Дахненко Александр

Тени Судьбы

А за танцующими строчками —

Следы от боли и потерь.

Мы остаемся одиночками,

То тут, то там — тогда, теперь.

А за горячими надеждами —

Все тот же грустный горизонт…

Жизнь рядом с подлыми невеждами,

Отчаянья жестокий фронт.

Звучат мелодии тревожные,

Зловещий навевая сон…

Приходят тени всевозможные

Из холода ночных времен.

* * *

В бредовых поисках кого-то

Жизнь протекает сквозь тебя,

И помнить больше неохота,

Что рядом кружится, губя…

Кривляется, танцует, плачет,

Зловещим дует ветерком…

Ну, вот нельзя теперь иначе —

Ты видишь бездну за окном.

И молча тянешься к несчастью —

Как возвращаешься домой…

И тени наделяют властью

Тебя, развеянного тьмой.

* * *

А в зеркале ночная жуть мелькнет,

И тронет сердце шепотами страха,

И к темному окну душа прильнет —

Судьба опять потребует размаха.

Теряется в пространствах тишины

И снега жизнь из грустных разночтений,

А дальше только звезды и видны,

Да пустоты пульсирующей тени.

Ты тяжести вселенской обречен —

Усталые подрагивают веки.

И странен мир: ужасен, утончен…

Во тьму текут космические реки.

* * *

Вот и рассвет подступает неспешно, лениво…

Скоро продолжится жизни бессмысленный бред:

Строчками ляжет, тебе усмехнется вдруг криво,

Чтобы добавить вновь тяжести пройденных лет.

Нет ничего, что могло бы вернуть ощущенье

Свежести жизни на этой планете чужой.

Так совершается грустной души превращенье

В снег или ветер…Да Бог с нею, с этой душой.

Кажется, что ничего уже больше не надо,

Только забиться бы вдруг в уголок тишины,

И позабыть навсегда о сияньи распада,

И о несчастной судьбе своей бедной страны…

Медленно в этом предутреннем сне-полумраке,

Стрелки часов разбивают хрустальную тишь,

Стрелки выводят судьбы беспощадные знаки,

На перекрестке времен, где ты снова не спишь.

* * *

Вот наступает эпоха твоя — одиночество

Вот и эффекты от частого виденья снов.

Вот исчезают фамилия, имя и отчество,

Кажется, к этому я был давно уж готов.

Вот предо мной ледяное молчание вечности.

Кажется, что через миг я в него упаду…

И постигая вселенский покой бесконечности,

Новое имя душе в океане найду.

Вот предо мною дорога легла неизбежности

Ветром свинцовым отчаянье бьется в виске.

Жизнь исчезает в ночной непроглядной безбрежности

В витиеватой и горькой заветной строке.

Но увлеченный всем тем, что мне здесь предназначено

За грань миров я почти что легко ухожу.

И обретая все то, что навеки утрачено,

Вновь вдохновением больно и трудно дышу.

Все возвращается в круговороте космическом

Я пропадаю, а кто-то явился сюда.

И улыбаясь опять я пишу о трагическом,

О непонятном, что с нами сгорит навсегда.

Но повторение — это закон вероятностей,

Где-то вдали кто-то также не сможет уснуть.

И отправляясь сквозь сонмы удач и превратностей,

Чертит судьбы чем-то очень знакомый мне путь.

* * *

Все рассыплется-развалится,

В закоулках стынет тьма.

Жизнь — беспечная скиталица,

Наконец, сойдет с ума.

Злою скукой искалеченный,

Изничтоженный совсем,

Ты проходишь незамеченный,

Между прежних лиц и тем.

Нет ни капли романтической

Крови в жилах. Ну, так что ж?!

Ты улыбкой иронической

Обезвреживаешь ложь.

И пускай судьба кривляется,

Превращаясь в пустяки,

Но от боли избавляется

Под конец лихой строки.

Предначертано — так сбудется,

А не сбудется — не жаль.

Только что-то вдруг почудится,

Обернешься — там печаль.

И весна ночами мается,

Слышишь странные шаги —

Это вечность поднимается,

Оставляя снов круги.

Все рассыплется-развалится,

В переулках гаснет свет…

И двойник из бездны скалится,

Создавая твой портрет.

* * *

Все тягостней, все злей, все истеричней

Под небом синим или небом серым

Жизнь катится. Становятся трагичней

Пути судьбы сквозь парки или скверы.

Снуют повсюду бытовые бесы,

Устраивают мелкие скандалы.

А ты разводишь с ними политесы —

Слова твои надменны и усталы.

И заставляют сердце биться реже,

И генерируют миры печали…

И все ж тебя порою ветер свежий

Уносит в поэтические дали.

* * *

Для стихов не остается слов,

Все слова практически мертвы…

И не остается в мире снов

Для разбитой болью головы.

Сыплются во тьму души века,

Где листвой отчаянье шуршит…

Правит бал вселенская тоска

И судьба, как на ветру, дрожит.

Горя неизменный камертон

Вызывает тонкий силуэт,

Памяти, тяжелой словно стон,

Памяти, пронзительной как свет.

* * *

Довольно сумеречных снов, довольно

Жестоких, каверзных веков, где больно

Душе капризной проживать, несчастной,

Такой безумной и, подчас, прекрасной…

Везде вокруг постылых дней смешенье

Лиц измельченных властью зла движенье,

И небо плачет над тобой, как прежде,

Погаснувшей ты смотришь вслед надежде.

Ты тонешь в вязкой тишине, во мраке.

И чертишь вновь беды и боли знаки.

И вот отчаяньем твой мир размолот,

И всепланетный в сердце лезет холод…

Пропитан водкою насквозь и горем,

Все ж шепчешь ледяной Судьбе: «Поспорим…».

А только жизнь уходит прочь, куда-то…

Душа останется одна… Расплата…

* * *

Жизнь не сделает скидок тебе… Ну и пусть…

Заучи эту мысль поскорей наизусть,

Мир торопится в вечность, в мерцающий сон,

Приближается музыка с разных сторон.

Поднимается боль исковерканных лет,

Неизбежной расплаты за все — силуэт.

И отчаянье режет тебя на куски,

Ледяным острием неизменной тоски.

А судьба продолжает брести наугад,

Ты, как будто, своей обреченности рад…

И опять погружаешь сознание в ночь,

Чтобы душу и память в стихи истолочь…

* * *

Жизнь плавится в холодном сне,

Стирается на раз.

И солнце мертвых светит мне

Из обреченных глаз.

Легко слагаются стихи

Из сумрачных дорог,

И тянут в пропасти грехи

Обманов и тревог.

И виноватая судьба

Гадает на крови,

И бесполезная мольба

Летит вослед любви,

Которая ушла давно

В хрустальный мир души,

Где грусти терпкое вино:

Мечты и миражи…

А здесь я проживаю дни,

Которых вовсе нет,

Как выхода из западни

Провинциальных лет.

* * *

Жизнь пропитана горем и втоптана в мрак —

Это странной реальности проклятый знак.

И в холодную землю вмерзают цветы,

Ты, как будто случайно, глотнул пустоты.

Ты, как будто спокойно, смеешься и ждешь,

Что тебя уничтожат печали и ложь,

Что снаружи терзает, а не изнутри,

Умножая все беды на два и на три.

Только память, как тень все бредет за тобой.

Назови ее поступь всего лишь судьбой.

А потом из души создавай двойника,

Чтобы даже за гранью продлилась строка.

* * *

Жизнь протекает кое-как,

Слегка помешивая мрак,

И предает некстати

Тебя проклятой суете.

Уж лучше сгинуть в пустоте,

Чем жить в шестой палате,

Где в расписании времен,

Явь словно бы бредовый сон,

Из скуки и обмана…

И вот в предчувствии беды

Ты должен спутать все следы

И напустить тумана…

И пусть твой мир теряет цвет,

Среди невыносимых лет,

Замешанных на боли.

Сжигай себя в добре и зле,

А душу прячь в холодной мгле,

В полночном алкоголе.

* * *

Жизнь, как плетение кружев, скучна и прозрачна,

Призрачен бег по задворкам ночных городов,

Очередная попытка опять неудачна

Вырваться из-под контроля жестоких веков.

И остывают фрагменты мечты на бумаге,

Только меня в этих строчках давно уже нет.

Рвутся надежды нелепой красивые флаги,

В снах застывают банальные ужасы лет,

Чтобы опять и опять бередить мою душу,

Чтобы вернуться вдруг в самый тяжелый момент…

Спичкой реальность сгорит — так огнем я разрушу

Козни судьбы, для которой я — эксперимент.

Трудно понять для чего я на этом на свете

Вынужден мыкаться и растворяться во тьме…

Вечность моя, не забудь о печальном поэте,

И не теряй его в этой лихой кутерьме.

* * *

Жизнь ушла в осенние туманы

В тихо моросящие дожди.

Не нужны придуманные страны

Все равно, что будет впереди.

Устаешь от смены настроений,

И от слов жестоких, как всегда.

И течет по рекам вдохновений

Скуки ядовитая вода.

А душа, как прежде, беспокойна,

Беззащитна от ударов зла.

Но ее хранит от боли знойной

Ночи романтическая мгла.

Но хотя все сумерки опасны —

Просто заблудиться можно в них.

Их пути по-своему прекрасны,

Тем, что оставляют нас одних.

Осень — это странный сон природы.

Это мир — с тоской наедине

Тихо перелистывает годы

В ледяной и темной тишине.

* * *

Как жизнь нелепа, бестолкова,

Как деньги заменяют Слово,

Калеча души навсегда.

И мир глядит звериным взглядом

В тебя, и заполняет ядом

Твои постылые года.

Как рвется музыка на части,

Как бесы разжигают страсти

Уже двуногого скота.

Не стоит говорить об этом —

Скорей убей в себе поэта,

И пусть нахлынет пустота.

Для созерцания распада

Биноклей никаких не надо,

Лишь только выгляни в окно.

Ну что ж, пожалуй, и прекрасно,

Что все здесь кончится ужасно —

Ведь это тянется давно.

Ты будешь жизнью уничтожен,

Твой путь трагичен, невозможен —

Ты столько лет бредешь без сна

По бесконечности вселенной,

Где стынет в вечности блаженной

Потусторонняя весна.

* * *

Короткие зимние дни,

Холодные лунные тени.

Коктейли ночных откровений

Среди пустоты-западни,

Где жизнь остается ни с чем

И злой подчиняется воле…

Спасаясь от огненной боли

Душа застывает совсем.

Но все возвращается вдруг

И тихо ложится строкою,

Обычной, знакомой тоскою

Тебя заключая в свой круг.

Грусти, безнадежно мечтай,

Бери одиночества ноты,

Забудь среди музыки, кто ты,

И звездам стихи дочитай…

Не вырваться из западни,

Где бродят в снегах сновидений

Короткие зимние дни,

Холодные лунные тени.

* * *

Меланхолически скучаю

И иронически молчу.

И сам порой не замечаю,

В какие пропасти лечу.

По жизни злой, лишенной смысла,

Автоматически бреду.

И дней тускнеющие числа

Подсовывают ерунду,

В которой плавится сознанье,

И растворяется душа…

И только боль-воспоминанье

Уходит в вечность не спеша.

* * *

Метафизические сны

Зовут в иные измерения,

Потусторонний свет Луны

Тревожит боковое зрение.

А я блуждаю в темноте

Трагически и неприкаянно…

На мутном жизненном листе

Опять черчу стихи отчаянно.

Полночных строчек череда,

Как лабиринты бесконечности

И снова черная звезда

Сияет на просторах вечности,

Где бытие с небытием

В одно мгновение сливается…

Где смысл загадочных систем

Легко и просто раскрывается.

В звучание обычных слов

Добавлен плеск морей мистических…

И я за грань лететь готов

На ледяных ветрах, космических.

* * *

Мимо мистики встреч-расставаний,

Одиночеством странным дыша,

По картинкам из воспоминаний

Пролетает шальная душа.

Жуткий ветер давно уже свищет,

Заметая оставленный след,

Остывает в груди пепелище,

Точно сердце, которого нет.

Доигралось сознание в прятки

С тихим ужасом. И в темноте

Только призраки, только загадки

На уже пожелтевшем листе.

Так и есть — приближаются сроки

Отправления в вечную тишь…

Только жизнь составляют те строки,

На которых ты твердо стоишь.

* * *

Молодость мятежная ушла,

Жизни краски яркие поблекли,

Звезды романтического зла

Растворились в повседневном пекле.

Те слова, что душу больно жгли,

Стали вдруг банальным разговором,

Чаще стала чепуха земли

Лезть в судьбу навязчивым узором.

Ржавчиной и пылью миражи

Так легко, так быстро вдруг покрылись.

И с тоскою безобразной лжи

Худшие мгновенья повторились.

Если б знать иль чувствовать, когда

Сердце онемело и ослепло?

Все пути уводят в никуда,

Все стихи однажды стали пеплом.

И неважно день сейчас иль ночь,

Сколько бед бредовых в этих сутках…

Жизни даже ядом не помочь

В бесконечных, скучных промежутках.

* * *

Наступила эпоха безликого хама,

Догорел неизбежный закат.

Вместо строгих ворот опустевшего храма,

Жизни глянцевой пошлый плакат.

Лезут бесы к тебе, но не из преисподней,

А из круга мелькающих лиц.

Но становишься ты все сильней и свободней

В одиночестве желтых страниц.

Воплощенья беды — их, как водится, много,

Бездна скалится из-за угла…

А душа ощущает присутствие Бога

Там, где ты дышишь воздухом зла.

* * *

Невозможно себя отыскать

На просторах трагических дней

Надо к боли опять привыкать,

Что сжимает тебя все сильней.

Старым сказкам не видно конца,

Жуть мерцает по разным углам,

И колеблется профиль лица,

Что разрезано напополам.

На неточностях строится век,

На обмане безвыходных слов.

И бредет никакой человек…

Что ж, сюжет этой жизни не нов.

Хоть отчаянье кружит порой,

И бессмыслица тянет на дно,

Увлеченный жестокой игрой,

Отвори в запределье окно.

В летней полночи тронет ковыль,

Беспокойный лихой ветерок.

И осядет межзвездная пыль

Парой странных возвышенных строк.

* * *

Неясная, смутная музыка льется,

Предзимнюю вялую грусть навевает,

И только душе в этой скуке неймется,

Как будто в ней ветер ночной завывает.

Мы странного мира с тобой постояльцы,

Где все потихонечку, но исчезают…

Коснутся лица онемевшие пальцы

И холодом нежности сердце пронзают.

Вот так под покровом событий обычных

Таится судьба, чей сюжет нам неведом…

И тянется жизнь между фраз ироничных,

Чтоб вдруг оборваться с трагическим бредом.

* * *

О тонких контурах любви,

Которой нет, как нет.

О том, как жизнь не назови,

А вместо жизни — бред.

И где, когда я счастлив был?

Не знаю, с кем и как?

Я все простил, я все забыл,

Разглядывая мрак.

Меня пытает пустота.

Зачем моя ей боль?

Не знаю. С чистого листа

Сыграю ту же роль.

Я по иному не могу —

И плавится душа,

Когда по звездам я бегу,

За давним сном спеша.

* * *

Осенних листьев кутерьма —

Кружение в холодном ветре.

Обрывки жизней, судеб…Тьма,

Что ждет на каждом километре

Пути за дальний горизонт,

Где не увидеть лиц скитальцев…

Раскрой скорей свой черный зонт,

И время потечет меж пальцев,

И в беспокойнейшие сны

Свободно души превращая,

Наполнит памятью вины,

К истокам боли возвращая.

* * *

Осенних прогулок прохладная радость иль грусть,

Под солнцем спокойным, а может, под тихим дождем…

Идем в никуда по аллеям, стихи наизусть

Читая, а после случится все то, что не ждем.

А после, когда разойдутся тропинки судьбы,

Прикинем количество горя и счастья на глаз…

У каждого есть потаенные сердца мольбы.

И вскоре все будет иначе… не так, как сейчас.

* * *

Отмечая прожитые годы,

Пройденные версты в пустоте,

Размышляешь о цене свободы,

Оставляя горечь на листе.

Обращаешься в туманы ночи

В сонный холод бесприютных душ.

И опять выслушивать не хочешь

Времени мудреннейшую чушь.

Просто остаются без названья

Самые прекрасные стихи.

И в голгофский путь — в воспоминанья —

Отправляют беды и грехи.

* * *

Оформитель ощущений смутных,

Безнадежно вникший в суть вещей.

Ты бредешь сквозь сумрак слов минутных,

Через вязь обманчивых речей.

В землю постепенно ты врастаешь,

Разрушая солнечный мирок.

И во тьму Вселенной улетаешь,

Пеплом бесполезно-грустных строк.

Рядом обреченность, как награда,

Музыки смертельная игра.

И судьбы спокойная прохлада —

Памяти глухие вечера.

* * *

Перестану вспыхивать, как порох,

Перестану злиться и страдать.

Выброшу надежд и песен ворох,

Научившись ничего не ждать.

Чтобы стали каплями наркоза

Горя бесконечные дожди,

Чтобы реже чудилась угроза

В тех путях, что вижу впереди.

Только жизнь, как спичка, догорает.

Вот, еще чуть-чуть… и хлынет тьма…

И душа трепещет, замирает —

От смертельной боли без ума.

* * *

По лунным дорожкам, по странным тропинкам,

Мерцанье холодных болотных огней.

Никак не привыкнуть мне к странным картинкам:

К игре безнадежных и грустных теней.

Вращается время, и снова, и снова

Мой мир попадает в ловушки и сны,

Душа уж давно к запределью готова,

Ей все нипочем перехлест тишины.

Вернутся другие вот в это пространство,

Но мир изменился — все кончилось вдруг:

Раскисло зимы обреченной убранство,

И жизнь описала трагический круг.

* * *

Разрывы ткани бытия,

Куда врывается инферно,

Где точно тени: ты и я

Бредем во мрак ночей, наверно.

И в жизни странной, грозовой,

Мы словно радиопомехи.

И отвечаем головой

За лет обманчивые вехи.

И ощущенье власти зла

Вдруг обострилось до предела.

Судьба все в клочья разнесла.

Вмиг душу отделив от тела.

Подкрался близко давний страх —

Пролог к паденью, к катастрофе…

Мечты осадок на губах,

Как горечь выпитого кофе.

* * *

Раньше я любил звенящий холод,

А теперь порой стремлюсь в тепло.

Раньше — я тогда был очень молод —

Я любил космическое зло.

Раньше смаковал я утонченно

Боль, что приходила из глубин.

Раньше жил по слову: «Обреченно»,

И всегда любил побыть один.

А теперь я усмехаюсь криво,

Глядя на просторы пустоты…

Все, что есть вокруг — нелепо, лживо,

Даже вдохновения листы.

Лет летит никчемный хлам и мусор,

Кружится под ветром неудач…

Жизни жалкой не хватает вкуса,

А судьбе — масштабности задач.

* * *

Скользит прохладная весна,

Сегодня хорошо душе,

Потусторонняя Луна

Блестит на дальнем рубеже.

Твоя нелепая тоска

Меняет контуры лица,

Всего лишь рюмка коньяка:

И вот надеждам нет конца.

И вот строка пронзает мрак,

И боль дрожит в твоих руках,

А небо чертит новый знак,

И повторяется в мечтах.

Устав от жизненной игры

Твори, не зная берегов,

Непостижимые миры

Из тайных снов и облаков.

* * *

Смутной надеждою тешишь себя понапрасну.

Режешь запястья лезвием новой строки.

Игры полночные невероятно опасны,

Смотрит из зеркала снов ликвидатор тоски.

И намечается вновь разговор с мирозданьем,

Жизнь отмечается гулом бесчисленных слов…

И для тебя не найдется уже оправданья,

Только судьбу дополняют порывы ветров,

Что вызывают лишь дрожь в остывающем теле,

Ну а душа обретает огонь пустоты.

И попадает в пространство вселенской метели,

Жуткой романтикой вновь заполняя листы.

Кровь на руках обнаружишь наутро однажды,

Так продолжается круговорот новостей…

И понимаешь ты, изнемогая от жажды,

Что не бывает здесь легких и быстрых смертей.

* * *

Созерцаешь распады миров, исковерканных злом

И рисуешь картины довольно знакомого ада,

А в душе намечается снова серьезный надлом —

Ей твоей биографии кажется вовсе не надо.

И судьба позвонила вдруг в дверь, ты пошел открывать

Длинной тени, что призраком встала в пустом коридоре.

Вот и холод: нельзя никогда ни о чем забывать…

Ни о старых грехах, ни о как-то проигранном споре.

Почему-то жизнь вертится около или вокруг,

И скользит в никуда, бесконечно тобою играя,

С безнадежной, нелепой, безумной надеждой, а вдруг…

Синим пламенем с сердцем твоим неизменно сгорая.

Получается все, как всегда — возвращаются сны,

Мир не кажется больше уж сказкою предновогодней,

Заполняются годы пространством вины и войны,

Ты идешь через боль, становясь все грустней и свободней…

* * *

Соткан из жаркого лета твой вздох,

Что-то стучится из бездны эпох.

Ищешь на ощупь свое же лицо —

Жизнь наливается болью-свинцом.

Только не стоит глядеть в зеркала,

Ты же запомнил иронию зла?

Яд источает лихая строка,

Что, как петля: и прочна, и легка.

Снова из жгучего света во тьму,

В холод ночей, недоступных уму.

В кровь подпуская тоски-пустоты,

И пропадая у той же черты…

Каждое слово тихонько горчит.

Гвоздик судьбы из ладони торчит.

И распадаясь на сотни частей,

Платишь за выбор высоких путей.

* * *

Стелется времени терпкая скука.

Водочки выпить? Да не помогает…

Меланхолической жизни наука

Радостей пошлых опять избегает.

Нету иного…Пробежка по кругу,

И неизменного зла повторенье…

Вот мы проходим, кивая друг другу,

А в глубине сохраняем презренье…

То ли к себе, то ли к этому миру,

Где неуютно и жутко нелепо…

Души бредут из квартиры в квартиру,

Не замечая за окнами неба.

* * *

Странные слова роняя,

Суеты сметая пыль,

Неудобства извиняя,

Небыль превращаешь в быль.

Жизнь торопится куда-то,

Ну а ты глядишь ей вслед,

В хрупкий сумрак без возврата

Отпуская давний свет.

Чередой проходят годы,

Не задев тебя никак…

Но безжалостной свободы

Проступает странный знак.

Быстро вьются злые строки,

Издеваясь над тобой —

Это тонкие намеки,

Что ниспосланы судьбой.

Только ветра свист протяжный

Затмевает грусть и боль,

Ты клочок души бумажный

Унести ему позволь.

* * *

Тасуются странные карты

Судьбы одинокой, лихой.

И слякотно-серые марты

Текут вереницей глухой.

Под грустью весеннего бреда,

Под сенью застывших обид

Лежит глубина, и ей ведом,

Кто вскорости будет убит.

Кто не переступит порога,

Кого не пропустят века,

Чья жизнь так невнятно-убога,

Что ей не поможет строка,

Которая тянется-вьется,

Изгибами сердца больна,

И все-таки так и порвется

Все ж не доставая до дна.

* * *

Тихо уходит куда-то пружинящим шагом

Молодость, там бесконечности сказки легки…

Жизни твоей постепенно желтеет бумага,

Вязнет душа в неизбежности темной строки.

Время теперь вызывает лишь приступ озноба,

И в одиночестве бьются хрустальные сны…

Чаще приходит почти трансцендентная злоба

Шорохом странным среди ледяной тишины.

Тянется жизнь…и банальностью вновь сводит скулы,

И заполняет страницы судьбы суета…

Но обязательных дней так приятны прогулы,

И все следы затирает потом пустота.

Вот вспоминаешь опять ты прошедшие годы,

И все пытаешься как-то, но предостеречь

Сердце от погруженья в трясину свободы,

От попадания в кровь ожидаемых встреч.

* * *

Тоски неразборчивый почерк,

Движение в бездны души…

И жизни трагический очерк

Рукой не дрожащей пиши.

Пускай рассыпается время,

Осколками, раня тебя,

Неси одиночества бремя,

Холодную вечность любя.

И рвется сознание в клочья,

Блуждая по жутким местам.

О чем-то беседуешь с ночью,

И прячешься здесь или там.

Какую бы чашу ты не пил,

Куда бы ты не посмотрел…

Тебе остается лишь пепел,

Миров, где ты сам не сгорел.

* * *

Уйди из скучных территорий

В непроходимо жуткий бред,

Во тьму загадочных историй,

И пусть твой исчезает след

В стихах, что кровью больно дышат,

Что не похожи ни на что…

Но где их музыку услышат,

Пусть будет нечто иль ничто.

Судьба легко тебя вливает

В пространство звездное опять,

И потихоньку навевает

Тоску, что обращает вспять

Теченье мыслей, устремлений,

Аннигилируя года…

И вот душа без сожалений

Скользит в забвенье… в никуда.

* * *

Уходишь холодною лунной тропой

В мерцающий свет.

Никто не узнает, что будет с тобой

За тысячи лет.

Как все непонятно, тревожно, давно

Жизнь бьется во мгле.

Но где-то за гранью, где все решено —

Стихи на столе.

Отчаянно шепчутся жуткие сны

В больной голове.

И прикосновенье ночной тишины,

Как шорох в траве.

Начертано имя, и нужно дойти

До звонких небес,

Где сходятся снова все судьбы-пути,

Для странных чудес.

* * *

Это жизнь с двойным сознаньем

На задворках горьких лет,

С ледяным воспоминаньем,

Где надежд почти что нет.

Ты застыл на грани боли,

В полушаге от беды,

В темном мареве неволи,

В свете яростной звезды,

Что сжигает постепенно

Все событья и слова.

Только тайнами Вселенной,

До сих пор душа жива.

И пока сверкают строчки —

Дар холодной пустоты,

То в конце стиха три точки

Неизменно ставишь ты…

* * *

На перекрестках ветреных дорог,

И в комнат лабиринтном полумраке

Я отыскать себя подчас не мог,

Но видел звезд светящиеся знаки.

И шел по странным тропам наугад,

Угадывая в частоте мгновений

Миров меланхолический распад,

И музыку жестоких откровений.

И часто замечал я в тишине

Невероятно-сложные узоры:

Блистали сны на снежном полотне —

Судьбы лихой трагические взоры.

Но только боль умеет мне помочь —

И вот виски до срока поседели…

Душа уходит от земного прочь,

В полночные, вселенские метели.

Content

Дахненко Александр Тени Судьбы