Кэрол Маринелли

Розовый алмаз

Глава 1

Только здесь он мог найти себя.

Глядя в бескрайнее мерцающее пространство, король Закари аль-Фариси Калиста наслаждался одиночеством.

Он правил Калистой и ее народом, и научила его этому пустыня.

Закари был сильным правителем — таким, каким и должен быть король. Властным, порой безжалостным, но исполняющим все, что было нужно исполнить. Он не выбирал легких путей, и народ любил его за это. Красавца короля можно было назвать плейбоем — ни одна из женщин подолгу не занимала его мыслей, они были для него лишь временным отвлечением от государственных дел, но подданные прощали ему эту слабость.

И только к пустыне его любовь была неизменной.

Глаза Закари скользили по бесконечному песчаному морю, постоянно меняющему свои очертания — только скалы, каньоны да звезды могли служить здесь ориентирами.

По правде говоря, эта земля и была здесь настоящим хозяином — дикая, негостеприимная и в то же время прекрасная, — она могла заставить склонить голову, иссушить и вымотать, чтобы потом снова наполнить силой.

И сюда пришло другое время: автомобили сменили верблюдов, ружья — ручных соколов, но для его народа пустыня и ее законы остались неизменны. Закари старался оберегать простое и безыскусное существование этих людей, и поэтому именно здесь он чувствовал себя под их защитой. Иногда где-то вдали он замечал неясную тень, зная, что это люди одного из племен. Они не тревожили одиночество своего короля и лишь издали следили за тем, чтобы Закари ничего не угрожало.

Он попросил своих помощников оставить его одного — никому не дозволялось нарушать уединение короля, пока он пытается найти утерянную половину алмаза Стефани. И если он найдет ее, то станет правителем не только Калисты, но и Аристо.

Наследие короля Кристоса будет объединено.

…Тридцать лет назад король Кристос Каредес правил двумя островами, но недовольство подданных тревожило его — народ Аристо возмущался, что не может извлечь выгоды из алмазных копей Калисты, в то время как народ Калисты старался сохранить свою землю в первозданном виде. Мудрый король Кристос хотел, чтобы аристонцы перестали смотреть на Калисту как на источник алмазов и начали бы строить собственную экономику. Поэтому он решил оставить двум своим детям по острову и принял довольно болезненное решение — разделить бесценный алмаз Стефани. Его сын и дочь стали самостоятельными правителями. Теперь у каждого в короне сверкала половина алмаза. Калистой стала управлять его дочь Энья, Аристо — сын Эгей.

Но точно так же, как меняет свое положение песок в пустыне, время изменило все.

Энья погибла пять лет назад вместе с мужем, отцом Закари, а сейчас, после смерти короля Эгея, на островах грянули еще большие перемены. К власти должен был прийти принц Александр, сын Эгея. Но без алмаза Стефани его коронация не могла состояться. И хотя правительство Аристо и пыталось все скрыть, Закари все же узнал об этом…

Закари сидел, пытаясь сосредоточиться, но его мысли продолжали лихорадочно блуждать. Сейчас он был почти рад предложению Хасана прислать сюда горничную. Когда на закате он вернется в шатер, Кристабель уже будет ждать его. Она позаботится о нем ночью, чтобы днем он мог лучше сосредоточиться на мыслях о том, как устроить будущее своего народа.

Порыв ветра бросил ему в лицо горсть песка, но Закари даже не шелохнулся.

Скоро. Скоро он отомстит Эгею за Энью!

Его четкие, словно высеченные резцом черты остались неподвижны, только уголки губ слегка дрогнули.

Отмщение было так близко, что он мог чувствовать его вкус.

Наклонив голову, Эффи бросила последний взгляд на дворец, наблюдая, как он исчезает в полуденной дымке. Она никогда раньше не летала на вертолете и наверняка бы нервничала по этому поводу, если бы не испытывала еще больший страх, связанный с тем, что ожидало ее впереди. Сегодняшний день с самого утра походил на американские горки.

Началось с того, что прошел слух, будто королевская горничная Кристабель, пока король был в отъезде, сбежала со своим бойфрендом. Впрочем, эта девушка всегда попадала в какие-нибудь переделки. Все два года, что Эффи провела во дворце, она не переставала удивляться, как только со всеми ее похождениями Кристабель удавалось удерживаться на своем месте. Сначала весть о ее очередном приключении вызвала только шепот и смешки, пока, наконец, не стало ясно, что придется искать замену. Но это оказалось непросто: две горничные были в отпуске, еще одна — беременна, у другой болел ребенок. Наконец очередь дошла до Эффи.

Она была младшей горничной, и в ее обязанности входило поддержание чистоты в общих дворцовых помещениях. Опыт общения с королевскими особами у девушки начисто отсутствовал.

— Ничего не должно беспокоить короля, — объясняла ей старшая горничная Ставрула. — Ты обязана следить за этим днем и ночью… Король не хочет никаких контактов — ему нужен полный покой. Со всеми нашими передрягами ему необходимо время, чтобы побыть одному. — Женщина провела рукой по лбу. — Да, неприятностей хватает…

Неприятностей действительно было хоть отбавляй!

После смерти короля Эгея на Аристо начались беспорядки, но и Калиста не осталась в стороне. Невеста Закари, ко всеобщему изумлению, вышла замуж за его брата Аарифа, а другой его брат, Калик, женился на девчонке из конюшни.

О да, королю было о чем подумать!

— Он потребовал полного уединения, — продолжала Ставрула. — Никаких контактов с дворцом, и, если ты считаешь, что тебе с этим не справиться, лучше откажись прямо сейчас.

— А вдруг король заболеет? — спросила Эффи.

Ставрула пожала плечами:

— Ну что ж, это не исключено. Но я думаю, что король лучше знает, что ему нужно. И если ему нужно было удалиться в пустыню… — Ставрула криво улыбнулась. — И помни, нет ничего невозможного, если того требует король. В общем, через неделю вертолет вернется за тобой. За тобой и королем.

Эффи с готовностью кивнула:

— Я постараюсь как можно лучше справиться со своими обязанностями.

Глядя на ее открытое лицо с сияющими синими глазами, зная, что Эффи действительно сделает все возможное, Ставрула все же не удержалась от последнего наставления:

— Сейчас трудные времена, Эффи. Король должен принять правильное решение. Наша роль многим кажется незначительной, но если короля не будут беспокоить, если мы сможем облегчить его жизнь, то он скорее найдет правильный путь. Ну ладно! — Хлопнув себя по коленям, Ставрула встала. — Вертолет ждет. Кристабель должна была отправиться еще час назад.

— Но мне нужно собрать вещи!

— У нас нет времени, — сказала Ставрула и кивнула на голубой чемодан Кристабель. — Подберешь себе что-нибудь из ее тряпок.

«Это было бы большой удачей», — подумала Эффи.

— Поднимается ветер! — По зеленой лужайке они побежали к вертолету. — Если не взлетите сейчас, то застрянете здесь до завтра. А короля нельзя заставлять столько ждать!

Одни только эти зеленые лужайки, Подстриженные ровно на два дюйма, могли служить доказательством богатства короля Закари — ведь дворец стоял на самом краю пустыни. Эффи частенько во время работы то и дело замирала у окна, чтобы бросить взгляд на открывающейся перед ней изумительный вид. И сейчас, глядя, как дворец, становясь все меньше и меньше, растворяется далеко внизу, она чувствовала страх и в то же время волнующее возбуждение.

Из всех королевских особ, всех принцев и шейхов Закари был самым интересным.

Его одежда, будь то военная форма или традиционный халат, всегда смотрелась на нем как-то по-особенному. Самое же неотразимое впечатление, по крайней мере на Эффи, Закари производил в европейском костюме.

И еще у него была замечательная улыбка. Нет, конечно, улыбка предназначалась не ей — однажды утром, когда она шла по коридору, неся в руках стопку белья, Эффи пришлось остановиться возле стены, чтобы пропустить короля и его брата. Калик, должно быть, сказал что-то смешное — внезапно надменное лицо Закари осветилось широкой улыбкой, чувственные губы раздвинулись, обнажив белоснежные зубы. Эффи была так захвачена этой властной красотой, что забыла даже поклониться и опустить голову.

Не то чтобы он обратил на это внимание… Не то чтобы он вообще хоть однажды заметил ее. Но именно в эту секунду Эффи стало ясно, каким образом Закари снискал себе репутацию покорителя сердец.

Достаточно было и одной этой улыбки.

А сейчас ей предстояло остаться с ним наедине.

Как только вертолет коснулся земли, пилот бросил вниз чемодан, не рискуя задерживаться, пока не поднялся ветер. Эффи проворно спрыгнула вслед за ним.

Жара была удушающей.

Сухой воздух был так горяч, что обжигал легкие. Тонким шарфом она закрыла нос и рот и, пригнув голову, нырнула под вращающиеся лопасти. Песок крутился вокруг, проникая в уши, глаза, волосы, и, даже когда вертолет взлетел, все равно не прекратил своей дикой пляски. На мгновение Эффи замерла, очарованная бесконечным ландшафтом, прорезанным длинными терракотовыми каньонами, в полной мере ощутив уединенность этого места.

Эффи выросла в бедной части Калисты, большую часть времени ухаживая за больной матерью. Она не боялась тяжелой работы, но сейчас, посмотрев на шатер короля, темным пятном выделявшийся в бескрайнем море песка, она почувствовала беспокойство.

А на что она рассчитывала? На то, что король выйдет встречать простую горничную? И разве ей не было сказано, что уходить он будет рано утром, а возвращаться только перед заходом солнца, до которого оставалось еще пара часов?

«Лучше сразу взяться за работу», — решила Эффи и начала составлять план. К тому времени, когда король вернется, она уже будет знать, что где находится. Быстро сообразив, что колесики чемодана тут же увязнут в песке, она подхватила его за ручку. К тому времени, когда Эффи добралась до шатра, под мышками у нее расползались темные круги, а лицо от жары и усилий покраснело, как вишня. Эффи тут же сделала необходимое добавление к своему плану — сначала она выпьет много-много холодной воды, а уж потом возьмется за работу.

Откинув полог, она вошла в шатер. Внутри оказалось темно и прохладно. Когда ее глаза привыкли к полумраку и вой ветра уже не резал уши, Эффи сняла туфли и начала осматривать убежище. Всюду были ковры — часть из них лежала на полу, и ее босые ноги чувствовали нежный ворс, другие висели на штангах, разделяя пространство и создавая уют. Бархатные и шелковые подушки, разбросанные вокруг низких резных столиков, были настолько пухлыми, что Эффи с удовольствием бы понежилась на них.

Но какой всюду был беспорядок! И к тому же песок! Песок покрывал маленькие, словно ювелирные, чашечки, он был на тарелках, кувшинах, подушках, он был буквально повсюду!

Эффи оставила чемодан у входа и продолжила осмотр. Она вошла в кухню — здесь, пусть и в самом центре пустыни, можно найти холодную воду и плеснуть себе на пылающее лицо. А запасов еды в холодильнике и шкафчиках было столько, что, если бы даже вертолет вернулся за ними через год, они все равно не успели бы все съесть.

Позади кухни было еще одно помещение. «Наверное, комната для прислуги», — догадалась Эффи. Здесь лежал лишь матрас, рядом находилась корзина для белья и стоял низкий столик с подушками. Эффи с облегчением вздохнула. Если учесть, что короля не будет в шатре с рассвета до заката, то по сравнению с работой во дворце это можно считать отдыхом.

Улыбнувшись, Эффи взяла щетку — сначала нужно было подмести в спальне и приготовить постель.

Закари начал проявлять нетерпение — он знал, что она здесь, так почему же не идет к нему?

Увидев, что поднимается ветер, он вернулся раньше и сейчас принимал душ — удовольствие, которое он мог себе позволить. «Вот что делает пустыня, — думал он, с наслаждением чувствуя, как вода скользит по телу, собираясь каплями на покрытой маслом коже. — Она заставляет ценить простые радости, которые иначе воспринимались бы как нечто само собой разумеющееся».

Так же Закари относился и к сексу.

Он не курил, не пил, его тело было в превосходной форме. Несмотря на страсть к верховой езде и поло, Закари никогда не делал ставки. Он любил побеждать в более серьезных и предсказуемых играх.

Единственной его слабостью были женщины.

«Да и риска проиграть здесь практически нет», — с легкой досадой подумал Закари. Принадлежащие ему по рождению карты означали, что победа всегда оставалась за ним. И только одна женщина не поддалась его чарам.

Принцесса Калила Задар предназначалась ему в качестве невесты — этот выбор принадлежал его отцу, когда они были еще детьми. И хотя перспектива брака совсем не привлекала его, Закари понимал, что народ хотел бы видеть своего короля остепенившимся. Тридцать семь лет — тот возраст, когда пора было подумать о наследниках. С некоторой неохотой он поддался давлению и дал указание Хасану, его первому помощнику, заняться приготовлениями к свадьбе, а поскольку сам был занят поисками алмаза, то за невестой послал Аарифа.

Аариф и Калила влюбились друг в друга с первого взгляда…

Сначала, боясь его гнева, они все отрицали. А когда Аариф все же признался, он был ошеломлен реакцией Закари — казалось, тому было только приятно видеть брата таким счастливым.

О, Калила могла быть превосходной женой короля, но, когда Закари с ней познакомился, он не почувствовал ни искры желания, а когда заметил ее влечение к Аарифу — ни малейшего раздражения. Только искреннюю радость за их счастье и запоздалое понимание, что сам даже близко не подошел к тому чувству, которые Калила и Аариф испытывали друг к другу.

«Но я король, — напомнил себе Закари. — А у короля нет времени на романтические отношения».

Закари потрогал рукой подбородок. Он давно не брился — на подбородке отросла щетина. Но он никогда не брился, когда был один, — Кристабель не в счет. Скоро… Он почувствовал жар внизу живота, что делало его простым смертным. Сегодня ночью он мог позволить себе быть просто мужчиной.

Взяв полотенце, Закари пошел в сторону спальни, по дороге вытирая плечи и грудь, чувствуя себя без одежды совершенно непринужденно.

Он откинул полог.

Закари видел, как приземлился вертолет, видел у входа голубой чемодан Кристабель и уже предвкушал встречу с ней…

Опустив полог, он направился к своей постели — король не должен ни за кем бегать. Женщина сама должна была встретить его.

Он неделю прекрасно обходился без секса, но сейчас, когда это было так близко, желание стало почти непреодолимым. Ожидая Кристабель, Закари устроился на постели. Она не стала бы отвлекать его пустой болтовней или требовать нежностей — женщина знала, для чего она здесь.

Закрыв глаза, Закари улыбнулся.

Он услышал приближающиеся шаги, шорох отодвигаемого в сторону полога, зная, что не будет сказано ни единого слова… ее обязанности были так же строго определены, как и очевидны.

Эффи думала, что его там нет, — тишина, по словам Ставрулы, означала, что король все еще в пустыне. Она вошла в спальню и в следующее мгновение застыла на месте.

Как он красив!

Даже богато украшенная резьбой кровать с разноцветными шелковыми подушками выглядела убого по сравнению с ослепительной красотой его тела. Черные как смоль волосы сияли мокрым блеском, под закрытыми глазами лежали темные полукружия ресниц, отросшая щетина подчеркивала сильную линию подбородка. Взгляд Эффи двинулся дальше…

Широкоплечий, с гладкой оливковой кожей, длинными мускулистыми руками и плоским животом, с бегущей вниз темной дорожкой, он лежал, согнув ногу в колене. А потом… потом ее глаза увидели то, чего им ни в коем случае не стоило бы видеть.

Словно завороженная, Эффи стояла перед этой самой чувственной, самой эротичной картиной, которую ей когда-либо приходилось видеть. Она знала, что ей нужно уйти, — она так и собиралась сделать, вот только ее тело не совсем слушалось. Выронив из рук щетку, девушка не сумела сдержать испуганный возглас.

— Прошу прощения… — Эффи зажмурилась, как только он открыл глаза, и сделала шаг назад. — Ваше величество…

В следующее мгновение он спрыгнул с постели. Эффи закрыла глаза рукой, но это не помешало ей услышать, как он выругался.

— Где Кристабель?!

— Она не смогла приехать… Ваше величество…

Не открывая глаз, Эффи без конца повторяла, что она очень, очень, очень сожалеет…

— Я должна была спросить, есть ли здесь кто-нибудь, прежде чем входить… — Девушка едва могла дышать, жар пустыни теперь, казалось, был несравним с ее горящим лицом. Она чувствовала, как от ужаса на ее лбу выступили капли пота. — Я сейчас уйду… — Ее ноги сделали шаг назад. Эффи наконец убрала руку от своих глаз, с облегчением заметив простыню вокруг его бедер. — Я ухожу.

Глава 2

Никогда она не сможет войти туда снова. Никогда!

Лежа на постели в своем закутке, всхлипывая от стыда и страха, Эффи пыталась найти выход.

Какие у нее варианты? Уйти в пустыню и исчезнуть навсегда? Или нацепить на лицо улыбку и приготовить ужин? Первый вариант казался более предпочтительным.

Как она теперь посмотрит ему в лицо? Но как посмеет не смотреть?

Что, в конце концов, имела в виду Ставрула, когда говорила, что нет ничего невозможного, если того требует король? А теперь еще он наверняка и зол на нее! Ее торопливое извинение только подлило масла в огонь. На ее работе можно ставить крест, только Эффи не знала, как выбираться отсюда…

Девушка опять беспомощно всхлипнула, чувствуя всю безнадежность ситуации.

— Вот, возьмите.

Эффи замерла, уткнувшись лицом в подушку. Его присутствие давило на нее. Только в этот раз в его голосе не было гнева.

— Я принес кофе.

Король принес ей кофе!

Ошеломленная, Эффи повернула голову и увидела протянутую ей маленькую чашку. Вскочив с постели, она взяла ее, осторожно попробовала губами густой, сладкий напиток, который всегда приносил ей тепло и успокоение. Король не только пришел к ней, в его голосе не осталось и следа недавнего гнева!

Ее смятение нарастало, наконец она осмелилась посмотреть на него.

Он улыбался!

— Может, ты скажешь, как тебя зовут?

— Эффи. — Она присела в поклоне, вспомнив, наконец, свое место. — Не могу выразить, как я…

— Довольно! — прервал он ее запинающееся извинение.

Закари нисколько не был смущен. Судя по всему, стыдно было ей самой.

Но только тогда, когда прошла его злость, только тогда он осознал, что почувствовала бедная девушка. А поскольку им придется провести здесь еще несколько дней, то возникшее недоразумение нужно было устранить немедленно.

— Я думал, что это Кристабель, — начал он, — она должна была прилететь сегодня. Ну, и когда я увидел ее чемодан…

— Ее хватились лишь сегодня утром, ваше величество. — Зубы Эффи стучали — ей трудно было говорить, но в то же время она была рада возможности объясниться. — У меня не было времени, чтобы собраться, поэтому пришлось взять ее чемодан…

Закари бросил взгляд на ее пышные формы — вряд ли наряды Кристабель налезут на эту пухленькую девчушку, — но удержался от комментариев.

— Я думала, вы не вернетесь до заката, и хотела убраться в вашей спальне. — Эффи беспомощно пожала плечами. — Ставрула предупредила меня, что мои услуги могут потребоваться не только днем, но и ночью. Должно быть, она пыталась дать мне понять, в чем они могут заключаться, но… я ничего не знаю об этом…

— Уверяю вас, Ставрула имела в виду только уборку и приготовление еды — ну, возможно, еще и участие в беседе, если я пожелаю… Что же касается Кристабель… — последовал небрежный взмах ухоженной руки, — у нас с ней была особая договоренность.

— А-а-а… — Теперь было ясно, почему безответственной и ленивой Кристабель удавалось сохранять свое место во дворце. — То есть… я здесь не для того, чтобы… Я имею в виду, вы не ожидаете, что…

— Нет. — Закари даже на мгновение не мог допустить такой мысли. Он привык к изящным, ухоженным и умелым любовницам. Эта довольно кругленькая, поминутно вспыхивающая румянцем девушка, невольно занявшая место Кристабель, просто не могла позволить иначе ответить на такой вопрос.

— А вам действительно нужна здесь горничная?

Нет, горничная здесь ему была не нужна. Закари внимательно посмотрел на повернутое к нему девичье лицо, залитое слезами, и вдруг какое-то незнакомое чувство шевельнулось в нем. То же самое чувство, что заставило его прислушаться к ее приглушенному плачу и приготовить кофе.

— Да, — кивнул он, — мне нужна горничная. Но только не сегодня. Так что распаковывайте вещи и отдыхайте. А завтра приступите к своим обязанностям. — С этими словами он встал и ушел, оставив Эффи ошеломленно моргать от неожиданного поворота событий.

Стыд и ужас и то, что случилось потом, — все смешалось в ее голове. Король приготовил ей кофе и успокоил ее. То, что казалось непоправимым, вдруг обернулось к лучшему.

Дрожащими руками Эффи открыла чемодан. Ее лицо вспыхнуло, как только она увидела, что там было. И все же, после того как король рассказал о его тайной договоренности с Кристабель, Эффи разбирало любопытство.

Кроме платья горничной, там оказались темные тонкие чулки — гладкий шелк, казалось, сам скользил сквозь пальцы, узкий пояс и лифчик, едва прикрывавший соски, набор презервативов в блестящей фольге, а также лосьоны и масла, которые Кристабель использовала, чтобы быть привлекательной для своего короля. Все эти вещи поразили невинную Эффи. Взяв только халат и платье горничной, она быстро захлопнула чемодан, пытаясь заставить себя забыть о его содержимом. Уж лучше она всю неделю проходит в одном и том же, чем притронется к остальным вещам! Вечером можно постирать ее белье, а утром оно уже высохнет.

Выключив лампу, Эффи скользнула в постель между прохладными простынями и позволила себе расслабиться. Но не тут-то было! Она долго ворочалась, приказывая себе заснуть, но сон все не шел.

Наконец, она зажгла лампу и, открыв чемодан, снова начала перебирать его содержимое. Провела помадой по запястью, брызнула в воздух тонкой струйкой духов, а потом, сняв крышку с одной баночки, втянула в себя приторно-сладкий запах депилятора. Может, она и была наивной, но никак не глупой.

Опустив глаза, Эффи посмотрела на волоски на своих ногах и мелкие кудряшки внизу живота, и впервые ей захотелось, чтобы ее тело было красивым и гладким. Впрочем, она тут же отчитала себя за эти грешные мысли. Закрыв баночку, Эффи потушила свет и приказала себе спать.

В пустыне Закари привык завтракать просто. Но этим утром его ждал почти праздничный стол.

Начать с того, что его разбудил аромат свежего фатира — сладких лепешек. Они лежали на широком блюде рядом с пиалами, наполненными молотым миндалем, смешанным с аргановым маслом и медом. Тут же были овечий сыр и сушеные фрукты и конечно же обязательный крепкий кофе в джезве. Кроме этого Эффи приготовила и освежающий мятный чай.

— Очень вкусно, — похвалил Закари, откусывая еще один кусок лепешки. Во дворце у него были самые лучшие повара, способные приготовить любое блюдо, и все же ничто не могло сравниться с правильно приготовленным фатиром.

— Это рецепт моей матери, — улыбнулась Эффи.

— Должен сказать, она понимает в этом толк.

Улыбка Эффи увяла.

— Понимала. Она умерла два года назад. Мама служила горничной на Аристо, и эти лепешки…

— На Аристо не пекут настоящий фатир! — перебил ее Закари. — Они предпочитают французскую выпечку, всякие круассаны и прочее… Только у нас на Калисте еще соблюдают традиции.

— Вы правы, — согласилась Эффи. — Но моя мать работала во дворце еще до моего рождения…

— Ах, так это было во времена короля Кристоса! — улыбнулся Закари. — Да, тогда, должно быть, во дворце еще готовили фатир. И аргановое масло… — Он обмакнул лепешку в масло и протянул Эффи. Та замотала головой. — Садись! — коротко приказал Закари. — Вот уже несколько дней мне не с кем и словом перемолвиться. Горничная ты или нет, здесь, в пустыне, ты обязана со мной разговаривать, когда я этого пожелаю. Разумеется, как только мы вернемся во дворец, я сразу же перестану тебя замечать. — Эффи только покорно кивнула, но, подняв глаза, увидела, что король улыбается. — Это шутка. Конечно, если мы встретимся, я с тобой поздороваюсь. Ну, как тебе арган?

— Очень понравился. — Она всегда ела фатир только с медом. Нежно-золотистое аргановое масло делали из плодов деревьев, которые росли только в юго-западной части Марокко. Это был деликатес с изысканным вкусом.

— Оно повышает тонус, а также… — начал объяснять Закари и замялся, решив, что не стоит сейчас говорить о его свойствах афродизиака, — широко используется в медицине. Моя мать тоже всегда настаивала, чтобы мы ели фатир.

— Ваша родная мать или королева Энья? — спросила Эффи.

Этот вопрос был не более чем проявлением вежливого любопытства в их непринужденной беседе, легкость которой и сбила ее с толку. Эффи увидела, как сузились глаза Закари, и прикусила язык, отругав себя за то, что опять забыла предупреждение Ставрулы. И снова попала впросак.

— Твоя работа заключается в том, чтобы слушать, а не задавать вопросы! — отрезал Закари.

— Конечно, ваше величество… — С горящими щеками Эффи начала собирать посуду.

Судя по всему, она случайно затронула запретную тему. Уже за своей спиной она услышала:

— Моя родная мать… — Из его голоса ушли резкие нотки. Обернувшись, Эффи увидела, что глаза Закари потеплели. — Она настаивала, чтобы мы по утрам ели фатир.

Боясь опять что-нибудь ляпнуть, Эффи только кивнула.

— Сегодня у меня был отличный завтрак. Но завтра, — сказал Закари, — завтра я хотел бы только выпить кофе. Здесь, в пустыне, я предпочитаю есть поменьше.

— Но разве можно уходить на целый день голодным? — не выдержала Эффи и с облегчением вздохнула, когда король, вместо того чтобы одернуть ее, откусил еще один кусок лепешки и, прожевав, согласился на компромисс:

— Пусть это будет кофе и фатир. И все.

Вчерашний ветер изменил все вокруг.

Когда утром Закари вышел из шатра, его глазам предстал совсем другой, незнакомый ландшафт. «Но если я заблужусь, скалы помогут найти дорогу, как помогали до сих пор», — напомнил себе он.

Его поиски пропавшей части алмаза находились в самом разгаре. После смерти Эгея, когда Закари стало известно, что настоящий камень был заменен фальшивкой, он уже не знал ни дня покоя. Сначала Закари отправился в Египет, потом в Америку и, наконец, в Англию. На аукционе в Лондоне ему удалось анонимно приобрести кое-что из драгоценностей королевского дома Аристо, которые, надо заметить, оказались там самым эксклюзивным лотом. Теперь, по крайней мере, ему стало ясно, что у Эгея была любовница, которой он дарил королевские драгоценности. Вероятно, к ней и попал алмаз Стефани.

Но кто эта любовница?

Каждая ниточка, которую пытался распутать Закари, казалось, только дальше уводила его в сторону. Каждый камень, который он выкупал, только еще больше усложнял картину. Ходили слухи, будто любовницей короля была горничная, но ничего конкретного выяснить так и не удалось. Король Эгей был более чем скрытен. Каждый новый поворот в этом деле непременно оканчивался тупиком.

Вот почему Закари и находился сейчас здесь, в пустыне. Безумная суматоха последних месяцев, смерть Эгея, отказ его сына Себастьяна от права на трон, свадьба Калика, поиски камня… Закари нужно было время, чтобы привести свои мысли в порядок. Вернуться на древнюю землю и смиренно попросить небесные силы о помощи.

Каждый день он проходил по несколько миль, но к какому-либо решению так и не пришел. То, что Эффи заговорила о его матери — осмелилась заговорить, — словно что-то разбудило в нем. Как от искры, вдруг вспыхнули воспоминания о том времени, когда его жизнь, еще ничем не омраченная, спокойно текла совсем в другом месте. В другом дворце. В другое время. Под звонкий смех его матери.

Его родной матери…

Он не был рожден, чтобы быть королем.

Его мать умерла, родив своего седьмого сына, Зафира. Его отец, шейх Ашраф аль-Фариси, третий сын правящего дома Хадии, после окончания траура женился на королеве Калисты Энье. У нее не было своих детей, она любила сыновей Ашрафа как родных и воспитывала их как будущих наследников трона. Впрочем, для Закари и теперь это будущее могло быть очень отдаленным, если бы Ашраф и Энья не разбились на вертолете и вся ответственность за страну не легла бы на его плечи. Сейчас, спустя пять лет, ему казалось, что никогда еще этот груз ответственности не был таким тяжелым.

Для Закари власть была всем. И найти половину алмаза для него сейчас — самая главная задача.

«Так почему же, — спрашивал себя Закари, — я никак не могу сосредоточиться?»

День был долгим. Закари ушел после завтрака, и Эффи сразу же взялась за уборку, радуясь, что может себя чем-то занять, чтобы не думать о вчерашнем.

Работы для нее здесь оказалось достаточно. Одежда и полотенца валялись на полу, и Эффи, подобрав все, решила начать со стирки, утешая себя мыслью, что выполняет пусть и скромную, но полезную работу. И что, возможно, Закари, возвратясь во дворец, выберет ее в качестве своей персональной горничной вместо Кристабель. «Но только исключительно для занятий хозяйственными делами!» — быстро одернула себя Эффи, чувствуя, как запылали ее щеки.

Только в конце дня ей удалось справиться со своими нервами, и она отважилась пойти в его спальню, чтобы навести там порядок. Сначала Эффи подмела пол и протерла темную резную мебель, прежде чем наконец решилась поменять постельное белье. Она старалась не думать о том, кого видела здесь вчера, но напрасно… Эффи вздохнула. Казалось, ей никогда не удастся стереть из памяти эту картину.

В отличие от многих, Эффи не чувствовала себя обиженной жизнью. Мать с самого детства внушала ей уважение к королевской власти — ее нелегкий труд во дворце был щедро вознагражден, и, благодаря разумным вложениям, по окончании службы у нее был и свой дом, и весьма приличный доход. О подробностях Эффи никогда не спрашивала. Так же как не спрашивала, почему некоторые имеют все, а другие ничего. Она была довольна и тем, что ей удалось получить работу во дворце.

Потянув на себя шелковую простыню, она вдруг почувствовала незнакомую тяжесть внизу живота. Легкий взмах ткани принес с собой чуть терпкий мужской запах, и лишь на миг — всего лишь на один краткий миг — Эффи пожелала…

Впервые она пожелала, чтобы этот мужчина, которого она видела вчера обнаженным, хотя бы на время стал ее. Уткнувшись лицом в смятую ткань, она молила об этом, пытаясь как можно глубже вобрать в себя этот запах. Ей хотелось быть такой же стройной и красивой, как Кристабель. Хотелось, чтобы король так же ждал ее…

Как бы то ни было, платили ей вовсе не за ее мечты, поэтому Эффи вернулась к работе.

Через пару дней в ее жизни установился определенный ритм.

Закари вставал с рассветом, когда уже был готов завтрак. Ел он молча, лишь иногда мог спросить, хорошо ли она спала, но обычно был задумчив, хмур и сосредоточен. Эффи чувствовала облегчение, когда он наконец уходил, чтобы вернуться только после захода солнца.

Но когда он возвращался, это был уже совсем другой Закари.

Он принимал душ, переодевался и садился ужинать. Потом, полулежа на подушках, маленькими глотками попивая сладкий кофе, начинал разговаривать.

Помня предупреждения Ставрулы и свои собственные промахи, Эффи большей частью старалась держать язык за зубами, но вечерами Закари превращался в такого замечательного собеседника, что невозможно было не поддаться его очарованию и не поддержать беседу. Наградой ей была улыбка, совершенно преображающая его властное лицо. И что удивительно, теперь он никогда не одергивал ее, даже если какая-то шутка случайно могла задеть его.

Король Закари относился с презрением к королевскому дому Аристо. У Эффи было другое мнение по поводу Аристо, и она не собиралась от него отказываться.

— К моей матери там всегда хорошо относились, — сказала она, собирая со стола посуду. — А сейчас я откладываю деньги, чтобы в январе съездить на коронацию принца Александра.

«Если я найду алмаз, — подумал Закари, — коронация Александра не состоится. Впрочем, Эффи не стоило знать об этом». Единственное, о чем смогли договориться два правящих семейства, — факт пропажи алмаза будет сохраняться в тайне.

— Думаешь, Алекс мог бы стать хорошим королем? — Закари и не пытался скрыть свой сарказм. — К трону готовили его брата, Себастьяна, который отверг власть ради того, чтобы жениться на женщине из народа.

— Это был его выбор…

— Это не выбор, а проявление слабости! Народ Аристо обеспокоен его поступком. Люди знают, что Алекс и его жена не хотят взваливать на себя такое бремя. В стране складывается опасная ситуация.

— Ну, а я бы не стала так уж беспокоиться.

— Ты живешь в Калисте, чего тебе беспокоиться? Беспорядки на Аристо не коснутся тех, кто живет на Калисте. У вас сильный король.

— О, у меня прекрасный король, и я рада ему служить. — Ее щеки чуть заметно порозовели. — Но я думаю, что под руководством королевы Тиа принц Александр может стать очень хорошим правителем.

Эффи была непоколебима. Закари мог только восхищаться ее характером, когда, улыбнувшись, она пожелала ему спокойной ночи и вышла.

«Она сумела отстоять свое мнение, — подумал Закари, откидываясь на подушки и на минуту закрывая глаза. В теле чувствовалась усталость после долгого дня, но мысли работали четко. — Да, королева Тиа — единственная надежда Аристо. Элегантная, с чувством собственного достоинства, она полностью посвятила себя воспитанию детей и благотворительности и, надо сказать, преуспела в этом». Закари всегда нравился принц Себастьян, пока тот не отвернулся от трона и от своего народа.

Подумав о предстоящей долгой ночи, Закари решил снова позвать Эффи. Ему и в самом деле было жаль, когда она ушла, хотелось снова увидеть блеск в ее синих глазах, увидеть, как вспыхивают ее щеки, когда она смеется. Закари остановил себя. Может, причиной тому была жара, но он стал замечать, что слишком много разговаривает, когда эта девушка рядом. Глядя в бездонную синеву ее глаз, он забывал и о дворцовых правилах, и о социальном различии, и об обязательной дистанции — обо всем, что, казалось, должно уже отпечататься в его генах.

Поэтому он так и не позвал Эффи.

Тем не менее через пару дней, когда посуда со стола была уже убрана, Закари все-таки попросил ее остаться.

— Так, значит, ты не живешь во дворце?

— У меня есть свой дом, — сказала Эффи, неловко присаживаясь рядом на подушке. — Вернее, это дом моей матери.

— Ты говорила, что она была горничной. Разве слуги могу позволить себе иметь собственный дом?

— Она служила горничной еще до моего рождения. Но мама очень экономна, к тому же она сумела удачно вложить свои деньги. Дом, конечно, очень маленький, но зато у нее остались сбережения, которых хватило почти до конца ее жизни. Ей не пришлось больше работать.

«Господи, как она наивна! — думал Закари. — Одинокие матери, даже если у них есть свой дом, должны работать не разгибаясь. Тем не менее ужасно мило, что Эффи не догадывалась, что могло прокормить ее мать».

— Ты по ней очень скучаешь?

— Очень. — У Эффи защекотало в горле. — Вы, должно быть, тоже скучаете по своей матери. Или, скорее, по матерям…

Он бросил на нее быстрый взгляд, потом коротко кивнул. Потерять в одиннадцать лет мать было ужасно, но потерять Энью тоже было не легче. С отцом Закари никогда особенно не был близок. Они уважали друг друга, но говорить о взаимной привязанности не приходилось. С Эньей все было по-другому. Она заботилась о нем, как о собственном сыне, помогая готовиться к нелегкому будущему правителя и короля.

— …и по своему младшему брату.

Закари предостерегающе поднял руку:

— Давай закроем эту тему. — Ему хотелось, чтобы она рассказала о себе. — Итак, — сказал он, — это хорошо, что у тебя есть собственный дом…

«Пускай она и наивна, — думал Закари, — но в ее глазах светится ум, она упорна. И независима. Оставаясь неизменно вежливой, не желает мне подыгрывать».

— Ты могла бы неплохо играть в шахматы, — пробормотал он, получив от нее очередной односложный ответ.

— Сомневаюсь. Я не играю ни во что.

Сузив глаза, он долго и пристально вглядывался в ее лицо.

— Я каждый день думаю о нем, — произнес Закари, нарушив затянувшееся молчание. — Потому что в глубине души до сих пор не верю, что он умер.

— Значит, вы не можете не плакать… — Она инстинктивно прикоснулась к его плечу, но тут же убрала руку, ощутив неуместность этого жеста.

Закари напрягся. Он поделился своей болью, теперь ее очередь говорить. Но это прикосновение женской руки, этот легкий контакт принес ему неожиданное успокоение. Черные глаза с благодарностью нашли ее взгляд.

Он никогда не плакал. Не позволял себе этого. Принц, которому предстояло стать королем, не должен плакать!

На мгновение воспоминания вернули его в тот день, когда Энья рыдала на своей постели. Как ему хотелось тогда тоже поплакать, но ему, будущему королю, было шестнадцать.

Сейчас Закари смотрел в синие глаза Эффи, наполненные слезами, и словно чувствовал на своем плече тяжелую руку отца.

«Будь сильным! — Пальцы шейха больно сжимали плечо сына, тогда как Закари хотелось, чтобы он обнял его. — Не наше это дело — плакать».

— Могу ли я спросить, что случилось?

Ее вопрос прозвучал так же тихо, как и его ответ:

— Ты знаешь, что случилось.

— Я знаю только то, что читала в газетах. Знаю, что слышала от людей. Но что было на самом деле, я не знаю.

— Ты знаешь все, что тебе нужно знать.

— Но если вы расскажете, это может помочь…

— Как? — спросил он, и Эффи поняла — перед ней сидел мужчина, чьи чувства никогда не переходили в слова. Мужчина, который был рожден для того, чтобы действовать, а не чувствовать.

— Это может помочь, — повторила она, видя, как боролись в нем желание уступить и потребность снова взять контроль над своими чувствами. Что для нее было естественным, для короля представлялось почти невозможным.

И когда Закари наполненными болью словами пригласил ее в свой мир, Эффи поняла, что будет любить его за это всю свою жизнь.

— Эмир — мой брат, тогда болел… лихорадка… — Его звучный голос понизился до хриплого шепота. — А с младшими детьми я не играл. — Он помолчал. — Аариф и Калик тогда строили плот. Они думали поставить на нем парус и проплыть вдоль берега. Зафир узнал об их планах и упросил взять его с собой. Но они не справились с парусом, и плот унесло в открытое море…

Эффи слышала об этой трагедии, которая случилась, когда ей было четыре года. Она видела шрам на лице Аарифа, что-то прочла в старых газетах и в то же время сейчас, слушая рассказ Закари, снова почувствовала на своих глазах слезы.

— В море их заметили контрабандисты. Зафир, маленький гордец, не сдержался и крикнул им, что их отец сам король. Тут, должно быть, мерзавцы и сообразили, какая им подвалила удача. Всех троих связали, у Калика и Аарифа сих пор на руках шрамы, и принялись обсуждать, какой потребовать выкуп. Во дворце, конечно, всех подняли на ноги. Я хорошо помню, как в море один за другим отправлялись катера, лодки, вертолеты… — Закари покачал головой. — Зафир сумел ослабить узлы и освободить руки, а потом развязать и братьев. Им удалось пробраться к плоту и отплыть от берега… но тут их заметили. Аарифу пуля попала в лицо, ты наверняка видела его шрам.

— Но это все равно не сравнится с той болью, что осталась внутри…

— Аариф упал в море, — продолжал Закари, — Калик бросился его спасать. Они пытались добраться до плота, но его уже унесло в море. Вместе с Зафиром… Контрабандисты их снова схватили… потом отец заплатил выкуп, но Зафир… — Дальше он не мог говорить.

— С тех пор о нем никто ничего не слышал, — закончила за него Эффи.

— Да… Ему исполнилось бы двадцать семь на этой неделе.

— Может, он жив…

Закари закрыл глаза и покачал головой.

— Сердцем я чувствую, что брат жив, но разум говорит, что Зафир мертв и я должен отпустить его… — Закари тряхнул головой — ему еще никогда не приходилось столько о себе рассказывать. Теперь ее сочувствие казалось ему в тягость. — Мне пора. — С этими словами Закари встал и вышел.

Сосредоточиться!

Закари никак не мог заставить себя это сделать. Тень еще лежала возле самых ног, которые, несмотря на полдень, настойчиво звали его вернуться. К ней.

Сначала его раздражало встревоженное лицо Эффи, выглядывавшее из-под полога шатра каждый вечер. Раздражала та неловкость, с которой она готовила для него ванну. Похожие на сказки истории о том времени, когда ее мать служила во дворце Аристо.

Да, сначала это его раздражало. Но теперь… Теперь он только и ждал этого.

День тянулся бесконечно. До заката еще оставалось несколько часов, но, как Закари ни пытался сосредоточиться, его мысли продолжали блуждать — то перед ним возникал образ пропавшего брата, то лицо Эффи, словно выплывающее откуда-то из туманной дымки…

— Ты сегодня рано.

Кристабель лежала бы сейчас на софе, потягивая вино и листая какой-нибудь глянцевый журнал, а теперь… теперь здесь была Эффи. Она стояла на низенькой лестнице, пристегивая к кольцам занавески.

— Прошу прощения, ваше величество, что я не успела сделать это до вашего прихода. Я выносила их проветрить, — объяснила Эффи.

— Ничего. — Закари нахмурился, но не потому, что она была занята работой. Что-то в ней изменилось, и он никак не мог понять что. Она потянулась вверх, и, когда ее платье поднялось, открывая гладкие ноги, Закари почувствовал, как сжалось его горло.

— Как прошел день? — спросила Эффи, справившись с очередной занавеской. — Хотя, конечно, это не мое дело…

— День… — Закари замялся. — Вряд ли его можно назвать продуктивным.

— О…

От усилий ее щеки разгорелись, синие глаза стали еще краше, рот казался мягким и свежим, как распустившийся розовый бутон.

Почему он раньше не замечал, как красива эта девушка?

Его глаза опустились к ее ногам, замечая ровный блеск покрытой кремом кожи. Только сейчас Закари понял, что она, должно быть, решила воспользоваться кое-чем из косметического арсенала Кристабель.

— Могу я спросить — почему?

Ее вопрос застал его врасплох. Он совершенно забыл, о чем они говорили.

— Почему ваш день не был продуктивным? — повторила Эффи.

— Ах да… Наверное, я слишком много думал о своем брате. — Он заметил, как дрогнуло ее лицо. Пряди волос, выбившись из-под заколки, темными кольцами взметнулись вокруг стройной шеи. — Я все пытался представить, каким бы он мог стать, если бы остался жив…

— Я вам так сочувствую… — И она поменяла тему: — Как только закончу с занавесками, приготовлю для вас ванну. Но перед этим принесу чего-нибудь освежающего…

Закари откинулся на подушки и задумался.

Женщины всегда хотели его. Они подавали ему знаки, и он почти автоматически им следовал. Этих женщин легко было просчитать — спокойных, нервных, озабоченных, раскованных. Он находил удовольствие в разгадывании непроизвольных сигналов их тел, в их приручении и покорении. Редко можно было встретить женщину, которая отказала бы королю, но именно они особенно привлекали Закари. Ему нравился этот поединок между мужчиной и женщиной. Ему нравилось использовать свою чувственность и мастерство, чтобы превратить чью-то упрямую неподатливость в дрожащее от желания желе.

Только Эффи он никак не мог просчитать. Было ли для нее просто развлечением, что она решила воспользоваться кое-чем из запасов Кристабель, или же она сделала это специально для него?

— Ну, вот и готово! — Эффи справилась с последней занавеской.

Спускаясь с лестницы, она на мгновение пошатнулась — для Закари это было достаточным поводом, чтобы протянуть ей руку.

— Спасибо…

Его рука лежала на ее запястье, он чувствовал нежную кожу, ее запах обволакивал его — но не запах духов, а ее собственный. И это, в сочетании с бьющимся под его пальцами пульсом, стало для него ответом.

…Маленькая серая птичка залетела во дворец, посеяв мгновенный хаос.

Зафир кричал от восторга, горничные, бестолково суетясь, бегали со швабрами, пока им, наконец, не удалось загнать ее в студию. Там птичка то кружила под высоким потолком, то беспомощно билась в стеклянные двери.

Энья, отослав горничных, наказала Зафиру сидеть тихо и наблюдать. Потом она подошла к старшему сыну и сказала:

— Когда начинается суматоха, когда вокруг все бегают и кричат, ты, Закари, должен сохранять спокойствие. Не надо говорить первое, что придет тебе в голову, не бегай и не кричи вместе со всеми. Если ты король, то должен просто сидеть и наблюдать: видишь, как дворец, который нам кажется таким большим, мал для нее; видишь, как она старается освободиться? Но скоро ее силы иссякнут, и она сдастся.

И они сидели и ждали, пока маленькая птичка, выбившись из сил, не нашла себе пристанище на стеллаже за книгами. Энья осторожно раздвинула их.

— Она здесь, Закари. Она испугана, но сидит тихо. Поэтому теперь ты можешь помочь ей.

В его ладони птаха казалась почти невесомой. Разглядев ее поближе, он заметил, что наряд ее состоял из восхитительных серебристых перышек самых разных оттенков. Держа в руке крохотное тельце, Закари чувствовал, как трепещет от страха ее сердце.

Он вынес птичку в сад и осторожно положил под дерево. Она просидела там почти полчаса, приходя в себя. А потом улетела…

Закари ощущал биение ее пульса под своими пальцами так же, как и тогда — трепет птичьего сердечка. И как бы Эффи ни старалась казаться спокойной, он знал, что она испугана. Отпустив ее руку, он почувствовал, как опустела его ладонь.

Она улыбнулась:

— Пойду приготовлю что-нибудь освежающее.

Ее лицо горело, запястье так жгло, что хотелось сунуть его под холодную воду, только это все равно не могло бы уменьшить опасный жар в теле… Просторный шатер казался ей теперь душной ловушкой, словно все лучи солнца, собранные гигантской линзой, вдруг обрушились на этот маленький клочок пустыни.

Как ей хотелось снова оказаться в привычном окружении дворцовых стен, вернуться к своей повседневной работе, к тому спокойствию, что она приносила! Вернуться туда, где простой горничной не приходилось выдерживать на себе пристальный взгляд короля.

«Должно быть, это пустыня оказывает на меня такое действие, — думала Эффи, собирая поднос. — Это пустыня заставляет видеть то, чего нет. Это она создает миражи… Вот и сейчас — Закари вовсе и не собирался смотреть на меня как-то по-особенному».

Король Закари аль-Фариси никогда бы не захотел ее как женщину.

Опустившись на колени, она налила в чашку холодный мятный чай. Платье Кристабель было ей узко, верхняя пуговица не застегивалась, и, когда она наклонялась, на ее груди была видна узкая ложбинка. Его скулы напряглись, когда он заметил кулон, захваченный между ее двумя упругими округлостями, и вдруг пожелал, чтобы его пальцы были этим невидимым кулоном, устроившимися в мягкой теплоте, или его язык… Он мог бы протянуть руку и коснуться ее нежной шеи… только он знал, какой будет ее реакция…

Она просто испугается.

— Присоединяйся ко мне, — предложил Закари. — Давай вместе выпьем чаю.

Дрожа от волнения, она опустилась на подушку. Закари попытался разрядить ситуацию.

— Как думаешь, не будет ли это выглядеть несколько экстравагантно, если в середине пустыни построить бассейн?

Эффи рассмеялась:

— Еще как будет!

— Жаль. Это единственное, чего мне здесь не хватает.

Они тут же отвели глаза, так как оба знали, что это ложь.

— Я тоже люблю плавать, — наконец нашлась Эффи. — Или даже просто смотреть на воду — во дворце Калисты очень красивый пруд. И в королевском поместье в Кионии тоже — там даже не пруд, а огромное озеро. Мне про него мама рассказывала.

— Я думал, твоя мать работала во дворце…

— Ну, может, ее туда посылали на какую-то работу. — Эффи пожала плечами. — Озеро там огромное, как море. Мама говорила, что по вечерам это было просто изумительное зрелище…

Закари лишь улыбнулся очередной ее фантазии, очередной сказке. Он знал, что это озеро было создано по желанию королевы Тиа, сразу же после рождения ее младшей дочери принцессы Элизы. В то время мать Эффи уже давно не работала во дворце.

Должно быть, опять всему виной неуемное воображение Эффи. Где-то услышав об этом озере, она невольно включила его в рассказ о своей матери. Впрочем, ему все равно нравилось слушать ее истории.

— Ты помолвлена с кем-нибудь?

— Нет.

— Но тебе уже двадцать пять. — Он видел, как вспыхнуло ее лицо. Большинство женщин из бедных семей к этому возрасту уже были замужем и имели детей.

— Я несколько лет ухаживала за своей больной матерью… А сейчас у меня нет времени на это. Нелегко работать во дворце целый день, а потом приходить домой, чтобы опять заниматься тем же самым.

— Значит, в браке ты отводишь себе только роль прислуги?

Эффи пожала плечами:

— Мне больше нечего предложить…

— Я не согласен. — Зачем она так говорит о себе? Ей бы чуть больше уверенности и лоска, и какой изумительной женщиной могла бы она стать!

Он снова посмотрел на ее пышную грудь, стянутую узким платьем Кристабель, на опущенные глаза, когда она говорила с ним.

«Счастлив будет тот, кому она отдаст свое сердце», — подумал Закари.

— Возможно, когда-нибудь я и найду кого-то… — Эффи снова пожала плечами. — Некоторые из дворцовых слуг проявляли ко мне внимание, но скорее только потому, что у меня есть собственный дом. Сама я их вряд ли интересовала.

— Ты не должна так говорить о себе. Ты имеешь полное право на то, чтобы к тебе относились с уважением. — Его раздражало, что она все время пожимала плечами. — Когда король что-то советует, люди обычно бывают только благодарны за это, — ядовито заметил Закари.

Эффи почувствовала себя виноватой.

— Я не то чтобы с вами не согласна… Просто у меня никогда не было никаких приятелей. И вообще для меня замужество — это совсем не то, о чем я сейчас мечтаю.

— А о чем ты мечтаешь?

Эффи смущенно нахмурилась.

— Наверное, хочу быть просто счастливой…

— А ты не счастлива?

— Я… — Она совсем растерялась, потому что на самом деле — здесь, сейчас, рядом с ним — она действительно была счастлива, можно сказать, впервые с того дня, когда умерла ее мать… — Сейчас я счастлива.

— И ни о чем больше не мечтаешь?

— Конечно, мечтаю… — Ее щеки горели, как два красных яблока. — Но мечты — это мечты, они не могут быть реальностью.

— Наверное, мечтаешь о принцах, которые избавят тебя от твоей работы?

— Вы шутите. — На ее лице мелькнула улыбка.

— Так о чем же тогда? — Голос Закари звучал требовательно. Черные глаза прожигали ее насквозь.

— Я мечтала о королях…

— Королях? — Едва заметная улыбка искривила его губы.

— Об одном короле, — прошептала Эффи, не в силах отвести от него глаз.

— И в этих твоих мечтах король одевал тебя в роскошные наряды и осыпал драгоценностями?

— Нет… — Ее щеки горели под его испытующим взглядом. — Такие мечты недопустимы для женщины моего положения.

— Тогда чего бы ты хотела от короля? — Он увидел, как слезы блеснули в ее глазах.

Эффи встала:

— Я должна заниматься делами.

Эффи лежала в постели, сгорая от внутреннего жара.

Любовные отношения с мужчиной никогда не стояли для нее на первом месте — собственно говоря, она вообще о них не думала. Эффи не берегла свою девственность как какой-то бесценный дар. Нет, она хранила ее просто как данность.

Не считая себя красавицей, Эффи думала, что именно поэтому мужчины не проявляли к ней особого интереса. Будь у нее хоть десятая часть той уверенности, что у Кристабель, или хотя бы крупица ее опыта…

От этих мыслей у нее запылали щеки. Секс и романтические отношения были для Эффи какой-то далекой мечтой. Но с того дня, когда она появилась здесь, когда увидела прекрасное обнаженное тело Закари, в ней словно что-то пробудилось. И вряд ли теперь ей удастся изгнать этот образ из своей памяти.

Глава 3

Эффи неожиданно проснулась. За пологом шатра завывал ветер.

Конечно, живя на Калисте, она не раз видела песчаные бури. В благоговейном изумлении девушка наблюдала, как ветер перемещает целые барханы. Слышала она и немало таинственных историй о ветре пустыни. Например, что стоны ветра — это потерянные души, молящие о сочувствии. Они так похожи на человеческие, что порой вводили в заблуждение и заставляли отправляться в пустыню самых разумных и здравомыслящих людей, которые там, в этих суровых просторах, и находили свою погибель…

Эффи не верила в подобные сказки, но сейчас ветер с такой силой раскачивал шатер, выкрикивая свои скорбные жалобы, что, казалось, еще немного — и ее уверенность будет поколеблена. Она быстро приняла душ и потянулась за бельем, выстиранным вчера.

— Проклятье! — выругалась Эффи, обнаружив, что ее лифчик и трусики еще не высохли. Теперь ей не оставалось ничего, кроме как воспользоваться тем, что было в чемодане Кристабель.

Белье было новое, завернутое в тонкую хрустящую бумагу.

«Король, должно быть, выплачивал ей очень неплохое содержание, — подумала Эффи, — ни одна горничная не могла бы позволить себе купить шелковое белье. Господи, как это неприлично! — Она в отчаянии отшвырнула тонкие, почти прозрачные трусики и кружевной лифчик. — Но разве можно прислуживать королю за завтраком вообще без белья?»

Девушка тяжело вздохнула и вновь взяла нежное кружево. Белье разве что только цветом подходило для девственницы.

Резинки трусиков глубоко врезались ей в тело. Что же касается лифчика…

Единственное, что у них с Кристабель было схоже, так это полная грудь. Но когда Эффи застегнула лифчик, он так сдавил ей грудь, что она едва могла дышать. И все же любопытно взглянуть на себя в зеркало. Эффи от удивления заморгала, увидев, как изменилось ее тело в дорогом женском белье, — ее грудь была приподнята, сквозь тонкую ткань просвечивали розовые ареолы сосков. Более того, у нее действительно появилась талия! Почистив зубы, она посмотрела на свои раскрасневшиеся щеки и, собрав волосы в хвост, плеснула в лицо несколько пригоршней холодной воды, что, впрочем, мало помогло — джинн уже был выпущен из бутылки.

Даже нелепое платье горничной не могло ничего изменить.

У Эффи так дрожали руки, что она расплескала сок, и скатерть пришлось торопливо менять. Надо ли удивляться ее неловкости? Разумеется, Закари никуда бы не ушел при таком ветре. Обычно он встречал рассвет уже снаружи и возвращался только за фатиром и кофе, но этим утром он был в шатре, тихий и задумчивый, что еще больше приводило ее в смущение.

— Доброе утро, ваше величество. Вы хорошо спали?

— Нет. А ты?

— И я, — честно призналась Эффи. — Этот ветер…

— Ветер начался только за полчаса до рассвета. — Его глаза не отрывались от ее лица. — Возможно, ты не могла заснуть по какой-то другой причине?

Раздался такой пронзительный вой ветра, что Эффи невольно вздрогнула.

— Такие звуки бывают, когда ветер проходит через каньоны, — объяснил Закари. — Забудь про все сказки, которые тебе рассказывали.

— Эти звуки так похожи на женские крики.

— Иногда они бывают похожи на детский смех, а иногда на крики диких котов. Но нельзя позволить сознанию поддаться им. И не бойся. Здесь, в шатре, можешь чувствовать себя в безопасности.

Только Эффи не чувствовала себя в безопасности. Но не ветер был тому причиной.

Она боялась себя.

— Сегодня я буду завтракать в постели. — Он внимательно наблюдал, как она нервно сглотнула, и теперь в его глазах появился победный блеск. — Так что принеси поднос в мою спальню…

Маленькая чашечка тихо звенела, когда Эффи опустила поднос на его постель.

Закари почувствовал ее желание, лишь только она вошла к нему, чуть ли не ощущая его на вкус. Он не любил поцелуев. Это было скучно и не служило достижению желанной цели. Женщины хотят поцелуев, а мужчинам нужно обладать их телами… Но когда Эффи наклонилась, чтобы переставить чашечку с подноса на столик, ее била такая дрожь, что Закари понял: ему придется сначала поцеловать ее.

Его прикосновение показалось Эффи чем-то восхитительным. Потрясающим. Оно не испугало ее, скорее она почувствовала облегчение. Его рот двигался по ее губам, а Эффи не знала, что делать со своим дыханием, стараясь задерживать вдох и выдох как можно дольше. Наконец, ее губы приоткрылись, и… она почувствовала его язык.

Ощущение было похоже на шок. И в то же время оно было очень приятным.

Этот нежный клин мускулов и поглаживал, и слегка подразнивал. Сначала он медленно проскользнул внутрь, потом так же медленно начал двигаться, пока, наконец, она не расслабилась и полностью не отдалась этому глубокому влажному поцелую.

Через некоторое время Закари отстранился и пристально посмотрел на нее. Он пробудил в ней вкус. Теперь была ее очередь попросить о большем.

— Твои мечты не так уж глупы.

— Да? — По ее спине пробежала дрожь. Какая-то ее часть хотела оказаться в его постели, другая — убежать прочь.

— Когда-нибудь, возможно, это станет реальностью.

— Но, ваше величество…

— Ты сможешь называть меня просто Закари, если вернешься за этим подносом через пять минут. — Его глаза, не отрываясь, смотрели на нее. — Если ты не вернешься, поднос будет стоять снаружи, а я останусь в постели, но… но тогда меня уже можно не беспокоить.

Она выскользнула из его спальни и, присев у себя на край постели, начала покачиваться из стороны в сторону. За пологом шатра предостерегающе завывал ветер. Словно фурии кричали ей: «Будь осторожна, не глупи, не отдавай себя мужчине, который не может тебе ничего обещать, кроме нескольких часов в его объятиях». Кулон ее матери, который Эффи чувствовала на своей груди, тоже, казалось, хотел предупредить, что этот мужчина может ее взять, а потом просто исчезнуть из ее жизни.

Но что за мужчина!

Сегодня, пускай хоть на один день, она может стать принцессой и пожить в прекрасной сказке.

Дрожащими руками Эффи сняла с шеи кулон, словно повернула к стене фотографию… Закари бы никогда не признался, что у него была связь с горничной, — а что до будущего мужа, то разве он поверит, что она спала с королем?

Он дал ей пять минут. Она вернулась через три.

— Сними платье, — велел он.

Немного не так она себе это представляла. Эффи хотела, чтобы он снова поцеловал ее, хотела, чтобы он раздел ее, но, в конце концов, что она знает о сексе? Какой бы мужчина захотел бы ее в этом нелепом форменном платье?

— Сними платье! — снова скомандовал Закари, и теперь в его голосе слышалось нетерпение.

Каждая пуговица, которую она расстегивала, казалось, унижала ее, приближая к чистилищу, но, когда платье упало на пол она оказалась… прямо в аду. Она стояла перед ним, такая крупная, откровенно стыдясь своих роскошных форм. Одна ее рука прикрывала грудь, проглядывающую сквозь кружевную ткань лифчика, другая же скорее вцепилась в трусики.

Но Закари был очарован — Эффи оказалась еще более прекрасной, чем он представлял себе. Но как она трогательно застенчива, как неловка… Он почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Голос, который приказал ей раздеться, теперь звучал мягче:

— Эффи, ничего нет более прекрасного для мужчины, чем тело невинной девушки.

— Ну, в этом я не могу согласиться, — ответила Эффи дрожащим голосом. — Вряд ли невинность такое уж ценное качество в наши дни.

В ее словах была доля правды. Его страсть всегда была нетерпеливой, а время слишком дорого, чтобы тратить его на неумелых любовниц. Но сегодня сама Эффи и ее бесценная невинность — это именно то, что ему действительно было нужно.

— Я научу тебя.

Видя, как смущена девушка, Закари вдруг почувствовал ответственность, ту самую ответственность, с которой жил, можно сказать, всю свою сознательную жизнь. Просто он никогда не чувствовал ее по отношению к женщине. Но сейчас ему хотелось — нет, он был должен! — сделать так, чтобы Эффи этот день запомнился на всю жизнь.

Он встал с постели и подошел к ней.

Обнаженный и сильный, восхитительный в своей мужской красоте, Закари стоял перед дрожащей девушкой, почти готовой расплакаться от стыда и желания. Он взял ее за руку и повел к постели — постель была не убрана, душ не принят, вся привычная утренняя рутина забыта. Он чувствовал ее дрожь. Вдыхая в себя одурманивающую смесь страха и желания, он уложил Эффи на постель и накрыл простыней. Увидел, как она расслабилась, и поклялся себе, что ни за что первым не снимет с нее эту простыню.

Это сделает она сама.

Трепет возбуждения прошел по его телу, когда он принял решение — это она, Эффи, будет ведущей в их сегодняшнем дуэте.

Закари смотрел на дрожащие губы девушки, чувствовал ее скованность. Не могло быть и речи ни о каких сюрпризах или всплесках любовного экстаза. Но это не раздражало его. Скорее наоборот. Сегодня он мог дать ей другое — открыть секреты наслаждения.

Его ладонь коснулась ее щеки, большой палец мягко погладил нижнюю губу, заставляя Эффи расслабиться. Он наклонил голову, их губы встретились.

Его губы двигались по ее губам, с нетерпением ожидая, что женщина, которая проснулась было в ней несколько минут назад, появится снова. И тут же он одернул себя — ведь это Эффи.

Его маленькая серебристая птичка.

Руки Закари притянули девушку ближе, желая не возбудить, а лишь успокоить. И когда их губы, наконец, согласно слились, он почувствовал удивление.

Всю жизнь, с самого детства, Закари не любил абрикосы. Но вот однажды, задумавшись, он случайно взял один с вазы с фруктами. Когда его зубы надкусили бархатную кожицу и сладкий ароматный сок попал в его рот, Закари вдруг понял, что вкус абрикоса просто восхитителен! Так произошло и сейчас — удовольствие, когда он целовал Эффи, поглаживая языком ее язык, а потом, пройдя цепочкой поцелуев по ее лицу, почувствовал, как откликнулось ее тело на эту ласку, оказалось ни с чем не сравнимо.

Здесь, в пустыне, где не было никого, кроме них, Закари открывал Эффи секреты ее же собственного тела.

Ее руки сначала были прижаты к простыне, но через несколько мгновений ее пальцы уже вплелись в его волосы. Щетинистый мужской подбородок слегка царапал ее щеки, когда его рот до боли вжимался в ее рот, но это была такая сладкая боль…

И теперь она понимала — о, как она понимала! — что поцелуй, который так воспламенял ее, мог воспламенить и его тоже. Поцелуй смог заставить ее выбраться из безопасного кокона простыни, чтобы почувствовать кожей его кожу и прижать его пылающий жар к своему животу.

Ее лишь смущали низкие гортанные стоны, которые издавал Закари, когда жадно пробегал по ее телу руками в бурном выражении своих чувств.

А Закари действительно был восхищен.

Слишком часто он находил, что женщина лучше выглядит в одежде, будь то эксклюзивное дизайнерское платье, или хорошо подобранный бюстгальтер, или тонкий шелк, закрывающий самые интимные места, или просто тяжелое колье вокруг шеи, рассчитанное на то, чтобы привлечь его взгляд. О, женщины все это искусно использовали, потому что таким образом поддразнивали, подстегивали всем этим мишурным блеском его воображение.

Эффи же удалось то, чего не удавалось до нее ни одной женщине. Она была лучше, гораздо лучше совсем без одежды.

Только сейчас ее настоящая красота явила себя.

На синих шелковых простынях она казалась восхитительной мягкой подушкой из белой кожи с маленькими розовыми вспышками на щеках. Его губы медленно спустились по ее шее, поцеловали грудь, легко потянули за сосок и забрали его в рот, пока Эффи, выгибаясь от наслаждения, скользила языком по его пальцам. Она лишь на мгновение замерла, когда другая его рука пробралась к ее самому интимному месту. А потом снова глубоко задышала, как только его пальцы начали совершать свою магию. Ей хотелось, чтобы он продолжал, чтобы не останавливался, и она была поражена, когда он снова изменил позицию и, сдвинувшись ниже, наклонил голову.

Эффи почувствовала его шелковистые волосы на своих бедрах, легкое покалывание щетины и широкое давление языка, сочетающееся с ритмическим поглаживанием ее груди. В какой-то момент она даже перестала дышать, в то время как он все дальше и дальше увлекал ее в захватывающую воронку ощущений.

А эти звуки…

Как бедны были ее фантазии, как пусты они были без этих выражающих наслаждение чувственных вздохов, которые издают мужчина и женщина, когда исполняют свой восхитительный танец!

А для Закари никогда еще не было большего удовольствия в том, что он дарил сейчас. Ее сладкий вкус, ее замирающее дыхание, ее гортанные выдохи в какой-то момент, казалось, угрожали переполнить его. Его эрекция была такой напряженной, оргазм был так близок, что ему хотелось взять Эффи прямо сейчас. Он закрыл глаза, дожидаясь, пока пройдет такое острое возбуждение, но все было бесполезно, и он знал, что ему придется это сделать.

Он всегда использовал презерватив, хорошо понимая, как многие женщины хотели бы получить его бесценное семя. Было немыслимо раздумывать над этим сейчас, но, глядя на розовую девственную плоть, он уступил перед желанием полностью почувствовать ее.

— Когда… — у Закари перехватывало дыхание, заставив его голос звучать грубо и хрипло, — у тебя месячные? — Когда она сразу не ответила, он повторил свой вопрос: — Ты не можешь забеременеть! Мне нужно знать, когда у тебя были месячные?

Эффи никогда ни с кем не обсуждала подобные вещи, тем более с мужчиной. Она отвела глаза в сторону:

— Только что закончились. Вчера.

Демон за его плечом никогда еще так настойчиво не искушал его: «У вас, возможно, есть еще несколько безопасных дней». — «А может, и нет…» — говорил ему разум. «Наверняка есть», — нашептывал демон.

Он был уже у входа, он чувствовал ее скользкую влажность и тепло… «Я буду осторожен, очень осторожен», — уверял Закари свой затуманенный разум.

— Мне будет больно?

— Нет. — Его голос стал нежен.

Нет, он не сделает ей больно! Он слегка попробовал ее вход, потом отстранился, как только ощутил сопротивление плевы, увлажнив ее барьер с неожиданным рвением.

«Спокойнее», — сказал Закари, сдерживая себя, делая один шаг вперед и два шага назад, до тех пор, пока она сама не взмолилась, чтобы он вошел глубже.

Она издала едва слышный стон, лишь только он нарушил ее девственность. Он ждал, когда она привыкнет к этому ощущению, нежные слова почти неосознанно полились из его уст, пока она не расслабилась и он снова смог продолжить свое осторожное продвижение…

«Достаточно», — говорил себе Закари, ощущая себя в ней, такой мягкой и жаждущей, такой восхитительной, что ему хотелось остаться хоть на мгновение дольше, чтобы лучше исследовать эту сладкую, никем еще не тронутую территорию. Каждый раз при его движении она приподнималась ему навстречу, и это было настолько эротично… «Я могу сдержаться», — говорил себе Закари, близкий к тому, чтобы сдаться окончательно.

Он знал, что ему надо остановиться и защитить себя. И в то же время он не хотел этого. «Защищаться уже поздно, — нашептывал ему вкрадчивый голос, — да и неужели ты хоть раз не можешь позволить себе насладиться столь редким удовольствием?»

Эта застенчивая недотрога, которую он привел в свою постель, наконец освободила себя — ее пальцы впились в его тело, сладкие стоны следовали один за другим. Он чувствовал волны ее оргазма всюду — в ее бедрах, что сжимали его, в ее руках, что обнимали его, в изогнутой от страсти шее, что он целовал. И эти волны были настолько сильными, что передались и ему. Закари вздрогнул от благословенного освобождения, и в каждом последующем движении уже не было ни капли тревоги, а лишь одно величайшее наслаждение.

Потом он долго лежал на ней, все еще оставаясь глубоко внутри. Он до последнего насладился каждой уходящей вспышкой ее оргазма, чувствуя, как смешивается их пот, как в унисон бьются их сердца, постепенно замедляя свой ритм.

Голова кружилась, когда он лежал так, уткнувшись лицом в ее шею, втягивая в себя дурманящий аромат любви, которую они сотворили, гордый от сознания, что первый шаг Эффи в эту новую для нее жизнь был прекрасен. Он ощущал какой-то странный покой и в то же время чувствовал себя почти так же, как и в свой первый раз.

Закари никогда не разговаривал после секса. Просто засыпал или смотрел, обычно скучая, как его партнерша одевалась и уходила.

Только сегодня все было по-другому. Ее тело было таким мягким, в то время как вокруг в ярости завывал ветер, словно возмущаясь тем, что произошло здесь.

— О, фурии, кажется, недовольны! — улыбнулась Эффи. — Знаешь, они ведь предупреждали меня не делать этого.

Закари рассмеялся. Впервые за долгое время по-настоящему рассмеялся:

— Ну, а ты-то сама довольна?

— Довольна? Это не то слово! — выдохнула Эффи и улыбнулась ему. Благодаря лавине его комплиментов впервые Эффи чувствовала себя действительно красивой. — Сегодня самый лучший день в моей жизни. Я теперь больше никогда не буду бояться ветра. Каждый раз, когда я его услышу, буду вспоминать, что чувствовала…

Она скользнула глазами по его телу и увидела следы от своих ногтей. Ей было трудно поверить, что это следы той страсти, которую Закари пробудил в ней. Кончиками пальцев Эффи медленно провела по его вздувшимся венам.

— У нас есть еще одна ночь…

«Почему бы и нет?» — сказал себе Закари, увидев, как расширились ее глаза. Почему он не может подарить Эффи еще одну совершенную ночь?

Ее губы обхватили его сосок. Губы этой чувственной женщины, которую он сотворил. Темные кольца ее волос змеями танцевали на его груди, в то время как ее язык выписывал свои магические круги. Его пальцы вплелись в ее волосы, и он снова почувствовал возбуждение.

Только удовольствие будет большим, если он немного подождет. Закари нежно поднял ее подбородок и заглянул Эффи в глаза.

— Оденься для меня.

— Что?

— Сегодня я хочу, чтобы ты оделась для меня как принцесса.

— Но у меня же ничего нет! — растерялась Эффи.

— Ты можешь подобрать себе что-нибудь из этих тканей. — Закари показал на развешанные под потолком на штангах органзу, шелк и бархат. — Не забудь и про макияж.

Смутившись, Эффи отвела глаза в сторону. Только что она чувствовала себя такой прекрасной… О да, она знала, что это долго не продлится, но все же надеялась, что у них будет чуть больше времени, прежде чем она снова вернется в реальность.

— Сегодня у нас будет праздник. — Его губы прошлись по ее плечу, снимая все ее опасения. — И я тоже оденусь для тебя. Так что, по крайней мере, сегодня ты будешь принята по-королевски.

Эффи еще никогда не приходилось одеваться ни для одного мужчины — не то что для короля…

И это было ужасно приятно.

Темно-бордовый бархат изумительной глубины — вот что выбрала Эффи для сегодняшнего вечера. Ткань прекрасно драпировалась и очень подходила для того платья, которое она видела в своих мечтах. Перекинув конец полотнища через плечо, она сколола его по бокам булавками, оставив с одной стороны длинный дразнящий разрез, а потом несколько раз обернула вокруг талии витой шелковый шнур с тяжелыми кистями. Взглянув на себя в зеркало, она ошеломленно заморгала — ее фигура магически трансформировалась из чего-то неопределенного в безупречный идеал, напоминающий по форме песочные часы.

Эффи только изумленно вздохнула, когда Закари провел ее в комнату, вероятно предназначенную для его любовницы.

— Все эти вещи… — Старинные высокие зеркала в тяжелых рамах тускло отражали небольшие флаконы из толстого цветного стекла, словно обещая преобразить ее.

— Используй и это, — улыбнулся Закари, протягивая ей серебряную шкатулку с замысловатым узором.

— У моей матери была точно такая же.

— Это восемнадцатый век, — подчеркнул он нелепость ее замечания.

— Наверное, у нее была копия, — послушно кивнула Эффи и провела пальцами по знакомому выгравированному рисунку. Она подняла крышку, слишком взволнованная, чтобы заметить, как нахмурился Закари.

Когда он оставил ее одну, Эффи подошла к туалетному столику. На нем лежали мерцающие драгоценными камнями заколки для волос, серебряные расчески и щетки, бархатные коробочки с макияжем. Этот женский уголок также напоминал ей столик ее матери — с фигурными флакончиками духов, пудреницами, коробочками с косметикой. На двух маленьких серебряных подносах лежали кольца…

Сидя на стуле, Эффи не знала, с чего начать. Она взяла кисточку с костяной ручкой и в нерешительности посмотрела на палетку с тенями, которые должны были преобразить ее.

Светлее или темнее?

И словно услышала голос матери, когда та уже была больна, но все еще выходила из дома, прося Эффи сделать ей макияж.

Прикрыв салфетками платье, Эффи чуть припудрила лицо тонкой пудрой, потом опустила кисточку в маленькую серебряную коробочку с мягкими коричневыми тенями — любимый цвет ее матери, чтобы оттенить такие же синие, как и у нее, глаза…

И это сработало. Так же как и тушь и аккуратная подводка. Эффи посмотрела на два синих сапфира, блестевшие перед ней в зеркале, и, чувствуя возбуждение, добавила на щеки румян и подкрасила губы, но потом, решив, что это чересчур, стерла помаду.

Ее почти что лихорадило. Расчесав тяжелые черные кудри, она собрала их в хвост и, чуть приподняв на затылке, закрепила серебряной заколкой, оставив несколько прядей локонами спускаться вдоль шеи.

Теперь она видела в старом потемневшем зеркале самую красивую женщину на свете. Открывая флакон за флаконом, вдыхая ароматы, каждый из которых был неповторим, она долго не могла решиться. Наконец выбор был сделан — низкие нотки мускуса и амбры идеально подходили под ее настроение. Эффи приложила стеклянную пробочку к местам, где бился ее пульс, помня о каждом поцелуе Закари и надеясь, что это повторится.

Она не чувствовала стыда. Ни единой капли, когда одевалась для своего мужчины. Вернувшись к себе, Эффи достала кулон, завернутый в тонкую папиросную бумагу, и застегнула на шее цепочку. Тяжелый розовый камень изумительно смотрелся рядом с темным бархатом.

Эффи знала, что она получила благословение матери, подарив свою девственность самому лучшему из мужчин.

Глава 4

Эффи была совсем не такой, как те избалованные женщины, к которым привык Закари. Она ничего не просила у него, и именно это вызывало у него желание хоть что-нибудь сделать для нее.

К примеру, побриться. Обычно он возвращался из пустыни заросший, чуть ли не с бородой. И сейчас, впервые за эти дни, Закари решил привести себя в порядок.

Он воспользовался одеколоном и более тщательно отнесся к выбору халата — черного, с золотой отделкой. Он решил наслаждаться игрой ровно столько, сколько она продлится. Последние несколько часов доказали, что его гостья была именно тем эликсиром, в котором он так нуждался после безумной нервотрепки последних месяцев.

Но что-то беспокоило его.

Она с такой легкостью — с такой привычной легкостью! — открыла шкатулку с драгоценностями, несмотря на то что там был очень сложный замок. Женщины всегда просили Закари показать, как она открывается. А Эффи справилась с замком безо всякого труда! В дешевых копиях не принято повторять столь незначительные детали.

Было и еще кое-что — воспоминания ее матери об озере в Кионии. Тогда он отнес это к разыгравшемуся воображению девушки, но теперь…

Занимаясь поисками алмаза, Закари пытался найти подтверждение слухов, что любовницей короля Эгея была горничная, и разыскать ее. Но это так ни к чему и не привело. Либо слухи были неверны, либо Эгей хорошо умел заметать следы.

«Странно, почему я вообще беспокоюсь по этому поводу?» — думал Закари.

Никогда еще не было никаких скандалов, если принцу или даже королю вдруг случалось захотеть тепла женского тела — пример тому сам Закари. Скандал был возможен только тогда, когда к этому примешивались чувства… Когда принц или король начинали заботиться о женщинах…

На губах Закари заиграла инквизиторская улыбка — ему не составит труда заставить Эффи открыться. Но к чему спешить? У него еще будет время. Сегодняшняя ночь должна быть только ночью удовольствия.

Когда Закари вышел из спальни, стол уже был накрыт. Видно, что Эффи постаралась. Тарелки полны различными деликатесами, хрустальные бокалы сверкают рядом с зажженными свечами в высоких подсвечниках, из курильницы струится пряный аромат.

Он улыбнулся, когда в комнату вошла Эффи — смущенная, но обворожительно прекрасная.

«Как я мог сразу этого не заметить? — спрашивал себя Закари. — Как в тот день, когда она приехала, я мог почувствовать себя разочарованным?»

Ее красота была воистину царской — вот первое слово, что пришло ему в голову. Бордовый бархат подчеркивал совершенные линии ее тела, темные волнистые волосы, собранные на затылке, блестящими локонами обрамляли бледное лицо. Синие пронзительные глаза, не отрываясь, смотрели на него, ожидая его реакции.

— Ты прекрасно выглядишь! — должен был сказать он, но эти слова произнесли ее губы, заставив что-то сжаться в его груди. Может быть, это была гордость за то, что его усилия были вознаграждены? Она провела пальцем по его гладкой щеке. — Как приятно пахнет!

— От тебя тоже. — Он взял в ладони ее лицо и, наклонившись, поцеловал.

Она дрожала от волнения и гордилась им — странно, но Закари был тронут. Его руки лежали на ее плечах, его глаза, не отрываясь, смотрели на нее.

И вдруг его сердце словно остановилось.

Возле ложбинки на ее груди, сияя в теплых отблесках свечей, был ответ, что он так долго искал, — алмаз, что помог бы вернуть его землю!

Пустыня никогда не обманывала его. Не обманет и сейчас. Его пальцы, скользнув по ее шее, дотронулись до тяжелого камня. Ничто не дрогнуло в его лице, когда Закари наконец нашел то, что искал так долго.

Его голова шла кругом. Во всем этом должна была быть причина, которую он пока не мог уловить, — пустыня послала ветер, пустыня заставила его вернуться к Эффи, вернуться к камню, вернуться к тому, что он искал…

— Какой красивый… — Ему пришлось сделать усилие, чтобы его голос звучал ровно. Может быть, она нашла его, когда одевалась, может быть, один из его родственников когда-то забыл его в этой шкатулке…

— Спасибо.

— Где… — Закари откашлялся, — где ты нашла его?

— Нашла? — Ее глаза удивленно распахнулись. — Я его не нашла. Он — мой.

— Твой?..

— И очень дорог мне. — Эффи улыбнулась, забирая у него из пальцев камень. — Наверное, это простое стекло, не дороже фасолины, но для меня он много значит. — Она разжала пальцы, кулон снова упал на ее грудь. Его глаза заворожено смотрели, как в мягком теплом свете мерцал розовый камень — так, как мог мерцать только один алмаз. — Я ношу его все время.

— Прошлой ночью его на тебе не было, — возразил Закари. — Уверен, я бы его заметил.

Он увидел, как порозовели ее щеки.

— Мне казалось, что у меня не было на это права, когда мы с тобой… Дело в том, что это кулон моей матери.

В его голове тут зазвучало предупреждение: «Будь начеку и не торопись». На его лице не отразилось и тени беспокойства, лишь простое любопытство, когда он снова взял камень и, положив его на ладонь, рассмотрел вблизи. Теперь у него не оставалось сомнений — его поиски наконец завершены!

Пустыня снова себя оправдала, разочарование последних дней было вознаграждено — это не Эффи приворожила его, это пустыня его направляла, приведя к алмазу Стефани.

Теперь оставалось только получить его.

— Садись. — Закари отпустил кулон и увидел, как он снова засиял на ее бледной матовой коже. — Позволь мне… — Он налил ей шампанского.

— А ты разве не будешь?

— Я не пью, но пусть тебя это не смущает.

— Я никогда раньше не пробовала шампанского…

— Тогда наслаждайся!

Он видел, как она, приблизив бокал ко рту, сделала осторожный глоток. Видел, как порозовели ее щеки.

— Значит, это твоя мать оставила тебе этот кулон.

— Да.

— А твой отец…

Румянец ярче запылал на ее щеках, но виной тому было уже не шампанское. Опущенные ресницы скрывали выражение ее глаз.

— У меня нет отца.

— Твои родители расстались?

Она быстро кивнула.

— Ты когда-нибудь видела его?

— Нет. — Эффи не нравился этот разговор. Ей хотелось, чтобы в сегодняшнем вечере было больше романтики, чтобы еще раз повторилось то, что уже было между ними. А теперь приходится отвечать на эти бесконечные вопросы, словно она проходила какой-то тест.

— Ты когда-нибудь видела его? — повторил свой вопрос Закари.

Эффи покачала головой.

— Мы не могли бы поговорить о чем-то другом?

— Я хочу просто побольше узнать о тебе. — Он улыбнулся, но улыбка не достигла глаз, да и тон голоса тоже не позволял ей забыть, что она разговаривает с королем. — Значит, ты никогда не видела его? Но хотя бы материально он вас поддерживал?

— Родители расстались еще до моего рождения, — выдохнула Эффи.

— Ты знаешь его имя?

Щеки ее горели, она чувствовала, что готова провалиться сквозь землю.

— Нет! — В этом слове смешалось все — и злость, и боль, и отчаяние, но не оттого, что Закари продолжал допрашивать ее, а оттого, что за все эти годы ей так и не удалось узнать ничего определенного. Было больно и стыдно, ведь ее мать отказала ей даже в этой информации, которую Эффи так отчаянно хотелось получить! — Она только сказала, что была безнадежно влюблена, но знала, что их отношения не продлятся долго. Я думаю, он был женат или… — Слеза скатилась по ее щеке. — В общем, я не знаю, кто мой отец…

Закари видел и ее смущение, и ее растерянность, поэтому решил больше не мучить ее вопросами.

Пока.

Эгей… Он налил себе в стакан воды и залпом выпил ее. Его темные глаза еще больше потемнели от ненависти. От ненависти к человеку, который так обошелся с его приемной матерью, — ненависти, которую Эффи не должна была видеть.

Как он раньше не догадался? Вот он, перед ним, — результат той запретной связи.

Эффи была дочерью Эгея!

— Что-то не так? — Девушка недоуменно посмотрела на Закари, смахнув слезу тыльной стороной ладони. Она так ждала этой ночи, но вопросы сыпались один за другим, вся его нежность куда-то ушла, да и мысли были где-то далеко…

— Все в порядке. — Закари заставил себя улыбнуться. — Что может быть не так?

Царственная. Когда он увидел ее одетую в бархат, с высоко поднятыми волосами и легким макияжем, это было первым словом, которое пришло ему в голову. И как выяснилось, не без основания. Благородная кровь текла в венах этой девушки.

«Нечего удивляться, что старый мерзавец умер от сердечного приступа, — мрачно размышлял Закари. — Наверняка он догадывался, что его грязные секреты вот-вот выйдут на поверхность».

Месть. В этот раз улыбка Закари была искренней. Он снова наполнил ее бокал. Он всегда знал, что месть близка. Теперь он мог править обоими островами — и Калистой, и Аристо.

«Только если камень действительно будет мой», — напомнил себе Закари, обдумывая следующий ход. Решение пришло к нему почти сразу.

— Выходи за меня замуж. — Это не было вопросом — короли не повторяют свое предложение дважды.

Но Эффи лишь улыбнулась и покачала головой:

— Не надо так шутить.

— Никогда еще я не был более серьезным.

— Конечно, ты шутишь, — улыбнулась Эффи.

— Эффи, я не привык шутить такими вещами, я говорю серьезно. — Он увидел, как ее взгляд метнулся в сторону, лицо побледнело. — Вот почему у меня и было к тебе столько вопросов. Сама понимаешь, раз уж я решил объявить тебя своей невестой, мне нужно узнать о тебе как можно больше.

Эффи нервно рассмеялась.

— Но разве мы можем?.. Я же простая горничная — народ никогда не примет меня… — Почувствовав раздражение, она встала. — Игра закончена, мечты развеяны.

— Я король Калисты, — напомнил Закари. — Я могу делать все, что хочу.

Она снова покачала головой.

Королевская кровь текла в ее венах — в ней чувствовалась внутренняя сила, и эта сила бросала ему вызов. А вызовы Закари любил больше всего.

— Эти дни с тобой… — он взял ее за руку, не давая уйти, — были самыми счастливыми в моей жизни. А то, как мы любили друг друга, — ты не можешь отрицать, что в этом было что-то особенное, — принесло мне покой…

Эффи улыбнулась. Сегодня она чувствовала себя словно родившейся заново. Ее тело, ее душа, сама ее жизнь, казалось, изменились совершенно. Но как ни прекрасно все было, она и не надеялась, что ее любовь может быть взаимной. Что то время, которое они провели вместе, для Закари станет столь же неповторимым, как и для нее.

— Это было не просто особенным. Это было всем. Больше, чем я когда-либо могла себе это представить…

— Расскажи мне, что… что я заставил тебя чувствовать? Может быть, ты чувствовала себя… любимой?

Закари увидел, как сжалось ее горло, когда она услышала его слова. Он уже знал, что теперь розовый алмаз — его!

— Разве ты… любишь меня? — дрожащим голосом спросила Эффи.

— Но ведь ты любишь Калисту. — Он ушел от ответа. — Любишь ее народ. И если ты будешь рядом со мной, я смогу быть лучшим королем. — Он вовсе не лгал. — Если ты будешь моей женой, я буду лучшим правителем для народа — для всего народа.

— Я?.. — никак не могла поверить ему Эффи. — Ты.

— Но ты… меня любишь?

«Господи, ну почему это должно иметь такое значение? — с раздражением думал Закари. — Я предложил ей брак, предложил горничной стать женой короля, каждое желание, каждая прихоть которой тут же будут исполнены. Так зачем требовать еще какой-то любви? Любви, о которой без конца твердит мой брат, любви, из-за которой Себастьян отказался от трона…»

— Ты любишь меня? — снова спросила она, и Закари знал, каким должен быть его ответ. Он знал, что во имя народа эта ложь оправдана.

— Да, я люблю тебя. — Закари почувствовал, как она расслабилась в его руках, как из синих глаз исчезло беспокойство, и насладился своей новой властью, которую дали ему эти магические слова — полная абракадабра, открывшая ему сердце Эффи. Ее сердце и… власть над Аристо. — Я люблю тебя, Эффи, — снова повторил он, целуя ее дрожащие губы. Его пальцы ласкали ее затылок, их языки сплетались.

Эффи едва могла дышать. То, что ей предложили стать женой короля, не перевернуло ее мир. Ее потрясло другое — оказывается, Закари чувствовал то же, что и она.

— Выходи за меня замуж.

И Эффи буквально выдохнула свое согласие.

Ужин был забыт. Закари сам раздел ее — снял с нее бархат, туфли, белье. И вот она стоит перед ним, обнаженная, с мерцающим на груди розовым камнем, представляя его глазам то, что для правителя Калисты является главным сокровищем, — розовый алмаз Стефани.

Эффи видела, как заблестели его глаза, когда взгляд Закари скользнул по ее груди, и приняла это за вспышку желания.

— Скорее… — Его губы ласкали ее шею и грудь, в то время как пальцы искали совсем другую награду — он чувствовал, что имеет на это право. — Мы должны пожениться как можно скорее, чтобы ты не успела изменить свое решение.

— Почему я должна изменить его? — Король Закари аль-Фариси любит ее, простую горничную Эффи. С ней произошло то, о чем девушка не осмеливалась даже мечтать. — Почему я должна изменить свое решение, если мы любим друг друга?

Глава 5

Услышав новость, Хасан лишь недоуменно пожал плечами:

— Ваше величество, вам совсем не обязательно на ней жениться.

Следуя инструкциям Закари, как только вертолет приземлился во дворце, Эффи проводили в королевские покои. Все советники собрались для срочного совещания, а сам Закари встретился с братом.

Аариф и его жена Калила делили свое время между Калистой и Хадией. Сейчас они были здесь для того, чтобы подготовиться к благотворительному матчу по поло, начало которого было назначено через три недели. Свадьба, не говоря уж о королевской, в их планы не входила.

— Не надо торопиться, Закари, — пытался образумить брата Аариф. — Я понимаю, ты хочешь иметь этот алмаз, чтобы править сразу двумя островами. Но жениться на ней… — Аариф покачал головой. — Несколько месяцев назад я бы ни слова не сказал о твоем решении; тогда я тоже думал о браке только как о взаимовыгодном союзе и общих обязательствах…

— Эффи вполне годится для этой роли, — перебил его Закари, — ей только надо подучиться кое-чему.

Аариф поднял руку:

— Ты меня не понял. Ты же видишь, моя жизнь теперь не такая, как раньше. Тогда я тоже считал это только долгом. Но сейчас… сейчас я счастлив! Через несколько недель я участвую в первом своем матче, я делаю вещи, которые никогда раньше не делал, я…

— Я король! — перебил его Закари. Как бы ему ни был близок Аариф, но, будучи принцем, он просто был не способен понять старшего брата. — Моя основная обязанность — мой народ.

Закрыв глаза, Аариф потер лоб. Закари увидел, как соединились в зловещем узоре белые шрамы на его лице и запястьях. Он был рад, что брат, столько лет страдавший от чувства вины, наконец смог найти мир в своей душе.

— Но ты ведь тоже имеешь право на счастье, — не сдавался Аариф.

— Можешь не сомневаться, у меня оно будет, — твердо сказал Закари. — Когда я верну алмаз, когда буду править королевством Адамас, тогда я и буду счастлив.

— Я говорю не о долге. Знаешь, мы с женой хотели бы, чтобы ты первым узнал об этом — у нас скоро будет ребенок…

Лицо Закари посветлело.

— Значит, ты станешь отцом? — Глядя на Аарифа, такого счастливого и оживленного, он тепло обнял его. — Это замечательная новость.

— Я бы и тебе этого желал! И мне бы не хотелось, чтобы ты вступил в брак по расчету. Черт, разве ты не хочешь узнать счастье, которое может принести любовь? Жизнь у нас только одна, чтобы посвящать ее только власти и долгу. Послушай, что скажут тебе твои советники — наверняка найдется еще какой-нибудь выход…

И точно, выход нашелся.

— Этот камень принадлежит королевскому дому. Эгей, по правде говоря, вообще не имел права его дарить, — объяснял Хасан. — Но мы можем проявить великодушие и предложить хорошую компенсацию за то, что этой девушке придется расстаться с тем, что она считала собственностью ее матери. А поскольку на самом деле это никогда той особе не принадлежало, то не может принадлежать и Эффи Николадес.

Так Закари впервые узнал ее фамилию. В безымянной дворцовой горничной, которую они сейчас обсуждали, все больше проступали черты личности.

— Если она начнет спорить и слишком громко выражать свой протест, мы скажем, что ей придется расстаться с ее домом, чтобы возместить стоимость драгоценностей, проданных ее матерью за эти годы, — не унимался Хасан.

— Здесь все не так просто, — холодно заметил Закари. Его живот сжался, когда он представил себе реакцию Эффи на это «милое» предложение.

— В том и заключается наша работа, чтобы подать это так, как нам нужно. — Хасан улыбнулся. — Вы больше можете не беспокоиться на ее счет, ваше величество.

— Я спал с ней.

— Никаких проблем. — Хасан даже не моргнул — добрая часть его работы состояла в том, чтобы посылать цветы и всякие безделушки отвергнутым любовницам короля. Впрочем, как-то раз дело все же дошло до суда — одна чем-то обиженная леди решила толкнуть свою историю в газету — на Аристо, конечно! Калистианские газеты не осмелились бы ее напечатать. Но все эти время от времени вспыхивающие скандалы не приносили вреда популярности Закари — скорее наоборот. — Я поговорю с ней, — сказал верный слуга. — Возможно, мы найдем этому кулону какую-нибудь замену. И конечно, потребуем, чтобы девушка покинула дворец.

«Не сомневаюсь, что Хасан все бы это и устроил, — думал Закари, — если бы не одна маленькая деталь…»

— Я спал с ней, не предохраняясь, — спокойно сказал он.

Черт, он мог бы остаться таким же спокойным, если бы в комнату влетел метеорит. Глаза Хасана чуть не вылезли из орбит — это было неслыханно, просто неслыханно, чтобы мужчина в положении Закари не принял необходимые меры предосторожности! Советники зашептались, Аариф провел по лбу рукой.

— Это существенно осложнит дело, — так же невозмутимо продолжал Закари, — если через несколько недель окажется, что она беременна. — Голос короля оборвал беспокойный шепот. — Так что готовьте бумаги. Сегодня вечером мы должны быть уже женаты.

Советники были отпущены, Закари остался с братом.

— О чем ты думал?! — Голос Аарифа был хриплым от волнения. Он так же, как и все, прекрасно знал, что секс без предохранения для мужчин их ранга был просто немыслим.

— В тот момент я об этом вообще не думал. — Закари сухо улыбнулся. — Как говорят, сам постелил постель, самому и спать в ней.

Закари вышел из комнаты, сопровождаемый сочувственным вздохом Аарифа. Он миновал кучку тревожно перешептывающихся советников. Похоже, он был единственным, кого предстоящий брак не беспокоил и не приводил в уныние.

Потому что он знал, какое это удовольствие — спать с Эффи.

Вместо комнаты прислуги Эффи провели в ту часть дворца, где находились королевские апартаменты. Там она просидела часа два, пока наконец не пришел Закари и не сообщил о предстоящих планах.

Сегодня вечером они должны были пожениться!

«Официальное бракосочетание пройдет во дворце, — объяснил Закари, — а через месяц состоится торжественная церемония, где уже весь народ будет приветствовать тебя в качестве королевы. Другими словами, сейчас нам предстоит просто узаконить наши отношения», — подытожил он и вышел из комнаты, оставив Эффи сидеть буквально с открытым ртом.

Сотни вопросов пришлось оставить на потом, поскольку тут же появились женщины, чтобы подготовить ее к предстоящей церемонии. Все говорили приглушенными голосами, и только по делу, — ни улыбок, ни поздравлений, что одной из них удалось преодолеть сословные преграды и стать женой короля, — потому что Эффи не была даже одной из них. Те, кто следил за королевским платьем, ставили себя выше простых горничных. Две молоденькие девушки чуть не давились от смеха, когда одевали ее, в глазах остальных то и дело вспыхивало презрение.

Когда Эффи посмотрела на себя в зеркало, она чуть не разрыдалась — до того все было безобразно. Ей выпрямили волосы, макияж был наложен грубо, а белое платье, хотя и красивое, но слишком обильно украшенное вышивкой, еще больше утяжеляло ее пышную фигуру.

Всем своим видом она представляла собой типичный образец невесты, вступающей в неравный брак. Увы, Эффи выступала в роли худшей половины будущей супружеской четы.

В просторной комнате с темными коврами на полу за большим массивным столом сидели несколько мужчин, встретивших ее приход хмурыми взглядами. Только сладкие ароматы восточного сада, струившиеся через открытые двери, немного смягчили ее тревогу.

Взгляд Эффи упал на Закари.

В военной форме, в высоких ботинках и в белом платке бедуина, схваченном черным обручем, он выглядел просто потрясающе.

«И он любит меня», — напомнила себе Эффи, сжимая в руке кулон своей матери и всей душой желая, чтобы она была здесь и поддержала ее. Или чтобы Закари шепнул ей на ухо что-нибудь успокаивающее…

Вместо этого он только коротко кивнул, когда она подошла и остановилась с ним рядом. На широком столе лежали документы.

— Есть некоторые формальности, с которыми нам нужно ознакомиться… — Закари жестом предложил ей сесть, потом сел сам, а за ним расселись и остальные. — Как все понимают, даже такая поспешная свадьба, как наша, должна быть оформлена по всем правилам. — Он едва взглянул на Эффи, когда она вошла, и вряд ли заметил, как она выглядит. — Мы должны были бы все обсудить с вашим отцом, но, поскольку это невозможно, я сам взялся проследить, чтобы ваши права не были ущемлены. А теперь, — сказал он, — нам нужно будет подписать эти бумаги в присутствии представителей закона.

Эффи нахмурилась.

— Чтобы мои права не были ущемлены?

— Вопрос касается вашего приданого… — Эффи немного знала о приданом, которое в их стране полагалось давать девушке, выходящей замуж. Закари действительно заботился о ней, сама она даже никогда и не подумала бы попросить об этом. — Также здесь указаны ваши ежемесячные расходы и расходы на ваш гардероб. Конечно, если вам потребуется больше, здесь есть пункт, который и это учитывает. — Закари показал на цифры, заставившие ее глаза округлиться. — Есть и еще одно положение. Если мы разведемся, в этом пункте указано то, что вы получите от меня…

— Могу ли я прочитать? — Она услышала легкое покашливание и поняла, что этого никто от нее не ожидал.

— Конечно, — улыбнулся Закари.

В этих бумагах было все — ее титул и статус, ее права и права ее детей, все расписано настолько подробно, что Эффи почувствовала, как сжалось ее горло, — чудесное таинство, которое должно было сейчас совершиться, вдруг превратилось в скучную юридическую процедуру.

— Королева Калисты Стефани, — прочитала Эффи свой новый титул.

Да, он действительно заботился о ней, потому что, если даже они разведутся, у нее все равно будет и свой дом недалеко от дворца, и солидный счет в банке, а также свободный вход во дворец, чтобы общаться со своими детьми, принцами и принцессами, хотя расти и воспитываться они должны будут не с ней…

— И у вас останется мой кулон? — изумилась Эффи, с трудом пробиваясь сквозь юридические закавыки. — Зачем он вам?

Закари пожал плечами:

— Мне пришлось предоставить сведения о вашем имуществе. Здесь должен быть некоторый обмен, чтобы доказать вашу преданность браку.

— Но даже если так… — нерешительно начала Эффи, сжимая в руке розовый камень, — это же последний подарок моей матери…

— У вас есть еще дом, — продолжал Закари, — и мебель. Я не хотел бы претендовать на эти вещи, зная, как они вам дороги. Вы сказали, что этот кулон ничего не стоит, — а если так, то это можно считать просто формальностью.

— Конечно.

«Он сказал, что позаботится обо мне, — рассуждала Эффи. — Королю не нужен мой дом, тем не менее Закари понимал, как много он значит для меня…»

Коснувшись пальцами прохладной поверхности камня, Эффи подумала, что глупо было спорить из-за какого-то куска стекла. Как будто он действительно мог ему понадобиться, даже если бы они и развелись…

«Он любит меня», — говорила себе Эффи, снова и снова повторяя про себя эти слова, точно заклинание.

Она взяла со стола ручку:

— Где я должна расписаться?

— Не сейчас.

Дверь открылась, и в комнату, держась за руки, вошли Аариф и Калила. Аариф был в такой же военной форме, как и Закари. Калила — в бледно-лиловом платье из тонкого шифона. Как всегда, она выглядела элегантной, лишь только немного обеспокоенной, но, увидев Эффи, приветливо улыбнулась.

— Встаньте, пожалуйста, — произнес священник. Закари встал, придерживая Эффи за локоть, а не за руку, как ей бы этого хотелось. Священник говорил на арабском.

— Три раза он спросит тебя, хочешь ли ты быть моей женой, — шепнул ей на ухо Закари. — И после третьего раза ты скажешь «да»…

Слова были произнесены, затем повторены, и после третьего раза Эффи выдохнула:

— Да!

Священник повторил вопрос для Закари.

— Да, — кивнул Закари.

Только после этого адвокат передал ручку Эффи, и она вместе с Закари стала подписывать лист за листом внушительную стопку их брачного договора. А потом, казалось, чуть ли не вечность они стояли и смотрели, как на каждый лист ставилась печать.

— А что теперь? — шепотом спросила Эффи, когда адвокат убрал со стола бумаги.

— Теперь? — Закари нахмурился.

— Сама церемония?

— Это все, — сказал он. — По закону мы теперь муж и жена.

Глава 6

Королевские адвокаты были обеспокоены, и Закари знал это.

В кармане у него лежало ожерелье Эньи — она хотела, чтобы ее пусть не родной, но любимый сын подарил его своей невесте в день свадьбы. А он должен был снять с ее шеи алмаз Стефани и передать Хасану, чтобы тот положил камень в дворцовую сокровищницу. Но слова Эньи остановили его: «Люби женщину, которой ты подаришь его, Закари, так же, как твой отец любил меня».

Он как сейчас слышал ее голос, в тот день, когда Энья показывала ему самые дорогие для нее драгоценности — те, которые отец подарил ей за два года до их гибели: «Когда все уходит, Закари, единственное, что у нас остается, это любовь. Когда гаснут огни, то, где бы ты ни спал, в шатре или во дворце, она будет согревать тебя — та женщина, которую ты будешь держать в своих объятиях».

Он посмотрел на Эффи и увидел слезы в ее глазах. Почувствовал, как она ошеломлена, и понял, что он просто не может с ней этого сделать! Как не может и открыть ей настоящую причину, почему она здесь.

— Подожди меня там. — Он поцеловал ее в щеку. Только когда за ней закрылась дверь, он повернулся к своим адвокатам: — Алмаз будет у меня вечером.

— Но, ваше величество, — начал Хасан, — вы и так ждали слишком долго…

— Тогда ничего не случится, если я подожду еще немного. А теперь — идите. — Он не хотел больше с ними спорить, потому что никаких разумных доводов у него не было. Конечно, ему нужно было сразу же потребовать алмаз, но… он не мог. Он хотел сам, один, а не под холодными взглядами его адвокатов, спокойно объяснить ей, почему этот камень так важен для него. Движением кисти он сделал им знак уходить. — Я хочу остаться один. И чтобы ни меня, ни мою жену сегодня никто больше не беспокоил.

В королевской спальне все уже было подготовлено для брачной ночи.

Закари отпустил всех слуг, решив, что сам обо всем позаботится. Пока он отстегивал портупею, на которой висела его сабля, и снимал тяжелый, богато украшенный золотом мундир, Эффи с интересом осматривалась в новом для себя месте.

Эта большая комната просто идеально подходила Закари. Общий тон был более приглушенным, чем в шатре, в котором просто все сверкало от ярких красок. На полу лежали темные ворсистые ковры, возле стен из холодного грубого камня, смягченных несколькими гобеленами, стояла резная деревянная мебель с антикварными вещицами, а в центре находилась широкая массивная кровать с бархатным покрывалом светлых кремовых оттенков. Эффи трудно даже было представить, что эта комната, в типично мужском стиле, — именно то место, где она теперь будет спать.

Повсюду, где только можно было найти свободное местечко, стояли зажженные свечи — казалось, их не меньше сотни. Просторная, утопленная в полу ванна была наполнена, на поверхности воды плавали лепестки алых роз, а прямо за ней, за высокими стеклянными дверями, сиял огромный красный шар, неподвижно висящий над бескрайней пустыней.

Как бы ей хотелось сейчас там оказаться! В шатре, в котором были только она и Закари. Чтобы у них было больше времени побыть вдвоем, чтобы она могла лучше узнать мужчину, который теперь стал ее мужем. Мужчину, который начиная с того утра, когда она проснулась в его объятиях, держался с ней холодно и отстраненно — ее вопросы так и оставались висеть в воздухе, его глаза избегали ее взгляда.

— А что там? — Эффи остановилась перед массивной деревянной дверью.

— Открой и посмотри.

— О! — Эффи моргнула, заглянув в соседнюю комнату. — Здесь я была сегодня утром.

— Это твои комнаты. Ты можешь там одеваться, принимать душ. В старые времена муж и жена часто спали отдельно, но у нас, конечно, так не будет.

— А та дверь? — спросила Эффи, показав на дверь на противоположной стороне спальни.

— Для королевской любовницы… — Он улыбнулся, заметив, как дрогнули ее губы. — Опять же это только пережиток прошлого.

— Любовницы? — Голос Эффи был едва слышен. — Я бы никогда не смогла…

— Эффи. — Он, наконец, обнял ее. — Ну зачем мне теперь любовница?

— Прости… — Закрыв глаза, она прижалась лицом к его груди. — Глупо было даже думать об этом. Конечно, в старые времена брак означал прежде всего долг, но ведь мы же любим друг друга!

Закари не ответил. Пряные ароматы курильницы наполняли каждый уголок комнаты, но только аромат ее волос заставил его наклонить голову. Эффи казалась ему такой уязвимой, что он решил сначала успокоить ее.

— Через тридцать дней, — сказал Закари, — во дворце будет настоящая свадьба, свадьба, о которой ты мечтала.

— Дело не в этом. Просто сегодня все было так холодно и формально…

— Это официальная часть.

— Совершенно лишенная…

— Я же сказал, что публичная церемония будет совсем другой.

Ей не нужно было ничего другого. Ей вообще хотелось бы держаться подальше от всяких церемоний и быть просто частью жизни Закари.

Он был такой высокий, а в ботинках казался еще выше, еще сильнее. Чуть резкий запах его тела действовал на нее успокаивающе. Теперь Закари ее муж… А еще и король Калисты — вот к этому ей будет трудно привыкнуть. Но сейчас, в его объятиях, вдали от формальностей и церемоний, когда они наконец остались вдвоем, ее беспокойство постепенно начало исчезать и она снова почувствовала себя в безопасности.

— Давай поедим, — сказал Закари, легонько подтолкнув ее к богато накрытому столу.

Здесь были специальные блюда для новобрачных: мансаф — кушанье из риса и мяса ягненка, который, как объяснил Закари, надо было есть правой рукой. Было и аргановое масло, похожее на то, что она приготовила в ее первое утро в пустыне. А на десерт предлагался канафех — тонко нарезанная лапша, посыпанная сладким сыром и фисташками. Даже Закари наконец расслабился, кормя ее из рук маленькими кубиками халвы. Теплые блики свечей делали его лицо мягче, улыбку нежней. Эффи снова почувствовала, что может быть откровенной.

— Я ужасно боюсь, что у меня ничего не получится, — призналась она. — Все эти правила…

— Я тебе о них расскажу.

— Все случилось так быстро.

— Значит, теперь мы можем не торопиться. — Закари улыбнулся. — Нужно дать всем время привыкнуть. Нас теперь двое, мы женаты — и ничто не может это изменить. Что бы ни случилось.

— Как бы мне хотелось, чтобы мама сейчас была здесь… Она была бы так счастлива! — Синие глаза Эффи сверкали, как два драгоценных камня, она чувствовала себя более свободно, когда была только с ним. — А твои братья будут на церемонии?

— Конечно.

— Аариф выглядит таким счастливым…

— Да, — согласился Закари.

В конце концов, это его брачная ночь, он может позволить себе расслабиться и даже кое о чем рассказать Эффи. Аариф не был счастлив, пока не встретил Калилу. Чувство вины за то, что случилось с Зафиром, слишком сильно давило на него. Теперь, казалось, он смог сдвинуться с этой мертвой точки и стал получать удовольствие от жизни.

— Как ему и следовало бы, — улыбнулась Эффи и добавила: — Так же, как и тебе.

Закари напрягся.

— У меня ответственность больше, чем у Аарифа. Иногда приходится делать такие вещи, которые, не будь я королем, я бы предпочел не делать.

— Какие, например? — Ее глаза с таким доверием смотрели на него, что Закари почувствовал, как у него на лбу выступил пот, когда он уже, казалось, готов был все рассказать ей.

— Интересы моего народа всегда должны стоять для меня на первом месте, ведь его будущее, его благополучие в моих руках. Порой мне приходится принимать очень нелегкие решения. — Тряхнув головой, Закари заставил себя остановиться. — Ты счастлива? — спросил он.

Эффи улыбнулась.

— Я даже и не представляла, что могу быть так счастлива.

— У тебя может быть все — любая одежда, любые украшения, все, чего ты только ни пожелаешь. А если ты захочешь что-то изменить в своей комнате…

— Я совсем не потому счастлива! — остановила его Эффи. — Титул, драгоценности… Закари, я была бы счастлива жить с тобой в шатре, в маленьком шатре на краю пустыни, если мы будем вместе.

Это было так похоже на то, что говорила Энья, что Закари на мгновение закрыл глаза. Энтузиазм и преданность Эффи одновременно и согревали, и пугали его. Она была первой женщиной в его жизни, которой, казалось, был нужен он сам, а не его титул. Сейчас, когда они, наконец, поженились, она могла бы оставить эту игру и наслаждаться своим положением, по крайней мере хотя бы признать, каким чудом было это неожиданно приобретенное богатство. Но Эффи, похоже, все это вовсе не волновало, зато беспокоило его, потому что теперь он должен был сказать ей…

— Сказать по правде, — продолжала Эффи, — я в ужасе. Мне совсем не хочется быть королевой Стефани, но поскольку я с тобой, — ее голос стал тверже, — и у меня есть твоя любовь, то я знаю, что смогу справиться с чем угодно. Я сделаю все, чтобы ты мною гордился.

— Я знаю, ты это сможешь, — кивнул Закари. — Эффи, мне нужно… — Он замолчал, потому что они вдруг заговорили дуэтом.

— Мне бы хотелось принять ванну, — сказала она и, по-кошачьи потянувшись, зевнула. — Извини, что ты сказал? Тебе нужно что?..

Закари покачал головой.

— Ничего, это может подождать. — Он кивнул в сторону ванны. — Ты заслужила отдых.

— Вода, должно быть, уже остыла… — Эффи попробовала ее кончиками пальцев, готовая тут же отпрянуть, но вода оказалась теплой.

— Она всегда остается горячей столько, сколько ты пожелаешь.

— Как и ты… — Эффи покраснела.

Сегодня Эффи хотелось быть для Закари той женщиной, которой она уже начала становиться.

И она разделась перед ним. Сняв с себя платье и белье, она скользнула в теплую прозрачную воду и, нырнув, с облегчением почувствовала, как с ее волос смывается лак.

А Закари смотрел.

Смотрел, как двигалось под водой ее белое прекрасное тело. Смотрел, как она вынырнула, как ее волосы темным веером легли на блестящие от воды и масла плечи.

Во рту у него пересохло.

«Завтра, — решил Закари, — я скажу ей завтра. Зачем портить вечер?»

Не отводя от нее взгляда, он снял ботинки и быстро разделся. Как только он вошел в воду, Эффи прильнула к нему всем телом, приветствуя его жадным поцелуем. Его руки двигались по ее груди, ее ноги обвивали его талию. Он ушел с головой под воду — она нырнула за ним. Когда оба снова оказались на поверхности, она смеялась, и он смеялся тоже.

Смеялся так, как никогда раньше.

И тогда Закари понял слова Аарифа. Впервые перед ним блеснуло будущее, где, несмотря на стресс и напряжение, несмотря на груз ответственности за королевство Адамас, он всегда мог вернуться домой — к любви, смеху и страсти, к тому, чтобы быть собой.

Чтобы просто быть.

Он сможет справиться с любым вызовом, брошенным ему судьбой. Если у него отныне будут вечером эти несколько бесценных часов с Эффи.

Легкий пар поднимался вокруг них.

Ее руки, скользнув по его груди, опустились ниже, исследуя его тело, ставшее невесомым в воде. И Закари чувствовал, что он знает теперь, как расслабиться, как отключиться от мира, который постоянно подавал ему команды.

Эта женщина стала его наслаждением.

Когда они вылезли из воды, Эффи вся дрожала. Закари завернул ее в полотенце, отнес на постель и начал тщательно, дюйм за дюймом, растирать ее тело, пока она снова не согрелась. А потом, лежа рядом, он долго шептал ей, как она прекрасна, надеясь оттянуть приближающееся утро.

Ее кожа была мягкой и слегка пахла мылом. Ее волосы, все еще мокрые, скользили по его груди, когда она спускалась поцелуями по его телу все ниже и ниже. Пока, наконец, ее руки не сжали его бедра.

Впервые за долгое время Закари расслабился. Расслабился и наслаждался. Потому что он знал, что и она наслаждалась тоже. Потому что с Эффи не было никакой спешки, никаких сравнений. Его пальцы вплелись в ее волосы, ему захотелось совсем отдаться этому наслаждению и принять облегчение, которое она ему предлагала. Только он не мог…

Алмаз Стефани напоминал, что их брак должен быть совершен. Долг превыше всего.

— Иди сюда.

И алмаз Стефани был на время забыт.

Глава 7

Закари уже в который раз напоминал себе, что это его долг. Ему все равно придется забрать у нее алмаз, только тогда можно будет считать, что их брак совершился.

Но должен ли он?..

Уже который раз задавал он себе этот вопрос. Через несколько минут взойдет солнце, начиная свой новый день, требуя заняться делами.

Но как ей сказать об этом? Может, надо было открыть правду еще тогда, в пустыне?

Закари мучила совесть Эффи не осмелилась бы спорить с королем — она бы не отказалась отдать ему алмаз. И даже если бы она вышла за него замуж из чувства долга или из-за возможной беременности, она все равно отдала ему свое сердце еще до свадьбы — а значит, вчерашняя ночь не была необходима.

И все же она была!

Он хотел ее, хотел этой превосходной, ничем не омраченной ночи еще до того, как сказал бы Эффи правду.

— Закари? — Она вышла за ним на балкон. Ее рука опустилась ему на плечо, теплые губы коснулись спины. — Пойдем в постель. Здесь так холодно.

Насколько легче было бы поддаться ее уговорам, заняться любовью. Как бы ему хотелось забыть и про рассвет, и вообще про все и продлить их время! Но избежать этого было нельзя. Скажет он или нет, все равно ей сегодня все станет известно.

Над горизонтом, медленно насыщаясь шафрановым цветом, появилась оранжевая полоска, в воздухе зазвучали резкие крики птиц, в небо стремительно взмыла темная тень.

Закари никогда не любил соколиную охоту.

Этот традиционный вид спорта совсем не привлекал его. Конечно, если было необходимо, он принимал в ней участие И все же, когда он смотрел, как пернатый хищник кружит над своей добычей, так высоко, что бедная жертва ни о чем и не подозревает, его, словно ребенка, начинала бить дрожь. Подростком он бодро улыбался отцу, хотя внутри него все вздрагивало, когда птица-хищник начинала свое падение, а потом возвращалась, неся в когтях окровавленную добычу.

Сейчас он сам чувствовал себя этим хищником. Кружащим над своей жертвой.

Его маленькая серебристая птичка невинно улыбалась ему, когда он повернулся к ней, чтобы сказать правду.

— Есть кое-что, — начал Закари, — о чем ты должна знать. Уже сегодня об этом будет сделано сообщение.

— О чем? О нас? — попыталась догадаться Эффи.

— Это стало известно только вчера, — продолжал Закари. — Сегодня в новостях будет объявлено, что пропавшая половина алмаза Стефани найдена.

Ее глаза расширились.

— Она была потеряна?

— Алмаз заменили фальшивкой, и оба королевских дома поклялись сохранять это в тайне. Но без него не могла бы состояться коронация принца Александра.

— Так, значит, теперь она состоится?..

Закари покачал головой:

— Нет. Теперь эти алмазы будут в одной короне. Наследство короля Кристоса снова станет единым.

— Не понимаю…

— Пропавшая часть у меня. — Голос Закари был хриплым, глаза избегали ее взгляда. — Это означает, что я буду править обоими островами.

— Ты… — Эффи несколько раз моргнула. Наконец улыбка осветила ее лицо — такая обворожительно прекрасная, как восходящее солнце. Как она была рада за него! — Закари, я так горжусь тобой! Я сделаю все, чтобы поддержать тебя…

С каждым словом Эффи его задача становилась все труднее. Ее вера в него была так безгранична!

— Как это случилось? — спросила она. — Как он был найден?

Закари коснулся пальцами кулона на ее груди.

— Это… — Он с трудом сглотнул. — Это и есть алмаз Стефани… Его пропавшая половина.

Эффи рассмеялась:

— Не говори глупостей! — Она была единственной женщиной, которая могла сказать это королю и остаться безнаказанной. — Я же тебе говорила, что это кулон моей матери. Он ничего не стоит. Должно быть, это вообще стекло.

Закари покачал головой:

— Нет. Это тот самый камень, который я так долго искал. Я бы не мог ошибиться.

— Но как, скажи на милость, у моей матери могла оказаться такая ценная вещь? Она же была простой горничной… — Заметив, как дрогнули его губы, Эффи нахмурилась. — Моя мать не была воровкой!

— Вор и не добрался бы до камня. Это королевские драгоценности, к ним могли иметь доступ только члены королевской семьи. И то не все.

Эффи недоуменно моргнула.

— Тогда как же?..

— Твоя мать, — медленно проговорил Закари, — была любовницей Эгея.

— Моя мать?! — Эффи в отчаянии замотала головой. — Господи, Закари, как ты мог только подумать такое?

— Озеро в Кионии…

— При чем тут озеро?

— Оно было сооружено по приказу королевы Тиа, — произнес он хриплым шепотом, и Эффи пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова, — в год, когда родилась принцесса Элиза. К тому времени твоя мать уже давно не работала во дворце.

— Это еще ничего не значит… — Она не хотела ни понимать, ни принимать то, что он пытался ей объяснить. Ей хотелось залезть обратно в постель и быть с мужчиной, с которым она вчера занималась любовью. Хотелось, чтобы он снова любил ее.

— Но твоя мать видела его, твоя мать знала о нем… — продолжал настаивать Закари.

— Возможно, она возвращалась… Возможно, это была временная работа…

— В Кионии не принято нанимать временную прислугу.

— Тогда, может быть, она просто читала об этом… Слышала от кого-нибудь…

— Твоя мать была любовницей… Эгея. — Закари едва не споткнулся об это имя — имя человека, которого ненавидел больше всего на свете. — Он дарил ей драгоценности, которые она потом продавала, и вы с ней жили на вырученные деньги. Многие из этих драгоценностей мне удалось найти и выкупить. Должно быть, единственное, что она оставила себе, — это алмаз Стефани. И дом ей тоже купил Эгей — дворцовые горничные не могут на свое жалованье купить себе дом.

— Нет! — Эффи все равно продолжала отрицать это. — Только не Эгей!

— Именно Эгей! — рявкнул Закари. Его злость на себя и на Эгея неожиданно выплеснулась на Эффи. — Твое имя, — кричал он, — твое настоящее имя — Стефани! Ты не можешь отрицать то, что записано у тебя в паспорте, — тебя назвали именем алмаза, который он подарил ей! А твоя мать… твоя мать была просто… шлюхой!

— Как ты смеешь! — Она ударила его по одной щеке, потом по другой. — Если она шлюха, то кто же тогда я?!

— Ты — моя жена!

— В нашу первую ночь я ею не была!

— Но ты же стала.

— Почему?.. — задала она главный вопрос. — Потому что ты любил меня, хотел меня… или вот из-за этого?.. — О, теперь Эффи знала! Знала, что тот восторженный блеск в его глазах, когда она раздевалась перед ним, был вызван не ее красотой, а тем символом власти, что мерцал на ее груди. — Это ты, Закари, ты — шлюха! Из-за чего ты спал со мной? Из-за этого? Ну, так получи его! — Сорвав с шеи, она швырнула ему кулон.

Больно было расставаться с подарком матери, но и оставить его Эффи тоже не могла. Эта вещь была не ее, так же как и она сама была только вещью, средством для достижения цели.

Она начала одеваться.

— Куда ты собралась? — спросил Закари.

— Домой.

— Домой? Твой дом здесь, со мной. Ты — моя жена! — Он схватил ее за руку.

Эффи попыталась вырваться, но ей не удалось. Она пнула его ногой по голени, скорее сделав больно себе, чем ему, но Закари был так поражен, что отпустил ее.

Поражен не болью, которую она ему причинила. И не злостью, что была в ней, а собственной душевной болью.

И самое странное — эта боль была даже сильнее чувства вины.

«Ну а на что она надеялась? — рассуждал Закари, меряя шагами комнату после ее ухода. — Короли не влюбляются в горничных. Она должна быть довольна… Пройдет время, и она будет довольна. Теперь у нее есть положение, есть то, о чем она не могла даже мечтать в своем убогом существовании».

Позвонив Хасану, Закари приказал тому немедленно явиться. Он передал ему алмаз и распорядился сообщить в прессе и по телевидению, что камень найден и находится у него. И что наследие Кристоса скоро снова станет единым.

— Ваше величество, — Хасан нежно держал в руке камень, — вы так долго этого ждали…

— Где королева Стефани? — глухо спросил его Закари.

— Она приказала отвезти ее домой. — Хасан устало вздохнул. — Скоро она остынет и вернется.

Только Закари не был так уверен. Подписывая брачный договор, он знал, что будет и гнев, и боль… Но женщина, что предстала перед ним прошлой ночью, была совсем не той женщиной, с которой он планировал совершить эту сделку. Она раскрылась у него на глазах, перед маской его любви она расцвела, а утром… Утром он увидел, как разбилось ее сердце.

— Я хочу, чтобы рядом с ее домом дежурила машина, — распорядился Закари. — Охранник должен следить, чтобы королеву Стефани никто не беспокоил. И чтобы она сама ни с кем не разговаривала — ни с прессой, ни с телевидением. Когда она будет готова вернуться во дворец, пусть привезут ее ко мне.

Новость, что Закари теперь владеет алмазом Стефани, с быстротой молнии разнеслась по обоим островам. Все регулярные телепрограммы были прерваны, на каждом канале шло обсуждение этого события. На улицах Калисты показывали ликующих демонстрантов, в то время как жители Аристо, казалось, были просто ошеломлены. Правительство Аристо воздержалось от комментариев, но старший советник был тут же отправлен на Калисту с предписанием убедиться в подлинности камня. Вторые, третьи, четвертые выпуски газет были мгновенно распроданы, во всех продолжали высказываться самые смелые прогнозы и предупреждения о грядущих трудностях.

В королевском доме Калисты были готовы праздновать это событие. Закари сидел во главе стола вместе со своими сестрами, братьями и их женами. Об Эффи вспомнили, только заметив ее отсутствие.

— Я думаю, она сможет это принять, — пожал плечами Аариф.

— Разумеется, сможет, — согласилась с мужем Калила. — В конце концов, в ней тоже течет королевская кровь.

У Закари вдруг пересохло во рту. Он сделал глоток сока, но это не освежило его. Нетерпеливым жестом он попросил принести воды. Но и это не помогло.

Пусть Эффи и была незаконнорожденной, но королевской крови в ней было не меньше, чем в нем. В этом он убедился не далее как сегодня утром — гордость и сила духа явно говорили о ее благородном происхождении. И если Закари пришлось немало потрудиться, чтобы выработать в себе нужные для короля качества, то Эффи была наделена ими от рождения.

— Хотите, я поговорю с ней? — предложила Элени. Она работала на конюшне, прежде чем Калик буквально огорошил девушку своим предложением выйти за него замуж. Выходец из низов, только она могла понять, что чувствовала Эффи. — Я знаю, ей будет нелегко привыкнуть. Но если бы у нее была подруга…

— Я сам поговорю с ней! — возразил Закари. — Завтра же она вернется во дворец.

Элени еще не совсем усвоила придворный этикет, и ее поджатые губы и опущенные глаза ясно давали понять каждому, что она думает по этому поводу.

Но решение было уже принято — завтра король сам поедет за ней.

Завтра королева Калисты Стефани должна прекратить бессмысленное сопротивление и занять свое законное место рядом со своим мужем.

Глава 8

Вещи матери, ее дом всегда приносили ей душевный комфорт. Но только не сегодня…

Эффи посмотрела на пустую шкатулку, вспоминая, как ребенком любила перебирать все те прелестные вещицы, что тогда находились в ней.

Королевские драгоценности! Теперь у нее вызывали досаду эти невинные воспоминания. Она играла с королевскими драгоценностями — драгоценностями, которые ее мать продавала, чтобы поддержать их существование!

Эффи чувствовала себя так, словно ее облили грязью с головы до ног.

Что за дура! Поджав под себя ноги, она сидела на стареньком потертом диване, вперив невидящий взгляд в ряд книжных шкафов из темного дерева с висящими над ними картинами в старых позолоченных рамах. Какой она была наивной идиоткой! Надо быть слепой, чтобы поверить, что ее мать могла содержать их обеих на сбережения дворцовой горничной.

Повернув голову к окну, Эффи заметила на краю дороги бежевый автомобиль с затемненными стеклами. В одном окне опустилось стекло, мелькнул огонек сигареты, появилось лицо в темных очках.

Эффи вздрогнула. В своем доме она была заключенной!

Ладно. Она все равно не собиралась никуда выходить. У нее были другие планы.

Пытаясь найти ответы на мучившие ее вопросы, Эффи втащила в холл лестницу и забралась на чердак. Она сбросила вниз несколько маленьких коробок, а самую большую прижала к себе локтем и, рискуя потерять равновесие, начала спускаться вниз. Как бы ни было больно перебирать все эти вещи, фотографии матери, Эффи должна это сделать.

Сидя на полу в холле, не зная, с чего начать, она протянула руку к маленькой коробке и вытащила наугад одно письмо. В ту же секунду, как только она открыла его, ее страхи подтвердились.

Закари оказался прав.

«19 мая 1985 года

Лидия!

Я снова ждал тебя всю ночь, как и год назад. Ты знаешь, для меня слишком рискованно самому приходить к тебе. Умоляю, свяжись со мной. Дай мне знать, что у тебя все хорошо. Я знаю, что мы не можем быть вместе, но мы договорились встречаться один раз в год. Пожалуйста, не лишай нас этой редкой радости.

Буду ждать следующего года.

Всегда твой Эгей».

«Буду ждать следующего года… К тому времени мне бы исполнился годик, — подумала Эффи, чувствуя, как слезы катятся по ее щекам. — А в мае 1985 года мама была беременна мною! Неудивительно, что она не стала встречаться с Эгеем».

Она прочитала еще несколько писем. С каждым годом мольбы Эгея становились все отчаяннее, все настойчивее. А потом писем не стало. Должно быть, он, наконец, сдался.

Усталым взглядом Эффи посмотрела на коробки. Она начала с конца истории, но у нее уже не было сил переходить к началу. И только Эффи успела подумать, что у нее еще будет для этого время, как в проеме входной двери появилась темная фигура.

Ее передышка закончилась.

— Ты должна вернуться! — Закари казался огромным и совершенно неуместным в ее маленьком холле. — У тебя нет другого выбора.

— В нашем договоре есть пункт о разводе, — возразила Эффи, не в силах заставить себя посмотреть ему в лицо.

Закари метался по дому, как посаженный в клетку тигр, то бросая гневные взгляды на висящие на стенах картины, то вытаскивая один за другим фолианты из книжного шкафа.

— Это же первое издание! — воскликнул он, держа в руках старый увесистый том в кожаном переплете. — А каждая из этих картин стоит не меньше, чем весь этот дом! Зачем тебе вообще надо было работать?

— Я и не знала… — Эффи поежилась, чувствуя себя совершенно несчастной. — Они всегда были здесь. Я и понятия не имела, чьи это подарки.

Закари вел себя как захватчик, уверенный в своей силе, которая давала ему право на все.

— Надо же, а вот и шкатулки из Египта! — хмыкнул он, заходя в комнату ее матери. — Должно быть, из тех, что приносили в дар посланники, прибывая во дворец Аристо… — Он взял с туалетного столика маленький флакон для духов из цветного стекла, который так нравился Эффи. Она все больше погружалась в уныние, чувствуя, как одно за другим обесцениваются дорогие ей воспоминания. — Этот флакон — часть редкой коллекции. — Закари усмехнулся. — Смотри-ка, весь твой дом наполнен вещами из дворца! Что ж, все к лучшему. Тебе не придется привыкать — ты и так всю жизнь была окружена сокровищами.

— Я не знала! — всхлипнула Эффи.

— Нравится тебе это или нет, — продолжал Закари, — но только ситуация изменилась. Люди теперь знают, кто был твоим отцом. И ты уже не сможешь продолжать работать, как прежде… — Он смотрел на ее слезы, чувствуя свою вину за то, что ей приходится проходить через это. Но, с другой стороны, был ли у него выбор? В любом случае он, можно сказать, облагодетельствовал ее. Эффи была простой дворцовой горничной, а теперь стала королевой. Так чего же ей плакать? — В конце концов, — подытожил он, — у тебя есть ответственность перед народом.

— Что?!

— Думаешь, новость, что их король разводится, пойдет на пользу подданным? У них и так достаточно проблем. Поэтому ты сегодня же вернешься во дворец. Пока я правлю, ты обязана служить народу!

— Ты и так получил все, что хотел, Закари. Зачем тебе еще и я?

— Потому что у королей не бывает таких быстрых разводов! — взорвался он. — Жены не уходят от них сразу же после первой брачной ночи!

Эффи знала, что он прав, знала, что она проиграла. Как бы ей ни хотелось вернуться к своей прежней жизни, она, эта жизнь, больше не существовала.

— Ладно. Я останусь с тобой. — Несмотря на душившие ее слезы, голос Эффи звучал твердо. — Я буду выходить вместе с тобой, буду есть за твоим столом. Но уже никогда, никогда мое сердце не будет принадлежать тебе!

Он не совсем понимал, о чем говорила Эффи. Но это было не так уж важно. Главное, что она останется с ним во дворце и не будет никакого скандала с разводом…

— Но при условии, что я буду спать в своей комнате!

— Нет! Ты будешь спать со мной!

— Никогда! — Она бросила в него это слово, как если бы сама мысль об этом была ей противна. — Заведи себе любовницу, если ты уж так печешься о традициях. Комната для нее уже есть.

— Нам нужны наследники!

— Я приду к тебе, когда буду готова. — Ее голос звучал совершенно спокойно. — Тогда ты и возьмешь меня.

— Возьму… тебя?..

— И ты выполнишь свой долг, — кивнула Эффи. — Ведь это все, что тебе от меня нужно?

Все было совсем не так, как ожидал Закари. Он думал, что Эффи будет расстроена или сердита на него. Но ее глаза были как два ледяных озера, маленький рот, всегда готовый к улыбке, сжался в упрямую складку.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. — Тон Закари был примирительным. — Но пройдет время, и ты поймешь, что у меня не было другого выхода.

— Ты мог бы сказать мне. Ты мог бы сказать, что тебе нужен лишь этот камень!

Закари нахмурился:

— Я как-то не привык обсуждать вопросы государственной важности с горничными. Пока ты не стала моей женой, я не мог говорить с тобой о таких вещах.

— Вот и получил, что хотел!

— Ладно, — отрезал Закари. Последнее слово все равно останется за ним. — До свадебной церемонии ты можешь спать одна. Во дворце это поймут, к тому же ты пока успеешь привыкнуть к своему новому положению. Но после свадьбы ты будешь моей женой. В полном значении этого слова.

Глава 9

Эффи никогда еще не было так одиноко. Постоянно окруженная людьми, живущая по весьма насыщенному распорядку дня, она все равно чувствовала себя покинутой.

Просыпалась Эффи рано. Тут же, как по команде, в ее комнате появлялись модельер и парикмахер. Ей выбирали костюм, причесывали, делали макияж — в общем, трудились над ней до тех пор, пока ее вид, по их мнению, не становился достоин того, чтобы она могла сидеть за одним столом с его величеством.

Теперь она казалась лишь тенью себя прежней. С каждым уроком риторики, с каждым часом, что ей приходилось высиживать, слушая историю Калисты или вникая в детали ее внешней политики, с каждой унизительной минутой, когда ей показывали, как нужно ходить, как сидеть, как выходить из машины, как отвечать на рукопожатие или поклон, Эффи чувствовала, как разрушается личность той прежней наивной девочки, какой она была до замужества.

Зато теперь, после трех недель этого непрерывного тренинга, она была готова к тому, чтобы предстать перед публикой.

Благотворительный матч по поло мог бы собрать весьма значительную сумму для детей-сирот. «Благородная причина для благородной игры», — заметил Закари, просматривая утренние газеты за завтраком, — привычка, которой он никогда не изменял.

В этот раз к своим братьям впервые решил присоединиться Аариф. Одного этого было бы достаточно, чтобы зрители заполнили все трибуны. А учитывая предстоящую королевскую свадьбу, людям просто не терпелось хоть мельком увидеть ту, которая стала женой их короля. В результате еще за неделю до матча все билеты были распроданы.

— Ты нервничаешь? — спросил Закари, и его лицо потемнело, когда, вместо ответа, она только кивнула. — Калила и Элени будут с тобой, а когда матч закончится, я тоже присоединюсь. — Его раздражало, что все его попытки к примирению ни к чему не приводили. — У тебя хорошо подобранный гардероб. Прическа, макияж — все будет сделано. О чем тебе беспокоиться?

— Я бы скорее предпочла носить свои платья, — пробормотала Эффи. — Похоже, эти люди совсем не понимают, что мне идет.

— У тебя самый лучший в Калисте модельер. — Взгляд Закари случайно упал на печенье в ее руке, и Эффи вспыхнула.

Ну почему, почему она не стройная как тростинка? И Эффи сразу же представила себе все эти бесконечные примерки и подгонки свадебного платья, которые ей предстояли.

— Меня она и слушать не хочет… — Но способен ли Закари вообще понять ее проблемы? Королевские модельер и парикмахер в свое время были для Эффи чуть ли не божествами — она стелила им постели и убирала их комнаты. А сейчас… Пусть никто из них ни разу не выразил это словами, она все равно чувствовала их недовольство — ведь им теперь приходилось крутиться вокруг бывшей младшей горничной. — Даже горничные и те меня не уважают…

— Значит, тебе надо утвердить себя! — отрезал Закари. — Все они здесь только для того, чтобы тебя обслуживать. И если ты сама будешь в этом уверена, тогда так оно и будет. И хватит изводить себя! Ты будешь… нормально выглядеть.

Эффи кивнула, проглотив обиду от случайно выбранного им слова. С самым лучшим модельером, с самым лучшим парикмахером, когда все, казалось, было в ее распоряжении, он мог рассчитывать только на то, что она будет выглядеть нормально.

— Мне пора идти. — Поднявшись из-за стола, Закари сделал знак горничной: — Hoop, уберите газеты.

— Оставьте их, Hoop, — сказала Эффи и посмотрела на Закари: — Ты сказал, что я должна утвердить себя? Я тоже должна их прочесть!

Закари устало кивнул:

— Но с чего это вдруг тебе захотелось читать газеты?

— Ты же читаешь!

— Я должен следить за событиями. Мне нужно знать мнения людей. Нужно предвидеть их реакцию на то, что я скоро стану и королем Аристо. — Закари пожал плечами. — Ну, если ты так настроена, тогда читай. — В дверях он обернулся, как раз чтобы увидеть, как она протянула руку к следующему печенью — ее страдание было почти осязаемо. — Постарайся получить сегодня удовольствие — игра обещает быть интересной. — Эффи молчала, ее рука так и застыла над печеньем. — К тому же для меня очень важно, что сегодня в ней впервые участвует Аариф.

— Не сомневаюсь, что все будет хорошо, — согласилась Эффи.

Только Закари было этого мало. Он слышал, как смеялась в коридоре Калила, направляясь к выходу со своим мужем, чтобы поцеловать его на прощание. И ждал того же от Эффи.

— Ты не собираешься пожелать мне удачи?

Эффи покачала головой:

— Тебе это не нужно. Если ты на что-то настроился, ты это получишь. — Она криво улыбнулась. — Уверена, что и сегодня так будет.

Просто некуда было деться от унижения!

Из газет, что читал Закари, Эффи узнала о своем позоре.

Жители Калисты были более сдержанны — они скорее выражали радость, что их король будет править обоими островами. В газетах Аристо статьи были просто беспощадны. Они обсуждали жажду власти Закари — и то, как далеко он мог зайти, чтобы добиться ее. Имея возможность выбрать любую женщину, он не остановился бы перед тем, чтобы жениться на толстухе горничной, лишь бы это позволило ему править обоими островами.

Закари только пожал плечами, когда Эффи расплакалась, прочитав газеты. И сказал, что, когда передача власти будет закончена, они больше не осмелятся печатать подобные вещи. Больше всего Эффи задело, что он спокойно сказал слово «вещи», вместо того чтобы сказать «ложь».

Этим утром статьи были особенно безжалостны. Самой оскорбительной была одна, в которой задавали вопрос: законен ли вообще был этот брак? Авторы сомневались, что Закари мог настолько себя унизить, чтобы вступить в настоящие брачные отношения с бывшей горничной. Рядом на странице была карикатура — Закари, при полном параде, но с прищепкой на носу, наклонился, чтобы поцеловать свою невесту. Невесту же изобразили в виде… свиньи.

И после этого Эффи предстояло выйти в свет! Кто бы смог сохранять гордость и присутствие духа, зная, что сегодня напечатано в утренних газетах?

Зажмурившись, Эффи всхлипнула.

Пускай эта женщина, королевский модельер, и была когда-то личным модельером Эньи, но королеве тогда было шестьдесят, да и случилось это почти пять лет назад. К тому же королева Энья была высокой и худощавой, в то время как она, Эффи, — среднего роста и пухленькая.

Эффи горько вздохнула, стоя вместе с другими членами королевской семьи в ожидании выхода на балкон. На ней был розовый шелковый костюм с длинной, до пола, юбкой и приталенным жакетом, который хотя и был подогнан по ее фигуре, но все равно оставался слишком длинным, что зрительно укорачивало ноги.

«Пять лет, — думала Эффи, глядя, с какой непринужденной элегантностью держались члены ее новой семьи, — слишком большой срок для быстро меняющейся моды».

Когда они вошли в королевскую ложу, весь стадион встал, приветствуя их появление, затаив дыхание и склонив головы. Но это длилось лишь мгновение. Формальности были закончены. Эффи почувствовала, как тысячи глаз сосредоточились на ней, с радостью подмечая каждый изъян в выборе Закари.

До этого времени жизнь Эффи всегда проходила в тени. И теперь для нее было просто мучением сидеть здесь и слушать шум толпы, зная, какие сплетни о ней передаются там сейчас.

— Они к тебе скоро привыкнут, — попыталась успокоить ее Калила. Она улыбнулась: — Но и тебе придется ко многому привыкнуть.

О, Эффи в этом сомневалась! Сидя рядом с женщиной, которую все когда-то считали подходящей партией для ее мужа, она еще раз убедилась, насколько неподходящей была она сама. Калила отличалась какой-то особой благородной статью, и, хотя Закари и был рад за своего брата и не завидовал их союзу, для Эффи это не могло служить утешением. Потому что теперь она знала, чего ожидал Закари от своей невесты. Она проигрывала Калиле по всем статьям.

Настал финальный период. Игра приближалась к своему завершению, и Эффи была рада, что скоро можно будет исчезнуть отсюда. Счет был равным, но нарастающее возбуждение зрителей говорило ей только о том, что все слишком увлечены, чтобы пялиться на нее.

— Ты готовишься к свадьбе? — спросила ее Калила. — Глупый вопрос, да? Помню, я ужасно нервничала перед свадьбой… — Она вдруг замолчала, должно быть вспомнив, что сама предназначалась для Закари. — Расскажи, какое у тебя будет платье? Наверняка что-нибудь необыкновенное.

— Это очень… — Эффи ничего не нравилось в этом платье. Но от ее неуверенных протестов все только отмахивались, продолжая тыкать в нее своими иголками, — тщательно проработанная модель.

— Ну, опиши его. — Элени, которая сидела с другой стороны, меньше смущала Эффи, ведь та тоже была когда-то простой девушкой. — Мне сначала, как и тебе, было нелегко. — Она сочувственно улыбнулась. — Меня тоже ужасно раздражал мой гардероб. Но потом Калик предложил пригласить модельера из Аристо.

«Да, — подумала Эффи с горечью, — но твой муж любил тебя…»

Элени пыталась вовлечь Эффи в разговор, в то же время ни на секунду не отводя глаз от поля, где шли последние минуты игры.

— Слишком быстро! — Она уже балансировала на самом краешке сиденья, пока, вспомнив о своем положении, не отодвинулась назад. Почувствовав ее напряжение, Эффи посмотрела на площадку.

Закари на всем скаку летел по зеленому полю. Нужен был еще один гол, чтобы его команда выиграла. Но даже на непросвещенный взгляд Эффи было ясно, что он движется слишком быстро. И когда Закари наклонился, чтобы ударить по мячу, у Эффи остановилось дыхание — казалось, он или вылетит из седла, или промахнется. Но вот его клюшка точно коснулась мяча, трибуны взревели — мяч влетел в ворота. Закари выбросил вверх руку — это была победа!

Как и всегда.

Взглянув вверх, на королевскую ложу, Закари увидел хлопающую в ладоши Элени, улыбающуюся Калилу. И лишь на лице его жены вместо гордости и восхищения была только застывшая бледная маска. Он не знал, что это был страх. Страх за него.

«Неужели ничто не может заставить ее улыбнуться?» — раздраженно подумал Закари.

Он едва не сломал себе шею, пытаясь достать этот мяч. Пожалуй, это было уже слишком. Но черт, неужели он ничем не может поразить ее? В конце концов, у него могла быть любая женщина, стоило ему только шевельнуть пальцем!

Вонзив шпоры в бока коня, он поднял его на дыбы и на полном скаку полетел через поле, словно черная стрела, пущенная из лука бедуина. Весь стадион вскочил на ноги, взревев от восторга. Только одна женщина, которую он надеялся поразить, так и осталась сидеть с бледным и унылым лицом.

— Превосходно, ваше величество!

Таня, хорошенькая конюшенная, взяла под узды его лошадь. Несмотря на жару и напряжение, он даже не вспотел. Он видел, как вздымается под тонкой майкой грудь Тани. Видел, как на мгновение дольше, чем нужно, она задержала на нем свой взгляд. Он был весь как в огне и в другой раз не упустил бы такого случая.

Но сейчас Закари не хотел этого.

Принимая поздравления, улыбаясь в ответ на дружеские похлопывания, Закари с беспокойством скользил глазами по плотной людской массе. Недалеко от королевской ложи он наконец заметил Эффи — неловкую и смущающуюся, в своем нелепом розовом костюме. Его сердце сжалось, когда он вдруг понял, каким унижением был для нее сегодняшний день.

Как он был зол на этих газетчиков!

Они решили, что король может спать и со свиньей, тогда как на самом деле Эффи была самой прекрасной женщиной из всех! И пусть лишь он видит это. Видит ее настоящую красоту. Просто лишь ему было дано наблюдать, как вспыхивает от желания ее бледное лицо, как раздвигаются нежные губы, когда она с восторгом шепчет его имя. Закари почувствовал, как его тело напряглось. Ночи, когда Эффи отвергала его, подходили к концу. Через неделю она снова будет лежать в его объятиях и снова станет прекрасной любовницей — такой, какой была прежде.

— П-поздравляю… — запинаясь, пробормотала ему Эффи, ненавидя устремленные на них взгляды, с нетерпением ожидающие, что же будет дальше.

И вдруг Закари нарушил протокол и, притянув жену к себе, крепко поцеловал в губы. Это был самый короткий из всех его поцелуев, но этим поцелуем он словно утвердил ее. Показал всем, что именно она — его жена, его женщина. Эффи могла чувствовать его эрекцию, терпкий мужской запах коснулся ее ноздрей, и на какое-то мгновение ее защитные барьеры рухнули. Прикосновение его горячего рта, ощущение его тела, прижатого к ее телу, подействовали на нее словно горящая спичка, поднесенная к газу. Захваченная врасплох, она вспыхнула и в какой-то момент ответила на его поцелуй. Но потом отстранилась. Закари мог позволить себе что угодно на публике, но она отказывалась ему подыгрывать и изображать пылкие чувства.

— Тебе понравилась игра? — Его черные глаза словно затягивали ее в свою глубину.

— Я не совсем поняла ее правила.

— В первый раз всегда так. — Его губы дрогнули. — Сначала всегда путаешься, но потом входишь во вкус… — нижняя часть его тела была все еще прижата к ее животу, намек был ясен, — начинаешь получать удовольствие.

Он отпустил ее. В толпе вновь зажужжали поздравления.

Элени никак не удавалось сконцентрироваться на том, что говорил ее муж. «Да, — думала она, — жена Закари очень мила, просто явно не в своей тарелке. Но, что бы там ни говорил Калик, ни о какой потерянной любви и речи быть не могло…»

То, как Закари налетел на Эффи, напомнило Элени жеребца, выпущенного из конюшни. Но еще более характерной была реакция Эффи — она отреагировала на мужа, как испуганная нервная кобыла. Элени могла бы поклясться: еще немного — и Эффи завелась бы сама…

Калиле тоже пришлось поломать голову.

Поздно вечером, лежа в объятиях мужа, она еще раз мысленно прокручивала события прошедшего дня.

— Жене твоего брата, — сказала она, — пришлось сегодня нелегко…

— Ничего, это пройдет. Требуется время, чтобы привыкнуть к новой роли. К тому же она узнала, что ему и нужен-то был от нее только этот чертов алмаз…

Калила улыбнулась в темноте.

— Ему нужен был не только алмаз… Я думаю, королева Стефани еще удивит всех. Твой брат уже попался.

— Кто? Закари? Да не смеши! Единственное, что интересует моего брата, — это власть.

— На твоем месте я не была бы так уверена, — задумчиво проговорила Калила.

Закари продолжал бороться с собой.

У него было все. Все, о чем он молился. Вся власть, о которой он только мечтал.

Но внутри у него зияла пустота.

Какими сладкими были ее губы сегодня… Он почувствовал, как на мгновение Эффи поддалась, и то немногое, что он получил, заставляло желать большего.

Впервые он решил нарушить их договор. Пройдя через комнату, он подошел к ее двери и повернул ручку — дверь оказалась запертой. Закари выругался. Ему хотелось постучать, потребовать, чтобы Эффи вышла к нему, но он остановил себя.

Королям не пристало просить. Через неделю она все равно придет к нему.

Глава 10

Если сравнивать с остальными королевскими свадьбами, эта прошла достаточно скромно. О да, толпа была большой и в должной мере восторженной. Церемония — пышной. Только каждый щелчок камеры, каждый новый поклон и рукопожатие еще больше унижали Эффи.

Та короткая церемония месяц назад и была ее свадьбой. А ночь после этого — ее брачной ночью.

Сейчас же все было фальшивым.

После церемонии, после этих бесконечных речей и позирования перед камерами, когда горничные наконец раздели ее и распустили стянутые в тугую прическу жесткие от лака волосы, Эффи отпустила всех слуг и решила сама приготовиться к ночи с Закари.

Словно собираясь на Голгофу, она надела простую белую сорочку и открыла дверь в спальню Закари. Здесь горничные тоже успели потрудиться — сотни свечей отбрасывали на стены пляшущие тени, курильницы источали пряные ароматы, ванная была наполнена, в воде плавали лепестки роз.

Все в точности, до последней детали, так же как и в ту ночь, месяц назад, когда они подписали бумаги…

— Вот… — Закари протянул ей бокал шампанского.

Он думал, что вино поможет Эффи расслабиться, но она лишь вспомнила тот день, когда впервые попробовала этот искрящийся пузырьками, шипучий напиток. Тот день, когда приняла жадный блеск его глаз за желание…

— Ты прекрасно выглядела сегодня. — Он лгал, и Эффи это знала. Сама бы она так ни за что не оделась! Прямое платье из плотного белого шелка, все эти кружева и вышивка только утяжеляли ее пышную фигуру. Ее черные кудри выпрямили и, закрутив в тугой пучок, обильно полили лаком. Толстый слой макияжа сейчас был смыт, но Эффи до сих пор казалось, что у нее на лице эта маска.

Она вспомнила тот день, когда впервые попробовала шампанское, и почувствовала на своих глазах слезы. С какой готовностью она уступила тогда Закари! Как она им восхищалась!..

— Пойдем в постель. — Ее голос прозвучал натянуто и сухо.

Ей хотелось скорее пройти через это. Произвести ему наследников. Исполнить свой супружеский долг. Тогда ему больше не придется унижать ее перед всеми, притворяясь, что он ее обожает.

Эффи легла в постель. Сдвинулась на край матраса. Зажмурилась. Она почувствовала легкий запах мыла, когда он лег рядом. Теперь ей трудно было поверить, что она когда-то любила его. Что без колебания упала ему в объятия, уверенная, что его любовь защитит ее.

Какая там любовь!

Кусая губы, она почувствовала, как его рука скользнула по ее плечу. Спустилась к изгибу талии. Почувствовала его губы на своей шее. Потом мужская рука двинулась вперед и, развязав ленты сорочки, начала ласкать ее грудь.

«Только вся его нежность притворна, — напомнила себе Эффи. — Я не должна поддаваться ей».

— Эффи… — шепнул он ей на ухо. — Сегодня мы можем начать все сначала. У нас не будет развода.

— Я с этим уже согласилась. — Голос ее был холоден.

— Уверен, ты можешь понять, почему я это сделал… Почему мне пришлось это сделать.

Она сухо рассмеялась:

— В любом случае не стоило делать из меня дурочку. Заставить меня поверить, что ты можешь в меня влюбиться…

Она повернулась к нему лицом. Ее глаза, что околдовали его в ту ночь, блестели от слез. Ее губы, ее дразнящие губы, когда-то целовавшие его так нежно, дрожали от гнева и унижения.

— Ты, должно быть, радовался, как ловко все провернул. Еще бы, тебе так легко удалось соблазнить толстушку горничную! Ну, признайся, испытал ли ты хоть какое-то удовлетворение?

— Я твой король, ты не должна так со мной разговаривать!

— Я это уже слышала, — огрызнулась Эффи.

К ее несчастью, Закари хорошо знал, как остановить прилив ее гнева. Его губы нашли ее губы, его язык скользнул в ее рот, его колени раздвинули ее бедра…

Она ненавидела себя за то, что ее тело начало отвечать на его ласки. Ненавидела молчаливую мольбу сосков, чувствующих приближение его языка. Жар желания внизу живота, в то время как его пальцы пытались подготовить ему вход. Взяв себя в руки, она продолжала лежать, не делая ни одного ответного движения. Даже если ее тело и умоляло ее сдаться…

Прильнув к ее губам, он легко скользнул внутрь. Пусть Эффи и ненавидела себя за это, но ее тело было готово для него. Сама же она оставалась неподвижна, зная, что если сейчас простит его, то навсегда потеряет уважение к себе.

— Эффи… — Он двигался внутри нее, глубоко внутри нее. Ей стоило труда не поддаться его движению и не начать двигаться вместе с ним. Его язык ласкал ее ухо, но она не сдавалась. — Давай забудем все это… Давай вернем то, что мы нашли с тобой.

— Это невозможно.

Его губы двинулись выше, он почувствовал ее слезы.

— Я хочу тебя такой, какой ты была.

— Ты хочешь, чтобы я притворилась?

Взбешенный, он откатился в сторону.

— Ты моя жена! Я понимаю, ты была расстроена. Но теперь — хватит! Все уже в прошлом. — Закари остановил себя, вспомнив, что это прошлое было не так уж давно. Он решил извиниться: — Мне действительно жаль, что я заставил тебя пройти через все это. Но теперь ты моя жена. Ты можешь иметь все, что только пожелаешь! Так почему ты не можешь быть той женщиной, какой была в нашу первую ночь?

— Тогда я верила тебе. А теперь… моя вера потеряна.

— Значит, вот так и будет?!

— Это единственное, что у нас может быть…

— Значит, по-твоему, я должен довольствоваться твоей холодностью?

Слезы душили Эффи. Но это единственное, что у них могло быть.

— Если тебе нужны наследники, то — да!

Закари был взбешен. Всегда, всегда он мог найти решение. По крайней мере, с женщинами.

Но только не с Эффи!

Она была прекрасной женой. Не утомляла его бессмысленными вопросами, ничего от него не требовала. Но весь огонь словно ушел из нее.

Не имело значения, сколько стоили платья, которые она носила, — она все равно выглядела плохо одетой. И макияж нисколько ее не украшал. Каждому, кто ее видел, становилось ясно, что король взял в жены эту толстушку только затем, чтобы получить алмаз Стефани.

Каждому, в том числе и самой Эффи. Каждому, не исключая его самого. И в то же время…

Было невыносимо лежать одному в широкой постели, зная, что она здесь. Рядом. За дверью. Сжимать кулаки, желая позвать ее. И знать, что это бесполезно.

Закари мог бы завести любовницу. Но он не хотел.

Он хотел того, что у них уже было однажды…

Хотел, чтобы каждый увидел, какой она может быть — его Эффи. Увидеть ее такой, какой он сам видел ее когда-то. Он скучал по их неторопливым беседам, по ее живым глазам, словно танцующим, когда она говорила. По тем маленьким шуткам, которыми они обменивались. Он скучал по тем людям, которыми они были когда-то…

Ни о каких наследниках не могло быть и речи, если она не изменит своего решения!

«Я буду ждать, когда она сама придет ко мне», — думал Закари каждую ночь, пока наконец не засыпал. Но только затем, чтобы, вздрогнув, проснуться еще до рассвета, понимая, что надеяться не на что…

Глава 11

Перевернув страницу газеты, Закари испытующе посмотрел на жену:

— Что ты сегодня делаешь?

— Вечером мы идем в оперу. Надо подготовиться. — Щеки Эффи запылали от одной мысли, что ее ожидает. К ним прибыл греческий принц со своей невестой, и на Калисте собирались устроить прием в его честь — сначала ночь в опере, а потом ужин и танцы на королевской яхте. Для Эффи это означало еще один день унижения, с выглядывающими отовсюду длиннофокусными объективами, плохо скрытыми усмешками и любопытными взглядами, которые следовали за ней повсюду. — Ну и мои уроки, конечно. — Еще одно унижение…

Закари знал, каким мучением были для нее эти занятия — жену короля учили, как нужно двигаться, как игнорировать ненужные вопросы, как приветствовать высокопоставленных особ.

На его губах появилась улыбка — такая редкая в последнее время, — когда он представил, как Эффи, которой она когда-то была, смеется и болтает со всеми этими важными государственными мужами, то и дело вставляя свое любимое «не говорите глупости» в ответ на их комплименты.

Но Эффи не заметила эту улыбку — опустив глаза, она пила свой кофе. Перед завтраком ее одели, подкрасили лицо, а она уже успела устать, с раздражением ожидая следующего превращения.

Желая сделать ее округлости менее рельефными, модельер начала придумывать разные бесформенные наряды из нескольких слоев ткани. Сегодняшний наряд украшала разноцветная вышивка, но Эффи совершенно не нравились все эти распускающиеся бутоны и бабочки, порхающие на ее груди. Более того, она ненавидела эту последнюю модель с особой страстью. Как бы ей хотелось набраться смелости и попросить Закари хоть на пару дней отправить ее на Аристо, где она могла бы походить по дизайнерским салонам! Может, попросить прислать оттуда модельера, чтобы он дал ей какой-нибудь совет?

Но могла ли она беспокоить короля по таким пустякам? У него и без того достаточно проблем.

Сообщение о том, что пропавшая половина алмаза Стефани найдена, встревожило всех на Аристо. То, что король Калисты будет править их островом, всколыхнуло волну беспокойства как во дворце, так и среди простых людей. Отголоски этих волнений докатились и до Калисты.

Среди его народа постепенно созревало убеждение, что королевская верность теперь будет поделена пополам. Закари старался не обращать на это особого внимания, предпочитая просто сглаживать углы. Но когда вчера старейшины нескольких племен во время одного из своих редких визитов в город разбили лагерь прямо перед дворцом, чтобы таким образом выразить протест, Эффи заметила, что ее муж начал нервничать. Когда Хасан сообщил своему королю новость, на скулах того заходили желваки. Закари было больно, что самый дорогой ему народ выступил против него. И с этим нужно было срочно разобраться. Закари пригласил старейшин во дворец и попытался все им объяснить и успокоить. Но, судя по его лицу за ужином, встреча прошла не очень удачно.

Закари и сейчас был хмур. Он отказался от еды, выпил еще одну чашку кофе.

Никогда еще его красота не казалась Эффи такой мрачной. В черном льняном костюме и белоснежной рубашке, оттеняющей оливковую кожу, он представлял собой образец изысканной элегантности. И хотя лицо его оставалось спокойно, Эффи чувствовала внутреннее напряжение мужа, слышала стук пальцев по столу, короткие раздраженные выдохи. Сегодня он собирался лететь на Аристо, чтобы встретиться с представителями правящей семьи, все еще не оправившейся от шока. Мало того что бесценный алмаз был теперь в руках у Закари, так еще открылась любовная связь Эгея, которая привела к появлению ребенка! Дочери. Эффи.

— Сегодня тебе предстоит трудный день, — сказала она, искренне пытаясь проявить участие.

Напрасный труд — ему это было не нужно!

— Почему? — Его глаза смотрели на нее с вызовом. — Наследие Кристоса снова станет единым. Вся власть будет в руках одного короля — сильного короля! Такой вариант все же лучше, чем коронация принца Александра, которому это не очень-то было и нужно.

— Тем не менее это будет тяжело для королевской семьи Аристо.

— Ошибаешься. Себастьян, как известно, променял трон на любовь. — Губы Закари насмешливо дернулись. — Принцу Алексу просто пришлось бы занять место короля, в то время как его голова занята совсем другим. К тому же Мария недавно родила их первенца.

— Маленькую Александру. — Эффи улыбнулась. Она читала об этом в газете. — Названную в честь ее отца.

Закари не любил сантиментов. Он только пожал плечами.

— Да и жена ему под стать! Ее скорее бы увлекла идея создать какую-нибудь новую модель короны, чем она стала бы носить ее сама. Так что я, можно сказать, делаю им одолжение. — Закари бросил газету на стол и встал.

Эффи знала, что он не поцелует ее на прощание. После того как она отказалась изображать восторг в ответ на его попытки заняться с ней любовью, он прекратил устраивать фальшивые демонстрации своих чувств. Но Закари был весь словно сжатая пружина, и она понимала, что долго он так не выдержит, — его сексуальный аппетит победит. Каждую ночь она боялась, что муж последует зову тела и заведет себе любовницу.

«Но лучше уж это, чем сдаться ему на милость», — думала Эффи с горечью.

Рана ее была слишком глубока. Его ложь, его предательство, то, как он играл ее чувствами ради собственной выгоды, поразили ее в самое сердце.

И все же она до сих пор любила его. И до сих пор на него злилась. Хотя иногда ей казалось как-то глупо ненавидеть этого красивого, страстного мужчину. Особенно сейчас, когда он пребывал в таком трудном положении.

— Будь с ней поласковее.

Она видела, как он замер, услышав ее слова.

— С кем?

Эффи сделала глубокий вдох.

— С королевой Тиа.

— Не надо думать, что все стало для нее таким уж сюрпризом, — пожал плечами Закари. — Короли часто заводят любовниц. Тиа считалась подходящей партией еще до того, как они с Эгеем встретились. Это был брак по расчету, не по любви. И она знала это.

— Нет, — прошептала Эффи. — Нет! — повторила она более твердо. — Если даже это и началось как брак по расчету… — Она судорожно сглотнула. — Но ты только подумай, ведь у них пятеро детей!

Он хмуро посмотрел на нее.

— И у нас может быть столько же. Когда ты закончишь эту свою маленькую игру.

— Это не игра, Закари, — тихо сказала Эффи. — Мужчинам легче… у них бывает просто секс, а у женщин — нет!

— Какие глупости…

— Когда женщина занимается сексом, она должна любить этого мужчину… По крайней мере, в тот момент.

— Да откуда ты можешь это знать? — усмехнулся Закари. — Из своего пятиминутного опыта?

— Я знаю. — Она выдержала его взгляд. — Это не зависит от опыта — так бывает у всех женщин. Вот так чувствую себя и я — загнанной в ловушку брака без любви, которую, как ты полагаешь, можно включать и выключать, словно водопроводный кран. Тиа должна была любить Эгея, поэтому, пожалуйста… — она по-прежнему смотрела ему в глаза, — пожалуйста, прошу тебя, будь с ней поласковее.

Закари вышел, ничего не сказав, а Эффи так и осталась сидеть, неподвижно глядя перед собой, зная, что он все равно не послушает ее.

Она подошла к окну и, увидев, как Закари сел в машину, которая доставит его прямо к самолету, почувствовала только облегчение. Без его присутствия она, по крайней мере, могла дышать полной грудью.

— Время идти на урок, королева Стефани. — Эти слова были произнесены без всякого уважения и таким же тоном, каким отдавались распоряжения принести ее платья или сделать прическу.

Но сегодня Эффи не собиралась изображать из себя королеву. Ей хотелось просто побыть одной, чтобы привести в порядок мысли и найти способ примириться с изменениями в ее жизни.

— Отмените урок, — твердо сказала Эффи и увидела, как у горничной округлились глаза.

— Но… ваш урок предусмотрен расписанием…

— Ну, так перепишите расписание! — огрызнулась Эффи, не желая быть сегодня послушной куклой. — И я хочу, чтобы все мои коробки принесли ко мне в комнату.

— Простите, какие коробки?

— Коробки, что привезли из моего дома. А потом… потом прошу меня не беспокоить. — Эффи повернулась, чтобы уйти к себе, но горничная так и не сдвинулась с места.

— Нам нужно еще подготовить вас к вечеру…

— А мне нужно, чтобы мне прислали мои вещи!

В это мгновение не существовало ничего, что заботило бы ее меньше, чем ее королевские обязанности. Она и так уже была сыта ими по горло.

Через несколько минут коробки с вещами ее матери были доставлены. Эффи видела беспокойство горничных, даже Хасан нервно поводил плечами — никто не знал, как реагировать на такую всегда послушную Эффи, неожиданно заявившую о своих правах. Да еще в отсутствие короля!

«Ну и ладно, — думала Эффи. — Пускай себе беспокоятся».

Взглянув на коробки, она приготовилась взяться за дело, которое и так откладывала слишком долго. Эффи хотела знать правду. Понравится ей это или нет, но она должна была узнать всю историю. С начала и до конца.

Закари сидел уже в другой машине, плавно скользящей по современным улицам Аристо, мимо сверкающих стекол витрин, когда раздался первый телефонный звонок от озабоченного Хасана. Он сообщал, что королева Стефани не только отменила все свои уроки, но и потребовала, чтобы к ней в комнату принесли вещи ее матери.

Этот маленький мятеж заставил Закари невольно улыбнуться. Он знал, что так и должно было случиться. С каждым проходящим в молчании днем, с каждой ночью, что они были не вместе, он чувствовал, что этот час приближается. Серебристая птичка, которую он поймал и посадил в клетку, расправила свои крылышки! Нельзя сказать, что это очень устраивало его, но в то же время он невольно почувствовал гордость.

За нее.

— Вы должны выполнять все желания королевы Стефани, — коротко ответил Закари.

Его помощник налил ему воды со льдом, но, несмотря на прохладительную влагу и работающий в машине кондиционер, Закари почувствовал, как у него на лбу выступил пот, — вдали замаячил дворец Аристо. Открылись ворота, автомобиль покатил по широкой подъездной дороге, обсаженной тенистыми деревьями, а слова Эффи все продолжали звучать у него в ушах: «Будь с ней поласковее».

На мраморной лестнице, встречая его, рядом со своими детьми стояла королева Тиа. Поднимаясь по ступеням, Закари подумал, что без Эффи эта мысль вряд ли вообще пришла бы ему в голову.

Да, он любил ее мать.

Читая письма Эгея, Эффи чувствовала, что с ее сердца словно снимают слой за слоем. Отчаянием и безысходностью веяло от каждого пожелтевшего от времени листка. Она читала его жалобы об усиливающемся на него давлении, когда умер Кристос и острова были поделены между ним и сестрой. Когда, повинуясь чувству долга, Эгей должен быть стать королем.

Читала о его внутренней агонии, когда ему приходилось делать выбор, разрываясь между сердцем и долгом. И наконец прочла его горькое решение — для блага страны и народа. Долг победил.

Да, он любил ее мать!

Закари оказался прав — королевское поместье Киония была их убежищем, секретным местом, куда они могли скрыться без страха, что их увидят. Да, Эгей был женат на Тиа, но он и Лидия договорились встречаться в Кионии каждый год 18 мая.

«Так продолжалось до тех пор, пока не была зачата я», — догадалась Эффи.

Ей было жаль свою мать, которой пришлось одной растить ребенка. И жаль отца, который так никогда и не узнал о ее существовании.

Эффи открыла другую коробку — ей хотелось найти свидетельство о рождении. Но документ, который попался ей в руки, был вовсе не свидетельством о рождении…

Холодный пот выступил у нее на лбу, как только до нее дошло, что именно она держит в своих руках.

Свидетельство о браке! Эгей был женат на ее матери!

Лидия и Эгей поженились 18 мая 1968 года. Это произошло за шестнадцать лет до ее рождения.

Их связь была не просто вспышкой влюбленности! Ее родители были женаты… Снова и снова Эффи перебирала бумаги, уверенная, что среди них должно быть и свидетельство о разводе. Но его почему-то там не оказалось. Эффи прочла еще одну пачку писем, и по мере того, как она перелистывала пожелтевшие страницы, ей становилось понятно все возрастающее беспокойство Эгея, сначала умоляющего ее мать ответить, а потом… хранить все в тайне, чтобы никто и никогда не узнал об их браке.

Широко открытыми глазами, не мигая, Эффи долго смотрела на документ. Потом встала и подошла к телефону.

Теперь она знала, что делать.

Это было похоже на бросание в воду голышей, когда на берегу вдруг вырастает целая гора камней. Каждое следующее сообщение становилось все более тревожащим. Теперь Эффи распорядилась, чтобы из Аристо были выписаны модельер и парикмахер. Взглянув на дисплей, Закари захлопнул крышку телефона.

Но он тут же зазвонил снова.

— Прошу прощения, боюсь, мне придется ответить на этот звонок, — извинился Закари перед королевой.

У него было три контактных номера. Один, по которому разговаривал регулярно, он на сегодня отключил. Другой служил для связи с Хасаном и его командой, именно он выдавал все эти бесконечные послания, но и его Закари отключил чуть позже. Оставался только один номер — для самых исключительных случаев. И вот сейчас по нему как раз и звонили.

— Ваша жена потребовала, чтобы ей принесли алмаз Стефани.

Закари словно онемел. Последовала пауза. Он обвел взглядом комнату, где провел этот день.

Вместо традиционных портретов, какие были в других помещениях дворца, здесь на стенах висели семейные фотографии. Эгей и Тиа. Их дети: Александр, Андреас, Катарина, Элиза и Себастьян, который должен был стать королем. Любовь к Кассии, простолюдинке, заставила его отказаться от этого права.

А что, если бы Себастьян отказался от любви и решил стать королем? Что было бы с ним сейчас? Он потерял бы все — и власть, и любовь.

Теперь к этой роли готовили Алекса, но разве он хотел этого?

Был еще Андреас. Но он давно махнул на все рукой и жил вместе с Холли, любовью его жизни, в Австралии…

А сейчас Закари слушал королеву. Слушал так же, как утром слушал свою жену.

Он видел страдание в глазах этих двух женщин, и эта боль заставляла его самого чувствовать себя чуть ли не больным. За что все эти страдания? За власть? За право причинять боль, разрушать жизни и семьи, разделять острова, а потом снова требовать их соединения в фальшивом и горьком союзе?

— Конечно, я сказал ей, что это невозможно. — Голос Хасана из трубки невыносимым звоном отдавался в ушах Закари. — Я сказал, что только вы знаете кодовую комбинацию сейфа, где хранится алмаз Стефани…

— Алмазы, — поправил его Закари.

Две семьи, два камня — и все неприятности, что они принесли с собой.

— Как я уже и сказал… — Закари прочистил горло, — вы будете исполнять все, что прикажет моя жена. И не лгите ей больше.

— Но, ваше величество… — попытался возразить Хасан, что только больше разозлило Закари.

— Вы должны относиться к ней со всем уважением, которое заслуживает жена Закари аль-Фариси! С уважением, которого никто из вас так и не проявил к ней за эти два месяца. Повторяю — все желания моей жены должны быть исполнены. И не беспокойте меня больше подобными вопросами!

С трудом веря, что он мог такое сказать, Закари вернулся в гостиную.

— Не хотели бы вы немного прогуляться? — предложил он, чувствуя, что больше не может находиться в закрытом помещении. Ему был просто необходим глоток свежего воздуха.

— Было бы неплохо, — улыбнулась вдовствующая королева. — Надеюсь, у вас все в порядке?

— Не совсем. — Закари натянуто улыбнулся.

— Тогда я уверена, что вы взяли проблему под свой контроль.

— Всегда ли можно это сделать?

— Нет, — призналась она, встретив его усталый взгляд.

— Тем не менее мы пытаемся…

— Да, мы все пытаемся, — согласилась Тиа. — Но стоит нам только понять, что не все подвластно нашему контролю, вот тогда-то и случается… Я знаю, Закари, вам было нелегко прийти ко мне. Эти новости были для меня шоком. Выходя замуж, я знала, что наш брак — брак по расчету. Что сердце Эгея для меня закрыто. Дети были единственным смыслом моего существования. Все эти королевские протоколы и правила, няни и школы отнимали у меня детей. Как я все это ненавидела! — Закари смотрел на ее бледное благородное лицо, на серебристые волосы, аккуратно зачесанные назад, и чувствовал, как его сердце склоняется перед этой умной и гордой женщиной. — Могу ли я поделиться с вами секретом, Закари?

— Сочту за честь услышать его.

— Я любила моего мужа. — Тиа сдержанно улыбнулась. — Не с самого начала, конечно. Первые десять лет нашего брака были не слишком радостными. Я все отдавала долгу и детям. А потом однажды… Мой муж словно впервые увидел меня. Не как свою жену, или королеву, или мать его детей. Я думаю, что в конце своей жизни Эгей все же полюбил меня.

— Да, он любил вас. — Закари увидел слезы, заблестевшие в ее глазах. — Вы знаете, что между мной и Эгеем не было особой симпатии друг к другу, но наш долг правителей часто сводил нас вместе. Я видел гордость на его лице, когда он был с вами, — а это трудно подделать.

— Благодарю вас, — прошептала королева. — Я так волновалась сегодня, так беспокоилась о своей семье. Я и подумать не могла, что этот день принесет мир в мое сердце. Я знаю, есть еще многое, что нам нужно обсудить, но сейчас… сейчас я благодарна вам за вашу доброту.

— За это не меня нужно благодарить, — задумчиво улыбнулся Закари, и они снова пошли вперед, предваряя прогулкой долгую, содержательную беседу.

Он поймал ее и заключил в клетку, но сейчас дверца открылась!

Он лишил ее душевных сил, но она сумела подняться.

И если она захочет уйти, у нее будет выбор.

Но самое главное заключалось в том, что Закари понял — он любит ее.

Каким это было удовольствием!

Эффи отдала приказание доставить из Аристо модельеров — настоящих художников и мастеров, которые знали, как выгодно подчеркнуть особенности ее фигуры. Они засыпали ее комплиментами и заставили почувствовать себя действительно красивой.

Приехал и самый лучший парикмахер. Этот маленький человечек, беспокойно суетясь вокруг Эффи, словно наседка, сумел справиться с ее непокорными кудрями, придав им подходящий для королевы вид. Теперь темные блестящие пряди струящимися длинными локонами обрамляли ее маленькое овальное личико.

Потом настала очередь макияжа. Эффи выдохнула в изумлении, когда пара мазков нежно-розовых румян просто преобразила ее — к такому эффекту местному стилисту за два месяца не удалось даже и приблизиться. Эти розовые яблочки на щеках оттенили синеву ее глаз, заставив их сверкать, как два драгоценных камня. И конечно, аккуратно наложенная подводка вокруг глаз…

Даже Хасан, доставивший ей алмаз, не остался равнодушен.

— Король уже в дороге!

Эффи только улыбнулась. Она стояла в новом платье, похожем на то, что она придумала в ее первую ночь с Закари. Ей сказали, что это эксклюзивная модель из дизайнерского дома Коловски, что само по себе ничего не говорило Эффи. Но это платье из мягкого струящегося шелка делало ее талию более выразительной, а глубокий вырез на груди соблазнительно открывал уходящую вниз ложбинку. Что же касается цвета, то дом Коловски был знаменит тканями, которые, словно опалы, меняли свой оттенок в зависимости от света. То он становился темно-бордовым, как тот наряд, в котором была Эффи, когда Закари сделал ей предложение, то мерцал синим чистым цветом, соперничая с цветом ее глаз.

Отступив от зеркала, она увидела, как цвет снова изменился, потемнев до глубокого черного. Такого же соблазнительного и влекущего, как и глаза Закари, когда он смотрел на нее и… лгал.

— Король распорядился, чтобы вы были готовы…

Тряхнув кудрями, Эффи улыбнулась Хасану в зеркало:

— О, я буду готова!

И она стала ждать. Лежа на постели, она терпеливо ждала, когда, наконец, наступит ее час.

— Нам пора выходить, если мы не хотим опоздать. Но когда мы вернемся… — Его лицо было усталым и осунувшимся, но глаза сразу же заметили изменения. Словно завернутая в мягкий переливающийся кокон, Эффи лежала на постели такая же красивая, какой он ее видел когда-то, только с опасным блеском в синих, как море, глазах. — Нам нужно будет поговорить…

— Говори.

— Сейчас нет времени.

Он наблюдал, как она, словно ленивая кошка, медленно потянулась и встала с постели. Вот она прошла через комнату и остановилась возле туалетного столика. Стиснув зубы, Закари смотрел, как она взяла алмаз Стефани и спокойно застегнула его на шее, — камень сразу же опустился на свое привычное место, в узкую ложбинку на ее груди.

— Извини, — Эффи улыбнулась, глядя на его напряженное лицо, — я и забыла, что мы торопимся. Вот… — Она протянула ему брачное свидетельство, словно не замечая его нетерпения.

— У нас нет времени, Эффи.

— Стефани. Ну, а если полностью — Стефани, королева Аристо. — Она по-прежнему протягивала ему брачный документ.

Его лицо даже не дрогнуло, когда он понял, что там написано. «Но, в конце концов, Закари всю жизнь учился скрывать свои чувства», — напомнила себе Эффи.

— Ваше величество. — В дверях появилась голова Хасана. — Если вы хотите успеть вовремя…

— Мы не поедем в оперу! — Единственным признаком, что эта новость дошла до его сознания, была легкая хрипотца в его голосе. — Принесите всем наши извинения! — И королевская кисть легким движением сделала Хасану знак уходить.

Но у Эффи на этот счет было другое мнение.

— Почему не поедем? — Улыбнувшись, она взяла со столика маленькую театральную сумочку и направилась к дверям. — Я с таким нетерпением ждала этого вечера!

Глава 12

Наверное, нет ничего более взрывоопасного, чем пара, которой пришлось отложить на потом острое желание выяснить отношения между собой.

Закари думал, что знает женщин, но в этот вечер он понял, что они еще могут преподать ему урок. Нежное и прочувствованное извинение, которое он хотел предложить Эффи, было, как он теперь видел, и запоздалым, и прискорбно неадекватным. Его жена с таинственно поблескивающими глазами сидела с ним рядом, неслышно отбивая ритм носком туфли. Словно фейерверк, готовый вспыхнуть каждую секунду…

Вместо обычного нервного напряжения, которое ожидал заметить в жене Закари, когда машина подъехала к приветствующей их толпе, он увидел нечто другое. На ее губах сияла удовлетворенная улыбка!

Он услышал общий вздох изумления, как только Эффи ступила на ковровую дорожку. Увидел вспышки камер, стремящихся запечатлеть красоту женщины, о которой до сих пор знал только он.

Скоро Закари пришлось признать, что его сравнение было неудачным. Фейерверк мгновенно вспыхивал и быстро сгорал, в то время как Эффи продолжала сиять всю ночь.

«Скорее ее можно сравнить с огненным колесом, — подумал Закари, — завораживающим своей красотой и в то же время опасным, к которому страшно приблизиться. Эта женщина притягивает к себе все взгляды, как огонь — бабочек».

Темные локоны, оттеняя кремовую белизну шеи, падали ей на плечи, задорно покачиваясь, когда она откидывала назад голову, смеясь чьей-то шутке. И розовый камень на ее груди терялся на фоне ослепительной красоты женщины, которой она была сегодня. Женщины, о которой мечтает любой мужчина… Для Закари опера оказалась сущим мучением. Эффи сияла, наслаждаясь энергичной прелюдией, то улыбалась, то плакала в последующих актах и даже разговаривала с ним в антракте, но все с тем же опасным огнем в глазах. И постепенно Закари начал понимать…

Она решила показать ему! Показать, какой она могла быть. Показать ему то, чего он никогда больше не сможет иметь.

— Это был изумительный вечер! — тепло улыбнулась Калила, когда члены королевской семьи собрались расходиться по своим машинам.

Аариф закатил глаза.

— Правда? А мне так не терпится поскорее сесть за стол. — Он посмотрел на брата. — Ну а ты что скажешь, Закари?

— Мы не поедем на яхту, — был короткий ответ.

— Но тебя же там ждут!

— Моя жена себя плохо чувствует! — Он взял Эффи за руку. Сегодня он был рад, что его статус позволял ему уйти первому. — У нее болит голова.

Это было неосторожно. Не стоило ее недооценивать. Закари почувствовал это в движении пальцев, которые он сжимал. Во вкусе воздуха, который он вдыхал. Почувствовал, что она готова бросить ему вызов.

— Неужели? — Последовавший за этим смех Эффи был просто пропитан сарказмом. — Ну что ж, раз ты говоришь, что у меня болит голова, значит, так тому и быть!

Дорога домой была ужасной.

Воздух в машине, казалось, звенел от напряжения. Одновременно хлопнув дверцами, они выскочили из машины. Закари бросил фрак горничной и, шагая через две ступеньки, начал быстро подниматься по лестнице.

Когда Эффи вошла в его спальню, он обернулся.

Закари был зол и в то же время хотел ее.

— Не надо выносить наши проблемы на публику. Ты никогда не должна так говорить со мной перед всеми!

— Можешь не беспокоиться, — отрезала Эффи. — Вряд ли мы еще где-нибудь появимся вместе.

Закари знал, что все к этому идет. И не из-за брачного свидетельства, которое она ему сегодня показала. Он знал это начиная с того дня на балконе, когда сказал ей правду. Знал, что такой момент наступит, и боялся его. Но теперь совсем по другой причине.

— Эффи, нам с тобой многое нужно обсудить.

— О да, конечно! Как только ты узнал, что я не какой-то там продукт незаконной связи, так сразу же мое мнение стало чего-то стоить!

— Я сказал, что нам нужно поговорить, как только приехал домой. Я весь день думал о тебе. О нас.

— Правда? — Эффи смотрела на него, гордо выпрямившись и подняв голову, чтобы он мог видеть, что потерял. Только чувство отмщения, которое она ждала, так и не пришло. — Я тоже думала о нас. Я ухожу от тебя, Закари. Забираю алмаз — он принадлежит мне по праву! — и уезжаю в Аристо. Уверена, ты попытаешься отсудить его у меня. — Она подняла руку, пресекая его возражения. — Конечно, я подписалась под тем, что передаю этот камень тебе, но ведь тогда я не знала о его настоящей стоимости. К тому же теперь, как королева, я могу рассчитывать на помощь самых лучших адвокатов Аристо.

Закари нахмурился.

— Наше противостояние принесет только вред обоим островам.

— Это не остановило бы тебя… — Какую-то секунду она колебалась, его слова все же достигли цели. Но потом тряхнула головой и отбросила сомнения прочь: — Ты беспокоишься не о людях, Закари. Все, что тебя интересует, — это власть.

— Так было раньше. — Он остановил ее за руку, увидев, что она собирается уйти. — Эффи, я весь день думал о тебе. Я говорил с королевой Тиа, а думал о тебе. И хочу сказать, что мне искренне жаль, что все так получилось. Только теперь я понял, какую боль причинил тебе…

— О да! Теперь ты понял!

— Эффи! — Он взял ее за руки и, глядя в глаза, сказал слова, которые хотел сказать весь вечер: — Я понял, что я люблю тебя…

— Мерзавец! — Звонкий хлопок пощечины отразился от каменных стен. — Теперь ты решил, что любишь меня! Теперь, когда я забрала у тебя власть, ты решил, что любишь меня! Неужели ты считаешь меня такой дурой, Закари? Неужели ты думаешь, что я снова поверю твоим пустым словам?

Закари стоял с опущенной головой, а Эффи нервно вышагивала по комнате.

— С того дня, когда Энья рассказала мне свою историю, я возненавидел Эгея. Я так сильно его ненавидел, что это стало опасно. Только сейчас я понял, как разрушительно может быть это чувство. Но в то время я думал, что у меня есть причина для ненависти.

— Потому что Эгей правил Аристо, а ты хотел власти…

— Нет. — Закари покачал головой. Правда — это как глоток свежего воздуха. Он просто больше не мог держать в себе эту тайну. — Эгей и Энья были сводными братом и сестрой. Кристос души не чаял в Энье, однако наследником должен был стать Эгей.

— Я знаю это.

— Между ними всегда было соперничество, а когда Кристос решил поделить острова, стало еще хуже.

Теребя пальцами волосы, Эффи пыталась разгадать его тактику, не зная, что еще он может придумать, чтобы заставить ее остаться.

— А потом Энья забеременела от садовника.

Ее сердце замерло. Она помнила, как тепло отзывался Закари о своей приемной матери, и была уверена — почти уверена, — что он не сможет оскорбить ее память такой ложью. Но все же это был Закари. Закари, с которым ей уже пришлось иметь дело, — безжалостный, самовлюбленный мужчина, который мог и сказать, и сделать все, что угодно, для того чтобы достичь своей цели.

— Эгей был в бешенстве — Энья могла навлечь позор на всю их семью. Он ударил ее. Она упала и… потеряла ребенка…

Эффи чувствовала, как слезы прокладывают дорожки по ее чудесному макияжу. Но если даже Закари говорил правду, это все равно не могло исправить то, что сделал он сам!

— Энья была прекрасной матерью для нас, но она отдала бы все на свете, чтобы быть матерью своего собственного ребенка… Она рассказала мне, как мой отец и его дети наполнили счастьем ее сердце. Как гордилась она, что мы ее наследники. Но она рассказала мне и о своем горе — в результате того падения она не могла больше иметь детей. Я видел ее боль и поклялся отомстить. И если я уже не мог отомстить Эгею, я мог отомстить его народу. И в этом своем стремлении я заставил страдать тебя — тебя, женщину, которую я люблю. А теперь вот и Тиа. Когда она узнает правду… — Закари закрыл глаза, представив, что должна будет почувствовать эта гордая, благородная женщина. — Я ничуть не лучше, чем Эгей…

— Тебе почти удалось меня убедить в этом. — Дрожащими пальцами Эффи вытерла слезы. — Но не совсем. И знаешь почему? — Она уперла ему в грудь палец. — Если бы ты сказал мне с самого начала, что тебе нужен алмаз, что наш брак будет браком по расчету, я смогла бы принять это. Даже сейчас, когда ты рассказал мне об Эгее и Энье, я могу понять, почему ты не мог простить его, но… говорить, что ты любишь меня…

Из ее груди вырвалось рыдание, такое отчаянное, наполненное такой горечью, что Закари вздрогнул.

Он протянул руки, чтобы успокоить Эффи, но она отшатнулась от него.

— Я так любила тебя… — Слова с трудом вырывались из ее горла. — Так любила, что мне было не важно, любишь ты меня или нет. Когда мы в первый раз занимались с тобой любовью, я была счастлива, но… когда ты солгал, когда позволил мне поверить, что и ты меня любишь… — Внутри она вся горела от стыда и унижения, вспоминая, как в экстазе извивалась в его объятиях, как отвечала на его нежности. В тот момент она действительно думала, что была для него самой прекрасной. — А сейчас ты лжешь опять. Сейчас, когда ты увидел, как многое можешь ты потерять…

— Я не лгу, — не отступался Закари. — Сегодня я понял, что, как бы ни ненавидел Эгея, по правде говоря, между нами не такая уж большая разница.

Эффи усмехнулась.

— Ты имеешь в виду, что вы оба склонны к романам с горничными?

— Нет. — Он смотрел на нее, умоляя поверить ему. — Он любил мать, я люблю дочь.

— И вы оба причинили боль женщинам, которых любили… — Эффи вздохнула. — Некоторые раны не заживают, Закари.

— Они заживут. Со временем.

Она покачала головой и отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Я отдам распоряжение, чтобы завтра отправили мои вещи.

— Ты уходишь? Сейчас? — Закари охватила паника. Если бы у него была еще хотя бы одна ночь, чтобы убедить ее! Он взял ее за руку. — Уже слишком поздно.

— Да, слишком поздно… — Эффи вырвала свою ладонь. — Слуга двух господ лжет одному из них. — Она видела, как он побледнел, услышав эту старую пословицу. — Как ты собираешься служить народу Аристо, когда твое сердце принадлежит Калисте? Когда все, чего ты хочешь, — это отомстить?

— Замолчи… — прошипел Закари.

— Это единственное, что ты теперь можешь получить от Аристо и его королевы! — бросила Эффи и выбежала из комнаты.

Она покинула мужчину, которого любила. Потому что знала: останься еще на минуту, она бы сдалась. Ей легче было поверить в его ложь, чем жить без него.

— Королева Стефани… — Хасан торопливо спускался за ней следом. — У вас все в порядке?

— Все не в порядке… — начала Эффи и хотела уже было потребовать самолет, чтобы он доставил ее на Аристо, но… но она была смелее с Закари, чем без него. — Мне нужно подумать…

— Конечно. — Голос Хасана был почтительно вежлив, что сейчас только раздражало ее. Она знала, как выглядит, — дрожащая, с бледным лицом, в подтеках макияжа. Но если у нее будут хотя бы пять минут, чтобы побыть одной, она сможет взять себя в руки и решить, что делать.

Хасан проводил ее к кабинету, открыл дверь и пропустил вперед.

— И я не советую вам сразу же бежать к королю и докладывать, где я.

Оставшись одна, Эффи допыталась собраться с мыслями. Но это было непросто.

Здесь, в этой комнате, где они поженились, где Закари заставил ее подписать передачу алмаза. Здесь она доверяла ему.

Стеклянные двери были открыты, из сада доносился сладкий аромат цветов, слышно было, как журчит вода в фонтанах. Она вышла, пытаясь насытиться этим прохладным ночным воздухом и успокоиться. Но это не помогало. Эффи чувствовала себя как в ловушке. Высокие каменные стены, даже сам просторный сад, казалось, стеснял ее. А еще дальше, за стенами, была пустыня… Куда уходил Закари, когда ему нужно было собраться с мыслями. Теперь она это понимала и тоже чувствовала ее зов.

«Хорошо, что это дворец, а не тюрьма», — подумала Эффи, поворачивая замок в тяжелой калитке. Во дворце все так устроено, что никто из посторонних не может войти внутрь, а вот выйти можно свободно. Сделав глубокий вдох, Эффи шагнула навстречу свободе. Она услышала, как за ее спиной щелкнул замок калитки, и почувствовала странное облегчение.

Теперь у нее оставался только один путь. Выложенная камнем дорожка оборвалась через несколько шагов. Ноги Эффи провалились песок, но она не испугалась. Она была так зла на Закари и его ложь, что больше ни о чем не могла думать. Туфелька завязла в песке, Эффи сняла ее с ноги и отшвырнула прочь, при этом у нее вырвался хриплый стон. Потом она закричала. Потом крик перешел в ругательства. И снова стон, и снова крик, словно Эффи сошла с ума.

Но она была просто зла.

Зла на свою мать — еще одна туфля полетела в темноту! За то, что та оставила ее, так и не открыв правды. Отказав ей в праве знать собственную историю, которую Эффи пришлось услышать от других. Зла на своего отца — за его обман, за двойную жизнь, которую он вел, и за все те события, которые случились в результате.

И конечно же больше всего она злилась на себя…

Пустыня не пугала ее. Эффи просто бежала по ней, словно разрезая своей яростью. Пускай она заберет ее жизнь, если захочет! Когда-нибудь найдут ее тело и сорвут с истлевшей шеи бесценный алмаз.

Но сейчас она бежала. Просто бежала…

«Еще не поздно повернуть назад».

Задыхаясь, Эффи опустилась на песок и затряслась в беззвучных рыданиях. Злость сменилась изумлением, что ей в голову могла прийти такая мысль. Что после пережитых боли и стыда она все равно хочет вернуться.

«Надо просто закрыть глаза и заставить себя поверить, что Закари любит меня, — убеждала себя Эффи. — Это лучше, чем жить без него. Как, — взывала она к темноте, — как мне отказаться от любимого?»

Она смотрела на мерцающие вдали огни дворца. Эффи хотела вернуться. Она хотела его, Закари, и всего того, что он мог ей дать. Она хотела его притворных поцелуев, его потрясающего тела, прижавшегося к ее телу. Хотела поверить, что все улыбки, которые он ей дарил, были действительно для нее.

Крепко обхватив колени руками, Эффи приказала своей гордости вернуться.

Она хотела, чтобы ее слабость прошла. Она уже знала, что это возможно. Так же, как и в тот раз, когда повернулась ручка двери в ее спальне. Так же, как и в другие ночи, когда ее тело просто требовало присоединиться к нему… Так же, как и тогда, когда он поцеловал ее после матча. Так же, как это было в ночь после свадьбы…

«Это пройдет, — говорила себе Эффи, должно быть, уже в сотый раз. — Скоро это пройдет».

Глава 13

Тогда все было так же и в то же время иначе. В другое время, на другой земле.

Закари помнил, как вошел в спальню отца и увидел возле окна его неподвижную фигуру, заметил застывший взгляд, устремленный на далекие пески. Это была ночь, когда умерла мать Закари, принцесса София аль-Фариси. Голодные крики новорожденного Зафира скоро затихли, должно быть удовлетворенные грудью кормилицы.

Только одному Зафиру разрешалось здесь плакать.

— Будь сильным! — Ашраф крепко сжал плечо сына, тогда как Закари хотелось, чтобы он его обнял. — Это не для нас — плакать.

А потом, через несколько лет, уже здесь, в этой комнате, где он сейчас стоял, отец снова потребовал от него того же. Тогда пропал маленький Зафир, а его новая жена Энья рыдала у себя на постели.

Все так же, но в то же время иначе…

В саду мелькнула какая-то тень, но Закари не обратил на это внимания — пусть разбираются охранники. Он слышал какие-то крики, возню, может быть, потасовку, слышал, как крики замолкли вдали. А потом долго стоял и смотрел на расстилающуюся перед ним темную землю, которая всегда приносила ему успокоение.

Да, все так же, но в то же время иначе.

Потому что в этот раз король плакал.

— Ваше величество… — раздался от дверей голос Хасана.

— Я же приказал меня не беспокоить, — не оборачиваясь, бросил Закари, не желая, чтобы заметили его слезы.

— Я понимаю, ваше величество, — снова начал Хасан, — и королева Стефани тоже просила вам не докладывать, где она. Но дело в том, что… ее там нет. Она ушла…

— Я знаю. — Закари должен был чувствовать стыд, должен был чувствовать злость. Но внутри него были только горечь и пустота.

— Но мы же не можем позволить ей…

Закари устало покачал головой:

— Это был ее выбор и ее право — уйти.

— Но ведь может случиться что угодно!

— Весьма вероятно, — пожал плечами Закари, уже ничуть не беспокоясь о том хаосе, в котором они скоро могли оказаться.

— Но ведь мы не можем вот так просто оставить ее одну в пустыне!

У Закари кровь застыла в жилах.

— Она в пустыне?! — Его голос прозвучал как щелчок хлыста.

— Вероятно, прошла через сад. — Слова Хасана словно толкали его в спину, когда он бежал к выходу. — Сработала сигнализация. Охрана проверила все вокруг, но никого не обнаружила… А ее нет ни в кабинете, ни в других комнатах.

— Я думал, она отправилась на Аристо! — бросил через плечо Закари.

— Нет, она была очень расстроена. Я оставил ее одну в кабинете. Но сейчас ее там нет, и мы нигде не можем ее найти!

Закари никогда не боялся пустыни. Он уважал ее, но не боялся. Теперь же она пугала его.

Он стоял на ее краю, глядя в темное небо с новорожденной луной, которая не давала никакого света этой бескрайней пустоте. Воздух становился все холоднее, и мысль, что Эффи сейчас где-то там, заставила короля Закари аль-Фариси впервые в жизни почувствовать страх. А что, если земля, которую он так любит, потребует себе эту женщину, которую он любит еще больше?

Его вертолет поднялся в небо.

Закари, как опытный пилот, сидел за штурвалом, в то время как луч прожектора, которым орудовал Хасан, обшаривал под ними темную землю.

Не в поисках алмаза или королевы Стефани Аристо. А для того, чтобы найти Эффи.

Его Эффи.

Как ей, наверное, сейчас страшно!..

Он вздрогнул, подумав о злобных собаках дворцовой охраны, что с лаем носились сейчас по пустыне. О вертолетах, что скоро поднимутся в небо, отправляясь на поиски королевы. И молился о том, чтобы найти ее первым.

— Вон там! — воскликнул Хасан, должно быть, уже в десятый раз. — Вон там, сзади!

Боясь поверить, Закари сделал петлю, и луч прожектора снова стал нашаривать по песчаным барханам. Наконец он нашел ее. Неясное пятнышко, отбрасывающее темную тень, становилось все более отчетливым. Вертолет пошел на снижение. Да, это Эффи сидела на песке, опустив голову и обхватив колени руками.

«Вот почему я ненавижу соколиную охоту!» — подумал Закари, делая круг над своей целью. Он совсем не чувствовал себя всемогущим. Ему не хотелось упасть на свою добычу и вонзить в нее когти. Он просто хотел, чтобы Эффи была в безопасности. Хотел использовать еще один шанс, чтобы сказать, что он любит ее. И что она свободна.

— Всем отбой! — приказал в микрофон Закари. — Хасан, убери свет.

Злость прошла.

Эффи слышала далекий лай собак. Слышала шум вертолета. Видела луч света, шарящий по пустыне в поисках пропавшего алмаза.

Он может взять его!

Она сняла с шеи кулон и сжала в кулаке.

От поднявшегося из-под винта вихря на нее посыпался песок. Не поднимая глаз, Эффи в последний раз прижала к сердцу камень, словно желая, чтобы пустыня подсказала, что ей делать дальше.

— Должна ли королева Тиа это узнать? — Эффи даже не посмотрела на Закари, когда он сел рядом с ней. — Если я отдам тебе камень, если останусь твоей женой, если все между нами будет по-прежнему…

— Нам не нужно, чтобы между нами было все по-прежнему, — сказал Закари. — Если я что-то и усвоил за последние недели, так это то, что от правды не уйдешь.

— Я не могу так поступить с королевой Тиа, — прошептала Эффи. — Я действительно собиралась уехать, но когда подумала о ней…

— У тебя доброе сердце. Поэтому тебе все так трудно.

— И во дворце с тобой я тоже не могла оставаться. — Эффи тряхнула головой, чувствуя всю безысходность ситуации. — Но если это мой долг…

— Забудь про долг, — сказал Закари, наверное, первый раз в своей жизни. — Хотя бы на время. Здесь, в пустыне, правда сама себя проявит.

— Возьми его. — Эффи протянула ему алмаз. — Пожалуйста, возьми.

Закари взял камень, который так долго искал. Взял власть, которой так жаждал, а вместе с ней и возможность отомстить. И без всякого колебания надел на шею Эффи, чуть повозившись с застежкой, пока кулон снова не оказался на своем привычном месте.

— Я мог бы править один. Но я знаю, что с тобой — умной, доброй и чертовски сексуальной, я мог бы править более мудро. — Он подарил ей одну из своих редких улыбок — в ней не было ни тени насмешки, только нежность. — Короли не приносят кофе горничным, как бы горько те ни плакали. Ты помнишь это, Эффи?

— Помню…

— Короли не говорят с горничными о своих печалях и страхах. Должно быть, я уже тогда тебя любил. Только не знал об этом.

Она снова покачала головой.

— Короли не занимаются любовью с горничными. Они занимаются с ними сексом… — одним движением широких плеч он отбросил все свои случайные встречи, — но не любовью. — Его рука обвилась вокруг ее талии. — Даже если я и не знал этого тогда, мы все равно занимались любовью в ту ночь, Эффи.

Как ей хотелось поверить ему! И как она боялась ему поверить…

— Когда я привез тебя во дворец, мои советники сказали, что мне совсем не обязательно на тебе жениться. Они вполне могли бы повернуть дело так, что тебе не осталось бы ничего другого, как просто отдать камень. Они говорили, что этого не может быть, что Эгей не дарил алмаз твоей матери. Все были очень довольны таким поворотом. Кроме меня. И тогда я сказал, что провел с тобой ночь.

Эффи ткнула его в грудь кулаком:

— Ты сказал им!

— Конечно, для них это тоже была не проблема… — Крепко обняв ее, он гладил ее волосы. — Пока я им не признался, что, не использовал презерватив. Что ты можешь забеременеть.

— Однако этого не случилось.

— Я не собирался ждать, чтобы выяснить это. Потому что тогда… — его голос дрогнул, — тогда ты могла бы уйти. А я хотел тебя удержать… Только ты ведь не хочешь, чтобы тебя удерживали, да?

Он закрыл глаза, вдыхая аромат ее волос, и почувствовал, как ее щека крепко прижалась к его груди. Она была единственной женщиной, которая любила его самого, а не его титул.

— Скажи, ты действительно могла бы жить в шатре?

— Вообще-то я бы предпочла шатер с такими же удобствами, как у тебя… — Она рассмеялась, и этот звук для него был лучше всякой музыки.

— Почему бы нам в таком случае не отправиться туда сейчас? — Приподняв ее подбородок, он заглянул ей в глаза. — И не оставаться там до тех пор, пока ты не поверишь, что я люблю тебя?

— Но мы же не можем… Нам нужно решить еще столько вопросов. Что мы собираемся делать? Что скажем королеве Тиа?

Сердце Эффи сжалось — что их ждет впереди? А потом он поцеловал ее. И этот поцелуй был так нежен, так наполнен любовью, что им можно было уже никуда не ехать — он и так убедил ее.

— Я взял с собой свидетельство о браке, — сказал Закари. — Так что пока никто ничего не знает. Потом мы как-нибудь решим этот вопрос. А сейчас долг может и подождать. — Он улыбнулся. — Если бы ты только знала, как приятно это говорить!

— Если бы ты только знал, как приятно это слышать!

— Ну, примерно как это… — Он поцеловал ее снова, прижав спиной к песку. На этот раз это был уже совсем другой поцелуй.

— Все равно не очень убедительно, — проворчала Эффи. Если бы он любил ее, действительно любил, тогда бы он занялся с ней любовью прямо здесь. Она играла пуговицами его рубашки, касаясь пальцами кожи, к которой так жаждала прильнуть. — Люби меня, Закари…

Он улыбнулся ей своей улыбкой, от которой у Эффи всегда таяло сердце.

— Ладно. Вот только скажу Хасану, чтобы он отошел немного подальше. Или, может, просто будем надеяться, что он отведет глаза в сторону?

— О!

Он так любил, как Эффи краснела. Любил ее манеру забывать порой обо всем, думать только о том, что действительно имело для нее значение.

Закари встал и, отряхнув с себя песок, протянул ей руку.

— А теперь пошли. Наш шатер ждет нас.

Эпилог

Эффи стояла перед окном, глядя на широкую полосу воды, разделяющую два острова. Ее била нервная дрожь, но она все же смогла взять себя в руки, когда в комнату вошел король. Горничные, которые помогли ей принять ванну, натереть тело маслом и одеться, тут же исчезли, оставив ее с Закари. Военная форма как влитая сидела на его идеальной фигуре. Но сегодня Эффи нервничала не из-за Закари, а из-за той огромной ответственности, которую ей предстояло принять на себя.

— Ты прекрасно выглядишь.

И это действительно было так. Стоя в той самой комнате, где, возможно, была зачата и ее жизнь, Эффи пыталась мысленно еще раз охватить все, что случилось с ней за последние месяцы. За те семь месяцев после их свадьбы, когда ненависть Закари к Эгею была смягчена любовью к его жене.

В связи со всеми происходившими в королевстве событиями, этими бесконечными согласованиями и урегулированиями коронацию Эффи решено было отложить до мая. И как потом оказалось, до 18 мая. До дня свадьбы ее родителей.

В этот день на ней было платье из тонкого золотистого шелка, мягко обрисовывающего плавные линии ее фигуры. Каждый завиток роскошных волос был умело уложен ее любимым парикмахером.

— То, что я хорошо выгляжу, еще не означает, что из меня получилась бы хорошая королева. — Она посмотрела на письмо в своей руке. — Это от Себастьяна и Кассии. Именно его готовили стать королем. Разве я могу быть лучше, чем он?

— Тебе это право дано от рождения, хочешь ты этого или нет, — мягко сказал Закари. — В свое время мне пришлось столкнуться с этим же вопросом, но только с другой стороны. Я не был рожден, чтобы быть королем. И все же им стал. Иногда жизнь делает поворот и нам приходится следовать новым путем.

Эффи удивленно моргнула.

— То же самое пишет и Себастьян. У вас, оказывается, много общего.

Закари улыбнулся:

— Себастьян мне всегда нравился. Я восхищался им, зная, что он будет хорошим правителем. И поскольку многие наши взгляды совпадали, никак не мог понять, почему он променял трон на любовь. И никогда не думал, что когда-нибудь пойму. — Глаза Закари светились нежностью, когда он посмотрел на Эффи — возлюбленную, жену и королеву, причем первые два слова имели для него куда большее значение. — Но теперь я знаю. — Закари взял из ее рук письмо и прочел его. — Похоже, он счастлив.

— Да. — Эффи улыбнулась. — Когда он и Кассия отклонили приглашение, я сначала подумала, что они обижены за своего брата. Но я была не права. Просто сейчас у них другие заботы — у Кассии скоро появится второй ребенок.

— Это не может быть совпадением. — Закари с улыбкой посмотрел на нее. — А нам нужно двигаться вперед. Принимать новую ответственность. Бросать новый вызов…

— Но делать это мудро и осмотрительно, — прошептала Эффи.

— Конечно. — Он провел пальцем по ее щеке. — И ты это сможешь. Ты умная, добрая, ты рождена для этого, — твердо сказал Закари. Потому что так оно и было.

Эффи своим разумным и тактичным поведением удалось смягчить удар, который пришлось вынести королеве Тиа, когда она узнала, что ее брак был недействительным, а дети — незаконнорожденными. Именно Эффи поддержала Тиа, когда жизнь той, казалось, рухнула. А потом вперед выступил Закари и помог Тиа построить эту жизнь заново.

— Ваша тайна — это ваша темница, — сказал ей Закари, когда они вместе предстали перед публикой. — Значит, не надо ничего скрывать, и тогда вы обретете свободу. Не будет никаких слухов и сплетен за спиной, если все темные тайны прошлого будут вынесены на свет.

Сделав великодушный, но по существу справедливый жест, Закари и Эффи настояли, чтобы семья Каредес сохранила свой королевский статус. Все, что у них было, — семья, которую они создали, народ, которому они служили, — все у них так и останется. Они заверили членов семьи Каредес, что народ Аристо их любит и нуждается в них.

— А ведь без тебя все могло быть совсем по-другому. — Закари заглянул в синие как море глаза. — Ты просто рождена для этого. Мудрость — в твоих генах. Королевству Адамас повезло, что ты будешь им править.

— Но ты ведь будешь помогать мне?

— Мы будем помогать друг другу.

— Повтори мне еще раз, как все будет происходить… — Эффи снова занервничала.

— Мы проедем по улицам Аристо, — начал Закари, — и ты будешь махать рукой народу — твоему народу. Потом прибудем во дворец, где состоится коронация, — это мы уже репетировали. Потом официальные речи, потом обед, а после обеда вечер, где ты лично поблагодаришь всех высокопоставленных гостей… — Он улыбнулся, глядя на ее озабоченное лицо. — Да, день предстоит нелегкий.

— А ты приготовил речь? — спросила Эффи и, увидев, как дернулся его кадык, поняла, что муж тоже нервничает.

Закари кивнул, взяв ее руку в свою, в преддверии самого большого дня для двух островов. Власть, которую он искал, месть, которой он жаждал, — все было забыто.

— Мы вместе будем править королевством Адамас, и в тот день, когда алмазы соединятся в одной короне, будут объединены и острова. Мария уже сделала несколько набросков новой модели, которую, если Бог даст, в один прекрасный день наденет наш наследник. — Он заметил, как что-то изменилось в лице жены…

— Эффи?

— Стефани, — поправила она его с улыбкой. — Ты должен привыкать к этому имени.

— Все в порядке?

Она кивнула.

— Скажи мне, что тебя беспокоит? Я сделаю все, чтобы облегчить тебе сегодняшний день…

Как ей хотелось сказать ему!

Они были женаты уже семь месяцев. И все эти семь месяцев Эффи задерживала дыхание в определенные дни, но только затем, чтобы потом разочарованно выдохнуть. Ей казалось, что все женщины в ее возрасте или были беременны, или уже имели детей. Эффи ужасно хотелось ребенка. Наследника, который был так нужен их королевству!

И вот теперь наконец это случилось.

Вчерашние анализы подтвердили ее предположение, но сейчас не время сообщать об этом Закари. Предкоронационная подготовка заставила их буквально рухнуть от усталости в постель в два часа ночи — только затем, чтобы через три часа уже снова встать, а новость, которой она хотела с ним поделиться, была слишком ценной, чтобы говорить о ней в спешке. На сегодня было столько всего намечено, столько всего нужно было учесть! «Вечером, — решила Эффи. — Я скажу ему вечером, когда мы останемся вдвоем. Когда наш долг, хоть на какое-то время, можно будет считать исполненным».

— Ваше величество…

Дверь спальни открылась — в этот день ни о каком личном суверенитете не могло быть и речи! — и Эффи, сохранив свой бесценный секрет, взяла мужа под руку. Она была благодарна, что может опереться на него, что он здесь, рядом.

Слуги выстроились в коридоре. Двери открылись. Эффи затаила дыхание.

Сколько раз она мысленно проигрывала их выход, но ничто не могло подготовить ее к зрелищу бесконечной вереницы машин, мотоциклов и восторженных криков толпы возле ограды.

Они прошли к открытому белому лимузину, который должны были сопровождать несколько мотоциклистов и две машины с охраной. Казалось, каждый дюйм тротуаров по обеим сторонам улицы был заполнен людьми на протяжении всей их дороги. Восторженные крики становились громче, приветливые взмахи рук — многочисленнее, когда машина с королевской четой проезжала мимо. Люди бежали, свистели, подпрыгивали, чтобы лучше увидеть прекрасную пару.

— Они приветствуют тебя, — сказал Закари. — Твои люди счастливы.

— Они знают, что мы принесем им благо. Они знают, что королевство Адамас обеспечит им безопасность и процветание.

Но как только они прибыли во дворец, Эффи почувствовала, что ее снова начинает трясти от волнения. Закари держал ее за руку, когда их приветствовал почетный караул, но потом он должен был ее отпустить.

Остальной путь Эффи предстояло пройти одной.

— Посмотри на себя, — Элени на секунду привлекла ее внимание, — ты выглядишь просто ослепительно.

— Я боюсь, — призналась Эффи.

— Мне тоже страшно… — сказала Калила, всегда, по мнению Эффи, имеющая несколько отстраненный вид. Но сейчас, когда они оказались рядом, Эффи вдруг заметила, что эта красивая, изящная женщина, которая могла стать женой Закари, тоже очень волнуется.

Эффи нервно хмыкнула, подумав, что в этот момент они все одинаковы, — просто женщины, просто подруги, которые, каждая на свой лад, стараются достойно пройти через этот важный для всех день.

— Запомни, мы здесь вместе, — сказала Элени, тепло пожимая руку Эффи.

Оркестр начал свое вступление.

— Вас ждут, — тихо напомнил Хасан, когда Элени и Калила заняли свои места рядом со своими мужьями.

— Мне страшно, Хасан.

— Почему?

— Потому что мне кажется, я не слишком хороша для этой роли, — призналась она, слыша, как стучат ее зубы.

— Вы не просто хороши… — Мгновение Хасан смотрел на королеву Аристо, прежде чем озвучить собственную правду. — Я горжусь тем, что служу вам.

— Почему? — изумилась Эффи. — Ведь у меня нет образования, и я не больше чем простая горничная — как вы можете гордиться мною? Как вы вообще можете верить, что я права?

— Потому что вы правы, — просто ответил Хасан.

В следующее мгновение все разом повернули головы.

Все, за исключением Эффи.

О, как ей хотелось найти взглядом Закари! Но она должна была смотреть прямо перед собой, отправляясь в свою самую долгую дорогу.

Ее муж стоял рядом с троном Калисты. А она шла одна.

Шла к королеве Тиа. В глазах Эффи Тиа была самой красивой и самой элегантной из всех. И именно она была той, кому предстояло возложить на голову Эффи корону.

Все ее страхи и тревоги были тут же забыты, как только Эффи встретила добрый взгляд карих глаз Тиа.

Она задержала дыхание, когда священник закончил читать свою книгу. И ощутила на себе тяжесть короны. Камень, который ее мать так любила, вернулся на свое прежнее место, и неожиданно Эффи почувствовала уверенность. Да, она сумеет сделать это!

И пусть она может споткнуться. Иногда она может принять неверное решение. Но Эффи знала, что всегда будет стараться сделать лучше.

«А лучшим для меня, — думала Эффи, привыкая к новому для себя положению, которое ей теперь придется занимать, — будет то, что является лучшим для моего народа».

Официальный обед тянулся бесконечно. Так же как и речи. И к тому времени, когда Эффи наконец встала из-за стола, она чувствовала такую усталость, что капли пота, выступившие у нее на лбу, заставляли расплываться лежащий перед ней текст.

Ее начало подташнивать.

Она знала, что еще мгновение, и… о, просто невыносимо было даже думать об этом! Бледными губами она едва сумела выговорить:

— А теперь прошу послушать моего мужа…

Закари нахмурился:

— Ты еще не закончила свою речь.

— Закончи ее за меня, — взмолилась Эффи.

— Им нужна ты… — И он тут же осекся, увидев ее бледное лицо.

Закари встал. Короткая речь, которую он приготовил, теперь не годилась. И когда он заговорил, его слова шли прямо от сердца.

— Ваши величества, высокопоставленные гости, боевые товарищи… — Необходимое вступление было сделано, теперь настала очередь сказать правду: — Я буду говорить не за мою жену, а вместе с ней… Моя приемная мать, королева Калисты Энья аль-Фариси, была одной из самых умных женщин, но даже ей случалось делать ошибки. — Закари посмотрел на собравшихся и улыбнулся. — Когда мне было четырнадцать, она случайно купила мне вместе со школьными рабочими тетрадями пособие для учителя. Я имел возможность получить лучшее образование, я ходил в самую лучшую школу, и все же целый год я мог не слушать, что говорил на уроках учитель, потому что у меня и так были все ответы на его вопросы. В том году мне не нужно было делать домашние задания, но у меня не было плохих оценок, потому что я никогда не ошибался, — я просто заглядывал в конец своей книжки.

В зале послышался смех.

— Но на следующий год, когда у меня уже не было под рукой ответов, я понял, что только зря потерял время. — Закари вернул улыбку собравшимся. — Я ничему не научился за этот год. У меня были все ответы — и тем не менее я ничему не научился.

Теперь в зале никто не улыбался.

— Я знал наследие короля Кристоса, можно сказать, наизусть, но только сейчас по-настоящему его понял. Как, будучи подростком, я думал, что знаю все, так вот и сейчас я вижу, что мне не хватало мудрости… — Его взгляд остановился на Эффи. — Теперь я получил это благословение. Мы все его получили, — продолжал Закари, сделав паузу, чтобы дать затихнуть аплодисментам. — Всем нам знакома истина, что любовь и доброта всегда побеждают. На этом и будет построено королевство Адамас. На этом будут основаны наша сила и процветание. — Он поднял свой бокал. — Я предлагаю тост за королеву Аристо. За ее долгое и мудрое правление.

После бурных аплодисментов короли и королевы, принцы и принцессы из Европы, Средней Азии, из государств, о которых Эффи даже никогда не слышала, встали, чтобы по очереди поздравить ее. Члены семьи Аристо по просьбе Эффи были первыми в этом ряду.

Королева Тиа тепло ее обняла — эти две женщины понимали друг друга без слов.

— Ваше величество… — Мария, держа на руках ребенка, присела в реверансе.

— Эффи! Для тебя я Эффи.

Алекс, который мог бы стать королем, низко ей поклонился.

— Лучше вы, чем я, — улыбнулся он, целуя ей руку.

И хотя время было на вес золота, Эффи все же помедлила, проведя пальцем по пухлой щечке ребенка. Маленькая Александра была очаровательной девочкой с темными глазами отца и великолепными кудрями матери. Эффи очень хотелось, чтобы и детям разрешили присутствовать на церемонии, — советники начали было возражать, но малышей Эффи все же удалось отстоять. Они были самым драгоценным даром — их будущим, и их должны были увидеть все.

На руках принца Андреаса и его жены Холли, прилетевших из Австралии, чтобы разделить с ними этот торжественный день, тоже были дети.

— Наши двойняшки…

София, маленькая девчушка, с готовностью протянула свои крохотные ручки к Эффи и обняла ее за шею.

— А вот Николас еще немного робеет… — рассмеялась Холли.

— Надеюсь, у него будет время привыкнуть к нам? — спросила Эффи с улыбкой.

Андреас три года назад уехал в Австралию — он был готов отказаться от всего, лишь бы остаться с Холли.

— Конечно, — улыбнулась Холли, ничуть не смущаясь титулом ее мужа, чувствуя себя в безопасности рядом с его любовью. — Я думаю, вы часто будете нас видеть.

— Принцесса Катарина Аристо из Греции… — начал было объявлять Хасан, но Эффи уже тепло обняла Китти, свою сестру по отцу, с которой они теперь часто обменивались письмами по элекронной почте.

— Прекрасная Анастасия!

Сердце Эффи дрогнуло от восхищения, когда она посмотрела на маленькую дочку Китти и Никоса. Счастье маленькой семьи согрело ее.

— К трем часам ночи она, пожалуй, уже не кажется такой красивой, — улыбнулась Китти.

Но у них не было времени поболтать — очередь двинулась дальше.

— Принцесса Элиза Каредес, — объявил Хасан, и Эффи уже приветствовала другую свою сестру.

— Ты прекрасно выглядишь! — Лиззи пожала ей руку.

— Ты тоже. — Эффи улыбнулась, окинув ее взглядом. Ну как ты там, счастлива в своем Сиднее?

— Очень. И часто вижусь с Андреасом и Холли.

Им хотелось поговорить еще, но Хасан снова дал знак двигаться дальше.

Приветствовать членов своей семьи было удовольствием. Но, пропуская мимо себя бесконечную вереницу незнакомых лиц, которые она видела впервые, Эффи почувствовала, как ее силы начали иссякать. Голос Хасана сначала потускнел, а потом и совсем исчез. Эффи пропустила представление следующего гостя и смутилась еще больше, увидев перед собой странно знакомые черные глаза. Она попыталась привлечь внимание Хасана, но тот был занят, говоря что-то в микрофон.

— Надеюсь, сегодняшний день доставил вам удовольствие… — улыбнулась Эффи, увидев, что придется обойтись без представления.

— Огромное удовольствие, ваше величество. — Незнакомец поклонился и поцеловал ее руку.

В помещении было ужасно жарко. Взгляд Эффи упал на гостей, которых ей еще не представили, — их оставалось не так уж много.

Только она уже больше не могла.

— Ваше величество? — Она услышала в голосе вопрос, почувствовала, как его пальцы сжали ее руку.

— Простите меня, — выдохнула она. — Я неважно себя чувствую… не хотелось бы, чтобы это заметили…

— Ничего, не волнуйтесь. — Голос его был уверен и спокоен. Он крепко держал ее за руку, пока ее головокружение не сменилось волной тошноты. — Просто глубже дышите, — мягко сказал он, в то время как Эффи, собрав все силы, пыталась не упасть в обморок. — Я сделаю вид, что вы разговариваете со мной, а вы просто медленно и глубоко дышите. Никто ничего не заметит.

— Спасибо вам. — Тошнота прошла, Эффи почувствовала озноб, слова незнакомца звучали теперь ближе. — Спасибо, — еще раз поблагодарила она, пожав ему руку, и вдруг заметила шрамы на его запястье. Ее затуманенное сознание не позволило ей вспомнить, где она раньше могла их видеть.

— Эффи… — рука Закари обвилась вокруг ее талии, — пойдем выпьем чего-нибудь холодного, а потом попрощаемся со всеми. Ты выглядишь совсем усталой.

— Благодарю вас, — улыбнулась Эффи, глядя в темные глаза мужчины, который, можно сказать, спас ее.

— Пойдем. — В соседней комнате Закари налил ей стакан воды со льдом. — Сегодняшний день и так был слишком долгим.

— Ничего. Все нормально.

— Мы встали перед рассветом, так что пора заканчивать.

— Это же коронация! Не могу же я уехать домой просто потому, что устала.

— Тебе нехорошо. — Закари чувствовал себя обязанным заботиться о жене и не мог принять ее возражения. — Ты была бледной как полотно.

— Теперь уже все в порядке. — Эффи улыбнулась. — Спасибо тому мужчине… Ты, кстати, не знаешь, кто он? — Эффи еще раз попыталась вспомнить его имя. — Я уже готова была упасть в обморок, когда заметила у него на руке…

— Ты чуть не упала в обморок?! Все — довольно! Я сейчас же скажу Хасану, чтобы он подготовил гостей к нашему уходу…

— Закари, я не больна. — Эффи с улыбкой смотрела на него. — Помнишь, как жене Аарифа однажды тоже было нехорошо… — Его лицо дрогнуло, когда он наконец понял. — Очевидно, в таком положении это естественно.

— Ребенок? — Голос Закари был хриплым. Он поздравлял своих братьев, держал на руках племянников и племянниц. Неужели и ему дано почувствовать тот восторг, когда впервые говорят, что ты станешь отцом? Услышать, как это сказала Эффи, услышать в день ее коронации, что у нее будет ребенок, их ребенок, означало, что все было правильно в этом мире.

То, что все было хорошо на обоих островах, неожиданно принесло его душе мир, которого он не ожидал. То, что у них мог быть законный наследник, сделало будущее как никогда ярким.

— Если это будет мальчик, мы назовем его Зафиром, — тихо сказала Эффи.

— А если девочка, то Лидией.

Как было приятно произносить эти имена вслух! И они оба улыбались. Улыбались тому, что их тайны, перестав быть тайнами, не могли больше им повредить.

Их любовь сумела снова объединить королевство Адамас.

КОНЕЦ

Внимание! Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кэрол Маринелли
Розовый алмаз

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог