же появились вновь, озаренные блеском молний. «Звездный зверь» опять содрогнулся, резкий всплеск гравитации почти расплющил Язона с Непоседой, и вражеские корабли как будто прыгнули назад, в темную бездну, зиявшую на экране.

Смысл этих маневров оставался совершенно загадочным.

— Ты понимаешь, что происходит? — ‘спросил Язон, цепляясь за полку.

— Нет, почтенный сэр. — Тонкий голосок мрина был едва слышным. — Я никогда не быть в сражении и ничего не понимать, но думать: это страх… большой страх, ужас, смерть и разрушение!

— С волками жить, по-волчьи выть, — отозвался Язон, выбираясь из-под полки. — Память! Не молчи, мой железный Вергилий! Если уж я очутился в аду, так дай хотя бы пояснения!

— Корабль маневрирует, — лязгнуло под потолком. — Враги пытаются пробить канал в защитных экранах. Мы уклоняемся.

— А что случится, если они его пробьют?

— Транспорт и крейсер Зи захватят корабль в силовое поле, затем транспорт состыкуется с ним и высадит Защитников. Корабль будет захвачен.

— Но почему они нас не уничтожат?

— Им нужна информация. Данные о твоей галактике. Кроме того, корабль — ценное имущество.

— Почти мое, — заметил Язон, глядя на пляску. полусфер на первом экране. Внезапно одна из них налилась багровым, вспыхнула и начала разваливаться, выстреливая в пустоту длинные ленты синего пламени, фонтаны искр и бесформенные раскаленные обломки. Этот чудовищный фейерверк длился не более двух или трех секунд, затем на месте гибнущего модуля вспухла кроваво-алая туча и раздалась во все стороны, словно какой-то космический монстр распирал ее, пытаясь вырваться из огненного плена. Корабль сильно тряхнуло, зубы Язона лязгнули, а Непоседа подпрыгнул вверх и приземлился на полке.

— Один крейсер Зи уничтожен, — прокомментировал компьютер. — Но наш боевой модуль лишился ресурсов энергии.

Не успел Язон спросить, что же теперь будет, как танец полусфер нарушился: одна из них метнулась к другой, прочертив экран по диагонали, ломая огненные копья молний, терзавшие ее обшивку. Каждый их всплеск оставлял глубокую темную вмятину или рубец, пылающий алым, и, вероятно, под разбитой броней не было уже живых, а только трупы, обгоревшие или раздавленные ускорением, однако крейсер мчался вперед, как половинка ядра, неудержимо стремящегося слиться с другой своей половиной. Казалось, время застыло, обледенев и сгинув в Великой Пустоте, а он все летел и летел, будто брошенный карающей дланью Немезиды.

Затем ослепительная вспышка затопила экран, на миг лишив Язона зрения, и он услышал:

— Второй крейсер Зи уничтожен. Наш боевой модуль погиб. Творительница и Защитники отправились в Звездное Чрево.

— Пусть будет к ним милостив Творец, — пробормотал Язон. — Они умерли, как герои. Скажи-ка, Память, ты можешь открыть мне дверь?

— Нет, — пророкотало сверху. — Приказ Навигатора, хадрати!

Тоскливое чувство бессилия вдруг охватило его. Он не привык смотреть, как сражаются и погибают другие, он никогда не прятался за чужой спиной, а сам отстаивал свою честь и жизнь, свои права и достояние. Так было на Пирре и в сотнях иных миров, куда заносила его судьба, и убеждение в том, что он умнее и сильнее своих противников, являлось пищей его гордости. Язон динАльт, великий авантюрист и воин, не мог сидеть в этой крысиной норе и любоваться, как убивают его защитников!

Он пошарил в кармане, вытащил пилюльку, похожую на серого сморщенного червячка, поглядел на нее и сунул обратно. Пожалуй, надо прибегнуть к крайним мерам… принять проклятое снадобье и вышибить дверь… Вот только чем? Язон огляделся, шагнул к синтезатору, подцепил его снизу и резким движением сорвал со стены.

— Что ты делать? — пискнул Непоседа.

— Попробую выбраться, дружок. Ты видел, что случилось с нашим модулем? Бумм!.. — и нету! Теперь, я полагаю, оставшийся крейсер подтянут сюда, чтобы удвоить силы и разделаться с нашей защитой… Так и есть! Смотри!

Экраны соединились; справа маячили диск и боевая полусфера, как бы застывшие в ожидании, слева был виден уцелевший модуль. Он быстро приближался.

— Похоже, сейчас нам надерут задницу, — пробормотал Язон, взвесив в руках синтезатор. Это была довольно тяжелая цельная пластина, квадрат метр на метр и толщиною в две ладони — неплохой таран, если разогнаться и ударить углом. Зато другой уголок придется прямиком в живот… Подобная перспектива не вдохновляла Язона, и он, откинув крышку утилизатора, засунул в него ненужный угол. Что-то чавкнуло, потянуло паленым, и над контейнером взвился дымок. Срез был ровен, словно металл и пластик откромсали тончайшим лазерным лучом. Язон довольно хмыкнул и избавился от двух других углов. Теперь у него была вытянутая остроконечная пластина весом килограммов пятнадцать, гораздо больше походившая на таран.

Корабль вдруг завибрировал, затрясся, будто муха, попавшая в паутину, и Язона швырнуло к стене. Изуродованной синтезатор саданул ему по ребрам, но он, не выпуская пластину из рук, только прошипел проклятие. Судорожная дрожь пола и стен не прекращалась, мешая держаться на ногах, но все же пиррянские землетрясения были не в пример сильней и, несомненно, разрушительней. Не обращая внимания на подпрыгивающий пол, Язон сделал несколько стремительных шагов и охнул: угол пластины ударил в переборку, а край, как он и предчувствовал, пришелся в живот. Несмотря на это, он повторил попытку, однако чертова дверь держалась.

— Так дело не пойдет, — сказал Язон и вытащил из кармана серую пилюльку.

«Звездный зверь» неожиданно замер, пол сделался прочным, как скала, и по экрану протянулись яркие световые пучки от двух полусфер, повисших в его углах. Дискообразный транспортный корабль разместился между ними и придвинулся ближе, словно огромный поднос, которым решили прихлопнуть маленькое насекомое. В самом его центре просматривалось кольцо приличных размеров — никак не меньше трети диаметра диска.

— Попалась муха пауку, — констатировал Язон. — А что там за колечко, Непоседа?

— Это есть/быть стыковочный порт. Гнездо, мой милостивый сэр. Одно быть сверху, для боевой модуль, другое — снизу. Грузить, разгружать…

— Вот сейчас они нам отгрузят по полной программе, — буркнул Язон и проглотил пилюлю.

В ушах у него зазвенело, перед глазами поплыли яркие радужные круги, а через секунду ему почудилось, что где-то под сердцем заработал компактный, но мощный насос, прогоняющий кровь с безумной скоростью — так, что она стремительно достигала каждой мышцы, каждой клеточки, даруя им небывалую мощь. «Выброс адреналина?.. Весьма возможно», — подумал он, глядя, как пальцы продавливают корпус синтезатора. Это казалось чудом! Он был далеко не слаб; мышцы под действием двойного пиррянского тяготения сделались стальными, масса их возросла, но все же он бы не сумел расплющить прочную пластмассу. Теперь она оседала под пальцами будто корочка на свежем хлебе.

Звон прекратился, и в голове воцарилась полная ясность. Странное состояние; он видел и слышал все, даже шорох волосков на тельце мрина, и в то же время ощущал бешеный прилив энергии, словно распиравшей его изнутри. Энергия требовала выхода. Он мог взорваться, если не выплеснет ее в яростном порыве, в каком-то невероятном усилии, в беге, прыжке, а лучше — в битве. Перед ним был враг — стена с не желавшей открываться дверью, а там, за ней — другие враги, которых предстояло сокрушить. Отправить в Звездное Чрево, и поскорей!

Резко выдохнув, Язон размахнулся и обрушил на стену страшный удар. Что-то заскрипело, застонало, узкая щель прорезала переборку, и сквозь нее хлынули волны запахов нагретого пластика и металла, каких-то химикатов и насыщенного озоном воздуха. Странно, что он их прежде не замечал! Или уже привык?

Вторым ударом Язон разнес дверную створку и часть стены и тут же протиснулся в коридор. Пиррянские твари за прозрачными перегородками встретили его дружным ревом, визгом и воем, рогонос распахнул зубастую пасть, птица-пила злобно заклекотала, шипокрыл попытался взлететь, ударил крыльями о потолок, свалился вниз и плюнул ядом. Не обращая на них внимания, Язон устремился в лабораторный отсек, к шкафу со своим скафандром.

В зале было пусто — ни желтых Измерителей, ни их зеленых подмастерьев. Непонятные приборы громоздились друг за другом, что-то потрескивало и позванивало, перемигивались огоньки, шуршала лента транспортера, двигался туда-сюда манипулятор, загружая ее прозрачными коническими сосудами. В высоком куполе потолка мерцали искры, кружились спиральными хороводами, будто одна их стайка гонялась за другой; в дальнем конце лаборатории взлетали в воздух хрустальные шары и лопались с тихим шелестом, рассыпая нечто блестящее, искрящееся, будто иней под яркими солнечными лучами. Все, что творилось в этом отсеке, было загадочным и очень интересным, так что Язон не сомневался, что мог бы провести здесь долгие часы, разглядывая и ощупывая каждый таинственный механизм, копаясь с пользой и толком в этом инопланетном добре. Но не сегодня, не сейчас!

Он ударил своим тараном в дверцу шкафа, и она осыпалась, печально прозвенев осколками. Пистолет! Он с жадностью схватил оружие, пристегнул кобуру к правому предплечью и, согнув палец, вскинул руку. Грохот выстрела был оглушительным; манипулятор, протяжно заскрипев, дернулся вперед-назад и повис с безжизненно растопыренной шестипалой кистью. Хищно усмехнувшись, Язон добил его вторым выстрелом, потом застегнул на талии оружейный пояс, проверил запасные обоймы в подсумках и вытащил клинок из ножен. Этот полуметровый меч он выковал сам из лучшей пиррянской стали и закалил старинным способом. Лезвие было шириной с ладонь, заточенное с одной стороны по рукоять, а с другой — до половины; страшное оружие весом в пару килограммов, которым можно было и рубить, и резать, и колоть. Когда-то его отобрал Темучин, Великий Разрушитель с Рукой из Стали… Но Темучин давно уже мертв, и рука его сгнила, а клинок — вот он…

Раздавшийся сзади шорох заставил Язона обернуться. Пушистый шарик, подпрыгивая среди непонятных приборов и ловко огибая препятствия, устремился к нему; зрительный стебель Непоседы раскачивался, тонкие ручки дрожали.

— Не покидать меня, мой благородный друг! Я пугаться, угнетаем одиночеством!

— Не бойся, малыш. Отправляйся обратно в отсек, это пока что безопасное место. А я… я должен идти.

— Но куда?! — в панике пискнул мрин. В самом деле, куда?

— Память! — распорядился Язон. — Открой экран и проинформируй, что происходит.

На стене, чуть выше разбитого манипулятора, зажглось прямоугольное окно, и он увидел поверхность вражеского диска. Она придвигалась все ближе и ближе, пока ее край не исчез из поля зрения, и стала ясно видимой центральная конструкция, напоминавшая теперь браслет из множества гладких сегментов. Последовал слабый толчок, и на экране воцарилась темнота.

— Транспорт Зи состыковался с нашим кораблем, — пояснил компьютер. — Сейчас начнется операция по высадке войск.

— Он сел в Гнездо на верхней части корабля?

— Ты понял правильно, хадрати. На экране полыхнула алая вспышка, затем послышался отдаленный гул.

— Взломали диафрагму шлюза. — Голос Памяти уже не громыхал, а казался тихим и бесцветным. — Чужие на корабле.

— В каком отсеке?

— В верхней шлюзовой камере.

— Как туда добраться?

— Третий гравитационный лифт. Выйти из лаборатории в коридор и повернуть направо.

Язон вложил клинок в ножны, коснулся свисавшего с шеи медальона к’ха и посмотрел на свой скафандр. Надеть? Или оставить? Пожалуй, скафандр будет стеснять движения…

— В шлюзовой камере есть воздух?

— Да.

Компьютер смолк, и Язон быстрыми шагами направился к выходу из лаборатории. Обернувшись на пороге, он помахал рукой Непоседе:

— Иди обратно, малыш, и ничего не бойся! Я разберусь с этими Зи.

Мышцы его налились сокрушительной силой, движения стали втрое быстрей, слух отмечал малейший шорох, глаза — самое легкое шевеление. Пожалуй, он в самом деле мог разобраться и с этими Зи, и с другими — со всеми, кто посягнет на его корабль. Он, несомненно, был Язоном динАльтом, расчетливым и хитроумным игроком, но в то же время чем-то иным, более крупным, масштабным, более уверенным в собственных силах. «Разумная машина уничтожения», — подумал Язон, без колебаний шагнув в гравитационную шахту.

Слабый ветер, которым тянуло вдоль прозрачной трубы, повлек его вверх, мимо жилых палуб с опустевшими залами и коридорами, мимо безлюдного парка, игрового салона и каких-то отсеков, заставленных непонятными машинами. С палуб не доносилось ни звука, но где-то над головой шелестели электрические разряды, рождая едва заметный, но доступный обостренным чувствам треск. Секунду-другую Язон прислушивался к нему, потом спросил:

— Память, ты можешь открыть экран?

— Здесь — нет.

— Ну, так объяснимся на словах. Куда выходит эта шахта?

— В верхний кольцевой коридор. Он огибает шлюзовую камеру.

— Кто там сейчас? И сколько народу?

— В коридоре — Хозяин-Навигатор с Пилотами и Измерителями. Готовятся к отражению атаки. В камере — Тактик и Защитники. Сражаются с Зи, обороняют шесть выходов в коридор. Защитников — восемь дюжин. У Зи — четырехкратное превосходство в численности.

Язон нахмурился, напрягая и расслабляя кисть — так, что пистолет то прыгал в ладонь, то прятался в кобуре. Значит, Тактик и Защитники уже схватились с врагом… Тактик — это леди Патриция… Лихая дама! Но при раскладе четыре к одному ей не выстоять…

Отправив пистолет обратно в кобуру, он произнес:

— Ты можешь включить в коридоре и камере блокирующее поле?

— Только по приказу Хозяина-Навигатора.

— Ладно, будет тебе приказ!

Поднимавший его ветер стих, и Язон шагнул из лифта в коридор.

Это обширное кольцевое пространство, огибавшее цилиндр шлюзовой камеры, казалось скорее залом, чем коридором; его ширина была метров пятьдесят, и от прозрачной шахты лифта оно просматривалось влево и вправо на вдвое большее расстояние. Потолок, следуя контуру внешней обшивки, плавно спускался к наружной стороне кольца, смыкаясь с полом; внутреннюю стену — цилиндрическую, высотой с шестиэтажный дом — усиливали наклонные сооружения, которые Язон принял было за контрфорсы, но тут же, разглядев в ближайшем дисковидный аппарат, решил, что это челночные пусковые установки. Прямо перед ним во внутренней стене зияли распахнутые врата, в которые могла бы въехать колонна тяжелых краулеров, и в их проеме, под зловещий шелест излучателей, сверкали голубые вспышки молний. Там шла битва, а здесь, в коридоре, отгораживая его от ворот, стояла шеренга ругов в зеленых и желтых комбинезонах. Видимо, Ученики, Пилоты, Измерители и прочие штатские; последний резерв, который можно бросить в пасть войны. Язон удивился, что их совсем немного — тридцать или около того, — но тут же заметил второй отряд, сосредоточенный перед другими вратами, левее и подальше. В желто-зеленом строю мелькнула красная одежда, и он скользнул налево, бесшумный и стремительный, как тень.

Хозяин Джек не прятался за подчиненных — стоял в общей шеренге с разрядником в руках, готовый к битве и почетной смерти. Когда Язон выдернул его из строя, эрдж в изумлении расслабил клапан, и тот обвис над огромным ртом будто лоскут приклеенной на месте носа кожи.

— Керр? Как ты выбрался? И что ты здесь делаешь?

В этом помещении не было внешних устройств-переводчиков, и потому Язон услышал смесь свиста и хрипа, а лишь затем — лишенный эмоций голос из своего медальона.

— Не важно, как я выбрался. Я пришел, чтобы сражаться. И я вооружен! — Он вытянул руку с пистолетом.

— Сражаться? За нас? Но почему?

— Без комментариев.

— Без… чего? Что это значит, хадрати, задающий загадки?

— То и значит: без комментариев! — Язон раздраженно дернул щекой. — Прикажи, чтобы включили блокирующее поле. И поскорее, если не хочешь потерять своих Защитников!

Клапан Навигатора дернулся.

— Ты понимаешь, Керр, что говоришь? Нам не отбиться от врагов даже с излучателями! А в рукопашной они нас растопчут!

Язон ухватил его за лямки комбинезона, встряхнул и приподнял в воздух. Неукротимое цунами силы распирало его изнутри.

— Прикажи включить поле, спиногрыз, — медленно произнес он. — Делай, что я сказал, если не хочешь отправиться в Великую Пустоту! Моему оружию поле не помеха.

— Но ты не сможешь перебить их всех! Их дюжины дюжин!

— Трупы пересчитаем потом, — сказал Язон и, опустив Хозяина на пол, ринулся в распахнутые врата.

Блеск молний и гул излучателей внезапно угасли, и он, отшвырнув с дороги двух Защитников Куа, очутился в огромном круглом помещении, охватив его единым взглядом, будто на его затылке тоже находилась пара глаз. Диаметр шлюзовой камеры составлял метров триста, и сквозь пролом в ее потолке сыпались вниз фигурки в золотистых и багровых одеждах, в шлемах, платно облегавших безволосые черепа. Другие группы вражеских воинов двигались от центра к периферии зала, оттесняя оборонявшихся к шести вратам и стенам между ними; в каждом таком отряде было полсотни Желтых бойцов и три-четыре Красных. Куа, защищавших врата, через которые проник Язон, осталось не больше дюжины; пять или шесть лежали на полу с остекленевшими глазами, один сидел, зажимая обрубок руки, другой, с перерезанными ногами, стонал, истекая кровью. Леди Пат Язон не увидел — ни среди мертвых, ни в строю живых.

Бойцы врага были неплохо обучены — включенное поле и отказ оружия не вызвали ни паники, ни замешательства. Вероятно, это был известный прием в наступлении и обороне, суливший атакующим победу — в этот момент и при данных обстоятельствах. Один из Красных офицеров вскинул умолкнувший разрядник и что-то пронзительно заверещал; ближайший к Язону отряд ринулся в сторону Куа, будто почуявшая добычу стая рогоносов. Они двигались плотной толпой — идеальная цель для пулевого автоматического оружия.

Пистолет в руке Язона рявкнул и затрясся мелкой дрожью, рассылая смертоносный веер пуль. Разрывная пуля с огромной начальной скоростью могла остановить любое из пиррянских чудищ весом в пару тонн, а такую крупную тварь, вроде шипокрыла, птицы-пилы или когтистого ястреба, просто превращала в клочья. Пуля взрывалась, соприкоснувшись с препятствием, каждый ее осколок мог убить, и потому опустошение было чудовищным: Защитники Зи валились на пол, будто колосья под наточенной косой.

Отстреляв магазин, Язон вставил новый, вытащил клинок и направился к центру шлюзовой, перешагивая через трупы. Кто-то еще стонал и слабо шевелился, кто-то схватил его за щиколотку — он, не глядя, ударил мечом, буркнул: «Отдохни, приятель!»

«Сколько ругов в этом отряде?..» — мелькнула мысль. Пожалуй, с полсотни или больше… Впрочем, это Язона не слишком занимало; он разделял древний принцип — подняв оружие, считай не убитых, а оставшихся в живых.

Живых еще было много — достаточно, чтоб выплеснуть бушующую в нем энергию. Посередине шлюзовой — целая толпа… Стоят, будто оцепенели… еще не поняли, что через секунду умрут… Враги! Такие же, как шипокрыл или рогатый дьявол! А на врагов Язон реагировал мгновенно. Наука, преподанная Бруччо, пиррянским инструктором по выживанию, была простой и содержащей одну-единственную аксиому: «враг?.. убей его!»

Он поднял пистолет и скосил первую шеренгу Защитников Зи. Очнувшись, они ринулись к нему, но добежали немногие, и лишь по той причине, что кончилась обойма. В рукопашной схватке он двигался стремительно, и большинство ударов стволом или прикладом излучателя пришлись в пустоту, а тех, что его задели, он не почувствовал. Зато тяжелый клинок трудился без перерыва, холодный рассудок напоминал, куда необходимо бить, а Бруччо, демон-искуситель, шагавший по пятам, подсказывал: «убей его!.. убей!..» Он помнил, что удар в горло и в сердце для ругов не смертелен, что нужно колоть в глаз, раскалывать череп или рубить позвоночник — и, не забывая об этом, действовал в полном согласии с анатомическими подробностями. Быстро, эффективно и безжалостно.

Разрубив шею последнему из нападавших, Язон сунул клинок в ножны и перезарядил пистолет, с грустью отметив, что эта обойма — последняя. Ну что ж, все хорошее когда-нибудь кончается… Он вытер пот со лба и огляделся.

Через дыру в потолке свисали канаты, однако поток десантников иссяк — похоже, он перебил подкрепление, сотню или около того бойцов. Но схватка в шлюзовом отсеке не прекратилась — здесь были еще пять отрядов Зи, атаковавших дальние врата, но там сражение шло уже на равных: видно, Навигатор бросил в битву весь боеспособный экипаж. Язон попробовал отыскать в этой свалке леди Патрицию или длинного с коренастым, но не нашел, а лишь убедился, что может отличить своих от чужих: у Куа были желтые комбинезоны, а у Зи — с золотистым отливом, а к тому же еще и шлемы.

— Начнем упражняться в прицельной стрельбе, — пробормотал он и снова поднял пистолет.

Два выстрела — два трупа, желтый боец и красный офицер. Помня, что первым делом надо уничтожать командный состав, Язон, прищурившись, выискивал в толпе сражавшихся Красных. Это было нелегкой задачей — Зи и Куа перемешались, бой превратился в свалку, и плотные массы спиногрызов то приливали к тем или иным вратам, то откатывались обратно.

Он послал две пули, сразив желтых Защитников, не дававших прицелиться в командира, и третьим выстрелом прикончил Красного.

— Вот так-то. Птичка по зернышку клюет…

Похоже, Зи ударились в панику — группа, которая штурмовала ворота слева, вдруг рассеялась, и Язон уничтожил ее беглым огнем. Отправив бесполезный пистолет в кобуру, он вытащил клинок, схватил валявшийся неподалеку излучатель и врезался в ближайшую толпу врагов. Излучатель мог пригодиться как неплохая дубинка — во всяком случае шлем от нее не спасал, а трескался, будто яичная скорлупа, и разлетался вместе с кровавыми брызгами. Работая дубиной и мечом, Язон рассек отряд противника и нос к клапану столкнулся с леди Пат. Одежда Патриции была изорвана, рот сурово стиснут, дышала она тяжело, с хрипами и стонами — двое Зи наседали на нее, а третий, размахивая излучателем, подкрадывался сзади.

Этого Язон прикончил первым, метнув клинок, после чего разбил головы двум другим нападавшим. Мощь ударов поразила его самого — мертвые тела отлетели на добрый десяток шагов, сбивая Желтых, будто кегли. Он вытащил из трупа меч и повернулся к Патриции.

Медальон на его груди издал серию хрипов и визгов:

— Ты не ранена, моя прекрасная леди?

— Керр? Откуда?..

— Оттуда, — он ткнул пальцем вниз. — Из каталажки, куда вы меня засадили. А зря!

Язон вскинул клинок и замер, ибо рубить было уже некого. Остатки Зи — сотня, не больше — сгрудились в центре зала под канатами, а из дыры в потолке спускалось кресло, сопровождаемое пятью красными бойцами. В кресле кто-то сидел — небольшой, суховатый, в пепельном комбинезоне и шлеме с высоким гребнем. В одной руке это существо держало излучатель, в другой — какую-то штуку с широким коническим раструбом.

«Оружие?..» — подумал Язон и машинально вскинул руку. Щелкнул курок, напомнив, что обойма пуста, и тут же под сводами шлюзовой раскатился оглушительный голос, смесь хрипа, свиста и скрежета.

— Прекратить! — перевел медальон. — Хозяин-Навигатор, ко мне!

— Это что еще за явление Христа народу? — Брови Язона полезли вверх.

— Это, — выдохнула Пат, нервно дергая клапаном, — сам Великий Навигатор, Стратег-Творитель, который командует Зи.

— И что ему надо?

Она сузила глаза.

— Щель поперек! Наверное, хочет обсудить условия сдачи.

— Еще чего! Ну-ка, пойдем, потолкуем с генералом!

Схватив Патрицию за руку, он потащил ее вперед, спотыкаясь о мертвых и морщась от запаха крови. Того и другого хватало — как после резни на корабле инкассаторов, учиненной шайкой Генри Моргана. И хоть покойники не люди, подумалось Язону, смерть уравнивает всех. Смерть, как и рождение, — самое общее, что есть у всех разумных рас.

Действие препарата стало слабеть, и ярость его поутихла. Поддерживая Пат и стараясь приноровиться к ее шагу, он смотрел, как опускается кресло с Творителем, как сидевшее в нем существо встает, бросает на сиденье излучатель и прибор с раструбом, как пятеро Красных вытягиваются за его спиной на манер почетной стражи. От других врат к полководцу противника спешили еще трое — Хозяин Джек, Советник Пит и Измеритель My. «Только Дика не хватает», — подумал Язон и тут же вспомнил, что Дик, вероятно, лежит в госпитальном отсеке с переломанной лодыжкой.

Но эту мысль тут же смыло волной любопытства. Загадочный Творитель — первый, с которым он встретился, — стоял перед ним, и это было во всех отношениях примечательное существо, не похожее на виденных прежде ругов. Цвет кожи — бледно-сероватый, тело под серым одеянием как бы усохшее, сморщившееся, рост — поменьше, чем у Желтых и Красных; на лице — морщины, речевой клапан слегка обвисает, движения хоть и плавные, но замедленные. Эти признаки говорили о почтенном возрасте Творителя, однако блеск его треугольных маленьких глазок был пронзительным, словно в каждом зрачке сидело по лазерному разряднику. «Большой тигр, владыка джунглей», — подумал Язон, — «такому палец в рот не клади!»

Медальон на его груди ожил.

— Стратег-Творитель, носящий титул со’рати. — Шестипалая ладонь коснулась подплечного выступа, потом серый старец ткнул в сторону Навигатора: — Ты!

— Хозяин-Навигатор, носящий титул эрджа, — произнес Джек, отдав салют Творителю; затем представил своих подчиненных — всех, кроме Язона.

Но он, похоже, был интересен серому ругу более всех прочих.

Маленькие глазки впились в его лицо, и резкий голос вымолвил:

— А этот? Этот урод, перебивший моих Защитников? Хадрати из Голубой?

Навигатор молчал, плотно заткнув ноздрю клапаном, молчали с угрюмым видом Советник, леди Пат и My, и Язон решил, что нужно брать инициативу в свои руки.

— Хадрати водятся в других местах — наверное, там, откуда ты прибыл, старый спиногрыз. Я — Керр динПирр, один из вождей своего народа, его Защитник и Творитель, имеющий двадцать потомков! И я забью щель всякому, кто назовет меня иначе!

Стратег оттопырил клапан и с откровенной иронией отвесил челюсть

— Хорошо, пусть будет Керр динПирр… Потомков у тебя многовато, но я готов тебе поверить. Щель мне еще дорога, клянусь Пустотой! Теперь скажи мне, Творитель Керр динПирр, почему ты ввязался в сражение? Почему убил дюжину дюжин Защитников Зи? Какое тебе дело до наших кланов и наших войн?

— Абсолютно никакого, — промолвил Язон. — Но ты захотел поживиться моим имуществом, а это уже совсем другой вопрос!

— Каким имуществом? — В глазах Стратега блеснуло удивление.

— Вот этим! — Язон топнул, и палуба под его ногой загрохотала — Этот корабль принадлежит мне! По крайней мере лучшая его половина, — добавил он потише.

Серый старец захлопнул рот и уставился на Навигатора Джека.

— Это правда? Ты, эрдж клана Куа, подтверждаешь сказанное существом по имени Керр динПирр?

— Кргх… Правда, Творитель… до некоторой степени…

— Правды до некоторой степени не бывает, — поучительно произнес Стратег — Есть истина, и есть ложь, и всем, кто утверждает иное — дорога в синтезатор! Так что же случилось с кораблем? Он твой или его?

Колючий взгляд серого переместился на Язона, и тот пояснил:

— Мы с благородным эрджем теперь партнеры. Я выиграл у него половину корабля и требую, чтобы твои спиногрызы убирались вон. И побыстрее, пока у меня не кончилось терпение!

— Выиграл? И требуешь? — Рот Творителя распахнулся в явном веселье. — А что ты сделаешь, если я уйду со своими Защитниками, расстыкуюсь с твоим кораблем и прикажу превратить его в плазму?

Меч будто сам собой прыгнул Язону в руки. Затем он продемонстрировал Творителю широкое окровавленное лезвие.

— Боюсь, что ты никуда не уйдешь, старый пень. Я ведь гоню не тебя, а твоих Защитников.

Глаза Стратега сузились, будто готовясь метнуть пару смертоносных молний. С минуту он молчал, что-то обдумывая и прикидывая, и эти размышления, как подсказывало Язону вдруг пробудившееся ментальное чувство, были подобны темным скрытым течениям у берегов, изрезанных шхерами. Тем течениям, что могут разбить о скалу неосторожное судно или как минимум посадить на мель.

Наконец Творитель шевельнул сморщенным клапаном, хрюкнул и поинтересовался:

— А что ты сделаешь, Керр динПирр, если я приведу в твою галактику дуо кораблей? Транспорты, боевые модули, соединения Защитников? Как поступит твой народ?

— Мы вас зачистим, — ответил Язон, вкладывая меч в ножны.

— Зачистите? Что это значит?

— Оглядись вокруг и поймешь.

Творитель огляделся. Пол в просторной шлюзовой камере был залит кровью, и на нем лежало триста с лишним трупов Зи; в одних местах — поодиночке, а кое-где целыми холмами и даже холмистыми грядами. Пустые глаза глядели в потолок, огромные рты были разинуты, страшные раны от пуль уродовали мертвых, обнажая кости; тут и там валялись оторванные конечности, еще вцепившиеся в оружие, тела с перерубленной шеей или разбитым черепом, обломки излучателей и шлемов. Эта картина, залитая ярким светом потолочных ламп, устрашала и вгоняла в трепет. Язону едва верилось, что это сотворили его руки, его пистолет и его клинок — ну и, конечно, пилюлька, похожая на серого червячка. Действие ее закончилось, сменившись упадком сил, но он держался — не та была ситуация, чтоб демонстрировать слабость.

— Ты говорил, что этот корабль наполовину принадлежит тебе, внезапно произнес Стратег, поглядывая на поле битвы. — Я вижу, твоя раса очень ценит свое имущество и не расположена им делиться.

— Мы называем это священным принципом частной собственности, — пояснил Язон, стараясь унять дрожь в коленях.

— И много твоих соплеменников в Голубой? Наверное, вы обитаете не в одном мире? Сколько вас? Таких, как ты, Керр динПирр?

— Думаю, миллиардов шестьдесят. По-вашему, дюжина дюжин дуо-дуо.

Похоже, Стратег-Творитель пришел в восторг. Отвесив в ухмылке челюсть и сделав непонятный знак своим солдатам, он отступил назад, сбросил с сиденья излучатель и уселся в кресло.

Защитники Зи стали с завидной легкостью и быстротой подниматься вверх, цепляясь за канаты — видимо, под дырой была область пониженной гравитации; пятеро Красных придвинулись ближе к Творителю, схватившись за спинку и подлокотники кресла.

Заметив это, Язон до половины вытащил свой меч.

— Не прикасайся к оружию, Керр динПирр! Сейчас оно тебе не понадобится, — произнес Творитель. — Властью, данной мне Советом клана Зи, и согласно Кодексу Войн в Пространстве я объявляю перемирие на один цикл. — Он повернулся всем телом к Хозяину Джеку, и его ухмылка стала еще шире. — Я решил тебя отпустить, благородный эрдж. Тебя, твоих спутников, ваш корабль и этого хадрати. Возвращайся к своим, потомок кривой Творительницы, и пусть Великие Навигаторы ведут вас в Голубую! К чудовищам, похожим на этого Керра! Клянусь Пустотой, они вырежут ваши сердца, забьют щели, снимут головы и отберут ваши богатства! А что не смогут отобрать силой, то выиграют, а вас отправят в синтезатор! Разве не так?

Теперь он смотрел прямо в глаза Язону. Раскрыв пошире рот, что означало саркастическую усмешку, Язон тут же захлопнул его, лязгнув зубами, и произнес:

— Может быть, так, а может, иначе. Посмотрим! В данный момент важнее то, что мы договорились: ты отпускаешь нас, а я отпускаю тебя. Смотри, не попадайся мне больше!

— Постараюсь, мой грозный хадрати! — вымолвил Стратег.

Но его ухмылка говорила о другом.

Глава 15

Когда на руках выигрышные карты, следует играть честно

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Язон опять сидел у шестиугольного стола в небольшом салоне, служившем кабинетом Навигатору. Как и прежде, стена была украшена инопланетным пейзажем, потолок мерцал россыпью огней, а на столе темнели стопки карт, однако состав партнеров был иным — место Помощника Туба занял Советник Пит. Туб, раненный в голову, присоединился в медицинском отсеке к Дику, лежавшему там со сломанной ногой В этом рейсе Хозяину-Навигатору определенно не везло с Помощниками! Впрочем, кроме первого и второго, у него их было еще три.

К играющим присоединились болельщики — Измеритель My и леди Патриция. Игра, однако, еще не началась — вернее, не продолжилась; Навигатор Джек, ерзая в кресле и посматривая то на Язона, то на своих подчиненных, все еще не касался карт, будто боясь обжечься. Хотя с момента схватки с Зи прошел уже целый цикл, хотя погибших предали огню и пепел их развеяли в Пустоте, хотя порядок был восстановлен и пробоина в шлюзовой заделана, память о недавних событиях и безвозвратных потерях была еще слишком острой. Погиб боевой модуль с Творительницей и тремя дюжинами Красных, погибла половина Защитников «Звездного зверя», а сам корабль израсходовал столько энергии, что ее остатка еле хватало, чтобы добраться в Рой.

Разумеется, это были печальные события, но в жизни плохое идет об руку с хорошим, грустное — с радостным, и потому Язон не терял оптимизма. Во-первых, длинный с коренастым, его приятели и стражи, к которым он привык и даже, можно сказать, привязался, уцелели в недавней кровопролитной битве и теперь горели желанием освоить все премудрости игры в очко. Во-вторых, спасенная им леди Патриция проявляла к Язону заметную благосклонность — во всяком случае, дважды за минувший цикл заглядывала к нему в отсек, без всякого дела, а просто поболтать, и при этом чарующе улыбалась, отвесив нижнюю челюсть едва ли не до пояса. В третьих — и это было самым главным! — Язон опять уверился в благоволении Судьбы. Судьба и Удача его, как видно, не покинули; не в пример глупому человеческому существу, им было лучше известно, что надо делать и как. Казалось бы, Судьба подставила ему подножку, лишив надежного выигрыша, однако карты — вот они, здесь! Лежат, как и прежде; никто их не трогал и не заглядывал в них, ибо такой поступок не вязался с понятием ругов о чести. Но ситуация изменилась, и это ощущали все. Теперь не презренный червь сидел за столом с Детьми Великой Пустоты, а равный партнер, и даже более того — спаситель корабля, их жизней, достоинства и достояния.

— Кргх… хрр… — Навигатор с хрипом выдохнул воздух. — Должен сказать, Керр динПирр, что ты оказал нам большую услугу… да, совсем немалую! Если б не твое содействие, наш прах сейчас бы плавал в Пустоте и никогда не достиг бы Звездного Чрева. Я ошибался, считая тебя ничтожной слизью, как остальных хадрати… И я, эрдж клана Куа, готов признать свою ошибку!

Советник Пит огладил череп.

— Со всем почтением замечу, что Керр спас нечто большее, чем наши жизни, — миссия, порученная нам, важнее, а чтобы ее завершить, нам надо возвратиться в Рой. Теперь мы можем это сделать, а значит, можем донести ту информацию, которую собрали, чтобы Совет Навигаторов определил дальнейший путь. Это — самое главное!

— Могу добавить кое-что еще, — сказала леди Пат, благожелательно посматривая на Язона. — Есть и другие сведения, не менее важные для Роя. Мы полагали, что война закончена, что Зи не будут преследовать нас, но это оказалось иллюзией. Кто бы мог подумать! Ведь мы — не первый клан, ушедший в Великую Пустоту, и никогда победители не отправлялись вслед за побежденными… Но времена меняются! И об этом тоже надо знать Совету Навигаторов.

— Зи не посмеют напасть на Рой! — выкрикнул Запечатлитель Сур. Он, как и прежде, сидел слева от Язона, и единственный среди ругов был бодр и свеж, как майский ландыш. Удачник всегда удачник! Сур бился вместе с Защитниками, прикончил двух или трех врагов, однако не получил ни царапины. Это подтверждало мнение Язона, что игроки — любимцы Судьбы.

— На Рой они не нападут, но могут доставить нам много неприятностей, — рассудительно заметил Советник. — Отлавливать наши транспорты, уничтожать крейсера, лишить Рой притока органики и даже… кргх… — он покосился на Язона, — взбунтовать хадрати…

Наступило неловкое молчание. Навигатор и Советник прятали глаза, леди Пат нерешительно улыбалась, а Сур нервно перебирал лежавшие перед ним карты. Только Измеритель My был спокоен; он не вдавался в хитросплетения политики, присутствуя здесь, чтобы понаблюдать за необычным хадрати. My являлся истинным ученым и не упускал случая приобщиться к новым знаниям. Знания имели ценность сами по себе, а к тому же давали возможность повысить статус; так, в красном поколении, My мог сделаться Посредником, Наставником или даже Советником.

Наконец Хозяин Джек прервал тишину.

— Этот Творитель Зи — чтоб ему сгинуть в синтезаторе! — умен, коварен и хитер…

— Как всякий враг, — согласился Язон, желая поддержать беседу.

— Я не могу забыть его слов… слов о том, что хадрати из Голубой вырежут наши сердца, забьют щели, снимут головы и отберут богатства… Это невероятный прогноз, если вспомнить о нашей силе и наших технических возможностях! Однако пространство необозримо, и в нем таится множество разных чудес… — Тут Навигатор поглядел на Язона и нерешительно промолвил: — Мы выяснили, что в соответствии с физиологией вашей расы ты одновременно Творитель и Защитник… Мы убедились, что как Защитник ты отвечаешь самым высоким критериям… Я полагаю, ты и Творитель не хуже?

— Не хуже, — скромно признался Язон.

— Кргх… Тогда ответь мне на один вопрос. В тот момент, когда мы нашли тебя на острове и… хрр… пригласили на корабль, рядом было другое существо, более крупный представитель вашей расы. Мне показалось… и не мне одному… — Навигатор бросил взгляд на леди Патрицию и резко дернул клапаном. — Но не будем об этом! Теперь не важно, что показалось мне или кому-то из нас, а важен твой ответ. Признайся, Керр, кто был с тобой на этом острове? Ты — уполномоченный своей планеты, персона, облеченная властью, и значит, тебя должны сопровождать Защитники — хотя бы один, с той целью, чтобы не уронить твой статус. — Он сделал паузу и, снова дернув клапаном, спросил: — Так это был Защитник?

Язон усмехнулся, представив на мгновение Керка, и кивнул головой.

— Да, конечно, Защитник. Высокие звезды! Это такой Защитник, что я перед ним — двенадцатое недоношенное отродье кривой Творительницы!

Он с удовольствием заметил, как лица ругов слегка позеленели, потом сказал:

— К счастью, я на него не похож. Я человек сговорчивый, мирный, и хоть умею убивать, но силовых решений не люблю. Поэтому считайте, что с первым контактом вам повезло, да и нам тоже. Если бы вы прихватили… то есть пригласили… не меня, а этого Защитника…

— То что бы случилось? — спросил Советник Пит, прервав затянувшуюся паузу.

Язон, обозначая улыбку, оттопырил челюсть.

— Не собираюсь вас пугать, однако… Вспомним еще раз, что говорил этот Творитель Зи насчет голов, сердец и щелей… Должен признаться, он — проницательная личность!

Советник хрюкнул в непритворном ужасе, Хозяин Джек закатил глаза, а Сур и леди Пат застыли в своих креслах. Даже невозмутимый Измеритель My с пронзительным свистом втянул воздух дыхательной щелью.

«Поверили!..» — ликовал Язон. Поверили, перепугались, а значит, готовы к конструктивным переговорам. Можно и вожжи отпустить…

Бросив взгляд на стену с инопланетным пейзажем, он полюбовался яркими красками полярного сияния, придвинулся ближе к Советнику Питу и доверительно сказал:

— Не надо беспокоиться, мои друзья, ведь с вами добрый старый Керр дин Пирр, а не его Защитник… и не другие Защитники, число которых я даже не могу вообразить. Ну и бог с ними, с этими вояками! Что касается меня, то я говорил вам о союзе и торговле и льщу себя надеждой, что вы склонили слух к моим словам. Хотя бы относительно союза… Если вы объединитесь с нами, мы размажем Зи от созвездия Кассиопеи до Магеллановых Облаков! Разделаем под орех и спляшем на их костях качучу! Я ясно выражаюсь?

— Вполне, — прохрипел Хозяин Джек.

— Вы можете мне довериться в переговорах с моим народом. В таких делах я собаку съел, — произнес Язон и, заметив, как дернулся Навигатор, тут же добавил: — Это фигуральное выражение. Хотя в мирах, населенных выходцами из Чайны, едят собак, а также червей и тараканов. Впрочем, это к делу не относится.

— Не относится, — согласился благородный эрдж и даже слегка оттопырил челюсть — в знак того, что понимает шутку.

Можно и к главному перейти, решил Язон. Политика — тонкое искусство, умение лавировать между кнутом и пряником, и всякая угроза должна уравновеситься щедрыми посулами и обещанием благ. Повернуть туда, повернуть сюда, щелкнуть плетью и поднести пирог, оскалить зубы и тут же улыбнуться… Словом, lege artis[10], как говорили латиняне на древней Земле!

Ладонь Язона накрыла карты, лежавшие на столе.

— Я доказал вам преимущества союза, — промолвил он, — и думаю, что после стычки с Зи вы в них не сомневаетесь. Теперь я покажу вам преимущества торговли. Смотрите!

Первая карта перевернута, за ней — вторая, третья, четвертая… Великая Пустота! Красная, синяя, желтая, зеленая… Протяжный свист пяти дыхательных щелей аккомпанировал этой процедуре.

— Нет смысла продолжать, — Хозяин Джек решительно отодвинул карты и с задумчивым видом уставился на мерцающую инопланетную картину. — Корабль принадлежит тебе! Но стоит ли огорчаться? Ведь мы получили нечто большее — жизнь и возможность возвратиться в Рой! Мы нашли прекрасный мир и, вернувшись, получим за это награду!

Брови Язона приподнялись; он полагал, что лишь сумасшедший может назвать планету Пирр прекрасным миром. Возможно, у ругов были иные критерии прекрасного?.. В том, что касается планет?.. И, с точки зрения их извращенного вкуса, Пирр являлся не адом, а раем?..

Но время для выяснения таких подробностей было неподходящим, и Язон только скривил рот, вспомнив о прелестях Пира — повышенном тяготении, жуткой погоде и тех чудовищах, что обитали в лесах, степях и океанских водах. Затем сказал:

— Не торопись, почтенный сэр. Надеюсь, ты согласишься принять обратно свой корабль, а мне вернешь часы, скафандр и аптечку. И, разумеется, мой нож и пистолет. Тем более, что патроны кончились, и вряд ли в Рое есть оружейная лавка.

Ошеломленная тишина… Хозяин-Навигатор переглянулся с леди Пат, затем — с Советником и, наконец, уставился на My, словно требуя от него ответа: что за каверзу придумал этот непостижимый пленник?.. Но Измеритель, закупорив клапаном ноздрю, не произнес ни слова; кажется, и он был в полном изумлении. Что до Сура, тот опять и опять перебирал свои карты и сравнивал их с раскладом Язона, но получалось всякий раз одно и то же: четыре Творителя против каре Великой Пустоты.

— Это очень благородное предложение, — произнес наконец Советник Пит. — Твой скафандр бесполезен без баллонов с дыхательной смесью, твое оружие не действует, твой прибор для измерения времени мы разобрали на части… Только устройство, которое ты называешь аптечкой, может на что-то пригодиться. Однако ты готов обменять весь этот мусор на девятипалубный корабль?

— Именно так, — подтвердил Язон. — На корабль и все кедеты, которые выиграны мной. На все, за исключением мрина. Чтоб мне шерсти лишиться, если лгу!

— Но какая тебе в этом выгода? — простонал Хозяин Джек, глядя на Язона с нескрываемым подозрением.

Тот хмыкнул и почесал бровь.

— Во-первых, до Роя еще далеко, и я, лишившись развлечений, могу сойти с ума от скуки. А как развлечься без состоятельных партнеров? Играть по маленькой с Защитниками? Это не для меня! — Он пренебрежительно махнул рукой. — Во-вторых, я собираюсь продемонстрировать преимущества торговли. Это понятие вам незнакомо, но в человеческой цивилизации нет ничего важней торговли. Торговля — наш фетиш; мы постоянно ищем новые товары, источники сырья и рынки сбыта, прокладываем новые пути, воюем за них, создаем и разрушаем торговые империи, вступаем в союзы, играем на повышение и понижение цен, а также…

Советник прервал его, приподнявшись в кресле.

— Ты говоришь — играем! Значит ли это, что торговля — игра?

— Самая увлекательная, какую только можно представить, — подтвердил Язон. — Ее основа — взаимовыгодный обмен, когда у одного из партнеров есть то, что нужно другому, и наоборот. Если партнеров больше, то за товар рассчитываются кедетами; одним продают, у других покупают и, комбинируя варианты так и этак, получают выгоду. Бывают, конечно, и убытки… Но торговля — такая игра, в которой выигрывает большинство.

— Нелепость! — воскликнул Запечатлитель Сур. — В любой игре лишь один победитель, а остальные — проигравшие! Не понимаю, как может быть иначе!

Язон снисходительно улыбнулся.

— Ты слишком молод, Желтый, мало прожил и не играл еще в игры, достойные взрослых людей. Хочешь пояснений? Пожалуйста — жизнь! Жизнь — это не только пиво и кегли, а сложная игра, в которой выигрывают те, кто живы, а проигрыш означает смерть. И все мы недавно выиграли — я, очаровательная леди Пат, твой досточтимый Хозяин и ты, мой мальчик! — Придвинувшись к Суру, он похлопал его по плечу. — Но вот пример попроще: девятипалубный транспорт против моего добра… Выгоден ли вам обмен? Бесспорно! Сэр Джек возвращает корабль, а вы — свои кедеты, и в Рое никто не узнает, что вас обыграл презренный червь… конечно, если Подрезать язычок у Памяти. Теперь рассмотрим, где моя выгода — ведь вы, надеюсь, не возражаете, чтобы и мне досталась прибыль? Я получаю свое имущество, — Язон загнул палец, — и кое-что еще… — Загнув второй палец, он вытянул руку над столом.

Леди Пат приподнялась и, мелодично посвистывая спинной щелью, посмотрела на его ладонь. Язон мог поклясться, что на ее безносом лице с треугольными глазками промелькнуло чисто женское любопытство.

— Что же это такое, Керр? Что ты еще получаешь?

— Ваше доверие, — вымолвил он. — Вашу благодарность. Ваше уважение и желание сотрудничать. Может быть, даже дружбу.

— Это тоже предметы торговли? — спросила Патриция.

— Нет, разумеется, нет. Их не купишь, не обменяешь и не получишь силой, но стоят они дороже, чем дуо девятипалубных кораблей, набитых кедетами под завязку. Вот моя выгода!

Одновременно встопорщив клапаны, руги выдохнули воздух, потом Хозяин-Навигатор откинулся в кресле, неуловимым жестом отдал команду Памяти, и Язону стало ясно, что сделка совершена. Пошарив в кармане, он вытащил горсть розовых капсул и предложил:

— Не мешало бы спрыснуть наш договор. Хороший старый земной обычай… Истина, как говорится, в вине…

Возможно, руги не разделяли это мнение, но с шариками управились с похвальной быстротой. Затем благородный эрдж взглянул на Запечатлителя Сура, самого младшего по рангу, и тот, слегка пошатываясь, поднялся.

— П-пойдем, Керр, я п-прровожу тебя в жилой отсек. Н-надеюсь, т-там уже заменили д-двери…

— Проводи, — велел Навигатор, — но не в прежнее помещение, а в салон напротив моей каюты. Ты понимаешь, в какой? — Сур утвердительно шевельнул клапаном, и благородный эрдж добавил: — Пусть туда перенесут все снаряжение Керра динПирра. И пусть кто-нибудь объяснит ему, как пользоваться оборудованием в гостевом салоне. Как программировать синтезатор, включать мерцающие картины и все остальное… Камера для сексуальных игр ему, надеюсь, не понадобится?

— Как знать, — сказал Язон и, подмигнув леди Пат, вышел из кабинета.

По дороге к новому месту жительства ему пришлось поддерживать Сура, поскольку конечности у того заплетались. Но клапаном он шевелить еще мог, а значит, мог и ответить на кое-какие вопросы. Тем более, что медальон-переводчик был у Язона с собой.

— Кажется, моя планета вам понравилась? — полюбопытствовал он. — Тот мир, откуда меня… хмм… пригласили в гости?

Сур промычал нечто утвердительное.

— Я не удивлен. Очаровательный уголок для тихой и спокойной жизни! Закаты просто великолепны… Представь: багровое небо, ветер гонит снежные тучи, сверкают молнии, а на переднем плане извергается вулкан… — Язон мечтательно закатил глаза.

— В-вулкан — эт-то х-хорошо! — отозвался Сур. — Т-тепло!

— Даже жарко. Отличная планета! Вот только климат подкачал.

— С-с-с к-климатом м-мы с-с-справимся.

— Еще многовато вредных зверюшек. Шипастые, клыкастые, когтистые и ядовитые… Ну, ты сам видел — те, что сидят в коридоре перед моим отсеком. Им что руг, что человек — без разницы. Но это еще сухопутная мерзость, а в океане водится такое!..

— Ис-с-стребим! — откликнулся Сур. — К-как ты с-сказал: р-разделаем под орех и с-спляшем на их к-костях… Что с-спляшем, Керр?

— Качучу! Танец такой с планеты Ацтек… Тоже неплохое местечко, лесистое… Однако тем лесам с пиррянскими джунглями не сравниться! У нас ляжешь вздремнуть под кустом, а просыпаешься под деревом, весь в корнях, цветах и листьях. Корни кровь из тебя пьют, листья перемалывают, ну а цветы доедают. Зато какие живописные пейзажи! Особенно когда случается цунами или наводнение!

— М-много влаги, — пробормотал Сур, — х-хорошо! М-много влаги, м-много орг… орг…

— Органики, — подсказал Язон. — Да, этого добра хватает! Есть всякая органика, от зубастых пиявок до птеродактилей размером с вертолет. Очень щедрый мир! Только вот гравитация высоковата…

— Кргх… — выдохнул Запечатлитель. — Грр-ра-витация! Это оч-чень важный факторр! Оч-чень сущ-щественный для керр’вадака!

— Почему?

— П-потому, что…

Но тут перед ними раскрылась стена, они шагнули в просторную каюту, и Сур, заикаясь, стал объяснять, как пользоваться персональным синтезатором.

Интерлюдия. Пирр, главное поселение, городская ратуша

— Чушь! Ерунда! — Керк с такой силой хлопнул ладонью по столу, что прочная пластиковая поверхность прогнулась, а лежавшая на ней обойма подпрыгнула, приземлившись ему на колени. — Нелепость! — повторил он тоном пониже. — Фантазии и пустые домыслы!

Впрочем, эта отповедь не произвела на Мету никакого впечатления. Бросив холодный взгляд на сидевших у стола мужчин, она повернула светловолосую головку к забранному решеткой окну и висевшим за ним низким темным тучам, что грозили разразиться дождем, и упрямо повторила:

— А я говорю, его похитили!

Керк насупился и гневно запыхтел, Рес недоверчиво хмыкнул, а Бруччо, откинувшись в кресле и задрав кверху ястребиный нос, с непроницаемым видом уставился в потолок. Они сидели в кабинете Керка, в здании, что называлось Башней и было самым высоким из городских строений. Город, единственный на Пирре, именовался Новым в отличие от Старого, разрушенного вредоносной живностью и погребенного ныне в непроходимых джунглях.

Башню возвели в самом центре поселения; она была квадратной, массивной, и на ее подземных ярусах располагались госпиталь, библиотека и арсенал, укомплектованный вооружением из сотни обитаемых миров. Кроме того, Башня выполняла функции городской ратуши и пункта управления обороной, а на четвертом, самом верхнем ее этаже располагался Керк, начальник управления координации, агент по снабжению, представитель Пирра на дюжине окрестных планет, генерал, полководец и по совместительству губернатор.

Должности обязывали, и оттого кабинет Керка был особым: единственное помещение в городе, в четырех стенах которого имелось по окну. Окна позволяли обозреть весь город, не забывая при этом о безопасности: решетки, стальные рамы, двойное бронестекло. За окнами лежала небольшая площадь, а от нее, до стен защитного периметра, шли улицы, застроенные рядами жилых казарм и складов. Эту унылую картину разнообразил вид космодрома, примыкавшего к южной городской окраине: поле, залитое бетоном, диспетчерская с радарными антеннами, бункер для пассажиров и грузов да силуэт торчавшего в дальнем конце корабля. Старое, видавшее виды, но еще исправное судно; некогда — последняя связь пиррян с более благополучными мирами… Вчера оно доставило на Пирр Мету, Реса и экипаж из четырех астронавтов.

— Если его похитили, тому должны быть доказательства, — сказал Керк, все еще сопя и хмурясь. — Нет транспортных средств, которые движутся бесшумно… Ну, предположим, я спал беспробудным сном и ничего не слышал, однако следы, следы! Если садился скиммер, то где же вмятины от посадочных опор? Если бот, где обгорелые камни и отпечатки башмаков этих неведомых похитителей? Где, я спрашиваю?

Мета ответила ему иронической улыбкой.

— Ты говоришь о транспортных средствах, привычных и знакомых нам, пиррянам. Но Галактика огромна, и в ней — тридцать тысяч обитаемых планет! Сколько всякого придумано, сколько изобретено!.. Язон говорил мне, что есть спасательные боты, которые могут опускаться и стартовать с водной поверхности, есть экранолет на воздушной подушке, способный зависнуть над землей, есть механические манипуляторы — ими опытный человек поднимет иголку и вденет в нее нить… Так что каких-то следов — зримых следов! — могло и не остаться. Зато косвенные улики…

— Погоди, не торопись! — Керк махнул на нее рукой и повернулся к Ресу. — Твое мнение? Есть в этой ахинее хоть крупица правды?

Тучи разразились дождем, и мутноватая плотная пленка влаги мгновенно затянула окна. Рес, размышлявший над всякой мыслью с присущей корчевщикам основательностью, молчал так долго, что дождь успел перейти в ливень. Наконец он произнес:

— Я не разбираюсь во всех этих ботах, скиммерах, экранолетах и воздушных подушках. Может быть, Мета права, может, нет… Но мы ищем Язона целый месяц, мы осмотрели архипелаг, облазили восточное побережье и не нашли даже заклепок от его скафандра… Значит, его там нет и не было. — Он покосился на эколога. — Я сомневаюсь, чтобы дракон, пусть самый прожорливый, слопал его с башмаками, скафандром и пистолетом.

— Что скажешь? — Взгляд Керка переместился на Бруччо.

— Скажу, что я — эколог, а Мета — техник. Мне мерещатся драконы, а ей — звездолеты и скиммеры, — с философским видом заметил тот. — Однако не стану отрицать, в ее идее есть нечто привлекательное… Рес, разумеется, прав: мы ищем целый месяц, и полагалось бы найти хоть что-нибудь — к примеру, пистолет. Металлоискатели, кстати, у нас отличные.

Тучи за окном сгустились, и ливень превратился в снегопад. С неба сыпались не снежинки, а валились целые снежные сугробы, заметая город белой плотной пеленой. В комнате похолодало, но Керк оставил это без внимания, как и его собеседники, привыкшие к капризам пиррянской погоды.

— Ты что-то толковала о косвенных уликах? — он снова повернулся к Мете. — Ну, давай, выкладывай! Я слушаю.

Женщина отбросила со лба прядь белокурых волос.

— Ты ошибаешься, утверждая, что не осталось никаких следов. Вот первый след: твое самочувствие в миг пробуждения. Слабость и эти провалы в памяти, отсутствие координации… А ведь ты, Керк, здоров и крепок, как дорим!

В окна забарабанили градины, каждая размером с два кулака. Керк недовольно фыркнул, нашарил кнопку под столом; у потолка вспыхнули светильники, а на окнах сомкнулись бронированные ставни.

— Да, с моим пробуждением история странная, — согласился он. — Бруччо считает, что…

— Я слышала мнение Бруччо, — Мета скрестила руки на груди. — Слышала и не согласна с ним! Есть более разумные предположения, чем шипокрыл-телепат или дракон, начиненный сонным газом. Газ, наверное, был, да только драконы и шипокрылы тут ни при чем!

Бруччо скривил рот, двое остальных переглянулись. Затем Рес сказал:

— Думаю, она права. Не приходилось мне слышать о этаких тварях, а появись новая погань, меня бы непременно известили. Фермеры, а в первый черед — говоруны… От них никакому зверю не укрыться!

— Кроме того, есть и другие факты, да только вы их не видите, — продолжила Мета с язвительной усмешкой. — Зверь хитер, опасен, но неразумен: видит двоих заснувших на берегу и терзает обоих или одним завтракает, а другого уносит на ужин. А Язона выбрали!

Керк дернулся в кресле.

— Почему ты так считаешь? И почему выбрали его, а не меня? Не понимаю!

Усмешка на губах Меты сделалась еще язвительней.

— Что же здесь непонятного, Керк? Подумай, кому ты нужен? Да никому, кроме нас, пиррян! А Язон динАльт наследил в половине Галактики! Конечно, теперь он человек богатый, влиятельный и уважаемый, с ним даже водятся шишки из Лиги Миров, но не везде и всюду он желанный гость… то есть желанный, но только в наручниках! Я чувствую, что он жив, но сидит, наверное, в холодной камере, связанный, голодный и избитый… мой… мой Язон! — Злые слезы вскипели в глазах Меты. Она грохнула кулаком по столу и энергично закончила: — Мы должны его спасти! И лучшее средство для этого — пушки «Арго»!

Керк крякнул, нажал кнопку под столом, ставни сдвинулись, и в окна хлынул ослепительный солнечный свет.

Снежные сугробы таяли, по городским улицам текли ручьи, а площадь напоминала небольшое озеро. В нем уже копошилась какая-то тварь, то ли птица-пила, то ли хищная, похожая на птеродактиля летающая жаба.

Приоткрыв окно, Керк снес выстрелом уродливую голову монстра и буркнул, поворачиваясь к Мете:

— Ну, хорошо, ты меня почти убедила. Пусть так, его похитили! И я, само собой, согласен с тем, что пушки — лучший аргумент. Язон — мой друг, а также личность, ценная для Пирра, и ради него наш крейсер и команда бойцов сотрут в порошок любую планету! Вот только какую? Какую, я спрашиваю? — Он поднял палец и покачал им перед носом Меты. — Ты ведь сама нам напомнила, что в Галактике тридцать тысяч обитаемых миров. Так с какого начнем? С Кассилии, Дархана или Поргорсторсаанда? А может, с Гарибора или планет Полярной Зоны? Где нам его искать? Что нам делать, черт побери?

Всхлипнув, Мета спрятала лицо в ладонях. Мужчины помрачнели, отвернулись от нее и с угрюмым видом уставились в пол. В комнате повисло тяжкое молчание.

Глава 16

Долг синего поколения — расти, долг зеленого — учиться, долг желтого — работать, долг красного — множить полученное от предков Потом наступит керр’вадак, и каждому воздается по заслугам.

Кодекс Первого Навигатора.

— Ты поместил его в апартаменты для самых высоких гостей, — сказал Советник Пи’тхау, когда стена за ушедшими сдвинулась. — В каюту для Творителей!

Это не было ни вопросом, ни обвинением, ни знаком возмущения или других чувств; просто констатация факта. Но факт сам по себе являлся многозначительным, необычным и даже невероятным! Впервые за всю историю ругов чужак-хадрати, существо иной породы, стал не пленником на борту корабля, не рабом и слугой, а почетным гостем. Верно заметила Па’тари — времена меняются!

— Он оказал нам большую услугу, — произнес Дже’кана. — Даже две: помог избавиться от Зи и возвратил корабль. И потому, смиривши гордость, я воздаю ему должное. — Он прикрыл глаза и добавил: — Мы могли погибнуть в схватке и не долететь до Роя, но этого не случилось — мы живы, и мы возвращаемся. Теперь представьте, что мы вернулись в Рой на корабле, который принадлежит хадрати… Что бы произошло? Как минимум мы сделались бы объектом насмешек, и это перечеркнуло бы величие свершенного — то, что мы побывали в другой галактике, и то, что мы нашли планету для керр’вадака и выстояли в битве с Зи.

— Ну, не перечеркнуло бы, а лишь подпортило, — заметила Па’тари. — Но ты, конечно, прав, и я готова согласиться, что Керр избавил нас от неприятных проблем.

— Зато возникла новая, — пробормотал Советник.

— Что ты имеешь в виду? — Дже’кана открыл глаза.

— Статус почетного гостя, который ты ему присвоил. Это значит, что мы доставим в Рой не пленника, которого будут допрашивать в ку’рири, а… — Пи’тхау в недоумении всплеснул руками. — Я даже не знаю, как его назвать!

— И я не знаю, — подтвердил Му’занг, глава Измерителей. — Таких ситуаций не было никогда! — Он оттопырил клапан и мечтательно произнес: — Какой необычный объект… какой интересный, странный и многообещающий…

Рот Па’тари раскрылся в усмешке.

— Зовите его Керр динПирр, — произнесла она. — Керр, представитель расы, обитающей в Голубой галактике. Существо, которое предлагает нам союз и помощь. И эта помощь, как мы недавно убедились, станет для нас не лишней.

«Как всегда, она формулирует вопрос с предельной ясностью», — подумал Навигатор. Реальность ее не пугает; она готова к переменам и реагирует более гибко, нежели Пи’тхау и он сам. Хороший наследник для «Звездного зверя»! Для чуть не потерянного, но возвращенного корабля!

Он оглядел сидевших за столом. Пи’тхау, Му’занг и Па’тари… его командный секстет — правда, без Помощников… Ди’кло слишком импульсивен и вряд ли дал бы полезный совет, а вот об отсутствии Ту’барга можно пожалеть…

Дже’кана почувствовал, что стоит на пороге великих решений. Вот если б заручиться поддержкой Играющей Молниями… Ее уважали в Совете, где слово Играющей считалось веским; быть может, после этой экспедиции ей дали бы титул со’рати и пост Великого Навигатора. Увы, ее не спросишь и не попросишь ни о чем! Прах ее развеян в Пустоте, и сделал это Зи, потомок кривой Творительницы!

Холодная ярость охватила Дже’кану; он жаждал возмездия и был готов вступить в союз даже с хадрати из Голубой. Этот Керр динПирр не лгал: сила их расы была не в знаниях, не в боевых кораблях, не в тысячах колонизированных миров, а в воинском искусстве и беспощадности к врагам. Ценные союзники! И эта ценность подтверждалась опытом, дюжиной дюжин Защитников Зи, которых перебил их пленник… Нет, не пленник — гость!

Навигатор выпрямился в кресле и произнес:

— Я разделяю твою озабоченность, Пи’тхау, однако проблема, о коей ты упомянул, не наша: ею займутся Посредники-Творители. А здесь и сейчас, на моем корабле, Керр динПирр является почетным гостем. Он может ходить везде, кроме командной рубки и боевых отсеков, и пользоваться терминалом неограниченного доступа. — Дже’кана поднял лицо к потолку: — Память, зафиксировать!

— Исполнено! — лязгнул металлический голос.

Му’занг и Па’тари сделали жест одобрения, и Советник, поколебавшись, присоединился к ним. После чего сказал:

— Я думаю, ты прав, почтенный эрдж: пусть Творители решают, необходим ли нам союз с хадрати и что означает та игра, которую Керр назвал торговлей. Может быть, в этом есть какой-то смысл… Но здесь и сейчас, используя твои слова, нам надо рассмотреть другой вопрос. А потому закончим с хадрати и перейдем к делам серьезным. К Зи!

— Да, — согласился Дже’кана, — тут есть о чем поговорить. — Он поглядел на лица Па’тари и Му’занга, сразу ставшие напряженными, и повернулся к Советнику. — Начинай, Пи’тхау! Первым я хочу выслушать тебя.

Тот сморщил клапан, что служило признаком раздумья.

— Я вижу несколько проблем, Хозяин, и постараюсь обозначить их в хронологическом порядке. Первое: что с кораблями, которые Совет послал к другим галактикам? Зи перехватили нас, и надо думать, подобная судьба ждет и остальные экспедиции. Видимо, Стратег-Творитель Зи интересуется полученными сведениями… клянусь Пустотой, я даже уверен, что это так! Значит, оба корабля, «Двойное светило» и «Спиральный луч», будут найдены и атакованы превосходящими силами; их захватят и, вероятно, уничтожат. Можем ли мы предотвратить такой исход?

— Сомневаюсь, — произнес Дже’кана, делая жест сожаления. — Еще один прыжок, и Рой будет доступен для связи. Я сообщу о случившемся, и Навигаторы вышлют корабли поддержки… Или не вышлют — ведь «Луч» и «Светило» далеко, и помощь не поспеет вовремя. Тратить энергию, чтобы найти их прах в пространстве? Вряд ли это понравится Совету… В Рое не так много ресурсов.

«Пусть Звездное Чрево примет тебя, Ри’ат, и тебя, Бро’тинли», — подумал Дже’кана. — «Вам не повезло, но что тут поделать? Только не забывать о вас и свершить возмездие…» Сердца его дрогнули, а нервный узел спазматически сжался.

Лицо Советника омрачилось; видимо, он испытывал сходные чувства. Но голос его оставался бесстрастным.

— Второе: почему нас отпустили Зи? Одна причина — то побоище, которое устроил Керр; другая — гибель «Луча» и «Светила», которая произойдет непременно, поскольку мы не можем им помочь. Лишь «Звездный зверь» долетит до Роя и принесет информацию. А это значит…

— …что нас выталкивают в Голубую, — закончила Па’тари. — Самая молодая из галактик и самая ближняя, в ней легче за нами следить. А то, что ее населяют кровожадные хадрати, лишь дополнительный фактор предпочтения. — Раскрыв в усмешке рот, она добавила: — Конечно, с точки зрения Стратега Зи.

— Разумно, — согласился Пи’тхау. — Будем считать, что с этим вопросом мы разобрались. Тогда третье: что собираются делать Зи? Чтобы следить, как сказала Па’тари, необходимы не четыре корабля и не дюжина, а целый флот! Так где он?

— Ждет на границах наших владений, — снова заговорила Па’тари и тут же поправилась: — Бывших владений… Этот Стратег с титулом со’рати — слишком важная персона, чтобы командовать дюжиной кораблей. Значит, есть флот… И Творитель Зи вернется к нему, покончив с «Лучом» и «Светилом», и проследит, куда отправится наш Рой. Собственно, — закончила она с протяжным свистом, — выбора у нас нет.

— Это мне очень не нравится. — Дже’кана, повернув голову, смотрел на переливы чешуи дракона над полюсом планеты Джуд. — Я понимаю, что нападения на Рой не будет, но враг, который подбирается со стороны дыхательной щели… Знать об этом неприятно! Знать, и ничего не делать!

— Возможно, Великие Навигаторы решат покончить с этим флотом, — пробормотал Измеритель My. — Это ведь не все Зи, а лишь одно соединение… Мы можем сражаться с ними и победить!

— На это Рой израсходует такие энергетические ресурсы, что никогда не доберется в Голубую, — возразил Дже’кана. — Сейчас Навигатор-Стратег способен отправить лишь пару дюжин кораблей, которые Зи распылят за время теба. Другое дело, когда мы окажемся у щедрых солнц галактики… новой галактики, открытой нами…

— В мире керр’вадака… — мечтательно протянул Советник. — В этот раз потомство будет обильным! Высокая гравитация, много воды, много органики…

— И много кровожадных хадрати, — добавила Па’тари. — Таких, как Защитник Керра, оставшийся на острове. Не думаю, что их удастся переселить или истребить.

— Да, — мотнул головой Дже’кана, — эта идея была… кргх… несколько фантастичной. Но почему ты вспомнила о ней?

— По той причине, что времена меняются. Наш Рой ушел, покинув прежние владения, но Зи идут за нами. Они воюют с нашим кланом в Пустоте! Они желают знать, куда переберутся Куа, они подталкивают нас к определенному решению, они намерены следить за нами… Такого раньше не бывало! Это новая стратегия, и мы должны ответить адекватно. Чем-то столь же новым, неожиданным, ломающим схемы привычных реакций.

— Не понимаю, о чем ты, кайо Па’тари, — насторожился Советник. — Пока я слышу общие слова и слишком туманные рассуждения. Что-то за ними стоит? Или, как говорит наш гость, мы просто стегаем дохлую лошадь?

— Он говорил не только это. Он предложил союз, военный союз и выгодный обмен, который называется торговлей. Обмен различных предметов на сырье и на другие предметы, которые есть у хадрати, обмен концепциями и идеями… Мы так нуждаемся в новых идеях, необходимых нам сейчас! Если бы мы согласились… если б вступили в союз, не применяя силу там, где можно договориться… если бы решили сыграть в игру, которую Керр называет торговлей… Это было б хорошим ответом! Таким, которого Зи не ждут!

— Возможно, возможно, — Пи’тхау огладил безволосый череп. — Однако напомню, Па’тари, что ты еще не член Совета Навигаторов и даже не Творительница. Ты — Желтая, и путь, который выбирает Рой, вне твоего разумения! Как, впрочем, и нашего, — Советник бросил взгляд на Дже’кану — Наше дело — трудиться и собирать факты, а если нужно — воевать. Что же до остального… Ты знаешь не хуже меня, кто управляет кланом и кто принимает решения.

— К решениям можно подтолкнуть, — с улыбкой возразила Па’тари. — К определенным решениям… Давайте забудем, что Керр попал сюда как пленник, что он — хадрати из дикого мира, несовершенное существо со множеством странных привычек. Его организм выделяет отходы, и три двенадцатые цикла ему необходимо спать; он говорит загадками, кормит кровососущих паразитов и платит огромную сумму за мрина. Согласна, все это странно! Но вспомним другое — то, что он благороден, открыт для контакта и готов помочь. Вспомним об этом и попробуем представить его в Рое как Творителя.

Пи’тхау резко хлопнул клапаном.

— Но… но… Ты предлагаешь перевернуть истину!

— Нет. Только кое-что забыть и переставить акценты. Ну, и добавить немного блеска — торжественная высадка в Гнезде, почетный караул Защитников и все такое… Чтоб мне позеленеть! Это совсем не повредит!

Слушая их спор, Дже’кана думал, что минует много Оборотов, и когда-нибудь Па’тари будет править Роем, сделавшись Творительницей. Великой Творительницей, щель поперек! Из тех, что открывают новые пути, и о которых помнят дуо поколений! Какое имя она изберет? Какие свершит деяния? За что удостоится наград? Он понимал, что никогда не узнает об этом, ибо их разделяло целое поколение, и значит, слава Па’тари придется на те времена, когда его прах, дрейфуя в течениях космоса, будет лететь в Звездное Чрево.

Но это свершится’ Дже’кана свято верил, что его подруге суждены величие и власть, пост Навигатора Роя и титул со’рати. Так и будет, будет непременно!

Разумеется, если она переживет керр’вадак.

Глава 17

Если судьба вручает вам кислый лимон, сделайте из него лимонад.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

За первый цикл после переселения Язон, сопровождаемый Непоседой, облазил свой президентский люкс, как говорится, от киля до клотика. Выглядели апартаменты шикарно — само собой, по тем понятиям, какие имелись у ругов, так что на персидские ковры, хрустальные люстры и ложки из серебра рассчитывать не приходилось. Каюта была просторной и состояла из трех отсеков, двух побольше и одного поменьше, величиной с прежнюю камеру Язона. Первый из них, не уступавший площадью командной рубке крейсера «Арго», являлся чем-то вроде приемной или гостиной; тут размещались дюжина кресел и пара шестиугольных столов, а темно-коричневые стены имитировали бугристую поверхность скалы, над которой простирался небесный купол, он же — компьютерный терминал. Между двух скалистых выступов мерцал большой экран, на котором отмечалось положение корабля — правда, в непонятной Язону системе координат; ниже располагалась панель с многочисленными циферблатами и отверстиями, к которой он старался не приближаться, чтобы не поддаться искушению сунуть палец в какую-нибудь дыру.

Второй отсек был поменьше и, вероятно, играл роль кабинета. Стол, два кресла с овальными вырезами на спинках, массивный корпус персонального синтезатора, движущиеся картины и встроенные в стены шкафы придавали ему определенный уют, и, стремясь сохранить подобное ощущение, Язон добавил к обстановке утилизатор, а в шкафах разложил свое имущество. Ему вернули абсолютно все, включая хронометр, вновь собранный и вполне исправный, а также аптечку и скафандр. Этот скафандр не предназначался для космических прогулок, а был обычным защитным одеянием, предохранявшим в какой-то степени от ядовитой пиррянской флоры; в нем можно было путешествовать по джунглям или, подключив баллоны с воздухом, спуститься под воду метров на двадцать. Язон, однако, его ценил — удобный и красивый скафандр, напоминавший серым цветом облачение Творителя, являлся той одеждой, в которой не стыдно появиться в Рое. Не мог же он выйти из корабля в своем изодранном и окровавленном комбинезоне!

Что касается третьего отсека, самого небольшого, то он являлся совершенной загадкой, как для Язона, так и для Непоседы. Здесь находилось ложе, довольно мягкое и весьма широкое, — но зачем? Ведь руги не спали и не имели привычки отдыхать в горизонтальном положении; для отдыха после больших физических нагрузок они использовали кресла и создающие невесомость антигравы. Правда, гравитацию в малом отсеке можно было регулировать от нуля до двух «же», но опять-таки с какой целью? При низком тяготении можно расслабиться, но о двойном, аналогичном существовавшему на Пирре, Язон вспоминал без всякого удовольствия. Может быть, данный отсек предназначался не только для отдыха, но также для спортивных тренировок?

Остановившись на этой гипотезе, Язон заглянул в стенные шкафы и обнаружил, что один из них, собственно, не шкаф, а некое подобие душа с дырчатым потолком, сливом и аэратором, нагнетавшим при включении теплый воздух. Эта находка была драгоценной, хотя воды хватало на десять минут; он вымылся, выстирал комбинезон и ощутил, что родился на свет недаром.

Картины, мерцавшие на стенах, были другим приятным открытием. Их насчитывалось полдюжины, и они демонстрировали виды разнообразных планет, меняясь каждую двенадцатую цикла и никогда не повторяясь. Непоседа рассматривал их часами, мечтая увидеть родные ручьи и холмы, но это, скорее всего, было занятием бесполезным — рожденный в Рое, он представлял свой мир только по смутным описаниям старших мринов.

Язон, не преследуя подобных целей, просто любовался пейзажами, убеждаясь, что хоть Запечатлители ругов небогаты фантазией, однако не лишены чувства прекрасного; их творения — видимо, голографические снимки — были поразительно реальны, разнообразны и радовали глаз то яркими, то приглушенными оттенками. Морские и горные виды, нагромождения туч, волшебные замки облаков, смерч в каменистой пустыне, равнинные реки и водопады среди скал, леса, луга и твари невероятных форм… Все это не было застывшим, мертвым, все двигалось, переливалось и перемещалось — смерч кружил песок и щебень, в тучах сверкали росчерки молний, в облаках то воздвигались, то обращались в руины сказочные города, моря и океаны блистали синей, изумрудной, серебристой гладью или ярились бешенством штормов. Возможно, в этих картинах был налет тоски по недоступной ругам красоте живой природы? Возможно, думал Язон, разглядывая их; они сияли, будто окна, раскрытые в тысячи миров, чарующих или ужасных, но одинаково удивительных.

Душ и картины несли наслаждение телу и сердцу, но позаботиться о желудке тоже казалось нелишним. Он у Язона почти атрофировался; питательные вещества из капсул, давая клеткам все необходимое, гасили чувство голода, и только. Ни удовольствия, ни настоящей сытости! Он с грустью вспоминал о свиных отбивных, о бифштексах, сочащихся кровью, о курице на вертеле и даже о консервах из мяса бронтозавров, которые импортировали на Пирр с планеты Мезозой. Но кажется, сейчас его мечты были близки к осуществлению — ведь в этих роскошных покоях имелся персональный синтезатор!

Это устройство совсем не походило на панель, которой он таранил стену. Огромный шкаф от потолка до пола и соответствующей ширины; вверху — голографический экран, внизу — большая ниша, в которой мог бы разместиться человек, и никаких отверстий с огоньками. Синтезатор был предназначен для производства бытовых предметов и, разумеется, пищи; управляли им через Память, голосом, и весь процесс программирования сводился к набору определенных команд. Выслушав объяснения Сура, Язон решил, что справиться с этой штуковиной нетрудно: изображение нужной вещи возникало на экране и поддавалось изменению путем корректировки материала, цвета и очертаний. Одним из основных приемов программирования был способ аналогий: сделать нечто, похожее на известный предмет, но меньшей или большей величины, а затем изменять его, добиваясь необходимого эффекта.

При помощи этой методы, под любопытным взглядом Непоседы Язон изготовил тарелку, ложку и бокал. Все из прозрачного пластика, а что касается процесса, то он не вызвал никаких проблем: тарелка — полый диск, разрезанный в плоскости диаметра; ложка — та же тарелка, но поменьше, с длинной ручкой; бокал — усеченный конус. Этот успех вдохновил Язона, а вид тарелки вызвал глотательный рефлекс и усиленное слюнотечение. Наполнить бы ее, а заодно и бокал… Вот только чем?

— Память! — он поднял голову к потолку. — Как насчет бифштекса? Это мясо, подвергнутое тепловой обработке. Размер — покрупнее моей ладони и примерно такой же конфигурации. Нагревать при температуре вдвое большей, чем у моего тела, в течение двух сибов… Да, и не забудь посолить!

В потолочном куполе началась стремительная пляска огоньков. Непоседа, выдвинув зрительный стебель на всю длину, поинтересовался:

— Зачем тебе этот горелый мясо, мой прекрасный сэр? Ты делать химический опыт? Или религиозный обряд? Или…

— Или, — прервал мрина Язон. — Я его съем!

— О! — Тонкие ножки Непоседы подкосились, и он шлепнулся на пол. — Это есть/быть такой обычай у твой народ?

— Не обычай, а нормальная практика. Мы не едим таблеток, мы питаемся овощами, фруктами, перемолотым зерном, рыбой и мясом. Коровами и овцами, свиньями и гусями, утками и цыплятами.

— А мрином вы тоже питаться? — осторожно поинтересовался Непоседа. — Когда нет корова и гусь?

— Не болтай ерунды, — буркнул Язон, с надеждой всматриваясь в глубину экрана. Но ничего похожего на бифштекс там не возникло, а с потолка раздался голос:

— Необходимы уточнения.

— Какие?

— Чью плоть требуется синтезировать? Имею данные о ругах, а также…

— Нет, нет! — поспешно выкрикнул Язон. — Руги не подходят. Ты ведь слышал, что было сказано? Коровы, овцы, свиньи, гуси и так далее.

— Информации о них не имею. Синтез продукта невозможен.

— Какие данные у тебя есть? Не считая, конечно, сведений о ругах?

— Есть информация о тебе. Дать команду на изготовление синтетической плоти хадрати-человека?

— Нет! Ни в коем случае!

Терпение, сказал себе Язон, терпение и еще раз терпение. Великие результаты достигаются медленными и упорными усилиями. Особенно когда речь идет о хорошем бифштексе.

— Мой добрый друг, — пискнул Непоседа, вертясь и шмыгая у него под ногами, — я не понимать, почему ты не есть человека. Разве корова лучше? Плоть человека — точно такой метаболизм, как твой, такой же белок и адекватный генофонд. Я полагать, прекрасный усвояемость!

— Люди друг друга не едят! — рявкнул Язон. — Но если будешь мне надоедать, то я подумаю о мринах!

Непоседа отскочил и в панике спрятался под кресло.

— Память! Ты можешь сделать анализ белка у тех животных, которых взяли на моей планете? Они находятся в одном из отсеков лаборатории, рядом с камерой, где я сидел.

— Это возможно, — громыхнул компьютер. — Имеются три живых существа. Взять анализы у всех?

— Подожди моей команды, — распорядился Язон, в задумчивости потирая лоб.

Жаркое из птицы-пилы его не соблазняло; эта тварь была жилистой, как трос, свитый из стальных проволок, а к тому же попахивала помойкой.

Шипокрыл являлся более перспективным, но его железы вырабатывали яд, и Язон никак не мог припомнить, что говорил по этому поводу Бруччо: то ли яд локализован в железе, то ли находится в тканях и циркулирует в кровеносной системе. В одном он был уверен: если проглотить хоть миллиграмм проклятой отравы, до Роя точно не долетишь, а упокоишься в Великой Пустоте — разумеется, после недолгих, но очень мучительных судорог. А посему рисковать с шипокрылом, пожалуй, не стоило.

Итак, последний вариант — рогонос, он же — рогатый дьявол. Мерзкое злобное чудище с толстенной шкурой, почти непроницаемой для клинка, но, к счастью, не ядовитое и даже весьма упитанное. Язон решил остановиться на нем по двум причинам: во-первых, выбор блюд в этой летающей харчевне был слишком ограничен, а во-вторых, во имя исторической справедливости. За триста лет колонизации Пирра рогоносы сожрали не одну сотню людей; теперь он съест рогоноса — или хотя бы его биологический аналог — и как бы восстановит статус-кво.

— Память, — сказал Язон, облизнувшись, — в двух клетках сидят крылатые существа, и эти нам не нужны. Возьми пробу из того мерзавца, который побольше, с остроконечным штырем над челюстью. Можешь с ним не церемониться, — добавил он спустя секунду.

— Анализ проведен, начался синтез, — почти сразу же отозвался компьютер. — Время синтеза — три и пять двенадцатых теба.

— Быстрый ты парень, — одобрительно кивнул Язон. — Вот если бы Мета готовила бифштексы с такой же скоростью…

Вздохнув, он предался воспоминаниям о своей синеглазой возлюбленной, а на экране тем временем уже маячил его заказ — нечто размером с ладонь и примерно такой же формы, как пятерня орангутанга, с которой содрали кожу.

— Пальцы не нужны, — внес исправления Язон, — пусть будет цельный кусок. — Потом напомнил: — Посоли!

— Синтез закончен, приступаю к тепловой обработке, — сообщил компьютер. — Какую добавить соль? Есть сернокислое железо, фтористый литий, нитрат магния…

— Добавь натрий хлор. Столько, сколько поместится на ногте моего большого пальца.

Бифштекс на экране почернел. Не пережарить бы, мелькнуло в голове Язона. Непоседа выбрался из-под кресла, подкатился к нему и дернул за рукав.

— Это корова, о славный сэр, дающий имена?

— Это рогонос. Питается маленькими любопытными мринами.

— Тогда хорошо, что ты его съесть, — с удовлетворением отметил Непоседа и снова юркнул под кресло.

Язон, не спуская глаз с экрана, помахал рукой.

— Хватит нагревать! Синтезируй второй экземпляр, а этот, я думаю, уже готов. Сбрось-ка его мне! Нет, подожди, тарелку подставлю!

Темный ломоть с треском шлепнулся в прозрачную посудину, наполнив отсек запахом паленого. Язон принюхался. Вроде бы мясо, а может, и нет… Выглядит, будто кусок чугуна или обгоревшей кости… И прочность такая же, решил он, ткнув ложкой в бифштекс.

Непоседа подкрался к нему, просунул под локоть зрительный стебель и изогнул его в форме вопросительного знака.

— Ты это есть? Ты не бояться неприятность, мой добрый друг?

— Бояться, — согласился Язон, спуская жаркое в утилизатор. Затем он обратил лицо к потолку. — Память! Уничтожь второй экземпляр этой дряни и объясни, как ты берешь пробу для анализа.

— В помещениях для животных есть манипуляторы. Один из них снабжен вакуумным иньектором.

— Иньектор — это, наверное, игла? Какой длины?

— В привычных тебе мерах длина составляет восемь миллиметров.

— Чтоб у тебя шерсть выпала, пустоголовая жестянка! — с облегчением произнес Язон. — Ты ведь кожу не проколол! Проба взята из шкуры, и этим бифштексом только сапог подбивать! Используй иглу в пять сантиметров, чтобы добраться до мягких тканей. Коли в загривок и постарайся не наткнуться на кость.

— Это сложнее, — отозвался компьютер и смолк. Потом сообщил: — Очень увертливое существо… дергается… Удерживаю его двумя манипуляторами, и все же…

— Током ударь, — посоветовал Язон. — Тогда не будет дергаться.

— Опасно. Нельзя повредить образец… Есть! Проба взята, приступаю к синтезу.

На этот раз бифштекс получился помягче, но был пережарен и пересолен. Язон, однако, не отчаивался и, отказавшись от мысли о бифштексе, велел изготовить нож, перемолоть продукт и снизить норму соли. Его упорство победило, и после четвертой попытки в тарелку шлепнулась вполне съедобная котлета. Расправившись с ней, он заказал добавку и произнес:

— Любые трудности превозмогаются терпением. Терпение обеих сторон ведет к сотрудничеству, а затем — к успеху. Не так ли, Память?

— Вынужден терпеть, — с заметной ноткой неудовольствия отметил компьютер.

— Вынужден? Что это значит? — полюбопытствовал Язон, поедая вторую котлету.

— Ты находишься в каюте для почетных гостей. Здесь терминал неограниченного доступа. Обязанность данного искусственного интеллекта — подчиняться тебе. — После паузы компьютер уточнил: — Конечно, в разумных пределах.

— Я не собираюсь устраивать взрыв в машинном отсеке и травить крысиным ядом Навигатора, — промолвил Язон. — Все, что меня интересует, если не считать бифштексов и котлет, сводится к кое-какой информации. Эта разумные пределы?

— Запрета на выдачу информации нет, — откликнулась Память.

Это было чудесным подарком, и следующие шесть часов Язон провел у большого экрана в гостиной, отвлекаясь лишь затем, чтобы наведаться к утилизатору и в душ. Ему удалось получить весьма подробные сведения о физиологии и механизме воспроизводства ругов; при этом лекция Памяти сопровождалась видеофильмами и снимками, которые, как догадался Язон, служили для обучения Зеленых. Этот процесс был глубоким, подробным, без пропусков и купюр, без лицемерных отговорок «узнаешь, когда вырастешь»; видимо, юных ругов учили на совесть.

Нельзя сказать, чтобы увиденное и услышанное потрясло Язона, который странствовал долгие годы по разным мирам Галактики и наблюдал множество странных вещей — даже в человеческом обществе, не говоря уж об инопланетных тварях. Чувство, испытанное им, было скорее не изумлением, а удовлетворением; лакуны заполнялись, пробелы исчезали, вопросы снимались сами собой, и каждое слово, намек или жест, непонятные прежде, вдруг обретали смысл, преобразуясь в элементы стройной и ясной конструкции.

Отдав необходимое справедливости, Язон признал, что организм ругов совершенней человеческого, или, если угодно, более функционален и прочен. Два мощных сердца под мускульными выступами на груди гнали кровь по двум независимым кровеносным системам; желудок был невелик, однако питательные вещества из капсул всасывались полностью, и процесс пищеварения не требовал балластных масс вроде клетчатки; аналогов почек, кишечника и мочевого пузыря не имелось, как и отходов жизнедеятельности. Вопрос о том, существовали когда-то эти органы или нет, оставался неясным, однако Язон решил, что руги утратили их в процессе эволюции, переселившись в свою летающую среди звезд обитель. В глубокой древности их предки никак не могли обойтись без органов выделения, ибо происходили от земноводных, охотились и размножались в океане и, вероятно, глотали рыбу целиком. С тех времен у ругов сохранились шестипалые конечности и рот, величина которого была бесспорным рудиментом, а также остатки жабр, необходимых в период спаривания.

Функции речи, дыхания и поглощения пищи были у них разделены. Питание являлось наипростейшей процедурой: капсулы по короткому пищеводу попадали в желудок, расположенный под сердцами, стремительно переваривались и всасывались; необходимые гормоны и соки тоже вводились в желудок или прямо в кровь из органа, объединявшего функции печени и эндокринных желез. Воздух поступал в обширный легочный мешок через спинную дыхательную щель, а отработанные газы выпускались с ее же помощью или через ноздрю, снабженную голосовыми связками. Их речевая система была сложнее человеческой и позволяла издавать столь разнообразные звуки, какие не снились лучшим оперным певцам.

Впрочем, у человеческой расы имелось одно несомненное преимущество: люди могли размножаться с юных лет и до глубокой старости, где угодно, когда угодно и с превосходным результатом. Руги давали потомство единожды в жизни, и этот процесс, отделенный от эротического влечения, был долгим, опасным и требующим определенных условий — высокой гравитации, избытка влажности, тепла и кислорода. Все это существовало миллионы лет назад в их материнском мире, где предки ругов плескались в теплых океанах, и все это исчезло, ибо миры дряхлеют и гибнут, а цивилизации живут. Руги не помнили, в каком галактическом рукаве затерялась породившая их планета, но, вероятно, она давно уже стала сухой и мертвой, словно биллиардный шар. Условия для керр’вадака, или Обряда Зрелости, как назывался процесс размножения, можно было бы воссоздать искусственным путем, в космическом пространстве, но это являлось чистой теорией — на практике подобный метод не годился, так как зрелости одновременно достигало целое поколение, от трехсот до семисот миллионов существ. Поэтому руги искали миры с необходимыми параметрами, и каждый клан сражался за них и охранял, как величайшее из сокровищ.

Керр’вадак переживали единицы — две-три самки из тысячи и впятеро меньше ругов-самцов. Выжившие, носившие звание Творителей, считались особами почти священными; они управляли кланом и Роем, решали вопросы войны и мира и занимали руководящие посты главных Советников, Посредников, Координаторов, Наставников и Навигаторов. Их было относительно немного, в каждом Рое — одна или две десятых процента, но им принадлежала власть; и у тех, кто достиг вершины — членства в Совете Великих Навигаторов, — эта власть была безмерной. Видимо, по праву; хоть Творители не отличались подвижностью Красных и Желтых, но старческим маразмом не страдали. Опыт их был огромен, и жили они долго, сохраняя до самых последних мгновений энергию и ясный разум.

Что касается прочих ругов, то поколение Синих можно было уподобить детям, а Зеленых — созревающим подросткам. У Зеленых формировались родовая сумка (в том месте, где у людей находится кишечник) и нижний нервный узел, специфический орган под дыхательной щелью; он стимулировал выработку в эндокринной железе половых гормонов, определявших, в частности, цвет кожи — а значит, и принадлежность к тому или иному поколению. К моменту зрелости секреция гормонов резко возрастала, затем постепенно снижалась у выживших Творителей, чья кожа была сероватой, со слабым оттенком зеленого. Лишь поколение Красных — в тот краткий период, когда они находились на пике гормональной активности, — можно было считать половозрелым, то есть готовым к размножению, но термин «му’гахара’керр’вадак» относился также и к Творителям, символизируя почтение и напоминая о выполненном ими долге.

У Желтых формирование родовой сумки и нижнего нервного узла полностью завершалось, и они, подобно более старшему красному поколению, могли заниматься сексуальной игрой, выбирая любых партнеров, как самок, так и самцов. Эти связи носили разнообразный характер, от случайных встреч до длительного сожительства, которое Язон, поколебавшись, счел аналогом семьи. В каком-то смысле это, и правда, являлось семьей: самец и самка, принадлежавшие к Красным, могли произвести потомство и даже заботиться о нем, если кто-то из родителей переживал керр’вадак. К тому же во многих случаях выбор партнера не был беспорядочным, а диктовался, как у людей, рядом причин — взаимной склонностью, обликом, силой, соображениями социального и генетического порядка либо престижа. Что же касается сексуальной техники, то она оказалась элементарной, как облупленное яйцо: рост гравитации стимулировал половое влечение, а поглаживание и ласки пониже дыхательной щели приводили ругов в эйфорию. Это было нечто иное, чем оргазм, и не совсем понятное Язону; что-то, чего он не мог уяснить до конца, поскольку нижний нервный узел у него отсутствовал.

Зато он разобрался с другой загадкой, с неясностью половой принадлежности, которая, как подсказал его ментальный дар, была присуща ругам. В самом деле, даже Красные не ощущали себя полностью самцами или самками; они, еще не способные к деторождению, являлись бисексуалами, и роль сильной или слабой стороны в эротических играх была им совершенно непонятна. Впрочем, то же самое относилось и к Творителям, пережившим керр’вадак.

Другой секрет, раскрытый Язоном, касался ложа и комнатки с регулируемой гравитацией. Теперь он знал, в чем их предназначение; то были интимные удобства для очень влиятельных персон, которым не пристало бегать в садик на верхней палубе. К той самой скульптуре в форме переплетенных шестипалых рук и к ее постаменту с дверями, украшенными тем же символом…

Ну, что ж, размышлял он, глядя на экран с мелькающими там картинами, хоть жизнь ругов и людей во многом отличается, однако и сходства немало, причем в самых деликатных, самых утонченных сферах, затрагивающих мораль и нравственность. Взять хотя бы упрямца Джека, Хозяина-Навигатора… Он, несомненно, был ближе Язону, чем соплеменник Майк Сэймон, большой специалист по этике, похитивший его когда-то. Сэймон был не просто упрям, а непроходимо туп, как всякий фанатик, считающий свое мнение истиной в последней инстанции, и ради лживых идеалов он мог свершить предательство и убийство. Ни капли благородства, ни грана сострадания, ни тяги к переменам; одна извилина в мозгу, и та словно прорублена топором… Джек все-таки другой, хотя имеет неприятную привычку совать гостей в ку’рири… Упрям, высокомерен и заносчив, однако понимает свою выгоду! К тому же честен и готов признать ошибки… Нет, он определенно нравился Язону, не говоря уж о леди Патриции, разумном Советнике Пите и хладнокровном спокойном My!

С этими ругами можно вести дела, а значит, удастся договориться и с другими. С Творителями, с теми, кто правит и решает… Может быть, легче, чем с Джеком, — ведь страсти гаснут в зрелом возрасте, сменяясь опытом и мудростью. Тем более, что он прибудет в Рой не в качестве презренного хадрати, а как почетный гость! Тем более, что клану Куа, преследуемым беглецам, необходима помощь… Ну и, конечно, мир для керр’вадака! Пусть неспокойный, неукротимый, зато с высокой гравитацией, с пространством беспредельных вод, с дремучими лесами и кислородной атмосферой… Теплый, подогреваемый жаром вулканов и почти безлюдный…

«Что за сокровище этот Пирр!» — подумал Язон и усмехнулся.

Глава 18

Всегда говори ей, что она красавица, особенно если это не так.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

«Звездный зверь» стремительно плыл в Великой Пустоте, где не было ни солнц, ни планет, ни туманностей, ни астероидов; мчался в холодном мраке гиперпространства, обгоняя свет и приближаясь с каждой прошедшей минутой к обители клана Куа. Она, эта обитель, была уже недалеко, корабль мог говорить с нею, и на экранах командной рубки потоком текли сообщения: в Рой — отчеты Совету Навигаторов, обратно — краткие приказы, торопившие «Звездного зверя», будто бич погонщика. Бич щелкал и щелкал, невидимыми импульсами подгоняя корабль — скорей, скорей, еще скорее!.. Время ожидания кончилось, ресурсы Роя истощались, и тратить их на дрейф в Пустоте было делом нерациональным. Даже опасным, если вспомнить о флоте Зи, готовом отправиться вслед за беглецами.

За время очередного прыжка Язон четырежды встречался с Хозяином-Навигатором и дважды — с Запечатлителем Суром. Сэр Джек беседовал с ним тет-а-тет, без своих помощников и советников, и можно было считать, что они вступили на почву переговоров, пока еще зыбкую, однако приобретавшую с каждой встречей все большую устойчивость и твердость. Благородный эрдж все больше проникался великой идеей торговли, расспрашивая Язона о всех сопутствующих ей понятиях — о банках и финансах, о курсе валют, о производственной базе и рынках сбыта, о транспортных средствах и сырье, а также о тех приемах и способах, какими люди защищают свои торговые монополии. Видимо, Навигатор Джек всерьез лелеял мысль стать первым торговцем среди ругов и теперь пытался сообразить, какие выгоды он извлечет из нового занятия. Язон поддерживал эту идею и напирал на то, что пионеры, разумеется, испытывают трудности, зато и прибыли у них немалые, каких на проторенной дороге не найдешь. Словом, кто не рискует, не ест ветчины.

Что касается Запечатлителя Сура, то он предпочитал говорить не о торговле и прибыли, а об искусстве, записывая все сказанное и показанное на видеокамеру. Этот прибор являлся не менее удивительным, чем антиграв или синтезатор, — тонкий гибкий стержень, соединенный паутиной проводов с запоминающим браслетом. С его помощью Язон составил и записал целую лекцию, в которой говорилось о нереальных изображениях, а также об игре словами и звуками, — то есть о живописи, литературе и музыке.

Ему разрешалось бродить практически всюду, однако прогулки были редкими — из фильмов и бесед с компьютером он получал гораздо больше информации, чем при осмотре трюма, палуб, шлюзовых отсеков и ангаров с громоздкими непонятными механизмами. Покончив с физиологией ругов, Язон занялся их историей и нынешним социальным устройством, желая выяснить, как появился первый Рой и как распался на враждующие кланы. В чем причина конфликтов и войн?.. Сколь велика реальная власть Творителей?.. Какие мотивы двигают прогресс — стремление к элементарному выживанию?.. к неограниченной экспансии?.. к нравственному совершенству?.. Или прогресса нет вообще?.. Ответы на эти и другие вопросы определяли его дальнейшую стратегию, а так как встреча с Роем приближалась, он обладал не слишком долгим временем, чтоб выудить их из файлов Памяти.

Но краткими вылазками Язон не пренебрег. Его обычные спутники, Советник Пит или леди Патриция, тоже являлись хорошим источником данных, пусть не таким универсальным, как компьютер, зато не столь занудным и более приятным.

«Живое тянется к живому», — думал он, уже не замечая ни огромных ртов, ни треугольных глаз, ни слуховых мембран и непривычного оттенка кожи.

Временами их прогулки завершались в игровом отсеке, и Язон, поддавшись искушению, присаживался к той или другой компании. Греховная страсть особенно одолевала его при виде Сура; глядя на ловкие пальцы Запечатлителя, на трепыхание клапана и характерный блеск в глазах, он чувствовал, что между ними много общего.

Его эксперименты с синтезатором продолжались. Котлеты из рогоноса стали уже совсем съедобными, хотя их вкус будил воспоминания о ящерах с планеты Мезозой; запас посуды пополнился двумя тарелками и кружкой, кувшином, вилкой и вторым ножом; к поваренной соли добавились сода, глюкоза и прочая химия со сладким или кислым вкусом; кроме того, из растворенных в воде розовых пилюль вышло неплохое виски. Рогатый дьявол, шипокрыл и птица-пила были представителями фауны, но на борту имелась и флора: образцы пиррянской растительности, собранные при разведке северного материка. Просмотрев их список, Язон забраковал большую часть — ядовитые мхи, куст-кровопийцу, хватай-дерево, траву с шипами и гремучие шары, стрелявшие отравленными иглами. Нашлось тем не менее что-то полезное — местный злак, который культивировали фермеры-корчевщики, кормившие им верховых доримов. Решив, что эта пища и ему не повредит, Язон приготовил пару лепешек, отведал их, поморщился, однако попыток не оставил, и через три часа в его тарелке оказался настоящий хлеб. Правда, грубоватый и жестковатый, но, как говорили мудрые латиняне, si melius quid habes, arcesse, vel imperium fer — если есть у тебя нечто лучшее, предложи, если ж нет — покоряйся.

Справившись с кулинарным вопросом, Язон обратился к другим делам. Ему удалось изготовить три подушки из беловатого материала, напоминавшего застывшую пену, — для кресла, для своей постели, а также для Непоседы, отнюдь не равнодушного к удобствам. Вторым его достижением стала зубная щетка, а третьим — некий вонючий субстрат из смеси жира рогоноса с содой. Он собирался сделать мыло, однако проверка на практике закончилась печально — в продукте была какая-то примесь, вызвавшая аллергию. Аптечка справилась с ней, но запасы антибиотика почти иссякли, и Язон решил не повторять таких экспериментов.

Зато с комбинезоном все прошло успешно, тем более, что тут имелся прототип — обычная одежда ругов. Ее оставалось лишь кое-где расширить, кое-где ужать и ликвидировать вырез между лопаток, что заняло не слишком много времени. Другое дело — цвет! Над этой проблемой пришлось задуматься, поскольку в социуме ругов оттенок кожи и, разумеется, ткани служили индикатором возраста. Старая одежда Язона имела буровато-коричневый цвет, который его решительно не устраивал — равным образом, как белое и черное; нейтральность цветовой гаммы могла сослужить плохую службу в Рое. Синее, зеленое и желтое тоже исключались, ибо он не был младенцем, подростком и желторотым юнцом; значит, существовали два варианта — либо красное, либо серое.

Что же выбрать? Красный цвет являлся знаком наступавшей зрелости, серый символизировал мудрость и выполненный долг в части продления рода. Но в то же время и невозможность повторить эту приятную процедуру! Конечно, приятную в человеческом смысле; для ругов она означала полет в Великую Пустоту и приземление в Звездном Чреве. Впрочем, не для всех; были и везунчики, срывавшие главную ставку в игре — жизнь, власть и серые комбинезоны.

После напряженных размышлений Язон остановился на паритетном варианте: красный верх, серый низ и серая вставка на плечах вокруг воротника. Ткани у ругов были великолепны — мягкие, но в то же время упругие и прочные, с нежным шелковистым блеском; цвета тоже не оставляли желать лучшего: красный — благородный пурпур, серый — с пепельно-серебристыми переливами. Облачившись в новую одежду и глядя, как в глубине экрана вращается его изображение, Язон остался доволен результатом. Склонности к самолюбованию у него не имелось, но все же он признал, что выглядит неплохо. Темные волосы, высокий лоб, живые блестящие глаза и стройная фигура с рельефными мышцами, что наросли при двойном пиррянском тяготении — чем не вождь, не император, не король? Ну, пусть что-нибудь попроще — скажем, полномочный представитель Пирра и всех его окрестностей… Жаль, что Мета его не видит! Он вдруг почувствовал, как стосковался по ней и по своим друзьям, Керку, Ресу, Гуччо и другим пиррянам. Где они, что с ними? Что они делают после его таинственного исчезновения? Ищут пропажу? Или, забросив бесполезный поиск, предаются печали? Возможно, решили, что Язон динАльт вернется сам, подобно непотопляемому кораблю, который всегда приходит в родную гавань?

Мета была далеко, однако благосклонная Судьба не оставила Язона без женского общества: стена раздвинулась — и появилась леди Пат. Кажется, у ругов не было принято стучаться.

— Кргхх! — Этот возглас, как он уже знал, являлся знаком удивления. — Ты изготовил новую одежду! Но почему она двухцветная?

— По той причине, что хоть я и старый конь, но интереса к кобылкам не потерял, — объяснил Язон, заставив Память помучаться с переводом. — Это во-первых. А во-вторых, так красивее.

— Красивым может быть созданное Запечатлителями, — возразила Пат, поворачиваясь к мерцающим на стенах картинам. — Планетарные виды с приятным разнообразием высоких и низменных мест, или звезды, сияющие в Пустоте, или пространство теплых вод, в котором рождается потомство… Но при чем здесь одежда? Она лишь знак принадлежности к определенному поколению… еще она защищает кожу и в ней есть карманы, чтобы хранить различные мелочи.

— В общем, правильный подход, хотя и слишком утилитарный, — согласился Язон. — Скажем, в моей профессии карманы и рукава — вещь абсолютно необходимая. Но большая часть моих соплеменников ценит одежду не за это. Само собой, одежда символизирует статус, но она еще и украшает, скрывает недостатки и оттеняет достоинства. Вот, посмотри! — Он медленно повернулся перед гостьей. — Тебе известно, что мое тело отличается от вашего, но разве в этом комбинезоне я не похож на руга? Больше похож, чем если бы был нагим?

— Похож, — промолвила Пат, оттопырив клапан и осматривая его критическим взором. — Две нижних конечности и пара верхних, хотя и слишком коротковатых… Но твое лицо! Не обижайся, Керр, но ты на редкость уродлив. К тому же твоя манера говорить…

— А что в ней неприятного?

— Ты постоянно раскрываешь щель, которая служит для приема пищи. Кажется, что ты все время насмехаешься над собеседником. Это невежливо.

— Ну, тут я ничего не могу поделать! Мой нос не годится для членораздельных бесед. Только для этого! — Он ухмыльнулся и хрюкнул. — Но мы говорили об одежде, мон шер ами. У вас она слишком однообразна, а все потому, что вы пожертвовали красотой ради функциональности. Поверь, вы многого себя лишили! — Язон махнул в сторону мерцающих пейзажей. — Что приятно в творениях Запечатлителей? Ты сказала сама — разнообразие… Но одежда тоже может быть разнообразной.

— Это одна из тех идей, которыми люди готовы обменяться с нашей расой? Хотелось бы увидеть, что это значит на практике… И какова ее цена? Что вы за нее попросите?

— Ровным счетом ничего. Ни единого кедета! Пусть это будет подарок. Мой подарок тебе, — уточнил Язон.

— Но почему?

— Потому, что ты женщина, и ты прекрасна.

Клапан Патриции дрогнул, воздух со свистом вырвался из ноздри; она сделала пару шагов назад и замерла, глядя на Язона заблестевшими глазами.

Потом до него донеслось:

— Приятно слышать, Керр динПирр. Такого мне еще не говорили.

— У тебя есть друг?

— Да. Наш Хозяин-Навигатор.

— Передай ему, чтоб он говорил тебе это почаще.

— Передам.

Патриция медленно отступила к раскрывшейся перед ней стене, остановилась на пороге и вдруг тихо промолвила:

— Знаешь, Керр, ты не так уродлив, как мне казалось. Наверное, я начинаю к тебе привыкать.

Она исчезла, а Язон, повернувшись к Непоседе, сидевшему под креслом на подушке, заметил:

— Ну, малыш, теперь ты понял, что общее между людьми и ругами?

— Я давно понимать, мой добрый сэр. Два глаза, два рука и два нога, кислородный обмен, отсутствие волосы на теле и…

— Это все пустяк и мелочь. Главное, что женщинам обеих рас нравится, когда им льстят.

— Что есть лесть? То, что отличаться от истины и звучать для женщина приятно?

— Определение, достойное философа, — сказал Язон. — А теперь давай попробуем соорудить для леди Пат пару сногсшибательных нарядов. Что-нибудь такое, чтобы она позеленела от восторга! Рост у нее приличный, и я полагаю, что длинное платье ей к лицу. Такой, знаешь ли, вечерний туалет с декольте до пояса, какие носят аристократки Поргорсторсаанда. Только вырез мы сделаем сзади.

— Сэр меня простить, я не понимать этот длинный слово. Что есть Поргорсторсаанд?

— Планета, на которой я родился.

— Но прежде ты утверждать, что твой родина — планета Пирр!

— Родина и место рождения — разные вещи, приятель. Родиться можно где угодно, а родина — там, где ты нашел свой дом. А заодно и себя самого.

— Разве ты теряться, мой благородный друг?

— Время от времени, — заметил Язон и, обратившись к компьютеру, велел представить точную модель одежды ругов. На экране тут же возникло трико: вид спереди — лямки с пряжками и нагрудный карман, вид сзади — вырез до нижнего края спинной щели. Простое одеяние, убогое и скучное, как исповедь безгрешного монаха… Ткань, правда, была отменной; ее прикосновение ласкало кожу, рождая вовсе не монашеские мысли.

Погладив рукав и подивившись мягкой упругости материала, он задрал голову и произнес:

— Память! Сейчас мы сконструируем платье для дипломатических приемов. Рассчитано на самочек желтого возраста. Модель под названием Визг Пустоты.

— Готов выполнять, — сообщил компьютер.

— Хорошо. Соедини-ка штанины в одну и расширь ее в четыре раза. Нагрудный карман и пряжки убери, вытяни подлиннее рукава, вокруг шеи и вдоль спинного выреза приторочь ленту, изогнутую в форме синусоиды. Подол надо украсить точно так же, а пояс… — Не заметив на экране перемен, он сделал паузу и спросил: — Что случилось, приятель? Есть вопросы?

— Да. Эта конструкция рассчитана на ругов?

— Уточняю еще раз: на желтых самок. Что в этом непонятного?

— Приказ соединить штанины в одну. У ругов, независимо от поколения, две нижние конечности.

Язон сел в кресле, заложил ногу за ногу, взъерошил волосы, откинулся на спинку и мрачно уставился в потолок.

— Это терминал неограниченного доступа? Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Статус терминала подтвержден.

— Тогда не пререкайся, щель поперек! Делай, что приказано!

Работа двинулась вперед, но, изучив с десяток моделей, Язон отбросил мысль о платье. То, что у ругов две ноги, его, конечно, не смущало, однако платье с юбкой — слишком внезапный зигзаг для местной моды; в этом деле, как и везде, эволюция лучше революции. Поразмыслив, он остановился на брючном костюме и изготовил два варианта, женский и мужской. Первый — в бледно-желтых тонах, с широкими штанинами и буфами у плеч, с изящным пояском и украшениями из золотистой ленты; второй костюм был алым, более строгого фасона, с отделкой пурпурными вставками на рукавах и на груди. Компьютер зафиксировал модели, а опытные образцы были развешаны в гостиной: желтый, изготовленный по размерам леди Пат, и красный, для благородного сэра Джека. Глядя на них, словно рыбак на аппетитных червячков в ожидании клева, Язон пробормотал:

— Великолепно! Что до меня, я был бы в восторге от таких нарядов. Думаю, и наш Хозяин с подружкой не откажутся… — Он наклонился и заглянул под кресло. — Ты как считаешь, Непоседа?

Вытянув зрительный стебель, мрин поглядел сначала на желтое одеяние, потом на красное, и сообщил:

— Я вспоминать и вспомнить! Вспомнить, что еще общее между люди и руги. Кроме два глаза и все остальной.

— Да? И что же ты вспомнил?

— Вы иметь два родителя, этот и этот! — Тонкая ручка Непоседы протянулась к алому, а затем к желтому костюму. — Два! Удивительный феномен!

— Разве у мринов иначе?

— Иначе, мой драгоценный сэр. У мрин все правильно: один Безымянный Папа, один родитель. Зачем два, когда хватать один?

— О спиногрызах ничего сказать не могу, а что касается людей, так пожелал наш Безымянный Папа. Спорить с ним бесполезно, малыш; по воле его мы таковы, какие есть. — Язон погладил мягкую шерстку Непоседы. — А ты у нас, выходит, не мальчик и не девочка? Или то и другое вместе?

— То и другое, — пискнул Непоседа.

— Надеюсь, ты еще не ждешь потомства? Я, видишь ли, неважный акушер.

— Пока не ждать. Я очень мало лет, мало развитии для потомства. Как говорить человеки, еще неокрепший организм.

— Но прыгаешь ты здорово, — утешил его Язон.

— Мой родитель, который служить Великий Навигатор, прыгать лучше, много лучше! Прыгать, как твой рост! И говорить на тридцать языках! Знать все оборот вежливости, все угроза, оскорблений и вызов к поединок!

— Настоящий джентльмен! Прилетим в Рой, познакомишь.

С этими словами Язон повернулся к большому экрану и вызвал список еще не просмотренных лент. Титулы, почетные звания и соответствие меж ними в разных кланах… Порядок и право наследования… Стандартные процедуры планетарной разведки… Поощрения и наказания… Кодекс Войн в Пространстве… Должностные инструкции для высших чинов — Координаторов, Советников, Посредников… Благородные семейства клана Куа… Заветы Первого Навигатора…

Он выбрал эту ленту, но к ней прилагалось столько исторических материалов, что беглое знакомство с ними потребовало четырех-пяти часов. После сна и трапезы (паштет из рогоноса, сладкий пудинг и лимонад с глюкозой и подкислителем) занятия продлились до обеда, когда был сделан перерыв: «Звездный зверь» вынырнул в реальном пространстве и после недолгих расчетов снова скрылся в гипере. Последний прыжок, отметил Язон, вернувшись к своим лентам. Он уже добрался до разделения Первого Роя и наступившей затем Эпохи Перемен, Конфликтов и Изгнаний, когда в стене образовалась щель, а в ней — фигура леди Пат.

Прервав трансляцию, он встал и поклонился.

— Я не помешала, Керр?

— Твое появление желанно, как вид Гнезда в конце утомительной дороги, — ответил Язон ритуальным приветствием.

— Дорога скоро завершится. Мы вошли в последний прыжок.

— Я знаю. — Он покосился на экран. — Теперь у меня терминал с неограниченным доступом.

— Значит, ты можешь увидеть, как встречают корабль в Рое. Вызови нужную ленту и посмотри.

— Какая-то особая процедура?

— Обычно нет. Каждый цикл дюжины дюжин кораблей уходят в миры хадрати и возвращаются с грузами, и это никому не интересно, кроме Координаторов хранилищ. Но наш случай — особый. Мы нашли планету для керр’вадака, бились с кланом Зи, проложили путь к иной галактике, и у нас на борту ее посланец и возможный союзник. Нас будут встречать Творители-Посредники. Может быть, даже один из Великих Навигаторов… Это большая честь!

— Я понимаю, — сказал Язон. — Фанфары, фейерверк и взвод почетного караула… Я должен произвести хорошее впечатление?

— Да. Это очень важно! Важно, чтобы тебя считали союзником и посланцем, а не хадрати, и важно, чтоб постарались понять и оценить. Мы — вернее, Красные, эрдж и Советник, — отправили в Рой информацию о тебе… не совсем объективную, Керр… Мы не можем скрывать факты, которые хранятся в Памяти, но дать им определенное истолкование в наших силах. Все остальное зависит от тебя. Если Посредники засомневаются в твоем статусе…

— Наши беседы продолжатся в ку’рири, — закончил Язон. — Постараюсь, чтоб этого не случилось. Гореть мне в плазме! Я очень постараюсь! А теперь взгляни сюда.

Леди Пат повернула голову и, с задумчивым видом пошевеливая клапаном, осмотрела желтый и красный костюмы. Странный блеск возник в ее глазах. Удивление?.. Недоумение?.. Восторг?:. Язон затруднялся определить это чувство, но ментальный дар подсказывал, что в нем нет отрицательных эмоций. Скорее, наоборот!

— Ты приготовил еще два одеяния? Но первое, в котором цвет Творителей, больше тебе подходит.

— Эти одежды не для меня. Ты ведь хотела убедиться, что одеяния могут быть разнообразны и красивы? И, кажется, я обещал тебе подарок? Вот он! Желтое — твое, красное — Хозяина-Навигатора… Попробуешь примерить?

Секунду она колебалась, потом расстегнула пряжки и сбросила комбинезон. Стыд, связанный с наготой, был ругам неизвестен, к тому же мужские и женские особи не слишком различались — по крайней мере в человеческих глазах. Их тела не обладали внешними половыми признаками — пожалуй, только родовая щель на животе у самок была рельефней и заметней, чем у самцов. Щель являлась выводным отверстием родовой сумки, органа, который, собственно, и обеспечивал размножение. К моменту зрелости в сумках женских особей формировались две или три яйцеклетки, готовые к оплодотворению, а сумки самцов наполнял аналог спермы, продуцируемой под действием нижнего нервного узла. Зачатие происходило в водной среде, куда самцы изливали животворящий субстрат, после чего их собственная жизнь заканчивалась. Самки впадали в кому на три дюжины дюжин циклов, после чего разрешались от бремени и тоже погибали — само собой, за редким исключением. Причина смерти была неизменной у всех: эякуляция и акт деторождения вели к усиленному кровотоку, и оба сердца не выдерживали. В привычных Язону терминах это называлось обширным инфарктом.

«Не самый плохой конец, быстрый и без лишних мук», — думал он, глядя, как Патриция вертится в новой одежде перед экраном. Сканеры Памяти передавали разом четыре ее изображения — вид спереди, сзади и с обеих сторон, так что Язону чудилось, что перед ним выплясывает прима-балерина с кордебалетом, хоть небольшим, но повторявшим каждый наклон и пируэт с удивительной четкостью и синхронностью. Правда, танец не походил на человеческий — движения резковаты, изгибы тела невероятны, руки с шестью пальцами слишком длинны, а шею вовсе не разглядишь. Зато — блестящие глаза, вихрь золотистых лент и ощущение восторга, которое накатывало на Язона, чередуясь с радостным удивлением. Кажется, леди Пат была очарована.

— Красиво… да, красиво… — прощебетала она. — Теперь я понимаю твои слова о красоте одежды… Хотя это одеяние не так удобно, как типовой комбинезон. Работать лучше в нем.

— Разумеется. Эта одежда — для торжественных случаев. Например, когда мы встанем в Гнездо и выйдем навстречу Великому Навигатору.

Патриция замерла, вихрь золотистых лент прекратил свое вращение.

— Мне не хочется ее снимать… Как ты думаешь, Керр, сейчас тоже торжественный случай?

— Несомненно, юная леди. И торжество будет еще великолепней, если все на «Звездном звере» облачатся в такие же прекрасные одежды.

— Почему?

— Потому, что вы приобщитесь к красоте, — сказал Язон, протягивая ей алое облачение. — Не забудь, это костюм благородного эрджа. Для остальных я тоже что-нибудь придумаю.

Патриция упорхнула, и он, проводив ее взглядом, прошептал:

— Ева… Ева с дарами от змея-искусителя…

— Отчего ты назвать ее так? — полюбопытствовал Непоседа, выкатываясь из-под кресла.

— Свободная ассоциация на темы древней мифологии, — объяснил Язон, но этого Непоседе было мало.

— Если она быть Ева, если дары — твои, то ты — искусительный змей?

— Правильный вывод, дружок. Сегодня я ввел ее в большой соблазн, а через нее — все племя спиногрызов.

— Но она есть/быть довольна! Я это чувствовать!

— А что тут удивительного? Так уж устроены женщины! Красота, пусть даже грешная, манит их гораздо больше, чем уродливая добродетель.

С этими словами Язон вернулся к прерванному делу, то есть к Эпохе Перемен и Заветам Первого Навигатора.

Эта личность, правившая самым первым Роем и разработавшая изначальный Кодекс, не была мифической и не входила в когорту божеств. Боги непогрешимы и всеведущи, а Первый — достойный прародитель, но все-таки не бог — одно предвидел верно, в другом ошибся, а третьего вовсе не знал. Он не являлся создателем Роя; эта конструкция существовала до него — большой орбитальный комплекс, который строили тысячелетиями, строили с той целью, чтоб разместить энергостанции, пункты управления погодой, космические доки и всевозможные производства. Место для труда, привязанное к умирающей планете, чьи океаны пересыхали, ресурсы были исчерпаны, а климат катастрофически менялся… Первый сделал Рой местом для жизни и далеких странствий. Принцип гиперскачка был уже известен, и огромная конструкция двинулась в путь, на поиски миров, пригодных для Обряда Зрелости, и инопланетных рас, которые станут со временем данниками и будут названы хадрати.

В этом Первый Навигатор не ошибся — то и другое нашлось. Ошибочным был прогноз дальнейшего развития: ему казалось, что Рой будет расти и крепнуть, странствуя как единое целое среди покоренных миров, однако в реальности все получилось иначе.

«Так же, как у людей», — думал Язон, слушая комментарии Памяти к мелькавшим на экране кадрам. Центробежные силы, ведущие к размежеванию и разделу, исправно трудились в эпохи и времена — на древней Земле и в начале экспансии в космос, в звездной Земной Империи и в Галактической Лиге, воздвигнутой на ее руинах. Впрочем, эти силы пока что служили прогрессу, с каждым столетием, десятилетием и даже годом расширяя подвластный людям регион Галактики. За колонизацией нового мира неизменно следовали периоды развития и процветания — конечно, если планета была богатой и безопасной; затем происходил демографический взрыв, население достигало критической массы, появлялись толпы недовольных с собственными лидерами и начиналась кровавая схватка за власть. Ее рядили в разнообразные одежды: сторонники диктатуры сражались с демократами, пролетарии — с богачами, южное полушарие — с северным, брюнеты — с блондинами или с рыжими, и это считалось борьбой за равноправие и свободу. Кончалось же всегда одинаково — изгнанием побежденных в какой-нибудь дикий мир, после чего наступала эпоха сравнительного спокойствия.

Руги тоже подчинялись этой закономерности, хотя и с некоторыми оговорками. Рой был стабилен при численности населения от двух до трех миллиардов; миллион-полтора Творителей прекрасно управлялись с ним, порождая в своей среде пару десятков бесспорных лидеров. Критическая масса, равная четырем-пяти миллиардам, достигалась редко, ибо руги размножались медленно; как правило, самка приносила двух детенышей, а в исключительных случаях — трех. Но при благоприятных обстоятельствах (деталей Язон не уловил) численность Роя все же росла, и наступал период неустойчивости, который мог завершиться добровольным или насильственным Разделением. Вероятность мирного или немирного исхода зависела от многих обстоятельств, но прежде всего от личных качеств вождей-Творителей и равноценности миров для керр’вадака, что отходили к той и другой стороне. Мирный вариант порождал Рои-союзники, насильственный — непримиримых врагов; впрочем, и союзники через десять тысяч лет и пару Разделений могли оказаться по разные стороны баррикады.

Численность Роя по непонятным Язону правилам определялась условиями керр’вадака, то есть параметрами планеты, избранной для размножения. Подобный мир, новый и еще никем не занятый, обеспечивал независимость отпочковавшегося Роя, а в дальнейшем — его процветание и рост или, наоборот, стагнацию и упадок. Слишком малочисленный Рой погибал, не в силах защитить свои владения от конкурентов; его флоты уничтожались, его вассальные миры захватывал враждебный клан, а Рой изгонялся в межгалактическое пространство, в Великую Пустоту, откуда не было возврата. Эта динамика побед и поражений, захватов и изгнаний, развития и гибели казалась Язону загадкой, но все же он извлек из хаоса неясности вполне определенный результат: клан Куа ослабел, а Зи усилился, и это было связано с мирами керр’вадака. «Видимо, Куа достался дрянной товарец», — подумал он и пожелал увидеть эту дыру.

Качество голографических фильмов, хранившихся в Памяти, было превосходным, но вид планеты порождал лишь неизбывную тоску. Атмосфера — десять процентов кислорода и азот, температура — пять-восемь градусов по Цельсию; поверхность — равнины, засыпанные песком, каменистые плато и жалкие остатки гор; на месте океанов — впадины, кое-где в них плещется вода, а рядом — что-то похожее на низкорослый бамбук или высокую траву. Каждое такое озеро было заполнено куполами, низкими, плосковатыми и явно искусственными; их ряды вылезали на берег, простирались во все стороны по пересохшему морскому дну и, тесня бамбуковые заросли, смыкались с шеренгами таких же сооружений около соседних водоемов.

— Что это такое? — спросил Язон. — Для чего тут купола?

— Удерживают воздух, насыщенный кислородом, и создают необходимый тепловой режим, — громыхнуло в потолочном куполе. — В тех, что на суше, — бассейны. Процесс воспроизводства потомства требует много тепла, воды и кислорода.

Разглядывая этот гигантский родильный дом в пустынном мире, Язон поморщился.

— Унылое местечко… Разве другого не нашлось?

— Процесс воспроизводства потомства требует гравитации не ниже… — Компьютер назвал величину, равную полутора «же». — Планеты с кислородной атмосферой и высоким тяготением — редкость. Этот мир с нужным уровнем гравитации и небольшим количеством воды и кислорода. Дополнительные ресурсы, включая органику, необходимую для питания Творительниц, поступают из Роя.

— Должно быть, большие расходы, — заметил Язон.

— Очень большие, — отозвался компьютер и умолк.

Взгляд Язона, скользивший по куполам, напоминавшим барханы, и зеркалу скудных вод, внезапно стал мечтательным. Здесь — холодная пустыня с редкими оазисами, а на Пирре — буйство красок и цветов, щедрый жизненный круговорот, избыток воды и тепла и к тому же — более мощное тяготение… Бескрайний океан, моря экваториального пояса меж Южным и Северным континентами, лесные массивы и реки, то затаившиеся в джунглях, то петляющие по равнинам… Озера, большие и малые, в горах и степях, и масса кислорода — прекрасный воздух, если не приближаться к вулканам!.. Ну, и с органикой полный порядок… Хватит, чтоб прокормить пару миллиардов ругов!

Он усмехнулся, глядя на экран, и пробормотал вслух:

— Хватит, чтоб мне позеленеть! На Пирре им не понадобятся купола и привозной кислород. Там у них будут совсем другие проблемы!

Глава 19

Не играйте с хадрати! Нарушителю забьют щель.

Дополнение к Кодексу Первого Навигатора, сделанное Размышляющей в Свете Звезд, Творительницей Куа.

Размышляющая в Свете Звезд, старейшая и самая влиятельная из трех Великих Навигаторов Куа, не пришла встречать корабль, что возвратился из Голубой галактики. Не ее забота. Приветствовать ругов, свершивших героические деяния, полагалось Навигатору-Блюстителю или Навигатору-Стратегу. Блюститель, носившая имя Тень над Роем, ведала в Совете внутренними делами клана, Стратег, Шесть Пальцев в Излучателе, отвечал за внешние, в том числе за оборону и экспедиции в дальний космос. Что касается Размышляющей, то она, Навигатор-Аналитик, руководила тем, что в человеческом обществе назвали бы службой перспективного планирования. В данный момент, ввиду проигранной войны, острой нехватки ресурсов и угрожающих действий противника, роль этой службы была особенно важна — ей предстояло взвесить три варианта отступления и выбрать оптимальный. С этой целью штат сотрудников Размышляющей уже занимался обработкой данных, полученных с вернувшегося корабля, но кое-что в них так поразило старую Творительницу, что она, оторвавшись от графиков и цифр, пожелала ознакомиться с процедурой встречи. Точнее, с записью, сделанной пару циклов назад, когда корабль-разведчик лег в Гнездо на семьдесят третьем периферийном Рукаве.

Представить запись полагалось двум подчиненным Размышляющей, ругу-Советнику Летящему в Пустоте и ругийе-Координатору Одинокая Звезда. Советник-Творитель Летящий присутствовал на встрече от ведомства планирования, а значит, был очевидцем событий; Звезда, Творительница с незаурядным логическим даром, просматривала ленту много раз, сопроводив ее полезным комментарием. Оба они, Звезда и Летящий, расположились в креслах у экрана, тогда как Аналитик висела в воздухе над антигравом, выпрямив спину и придерживаясь пальцами о невысокий пюпитр. Размышляющая была поколением старше своих сотрудников, кости у нее побаливали, и креслам она предпочитала невесомость. Кроме них троих в просторном цилиндрическом отсеке, запрятанном в глубинах Роя, присутствовало еще одно существо, пушистый серый шар на тонких ножках, с огромным глазом на гибком зрительном стебле. Особой необходимости в переводчике не было, но Размышляющая привыкла к тому, что личный мрин всегда находится при ней. А желание Великого Навигатора равно закону.

— Начинаем, — произнесла она, сложив ладони на пюпитре. — Мрин, пищевую капсулу!

Серый шар подпрыгнул, метнулся к синтезатору и тут же отскочил обратно с протянутой рукой. Размышляющая, не спуская глаз с экрана, бросила таблетку в рот.

Бездонная тьма меж двух Рукавов, усеянных чашевидными вмятинами Гнезд… Рукава тянулись в пустоту, обшивка их флюоресцировала, и этот слабый свет вносил в картину изысканную нереальность, словно в творениях лучших Запечатлителей.

В верхней части экрана сверкнула искорка и начала разгораться, приобретая форму и объем. «Звездный зверь», корабль благородного эрджа Дже’каны… Размышляющая помнила это название, как и названия двух других кораблей, отправленных на разведку, и имена их Хозяев, выбранных лично Навигатором-Стратегом. Самые опытные и достойные, по его мнению… Но она полагала, что их основное достоинство — родственная связь с почтенным Стратегом.

Корабль был изрядно помят, броня местами треснула и потемнела, корпус пятнали наспех заделанные пробоины, а в верхнем шлюзовом кольце топорщились рваные балки и поблескивал оплавленный металл. И, конечно, никаких следов боевого модуля… Это не удивило Размышляющую — она уже ознакомилась с отчетами Хозяина-Навигатора Дже’каны и его Советника. Чего в них только не было, в этих отчетах! Кровопролитная битва с Зи, новый мир для керр’вадака, его планетарные характеристики, а также протоколы допросов существа, захваченного в плен, и комментарии к ним… Надо признать, весьма необычные!

— Кто владеет кораблем? — спросила Навигатор-Аналитик. — Я имею в виду в данный момент и с формальной стороны?

— Эрдж Дже’кана, достопочтенная со’рати. Однако корабль уже не является наследственным имуществом, и ни один из потомков семьи не может на него претендовать, — заметил Летящий, простирая руки жестом изумления. — Что за дела творились в этом рейсе! Невероятные, чтоб мне позеленеть! Дикарь-хадрати, выдумав дикарскую игру, обыгрывает всех и дарит Навигатору его же собственный корабль!..

— Не дарит, а совершает обмен, — резко дернув клапаном, возразила Звезда. — С точки зрения наследственною права это совсем иная ситуация.

— Обмен? — проскрежетал Советник. — Нелепость! Как можно обмениваться с дикарями?

— А принимать от них дары? Это еще большая нелепость!

— Дар можно считать данью.

— Но в этом случае Дже’кане принадлежит не весь корабль, а только доля Красного. Это очень странный прецедент, не так ли? И, к сожалению, не единственный: напомню, что хадрати владеет имуществом в Рое. Корабль он вернул — обменял или, если угодно, подарил — но у него есть счет в корабельной Памяти, есть кедеты и право собственности на мрина. И как с этим быть?

Летящий пронзительно выдохнул воздух.

— Я скажу, как! Дикарь пусть сидит там, где сидит, и ждет допроса. А что до этого Дже’каны… Отправить его в синтезатор, вместе со всем секстетом! Или как минимум выжечь им нервные узлы!

— За что? Кодекс не запрещает играть с хадрати. В нем вообще ни слова о хадрати!

— Играть не запрещает, но проигрывать?!

— И об этом в Кодексе нет ничего.

— Но проигрыш унижает нашу расу и ведет к непредусмотренным ситуациям! Ты их сама назвала: хадрати, владеющий в Рое имуществом, и этот корабль — кому он все-таки принадлежит? Полнейшая нелепость, и ею мы обязаны Дже’кане, потомку кривой Творительницы! А первый долг благородного эрджа — предвидеть результат своих поступков!

— Первый долг Дже’каны заключался в том, чтобы найти планету для керр’вадака, и он его выполнил. Это великий подвиг, тем более сейчас, когда Зи подбираются к нашей дыхательной щели. Дже’кана достоин награды, а не наказания!

Размышляющая в Свете Звезд не мешала им спорить, отлично понимая, что речь идет не о вине Дже’каны или положенной ему награде и даже не о запутанной истории с проигрышем и возвращением корабля. С этим можно было разобраться, хотя Кодекс Первого Навигатора в самом деле не предусматривал никаких отношений с хадрати — личных отношений, включавших возможность игр, обменов и персональных подарков. Кодекс регулировал жизнь ругов, а к ней хадрати имели отношение только как источник снабжения — иными словами, материальных благ, именуемых данью. Часть ее шла на общественные нужды, другая делилась между членами клана в качестве наследственных долей, но ими могли распоряжаться лишь Красные и Творители. В этой связи неясности с имуществом Дже’каны разрешались просто: положим, его корабль — дань, и пусть он вернется к нему как доля Красного, как часть вознаграждения за подвиг.

Нет, с Дже’каной проблем не предвиделось. А вот с хадрати, с этим пленником, которого он привез… Собственно, спор между Звездой и Летящим затрагивал статус хадрати, и Размышляющая понимала, что вскоре этим займутся не Координаторы и Советники, а Великие Навигаторы. В первую очередь, она сама, ибо хадрати передали ей, и вопрос определения статуса являлся ее обязанностью. Неприятно, но так! Дело касалось выживания Роя, так как, судя по всему, потенциальные данники, обитавшие в Голубой, были на редкость кровожадными существами. Это заметил даже Стратег-Творитель Зи, чтоб Звездное Чрево его поглотило! По этой причине и пощадил глупца Дже’кану…

Такие мысли мелькали в сознании Размышляющей, пока израненный корабль приближался к флюоресцирующей поверхности семьдесят третьего Рукава. Врата приемки боевого модуля не распахнулись; принимать было нечего, транспорт-носитель вернулся без полусферы, однако пристыковался к Гнезду не верхним, а нижним шлюзом. Верхний, разбитый во время атаки Зи, был заварен наглухо, и Одинокая Звезда, с сочувствием свистнув, промолвила:

— Досталось им! Крепко досталось, клянусь Великой Пустотой!

— Но все же они вернулись, — сузил зрачки Советник Летящий.

— Истинно так. Других мы не дождемся.

Не дождемся, молча согласилась Размышляющая в Свете Звезд. Не надо быть Навигатором-Аналитиком, чтоб догадаться о судьбе «Двойного светила» и «Спирального луча». Рой может хоть сейчас брать курс на Голубую! Выбора все равно нет; ни выбора, ни энергетических ресурсов.

Картина на экране изменилась: теперь были видны шлюзовой отсек во внутреннем пространстве Рукава, широкий наклонный пандус, ведущий от корабельных люков к разгрузочной платформе, транспортеры на антигравах, строй Защитников, красные Стражи и свита Пальцев в Излучателе. Стратега сопровождали Боевой Навигатор и дюжина Советников, среди которых был Летящий в Пустоте; кроме того, два Запечатлителя, Творитель и Красный, со своими многочисленными помощниками и аппаратами для голографических съемок.

«Какая высокая честь!» — отметила Размышляющая, приоткрыв рот в иронической усмешке. Вряд ли Палец допустит, чтобы Хозяину «Звездного зверя» выжгли нервный узел! Тем более, отправили в синтезатор!

— Сейчас начнется высадка, со’рати. Перед нами — наследственное Гнездо и шлюзовой отсек Дже’каны, — прокомментировала Звезда.

— Он их еще не проиграл? — буркнул Летящий. В ответ Одинокая Звезда раздраженно шевельнула клапаном.

Диафрагмы на пассажирском и грузовом люках разошлись. В грузовом замельтешили Ученики в зеленой униформе — тащили под присмотром Желтого прозрачные контейнеры с какими-то тварями и растениями; вероятно, образцы флоры и фауны новооткрытого мира. Судя по виду и поведению когтистых и клыкастых чудищ, органика там была активной, под стать кровожадным хадрати.

В проеме пассажирского люка показались Защитники, и мрин, сидевший у ног Размышляющей, подпрыгнул и вытянул зрительный стебель на всю длину. Пришедшая от него волна изумления окатила Творительницу; она сощурилась, глядя на экран, и нервно пошевелила клапаном.

— Что с их одеяниями?

— Новая конструкция, — хмуро пояснил Советник. — Сочетание трех желтых тонов разной интенсивности и разного спектрального оттенка, широкие пояса и шлемы, похожие на…

— Это я сама вижу! Кто придумал? И зачем?

— Хадрати, достопочтенная. Он утверждает, что это… кргх… красиво.

— Бессмыслица!

— Возможно, — согласилась Звезда. — Однако обрати внимание, со’рати, как эти новые одежды подчеркивают торжественность момента! Что же касается так называемой красоты…

Она смолкла с оттопыренным клапаном, ибо в этот миг в проеме люка показался командный секстет. Дже’кана и его Советник — в пурпурном и алом, трое Желтых — в таких же комбинезонах, как у Защитников, и еще один в чем-то невообразимом. Штанины, что расширялись книзу, вздутия у плеч, блестящий пояс и золотые ленты-опояски — на рукавах, у шеи, на груди… Мрин снова подпрыгнул, а из ноздри Навигатора-Аналитика вырвался хриплый звук.

— Это что такое?

— Комбинезон для будущей Творительницы, тоже изготовленный хадрати, — весело отвесив челюсть, сообщила Звезда. — Его надевают в знак почтения к Великим Навигаторам, желая порадовать их своим видом.

— Меня этот вид совсем не радует, — мрачно сказала Размышляющая. — Кто эта ругийя?

— Кайо Па’тари, Тактик. Очень умна, принадлежит к хорошей, но небогатой семье. Творителей в их роду не было.

— И не будет, — приговорила Размышляющая. Думы ее стали холодными и темными, как мрак Великой Пустоты. Этот хадрати из Голубой являлся не только кровожадной тварью, но обладал к тому же высоким интеллектом. Ясно и без допроса в ку’рири — силен, умен и знает, как влиять на окружающих… Опасное сочетание!

Защитники выстроились на пандусе в две шеренги, командная полудюжина, синхронно отдав салют, начала спускаться вниз, к платформе, где стоял со свитой и охранниками Стратег Шесть Пальцев. Все они выглядели изумленными, но Размышляющая еще не понимала, какого сорта это изумление, радостное или тревожное. Стратег окаменел с плотно закрытой ноздрей, Боевой Навигатор, сопровождавшая его, угрюмо щурилась, Советники обменивались взглядами, и только реакция Запечатлителей была ясна — полный восторг, если не сказать больше. Они суетились на платформе, словно мрины, впавшие в экстаз.

Дже’кана, делая жесты почтения, выступил вперед, приблизился к Стратегу и заговорил. Стандартный рапорт и описание заслуг команды, а в первую очередь Советника, Тактика и Помощников… Размышляющая не вслушивалась в эту речь, а лишь отметила, что один из Помощников хромает, а у другого целительный обруч на голове. Видимо, ранены в схватке с Зи, решила она и тут же вздрогнула, заметив, как в проеме люка появилась новая фигура.

Хадрати!

Жуткое лицо с крохотной зубастой пастью, с остроконечным отростком, карикатурой на речевой клапан, с мерзкими лохмами на черепе… Но не это поразило старую Творительницу; за время долгой жизни ей приходилось видеть монстров пострашнее, претендовавших на разумность и даже имевших что-то подобное цивилизации. Но этот… Этот вышел сам из корабля! Сам, хотя его полагалось выгрузить в контейнере, как прочую фауну и флору! И через тот же люк!

Размышляющая в Свете Звезд громко засопела. Что делает этот Дже’кана? Что он себе позволяет? Можно подумать, что все торжество затеяно ради хадрати!

Второй невероятной дерзостью был цвет его одежды. Серый облегающий скафандр, почти такой же, как одеяния Творителей… Как это понимать? Намек, что он им равен?

Хадрати сделал шаг вперед, повернулся боком, и Размышляющая снова содрогнулась, не веря своим глазам.

— Он вооружен?!

— Я ведь сказал, что этого Дже’кану следует отправить в синтезатор, — с мрачным видом произнес Советник. — Играть с хадрати — это одно, а вот оставить ему оружие…

— Примитивное оружие, — успокоила Звезда. — Выбрасывает кусочки металла под давлением взрывчатой смеси.

— Если не ошибаюсь, он уложил этим оружием две дюжины дюжин Защитников Зи? Причем в блокирующем поле?

— Ошибаешься, достопочтенная, многие были убиты иначе. Видишь тот длинный предмет у него на поясе? Это заточенная металлическая полоса, и с ее помощью…

Клапан Размышляющей затрепетал.

— Какая дикость! — проскрежетала она. — Дикость в сочетании с коварством!

— При чем здесь коварство? — с легким оттенком осуждения произнесла Звезда. — Я изучила все отчеты и протоколы допросов. Он был честен и не скрывал, что раса их очень кровожадна. Зато верна союзникам.

— Кргх! Союз с хадрати! — фыркнул Летящий.

Старая Творительница разделяла его возмущение. Чувства ее были сложными, но неприязнь и негодование явно превалировали в них, заглушая трезвый голос рассудка. «Долог ли путь из Голубой?..» — думала она. — «Верно, недолог, но за это время дикарь успел отнять корабль у Дже’каны, сделаться не пленником, а гостем и еще прикончить уйму ругов и обрядить команду в нелепые одежды… Что с того, что он вернул свой выигрыш? Что убивал не Куа, а Зи? Быть может, это хитрость, чтобы завоевать доверие… Видимо, так!»

Хадрати, стоя у люка, начал речь, в которой говорилось о союзе, о дружбе и выгодах взаимных обязательств, а также о странном занятии, привычном его расе, но совершенно неизвестном ругам. Возможно, в его словах была какая-то логика, но уловить ее не удавалось, и это раздражало Размышляющую. Погрешности устройства перевода? Ну, чтоб разобраться с этим, есть эксперты и Посредники!

Она взглянула на Звезду.

— Чего он хочет, этот дикарь?

— Играть, достопочтенная. Однако не в поо’керр, которому он обучил Дже’кану, а в более сложную игру, которая называется торговлей. Он уверяет, что проиграть в нее нельзя.

— И в чем ее смысл?

— Обмен различными предметами, сырьем и даже идеями — всем, что имеет ценность. Он говорит, что это выгоднее, чем выколачивать дань.

— Выколачивать?

— То есть брать силой. — Сделав паузу, Звезда нерешительно добавила: — Это не так глупо, как кажется, достопочтенная. Я изучаю данный вопрос с опытными Посредниками, и они утверждают, что в мирах хадрати — в тех, что снабжали нас ресурсами, — есть аналогичное понятие. Не всюду и не везде, однако…

— Руги — Дети Великой Пустоты! — гневно проскрежетал Советник. — Нам ли следовать дорогами червей?

— Заткни ноздрю, — распорядилась старая Творительница. — Я слушаю тебя, Звезда.

— Я говорила с Дже’каной, его Советником Пи’тхау и Тактиком Па’тари… еще — с его Помощниками и Измерителями… Должна заметить, что Па’тари умней их всех. Если кто и заслуживает Продления Жизни… — Одинокая Звезда смущенно смолкла, но Навигатор-Аналитик резким жестом велела ей продолжать. — Мы знаем, достопочтенная, что Рой Зи переполнен Творителями и четырьмя поколениями, а значит, готов разделиться. Еще мы знаем, что это критический момент, который рождает новое — новые идеи, новые решения, новую стратегию борьбы. Зи отобрали наш регион и могут разделиться мирно, заключив союз, а потому сила их вскоре удвоится. Они начнут истреблять соседние кланы Вар, Алла или Пало, забыв о нас, и это будет старым решением, какие уже случались за дюжины дуо Оборотов. Но может произойти и нечто новое… или уже произошло — их флот на границе галактики, их корабли атакуют наших разведчиков в Великой Пустоте… Представь, что они последуют за нами в Голубую!

От этой мысли два сердца Размышляющей на миг остановились, и воздух застрял в дыхательной щели. Она посмотрела на мрина; вид этого безмятежного создания ее обычно успокаивал.

— Продолжай!

— Па’тари сказала, что планы Зи требуют от нас ответа. Нового ответа, неожиданного… Кажется, их Стратег считает, что мы переберемся в Голубую и истощим свои силы в борьбе с хадрати, после чего их легче сделать данниками, а нас, разумеется, уничтожить. Но если мы примем другое решение… если выберем союз, а не войну… то, о чем он говорит… — Звезда протянула руку к экрану.

— Но как мы будем жить? — выкрикнул Летящий. — Чем дышать, что есть, какие воды заливать в резервуары? Откуда мы возьмем металл и остальное сырье? С союзников ведь дани не берут!

— Научимся играть в игру хадрати. Он утверждает, — Звезда снова показала на экран, — что лишь торговля будет основой прочного союза. Дже’кана и Па’тари согласны с ним. Па’тари добавила…

Размышляющая с хрипом втянула воздух.

— Хватит, Координатор! Напомню тебе, что Желтые Творителей не учат! И Красные тоже!

Она приняла решение.

Этот дикарь из Голубой не удостоится статуса; он — пленник, и обращаться с ним будут, как с пленником, с опасной лживой тварью. В конце концов хадрати есть хадрати, и заключать союзы с ними для ругов унизительно — тем более играть в их игры. Видит Пустота, клан Куа еще не настолько слаб, чтобы бояться дикарей! А их кровожадность можно обратить на пользу — пусть поставляют в качестве дани своих Защитников. Таких же, как этот пленный — сильных, злых, с дикарским, но сокрушительным оружием… Это станет отличным сюрпризом для Зи! И, безусловно, новым решением, из тех, что нравятся Звезде… Новым, но в рамках уже существующих правил — ведь мрины допущены в Рой, так почему бы не принять других хадрати? Эту кровожадную породу можно разводить искусственно, воспитывая в послушании и преданности, таким же образом, как мринов…

Хадрати закончил речь и начал спускаться по пандусу. Реакция Стратега осталась неясной — Запечатлители показывали дикаря и группу Желтых, которые его сопровождали. Их было трое — два Защитника, один пониже, другой — повыше, и руг в роскошном золотистом одеянии, похожем на комбинезон Па’тари. Эта троица тащила какие-то предметы.

Размышляющая всмотрелась в экран.

— Защитник — тот, что пониже, слева… Почему он несет утилизатор?

Летящий насмешливо отвесил челюсть.

— Видишь ли, достойная со’рати, физиология этого существа имеет определенные особенности… весьма неприятные, и потому мне не хотелось бы в них вдаваться. Все это есть в отчетах, и все это не так уж важно.

— А что в руках у остальных? У высокого Защитника и другого Желтого? Кто он, кстати, такой?

— Этот, в лентах? Су’раги, Запечатлитель из экипажа «Звездного зверя». У него — комбинезон хадрати, а прочее имущество — у высокого Защитника. Очень странные предметы… С их помощью дикарь питается, но этот процесс не менее омерзителен, чем тот, для которого нужен утилизатор.

— У разных рас — разные привычки, — заметила Звезда. — Надо относиться к ним снисходительно. Не все столь совершенны, как руги.

Внезапный всплеск интереса коснулся сознания Размышляющей. Она поглядела на мрина, потом — на экран: по пандусу, лавируя между ног ругов, стремительно катился серый шарик. Он догнал хадрати, подпрыгнул и опустился на его плечо.

— Мрин?

— Да, достопочтенная, — шевельнул клапаном Летящий. — Мрин, которого дикарь выиграл у глупца Дже’каны. Его имущество, хотя он сам так не считает. По его мнению, зафиксированному в отчетах, одно мыслящее существо не может принадлежать другому.

Хадрати поднял руку и коснулся мрина — то ли поддерживал его, то ли погладил мягкую шерстку. На этом эпизоде трансляция закончилась.

— Что он сделал? — спросила Творительница.

— Он его гладит. Такой же жест, как принят у ругов в определенные моменты, но… кргх… без сексуального оттенка, — пояснил Летящий.

— Жест близости, — добавила Звезда. — Знак ласки, поддержки, защиты.

— Вот как… — пробормотала Размышляющая. Две картины возникли перед ее мысленным взором: мрин на плече дикаря, доверчиво прильнувший к его щеке, а затем — шлюзовой отсек «Звездного зверя», хадрати в окровавленном комбинезоне и трупы Защитников Зи. «Как странно!..» — подумала она. — «В этой дикой твари соединяются коварство и интеллект, хищная сила и покровительство слабым. Может, тварь не дикая? А может, и не тварь?»

Мрин у ее коленей пошевелился, и в голове Творительницы что-то щелкнуло. Теперь ей казалось, что прежнее мнение о пленнике было ошибочным, возникшим под влиянием момента; похоже, проблема с его статусом требовала более долгих размышлений, не торопливости, а тщательного объективного анализа. Пусть Посредники-эксперты все изучат и обдумают, пусть примут во внимание каждую мелочь в отчетах, пусть побеседуют с хадрати…

Но почему хадрати?.. В своих докладах Дже’кана и его Советник — кажется, Пи’тхау?.. — утверждали, что это необычное создание вовсе не хадрати, а представитель планеты Пирр и, может быть, еще полутора дуо обитаемых миров. Невероятное число! Но данные были проверены в ку’рири, и в них не приходится сомневаться; значит, в Голубой, хоть это и молодая галактика, обитают весьма энергичные существа! Возможно, их кровожадность — всего лишь рефлексия юной расы, склонной к безрассудным действиям и колебаниям… С другой стороны, их надо считать цивилизованными, владеющими техникой перемещения в гиперпространстве — иначе как бы они расселились по множеству звездных систем? Выходит, их посланец — не простой хадрати… Но кто же тогда? Защитник? Но у Защитников нет потомства, и им не по уму дипломатические миссии… Значит, Творитель? Творитель-Тактик! Возможно, даже Стратег!

— Однако не будем торопиться, — пробормотала Размышляющая, подняв глаза на Летящего в Пустоте. — Скажи, Советник, чем закончилась торжественная встреча? И что решил Навигатор-Стратег?

— Все руги из экипажа «Звездного зверя» получат награду — дуо кедетов и повышение статуса, — сообщил Летящий. — Имена погибших занесут в Память Роя. Дже’кана… ну, о нем особый разговор. Я бы отправил его в синтезатор, но думаю, что Стратег решит наградить его Продлением Жизни. Что же касается дикаря…

— Говори! — поторопила Творительница после недолгой паузы.

— Запечатлители рвались пообщаться с ним и едва не устроили свалку — прямо при Великом Навигаторе! Защитникам пришлось…

— Детали меня не интересуют.

— Стратег передал его нам. Я распорядился, чтобы хадрати был максимально изолирован — его поместили в водном резервуаре третьей дюжины. Все равно он почти пуст.

— Хорошо, пусть посидит там, — согласилась Размышляющая. — Ты, Координатор, и ты, Советник, возглавите группу контакта, но торопиться с ним не стоит. Этот хадрати… кргх… этот посланец не прост, и я желаю, чтобы вся информация о нем была изучена и взвешена. Даже включая мнение этой Желтой… как ее?.. Па’тари?.. — она раздраженно сощурила глаза, — Пока мы не поймем, что ожидает нас в Голубой, Рой не сдвинется с места. Идите и работайте — тщательно, не торопясь!

С этими словами Творительница стукнула ладонью по пюпитру, и двое ее подчиненных направились к раздавшейся перед ними стене. Но там, у самого выхода, их догнал последний приказ:

— Еще одно… Запомните сами и передайте своим Помощникам и Посредникам: я запрещаю играть с хадрати в любые игры! Нарушителю забьют щель! Вы, Творители, владеете многим, и я не хочу, чтобы пленник стал хозяином половины Роя!

Глава 20

Жизнь — это низкая шутка, сыгранная с нашей благородной доверчивостью.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Уже двадцать циклов — или, по привычному, дней — Язон сидел в небольшом отсеке, примыкавшем к гигантской цилиндрической полости, которая соединялась с Роем столь же гигантским трубопроводом. Этот цилиндр трехкилометровой длины и соответствующего диаметра являлся водным резервуаром за номером тридцать шесть, но в данный момент был практически пуст — только на дне его плескалась белесоватая мутная жидкость. Сквозь прозрачную переборку Язон мог наблюдать, как убывают остатки влаги, исчезая с протяжными всхлипами в чревах титанических воронок, да пялиться на уходившие вдаль шеренги насосов, турбин, бункеров и остальную машинерию. Вся эта техника сейчас бездействовала, а свет, струившийся от внутренней обшивки, казался столь же слабым, как лунное сияние, профильтрованное толстым слоем облаков. Видимо, Рой и в самом деле был небогат ресурсами: энергии маловато, а запас воды уменьшается прямо на глазах.

Отсек, куда поместили Язона, предназначался для отдыха Работников, обслуживающих резервуар.

Нужды в них в данный момент не было, так как вода и лед не поступали, а преимущества новой темницы казались неоспоримыми: вряд ли в Рое нашлось бы еще одно столь же уединенное местечко. Цилиндр тридцать шестого резервуара болтался на трубопроводе, словно на длинном прямом кронштейне, и попасть сюда можно было лишь двумя способами: снаружи, через фланцы для слива воды из корабельных трюмов, или через тот же трубопровод, в котором имелся коридор с вагонеткой-антигравом. Коридор тянулся километров на тридцать, и в нем дежурила охрана — не пара Желтых недоумков, а красные Стражи в изрядном числе. Может, десять, может, побольше… Прорваться к ним и устроить маленькую потасовку Язон все равно бы не смог: двери, разумеется, не отпирались, а терминала Памяти в его отсеке не было.

Зато тут был стандартный синтезатор, а также пара кресел, шестиугольный столик и все его имущество, включая подушки, скафандр, хронометр и неизменную парашу. Это давало массу возможностей, чтоб не сойти с ума от скуки: он мог есть, спать, сидеть, вспоминать о Мете, любоваться течением вод в резервуаре и болтать с Непоседой. Мрин разделял его заключение — то ли для того, чтобы пленник не разучился говорить, то ли потому, что Непоседу считали священной частной собственностью Язона, не отчуждаемой ни при каких обстоятельствах. Однако на к’ха, медальон-переводчик, это не распространялось — его изъяли.

Суровые санкции, а главное, Язон не знал, в чем их причина. Все начиналось отлично, просто превосходно: торжественный выход к публике, краткая, но энергичная речь, которую выслушали с вниманием, почетный караул и очень важные персоны в сером — так сказать, patriae patres, отцы отечества…

Затем по логике событий полагались пушечный салют, гром барабанов и шествие к посольской резиденции, никак не менее роскошной, чем прежняя его каюта… А вместо этого он очутился здесь, рядом с пересыхающей мутной лужей! Что-то в логике не сработало… Может быть, всему виной та неувязка с репортерами? Эти типы, кто в желтом, кто в красном, но все со стержнями видеокамер, рвались к нему, как банда сумасшедших… Но он ведь их не провоцировал! Он произнес приветственную речь и приготовился к салюту и банкету… может, к другим мероприятиям, но исключительно торжественным, какими чествуют посла планеты Пирр и остальных миров Галактики…

Подавив вздох, Язон оглядел свое узилище. Да, непохоже, чтоб с ним желали заключить союз или торговое соглашение на девяносто девять лет! Даже какой-нибудь мелкий контракт ему не светит… что-то вроде поставки пиррянских рогоносов в обмен на партию утилизаторов… Он снова вздохнул, представил свою синеглазую Мету, но это видение вытеснил облик Патриции. Ей очень хотелось, чтоб он произвел впечатление… Ну что ж, он постарался! И не его вина, что карты в нынешнем раскладе легли так неудачно! Впрочем, и не ее. Он верил леди Пат и сэру Джеку, но, кажется, их мнение являлось столь же веским, как воздух над платформой антиграва. Решали не они; а как известно, шестерки против тузов не играют.

С четверть часа Язон развлекался тем, что наблюдал за Непоседой. Резвость маленького мрина была удивительной; здесь, в Рое, он вел себя еще активнее, чем прежде, будто его постоянно накачивали энергией. Отдых на мягкой подушке сократился до минимума, а все остальное время пушистый шарик то кувыркался от стены к стене, то приплясывал у прозрачной перегородки, то, вытянув зрительный стебель, пытался достать им панель синтезатора. Сейчас он перепрыгивал через кресло: сначала — через сиденье с подлокотниками, потом, уверившись в собственных силах, рискнул перелететь над спинкой с треугольным вырезом. Видимо, эти забавы являлись спортивными упражнениями или игрой, и Язон, посматривая на своего приятеля, не в первый раз задавался вопросом о его относительном возрасте. Абсолютные цифры не значили ничего, как, впрочем, и продолжительность жизни — возможно, детство у мринов тянулось целый век. Непоседа утверждал, что молод — но насколько молод? Между ребенком и подростком большая разница… В данный момент он вел себя, как резвый пятилетний несмышленыш.

— Что-то ты развеселился, — сказал Язон. — Можно подумать, что мы на пикнике — сидим, с благословения Безымянного Папы, под зеленым холмом, слушаем, как звенит ручеек, и поедаем сандвичи с ветчиной. Или хотя бы котлеты из рогоноса.

— Так быть, — сообщил Непоседа, энергично подскакивая. — Зеленый холм, прозрачный речка и даже Безымянный Папа… Быть! Определенно!

— Вот как? Откуда ты знаешь?

Непоседа загадочно прищурил круглый глаз.

— Я знать. Ты, мой добрый сэр… как говорится у человеков?.. не терзать свой душу. Тут, в Рой, я чувствовать/ощущать/предвидеть, что все случиться хорошо.

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал Язон, поднялся и подошел к синтезатору.

Это была стандартная модель с двенадцатью отверстиями, в которых горели разноцветные огоньки. Сунув палец наугад, Язон проглотил выпавшую в приемник таблетку и недовольно скривился; поджаристый бифштекс с румяной лепешкой мелькнули перед ним, дразня приятными ароматами, и, сплясав соблазнительный танец, унеслись куда-то — должно быть, в Великую Пустоту. Даже этого его лишили… Он чертыхнулся, вставил пальцы в синее, зеленое и оранжевое отверстия и надавил — раз, другой, третий.

Доза горячительного прибавила ему бодрости. Язон напряг руку, щелкнул курком выскочившего из кобуры пистолета, потом вытащил нож и осмотрел его лезвие. «Небогатый арсенал!..» — мелькнула мысль. — «И в оружейном поясе пусто… Явный непорядок! Ведь древняя мудрость гласит: хочешь мира, готовься к войне».

Почесав затылок, Язон вытянул обе руки и воткнул в отверстия четыре пальца. Фиолетовый-зеленый-желтый-алый… Волшебная пилюлька, что превращает в оружие его самого… Пригодится — так, на всякий случай… Он сунул стимулятор в кармашек пояса, потом ощупал его с задумчивым видом. Проглотить и разнести стену? А заодно — и красных Стражей? Нет, это не выход… Терпение, терпение и еще раз терпение! Патриция, Джек и все остальные друзья-приятели не в силах ему помочь — ну так что же? Есть у него союзники понадежней — богиня Судьба и леди Удача!

Язон вернулся в кресло, сел и погрузился в полудрему. Странное чувство, не испытанное на корабле, вдруг охватило его; казалось, будто Рой, вся его чудовищная конструкция с плотным ядром и вытянутыми в пространство многокилометровыми Рукавами, с хранилищами причудливых очертаний, которые связывала паутина лифтов, трубопроводов и решетчатых ферм, с посадочными Гнездами и кораблями, торчавшими в них, словно шляпки грибов — словом, все это как бы тонуло в серебристом тумане, слегка пульсирующем и едва заметном, но все же доступном внутреннему зрению. Эта картина не в первый раз являлась перед ним, дразня неразрешимой загадкой: откуда здесь ментальные поля? На «Звездном звере» он не видел ничего подобного… вернее, не ощущал — слово «видеть» тут совсем не подходило. Но, если отвлечься от слов, не предназначенных для описания шестого чувства, если обратиться к смутным образам и подсознательным воспоминаниям, то вывод будет ясен: Рой погружен в телепатическую ауру, словно воздушный шарик, летящий в облаках.

Осознание этого пришло к Язону на третий день, когда чувства его успокоились, гнев остыл, и возвратившийся паранормальный дар позволил изучить пространство за стенами темницы. В первый момент его поразили огромность Роя и многочисленность обитавших в нем существ, но удивление тут же ушло — ведь он об этом слышал, знал и видел в записях Памяти, а значит, был готов к тому, что Рой — весьма масштабное сооружение, прибежище для пары миллиардов ругов. Аура, окружавшая этот космический архипелаг, была гораздо более интересным открытием. Подобное он ощущал лишь на одной планете из всех бесчисленных миров Галактики — там, где все живое объединялось в ментальный союз с единственной идеей: уничтожить человека.

Пирр! На Пирре этот незримый туман был, несомненно, мощнее и отливал не серебристым, а багровым — всполохами ярости, рождавшей водовороты и бурные течения, лавины и некие центры, откуда давалась команда к атаке… Здесь, в Рое, все было иным — ни ментальных водоворотов, ни лавин, ни даже заметных течений, а только мерцающая мгла, подобная блеску тихих вод под лунным светом. Ни знака ярости и никаких следов стремления к убийству; скорее — умиротворяющий призыв к спокойствию, который Язон ощущал как некое тепло и серебристое сияние.

Но откуда они взялись? Кто — или что — их источник? Язон мог утверждать с полной и несомненной определенностью, что паранормальных талантов у ругов столько же, сколько зубов во рту, и этот вывод не подлежал ревизии — он чувствовал такие вещи. Может быть, они изобрели ментальный излучатель?.. Это было бы таким же потрясающим открытием, как антиграв и синтезатор; ведь до сих пор считалось, что только мозг способен порождать ментальную волну. Но излучатель такого рода — оружие, страшное, всепроникающее; он позволяет читать чужие мысли и навязывать свои, он подавляет волю, делает врагов друзьями и наоборот, и к тому же от него не защитишься ни броней, ни силовым экраном. Если у ругов имеется такой прибор, зачем им лучевой разрядник, зачем канит, взрывающий звезды, и Кодекс Войн в Пространстве? Значит, прибора нет, а есть лишь бледное его подобие — ку’рири, определитель истины.

Странно, очень странно! И любопытно!

Язон приоткрыл один глаз и уставился на Непоседу. Тот забавлялся с подушкой — то прыгал на нее со стола, то, разбежавшись от стены, делал кувырок, стараясь приземлиться на мягкое. Импульсы радостного возбуждения, исходившие от него, покалывали Язона точно крохотные стрелки. Это ощущение было на редкость приятным.

Он приоткрыл второй глаз и вымолвил, глядя в потолок:

— Хотел бы я знать, чем заняты сейчас леди Патриция с ее дружком… Тоже кувыркаются в подушках? My и Пит строчат отчеты, Туб считает прибыль, Дик, наверно, лечится… зря я его башмаком по ноге… Ну, с Суром ясно — этот играет, и длинный с коренастым тоже… Отчего бы не поиграть? Рейс закончен, деньги на бочку!

— Я неизвестен, что они делать, — сказал Непоседа, плюхнувшись в подушку. — Я неизвестен, но мочь спросить!

— Спросить? — Глаза Язона раскрылись пошире. — Кого спросить? Памяти здесь нет!

— Память не надо. Я спросить мой родитель. Он…

Непоседа вдруг юркнул под стол с тоненьким пронзительным визгом.

Словно повинуясь этому воплю, стена раздалась, и в отсек ввалилась куча ругов в разноцветных одеяниях — красных, желтых, зеленых и даже вроде бы в серых, что было уж совсем невероятно.

Оцепенев от неожиданности, Язон смотрел, как вздымаются кулаки и ходят по головам стволы излучателей и увесистые дубинки, как летят клочья от комбинезонов, как сворачивают набок челюсти и клапаны, как молодецким ударом в нервный узел сшибают противника с ног и добавляют ему по ребрам со всей душевной щедростью. Похоже, атаковали его охрану, и этот натиск оказался внезапным и хорошо подготовленным: раз Красные не стреляли, значит, было включено блокирующее поле.

«Местная мафия?..» — мелькнуло у Язона в голове, и он стал приподниматься, еще не решив, какой из сторон посодействует. Можно и тем и другим, в равных долях, чтоб никого не обидеть…

Подняться он не успел — толпа сражавшихся обрушилась на него и опрокинула вместе с креслом. Чье-то колено уперлось ему в промежность, чей-то башмак прошелся по груди, приклад излучателя лязгнул о пол около уха, а на плечо обрушилась дубинка и вместе с нею — красный Страж. Взревев, Язон лягнул ногой кого-то в желтом, выполз из-под тела Красного и попытался дотянуться до ножа. Только бы встать, вертелось в его сознании, только бы вытащить клинок да ухватить чего-нибудь потяжелее… ножку от кресла, излучатель… Тогда повеселимся… разомнемся…

С грохотом рухнул стол, и в тот же миг его накрыли чем-то плотным.

«Затопчут Непоседу!» — мелькнула паническая мысль, пока он пытался стряхнуть вдруг навалившуюся на плечи тяжесть. Это оказались не тела противников, а гибкая упругая пленка, напоминавшая ремни ку’рири; ткань облепила его со спины и, словно живая, заворачивалась по бокам, охватывала руки, ноги, шею, затылок и, наконец, переползла на лицо. Она не мешала дышать, но видеть — и тем более сражаться — он не мог. Напрягая мышцы, Язон ворочался в этом коконе, стараясь его разорвать, но прочная ткань не поддавалась ни на йоту. «Как-то все быстро кончилось», — подумал он и прекратил сопротивление.

Охранники, видимо, тоже были разбиты, поскольку грохот и лязг прекратились, а слышался только резкий посвист, с которым воздух прогоняли сквозь дыхательную щель. Потом кто-то заговорил, но для Язона, лишенного переводчика, эта речь была набором хрипов, скрежетов и взвизгов, в которые странным диссонансом вторгались нежные трели колоратурного сопрано.

Его подняли и понесли; тащили бережно, словно драгоценный груз, придерживая за плечи и возле колен. Носильщики шагали в ногу, тело Язона мерно покачивалось, и он, замерев в своем коконе, считал шаги. Десять — до входа в отсек… пятнадцать — значит, они уже в коридоре, который тянется вдоль трубопровода… еще десять — скрип, легкое покачивание, шаги замедляются — внесли в вагонетку… прикосновение рук исчезает, сменившись чувством легкости — положили на антиграв… Топот, шелест обуви, хриплые, визгливые, мелодичные голоса — его похитители рассаживаются и, вероятно, обсуждают, какие они удальцы. Побили красных Стражей и захватили приз; теперь можно и расслабиться… Негромкий гул и ощущение полета в невесомости — вагонетка двинулась по коридору.

Этот экипаж и в самом деле напоминал вагонетку для перевозки руды: корыто метров шесть в длину, с изогнутыми ребристыми бортами, двойными сиденьями по обе стороны и плоским корпусом антиграва в задней части. Ни направляющих рельсов, ни колес, разумеется, не было; корыто плавно и почти бесшумно скользило в воздухе, могло висеть над полом и двигаться в любую сторону — вперед-назад или вверх-вниз. Язон отдал бы левую руку за этакое чудо, а если б предложили чертежи, пожертвовал бы и ушами.

Но только не сейчас! В данный момент перед ним стояли иные проблемы, и, после недолгих размышлений, он сформулировал их с лапидарной краткостью: кто и зачем?

Гангстеры? Он сильно сомневался, что ругам знакомы разбой и грабеж, а также похищения с целью выкупа, сбыт краденого, отмывка грязных денег и всякие бандитские разборки. По гамбургскому счету они, конечно, были разбойниками и грабителями, но эти деяния осуществлялись в государственном масштабе и назывались по-другому: налогообложением. Иными словами, священным долгом червяков-хадрати перед Детьми Великой Пустоты.

Если не гангстеры, то кто же? Религиозные фанатики? Это был вполне разумный вариант. Если бы гость с иных миров явился на Дархан, Кассилию или, положим, на Гарибор, везде нашелся бы охотник пошарить в его кишках ножиком — с той благочестивой целью, чтоб инопланетный монстр не осквернял Божественного Провидения, дарующего разум только людям. Но руги были существами прагматичными, не приносили жертв, не поклонялись кумирам, и среди их изобретений не было божеств — а значит, и религиозных фанатиков.

Тогда террористы? Инсургенты? Бунтовщики? Смутьяны, недовольные существующим строем? Очень маловероятно! Централизация общества ругов была столь высока, что исключала если не инакомыслие, то уж во всяком случае активное сопротивление властям. Причины их диктата являлись не социальными, а чисто биологическими, связанными с воспроизводством расы; лишь сильная власть могла гарантировать, что этот процесс окажется непрерывным и породит не только потомство, но и Творителей, новых владык. Само собой, в период Разделения общество ругов было неустойчивым, но в остальные времена в нем не имелось ни диссидентов, ни организованной оппозиции.

Значит, власти, решил Язон; спровоцировали склоку, чтоб ликвидировать под шумок неугодного пленника. В самом деле зачем он нужен этим Великим Навигаторам, если они не желают вступать в союзы и заключать договора? Они получили кое-какие сведения о людях и знают галактические координаты Пирра — вполне достаточно на первый случай. Ну, а хадрати можно и в расход…

Он принял эту гипотезу, хотя кое-какие моменты оставались неясными. Например, такой: зачем инсценировать нападение, а не убрать его по-тихому, руками тех же красных Стражей? Если же в инсценировке был резон, то почему он еще жив? Куда его везут? К наружному люку, чтоб выбросить в пустоту, как горстку мусора?

Слабый гул двигателя совсем стих, будто растворившись в необозримых безднах, и Язон понял, что коридор закончился. Дорога от Гнезда Дже’каны до водного резервуара помнилась ему не очень хорошо, так как транспортировка в узилище происходила в стремительном темпе. Его запихнули в вагонетку и прокатили вдоль Рукава; затем экипаж миновал отсеки центральной части Роя — циклопические залы, где расстояние от потолка до пола и от стены до стены измерялось километрами, — и оказался в коридоре трубопровода. Разглядел он немногое, а в данный момент не видел ничего, но догадался, что вагонетка летит в пространстве огромного отсека и, надо думать, скроется в скором времени в каком-нибудь из боковых проходов. Не в том ли, который ведет к ближайшему люку?

Он вдруг почувствовал слабое, едва заметное давление на грудь, словно кто-то топтался у его ключицы, приплясывая на крохотных ножках. Потом раздался шепот:

— Я здесь, мой драгоценный друг с два глаза… Я выручать! Спасать! Покинуть тебя, но ненадолго. Ты не тревожиться, ждать!

Непоседа! На сердце у Язона потеплело. Приятно, когда о тебе беспокоятся… даже такое маленькое и беспомощное существо… Ну, а что до спасения, то он сам о себе позаботится. Лишь бы не спровадили в люк! Лишь бы сняли эту пленку, не позволяющую шевельнуться! Он подумал о своем клинке, затем, — о стимуляторе в поясном кармашке и мрачно усмехнулся. Дотянуться бы до этой пилюли… Глотать он ее не станет, только лизнет, а там посмотрим…

Гул сделался громче, и чувство давления на грудь исчезло; экипаж, как и предвиделось, нырнул в какой-то коридор. Язон не имел понятия ни о скорости, ни о количестве поворотов, так как инерция при слабом тяготении была едва заметна и к тому же гасилась упругой тканью Но двигались они уже минут сорок-сорок пять, а значит, находились где-то в дебрях Роя, за сотню или больше километров от его узилища.

Платформа, на которой лежал Язон, качнулась, послышался шелест голосов, его подняли и понесли. Он оставался в полной темноте, охваченный волнением и неспособный использовать ментальный дар; чувство беспомощности терзало его, усиливая ярость. Тащат куда-то, чертовы спиногрызы… К люку?.. Предсмертный холод проник в его плоть, словно ее уже терзали ледяные клыки космоса.

Его опустили на что-то твердое, видимо, на пол. Ткань со слабым шорохом начала разворачиваться, рука Язона скользнула к поясу, пальцы нащупали продолговатую таблетку в кармане, и в следующий миг, преодолев упругое сопротивление, он поднес ее к губам, напомнив самому себе: лизнуть, и только! Еще — позабыть про клинок… Груда трупов ему не нужна — во всяком случае, до выяснения обстоятельств.

Края пленки загнулись наружу, и Язон выскочил из кокона, как чертик из коробочки. Снадобье ускоряло его реакцию; в единое мгновение он охватил пристальным взглядом большую, слабо освещенную полусферу, привычную меблировку — мерцающие картины, столы и кресла, овальные иллюминаторы в стенах, за коими царил космический мрак, парящие в воздухе стержни видеокамер и множество ругов, сгрудившихся у экрана внушительной величины. Трое или четверо ринулись к нему, но Язон опрокинул их, будто кегли. В следующий миг он врезался в толпу.

Его кулаки работали, как два молота, но, вероятно, доза снадобья была невелика — он мог контролировать ярость и помнил, что не стоит убивать. Тем более, что в этот раз он бился с дилетантами, а не с Защитниками — никакого оружия, кроме палок, да и палки они не пускали в ход, стараясь схватить Язона за руки и прижать к стене. Но их усилия были тщетными; он мог одним ударом повергнуть двоих, а то и троих, и похитители разлетались по залу, точно шарики из колеса рулетки. Они вопили, размахивали длинными конечностями, но звуки их речи были для Язона бессмысленным верещаньем или угрозой; не обращая на них внимания, он продолжал работать кулаками, пока бушевавший в нем гнев не начал ослабевать.

Возможно, в этот момент побоище бы закончилось, но тут Язона съездили палкой по уху. Он зарычал, схватил подвернувшееся кресло, грохнул им о стол, вооружившись двумя пластмассовыми дубинками, и принялся крушить оставшихся врагов, а заодно и мебель. Перевес был явно на его стороне, так что минут через пять он овладел ситуацией: три десятка ругов валялись на полу, испуская хрип и стоны, а дюжина сгрудилась у пульта, под большим экраном, сиявшим в полутемном зале невинной голубизной. Решив, что это главные обидчики, Язон направился к ним, зловеще постукивая дубинками друг о друга.

В этой группе были Красные и пара Творителей в сером, но перед собой они вытолкнули желтого юнца. Что-то знакомое почудилось Язону в этой фигуре; багровый туман под черепом начал рассеиваться, и руг, к которому он шагнул с поднятой палкой, уже не казался мишенью для меткого удара. Через секунду его сознание прояснилось: он разглядел медальон-переводчик на шее руга и необычный комбинезон — трехцветный, отороченный золотистыми лентами; затем понял слова, настойчиво стучавшиеся в мозг:

— Керр! Керр динПирр! Перестань буйствовать, щель поперек! Чтоб тебе в Звездное Чрево провалиться! Ты что же, не узнал меня?

— Сур? — выдохнул Язон и опустил палки. — Ты, юный мошенник? Ты меня похитил? Какого дьявола?

Выслушав перевод, руги возбужденно загомонили, засвистели, но Сур успокоил их парой хрипов и взвизгов. Потом повернулся к Язону.

— Никто тебя не похищал, потомок кривой Творительницы! Здесь собрались Запечатлители Роя, лучшие из лучших, желающие поговорить с тобой и расспросить про тот предмет, который ты называешь искусством. Они хотят разобраться с вашим критерием прекрасного, понять, в чем смысл нереальных изображений, как можно играть словами, звуками и красками… Они пригласили тебя на встречу, они готовы принять тебя как почетного гостя и выслушать с вниманием, а ты… Ты чуть не перебил их!

— Ну, — произнес Язон, отшвырнув палки, — какое приглашение, таков и гость. Ты не находишь, что оно было несколько… гмм… экстравагантным?

Ораторский пыл Сура слегка угас.

— Великие Навигаторы упрятали тебя в водный резервуар и не желают, чтобы с тобой контактировал кто-нибудь, кроме Посредников. Это несправедливо! Ты не хадрати, а посланник, да и у нас, Запечатлителей, есть права! И обязанность — записывать все необычное, что происходит в Рое! — Сбавив тон, он сообщил: — Мы обращались в Совет и к Размышляющей в Свете Звезд, но к нашим просьбам не проявили снисхождения. И тогда…

— Тогда вы пересчитали ребра стражникам и притащили меня к себе, чтоб взять интервью, — ухмыльнулся Язон. — А вы не боитесь, что вам забьют щель или выжгут нервный узел?

Сур протяжно свистнул.

— Пусть попробуют! С нами Творители! — Он сделал почтительный жест, и два престарелых руга выступили из толпы. — Это — со’рати Видящий Истину, а это — эрджа Острая Взглядом. Видящий — друг Тени над Роем, Навигатора-Блюстителя… Что с нами сделают?

— Ну, тогда ничего, — согласился Язон. — Ты прав, приятель: в истинно цивилизованном обществе все решают личные связи. — Он потер солидную шишку, вздувшуюся над ухом, и спросил: — Надеюсь, я не зашиб никого из почтенных Творителей?

— К счастью, нет, — успокоил его Сур, отвесив челюсть.

Язон оглядел разбитую мебель, иллюминаторы и мерцающие пейзажи иных миров на стенах.

— Если недоразумение исчерпано, мы можем переходить к делам. Однако, Сур, я уважаю мудрый принцип моей расы, гласящий, что дела идут гораздо легче, если партнеры достигли взаимопонимания. А чтобы его достичь… — Язон еще раз огляделся и промолвил: — Словом, где тут у вас синтезатор?

* * *

Через полтора часа отсек был прибран, раны перевязаны, синяки и ссадины исцелены, а взаимопонимание достигнуто. Синтезатор работал на полную мощь, розовые шарики струились неиссякающим ручьем, глаза блестели ярче, движения сделались энергичнее, челюсти отвисали в дружеских улыбках, и Сур, выполнявший со своим медальоном роль штатного переводчика, едва успевал шевелить клапаном. Горло Язона пересохло, так как он говорил без умолку, объясняя на пальцах и с помощью экрана, что питает в людях страсть к красоте, повествуя о тайнах живописи, резьбы по дереву и производства ковров, о ювелирном ремесле, фресках и панно из мозаики, рассказывая, что и как играют в театре, чем драма отличается от оперы, зачем ваяют статуи из камня, как ткут гобелены и кружева, как рокочут барабаны и посвистывают флейты в оркестре, в чем сущность стихосложения и отчего сей дар почитается самым великим — выше прозы, ваяния и любого из живописных художеств, выше музыки, моды и даже искусства выбить президентский пост для своего дружка.

Язон вертелся и крутился на четыре стороны, осознавая с каждой минутой, что сходства меж людьми и ругами гораздо больше, чем ему казалось. Тут и там была богема, особый вид экзальтированных монстров, живущих не в реальном мире, а в измерении грез, если говорить о людях, или готовых туда переселиться, коль речь зашла о ругах. Не то чтоб они презирали законы, но всякий закон был писан не про них, ибо суть его — ограничение, а этим странным существам хотелось необычного. Много, больше, еще больше! Их нельзя было считать бунтовщиками или смутьянами, ренегатами, пятой колонной или возмутителями умов — просто, двигаясь к цели, видимой лишь только им и только им желанной, они не признавали никаких преград. И если вдуматься, в этом не было ничего удивительного — ведь всякий художник живет скорей не разумом, а чувством.

Неиссякаемый поток розовых шариков творил свое коварное дело, и вскоре пожилых Творителей увели — вернее, бережно унесли и погрузили в вагонетку. Толпа Желтых и Красных начала редеть, картины на экране сменялись уже не с прежней быстротой, и Сур, доверив к’ха кому-то из приятелей, направился подкрепиться к синтезатору. Язон, которого все еще обступало плотное кольцо ругов, поглядывал на свой хронометр и задумчиво морщил лоб. В этой компании он ощущал себя как рыба в воде, однако не стоило забывать, что красные Стражи могут очнуться и протрубить тревогу. Вряд ли они сидят в его узилище, любуются мутной лужицей или пересчитывают подушки… А если не сидят, то справедлив вопрос: сколько потребуется времени, чтобы найти беглеца? Рой, несомненно, очень велик, однако…

Чей-то испуганный вопль прервал его мысли. Из мрака за хрустальными иллюминаторами выдвинулось что-то округлое, отливающее металлическим блеском и словно присосалось к наружной стене. Видимо, эта конструкция была не маленькой, метров сорок, так как перекрыла окна; в средних теперь виднелась гладкая серебристая поверхность, а в боковых — изогнутый край большого диска.

«Челнок», — подумал Язон, — «или десантный бот, набитый Защитниками и Стражами! Легки на помине!»

Руги, окружавшие его, застыли, а на стене, в проеме меж двух иллюминаторов, возникла пылающая точка и тут же разделилась надвое. Два ярких огонька шустро поползли вниз и в стороны, описывая круг, достаточно большой, чтобы в него можно было пролезть не нагибаясь; Запечатлители, очнувшись от транса, стали проявлять активность: кто ринулся к дверям, кто с воплями метался по отсеку, а кто и палки подбирал, готовясь к драке. Этих было побольше, чем паникеров, и, вооружившись, они устремились вместе с Суром к Язону, воинственно топорща клапаны. Похоже, они собирались биться до последнего, но не отдать свой завоеванный трофей.

Металлический круг, вырезанный из стены, с лязгом рухнул на пол, и рука Язона метнулась к кармашку со стимулятором. «Весь проглочу!» — подумал он, нашаривая рукоять клинка. — «Не победим, так разомнемся!»

Но он не успел добраться до пилюльки — отверстие вдруг ярко осветилось, и из него выскочила леди Пат — в шлеме и боевом скафандре, с разрядником наперевес, с грозно прищуренными глазами. За ней полезли длинный Али и коренастый Мойше, потом — Непоседа и еще один мрин, покрупней габаритами, и снова Защитники «Звездного зверя» — десятка три бойцов в полном вооружении. Последним перед изумленной публикой явился сам Хозяин-Навигатор, тоже в скафандре, с переводчиком к’ха и пальцем в отверстии излучателя. Вид у него был, как у пирата Моргана, берущего на абордаж судно с драгоценным грузом.

Щеки Язона увлажнились, сердце затрепетало, согретое жаркой волной ликования. Пришли! Явились, не позабыли о нем! Не бросили, не испугались кары, хоть нет среди них Творителей, и заступиться за этих балбесов некому! И все-таки пришли!

Раздвинув Запечатлителей с дубинками, сэр Джек приблизился к нему и положил на плечо шестипалую ладонь.

— Тебе не причинили вреда, Керр динПирр? От мрина пришло сообщение, что ты похищен, и я не знал, что думать! Такого в Рое еще не бывало!

— Такого, что ты сделал сейчас, тоже, — со счастливой улыбкой ответил Язон. — Однако не беспокойся: эти руги — Запечатлители, желавшие потолковать со мною об искусстве.

Пат откинула забрало шлема и с облегченным свистом выпустила воздух.

— Тогда мы не станем их убивать. Мы только заберем тебя и улетим в Голубую. Поторопись, Керр! Этот корабль доставит нас к «Звездному зверю»!

Мрин — тот, что побольше, — пронзительно заверещал, и Навигатор, повернувшись к Защитникам, отозвался на этот вопль резкой командой. Желтые начали втягиваться в чрево десантного корабля. Пат, схватив Язона за руку, поспешила следом.

— Быстрее! Мрин говорит, что Стражи Совета скоро будут здесь!

Сэр Джек повелительно бросил Суру:

— На борт, Желтый! — потом, отпрыгнув к диафрагме люка, добавил: — Всем покинуть отсек! Немедленно! Сейчас мы отстыкуемся, и тут будет вакуум!

Последняя группа Запечатлителей ринулась к выходу, но этого Язон уже не видел: тихо зашелестев, лепестки диафрагмы сомкнулись перед ним.

Глава 21

…и оказалось, что это была действительно огромная пушка!

Г.Г.Билл «Двенадцать подвигов Язона динАльта», «Полярная Звезда». Издание, адаптированное для детей.

Язон сидел в святая святых «Звездного зверя» — в командной рубке корабля, перед дырчатыми панелями, экранами локации и связи, пультами управления оружием и массивной стойкой, в чьих отверстиях вспыхивали и гасли неяркие золотистые огоньки, россыпь которых напоминала исчезающие и вновь рожденные созвездия крохотных светил. Эта консоль являлась блоком контроля двигателя, и ритмичный танец огоньков подтверждал, что «Зверь» летит в гиперпространстве, или, как говорилось на кораблях людей, находится в ОХР, особом ходовом режиме. Сейчас корабль мчался к галактике ругов, стремительно удаляясь от Роя, свершавшего свой первый прыжок к Голубой. Сэр Джек опасался погони и считал, что их не рискнут искать около флота Зи и что враждебный клан, преследуя Куа, не обратит внимания на одиночный корабль без боевого модуля. Может, их даже и не заметят; тогда — пара прыжков назад, пара — в сторону, а затем — в Голубую! Двигаясь этим курсом, они должны были обойти Рой по дуге и очутиться первыми у Пирра, поскольку «Зверь» перемещался с большей скоростью, чем гигантская обитель ругов. Язон еще не решил, что станет делать, вернувшись к родным пенатам, будет ли воевать или продолжит дипломатические игры. Во многом это зависело не от него, а от реакции пиррян и остальных миров Галактики. Их было так много, этих планет, колонизированных человечеством! В последние столетия Лига стремилась связать их вместе, однако этот альянс не исключал других объединений — Планет Полярной Зоны, Союза Славянских Миров, Конфедерации Сириуса, Демократических Штатов Бетельгейзе, Тысячелетней Монархии Веги и прочее, и прочее. Много, очень много миров! И у каждого — свое мнение!

Но что бы ни случилось, Джека, его корабль и экипаж он не отдаст. Ни за что не отдаст! Не потому лишь, что испытывает к ним дружеские чувства, до коих Лиге и другим союзам дела нет, а по причинам политическим. В сущности Джек оказывал неоценимую услугу и человечеству, и своему родному племени: люди будут предупреждены, а значит, готовы к вселенской битве; руги, узрев такую готовность, могут склониться к союзу и миру. Впрочем, сейчас было рано судить о подобных вещах, ибо неясных вопросов оставалось море. Даже целый океан! Скажем, что решит Совет Лиги? Как поведут себя Зи? Доберется ли Рой в Голубую галактику целым и в полном благополучии? И доберется ли туда «Звездный зверь»?

Формой рубка напоминала полумесяц, и с выпуклой ее стороны тянулись экраны и пульты, а перед ними — почти не занятый ряд кресел. В гиперпрыжке корабль, управляемый Памятью, не требовал особых забот, и потому дежурная смена включала четверых: третьего Помощника Навигатора, двух пилотов и связиста у панели унны. Посередине вогнутой стороны полумесяца пол был приподнят метров на пять, и с этого возвышения над входом в гравитационный лифт рубка обозревалась из конца в конец. Оно служило чем-то вроде капитанского мостика; тут, под мерцающим куполом Памяти, тоже стояли кресла, огражденные металлическими перилами, а за стеной с раздвижными дверями тянулся главный коридор командной палубы: слева — кабинет и каюта Навигатора, справа — апартаменты почетного гостя.

Четверо дежурных и четверо на мостике… Кроме Язона, благородный эрдж, его Советник и, разумеется, Патриция… Руги были в своих обычных комбинезонах — то ли не успели сменить их за час, истекший с момента бегства, то ли не пожелали, решив, что ничего торжественного, тем более вдохновляющего не случилось. Скорей, наоборот.

— Вы сильно рискуете, — сказал Язон, глядя на скучавших внизу дежурных. — И вы, и ваши подчиненные. Вас не пугает позорная смерть в синтезаторе?

— Пугает, — сморщил клапан Советник Пит. — Однако… Видишь ли, Керр, мы слишком привыкли к определенному порядку вещей, который неплохо подходил для жизни в прежних владениях Куа. На новом месте что-то должно измениться. Мы поняли это после бесед с тобой, и мы надеялись, что нас поддержат Великие Навигаторы. Возможно, так бы и случилось через дюжину дюжин циклов, но время не ждет: за нашей дыхательной щелью — Зи, ресурсы Роя иссякают, и надо двигаться в твою галактику. Если не принять решения, мы явимся в нее врагами… Значит, надо подтолкнуть Творителей, поставить их перед фактом.

— Нашего бегства?

— Да! Пусть решают! Если бы не этот случай с Запечатлителями, мы все равно бы ушли… взяли тебя и ушли… Мы отправили в Совет свои отчеты и записи, сделанные Памятью, и думали, что ты будешь принят как посланец, как существо, равное ругам. Не получилось! — Пит совсем по-человечески всплеснул руками. — Но, может быть, получится сейчас.

— Может быть, — согласился Язон. — Вообще-то бунт на корабле — последнее дело, но, если капитан ведет его на мель, приходится отставить субординацию. — Он вздохнул и блаженно потянулся. Глаза его поблескивали, сердце омывали теплые волны надежды. Снова среди друзей-приятелей, среди своих… Дни, проведенные у мутной лужи, казались ему сейчас дурным кошмаром, отлетевшим в Великую Пустоту. Снова потянувшись, он произнес: — Хочу спросить… Как вы узнали про заварушку, устроенную Запечатлителями? И как меня нашли? Сур подсказал?

Патриция сделала резкий жест рукой.

— Нет. Узнали от мрина, от твоего мрина и от второго, которого он считает своим родителем. Они же и нашли тебя. Мрины это умеют. Правда, маленький мрин был перепуган, и мы не поняли, что случилось.

— А что могло случиться, моя прекрасная леди?

Зрачки Пат сузились.

— Рой очень велик, Керр динПирр. Он строился тысячелетиями, и даже старые Творители не помнят всех его залов, переходов, Рукавов и Гнезд. Тем более Желтые и Красные… Откуда нам знать, что было в том отсеке, в который тебя отвели? Мрин бормотал что-то странное… Нам показалось, что над тобой свершат насилие… перевезут в какое-то место и будут допрашивать в ку’рири. Этого мы не могли допустить.

На сердце у Язона стало еще теплее; он взял руку Патриции, наклонился и поцеловал ее. Мета поймет, мелькнула мысль, поймет и не осудит. В этот момент он не видел ни треугольных глазок Тактика, ни безволосого черепа, ни рта величиной с ладонь; пожалуй, он мог бы поцеловать ее в губы, да только губ у ругов не было.

— Что ты делаешь? — с любопытством спросила Пат.

— Это высший знак любви и уважения, даруемый мужчиной леди… той леди, с которой он не может заняться воспроизводством потомства.

Челюсть сэра Джека оттопырилась.

— Воспроизводством потомства! Такое даже мне не под силу, Керр! Мы, к сожалению, из разных поколений… — Он подергал клапаном и сообщил: — Ну, ничего! Я не буду касаться Па’тари щелью для пищевых таблеток, а докажу свое уважение иначе, как принято у ругов, — сделаю ее своей наследницей. Пусть владеет кораблем и носит титул эрджи весь срок красного поколения. А после керр’вадака… после, я уверен, она превратится в Творительницу! В самую мудрую из всех! Жаль, что этого я не увижу…

Язону показалось, что кожа леди Пат порозовела, хоть это, скорей всего, было иллюзией — руги не краснели и не бледнели.

Он подмигнул ей, затем бросил взгляд на сэра Джека и произнес:

— Что за мрачные прогнозы? Ты ведь тоже можешь стать Творителем! Вероятность невелика, но все-таки…

Навигатор переглянулся с Советником, потом сказал:

— Вряд ли, Керр. Я помню, что ты просмотрел множество лент о ругах, но в лентах есть не все — кое-какие вещи не доверяют записям, и ты о них не знаешь. Меня наградили Продлением Жизни… Нет, не так — я был награжден! За экспедицию в Голубую, за то, что нашел прекрасный мир для керр’вадака… Однако я пренебрег наградой и оскорбил Совет, так что теперь она аннулирована. Я так думаю… Наверняка аннулирована, после всего, что я натворил.

Недоуменно наморщив лоб, Язон наклонился в кресле и заглянул в лицо Навигатора.

— Погоди-ка, почтенный сэр… я и в самом деле чего-то не понимаю… Мне казалось, что керр’вадак — процесс естественный и нерегулируемый… кому повезет, тот выживает… возможно, самые сильные и приспособленные, самые крепкие и здоровые, но управлять этим нельзя. Дело удачи и случая… Или не так?

Советник Пит с иронией отвесил челюсть.

— В общем, ты прав, но существа цивилизованные не могут полагаться лишь на случай и удачу. Представь, например, что рут из Красных имеет выдающийся талант или свершил достойные самой великой награды подвиги… Такую личность надо сохранить, и есть для этого особая аппаратура — она поддерживает жизнь в момент творения. Возможен и обратный вариант: тот, кто не достоин, скончается в период керр’вадака. С полной гарантией, чтоб мне позеленеть! Об этом не говорят, однако…

— Но почему? Почему не говорят?

— Разве ты не понимаешь? Гарантия жизни или смерти — нарушение принципа справедливости. Керр’вадак неизбежен, его проходят дуо-дуо ругов — сотни миллионов, по-твоему — и мы не можем продлить жизнь каждому, даже двенадцатой части, даже двенадцатой от двенадцатой… Поэтому о дающих жизнь устройствах не упоминают ни в записях, ни в разговорах, да и известно о них немногим. Их как бы не существует, ибо распространение подобной информации нарушило бы стабильность клана. Ведь самое ценное, что есть у нас, — это жизнь, не так ли?

После этих слов холодный пот прошиб Язона. Чувствуя, что бледнеет, он повернулся к Навигатору.

— И ты ее отверг! Отверг Продление Жизни! Из-за меня?

Благородный эрдж протяжно свистнул.

— Нет, Керр динПирр, не из-за тебя и даже не затем, чтобы подтолкнуть Творителей к решению, к союзу с вашей расой. В конце концов жизнь — всего лишь игра… ты, отчаянный игрок, об этом знаешь! И мне захотелось сыграть в новые игры, описанные тобой, в самую сложную из них — в торговлю. Она интереснее, чем поо’керр и тью’ти. — Навигатор с задумчивым видом прищурился, потом добавил: — Мне показалось, что эта игра, возможно, и станет той самой наградой, которую я желал, более ценной, чем Продление Жизни. Я буду летать на своем корабле от планеты к планете, увижу тысячи новых миров и буду с ними торговать… Мне это больше нравится, чем участь Творителя.

«Он любопытен, как лучшие из нас, потомков земных колонистов», — отметил про себя Язон, а вслух сказал:

— Я тебя понимаю, достойный сэр. Но ты ведь можешь сделаться Творителем и продолжать свои странствия, верно? Есть в Рое Творители-Советники, Посредники, Стратеги и Великие Навигаторы, а ты будешь первым Творителем-Купцом. По-моему, отличная мысль!

— Не сомневаюсь. Только вряд ли я стану Творителем, Керр.

Чувство вины пронзило Язона, а вместе с ним пришла усталость. Два похищения за день, пожалуй, многовато, решил он, вздохнул и поднялся, делая жесты прощания.

— Со всем почтением напомню, что мой организм не столь совершенен, как у Детей Великой Пустоты. Мне нужно отдохнуть в бессознательном состоянии пять двенадцатых цикла, а лучше — шесть. Увидимся!

В своих апартаментах Язон обнаружил Непоседу и второго мрина, покрупней и попушистей. Они занимались важными делами: старший учил младшего прыгать через столы и пульт под курсовым экраном. При появлении Язона тренировка прекратилась, и Непоседа пропищал:

— Это есть/быть мой родитель — тот, который служиться Великий Навигатор Роя. Ты хотеть с ним познакомиться, так?

— Так. — Язон осторожно пожал маленькую лапку. — Очень польщен, мой друг. У тебя замечательный сынишка.

— Еще молодой, глупый, — отозвался новый знакомец и подпрыгнул на целый метр.

— Ты знаешь мой язык? — Изумление Язона было непритворным.

— Родитель знать, — сообщил Непоседа. — Знать то же, что я, и еще лучше. Ты, мой драгоценный сэр, давать родителю имя? Я напомнить: имя мрин очень сложный, трудно произносить.

— С именами нет проблем, их у меня целая куча. — Почесав в затылке, Язон измерил взглядом величину пульта, взглянул на стол и предложил: — Имя Попрыгун тебя устроит?

— Большая честь взять такой прозвание! — На этот раз старший мрин подскочил метра на полтора. — Я благодарить за имя и за мой малый отпрыск. За терпение, какое ты с ним проявить. За тепло, которым обогреть.

— Не стоит благодарности. Он очень милый малыш.

Язон направился в дальний отсек, мечтая вымыться и прикорнуть на ложе, но оба мрина последовали за ним.

— Мой отпрыск одинок на корабле, — сообщил Попрыгун. — Очень одинок среди холодный руги! А ты на них не походить. Ты теплый, как мрин, и делиться теплом.

— Руги тоже теплые. Температура их тела лишь немного меньше, чем у меня.

— Я иметь в виду не это тепло, другое. То, которое исходить из твой голова. Из мозга!

— Вот как! — Язон присел на край ложа и начал стягивать одежду и башмаки. — Очень интересно! Выходит, ты и другие мрины можете чувствовать это тепло?

— Чувствовать, да. Молодой — немного, такой, как я, — гораздо лучше. Полезный дар! Но руги его не иметь. Руги — странный существа.

Язон заинтересовался.

— Наверное, ты много знаешь о ругах? Больше, чем твой потомок?

— Льстить себя такой надеждой, о друг мой отпрыск!

Непоседа залез на ложе, потом перебрался к Язону на колени, щекоча кожу пушистой шкуркой. От него исходило ощущение спокойствия и довольства. Внезапно Язон почувствовал, что его усталость исчезает; энергия вливалась в мышцы, мозг был свеж и бодр, и ему определенно не хотелось спать и мыться. Совсем не хотелось! Он посмотрел в сторону душевой кабинки, пожал плечами и произнес:

— Сэр Джек, Хозяин-Навигатор, желает оставить этот корабль в наследство леди Пат. Что это значит? Я не успел ознакомиться с теми разделами Кодекса, где говорится о наследстве.

— Все очень просто. — Попрыгун тоже вскочил на ложе и присел, выдвинув зрительный стебель на полную длину. — Руг иметь богатство, один больше, другой меньше. Благородный руг много иметь: кедеты, место в Рой, Гнездо и долю в том, что получают от хадрати, а еще — корабль или два корабля. Но руг производить потомка и отлетать в Великий Пустота, не видеть свой наследник. Творители и Память Роя хранить наследство, пока наследник расти из Синего в Зеленый, и из Зеленый — в Желтый. Но на это время руг-Хозяин может передать богатство другой руг, не из его семья, а посторонний из младший поколение. Когда его наследник стать Красным, ему все возвратиться, а посторонний руг в то время уже умереть. Просто?

— Просто, — согласился Язон. — Этот временный наследник что-то наподобие опекуна, так? А не бывает случаев, что опекун проматывает состояние?

— Никогда не быть. У руг, который ты назвать «опекун», нет права уменьшить наследство, только пользоваться и увеличить.

— А если руг станет Творителем?

— Это особый случай. Творитель живет долго, очень долго, он видеть своих красных отпрысков и даже их потомков. Он давать им столько наследства, сколько хотеть, потому что очень богат — доля Творителя велика. Есть такой семья, где Творители бывать чаще, и это очень богатый семья. Такой семья в клане пять или шесть дюжина дюжин, они носить титул эрдж и со’рати и править Рой. Хозяин «Звездный зверь» из такой семья.

— А леди Пат, его подружка?

— Нет. Она только кайо — значит, что в ее семья никто не пережить керр’вадак.

«Видимо, наша леди может сделаться Творительницей только за большие подвиги», — подумал Язон. Но разве она их не свершила, похитив такого выдающегося хадрати? И к тому же дважды!

Он почесал переносицу и произнес:

— Кстати, о керр’вадаке… Я знаю, что у ругов может быть от одного до трех потомков. А отчего это зависит? Какие факторы важны для плодовитости?

Попрыгун, уставив глаз в потолок, принялся добросовестно перечислять:

— Теплый климат, много вода, хороший питаний…

— Это я знаю. Что еще?

— Гравитация. Очень важный фактор! Если гравитация как максимум в этот отсек, плодовитость быть великий. Не такой большой, как у вас, человеков, но максимальный для руги.

Как раз условия Южного пиррянского материка и прилегающих вод, крутилось в голове. Практически идеальные, если не считать вредоносной фауны и флоры… Ну, с этим руги справятся! Воевать они умеют и при нужде выставят сто миллионов бойцов. Хоть пятьсот, а то и больше — после нескольких керр’вадаков!

Такая мысль Язону решительно не понравилась.

— Что ж получается? — вымолвил он, с задумчивым видом разглядывая свой башмак. — Мы пустим их на Пирр, они размножатся в благоприятных условиях, и Рой начнет делиться… Разделится раз, второй, третий, и будет у нас десяток враждующих кланов, которые сцепятся друг с другом, как в прежней их галактике… Нет, это не дело! Это меня совсем не устраивает! У нас, человеков, хватает собственных разборок!

— Ты не беспокоиться, — пискнул Непоседа, приподнявшись на тонких ножках.

— Не беспокоиться, — эхом отозвался его родитель. — Есть еще важный фактор. Самый важный! Мы, мрин…

Пронзительный свист Памяти в большом отсеке заставил Язона приподняться. Свист не умолкал, и он, торопливо натянув одежду, бросил мринам:

— Что-то случилось, парни. Сидите здесь, а я — в командную рубку!

Проскочив мимо маршрутного экрана в гостиной, Язон заметил, как в кромешной тьме одна за другой загораются световые искры. Не приходилось сомневаться в их искусственном происхождении: эти огни целенаправленно двигались вперед и сохраняли построение в форме широкого конуса. Стратег Зи! — мелькнула мысль. Прилипчивый, как жвачка… А ведь говорили ему — не попадайся в другой раз!

В рубке уже царил порядок, какой положен по боевому расписанию: восемь пилотов и третий Помощник — у пульта, Патриция и Пит с двумя другими Помощниками — у боевых консолей. Дика и Туба среди них не обнаружилось. В этом рейсе экипаж был невелик, не больше восьми десятков; половина Защитников пала в недавней стычке, Измерителей, Учеников и Работников не успели взять на борт в связи с поспешным бегством, а первый и второй Помощники залечивали раны.

Сэр Джек прохаживался по капитанскому мостику и выглядел мрачным, как тепловая смерть Вселенной. Клапан оттопырен, глаза сужены, воздух в спинной щели хрипит и клокочет.

— Зи? — спросил Язон, покосившись на экраны. — Чего хотят?

— Потомки кривой Творительницы! Требуют выйти из прыжка, остановиться и ждать! Это конец, Керр… не долетели мы в Голубую… — Рот Навигатора приоткрылся в невеселой усмешке. — Будем драться, но нам против них не выстоять, один-единственный модуль нас испарит. «Зверь» — транспорт, не боевой корабль…

«Конец?» — думал Язон, уставившись на плотный строй вынырнувшей из мрака флотилии. Неудача? Или новый подарок судьбы, возможность доказать, на что способны люди и руги, если объединятся?..

Смутные мысли кружились в его голове, переливались в сосуд, бурливший идеями и планами. С каждой секундой жидкое и легковесное испарялось, твердое, опускаясь на дно, ложилось в фундамент решения и застывало в прочной конструкции. Когда ее формы обрисовались достаточно ясно, он произнес:

— Случается, что корабли разносит в клочья перед гиперпространственным прыжком. Ты слышал о таких делах? Представь, почтенный сэр: полная готовность, двигатель запущен, однако ничтожный сбой в электронике, и вся энергия, накопленная для прыжка, выплескивается сразу… Бамм и дзинь! Высокие звезды, что за взрыв! Поменьше, чем от вашего канита, но тоже очень впечатляющий. Если верно подобрать дистанцию, можно целый флот пустить в распыл… — Хищно усмехнувшись, Язон добавил: — Канита у нас нет и нет боевого модуля, зато есть гиперпространственный двигатель. Страшная сила в опытных руках!

Дважды повторять сказанное ему не пришлось: благородный эрдж тут же свесился через перила и захрипел, засвистел, заулюлюкал, раздавая приказы Пилотам и Помощникам. Прервать полет и выйти в реальное пространство! Остановиться! На двигатель — полную мощность! По сигналу — отключить Память! И передайте Зи — чтоб рожи их позеленели! — корабль выполнил приказ! Что дальше? Подставить синтезатор их Стратегу? Или забить ему в щель приклад разрядника?

Отбарабанив все это, сэр Джек повернулся к Язону. Глаза его сияли.

— Прекрасно, Керр дин Пирр! Ты умен, как Первый Навигатор… Если б не наши печальные обстоятельства, я предложил бы тебе должность Советника на «Звездном звере»! — Эрдж воинственно оттопырил клапан и погрозил кулаком надвигавшейся флотилии. — Подождем, пока они не приблизятся и дезактивируем Память! Память управляет всем на корабле, включая двигатель… Будет, как ты сказал, — бамм и дзинь! Мы уничтожим их флот и погибнем героями!

— Хорошая мысль, — согласился Язон, — но я имел в виду нечто другое. Ну, например, мы срочно садимся в десантный бот и делаем ноги, а бамм и дзинь — проблема Памяти. Это ведь такая умная машина! Взорвет что угодно и не почешется!

Навигатор помрачнел.

— Память не может сама себя дезактивировать. Это делаю я или мой Помощник, и только нам известен нужный код. Однако ты подал отличный совет, Керр! Вы улетите, а мне придется…

— Нет, нет, должен быть другой выход! Разве Память не в состоянии вырубить ту свою часть, которая контролирует двигатель? Этого было бы достаточно.

— Так тоже не получится. — Сэр Джек озабоченно потер впадину на затылке. — Память — целостный интеллект, она не делится на части и функционирует подобно мозгу живого существа. Ее частичное отключение невозможно… во всяком случае, я бы не смог составить такую программу. И даже Ту’барг, наш лучший специалист…

— Погоди! — Язон, запрокинув голову, вгляделся в мерцающий над ними купол. — У вас есть блокирующие поля, но их применяют лишь в локальных направлениях и в замкнутых отсеках. Почему?

— Это просто, Керр. Во-первых, эти поля действуют только на небольшом расстоянии. Во-вторых, если сблизиться с врагом и направить на него блокирующий луч, все — от разрядников до Памяти — выйдет из строя. Корабль взорвется, а вместе с ним — атакующее судно и другие, которые будут неподалеку, свои и вражеские. Очень опасный тактический прием! Поэтому Кодекс Войн в Пространстве запрещает…

— Черт с ним, с этим Кодексом! Своих кораблей поблизости нет, и, как говорят у нас, в любви и на войне все дозволено! Раз Память не может сама себя вырубить, пусть включит блокирующее поле — в тот момент, когда Зи приблизятся.

Пол под ногами Язона содрогнулся, к горлу на миг подступило удушье — «Звездный зверь» вышел из гипера. Но огоньки на блоке контроля двигателя плясали в прежнем бодром ритме, подмигивая и будто ожидая, когда их узор сложится в череп со скрещенными костями. Окинув быстрым взглядом консоль управления, сэр Джек уставился на подчиненных, что суетились внизу у пультов и экранов; в душе его ненависть к врагам боролась с понятием долга и чести. Флот Зи, тоже вынырнув в реальное пространство, неотвратимо приближался.

— Ты прав, Керр, здесь нет других кораблей, — выдавил Хозяин-Навигатор, — но, видишь ли, я не могу пренебречь Кодексом. Кодекс — это…

— Кодекс не разрешает атаковать врага подобным способом, — прервал его Язон. — Но я предлагаю другое: создать блокирующее поле в объеме собственного корабля. Надеюсь, это не запрещено? И это по силам Памяти?

— Да. Разумеется! — Если пользоваться человеческими аналогиями, физиономия сэра Джека просветлела. — Щель поперек! Со своим кораблем я вправе делать что угодно!

Он задрал голову вверх и рявкнул:

— Память, срочный приказ! Покинуть все палубы, отсеки и боевые посты! Экипажу собраться в шлюзовой у десантного корабля! Тактик, ты отвечаешь за исполнение! Третий Помощник, первый и второй Пилоты — подготовить корабль к старту! Время — восемь тебов, отсчет пошел!

— Принято и зафиксировано! — гулко отозвался компьютер, и суетившиеся внизу руги ринулись к гравитационной шахте. Леди Пат свистнула на бегу, приказывая поторопиться, и Навигатор, ответив ей таким же резким свистом, пробормотал:

— Уходи, Керр! Я отдам последние команды Памяти и через теб буду у корабля… Уходи!

— Мне еще надо забрать мринов, — отозвался Язон и выскочил в коридор. Непоседа и Попрыгун ждали его у шахты лифта; он подхватил малыша на руки, шагнул в казавшийся бездонным колодец, и теплый поток воздуха потащил их вверх.

Вверх, вверх, вверх… К шлюзовой камере, в которой он бился с Защитниками Зи, и к десантному кораблю, чьи люки были распахнуты, и корпус мелко подрагивал от гула проснувшегося двигателя. Вверх, к новому бегству и новым надеждам.

— Жаль! — вдруг произнес Попрыгун, цепляясь хрупкой ручкой за пояс Язона. — Жаль! Такой хороший корабль! Что теперь? Что Хозяин оставить свой леди? Пфф-пах! Только облако раскаленный газ!

— Ты знаешь, что случится с кораблем? Знаешь, что я посоветовал Джеку? — изумился Язон. — Откуда?

— Родитель знать все, — отозвался Непоседа, вертясь у него на руках. — Очень мудрый! Знать даже то, что ты еще не сделать, а только думать.

— Вот это меня совсем не удивляет. Я думаю так: будет договор с Великими Навигаторами — будет у Джека новый корабль. А договор мы заключим, клянусь высокими звездами! Только не надо торопиться; терпение, терпение и еще раз терпение! Правильно?

Непоседа хихикнул.

— Как говорить у вас, у человеков: в терпении — добродетель!

Они покинули лифт в кольцевом коридоре и бегом направились к распахнутым воротам шлюзовой.

Интерлюдия. Пирр, усадьба Реса

Этого корчевщика притащил Накса, говорун. Где он его выкопал, осталось Ресу неизвестным, но ничего приятного в той помойке, надо думать, не нашлось — от корчевщика разило тиной, болотной гнилью и запахом подсохшей крови. Его одежда, куртка и штаны из шкур, была потертой и местами рваной, в кровавых и жирных пятнах, сапоги из кожи дорима явно забыли о лучших днях, однако висевший у пояса нож светился, как зеркало. По этому ножу и превосходному арбалету Рес опознал охотника — из тех бродяг, что не пашут землю и не заводят стад, а шатаются здесь и там, нанимаясь к фермерам в охранники или отстреливая зверье по собственному почину. К людям такого сорта Рес относился без большой приязни.

— Вот, — сказал Накса, притормозив охотника посреди двора, между крыльцом и колодцем, — это Пуги.

— Вижу, что Пуги, — поморщился Рес, стараясь дышать ртом. — А на кой он мне сдался?

— Он хочет рассказать, — сообщил Накса в обычной для говорунов немногословной манере.

Рес подождал минуту-другую, потом сходил к колодцу, напился — утро выдалось жаркое — и поднес воды гостям. Они тоже напились, молча и жадно хлебая из деревянной бадьи.

— Ну? — поторопил Рес.

— Ну, — отозвался Пуги. Голос у него был басистый, как труба.

— Говори!

— Ну, я говорю. Хара меня нанял.

Он снова замолчал, но тут вмешался Накса с пояснениями:

— Говорит, что его нанял Хара.

— Это я уже слышал, — произнес Рес.

Хара был состоятельным скотоводом, жившим километрах в двухстах к востоку от его усадьбы, на границе между лесной и степной зонами. Весьма уважаемый фермер: стадо доримов в сотню голов, а еще клыкастые козы, дававшие шерсть и молоко.

Подождав некоторое время, Рес спросил:

— Хара нуждался в стороже?

— Ну! — подтвердил Пуги.

— Были неприятности с доримами?

— Хрр… Нет, с козами.

— Таскали коз?

— Ну!

— Кто?

— Известно, кто: рогач!

Рогачами корчевщики звали рогоносов или рогатых дьяволов, тварей стремительных, прожорливых и опасных. Если такая зверюга повадится ходить на ферму, то не отстанет, пока не сожрет всю живность, а то и самого хозяина. Картина событий для Реса несколько прояснилась.

— Выходит, — сказал он, — рогач таскал у Хара коз, и ему пришлось нанять охотника. Тебя! Чтобы ты подстрелил рогатую нечисть. Так?

— Ну!

— Что — ну? Подстрелил?

Пути начал чесать в бороде. Борода была огромной, лохматой, и чесался он долго. Потом пробасил:

— Не подстрелил. Полный облом!

Это было уже непонятно, и Рес с молчаливым вопросом уставился на Наксу. Тот толкнул охотника кулаком в бок:

— Расскажи, как в засаде сидел.

— Ну, сижу я в засаде, — сказал Пуги и сделал долгую паузу. Потом уточнил: — Вечером, под пьяным деревом.

— Дальше!

— Сижу. — Пути вцепился в бороду и дернул изо всей силы. — Рогач идет, а он летит!

— Кто — он?

Охотник глубоко задумался, потом начал шевелить руками, то сводя их вместе, то расставляя в стороны, но не просто расставляя, а будто очерчивая какую-то форму. Спустя минуты три он сообщил:

— Такой!

— Круглый, — подсказал Накса.

— Ну!

Рес глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Затем поднял бадью, освежился парой глотков и произнес совсем спокойным голосом:

— Значит, так: была ночь, ты сидел в засаде под пьяным деревом и ждал рогача. Рогач появился, и тут прилетело что-то круглое. Большое?

— Хрр!

Судя по интонации, это означало «да».

— Что случилось потом?

Пуги полез было в бороду, но кулак Наксы снова прогулялся по его ребрам. Действенный способ, решил Рес, когда охотник выдавил целых три фразы:

— Он как спустится, да как хватанет! Круглый — рогача! Только визг пошел!

История явно приобретала интерес. Можно сказать, становилась весьма интригующей!

— Дальше!

— А все, — сказал Пуги и повел носом в сторону дома и кладовых. — Слушай, хозяин. Ты спиртом не богат?

— Богат, но налью, когда расскажешь.

— Так все! Чего рассказывать?

Но Рес пытал охотника еще минут сорок и выяснил, что месяца два назад некая штуковина дисковидной формы снизилась над лесом, выпустила манипуляторы (Пуги называл их «усами»), схватила рогоноса и, невзирая на его рев и отчаянное сопротивление, утянула в небеса. После долгих расспросов и уточнений Рес даже получил информацию о размерах летающего объекта, его скорости, длине манипуляторов, а также о том, что диск улетел к восточному побережью и что днище у него было плоское, а верх выпуклый, и в этой выпуклости просматривались шесть канавок или желобков. Пуги, как и положено охотнику, был человеком наблюдательным, только слов у него не хватало.

Закончив беседу, Рес плеснул в кружки горячительного, угостил охотника и говоруна, выпил сам и начал чесать в голове. Надо же, летающий диск! Манипуляторы! И этот пойманный ими рогач! Аналогия напрашивалась сама собой, и, поразмыслив, Рес направился в дом, к передатчику, чтобы связаться с Керком. Аппараты дисковидной формы были редкостью, и если незваного гостя удастся идентифицировать по библиотечным файлам, то станет ясно, откуда он прибыл. Или хотя бы где его можно купить… Немалое достижение, совсем немалое! А остальное — забота Меты и Керка, дело техники, вопрос времени…

Главное, выяснить, где похитители! Помня о пушках «Арго», Рес ни капли не сомневался, что они сознаются и возвратят добычу. Ну, не с первого залпа, так со второго, не со второго, так с третьего…

Глава 22

Всегда найдется щель, чтобы ее забить, но не всегда до нее доберешься.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Творитель-Стратег Чужое Сердце ощущал прилив энергии и бодрости: все развивалось по плану, начертанному им. Разведчики Куа, летевшие из двух галактик, из Гнезда и Рукава, были найдены, допрошены и уничтожены, тогда как корабль из Голубой благополучно добрался до шлюзов Роя. Бесспорная удача, если вспомнить о повреждениях, полученных в бою, и иссякающих запасах энергии! Теперь Навигаторы клана Куа могли поразмыслить о своей судьбе, и Стратег не сомневался, что завершатся эти размышления полетом в Голубую. К чудовищам-хадрати, способным перебить дуо-дуо Защитников, вспороть им животы своими отточенными клинками, отсечь конечности и головы! Само собой, Куа ввяжутся в войну и, надо думать, испепелят планеты дикарей… Что только к лучшему! Новая галактика огромна, и, если уж в ней зародилась жизнь, найдутся и другие населенные миры, другие твари, кроме дикарей с железками. Такие, в каких нуждаются Зи, — не слишком активные, не очень умные, зато покорные.

Пока Навигаторы Куа размышляли и Рой оставался на прежнем месте, Стратег приступил к необходимой передислокации. Собрав свою эскадру, он вызвал основные силы, дюжину дюжин кораблей, соединился с ними и отправил к Рою наблюдателей, чтоб взять под контроль пространство в максимальном объеме. Кроме того, пришлось заняться дисциплиной — забить дыхательную щель двум Стражам и семерым Защитникам, распространявшим панические слухи. Эти отродья кривой Творительницы, уцелев в побоище, затеянном хадрати, были напуганы до судорог в нервном узле, что, разумеется, влияло на боевой дух контактировавших с ними воинов. Чужое Сердце не поощрял публичных казней и в данном случае лишь подчинился суровой необходимости и повелению Кодекса. К счастью, его экзекуторы были опытны, и процедура не растянулась надолго.

Тем временем Рой Куа двинулся в путь — как и ожидалось, к Голубой галактике. Флот Чужого Сердца, построившись плотным конусом, следовал за ним на пределе досягаемости гиперпространственных локаторов. Это сулило целых два преимущества: во-первых, не потеряешь противника, а во-вторых, противник усвоит несложную альтернативу: или молнии Зи, или клинки хадрати. Усвоив же, поторопится — все же клинки предпочтительней молний.

Одну двенадцатую цикла после начала движения Стратег провел в своей каюте, однако, любуясь мерцающими пейзажами, не предавался отдыху, а размышлял. Предвидение было верным, план сработал, и это, с одной стороны, усиливало его позицию в Совете, с другой — рождало тревожные мысли о будущем. Рой Зи стоял на грани Разделения, а этот процесс, даже при мирном исходе, не относился к числу элементарных. Никак не относился! Полная расстыковка планетоида, затем соединение жилых отсеков и хранилищ, резервуаров, энергетических станций, Рукавов и Гнезд в две новые конструкции — все это было непростой технической проблемой, но настоящая сложность таилась в ином, не в технике, а, как сказали бы люди, в обстоятельствах политических. Семь Великих Навигаторов в Совете, две группировки и Чужое Сердце; при Разделении трое возглавят первый клан, трое — второй, и каждый возьмет положенную долю. К кому же присоединиться? Тот клан, в который войдет Стратег — конечно, со своими ресурсами, — станет сильнейшим и сохранит за собой владения Зи и, главное, традиционный мир Обряда Зрелости. Более слабому клану придется взять бывшую область Куа, и тут возможно недовольство среди Творителей и даже в красном поколении, чей срок уже подходит. Богатая область, но планета керр’вадака — дрянь! Мало тепла, мало воды и кислорода, мало органики, и этого не скомпенсируешь самой обильной данью от хадрати! Мир с приличным тяготением, но слишком древний и сухой. Однако другого в области Куа нет… К кому ни присоединишься, будут проблемы, будут! — размышлял Чужое Сердце, когда из купола Памяти донесся пронзительный тревожный свист. Затем он услышал:

— Почтенного со’рати просят явиться в командный отсек.

— Глас Пустоты! Что там еще? — пробормотал Чужое Сердце и поднялся.

Рубка встретила его мельканием огней и непроглядным мраком, затопившим экраны. Лишь на одном виднелись световые проблески: далекое размытое пятно Роя и серебристый кружок, отмечавший положение какого-то объекта — видимо, корабля, так как астероиды в Великой Пустоте не попадались.

— Транспорт, — доложил Навигатор. — Скорее всего, противника. Но курс странный, со’рати! Он движется навстречу нам!

— Вижу, — буркнул Стратег, покосившись на экран унны. Он сел в кресло, прижался плечами к спинке и со свистом выдохнул воздух. Потом приказал: — Максимальное увеличение!

Пятнышко, обозначавшее Рой, исчезло, серебристый кружок расширился, и в центре его появилось крохотное изображение диска.

— Подтверждаю: транспорт! — сообщил красный Помощник, следивший за экраном.

— Подробности?

— Еще не заметны, достопочтенный. Слишком большая дистанция.

— Свяжитесь с ним, — распорядился Стратег. — Передайте приказ: выйти в реальное пространство, остановиться и ждать.

— Испепелим их? — спросил Навигатор. — Прикажешь выслать боевые модули?

— Нет. Я желаю знать, кто тут болтается и с какой целью. — Чужое Сердце оттопырил клапан и рявкнул: — Защитников в шлюзовой отсек!

Прошло не больше сиба, и корабль отозвался. Правда, ‘отклик был оскорбительным: грозились спустить Стратега в синтезатор или забить ему щель. Щеки Творителя чуть-чуть позеленели, но голос остался невозмутимым и ровным:

— Они остановились?

— Да, со’рати.

— Хорошо. Выйти из прыжка! И покажите мне это отродье Звездного Чрева! Во всех деталях!

Флагманский корабль тряхнуло, и тут же на курсовом экране стали загораться ослепительные точки: флот выходил из гипера. В полном порядке, соблюдая строй и не нарушив дистанцию: флагман — в центре, за ним — круг из шести кораблей, потом — из двенадцати, восемнадцати и так далее. Идеальный конус, целивший прямо в яркую искру, мерцавшую в межгалактической тьме.

— Полное увеличение на экран связи! — распорядился Навигатор и тут же, дернув клапаном, испустил хриплый вопль изумления. — Со’рати! Ведь это…

— Тот самый потомок кривой Творительницы, — закончил Чужое Сердце, разглядывая наскоро заделанные трещины в броне и верхнее Гнездо — восстановленное, однако носившее след удара из корабельного излучателя. Несомненно, разведчик Куа из Голубой! Транспорт, в котором погибло чуть ли не целое соединение Защитников!

— На что они рассчитывают? Даже боевого модуля нет, — произнес Навигатор и снова поинтересовался: — Испепелить?

— Нет! — свирепо прищурившись, выдохнул Стратег. — Нет, ни в коем случае! Возьмем их. Передай Огненосной: пусть ее корабль стыкуется с нижним Гнездом, а мы сядем на верхнее. И пусть ее Защитники не спешат! Меньше убитых, больше пленных! Чтобы осталось, кого допрашивать!

Творительница Огненосная была одним из самых опытных Боевых Навигаторов, и Чужое Сердце доверял ей, как самому себе. Она исполнит приказ, пленные будут… Возможно, и этот хадрати…

Глядя на экран и нервно пошевеливая клапаном, он пытался сообразить, где находится дикарь из Голубой, на корабле или в Рое. Но логика тут была бессильна, ибо Чужое Сердце не понимал, зачем послали Куа этот транспорт, да еще без боевого модуля! А коль вопрос о назначении и цели был неясен, то ничего не скажешь про дикаря…

Если бы он оказался на корабле! Великая Пустота! Ради этого Стратег пожертвовал бы целым Оборотом жизни! Дикарь свою миссию выполнил, раз Куа двинулись вперед; теперь ничто не мешало с ним рассчитаться. Никакие тактические и стратегические соображения!

Очень самонадеянный хадрати! Не только кровожадный, но и наглый! Как он сказал? Ты отпускаешь нас, а я отпускаю тебя… смотри, не попадайся… Вот и попался! Попался, если он на этом транспорте!

Флот, не нарушая строя, начал тормозить, потом корабль Огненосной выдвинулся из первого кольца и лег на параллельный курс с флагманом. Навигатор и два его Помощника заспорили; у каждого имелась собственная версия насчет причин, толкнувших Куа к этому полету.

— Разведка, — заметил один из Помощников. — Хотят оценить наши силы.

— Они нас видят на экранах локаторов, видят в Рое, — возразил другой. — К чему рисковать кораблем? Я думаю, его отправили, чтоб передать послание. Запросят перемирия или потребуют, ссылаясь на Кодекс Войн, чтоб мы возвратились к границам галактики. Боятся, что флот пойдет за ними в Голубую, а Кодекс…

— Кодекс Войн не запрещает преследования в Великой Пустоте. Равным образом, битв и стычек! Быть может, они собираются атаковать, а на экранах унны наш флот — размытое пятно… Нужна разведка с меньшей дистанции.

— Они оскорбили со’рати, и значит, посланий не будет, — фыркнул Навигатор. — Переговоры не начинают с оскорблений и угроз! Что до атаки, то это очень сомнительная возможность. Их ресурсы невелики, и их Творители думают не о битвах, а как Добраться в Голубую!

— Значит, безрассудный демарш? Или попытка нас задержать?

— Вряд ли. Я полагаю, им что-то нужно в прежних владениях. Они забыли какую-то ценность и послали корабль, чтобы…

Чужое Сердце внезапно развеселился и перебил Навигатора.

— Вы ошибаетесь, Красные! Вы, все трое, пустые Гнезда! Я объясню вам, что происходит. — Он оттопырил челюсть и, повернувшись к экрану, ткнул в изображение корабля. — Там — хадрати! Бешеный хадрати, с которым мы уже встречались. Он захватил Рой Куа, а теперь отправился на покорение нашей галактики. На транспорте без боевого модуля, зато с отточенной железкой!

У Красных разом отвисли челюсти; они умели ценить шутку, тем более изреченную Творителем. Спустя теб-другой Навигатор, вволю повеселившись, спросил:

— Если мы захватим этого дикаря, что ты с ним сделаешь, достойнейший? Бросишь в синтезатор?

Глаза Стратега зловеще сощурились.

— Слишком легкая смерть, Красный. Забить спинную щель, медленно, не торопясь… Так будет лучше!

— Кргх… Но он не руг, Великий! И у него нет щели на спине!

— Ну, какая-нибудь щель всегда найдется… дырка, которую можно забить… Поищем, когда поймаем!

Они дружно отвесили челюсти и продолжали скрежетать и фыркать, пока яростный огонь не выплеснулся на экраны.

Затем наступило небытие.

Глава 23

Трудное — то, что можно сделать немедленно. Невозможное — то, для выполнения чего требуется немного больше времени.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс. Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Десантный бот был довольно велик, но, в отличие от «Звездного зверя» не предназначен для долговременного обитания. Тут не было ни прогулочных палуб, ни залов развлечений, ни просторных отсеков, ни гостевых апартаментов; только кубрики для экипажа и небольшие офицерские каюты. Одну из них выделили Язону, и теперь он гадал, сколько времени будет ютиться в этакой тесноте, натыкаясь на мельтешивших под ногами мринов и глотая безвкусные пилюли из синтезатора. Может быть, всю жизнь — гиперпространственного двигателя на боте не имелось, и догнать Рой, при всем желании, он не мог. Оставалось надеяться, что чудовищный взрыв, покончивший с вражеским флотом, непременно заметят и вышлют на разведку корабли — или хотя бы один корабль, с которым удастся наладить связь. Леди Пат, занимавшая каюту напротив Язона, уверяла, что все именно так и случится. В самом деле катаклизм вышел изрядный; можно сказать, внушительный писк, нарушивший слаженную симфонию Мироздания.

По этому случаю сэр Джек и его подчиненные, от Защитников до Помощников, пребывали в сладостной эйфории. Победа над Зи являлась столь великим подвигом, что перевешивала все вины, прошлые, настоящие и будущие, включая похищение хадрати; к тому же она могла рассматриваться как положительный пример взаимодействия с посланцем Голубой галактики. Джеку, Советнику Питу и Патриции казалось бесспорным, что этот статус будет подтвержден — ведь распылить сто пятьдесят кораблей не то же самое, что перерезать сто пятьдесят Защитников. Это деяние совсем иных масштабов, свидетельство не силы рук, но изощренности ума! А кроме того, боевых талантов, достойных Творителя-Стратега!

Это являлось еще одной черточкой, роднившей людей и ругов. Те и другие считали убийцу преступником, но с ростом количества жертв оценка свершенного менялась, планка взлетала вверх, минуя стадии закоренелого злодея, маньяка и кровожадного дикаря, пока не поднималась до другого полюса, где обитали сплошь военные гении и герои. Творимые ими убийства и злодейства уже не числились по ведомству Фемиды, а были достоянием истории и назывались не преступлением, а подвигом. Ну, а всякий подвиг, разумеется, был основанием для награды или хотя бы той причиной, чтобы тебя принимали всерьез. Важный момент, очень важный! Ведь лишь с серьезными персонами вступают в коалиции, объединяются в альянсы и заключают договоры.

Язон размышлял на эти и другие темы, вытянувшись на полу отсека, в котором не было ни ложа, ни полки, ни шестиугольного стола. Если не считать Непоседы с родителем, вся обстановка состояла из синтезатора, утилизатора, лампы и кресла, привинченного к стене и снабженного ремнями — на случай внезапных маневров и перегрузок. Правда, пол не казался особенно жестким, так как в десантном корабле царила невесомость: во-первых, для удобства и экономии ресурсов, а во-вторых, чтоб сексуальная активность экипажа свелась к нулю. Подобное решение проблемы устраивало ругов, но никак не Язона; у него отсутствие тяжести ассоциировалось со сладкими грезами об уютной каюте на борту «Арго», широкой постели, свободном парении в пространстве с выключенными двигателями, о ласковых руках Меты, ее прикосновениях и запахе ее волос.

Его единственная женщина… Что с ней? Когда он ее увидит?

Тех, что были прежде, до нее, он вспоминал со смесью неприязни и почти физического отвращения. Глупые самовлюбленные коровы, искательницы острых ощущений… Дряблые, как у медуз, тела, дряблые губы и груди и дряблые трусливые душонки… Слизь, что расползается под руками… Мета была другой, с отважным сердцем, упругой крепкой плотью и сильными мышцами. Неутомимая в бою и ненасытная в любви… Смертоносный Пирр — вот горнило, породившее ее, и двадцать поколений пиррянских предков служили в этом горне топливом…

Где ты, моя любовь? Моя бесстрашная амазонка?

Язон заворочался, всплыл к потолку, коснулся гладкой холодной поверхности и начал медленно опускаться, стараясь не плюхнуться в кресло. Там расположились Попрыгун и Непоседа, два пушистых серых мячика, один побольше, другой поменьше. Он осторожно перевернулся в воздухе, скрестил ноги и сел на пол. Не надо думать о Мете, вертелось в голове. Тоскливые мысли, грустные воспоминания… все — от вынужденного безделья и этой проклятой невесомости…

Непоседа оттолкнулся от кресла и прыгнул ему на колени.

— Ты есть/быть невеселый, мой друг с два прекрасных глаза. Почему, сэр?

— Иногда я тоже вспоминаю зеленые холмы и прозрачные ручьи, — сказал Язон. — И кое-что еще, очень приятное… кое-какие вещи, которых мне не хватает… Но этого, малыш, тебе не понять.

— Он не понять, потому что молод, но я знать причина, — донеслось из кресла. — Ты вспоминать о близком, самом близком. Про твой женщина. Очень сильный чувство! Ты связаться с ней, она — с тобой… Да, связаться — так говорить у человеков? Много крепкий нить, прочный — не порвать!

Язон изумленно посмотрел на мрина.

— Как ты догадался, приятель?

— Я не догадаться, я знать и видеть. Видеть образ в твой голова. Нет, не так: в твой мозг, в твой разум! — Попрыгун смолк на секунду, потом, приподнявшись на хрупких ножках, добавил: — Ты теплый, и видеть в твой разум легко. Руг холодный… Все человеки теплый, как ты? Тоже теплый?

— Нет, — медленно произнес потрясенный Язон, ощутив — или увидев? — внутренним зрением серебристый ореол, окруживший старшего мрина. — Нет, мой друг, лишь очень немногие люди владеют этим даром, который мы называем телепатией. А как обстоят дела у вас?

— У мрин это есть/быть природный способность. Развиваться с возрастом, у одних больше, у других меньше, но есть/быть всегда, и мрин обязательно чувствовать других мрин и все живое. Если мрин единственный… нет, неверный термин: если одинокий, так!.. Если одинокий, ему тяжело, трудно. Самый первый мрин, который взяли руги, умирать в их Рой. Очень мучительно, плохо!

— А что сейчас? — спросил Язон и затаил дыхание. Похоже, ему сказочно, невероятно повезло! Встретить не только ругов, но еще одну расу — и какую! Прирожденных телепатов! Может быть, он догадался бы об этом намного раньше, если бы не юность Непоседы… Развиваться с возрастом, как утверждает Попрыгун… у одних больше, у других меньше, но есть всегда…

Его собеседник тоненько хихикнул.

— Я понимать твой великий интерес… такой, что ты уже не думать о грустном, не тосковать о женщина… Ты очень любопытный, друг моего потомка!

— Что есть, то есть, — согласился Язон, поглаживая Непоседу. — Но ты не ответил на мой вопрос. Что происходит теперь? Мрины все еще умирают в Рое?

— Ответ сидеть на твой колени. Ты видеть — мрин не умирать, даже рождаться! По воле Безымянный Папа и с его благословений.

Перед мысленным взором Язона вдруг заструилась, замерцала пелена, обнимавшая Рой словно серебристое облако — ментальный флер, рожденный сознаниями множества мринов. Сколько их было на этом космическом архипелаге? Наверняка не десяток, не сотня, а тысячи… Усмехнувшись этому видению, он подмигнул собеседнику и произнес:

— Давай оставим Папу в покое. Думаю, тут он ни при чем, и вряд ли вам нужны его благословения, чтобы плодиться и размножаться. Теперь в Рое много мринов, и жизнь их стала полегче, не правда ли?

— Нет дороже ответа, который ты получить сам, из свой разум, — сказал Попрыгун. — Да, так есть! Много-много Оборотов клан Куа брать дань у мрин, брать на службу лучших, и мрин становиться все больше и больше. Теперь мы не слепы — в Рое достаточно мрин, чтобы жить и влиять на руги.

«Не слепы!» — подумал Язон. Похоже, ментальный дар для них столь же естествен, как для человека зрение, и для нормальной жизни им надо ощущать друг друга. Или иное существо, благожелательное и дружелюбное… Он вспомнил, как Непоседа жаловался на одиночество, и вздохнул, ласково поглаживая мягкую шерстку. Да, мрины таковы; им необходимо знать, что кто-то близкий рядом, чувствовать его поддержку и любовь… Удивительный народец! Сильный своим единством и в то же время уязвимый… Раса, которой неведомо одиночество, ибо оно их губит… Это он мог понять, так как сам обладал паранормальными талантами, но было в словах собеседника что-то еще, что-то более удивительное, чем ментальное единство мринов. Ах, да! Не только жить, но и влиять на своих поработителей!

— Чтоб мне шерсти лишиться, а заодно позеленеть! — пробормотал Язон. — О чем ты толкуешь? Как мрины влияют на ругов? Вы что же, дергаете их за ниточки и заставляете плясать, как вам угодно? Всех и каждого?

— Это примитивный изложений очень сложный реальность. Не дергать, нет! Нельзя внушить мысль, которую руг или другой разумный не подготовлен воспринять. Но жизнь, в определенный смысл, есть процесс принятия решений, а перед всякий решений идти колебаний. Обдумывание, так! Выполнить что-то в один, другой, третий вариант… Ты понимать? — Язон кивнул, глядя на мрина как зачарованный. — В этот момент, когда колебаний, можно подсказать, направить выбор к нужный вариант. Самый спокойный, самый, как говорить человеки, миролюбивый. Мрин это делать. Мрин приглядывать за руги! Пока только за клан Куа, но время течь, и ситуация меняться.

— Вот как… — задумчиво протянул Язон. — Выходит, это вы, пушистики, правите в Рое? Повелеваете ругами?

Попрыгун помахал зрительным стеблем, будто желая привлечь его внимание.

— Не править. Не повелевать. Направлять! Быть на корабль, быть рядом с самый важный руги, с Творитель, Великий Навигатор. Что-то давать, что-то получать от них. У человеков есть хороший термин — симбиоз.

— Пусть так, — согласился Язон. — Пусть, гори я в плазме! Но к чему вы направляете ругов? Куда ведете?

— В твою галактику, — последовал ответ. — Или в любую другую.

Наступило молчание. Глаз старшего мрина загадочно мерцал в тусклом свете лампы, шерсть Непоседы под ладонью была мягка, как шелк; мнилось невероятным, что эти слабые создания способны вести и направлять воинственную расу, которая сотни тысячелетий — а может, миллионы лет — странствует в Пустоте, порабощает миры и облагает их данью. Невозможно! Так же невозможно, как если бы кошки вели и направляли людей!

Но кошки — не телепаты, напомнил себе Язон.

Его собеседник шевельнулся в кресле.

— Ты не верить? Я объяснить. Помнишь свой вопрос: что регулировать численность ругов? Влажность, тепло, изобилие пищи, гравитация… Но я не сказать еще один фактор, самый важный. — Сделав паузу, Попрыгун втянул и снова выбросил вверх свой зрительный стебель — жест, призывавший к вниманию. — В любой разумный раса существа неодинаковы: есть сильный и слабый, добрый и злой, умный и глупый. Много средних, но мало таких, кто отклоняться от норма, — очень умных, очень сильных и наоборот.

— Я понимаю, — сказал Язон. — Ты говоришь о всеобщем законе, функции нормального распределения, похожей на срез колокола. Скажем, воздух… Почти все молекулы в нем двигаются со скоростью, близкой к средней, и этот факт мы воспринимаем как температуру, но есть небольшое число молекул, чьи скорости очень велики или очень малы. Так же и с людьми, и с ругами: средних личностей много, гениев и идиотов мало. Я понимаю… Но при чем здесь этот закон?

— Не торопиться. Я давать объяснений, тебе и мой потомок. Вы слушать и умнеть! — Попрыгун тихо хихикнул. — Так вот, если отклонение от норма очень велик, мы говорить, что случиться мутация. Кто такой Творитель? Отступление от норма. Норма — гибель в тот момент, когда рождаться новый поколений. Мутация — выживание. Оно зависеть от ряд причин, который я перечислять, и еще от одного. Не уверен, быть ли у человеков нужный термин… Воля к жизни? Нет, правильно — психологический настрой или ментальный ориентация. Руги жить в напряжении, в готовности к война, и это их подстегивать: больше потомков, больше Творитель. Если нет война, а есть покой, Рой сохранять стабильность, и популяция не расти.

— Ты в этом уверен?

— Да. Можно смотреть в Память исторический сведений: самый первый Рой не разделяться очень долго, потом — все чаще и чаще. Чем больше разный Рой в галактика, тем больше напряжение, тем меньше интервал от одного до другого распада. Мы, мрин — фактор стабильности. Мы делать покой, и руги не воевать, жить в мире, производить потомство, сколько нужно, и получать, сколько нужно, Творителей.

Язон почесал в затылке.

— А что ты скажешь об искусственном продлении жизни? Я слышал, у ругов есть прибор, который может…

— Это редкий исключений. Если считать в твоей мере, от сотен миллионов Красный остаются сотни тысяч Творитель, а жизнь искусственно продляться для пяти-шести десяток. Это, как сказать у вас, не играть роли! Ты не мочь беспокоиться: если Рой Куа прийти в ваш человеческий галактика вместе с мрин, он не делиться и не воевать.

Откинувшись к стене и прикрыв глаза, Язон с минуту сидел в молчании. Улыбка Судьбы, мелькнуло в голове, новый подарок леди Удачи! Можно заключить союз и подписать хоть тысячу контрактов, но это будут лишь слова, пустое сотрясение воздуха. Вечных союзов не бывает; одна из сторон со временем становится крепче и сильней, другая скудеет и слабеет, и кто помешает более сильному нарушить обязательства? Но если существует третья сила, некий гарант стабильности, такого не случится. А если и случится, то виноваты в этом будут не руги. За людьми ведь никто не присматривает…

— И все же я не понимаю, — промолвил наконец Язон, — не понимаю, зачем вам вести Куа в нашу галактику. Или в любую другую… Для чего? С какой целью?

— Чтобы освободить место для Зи, — пояснил Попрыгун. — Ты смотреть, как все просто: Куа стабильны, а Зи и другой клан, Вар или Алла, расти, становиться сильней, воевать и достигать Разделения. Планета мрин во владениях Куа, и только их Рой иметь мрин. Но теперь случиться иначе: Зи прийти на место Куа, брать дань из владений Куа и тоже получать мрин. Потом приходить к стабильность. Просто, да?

— Ну, вы и хитрецы!.. — Язон всплеснул руками. — Значит, Зи придут к стабильности, Вар или Алла вытеснят их в другую галактику и тоже получат мринов… Великолепный план! Но сколько же тысячелетий вам потребуется?

Непоседа на его коленях шевельнулся и пропищал:

— Спешить некуда, мой благородный друг. Для великий цель нужен великий время. К тому же мрин жить долго, очень долго… гораздо дольше, чем человек или руг.

— Так есть, — подтвердил Попрыгун. — Я очень рад, что мой глуповатый отпрыск умнеть и мыслить в широком масштабе. Ты, достойный сэр, надеюсь, тоже.

— И я надеюсь, — откликнулся Язон, не уточняя, надо ли ему поумнеть или разделить отцовские радости Попрыгуна. Новая мысль завладела его сознанием; казалось, что в отношениях ругов и мринов есть еще один, быть может, самый последний и важный штрих. С этим надо было разобраться.

— Фактор стабильности — палка о двух концах, — заметил он — Стабильность — посередке, а на концах — регресс или прогресс. Я думаю, вы могли бы уничтожить ругов. Медленно, постепенно истребить их до самых корней, до основания! Для вас и всех разумных существ в вашей галактике руги — поработители; они считают себя выше червяков-хадрати, они берут с вас дань, а мринов обращают в рабство. Но вы их пощадили… Почему?

— Как сказано у человеков, глядеть на два сторона… Чего? — Попрыгун дернул зрительным стеблем. — Чего глядеть на два сторона? В твой сознаний это есть — такой круглый, блестящий?

— На две стороны медали, — подсказал Язон.

— Да, именно так! С первый сторона, руги грабить хадрати и ничего не давать взамен. Но это есть ошибка! Так думать руги: мы сильный, очень сильный, и потому мы брать, а не меняться, как торговый человеки. Неправильный поспешный мнений! Реальность есть другой. На самый деле руги, конечно, давать, всегда давать, столько давать, что это больше взятый. Гораздо больше!

— Неужели? Высокие звезды! Выходит, все, что я узнал от Памяти, — вранье? Они вам платят, скрывая это из гордости? Платят кедетами?

— Нет. Я же объясняться: руги кажется, что они ничего не давать, но это… да, так — иллюзия!

— И что же они вам дают?

— Есть такой термин — технология. Руги брать в дань воздух, вода, органика, другой ресурс, но все это нужно приготовить. Воздух приготовить жидкий, органика — концентрат, руда добыть из шахта и выплавить металл, и все — быстро, эффектно… нет, эффективно! И чтобы быть так, руги объяснять технология. Хадрати делать — что-то для руги, что-то себе. И еще… — Попрыгун замолчал, собираясь с мыслями, затем его огромный глаз уставился в лицо Язону. — Есть еще более важный, чем технология. Когда-то мы думать: Безымянный Папа сделать мир, и в нем нет никого разумного, кроме мрин. Руги одарить нас великий идея — нас и другой хадрати. Ты понимать, какой?

— Да, — вымолвил Язон, — теперь я понимаю. Идеей множественности обитаемых миров! А кроме того, нравится им это или нет, они осуществляют связь меж вами. Контакт! Очень туманный, зыбкий, но все же… С вами общаются их Посредники; намек, случайная обмолвка, лишнее слово — и вы узнаете о других мирах и обитающих в них созданиях. Впрочем, я думаю, руги не делают из этого тайны.

— Именно так, — сообщил Попрыгун и удовлетворенно добавил: — Ты умнеть прямо на глазах! Наверное, потому, что глаз у тебя целых два.

«День потрясений, гори я в плазме!» — думал Язон. Момент истины, когда все переворачивается с ног на голову! Или наоборот? Он полагал, что Дети Великой Пустоты лишь грабят беззащитных червяков, но вдруг выясняется, что у червей иное мнение… Возможно, это и есть правильная позиция? И план, разработанный мринами, более глобален и широк, чем кажется с первого взгляда? К чему они стремятся? Похоже, хотят не уничтожить, а укротить агрессивную расу и сделать ее межзвездным посредником, к всеобщей пользе и процветанию… Так, превосходно! Если так, он может рассчитывать на их помощь.

Видимо, Попрыгун догадался об этих мыслях.

— Ты желать союз твой раса с руги. Ты давать им многое, совсем новое — то, что есть красота, есть торговля, есть занимательный игра, есть радость жизни. Полезно, очень полезно! Мы, мрин, на твой сторона. Великий Навигатор колебаться, какой принять решение. Мы делать так, чтобы решение быть верный.

— Великолепно! — молвил Язон. — Рад, что могу рассчитывать на вашу помощь. Но скажи мне, почтенный родитель Непоседы, знают ли руги о ваших фокусах?

Попрыгун помахал зрительным стеблем.

— Не знать и лучше никогда не узнать. Очень… как это у человеков?.. очень самолюбивый народ. Гордый, так! Не любить, когда мешаться в его внутренний дело. Даже для его же пользы.

— Учти, что люди этого тоже не любят, — заметил Язон и вдруг с тревогой оглядел каюту. — Мы говорили о важных вещах, а стены здесь тонкие… Никто нас не подслушивал?

— Нет. На этот судно малая Память только у пульт управлений Кроме того, я принимать меры. Обычный предосторожность! Теперь ее нет.

Серебристый ореол, окружавший мрина, погас, и Язон ощутил, как что-то невидимое и едва заметное схлопнулось и исчезло с тихим прощальным аккордом, напоминавшим звон хрустального колокольчика. Ментальный колпак?.. барьер, непроницаемый для слов и мыслей? — мелькнуло и погасло в его сознании Он подтолкнул Непоседу к родителю, переместился к стене и, растворив нетерпеливым жестом люк, выплыл в скудно освещенное пространство коридора. Ему хотелось вернуться к реальности — вполне естественное желание после беседы, перевернувшей все, что он узнал о ругах.

Джек и леди Пат были в командном отсеке — всматривались из-за спины третьего Помощника в зеленоватый блеск экрана связи. Он мерно вспыхивал, и после каждого мигания на нем появлялась россыпь разноцветных символов, похожих на стадо рогатых и хвостатых тварей, видимых с высоты. Этой письменностью Язон не владел; помнилось только, что знаков в ней сотни и принцип их расположения какой-то странный — не по столбцам и строкам, а по оттенкам цвета. Цвет вообще играл в жизни ругов большую роль, и зрение их было острее человеческого.

— Керр? — Патриция повернулась к нему, возбужденно сверкая глазами. — Хорошая новость, клянусь Гнездом! Рой выслал корабли!

— Два корабля, — уточнил Навигатор, рассматривая цветные узоры, мелькавшие на экране. — «Глас Пустоты» направится в область, где мы распылили вражеский флот, а «Черной дыре» приказано заняться нами. «Дыра» будет здесь через три цикла.

— Неплохо, — сказал Язон, — совсем неплохо. Но мне бы хотелось, чтоб корабли поменялись местами. Можно ли это устроить?

— Но почему? — Сэр Джек уставился на него в полном недоумении.

— Не думай, что я капризничаю, но «Черная дыра» звучит как-то мрачновато… Осматривать кладбище — в самый раз, а для посланца Голубой галактики нужно что-нибудь повеселее.

— Эти корабли одинаковы, Керр дин Пирр, — сообщил с легкой ноткой раздражения Хозяин-Навигатор. — Абсолютно одинаковы, чтоб мне позеленеть! Такие же девятипалубные транспорты, как «Звездный зверь».

— И все же сообщи Совету, что я настаиваю. Я буду говорить от имени народа Пирра и всей человеческой расы, и я желаю, чтобы в Рой меня доставили на «Гласе Пустоты». Это будет так символично!

Сэр Джек с Патрицией переглянулись, потом отвесили в усмешке челюсти.

— Шутка! — просвистел благородный эрдж. — Очередная шутка нашего хадрати! Ладно, я передам твою просьбу Великим Навигаторам. Корабли далеко, и, если Совет пожелает, маршруты можно изменить.

— Передай, — кивнул Язон, — а еще передай, чтобы встречали нас с оркестром, под бой барабанов и звуки труб Ну, разумеется, Запечатлители, торжественные речи, почетный караул и все остальное… И чтобы мне приготовили номер люкс — такой, какой полагается послу!

— Это все твои желания, Керр? Больше ничего не нужно? — полюбопытствовал Джек, со стуком захлопнув челюсти.

Язон тяжело вздохнул

— Ну, я бы не отказался от сандвича с ветчиной и бокала шампанского… даже двух бокалов, чтобы выпить за обе стороны медали. Но где их возьмешь? У вас ни шампанского, ни сандвичей… Да и медали настоящей нет, а только ее стороны.

Но эту шутку благородный эрдж не понял.

Глава 24

Всякий корабль, где бы он ни странствовал, да вернется к своему Гнезду, и каждый в его экипаже да будет вознагражден.

Кодекс Первого Навигатора.

Зал Совета украшали мерцающие пейзажи в рамах из алой ископаемой кости с планеты Кри’гзо, светящийся огнями купол Памяти, большие серебристые экраны и треугольный стол с системой антигравов и специальными держателями, что позволяло обходиться без кресел. Рядом, в отсеке-запаснике, хранились другие столешницы, о четырех, пяти и шести углах, на случай, если количество Великих Навигаторов вдруг возрастет. В давние эпохи у Куа их было от четырех до шести, но нынешнее число, трое, сохранялось уже столь долгий период, что об ином не помнила даже Размышляющая, самая старая из Творителей. Такой состав Совета являлся оптимальным, позволяя властителям Роя ведать своими делами и не лезть в чужие. Само собой, без споров не обходилось, как и на этот раз, и Размышляющая с раздражением думала, что, будь у них еще один партнер, споры стали бы еще ожесточенней.

— Твоя ошибка, — произнес Навигатор-Стратег и с трубным звуком выпустил воздух из ноздри. Шесть Пальцев в Излучателе тоже был немолод, и сероватая кожа на его лице свисала складками, скрывая боевые шрамы. — Твоя ошибка, Размышляющая! В свете звезд ты можешь грезить хоть целую вечность, но не в Великой Пустоте! Не в тот момент, когда у нас кончается энергия, и я не могу отразить нашествие врагов!

— Их флота больше не существует, — напомнила Тень над Роем, Навигатор-Блюститель. Около Тени парил в невесомости довольно крупный мрин, тогда как второй присел под столом, у ног Пальцев в Излучателе. Глядя на них, Размышляющая вспомнила, что собственный ее слуга куда-то подевался. Может, он в питомнике, на размножении? Нет, кажется, рано… Еще не время! Его последнему отпрыску всего лишь три дюжины Оборотов…

— Не существует! — хрипло рявкнул Палец. — Но это не наша заслуга! Это свершил мой потомок со своим экипажем и человеком-хадрати!

— Хотела бы я знать, как им это удалось, — пробормотала Тень, однако Палец не собирался менять тему и снова обрушился на Размышляющую:

— Твои Советники и Посредники слишком затянули дело! Они не доверяют отчетам Дже’каны? Не желают прислушаться к мнению его Советника и Тактика? Не видят запечатленных в корабельной Памяти картин? Что ж, они в своем праве! Но почему за двадцать циклов они не допросили этого хадрати? Что им мешало? Все это время мы болтались здесь, между двумя галактиками, тратили ресурсы и подвергались угрозе нашествия врагов! Их флот…

— Ты преувеличиваешь, — перебила Навигатор-Блюститель. — Рой есть Рой, и никакому флоту его не уничтожить.

— Не уничтожить, согласен! Но при атаке могли пострадать хранилища на дальних Рукавах, водные резервуары и бункеры с органикой, не говоря уж о запасах жидких газов! А их не так уж много… Еле хватит, чтобы добраться до Голубой!

Стратег с вызовом уставился на Размышляющую, но та хранила ледяное молчание. Пусть говорит! Шесть Пальцев был вспыльчив и нетерпелив, а уязвленная гордость и чувство вины, которое он постоянно испытывал, усиливали эти недостатки. Вина за проигранные битвы, за погибших Защитников, за поражение в войне… Неподконтрольный разуму самообман! Он был ни в чем не виноват, ибо Куа хранили стабильность, а Зи стояли на пороге Разделения. Большая численность, большая сила, больший напор и агрессивность — ведь Разделение в немирном варианте могло их уничтожить…

— Успокойся, — сказала Тень над Роем, — приди в себя, Стратег! Все хорошо, все разрешилось к лучшему! Мы направляемся в Голубую и будем там через четыре дюжины циклов. Флот Зи испепелен, нас некому преследовать, и никакое нашествие нам не грозит. «Черная дыра» движется к десантному кораблю Дже’каны и скоро подберет твоего потомка, его экипаж и человека-хадрати. Пусть он станет Посредником, этот хадрати, как предложила Размышляющая, пусть готовит равноправный договор между людьми и ругами… Я не против, и я согласна с Размышляющей, что новый путь не выберешь за время теба. Это требует долгих раздумий в поисках истины, а что есть истина? Зыбкий мост, проложенный среди сомнений и колебаний… — Сделав паузу, Тень вдруг оттопырила челюсть в улыбке: — Кажется, я знаю причину этих колебаний… Допрос в ку’рири, так?

— Да, — сухо молвила Навигатор-Аналитик. — Из отчетов Дже’каны следовал вывод, что пленник — не обычный дикарь-хадрати; он обладает гордостью и чувством собственного достоинства, но в то же время хитроумен, кровожаден и способен лгать. Мы оказались в странном положении: обычный допрос неэффективен, а беседы под угрозой болевого шока оскорбительны. Потенциальных союзников так не принимают, согласен? — Она повернулась к Стратегу, сморщила клапан и нехотя пробормотала: — Признаюсь, я была в затруднении… просто не знала, что делать.

— Хадрати опередил тебя, — буркнул Стратег. — Опередил, взяв инициативу в свои руки.

Челюсть Тени над Роем отвисла еще сильней.

— Скорее, это сделали Запечатлители… Но я не стану их карать. Что поделаешь! Запечатлители есть Запечатлители… Они любопытны, как мрины.

— Пусть отправляются в Звездное Чрево! — проскрипел Стратег, слегка успокоившись. — Запечатлители меня не интересуют! Я даже готов согласиться, что все обернулось к лучшему: вражеский флот уничтожен, мы направляемся в Голубую, и с нами — вполне компетентный Посредник… Или не Посредник, а посол? Вот в чем вопрос! Посредник или посол — большая разница! Посредник трудится на нас, посол представляет неподконтрольных нам хадрати.

— Я не хочу уточнять его ранг, — произнесла Размышляющая. — Думаю, мы обойдемся без этого.

— Ты не хочешь, но он может настаивать!

— Я думаю, статус его высок, и в обществе себе подобных он занимает достойное место — скажем, Творителя-Стратега. Он несомненно умен, отважен, самолюбив… Но он всего лишь хадрати! Полуцивилизованный дикарь! Примем его дружелюбно, дадим награду за помощь в уничтожении Зи, окажем небольшие почести, и тогда…

Резкий свист прервал Размышляющую.

— Докладывает пост гиперпространственной связи, — металлическим голосом сообщила Память. — Транспорт «Черная дыра» вступил в контакт с десантным кораблем и ретранслировал в Рой полученное сообщение.

— Вывести на экраны! — распорядился Стратег, и тут же в серебристой глубине замелькали, торопливо сменяя друг друга, узоры разноцветных символов. Размышляющая всматривалась в них, щуря глаза, Тень над Роем все шире раскрывала рот в ухмылке, а Шесть Пальцев в Излучателе, ознакомившись с донесением, насмешливо хмыкнул и произнес:

— Кажется, небольшие почести его не устроят. Во-первых, он хочет сменить корабль…

— Но почему? — проскрежетала Навигатор-Аналитик.

— Кргх… Ты ведь ознакомилась с сообщением? Ему не нравится «Черная дыра»! Название неподходящее… Посол должен лететь на «Гласе Пустоты»! Только так, и никак иначе!

— Кроме того, он требует Запечатлителей, торжественную встречу, почетный караул и какой-то оркестр… — свистнула Тень над Роем. — Трубы и барабаны! Последний термин неясен, а что касается труб… Чтоб мне провалиться в синтезатор! Зачем ему трубы?

— Может быть, он намекает на водяной резервуар, в котором мы его поместили? Там полно трубопроводов… Вдруг он хочет опять туда попасть?

— Определенно нет, Размышляющая, — Стратег показал на один из экранов. — Ты ведь видишь, что здесь написано? Ему нужны посольские апартаменты… приемная, кабинет, столы и кресла, ложе для отдыха и персональный синтезатор… Еще — мерцающие картины, личная охрана и терминал с неограниченным доступом… Транспортные средства, антиграв и, разумеется, счет с кедетами, который открыла Память… — Шесть Пальцев ошеломленно погладил череп и спросил: — Что же еще он от нас потребует?

Его слова повисли в воздухе будто грозовое облако, готовое разразиться молнией. Но вот мрины, сидевшие под столом, шевельнулись, и напряжение рассеялось. Стратег с насмешкой оттопырил клапан, Тень над Роем фыркнула, а Размышляющая отвела взгляд от экрана и совсем человеческим жестом махнула рукой.

«Великая Пустота! В конце концов этот хадрати просит столь немногое…» — пронеслось в ее голове.

Глава 25

Относительно первого контакта с ругами существует масса различных мнений, но я хочу подчеркнуть, что все они относятся лишь к первому контакту, а не к последующим. С последующими все ясно; союз с внегалактической расой оказался весьма полезным и плодотворным, дающим новые импульсы развития той и другой культуре. Однако оценки действий Язона динАльта во время первой встречи с ругами сильно расходятся и зависят от авторской позиции. Одни считают, что он нагло обманул наших собратьев по разуму и даже растлил их, погрузив в пучину человеческих пороков, другие превозносят динАльта за находчивость и смелость, третьи обвиняют в жадности, четвертые благословляют за установленный им прочный мир, пятые… Впрочем, стоит ли об этом упоминать! Любое из приведенных мнений лишь добавляет блеска его личности и служит источником для новых мифов и легенд. Вот одна из них: говорят, что Язон динАльт бессмертен и до сих пор живет среди нас вместе со своей подругой Метой и бродит из мира в мир, скрываясь то под одним, то под другим именем.

Красивая сказка?.. Беспочвенный вымысел?.. Возможно. Но вспомним, что говорил по данному поводу динАльт: «Самая большая ложь — это неверно понятая правда».

Джим диГриз «Язон динАльт на перекрестках миров», «Омэкс-Пресс», Фомальгаут.

На этот раз стол в зале Совета был четырехугольный, и к нему придвинули кресло — самое большое и роскошное, какое нашлось в запасниках. Предания гласили, что это кресло принадлежало Стратегу Испепеляющему Врагов, который отличался крутым нравом, исключительно крупными габаритами и был личностью почти легендарной, одним из первых Великих Навигаторов клана Куа. Теперь в нем сидел Язон, и это являлось весомым свидетельством его статуса — ведь к реликвии, подобной креслу Испепеляющего, презренного червя-хадрати не подпустили бы на километр. Впрочем, этот грубый термин не фигурировал на переговорах, происходивших в атмосфере сдержанного дружелюбия и относительного взаимопонимания. Время шло, позиции сторон определялись, Рой, свершая третий прыжок в гиперпространстве, двигался в Голубую галактику, а ее представитель Керр динПирр трудился не покладая рук над текстом союзного договора.

— Дело близится к концу, — заметил он, оглядывая трех Великих Навигаторов, висевших в антигравах под мерцающим куполом Памяти. Они казались слегка утомленными переговорами, что было вполне естественно, если учесть их возраст и длительность процесса. У ног Навигаторов сидела троица мринов-переводчиков, готовых растолковать эвфемизмы и идиомы, гиперболы, парадигмы и прочие неясности, что были не по зубам компьютеру. Рядом с Язоном тоже находился мрин, однако не для услуг в сфере лингвистики, а из соображений престижа; личный мрин подчеркивал достоинство посла, напоминая, что ранг его не меньше, чем у собравшихся в зале Творителей.

— Сегодня мы завершим работу, — обнадежил Язон коллег, глядя, как скользят по экранам статьи и пункты договора, изложенные на двух языках. — Со всем почтением, достойные Навигаторы… Я предлагаю еще раз ознакомиться с текстом, чтобы потом не возникло казусов.

— Мы делаем это в четвертый раз, — недовольно оттопырив клапан, буркнул Шесть Пальцев в Излучателе. — Ты, Керр, редкий формалист! Или это общий признак вашей расы?

— Я — наименьшее зло. Самое минимальное! И вы согласитесь с этим, когда познакомитесь с бюрократами из Лиги Миров. Они…

— Стоп! — произнесла Тень над Роем, со свистом выдыхая воздух. — Непонятный термин — бюрократ… Мрин, прокомментируй!

— Особая разновидность расы человеков. Фильтр в процессе принятия решений, специально обученный и натасканный.

— Это сулит нам какие-то сложности? — Тень над Роем повернулась к Язону.

— Нет, не думаю. Во всяком фильтре есть дыра, и существуют способы, чтобы ее расширить.

— Какие?

— Исключительно коррупционные. Но об этом я расскажу попозже, а сейчас…

Рука Язона протянулась к экранам, и Палец, Навигатор-Стратег, испустил жалобный хрип.

— Чтоб мне отправиться в Звездное Чрево! Дюжина дюжин статей! И в каждой — не меньше дюжины пунктов! Зачем это надо, Керр динПирр?

— Чем выше заборы, тем лучше соседи, — пояснил Язон. — Но первые три статьи о сорока двух пунктах мы можем пропустить. Там лишь красивые слова для бюрократов из Лиги. Величие цивилизаций ругов и людей… взаимное обогащение культур… уважение национальных традиций… добрая воля, вечный мир и крепкая дружба… ну, и все такое прочее! Пропустим?

— Погоди, — веско промолвила Размышляющая в Свете Звезд. Она, как уже догадался Язон, являлась крепким орешком — настолько крепким, что могла бы утереть носы чиновникам из Лиги. — Я прогнозирую будущее, Керр, а это значит, что я несу ответственность за каждое слово в нашем договоре. Величие цивилизаций, обогащение культур, мирные контакты — это мне понятно. Но что означает уважение национальных традиций? Ты говорил нам, что ваша раса делится на множество кланов, и каждый из них имеет свои традиции, нравы, обычаи и даже то, что ты называешь верой. Нюансы учесть невозможно! В этом пункте ел едут выделить самое общее, ту конкретную традицию, которую мы обязуемся уважать.

«Соображает!» — подумал Язон, а вслух произнес:

— Полностью согласен. Исправим так: каждой человеческой особи, попавшей в Рой или в иное место, которое находится под вашей юрисдикцией, вы предоставите утилизатор отходов жизнедеятельности и обязуетесь уважать эту нашу традицию.

— Принято и зафиксировано! — рявкнула Память.

— Теперь статья четвертая, которая касается Пирра. Пункт первый: мы отдаем вам Южный материк с прибрежным шельфом, однако без права разработки недр. Пункт второй: вы занимаетесь его благоустройством. Что тут у нас перечислено? — Язон, прищурившись, вгляделся в текст. — Вулканы, землетрясения, цунами, ураганы, ливни, град, засухи, активная органика… Я бы еще добавил оползни, сели и снежные лавины.

— Нет проблем! — фыркнула Тень над Роем.

— В пунктах третьем, четвертом и пятом описана технология благоустройства, и в частности изменение наклона планетарной оси. Я согласен, что это необходимый элемент астроинженерного преобразования, но он приведет к переменам не только на юге, но и на севере. Возможны катастрофы, господа, а это значит большие убытки! Наш цветущий город на Северном континенте будет разрушен, шахты — завалены, поля — затоплены и смыты реками… я уж не говорю об исторических сооружениях, памятниках культуры, о наших театрах, музеях и святилищах…

— По данным разведки, твой народ на Пирре не имеет культурных комплексов и исторических сооружений, — заметил Навигатор-Стратег. — Ни святилищ, ни того, что ты называешь театрами и музеями.

— По данным предварительной разведки! — уточнил Язон. — Сооружения такого рода не на поверхности планеты, а в горах, точнее — в пещерах. Реликвии, дорогие сердцу каждого пиррянина! Наверняка они будут разрушены в момент спрямления оси! — Он с трагическим видом всплеснул руками и деловито закончил: — Необходима компенсация.

— Какая? — спросила Размышляющая.

— Думаю, нужно включить Северный материк в процесс санации активной фауны и флоры. Это в ваших интересах; если не провести глобальную санацию, с севера на юг будут мигрировать хищные твари — прежде всего летающие. Вы ведь не хотите рисковать своим потомством?

— Разумно! — произнесла Тень над Роем.

— И весьма предусмотрительно, — согласился Палец.

— Договорились, — подвела итог Размышляющая.

Они просмотрели все остальные статьи, касавшиеся торговых отношений, курса галактических банкнот в кедетах, представительств и культурных миссий в крупнейших мирах, оборонительного союза, средств подавления агрессора (если таковой появится), планов обмена зелеными студентами — и так далее, и тому подобное. Предполагалось, что эти позиции будут рассмотрены Лигой Миров, обсуждены, исправлены, приняты или отвергнуты, но это не затрагивало Пирр. Пирр, планета керр’вадака, был важнейшей частью договора, осью, вокруг которой вертелись все прочие колесики и колеса, и эта ось останется неизменной. В этом Язон не сомневался, поскольку пиррянской политикой, как внутренней, так и внешней, ведали три человека: Керк, Рес и он сам.

Наконец они добрались до тринадцатого раздела сто сорок пятой статьи и разрешили его в добром согласии: речь там шла о праве вербовки наемников в человеческих мирах в случае агрессии Зи или иных цивилизаций нон грата.

Закончив с этим последним пунктом, Язон облегченно вздохнул и промолвил:

— Финита ля комедия, как говорили в Древнем Риме! Ну, теперь осталось самое легкое.

Шесть Пальцев в Излучателе страдальчески наморщил клапан.

— А разве осталось что-то еще?

— Разумеется! Мои комиссионные!

Сообразив, что его не понимают, Язон пояснил:

— Я подрядился исполнить работу Посредника и, думаю, сделал ее неплохо. А всякий труд положено вознаграждать.

Творители переглянулись.

— Он прав, — сказала Тень над Роем.

— Справедливое требование! — поддержал Палец.

— Чего же ты хочешь? — спросила Размышляющая в Свете Звезд.

Язон улыбнулся и вытер вспотевший лоб.

— Прошу заметить, что я трудился в очень необычных условиях, которые следует учесть при обсуждении награды. Во-первых, мне положены экспедиционные с надбавкой за дальность; Во-вторых, боевые с двойным коэффициентом за ранения; в-третьих, компенсация морального ущерба; в-четвертых, штрафные с клана Куа за упущенную выгоду — ведь я работал на вас, тогда как мои дела стояли. — Устремив взгляд в потолочный купол, он немного подумал и добавил: — Ну, если вы еще расщедритесь на премиальные…

— Кажется, ты собираешься ограбить Рой? — произнесла Навигатор-Блюститель, насмешливо отвесив челюсть.

— Ни в коем случае! Я мог бы попросить у вас кедеты, а лучше — что-нибудь ценное в смысле технологии… например синтезатор или антиграв… или даже…

— Так попроси! — буркнул Палец. — Мы не откажем, дадим! Что до морального ущерба… — Он на мгновение призадумался, щуря треугольные глаза. — Почетный титул тебя устроит? Вместе с рангом Советника? Эрдж Керр динПирр… Неплохо звучит?

— Неплохо, — согласился Язон, — и приму с благодарностью титул и должность, если вы компенсируете убытки моим друзьям. В первую очередь сэру Джеку. Как-никак, он потерял корабль!

Шесть Пальцев в Излучателе изумленно уставился на него, потом, грохнув ладонью по столу, подскочил вверх в своем антиграве.

— Благородная просьба, клянусь Гласом Великой Пустоты!

— Очень благородная, — с иронией свистнула Тень. — Особенно если вспомнить, что Дже’кана — твой потомок.

— Принято, — приговорила Размышляющая.

— Но это еще не все. — Язон глубоко вздохнул, поерзал в кресле, коснулся мягкой шерстки Непоседы. — Со всем уважением, досточтимые… прошу у вас великой милости… права выдвинуть кандидатов на Продление Жизни… скажем, дюжину… Это было бы для меня наивысшей наградой!

Творители оцепенели. Стратег-Навигатор замер с оттопыренным клапаном, скрючив пальцы, будто искал отверстие невидимого разрядника; Тень над Роем позеленела и сощурилась, прожигая Язона гневным взглядом; Размышляющая в Свете Звезд вцепилась одной рукой в столешницу и выглядела так, словно ее через секунду хватит паралич. Видимо, просьба была шокирующей, если не сказать больше, и Язон вдруг ощутил, что договор, союз да и сама его жизнь висят на волоске.

— Щель поперек! — пробормотал Шесть Пальцев в Излучателе. — Чтоб меня в синтезатор швырнули! Он знает! Откуда?

— Откуда бы он ни получил подобную информацию, просьба его нелепа, — ледяным тоном промолвила Размышляющая.

— Это вмешательство в наши внутренние дела! — возмущенно откликнулась Тень над Роем. — Лишь мы решаем, кто удостоится Продления Жизни. Мы, и только мы! Никто из ругов и ни один из чужаков!

— Верно! — Стратег снова припечатал ладонь к столу.

— Иное немыслимо!

— И это верно!

— Его слова граничат с оскорблением, — голос Размышляющей был холоднее космической пустоты.

— Кргх… Это и есть оскорбление, клянусь Звездным Чревом!

— Потрясение основ!

— Посягательство на…

«Ну и дела!» — подумал Язон и ткнул Непоседу в пушистый бок. В следующее мгновение ему показалось, будто по отсеку прошелестел ветерок — легкий, едва заметный, круживший серебристую пыль, которая сияла и поблескивала, будто снежинки в бледном потоке лунного света. На ничтожную, неуловимую долю секунды он потерял представление о том, что видит глазами, а что ощущает внутренним зрением; стены зала как бы дрогнули и расплылись, стол пошел крутой волной, а мерцающий вверху терминал Памяти заволокло пеленой инея.

Всплеск ментального поля угас, иллюзия исчезла, и тут же послышался голос Размышляющей:

— Однако я думаю, что нужно проявить терпение и снисходительность. Керр динПирр — не руг, ему трудно понять нелепость своей просьбы.

— Нелепость, да… — прохрипел Палец. — Хотя я признаю, что просьба столь же благородна, сколь нелепа. Он, как и раньше, просит не для себя.

— Сделаем вид, что мы ее не слышали? — предложила Тень над Роем.

— Кргх… Это не подобает Творителям, чтоб мне позеленеть! Мы слышали, и мы дадим ответ! Что скажешь, Размышляющая?

— Скажу, что о дюжине кандидатов даже не стоит упоминать.

— Да, дюжина — это слишком… Может быть, полдюжины?

— Скорее, трое-четверо… как великая милость, и при условии, что за стенами этого зала он позабудет названные имена.

— Но не пора ли их услышать? Возможно, это окажутся достойнейшие руги, и тогда…

— Полдюжины! Требую милости для шестерых! — перебил Язон, тут же воспрянув духом. — Разве я этого не достоин? Вспомните о ранах, полученных мной, о моральном ущербе и уничтоженном флоте Зи! Вспомните о Пирре и керр’вадаке! Вспомните, наконец, о торговле, взаимном обогащении культур, доброй воле и вечном мире… — Он перевел дыхание и упрямо промолвил: — Шестеро, гори я в плазме! На меньшее я не согласен!

— Кто? — Голос Размышляющей был суховат, однако не холоден.

— Сэр Джек, благородный эрдж и бывший Хозяин «Звездного зверя», — начал перечислять Язон, отметив, как блеснули при этом имени зрачки Стратега-Навигатора. — Еще — леди Патриция, Тактик и почтенный Пит, Советник сэра Джека… Что касается остальных, посмотрим! Поспешность в этом деле ни к чему.

Шесть Пальцев в Излучателе одобрительно хрюкнул.

— Согласен, ни к чему! А имена вполне достойные. Мы наградили этих ругов за полет в Голубую, но это ведь не все их подвиги, не так ли?

— Не все, — сказала Тень, — есть и кое-что еще. Похищение посла, бегство из Роя и…

— Со всем уважением, почтенная, но об этом мы уже говорили, — поспешно возразил Язон. — Не похищение, а спасение из рук взбесившихся Запечатлителей, не бегство, а смелый рейд, который кончился уничтожением врага… Кажется, вы с этим согласились?

Навигатор-Блюститель протяжно свистнула.

— Хорошая версия! Ты, Керр динПирр, умеешь представить события в нужном свете… Это само по себе большое искусство, достойное награды, так что я не против. Нет возражений? — Тень повернула голову к Размышляющей.

— Возражений не имею, — выдохнула та, отключила антиграв и тяжело опустилась на пол. — Совет завершен! Мы рассмотрели все вопросы, мы устали, и полагаю, что продолжать дискуссию опасно — иначе благородный гость доведет нас до разорения Речи его слишком убедительны и полны соблазнов. — Что поделать, достойная леди. Если садишься обедать с дьяволом, запасись длинной ложкой, — сказал Язон и откланялся.

* * *

В длинной трубе-портале, служившей входом в комплекс цилиндров и сфер, где находились службы Совета, его ожидала почетная охрана, длинный Али и коренастый Мойше. Вместе со стражами и семенившим сзади мрином Язон проследовал к другому концу трубы, который упирался в транспортную магистраль, сел в экипаж-вагонетку и отправился в посольские апартаменты. Специальных помещений для послов в Рое, очевидно, не было, и под его резиденцию переоборудовали Зал Забав с примыкающими к нему отсеками. В одном Язон устроил спальню, в другом — кабинет, в третьем — столовую с персональным синтезатором, исправно производившим котлеты из рогоноса, мучные лепешки и горячительное из розовых шариков. Сам зал предназначался для приемной, и в данный момент его переполняли Запечатлители со своей аппаратурой и ассистентами.

Пробираясь сквозь плотную толпу, Язон благожелательно разевал рот, морщил нос, хрипел, свистел и демонстрировал прочие знаки внимания к прессе, какие удавалось изобразить без клапана и дыхательной щели Наконец он добрался до кабинета, растворил стену и юркнул внутрь вместе с Непоседой. Дверь закрылась с легким шелестом, отрезав их от возбужденного гама в приемной.

Сэр Джек и леди Патриция поднялись навстречу. Хозяин-Навигатор был облачен в роскошный трехцветный костюм — розовое, алое и багряное; Пат, в золотом, песочном и желтом, выглядела настоящей красавицей. Язон, уже привыкший к внешности ругов, мог оценить изящество ее фигуры, кокетливо отвешенную челюсть и чарующий блеск треугольных глазок.

— Мы можем поздравить тебя, Керр?

— Можете. Но я уже не просто Керр. — Он подмигнул Патриции и приосанился. — Эрдж Керр, Советник Великих Навигаторов клана Куа! К вашим услугам, дамы и господа!

— Кргх… — выдохнул потрясенный Джек. — Большая честь, клянусь наследственным Гнездом! Шесть Пальцев постарался?

— Он. Твой старший родич бывает резковат, но в здравом смысле ему не откажешь. — Язон рухнул в кресло и с довольным видом откинулся на спинку. — Ты, мой благородный друг, получишь новый корабль, а все остальное будет зависеть от твоей предприимчивости. Я бы советовал заняться экспортом утилизаторов. Ты не представляешь, сэр Джек, сколько мусора и всякой дряни производят мои сограждане! Сколько отходов, высокие звезды! Кое-какие миры уже подобны грязным свалкам, и за любой прибор, способный наладить экологию, они отдадут и кошелек, и душу! Если ты возьмешь меня компаньоном… — Тут Язон ухмыльнулся и махнул рукой: — Ладно, об этом попозже! А сейчас… сейчас я скажу, что вас ожидает еще один сюрприз. Вас обоих и Советника Пита.

— О чем ты, Керр? — в глазах Патриции сверкнуло любопытство.

— О награде, моя прекрасная госпожа. Но я дал слово, и не могу ее назвать. Видишь ли, это из тех вещей, о коих не говорится, и потому…

Клапан леди Пат задрожал, она пронзительно свистнула и прижала ладони к подплечным буграм, словно стремясь утихомирить биение сердец.

— Это… это поразительно, Керр динПирр! Я не могла предположить, что Совет согласится… Наш Навигатор из очень почтенного рода, но я и Советник… мы не столь знатны, и в наших семьях не было Творителей… — Испустив мелодичную трель, Патриция шагнула к сэру Джеку. — Пойдем! Пойдем, Красный, отыщем Советника и скажем ему… нет, не скажем, а только шепнем… так тихо, как шепчет Глас Пустоты…

Стена за ними закрылась.

— Быстро она соображает, — заметил Язон.

— Быстро, — согласился Непоседа. — Она стать хороший Творитель!

— Не сомневаюсь. Вы, мрины, и мы, люди, — каждый из нас может влиять на ругов своим привычным способом. Ваш был продемонстрирован недавно в зале Совета, а наш… наш, возможно, еще более хитрый и изощренный.

— Какой же? Я весь любопытство, мой добрый сэр! Я ждать, что ты удостоить меня свой человеческий мудрость!

— Эта мудрость основана на двух принципах, малыш, и второй из них таков: доверяй друзьям! Только друзьям! Старайся, чтобы твои друзья заняли высокий пост, и все будет в порядке. Договора и контракты — лишь слова, которые можно повернуть и так, и этак. Но если сэр Джек станет Навигатором-Стратегом, а леди Пат — главным Аналитиком…

— Я понимать! — проверещал Непоседа, прыгая Язону на колени. — Я понимать, мой друг с два глаза! Это поистине мудро — делать свои друзья великий и доверять им! Им, а не слова, какие храниться в Память! Однако я все еще горю любопытством… Какой есть/быть первый принцип?

Но Язон не ответил ему, а, опустив веки, погрузился в мир сладостных грез. Дело было сделано, союз заключен, договор подписан; огромный Рой летел в гиперпространстве, с каждым часом, минутой и секундой приближая его к Голубой галактике и Млечному Пути, усеянному знакомыми звездами, к Пирру и тысячам человеческих планет, к Керку и любимой Мете. К ней, единственной и самой близкой! Душа его ликовала, сердце сжималось от радости, и он ощущал сейчас то, что чувствует всякий путник при виде стен родного дома. Пусть Пирр — суровая планета, но он любил ее такой, какой она была, и мог полюбить еще сильнее, если руги сдержат обещание. Если они превратят Мир Смерти в рай…

Попрыгун шевельнулся на коленях, дернул за рукав, и Язон открыл глаза.

— Ты сказать второй мудрость — верить друзья! Я хотеть услышать первый! Я знать, что он в твой голова, но не понимать без слов. Очень сложный принцип человеков!

— Нет, очень простой: не доверяй никому! — Язон погладил ладонью мягкую шерстку мрина. — Ты проведешь со мною много лет, будешь смотреть на зеленые холмы и прозрачные реки в разных мирах, будешь расти и набираться опыта, а потом вернешься в Рой — в том далеком будущем, когда Джек и Пат станут Великими Навигаторами. Но руги, как и люди, со временем меняются, и можно представить, что наши друзья изменятся тоже… — Он усмехнулся и добавил: — Ты ведь за ними присмотришь, малыш?

Эпифора. Пирр, борт крейсера «Арго»

Последние дни Мету терзали тягостные предчувствия. Они были смутными, неопределенными и от этого еще более угрожающими — ведь она, как все пирряне, привыкла к ясности, к действиям быстрым, решениям четким и бесспорным. Временами ей казалось, что Язон подвергается смертельной опасности или терпит боль, лишения и голод, но это было еще не самым страшным; хуже — мучительные сомнения, жуткая мысль, что он уже погиб, что ничего изменить нельзя, и ей осталась только месть — месть и одиночество. В такие минуты она уходила в их жилой отсек, садилась на постель и, закрыв глаза, пыталась вообразить, что Язон на самом деле жив, помнит о ней и скоро вернется.

Но поверить в это с каждым разом становилось все труднее. Поиски на островах архипелага, на океанском побережье и в других местах не принесли ничего, кроме уверенности в том, что Язон, живой или мертвый, отсутствует в пределах Пирра. Скорее всего, он не попал на Кассилию, Дархан, Нигас, Келони и другие ближние к Пирру миры, где проводился тайный, но тщательный розыск через агентов и доверенных лиц, щедро оплаченных Керком. Какую-то надежду давали сведения о диске, замеченном в восточных лесах, но все попытки определить, кому принадлежит столь необычный аппарат, остались безрезультатными. Возможно, описание было неточным или машина — слишком новой, не зафиксированной в технических каталогах; не исключалось, что все увиденное — пьяный бред бродяги-корчевщика. Словом, нити обрывались или вели в никуда.

Чувства бессилия и безнадежности все чаще охватывали Мету. Она походила на воина в броне, с клинком, копьем и целым арсеналом стрел, ножей и дротиков — на воина, который ступил в зачарованный замок и шарит вслепую среди теней, не зная, на кого обрушить смертоносные удары. «Арго», ее могучий крейсер, пришел с Дархана и обращался сейчас вокруг родной планеты; стволы его пушек глядели в пустоту, в трюмах — полный боезапас, ракеты, бомбы и снаряды, в кубриках — команда вооруженных до зубов десантников, в рубке — самые опытные навигаторы. «Арго» мог испарить океан, в прах разнести горный хребет, справиться с целым флотом и привести к покорности любой из обитаемых миров — но против кого направить его сокрушительную мощь? Где искать, кому грозить — или, если грозить уже поздно, кому отомстить?..

В тот вечер Мета долго не могла заснуть, и сны, слетевшиеся к ней в середине ночи, были тревожными. Она ворочалась, вскрикивала и стонала; то ей чудилось, что Язон заперт в какой-то крохотной, похожей на гроб каморке и мечется там, бьется о стены в поисках выхода; то приходили видения страшных чудовищ, грозивших ему смертью и пытками; то — и это казалось самым тревожным и удивительным! — ей снилось, будто Язон сидит с чудовищами за столом и мирно с ними беседует, улыбаясь и делая странные, однако не угрожающие жесты. Мета не знала, что порождает эти фантомы, явились ли они извне или всплыли из подсознания, но сон ее час от часу делался все спокойнее; дыхание стало ровным, щеки порозовели, и высохла испарина на лбу.

Под утро она пробудилась от внутреннего толчка, от непонятного, но вполне ощутимого импульса, пришедшего к ней, как мнилось, из глубины космических бездн. Вскрикнув, она привстала, потом уселась в постели и стиснула виски ладонями. Мозг ее пылал, но это ощущение было недолгим, и на смену ему явилось чувство прохлады, будто она стояла у моря, под налетающим свежим бризом, ласкавшим лицо и гладившим шею. Его прикосновения были такими легкими, такими нежными, будто не ветер касался кожи Меты, а осторожные чуткие пальцы Язона… И вдруг, в каком-то внезапном прозрении, она поняла, что это в самом деле Язон, неведомым чудом дотянувшийся к ней сквозь холодную мрачную пустоту — его руки, его дыхание, его шепот… Мета не понимала слов, но слова, пожалуй, были лишними, ненужными; зато в ней родилась и окрепла уверенность, что он говорит с ней, помнит и любит ее и непременно вернется — если не сейчас, не завтра, то через несколько дней. Или недель, или месяцев…

Надо только подождать, сказала она себе. Если знаешь и веришь, ожидание совсем не мучительно… Скорее, даже приятно! Такое ожидание — как легкое игристое вино, которое они с Язоном пили на Дархане… может быть, не на Дархане, а на Гариборе или в каком-то из иных миров… Неважно, где! Главное — выпить его снова… выпить с Язоном…

Она уснула с улыбкой на губах.

Примечания

1

Бритбак — от английских слов „breath“ — „дышать“ и „back“ — „спина“.

2

Цитируется по собранию сочинений Гарри Гаррисона, том 1, роман «Мир Смерти» (изд-во «Полярис», 1991 г.)

3

The tongue is not steel, yet it cuts — язык не из стали, но может ранить (англ. пословица).

4

Tabula rasa — пустые места, пробелы (лат.)

5

Английская пословица; имеет смысл: пререкаться попусту.

6

Английская пословица.

7

Дуо-дуо — дуо в квадрате, или двенадцать в восьмой степени, более четырехсот миллионов.

8

Около двенадцати миллионов.

9

Основные комбинации одной из типичных разновидностей покера: двойка (например, две десятки); две двойки (например, две десятки и две дамы); тройка (например, три десятки); стрит — пять карт разной масти, следующих друг за другом (например, пиковые дама и валет, десятка треф, девятка бубен и восьмерка червей); колор (цвет) — пять карт одной масти (например, бубны); флеш-рояль — пять карт одной масти, следующих друг за другом (например, пиковые дама, валет, десятка, девятка и восьмерка); каре — четыре карты одного достоинства (например, четыре короля). В колоде ругов масть обозначается цветом (красный, желтый, зеленый, синий); самой старшей карте, тузу, соответствует Великая Пустота, а затем следуют: Великий Творитель-Навигатор, Творительница, Творитель, Хозяин-Навигатор, Помощник Навигатора, Советник, Измеритель, Пилот, Защитник и так далее (примечание авт.)

10

Lege artis — по всем правилам искусства (лат.)

Content

Гарри Гаррисон
Михаил Ахманов
Недруги по разуму
(Мир смерти — 7)

Глава 1

Глава 2

Интерлюдия. Пирр, остров в восточном океане

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия. Пирр, остров в восточном океане

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия. Дархан, борт крейсера «Арго»

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Интерлюдия. Пирр, главное поселение, городская ратуша

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Интерлюдия. Пирр, усадьба Реса

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпифора. Пирр, борт крейсера «Арго»

Примечания