Татьяна Игоревна Луганцева

Террариум для Царевны-лягушки

Глава 1

– Вот это сайт! Чума! Просто отпад! – радовалась молодая женщина с прямыми коротко подстриженными черными волосами.

В ее небольших, но ярких синих глазах, обрамленных сочно-черными густыми ресницами, отражался белесовато-голубой свет от экрана монитора. Девушку звали Луиза, для друзей – Лиза, и ее можно было принять за подростка, если бы не мелкие морщинки в уголках глаз и губ – они только и выдают возраст у таких вот худеньких женщин-травести.

Сейчас она находилась в своей большой двухэтажной квартире в центре Москвы, которую ей подарил весьма состоятельный любовник за то, что она десять лет назад родила ему дочь. Девочку назвали Мария, в данный момент папаша оплачивал ее обучение в Англии.

Худой рукой, унизанной браслетами, Лиза проворно водила компьютерной мышью по коврику с рисунком водопада в окружении тропической растительности. Ее палец, ни на секунду не останавливаясь, со скоростью света нажимал на левую кнопку мыши. Одно изображение на экране сменяло другое, отбрасывая свет на восторженное лицо девушки. Лиза при этом разговаривала со своей подругой, которая пять минут назад позвонила ей в дверь, помыла руки в ванной и сейчас расположилась в широком кресле рядом с хозяйкой, поджав под себя длинные ноги.

Эта молодая женщина внешне была абсолютной противоположностью Лизы. Они часто спорили, но понимали друг друга с полуслова, так как еще со школы были близкими подругами.

Меланья Тихоновна Соколова лениво наблюдала за работой Лизы, хотя работа с компьютером завораживала ее, подобно камланиям шамана. Меланья была стопроцентной блондинкой. Казалось, все анекдоты о блондинках рассказывали про нее: ослепительно-белые волосы до плеч, грудь, выдающаяся во всех отношениях, и фигура в форме «песочных часов». Уж ее бы никто не принял за пацана. Широко распахнутые голубые глаза, курносый нос и пухлые губы довершали образ Меланьи Соколовой. Такая «а-ля Барби», созданная самой природой. Мало кто мог предположить, что Создатель отвалил этой женщине еще и ума с лихвой. Единственное, на чем он отдохнул, так это на ее характере. Он у Меланьи был просто ужасный! И это несмотря на ангельскую внешность! Лиза не раз говорила, что дружить с Меланьей так много лет могла только она.

Вокруг Меланьи постоянно вились тучи каких-то мужчин, но ни один из них не смог сделать ее счастливой. Троих бывших мужей Меланьи постигла та же участь – она осталась одинокой, независимой, чертовски умной и дерзкой.

– У тебя еще на пальце мозоли нет так щелкать? – спросила она у Лизы.

– Я горжусь своим детищем! Это же все мои сайты, то есть оформление мое, – буркнула та через плечо.

– Женщина и компьютер – вещи абсолютно несовместимые, – зевнула Меланья.

– От кого слышу? Сама же любого сделаешь!

– Так это же на спор! Когда мне сказали, что я не смогу так, я заставила себя! Теперь – более чем уверенный пользователь.

– Что же никто из твоих бывших не поспорил с тобой, что ты сможешь родить ребенка? – хохотнула Лиза. – Может, у тебя и характер бы изменился?

– Не успели. Я им давала отставку раньше того, как они приходили к мысли о детях.

– Возраст-то уже тридцать три. Не пора бы? Не знаю, что бы я делала без Машки, – не отрываясь от компьютера, бросила Лиза.

– Я, как Мадонна, рожу в сорок лет. Успею еще. А потом, ты меня не пугай. Тридцать три для меня всего лишь число, а их бесконечное множество.

– Жизнь-то конечна!

– Как сказать. Она продолжается, просто уже не в нас, – возразила Меланья.

– Какие у тебя философские настроения, неприятности, что ли? – наконец-то повернула к ней голову Лиза.

– Опять я осталась без работы, – вздохнула Меланья, наматывая прядь светлых волос на палец с длиннющим ногтем.

– Да ты что!

Даже компьютер Лизы пришел в ужас от услышанного, затрещал как-то по-особенному и самостоятельно вошел в какую-то перезагрузку. Уж кто-кто, а Луиза знала, чего ее подруге стоило найти работу после длительного перерыва.

Дело в том, что, несмотря на хорошее образование, Меланья никогда не работала по-настоящему, а в третьем браке с очень состоятельным человеком несколько лет вообще просидела дома. Это был такой этап в ее жизни, когда она хотела пожить как содержанка на шее «любимого». Это вполне устраивало богатого мужа, но это же стало одной из причин развода. И вот недавно, не имея опыта работы, она устроилась помощницей руководителя в крупную торговую фирму.

– Видит бог, я старалась! Пыталась быть полезной, вникнуть в суть дела. Но моему боссу это оказалось по барабану. Он бы предпочел вечерние тренинги и семинары со мной у себя в кабинете. А когда я отказала, гневно заявил мне: «А на что ты рассчитывала? Что всем будут нужны твои мозги, а не сексуальные услуги?» В общем, велел мне расслабиться и получить удовольствие, а если буду «хорошей девочкой», то он выпишет мне премиальные. Да еще и на возраст намекнул, мол, еще пару лет – и ты никому не будешь нужна...

– Козел! – выдохнула Лиза. – А ты что?

– Расслабилась... на время, а потом применила скоросшиватель для бумаг не по назначению, – ответила Меланья, торжествующе глядя на подругу.

– Ну, ты даешь... И он не вызвал милицию?

– Если бы он вызвал милицию, я бы вызвала его жену и предъявила бы ей вещественное доказательство его домогательств – запись сладких речей на моем сотовом телефоне. Просто баснописец! Король эпатажа! Эротоман!

– Ага! Гламурный подонок, как говорят по телевизору! – засмеялась Лиза.

– Гламура-то в нем как раз и недоставало, а вот то, что слово «подонок» к нему подходит как мед к блинам, это точно! – Меланья провела по лицу рукой, прогоняя прочь неприятные мысли.

Лиза озабоченно посмотрела на подругу.

«Какая же она красавица! Я всегда ею восхищалась. Характер – кремень! И сейчас держится молодцом, хотя я-то знаю, чего ей стоило найти эту работу и как она старалась... Духом не падает, даже после этого неприятного случая. Но почему же ей так не везет? Вот уж действительно – не родись красивой, а родись счастливой».

– О чем задумалась? – Меланья улыбнулась как кинозвезда. – Обо мне? Не переживай! Как-нибудь прорвемся... Устроюсь куда-нибудь... В конце концов, сдам одну из двух моих квартир и буду пока перебиваться на эти деньги, а в другой жить...

– Я тебя не брошу. Я тоже тебе стану что-то подыскивать. Ты же знаешь, у меня и у Толика моего много знакомых. – Луиза имела в виду отца своей дочки – бизнесмена Анатолия Игоревича Кречинского.

– Только смотри, Лиза, мне нужен руководитель со стыдом и совестью. Для начала я даже согласна на не очень большую зарплату. Главное – вписаться куда-нибудь... А если он будет импотентом или геем – это даже приветствуется.

– А ведь ты могла обратиться к своим бывшим мужьям... Тоже не последние люди в тусовке, – предложила Луиза, а потом добавила: – Хотя... ты никогда ни одному из них не признаешься, что тебе плохо.

– Правильно! Зачем радовать людей, рассказывая, что они оказались правы? Каждый считал, что я без него пропаду и обязательно о чем-то пожалею. Пусть они и дальше ждут, когда я приползу на коленях со склоненной головой. Не дождутся! – заявила Меланья. – Похороните меня стоя со сложенным кукишем!

– Как скажешь... В смысле – типун тебе на язык! Ой, вот к слову! Как же я могла забыть?! Ты помнишь Герку Шаталова?

– А я его должна помнить? – удивилась Меланья.

– Ну, как же! Мы с тобой в седьмом классе учились, а Герка в десятом. Неужели не помнишь? Ну, такой спортивный красавец, яркий брюнет? Мы тогда с ним жили в одном дворе, еще шпионили за ним...

– Нет, не помню. Мне ни о чем это имя не говорит, – пожала плечами Меланья. – А при чем тут он?

– Да как же! Мы-то с Геркой тоже очень редко виделись, но периодически созванивались, поддерживали отношения. О себе он особо не распространялся. Знаю, что после школы пошел в армию, попал в «горячую точку», затем остался дальше служить... Что, где, в качестве кого – все покрыто мраком! Остается только догадываться. А тут несколько дней назад он позвонил и спросил, нет ли у меня на примете добропорядочной девушки для секретной работы в его конторе? Конечно, тогда я сказала, что нет. У тебя же все было хорошо, но сейчас я могу ему позвонить и порекомендовать тебя.

– А что у него за контора? – заинтересовалась Меланья.

– «Рога и копыта», – хохотнула Лиза. – Шучу! Я не в курсе, как называется. Знаю, что это детективное агентство.

– Понятно, мальчик пошел в армию и заигрался, – вздохнула Меланья. – Что-то мне это не очень интересно... Секретарша...

– Тебе еще и не угодишь! – с новой силой застучала по клавишам Лиза.

– Да, я такая... Знаешь, – зевнула Меланья, – что-то я расхотела работать, поеду-ка я отдыхать на курорт!

Луиза внимательно посмотрела на подругу:

– А ты, часом, не перегрелась?! Я бы не удивилась, на улице тридцать три градуса в тени.

– У меня остались кое-какие деньги с того времени, когда я была законной содержанкой! Если не можешь принять правильное решение, надо собраться с мыслями. А где можно собраться с мыслями? Только на отдыхе! Все! Решено! Почему я должна в такую жару сидеть в Москве и вдыхать испарения плавящегося асфальта? Все нормальные люди давно нежатся на море, например. Ну и что? Что я не работала? Я тоже хочу переменить обстановку! Может, я устала отдыхать в городе? Хочу отдыхать за городом?

– А ты знаешь, что такая резкая смена настроения – признак нервного расстройства?

– Догадываюсь! Не уговоришь! Мери Поппинс улетает! Ветер поменялся, господа!

Луиза с ужасом смотрела на подругу. Меланья была красивой игрушкой, этакой куклой с мозгами, но все же куклой, все время находящейся под чьим-то присмотром. Она была избалована, нежна и абсолютно не приспособлена к жизненным реалиям. С женщинами она дружить не умела, а мужчины предлагали ей вовсе не дружбу. Казалось, что она не знает, какой на улице год, сколько стоит хлеб и откуда вообще берется еда в холодильнике. Зачем? Все это прекрасно знала тетя Надя, работавшая у Меланьи помощницей по хозяйству уже много лет. Она была близкой подругой матери Меланьи. Когда та умерла, Надежда стала присматривать за ее дочкой и как-то постепенно превратилась в помощницу по хозяйству. Одинокая женщина очень привязалась к дочери подруги, Меланья тоже о ней не забывала. Меняя богатых мужей, она всегда следила, чтобы никто не смел плохо относиться к ее дорогой тете Наде. Чтобы та всегда была хорошо одета, сыта, здорова и имела два законных выходных в неделю.

– Не знаю, что бы я без тебя делала? – честно признавалась Надежде Меланья.

– Это я бы умерла с тоски без тебя... Спасибо, что не бросаешь... – отвечала Надежда.

– Никогда этого не будет, и не мечтай! – засмеялась Меланья. – Я не знаю, как яичницу приготовить. Я без тебя, Надя, совсем пропаду!

– Пока я жива, не пропадешь... Но мне уже далеко за шестьдесят лет, и я начинаю испытывать легкое беспокойство...

– Что так?

– Вот кому я передам тебя из рук в руки? Ты выросла нежным и избалованным цветком и без ухода завянешь. У меня сердце кровью обливалось – ведь ты три раза разводилась... Откуда такая непутевость?

– Зато у тебя всегда была надежда, что новый муж навсегда! Да, Надежда? Извини за каламбур! – засмеялась Меланья.

– Не было... – честно ответила Надя.

– Как?! И ты мне не говорила?! – изумилась Меланья.

– Разве бы ты меня послушала? – покачала головой тетя Надя. Интеллигентная и приятная женщина, казалось, излучала спокойствие. Это всегда вселяло уверенность в импульсивную и нервную Меланью.

– А может, и послушала бы! У меня же, Надя, тоже никого нет, кроме тебя! – Меланья полезла обниматься, чем довела Надежду до обильного слезоотделения.

– Первый твой – Глеб – был просто бабник! Вел себя так, словно выиграл тебя в лотерею и всем показывает свой шикарный выигрыш! Такой павлин! – смахнула слезы Надежда.

Меланья рассмеялась в голос:

– Как ты его точно! Павлин! Я бы до такого не додумалась... Красив был, паразит. Ухаживать умел умопомрачительно, а уже в дальнейшем до легкой тошноты. Мне восемнадцать лет было... Я думала, что все так хорошо из-за неземной любви... А это было из-за его огромного опыта по части женщин. Вот я и стала всего лишь еще одним брильянтом в его алмазном фонде. Сейчас бы я на удочку такому бабнику не попалась. Сейчас я стала циничной и злой. Я никогда не чувствовала себя с ним единственной женщиной. Стоило только отвернуться, а потом попытаться посмотреть в глаза «любимого», как приходилось еще постараться поймать его взгляд! Глеб уже смотрел на другую женщину... А я любила, дура, я страдала... Имела такую неосторожность...

– Он был тебя недостоин, Мела, – плотно сжала губы Надежда.

– Думаю, что он ни одну из своих многочисленных женщин так и не сделал счастливой. Паразитировал на знании женской психологии...

– А второй мой Аполлон? Помнишь, Надя, Гену? – спросила Меланья.

– Это впечатляло! – улыбнулась Надежда.

– Когда я увидела это тело, более всего напоминавшее трехстворчатый шкаф, то почему-то решила, что «твердое плечо» должно выглядеть именно так, – вздохнула Меланья. – То есть буквально, в прямой смысле. Мастер спорта по тяжелой атлетике, он и должен бы жениться на тяжелой атлетике.

– А сколько тебе тогда было? – задумалась Надежда.

– Двадцать два года.

– Ой, молодая!

– Да не говори... Чего я все замуж ходила? Точно – дура! Сейчас девчонки заняты карьерой, живут в гражданском браке и не парятся...

– Но это тоже неправильно, – робко отметила Надя.

– Следуя своему жизненному опыту, могу отметить, что я в этом не столь уверена... Надо все делать с умом. Но вернемся к Гене... Отвлеклась я с ним от обид на Глеба. Чувствовала себя с ним единственной любимой женщиной. Секс был потрясающий, пока я не поняла, что мне с ним безумно скучно! Что, кроме постели, нас ничего и не объединяет. Я была как бы своеобразным тренажером, на котором он нарабатывал мышцы, которые не мог нагрузить в спортзале, где он все свободное время и пропадал. С ним было очень сложно общаться. Я зову в театр, в кино, он отвечает – скучно! Я в ресторан, а он – у меня определенная диета. Как я ненавидела под конец нашей семейной жизни все эти баночки и колбочки, порошки и пилюли, которые заполонили всю нашу кухню и ванную! Белковое питание для мышечной массы! Кто придумал? Зачем? Что, нельзя куриную грудку навернуть под брусничным соусом? А от нехватки человеческого общения я просто с ума сходила!

– Ты была умной девушкой, запуталась в понимании, что такое сильное мужское плечо, то есть буквально поняла это выражение. Но мужская сила и надежность – это не только накачанные бицепсы, – согласилась тетя Надя.

– Теперь-то я это понимаю, но хочу сказать, что в жизни достойной опоры не встречала...

– Это редкость в наше время, – согласилась Надежда.

– Ты говоришь с таким знанием дела, – усмехнулась Меланья. – Я что-то не видела рядом с тобой мужчины.

– Ты знаешь, что смолоду у меня не сложилось, а потом уже поздно было.

– Это никогда не поздно... Ты сама так решила, – парировала Меланья.

– Речь не обо мне, а о шикарной молодой женщине, у которой все еще впереди...

– Это «впереди» я реализовала в своем третьем браке с Виктором. Он был серьезным, даже замкнутым, интеллектуальным и, как казалось, надежным.

– Он совсем не подходил тебе, вы были разные, как день и ночь, – не согласилась с ней Надежда.

– А еще он считал, что место женщины на кухне, что она не имеет права на интеллектуальное развитие. А уж если женщина осмелилась просто дружески поболтать с другим мужчиной и не выглядела при этом «букой», то заслуживала хорошей порки.

– Когда я в первый раз увидела у тебя синяки, чуть с ума не сошла! Ты к тому времени уже год была замужем, а ведь ничего не рассказывала. – Опять на глазах тети Нади навернулись слезы.

– Об этом говорить совсем не хотелось... Один раз распустил руки, постоял на коленях, вымолил прощение, и понеслось... Удары становились все жестче и чаще, и уже не было после не только извинений, но и мало-мальских слов... Стыдно рассказывать... Я доверилась только Лизе... Она была категорична. «Бросай этого козла! Почему ты все это терпишь?! Почему ты позволяешь так себя унижать?» – А я вот что хочу сказать... Очень легко советовать со стороны. Миллионы женщин терпят домашнее насилие и ничего не предпринимают, не я одна! Я не говорю, что это хорошо! Ни в коем случае! Еще с детства всем внушали, что нехорошо поднимать руку на слабого. И нельзя думать, что все эти женщины – дуры... Нас могут понять только те, кто побывал в таком положении. Много причин, удерживающих таких, с позволения сказать, людей вместе. И квартирный вопрос, и дети, и пресловутое чувство под названием любовь. И, кстати, жалость к садистам, ведь, скорее всего, они люди ущербные, раз могут взять верх только таким способом. Всё очень сложно... Хотя бы элементарный страх перед простой физической силой. Да, да! Страх – один из сильнейших инстинктов самосохранения. Ведь больно, когда бьют... Тело запоминает, в следующий раз отключает голову! Я ни в коем случае не оправдываюсь. Когда женщину бьют, Надя, исчезает чувство собственного достоинства, начинаешь думать, что сама в чем-то виновата, замыкаешься, впадаешь в депрессию, не предпринимаешь никаких действий, словно любое движение может усугубить твое положение...

– Бедная ты моя девочка... Такой нежный цветок попал в грубые руки морального урода.

– Виктор – несчастный человек, съедаемый жуткими комплексами и ревностью. Мне повезло, у нас не было детей. Зато были свидетели его агрессии, направленной на меня. Чтобы не потерять репутацию в бизнесе и не нажить массу неприятностей, Виктор оставил мне неплохие отступные и квартиру. Так что, тетя Надя, я вышла из этой ситуации с парой переломов и неплохим приданым. Прекрати плакать, все быльем поросло, я цела и невредима. И уже давно не нежный цветочек, который легко сломать.

– Ты красивая, умная женщина, и я тебя очень люблю. Больше всего я желаю тебе счастья, но боюсь, что ты его не встретишь.

Слова Нади несказанно удивили Меланью:

– Вот тебе на! Это еще почему?

– Ты себя теперь считаешь циничной и жесткой и не видишь, что остаешься нежной и романтичной. Опять ты ничему не научилась! Это я виновата! Отца у тебя не было, мама умерла рано, а я оказалась плохим педагогом. Все заботилась о твоем образовании, а вот в людях разбираться не научила... Не дала достаточно любви, нежности и заботы.

– Все ты мне дала, – обняла ее Меланья. – Не волнуйся, по крайней мере, замуж я больше не спешу. А найти нежного и романтичного мужчину в наше тяжелое время – нереальная задача... А любовники у меня есть, вот уж недостатка мужского внимания я никогда не чувствовала, – подмигнула Надежде Меланья.

Душой она ничуть не покривила, с ее-то внешними данными мужское внимание было обеспечено всегда. В данный момент она встречалась с сорокалетним бизнесменом Юрием, который, естественно, был женат, и у него имелись дети. Меланью редкие встречи раз в неделю вполне устраивали. У нее было то, что нужно, – секс, а все проблемы, обиды и «бытовуху» Юрий нес в семью. Она просто запретила ему говорить о своей семье. Познакомились они на вечеринке в ночном клубе, и Юрий до сих пор пребывал от Меланьи в полном восторге. Хотя его мужское самолюбие очень задевало странное (с его точки зрения) отношение Меланьи к его персоне, единственной и неповторимой! Она ничего от него не хотела, кроме секса.

Он был уверен, что рано или поздно она начнет «тянуть одеяло на себя», добиваться его, пытаться увести из семьи такого «ценного кадра», женить на себе. Этого хотели все его предыдущие любовницы, с которыми он быстро расставался, оставаясь весьма довольным собой. «Я же тебя, дура, предупреждал, что из семьи не уйду! Да, я понимаю, что очень хорош и как любовник, и как спонсор, и тебе хотелось бы побороться за свое счастье, но место занято, детка!» Хорошо еще, что он не добавлял при этом «Я человек порядочный! Изменяю жене направо и налево, но семью не брошу».

А с Меланьей получилось все с точностью до наоборот. Она совершенно не боролась за него, ей было как-то все равно. Его же тянуло к этой женщине не только сексуально, но и просто по-человечески. Ему хотелось поговорить с ней по душам, а она затыкала ему рот поцелуем, оставляя только постель. Она не надоедала ему нежностями, телефонными звонками, сюсюканьем, никогда ничего не просила, не устраивала истерик.

Юрий заволновался, у него появилось ощущение, что его просто используют. А ведь это всегда была исключительно его прерогатива! Он занервничал всерьез. Юрий стал игнорировать ее, отменять свидания, в надежде хоть как-то спровоцировать Меланью, добиться от нее истерик, к которым его приучили предыдущие любовницы. Но она не давала ему такого шанса, она вела себя так, словно ей было все равно. Юрий зверел от мысли, что ей действительно все равно! Женщина себя так вести не должна!

– Ты издеваешься надо мной? Ощущение, что если не я – так другой? Так? – не выдерживал Юрий.

– Так, – спокойно улыбалась Меланья.

– Ну, так между нами все кончено?!

– Как скажешь, – вяло отвечала Меланья.

– Что же ты делаешь?! Ты же доводишь меня! – Он уже кричал.

– Не волнуйся так... Что ты сам себя заводишь?

– Я думал, что между нами чувство! А ты ведешь себя как резиновая кукла!

– Раньше ты мне такого не говорил, – хмыкала Меланья. – И зачем ты хочешь превратить в скандал наши партнерские отношения? Почему я должна напоминать тебе, что ты женат?!

– Вот оно! Вот ты и прокололась! Ты специально издеваешься надо мной, чтобы вынудить уйти из семьи и пользоваться мною единолично!

– Боже упаси! – открещивалась Меланья, что еще сильнее выводило из себя Юрия.

Они ругались, потом он просил у Меланьи прощения, и все возвращалось на круги своя. Мужики ему завидовали, друзья откровенно говорили:

– Ты счастливый мужик, Юра! Рядом с тобой такая шикарная баба, которая к тому же ничего не требует взамен, а тебе все что-то не нравится!

Меланья жила в небольшой, но очень уютной квартире, расположенной на двух этажах старого дома, в самом центре Москвы. На первом этаже располагались прихожая, кухня, гостиная и комната для гостей. А поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, можно было попасть в спальню, комнату Надежды и еще одну просторную гостиную, часть которой уже давно превратилась в зимний сад. Сюда-то через пару дней после последней встречи и памятного разговора и заехала Луиза, не забыв прихватить ноутбук, с которым, впрочем, никогда не расставалась.

Меланья только что вышла из ванной, а потому встретила подругу, завернувшись в два полотенца, – одно красовалось на шикарном теле, другое – на голове.

– Ты чего в такую рань?

– Вот это любезный прием, ничего не скажешь! Даже попить не нальешь?

– Да уж, конечно! Как будто тебя Надежда выпустит без кофе! Заходи!

– Я зашла узнать... Ты еще не передумала ехать в отпуск? – Лиза скинула спортивные тапки и прямиком направилась на современную кухню Меланьи.

– Нет, конечно... Я решила, что еду, уже начала заниматься этим вопросом, – засеменила за ней Меланья, – вот только не успела еще определиться...

– Так вот! Я хотела с тобой поехать, но меня не отпускают с работы, там сейчас полная запарка. А я не хочу, чтобы ты ехала одна! – Лиза поставила свой компьютер на кухонный стол.

Как всегда, на ней красовались рваные джинсы, причем складывалось впечатление, что так изначально задумано не было, просто девушка износила их до дыр и светлая футболка с аппликацией цыпленка не совсем нормального вида – он только что снес золотое яйцо. Луиза иногда напоминала Меланье такую же сумасшедшую курицу, погрузившуюся в компьютерный мир. Она и правда жила во всемирной Сети, то есть на работе писала сложные программы, а дома вела многочасовые разговоры с дочкой по скайпу.

– Что значит – не хочешь? Сегодня же куплю «горящую» путевку и только ты меня и видела!

– И оставишь подругу в тюрьме? – кинула на нее быстрый взгляд Лиза.

– В какой тюрьме? – не поняла Меланья.

– В той, в которую я попаду, потому что лягу поперек взлетной полосы, чтобы твой самолет не взлетел, – охотно пояснила подруга.

– Ты серьезно? – Меланья сама же и ответила на свой вопрос: – А ведь и правда серьезно... Что ты за человек такой? Почему я не могу отдохнуть?

– Ты себя в зеркале видела? С твоей-то модельной внешностью? Бюстом и губами? Да с тобой на улицу выйти страшно! Пять шагов пройти нельзя, чтобы мужики не пристали. А она одна куда-то ехать собралась! Да тебя сразу же украдут в проститутки или продадут какому-нибудь шейху в гарем! А я потом тут в России локти буду кусать, что отпустила тебя одну? Нет уж! Дудки!

– Здравствуйте, девочки! – вошла на кухню тетя Надя.

– Здравствуйте, – поздоровалась с ней Луиза.

– Кофе?

– Две чашки! – ответила Меланья.

Надежда направилась к кофе-машине (или, как она ее называла, – адской машине).

– Так вот! Продолжим! – Луиза развернула свой компьютер к Меланье. – Нашла я тут несколько сайтов, которые предлагают одиноким путешественникам попутчиков и попутчиц.

– Ерунда какая! Это же сайты знакомств!

– Дослушай сначала! Естественно, знакомств! А ты как хотела – провести две-три недели с человеком и даже не узнать его имени? Знакомства тоже всякие бывают! Я, между прочим, двое суток уже занимаюсь твоим вопросом. Конечно, много сайтов и объявлений исключительно сексуального характера.

– Вот именно! Ты меня просто пихаешь в пучину разврата! Я бы поехала одна, так нет, поезжай с каким-то попутчиком! – Меланья кипела от возмущения.

– Послушай, это даже интересно! По этим объявлениям сразу видна наша жизнь, модель отношений между мужчиной и женщиной, причем не самая лучшая модель. Многие девушки хотят отдыхать в компании сильного и порядочного мужчины, который мог бы защитить их, а на худой конец донес бы чемодан. Логично? По-моему, совсем нет! Сильные и порядочные мужчины едут на отдых со своими женами и детьми, а не в компании незнакомых девиц. При этом они были бы не прочь сэкономить и снять номер на двоих, к тому же не будут возражать, чтобы этот порядочный мужчина за них кое-где платил и развлекал. Чувствуешь бред? При этом они совсем не такие, как вы могли бы подумать, они очень порядочные девушки и интим им не предлагать! Дуры, что ли? Какому мужику надо ехать с незнакомой девчонкой на отдых, жить с ней в одном номере, оплачивать большую часть ее расходов, развлекать, носить чемоданы просто за «спасибо»? Тогда к словам «порядочный» и «сильный» надо добавить еще одно – «слабоумный». И совсем по-другому пишут мужчины. Они у нас очень заняты на работе, просто все такие из себя бизнесмены, и очень закабалены семейной жизнью. Вот и хотят провести отпуск с приятной девушкой. В обществе милой дамы отдохнуть душой... Интим они предлагать не будут, просто полежат рядом... Знаешь, что заинтересовало тех «приличных» кандидатов, которым я позвонила? Какой у меня размер груди! Видимо, именно с ней они решили вести интеллектуальные беседы. Что за двойная мораль? Мужики едут поразвлечься на пару недель и... разойтись, как в море корабли. Все едут в отпуск за этим. У нас головокружительный ритм жизни, а сами мы настолько обленились и измельчали в чувствах, что не хотим терять и дня даже на поиск сексуального партнера! А вдруг еще и не получится и долгожданный отпуск будет испорчен? Поэтому лучше не уповать на случай и обзавестись попутчицей заранее... А если совсем повезет, то развлечешься по полной программе – и с тем, с кем приехал, и с новой подружкой!

– Как-то все это мерзко... – поежилась Меланья.

– А ехать на курорт и заниматься съемом? Понятно? Честно?

– Может быть, и не честно... но хоть какая-то видимость ухаживания, романа. Конечно, все прекрасно понимают, чем все это закончится... Разве лучше, когда заранее выбирают по размеру груди! – возмутилась Меланья.

– Тебе-то что переживать? Ты была бы в десятке лучших попутчиц по этому показателю! – рассмеялась Луиза.

– Вот была бы ты парнем, получила бы оплеуху!

– Я боюсь, Лиза! – Меланья закрыла лицо руками.

– Чего?

– Что я старею...

– Да брось ты! Что это вдруг на тебя нашло?

– Я перестаю понимать современных молодых людей, их нравы и привычки, а это уже первая ласточка старости... Скоро буду брюзжать, как старуха на лавочке: «Вот в наше время-то...»

– Тебе с твоими тремя браками только и учить молодежь жизни и отношениям! – подколола ее подруга.

– Зато все честно! К кому возникали чувства, за того замуж выходила! И все не по желанию оттянуться, а по любви! – надула и без того пухлые губы Меланья.

– Ладно... Я зарегистрировала тебя на сайте...

– Что? Что ты сделала? Не верю своим ушам! Не посоветовавшись со мной?! – взвизгнула Меланья.

– Я же сказала, что сама взялась за тебя... Я зарегистрировала...

– Ты опозорила меня на всю эту... как ее? Всемирную Сеть?!

– А тебе-то что? Ты же все равно Интернетом не пользуешься, тебя там никто не знает, – пожала плечами Лиза. – Так вот, за двое суток уже десятки предложений от мужчин, причем совершенно разных! Ты – просто звезда!

– Приятно слышать... Хорошо, что не порнозвезда... – хмуро отреагировала Меланья.

– Девочки, может быть, вам не кофе, а чай с мятой и валерианой заварить? – забеспокоилась Надежда. – А то вы прямо с утра завелись! А ты, Мела, не говорила мне, что хочешь уехать отдыхать.

– Я бы обязательно сказала, подумаешь, пару недель... А без кофе я не человек, ты же знаешь! Я обещаю больше не кричать, просто обидно, когда «без меня меня женили».

– Конечно, большинство объявлений, то есть отзывов на твое...

– На твое!

– На объявление о тебе, – поправилась подруга, – было написано как под копирку. Все... сексуального характера, но одно меня очень заинтересовало.

– Да что ты?! Вот и поезжай сама! – съязвила Меланья.

Надежда поставила перед девушками пару чашек с ароматным кофе и достала из хлебницы рулет с абрикосовым вареньем.

– Едешь ты! Не забывай! Так вот... Его зовут Жак Моррис, мама у него русская, отец француз. В данный момент он в Москве.

– Какое счастье!

– Но ему по каким-то очень срочным и важным делам надо в Польшу. И он ищет себе в попутчицы образованную женщину, свободно владеющую английским языком.

– А это еще что за извращение? – нахмурилась Меланья.

– Никаких блудливых намеков. Он все доходчиво объясняет. После бизнес-семинара будут какие-то торжества и презентации, все приглашены с дамами.

– Что же он такой замечательный и не может поехать со своей дамой? Или на время бизнес-семинара тоже потянуло на новенькое? – аппетитно зачавкала рулетом Меланья.

– Он честно пишет, что гей, – ответила Луиза. – А там, куда он едет, это дело не приветствуется. По этикету положено быть с дамой. Вот ему и нужна женщина для прикрытия. Исключительно ради бизнеса! Он не предъявляет к внешности спутницы особых требований, она просто должна быть не солидной матроной и не сопливой дурочкой. Но порядочность и знание английского, чтобы поддержать разговор в обществе, необходимы. А ты знаешь в совершенстве два языка... Да что там говорить! Ты подходишь по всем параметрам!

– Да что ты! На моей улице праздник, а я и не знала! – всплеснула руками Меланья, чуть не сорвав с себя полотенце.

Глава 2

Меланья чувствовала себя «бельмом на глазу человечества», и это ощущение ей, черт возьми, нравилось. Она стояла на перроне Белорусского вокзала в Москве и стряхивала пепел с длинной тонкой сигареты на серый асфальт. Толпы разнообразного народа сновали туда-сюда. Люди, как и Меланья, собрались в дальний путь, все ожидали, когда наконец уже проводницы откроют свои двери и можно будет проходить в вагоны. Одеты люди были, как и подобает отправляющимся в дорогу. Все эти джинсы, шорты, всевозможные спортивные костюмы сливались в некую общую массу, разбавленную чемоданами и сумками. И посреди этого серо-синего потока людей и багажа стояла Меланья в ярко-красном легком платье, итальянской, очень сексуальной, по мнению самой девушки, длины. Стройные ноги были затянуты в тончайшие колготки цвета загара. Несмотря на жару, Меланья хорошо знала правила этикета и не собиралась сверкать голыми ляжками в купе в таком шикарном платье. Довершали образ потрясающей черной лаковой кожи туфли на высоченных шпильках. Безупречный маникюр, неожиданно спокойный бежевый лак и яркая помада на губах. Остальной макияж был сведен к минимуму, а волосы удерживала черепаховая заколка.

«Все-таки дорога...» – вздохнула Меланья, откладывая в сторону перламутровые тени и тушь с эффектом накладных ресниц, когда готовилась к отъезду из дома.

Меланья до сих пор не могла поверить, что согласилась на эту авантюру, но теперь отступать было поздно, и она с тоской оглядывала перрон.

Окурки, хаотично снующие голуби, клетчатые сумки и чемоданы – всё это мельтешило перед ней.

«Нет, как я могла поддаться на эти уговоры? Что все-таки со мной происходит? Кризис среднего возраста? Не рановато ли?»

Ее попутчика все еще не было, но Меланью это особо не тревожило. Она не собиралась волноваться из-за незнакомого человека. Один мужчина подошел к ней и спросил, который час. Меланья буквально пронзила его ледяным взглядом голубых глаз и подняла указательный палец. Прямо над ней висели большие вокзальные часы. Почему-то это обстоятельство вызвало у мужчины приступ гомерического хохота. Другой, обвешанный сумками и пакетами, с недоеденным лавашом в руке, подскочил к ней, воровато озираясь. Меланья почему-то решила, что он сейчас начнет недорого толкать ей швейцарские часы или еще что-нибудь в этом роде. Вместо этого мужчина, проглатывая буквы, скороговоркой сообщил ей:

– Моя жена на несколько минут отвалила в багажное отделение за чемоданом. Так что у нас очень мало времени...

– У нас?! – ужаснулась Меланья, с отвращением разглядев полоску волосатого толстого живота, проглядывающего между футболкой и трениками с оттянутыми коленками. Как-то ей совсем не хотелось, чтобы ее хоть на несколько секунд что-то связывало с этим «веселым» пареньком. К тому же от него отвратительно пахло.

– Дай мне свой телефончик, и я, как только останусь один, сразу же позвоню тебе, – подмигнул ей мужчина.

Меланья даже растерялась от такой наглости и не сразу назвала адрес, по которому ему следовало пойти.

– Пожалеешь, – зло сплюнул сквозь щель между зубами мужчина и отвалил от нее вразвалочку, всем своим видом пытаясь показать, что ему начхать на ее отказ.

«Уже жалею, что вообще стою здесь, как дура, посреди перрона», – подумала Меланья.

– Какая женщина! Просто бальзам на мою израненную душу... – вывел ее из задумчивости приятный баритон.

Уже через один взмах ресниц Меланья любовалась высоким статным красавцем. Ухоженное, с налетом порока, лицо, женственные губы, красивые карие глаза и грива темных волос, откинутых назад.

«Вот и он!» – решила Меланья, не без неприятного холодка в груди. Почему-то этот типчик сразу не внушил ей доверия, как-то сразу не понравился.

– Вы куда едете? – спросил красавчик.

– Как куда? Куда и все на этом поезде...

– Поезд до Праги...

– Нет, я сойду в Варшаве... – вопросительно посмотрела на него Меланья, ожидая, что он притворно закатит глаза и сообщит, что тоже направляется до Варшавы и, мол, разрешите представиться, это я!

Вместо этого мужчина бросил на нее плотоядный взгляд.

– Выглядите потрясно...

– Спасибо.

– Впервые вижу такую потрясающую женщину, отправляющуюся в дорогу в платье, на шпильках, с розовым чемоданом... А бываю я в командировках достаточно часто...

– Спасибо... – ответила Меланья.

После этого он заворковал о ее номере телефончика, о купе, в котором она едет, и «как она насчет встречи с ним»? Меланья совершенно потеряла к мужчине интерес. Объявили посадку, и она покатила свой чемодан к проводнице, больше не обращая на него никакого внимания.

– Билеты готовим, – буднично и уныло вещала проводница. – Для нее в этой поездке не могло быть ничего нового и романтичного. Это была ее обычная, неинтересная, привычная работа. Она взяла билет Меланьи. – Ваше купе третье... два места ваши...

– Я знаю, – кивнула Меланья, с удовлетворением отметив, каким взглядом ее окатила проводница. Видимо, она действительно выделялась среди толпы пассажиров.

Меланья беспомощно оглянулась на свой багаж. Чемодан достаточно легко катился на колесах, но вот поднимать его или перемещать другим «бесколесным» способом было очень даже непросто. Тем более на высоких каблуках. «Вот и где все эти мужики? – с нескрываемым раздражением подумала Меланья. – Телефон им, свидание! А как чемоданы таскать, так и нет никого!»

От толпы, стремящейся в вагон, отделилась какая-то серая невзрачная фигура и подняла ее чемодан.

– Спасибо, – ответила на добрый поступок Меланья, даже не взглянув на того, кто его совершил. Потом она доволокла чемодан до своего купе и впихнула в багажное отделение.

Купе было чистым, с веселыми занавесочками в горошек и ярким ковриком. Она опустилась на мягкое сиденье, сбросила туфли и с облегчением вытянула ноги. Потом распустила свои длинные волосы и поджала ноги под себя. На нее напало романтическое настроение. «Даже если без попутчика... я все равно поеду... нет, даже не так... Очень хорошо, если никто не придет. Зная Лизу, я не думаю, что это будет приличный человек. Как здорово будет ехать одной в этом купе... Я заберусь на верхнюю полку и буду спать... Отосплюсь за все бессонные ночи...»

В купе робко постучали.

– Да?! – ответила Меланья недовольно.

Дверь отъехала в сторону. В проходе стоял мужчина среднего роста, средних лет и средней наружности. В общем, ничего примечательного. На нем не было формы проводника, а то бы Меланья подумала, что он зашел проверить ее билет.

– Меланья? – спросил он.

– Я... А откуда вы?.. Жак Моррис? – не поверила своим глазам Меланья.

Мужчина смущенно опустил голову.

– Да... это я.

Она, не скрывая удивления, окинула взглядом его обыкновенные темные брюки, какую-то серую, вернее, стального цвета рубашку, черный ремень, черные летние ботинки и обычный, без колес, чемодан.

– Вы так внимательно рассматриваете меня... Я не накладываю тени на веки и не ношу женские платья.

– И на том спасибо. – Меланья никогда бы не подумала, что этот мужчина – гей. – Ну, давайте знакомиться, хотя мы уже знаем имена друг друга, – взяла инициативу в свои руки Меланья, потому что мужчина явно смущался и чувствовал себя неловко. – Вы проходите, присаживайтесь, мы же вместе едем...

– Благодарю, – буркнул он.

– Ой, я только сейчас поняла, что это вы мне помогли чемодан затащить! Спасибо большое! – засуетилась Меланья, пытаясь рассовать свои вещи по полкам и сумкам, чтобы освободить занятое ею пространство.

– Не за что... – Жак сел рядом, все еще не поднимая на Меланью глаз.

– Вы говорите без акцента.

– Я знаю...

– Чем мы займемся? – через минуту спросила Меланья.

– Поедем, – пожал плечами мужчина, и именно в этот момент поезд тронулся.

Меланья повернулась и внимательно посмотрела на него. Он не был красавцем, но казался вполне симпатичным. Смуглая кожа, нос с легкой горбинкой, плотно сжатые губы и легкая небритость. Небольшие морщинки в уголках глаз, такие же морщинки красовались и в уголках губ – как будто от улыбки. Вот только как он улыбается, она еще не видела, как и не слышала его нормального голоса. То, что он выдавил из себя, смущаясь, не считается. «Офигительный у меня попутчик...» – невольно подумала Меланья.

– А вы общительный, – заметила она, отворачиваясь к окну и провожая взглядом перрон и здание вокзала.

– Я немного устал...

– Понимаю, может, в вагон-ресторан? Выпьем? Пообщаемся?

– Познакомились уже...

– А я об общении... Нам же, Жак, как-никак недели две вместе быть? Или в ваши планы пустая трескотня с бабой не входит? Я буду просто красивой куклой рядом? Или не нравлюсь? Кажется, вы прямо разочарованы...

Жак смело посмотрел ей в лицо открытым, честным взглядом. Его карие глаза были серьезны.

– Вы очень яркая и красивая, вы не можете не нравиться.

– Так в чем же дело?! Улыбнитесь, Ромео!

– Никто не поверит, что мы пара... Разве такая, как вы, могла обратить внимание на такого, как я? Теоретически?

– Может, вы человек хороший? Или богатый?

Тут она, наконец, увидела, как он улыбается, совершенно обескураживающей, какой-то детской, лучистой улыбкой.

– Богатый? Можно и так сказать...

– Ну! У богатых страшных дам не бывает, если они только не женились по расчету, пока еще были бедными... Хотя потом жену вполне могут и поменять.

– Я смотрю, у вас глубокие познания по этой части? – Жак снова улыбнулся.

– Хватает... Но все равно в жизни не все понимаю.

– Например?

– О боже! У нас завязывается беседа! – захлопала в ладоши Меланья. – Вот никогда не могла понять, почему одного мужчину влечет к другому? Это же противоестественно? Может, объясните?

Жак закашлялся. Меланья, не долго думая, стукнула его по спине кулаком.

– Спасибо... Как-нибудь в другой раз...

– Понятно, еще не доверяете мне? – вздохнула Меланья. – Но вы-то тоже должны постараться... Хотя бы изображать, что я вам интересна, иначе нам точно не поверят.

– Я постараюсь, – хмуро кивнул Жак.

– Нет, отпуск у меня обещает быть замечательным! – снова взорвалась Меланья. – Вы что думаете, я сильно рада? Я хотела отдохнуть в какой-нибудь экзотической стране! Море, пляж, белое платье, соломенная шляпка, бокал шампанского в руке и большая надежда на встречу с принцем... Хотя бы ненадолго... Такой «принц на время отпуска». А что? Пусть хотя бы так...

– А вы фантазерка...

– Я женщина, а вот Луиза, видно, прирожденная гипнотизерша, только так я могу объяснить сложившиеся обстоятельства. Я еду поездом в Польшу с пе... извините, с гомосексуалистом и всячески стараюсь ему понравиться! Да не пошли бы вы! Мне такой попутчик не нужен! А может быть, я старовата для вас?

– Есть хочешь? – перешел на «ты» Жак.

– Хочу! – обиженно надула губы Меланья, понимая, что ей это несколько не по возрасту, но обида шла из глубины души.

– Так идем, перекусим в ресторане.

– Думаешь, откажусь? Нет уж! Идем! – встала Меланья. – Только переоденусь во что-нибудь более удобное.

Она открыла чемодан и вытащила короткую черную юбку и топ из ярко-бирюзового шелка. Затем одним движением стянула через голову платье и осталась в дорогом кружевном белье. Жак дернулся от неожиданности, стукнулся головой о полку, отвернулся, а затем выскочил из купе, сдавленно кинув на ходу:

– Я подожду в коридоре!

Глава 3

Меланья фыркнула, не торопясь переоделась и освежила блеск для губ. А напоследок она нанесла на нежную ухоженную кожу несколько капель дорогих духов.

– Я готова! – Она с удовольствием оглядела себя с ног до головы и распахнула зеркальную дверь купе. Вместо высокой шикарной блондинки с большими глазами и пухлыми сексуальными губами перед ней предстало унылое лицо в обрамлении вьющихся темных волос. – Идем, Жак.

– Следуй за мной, Меланья, – улыбнулся он одними губами.

Она отметила, что он, конечно, был не слишком высоким, но и коротышкой Жака назвать было нельзя. Он был ростом с нее, а Меланья была довольно высокой плюс умопомрачительные каблуки. Просто Жак сутулился и опускал голову, да и вообще, вел себя так, словно был лишним на этом празднике жизни. Он напоминал Меланье человека, лишенного работы, семьи и дома, еще не успевшего опуститься окончательно, и пытавшегося держаться молодцом.

Она проследовала за его слегка сутулой спиной вдоль по коридору. Периодически он останавливался и поджидал ее, ковылявшую на каблуках. Ей начинал нравиться умный и проницательный взгляд, легким прищуром глаз и едва уловимая усмешка. А еще он ее раздражал, ей казалось, что он посмеивается над ней. Именно таким взглядом мужчины смотрят на женщин, думая: «Какие они все-таки дуры, но дуры симпатичные».

Иногда вагоны резко шатало, и Жак предлагал Меланье руку и поддерживал под локоть. Проходящие мимо мужчины окидывали ее сальными взглядами и норовили прижаться в узком проходе.

– Какая женщина! – неслось ей вслед.

Жак казался безучастным к таким знакам внимания к его даме.

Они прошли два вагона, дважды она чувствовала его сильные руки, когда боялась перешагивать стыки между вагонами. В ресторане уже сидел народ, но были и свободные столики, не все успели распаковать вещи и задуматься о желудке. А многие в своих купе уже шуршали пакетами и фольгой, разворачивали курицу, стучали яйцами, разбивая скорлупу, гремели бутылками с пивом и с чем покрепче. Кое-где раздавался женский смех, люди наконец-то расслабились. Никто не опоздал на поезд, а попутчики оказались довольно милыми людьми, наперекор всем ожиданиям. Поезд отправился в путь, оставляя позади тревогу, унося своих пассажиров к надежде и радости.

Жак подвинул стул Меланье и сел напротив. Сейчас он впервые смотрел ей в глаза. Меланья выглядела потрясающе! Яркий топ выгодно подчеркивал цвет глаз и нежную кожу.

– За знакомство? – спросила она.

– Я не пью.

– Алкоголик?

– Нет.

– Язвенник?

– Нет...

– Что будем пить?

– А ты настойчива...

– Я бы даже сказала несносно настойчивая. Так что?

– Думаю, шампанское, – сдался он.

– Хороший выбор. – Меланья обратилась к подошедшей официантке: – Нам бы полусухого шампанского, по куску мяса...

– Шашлык из телятины устроит? – спросила официантка.

– Прекрасно! Какой-нибудь легкий салатик из овощей и фрукты...

– Груши? Виноград?

– И то, и другое!

– А вы что-нибудь желаете? – обратилась к Жаку официантка.

– Нет, заказ вполне исчерпывающий, – поднял он руки, словно сдаваясь.

Официантка удалилась.

– Ну и чем вы меня будете удивлять на отдыхе, мистер «Икс»? Я осталась без моря и принца, в роли непонятной подруги в не очень интересной мне стране. Что я получу взамен?

– Ты все время так много говоришь? – ответил Жак вопросом на вопрос.

– Всегда! Так что готовься к худшему, – улыбнулась она.

– Ты не права, Польша страна интересная и красивая. Жить ты будешь в лучшем отеле с целым набором услуг и развлечений. Денег можешь тратить сколько угодно...

У Меланьи от удивления открылся рот.

– Вот это да! Скажи, а на будущий год ты не собираешься на бизнес-семинар? Нельзя будет привозить другую женщину. О тебе будут говорить, что ты ветреный. С таким сервисом я поеду и на Северный полюс! – довольно потирая руки, просто усыпанные кольцами с бриллиантами, ответила Меланья.

– Красивые украшения, – отметил он.

– Подарки поклонников.

– А поклонников было много?

– А я на допросе?

– Сама же говорила, что мы должны лучше узнать друг друга.

Официантка принесла охлажденное шампанское и два фужера.

– Шашлык разогревается, то есть готовится.

– Спасибо.

– Вам зажечь свечи? – спросила она.

– Нет, конечно! – воскликнула Меланья.

Жак снова засмеялся:

– У нас деловой ужин.

– Куда мир катится? С такой женщиной и – деловой ужин! – закатила глаза официантка и удалилась, профессионально вихляя.

– Поклонников должно быть много. Разных, – в продолжение темы сообщила Меланья.

– Что же ты при таких успехах – и попутчика искала?

– Вопрос правомерный, но чести тебе не делает. Во-первых, попутчика искала не я, а моя подруга для меня по собственной инициативе. Во-вторых, решающим фактором моего согласия стал тот факт, что мой будущий попутчик не интересуется женщинами. А то мне эти сексуальные домогательства, часто от очень даже недостойных типов, – вот где! – Меланья красноречивым жестом провела себе по шее. – Ну а что вы о себе расскажете, господин хороший?

Жак открыл бутылку и разлил шампанское по фужерам.

– Так ты уже все обо мне знаешь...

– Я блондинка? – резко спросила она.

– Блондинка, – подтвердил Жак.

– Значит, по-твоему, я должна быть глупой? В лучшем случае разбираться в губной помаде, тряпках и других модных гламурных штучках?

– Я этого не говорил.

– Ты об этом подумал, это было очень даже заметно!

– Да что ты?

– Точно говорю! – чокнулась с ним Меланья. – А у меня, между прочим, образование, и заработано оно умом, а не короткими юбками. – Меланья кивнула официантке, которая принесла им по салату и по приличной порции шашлыка.

– И какое у тебя образование? – отпил шампанского Жак, покосившись в сторону столика с четырьмя мужчинами кавказской национальности, которые не сводили восхищенных взглядов с Меланьи.

– Не обращай внимания на них, я привыкла, – ответила она на его взгляд.

– Мне нужно время, чтобы к такому привыкнуть. – Он передернул плечами. – И какое же у тебя образование?

– Ты не поверишь!

– Это такая передача по ТВ?

– Это то чувство, которое ты сейчас будешь испытывать. Я окончила университет по специальности «Прикладная математика» с красным дипломом. Что? Не веришь, что математика и блондинка совместимые понятия? А у меня, между прочим, очень развита логика. А второе образование...

– У тебя есть еще и второе образование? – удивился Жак.

– Да... я была замужем за богатым человеком. Он не хотел, чтобы я работала, а мне надо было чем-то заняться... И, заметь, не ходьбой по магазинам и салонам красоты. Я решила учиться, а так как в точных науках я уже очень хорошо разбиралась, то решила усовершенствоваться в гуманитарных. Вот и получила диплом переводчика, так что свободно общаюсь на английском и немецком языках. Ну что? Съел?

– Еще нет, – приступил к шашлыку Жак.

– А теперь расскажи... кто ты? – продолжила она.

– Ты же знаешь...

– Э, нет, друг! Так мы не договаривались. Правду и ничего кроме правды! Ни на секунду не поверю, что ты Жак Моррис, и особенно, что ты гей. Уж в чем-в чем, а в мужчинах я разбираюсь.

Жак даже жевать перестал.

– Я же предупреждала, что логика у меня развита, а женская интуиция обострена. Дай-ка мне паспорт, Жак. Ну же, живее, иначе я сейчас позову начальника поезда или транспортную милицию.

– Может, обойдемся без угроз?

– Паспорт, – повторила Меланья, нетерпеливо постучав ногтем по столу.

Жак вздохнул и достал из кармана паспорт. Она не спеша открыла его.

– Так я и знала... Георгий Олегович Шагалов... Очень интересно... И что это означает, мистер обманщик? Желание вызвать милицию еще больше во мне окрепло, так как я чувствую опасность для своей драгоценной жизни.

– Я объясню...

– Постарайся. – Меланья уселась поудобнее в ожидании захватывающего рассказа.

– Мы вместе учились в школе... Геру не помнишь? Конечно же нет... Я был старше на три класса. Я тебя очень хорошо помню, а с Луизой так вообще в друзьях ходил...

– Все-таки я правильно определила, откуда ветер дует...

– Мы даже несколько раз пересекались с тобой на вечеринках, но ты в упор меня не замечала, – продолжил он.

– Ты это уже говорил.

– Этим я пытаюсь оправдать свой поступок. Я согласился на эту авантюру, потому что мне хотелось пообщаться с тобой поближе, раньше не удавалось...

– Дать бы тебе по лицу!

– Я думаю, с твоим темпераментом еще успеешь. Лиза сказала, что тебе сейчас очень плохо и одиноко, что ты рассталась с... извините, третьим мужем.

– А чего ты извиняешься? – не поняла Меланья. – С третьим... И что?!

– Ничего...

– А потом, кто это одинок? Я?! Да у меня есть мужчина! Богатый и красивый!

– Что же ты не едешь развлекаться с ним? – спросил несносный Георгий.

– Он женат, – пожала плечами Меланья, нервно стягивая волосы в узел у себя на затылке. – И не смей мне говорить, что я несостоятельна в чем-либо! Это ты ради знакомства с женщиной прикинулся геем! Вот где комплексы-то! И не говори мне, что это романтично! – разозлилась Меланья еще сильнее.

– Я не думал, что ты выведешь меня на чистую воду так быстро. Да и не было выбора. Лиза сказала, что, если я так не представлюсь, ты не поедешь...

– Хорошо, а что тебе вообще от меня надо было? Спаситель человеческих судеб, Георгий.

– Можно просто – Гера.

– Спасибо, просто Гера!

– Лиза умоляла помочь тебе, и с работой в том числе...

– Ах, я бедная-несчастная! У меня, оказывается, нет ни семьи, ни работы, ни мужчины... И вот появляется мой спаситель в весьма непрезентабельном, правда, виде. А знаешь, почему я не работаю? Потому, что на всех работах меня начинают домогаться такие вот козлы, как ты!

Георгий поднял на Меланью глаза.

– Ты просто какая-то сексуальная приманка для мужчин!

У Меланьи даже кровь прилила к голове. Он над ней еще и смеется!

– Ты не веришь мне?!

– Я хочу предложить тебе работу и клятвенно обещаю, что не буду к тебе приставать, – ответил Гера.

– А что так? – удивилась Меланья.

– А ты мне уже не нравишься. – Гера спокойно дожевывал салат. – Амбициозная, истеричная, возомнившая о себе бог весть что. Я бы никогда не согласился взять тебя к себе, если бы не многолетняя теплая дружба с Луизой.

– Ты назвал меня истеричной? – взвизгнула Меланья и плеснула шампанское ему в лицо.

– Так и есть...

Адреналин ни на йоту не подскочил у него в крови. Гера вынул носовой платок, вытер лицо и спокойно продолжил трапезу. Меланью же буквально разрывало от возмущения. Но она взяла себя в руки, перевела дух и тоже вернулась к салату.

– Хорошо... А на какую должность ты хотел...

– Я не хотел.

– Хорошо, на какую должность меня впихивала Луиза, с которой мне еще предстоит длинный и неприятный разговор? – сузила глаза Меланья.

– У меня серьезная организация, и я хотел посмотреть, какую должность ты потянешь. От уборщика до заместителя генерального директора. Богатый выбор? Пока ты тянешь на опрыскивательницу цветов, у тебя хорошо получается.

Меланья от гнева даже потеряла дар речи.

– Меня – уборщицей?!

– А какие еще у тебя таланты? Потрясающая внешность? Иди на подиум. Скверный характер? Ищи любителя острых ощущений. Я к таким не отношусь. А твои дипломы... Ну, так ты не работала по специальности. Была замужем за богатыми людьми и занималась собой, а ходила по салонам красоты или получала образование – это все равно. В любом деле нужна практика, а у тебя ее нет.

Меланья с ненавистью смотрела на сидящего напротив мужчину, ничем не примечательного, но ведущего себя по отношению к ней вызывающе.

– В жизни никто не смел разговаривать со мной в таком тоне! Кто ты такой, мать твою?!

– Такая красивая женщина, а ругаешься, как сапожник! Ай-ай-ай, – покачал головой Гера. – А кто я такой? Так ты знаешь, мои документы у тебя...

– Я не хочу тебя знать и ехать с тобой не хочу...

– Ну же, не будь ребенком. Не доставай меня, и я не буду доставать тебя, – ответил Гера.

– Боюсь, что трудно менять привычки в моем возрасте...

– Тебе нужна высокооплачиваемая работа? Ну же, пересиль себя, скажи правду.

– Высокооплачиваемая? – глухо уточнила Меланья.

– Весьма. Тысяч десять долларов в месяц тебя устроит?

– Шутишь? – оторопела Меланья.

– Я похож на человека, который шутит?

– Ты похож на противного сноба.

– Помни о должности секретарши, она не должна оскорблять шефа.

– К тебе секретаршей?! Никогда! Лучше цветы поливать и твою наглую физиономию заодно! – выпалила Меланья.

Гера рассмеялся:

– Лиза была права, ты несносна.

– А ты, видимо, экстремал? Раз все равно ввязался в эту авантюру?

– Наверное, захотелось острых ощущений...

– Это я тебе гарантировать могу на все сто процентов! – кивнула Меланья.

– Я уже понял. – Он поднял на нее задумчивый взгляд темно-карих глаз.

– Так насчет зарплаты не блеф? – уточнила она.

– Нет.

– И что же я должна буду делать за такие деньги? Да еще и без интима?

– Совершенно верно, никакого принуждения. А насчет должности... Я должен понаблюдать за тобой. Так что будь паинькой.

– Я даже не могу этого обещать, потому что никогда ею не была.

Подошла официантка и поставила на столик бутылку дорогого коньяка и коробку шоколадных конфет.

– У вас все в порядке? Вы вроде ссоритесь? Девушка так бледна, а вы так отчаянно жестикулируете...

– У нас все хорошо, – ответила Меланья. – А вот это мы не заказывали.

– А это вам подарок от второго столика, – не очень радостно ответила официантка.

Меланья с Герой посмотрели на столик с группой кавказских товарищей, и у Меланьи неприятно засосало под ложечкой. К ней довольно часто приставали мужчины, но почему-то именно сейчас это было особенно гадостно. Словно она еще раз дискредитировала себя перед этим несносным типом. Честно говоря, Меланья до сих пор не научилась вежливо отказывать назойливым ухажерам. Мужчины неадекватно реагировали на отказ, скатываясь до угроз и оскорблений, особенно если были подогреты спиртным. Принимаешь подарок – даешь согласие на дальнейшее ухаживание, отвергаешь – обижаешь.

Меланья беспомощно посмотрела на своего спутника. Гера мягко попросил официантку:

– Милая девушка, возьмите, пожалуйста, все, что вы нам принесли от тех любезных джентльменов, и отнесите обратно.

– Поняла, – кивнула официантка, перекинувшись с Меланьей встревоженным взглядом.

– Сейчас они обозлятся за отказ, – побледнела Меланья.

– Ты ничего не бойся, – сказал ей Гера.

– Их четверо... Может, уйдем отсюда? – еще сильнее занервничала она.

– Мы пришли сюда поесть и ни за что не уйдем... – ответил он.

Меланья краем глаза заметила, что двое мужчин поднялись и направились к ним.

– Они идут...

– За знакомство, – проигнорировал ее реплику Гера, разливая шампанское.

Один из мужчин подошел вплотную и оперся о стол руками. Вагон изрядно мотало, да и он на ногах держался нетвердо.

– Я не понял... От нашего стола пришел подарок такой красавице... А ты, друг, отвергаешь наш подарок.

– Я вам не друг, – ответил Гера.

– Э... да ты нарываешься! – удивился второй мужчина.

Меланья подумала, что сбываются ее худшие опасения, и даже съежилась.

Официантка, выглядывавшая из-за барной стойки, робко подала голос:

– Освободите проход! Так стоять нельзя...

– Друг, пусть девушка решает, может, она за наш столик пересесть хочет?

– Это моя девушка, и, предлагая что-либо ей, вы бросаете вызов мужчине, который рядом с ней, – сказал Георгий. – Поэтому, друг, уходи отсюда по-хорошему.

Меланья заметила, как моментально его, в общем-то, доброе лицо стало суровым, а глаза потемнели.

Один мужчина наклонился над Георгием, а другой положил потную ладонь весом в тонну на плечо Меланьи. Гера увидел, что лицо девушки исказилось от отвращения.

– Немедленно убери свою руку! – произнес он громко и четко.

– А то что? – откровенно засмеялся ему в лицо потный мужик.

В этот же момент потный что есть силы стукнулся лицом о стол и шарахнулся в сторону, схватившись за нос, из которого хлынула кровь. Можно было подумать, что он сделал это сам, добровольно, и даже сидевшая рядом Меланья не заметила, как все произошло, – Гера даже не встал с места.

Пока Меланья пыталась осознать происходящее, Гера нейтрализовал второго, вывернув ему руку за спину. Кроме опрокинутого фужера с шампанским на столе больше ничего не пострадало. Двое товарищей неудачливых драчунов вскочили со своих мест, но Гере было достаточно посмотреть в их сторону:

– Только подойдите!

– Оставьте его, он псих! – просипел мужчина с разбитым носом.

Мужчины вернулись за свой столик словно побитые собаки. Они злобно переговаривались и бросали на обидчиков «приветливые» взгляды.

– Не пью я... Я же предупреждал... Не везет мне со спиртным, – как ни в чем не бывало сообщил Гера, стряхивая с себя брызги шампанского. Он участливо посмотрел на притихшую Меланью: – Ты что? Тебе больно сделали?

– Нет, – сразу же ответила она, глубоко вздохнув. – Ты так быстро... Так шустро... Я не успела среагировать. Я не ожидала... Просто испугалась...

– Ты расслабься, я тебя в обиду не дам. Тебе же и для этого попутчик нужен был?

– Да... Неплохо бы... Но если все будет решаться с помощью кулаков, я за время отпуска поседею. Только не говори, что это я во всем виновата... Ярко одета, ярко накрашена...

– Я такого не говорил! – Гера совершенно спокойно вернулся к еде, бросив быстрый взгляд на Меланью. – Что не ешь?

– Аппетит потеряла.

– Неуютно себя чувствуешь? Ну, сейчас я быстро... Хотя нельзя давать врагам одержать над собой верх даже психологически...

– Да? – задумалась Меланья и тут же позвала несколько перепуганную официантку: – А десерт у вас есть?

– Мороженое с вареньем на выбор и яблочный штрудель.

– Мне мороженое, если можно, с тертым шоколадом. Прямо шоколадку целую потрите туда. Я, когда волнуюсь, шоколад ем... Помогает.

– Сделаем. – Официантка покосилась на Геру: – А вам?

– Нет, спасибо, сладкого я не хочу.

– Вы такой молодец! Когда заваруха началась, я чуть не опис... Ой! Извините. У нас тут недавно была драка. Так мебель в опилки, стекла повыбивали – пространство-то небольшое... А вы все решили аккуратно, по-интеллигентному, я бы сказала...

Официантка убежала выполнять заказ Меланьи.

– Расскажи мне о себе. Я же ничего не знаю. Кем ты стал после школы? Что у тебя за фирма? Смогу ли я влиться в коллектив? Такую зарплату просто так не платят! – переключилась Меланья на другую тему.

– У меня юридическое образование, потом пришлось получить второе – экономическое. Служил в армии, учился, несколько лет работал в Германии, Англии и Америке. Удалось заработать приличные деньги, вложил все в свой бизнес. В принципе ничего примечательного. У меня сеть кинотеатров и развлекательных центров, пара частных ресторанов, благотворительный фонд для детей, перенесших онкологические заболевания или тяжелые травмы...

– А как называется сеть кинотеатров? – спросила Меланья.

– «Космос».

– Ой, я там часто бываю! Дашь дисконтную карточку? – оживилась Меланья.

Гера усмехнулся:

– Вечный бесплатный абонемент устроит?

– Конечно!

– Договорились... А недавно открыл еще одну контору – частное детективное агентство. Меня лично это дело очень увлекло, сейчас я подыскиваю персонал, сам частенько именно там провожу время.

– Что-то мне Лиза такое говорила, но я это предложение сразу отвергла.

– Почему?

– Следить, как изменяют супруги друг другу? Это грустно и неприятно. Копаться в грязном белье...

– Ну, не только. Ищем пропавших людей, промышленный шпионаж разоблачаем! Приносим людям пользу, – ответил ей Гера.

– Не сомневаюсь, но я так не смогу, – пожала она плечами, все еще боясь смотреть в сторону обидчиков.

– Как так? – уточнил Георгий.

– Как ты сейчас... Какой я сыщик?

Он рассмеялся, снова вызвав волну негатива от столика номер два.

– От тебя такого и не потребуется, есть много другой работы. В контакт с преступниками ты вступать не будешь, – вполне серьезно ответил ей Гера, впрочем не прекращая жевать.

Меланья наконец-то вздохнула полной грудью.

– Хоть на этом спасибо. А ты где таким приемчикам научился?

– Занятия спортом с детства, армия и пара заданий, про которые и говорить нельзя, – ответил Гера.

– Понятно... – Меланья была заинтригована.

Официантка принесла белый пломбир, утонувший под огромной горкой тертого горького шоколада. Меланья тут же принялась за одно из своих любимых лакомств, а злость и внутреннее напряжение наконец-то отступили.

– А в Польшу нам зачем? – облизала ложку Меланья.

– У меня там заказчик. Мы с ним должны встретиться и попытаться помочь...

– Нет никакого семинара?

– Нет... Но дела будут, ты не переживай. Я не обману тебя, ты станешь развлекаться, то есть отдыхать. А с делами я как-нибудь сам разберусь...

– Спектакль провалился. Зачем тогда я вообще нужна в этой поездке? – спросила Меланья. – А... понимаю... Лиза попросила...

В этот момент от столика номер два донеслось противное ржание:

– Как хорошо ест мороженое! Жалко, не рожок! Вот бы посмотреть!

– Ну, все! – помрачнел Гера. – Бери мороженое, иди в купе, а я сейчас здесь все улажу.

– А что ты будешь делать? – напряглась Меланья.

– Тебе в этом участвовать не надо.

– Гера, уйди со мной... Пожалуйста... Забудь! Я привыкла!

– Меланья, ступай в купе! – строго повторил он.

Меланья подчинилась, правда не взяв с собой мороженое. У нее совсем пропал аппетит. Да, честно говоря, она и не хотела знать, что сейчас будет происходить.

Она быстро покинула вагон-ресторан и поспешила к себе, на этот раз в гордом одиночестве. В тамбуре своего вагона она лоб в лоб столкнулась с тем самым красавцем, с которым говорила еще на перроне и которого первоначально приняла за своего попутчика.

– О! Привет! – Он преградил ей путь. – А я все думаю, где же эта красавица? В каком купе? И кому повезло?

Меланья почувствовала легкое амбре дорогого парфюма и не менее дорогого алкоголя. Его рубашка была до половины расстегнута, демонстрируя миру волосатую грудь, а пухлые губы показались Меланье слюнявыми. Или она злилась на всех домогающихся ее мужчин?

– Пропустите меня... Я не в настроении..

– Что? Что ты там шепчешь? Куда ты бежишь? Где этот хищный блеск в глазах? – не пропускал он ее.

– Какой блеск? Что вы плетете? Немедленно пропустите меня! – истерично воскликнула Меланья.

Но ее отказ почему-то произвел на подогретого алкоголем мачо возбуждающее действие.

– Ты так не разговаривай со мной, детка. Я ведь и наказать могу! Ты чем так недовольна? Сейчас подниму настроение!

Мужчина прижал ее к холодной стенке тамбура и попытался поцеловать ее слюнявым ртом.

Меланья принялась с ужасом сопротивляться. Никогда ее еще так не унижали – в плохо пахнущем, качающемся вагоне, у стенки, словно малолетку на сельской дискотеке. Силы быстро оставили ее, но внезапно она почувствовала, что железные объятия разжались, а красавец-насильник отлетел от нее словно бумажный фантик. Он тяжело стукнулся о стенку вагона, а после пары дополнительных ударов Георгия сполз по ней, успокоившись окончательно.

Гера встревоженно и удивленно посмотрел на Меланью.

– Ну, ты даешь! На минуту одну оставить нельзя! Кто этот урод?

– Я не знаю... Ты вовремя... Так быстро разобрался с теми...

– И с теми, и с этими... Если все в порядке, то идем. – Георгий поддержал ее под руку, и они наконец-то оказались у себя в купе.

Меланья плюхнулась на сиденье и перевела дух.

– Фу! Как противно! – Она схватила вафельное полотенце и вытерла рот.

– У тебя прямо талант привлекать всяких уродов, – покосился на нее Георгий.

– Только мне это по жизни мало помогает. Такой неполезный талант. Если только ловить маньяков на живца...

– Если только позади этого «живца» буду идти я.

– Я бы не отказалась, – тут же согласилась Меланья.

– Спасибо за доверие. Отвернись, пожалуйста, я переодену футболку, – попросил Гера.

Она послушно отвернулась, но увидела в зеркале его спину, в двух местах отмеченную шрамами.

– Ты тоже отвернись, я надену пижаму и постараюсь поспать до утра. Только отворачивайся в другую сторону, – попросила Меланья.

Гера посмотрел на нее и улыбнулся.

– А шрамы откуда? Секретные задания?

– Они самые, – кивнул Гера, натягивая черную футболку.

– Надо готовиться ко сну... – зевнула Меланья. – Завтра уже будем на месте... Так ты посвятишь меня в курс дела?

– Давай уже до завтра, – засобирался куда-то Георгий.

– Ты куда?! – испугалась Меланья.

– Покурю и вернусь.

– Я с тобой! – тут же вызвалась она, боясь оставаться без него, тем более что отношения их постепенно налаживались.

– Ты никому не открывай, а я быстро вернусь, – мягко ответил Гера, улыбаясь.

Глава 4

В Польшу они прибыли без приключений, страна приветливо встретила их чистым голубым небом и ярким солнцем. Гера нашел на вокзале такси, и они понеслись в сторону от Варшавы.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Меланья.

– На север страны, ехать долго, так что вполне можешь поспать у меня на плече, – сказал он.

– Лучше в окно посмотрю. – Меланья пребывала в прекрасном настроении. Ей даже начинало нравиться такое приключение. Уж точно лучше, чем сидеть без дела в Москве.

Она еще в вагоне надела удобные широкие брюки и яркую кофту с запахом, завязывающуюся на талии большим бантом. На ногах красовались все те же туфли на высоченных шпильках, но это могло испугать только окружающих. Сама Меланья давно привыкла к такой обуви.

За окном простирались бесконечные поля, на которых трудились люди и сновали мини-тракторы. Поля прерывались редкими лесами и ухоженными деревеньками с костелами и аккуратными, почти игрушечными домиками.

Через два часа Гера сообщил, что половину пути до отеля они проехали, а Меланья начала капризничать, что устала. По интонации водителя такси Меланья поняла, что он тоже не прочь остановиться. По-английски он изъяснялся очень плохо, но все же удалось договориться.

Водитель знал место, где можно было заправиться бензином и перекусить, недорого и качественно. Через десять минут таксист свернул к придорожному кафе, магазину и стоянке для дальнобойщиков. Этот оазис для водителей выглядел весьма неплохо. Милые домики из светлого дерева, дорожки и клумбы с яркими цветами. Несколько поодаль расположились заправка и стоянка.

– Ты иди в кафе, перекуси, выпей кофе, а я зайду в магазин, – сказал Георгий.

Меланья проследовала в большой деревянный дом, ее встретил молодой, невероятно чопорно и строго одетый официант. Это было немного забавно в придорожной забегаловке, как будто официант сбежал из ресторана при пятизвездочном отеле.

За темной барной стойкой и уединенными столиками была видна большая веранда с навесом от жарких солнечных лучей, продуваемая со всех сторон свежим ветром. Пока это Меланье все очень нравилось. Кругом была абсолютная чистота, люди, работающие здесь, держали марку. Аккуратные столики были покрыты чистыми отглаженными скатертями, на не менее аккуратных стульчиках лежали пухлые подушечки в яркий цветочек. Они как будто приглашали присесть и насладиться отдыхом и трапезой.

Меланья расположилась за отдаленным столиком, взяла меню на польском языке с переводом на английский, которое умещалось всего на двух заламинированных листочках, и принялась его изучать. Изысков не оказалось, зато была вполне человеческая, добротная еда. Блюда из яиц, мяса, картофель в любой обработке, пара салатов, рыбная и мясная нарезки, выпечка и мороженое с домашним вареньем. Чай, кофе, безалкогольное пиво тоже были в наличии. Выбор алкоголя был невелик, да оно было и понятно, все-таки кафе было рассчитано на водителей. Меланья же была пассажиром, поэтому заказала кружку пива и яичницу с беконом.

Выбирать еду для Геры она не рискнула, так как не знала, что он любит. В ожидании заказа Меланья осмотрелась.

В кафе было не густо, не пусто, то есть заполнено оно было примерно наполовину, в основном дальнобойщиками. Кто-то ел, кто-то пил кофе и курил, шурша газетой. Меланья даже увидела их водителя, увлеченно болтающего по телефону в ожидании своего заказа.

Внимание Меланьи привлекла молодая пара, сидящая прямо напротив нее. Парню было лет тридцать, его спутнице столько же или немногим меньше. Он словно сошел с полотна Возрождения. Изящный, с красивыми длинными пальцами, волнистыми светлыми волосами. Глаза у него были большими и выразительными, с загнутыми вверх ресницами, лицо привлекало красотой и открытостью. Молодая женщина – яркая брюнетка – смотрела на него во все глаза, почти не мигая. Они пили кофе, держась за руки, словно дети в песочнице. Меланья, нарушая нормы приличия, засмотрелась на них. От молодой парочки как будто шла сексуальная энергия. Они были словно два пазла из одной картонной коробки, соединенных в яркую, гармоничную картинку.

Легкий ветерок долетел до ее столика вместе с обрывком разговора молодых людей. Меланья удивилась, что они разговаривали на русском языке. «Соотечественники», – подумала она.

Внезапно на Меланью пала тень. Это над ней склонился незнакомый польский водитель. Обтягивающая мощную грудь, буквально трещавшая по швам футболка с призывным язычком-аппликацией, вываливающимся из раскрытых пухлых губ, потрепанные, испачканные в машинном масле джинсы и наглый взгляд. То, что он говорил, Меланья не понимала, но когда он показал ей весьма неприличный жест, все стало предельно ясно. А чего еще можно было ждать от такого субъекта? Его прогнал Гера, вовремя появившийся с пакетом каких-то вещей, купленных в магазине. Поляк что-то процедил сквозь зубы и недовольно удалился.

Гера, удивленно приподняв брови, посмотрел на Меланью, а ей от того взгляда стало ужасно неприятно.

– Я не виновата...

– Да это я уже понял, – вздохнул Георгий.

– Я тебе ничего не заказывала, я не знала...

Меланью прервала официантка, поставившая перед ней тарелку с большой порцией еще шкворчащей яичницы-глазуньи с ярко-желтыми аппетитными желтками и завернувшимися в колечки зажаренными полосочками бекона. Рядом с тарелкой появились запотевшая кружечка с холодным пивом и плетеная корзиночка со свежим хлебом.

Официантка вопросительно посмотрела на Георгия, он заказал кофе, и та ушла. Спросив у Меланьи разрешения закурить, он жадно затянулся сигаретным дымом.

– А завтракать? – спросила Меланья.

– У меня в первой половине дня совсем нет аппетита, – пояснил он.

– Ешь на ночь?

– Ага.

– А ты не толстый.

– Такой, видимо, обмен веществ. Ты кушай, кушай, не торопись. С водителем я уже рассчитался.

– Как рассчитался? – удивилась Меланья. – А как же мы дальше?

– Сейчас приедет моя жена и заберет нас отсюда, – ответил он, небрежно откинувшись на спинку стула и глядя на Меланью совершенно спокойно и как-то даже безразлично.

Меланья закашлялась, подавившись весьма вкусной яичницей.

– Ты что? – постучал ее по спине Георгий.

– Жена? Прости, я как-то не думала, что ты женат... То есть, ты можешь конечно же быть женатым. Просто это идет вразрез с моими первоначальными представлениями о нашей поездке.

– А... Ты о сексуальных домогательствах? – засмеялся Гера, поблагодарив официантку за кофе. – Я тебе сказал, что это исключено. Это моя бывшая жена, мы расстались пять лет назад, и это правда. Ой, какой горячий и ароматный кофе...

– И завтрак вкусный, зря не ешь... – расслабилась Меланья. – А дети у тебя есть?

– Нет.

– Интересно, у меня тоже было три брака, а детей нет...

– Настя... – сказал Георгий, глядя куда-то поверх головы Меланьи.

– Что? Я – Меланья.

– Я имею в виду мою бывшую жену. – Гера поднялся со стула и повернулся к Меланье: – Познакомьтесь. Это – Анастасия Плотникова. Это – Меланья Соколова.

Меланья от смущения и любопытства сама чуть не вскочила со стула и не отдала честь подошедшей женщине.

Анастасия оказалась чуть ниже ее ростом, миниатюрная блондинка с выразительными формами, умело накрашенная, она была очень привлекательна. На ней было легкое светлое платье из полупрозрачной ткани с глубоким декольте. Видимо, она хотела поразить бывшего мужа, но ее взгляд наткнулся на выдающийся бюст Меланьи, и она моментально сникла.

«Да, что есть, то есть», – удовлетворенно подумала Меланья, мелко трясясь. Она старалась сдержать кашель, возникший оттого, что еда попала не туда, куда надо.

– Здравствуйте, – произнесла Анастасия. – А что вы смеетесь? Я такая смешная?

– Очень приятно, кхе-кхе, извините... Я не смеюсь, я подавилась и кашляю...

– Гера сказал, что будет с помощницей, – окинула ее фигуру тоскливым взглядом Настя.

– А я и есть помощница! – Меланья еще сильнее выпятила грудь, любуясь, как все больше вытягивается лицо Анастасии. – Я его личный, кхе-кхе, секретарь! Мы уже подружились! – Она старалась не замечать, как Гера прячет улыбку.

– Девочки, не надо так агрессивно... Мы не враги, а союзники. Нам придется вместе работать.

– Поясни, – потребовала Меланья.

– Настя меня сюда и вызвала, – ответил он.

– Да, решила воспользоваться старыми связями, – вскинула голову Анастасия. – Тем более, что даже после развода Гера всегда мне помогал.

«Помогал мне», – про себя передразнила ее Меланья, скрючив недовольную гримасу.

– А чего мы стоим? Присаживайся с нами. Чего-нибудь поешь? Кофе? – пригласил он за стол свою Настеньку.

– Да, Гера, как всегда, – несколько жеманно ответила та.

– А как всегда? – искренне удивился он.

Меланья чуть не прыснула от смеха.

Анастасия побагровела:

– Ты забыл?! Всегда был так внимателен.

– Пять лет прошло, извини... – напомнил он ей.

– А было как вчера, – откликнулась Меланья и осеклась под его строгим взглядом.

– Мне просто большой кофе без сахара, – ответила Анастасия. – Я что-то замерзла, поехали быстрее. Здесь такой сквозняк!

– На улице градусов двадцать пять. – Меланья вернулась к своей яичнице, уже явно не торопясь.

– А я мерзну! И сквозняки мне противопоказаны! – отрезала Настя.

Меланья с интересом посмотрела на ее бледное, недовольное лицо: «Явно истеричка, способная отравить жизнь кому угодно, а теперь кусает локти. Точно! Она определенно хочет вернуть Георгия обратно. От этого и вся ее дурацкая ревность ко мне. Это же понятно! Видишь, надела такой сексуальный наряд! А тут рядом не прыщавая молоденькая секретарша, а я – видная женщина! И на моем фоне – не факт, что будешь выглядеть выигрышно. Вот она сразу и приняла меня в штыки. Ревность! Она просто съедаема этим не самым приятным и полезным чувством. А когда ревнуют, часто совершают ошибки, и этим я могу воспользоваться. Я-то не ревную, у меня нормальная голова на плечах, значит, всегда смогу ее переиграть. Стоп! Что это я? А зачем мне это надо? Я же не собираюсь бороться за этого мужчину? Вон, сидит, как султан в гареме. Рожа довольная, наглая. И чего в нем такого? Ничего! Хотя будем честными. Еще вчера вечером я была готова вцепиться в него руками и ногами. С ним не страшно. Вот! Точно! С ним не страшно – в этом дело!»

– Настя – певица, она очень трепетно относится к своему голосу, – пояснил Георгий. – Ей нельзя простужаться, пить холодные напитки, сидеть на сквозняках, кричать, нельзя говорить шепотом, напрягая связки, нельзя есть мороженое.

– Почему ты помнишь, что мне нельзя, и не помнишь, что мне можно и нужно? – призывно посмотрела на него Анастасия.

«Наверное, твои капризы врезались ему в память», – закашлялась ее соперница.

Меланья почему-то почувствовала себя очень неуютно, словно была лишней. Эти люди когда-то были очень близки, да и сейчас между ними еще что-то осталось.

«А все-таки она его явно достала», – подумала Меланья и произнесла:

– Так, наверное, тяжело жить? Столько ограничений...

– Я привыкла, если уж голос – моя профессия, – ответила Настя, не глядя на нее.

– И вы известная певица? Театр? Сопрано? – продолжала чавкать хрустящим беконом Меланья, брызгая жиром.

– Я пою в ресторанах, – побагровела Анастасия.

– А... Очень хорошо... Нужное дело... Люди хотят культурно отдохнуть, и вы их развлекаете, – не нашлась, что сказать, Меланья.

Честно говоря, она не поняла, почему так заботится о голосе обычная ресторанная певица. Ладно бы Анастасия была какой-нибудь оперной дивой.

Взаимная неприязнь между женщинами неуклонно разрасталась.

– А вы такая яркая! – обратилась к ней Анастасия.

– Спасибо. Вам нравится?

– Думаю, что это самый главный ваш талант. А вот от тебя, Георгий, не ожидала... Ты всегда говорил, что в первую очередь ценишь в женщинах ум и верность...

– То есть вы заранее, абсолютно не зная, сразу же определили меня в особу глупую и неверную, – посмотрела на нее Меланья.

– Я этого не говорила.

– Да что вы? Мне, наверное, послышалось!

– Давайте не будем продолжать! – прервал их незначительную перепалку Георгий. – Настя – ты моя бывшая жена, а Меланья моя сотрудница, – четко повторил он, расставляя все точки над «i».

«Вот тебе... – Меланья мысленно показала Насте язык. – Мне-то ладно, а тебе ясно дали понять, что никаких интимных отношений не будет!»

Настя опустила глаза и, похоже, мысленно сосчитала до десяти.

– Я готова ехать. – Она не притронулась к своему кофе.

И тут в Меланью словно черт вселился, ее буквально понесло:

– А я хочу есть!

Она заказала себе еще одну яичницу и принялась ждать заказ.

Разговор не клеился. Меланье принесли яичницу, и она начала медленно есть маленькими аккуратными кусочками, словно в каждом из них могла попасться яичная скорлупа.

Легкий ветерок обдувал их со всех сторон, его даже случайно нельзя было назвать сквозняком. Меланье нравилось, что она заставляет ждать и Георгия, и его психованную бывшую жену. Съев яичницу и аккуратно вытерев рот салфеткой, Меланья не торопясь позвала официантку и повторила заказ.

Глаз Анастасии почему-то начал дергаться, а Георгий поинтересовался:

– Третий раз? Кудахтать не начнешь?

– Я очень голодна, – беззаботно ответила она.

Они снова стали ждать яичницу. Настя нервничала все сильнее.

Меланья весело подмигнула Гере, заказав себе еще пиво.

– Хоть я и сотрудница, но я все-таки на отдыхе! Ты обещал мне царский отдых!

– Какой ужас, – пробубнила Анастасия и отвернулась.

Меланья захрустела жареным яйцом, потягивая пивко. Она старалась не думать о том, что ей уже плохо от еды и что, издеваясь над Настей, она умрет от обжорства. Завидев официантку, Меланья заказала для себя еще салат с моцареллой и следующую яичницу с сыром, поясняя Георгию:

– Люблю сыр...

На секунду ей показалось, что она заметила смешинку в его темных глазах, но он тут же стал серьезным.

– Может, раз мы все равно ждем, расскажешь, что тебя волнует? – обратился он к Насте.

– При ней? – покосилась та на лоснящееся лицо Меланьи.

– Она со мной...

– Я с ним! – кивнула Меланья. – И мне платят неплохие деньги. Я буду очень стараться их отработать.

– Она же ничего не знает...

– Я кратко введу ее в курс дела. Понимаешь, когда мы развелись, Настя вышла замуж за поляка, которому было слегка за восемьдесят...

– По любви? – уточнила Меланья и осеклась под строгим взглядом Геры. – А что? Мы же частные детективы! Нам надо говорить всю правду, как адвокатам. Иначе мы не сможем вникнуть в историю и помочь.

– Она издевается надо мной! – взвизгнула Анастасия.

– Интересное дело. Вопрос о том, вышли ли вы замуж по любви за восьмидесятилетнего старца, называется издевательством? – пожала плечами Меланья.

– Нет, не по любви! – выпалила Настя.

– Берегите связки. Вы что? – приложила указательный палец к губам Меланья.

– Ты знаешь, Гера! Я думала, что ты человек!

– А я кто?

– А ты приехал поиздеваться надо мной – вот что! Я больше не могу! Оставайся, если хочешь, с этой! – смерила она презрительным взглядом Меланью. – Или поехали со мной! Решай сейчас!

Она вскочила со стула, чуть не расплескав кофе.

Гера внимательно посмотрел на нее и перевел взгляд на Меланью. Та в этот момент слегка нагнулась над тарелкой и пыталась перекусить стебель петрушки, чтобы ветка наконец-таки упала назад в тарелку. Ветка сдаваться не хотела и крутилась у нее во рту, стегая мокрыми краями ее масляное от яичницы лицо. Зрелище, конечно, было не для слабонервных. Меланья не только осоловела от такого количества еды, так еще и опьянела от хмельного пива.

Меланья перестала жевать, и петрушка безвольно повисла у нее во рту. За мгновение в ее голове пронеслись мрачные мысли. «Что, если он сейчас уйдет с ней? Я действительно вела себя как свинья, но и она вовсе не была образчиком любезности. И что я здесь буду делать? Одна, в Польше, причем неизвестно где. Почти без денег, никого в этой стране не зная. Ничего себе попутчик попался! Называется, хотела приключений – получила их! Интересная история. Встретилась с мужчиной, который остался абсолютно равнодушным ко мне, не сделал ни одного намека или поползновения, когда мы с ним вдвоем в купе ночевали. А сейчас он встретил свою бывшую женушку и помашет тете Меле ручкой. Ну не дура ли я? Что я буду делать? Наверное, нести яйца, которыми уже объелась».

Гера не двинулся с места, Настя выкрикнула:

– Ну что же! Ты сделал свой выбор!

Она резко повернулась на каблуках и поспешила прочь.

Меланья опустила глаза в тарелку, наконец-то дожевав свою траву. Когда она подняла взгляд на Георгия, выражение его лица ей не понравилось.

– А чего она? – тряхнула волосами Меланья. – Я не договаривалась общаться с твоими истеричными бывшими женами. Чего ты так на меня смотришь?

– Ты наелась? – как всегда лаконично спросил Гера.

– Если честно, то сейчас лопну.

– Да что ты?! Я удивлен!

– А чего ты язвишь? Не рассчитала! Разобрало меня на свежем воздухе! Аппетит проснулся!

– А совесть когда у тебя проснется? – спросил Георгий, прикуривая новую сигарету.

– А что это такое? Шучу! А что я сделала? Мог бы идти со своей женой! Прости, за бывшей женой! Что? Или ты в ответе за тех, кого приручил?

– И это тоже, – хмуро ответил Гера. – И запомни, здесь нет нынешних, бывших и будущих жен. Здесь есть мой сотрудник – то есть моя команда. И есть заказчица. Очень плохо, что мы потеряли заказчицу. Я должен наказать свою сотрудницу, – внимательно посмотрел на нее Гера, словно оценивая степень нанесенного ущерба.

– Отшлепаешь меня по попе? – съязвила Меланья, но тут же спохватилась: – Ой! Извини! Это на меня так повлияло пиво и свежий воздух.

– Будем надеяться, что это так. А секретарша из тебя, конечно, никакая.

– Почему это?! Это не самая сложная должность. Я вполне могу с ней справиться.

– Секретарша должна обладать не только профессиональными навыками и умом, но и особым характером, – объяснил ей Георгий. – Она должна быть заодно с боссом, она должна быть его правой рукой, памятью, записной книжкой. Ее задача – раствориться в другом человеке и не то чтобы не мешать ему, а всячески помогать. Понимаешь? А у тебя такой характер, словно звезда с неба упала и приложила тебя по темечку, а потом там и осталась. На все имеешь свое мнение и знаешь ответы...

– Каждый человек – личность! – Меланья показала ему язык, ее совсем развезло от обжорства, пива и осознания того, что все-таки она не осталась одна в чужой стране, что она выиграла.

– Несомненно, личность. Но тебя слишком много, понимаешь? Этакая мегаличность, затмевающая все вокруг, и секретарша из тебя получится никакая. Будешь себя так вызывающе вести, отпугивать клиентов, мешать мне, я урежу тебе зарплату, – резюмировал Гера.

Меланья в ответ смогла только издать жуткий звук отрыжки, на который обернулись двое мужчин за соседним столиком.

– Ой! Извини! Что-то мне нехорошо...

– А что может быть хорошего?! Столько съесть из вредности...

– Не из вред-нос-сти! – икнула Меланья.

– Только из-за нее, – не согласился Гера. – Моя бывшая жена, конечно, не подарок, но ты недалеко от нее ушла. Никто никому не уступит.

– Вот не надо меня ни с кем сравнивать! – надулась Меланья. Но потом, смягчившись, спросила: – Куда мы теперь?

– Как куда? Я сюда приехал из-за Анастасии, да и жить мы будем все равно в тех краях. Догоним ее, то есть не догоним, а приедем к ней и попросим прощения...

– Попросим прощения?! – прервала его Меланья.

– Да, именно так, и начнем работать.

– Хорошо, – кивнула она, держась за живот. – Только как мы теперь туда доберемся? Такси отпустили. Очень она рада была тебя видеть, если взяла и бросила тех, за кем, собственно, и приехала. Мы из-за нее приперлись в другую страну!

– Не будем больше поднимать эту тему... А машину я найду, ты пока посиди здесь, а я... – Гера бросил задумчивый взгляд на двух здоровенных мужиков, сидящих от них недалеко, и обратился к Меланье: – Давай-ка, пошли вместе. Так, на всякий случай.

– Я и сама не хочу оставаться одна, – согласилась Меланья и, тяжело поднявшись, заковыляла следом.

Георгий договорился с водителем большой фуры, двигающейся в нужном направлении, и помог своей попутчице взобраться в кабину. Они тронулись в путь. Меланья, сидящая между Герой и водителем, пыталась получить удовольствие от поездки. Такая большая машина словно плыла по ровной трассе, гася все шероховатости и неровности.

Кабина располагалась намного выше потока легковых автомобилей, и ощущения в такой машине были совсем иные. Но Меланья не могла оценить прелесть такого положения – у нее очень сильно болела голова и еще сильнее живот.

– Остановите, пожалуйста, – просила она шофера фактически через каждые три километра.

Им даже не нужен был переводчик, этот водитель немного понимал по-русски.

Она выбегала из машины, перелезая через Геру, и ее... При этом Меланья еще успевала крикнуть, чтобы на нее не смотрели. После этого она, обессиленная и бледно-зеленая, возвращалась в кабину. После очередного раза Георгий ее уже просто втаскивал наверх своими сильными руками. Он даже подвинулся к шоферу, оставив ей место с краю. Меланья обессиленно прислонилась к дверце головой.

– Совсем плохо? – В голосе Геры послышалось сочувствие.

– Совсем... Не знаю, что со мной.

– Может, что не свежее было? Вот ведь, гады! Интересно, что? Ты столько всего смолотила...

– Да уж. Бог меня наказал.

– Предупредил.

– Пусть так. Остановите, пожалуйста!

Шофер недовольно посмотрел на них, всем своим видом говоря, что если бы он знал заранее, что его путь настолько удлинится из-за частых остановок, то ни за что бы не взял их в попутчики.

– Может, вас в больницу? – предложил он.

– Я не знаю, – покачала головой Меланья, – может быть, пройдет... – Путь показался ей похожим на дорогу в Ад.

При подъезде к городку Меланье, которая хотела как можно быстрее оказаться на месте, опять не повезло, так как впереди замаячила пробка. Шофер заволновался:

– Что за день сегодня? Все не так... Здесь никогда пробок не было... Что-то случилось?

– Я выйду, посмотрю, – предложил Гера. – Если что, подберете меня.

Меланья тоскливо посмотрела, как он ловко лавирует между машинами. Она бросила взгляд на водителя, второй раз за этот день почувствовав себя человеком, так как он тоже не собирался к ней приставать.

«Просто магия какая-то. Сглазила себя, переоценила, розовая пелена упала с глаз. Как только повстречалась с этим непробиваемым Героем, так сразу же и потеряла свою квалификацию и очарование».

– Чего смотришь? Плохо?

– Очень... – только и успела ответить ему Меланья, с ужасом осознавая, как к ней приближается его лицо.

«Лезет целоваться... хотя... что это? Это же я валюсь на него... Темнеет в глазах... Помогите...»

Глава 5

Меланье было очень нехорошо. Она словно блуждала в дремучей чаще среди каких-то лесных чудовищ. Ей было нестерпимо больно и тошно, она приставала к живым существам вокруг с мольбой о помощи, но все только шарахались от нее и качали головами, не понимая, чего она хочет. От такой безысходности Меланье становилось еще хуже. В какой-то момент она уже не могла осознать, спит или бодрствует. И вот, наконец, она вырвалась из этого липкого неприятного забытья и открыла глаза.

Но радости Меланье это не принесло, потому что и в реальности ее окружали какие-то совершенно незнакомые люди, к тому же говорящие на непонятном языке.

«Я потеряла память! Что случилось?! Где я? Что со мной?» – не на шутку перепугалась Меланья, но, к счастью вспомнила, что потеряла сознание в машине. Она осмотрелась и поняла, что находится в большой палате, судя по обстановке больничной. На голых стенах висели какие-то листочки на польском языке, да еще часы, на которых было шесть часов неизвестно чего – вечера или утра.

В комнате стояли железные кровати, на них сидели и лежали женщины разных возрастов в страшных больничных халатах с какими-то жуткими, помятыми лицами. Некоторым ставили капельницы, две женщины сидели за столиком и резались в карты, остальные бесцельно блуждали по палате.

«Почему они все такие страшные? Все в такой жуткой больничной одежде? Я что, попала в психушку? За что?» – не понимала Меланья.

Она обратилась к одной женщине, затем к другой, потом перешла на английский язык. Результат был нулевой. Женщины безучастно смотрели на нее и ничего не отвечали.

«Вот ведь черт!»

Меланья встала с кровати и оглядела себя с ног до головы. На ней был короткий халат непонятной расцветки с зелено-фиолетовыми полосками, с большим трудом запахивающийся на груди. Она сунула ноги в тапки, явно мужские, и вышла из палаты.

Коридор больницы выглядел еще более убого, чем палата, хотя казалось, куда уж хуже... Пол, покрытый линолеумом, в нескольких местах проваливался, он был похож на морские волны. Больные аккуратно передвигались вдоль стенки, освещение было тусклым, стены облезлыми.

Меланья начала осторожное перемещение в сторону едва заметного света и поняла, что ее качает из стороны в сторону, но виной этому был не пол, а жуткое головокружение. Противно пахло какими-то химикатами, лекарствами и мочой.

«Я в Аду, – поняла Меланья. – Только почему никто не понимает, что я говорю? Здесь нет русских?»

Она проковыляла весь коридор и вышла на улицу. Шесть часов – это был все-таки вечер. Вокруг каменного ветхого здания буйно цвела растительность, такая же запущенная, как и сам дом. Кривые дорожки были посыпаны гравием.

Меланья ступила на дорожку и сразу же почувствовала острые камни под плоской и тонкой подошвой тапочек. Подул неприятный пронизывающий ветерок.

«Куда мне идти? Где мои документы? Где Георгий, в конце концов?! Такое ощущение, что меня за ненадобностью преждевременно сдали в Дом престарелых».

От невеселых мыслей, хороводом кружившихся в голове, Меланью отвлек задорный мужской голос, вещающий миру не менее задорные вещи. Она посмотрела направо и увидела двух рабочих. Судя по их спецодежде, мастеркам в руках и сильному загару, они постоянно находились на свежем воздухе. Парни со скучающими лицами и нулевым энтузиазмом пытались штукатурить отвалившиеся фрагменты фасада. Делали они это крайне неохотно, зато с большим энтузиазмом глазели по сторонам. Один парень громко сообщил другому:

– Ты посмотри, какая краля. Первый раз вижу такую куклу в этих краях... Вот это буфера, халат не сходится. Что она здесь делает?

– Этот же вопрос задаю себе и я, – почти не обиделась на такие слова Меланья. Какие уж в такой ситуации обиды. – Значит, русских строителей все же берут в Ад? Послушайте, где здесь врачи? Ни одного не вижу...

По тому, как сильно вытянулись лица рабочих, Меланья поняла, что они очень удивились.

– Свои... не силикон... За что в Ад попала, не знаю, – немного подумав, добавила она.

Один из парней вскочил с земли и судорожно начал вытирать руки о свой комбинезон.

– Ой, извините, пожалуйста... Как-то неловко получилось. Я и подумать не мог, что вы нас поймете, я и представить не мог, что вы – русская.

– Представлять ничего не надо, – обрадовалась Меланья, нарочно строго смотря на покрасневшего парня. Жизненные силы быстро возвращались к ней.

– Дима, – протянул ей руку парень, пытавшийся вытереть ладони об штаны, что, впрочем, не принесло результатов – ладонь от этого чище не стала.

– Маша, – пожала ему руку она, тут же поправившись, – то есть Меланья.

– Это на каком языке? – вытянулся в струнку парень.

– Что?

– Маша – это по-русски, а Меланья – это на каком?

– Маша – это не я, я перепутала. А Меланья – исконно русское имя, и оно мое... кажется.

– А это Гриша, – махнул рукой на до сих пор молчащего напарника Дима.

– Очень приятно. – Меланье показалось, что ребята явно перетрудились под жарким солнышком, и теперь оба походили на чертей из табакерки.

– Вас мать родная не различит, – вырвалось у нее.

– Мать всегда различала, а вот отец частенько путал, – засмеялся Дима. – Мы близнецы. Я старше на десять минут. – В его устах это прозвучало, как минимум, «старше на один год».

– Ой, а я уж испугалась, что у меня что-то со зрением, а заодно и со всеми остальными органами чувств, – вздохнула Меланья и присела рядом с ребятами на рассыпающийся каменный порожек. – Закурить есть?

– Вы курите? Хотя что я спрашиваю какую-то глупость...

– Редко, – честно ответила Меланья и взяла протянутую ей сигарету слегка дрожащими пальцами. – Ребята, так вы кто? Братья-близнецы...

– Мы студенты московского архитектурного института... на практике, – ответил Гриша.

Меланья поняла, что различить их можно только по голосам. У Димы голос был выше и с визгливыми нотками, а у его брата – почти бас.

– А что вы здесь делаете? – спросила Меланья.

– Вот и мы часто задаем себе этот вопрос. Все нормальные люди поехали в Париж, Рим. А нас соблазнили Польшей. Мол, тоже все будет ништяк. Старый город, обалденная архитектура, очень интересные дома... И мы будем здесь чуть ли не в какой-то элитной бригаде изучать и реставрировать самые лучшие фасады.

– А вместо этого нас, как идиотов, загнали в эту тьмутаракань. Без девочек, без нормальных условий существования, без архитектуры, вообще! – дополнил его брат.

– Да, обидно, – согласилась Меланья.

И, глядя на ребят, затянулась сигаретным дымом. На мгновение она потеряла ориентацию во времени и пространстве. Затем из ее легких вырвался душераздирающий кашель. Дима глубокомысленно заметил, вынимая из ее рук окурок:

– Нет, сегодня явно не твой день для начала курения.

– Что за гадость?! С таким смаком некоторые курят, диву даешься... Нервы успокаивать... Да еще больше их испортишь!

– Если не идет, то не надо, – изрек Григорий. – А этот дом – городская муниципальная лечебница для каких-то асоциальных слоев общества.

– Что значит – асоциальных? – напряглась Меланья.

– Бомжи! – хохотнул Григорий.

– Ну, не совсем так... Хотя... Да, для тех, у кого нет прописки, нет денег на нормальную клинику, нет памяти, нет документов... – пояснил Дима. – Поэтому здесь иногда ходят такие личности – ужас! Страшно смотреть! Вот я, честно говоря, и удивился, когда увидел такую красотку в здешних краях.

Меланье осмыслить сказанное не дали, так как уступ, на котором она приютилась, резко обломился и она с треском приземлилась на гальку своей пятой точкой. От боли у нее в глазах потемнело.

– У-у! – завыла она.

Парни не на шутку перепугались. Встреча с новой знакомой не принесла им ничего хорошего, сплошной экстрим. Они переглянулись, и Дима сорвался с места, крикнув на ходу:

– Я за Верой, она тут единственная, кто по русски понимает!

Несколько долгих минут Меланья лила горькие слезы, держась за зад, а перепуганный Григорий нес всякую околесицу:

– Вот ведь трухлявый пень! Что толку, что мы тут с братом дырки замазываем? Реставрация! Какая, на фиг, реставрация?! Тут даже капитальный ремонт не поможет! Все надо сносить и строить заново! Денег на социальный объект нет! Вот дождутся, пока здесь люди заживо сгорят!

– Ой, не кричи... Мне сейчас плохо станет, – взмолилась Меланья и сквозь пелену слез увидела невысокую женщину в белом халатике, из-под которого торчали полные ноги, обезображенные варикозными венами. Рядом с ней стоял Дима и сбивчиво объяснял:

– Вот она. Знаешь, как навернулась?! Ужас! Аж треск стоял!

– Так вы русская? – на чистом русском спросила женщина.

– Не слышно, как я матерюсь?

– Пойдемте со мной, что-то вы мне не нравитесь... Вдруг сломали чего? Мальчики, помогите ей встать и дойти до приемного отделения.

Спустя какое-то время Меланья поняла, что лучше бы она лежала в беспамятстве и не терпела бы такие муки. В приемном отделении, как и все остальное не отличающемся чистотой и комфортом, на каком-то допотопном аппарате ей сделали рентген пояснично-крестцового отдела позвоночника, и Вера выдала ей:

– Перелом копчика! Ну, вы даете! Фактически на ровном месте...

– Не на ровном месте, а из-за трухлявости вашего здания! – возразила Меланья, корчась от боли. – Что теперь делать? Гипс?

– Кто же вам на это место гипс наложит? Тоже мне – придумала! – фыркнула Вера. – Ничего не поделаешь. Что называется – покой и все... само заживет. Больше не падайте!

Вера, при ближайшем рассмотрении, оказалась гораздо старше, чем показалось сначала. Просто она усиленно молодилась. Отсюда и эта нелепая молодежная стрижка, и сомнительно яркий макияж, и минимальная длина юбчонки.

– Чего вы вскочили-то? Коридор такой прошла... Вот и угробилась.

Вера вывела ее из приемного отделения на улицу, так как от боли, духоты и запаха медикаментов Меланье стало плохо. Только здесь у входа в социальную лечебницу было проведено хоть какое-то облагораживание территории. И даже была выстрадана импровизированная клумба с уже засохшими цветами, видимо, поливать их забывали. По обе стороны дорожки из потрескавшегося асфальта стояли скамейки. Слово «Присаживайся!» застряло где-то в Верином горле.

– Сколько будет заживать? – поняла ее Меланья.

– Месяц... как все переломы... наверное...

– Что значит «наверное»? – испугалась Меланья.

– Если не сдвинете ничего. При полном покое то есть.

– Понятно, – вздохнула Меланья и с тоской посмотрела на скамейку. – Я что, месяц не смогу присесть?! Ну уж нет! – И она аккуратненько присела бедрышком на край скамейки. – Как же болит...

– Надо думать, – согласилась Вера и расположилась рядом, доставая сигареты. – Будете?

– Нет! – слишком поспешно ответила раненая и контуженая, к тому же брошенная и забытая.

– Как вы сюда попали? – закурила Вера.

– Я бы хотела это услышать от вас.

– Ха! Знаете, вам повезло – я была дежурной медсестрой, когда вас доставили...

– А кто же меня доставил? – прищурив глаза, перебила ее Меланья. – Уж не надменного ли вида типчик со старомодной причесочкой из темных вьющихся волос? Такой колючий, равнодушный взгляд и глупая улыбочка? Уж не он ли?!

– Эко вас зацепило! – засмеялась Вера. – Надоела какому-то «папику»? Равнодушный взгляд! Осел он, значит! На такие-то формы мы – женщины – и то с завистью смотрим! А у него – равнодушный взгляд! – Вера сплюнула на землю и положила руку на живот.

– Черт! Наелась кислых щей, теперь язва моя обострилась! Кормят больных черт знает чем, а мы вместе питаемся... Не привезешь же им помои, а нам бутерброды с икрой? Вот и едим месиво из одного котла. Нет, мы, конечно, не должны есть больничную пищу, но ее столько остается. Вы, кстати, ели? Хотя вы только что в себя пришли! – махнула рукой Вера и встала с лавки. – Пойдемте ко мне, я все-таки полечу себе желудок.

Меланья с трудом поднялась со скамейки и поковыляла вслед за медсестрой в корпус. Хорошо, что не пришлось долго идти, дежурка находилась сразу же по левую сторону. В кабинете творился жуткий хаос, громоздились кипы пожелтевших бумаг, тюки с бельем, по виду которого ни в жизнь было не понять, чистое оно или нет. Также в это небольшое помещение были воткнуты драный, давно списанный диванчик и стол с покосившейся столешницей.

– Садитесь, – снова забыла Вера, указывая Меланье на диван.

Та все так же осторожно подчинилась. Сидеть на мягком оказалось еще более неудобно, чем на твердом. Вера с трудом открыла перекошенную форточку. Окно, видно, не мыли уже несколько лет. Сквозняк поднял столб пыли, и Меланья чихнула.

– Да, здесь бы прибраться не мешало... – согласилась Вера. – Да мне все некогда. Дел невпроворот. Я по совместительству сестра-хозяйка, только и занимаюсь заменой описанного постельного белья или измазанного нечистотами на чистое.

Меланью даже затошнило от ее слов. А Вера вытащила из-под стола коробку, достала из нее бутылку и, дунув в стаканы сомнительной чистоты, разлила водку. Не дожидаясь тоста, чоканья или хоть каких-то комментариев от гостьи, Вера залпом выпила водку.

– Ох, хорошо! Просто – душевно!

Меланья так и осталась сидеть с открытым ртом и полным стаканом.

– Как-то не так я представляла лечение желудка. Да что там говорить, вообще лечение, – сказала она.

Вера налила себе вторую порцию и мрачно посмотрела на свою собеседницу.

– А ты не паникуй раньше времени! – перешла она на «ты». – Кто тут из нас медик? Между прочим, язву и раньше спиртом лечили. Пусть не в таком количестве и пусть с яичным белком и солью. Но у меня свои рецепты. Большая язва, а то и две! Поэтому больше водки! Полная дезинфекция! Доказали, что язву вызывают какие-то бактерии, а они спирт не любят, то есть он их убивает!

– Логично, – согласилась Меланья и посмотрела на свой стакан.

– Не смотри – пей! И боль пройдет! Тебе полезно!

– А что со мной? – спросила Меланья.

– Так вот... – махнула вторую порцию Вера. – Тебя привез какой-то польский дядька, совершенно не подходящий под описание, которое ты дала.

– Водитель грузовика, то есть фуры, – поняла Меланья.

– Да, машина была не из легковых, перегородила нам тут все. «Скорая» припарковаться не могла, – согласилась Вера. – Он тебя и сдал, сказав, что тебя не знает, что вроде ты русская, что подобрал по дороге... Мол, была ты с мужиком. Стоп! Уж это не с тем ли, о котором ты так нелестно отзывалась?

– С ним...

– Вот! Мол, он бросил вас, то есть развел. Денег не отдал и сам исчез, а тебе после этого резко стало плохо, и водитель очень испугался. Тебя всю дорогу рвало, а потом ты вообще отключилась. Вот он и дал задний ход, свернул с дороги и отвез тебя сюда. Так ты оказалась у нас. Как и многие наши пациенты. Без имени, без документов, с загадочной историей...

Меланья выпила водки и усилием воли удержала ее в себе.

– А мне можно пить? – поздновато спросила она.

– Тебе? Да, что с тобой станется? Отравление у тебя было, желудок промыли, лекарства вкололи. Продезинфицируешь все внутри. А вот про перелом копчика врачу не говори, а то мне влетит, что не уследила. Я сегодня дежурная и за порядок отвечаю! У нас нехватка медицинского персонала, – сообщила Вера и вылила остатки водки себе в стакан. – Хорошо?

– Хорошо... Только я одного понять не могу... – допила от горя и боли свою водку Меланья.

– Чего?

– Ты говоришь, что я без документов.

– Ну, так и есть.

– Так со мной же и сумка была, и паспорт, и деньги... – захлопала длинными ресницами Меланья.

– Не было ничего.

– Вот ведь паразит! Водитель упер!

– Денег много было? – спросила медсестра.

– Достаточно.

– Не знаю, произвел впечатление порядочного человека. Да и зачем ему тогда светиться и привозить тебя сюда? Скинул бы на обочину, да и поехал бы дальше. Ему выгоднее, чтобы тебе не оказали медицинскую помощь.

– Не все пойдут на убийство! – не согласилась Меланья. – И еще я одного не понимаю...

– Чего? Где ты так траванулась?

– И это тоже. Но сейчас не это главное...

– А что может быть главнее того, что так отравилась, что чуть не померла?! – удивилась раскрасневшаяся Вера.

– Мой парень... Как он мог поступить так со мной? Хуже, чем с бешеной собакой. Мы же были вместе, мы были одной командой. Он видел, что мне плохо. И бросил именно в этот момент. Это же бесчеловечно! Оставить женщину, доверившуюся тебе, в машине, с незнакомым мужчиной, в чужой стране, в полуобморочном состоянии. Как он мог? Он казался странным типом, но уж точно не подлецом. – Меланье захотелось плакать.

– Все мужики сволочи! Странно, что ты поняла это не в двадцать лет, а только сейчас, – вздохнула Вера. – Мой четвертый... или третий? Или четвертый муж? Тьфу! Неважно! Он был поляком, но помимо этого был большой сволочью... Мы познакомились в Воронеже, где я жила, он привозил товар на рынок. Останавливался у меня, говорил слова, которые мы, бабы, очень любим слышать. Ты понимаешь, о чем я? Это мне сейчас ясно, что он просто экономил. Не надо было платить за гостиницу, и баба под боком, и койка, и жрачка! А потом бизнес у него навернулся, ну он и разыграл из себя несчастного Ромео, пропадающего без своей Джульетты и страстной любви. Как он меня уговаривал! Я-то медсестрой всю жизнь работала, он обещал, что и в Польше буду работать в больнице для русскоговорящих! Представляешь? Я-то и поверила! А потом, все-таки заграница! Родители у меня к тому времени уже умерли. Сын, которого я родила рано, в шестнадцать лет, жил отдельно. Вот я и рванула шесть лет назад сюда за любимым. А мой Ромео оказался нищим крестьянином на заброшенном хуторе, и ему требовалась хозяйка, а по совместительству повариха, уборщица и просто ломовая лошадь. О любви речи сразу же прекратились, работать медсестрой в той глуши просто было негде. А без знания польского языка меня бы никуда и не взяли. Это я теперь понимаю. А ведь приехала сюда наивной дурой в сорок лет. Так и пахала с утра до вечера, руки превратились в почерневшие культяпки. Жуть!

– А вернуться домой? В Россию? – спросила Меланья, на минуту даже позабыв о своих злоключениях и о боли в копчике.

– Так я же сдуру, поддавшись на его уговоры, продала свою двухкомнатную квартиру в Воронеже и отдала деньги ему на «поправку бизнеса». Ой, какие же мы бабы бываем дуры! Ужас! Ты радуйся, что твой слинял на начальном этапе. Не завязла еще, как я. Сама себе же и отрезала пути к отступлению! Денег своих я больше, конечно, не увидела. Возвращаться мне было некуда. Не сыну же на голову, у него тогда только ребенок родился. А тут картина «явление блудной мамы» из фильма «Короткое польское счастье». Нет, не могла я вернуться. Так и решила, что это мне наказание свыше. Муж пьянствовал с мужиками, собирал всю пьянь в деревне, они о чем-то громко говорили на своем языке, а я обслуживала. И как-то до меня дошло, что это они меня обсуждают и надо мной смеются. Я поняла, что надо что-то делать. И выход был найден. У меня была одинокая старая соседка – полька. Она сначала меня никак не признавала, а потом, видимо, пожалела, увидев, как я пашу и днем и ночью. Я стала помогать и ей в огороде, так как полоть она не могла, у нее жутко болели суставы, а она начала меня учить польскому языку. Ох, лучше бы я его не учила! Я ведь стала понимать, что эта скотина говорит про меня своим дружкам! А соседке я стала делать уколы и лечить суставы, ей становилось значительно лучше. Она умерла у меня на руках в возрасте семидесяти восьми лет. Последние два года мы с ней сильно сблизились. У меня, кроме нее, не было никаких знакомых, она научила меня языку, а я облегчала ей страдания от болезни и избавляла от одиночества. Неожиданностью оказалось то, что за год до смерти соседка свою халупу и счет в банке завещала мне. Наверное, она хотела хоть как-то помочь, – глотнула водки Вера. – Извини! До сих пор ее вспоминаю! И в храме, когда бываю, всегда за нее свечку ставлю. Ну и пусть католичка! Бог – один для всех нас, людишек!

– Да, – протянула Меланья. – Поучительная история.

– На деньги соседки я купила в городе комнатку и устроилась по специальности. Правда, больница так себе, сама видишь, но зато я себя человеком чувствую. Да, и еще! Мой суженый-то после моего отъезда другую-то дуру не нашел и совсем спился, хозяйство запустил. И умер.

– Умер? – удивилась Меланья.

– Уже с год как. От гипертонического криза, меня-то рядом не было, никто не помог. Он хоть и не оставлял завещания, а все его имущество перешло мне, как к законной жене. Конечно, не бог весть что, но вкупе со вторым участком соседки я смогла более-менее выгодно продать все и купить однокомнатную квартиру и подержанную машину. Теперь чувствую себя очень даже неплохо. А комнату я сдаю и имею добавку к небольшой зарплате. В данный момент у меня живут двое студентов из России. Люблю я все-таки своих соотечественников, ностальгия у меня... Как хорошо, что ты оказалась здесь, то есть это, конечно, плохо. Просто давно я так душевно не сидела. Поговорить-то не с кем по-человечески. Другими друзьями после смерти соседки я так и не обзавелась.

Меланья поняла, что и выпить водки-то Вере толком не с кем.

– А что теперь будет со мной? – спросила она.

– Хороший вопрос. Думаю, что я отвезу тебя на своей развалюхе в Варшаву в российское посольство. Я знаю, где это. Там тебе помогут с документами и отправят домой. Твои злоключения закончатся, и в новую историю не попадешь.

– Договорились. – Меланью развезло от водки. – Все равно бы я сейчас секретаршей работать не смогла.

– Секретаршей? Что ты говоришь?

– Сидеть я почти не могу, да и кофе подавать – с большим трудом, – вздохнула Меланья.

Дверь в кабинете Веры противным скрипом оповестила о пришедших посетителях. Ими оказались студенты, неудачно попавшие на практику.

– А... дармоеды! Заходите! Меланья, подвинься, дивана на всех хватит, – распорядилась Вера. – Поели? – грозно спросила она.

– Что бы мы без тебя, Вера, делали, – ответил Дима, косясь на Меланью. – Ну, как ты?

– Жива. Сидеть больно...

– До свадьбы заживет, – прервала их Вера. – Выпить хотите?

– Конечно! – оживились парни.

Меланья увидела вторую бутылку водки, словно по мановению волшебной палочки возникшую из-под стола.

– А восемнадцать лет есть? – хитро посмотрела на ребят Вера.

– Ну что ты? Нам по двадцать четыре года! Ты же видела наши паспорта! Мы же на последний курс перешли! – сказал Дима, а Вера смотрела на Гришу.

– Видела, видела... Ладно, поухаживайте за дамами, разлейте понемногу...

– Я больше не... – попыталась было отказаться Меланья.

– За знакомство! За здоровье! За отсутствие айсбергов на нашем пути! За счастливый и не очень счастливый случай, который свел нас вместе. У каждого своя история.

Против такой тирады Меланья возразить не смогла. Вера же вытащила коробку конфет и ловким резким движением ее раскрыла.

– Берите! Понимаю, не лучшая закуска к водке, но это единственное, что приносят иногда благодарные пациенты или их родственники.

Они пили, заедая теплую, противную водку не менее противными мягкими шоколадными конфетами. Но все равно настроение у компании резко улучшилось, все стало казаться родным и очень добрым. Меланье, правда, приходилось периодически подавлять рвотный рефлекс в неокрепшем желудке. Она только одного не могла понять – показалось ей, что между Верой и Гришей что-то есть? Взгляды, которыми перебрасывались Вера и Гриша, Меланью наводили на подозрение. Конечно, возникали мысли типа «он же в сыновья ей годится». Хотя сейчас было такое время, что разница в возрасте мало кому мешала.

– Вера, у нас скоро практика заканчивается. – Гриша обращался исключительно к ней.

«Не показалось», – решила Меланья.

– Ну и что? Счастливого пути. – Вера напустила на себя самый безразличный вид на свете.

– Ну, началось... – закатил глаза Дима.

И Меланья еще раз утвердилась в своем подозрении.

– Поехали со мной, – обратился к Вере Гриша.

Та нервно закачала ногой и посмотрела на Меланью, понимая, что должна ей кое-что объяснить.

– Поклонник у меня, видишь, нарисовался. Молоко на губах не обсохло...

– Мне двадцать пять лет! Я – взрослый мужчина! – прибавил себе один год парень.

– А мне сорок пять!

– Ну и что?

– Между нами пропасть!

– Между нами любовь! – возразил он.

– Какая такая любовь! – фыркнула Вера.

– Раньше ты так не говорила.

– Хватит! Будь мужиком, раз так говоришь о себе! Было и прошло! Спасибо за доставленные минуты счастья и всего хорошего! У меня сын такой, как ты, и я виновата во всем, раз раньше об этом не подумала. Захлестнуло меня...

– Семейные разборки, – подмигнул Меланье Дима.

Она же себя чувствовала очень неуютно.

– Я переживаю за тебя, – сказал Григорий.

– А вот этого, мальчик, не надо! – вспыхнула она.

– Он не оскорбить тебя хочет, а предупредить, – вступился Дима.

– О чем?

– Вера, клянусь тебе... Этот дом скоро рухнет, – сказал Григорий. – Мы с братом давно уже это подозревали, но гнали нехорошие мысли из головы. Но вчера, реставрируя подвал, мы увидели очень глубокую трещину, которая уже ходит.

– Что значит ходит? – спросила Вера.

– Это значит, что скоро произойдет обвал. Вас тут живьем похоронит под грудами асбеста и кирпича.

Вера тупо посмотрела на Гришу, хлопая ресницами.

– Это ты сейчас придумал, чтобы я уехала с тобой?!

– Так и знал, что ты мне не поверишь. Я говорю правду! Счет на часы! – воскликнул обеспокоенный парень.

– Я подтверждаю каждое слово брата, – добавил Дмитрий. – Я тоже считаю, что здание обвалится. А вы не смотрите на нас, как на бедных студентов. Мы, между прочим, архитекторы, профессионалы. Идем на «красный диплом», последний курс.

Вера задумчиво отправила в рот сразу две конфеты и с трудом выговорила:

– То, что дом – дерьмо, мне давно известно. Уже было несколько комиссий, которые говорили, что здание аварийное, но ответственность за серьезное решение никто на себя не брал. Да и денег нам на такой глобальный ремонт никто не давал.

– Это чувствуется сразу, – подтвердила Меланья. – Хоть я и не архитектор и даже не маляр и плотник... Просто свежий взгляд со стороны, да и мой копчик – первая ласточка... А эти ребята – профессионалы и им можно верить...

Вера допила водку, громко поставив стакан, вытерла рот рукой.

– Все! Хватит пить! Раньше здание кое-как ремонтировали, приезжали непонятные личности. Согласна, архитекторы, прибитые сюда практикой, здесь впервые. Да и трещину эту я видела. Она появилась недавно.

– Ну, я же говорю! Я не могу уйти отсюда, пока тебе, Вера, грозит опасность. Пусть даже ты меня и не любишь! – воскликнул Гриша.

Вера закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей надоел этот «детский сад». Но вслух произнесла:

– Хорошо! Еще раз просигнализирую в эксплуатационный отдел. Говорить с нашим директором бесполезно, он вообще знает с детства только одну фразу: «У меня нет денег».

– Ты так и не поняла! Дом рухнет сегодня-завтра, а твои обращения в эксплуатационный отдел затянутся на недели и месяцы.

Опухшее покрасневшее лицо Веры вытянулось. Стало понятно, что до нее наконец-то дошло сказанное ребятами.

– Что же делать?! Если мы сейчас побежим жаловаться на эту трещину, нас никто слушать не будет! Тем более, что вы все-таки не дипломированные специалисты и не поляки. Я имею в виду, что вы практиканты, и еще к тому же иностранцы!

– Тут же столько народа... – протянула Меланья.

– Очень много одиноких стариков и больных людей, обиженных жизнью, – горько улыбнулась Вера. – Неужели их ждет такой страшный конец?

– Вера, очнись! Какой конец?! Ты сможешь спокойно жить, зная, что могла спасти людей и не спасла?! – прикрикнул на нее Гриша.

– А что я могу?! Если я начну эвакуацию, меня заберут в психушку. Да и куда я эвакуирую больницу? К себе домой?!

– У нас с Димой есть план. Ты только дай нам возможность его рассказать, то есть спокойно выслушай.

– Да и во время рассказа не кричи: «Да вы с ума сошли! Да это же – уголовщина! Да я никогда на это не пойду!» Просто дослушай до конца! – согласился с братом Дмитрий.

– Уже интересно, – хмыкнула Вера.

– А может быть, выйдем отсюда... Ну, пока мы будем слушать этот захватывающий рассказ, – робко подала голос Меланья.

– Точно! А то и нас тоже может накрыть! – согласился Дима.

– А я категорически не тронусь со своего места, пока не услышу план! – заявила Вера, правда вовсе не выглядевшая такой уж смелой.

– Тогда быстрее! – попросила Меланья, явно нервничая.

– Ты сама как-то сказала, что, пока дом не обвалится и кто-то не погибнет, здесь ничего не изменится. Вот мы и предлагаем...

– Кого-то завалить, чтобы спасти остальных? Пожертвовать одним во спасение большинства?! – взвизгнула Вера.

– Я просил тебя дослушать! Мы предлагаем завалить мертвых, чтобы спасти живых! Другого выхода нет, и не надо терять времени, мы с братом уже все продумали.

– А поточнее...

– Поточнее? Пожалуйста! Здесь, как и при любой больнице, есть морг? Мало того, он расположен не отдельно, а фактически соединен с основным корпусом. Вот мы и сделаем так, чтобы он рухнул. Сразу же приедут специалисты, работники прокуратуры. И будет реакция. Они уже не рискнут оставить живых людей в этом здании и всех переселят, – сказал Гриша.

– Как хорошо, что вы перечислили все, но вы не сказали, что я могу вас просто послать матом в известном направлении, – сказала Вера.

– А я считаю, что в словах ребят есть доля истины! – заступилась Меланья.

– А ты, наверное, сильно отбила свой копчик! – огрызнулась Вера.

– Вот именно! Я первая пострадавшая в этой больнице, и я представляю, что будет с людьми, если дом начнет осыпаться.

Вера задумалась:

– А водки больше нет?

– И не надо! – хором ответили ей три голоса.

– Ты же не пьешь! Что с тобой? – обратился к Вере Гриша.

Но она проигнорировала его напоминание.

– Как можно так аккуратно обрушить, чтобы никто не пострадал?

– Если там не будет живых людей, то можно.

– А если все здание поедет? – допытывалась Вера.

– А это доверь нам, мы знаем, как сделать так, чтобы рухнул только морг, – сообщил Григорий.

– Вы уверены в себе? – после непродолжительной паузы спросила Вера.

– На сто процентов, – кивнул Дима.

– Ведь если что, мы все сядем...

– Не сядем. Это единственный способ спасти живых, – сказал Гриша.

– И когда? – спросила Вера.

– Сейчас... то есть, дождемся ночи, – ответил Дима.

– А это будет что? Взрыв? – Голос Меланьи дрогнул.

– Никакой взрывчатки. В подвале приложить силу к нужному месту, и морг сам обвалится. Сколько там сейчас покойников?

– Не знаю, я не там работаю, – пожала плечами Вера. – Но не думаю, что много, больница вообще небольшая.

– А служащие?

– Двое. Но на ночь там никто не остается. Что там стеречь?

– Вот и отлично! Обвалится морг, вызовем соответствующие службы, и люди будут эвакуированы.

– Вот на этой «радостной ноте» и пойдем гробить покойников! – выдала Меланья и только сейчас поняла, что сильно пьяна, радуясь уже тому, что хотя бы осталось чем думать после такого количества выпитой водки.

– Неправильная постановка вопроса. Покойников нельзя убить повторно, – поправил ее Дима.

– Но в этом есть доля кощунства, – не согласилась с ним Меланья.

– Есть. Но если учитывать, что целью нашей операции является не развлечение, а спасение жизни людей, то все оправдано.

– Все основано на доверии к вам! Вере в то, что дом может действительно рухнуть. Вере в то, что вы сможете обрушить исключительно морг! – воскликнула Вера.

– Вот ты, Вера, и поверь! – засмеялся Дима.

– И это со мной происходит? – обратилась к Меланье Вера.

– Тот же вопрос я хотела бы адресовать тебе, – ответила Меланья.

– А ведь совсем недавно я жаловалась тебе на свою жизнь. И ведь искренне думала, что ничего страшнее со мной уже случиться не может, – продолжила Вера.

– А мне-то каково! Мало того, что копчик сломала, находясь черт знает где... Так еще оказалась вовлеченной в подрыв морга. Ничего себе – незабываемое путешествие! А я почти смирилась, что буду работать в детективной фирме! А по мне тюрьма плачет, – сокрушалась Меланья.

Вера подняла на нее одухотворенный взгляд. Видимо, ее радовало то, что кому-то еще хуже, чем ей.

– Встречаемся ночью. В двенадцать, нет, в час ночи, чтобы наверняка все спали! Здесь же! – голосом маршала Жукова сказала она и дала отмашку: – Расходимся по одному! Ни с кем не говорить, покойников не предупреждать!

Глава 6

Оставшееся время Меланья развлекала себя, как могла. То есть она уже была нагружена знаниями, о которых лучше было бы не знать. Она не заходила в корпус, прогуливаясь вокруг больницы, сколько могла. Но потом, скрюченная болью в нижней половине спины, вернулась в свою палату, чуть не свернув лодыжку по дороге, и легла на постель, сложив руки на груди.

«Удивительно... У меня так болит понятно что, что даже закончилось расстройство желудка», – подумала Меланья и посмотрела на своих соседок.

Контингентик действительно был весьма специфический, но никто не заслуживал быть заваленным в старом здании.

«Эх, только бы все получилось. А то отвезет меня Вера на своей машине не в посольство, а в полицию. А что, если мы не успеем и здание обвалится сейчас? – пробежал холодок в груди Меланьи. – Да и черт с ним! Так устала, что с места не сдвинусь! Чему быть – того не миновать!»

Вот чего Меланья не могла предвидеть, так то, что незнакомая медсестра, совершенно не говорящая по-русски, и сделает ей пару неизвестных уколов. Так как фактически сразу же Меланье стало легче, она догадалась, что один укол был обезболивающим. А вот то, что ей жутко захотелось спать, навело на мысль, что второй укол был со снотворным. А заснуть сейчас и бросить тех, кому обещала помочь, хотя бы морально, в планы Меланьи не входило. Она даже испугалась такого колоссального эффекта, который произвело на нее это снотворное. Голова просто падала, руки и ноги стали словно чугунные, веки слипались, а изображение плыло перед глазами.

Меланья посмотрела на часы. Было девять вечера, но она уже поняла, что проиграла эту битву сна и бодрствования. Меланья сдалась и провалилась в небытие. Последней была грустная мысль: «Может быть, это я окончательно заснула, навсегда! Сейчас нас всех придавит каменными плитами, и никакой морг не спасет. Даже плохо, что его хотят разрушить. Куда тогда тела отнесут?»

Меланье в таком состоянии под медикаментозными препаратами, подавляющими психологическую активность, ничего не снилось. Проснулась она от мощного внутреннего толчка, от которого тело дернулось в какой-то неконтролируемой судороге. Первым делом Меланья посмотрела на часы, которые показывали двенадцать тридцать.

«Надо же! Есть бог на свете! Так хотела не проспать, что дала себе внутреннюю установку! Проснулась вовремя! Просто как Штирлиц!»

Но, посмотрев чуть в сторону, Меланья поняла, что в роли бога на этот раз выступила Вера. В полумраке большой общей палаты ее круглое лицо бледнело полной и слегка опухшей луной.

– Чего заспалась? Вставай! Пойдем на дело вместе, ребята уже ждут.

Меланья вздохнула, неизвестно, что было лучше – идти на весьма сомнительное дело или погибнуть под плитами старого здания.

Голова у нее сильно кружилась, и сильно хотелось спать и пить... Но Вера рывком подняла ее на ноги и поволокла из палаты.

– Да что с тобой?! Ты как муха вареная! Очнись!

– Мне сделали какой-то снотворный укол, – пояснила Меланья.

– Вот что! Да еще с алкоголем, – покачала головой Вера. – Зайдем ко мне, я тебе коктейльчик смешаю. «Бодрость» называется, сразу в себя придешь. Трое суток спать не будешь.

– Нет уж, спасибо! Я как-нибудь сама.

Они вышли из палаты и потянулись на выход по скрипучему, волнообразному полу.

– А ко мне уже подходили насчет тебя, – покосилась на Меланью медсестра.

– Зачем?

– Как зачем? Увидели, что пришла в себя, поняли, что русская. А я тут одна русскоговорящая, вот и должна была выступить в роли переводчика. Должна была узнать у тебя, кто ты да что... Как оказалась здесь? Нужно ли привлекать полицию и что с тобой делать? Ха! Я не призналась, что уже все знаю, обещала поговорить... Ну, так что, подруга? Никакой полиции? Она нам совсем не нужна! Скажу, что документы ты потеряла и хочешь домой. Чувствуешь себя хорошо. И как договаривались, отвезу тебя в посольство. А то дело затянется, вообще домой не вернешься.

– Если нас до этого всех не отвезут в тюрьму, – вздохнула Меланья.

– Типун тебе на язык!

– Спасибо.

– Не за что!

– А в чем будет заключаться моя миссия? – спросила Меланья и пояснила: – Я чего спрашиваю... Слова «морг» и «покойники» вызывают во мне трепет и ужас. Я туда идти не собираюсь.

– А тебя никто туда и не гонит. Так, на шухере постоишь, на всякий случай, чтобы никто не вошел, – ответила Вера.

Меланья с большим сомнением отнеслась к открывающимся перед ней перспективам, но промолчала, так как вспомнила, что сама была не против плана молодых архитекторов. Видимо, сказалось опьянение, при котором и принималось решение.

Они оказались на абсолютно темной улице и пошли в направлении, указанном Верой.

– Сейчас свернем за угол, и ты увидишь небольшой домик, пристроенный к главному корпусу. Это и есть морг. Я, кстати, узнала, там сейчас всего два покойника. Так что особо не надругаемся. Ничего, достанут и похоронят по-человечески, – сказала Вера какой-то странной интонацией. Ее всю трясло, а зубы клацали.

Как ни странно, но она не говорила, что ей надо сто граммов для храбрости.

– А где студенты? – озираясь по сторонам и громко зевая, спросила Меланья.

– Я им открыла подвал. Они уже там. Ровно в час морг обвалится, так они мне обещали. Мы должны на всякий случай проследить, чтобы никто не попал под завал.

– Все-таки бредовая идея, – снова зевнула Меланья. – Точно, она пришла к нам после распития водки, что усугубит ситуацию.

– Не каркай! Сколько там? Взрыв будет минут через семь. То есть они обещали без взрыва, так... тихо и мирно. Ой, сами бы выбрались, – взялась рукой за сердце Вера и посмотрела на Меланью: – Не могу стоять, трясет всю, давай хоть морг обойдем?

– А мне ходить больно. Ты иди, я здесь постою, – ответила Меланья и осталась одна в звенящей ночной тишине.

«Вот что мне, дуре, в жизни не хватало? Ум, красота – все богом дано. Правда, вместе с гонором и жутким характером. Такое чувство, что все мне что-то должны! Трое мужей было, мне, красавице, не угодили. А в итоге что? Вот судьба меня и наказала. Ткнула носом, так сказать. Стою в польском захолустье с переломом копчика и отравлением, без документов и денег, на шухере и жду, когда обвалится морг с двумя покойниками внутри. И главное – весь этот бред идет под прикрытием нелепицы о спасении человеческих жизней и бутылкой водки. А Гера... Гера – хорош... Ничего не скажешь, замечательно меня «поимел». Говорила мама, даже в лифт с незнакомыми дядями не входи! А я в чужую страну собралась! Попутчик! Ужас! Не он ли траванул меня в кафешке, чтобы потом обокрасть? А то представился миллионером! Бандюган! Мошенник! Аферист! Как женщина я его изначально не интересовала, значит, ему нужно было обокрасть дамочку в дороге и кинуть. А может, он на пару со своей женушкой и действовал? Разыграли спектакль, хорошо еще, что я не померла. Будет мне наука. Уж каких красавцев и орлов я обламывала, а тут такой... С виду и не скажешь... Но все-таки что-то в нем было, такое настоящее, мужское. Впервые почувствовала себя как за каменной стеной!» – Вот такими невеселыми думами развлекала себя Меланья, стоя в ночи у морга.

Она оглянулась на шорох и увидела фигуру спешащей к ней Веры. У Меланьи даже сердце закололо, так как она сразу же почувствовала, что что-то случилось. Было не похоже, чтобы Вера просто прогуливалась, убивая время. И когда медсестра к ней приблизилась, самые страшные опасения оправдались.

– Меланья... Все... все...

– Что все? – остановила ее за плечи Меланья.

– Бежим! Кранты всем... Все! – продолжала шептать белыми губами Вера. Взгляд у нее при этом был как у умалишенной.

– Что случилось?! Только не говори, что в морг положили живых людей!

– Живых... да, живых! – сбивчиво шептала Вера.

– Надо все остановить! – мгновенно потеряла сон, причем на всю оставшуюся жизнь, Меланья.

– Ничего не получится. Мы не успеем, обвал через две минуты. Там припаркованная машина Лешека...

– Кто такой Лешек?! Вера, соберись! – хлопнула ее по щеке Меланья, сама от себя такого не ожидавшая.

– Патологоанатом наш! Я удивилась, его не должно было быть. – Слезы полились из глаз медсестры, но ее рассказ стал более связным. – И еще и полицейская машина с полисменом. Он поздоровался со мной, а я спросила, что случилось? Как еще не умерла сразу, не знаю...

– Ну?!

– Оказывается, в морге лежит неопознанный труп, и приехал человек опознавать. Вызвали Лешека. Какой кошмар! Кто бы мог подумать, что это будут делать ночью?! Меланья, мы пропали! – плакала Вера. – Вот надо было им именно сейчас!..

– Это не мы пропали, а те бедолаги, которые сейчас находятся в морге, – оборвала ее Меланья и закричала: – Ты говорила с полицейским и не сказала ему, что здание морга сейчас рухнет?! Чтобы он успел вытащить оттуда людей?! Как ты могла?!

– Я растерялась... Я спасала Гришу.

– Да ты посадишь его пожизненно! – оттолкнула ее Меланья и побежала в морг.

– Меланья, вернись! Ты погибнешь! – крикнула ей вслед Вера.

– Вызывай службу спасения! – не поворачивая головы, ответила ей таким же истеричным криком Меланья.

Не обращая внимания на боль ниже спины, вернее, реально не чувствуя ее в состоянии аффекта, Меланья пронеслась мимо каких-то машин, припаркованных рядом с моргом. Рывком открыла дверь и ворвалась в помещение. Так Меланья преодолела свой страх перед посещением моргов и покойниками. Она даже не думала, как без знания языка будет вытаскивать оттуда людей. Меланья метнулась в одну комнату, затем в другую. Она ничего не разглядывала и не видела вокруг, ища живых людей.

– Лешек! Лешек! – кричала она срывающимся голосом.

Меланья ворвалась в последнюю комнату, которая сразу же ослепила ее, так как была выложена белоснежной кафельной плиткой. И в этой комнате люди были.

Перед ней стояла высокая молодая женщина в нелепом коротком халатике, распахнутом на груди, в вырезе красовалась грудь весьма внушительного размера. В глазах плескался ужас, а с уст срывался крик: «Лешек!»

Меланье понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это она сама, собственной персоной. Она в полный рост отражалась в металлической, фактически зеркальной поверхности шкафа, поделенного на секции и расположенного напротив входа. Меланья окинула возбужденным взглядом комнату и увидела лежащее на столе тело, судя по одежде и длинным волосам принадлежащее женщине. То, как эта женщина выглядела, не оставляло сомнения, что она мертвая. Да и что иначе она бы делала в морге?

А рядом с телом стояли двое мужчин и удивленно таращились на Меланью. У обоих были абсолютно одинаковые окаменевшие лица. Не хватало только, чтобы и труп смотрел на нее с таким же красноречивым выражением: «Что случилось? Что ты орешь? Чего тебе надо?» И: «Ты нам явно мешаешь».

Один из них был очень пожилым. Костистый загорелый старик с блестящей лысой головой, щурился из-под седых бровей. А вот другой мужчина, в узких черных брюках и темно-фиолетовой рубашке-поло, вогнал в ступор саму Меланью – это был Гера. Он пришел в себя первым:

– Меланья?! Ты?! Что ты здесь делаешь?!

– Стоять! – закричала она так, что у нее самой побежали мурашки по коже. – Сейчас мы все умрем! Скорее, сюда! Скорее! Нет времени на объяснения!

Меланья метнулась к зеркальным металлическим холодильникам и рывком выдвинула несколько ящиков. Слава богу, места для трупов сейчас пустовали! Меланье вдруг показалось, что пол под ее ногами дрогнул.

– Сюда! Скорее! Выйти не успеем!

Она буквально силой поволокла мужчин к этим ящикам и заставила их туда залезть. Видимо, ее сумасшедшее убеждение в собственной правоте заставило их подчиниться.

Задвинув ящики, она влезла в соседний с неимоверной скоростью. Кое-как закрыв его, Меланья оказалась в холоде и темноте.

«Успели! Если все обвалится, то эти железные ящики не дадут расплющить наши тела в лепешку. Мы сможем спастись! Нас извлекут живыми! Я – молодец, что так быстро сориентировалась! Только при падении эти ящики может заклинить и их будет трудно открыть! Черт! Об этом я не подумала! А хватит ли воздуха?! Мы же фактически в гробах! Здесь так темно и холодно. Когда же обрушится дом? По-моему, прошла уже вечность, а не две минуты. Был же толчок... Что? Я ошиблась? Или не получилось?»

Еще через какое-то время Меланья поняла, что просчиталась. Они бы успели покинуть здание, а не лежать здесь, в морге, в ожидании опасности. Но Меланья успокаивала себя тем, что не могла знать заранее, что обрушение морга затянется. Скоро она запаниковала, думая, что воздух закончится, и попыталась хоть немного выехать наружу. И с ужасом поняла, что ящик вовсе не выдвигался изнутри! Да и зачем? Ведь те, кто в него попадали, сами уже не могли уйти. А морг почему-то все не рушился. Меланья начала колотить в стенки и голосить во все горло:

– Караул! Помогите! Спасите! Вытащите меня отсюда! Кто-нибудь! Пожалуйста! Я здесь!

Когда паника приняла ужасающие размеры и Меланья забилась головой о стенку, ее наконец-то выдвинули. От яркого света она почти ослепла. А завидев Геру, кинулась к нему на шею, ловко сложив свои длинные конечности в трогательную позу калачиком.

– Спаси меня! – После этой пронзительной фразы Меланья потеряла сознание от нервного напряжения и физической боли.

Глава 7

Так паршиво Меланья не чувствовала себя никогда в жизни. Наверное, можно испытывать такие муки только при рождении. Хорошо, что люди не помнят этого. И вот Меланья как будто заново родилась, только на этот раз будучи в твердом уме и здравой памяти, и это рождение далось ей с большим трудом.

Гера перевез ее в больницу класса «люкс» к русскоговорящему врачу Владимиру. Ее осмотрели и полностью обследовали в течение двух часов. И теперь она с диагнозом острый гастрит, переломом копчика и сильное эмоциональное потрясение лежала в одноместной палате с окнами, распахнутыми в великолепный сад.

Даже если жизнь и представляла собой черно-белые полосы неудач и удач, то произошедшее с ней не укладывалось ни в какие рамки. Она возлежала на удобной постели под белоснежным и вкусно пахнущим свежестью бельем. Рядом располагались кнопка вызова медперсонала, пульт от находящегося напротив телевизора и чистенький столик под белой салфеточкой.

Стены в достаточно просторной для одного человека палате были приятного, цвета кофе с молоком, радующего глаз. На двух больших окнах висели ярко-желтые занавески, а не официальные больничные жалюзи.

Еще в палате была кое-какая светлая сосновая мебель, система климат-контроля, холодильник, массажное кресло, а в ванной комнате, как уже знала Меланья, – изумрудного цвета джакузи.

Все это не могло не радовать, но Меланья не спешила обольщаться. Потому что сейчас к ней в палату вошел Георгий. Выглядел он, как всегда для Меланьи, раздражающе. Обыкновенные джинсы, черная рубашка и насмешливый взгляд. Это просто убивало, к тому же Меланья знала, что именно он оплатил медицинское обслуживание и переезд в одну из лучших частных клиник. До этого она всячески старалась избегать возможности остаться с ним наедине, даже разыгрывала сценку: «Мне очень плохо, я сейчас умру, оставьте меня в покое!»

Но, видимо, сейчас он успел поговорить с врачом, который и сообщил, что не так уж ей и плохо. Георгий вошел и, не спрося разрешения, сел на придвинутый вплотную к ее постели мягкий стул.

– Доброе утро, – приветливо поздоровался он, но и в этих словах Меланье почудился подвох.

– Доброе... – с неохотой ответила она, глядя на него этакой «злючкой-колючкой».

– Как себя чувствуешь? – вкрадчиво спросил он.

Меланья напряглась.

– А как бы ты хотел, чтобы я себя чувствовала?

– По факту, – ответил Гера, и ей почему-то показалось, что он еле сдерживается, чтобы не засмеяться.

– Паршивейше, – выдохнула она.

– Я вышел из машины... – начал он, возвращаясь к точке расставания.

– Ты меня бросил! – плаксиво прервала она.

– Ты знаешь, что я на это не способен, – четко произнес он. – Я отправился узнать, что случилось. Пробка была огромная, несколько километров. Я, между прочим, о тебе беспокоился, знал, что ты плохо себя чувствуешь. Боялся, что не выдержишь ожидания. Потом узнал, что произошла авария. Я понял, что это надолго, отправился обратно, но, когда вернулся, вас и след простыл. Знала бы ты, что я пережил! Я часа два метался по трассе, не понимая, как мог забыть место, где вышел из машины. И куда вы подевались...

– Как только ты ушел, я сразу же потеряла сознание, а водитель, испугавшись, отвез меня в первую попавшуюся больницу, где меня приняли без документов и денег, – сказала Меланья.

– А я чуть с ума не сошел, что потерял свою попутчицу, даже не сообщив ей места назначения, – улыбнулся Гера. – Потом я все же добрался до побережья, а вдруг ты чудом оказалась в нужном месте, но тебя не было...

– Еще бы! Я в это время думала, что ты обокрал меня, отравил... Вернее, сначала отравил, а затем обокрал и выкинул за ненадобностью. Тяжело было приходить в себя в чужой стране в больнице для асоциальных элементов, – бубнила Меланья.

– А я обратился в полицию, чтобы найти водителя. Найти фуру за несколько часов помогли редкие фотоснимки трассы. По номеру вычислили владельца и попытались узнать, где он сейчас. А водитель обратился в полицейский участок в весьма удаленном отсюда городке. Он сильно испугался, когда пассажирке стало плохо, быстро передал тебя медикам и свалил, а уже по прибытию в пункт назначения обнаружил под сиденьем твою сумку с документами и деньгами. Почему-то он думал, все эти важные вещи находились у меня, а ты ехала налегке. Он честно принес вещи в полицию, рассказал, где ты находишься, и попросил тебе это передать. Полицейские связались со здешней полицией, и, как только узнал, где ты находишься, я сразу же выехал к тебе.

Меланья внимательно выслушала его рассказ и вдруг как будто впервые увидела его лицо. Такие морщинки в уголках глаз и губ бывают от улыбки, а она у Геры была чертовски обаятельная, словно лампочка вспыхивала на лице. Но сейчас он был бледен, а под глазами темнели круги. Меланья вдруг почувствовала, что все это время человек действительно переживал, волновался и вряд ли спал. И ей вдруг мучительно захотелось, чтобы он волновался за нее как за женщину, а не простую попутчицу, за которую отвечает. Она и сама не поняла, почему этого захотела.

– Какие же мы с тобой попутчики? Даже телефонами не обменялись.

– Я уже вбил свой номер в твой мобильник. Надеюсь, что больше не потеряемся. А ты что, действительно решила, что я аферист? – засмеялся Гера.

Меланья смутилась.

– На обольстителя ты, конечно, не похож. Никаких поползновений не делал, но ушел как-то по-английски. Сам посуди, что я могла подумать...

– Ну да, на рокового мужчину я, конечно, не похож, – согласился Георгий. – А вот ты меня поразила если и не в самое сердце, то до мозга костей. Это точно. Ночь, морг и этот жуткий крик: «Полезайте в ящики, сейчас мы все умрем!» Ты производила устрашающее впечатление, вид у тебя был просто-таки безумный. А чего ты там кричала? Лешек? Лелик?

– Это неважно, – покраснела Меланья.

И рассказала Гере обо всем, что сподвигло ее на такой подвиг. Раньше она никогда не видела, чтобы человек так смеялся. Меланья с неудовольствием посмотрела на Геру, корчащегося от смеха в судорогах.

– Прекрати! Сейчас лопнешь! Ничего смешного не вижу... Сейчас шею свернешь!

– Мне рассказала эту историю некая медсестра Вера. Но я хотел услышать ее и от тебя.

– Услышал?

– Да ты – героиня! – вытер слезы Георгий. – Кинуться в здание, которое должно обвалиться, на помощь людям и... трупам.

– Вот именно – людям! – подчеркнула Меланья. – Так что не обольщайся! Я не тебя спасала, я вообще не знала, где ты. Кстати, а что ты там делал? Нет, я помню, что ты узнал, где я нахожусь, и поехал за мной ночью, но... Почему в морг?

Георгий вздохнул и причесал пятерней свои темные кудрявые волосы.

– Дело в том, что я искал еще одну женщину...

– Ничего в жизни не бывает просто так! Шерше ля фам! Точно! Завуалированный бабник! Не успела я с тобой познакомиться, как меня довела до обжорства твоя бывшая жена...

– Ты сама себя довела, – прервал ее Гера.

– Неважно! Тебе не понять тонкой женской души! А теперь возникают еще какие-то женщины... Чем ты их берешь? Наверное, своим безразличием. Женщины начинают соревноваться и добиваться? Так? Знаешь, я не буду твоей секретаршей... Я не ревнивая, но, боюсь, начну нервничать... – принялась «разбухать» Меланья.

– А это ничего, что я искал женщину в морге? Тебя это не смущает? – прервал ее Георгий.

– Что? В морге? Ах, да... А что случилось? – остановилась Меланья.

– Прибыв на место, я попытался найти Настю... Она давно живет здесь и могла бы мне подсказать, куда и к кому обратиться... Каково же было мое удивление, когда я узнал, что и она пропала. Я стал искать вас обеих. Если бы ты видела, как на меня смотрели в полицейском участке... То одну женщину ищу, то другую... Мол, все бабы меня кинули, а я теперь за ними бегаю. И вот поступила информация, что в тот день на трассе в результате автомобильной аварии погибла женщина, ехавшая без документов. Ее труп был доставлен в близлежащую больницу. По внешнему описанию эта женщина походила на Настю. А то, что она села за руль без документов, лично для меня не явилось неожиданностью. Она была очень рассеянной и часто так делала, когда жила со мной. Я не мог поверить, вот ведь ирония судьбы – вы обе оказались в одном месте...

– Постой! Так там... в морге, действительно была твоя... бывшая жена? – сглотнула Меланья, округлив от ужаса глаза.

– Да, я опознал ее... Успел это сделать до твоего эффектного появления.

– Сочувствую. Прости, я не должна была... Какой ужас! Я не знала...

– Ничего. Не скрою, я был опечален, но свет мне это не перевернуло, мы давно были чужими людьми. Расходы на ее похороны и отправку на родину я взял на себя...

– И что произошло?

– Очевидцы говорят, что ее подрезала машина без номеров. А учитывая, что Анастасия любила скорость... Машину остановило мощное дерево. Настя погибла на месте... Жаль, очень жаль...

– А кто подрезал? Нашли?

– Нет.

– Кошмар! Как мне неудобно... Это же я во всем виновата! Если бы я с ней не сцепилась, то есть не довела бы ее, Настя бы не поехала одна...

– Меланья, о чем ты? На все воля его величества случая. Если бы ты не вывела ее из себя, мы бы поехали вместе с ней и, возможно, сейчас бы лежали в морге все вместе.

– Типун тебе!

– Спасибо, но это – факт. Поэтому о вине давай не будем...

– Какой ужас, – задумалась Меланья. – И ты так спокоен?

– Свои слезы я уже выплакал... Ты-то что вдруг прониклась таким сочувствием к Насте?

– Жалко... Молодая совсем... и мертвая...

– Это факт, – подтвердил Георгий, доставая пачку сигарет, но, вспомнив, где находится, убрал обратно.

– И ты говоришь об этом вот так?! – возмутилась Меланья.

– Как?

– Еще детективным бизнесом занялся! Человек вызывает тебя в Польшу рассказать о том, что за ней следят или что там еще? Ведь были же у нее какие-то проблемы? Сам говорил!

– Были... и не знаю какие, не успел выяснить...

– Вот! И как только она обратилась за помощью, тут же попала в аварию с машиной без номеров. Не кажется ли тебе это странным? Или ты даже не думал об этом?

– Думал... И сказал об этом польским полицейским. Но при жизни она к ним ни разу не обращалась. У них нет ни одного заявления, на которое они должны были бы отреагировать.

– Понятно... А машину сдали на экспертизу? На которой Настя ехала, – поинтересовалась Меланья.

– Исследуют...

– Ведь если ее хотели убить, просто подрезать – явно мало... Это не гарантирует гибели, а вот если еще и автомобиль был испорчен...

– А в тебе просто шкворчит тяга к методу дедукции, – улыбнулся Гера.

– Это у Шерлока Холмса шкворчало, а мне бы живой домой вернуться! Обещал пятизвездочный отель, а пока я в больнице, правда, тоже неплохой, – осмотрелась для видимости Меланья. – Что толку мне теперь от твоей джакузи? Я туда и залезть не смогу... Кое-что болит.

– В том, что у тебя что-то болит, я не виноват! Это ты без меня успела покалечиться.

– Случайно...

– Какая разница? Мне кажется, что такое только с тобой и могло произойти. Знаешь, я пойду, поговорю с врачом о том, чтобы тебя забрать.

– Да! Забери меня отсюда! Мне надоело ошиваться по больницам! Я так совсем сумасшедшей стану!

– Скажи спасибо, что старый, многое повидавший патологоанатом Лешек, получивший сердечный приступ после твоего звездного выступления в морге, не собирается жаловаться. – Георгий весело сверкнул глазами. – А с тобой еще один человек поговорить хочет...

– Кто? – спросила Меланья.

– Сейчас позову, наберись терпения, – ответил Гера и вышел из палаты, оставив дверь приоткрытой.

Почти сразу же в щель заглянула довольная медсестра Вера.

– Можно?

– Ты? Заходи! Специально приехала? – оживилась Меланья.

– Приехала... Как я могла не приехать. – Ее подруга по несчастью вошла, оглядывая палату. – Вот это да! Ну, ты тут и устроилась... Как царица Клеопатра... Во дает! Еще что-то тянула на своего Георгия. Золото – а не мужик!

– Он не мой мужик, – покраснела Меланья.

– Слышала жуткую историю, что неопознанный труп у нас в морге оказался его жены? – округлила глаза Вера.

– Бывшей, – уточнила Меланья.

– Тем более! Его красавица покоится в хрустальном гробу на ветру, то есть на горе, то есть в горе, в пещере, – по-своему интерпретировала сказку Вера. – А вы пока еще на этом свете. Да уж, с твоими данными ты и мертвого разбудишь и сподвигнешь на секс, а уж Геру... От него же так и прет!

– Чем прет? – испугалась Меланья.

– Сексом! Сексуальностью! Сразу видно, что настоящий мужик! Неужели не почувствовала?! Эх, амеба! Я-то эти вещи на расстоянии вижу!

Меланья внимательно посмотрела на собеседницу. Одета Вера была, по всей видимости, по-парадному. В самое лучшее. Белое легкое платье с крупными, навязчиво-красными розами. На ногах красовались белые туфли, а в руках – белая лаковая дешевая сумка. Волосы были начесаны и уложены в прическу «Я – львица, но претендую на место льва». Сегодня, как ни странно, не опухшее, а достаточно милое лицо было подвержено ударной атаке косметики. При этом в радиусе примерно десяти метров от Веры распространялось такое амбрэ, что у Меланьи защипало в носу и в глазах. К выходу в свет медсестра социальной больницы подготовилась основательно.

– Ты знаешь, а ведь он на меня совсем не реагирует, – решила поделиться с ней Меланья.

– Совсем?

– Совсем!

– А что ты делала? Ну, прислонялась там... Строила глазки, оголяла грудь...

– Ты с ума сошла? Оголяла?! Еще чего? Я не занимаюсь такими глупостями. Мне этого делать не надо. И так пристают. Может, я не в его вкусе?

– Может, ты до этого момента с настоящими мужчинами не сталкивалась? – вопросом на вопрос ответила Вера и добавила: – Я чувствую свою вину перед тобой. Как-то нехорошо тогда вышло. Я убежала, ты бросилась в морг... Могла бы произойти трагедия. Получилось, что согласились на эту авантюру все вместе, а разгребала ты одна.

– Ничего, забудь! Я сама от себя такого не ожидала. Какой-то сумасшедший порыв! А кстати, почему морг не обрушился? Успели остановить студентов?

– Если бы... Просто парни, оказавшись в подвале, что-то там еще разглядели и не рискнули завалить морг, так как все-таки была опасность, что рухнет и основной корпус. Они появились, когда ты была в морге, а я уже фактически лежала при смерти...

– Я-то как опозорилась! Загнала всех в ячейки для трупов! – пожаловалась Меланья.

– Точно! И смех и грех. А с другой стороны, ты сделала доброе дело.

– Это какое же? – заинтересовалась Меланья.

– Лешек – старый пень, противный старикашка, проучила ты его... Очень циничный типчик. Ко мне хреново относился, потому что я – русская. Из тех поляков, что ненавидят русских, – такие, естественно, тоже есть... Такой желчный и все знающий... Мол, ничего он уже в этой жизни не боится, ничего его не удивит. А ведь ты его напугала до смерти. Он в свои шестьдесят пять лет даже начал слегка заикаться. До сих пор глаза прячет и не понимает, как его могла сподвигнуть на такие акробатические этюды какая-то девчонка.

– А Гера знает про наш безумный план сноса морга? И самое главное, про благую цель, что нами двигала? – спросила Меланья.

– Знает! Конечно, знает! Я ему лично все и рассказала! Знаешь, он классный парень! Сказал, что не выдаст нас полиции, и сдержал слово. Конечно, еще отметил, что ничего нелепее в жизни не слышал, но это уже другой вопрос. А самое главное... – понизила голос Вера.

– Что?

– А то, что он просил никому не говорить! – выдала Вера и осталась весьма довольна собой.

– Ты издеваешься надо мной, что ли? – обиделась Меланья. – Я тебе девочка в песочнице, что ли? Начала говорить – говори!

– Но я клятву дала! – снова выкатила глаза медсестра.

– Вера!

– Ну, хорошо, хорошо... Ты хоть ему ничего не скажешь?

– Могила!

– Не надо такие слова говорить даже в шутку! – предостерегла Вера и снова зашептала: – Твой Георгий, или Гера, уж не знаю, как ты его там называешь... узнав о проблемах нашей больницы и ужаснувшись тем мерам, на которые мы пошли, выписал чек.

– Молодец, – спокойно одобрила Меланья.

– На миллион евро...

– Что?! На сколько?!

– Ты не ослышалась! Я не вру! Я видела чек собственными глазами. Тоже не верила, думала, что у меня от пережитого нервного потрясения в глазах двоится. Пересчитала нули во всех направлениях, точно – миллион!

– Откуда у него такие деньжищи?! – удивилась Меланья.

– Ну, этого я не знаю. Я поняла, что человек он богатый, просто не трезвонит об этом на каждом углу. Так что ты – смотри... Такой шанс один раз в жизни выпадает! Это я тебе такую информацию для размышлений добыла...

– А я-то, дурочка, думаю, почему его не интересую? Теперь понятно! Я когда-то общалась с богатым, очень богатым человеком... Они все очень циничны, неэмоциональны, привередливы, их ничем не удивишь. А уж по части женщин – совсем плохо. Знают, что могут взять любую. Не бросаются на первую встречную.

– Ты – не первая встречная, – заверила ее Вера. – Таких, как ты, в кино снимать надо.

– Спасибо. Приятно, конечно, но...

– Что но?

– Мне за тридцать... – прошептала ей на ухо Меланья. – А такие типчики любят окружать себя цыпочками, годящимися в дочки-внучки. Во первых, молодое тело, во-вторых, доминирующие отношения, к которым они привыкли на работе. С женщиной-ровесницей надо выстраивать партнерские отношения, где-то уступить, где-то прислушаться. А на это такие люди не способны, воротилы большого бизнеса одиночки... Проще иметь красивую куклу. Вот поэтому Гера и не рассматривает меня как женщину, во мне кипит темперамент и я молчать не буду, если что! – уже почти с угрозой в голосе проговорила она, обращаясь неизвестно к кому. Словно этот кто-то мог подслушивать под дверью.

– Это уж точно, – поежилась Вера. – Огонь баба... не то что в горящую избу – ты в морг разрушающийся заходишь... Еще вопрос, пойдет ли за ним молоденькая соплячка? А ты – настоящая находка для любого мужчины! В минуту опасности точно не бросишь. Давай за это и выпьем! – пламенно произнесла Вера.

Меланья едва успела открыть рот, чтобы ответить, как на столике уже красовались бутылка коньяка, помятая и расплавленная в кармане шоколадка и два пластиковых стакана. Дальше произошло чудо. От гневного отрицания и нарушения клятвы, что она больше никогда не будет пить в больницах, моргах и прочих неприспособленных для этого учреждениях, Меланья перешла к стакану в руке и кусочку шоколадки за щекой. Она не понимала, как это Вере удавалось, – гипноз или дар убеждения, видимо, но вот оно... И она уже пила.

– А насчет того, что тебе за тридцать и все позади, это ты не права, – наклонилась к ней Вера. – Мне сорок пять. Так что мне, в гроб ложиться? Скажешь тоже! У меня вон любовь с Гришей! Стоп! Это у меня к нему любовь, наверное, уже последняя... А у него так... блажь. Но он не должен знать, что он для меня настоящая любовь, а не развлечение, понятно?

– Почему? – снова заикала Меланья, как только спиртное достигло желудка.

– Двадцать лет разницы, шутишь?! Еще спрашиваешь... Сколько лет продлилось бы наше счастье, если бы мы остались вместе?

– А сколько людей живут вместе десятилетиями, отравляя друг другу жизнь и не доставляя друг другу и минуты радости? А у вас, даже если и несколько лет, это очень ярко, – ответила Меланья, остро прочувствовав, что у нее самой, несмотря на три замужества, этого счастья не наберется и на год.

– Не знаю, что-то я... Он пока здесь, уговаривает, я держусь. А в душе паника! Что со мной будет, когда он уедет? Я же и пью сейчас от ужаса, так-то обычно – нет. Уедет, сопьюсь, точно!

– Понимаю теперь, почему говорят, что бабы – дуры, – глубокомысленно отметила Меланья. – Вот уж действительно, ни дать ни взять! А со спиртным ты поосторожнее. Теперь будешь работать в новой, современной больнице.

– Почему? – вытянулось лицо Веры. – Меня уволят?

– Дурочка, миллион-то на что пойдет?

– А... ну да... На строительство нового корпуса. Кстати... – глупо захихикала Вера: – Из всех старых построек только морг и решили сохранить, как самое крепкое здание, оно одноэтажное и пристроено к основному корпусу было позже. Вот бы мы его завалили! Смешно!

– Оч-чень, – икнула Меланья.

В палату вошел Георгий.

– Врач отпускает тебя прямо сейчас, но можно дождаться обеда, я зайду за тобой после.

– Нет! – закричала Меланья, вскакивая с кровати, забыв про свой перелом. Сраженная внезапной болью, тут же рухнула назад. – Нет... Забери сейчас! Я не хочу находиться в больнице больше минуты. Я в порядке, почти...

– Как скажешь, – странно посмотрел на нее Гера и помог подняться.

Глава 8

– Здесь недалеко, – обернулся к Меланье Гера. – Можно было бы и пешком, но, так как ты себя плохо чувствуешь, подъедем на машине.

Он раскрыл перед ней дверь «мерседеса», который, не поверите, был именно белого цвета.

– Откуда «мерс»? – спросила Меланья.

– Взял напрокат, пока он наш...

Она залезла на место рядом с водителем и осторожно расположилась на мягком кожаном кресле. Чувствовала она себя очень странно.

Гера привез приобретенную для нее на свой вкус одежду. Красивые льняные брюки цвета спелой малины сели на нее идеально, а вот с трикотажной белой кофточкой он явно просчитался. Она на ней просто безобразно пузырилась, болталась на талии и сильно облепляла грудь, просто-таки мешая нормально дышать.

Похоже, что и сам Гера понял, что ошибся, – она заметила, каким взглядом он окинул ее фигуру. Меланья вытянула ноги.

– Большому кораблю – большое плаванье, так ведь, мистер? Вы, оказывается, и правда, богатый.

– А ты мне не верила? – усмехнулся Гера. – Что со мной не так? Почему я произвожу на тебя ложное впечатление?

– Наверное, это мои проблемы... Может, не с теми мужчинами встречалась...

– Каждый обманывал? – не глядя на нее, спросил Георгий, плавно и уверенно трогаясь с места.

– В чем-то – да...

– А ты их?

– Наверное, тоже... Лучше их спросить. А почему ты не интересуешься, сколько у меня их было? Сколько было браков? Обычно все спрашивают...

– Мне это не интересно... Да ты уже вроде говорила...

На минуту они замолчали, думая каждый о своем.

– Свою жену уже отправил? – спросила Меланья.

– Сегодня отправляют...

– Все переживаешь? – поинтересовалась она.

– Пришли результаты, вернее, предварительные результаты экспертизы ее автомобиля...

– Что?

– Похоже, машина была нарочно испорчена...

– Вот как! И кто-то, зная об этом, подрезал ее. Она инстинктивно попыталась вырулить, но запаниковала, когда поняла, что машина не слушается...

– Ну у тебя и воображение!

– Какой ужас испытала Настя перед смертью! Мы же найдем, кто это сделал?

– Мы? – Гера едва уловимо вильнул в сторону и тут же выровнял ход. – Я хотел у тебя попросить прощения, компенсировать наше нелепое путешествие деньгами или подарком и отправить в Москву.

Меланья, слушая его спокойную речь, стала злиться. Спирт в крови забурлил, и конечным пунктом была голова. Ее-то, что называется, и затопило по полной.

– Что?! Куда это ты меня отправишь?! Я тебе не посылка и не бандероль. А ты мне не хозяин, у меня и у самой деньги есть. Не миллионы, конечно, но если что – за проживание в гостинице заплатить смогу! Отправит он меня! Какая такая компенсация? Что за бред? В какую сумму ты оценишь мою сломанную задницу, она же пострадала во время нашего с тобой вояжа? Какой мне потребовать подарок?

– Я не хотел обидеть...

– Как и все! – оборвала его Меланья и отвернулась. – Если я тебе не нравлюсь – это еще не повод вот так отшвыривать человека! Или думаешь, от всего можно откупиться?

– Меланья, я, честное слово, не ожидал, что ты так отреагируешь... Отдых превратился в кошмар, заказчица Настя, не успев ничего нам рассказать, убита. Да, именно, убита. И я не имею права вмешивать в это дело тебя...

– Я уже вмешана, и потом, я претендую на большую зарплату. Или ты лгал?

– Нет, конечно. Все серьезно. Но подарок для тебя я все равно приготовил. Премия для сотрудника, поощрение от босса... Будешь брать?

Меланья сидела нахохлившись, как курица на насесте, и думала. Как и любая женщина, она была заинтригована и конечно же хотела подарок. Но так вот просто сдаться тоже было неприлично. Ее раздирали противоречивые чувства.

Гера хитро посмотрел на нее:

– Достань из моего кармана, ну же!

– Ладно, – сдалась Меланья и засунула руку в его боковой карман.

Она вытащила красную бархатную коробочку, и сразу стало понятно, что в ней ювелирное изделие. Это очень удивило и в то же время еще больше ее раззадорило. Она открыла коробочку и погрузилась в созерцание изумительного крупного бриллианта. Его блеск оттенял черный шелк подкладки. Ободок белого золота без завитков и лишних декоративных деталей, и всего один, но весьма крупный камень. Четкой, классической формы.

Меланья несколько растерялась:

– Ничего себе подарок... Это же очень дорого.

– Я могу себе это позволить. И никаких сексуальных притязаний! Я помню!

– Премия сотруднице? – робко сама себе напомнила Меланья.

– Именно!

– Премия за что? За то, что я тебя напугала до смерти? – нахмурилась Меланья.

– За самоотверженность и радость, доставленную мне, – давясь от смеха, ответил Гера.

– Какую радость? – не поняла она, пытаясь хоть как-то растянуть кофту у себя на груди, было почти невозможно дышать.

– Если бы ты знала, как я отчаялся, когда тебя потерял, и какова была моя радость, когда тебя нашел. Тебе не понять.

– Ха! – Меланья надела кольцо на свой палец. – Знала бы я, почаще бы тебя пугала!

– Вот этого не надо! – прервал ее порыв Георгий.

– Мой размер, – любовалась кольцом Меланья. – Как ты узнал?

– У меня хороший глазомер.

– Да, ты разбираешься в женщинах! А с виду и не скажешь. Много у тебя было женщин? – придвинулась к нему Меланья. – Тебя этот вопрос по поводу меня не волновал, а вот мне это очень интересно!

– Зачем? – фирменная улыбочка тронула губы Геры.

– Интересно...

– Это слишком личное.

– Я не приму перстень! – пригрозила Меланья.

– Хорошо, – выдохнул Гера, по всей видимости собираясь с мыслями. – Случались у меня в жизни периоды до женитьбы и после развода, когда я был не разборчив в связях... Устроит такой ответ?

– Так я и знала! – воскликнула Меланья. – Много! Зажрался!

– Ну почему ты все время делаешь скоропалительные и, главное, не терпящие возражений выводы? Я не зажрался, и сейчас веду себя достаточно тихо...

– Что так? Не старый еще, – кинула на него взгляд Меланья и снова вытянула перед собой руку, чтобы полюбоваться перстнем. «Нет, с меня его снимут только вместе с пальцем», – подумала она.

– Понял, что этот путь в никуда, – ответил ей Гера. – К тому же слишком много женщин оставляешь несчастными... Что бы вы ни говорили о свободных отношениях, как бы вы ни корчили из себя воинствующих амазонок и женщин-вамп, в глубине души вы хотите быть любимыми, желанными и единственными... А при том образе жизни, который вел, я не мог дать этого ни одной женщине.

Меланья удивленно присвистнула.

– Да ты знаток женской души! Великий сексолог, тьфу! Психолог! Браво, Гера! Осчастливим одну, вместо того чтобы сделать несчастными сотни! Счастье в каждый дом! Каждому мужчине по одной женщине! Аллилуйя!

– Прекрати орать! Дай доехать нормально! – попытался урезонить ее Георгий.

Меланья на какое-то время утихла, глядя в окно и косясь на свой камень. Конечно, мужчины дарили ей украшения, но почему-то именно это кольцо произвело на нее огромное впечатление. И изделие было класса «люкс», и тот, кто его подарил, несомненно, обладал вкусом. Меланья снова повернулась к Гере:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Тебе удалось. Я на время забыла, что у меня болит одно место.

Георгий засмеялся.

– А куда мы едем? – спросила она.

– Остановимся в одном отеле.

– Пятизвездочном? – возомнила себя Владычицей морской Меланья.

– Нет, тихий, семейный отельчик... Три звезды, но все очень прилично, – ответил Георгий, сворачивая с основной дороги.

Со стороны небольшого холма казалось, что они едут просто в городской парк. На самом деле здесь располагались виллы, небольшие дома и гостиницы, и все это в окружении великолепных деревьев.

– Что такое, Гера?! – снова закапризничала она.

– По-моему, ты сказала, что мы с тобой одна команда?

– Это так.

– И попытаемся узнать, кто и за что избавился от Насти?

– Совершенно верно.

– Тогда планы поменялись. Я думал остановиться в самом лучшем отеле, встретиться с Настей на нейтральной территории и потом уже решить, что делать дальше. Так?

– Так, – кивнула Меланья, продолжая неравную борьбу со своей обтягивающей кофтой.

– Совсем не угадал размер? – вздохнул Георгий.

– А тут трудно угадать, знаток женщин. Сама себе с трудом подбираю. В талии сорок шестой размер, а грудь на пятьдесят четвертый тянет, вот и подбери.

– И для кого из своих мужчин ты решилась на такое великолепие? – спросил он.

Меланья задумалась, а затем стала размышлять вслух:

– Интересно, по какой щеке тебе лучше впарить за такой вопрос? Главное, чтобы ты не потерял управление. Мне-то удобнее вмазать с правой руки по твоей левой щеке, но с учетом того, что ты сидишь вполоборота ко мне, и с учетом соблюдения правил безопасности дорожного движения, я готова действовать по-другому.

– Не кипятись...

– Между прочим, все свое! Ради мужчин я бы не стала кромсать свое тело в угоду... Понятно это?

– Вполне.

– Вопрос закрыт, а потрогать, чтобы удостовериться, что я говорю правду, не дам! Это тоже понятно, знаток женщин?

– Это тоже понятно, я вообще не тупой. Единственный вопрос. Ты теперь всегда будешь называть меня «знатоком женщин»?

– А тебе это идет. Такое полууставшее всезнающее лицо, соответствующий подарок. Мол, знаю я, бабы, что вам надо, да и вообще все про вас знаю...

– Меланья, прекрати! Так мы точно не доедем.

– Доедем, доедем, куда мы денемся. Так что там с изменением плана?

– Ах да... Совсем забыл!

– Да... Грудь пятого размера многих лишает памяти.

Георгий резко остановился и засмеялся:

– С тобой невозможно.

– Возможно, вполне. Даже можешь резко тормозить, это тебе понадобится подушка безопасности, а мне она не нужна!

Георгий пришел в себя и снова тронулся в путь, внимательно всматриваясь в знаки и нумерацию домов.

– Дай доехать, не говори больше ничего...

– О груди? – уточнила Меланья. – О большой женской груди? – Она смотрела на него в упор, столкнувшись взглядом с темными, умными и слегка насмешливыми глазами Геры.

– Прекрати! Тебя в детстве наказывали?

– Шлепали ли меня по попке? – уточнила она. – Нет! Никогда!

– А зря, – покачал головой Гера.

– Я тоже так считаю, – горячо заверила она его. – Может, исправишь упущенное?

– Слушай, я только сейчас понял... День еще, а ты уже пьяная... Когда это ты успела? – удивился он.

– С чего ты взял? – сжалась Меланья.

– Не лги! Как это я раньше не догадался? От тебя ведь даже пахнет.

– Совсем чуть-чуть, за расставание.

– Это с Верой, что ли? – уточнил Гера.

Меланья нахохлилась.

– У меня в офисе сухой закон, – покосился на нее Гера.

– Сухой закон – не самое хорошее, что пережила наша страна в горбачевские времена, – спокойно ответила Меланья. – Кроме того, я не в офисе, я еще не до конца уверена, что меня берут на работу. Я больная и слабая женщина. А больные, как дети, могут есть и пить что хотят. Так?

– Все знаешь, – усмехнулся Гера, сворачивая на стоянку. – Здесь остановимся, мы почти приехали.

– Ты так и не рассказал, что там у нас поменялось? – напомнила Меланья.

– Ты меня смущаешь и отвлекаешь непонятными рассказами и вызывающими формами. – Гера остановил «мерседес». Обошел машину и помог выбраться Меланье. – Так как клиент мертв, а мы хотим узнать обстановку, которая его, то есть ее окружала в последнее время. Вот я и предлагаю поселиться в отеле, который принадлежал Анастасии.

– У нее был отель?

– У ее семьи, ее польского мужа.

– Так у нее еще и муж был? А чего она тогда на тебя так ревниво смотрела? – удивилась Меланья.

– Ничего она не смотрела, тебе показалось, – повел ее вверх по переулку Гера. – А муж у нее умер, я говорил....

– Понятно, все умерли, печальная история. А то, что мы поселимся в этом отеле, так это здорово!

– Только мы должны изображать скорбь по своей знакомой. Имидж обычной семейной пары нам подойдет? – спросил Георгий.

– Мне – да! А вот ты ко мне слишком холоден...

– Может, я уже потерял интерес к своей жене? Такое же бывает? – засмеялся Гера.

– Бывает, но не со мной! Научитесь смотреть на меня нежно и с вожделением, пан. Я не хочу быть женщиной, к которой потеряли интерес даже понарошку, – упрямилась Меланья.

– Я постараюсь, – пообещал ей Гера, пряча смешинку в глазах.

Они уткнулись в красивую кованую ограду, огораживающую заросший сад, прорывающийся зелеными и мертвыми сухими ветками сквозь прутья решетки, как будто ветки тянулись на волю. Домик представлял собой милое двухэтажное сооружение с мансардой, открытой верандой и рестораном. Фасад был облицован крупным песчаником, крыша покрыта черепицей цвета красного вина. Окна из светлого пластика и зелень, даже чересчур обильная, дополняли картину.

– Здесь нас поймут? – поинтересовалась Меланья. – Мне начинать разминать язык? Ве-ве... В смысле, переходить на английский?

– Насколько мне известно, тут многие понимают русский, – ответил Гера.

– Как это?

– Узнаем на месте...

Глава 9

Меланья приготовилась разыгрывать идеальную супругу, тем более что их разместили в номере с большой двуспальной кроватью. Она не могла забыть выражение лица Геры, когда он увидел эту кровать, от смущения он даже убежал курить. Не успела она распаковать вещи, как в номер ворвался Георгий и на повышенных тонах сообщил ей, что немедленно должен уехать.

– Меланья, мне позвонили из Москвы! Катастрофа! Тело Насти некому встретить и похоронить! Возникла масса вопросов, которые могу разрешить только я. Немедленно вылетаю в Москву и, как только все улажу, вернусь. Останешься здесь или тебя переселить? – Гера выглядел озабоченным и встревоженным.

– Так ты прямо с-сейчас? – оторопела Меланья.

– Сию минуту...

– Конечно, брошенный труп в аэропорту – грустное зрелище. Не волнуйся за меня. В номере очень мило, здесь и останусь.

– Вот тебе кредитка, код я написал, пользуйся, сколько угодно...

– Сколько угодно? – переспросила Меланья. – Там что, конца нет?

– Считай, что нет.

– Не боишься? – спросила она.

– Чего?

– Ну, что средства пойдут не по назначению?

– Я сказал, трать сколько хочешь... – Георгий даже побледнел.

– Хорошо, злоупотреблять не буду, а ты как поедешь, без денег?

– Я? Да не волнуйся за меня, у меня много кредиток... Вот еще отдам тебе всю наличность. – Он вывалил из бумажника кучу евро и долларов. Затем очень внимательно посмотрел в глаза Меланьи. – Только я очень тебя прошу, ни во что не влезать, пока не вернусь! Постараюсь быстренько обернуться.

– А во что я тут влезу? – сделала наивные глаза Меланья.

– Ну, мало ли... Я так... На всякий случай. Просто живи, отдыхай, трать деньги, женщины же это любят.

– Я не забыла, что ты знаешь о пристрастиях женщин. А еще они способны зарабатывать сами!

– Вряд ли тебе это удастся в чужой стране без помощи знакомых. В общем, просто отдыхай! – Гера взял ее руку и поцеловал. – Извини, что вынужден покинуть, чувствую свою вину, что не дал возможности поиздеваться над собой, изображая счастливую семейную пару.

– Ничего... Я подожду, – вздохнула Меланья и подмигнула ему. – Надеюсь, ты бежишь не от двуспальной кровати?

– Я бы спал на диване, – ответил Гера, взял свои вещи и положил ключи от «мерседеса». – Можешь пользоваться машиной. Я оплатил две недели аренды.

Он попрощался и вышел, а через минуту такси помчало его в аэропорт от частной гостиницы «Каролина».

Меланья, державшаяся все это время молодцом, оставшись одна, немного растерялась. Номер «люкс», очень даже недурной для гостиницы «три звезды», состоял из двух комнат, небольших, но по-домашнему уютных. Единственно, что поразило Меланью, – так это цветовое решение оформления. Темные стены утяжелялись обивкой из темного дуба, массивная мебель, обилие каких-то медных канделябров «под старину», но с электрическими лампочками в виде свечей. А покрывало, скатерть, ковер на полу и занавески были ярко-красными, кровавыми. Какая-то странная смесь, словно номер приготовили для графа Дракулы, у которого напрочь отсутствовал вкус.

Меланья высыпала свои вещи на диван и, открыв створки дубового шкафа, стала насвистывать веселую мелодию, чтобы себя подбодрить. Шкаф оказался огромным и темным. Меланья решила, что, повесив сюда одежду, может ее потом и не найти.

В спальне центральное место занимала двуспальная кровать-монстр. На ней вполне могла бы разместиться футбольная команда. Сверху свисал величественный балдахин все того же навязчиво-красного цвета.

«Странный декоратор у них поработал, столько красного очень тяжело для зрительного восприятия. Я бы не удивилась, если бы этот декоратор оказался дальтоником, искренне решившим, что украсил номер приятным для глаз изумрудным цветом», – подумала Меланья.

Номер давил на психику. Меланья почувствовала себя одинокой и ничтожной. Она распахнула настежь окно, впуская в помещение свежий воздух вместе с ароматом цветов, щедро распустившихся вокруг гостиницы.

«Что мне надо? – подумала она. – Найти родственную душу или хотя бы кого-то русскоговорящего. Иначе я тут с ума сойду в ожидании».

Меланья наконец-таки избавилась от ненавистной кофты и надела одну из своих любимых блузок из нежного золотистого шелка с откровенным вырезом, весьма соблазнительным, и большим воланом на груди, несколько маскирующим ее размер. Она распустила волосы, сменила туфли, подобрав сабо под цвет блузки. Взяла спасительную кредитку, вышла из номера и столкнулась нос к носу с молодой черноволосой и темноглазой женщиной лет тридцати в строгом платье. Кожа незнакомки имела болезненный оттенок, волосы собраны в строгий узел на затылке.

– Ой! – испугалась Меланья.

– Здравствуйте, – на русском языке, с небольшим акцентом, произнесла женщина. – Пришла спросить, все ли вас устраивает? Нет ли претензий?

– Претензия одна – цветовое решение номера, но менять вовсе даже не обязательно, – отшутилась Меланья, чувствуя себя перед этой невысокой и очень хрупкой дамой разряженной слонихой.

Женщина улыбнулась уголками губ.

– Мрачноватый интерьер, я согласна. Но не все сразу. Сейчас мы хотим привести в порядок сад, а потом я займусь ремонтом номеров. Хочу, чтобы гостиница стала современнее.

– Современность – это именно то слово, о котором я тоже думала. А вы? Извините...

– Меня зовут Каролина, я дочь Полека Соболевского, – представилась женщина.

– Вы так хорошо говорите по-русски, – отвесила Меланья заслуженный комплимент.

– Мой отец Полек Соболевский был привезен из России в Польшу родителями в возрасте десяти лет, здесь и остался. Получил польское гражданство и из Павла Соболева превратился в Полека Соболевского.

– Понятно, – кивнула Меланья, – корни у вашего отца русские...

– Совершенно верно, – провела рукой по лбу Каролина. – Он всегда помнил об этом. Отец хорошо говорил по-русски и нас научил. И всегда с удовольствием общался с выходцами из России, Украины и, как ее... еще Белоруссии... У нас почти весь персонал понимает по-русски. Знаете, я не знаю, как к вам обращаться, – всполошилась женщина.

– Простите, это я не представилась. Меланья. – Бог ее услышал и послал собеседницу, прилично говорящую на ее родном языке.

– Какое редкое имя. Я такое не встречала, – удивилась Каролина.

– Имя русское, но, согласна, встречается не часто, – откликнулась Меланья.

– Так вот, Милена...

– Меланья.

– Меланья, извините. Позвольте, я покажу вам наш небольшой семейный отель.

– С удовольствием! – откликнулась Меланья, которой хотелось побыстрее вырваться из красного номера. К тому же ей не терпелось чем-то заняться.

Они вышли в коридор, устланный мягким ковром.

– На втором этаже располагаются стандартные номера, на первом в правом крыле такие же номера и несколько «люксов», как у вас, – начала свой рассказ Каролина, голос ее звучал плавно и монотонно, а глаза печально поблескивали в полумраке скудно освещенного коридора.

Меланья почему-то только сейчас подумала, что строгая одежда Каролины не дань официальному стилю служащей отеля, а траур. И, возможно, это траур не по внезапно скончавшейся мачехе, годящейся ей в подруги, а затянувшийся траур по отцу, о котором она говорила с особой нежностью. «Интересно, а когда он умер? Надо это разузнать», – решила про себя она.

– В противоположном крыле на первом этаже располагается ресторан, где мы предлагаем постояльцам завтраки по типу «шведского стола». Завтрак с восьми до десяти утра. Думаю, вы найдете все, что захотите, по своему вкусу. Свежая выпечка, пирожные, блюда из яиц, молочные блюда, свежие фрукты, чай, кофе... В общем, все, что можно есть с утра и в неограниченном количестве. Обед и ужин вы тоже можете заказать у нас, но за дополнительную плату. Хотя вокруг очень много интересных ресторанчиков и кафе, заслуживающих вашего внимания. Кроме того, там же находится круглосуточный бар с любыми спиртными и безалкогольными напитками и коктейлями. Посменно работают два бармена, один поляк, другой украинец. Поляк сейчас в отпуске, поэтому с барменом Мишей вполне можете поговорить на русском языке.

Меланья заглянула в ресторан, и увиденное ей понравилось. Ресторан был просторным и светлым, с большим окном. Мебель была белоснежной, а пол зеркальным.

– По вечерам здесь звучит живая музыка, у нас виртуозный музыкант, – с гордостью добавила ее сопровождающая.

– Классно, – кивнула Меланья.

– А вообще, наш дом построен по проекту моего деда в форме счастливого клевера, то есть трилистника, поэтому на первом этаже в глубь двора уходит еще одно крыло. Наш дед считал, что если он так построит дом, то все живущие в нем будут счастливы, а дела пойдут в гору...

– Интересная интерпретация...

– Да, но это дед так считал... Здесь нельзя строить высокие дома, чтобы не нарушать общей архитектуры этой местности, поэтому здание вытянуто в ширину, – пояснила Каролина.

– Да, снаружи отель гораздо меньше, чем внутри, – согласилась Меланья.

– Так вот, в третьем крыле, если вам это интересно, расположена галерея антикварных и современных украшений из янтаря. Все это можно купить. Уверяю, вам понравится, изделия очень красивые. Янтарь мы сами добываем, там же на побережье у нас мастерская по его обработке. Целая отрасль, ее начал развивать мой дед, он был помешан на янтаре, а отель открыл отец, дед был бы против этой затеи. Добытый янтарь мы продаем ювелирной компании в Калининграде и некоторым частным ювелирам в России и Польше. Уникальные вещи делает наш художник – Лев Леопольдович, они тоже продаются в магазине. Лев Леопольдович был другом моего деда, они вместе начинали янтарный бизнес. Дед рано умер, а Лев Леопольдович всю жизнь посвятил янтарю, работе с нами... Своего бизнеса он так и не открыл, потому что в свое время сильно пил. Но мастер он, несомненно, прекрасный, международного уровня. Часто участвовал во всевозможных выставках, некоторые его работы приобрели ведущие музеи мира. Да что там говорить! Я сейчас скажу вам кое-что: именно к нему обратились, когда решили восстановить Янтарную комнату в Петербурге, предложив возглавить группу художников, резчиков по янтарю. Вот какой человек работает у нас! – с изрядной долей хвастовства произнесла Каролина.

– И я так понимаю, что могу с ним пообщаться на русском языке? – спросила Меланья.

– А вот этого не скажу... то есть, язык-то он знает, сам наполовину русский. Но это очень своеобразный человек. Характер сложный, и общается Лев Леопольдович только с тем, кого сам выбирает. Но музей-магазин посетите, очень советую... В округе больше такого нет. Такая эффектная женщина, как вы, обязательно найдет себе что-нибудь по душе. Обратите внимание на винтажные и дорогие вещи, лучше купить что то стоящее, чем кучу чепухи.

– Спасибо, вы меня просто заинтриговали. Обязательно посещу ваш магазин! – пообещала Меланья.

– Вокруг гостиницы расположен парк. Я называю его садом. Там есть несколько технических построек, в том числе и домик для персонала.

– Вы тоже там живете? – спросила Меланья.

– Да, есть комната и для меня. Зимой, когда постояльцев мало, мы живем в основном доме, а летом необходимо зарабатывать деньги, и все комнаты отеля сдаются, – поджав губы ответила Каролина. – Но вообще... Я не жалуюсь. У меня еще есть квартира в городе, а домик для персонала выглядит тоже неплохо.

– Спасибо за такой подробный рассказ. Не знаю, чем заслужила... Вы так приветливо встречаете всех своих гостей? – спросила Меланья.

– Нареканий в наш адрес нет, – заверила Каролина. – Но не буду лукавить, к вам особое отношение. Мужчина, который заказывал номер для вас, сообщил, что был хорошим другом моей мачехи, царство ей небесное. Думаю, что и вы ее знали? – полувопросительно, полуутвердительно сказала Каролина.

– Я? Да, конечно! Я довольно хорошо знала Анастасию, мы были почти подругами, – зачем-то начала врать Меланья. – А Георгий – это ее бывший муж, но сейчас мы с ним решили пожениться! Вот!

– Это все так захватывающе, – без особого интереса ответила Каролина. – А для чего вас Анастасия пригласила сюда?

– Как для чего? Погостить! Она нам сообщала, что устроилась в чудном месте, есть собственный отель. Польша – очень интересная страна и грех не воспользоваться такой возможностью и не пригласить друзей, – просто прорвало Меланью. Кажется, она интуитивно почувствовала, что Каролина не сильно ей верит.

– А почему вы раньше не приезжали? Настя была женой моего отца два года и год вдовой...

– Не все у них с Герой быстро наладилось, понимаете? Все-таки взаимные обиды, оскорбления... А потом время все поставило на свои места, и вот – результат! Они решили цивилизованно общаться, но, видимо, не судьба. А папа ваш, значит, год назад умер? – поинтересовалась Меланья.

– Да. А что, Настя вам разве не говорила, когда умер ее муж? – сухо спросила Каролина, чем просто взбесила Меланью.

Стало понятно, что вся эта подробная лекция была не чем иным, как способом подобраться к ней поближе и выведать то, что ее интересует. А вот Меланья не любила таких допросов, тем более, что она вообще скрывать ничего не умела, ее быстро выводили на чистую воду.

– Мы не были близкими подругами, – сделала акцент на предпоследнем слове Меланья. – А потом, я человек очень общительный, друзей у меня много, всего мне не упомнить.

– Хотите, я угощу вас кофе по-ямайски? – внезапно спросила Каролина.

– Это как? – не поняла Меланья.

– Сто граммов кофе и сто граммов рома. Итог – стакан очень горячительного и бодрящего напитка, – пояснила хозяйка.

– Интересно... Хочу! – немного подумав, ответила Меланья.

– Пройдемте на веранду, а я отдам распоряжение, – жестом пригласила ее Каролина.

Они прошли вдоль отеля к крылу здания, в котором располагались ресторан и бар. И Меланья увидела, что здесь и на улице люди наслаждались едой и напитками. То есть ресторан был продолжен летним кафе с маленькими аккуратными круглыми столиками и стульями с ажурными металлическими спинками. На ухоженных клумбах цвели яркие цветы. На ветках высоких деревьев были развешаны гирлянды с цветными огоньками, наверное, особенно впечатляюще смотрелось это вечером. Посередине площади бил фонтан с фигуркой очаровательного мальчика, льющего воду из кувшина.

Меланья присела за крайний столик, а Каролина сказала что-то официанту в длинном белом переднике и присоединилась к своей гостье.

– Каролина, отель назван в вашу честь? – спросила Меланья, безмятежно покачивая ногой.

– Да. Отец решил превратить дом в отель. Он любил меня и решил назвать отель «Каролина», – слегка смутилась она.

– А вы не хотите мне рассказать о себе? – прямо спросила Меланья.

– А что вы хотите обо мне знать? – удивилась Каролина.

– Ну, все-таки Настя жила здесь, а мы ее так и не увидели... Хотелось бы что-нибудь узнать о ее жизни. Куда делась ваша мама? Простите, конечно, за любопытство, но...

– Секретов нет. Мама была намного моложе отца, но умерла от сердечного приступа, когда нам было по двадцать лет. И вот через семь лет отец женился на Насте. Счастье их было недолгим, всего два года...

– А от чего умер ваш отец? – спросила Меланья.

– Не поверите – от старости. Ему же уже под восемьдесят было.

– Ого!

– А вы думали о большой и страстной любви вашей подруги и моего отца? – усмехнулась Каролина.

– Она не говорила, что ее муж в таком солидном возрасте.

– Да уж, не мальчишка... Цель этого замужества была видна с самого начала, – стрельнула глазами Каролина.

– Обвиняете Настю в корысти? – вступилась Меланья за свою «подругу».

– А вы – нет? – усмехнулась хозяйка. – Я никого и ни в чем не обвиняю. Каждый строит свою жизнь сам.

Подошел официант с небольшим овальным коричневым подносом, напоминавшим кофейное зерно, и поставил перед ними две чашки невероятно ароматного кофе и две тарелочки с шоколадными трюфелями домашнего производства.

– Спасибо, – поблагодарила его Каролина. – Ты свободен.

Официант ответил легким поклоном головы и удалился.

– Наверное, вы думаете, что я ненавидела свою мачеху? Окрутила отца под старость? Хотела завладеть его имуществом? Не поверите, я относилась к ней очень спокойно, терпимо... Мой отец никогда не был одинок, ну и в старости попался на удочку ловкой женщине... К слову сказать, Анастасия при таком раскладе была не самым плохим вариантом. Свои меркантильные интересы она отрабатывала по полной программе. Заботилась об отце, проводила с ним времени столько, сколько он хотел, относилась к нему с большой нежностью. Отец был счастлив, а это сразу видно. Поэтому я не могла быть против Насти... Она была ему нужна, и я смирилась с этой ситуацией. Конечно, без лукавства, подругами мы не стали. Мы были слишком разными, но относились друг к другу весьма толерантно.

– А кто унаследовал семейный бизнес после его смерти? – спросила Меланья, уже попробовав кофе, который оказался очень ароматным, крепким и с необычным вкусом.

– Вопрос прямо в глаз, – засмеялась Каролина, хотя взгляд ее остался абсолютно холодными.

– Ну, а что прикидываться-то? – пожала плечами Меланья.

– Да уж... ну что ж... Весь наш семейный бизнес, состоящий из доходов отеля, янтарного промысла и производства ювелирных изделий, после смерти отца разделили на две части. Одну получила жена отца, то есть Анастасия, а это очень приличное состояние...

– Надо думать... А вторую часть? – спросила Меланья.

– Вторую часть унаследовали дети отца.

– Дети? То есть вы? – уточнила Меланья.

– Я и мой брат.

– У вас есть брат?

– Мы близнецы, я его старше на пятнадцать минут, – слегка улыбнулась Каролина, и, пожалуй, только сейчас на ее лице отразилось какое то подобие улыбки.

– То есть, вы унаследовали по одной четвертой бизнеса, а жена Полека – одну вторую? – произвела краткий подсчет Меланья.

– Точно так... Бизнес приносит весьма неплохой доход, так что все остались довольны.

«Слишком поспешно вы это добавили, пани Каролина. И потом, за кого вы меня принимаете? Чтобы я поверила, что кто-то останется доволен, владея маленьким кусочком, между тем как кто то совершенно незаслуженно владеет половиной?»

– Наверное, вы желаете знать, кто унаследует долю после гибели Анастасии? – также в упор, прямолинейно спросила Каролина.

– Я чувствую себя следователем по особо важным делам, – несколько смутилась Меланья. Но было понятно, что именно эта информация является главной.

– Так как у Анастасии не было детей, то ее состояние отходит мне и брату Родославу. Что?

– Ничего, – обожглась кофе Меланья.

– Только вы не первая, не единственная, кто интересуется этим вопросом. Ведь доказали уже, что Анастасии помогли умереть.

– Да, я знаю, ее подрезали на дороге, а автомобиль был неисправлен, – подтвердила Меланья, отправляя в рот трюфель из очень вкусного, темного шоколада высокого качества.

– Поэтому полицейский пан Яцек уже допрашивал нас с братом. Мы, конечно, первые подозреваемые, но нет ни одного доказательства вины... Теперь я все сказала. – Каролина не притронулась к своему кофе.

– Пан Яцек тоже говорит по-русски? – спросила Меланья, чувствуя себя гостьей в недоброй сказке. Этакой Алисой на ужине у коварной королевы в Зазеркалье.

– Он по-русски понимает, но хорошо говорит по-английски.

– Я тоже хорошо говорю на английском! – обрадовалась Меланья.

– А вы собралась с ним общаться? – спросила Каролина.

– Нет... Ну, вдруг придется? Вот и уточнила заранее, потребуется ли мне переводчик? – ответила Меланья.

– Я оставлю вас, у меня возникли срочные дела, вернее, я заболталась и совсем забыла о них, – внезапно засобиралась Каролина.

– Конечно, конечно, вы и так уделили мне очень много времени. А ведь вы находитесь на работе. Тем более, сейчас, – «прикусила» язычок Меланья.

Но хозяйка отеля уже уцепилась за ее мысль.

– Что значит «сейчас»?

– Ну, когда на ваши хрупкие плечи упала вся махина по организации...

– Понятно, – склонила аккуратную головку Каролина и, еще раз попрощавшись, отошла от Меланьи.

Она осталась одна за столиком со своей пустой чашкой и нетронутой чашкой Каролины. Не долго думая, Меланья придвинула ее кофе к себе. «Не думаю, что она вернется. Сорвалась с места, как ужаленная...»

К ней подошел официант.

– Пани желает что-то еще? – спросил он на русском, хотя с Каролиной разговаривал исключительно по-польски. Меланья скользнула взглядом по его форме и бейджику на груди.

– Михаил, бармен? – прочитала она.

– Да, это я, – отозвался парень.

– Мне Каролина говорила, что один из барменов – русский. Надо же! А почему вы в качестве официанта?

– Персонала не хватает, вот помогаю... – вздохнул Михаил. – К тому же и напитки разношу. Вам что принести?

– Давайте я сначала расплачусь за два кофе.

– Да что вы! Это – подарок от Каролины, – пояснил Михаил. – Вы ничего не должны.

– Что там было в кофе-то? – напрягла память Меланья. – Ром? Вот и принесите мне какой-нибудь коктейль на основе рома...

– Больше любите сливочное или фруктовое? – уточнил Миша.

– Однозначно – фруктовое! – ответила Меланья и крикнула уже в спину удаляющемуся официанту: – И еще, если можно, фруктов!

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на голубое небо, по которому кое-где пробегали облака и даже тучки.

«Странный этот парень, Гера... Ты, говорит, чувствуй себя в безопасности. Гуляй, делай покупки... В общем веселись. При этом оставляет меня в самом логове, где все знают, что я подруга погибшей и приехала с ее бывшим мужем. При этом доказано, что Настю убили. И мне с милой улыбкой лично показывает отель женщина, которая даже по мнению полиции является главной подозреваемой...»

– Пожалуйста, пани, – вывел Меланью из задумчивости Михаил и поставил перед ней высокий бокал с коктейлем, разделенным на слои, от нежно-голубого до насыщенного лазурного цвета. Украшен он был домиком на палочке с надписью «Каролина» и переплетенными веточками красной и черной смородины.

– Очень вкусный коктейль с двумя видами рома, ликером куантро, соком ананаса и капелькой содовой, – сообщил Михаил.

– Я смотрю, и палочки даже фирменные, – отметила Меланья.

– Да, мы стараемся держать марку отеля. А в будущем хотим претендовать на четыре звезды, – сообщил ей официант и поставил на стол еще и вазу с фруктами.

– Классно, – кивнула Меланья и несколько удивилась, что Михаил присел за ее столик.

Он был нескладным – высоким и худым, с длинными руками и ногами. Волосы у него были вьющиеся, светло-русого цвета, а глаза большие, светлые, в обрамлении белесоватых ресниц.

– Значит, вы подруга Насти? – Он принялся задумчиво ее разглядывать. – Понятно, почему она раньше не приглашала вас в гости.

– Можно на «ты», – разрешила Меланья. – И почему же?

– Ой, что ты! Она так тряслась, чтобы у нее не увели пана Полека! Как только в радиусе трех метров появлялась хорошенькая женщина, Настя сразу же била тревогу и закатывала истерику.

– Да? – удивилась Меланья. – О каких женщинах речь, ведь ему было много лет!

– Это ты не знаешь пана Полека! Он до гроба оставался дамским угодником, не пропускал мимо ни одной юбки. А если женщина была хорошенькой, так в Полеке просто включался внутренний моторчик. Он и дожил до стольких лет благодаря этому увлечению! – заверил ее Михаил.

– Значит, Настя еще его и ревновала? – спросила Меланья.

– Она все время проверяла, не изменил ли он свое завещание, – хохотнул Миша, нагло влезая в ее вазу с фруктами за ягодой винограда.

– Понятно...

– А ты настолько яркая и, извини, сексуальная, что за тобой бы пан Полек пошел даже пристегнутый к капельнице, – засмеялся Миша.

– Спасибо, я расценю это как комплимент.

– Конечно, комплимент! Я же видел, какими глазами на тебя смотрела наша «Снежная королева» – Каролина.

– Давай не будем о моей внешности. Я в последнее время хочу доказать, что внешность – это не самое главное, что у меня есть, – наслаждалась беседой и коктейлем Меланья.

Она понимала, что Миша – «находка для шпиона». Что она может задать ему любой вопрос. Останавливало только то, что она не знала, в каких отношениях Миша состоит со своей начальницей и не узнает ли Каролина о их беседе уже через пять минут? Она не была частным детективом и не умела вести разговоры так, чтобы запутать собеседника и вывести его на «чистую воду». И самое главное – Меланья абсолютно не знала, о чем ей спрашивать Мишу. Как вычислить, что в смерти Насти виновата, например, Каролина? О ней Меланья подумала потому, что женщина ей не понравилась? Хотя Каролина – особа весьма спокойная и сама признает, что первая подозреваемая, и что? А почему она такая спокойная? Да потому, что улик против нее нет! Их нет даже у полиции! Что могу сделать я – непрофессионал в этом вопросе? Ничего... Грустно и точка!

– Ты о чем задумалась? – спросил ее Миша, отлучавшийся на минуту обслужить клиента.

– Так... А что брат Каролины...

– Родослав? – уточнил Миша.

– Да, он. Это второй подозреваемый? – произнесла Меланья, и ей показалось, что ветерок подул сильнее.

– Подозреваемый? – Круглые глаза Миши стали еще больше. – Ах, ты об убийстве... Полицейские были у нас... Все имущество Насти переходит брату с сестрой, естественно, что их проверяли. Но ни одной улики, насколько мне известно, найдено не было. Может, я, конечно, чего не знаю...

– А кто мог убить Настю?

– Ты думаешь, что это знать должен именно я? – засмеялся Михаил. – Я не знаю! Даже предположить не могу! Если бы Родославу с Каролиной надо было от нее избавиться, они сделали бы это по-умному.

– Был еще жив их отец, а она, как я поняла, была нужна ему.

– Хорошо. Но после смерти пана прошел год. Почему они не прикончили ее сразу, а выжидали так долго? – прищурил глаза Михаил.

Меланья уже набила оскомину на языке от поедания кислых киви.

– Кто же главную наследницу убивает сразу? Они же не идиоты. Надо было выждать время, хоть немного... Итак, все равно подозрение пало на них, – ответила Меланья. – Да... Жалко, Анастасия недолго попользовалась всем тем, ради чего она так долго ухаживала за стариком.

– Это да. Женщина она была, сразу хочу сказать, не очень общительная, несколько надменная с обслуживающим персоналом, но ведь она была молода. Чисто по-человечески ее жаль. Анастасия держала дистанцию. Корчила из себя недовольную хозяйку, тыкала носом во все, что замечала и что ей не нравилось.

– Это психологическая защита, – поняла Меланья. – Жила со стариком, терпела от него обиды. Это так понятно...

– Терпение тоже не бесконечно, – добавил Миша.

– Вот-вот, именно. А над теми, над кем она могла командовать, «отрывалась».

– Только мне от этого было не легче. А сколько она горничных уволила? Из-за того, что некоторые разрешали похлопать их по заднице ее престарелому мужу. Или ей могло показаться, что недостаточно почтительно относятся к ее персоне, – нервно передернул плечами Михаил.

Туча полностью закрыла солнце, мгновенно стало прохладно и неуютно. Меланья вспомнила свою единственную встречу с Настей в придорожном кафе. Вскоре та отправилась в свой последний путь, а с ней самой столько всего приключилось, что воспоминания о Насте выпали из памяти, как что-то ненужное. Вот Анастасия сидит напротив Меланьи и сверлит своим неприветливым взглядом. Бледное лицо, нервные резкие движения... Темные круги под глазами, и только бабочки летают над их столиком, внося хоть какие-то положительные и живые эмоции.

«Стоп! Какие бабочки? Я с ума, что ли, сошла?» – подумала Меланья. Но воспоминания не отпускали ее. Вот Настя поднимает руку и поправляет прическу, уже в сотый раз. Да, это было именно тогда, когда она – Меланья – набивала свою утробу всем подряд уже не из-за голода, а из вредности.

Рукав у Анастасии уже какой раз сползает и открывает худое бледное запястье, на котором красуется цветная татуировка бабочки. Как-то она нелепо смотрелась на руке этой хрупкой перепуганной женщины, словно Настя была уже мертва, а эта самая бабочка жила совершенно самостоятельной, отдельной жизнью.

Меланья только сейчас поняла, что, несмотря на свой вздорный характер, Анастасия тогда была не просто раздражена, она была смертельно напугана. Наверное, Георгий внушал чувство доверия и защиты не только ей, но даже своей бывшей жене. И вот она ждала его, как своего спасителя, а теперь-то мы точно знаем, что речь действительно шла о жизни и смерти. А Гера появился в компании наглой тетки с бюстом пятого размера. Теперь-то поведение Насти можно было понять и оправдать. Тем более, живя со старым бабником, она недолюбливала ярких женщин, способных увести у нее из-под носа все то, ради чего она столько времени страдала и терпела. И пусть мужа уже нет в живых, но чувства опасности и неприязни к красивым женщинам никуда не денешь.

Меланья вздрогнула и открыла глаза, именно в этот момент к ней вернулся снова отходивший куда-то Миша.

– Ты что, спишь, что ли? Я испугался, что и ты отрубилась от одного коктейля, – потягивая пиво, веселился он.

– Сама не знаю... Погрузилась в воспоминания и прямо в транс какой-то впала. В последнее время у меня абсолютно неадекватная реакция на продукты. В прошлый раз я объелась и очнулась в больнице. Сейчас выпила и ушла в забытье. Какие-то красочные кошмары привиделись. Надо бы мне желудок проверить. Или голову?

– Ты меня пугаешь. Тебе точно голову надо проверять. С моих коктейлей, бывало, случался непредвиденный секс, – подмигнул ей Миша, – но вот чтобы с одного уходили в транс...

– Скажи, а у Насти была бабочка, то есть татуировка в виде бабочки на запястье? – спросила Меланья. – Или, может, это просто плод моего воображения?

– Бабочка? Да, была... Анастасия частенько отдыхала на веранде, а я приносил ей кофе. Совершенно верно, маленькая цветная бабочка на руке. Она на ней смотрелась, как «не пришей кобыле хвост».

Меланья с удивлением взглянула на Михаила, оказывается, не только ей показалось, что татуировка Насте совсем не идет. Это маленькие девочки жуют жвачку и обклеивают себя нелепыми переводными картинками в самых странных местах.

– Но она была настоящая? Я имею в виду – татуировка? Не какая-нибудь временная картинка? – спросила Меланья.

– Ты знаешь, я особо не рассматривал. Но видел ее много раз. Какая же это картинка? Только не спрашивай, кто ей ее сделал, когда и где. Я еще раз повторяю – хозяйка была женщиной холодной и держала дистанцию со всеми. Я никогда бы не рискнул говорить с ней на темы, не касающиеся моей работы.

– Понятно... Ты знаешь, а у меня возникла еще одна версия гибели Насти, – сказала Меланья, приступая к поеданию персика.

– Очень интересно...

– Она была, мягко говоря, не очень хорошим человеком, издевалась над работниками, даже кого-то уволила. А я слышала в международных новостях, что с работой в Польше не очень, и ее запросто мог убрать кто-то из обиженных людей, – выдала Меланья.

Воцарилась неловкая пауза, Михаил даже рот открыл.

– Ну, ты даешь...

– Что? – не поняла причину его изумления Меланья.

– Я ей тут душу открываю, а она на нас еще и преступление хочет повесить.

– На кого – на вас?

– На работников! Но не выйдет!

– Я выдвигаю версию. Кто-то ведь ее убил, значит, был мотив и возможность, – отмахнулась Меланья.

– Учти, я был не в восторге от Насти, но у нас с ней не было ни одного конфликта. Это легко проверить, у любого спроси. Я вообще человек бесконфликтный.

– Ага! Такие, как ты, обычно не убийцы, а жертвы, – выдала загадочную фразу Меланья и отправила в рот аппетитную ягодку клубничку.

– П-п-почему это я – жертва? – Михаил от удивления вытаращил глаза.

– Потому что обладаешь информацией и много болтаешь. А убить – у тебя кишка тонка. Ты – неконфликтен, вот и с Настей в конфронтацию не вступил, и к ней подход нашел, и ко мне. Вернее, думал, что нашел, но я тебя быстро раскусила! – показала ему язык Меланья.

Михаил покраснел.

– Т-ты чего?

– Каролина попросила тебя выведать, что я уже разузнала?

– Ты что – мисс Марпл?

– Не знаю еще... Во мне много талантов, может, и детективный откроется, – задумалась Меланья, допивая свой коктейль.

– Повторить? – молниеносно сработал профессиональный инстинкт бармена Миши.

– Нет, достаточно. Я в последнее время и так злоупотребляю.

– Откуда ты узнала, что хозяйка попросила меня все у тебя выведать? – спросил уже несколько пришедший в себя Михаил.

– Да ниоткуда! Догадалась. Уж больно ты любезен и так все складно рассказываешь. А к Каролине у меня сразу какая-то антипатия возникла, она на меня направила «мощную артиллерию».

– Ну, ты даешь... – уважительно протянул Миша.

– Сама от себя такого не ожидала, – милостиво согласилась Меланья. – Ну, так и что правда из того, что ты рассказал?

– Все правда! – честно ответил Миша.

– А где неправда? – продолжила свой непрофессиональный допрос Меланья.

– Все правда, – повторил он.

– Смотри, Миша, а то начну и тебя подозревать. А это будет круто при моих-то талантах!

– Меланья! Ради Девы Марии... Я не врал, просто не все сказал... – понизил голос Михаил.

– Умолчал?

– Так точно!

– Что-то важное? – прищурила глаза Меланья.

– Не знаю... Просто некоторые скользкие факты, как ты бы сказала, сплетни...

– Очень интересно! – оживилась она. – Я даже могу заказать еще один коктейль!

– Знаешь, хоть я не хочу быть в рядах твоих подозреваемых, но и сейчас говорить об этом не буду. Не могу... Понимаешь? – стушевался Михаил.

– А когда я узнаю все? – спросила она.

– Я сообщу.

– Ответ не устраивает.

– Может быть, сегодня вечером. – Миша снова оглянулся на фасад здания, что придало сплетням, которые он знал, еще большую значимость.

– Уже теплее, – подбодрила его Меланья.

– Встретимся в укромном месте, я сообщу, где...

– Хорошо, – сдалась она. – Учти, я буду ждать.

– Понял...

– Думаешь, она следит за тобой? Я имею в виду Каролину, – поинтересовалась гостья. – Заподозрит, что ты сболтнул лишнее?

– Я не знаю...

– Она выглядит абсолютно спокойной, хотя находится под подозрением, – отметила Меланья.

– Каролина крайне сдержанна. Она умеет держать себя в руках, но на самом деле очень переживает.

– А я ей не верю! – выпалила Меланья так громко, что на них обернулись люди за соседним столиком.

Меланью это нисколько не смутило, она как будто хотела, чтобы сама хозяйка отеля услышала ее.

– Почему? Каролина – не убийца, и это не голословное утверждение. Я хорошо знаю ее. Она не способна на такое холодное и расчетливое убийство...

«Как она сама», – мысленно подумала Меланья. А вслух произнесла:

– Никто из нас не знает на сто процентов, на что способен в той или иной ситуации. Что говорить о чужой душе, которая потемки? Хотя я не хочу вешать подозрение на одного человека. Ты же знаешь, я рассматриваю все версии. Кстати, а как бы познакомиться с братом Каролины? – спросила Меланья. – Он такой же подозреваемый, как и она.

– Думаю, что он сам с тобой познакомится, – усмехнулся Миша, рассеянно сбрасывая крошки с поверхности столика.

– Что так? Бабник? Не пропустит такую красавицу? – сразу же поняла Меланья.

– Точно! – засмеялся Миша.

– Пошел в своего отца? – уточнила Меланья.

– Ха! Я об этом не думал! Точно! Гены!

– А гены, Миша, страшная сила... Никуда без них, – вздохнула Меланья. – Хорошо, пусть так... Пристанет ко мне продолжатель рода человеческого... А я-то как его узнаю? Опиши его, – попросила она.

– Знаешь, даже описывать не буду. Ты сразу его узнаешь, вот увидишь, – как-то хитро посмотрел на нее Михаил.

Заинтригованная Меланья решила проверить, прав ли он.

– А сейчас мне пора. Заболтался я тут с тобой, – сказал он.

– Это означает, «ничего я от тебя интересного не узнал, пойду, доложу хозяйке». Так?

– Почти, – смутился Миша. – Почему ты ее подозреваешь? Ну, кроме того, что они с братом – главные наследники? – спросил Миша.

– Заметь, это уже немало... Почему подозреваю? Да хотя бы потому, что она заметно чего то боится. И ты тому живой пример!

– Опять я! – всплеснул руками Михаил.

– Да, она встревожена и даже тебя отправила поговорить со мной.

– Беспокоится...

– «На воре и шапка горит». Понятно? Значит, она что-то скрывает, – осталась при своем мнении Меланья. – Кстати, а как мне познакомиться с вашим чудо-художником Львом?

– Ого! Он очень сложный человек! – Михаил, приняв из рук Меланьи деньги за заказ и удалился.

Меланья пару минут посидела, нервно покачивая ногой, а потом решила двигаться дальше. Вот только что делать, она не знала. Ведь ни у кого на лбу не написано: «Извините, конечно, что обращаюсь, но это именно я убил вашу Настю. Я не хотел, но так получилось». Она попыталась дозвониться Гере, но телефон того оказался недоступен.

«В самолете, наверное», – подумала она и решила прогуляться вокруг дома, то есть отеля.

Глава 10

«Местечко очень уютное, ничего не скажешь... И дом действительно спроектирован интересно, – мысленно оценивала она окружающий пейзаж. – Только есть какое-то несоответствие, дисбаланс. Дом очень милый снаружи, а внутренняя отделка ему совершенно не подходит. Ухоженная территория вокруг симпатичного кафе и безумно заросший сад вокруг. Все не доделано, все не достроено, чувствуется, что хозяина нет...»

Меланья сошла с плотно утрамбованной почвы на какую-то заросшую тропинку и отправилась вдоль фасада здания. Кое-где ей приходилось нагибать голову, чтобы пробираться под ветками. Таким образом она и появилась между розовых кустов, словно цветочная фея из зарослей дремучего леса. Ее длинные светлые волосы распушились от колючек и веточек.

Она очутилась на залитой солнечным светом полянке и неожиданно увидела пожилого мужчину, сидящего на пеньке перед маленьким деревянным столиком. На нем были темные штаны и свитер, несмотря на теплое время года. Старик был мощным в плечах и, судя во всему, высоким. Несмотря на то что лет ему было не меньше семидесяти, лицо еще хранило остатки мужской красоты, щедро припорошенной морщинами и колючей седой щетиной.

Он поднял на нее цепкие темные глаза. Появление златовласки с лепестками роз в волосах было не иначе, как неземным чудом. Между тем Меланья несколько развеяла романтическое представление о себе, сплюнув на землю и выругавшись. С трудом подковыляв к мужчине, она села рядом с ним на соседний пень.

– Извините, – сказала она по-английски и добавила уже на своем родном: – Чертов копчик! Нельзя было так сгибаться, болит в пятой точке так сильно, что в глазах темно! Где у них тут садовник?! Еще этот старый козел смотрит на меня так, словно я ведьма. Извините, – вежливо добавила она, перейдя на английский.

– Ничего-ничего, присаживайся, – ответил ей мужчина низким с хрипотцой голосом.

Но не этот голос привел Меланью в замешательство, а то обстоятельство, что произнес он это на русском.

Теперь настала ее очередь окаменеть, тупо глядя на него. При ближайшем рассмотрении ее взору открылись дополнительные подробности его внешности. У мужчины были крупные рабочие, мозолистые руки. Он держал серый камень и наждачную бумагу, а перед ним были разложены такие же серые камни разных форм и набор инструментов, похожих на хирургические.

– Извините, – выдавила она из себя во второй раз, но уже на русском.

– За что? За «старого козла»? Так это – правда! Я не в обиде! Люблю, когда человек говорит то, что видит, – засмеялся мужчина, и его угрюмое лицо осветилось.

– Все равно нехорошо получилось... Это я от боли, – смутилась Меланья.

– Что у тебя случилось со спиной?

– Перелом копчика, – ответила она.

– Знаю... Копчик – это остаток хвоста, который человеку не нужен...

– Но человек иногда ищет приключений на свою голову, – добавила она, стряхивая с волос колючки и лепестки роз.

– Это возможно! – снова улыбнулся мужчина. – Но трещина, а уж тем более перелом очень болезненны, – закончил он свою мысль.

– О! Это – да!

– А ты, видимо, уже нашла? – прищурился он и наконец-то положил серый камень, который все это время держал в руках, на стол рядом с другими булыжниками.

– Чего нашла? – не поняла Меланья, судорожно пытаясь вытащить из волос напрочь запутавшуюся колючку.

– Приключения... на копчик.

– А... – засмеялась в ответ Меланья. – Я и сейчас в активном поиске. Разрешите представиться – Меланья. Я как будто и не за границей, столько людей разговаривает на моем языке.

– Это просто место такое. А так в стране немногие говорят на русском. – Мужчина стряхнул с руки серую пыль, вытер ладони о себя и протянул относительно чистую руку Меланье.

– Лев Леопольдович.

– Ах, вот вы какой! Страшный зверь! – сделала круглые глаза Меланья.

– Уже напугали мной красивую девушку? – усмехнулся он.

– Еще как! Сказали, что и общаться не будете, но моя ругань, смотрю, пошла мне на пользу.

Лев Леопольдович снова очень внимательно посмотрел на нее.

– Ты так внезапно появилась... вместе с солнцем, из роз...

– Да, и с ушибленной задницей, – вздохнула Меланья, которая не могла не думать об этом, сидя на твердом пне.

– С чувством юмора, – поправил ее Лев Леопольдович. – Ты ведь знаешь, что безумно красива?

– Мне говорили об этом... Не один раз, – уклончиво ответила она. – Но не объяснили, что я красива безумно. Хотя я стремительно приближаюсь именно к этому состоянию.

– Кто бы спорил! А еще... Я могу говорить «ты»? Ты очень похожа на женщину, которую я очень хорошо знал. Вот мне на мгновение и показалось, что я сошел с ума или умираю, раз она пришла за мной...

– А она что, умерла? – уточнила Меланья.

– Причем давно...

– Понятно, почему вы так остолбенели, когда увидели меня, – кивнула Меланья.

– Еще бы! Какая стать, какие глаза и волосы, а область декольте...

– Это – мой больной вопрос. Хотелось бы почаще встречаться с мужчинами одним взглядом, – засмеялась Меланья, дотрагиваясь пальцем до серого камня, лежащего к ней ближе других.

– О... Понимаю... Та женщина, что я знал, тоже стеснялась своей груди. Но таким бюстом нужно гордиться и зарабатывать им деньги, раз уж туда так тянутся взгляды.

– Я ведь не посмотрю, что вы немолоды, – ответила Меланья, беря камень и взвешивая его на руке, словно собираясь метнуть.

– Ты что подумала? Меланья, я не в том возрасте, как ты уже заметила, чтобы думать о глупостях. Я имел в виду, что ты могла работать моделью для украшений, в основном колье и бус... Я давно искал модель для вещей, в которые вложил душу, но ни одна из худосочных девиц с пустыми глазами не достойна слез Солнца.

– Слез Солнца? – переспросила Меланья, глядя себе на ладонь, которая стала серой от пыли. Зато сам камень приобрел желто-коричневый полупрозрачный оттенок.

– Это янтарь? – догадалась она.

– Да, я имею в виду янтарь, и эти экземпляры – тоже янтарь. Я работаю с янтарем. Не понимаю, как можно работать с другим камнем? Взять хотя бы ограненный алмаз. Лаконичный, симметричный, мертвый, одинаковый и не интересный для меня, как для художника. Алмазы, рубины, сапфиры... Пусть с ними работают ювелиры, а я не могу повторяться, мне это не интересно. Природа дала таким, как я, другие сокровища, и одно из них – янтарь. Нет ни одного одинакового камня! Застывшая тысячелетняя смола, окаменевшая, отшлифованная ветрами и водами, вобравшая в себя жизнь и сохранившая ее навеки. Разглядывая эти дары природы, никогда нельзя предугадать, что в них можно найти... Застывших насекомых, травинки, пыльцу, росу и много такого, чего уже и в природе-то нет. Вымерло. А эти экземпляры будут жить вечно...

– Не жить, а сохраняться, – поправила его речь Меланья.

– Да, но я не могу относиться к янтарю, как к мертвому камню. Он живет, в нем заключена Вселенная, он даже на ощупь теплый, в отличие от других камней.

– Я поняла, что вы – фанат янтаря.

– А ты фантастически янтарная девушка.

– Понимаю, что в ваших устах это лучший комплимент.

– Да, – кивнул Лев Леопольдович. – Ну, так что? Станешь моей моделью? Пару фотосессий для очень важных журналов и для любителей таких вещей – и ты получишь двести тысяч долларов.

– Сколько? – чуть не упала с пня Меланья.

– Двести тысяч. Сразу же отдадут наличными или переведут на счет. Именно на такую сумму рассчитан контракт для модели экстра-класса.

– Которой я не являюсь, – напомнила Меланья.

– Именно я решаю, на ком хочу видеть свое изделие. Так ты согласна?

– Лев Леопольдович...

– Просто Лев, Леопольдович – слишком длинно.

– Я думаю, что если эти снимки для цивильных, дорогих журналов с красивыми вещами... То почему нет? Это должно быть интересно! По крайней мере, я хочу попробовать.

– Не упустить шанс, – подсказал Лев.

– Именно... Тем более, что я ищу работу и такая сумма в чужой стране для поднятия собственной самооценки мне не помешает.

– Я рад. Тебя послало Провидение, я просто сразу увидел в тебе свою модель.

– А та женщина... Ну, на которую я похожа, кем она была для вас?

– Ты очень чуткая, уловила, что я говорил о ней...

– ...по-особенному, тем более что вы помните о ней после стольких лет... Вы сказали, что она давно умерла... – продолжила Меланья.

– Да! Все правильно. Ее звали Агнешка, она была хозяйкой этого дома, очень порядочной женщиной, женой моего друга Полека Соболевского. Вот так...

– Матерью Каролины и Родослава? – приняла неожиданный поворот их беседа.

– Ты их знаешь? Кто ты вообще? Вот что с нами, со стариками делает женская красота! Совсем из ума выжил. Рассказал тебе о своей любви, предложил двести тысяч долларов, а сам даже не спросил, кто ты?

– А это и не важно! – отмахнулась Меланья. – Я только что целый час проговорила с барменом Мишей.

– С этим болтуном?

– Точно! Я познакомилась с Каролиной, а вот Родослава еще не видела.

– Его сейчас здесь нет, а то бы ты не могла его не заметить, – усмехнулся Лев.

– Вы меня заинтриговали. Что с ним не так?

– О! С ним все так! Писаный красавец! Парень с обложки, самый завидный жених для всех девушек в округе. И, смею заверить, он умеет пользоваться своими выгодными положением и внешностью. Прожигает жизнь, меняет девушек.

– Бабник?

– Точно! А в целом неплохой парень, веселый и не злобный.

– Я уже не в том возрасте, чтобы клюнуть на такого, – ответила Меланья.

– Ой, не зарекайся, милая девушка...

– Я уже тетенька, – поправила она его.

– По сравнению со мной ты еще девочка, – лукаво посмотрел на Меланью Лев. – Но ты так и не ответила, кем приходишься нашим хозяевам?

– Я подруга Насти, что умерла на днях, – решила придерживаться своей легенды Меланья.

– Вот оно что... Все сходится... Русская и появилась сейчас. Только тело ее отправили в Россию, – сказал Лев Леопольдович.

– Я знаю, это мой муж туда полетел все уладить, – ответила Меланья.

– Муж? Ты замужем? Хотя, конечно, глаза у других мужчин тоже есть, ты не можешь быть одинокой... И чего я так расстроился, старый осел? У меня-то все равно не было никаких шансов, – засмеялся Лев. – Извини, ты, наверное, очень грустишь по Насте?

– Я? Мы были не очень близки... в последнее время, – снова принялась врать Меланья.

– Странно, что вы вообще дружили, – откликнулся Лев, поясняя: – Вы такие разные, как день и ночь.

– Вам она не нравилась? – спросила Меланья.

– Нет, – честно ответил Лев Леопольдович, чем очень подкупил Меланью. – А чего мне ее любить-то? Холодная, расчетливая женщина, без изюминки и без фантазии. Абсолютный ноль для меня как для художника, то есть совсем не интересна ни как личность, ни как человек, – спокойно сказал Лев.

– Вы еще ого-го! – подбодрила его Меланья. – Что-то Настя никому не нравилась... Ее убили, знаете?

– Все знают. А ты что, взвалила на себя функцию полиции? Хочешь знать, кто ее прикончил? – хитро спросил Лев.

– Хотелось бы знать...

– Может, пусть лучше профессионалы занимаются этим делом?

– Может, и лучше. Но мне тоже не запретят узнавать то, что я хочу, – беззаботно ответила Меланья.

– Конечно, ты имеешь полное право... Но будь осторожна.

– Чего так? – Холодок снова закрался в душу Меланьи.

– А ты как думаешь? Убийца будет рад, если узнает, что появилась какая-то женщина и задает всем вопросы? Если убили ее, могут разобраться и с тобой. А я бы не хотел, чтобы пострадала такая девушка, как ты. Поэтому и говорю, что пусть процессом расследования займутся дядьки с пистолетами, а не одинокая девушка, созданная для любви и романтических ужинов при свечах.

– Я поняла, о чем вы. Я постараюсь быть осторожной, хотя не думаю, что представляю большую опасность для убийцы, которого даже полиция вычислить не может, – постаралась остаться спокойной Меланья.

На самом деле этот мужчина заронил в ее душу зерно страха. «Больно я смелая? А что я буду делать, если на меня набросится убийца? Да ничего! Сама-то тоже болтаю лишнее, а еще Мишу болтуном назвала! И ведь моего Супергероя рядом нет...»

– Но ты не бойся. Если что, беги сразу ко мне! Я еще крепкий старик и смогу защитить! – пообещал Лев Леопольдович, чем окончательно растопил ее сердце.

– Спасибо! Это очень важно для меня – ощущать поддержку! Обещаю не совать нос в чужие дела, – сказала она.

– Вот и чудесно! А сейчас не хотите ли посмотреть мою мастерскую и некоторые работы?

– С удовольствием! – оживилась Меланья.

Лев Леопольдович поднялся со своего места и, оправдав ожидания Меланьи, оказался высоким человеком. Правда, он был сутулым, фактически горбатым.

Он провел гостью в большое помещение, напоминавшее большой ангар или цех какого-то завода. Вдоль стен стояли шкафы с полками, заполненными камнями, заготовками и уже отполированным янтарем разных размеров. Здесь были груды камней. А на отдельно стоящих столах лежало много инструментов и были установлены станки с приборами. В цехе возились две девушки, шлифуя и полируя камни.

– Вот моя мастерская, – сделал широкий жест рукой Лев Леопольдович. – Именно сюда привозят необработанный и пока еще некрасивый янтарь. Именно здесь я лично изучаю каждый камень, пытаясь угадать его судьбу. Пойдет ли он на эксклюзивные украшения, будет ли отдан ювелирам оптом для украшений среднего класса или станет жемчужиной для частных коллекций, музеев и так далее. Я раскладываю камни на группы, даю указания придать им ту или иную форму... Я решаю, до какой степени камень полировать, где нужен зеркальный блеск, а где необходимо оставить бархатистую шершавость. Есть камни, дышащие древностью, которые не могут подвергаться тщательной современной обработке, есть опасность нарушить связь времен, ту внутреннюю гармонию, которая в них содержится... Такие камни подготовить много сложнее, они требуют особого подхода, соответствующего настроения и специальных инструментов. Некоторые инструменты имеются в наличии у ювелира в единственном экземпляре, сделанные им самим.

– Как все это интересно, – честно сказала Меланья. – И вы, похоже, здесь чувствуете себя в своей тарелке.

– Точно! Это дело, которому я посвятил всю свою жизнь.

– Хорошо, когда любишь то, чем занимаешься, – предположила Меланья.

– Да! Хотя когда доходит до фанатизма, очень обедняет жизнь...

– А я вот еще не определилась с выбором своей профессии. Конечно, страшно звучит из уст тетеньки далеко не восемнадцати лет...

– Нормально звучит. В любом возрасте не поздно что-то изменять в жизни или начать сначала, – подтвердил Лев Леопольдович, приглашая свою гостью следовать за ним.

Они вошли в прохладный и несколько мрачноватый кабинет с мебелью из вишневого дерева, инкрустированной янтарем. Мебель сразу же привлекла внимание Меланьи. Она просто-таки припала к шкафу, ощупывая каждый резной цветочек. Янтарь был матовый и светло-желтый, что ярко и очень красиво смотрелось на темно-вишневом фоне.

– Какая красота! – выдохнула Меланья.

– Да, были изготовлены три комплекта мебели для короля одной страны. Он выбрал один, второй забрал музей, а этот вот завалялся у меня.

– Великолепно! Никогда не думала, что можно так искусно отделать мебель.

– Это еще что! – зарделся Лев Леопольдович.

Конечно, было понятно, что он готов часами говорить о янтаре и о своей работе, но Меланью это нисколько не раздражало, ей было безумно интересно слушать его.

– Я сейчас вам каталог изделий покажу, и это только малая толика работ...

Лев Леопольдович суетился, как юноша, задевая своим мощным телом то один угол мебели, то другой, роняя один предмет за другим.

– Вот альбом! Смотри, а я пока налью нам чего-нибудь... Есть хочется, а пить еще больше.

Меланью снова стало подташнивать, она совершенно не хотела спиртного, но отказаться выпить за знакомство не решилась. А о еде и не думалось.

– А можно тогда ром? Я с него начала, не хотелось бы мешать...

– Ром?! – несколько обескураженно сказал Лев Леопольдович. – Вообще-то я хотел приготовить кофе по своему фирменному рецепту.

– Кофе? – Теперь настала очередь смутиться Меланье. – Да, конечно, я очень люблю кофе!

– Начала с рома... – хмыкнул Лев Леопольдович и вышел из кабинета, что-то насвистывая.

«И про этого человека говорят, что он нелюдимый и не хочет ни с кем общаться? Милый, вполне бодрый старикан с потрясающими харизмой и работоспособностью. Мне он очень понравился. Умный, одержимый своим делом человек, а такие имеют право быть непонятными для простых обывателей...»

Меланья в ожидании фирменного кофе стала листать альбом, предоставленный ей хозяином. Ее удивили красочные фотографии.

В альбоме было несколько разделов. Первый был посвящен как раз такой мебели с мозаичными узорами из разноцветного янтаря и резных аппликаций из этого камня по фасаду. Мебель радовала взгляд и была очень нарядной. «Соглашусь с Львом Леопольдовичем, что янтарь – необыкновенный природный материал», – подумала Меланья. Второй раздел большого альбома был посвящен изделиям из янтаря. Здесь были представлены табакерки, портсигары, посуда, шкатулки, вазы, настенные панно и еще много всего...

И конечно, Меланью поразил заключительный раздел с ювелирными украшениями. Колье, браслеты, бусы, завораживающие крупные перстни, диадемы разных цветов – для блондинок и брюнеток, и много разных изделий класса «люкс».

Меланья находилась в состоянии легкого шока, потому что не ожидала, что такую красоту можно сделать из янтаря. А в сочетании с золотом и серебром эти украшения были достойны самой королевы. И это тоже нашло подтверждение в работе – короне для какой-то польской королевы. Когда Лев Леопольдович вернулся с чашкой кофе, она уже тоже была влюблена в янтарь.

– Что? Понравилось? – прочел он восторг на ее лице.

– Класс!

– Это незначительная часть того, что было сделано... А в городе у нас музей ювелирных изделий и при нем магазин.

– Вот! В моем нынешнем состоянии магазин – именно то слово, которое я хочу услышать! Если я сейчас же не куплю какую-нибудь вещь из вашего любимого янтаря, я умру! – воскликнула она.

– Ага! Загорелась! – весьма довольно сказал Лев Леопольдович.

– Да вы так красочно все описали. Я хочу что нибудь приобрести! Главное, не опустошить кредитку Геры, то есть мужа.

Меланья попробовала кофе.

– Да вы вообще молодец! Очень вкусно!

– Спасибо. Сам раньше обожал кофе, любил его варить, выпивал по десять чашек и работал всю ночь. А сейчас сердечко не дает так разгуляться...

– Я в магазин хочу! – выпятила нижнюю губу Меланья, словно маленькая девочка. – Скажите адрес! Не пытайте своими каталогами!

– А сейчас поедем, здесь недалеко, – ответил ей Лев Леопольдович.

Меланья выпила ароматный горячий кофе, предвкушая, как на ее точеную шею ляжет солнечный теплый камень – янтарное ожерелье.

Глава 11

Лев Леопольдович повез Меланью в магазин на своем старом «форде». Казалось, что ему доставляет большое удовольствие общение с Меланьей. Старик улыбался, как молодой пацан, и шутил всю дорогу. Меланья же снова позвонила Гере и услышала его низкий голос:

– Да? Меланья, это ты? Что-то случилось?

– Привет для начала.

– Привет...

– Почему если я звоню, так сразу же должно что-то случиться? Может, я соскучилась, муженек?

– Ты не одна? – догадался Георгий. – У тебя все нормально?

– Все отлично!

– Ты смотри там... Будь аккуратнее. Сказал тебе, лучше отдыхай и ходи по магазинам.

– Вот я как раз и еду облегчать твою кредитную карточку. Не боишься? – спросила Меланья.

– Нисколько. Ты меня успокоила. Я постараюсь быстрее вернуться.

– А... Все-таки испугался! Как там с Настей? – спросила она.

– Тело забрал, сейчас оно в морге, а я занимаюсь организацией похорон. Как раз сейчас сижу с похоронным агентом, – ответил Гера.

– У нее была яркая татуировка на руке, – задумчиво произнесла Меланья.

– У кого? – не понял Гера.

– У Насти, – уточнила она.

– Татуировка? Не знаю, когда я с ней жил, у нее не было никаких татуировок.

– Да? Она ее сделала после. Обрати внимание: на запястье яркая бабочка. Зачем она ей была нужна? Как думаешь?

– Озадачила ты меня этой бабочкой. Тебе это очень надо? – устало спросил он.

– Очень! Как ты мог не заметить татуировку тогда в кафе?

– Я не очень на нее смотрел, если честно. Да и вообще, какое это может иметь значение?

– Я не знаю. Я и не говорю, что это может иметь какое-то значение. Просто бабочка – это татуировка вовсе ей не подходящая.

– Да, ты права, – буркнул Гера.

Меланья с Герой поболтали еще несколько минут и попрощались.

Лев Леопольдович покосился на свою попутчицу.

– Прости, что вмешиваюсь, но раз ты вела разговор при мне...

– Да-да, конечно?..

– Ты говорила о татуировке покойной Насти, я правильно понял?

– Да ерунда все это! Не берите в голову! Сама не знаю, на что мне сдалась эта татушка? – отмахнулась Меланья и отвернулась к окну, пытаясь скрыть радость от разговора с Герой.

Внезапно взвизгнули тормоза, машина резко вильнула в сторону. Меланья с ужасом увидела приближающийся фонарный столб. Ее сковал страх, который ее и спас. Вместо того чтобы инстинктивно закрыть лицо, она уперлась руками в переднюю панель. И когда машина въехала в столб, она сильно стукнулась коленками, а если бы не уперлась руками, то расшибла бы голову, а ноги вообще бы сломала.

Через несколько секунд, придя в себя, Меланья, бледная, как смерть, повернулась к водителю. Старик казался насмерть перепуганным, он держался за лоб и дрожащими руками пытался отстегнуться. Меланья же пристегнута не была.

«Вторая машина в этом семействе не исправна? Не многовато ли? Лев Леопольдович уверенно вел машину на небольшой скорости». Мысли вихрем пронеслись в голове Меланьи, вслух же она спросила:

– Господи! Что случилось?!

– Меланья... Меланья... Как ты? Ушиблась? Плохо!.. Больно... – как-то не очень связно бормотал Лев Леопольдович, не фокусируя взгляд и валясь на нее всем телом.

– Я-то в порядке... А вот вы, похоже... Что это с вами? Лев Леопольдович! Слышите? Вы расшиблись?! Ударились?! Головой, да? Что произошло? Кто-то перебежал дорогу? Неисправность?

– Все было хорошо... Боль, безумная боль в сердце... Я потерял ориентацию на несколько секунд, и вот – результат...

– Понятно! Авария произошла из-за боли в сердце? Стоп! У вас – сердечный приступ?! Что делать? Девять, один, один? Хотя это в Америке... Лев Леопольдович, дайте мне телефон... Он там, под панелью... Я позвоню доктору.

Так не очень удачно закончилась поездка Меланьи за янтарем. После звонка очень быстро приехали доктор и полицейские. Доктор хорошо знал своего старого пациента.

Полицейские быстро разобрались в ситуации. Лев Леопольдович был госпитализирован в больницу. Машину эвакуировали в мастерскую. Меланья от врачебного осмотра отказалась и была доставлена на полицейской машине в отель. Она прямиком направилась в бар и обратилась к Михаилу, стоявшему к ней спиной:

– Миша! Лей мне ром рекой! Я попала в аварию и чудом осталась жива. Кстати, здесь в баре есть туалет?

Темноволосый мужчина повернулся к ней лицом. Возникла неловкая пауза, так как это был не Михаил, и смотрел незнакомец как раз туда, куда бы ей очень не хотелось. Мужчина был нереально красив, словно с обложки модельного журнала. Выразительные глаза, чувственный рот, брови дугой, прямой нос, плечистый – он производил неизгладимое впечатление. Меланья сразу догадалась, что это Родослав, собственной персоной.

– Я не Миша, но думаю, что смогу заменить его, – произнес бармен, расплываясь в улыбке.

Еще бы! На его территории нарисовалась новенькая, весьма аппетитная самочка.

– Тогда мне ром, – ответила она, отмечая, что и Родослав очень хорошо говорит на русском.

– Послаще?

– Такой же, как ваше лицо? – уточнила она.

– Я всегда любил остроумных женщин.

– Вы тоже ничего, – ответила Меланья.

– Я это знаю, – самодовольно произнес он.

– Не сомневаюсь...

Родослав хитро посмотрел на Меланью и поставил перед ней бокал.

– Сейчас я найду самый дорогой ром. Вот он... Так, наливаем, очень хорошо... А сейчас моя фирменная фишка... Вот спиртовочка, поджигаем, кусочек сахара кладем на ложечку и делаем из него сахар жженый... А теперь растворяем его в роме. Это его немного нагреет и придаст неповторимый вкус.

– Звучит заманчиво, – согласилась Меланья.

– На вкус не хуже... Можешь мне поверить, – сказал Родослав.

Меланья отпила обжигающий, крепкий, сладкий напиток с привкусом жженого сахара.

– Вкусно...

– Вы, я полагаю – Меланья? Мне говорили, что приехала подруга Насти... Очень красивая. Не сомневаюсь, что это ты...

– А я много слышала о вас, что такого парня мимо не пропустишь... Родослав?

– Я, – он одарил ее голливудской улыбкой.

– Вот и познакомились...

– Да, очень приятно... Ты уже поговорила с моей сестрой, злючкой Каролиной?

– Строгая женщина, – осторожно сказала Меланья.

– Не то слово! Производит двоякое впечатление... Мы близнецы. Я – «душка»! А она – совесть, честь и ум!

– А у вас этих качеств совсем нет? – удивилась Меланья, чем очень повеселила Родослава.

– Вы не похожи на убитую горем подругу, – честно сказал он.

– А вы ее тоже не любили?

– Что означает таинственное слово «тоже»? – спросил он, откровенно разглядывая ее.

– Все, с кем я говорила, дали мне понять, что Настя была не очень приятным человеком.

– А с кем ты говорила?

– С твоей сестрой, затем со Львом Леопольдовичем...

– И с ним тоже? Класс! Ты растопила сердце старика?

– Да, даже он не устоял! – согласилась Меланья. – Правда, с ним случился сердечный приступ... Надеюсь, что это не из-за меня...

– Что? – Родослав заметно встревожился.

Меланья поведала ему историю их неудачной поездки в магазин.

– Ну надо же... – задумался Родослав. – Раньше за ним такого не наблюдалось. Старик очень скрытный и никому о своих болячках не говорит. Но если он попал в руки к своему врачу Маркушу, то можно не беспокоиться, врач стоящий. Кстати... Только сейчас об этом подумал. Он ведь частенько заезжал к старику... Возможно, из-за состояния его здоровья. Я позвоню ему и узнаю, как дела. А насчет магазина не переживай. Хочешь, я тебя туда отвезу? Хоть сегодня...

– Разве не поздно? – спросила Меланья, но в глазах зажглась надежда, не могла она смириться с мыслью, что такая красота проехала мимо нее, причем в прямом смысле.

– Ну и что? Я же хозяин. Ну не я, а мы с сестрой. Лев Леопольдович, он, конечно, друг семьи, но всего лишь обычный служащий, правда, на особом положении. Мы это понимаем. Я могу заехать в магазин в любой момент, открыть его и... даже подарить тебе приглянувшееся украшение...

– Дарить не надо, я куплю, – быстро ответила она.

– Гордая? – уточнил Родослав.

– Очень, – кивнула она.

– Так поедем, как стемнеет? – придвинулся к ней Родослав и применил один из своих самых сексуальных взглядов.

«Наверное, девочки при подобных обстоятельствах падают в обморок?» – подумала Меланья, признавая, что мужчина и на нее произвел должное впечатление, потому что по-другому и быть не могло... Но явно не настолько, насколько это хотелось бы ему самому...

– Почему не сейчас? Почему как стемнеет? – спросила Меланья.

– Я немного выпил. Да к тому же в полумраке так романтично и загадочно.

– Хорошо. Я остановилась здесь в отеле, в номере...

– Я найду! – прервал ее Родослав.

– Хорошо, я буду ждать, – ответила Меланья, несколько даже смущаясь под его пристальным взглядом. Разговор с ним выглядел как-то по-театральному наигранно.

Когда она вернулась в свою комнату, черно-красные контрасты уже не казались ей столь вызывающими. Наверное, потому, что в жизни события были ярче и значительно насыщеннее.

Меланья полежала в ванне с душистой пеной, надела классическое черное платье, удачно гармонирующее с ее фигурой, и туфли на каблуках средней высоты. Только сейчас она заметила, насколько опухли и посинели ее коленки.

«Если так и дальше пойдет, то меня постепенно разберут на запчасти. Еще задница не зажила, а я уже снова покалечилась».

Лицо Меланья накрасила, что называется, с чувством, с толком, с расстановкой. Делать она это любила и умела. Она красиво подвела глаза и весьма чувственно обозначила губы. Цвет лица у нее был прекрасным, а волосы настолько ухоженными, что не нуждались в дополнительной укладке, они и так лежали великолепно. Оставалось только ждать.

Первой к ней в номер постучалась горничная и с улыбкой передала букет белых роз и записку. Михаил назначал ей свидание: «Я хочу встретиться с тобой примерно в полкилометре отсюда на побережье, в старом ангаре, принадлежащем Соболевским и их предприятию по поиску и переработке янтаря. Извини за конспирацию, разговор у нас будет не для чужих ушей. Кроме того, там не так уж и плохо, свежий ветерок с моря, есть кое-какая плетеная мебель. О теплом пледе, чае в термосе, фруктах и кое-чем погорячее я позабочусь... Жду тебя, Агата Кристи. Твой Инкогнито».

– Вот ведь... Он болтун даже в записке, – усмехнулась Меланья.

И почти сразу же в ее номер постучали снова. На сей раз принесли дорогой букет, составленный профессионалами, и на ломаном русском языке пояснили, что пан Родослав ждет ее в вестибюле отеля.

«Неужели ночью у меня намечаются покупки?» – обрадовалась Меланья, но тут же задумалась.

– И что теперь делать? Мне же не разорваться? Эх, Гера, Гера, бросил девушку, а у меня уже два свидания... Любопытство зовет к Мише, а алчность – к Родославу. Да что там греха таить, Родослав и посимпатичнее будет. У любой женщины разыграется аппетит заполучить такой трофей... А чем я хуже других? – уговаривала она себя, понимая, что ехать с ним хочет вовсе не из-за его смазливого личика, а из-за Льва Леопольдовича, будь он неладен! Именно он так расписал ей свой чертов янтарь, что теперь она не могла спокойно дышать, пока не повесит украшение на шею.

Но и Мишу подводить не хотелось. Меланья решила положиться на судьбу и подбросить монетку. Орел – Родослав, решка – Михаил. Судьба, видимо, тоже хотела, чтобы она купила себе украшение из янтаря. Выпал орел. Меланья побежала к наследнику янтарного и гостиничного дела, успокаивая себя мыслью, что если быстро все купит, то и к Мише еще успеет. Хотя такое утешение было слабым. В элегантном черном платье Меланья прошла вестибюль, проигнорировав «добрый вечер» дежурной и ее слова, что можно не носить с собой ключи, а сдать их на хранение администрации. Через парк по главной аллее, ухоженной, но после жизни в Москве казавшейся плохо освещенной, она вышла на узкую улочку. Белый и блестящий от неимоверной чистоты «мерседес» приветственно помигал ей фарами, и Меланья сексуальной походкой (хоть это и давалось ей с трудом) направилась к машине. Когда она взялась за ручку дверцы, за спиной раздался голос Родослава:

– Меланья, ты куда? Еле догнал! Так гордо прошла мимо меня... У тебя еще, что ли, одно свидание? Хотя чему я удивляюсь... Такая женщина!

– Да нет, это я просто так. Ошиблась. – Она решила не посвящать его, что одно свидание действительно пропускает.

Меланья взяла своего спутника под руку и пошла с Родославом под расстроенный гудок «мерседеса».

А Родослав подвел ее к мотоциклу «Мицубиси», что и следовало ожидать, глядя на его байкерскую одежду.

– Вот черт! На таком я еще не ездила! – сокрушенно замахала руками Меланья. – Я на обычной-то машине не доехала до магазина, а уж на этой адской...

– Мы домчимся за одну минуту! Доверься мне, – взял ее за руку хозяин отеля. – Сидеть тоже довольно удобно.

– А у меня есть выбор? – вздохнула Меланья и подхватила подол платья, чтобы залезть на сиденье за спиной Родослава.

Он и все окружающие смогли по достоинству оценить ее стройные, загорелые ноги.

Они сорвались с места серебряной стрелой. Всю дорогу у Меланьи глаза были закрытыми, а когда она пыталась их открыть, они слезились и она все равно ничего не видела.

Доехали быстро, и Меланья наконец смогла открыть глаза и увидеть большое здание желтого цвета с лепниной, больше похожее на музей.

– Все, отлепляйся от меня, – обернулся к ней Родослав.

Меланья сползла с «железного коня», морщась от боли, так как от напряжения во всем теле у нее снова защемило спину, но Родослава посвящать в тайны своего организма она не хотела.

– Нас ждут! – лукаво посмотрел на нее Родослав, предлагая опереться на руку.

– Сюрприз? – спросила Меланья, совсем не подумав, что ждала их девушка-продавец, вызванная специально для их ночного визита.

«Особенно этот сюрприз приятен продавщице. Когда тебя ночью вытаскивают из постели ради очередной пассии начальника», – подумала Меланья, но никакого раздражения со стороны девочки лет девятнадцати не почувствовала. Та, наоборот, старалась всячески угодить Родославу и очень приветливо обращалась к его спутнице.

– Зачем потревожил человека? – буркнула Меланья.

– А кто проведет экскурсию? Примет деньги в кассу? Отключит сигнализацию? Я тут хозяин, за такие мелочи не отвечаю...

– Проходите! Здравствуйте! – пригласила девушка, представившаяся Марией.

Меланья с большим трепетом вошла в магазин. Пол был выложен крупной мраморной плиткой темного цвета, светлые стены поблескивали интересными включениями слюды. В помещении стояли стеклянные шкафы с полками, кое-где отделанные зеркалами, золотом и стразами. Эдакий буржуазный стиль с налетом сдержанного шика.

Меланья не знала, как это назвать, но она бы сказала «гламурненько». Тяжелые шторы на окнах с солидными золотыми кистями. Словно будуар богатой дамы, помешавшейся на украшениях. Уж чего-чего, а украшений здесь было предостаточно.

Меланья метнулась к стеклянным витринам, а девушка-продавец включила свет, мягко, но профессионально осветивший экспонаты.

– Какая красота! Это музей?! – выдохнула Меланья.

– Здесь ты видишь уникальные вещи, выполненные в единственном экземпляре, – ответил Родослав. – Но все это при желании можно купить.

– Правда?! – еще сильнее возбудилась Меланья, полностью погружаясь в волшебный мир янтаря.

Чего тут только не было! Какие цвета и фактуры! Украшения на любой вкус!

Родослав, расположившись в удобном, похожем на музейный трон кресле, стал мирно беседовать с Марией. Он понимал, что его спутнице сейчас не до него. Но Меланью все равно раздражало, что они говорили на непонятном ей языке, и она выразительно посмотрела в их сторону. Родослав понял и перешел на русский:

– Вот, хочу закурить, а Мария запрещает. Мол, Лев Леопольдович будет ругаться, он считает, что янтарь дышит, потому и сохраняется веками. Чушь, конечно! Дамочки носят украшения и дымят при этом, как паровозы.

– Но проверить, сохраняются ли эти украшения веками, мы уже не сможем, – ответила Меланья.

– Это точно! – засмеялся Родослав.

– Я похожу по залам? – спросила Меланья.

– Конечно! Ты вольна делать, что хочешь... Можем даже провести здесь всю ночь, – пожал плечами Родослав.

«Очень хочу, особенно из-за того, что мы здесь не вдвоем», – подумала Меланья, по достоинству оценив присутствие Марии.

Родослав все же закурил длинную сигару, и Мария поставила перед ним на маленький столик пепельницу из янтаря.

«Творит, что хочет... Хозяин. Наверное, и пепельницу взяли из продаваемых работ», – подумала Меланья и спросила:

– А что со Львом Леопольдовичем?

– Я звонил в больницу. Все хорошо... Он вовремя там оказался. Диагноз – предынфарктное состояние, но теперь ему ничто не угрожает. Так что скоро он вернется к своим камням! – Красивое лицо Родослава перекосила неприятная пренебрежительная улыбка.

– За что это ты его недолюбливаешь? – спросила Меланья.

– Я? Тебе показалось...

– Вовсе нет.

– Ну, хорошо, мисс проницательность! В свое время ему поступило очень серьезное предложение о восстановлении янтарной комнаты...

– Он что-то говорил... – откликнулась Меланья.

– Ага! Говорил! Старый пень! А не говорил, что как раз в это время мы испытывали материальные затруднения? Отец болел, был слаб, отель заброшен, добыча янтаря упала. И тут такая удача! Мы не могли поверить! Предлагали такие деньги, ты не представляешь! Наша семья Соболевских не могла поверить в такое счастье. – Родослав был так возбужден, что захлебывался слюной.

Меланью поразили перемены, произошедшие с ним. Парень побледнел, затрясся, как-то сразу подурнел. Его слова были пропитаны желчью, злобой и ненавистью.

– Семья Соболевских, и я, как наследник, стала бы одной из богатейших семей в Европе!

– А почему вы? Предложение поступило ко Льву Леопольдовичу, он бы и получил деньги? – сама себя поражала ясностью ума и холодным расчетом Меланья.

– А он же идиот, альтруист! Ты не знала? Работает и живет не ради денег, а ради своего искусства. Он отказался от зарплаты, не интересуется деньгами, вообще... Отец дал ему кров, пищу и исполнял любую прихоть, чисто по-дружески. Конечно, мастер, как называл его отец, приносил прибыли много больше, чем тратилось на его содержание...

Меланья слушала Родослава и понимала, что с каждой минутой он становится ей все омерзительнее и омерзительнее. Человек погряз в цинизме и жажде дармовой наживы. «Интересно, а сам-то ты что из себя представляешь? Золотая молодежь», – пренебрежительно подумала Меланья.

– И этот идиот упустил такой шанс! Жил с нами, мог бы подумать о нас и что-то сделать не только ради своих безумных идей.

– Он отказался? – поняла Меланья.

– Категорически! Причем мотивируя совершенно бредовыми словами и отговорками. Мол, янтарная комната была одна и незачем делать вторую. Глупо? Понимаешь?! От нескольких миллионов глупо было отказаться! Мол, такие вещи не подделываются. Камни будут другие и вся эта прочая лабуда про то, что каждый янтарь уникален! – Похоже, Родослав выплеснул все свое зло и перевел дух. – Ух, что-то я завелся!

– Это было так давно, а вы все вспоминаете с таким чувством! – заметила Мария.

– А как такое забудешь?! Такой случай выпадает один раз в жизни и то не всем. Сейчас, когда бизнес полностью лег на мои с сестрой плечи, я отчетливо понимаю – безумно не хватает денег. А были бы эти средства, в момент привели в порядок территорию парка, наш отель, да что там – отель! Я бы уже не в Польше жил, а занимался совсем другим бизнесом! А сейчас вынужден вылавливать какой-то мусор из моря, чтобы этот неудачник смог полировать свои камушки и иногда все спускать на благотворительность, не спросив меня.

«Вот где собака-то зарыта, – усмехнулась Меланья. – Родослав, похоже, очень жаден до денег, а Лев Леопольдович, мало того что профукал миллионы, так еще и разбазаривает деньги куда ни попадя. Оно и понятно, для Родослава – это все ерунда и нелюбимая работа, а для старика – жизнь».

– Но это же все ваше, – развела руками Меланья. – Если вы так недовольны сотрудником, могли бы уволить его...

– Да вы что?! – не выдержала Мария. – Без Льва Леопольдовича мы все потеряем работу! Он же творец всего этого великолепия!

– Надоело все! – надулся Родослав. – Лев Леопольдович друг моего отца и деда, он вместе с нами много лет, нянчил нас с сестрой, развил империю янтаря... Надо быть подонком, чтобы вот так на старости лет выгнать его. С другой стороны...

«Подонком-то не хочется казаться, но что есть, то есть...», – додумала за него Меланья.

– Я не мальчишка! Уже и отца нет! И старик уже не тот... А все командует и распоряжается моими деньгами! Надо просто набраться мужества и раз и навсегда поставить его на место! Уволить! Отправить на пенсию!

– Но Лев Леопольдович гениальный ювелир! – снова закатила глаза Мария.

– Да я найду сотню таких ювелиров. За такие-то деньги! Но работник должен понимать, кто здесь хозяин!

«Не хочу быть владычицей морской, а хочу быть хозяйкой мира, так сказать, целиком», – прокомментировала про себя Меланья.

Она поняла, что мисс Марпл из нее никакая. Потому что сейчас главным и единственным подозреваемым для нее становился Родослав. И это было очевидно. Парень жаждал, просто трясся от денег, а заграбастать их в большом количестве мог только дорвавшись до власти. А между ним и властью стояла хрупкая Анастасия, и вот преграда устранена. Теперь полетит Лев Леопольдович, кстати, может, и с его машиной тоже поработали, только скорость была не та, чтобы расшибиться насмерть. «Хотя о чем я думаю? У человека не хватает духа сказать пожилому человеку, что он его увольняет, но зато с радостью идет на то, чтобы убить его... Бред, да и только. Следуя моей логике, так он и свою сестру зарежет, причем легко».

Меланья углубилась в магазин, больше не в силах сносить стенания о несправедливости жизни. Она приглядела себе длинные золотые серьги с большими, словно ангельскими янтарными крыльями. Такие же колье и перстень с крупным камнем восхитительного цвета, от светло-желтого до насыщенного коньячного, с плавным переходом, на какой только способна природа. По идее-то купить можно было все, что она видела, но необходимо было сохранять спокойствие. Поэтому ключевым словом в выборе покупки было слово «для начала»...

Меланье было просто необходимо повесить что-то на шею и надеть на палец... И конечно, это должен был быть янтарь... Нет, философия Льва Леопольдовича ей близка, она сама была натурой страстной и увлекающейся, отсюда и три ее брака, может быть? А вот так сидеть, брюзжать и безумствовать по поводу денег, это было не ее... Красавчик Родослав полностью проиграл этот раунд и все последующие сразу. Не романтик он был...

Меланья дошла до последнего зала и во всепоглощающей тишине услышала подозрительный шорох. В свете последних злоключений она навострила уши. Не было никаких сомнений, что в последнем зале кто-то копошился. Это очень сильно ее взволновало. Сторож включил бы свет. Мало того, Родослав сказал, что пригласил сюда одну Марию. Кто же тогда это мог быть?

Меланья решила вернуться к Родослову и нарушить его спокойствие известием о том, что в магазине кто-то есть. Пусть он недолюбливает своего художника-ювелира, но вряд ли ему понравится, что кто-то крадет то, что приносит ему прибыль.

Она попятилась и наткнулась на стену, а по всей видимости, и на выключатель, так как зал залил мягкий, теплый свет.

– Ой! – испугалась Меланья.

Первым желанием было выключить свет и, извинившись, удалиться со словами: «Вы ничего не видели, мне просто показалось».

Но она поразилась, узнав Льва Леопольдовича, стоящего к ней спиной и роющегося в каком-то мешке. Он, судя по всему, тоже.

– Вы?! – Они одновременно задали один и тот же вопрос друг другу.

– Ну и напугали вы меня! – выдохнула Меланья. – Что вы здесь делаете? Ночью?

– Я, если честно, сбежал из больницы. Ну не могу я там лежать без дела. Как они говорят – для профилактики сердечного приступа. А когда он будет – неизвестно! Вот когда случится, тогда пусть лечат!

– Тогда уже поздно будет, – покачала головой Меланья. – У вас приступ был... Чуть не погибли!

– Как твои коленочки? – тут же участливо спросил он.

– Ничего. Хрустят. Шучу. До четвертой свадьбы заживут. А вы, значит, как школьник, сбежали ночью из больницы? – перевела она дух.

– У меня там знакомый доктор, он прикроет, – ответил Лев Леопольдович, подмигивая ей, как мальчишка. – А ты здесь что делаешь?

– А я вот не удержалась... не дождалась утра, приехала с Родославом в магазин. Хочу что-нибудь себе присмотреть.

– Родослав здесь? – несколько помрачнел янтарных дел мастер.

– Там... при входе... Сказать ему, что вы здесь?

– Я бы не хотел с ним встречаться.

– Странно как-то. Все живут вместе и тихо друг друга ненавидят.

– А что странного? Это жизнь... – усмехнулся Лев Леопольдович. – Ты что-то себе подобрала?

– Да... Там колье, большой перстень и еще...

– Тихо! – приложил палец к губам Лев, внезапно прерывая ее. – Следуй за мной.

Он снова повернулся к ней спиной и что-то сделал. Торцевая стенка медленно бесшумно отъехала, открывая темный проем, почти что таинственный вход в пещеру Али-Бабы.

– Вот это да! – присвистнула Меланья. – Потайной ход?

– Ведущий в потайную комнату, – лукаво улыбнулся Лев Леопольдович. – Двигайся осторожно.

Его мощная сутулая фигура закрыла собой фактически весь узкий проход. Как только он ступил на первую ступеньку, коридор осветился неярким светом. Меланье даже не предоставили выбора, идти за ним или нет. «Вот бы Гера ругался! Опять влипну в историю! Нельзя так доверять малознакомым людям, да еще таким странным. Он однажды чуть не угробил меня на дороге со своим сердечным приступом...» – подумала она и, вздохнув, пошла за любителем янтаря, перекрестившись.

Лестница была неудобной, крутой и очень длинной. Неприятным моментом для Меланьи явилось то, что дверь за ней так же бесшумно задвинулась, погружая в полумрак и лишая возможности отступления.

Они оказались в небольшой, круглой комнате с низким потолком и стеллажами. На них были коробки разных размеров и цветов. Тут же стояли удобный старый диванчик, овальный столик, кресло и даже небольшой холодильник.

– Это все ваше? – спросила Меланья.

– Мое, мое... Знал только Полек Соболевский и я... Ни одна живая душа больше не догадывается об этой потайной комнате. Что? Что ты замерла на месте?

– Вы меня пугаете... Как это – ни одна живая душа? А я узнала, значит, я отсюда живая уже не уйду?

– Меланья, ну что ты, в самом деле?! Конечно, уйдешь... Я чувствую в тебе родственную душу. Я прошу просто никому ни о чем не говорить. Ты же постараешься?

– Знаете, Родослав мне не нравится. Ему точно не скажу, да и сестра его мутноватая, – огляделась Меланья. – Ваше убежище?

– Именно так.

– Отсюда другой выход есть?

– Нет. Я похитил тебя у Родослава. Когда уйдет, мы выйдем. Представляю, как вытянется его лицо... Сбежал такой экземпляр! Он к женщинам именно так относится – экземпляры для коллекции, а я так отношусь только к янтарю.

– Не бойтесь, я в своем уме и уже не в том возрасте, чтобы вот так попасться на его удочку, то есть стать очередной жертвой, – успокоила старика Меланья и села в ветхое кресло, нещадно заскрипевшее от старости.

– Может, шампанского? – внезапно предложил старик. – Холодное, дорогая.

– Даже не уговаривайте! Наливайте!

– Вот это правильно! Вот это по-нашему...

Меланья не удивилась, что он предложил ей бокалы из янтаря на тонких серебряных ножках. Они распили бутылку великолепного шампанского, и Лев Леопольдович, кряхтя, поднялся с места.

– А сейчас самое главное...

– Расчленение? – оживилась Меланья. – Извините, я задумалась, жду подвоха.

– Вот глупая! Подвох приходит, когда его не ждешь... Ты же из-за меня так ничего и не купила...

– А... это... Ничего. Куплю еще.

– Я не случайно привел тебя сюда. Хочу порадовать... Покажу тебе эксклюзивный янтарь. Тот, который я даже не выставлял... – Лев принялся шарить по полкам, перебирая коробки. – Где же они? Так... Нет не это, не то... А, вот! – Он вытащил большую черную коробку, обитую бархатом, и принялся выкладывать перед Меланьей украшения трясущимися руками, «как мать в первый раз показывает своего ребенка родственникам, еще не в силах его никому доверить».

– Выбирай.

– Что? Я могу что-то купить? – оторопела Меланья.

– Можешь, я же сказал, что ты поразила меня... Ты создана для янтаря. Это – твой камень.

– Спасибо, конечно... Но эти вещи...

– Они для музея, а не магазина. Это украшения-раритеты, в единственном экземпляре. – И Лев Леопольдович пустился в пространные объяснения о каждом украшении. Неожиданностью для Меланьи стало то, что некоторые вещи были изготовлены не старым мастером, а старинные. После долгих минут метаний и раздумий она выбрала себе колье в виде черной змеи, с головой из золота. В змейке была проработана каждая чешуйка, выглядела она потрясающе.

– Ей около двухсот лет, говорят, эта змейка украшала шею королевы Австрии, но потом пропала в годы войны...

– Я куплю.

– Это – бесценно. Я дарю тебе ее, как и обещал!

– Но это...

– Молчи! Я уже стар, сама видишь – на ладан дышу. Звоночек первый... Кому все достанется после меня? Хорошо, если вообще не пропадет. У детей моего друга уважения к янтарю нет, сплавят змею в пыльный музей под присмотр старых грымз? Брось, Меланья, со мной закончится эта эпоха... Имею право подарить интересному мне человеку...

Меланья была потрясена. Лев Леопольдович упаковал изделие в красивый мешочек и вручил новой хозяйке.

– Уж не знаю, как там выглядела эта австрийская королева, но ты точно – не хуже.

– Спасибо вам огромное. Вы так и прожили всю жизнь один?

– Я увлечен своей работой, – ответил старый художник.

– И еще любили одну женщину... Вы о ней упоминали.

– Вот о чем ты? Да, любил... ее одну – жену Полека Агнешку. Это очень тяжело, любить жену своего друга, понимать, что она никогда не будет твоей. Агнешка была самой лучшей на свете. Порядочной, любящей и верной... Все женщины меркли на ее фоне. Довольствоваться меньшим я не хотел, вот и остался один...

– Это редкость, когда мужчина хранит верность одной женщине.

Завязался разговор, неизвестно сколько времени продлившийся в этом импровизированном бункере. У Льва Леопольдовича было, как в казино, – ни окон, ни часов.

Меланья выпила шампанского, получила эксклюзивное украшение – единственное в своем роде. Но вот почему-то настроения ей это не добавило, чувствовала она себя не очень уютно. «Только и умею бегать на свидания к своим приставучим кавалерам... А толку-то от меня никакого».

Меланья возвратилась в отель, боясь, что ее увидят Михаил или Родослав и потребуют объяснений. Она очень хотела проскочить в свой номер незаметно, и ей это удалось. А уж в номере Меланья закрылась, приняла душ и легла спать.

– Не открою никому! – решила она. – Даже если сработает пожарная сигнализация. Гори оно все синим пламенем!

Глава 12

Утро для Меланьи началось только в одиннадцать часов. Именно в это время она и проснулась. Облачившись в легкое светлое платье и приведя себя в порядок, Меланья вышла на завтрак. Есть она не хотела, но без кофе своего существования не представляла. Она села за столик и стала ждать официанта. Увидеть Каролину было не очень приятным сюрпризом.

– Доброе утро! – сухо поздоровалась хозяйка.

– Доброе... Мне бы кофе.

– Сейчас принесу.

– А что, вы сегодня на раздаче? – удивилась Меланья. – Ой, как пахнет ванильными булочками.

– Это, увы, не с нашей кухни... – вздохнула Каролина. – Тут недалеко есть кондитерская... Сейчас оттуда ветерок. Нам сегодня не до выпечки, у нас ЧП.

Меланья заметила, что она нервно перебирает край блузки длинными худыми пальцами. Одета Каролина была в длинную темно-вишневую юбку и подходящую по цвету розовую и тоже очень строгую блузку. Похоже, что она придерживалась официального стиля в одежде.

– Что случилось? – спросила Меланья.

– Один бармен в отпуске, а Миша почему-то не вышел на работу. Он такой обязательный, непьющий. Знал, что остался один, и вот – не явился, дозвониться не можем. Пришлось мне подавать завтрак.

Меланье мгновенно стало нехорошо, и, видимо, это отразилось у нее на лице, потому что Каролина тут же отреагировала:

– Что с вами, Меланья, вам плохо? Вы так побледнели...

– Каролина...

– Что?

– Каролина...

– Да, это я! Что с вами?

– Надо кое-что проверить. Мне надо на побережье в ангар, где обрабатывают янтарь...

– Прямо сейчас? – спросила Каролина.

– Я ночью должна была встретиться там с Мишей, но не пришла...

– И ты думаешь, что он до сих пор вас ждет? – растерялась Каролина.

– Я не думаю, что ждет, но вдруг чего... – У Меланьи даже дыхание перехватило.

Внезапно серьезное лицо Каролины исказила гримаса сильного волнения. Она ухватила Меланью за руку:

– Идемте!

На маленькой спортивной машинке ярко-красного цвета они помчались в сторону моря.

– Я надеюсь, что с ним ничего не случилось, – сказала Каролина.

– Я тоже... Я себе не прощу, что не пришла к нему...

– Ничего, сейчас все узнаем. Вы можете посидеть в машине, я сбегаю к ребятам.

– Нет уж, я с вами! – возразила Меланья.

И вот она, дыша в затылок Каролине, сопроводила ее к проходной небольшого завода, расположенного на берегу на песчаной косе. Каролина спокойно и быстро о чем-то переговорила с двумя мужчинами в рабочей одежде, а затем отвела Меланью в сторонку.

– Что? Что они говорят?

– Михаила они не видели... Но ночью кто-то трогал бульдозер...

– Что значит трогал и какой-такой бульдозер? Тут много рабочих?

– Да нет. Их всего пять человек... Бульдозером они равняют пласты. Вот сегодня он стоял совсем не в том месте, где они оставили его вчера. И в баке не было горючего, хотя с вечера оно было...

– Что могло произойти? Михаил катался на бульдозере? Ждал меня? Почему тогда не пришел с утра? – задрожала Меланья. – Каролина, я не знаю, что делать, но у меня плохие предчувствия.

– Идемте! – Хозяйка снова была лаконична.

Они вернулись на завод и в сопровождении рабочих пошли к карьеру.

– Пойдем в заброшенный ангар, поищем его там, – пояснила Каролина.

Идти было нестерпимо тяжело. Ноги вязли в песке, при каждом шаге поднималось облако пыли. Песок попадал в глаза, скрипел на зубах и прилипал к вспотевшей коже. Солнце было очень ярким и нещадно припекало. Заброшенный ангар был непригляден – большой, ржавый до дыр и полностью обветшавший. Они вошли, включили свет и осмотрелись с замиранием сердца.

И тут с Меланьей случилась истерика. Среди груды сваленного хлама и мусора она увидела два плетеных кресла и деревянный столик. На столе стояли ваза с фруктами, уже припорошенными песком, и бутылка вина.

– Вот видишь! Я не вру! Миша ждал меня! О боже, что же случилось?! – Ее охватило отчаяние.

Каролина была спокойна, словно ледяная скала, ее выдержке и самообладанию можно было только позавидовать. Она отдала распоряжение чесавшим затылки рабочим.

– Что они будут делать? – спросила Меланья.

– Там груда мусора, я хочу, чтобы они разгребли ее... – тусклым голосом произнесла Каролина.

– Вы думаете?! О нет!

– Мы пришли найти Мишу, и мы будем его искать...

Каролина держалась прекрасно. Меланья поняла, почему именно она после смерти отца и мачехи встала во главе предприятия. Характер у этой женщины был железным.

Завели бульдозер и начали разгребать свежую кучу. Каждое движение воспринималось с замиранием сердца. Меланья не решалась выйти из ангара и сидела в плетеном кресле, которое изначально для нее и предназначалось. Оно печально поскрипывало, а фрукты и бутылка покрылись теперь основательным слоем пыли и песка.

«Зря я не пришла к Мише! Вот ведь кошмар! Нет, я, конечно, не могла предположить, что с ним приключится что-то ужасное... Я бы обязательно пришла! И что? Нас убили бы обоих! Нет, о чем это я... Трупа ведь нет. И все равно очень драматично, что я не явилась. Вот она – человеческая алчность! Поехала в магазин отовариться! А человек меня ждал и не дождался. А ведь я здесь осталась не с целью бегать по магазинам, а найти того, от чьих рук пострадала Настя. А Михаил хотел сообщить мне что-то важное, вдруг он знал имя убийцы? Он хотел меня о чем-то предупредить... а убийца его выследил».

Из горьких раздумий Меланью вывел громкий вопль. В глазах потемнело, ноги стали словно ватные, и она кинулась на крик. Ее ослепило солнце, на фоне которого черный силуэт бульдозера выглядел фантастическим монстром. Меланья увидела удаляющуюся фигуру одного из рабочих и побежала следом. То, что предстало перед ней, не поддавалось никакому человеческому пониманию. У кромки воды на мокром песке на коленях стояла Каролина и выла белугой. Одежда на ней была мокрая. Перед ней лежал Михаил, волны лизали его ноги. Не надо было медиков, чтобы понять, что он мертв.

Меланья застыла от ужаса, а Каролина рыдала в голос, на нее было просто страшно смотреть. Она вела себя так, словно потеряла любимого человека, и это было абсолютно очевидно.

Глава 13

Весь день Меланья провела у себя в номере, аппетит она потеряла полностью, а видеть кого либо не хотела. В отель «Каролина» прибыл следователь Яцек.

«Ничего не найдут, никого... ни одной улики... Парень пришел ночью на свидание, хотел мне что то сообщить и пропал... Убийство на убийстве», – твердила она себе, гоня мысль о своей вине.

И вот наконец пан Яцек соизволил поговорить и с ней. Меланья была к этому готова и пригласила в свою комнату. Это был невысокий, худой и очень молодо выглядевший мужчина, весь покрытый веснушками и с коротко стриженными ярко-рыжими волосами. Он прекрасно говорил по-английски, поэтому проблем в общении у них не было. Для начала Яцек спросил у нее, с кем она близко знакома в этом доме. Со следствием Меланья решила не шутить и рассказала правду. Только сейчас она поняла, в каком глупом положении оказалась. «Я неизвестно кем прихожусь бывшему мужу погибшей Насти». – Звучало это так. И еще: «Не знаю, что я тут делаю. И это правда».

– Вы что-то пытались узнать? Задавали всем вопросы, – прищурился Яцек.

– Доложили уже? Да вот хотелось узнать, кто убил Анатасию, знаете ли... Наследников больно много, – фыркнула она.

– Все спокойно было, пока не приехали вы, – возразил Яцек.

– Мы? – не поняла Меланья.

– Вы и бывший муж Анастасии. В этот день она погибла...

– У нее была неисправна машина! А мы только приехали! Когда бы успели подготовить аварию?! – возмутилась Меланья.

– Поломка была несерьезная, то есть можно было все сделать очень быстро, просто так, отойдя в туалет. А кроме того, у вас могли быть сообщники... Ее ведь кто-то подрезал на трассе? – Яцек говорил спокойно, а Меланья была готова разорвать его на мелкие кусочки.

– Хорошо устроился пан! Своих соотечественников обвинять не желаете? А ведь это они после ее смерти сорвали большой куш! А тут приехали два идиота из России, и на них сразу же можно повесить это дело, да? Совпало, видите ли! Молодец, ничего не скажешь! Вот только с мотивом промашка. Зачем нам надо было убивать Настю?!

– Ревность, – лаконично ответил Яцек.

– Что?! Кого к кому?

– Ревность бывшего мужа к бывшей жене, что она неплохо устроилась без него. Ваша ревность.

– А моя-то к кому? – не поняла Меланья.

– К бывшему мужу Насти, к кому же еще! Говорят, что он богат, вы метите ему в жены, а он все еще думает о своей бывшей...

– Что за бред вы несете?! Какая ревность, я его всего один день знала!

– Ну, это еще надо проверить.

– Проверяйте! – воскликнула Меланья и прикусила язык. Ведь если копнуть поглубже, то обнаружится, что они с Герой учились в одной школе. Кто поверит, что она «не замечала его»?

– И что? Я арестована? – подбоченилась Меланья.

– Нет, обычный разговор. Кстати, есть свидетели, показывающие, что вы ссорились с погибшей и смотрели при этом друг на друга с откровенной ненавистью.

– Прямо так и с ненавистью? – покраснела Меланья.

– Так говорят... А после того, как вы поговорили с Мишей, его убили. Вы просто роковая женщина. Трудно поверить, что вы ни при чем.

– Я не виновата! А с Мишей я не говорила, а только собиралась. Он хотел сообщить мне что то важное, но не успел...

– А где вы были этой ночью? – вдруг спросил Яцек, и блеск его глаз стал холодным, как лед. – Родослав рассказал, что вы поехали с ним в магазин янтаря, но потом внезапно исчезли. Как раз в то время, когда, по мнению экспертов, и был убит Михаил. Где вы были в это время, Меланья? – ядовито спросил Яцек.

И тут она растерялась по-настоящему. Ведь подтвердить, что ее не было на месте преступления, мог только один человек. Но она находилась с ним в секретном месте и обещала никому об этом не говорить.

– Я... Я была дома, то есть в отеле, вот в этом самом номере!

– Одна?

– Естественно! Я люблю Геру – бывшего мужа Насти, а его сейчас здесь нет!

– Когда он появится, сразу же сообщите мне!

– Пренепременнейше! – сказала Меланья, словно произнесла слово «пренеприятнейше».

– Попрошу в ближайшие дни не покидать отель.

– Почему?

– Так надо.

– Хорошо... Это все? Допрос окончен? – агрессивно спросила Меланья.

– Не воспринимайте меня, как злодея. У меня такая работа.

– Сажать невиновных людей? – уточнила Меланья.

– Выяснять истину, – поправил ее польский следователь.

– Удачи вам! – сказала ему вслед Меланья и громко захлопнула за ним дверь.

«Вот ведь черт! Похоже, что я надолго завязла в этой «янтарной сказке». «Слезы Солнца», мать твою! Самой бы не плакать всю оставшуюся жизнь!

Меланья почувствовала себя мухой или мошкой, полностью увязшей в капельке смолы. Нельзя было пошевелить ни лапками, ни усиками. «Так и останусь навечно... на радость мастеру по янтарю».

После этого неприятного визита Меланья позвонила Георгию:

– Первый-первый, вы еще не забыли про вашего второго? Второй – это я, а не размер груди.

– Меланья, привет, – голос Георгия потеплел.

– Привет, коль не шутишь... Как у тебя дела?

– Настю похоронили... Дела вроде уладил... Я видел заключение экспертизы. Кстати...

– Что?

– Глупость конечно, но там была графа о шрамах, татуировках на теле... Ну, об особых приметах.

– И что?

– Не было татуировки у Насти.

– А бабочка?

– Я помню, что ты говорила об этом. Нет, никаких бабочек.

– Странно... Ничего не понимаю. Я точно узнала, что бабочка у Насти была.

– На том месте, где, по твоим словам, была татуировка, на теле имеется шрам. Аккуратный ровный шрам.

– Она удалила тату? – опешила Меланья. – Постой! Это невозможно! Я видела эту бабочку у нее на руке в кафе, где мы беседовали, а после этого она села в машину и... разбилась. Она не успела бы избавиться от татуировки.

– Дослушай... Я заинтересовался этим шрамом и заставил исследовать его внимательнее. Извини, Меланья, Настю достали буквально из гроба и...

– Господи боже мой...

– Передо мной лежит заключение, что шрам появился после ее гибели. То есть татуировка была, и ее удалили с трупа. Алло? Ты слышишь меня?

– Да, я в шоке...

– Звучит странно, но это факт. У тебя как дела? – спросил Гера.

– Ничего... ничего хорошего, то есть тут еще одного парня убили, бармена из отеля, где работала Настя.

В трубке повисла пауза, а затем Гера абсолютно спокойно произнес:

– Собирай свои вещи и вылетай в Москву.

– Я...

– Немедленно! Это приказ! Ты моя сотрудница или не моя?

– Опоздал, дорогой...

– Что? Нашла другого?

– Какие же вы, мужики, идиоты. Интересно, я хоть одного умного встречу? Одно на уме... Меня обвиняют, то есть подозревают в убийствах и запретили покидать не то чтобы страну, а даже отель!

– Меланья, что ты там натворила? Я же просил!

– Ничего.

– Почему подозревают тебя?

– Я не знаю! Следователь точит на меня зуб. Мне назначили два свидания, я же не могла разорваться на две части.

– Ну?

– Не нукай. Пошла к одному, а другого-то как раз и убили...

– Так у тебя – алиби, повезло тому, к кому ты пошла, – не очень весело прокомментировал Гера.

– Говорю же – не будь идиотом! Я сбежала со свидания, и он так и заявил полиции, пребывая в обиде.

– А сбежала куда?

– К третьему... Но я не могу его выдать. Все очень запутано.

– Не надо было мне тебя оставлять, – произнес единственную умную фразу Георгий и тут же добавил: – Еще немного формальностей – и я вылетаю первым же рейсом! Жди!

– Нет! Я не могу! Нет! – закричала Меланья.

– Чего ты не можешь? – испугался Гера.

– Вернее, ты не можешь! Следователь и тебя ждет, чтобы вцепиться клещом! Даже очень хорошо, что ты в России. Интерпол тебя не выдаст? Схоронись где-нибудь, пока не найдут настоящего убийцу.

– А искать его, конечно, будешь ты? Еще пара свиданий сразу с тремя мужчинами, и все встанет на свои места? Правда, появятся еще трупы ревнивцев.

Меланья огрызнулась:

– Хоть ты-то не морочь мне голову. Я и так по уши сам знаешь в чем...

– «Я вылетаю, жарьте цыпочек», – ответил ей Гера фразой из монолога Геннадия Хазанова, и они попрощались.

«Вот ведь тоска и облом...» – подумала про себя Меланья и, чтобы хоть как-то успокоить нервы, набрала полную ванну воды с ароматной пеной.

Поэтому внезапное появление Каролины прямо в ее ванной произвело эффект разорвавшейся бомбы. Она вошла бесшумно и больше походила на привидение. Закрытое черное платье с длинными рукавами и глухим воротом, бледное лицо и огромные, запавшие, карие глаза, полные ужаса и тоски. В руках она держала открытую бутылку коньяка и два бокала.

– Выпьешь со мной? – спросила она.

Меланья сначала ушла под воду, а затем испуганно уставилась на Каролину, отплевываясь.

– Вы как здесь?

– Что? Верх неприличия врываться в номера постояльцев, особенно когда они находятся в ванной? Я же – хозяйка... И мне так плохо... И у меня есть ключи.

Меланья увидела, что Каролина пьяна и находится на грани истерики. Она поняла, что разговаривать и действовать с ней надо очень аккуратно, чтобы не усугубить ситуацию.

– Выпьешь со мной? – снова спросила Каролина, с такой тоской глядя на Меланью, что та замерзла в теплой воде.

– Давай!

– Только я вот без закуски...

– Ничего! Помянем Мишу... Каролина, ты можешь мне довериться. У меня стойкое ощущение, что ты так переживаешь потому, что потеряла не сотрудника, а близкого человека. Ты так эмоционально реагировала на гибель Миши... – сказала Меланья и замерла.

Каролина опустилась на небольшой белый стул с небрежно кинутым на спинку махровым полотенцем и задумалась.

– Да... Ты права. Мы любили друг друга. Мне уже тридцать, но у меня очень сложный характер, я так и не смогла построить свое личное счастье. А Миша – он был такой легкий, свободный, добрый... Я долго фыркала в ответ на его комплименты, но он нашел ко мне ключ. Он растопил мое сердце... Цветы, внимание, легкие прикосновения, взгляды... Я размякла, ощутила полет влюбленности, и мы стали встречаться. Я – хозяйка отеля, он – всего лишь бармен. Я настояла, чтобы наши отношения остались в тайне. Я не то чтобы стеснялась его, но чувствовала какой-то дискомфорт. Да еще Родослав поднял бы меня на смех. Я так и вижу его кривую ухмылочку. «Берегла, берегла себя наша Снежная королева и отдалась простому бармену». – Каролина закрыла лицо руками и заплакала. – Вот только сейчас, когда Миши не стало, я поняла, как мне его не хватает. Милый, добрый Мишка! Мой мальчик! Я никогда больше не встречу такого парня! Своего и родного!

Меланья, воспользовавшись тем, что хозяйка отеля закрыла лицо, вылезла из ванны и прямо в пене завернулась в полотенце.

– Успокойся!

– Давай выпьем...

– Давай... Ты только успокойся!

Они переместились в гостиную. Вскоре и Меланья рассказала про свою нелегкую женскую долю:

– Ты не представляешь! Три мужа! Три! А счастья нет!

– У тебя хоть три, а у меня ни одного!

– Чем эти три козла, так лучше ни одного! Один ни одной юбки не пропускал, не чувствовала себя с ним женщиной. Словно у меня что то не так, что он все на сторону смотрит. Другой, наоборот, любовался только собой. Третий – богатый и злобный, все меряющий в жизни на «звон пиастров». У меня просто талант находить гнилые семечки... И вот вроде на горизонте появился интересный тип. Но он мной не интересуется совсем! Наоборот, смотрит так, словно я – гулящая женщина, которая недостойно себя ведет. Стоп! Я только сейчас поняла! Он очень любит, то есть любил свою бывшую жену! Расстались пять лет назад, но стоило ей один раз позвать его, он полетел, как бабочка на огонь...

– Ты о бывшем муже Анастасии? – сфокусировала на ней взгляд Каролина.

– О нем...

– А в моей жизни вообще ничего не было. И тут появился парень, а я его упустила. Была холодна, сторонилась. Так и не сказала ему, как мне с ним было хорошо. Только с одним мужчиной мне было лучше, но это было совсем давно...

– Наливай! Вот ругаем мужиков, а ведь не можем без них, – философски изрекла Меланья.

– Тебе много лучше! – кинула на нее завистливый взгляд Каролина.

– Чем же это?

– Твой-то жив! У тебя еще есть шанс стать счастливой! – шмыгнула носом хозяйка отеля.

– С этим не поспоришь, – согласилась Меланья.

И они снова выпили. А потом к ним присоединился Родослав и, корча жуткие рожи Меланье, отнес на руках свою сестру в домик для персонала, потому что та уже была доведена до кондиции.

У Меланьи жутко разболелась голова, все-таки она здорово перебрала. И, наплевав на все запреты, она, пошатываясь, вышла с территории отеля и отправилась к морю. Именно оттуда дул свежий ветерок, хоть как-то успокаивающий головную боль. Ноги сами принесли ее к карьеру для добычи янтаря. Ворота были открыты, и она вошла. Несколько поляков лежали на песке на полотенцах и загорали. Работник метнулся к ней, Меланья сразу же поняла, что они берут деньги за вход на импровизированный пляж. Зарабатывал кто как мог. Но парень узнал ее, отступил в сторону, в глазах даже мелькнул страх. Он-то видел ее в сопровождении Каролины – своей непосредственной начальницы, и, видимо, боялся, что Меланья расскажет ей об их нелегальном бизнесе. Поэтому она беспрепятственно дошла до заброшенного ангара, где ее так и не дождался Михаил. Полоска-ограничитель, натянутая полицией, трепетала на ветру. Меланья смело пролезла под полоской.

– Я тоже ограничена законом в своих передвижениях, поэтому имею право войти. В конце концов, Миша пришел сюда именно на встречу со мной. А потом, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Она включила свет и, затаив дыхание, осмотрелась. Самое главное, что Меланья не заметила никакого движения в ангаре, никакой жизни. Значит, она была здесь одна. Со столика уже, естественно, убрали и вино, и фрукты. Меланья села в кресло. В голову лезли исключительно невеселые мысли.

«Что же ты мне хотел сказать? Ведь что-то важное. Не оставляет меня уверенность, что именно из-за этого ты и лишился жизни. Хоть бы одну зацепочку... Зачем я сюда пришла? Тут даже если что и было, так полицейские забрали. Даже столик протерли от пыли». Меланья провела рукой по поверхности стола и почувствовала, как что-то пощекотало ей ладонь. Она присмотрелась и заметила плотно свернутую маленькую записку. Хорошо, что у нее были длинные ногти, которыми она с большим трудом смогла подцепить ее и вытащить на свет божий. Меланья очень заинтересовалась своей находкой. В ангаре была большая влажность и такая записочка долго бы не сохранилась. Страшно было даже подумать о том, что она могла быть от Миши, не могло быть такой удачи. Трясущимися руками она развернула записку, прорванную в нескольких местах, но текст читался. Это был список имен.

Ядвига Вольская

Вероника Штрабович

Мелисса Бельска

Агата Полеска.

Меланья тупо смотрела на листок. Конечно, она не надеялась, что там будет написано: «Меня убил тот-то и тот-то». А тут всего лишь четыре женских имени. Она аккуратно вложила листок к себе в кошелек и вышла из ангара, лоб в лоб столкнувшись с Львом Леопольдовичем. Меланья даже вскрикнула от неожиданности.

– Опять вы?! – спросили они друг друга одновременно.

– Предвосхищая твой последующий вопрос, что я тут делаю, отвечаю – я здесь работаю. Отбираю наиболее достойные экземпляры янтаря. Затем их привезут мне в мастерскую.

– А я вот... Сама не знаю, что тут делаю... – развела руками Меланья. – Ноги сами принесли.

– Труп Миши здесь нашли? – спросил он, хотя и так было понятно, что об этом знают все.

– Да, это при мне и было...

– Неплохой парень, но мечтавший стать альфонсом, – Лев Леопольдович скользнул по Меланье цепким взглядом.

Его мощная фигура все еще закрывала Меланье выход, и ей стало жутко.

Почему-то именно сейчас ей вспомнилась фраза, что иногда преступник возвращается на место преступления. Если это было так, то лучшей кандидатуры на роль маньяка, чем Лев Леопольдович, было не найти.

– Я ездил к следователю Яцеку, – вдруг сказал он.

– Зачем? – Она аккуратно обошла его сбоку и рванула к спасительному выходу.

– Дал показания, что в ночь убийства ты была со мной. Я не сказал где, так что и ты придерживайся версии, что мы были у меня в мастерской. Ты теперь вольна ехать, куда хочешь, только Польшу пока не покидай... Это его слова, – вышел за ней следом на свежий воздух Лев Леопольдович.

– Спасибо за то, что позаботились обо мне и обеспечили алиби, – поблагодарила Меланья.

– Тебе спасибо. Удивительная женщина! Ты даже под страхом ареста не рассказала, что была со мной. Или я так плохо выгляжу, что женщине легче сесть в тюрьму, чем признаться, что была на свидании? – засмеялся Лев Леопольдович, который на глазах Меланьи становился все крупнее и крупнее. Она даже не сразу поняла, что земля уходит у нее из-под ног – ее засасывает в песок.

– Осторожней! Здесь зыбучие пески. – Он вытащил ее чуть ли не за шкирку.

– Я так боялась рассказать про ваш тайник, что как-то не призналась сразу, что с вами была... – смутилась Меланья.

– С тобой в разведку можно, – миролюбиво посмотрел на нее старик.

– Можно, но не нужно... Скажите, а вы не знаете, кто такие?.. – Сама от себя не ожидая, она выдала ему все имена и фамилии с листочка, найденного в ангаре. Так на нее подействовал запах свободы, то есть то обстоятельство, что Лев Леопольдович выпустил ее оттуда живой и невредимой.

Лев Леопольдович с большим удивлением уставился на Меланью.

– Ого! Откуда ты знаешь эти имена?

– Это неважно... Вы их тоже знаете? – спросила она, уже понимая, что они знакомы старику.

Он снова выдернул ее из зыбучего песка.

– Может, уйдем отсюда? Странно, только тебя и засасывает!

– Давайте, – согласилась Меланья.

Глава 14

– Не думаю, что тебя способна впечатлить польская кухня, но в этом месте она одна из лучших, – сказал Лев Леопольдович.

Они сидели на летней площадке одного из многочисленных прибрежных кафе. Меланья смотрела на набегающие на берег серые волны с белым венчиком пены.

– Холодное море...

– Не теплое, Балтийское, – раскурил трубку Лев. – Даже местные жители редко купаются в нем...

Они сидели в беседке под тентом из ярко-синей материи, вокруг стояли красивые цветы в больших глиняных горшках, а стулья с мягкими подушками были очень удобными. К запаху цветов и моря примешивался аромат ванили от дорогого трубочного табака Льва Леопольдовича. Все это действовало на Меланью очень успокаивающе.

Старик сказал, что сам сделает заказ еды.

– Я местный житель и сам познакомлю тебя с нашей кухней.

– Хорошо, – согласилась она, про себя отмечая, что стала неприлично покладистой. Наверное, на нее так повлияли убийства.

На больших синих тарелках принесли запеченное мясо с необычной подливой, тушеную капусту с яйцом, и можжевеловую водку в ледяных рюмках.

Меланья не могла бы сказать, что любит такую еду, но с уверенностью согласилась со Львом Леопольдовичем, что приготовлено было по высшему разряду. И водка к еде тоже подходила, хоть Меланья и отказалась ее пить.

Старик же с удовольствием приступил к трапезе.

– Так откуда ты знаешь эти имена? – повторил он свой вопрос.

– Это мой секрет, – закинула ногу на ногу Меланья.

Старик ощупал ее заинтересованным взглядом.

– Ну, хорошо... Ты ждешь от меня ответа. Иначе бы не пошла со мной. Ты же слышала уже, что мой друг Полек Соболевский был большим любителем женщин?

– Да, мне говорили...

– Женщин у него было очень много, так... на раз, на два... Всех не упомнить, не сосчитать. Но иногда попадались некоторые особы, которые были способны зацепить его, заполучить на некоторое время. То есть с ними у моего товарища развивался роман не на одну ночь, а на год или два... Они что-то значили в жизни Полека. Вот ты и назвала их имена. Только ты-то откуда об этом знаешь? Ты и Полека-то не знала, а уж его дам тем более? – удивился Лев Леопольдович.

Меланья поняла, что ей необходимо что-то ответить, и фраза типа «я – ясновидящая» явно не подходила. Она достала кошелек.

– Меланья, не вздумай! Я заплачу!

– Вот тут записка с этими самыми именами. – Она протянула ему записку.

«Будем надеяться, что Лев Леопольдович не убийца... Иначе моя жизнь тоже будет под угрозой. По крайней мере, точно не он писал эту записку, она на русском языке, а он – поляк. Записку-то написал Михаил. Вот только для чего?»

– Где ты ее взяла? – спросил Лев Леопольдович.

– В ангаре... Я думаю, ее написал Михаил.

– Для тебя?

– Встретиться он хотел со мной. Но не думаю, что записка предназначалась мне, я ведь этих женщин не знала. Скорее всего, он выписал их для себя, но что-то хотел рассказать мне, – поделилась она своими догадками.

Лев Леопольдович крупной пятерней взлохматил густые волосы.

– Странно... Это было так давно. Я знал о романах друга и всегда осуждал его. У меня за Агнешку сердце обливалось кровью. Она была достойна поклонения. Такая женщина досталась такому бабнику! Но он все равно был мне другом. Я делал все, чтобы Агнешка не узнала о его изменах, чтобы ей не было больно. Да, я покрывал его, не жалею об этом. Только к чему сейчас этот список?

– Мало того! Вдруг Мишу убили из-за этого списка?! – предположила Меланья.

– Убили? – снова почесал затылок старик.

– Надо действовать в этом направлении! – закричала Меланья. – Это даже хорошо, что я вам доверилась! Вы же местный, вы мне поможете?

– Да я для тебя сделаю все, что захочешь... Просто не совсем понимаю, чем могу помочь?

– Для начала попросите принести кофе со сливками.

– Это легко! – щелкнул пальцами Лев Леопольдович.

– И познакомьте меня с этими дамами.

– Вот это сложнее, – сразу же ответил янтарных дел мастер.

– Ну, вы же сказали, что знаете их! Со мной они и говорить не станут, да и польского я не знаю... Может, их что-то связывало помимо Полека? Хоть какая-то зацепка? Почему Михаил составил этот список? Почему?

– А ты знаешь, Меланья, у них действительно было очень много общего. Они все мертвы, – сказал Лев Леопольдович.

– Как мертвы? – оторопела Меланья, обжигаясь кофе.

– Так вот... Они покойницы... Я же знал их... Ядвига умерла лет восемь назад, еще могла бы жить... Не старая женщина была, утонула в море. Агата стала жертвой какого-то маньяка, ее нашли с проломленной головой на пороге дома. Мелисса умерла не так давно, уже после смерти пана Полека, от сердечного приступа. А Вероника пропала без вести... Что? Что ты так смотришь на меня? Я не вру, это можно проверить.

– Лев Леопольдович, вот вы понимаете, что происходит? – ахнула она.

– Я-то понимаю, что не делом мы с тобой занялись. Сижу в чудном месте с красивой женщиной, а говорю с ней только о мертвецах... – опрокинул в себя рюмку водки Лев Леопольдович. – Да не смотри ты на меня так. Шучу я!

– Лев Леопольдович, ни одной нормальной смерти! Все убиты! Это же очень подозрительно!

– Сердечный приступ...

– До него тоже можно довести, особенно если у человека слабое сердце, – не согласилась Меланья.

– И что ты хочешь сказать? Кто-то убил всех женщин Полека?

– Возможно. Михаил-то что-то знал... Кто убил этих четырех женщин, тот мог расквитаться и с Настей...

Меланья со Львом Леопольдовичем погрузились в тишину, каждый думал о своем.

Наконец Лев Леопольдович произнес:

– А ведь на роль маньяка, уничтожающего всех, очень подхожу я...

Меланья вскинула на него глаза.

– Я такой мрачный, большой, одинокий, а это всегда странно... Всегда любил только одну женщину... Вот и решил отомстить за нее...

– Заметьте, не я это сказала, – поежилась Меланья, отмечая про себя, насколько точно определил то, в чем она его могла подозревать.

– Я солгал тебе...

– Кто же признается в серии убийств, – с пониманием кивнула Меланья.

– Нет, я солгал, когда рассказал про свою потайную комнату. О том, что знали о ней только я и Полек, – затянулся дымом Лев Леопольдович. – Агнешка тоже знала. Думаешь, я просто так жил рядом с ними? Нет, она дарила мне свою любовь... Я утешал ее, я всегда был рядом...

Меланья пожала плечами:

– Я рада за вас... Все-таки у вас была любовь с вашей Агнешкой.

– Да, это так... Ты очень похожа на нее, – задумчиво посмотрел на нее ювелир.

– Я?

– Очень.

– Поэтому вы благосклонны ко мне? – спросила Меланья.

– И поэтому тоже... Стар я уже для таких встрясок. Меня многие годы мучило подозрение, что Агнешка любит Полека, а из-за того, что он мало уделяет ей внимания и изменяет, она мстит ему со мной. Но в конце жизни, а она болела и уже знала, что умирает, Агнешка оценила мою любовь. Она попросила меня увековечить себя...

Меланья внимательно слушала, пока ничего не понимая. Ясно было одно – Лев Леопольдович хотел доверить ей что-то важное. Она была не против.

– Наверное, тебя сейчас шокирует то, что я расскажу...

– В последнее время мне хватает адреналина. Думаю, что сильно меня не удивишь, – предположила она.

– Агнешка сравнивала себя с бабочкой. Ну, чувствовала она себя так, что ли... Она и была легкой, красивой... Сделала себе татуировку в виде бабочки и так с ней и прожила всю жизнь. А перед смертью попросила меня вырезать тату и впаять в янтарь. Чтобы ее бабочка, кусочек души, продолжила жить в этом вечном обрамлении... не скрою, мне очень тяжело было решиться на это, но она настояла на своем. И я сделал это, теперь она всегда со мной.

– Только не надо мне ничего показывать! – побледнела Меланья. Она терпеть не могла мушек в янтаре, этакие трупики в смоле, а тут вообще кусок кожи, снятый с живой женщины... Это было явным извращением.

– Украшение у меня в сейфе, в моей потайной комнате, – ответил Лев Леопольдович. – Иногда я беру это колье, прижимаю к себе и словно снова обнимаю свою Агнешку.

– Налейте-ка мне... – поежилась Меланья. – Это ужасно...

– Это необычно, и это была ее просьба, – тихо сказал ювелир. – Я никому об этом не рассказывал.

– Ладно! Не будем об этом! Сделал и сделал... Это только вы вдвоем понять можете. Зачем мне... Ой! Боже мой! – Меланья отшатнулась от него, чуть не свалившись со стула. – У Насти же тоже была татуировка бабочки!

– Знаю... – усмехнулся Лев Леопольдович. – Жалкое подобие бабочки Агнешки. Это был «пунктик» Полека. Он словно метил всех женщин, с которыми у него были длительные отношения, – просил их сделать тату в виде бабочки.

– Ты не знаешь... Можно на «ты»?

– Конечно, давно уже говорю тебе «ты».

– По заключению экспертов, у Насти кто-то срезал ее татуировку в виде бабочки уже после смерти! И в свете того, что ты мне рассказал... – запнулась Меланья.

– Ты думаешь, что это сделал я? – закончил за нее мысль ювелир. – Что ж... Логично... ты сдашь меня Яцеку?

– Я думаю, что ты сам должен это рассказать.

– Кажется, я попал... Если я срезал это с одной, решат, что я свихнулся и стал срезать бабочек со всех женщин. Мне никто не поверит. – Лев Леопольдович выглядел по-настоящему испуганным.

– Я поверю! – заверила его Меланья, не покривив душой. – Я поясню... Ты не коллекционер и не маньяк, как оказалось, а совершенно нормальный мужчина. Почему-то я верю, что ты сделал это исключительно ради большой любви к ней. Да, продолжить жизнь в виде бабочки могло прийти в голову только женщине. Я уверена... И самый главный аргумент, что ты безумно любишь янтарь, и я не могу себе представить, чтобы ты срезал с женщин татуировки и увековечивал их в камне. А ведь именно так и подумают... Нет, в твоем случае этой чести могла удостоиться только Агнешка, а тогда теряется смысл уничтожения тату на Насте. Если только чтобы она не смела копировать вашу любимую даже в этом, – закончила мысль Меланья и победоносно посмотрела на Льва Леопольдовича.

– Браво! Твоими бы устами... – не горел энтузиазмом ювелир. – Яцек-то не поверит мне.

– Тогда думай, Лев Леопольдович! Напрягай мозги!

– О чем?

– Кто мог убить и срезать тату с Насти. Постой! Ты сказал, что все дамы удостаивались тату бабочек?

– Полек хвастался, что женщины его так любят, что даже на это идут...

– А на Ядвиге, Веронике и прочих они были? – спросила Меланья.

– Я не знаю, но теоретически могли быть, – задумался Лев Леопольдович.

– А теперь и не проверишь?! Четыре любовницы, одна пропала без вести, но три тела хоронили. Как бы узнать, были ли у них татуировки, или их тоже удалили? – Меланью распирало от переполнявших ее мыслей и эмоций.

– А зачем? – не понял Лев Леопольдович.

– Да ты что?! Чтобы понять, есть ли связь между теми старыми преступлениями и убийством Насти с Михаилом?! Это очень важно! Доказать, что действовал один человек.

– И что это – я? – добавил Лев Леопольдович.

– Ну почему же сразу ты?!

– Да кто еще?

– Мы найдем, Лев Леопольдович... Я обещаю, что не уеду из Польши, пока не докопаюсь до истины!

– Тебя пока и так не отпускают, – усмехнулся старик.

– Вот именно! Тем более это и в моих интересах.

– Хорошо... Поедем в морг, – предложил ювелир, подмигивая ей. – Все равно свидание не удалось.

– А в морг зачем?

– А чтобы тебя долго не мучить. Я же – маньяк! Приведу тебя туда и убью на месте! – разразился нервным смехом Лев Леопольдович.

– Да ну тебя! Я и правда подумала! – отмахнулась Меланья. – Ну, тогда нелогично получится. Ты меня сначала отведи в тату-салон, а уж потом...

– Тоже мысль!

– Какая?

– Кто знал, что на этих женщинах были тату бабочек? А знал Полек, но он умер, знал я... Опять я! Других подозреваемых нет! – Лев Леопольдович занервничал сильнее.

– И еще знал мастер, который накалывал, и еще куча народа, кому они успели похвастаться, – пыталась успокоить его Меланья.

– Ты дашь мне пару дней? – спросил Лев Леопольдович.

– В смысле?

– Два дня не сообщишь Яцеку? Я постараюсь найти тату-салон, где хоть кто-то что-то может знать, и опрошу патологоанатомов по поводу тел погибших любовниц. Должно быть заключение, есть ли особые приметы. Или нет...

– Тогда сам в морг сгоняешь? – обрадовалась Меланья. – А мне можешь доверять, ты же знаешь! Я, если что, и под пытками буду молчать!

– Давай по последней, и разбежались! – кивнул Лев Леопольдович, а Меланья осталась в сомнениях, доверилась она честному человеку или убийце.

Глава 15

Обычно Меланья с утра принимала холодный душ и чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Но именно сегодня она решила принять ванну. Всю ночь снились какие-то кошмары, после которых она проснулась с бешено колотящимся сердцем и судорожным подергиванием конечностей. Снился ей Лев Леопольдович в своем бункере. Она была, естественно, с ним. Но выбраться Меланья не могла, ювелир не давал ей такой возможности. Он, не умолкая ни на секунду, рассказывал о своей нелегкой судьбе. На ее крики и мольбы о том, что она не хочет ничего знать, он не реагировал. Лев Леопольдович поочередно доставал из каких-то пыльных ящиков и коробок куски прозрачного янтаря, то с чьим-то глазом, то с кончиком пальца, то с пупком с пирсингом.

– Не виноват я! – кричал Лев Леопольдович. – Они сами просили! Ведь это на всю жизнь! Этот пупок будет жить вечно, а этот глаз смотреть тысячелетиями! Здорово, да?

Проснувшись, Меланья первым делом проверила, не появились ли у нее седые волосы.

– Надо же... Приснится же такое... Какой ужас. Пупок в янтаре! Довел меня Лев Леопольдович своими рассказами до сумасшествия! Тату бабочка на нежной коже... Тьфу ты! Придется в Москве приводить нервы в порядок.

Меланья наполнила теплую ванну пеной и погрузила свое бренное тело в воду.

«Как хорошо... Надо расслабиться и решить, кто же маньяк. Нет, при таких мыслях расслабиться не удастся», – подумала Меланья и ощутила рядом с собой какое-то легкое движение.

Она открыла глаза и увидела красавца Родослава Соболевского собственной персоной. Он с усмешкой ее разглядывал. Меланья от неожиданности ушла под воду и, вынырнув, выругалась.

– Ты что тут делаешь?

– Зашел тебя проведать... Зачем так много пены? Это повредит твоей нежной коже. – Он небрежно облокотился о стену.

– Это у вас с сестрой фамильное? Врываться к постояльцам в ванную? Я ведь могу и внешность твою подпортить.

– Ладно, не пугай! Со мной так поступать нельзя. Мне не отказывают. Ты кинула меня, как лоха, в магазине янтаря. Я, конечно, расстроился, потом утешился с продавщицей, а потом опять расстроился. Я пришел взять реванш, дорогуша. – И Родослав, не долго думая, скинул с себя одежду и залез к ней в ванну.

Меланья закричала и попыталась вырваться, но Родослав крепко обхватил ее сильными руками. Она завизжала не своим голосом:

– Немедленно убирайся! Паразит! Гад! Сволочь! Отпусти меня! Помогите!

Она периодически скрывалась под водой, пена попадала в глаза, в рот, в уши. Она сопротивлялась, но силы явно были не равны.

Губы Родослава впились в нее укусом змеи, а руки сдавили объятиями мощного удава. Сквозь слезы Меланья заметила, как в ванную метнулась еще одна фигура в темной одежде. Меланье мгновенно стало легче, так как ее перестали сдавливать. Двое мужчин – один голый, а другой в одежде – покатились по полу и скрылись из вида Меланьи.

Она несколько минут приходила в себя, затем вылезла на трясущихся ногах и накинула халат. Прошлепала босиком в комнату и увидела сидящего в кресле Георгия в темной рубашке-поло и черных брюках. Лицо его было бледным, а одежда мокрой, но выглядел он совершенно спокойным.

– Гера, ты вернулся! – обрадовалась Меланья.

– И как всегда вовремя... – буркнул он. – Я с тобой с ума сойду!

– Да, этот придурок Родослав меня чуть не изнасиловал, – расплакалась она. – Ты действительно появился вовремя. Где он, кстати?

– Спустился с лестницы. С моей помощью.

– А ты все так же немногословен.

– А тебя многие здесь насиловали, пока меня не было? – спросил он.

– Гера, ну прекрати! Никто меня не насиловал! Я же говорю, чуть не изнасиловал! – Она присела на поручень кресла. Короткий маленький халатик еле на ней сходился. – Ты зачем прилетел? Я же предупреждала! Да и убийцу мы еще не поймали!

– Мы?

– Я и Лев Леопольдович! – охотно пояснила Меланья.

– А кто у нас Лев Леопольдович?

– Главный подозреваемый, – ответила она.

– Прелестно... Весьма прелестно... – поднял брови Гера. – Я рад, что ты хотя бы еще жива. Я спешил, честное слово...

– А я здесь не сидела просто так! Я узнала много интересного! – схватила его за руку Меланья и поведала обо всем, что ей было известно. – Сегодня я встречаюсь со Львом Леопольдовичем, он должен рассказать мне, что узнал. У него тут связи, – пояснила Меланья в конце.

Их милую беседу прервал пан Яцек, ввалившийся в номер в сопровождении двух полицейских.

– Вся шайка в сборе? Замечательно! Вы задержаны, господин.

– За что? – спросил Гера.

– Но он только что приехал! – возмутилась Меланья, словно это обстоятельство могло что то объяснить.

– За избиение Родослава Соболевского, – пояснил Яцек.

– Вот гад! – всплеснула руками Меланья, ловя на себе заинтересованный взгляд полицейского.

– У него выбиты зубы, опухшее лицо, затекший глаз, наверняка сотрясение мозга. Сейчас он отправлен на медицинское освидетельствование, – с большим удовольствием сообщил Яцек.

– Уехал, говоришь? – недобро прищурилась Меланья.

Геру уже пытались скрутить двое полицейских.

– А давайте догоним Родослава! – предложила Меланья.

– Зачем? Он не изменит своих показаний, он очень зол... Думаю, что его здоровью причинен значительный ущерб! Там, где появляется ваша парочка, сразу же начинаются происшествия и происходят убийства. Забирайте его! – кивнул Яцек своим подчиненным.

И тут Меланья распахнула халат, прикрыв подолом область бикини. Естественно, что все движение в комнате прекратилось...

Меланья произнесла четко и сердито:

– А мы не будем никого ни о чем просить. Я тоже хочу пройти медицинское освидетельствование. Родослав чуть не изнасиловал меня и получил от моего мужчины по заслугам. Как он представил все вам? Бедная, несчастная жертва! Я голенькая лежу в ванне, а тут врывается какой-то мужлан и жестоко избивает нас ни за что?! А теперь посмотрите на вот эти сине-красные пятна от его лап у меня на груди и вот эти ссадины у меня на внутренних поверхностях бедер. Что? Не нравится? И пусть у него возьмут соскобы из-под ногтей. Не думайте, у Геры вы ничего не найдете... Ой, как несладко будет Родославу в тюрьме по такому обвинению! Ой, как не сладко! Такое симпатичное личико и такой истеричный характер, как у сучки! Вы понимаете меня, пан полицейский? Так что едем! – запахнула халат Меланья. – Представление окончено!

Яцек настолько растерялся, что со стороны было даже смешно.

– А... а что же сразу не заявили? Чего ждали?

– Не для печати, так это попытка была, не изнасилование все-таки... Спасибо Георгию. Я рада была видеть Геру, на все остальное наплевать было. Да, думаю, он хорошо ему рыло начистил, отомстил за меня. А для протокола скажу, что находилась в состоянии шока! Вот сейчас делаю заявление! – с вызовом в голосе проговорила Меланья.

– Одну минуту... Я сейчас, – совсем потерялся Яцек и выскочил из номера.

Двое полицейских, лишившись указаний, топтались на месте.

– Спорю, что пошел звонить, – сказала Меланья, перейдя на русский и злорадствуя, что полицейские ее не понимают.

– А ты потрясно выглядишь! – сказал Гера.

– Я красивая.

– А как говорила!

– И умная, – скромно добавила она. – А на Родослава мне плевать. Золотая молодежь... Думает, что ему все подвластно. Тебя, Гера, в обиду не дам!

– Спасибо, – улыбнулся он. – Тебя впору нанимать телохранителем.

– Я подумаю... Правда, понятно, что я – очень ценный сотрудник?

В номер ворвалась встревоженная Каролина и чуть ли не в ноги рухнула Меланье:

– Пожалуйста, не надо! Не заявляй на него! Брат – единственное, что у меня осталось! Он и так уже наказан! Я поговорю с ним, и он больше тебя не побеспокоит! Умоляю тебя!

– Встань и успокойся, – неловко подняла ее Меланья. – Твой брат сам виноват! Мало того что он меня чуть не изнасиловал, так еще написал донос на мужчину, который меня спас!

– Нет, нет, нет! – горячо затараторила Каролина. – Никакого заявления нет! Мы все заберем! Прости его, пожалуйста! – Женщина зарыдала в голос.

Меланья вопросительно посмотрела на Георгия, но тот дал ей знак, мол, сама пострадала – сама и решай.

– Ладно, не хнычь! Не стану я заявлять! Пусть живет, но ко мне пусть даже не приближается!

– Не будет, честное слово, не будет! Спасибо большое! Какая же ты милосердная! Спасибо!

– Да, я такая, – поправила прическу Меланья, красноречиво поглядывая на Геру.

Каролина, схватившись за сердце, стремительно выбежала из номера, столкнувшись в дверях с Яцеком. Вид у него был, как у побитой собаки.

– Мы не едем на освидетельствование, расслабьтесь, – сказала она ему.

– Все улажено? – спросил он.

– Надеюсь... Скажите, Яцек, а чего вы так взъелись на нас? Прямо аж тряслись от удовольствия, пытаясь засадить в тюрьму. Что за предвзятое отношение?

– У меня ко всем одинаковое отношение, – хмуро ответил Яцек. – Кто виноват, тот и должен сидеть в тюрьме. Я никого не пощадил бы. Вот и Льва Леопольдовича – уважаемого человека – сейчас задержали.

– Как задержали? – не поняла Меланья. – Когда задержали?

– Он пришел вчера вечером в полицейский участок и сообщил некоторые сведения... Я решил его пока у себя подержать до выяснения особых обстоятельств, – пояснил Яцек.

– Ты с этим человеком хотела встречаться? – спросил Гера.

– Да.

– Зачем? – спросил Яцек.

– Мы расследуем преступление.

– Мы? – не понял Яцек.

– Я и Лев Леопольдович! А кто еще? На вас у меня надежды нет. А старика вы за что задержали? Ну, снял он тату с Агнешки, ну и что? Это же по ее просьбе.

– А вот это мы и пытаемся выяснить. Ситуация неясная, а он является подозреваемым номер один... Значит, и вы все это знали, а в полицию не пришли... – нахмурился Яцек.

– Она не увидела в его действиях состава преступления, – вступился Гера.

Яцек еще раз смерил их презрительным взглядом и удалился вместе со своими людьми.

– Все-таки хорошо, что ты вернулся, – снова обратилась Меланья к Гере. На нее прямо снизошло внутреннее спокойствие. – И от этого хлыща меня спас, и так четко Яцеку сказал: «Она не видит состава преступления». Класс! Я бы ни за что не додумалась так сказать!

– Издеваешься?

– Никак нет... А ты как-то не рад? – похлопала она длинными ресницами.

– Уж как я рад! Что мне только с таким счастьем делать?! Я-то думал, что возьму на работу тихую, мирную сотрудницу, помощницу, так сказать... И когда улетел хоронить Анастасию, велел тебе меня просто дождаться. Отдохнуть. И что я вижу? Ты тут развернула такую кипучую деятельность! Связалась с криминальным миром, сводишь мужчин с ума!

– А ты меня не учи! – оборвала его Меланья. – Улетел он со своей Настей! Я не собираюсь сидеть сложа руки, когда меня тут обвиняют черт знает в чем. Другой бы спасибо сказал, что я помогаю в расследовании!

– Вот уж спасибо! Хорошо, что у меня хорошая физическая форма. Сколько лет я еще смогу так отбиваться от твоих ухажеров? – задумался Гера.

Меланья возликовала.

– Так ты собираешься провести со мной несколько лет?! Я принята?

– Дурочка ты... У меня, по отношению к тебе, иные планы. Я ведь по уши влюблен в тебя еще со школы, – признался Гера.

– Чего же не говорил? – удивилась она.

– Да разве к тебе можно было подойти? Через эту толпу обожателей? Ты даже не замечала меня.

– А потом? После?

– Я наводил справки... Но ты как пошла выходить замуж за одного, второго, третьего... Мне опять шанса не было.

– Может, мне всегда нужен был такой, как ты, – надежный, умный, выдержанный и сильный, – задумчиво протянула Меланья.

– Я этого не знал... Один раз тоже попытался создать семью, а так в основном все силы отдал бизнесу. Постой, ты сказала, что тебе нужен такой, как я... Так у меня есть шанс? – В глазах Георгия зажегся огонь.

– Шансище! – подтвердила Меланья и приблизилась к нему для поцелуя.

– Мы находимся в кровати уже пять часов, – плаксиво заметила Меланья.

– И что? Очень хорошо!

– Ничего хорошего. Я хочу есть!

– Не капризничай, сейчас я закажу что-нибудь в номер, – устало сказал Георгий.

– Нет, я хочу пойти в кафе со своим любимым! Я очень хочу есть!

– Хорошо, одеваемся и идем, куда захочешь. – Гера стал на редкость покладистым и сговорчивым.

Глава 16

Скатерть в бело-красную клетку возбуждала аппетит и поднимала настроение. Вся обстановка в этом небольшом ресторанчике, расположенном напротив отеля «Каролина», была выдержана в простом деревенском стиле. Длинные широкие скамейки, большие тканые абажуры, свисающие с потолка, и даже деревянная посуда.

Они заказали летний суп, свежевыжатый апельсиновый сок, мясную запеканку со сметаной, клубничный пирог и кофе. У обоих разыгрался зверский аппетит, а по взглядам, которыми эта парочка одаривала друг друга, всем становилось понятно, что они совершенно потеряли голову друг от друга.

– Как-то нехорошо получается, – задумалась Меланья.

– Что? – хрустел овощами и свежей зеленью Георгий.

– Что? Что? Вот какой ты сыщик? Тебе вообще на все наплевать! Лев Леопольдович в тюрьме, а мы тут развлекаемся и жрем...

– А мы что, должны плакать и голодать? – удивился Гера. – И вообще, судя по твоим рассказам, твой Лев Леопольдович настоящий преступник. Может, он вообще псих? Сам убивает людей, а потом и не помнит. Или знаешь, есть такое – раздвоение личности? Одно «я» в его натуре восторгается янтарем, являясь прекрасным мастером, а другое «я», темное и злое, – создает украшения с кусочками человеческой плоти. И это ненормально! Я понимаю полицейского, который после таких откровений задержал его. Он и не имел права держать старика на свободе. Льву Леопольдовичу требуется психиатрическая экспертиза. Мало ли что просила его любимая? Нельзя же откликаться на бред. Вот он сам и навлек на себя подозрение в невменяемости. Так что я уверен, что твой Лев замазан в этом деле по самое «не балуйся»... Ну да ладно! Хороша еда!

– Хороша Маша – да не наша! – передразнила его Меланья. – А как же я?

– А что ты? – не понял Гера.

– Я обещала помочь ему.

– А ты что – адвокат по образованию? Или просто сочувствующая убийцам?

Меланья придвинула к себе румяную запеканку и маленькую мисочку сметаны.

– У меня есть интуиция! Я ему верю... Не стал бы Лев Леопольдович мне все это рассказывать, если бы был виновен. Да что там говорить! Я и сама понимаю, что он подозрителен.

– Ну, так что тогда? Смотри, какая сметана густая... Ложка стоит!

– Стоит, – передразнила Меланья, уже успевшая оценить вкус сметанки. – Читать надо было детективы! Агата Кристи – королева детектива – не одобрила бы. Никогда не бывает убийцей тот, на кого падают подозрения. Вот задумка сюжета!

– Меланья, это жизнь, а не роман. Там читателя заинтересовать надо, а в жизни-то все проще.

– Какие же вы дураки, мужики! Жизнь – это самое сложное! Она дарит бесконечные сюжеты для творчества.

С минуту они молча поглощали картофельную запеканку с сочными кусочками телятины, обжаренным лучком, морковкой, зеленью и специями.

Официант, принесший им еду, с удовольствием отметил:

– Как приятно, когда посетители с таким аппетитом поглощают наши блюда.

– Да! Очень вкусно! Спасибо.

– Мы проголодались, израсходовали силы, – кивнул Гера.

– Все силы? Или остались на вечер? – с улыбкой спросила у него Меланья, когда официант отошел от их столика, оставив тарелки с кусками пирога с сочными ягодами и ванильным сахаром, рассыпанным по тарелке.

– Сейчас вернемся в номер и продолжим, – подмигнул ей Гера.

– Ого! Какой прыткий! А я вот не могу так. Меня печалит судьба Льва Леопольдовича.

– Он нашей личной жизни еще мешать будет? – удивился Гера.

– Будет.

– Извините, – прервал их беседу официант. – Вы – Меланья?

– Я...

– Вас тут разыскивает пан Людвиг. Может, он к вам присоединится? Человек старый и почтенный, у него какая-то информация.

– Да, конечно, пусть подойдет, – разрешила Меланья. – Хотя я его и не знаю...

– Опять твой поклонник? – строго посмотрел на нее Гера.

– Да не знаю я его! Надеюсь, что насиловать прямо здесь, в ресторанчике, не будет. Не смотри на меня так, ты должен радоваться, что у тебя такая привлекательная женщина.

– Я и радуюсь, видишь, как улыбаюсь, пока зубы еще свои остались, – ответил Георгий.

К ним по проходу мелкими шажками семенил совсем старенький дедушка в светлом костюме, светлой рубашке и соломенной шляпе. Чем-то он напомнил Меланье всесоюзного старосту Калинина – острая седая бородка-эспаньолка и круглые очочки.

– Людвиг, – представился он.

– Меланья, Георгий, – ответила она.

А Гера встал и помог старичку сесть за столик.

– Я по-русски буду. Еще в том возрасте, что хорошо помню ваш язык, – прокряхтел дед с жутким акцентом.

– Будете что-то заказывать? – спросил подошедший официант.

– Что-то творожное у вас есть?

– Пирог с творогом.

– Давай, сынок, его и чайку. – Дед повернулся к Меланье: – Я друг Льва Леопольдовича, недавно он обратился ко мне со странной просьбой. А вчера позвонил и предупредил, что может оказаться в тюрьме, а если он там окажется, чтобы я обратился с результатами к вам... Вот я и пришел в отель, а там сказали, что вы кушаете здесь... Ничего, что я так настойчив? Я просто не могу прийти в себя от того, что Лев арестован... Такой человечище! Талант! Я же всю свою жизнь проработал патологоанатомом в местной больнице.

– О! Уже близко, – обрадовалась Меланья. – Я понимаю, с какой просьбой обратился к вам Лев Леопольдович.

– Да... поднять документацию, вспомнить... Трупы трех женщин, два из них принимал и обследовал лично я. Третий не я, но в нашем же морге. Я провозился всю ночь, меня пустили в архив, хотя я уже не работаю. Но мне доверяют. Я нашел документы. На всех трех телах были неглубокие шрамы в разных местах, не относящиеся к каким-то хирургическим операциям. У двух женщин на лопатке, у одной – на плече.

– Вот! Что и следовало доказать! У всех татуировки были срезаны! – закричала Меланья.

– Я вот принес ксерокс заключений обследования тел. Больше я ничего не знаю и знать не хочу... Я работал в морге в то время и лично с них ничего не срезал... – аккуратно вытер рот салфеткой Людвиг.

Гера достал из кармана кошелек, чтобы расплатиться. Вместе с бумажником на стол выпал пузырек с лекарствами.

– Что это? – заинтересовалась Меланья.

– А, это... Забыл вернуть хозяину, вернее, хозяйке. Сегодня утром, когда к нам в номер прибежала Каролина и бросилась в ноги, умоляя спасти брата, он у нее выпал из кармана. Она потом так быстро исчезла, что я не успел среагировать. Надо вернуть.

Людвиг, прищурившись, посмотрел на пузырек.

– Ого! Верните их поскорее... Надеюсь, что у вашей Каролины есть еще в запасе.

– А что такое? – не поняла Меланья.

– Лекарство первой необходимости. Прием нельзя прерывать. То есть нужно пить все время, пропустить нельзя, – пояснил патологоанатом.

– Ой, как неудобно получилось! – спохватилась Меланья.

– Если у человека настолько серьезно со здоровьем, то наверняка у нее есть запас. А эти таблетки обязательно вернем, – спокойно произнес Гера.

– Они дорогие, их выдают по рецепту, – кивнул старик, отхлебывая черный чай с блюдца.

– А для чего они назначаются? – вдруг спросила Меланья.

– Неудобно обсуждать здоровье девушки, – поежился Людвиг.

– Антибиотик от венерических заболеваний? – предположила Меланья.

– Матерь Божья, о чем вы говорите! – чуть не поперхнулся старик.

– А от чего? От нервов? Что-то психическое? От алкоголизма? – гадала она.

– Лучше скажите, а то фантазия ее далеко заведет, – предложил Гера.

– Врачебная тайна... – робко пискнул Людвиг.

– Не знал, что патологоанатомы лечат людей и что вы вообще имеете к Каролине какое-то отношение, – отметил Георгий.

– Точно! Она очень бледная и все время ходит в закрытой одежде! У нее что-то с кожей или... рак! – выдала Меланья.

– Я предупреждал, – сказал Гера.

– Ну, хорошо! – сдался Людвиг. – Это лекарство пьют, чтобы снизить иммунитет.

– Снизить? Зачем? – удивился Гера.

– Когда собственный организм что-то отторгает, благодаря сильному иммунному ответу. Например, люди с пересаженными органами подавляют свою иммунную систему, чтобы не отторгалась чужая ткань. Это жизненная необходимость, нужно пить эти лекарства постоянно.

– Каролине что-то пересаживали? – задумалась Меланья.

Глава 17

Бассейн в отеле «Каролина» был не очень большим, пятнадцать метров на десять, но для троих человек было достаточно. На дворе стояла глухая ночь, бассейн был давно закрыт и для постояльцев, и для посетителей. Но к Меланье с Герой у хозяйки отеля было особое отношение, и поэтому для них бассейн приветливо распахнул стеклянные двери.

– Мы завтра улетаем домой, вот решили устроить прощальную вечеринку, – заявила Меланья.

– Все – за счет заведения, – тут же сказала Каролина.

У края бассейна уже стоял сервированный столик с фруктами, пирожными и напитками.

– Я благодарна за то, что ты не заявила на брата.

– Забудем об этом неприятном инциденте! – отмахнулась Меланья.

Она скинула халат и осталась в ярко-красном бикини, сидевшем на ее фигуре просто потрясающе. Гера уже плавал размашисто и спокойно.

– Присоединяйся к нам! – пригласила Каролину Меланья.

– Я не купаюсь.

– Что так? Компания не нравится?

– Нет... я не могу... У меня на хлорированную воду аллергия, – ответила хозяйка отеля.

– А... Ну хоть посиди с нами.

– Это – пожалуйста! – согласилась Каролина и расположилась в удобном шезлонге.

Одета она была в легкую блузку персикового цвета и широкие брюки, подчеркивающие талию. Черные волосы, как всегда, собраны в гладкую прическу, а на лице – безупречный макияж.

– Давайте за знакомство и заодно за расставание, – предложила Меланья.

Гера откупорил бутылку шампанского и разлил по трем фужерам.

– Останемся друзьями!

– Да, вас привело в мой отель не очень радостное событие, но...

– Но теперь преступник в тюрьме, Настя отомщена, мы, слава богу, живы и здоровы! – прервала ее Меланья.

– Да... Все сложилось... Нельзя было, конечно, и предположить, что мы все это время жили бок о бок с маньяком. Друг моего отца... Это кошмар!

– А отца своего вы, наверное, очень любили? – спросила Меланья.

– Очень! – загорелись глаза у Каролины. – Это был самый чуткий и самый веселый человек на свете.

– У отцов бывает особая любовь к дочкам, зато матери часто испытывают нежные чувства к сыновьям, – вылез из бассейна Гера.

Каролина окинула его фигуру пикантным, оценивающим взглядом и явно осталась довольна.

– В нашей семье так и было. Мама все прощала и вконец избаловала Родослава, зато для отца я была настоящая принцесса! – заулыбалась Каролина.

– Ага! А я какая-то неуемная стала! – вступила Меланья. – Все из-за любви к Гере. Стала я тут с ним любовью заниматься, а у меня ссадины болят на бедрах и грудь в синяках не так привлекательно выглядит. И вот пошла я и разыскала Родослава. Хорошо его Гера отделал, но я все равно закапризничала и потребовала компенсацию. Нет, не деньги. Я хотела узнать что нибудь интересное, ну, что-нибудь захватывающее. И знаешь, он рассказал скабрезную историю, – уселась напротив Каролины Меланья, закидывая ногу на ногу. – Ты не сердись на него, ну сильно не хочется человеку попасть в камеру. Оказывается, ваш папа очень сильно любил тебя, так сильно, что часто брал к себе в кровать. Одно дело, маленькая девочка засыпает в кровати с папой, боясь грозы, и совсем другое дело, когда Родослав застукал вас там пару раз за интересным занятием... Классное дело? Правда?

Каролина побледнела:

– Ну и что?

– Ничего! Еще скажи, что это ваше личное дело! Прелестно! Это – подсудное дело!

– Отец не делал ничего такого, чего бы я не одобрила.

– Еще бы! У вас была идиллия! Он любил свою дочурку, думаю, очень сильно! Это было новое ощущение даже для такого старого ловеласа. Конечно, он любил тебя! Он и отель назвал твоим именем! Гнездо разврата! Вопрос в другом. Вашу идиллию нарушили известия, что у Полека есть и другие женщины, не менее любимые.

– Нет! – закричала Каролина. – Это все было несерьезно! Любил он только меня! Так и говорил: «Моя малышка! Моя девочка! Моя самая любимая!»

– Ты знала, что он украшает тела своих любимых женщин татуировками в виде бабочек.

– Я...

– Ты знала, и ты решила собрать всю коллекцию? Ты убила их всех и татуировки нашила на себя... ты безумна, Каролина, но в этом не виновата... Психику тебе испортил твой любимый папаша. Ты показывала ему свои приобретения? Свои трофеи? Он хоть перед смертью понял, во что, в какое чудовище собственноручно превратил дочь?

– Вы не сможете... вы не докажете... Вы...

– А чего доказывать, Каролина? Сними блузку, покажи...

– Нет. – Она судорожно схватилась за ворот.

Дверь открылась, и вошел Яцек в сопровождении людей в штатском.

– Ну? Все слышал? – обратилась к нему Меланья.

– Это невероятно...

Каролине было предложено снять блузку добровольно, или ее снимут принудительно.

Поняв, что попалась и спасения нет, она сразу же сломалась и, медленно расстегнув пуговицы, повернулась к ним спиной. Все замерли в ожидании стриптиза, и он сразил наповал ужасным впечатлением. Нежный шелк персикового цвета сполз с ее худых плеч, являя миру обезображенную, изуродованную кожу красно-синего цвета с язвами и пятью бабочками, больше напоминавшими расплывшихся мертвых мотыльков.

Меланья не выдержала и отвернулась, мужчины смотрели с ужасом и омерзением.

– Вот это коллекция... – выдохнул кто-то из задних рядов «зрителей».

– Стоило это всего? Сильных таблеток, что ты глотала, чтобы не отторгалась чужая кожа? – спросила Меланья.

– Стоило... Я и только я его бабочка.

– Баттерфляй, твою мать... – сплюнул кто то, – а запах-то какой! То-то она так духами душилась всегда!

Эпилог

Меланья не любила самолеты. Но в этот раз, склонив голову на сильное плечо Геры, она не чувствовала страха перед полетом.

Мимо проплывали круглые облака самых причудливых очертаний.

– Все-таки мы помогли твоей бывшей жене, жалко, что поздно, – сказала она.

– Кто ж знал...

– Гера, ты думаешь, она что-то заподозрила? Я имею в виду Настя?

– Кто теперь узнает? Наверное... Может, случайно увидела бабочек на спине у своей падчерицы и поняла, что и ее бабочка может упорхнуть туда же. А может, услышала что-то и заподозрила. Теперь уже не узнаешь, – вздохнул он.

Его грудь медленно вздымалась и опускалась, а сердце мерно стучало. Все это успокаивало Меланью.

– Разберутся со всеми. В том числе и с врачом Каролины, который по ее просьбе проделал все это...

– По просьбе! – хмыкнула Меланья. – Скажи еще – за большие деньги! Это будет правдой!

– И Родославу придется объяснить, почему он молчал, зная о сестре с отцом... – продолжил перечислять Гера.

– Потому, что он самый настоящий подонок. – На все был ответ у Меланьи, и она посмотрела на Геру с любовью и интересом. – А мы с тобой сработались! Яцеку нос утерли!

– Сработались... – задумчиво произнес Георгий. – Это-то и пугает...

Проход загородила высокая фигура стюардессы.

– Что будет пить красивая пара?

– Красивая пара уже опухла от алкоголя в следственных целях... Почему-то языки у людей развязываются именно под воздействием алкоголя. Эх, сейчас бы апельсинового сока!

Стюардесса улыбнулась и, налив им по стакану оранжевого напитка, пошла дальше.

– Такой замечательный цвет! Когда хочешь радоваться, надо окружать себя желтым и оранжевым! – отметила Меланья.

– Прямо как янтарь, – сказал Георгий.

– Ой, нет! Не говори мне ничего! Только алмазы! Чистые, белые и строгие! – посмотрела она на свой пальчик, на котором красовалось кольцо с большим брильянтом, подаренное Георгием.

– А Лев Леопольдович передал тебе подарок... – покосился на нее Гера. – Я сразу не сказал... Честно говоря, не сразу увидел, что в коробке янтарное колье, а по центру крупный камень с бабочкой внутри. Я не знаю, почему он решил отдать это именно тебе... Ты куда?

Меланья с диким криком подскочила к стюардессе:

– Товарищ стюардесса, а здесь нигде нельзя открыть иллюминатор? Мне срочно надо выкинуть одну вещь!

Content

Татьяна Игоревна Луганцева
Террариум для Царевны-лягушки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог