Письма из Карелии 1941—1944

Яков Шафирович

Редактор Евгений Шафирович

© Яков Шафирович, 2019

ISBN 978-5-0050-2681-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В этой книге представлены письма, написанные моим отцом Яковом Вольфовичем Шафировичем в период с мая 1941 г. по ноябрь 1944 г. Большинство писем адресовано его матери Ольге Николаевне Шафирович и ее сестре Надежде Николаевне Соболевой, жившим в г. Ногинске Московской области, в доме №96 на Рогожской улице. Они сохранили эти письма. В последние годы жизни (умер 2 мая 1995 г.) отец перебрал их и вложил в большие тетради, очевидно, для лучшей сохранности. В 2018 году я прочитал и отсканировал письма, после чего решил, что они могут представлять интерес и для других людей. Несмотря на юный возраст (18—22 года), Яков писал, как мне кажется, довольно неплохо и читатель найдет там много любопытных подробностей из жизни людей в экстремальных условиях фронта и Заполярья. При этом, как он сам отмечал, писал он все, что думал, не приукрашивая. Интересны также его размышления о возникавшем периодически «Гамлетовском вопросе» — соглашаться учиться на офицера и тем уменьшить вероятность смерти, по крайней мере на время учебы, или не соглашаться, но зато иметь возможность стать инженером после войны (если не убьют).

Чтобы облегчить понимание написанного, необходимо дать немного информации о семье, в которой рос мой отец. Ольга Николаевна родилась в 1887 г. в семье Николая Ивановича и Анны Григорьевны Соболевых. Жили они в г. Богородске (переименован в Ногинск в 1930 г.), в доме напротив Богоявленского собора на Царской (ныне Рабочей) улице. Ее первого мужа звали Сергей Балашов и у нее было двое детей от него — Ольга (Ляля) и Сергей. Во время войны Ольга Николаевна шила солдатское обмундирование на машинке «Зингер», которая существует до сих пор (я на этой машинке делал домашние задания, когда учился в начальной школе).

Вольф Лазаревич Шафирович родился в 1885 г. в местечке Волпа Гродненской губернии. В 1915 г. в связи с войной эвакуировался в Богородск, где работал счетоводом в химической мастерской, и в 1920 г. женился на Ольге Николаевне. Яков родился 26 июня 1922 г. в Богородске. С 1936 г. Вольф работал в отделе снабжения на заводе «Акрихин». В 1938 г. его, как тогда говорили, забрали. От отца я знал, что Вольфа арестовали 18 марта, в день Парижской Коммуны (благодаря чему запомнил и день ареста, и день этой самой Коммуны). Его обвинили в шпионаже в пользу Польши и расстреляли 13 августа 1938 г. в Бутово. Родственникам сообщили, что Вольф получил десять лет без права переписки. Реабилитирован посмертно в 1958 г.

Несмотря на эти обстоятельства, Яков был воспитан в духе марксистко-ленинской идеологии и был активным комсомольцем, а во время войны вступил в партию. Впоследствии мировоззрение его изменилось. Помню, он говорил мне, что, разбираясь с письмами, читал их и удивлялся своей тогдашней наивности.

Также следует заметить для понимания некоторых писем, что Яков занимался в драмкружке при Ногинском Доме пионеров. В письмах часто упоминаются руководитель драмкружка Саша Корнеев и кружковцы Николай Бражкин, Марта Терехова, Женя Хапулин, Анатолий (Нолик) Хренников, и Маня Штибель, а также школьный друг Якова Вася Галкин.

Для подготовки книги я приобрел программу Braina, которая превращает речь в текст (и «знает» более 100 языков), и продиктовал все эти письма перед компьютером. После диктовки надо было только исправлять ошибки, сделанные программой. Многие были довольно забавными. Например, фразу «Живем там тыловой жизнью: ходим в рост, бегаем, живем в хороших землянках» программа поняла как «Живем там половой жизнью: ходим в рост…». Или, например, вместо слова «упорно» программа написала «у*****» (по-видимому, в нее заложен запрет на «плохие» слова).

Для удобства читателя книга разбита на главы. Кроме того, несколько писем других людей Ольге Николаевне и Якову представлены в приложении.

Все письма в этой книге печатаются с сохранением орфографии и пунктуации авторов. Это включает как ошибки авторов, так и слова, написанные согласно существовавшим тогда правилам (например, «итти» и «чорт»). Я старался избегать каких-либо изменений и, когда Braina следовала современным правилам, восстанавливал оригинальный текст. Единственное исключение я сделал для дат. В письмах часто использовались римские и арабские цифры для обозначения месяцев — вместо них я, как правило, писал слова. Кроме того, даты писем везде помещены в начале письма независимо от места, где они были написаны. В некоторых письмах даты отсутствовали, но все письма находятся в хронологической последовательности, установленной по почтовым штампам и по содержанию писем.

После первого опубликования в книгу были добавлены тексты шести писем Якова. Одно из них было обнаружено в одном из двадцати конвертов, хранившихся отдельно от писем, а пять находятся в музее Ногинских электросетей. Кроме того, добавлены несколько примечаний и фотографий, а также исправлены опечатки, сделанные при подготовке печатного текста писем.

Составитель книги благодарит Владимира Ивановича Козлова, Владимира Яковлевича Шафировича и Любовь Евгеньевну Шафирович за помощь и советы.

Евгений Шафирович

Часть 1: Здравствуй, Север (май — август 1941)

Мы сегодня поедем строить что-то. Отшельники. Стучат колеса. Мурманск. Эх и летели же они у нас с насыпи. Лагерь НКВД и польские офицеры. 22 июня. Отступление и самолеты. Кандалакша. Нет, ты фронт здесь куй.

1.

27 мая 41 г.

Здравствуйте матушка моя Ольга Николаевна, тетушка Надежда Николаевна, сестрица моя Ольга Сергеевна и ее муженек и деточки, братец мой Сергей Сергеевич и прочая и прочая. Кланяюсь Вам до земли своей бритой головою.[1]

Пишу в 6 утра в Туле промежду вставанием и завтраком. Обмундирование нам пока еще не выдали.

Мы в Туле не останемся. Наш батальон, а он в 20 раз больше Ногинской команды — называется строительным и мы сегодня поедем строить что-то.

Я попал в роту один из наших. Остальные ребята из Ногинска все в другой роте, за исключением Каца, который попал в третью. Пока мы ничего не делали было страшно скучно и грустно. Все оглядывался назад, что заставляло вглядываться в будущее, а оно неизвестно. Вчера на закрытом комсомольском собрании избирали комитет, а у нас наз. президиум ротной комсомольской организации. Меня избрали в его состав, а затем президиум выбрал меня секретарем ротной комсомольской организации. Так, что теперь у меня есть дела о которых только и думаешь. Говоря правду — я несколько затрудняюсь — не знаю с чего начать.

Встаем мы в 5. Ложимся в 11. Едим 3 раза в день. Кормят хорошо. Так что я не знаю куда девать, что у меня в чемодане. Спим пока не раздеваясь на нарах.

Наша рота будет работать на строительстве бетонщиками, каменщиками, арматурщиками.

Когда приедем на место, напишу адрес.

Недавно Надя смотрела кино, по билету, который я для нее покупал.[2] Так вот, по-видимому наша служба будет похожа на изображенное там.

Ну пока. Целую всех крепко. Передайте привет Васе, Хрену, Браге, Мырте и другим ребятам.

Письмо это ты кроме лиц, которым она предназначено (см. начало письма) никому не показывай.

Привет <Подпись>

2.

Мама и другие здравствуйте!

Нахожусь в г. Москве в товарном вагоне на окружной дороге. В вагоне нас 42 чел., так что не плюнуть, ни ногой ступить. Кормят нас сухарями — не кусанешь. У меня, кстати сказать болят 2 зуба, что очень мешает в армейской жизни. Бегаем на остановках за булками и прочим питанием вроде водицы. Томимся неизвестностью дальнейшего пути.

Доехали до Тулы мы благополучно, т.е. я, а остальные надрызгались, остановили тормозом поезд,[3] о чем впрочем я узнал только в Туле (в пути спал). Нас собрали 800 чел. Все молодцы как на подбор: у кого родители сидят, кто сам сидел; в общем братки будь здоров. Расположили нас сначала на полу вповалку, а потом перевели в неменее неблагоустроенное помещение, а именно положили (тоже вповалку) на нары. Разница лишь в том, что пол подмести легче, чем нары… Умора!

Когда я узнал, что собрались одни, как говорит Женька Х.[4] отшельники, да что отправляют на строительство, я сразу вспомнил картину «Заключенные». У меня такое настроение было… ой-ой. К тому же я в роту попал один из Ногинцев — ни с кем ни поговоришь, ни словом даже не перекинешься. Я все время замечаю и контролирую все свои настроения — тогда я испытывал тоску или еще какую то чертовщину, которая тянула лечь в углу и реветь. С таким настроением я писал вам первое письмо. Так у меня слезы навертывались и я такое там написал, что на другой день разорвал его, чему сейчас бесконечно рад. Мое «выздоровление» началось с избранием меня секретарем комсомольской организации роты: появились заботы и прочее. Сейчас я живу настоящим: заботами о еде, сне, но потребности чтения, театра, кино еще почти не появляется. Стало быть еще не выздоровел!

Меня хотели назначить командиром взвода (в нем 56 человек). Я был бы их начальником, за ослушание которого идут под арест. Я сослался на загруженность (секретарь дескать) и благополучно избавился от сей должности. Мне охота испытать рядовую красноармейскую жизнь, да к тому же это и спокойнее и время на клубную работу больше.

Будят нас в 5 часов. Я по первой команде пробуждаюсь и как заводной (спим не раздеваясь) встаю. Именно как заводной: ничего не думая, не чувствуя, кроме огромного желания спать и жестокого холода (в таких случаях я его испытываю при любых температурах). Вчера ходил первый раз в наряд (очередной разумеется). Чистил, мыл котел походной кухни, таскал в нее воду (30 ведер), затапливал, и кипятил воду. Это все происходило с 2 ночи. Надо сказать что пока я спокойненько переношу все тяготы. И даже получаю удовлетворение от трудовой деятельности.

Сейчас просмотрел, что написал. Чудно. Пишу в радостном настроении (после упадка) а получается, что у нас здесь прямо таки каторга: и нары и наряды и прочее. Это уж так в письме получается — я не виноват — а у нас здесь не так уж плохо. Я присматриваюсь к ребятам, так я по сравнению со многими из них прямо таки молодец. Я достиг главного в армии — не ропщу на командиров при любом приказании, а это многое. У нас здесь за попытку критиковать командира отправляют под арест. Ну что еще? Водили нас в баню мы там, представь себе, … мылись.

Из нашего строительного батальона за хорошую службу и работу будут переводить в нормальные строевые части. Я надеюсь пройти и думаю, что путь через секр. комс. орг. довольно верный.

Следующее письмо получите уже с места, если ехать туда меньше месяца; если месяц или что-нибудь в этом роде то, конечно еще напишу с дороги.

Передай привет всем, кого я упомянул в первом письме, а то перечислять всех — надоедает. Ты письма то мои особенно никому не показывай, я не люблю. Наде, Ляле и хватит, очень прошу тебя. Ну, пока! Спасибо за ложку.

Приготовь [неразборчиво], небольшую карту Европ. части СССР.

Куда то поедем? Если на восток или север — дело дрянь. Все остальные направления приму с радостью.

С кр-им приветом Яшка.

Саше написал. Остальным, когда приеду на место.

3.

3 июня 41 г.

Мама, здравствуй!

Сообщаю, что уже послал два письма: одно из Тулы, одно из Москвы — с пути.

В этом — третьем письме мне уже надоело передавать приветы «сродственникам моим», поэтому ты уж передавай их сама от моего имени и Наде и Ляле и другим.

29 мая в 11 утра нас погрузили в эшелон и мы двинулись. Находилось нас в товарном вагоне на двухэтажных нарах 42 души — вообщем как сельди в бочке. Кормили нас во время пути сухарями черными (не укусишь), рыбой — воблой или селедкой (не проглотишь), сахаром (не раскусишь) и кипятком (мало). Ну мы не растерялись, сухари в мешок (мой) и в угол, сахар с кипятком в живот с рыбой, конечно, да на каждой станции налеты на станционные буфеты. Я в одном месте успел даже на базар сбегать, купил там плюшек и поллитра молока, что и имел честь выкушать.

Всю дорогу мы занимались исследованием нашего пути — следования. Приехав в Москву, остановились на окружной дороге, а не вокзале, так что опять таки ничего узнать не могли. Ночью отправились по окружной дороге и, наконец, мы узнали от жел. дорожников, что выехали на Октябрьскую дорогу. Но тут опять возникли вопросы: на север или Запад (Литву и др.)? Забегая вперед скажу, что не доезжая 110 км. до Ленинграда, свернули мы на Мурманск. Пока ехали по Октябрьской, станций было много, станции были интересные, а как свернули — чорта с два: ни станций, ни деревень.

Едем мы по дороге в Мурманском направлении и думаем: куда повезут: в Мурманск, или Выборг?

С обеих сторон пути тянутся нескончаемые леса — сначала строевой лес, а затем лесочек, в котором молодые деревца как только подрастают так и падают. Это объясняется тем, что там тянутся сплошные болота. Когда в Туле ребята смеялись: «будем строить на болоте», я смеялся — чепуха. Только теперь я понял, что это за болота.

Итак стучат колеса, а всего они стучали 5 суток, я стою или сижу и смотрю в дверь на бесконечные лесочки и бесконечно тянущуюся воду по обеим сторонам дороги. Потом к лесу и воде прибавился третий спутник северного пейзажа — камень. Камней великое множество. Камни различного размера, начиная с гальки и кончая скалами. Но скала большая и большая, она как то не действует своей громадиной, зато здесь есть камни, смотря на которые разуваешь глаза. Представь — стоит дом с мезонином, а рядом камень, который больше его раза в полтора. Когда приехали на станцию «Медвежья гора», нам сказали, что дальше к лесу, воде, камням и уже солидному холоду прибавится спутник Севера — снег. Как я это услыхал, так у меня поджилки затряслись. Дело в том, что по ночам я не могу спать подряд более часов двух — просыпаюсь от страшного холода, побегаю, опять ложусь. Не раз я вспоминал, как ты мне, весьма неуверенно, предлагала надеть шубу.

И вот появился снег, а вместе с ним сквозящий ветер. Вероятно сложили бы мы наши кости, да начальство наше догадалось выдать нам шинели. Как надел я на пальто шинель, так и почувствовал себя фон-бароном. С момента нашего ошенеливания я стал и смотреть на мир веселее.

Не доезжая до Мурманска 240 км. паровоз сменился электровозом и наш огромный состав понесся вперед, в Мурманск со скоростью 50—60 км./час. Увидя здесь такую технику, мы сразу повеселели и решили что де не пропадем.

2 июня в 3 часа дня мы в полном боевом виде — с чемоданами, неумытыми рожами ворвались на всех парах, точнее сказать, на всех токах, в самую северную точку Сов. союза — незамерзающий порт Мурманск. Мурманск этот расположен среди гор, на берегу Кольского залива. На горах снег лежит, хотя они и невысокие.

Выгрузились мы, отошли к бережку и стали ждать у моря погоды.

Опять появился вечный вопрос: «Куда быть?»

Дали нам концентраты, мой любимый горох. Мы разожгли костры и сварили из него суп. Я старался взять супа как погуще и жрал его с великим аппетитом.

Да, здесь получилось история. До нас еще прибыл эшелон из Горького, так начальники его — остолопы дали им возможность напиться. Они все налакались, перестали слушать какую-либо команду и разбрелись в город. В городе устроили 20 грабежей, а своему командиру двинули чемоданом по чекрыге. Нас, как организованую публику (в Туле нас вымуштровали), к тому же как одетых в шинели поставили никуда банду эту не пускать. Эх и летели же они у нас с насыпи — любо-дорого смотреть. В городе НКВД выставило посты, несколько человек арестовали. За мародерство они будут расстреляны. Посадили также командира этого батальона. Ему 10 лет — как минимум.

В 11 вечера нас отправили в лагерь НКВД. Прошли 6 км. и остановились. Стали жечь костры, греться и прочее. Конечно не спали мы ночку. А остановились мы потому, что нас вели в лагерь, в котором живут, кто бы ты думала? — польские офицеры. Их взяли в Польше, они здесь в своем обмундировании, с эполетами, построили они себе лагерь, жили в нем, теперь их оттуда погнали куда-то, а нас на их место. Вот мы и ждали, пока пройдет по дороге их колонна 6 тыс. человек. Мне довелось троих увидеть — их вероятно больных — провезли мимо нас на машине. Затем и мы тронулись в путь. Пришли в лагерь и повалились на нары. Проспали до 4 дня сегодня.

Встал я, у меня руки ломит, спину тоже. Ведь 6 суток едем, спим мало, едим тоже не как следует — в основном сухомятка, не умывались.

Я великим усилием воли заставил себя умыться ледяной водой. Затем такой же водой побрился. Теперь чувствую себя уже более не менее ничего. Осталось только ненормальное состояние от беспорядочного сна. Сегодня мы делаем — кто чего хочет; завтра пойдем в баню, получим обмундирование и отправимся на место жительства.

Я разговаривал с зам. командира нашего батальона по политической части (очень культурный и славный человек). Он мне сказал, что, основываясь на сведениях, которые он получил в штабе Армии мы поедем на пароходе километров… на два меньше, чем четыре расстояния от нас до места жительства Мани Лосевой.[5] Будем жить на материке, на берегу, а не на острове. Там у нас выстроен городок: бараки, клуб и т. д. Коечная система — у каждого койка, тумбочка. Будем 8 ч. работать, 2 ч. строевая и полит. подготовка. Жить будем на хозрасчете — получать зарплату с вычетом за питание ежедневных 5 р 25 к. Имеющие высокую квалификацию, напр. [неразборчиво] слесарь, говорит смогут заработать до 600 руб в месяц. Будем выполнять особое правит. задание. Нам надо к ноябрю построить нечто похожее на подземное сооружение за Обуховым. После выполнения этого задания поедем домой и нам зачислят как два года службы.

Все это неточно.

Чувствую себя я ничего. Смотрю на трудности философски — дескать это для вступления в жизнь очень даже полезно.

Ну пока. Моя писательское желание истощилось. Писал, что идет в голову. Не перечитывал. Много нескладных предложений — это ничего. Ничего не приукрашивал — как то не лежит сердце. Пишу все, что в данный момент чувствую. Знаю, что ты там нюни не распустишь (извини).

Да, здесь очень много заключенных.

Ну, пока. Привет всем. Следующее письмо с места.

Целую крепко. Яша

Здесь нет ночи — все время день. Совсем не темнеет. Очень чудно.

4.

8 июля 41 г.

Здравствуй, мамаша!

Не знаю получила ли ты мое письмо, написанное на второй день войны, впрочем я не знаю получала ли ты и предыдущие, но, дело в том, что это письмо могло и не дойти, в связи с военным положением.

Я представляю себе твое беспокойство обо мне, ибо тебе было известно, что я нахожусь около границы.[6] Должен сказать, что в нашей жизни после 22 июня ничего не изменилось: газет мы не видели с Мурманска, населения нет. Нам сообщили на митинге о войне, мы вылупили глаза, стали работать вместо 8 — 12 часов, а в остальном все по старому. Да, еще теперь мы очень часто прерываем работу и бегаем в кусты, не подумайте худого, от самолетов, а летают они здесь частенько. Иногда они летали так низко, что ясно видно фашистские знаки. Надо сказать, что вели мы себя не как на войне: в кусты бегали не спеша, ложились на бок, на сухое место, высовывались. Немцы решили проучить нас.

Вы из газет знаете, что 29ого июня немцы «По всему фронту от Баренцева моря до Финского залива» начали наступление. Его то нам и довелось испытать на своих плечах. Я не буду описывать подробностей, скажу только, что мы дней 5 ничего не ели, а только шли, по 50 км. в день, по воде, горам — вверх, вниз. К тому же часто подвергались бомбежке. Тебе покажется странным, но оказывается бомбежка не самая страшная вещь. Когда лежишь и недалеко от тебя падают бомбы — это не еще ничего. Но вот когда немцы видят людей, то они начинают строчить в них из пулеметов, когда самолет сбросил бомбу и выходит из пике. Вот когда сверху на тебя сыпятся пули, когда летят осколки от камня, за которым укрыта твоя голова, вот тогда сердце обливается холодным потом и тело так и вдавливается глубже в землю. Таких бомбежек — обстрелов я пережил четыре. Один обстрел длился целых полчаса. После обстрела от нервного напряжения страшно хочется спать, чувствуется глубокая усталость. Да, пережили за эти дни мы неожиданно очень много. Даже командир, бывший на 6 фронтах сказал, что 29 он не забудет. Да, не забудь, что мы были не вооружены!!! А ведь попадались десанты. Сейчас пришли на фронт подкрепления и немцев погнали. Ох и лупят же их! Им видать воевать неохота, самолеты их — штук 10 завидев наших 3 улепетывают, солдаты, как правило, штыкового боя не выдерживает — бегут. У наших бойцов настроение боевое, а в связи с частичными удачами немцев — страшно остервенились. Наши в плен ни немцев, ни финнов не берут — режут их.

Я сейчас чувствую себя хорошо, словно и войны нет — еду в поезде из Мурманска — куда не знаю. Говорят будем жить в казармах, учиться стрелять и прочее. Из строителей нас превратили в стрелковый полк запаса. Приедем на место напишу адрес. Чемодан мой со всеми потрохами разбомбили. Привет Грише,[7] Сергею.

Привет, целую Яков.

5.

Здравствуйте мама, Надя, Ляля и все сродственники.

В прошлом письме (не знаю дошло ли), когда я писал в пути я не мог как следует описать всего. Пишу сейчас вкратце.

После 22 июня мы оказались в центре событий фронтовых и вся наша жизнь сошла с дороги и попала на неизведанные тропы. Сейчас я могу сказать, что получил первое боевое крещение. Раз 5 я подвергался бомбардировке и обстрелу пулеметом из самолета. Самолеты здесь применяли такую тактику: он летит носом вниз (пикирует) и внизу бросает бомбу, затем он задирает нос вверх и идет в высоту. В это время из хвоста по тебе бьет пулемет. Вот когда пулемет застрочит и около тебя будут щелкать пули, а они у моей головы на расстоянии 30 см щелкали, вот тогда действительно замирает сердце и весь ты так и вдавливаешься вся в землю.

Ну сейчас этих самолетов побили уйму. Они горазды бомбить только там, где нет зениток или наших самолетов, так что почти буквально никакого вреда не причиняют. При появлении 3х наших самолетов их 9 моментально улепетывают. Один наш истребитель сел на немецк. бомбардировщик и ехал на нем. Тот до смерти испугался и сел к нам со своей машиной. Один их летчик сказал, что с нашими летчиками воевать нельзя: «они, говорит, озорники» — не по правилам (немецким) воюют.

Потеха!!!

Вероятно 7ое ноября мы отпразднуем так таки в Берлине.

Ну, о себе.

Живу теперь в Кандалакше. Обитаем в лесу под кустами. Ночью вначале было так холодно, что я не спал, а бегал, сейчас мы приспособились, с тремя приятелями кладем шинель на землю, все трое ложимся и сразу накрываемся, получается очень тепло. Сейчас, правда, сделали мы себе землянки. Занимаемся мы учебой. Получил я так таки жену себе. Холю ее. Кроме того я теперь командир отделения. Вверили мне 15 душ. Питание здесь очень хорошее. Чувствую себя бодро, весело. Единственное, что нехватает, это с 24 мая не спал раздевшись или даже разувшись. Скоро получим новое хорошее обмундирование, а то мы как партизаны — строители (зарплаты и дыры блещут). Скоро вероятно поедем ближе к А. С. Гинзбургу.[8]

Пока пиши по адресу г. Кандалакша почта 79 до востребования Шафировичу Як. Вол. На конверте укажи свой полный адрес.

Только пишите больше и сразу, как получите мое письмо, а то опять вот уеду. Очень, очень нехорошо себя чувствую, от отсутствия от вас писем. Ведь ничего не знаю — как у вас там. Пишите!!! Целую всех наикрепчайшим образом. Да, чемодан мой аукнулся со всем содержимым.

С приветом Яша

6.

Здравствуйте мамочка, дорогая сестрица, тетушка и прочие сродственники.

Кланяюсь вам до земли. Не знаю, к сожалению, как ваше там житие бытие, мое должен сказать совсем неплохое. Правда, должен сказать, что времени нехватает, а свободного нет вовсе. Несмотря на то, однако, что учимся мы очень много все же это учение куда как легче, нежели постройка дороги. Я командую отделением, обучаю их. Приходится самому-то усваивать, пока им показываешь. Ну, что еще? Вроде что то и нечего больше писать.

Мама, я попрошу тебя сообщить мой адрес Саше, Васе (коли они в Ногинске), Хрену, Тереховым Нине и Марте. Извинись перед ними, что я не писал им. Впрочем кроме Нолика всем им по нескольку писем писал я. Я думаю, что они все поймут, что я находился, да и сейчас нахожусь не так то уж далеко от фронта и что мы здесь не отдыхать приехали. Писать было негде, неначем, нечем, некогда, да и просто сил не было физических, чтобы сесть писать письмо. Сейчас писать Вам всем, я более или менее имею возможности, поэтому очень прошу — пишите. Ведь я не получил ни одного письма! Что с Вами всеми там? Аллах ведает. Ты мамаша там бодрись. Ляльке наверно крепко помогать приходится. Впрочем может Гришу и не взяли? Как Сергей? Видите, я ничего не знаю.

Ну пока, с красноармейским заполярным приветом. Я.

Мой окончательный адрес: Полевая почтовая станция 441 Запасный полк; 2я стрелковая рота Шафировичу Якову Вольфовичу

Пишите на конверте свой адрес. Не пишите №441, а пишите просто 441.

Хапулин и Кац живы и здоровы.

7.

29 июля 41 г.

Мама и все друзья мои — здравствуйте.

Шлю Вам мой самый горячий красноармейский заполярный привет.

Жизнь моя окончательно наладилась и вошла в нормальную колею. Я уже писал, что я здесь командир отделения. Занимаюсь бойцами — учу их штыковому бою, тактике, материальной части винтовки. Ты удивляешься — откуда я сам могу это знать? Да, я ни бельмеса не понимал в этом. Но я на лету схватываю объяснения и сам то усваиваю окончательно уже в процессе обучения мною бойцов.

На днях мне пришлось расстаться с моими друзьями. Кроме нас, командиров, все наши бойцы поехали на фронт. Сейчас они уже находятся на передовой позиции. Кажется, не могу сказать точно, Моня Кац тоже с ними уехал. Бойцов моего отделения командование всех признало годным к пребыванию их на фронте. Очень приятно ощущать, что хоть маленькую, но пользу государству в деле обороны я уже принес.

Сейчас я занимаюсь с новыми бойцами. Так вероятно и будет продолжаться.

Сегодня мне сказали, что я и все командиры (из бойцов, как я) зачислены во вновь здесь организующуюся полковую школу. По выходе из нее получу звание сержанта. Так что коль жив буду, а я в этом не сомневался, даже когда можно было усомниться, придется служить 3 года.

Учиться в школе полтора месяца. Но она еще не организовалась.

Большой вопрос — это куда после школы — на фронт — или продолжать обучать бойцов? Ну да ладно. До сих пор я не управлял своей судьбой, а полностью ей покорялся и, надо сказать, она меня никогда не подводила. Думаю, что и на этот раз, я не прогадаю.

Погода здесь замечательная. Очень жарко. Купаемся. Сегодня смотался и ходил собирать морошку — это весьма вкусная ягода. Если бы не 12 часов занятий и 0 свободного времени — я бы и не ощущал войны. Да, забыл. Я принял присягу на верность моей любимой социалистической родине.

Кормят очень хорошо. Получаю зарплату 12 р. 75 к. Это за полярность (вместо 8—50), за полярность же иногда дают сгущенное молоко по 600 г. Ох и вкусно же!

Ну, обо мне вроде все.

Пишите мне немедленно, если хотите меня здесь застать (всяко бывает), пишите больше, а то я не получил ни одного письма. Сообщите всем мой адрес:

441 Полевая почтовая станция. 56 запасный полк. 2 стрелковая рота. Шафировичу Я. В. (Пишите обратный адрес на конверте.)

Напишите, где Гриша, Сергей, Саша, Васька. Как Ляля, Лида, Вадя.[9] Ты и Надя?

Как бомбардировки и прочее. Как связь с Москвой?

Вот некоторые сведения о войне. Пленный немец рассказал, что им говорят, что Кандалакша взята на 5 день войны, Минск и Киев на 7, Москва пылает и окружается. Когда ему рассказали настоящее положение, он улыбнулся и говорит «Теперь то мне понятно в чем дело». А когда его накормили, он глаза вылупил и говорит: «У нас так и по праздникам не кормят».

Видел листовку Маннергейма к карелам. У вас говорит он отняли национ. культуры, свободу. Вот мы говорит познали свободу (это под немецким то сапогом). Листовки эти идут на раскурку. Бумажка ничего — приличная.

Ну пока

Привет Всем. Целую крепко Яшка Шафирович

P.S. Хапулин так же как и я. Недро то же здесь.

8.

8 августа 41 г.

Мама, здравствуй!

Вчера получил твои два письма от 25 и 26. Ну, я уже не говорю о радости самого факта получения писем. Ясно, веселей стало.

Весьма ободряюще действует твое сообщение о том, что у вас там все попрежнему. Из ваших писем я понял, что вы там и войны то особо не чувствуете, только что за «тучками следите». Этому я очень рад. Кстати сказать с тех пор как нас бомбардировали и обстреливали когда мы были еще за Мурманском (ты получала об этом письмо) я не слышал ни одного разрыва бомбы. Они здесь летают иногда, так и то в поднебесьи — еле видно. Мы даже рады им: когда услышим гудение то прекращаем занятия и ложимся. Тем самым отдых наш удлиняется. Ну это между прочим и в шутку.

Запоздало поздравляю тебя со днем именин. Кстати я свой день рождения справлял лежа за камнем и укрывая голову от пуль, сыпавшихся сверху.

Скажите Ляле, чтобы написала как у нее там, а то писать ей отдельно пока некогда. Интересно как там шагает Вадим и читает Лида. Привет им. Напишите о местонахождении Дома пионеров и вообще о его существовании и судьбе. Хрен и Брага ты пишешь уехали. А куда? Адрес их? То же подробней о Ваське, Саше, Толе Терехове. Пиши о всех моих школьных и других товарищах.

Очень рад, что вы мамаши наши там встречаетесь. Женя Хапулин жив здоров и со мной пока не расстается. Правда находимся мы в разных ротах. Недро с Женей вместе, в одной роте.

Коротков Леша уехал на фронт. Моня Кац тоже. Они попали в хорошую партию. За них нашему полку вынесли благодарность. Я горжусь, что среди них есть и 16 бойцов моего обучения.

Рассказывают, что они там лупят финнов (там немного немцев) во всю. Есть уже среди них раненые. Они у нас в госпитале. Убитых там почти нет — ведь наши в обороне.

Ну, больше писать некогда. Я, товарищи, вынужден просить у вас разрешения писать письма в ответ на письма твои, надины и лялины на твое имя, а то некогда.

Только сейчас принесли тети Надину открытку. Спасибо. Пишите больше о том, что и как у вас там.

Да, эту открытку Надя послала по старому адресу. Это только лишь уточнение почтового адреса. Сейчас адрес еще точнее: 441 Полевая почтовая станция, 56 запасной полк, 2ая стрелковая рота.

С красноармейским приветом из Заполярья. Твой Яшка!

P.S. Вчера объелся черники. Ты спрашиваешь о посылке. Подожди пока.

Да, забыл. Сегодня отправили мы еще одну партию вояк. Это уже вторая моя группа поехала.

Просился я на фронт тоже. Командир и говорит: «Нет, ты фронт здесь куй». Это учи бойцов значит. Приказания у нас не обсуждаются. Повернулся и шагом марш. И теперь кую. Стараюсь. Думаю не подведу. Один боец моего отделения уже почти герой (это из первой партии, где Кац).

9.

13 августа 41 г.

Мама, здравствуй!

Этим письмом у нас уже завязалась переписка. Ура!!! Впредь я буду писать на твое имя в ответ Наде и Ляле тоже. А то ну, никак некогда.

Напиши адрес Галкина, если он есть.

Очень рад, что Нолик и Бражкин досрочно ушли в Кр. Ар. Ну, они, уже вероятно воюют. Напиши адрес Саши, если есть. Передай привет всем товарищем и знакомым. Напиши там ли т. Сидоренко, т. Лукин, и Хренов (из Г.К.)

Очень доволен и рад положению с Лидой, Вадей, Гришей, Сережей. Горячий привет им всем.

У меня здесь все попрежнему. Но, я думаю что на днях могу и поехать на передовую.

Сейчас заканчиваю уже третью партию обучающихся. Скоро они поедут. Ну, больше никаких изменений нет. Да, ты пишешь, у вас там ягоды. У нас было морошка, сейчас великое множество черники. У нас бывает тактика. Вот расположишь свое отделение в оборону, а сам за ягодами. Ох и ем же я их!

Вчера приехал к нам один кр-ец с передовой. Он из моего отделения — из I партии. Рассказывает, чтобы обучили мы их неплохо. Он то ранен в ногу, но уже выздоравливает и скоро едет опять воевать. Он рассказывает, что там фины бросают листовки, в которых пишут: «Ну чего вы зря воюете, ведь Москва, Ленинград и Киев давно взяты». Тебе стало смешно? Мне было очень смешно. Он рассказывает, что вместо бомб почему то с самолетов летят камни. Или это недостаток бомб или работа друзей? Ну, ясно, что вреда никакого камни не приносят. Сейчас они кидают бомбы производства 41 г., так из 20 шт. — 8 обязательно не взорвется. А то одна бомба разорвалась, а там махорка. Уж это конечно не случайность. Воюют они (это точно) только пьяные. Косют их почем зря. А наши пока не наступают, а только бьют. Вот подожди пойдем в наступление. Пух только полетит. Не разберешь тогда, где у немцев что, только пятки засверкают.

Так что жди. Скоро погоним.

Ну, как у вас там с бомбежкой? Слышал попали в зал им. Чайковского? А я там так и не побывал!!! Как у вас там, летают? Как на родине Мани Лосевой?[10] Говорят там скидывали?

Из твоего письма я понял, что там остались пионерлагеря (привет Нине) а мимо нашего дома ходят купаться. Это хорошо, что все попрежнему. Как с продовольствием? У нас кормят хорошо. А на передовой — мясные консервы, сгущенное молоко, слив. масло, щи с салом, каша — всего сколько хочешь. А у финов сухари вроде горелых досок. Умора!!!

Ты спрашиваешь насчет посылки. Давай, авось меня застанет. Мне нужно конвертов, тетрадей, пероч. ножик с прибором для консервов, маленькую вилочку, воротнички, носки (одну пару теплую). Джем не посылай. Сахар не надо. А то по обычаю еще пришлешь! Только прошу, чтобы посылка не была агромадных размеров. Да, забыл — посылай лезвий для бритвы. Побольше!!

Ну, пока все.

Хапулин и Недро здесь. О Каце с тех пор как уехал — ничего не знаю.

Привет Антоши. Где Д. П.?

Привет Ляле, Наде, Лиде, Ваде и всему Ногинску.

С приветом <Подпись>

Часть 2: Первые бои (сентябрь 1941 — февраль 1942)

На передовой. Гибель друзей. Школа младших командиров. Я, кажется, становлюсь любителем лыжного спорта. Баня и глухарь. Снова в своей части. Красный шар с желто-красными лучами. Все мы жаждем наступления! Снаряды уже вошли в распорядок дня.

10.

7 сентября 41 г.

Мама, здравствуй!

Жизнь моя изменилась вкорне. Я отправлен был 23 августа на фронт.[11] И вот я на передовой. На второй день моей боевой жизни моя трехлинейка уложила двух белофинов. На этом мои боевые успехи пока ограничелись.

Ну, как я себя здесь чувствую? Представь себе — ничего. Раньше я всегда смотрел правде в глаза и не утверждал, что я не боюсь ничего, что я мол храбр и т. д. Здесь же к моему удивлению оказалось, что я по сравнению с большинством неплохо переношу близость смерти. А она все время напоминает о себе свистом пуль, разрывом снарядов и мин.

Пока что у нас не очень холодно. Была, однако, ночь, когда вода замерзла. Надоедает очень ночевка и вся жизнь под открытым небом; а так все бы ничего.

Сегодня ночью произошел со мной трагикомический случай. Загорелась от костра и прогорела целом боком гимнастерка и рубаха. Проснулся от ожога. Умора! Теперь хожу с винтиляцией.

Ощущаю необходимость в фуфайке, двух сменах теплых перчаток, портянок и носок, лезвиях, бумаге, конвертах.

К сожалению адрес этот вероятно недолог, т.к. я со своей группой не прикреплен постоянно к какой либо части.

Теперь пишу тяжелую весть. На фронт вместе со мною приехали Недро и Женя Хапулин. Я с ними все время держал связь. Однажды меня послали в тыл за продуктами. В это время там был жаркий бой, во время которого <Недро и Хапулин погибли[12]>. Меня спасла как видишь случайность. Неизвестно точно что с ними — убиты или попали в плен — я думаю что они не здались а погибли смертью храбрых. Да, нет теперь Хапули — друга нашего. А ведь в 45 г. драмкр-ок наметил встречу всех кр-ев. Вот и встретились… Ну, ничего, я тогда расскажу о последних днях его жизни. (У меня, почему то и мыслей не бывает о том, что могут убить и т.д.).

Мама, в боевой обстановке не до писем. Не волнуйся, коль долго получать их не будешь.

Ну, пока. Целую крепко всех.

P.S. Последнее письмо получил тети Нади от 2 августа.

С приветом твой Яша — Пишите больше обо всем!

11.

13 сентября 41 г.

Мама, здравствуй!

7ого сентября послал тебе последнее письмо. На случай, если его ты не получила, сообщаю, что с 23 августа нахожусь я на фронте. Довелось мне участвовать в двух боях. В первом из них я отправил на тот свет двух белофинов. На этом мои боевые успехи пока приостановились, т.к. сейчас я нахожусь в охране штаба. Знаешь, весьма интересно как быстро человек привыкает ко всяким условиям: на второй день я уже спокойно завтракал и обедал под аккомпанимент артиллерийского огня и свист пуль. А пули они применяют разрывные — как пуля заденет за сучок, так разрывается. Треск от этого сплошной стоит.

Нахожусь все время на вольном воздухе. Вероятно надышусь кислородом на всю жизнь. От воздуха лесного у нас у всех весьма хороший аппетит. Этому способствует еще то, что мы ежедневно получаем по 100 г водки. Как перед завтраком чарахнешь, так и поллитра супа [зачеркнуто]. Если будет возможность то пришли посылку. Мне нужно:

1). Фуфайку или [неразборчиво]

2). Теплые носки

3). Теплые портянки

4). Теплые вареги (с пальцем)

5). Гуталин

6). Бумага и конверты.

Когда будешь писать то положи в письмо конверт с бумагой или пришли в отдельном конверте. Ну, вроде все. Об остальном расскажу когда приеду. А приеду маршрутом через Берлин. Ну а Красную Армию по этому маршруту долго ждать не придется.

Напиши, как там поживают тетя Надя, Ляля, Гриша, Лида с Вадькой, Серега.

Пиши подробней и обстоятельней. А то Надя пишет, что обо всем ей написать хочется, но что у нее «от радости в зобу дыханье сперло» и мысли разбежались. А мне то что от этого легче что-ли? Выпила бы воды и обо всем написала.

В том письме я писал о судьбе постигшей Хапулина и Недро. Я был с ними вместе на передовой. 30 августа меня командир послал за питанием бойцам. В мое отсутствие Хапулин и Недро погибли.

Здесь получилась путаница с адресами той группы, где они были. Поэтому сообщат родным вероятно нескоро. Я здесь конечно постараюсь, чтобы сообщили.

Да, интересно, кто из драмкр-ев останется, чтобы встретится в 45 году? Хапулина жаль. И Альберта то же. Ну что же. Приложу все силы, чтобы отомстить. Больше мне нечем помочь горю их матерей.

Сообщи там всем мой адрес. Неужели Лялька не могла мне написать письма?

Не волнуйся если долго не будет писем. Писать некогда да и неохота. Перебои возможны. Вот теперь не буду писать до ответа от тебя.

Мой адрес: Полевая почтовая станция 280 273 с.п. 2 бат. Яков

12.

7 ноября 41 г.[13]

Мама, здравствуй! Что то долго от вас писем нет, поэтому я пишу не в ответ а так — внеочередное письмо.

Жизнь моя протекала нормально до 26 ноября. А 26 меня отправили в школу младших командиров, так что сейчас я нахожусь впервые за долгие месяцы войны не на передовой. Здесь я избавлен от ежедневного наслаждения свистом пуль и уханьем снарядов. Разрывы от снарядов слышно, правда, но вдалеке — тихо. Знаешь, очень интересно — сразу война у меня сменилась на мир. Нужно сейчас и командиров приветствовать и обращаться к ним по уставу и много других соблюдать правил. После вольностей передовой вся эта дисциплина кажется очень чудной. Живем как в мирное время с подъемом и отбоем — опять к этому привыкать заново надо. Вчера мне лично комиссар школы прислал подарок Кандалакшских женщин за хорошую успеваемость. Там была таблетка «какао со сливками». Я ее растворил и с удовольствием неподдающимся описанию вкушал какао!!! С занятиями у меня идет дело хорошо, так что скоро буду командиром нашей Красной Армии.

Погода у нас до странности не сильно морозная. Однако два дня назад закрутило под 35°(ночью). Немцы, а они здесь все еще в ботиночках, пилотках и летних шинелях вероятно крепко померзли. Нашим то, одетым в овчинные полушубки, валенки и шапки — не так шибко холодно.

Напиши как вы там живете, что слышно о Ваське? Знает ли мать Жени Хапулина о его смерти?

Ну, пока! Мой адрес: 280 П.П.С. 273 с.п. 2 бат. 4 р.

С фронтовым заполярным приветом курсант <Подпись>

P.S. Да, завтра будет у нас кино. Вот счастье то!

13.

Мама, здравствуй! Только сейчас получил твои два письма от 7 и 11 ноября. Хорошо ты догадалась положить конверт и бумагу, а то этого материала у меня не шибко много. Пишешь ты, что огорчилась, что я получил плохенькую посылку. Чудачка, если бы ты пожила шесть месяцев среди камней, лесов, болот и снегов без крыши то ты бы поняла, какую эта посылка принесла мне радость.

Пишешь ты, что Гриша эвакуирован с госпиталем. Ей богу, я никак не мог понять, как он попал в госпиталь? Напиши поподробней где он и что с ним.

Я сейчас Курсант школы младших командиров. Учусь! Скоро буду командиром нашей любимой Рабоче-Крестьянской Красной Армии! Пишешь ты, что доклад т. Сталина влил в вас там новые силы. Ну, уж о нас говорить не приходится! Сейчас наша армия действительно становится кадровой — научились воевать! И крепко научились! Будьте уверены — скоро погоним немецких гадов. Вчера узнал, что Англия объявила войну Финляндии. Приятнoе событие!

У нас тут с немцами еще и дед мороз крепко воюет. Я сам видел как немецкие часовые бегут на пост в гимнастерке, и там снимают с часовых телогрейки и одевают на себя. В ботинках, шинельках и пилотках в морозы 35° много не навоюешь. У них нет даже маск. халатов. На часовых белые фартуки — как повернется — спина черная. А не поворачиваться нельзя: надо исполнять немецкий танец «Мороз по коже». Нам одетым в овчинные полушубки, валенки, шапки и рукавицы только смех. Я лежал в белом маскхалате в десяти шагах от нем. часового и улыбался, смотря на его пляску. Сейчас он уже больше не пляшет…

Ну, пока счастливо. Привет Лиде с Вадькой и всем вам. Получила ли мое сообщение о гибели Жени Хапулина и Недро? Крепко целую — Яша

14.

25 декабря 41 г.

Мама, здравствуй!

Светает. Мороз чуть заметно щиплет лицо и ноги. По глубокому снегу скользят лыжи. Это мы едем на занятия. Путь лежит по дикому лесу, через замерзшие болота и озера, через крутые высокие сопки и холмы. Наибольшее удовольствие доставляет бешеный спуск с высоких гор — не по чистому склону, а между деревьев, сквозь хлещущие по лицу сучья, через сваленные деревья и овражки. Лавировать во всех этих препятствиях довольно таки мудрено. Того и гляди будешь продолжать спуск на спине.

Езда эта доставляет громадное удовольствие. Я, кажется, становлюсь любителем лыжного спорта. Это хорошо, когда так катаешься. Но вот вчера я получил урок. Приказали с винтовкой в одной руке и палками в другой вести наступление, т.е. быстро переезжать и ложиться. Я был похож на котенка на льду. Полная беспомощность. Потеха! Ну, ничего, скоро это освоим.

Дней через 10—15 у меня зачеты. Сдам и пойду на передовую.

Да, здесь у нас рассказывают: когда бог делал свет у него не хватило материала, он рассердился и плюнул — получилась Финляндия. Вот умора-то!!!

Вчера получил письмо тети Нади от 27 ноября. Спасибо. Я не понял где работает Ляля? Она пишет, что она много работает ночами?! Пишешь, что бывают частенько тревоги. Теперь они вероятно стали реже. Немцы-то вкалывают от Москвы. Мы с радостью слушаем каждое известие о делах на западном фронте. Ничего, скоро и мы здесь их погоним. Настала наша очередь посмеяться. Ну чтожь, зараз отыграемся. А отыгрываться то уж мы будем так, что загоним их до смерти.

Ну, пока. Привет всем.

Целую крепко Яша.

15.

1 января 1942 года

Мама, здравствуй!

С новым годом!

Да, прошел год — год, который для всех нас был годом тяжелых испытаний и лишений. Для меня этот год был годом больших коренных изменений в жизни. С школьной скамьи, через дежурного коменданта Р.У.[14] и руководителя драмкружка Д.п., стал директором Дома пионеров. На этом гражданская жизнь кончилась. Началась военная. Стройбат — длинный рабочий день по колено [оторвано], 100 тачек в день, суровое Советское Заполярье, тундра, Северное море. Потом — запасный полк. Спешное овладение военной наукой, затем обучение бойцов на фронт. Затем, сам поехал на фронт. Здесь — тяжелые бои и большие испытания. Семь дней голода, гибель друзей и товарищей. Затем жестокая зима. Вместо сплошного дня, сплошная заполярная ночь. Ночь — в которой стоишь на посту и весь, до последнего мускула напряжен до отказа. Затем школа. И вот я уже не красноармеец. Сейчас я курсант.

На этом кончается 1941 год, год в котором мы узнали о великих наших жертвах, но зато и дождались величайших побед над врагом.

Что принесет нам новый 1942 год? Конечно, победу. Я ее буду завоевывать уже сержантом. Моя сила возрастет. Вместо двух рук я буду бить врага уже целым отделением.

В новом году Гитлеру придется призадуматься и призадуматься крепко. А может быть он и не будет иметь возможности думать? Впрочем, это всецело зависит от нас. Ну, а мы постараемся!.. Вообщем наказ Сталина исполним истребим всех немцев до единого, забравшихся на нашу территорию в качестве ее оккупантов.

Напиши, как вы там встречали новый год? Очень любопытно.

Ну, а я вчера встретил его неплохо. Скажу по секрету: 5 дней не пил я своих 100 грамм, и вчера в 12 часов встретил новый год с поллитром московской пшеничной. А сегодня командование прислало приказ — поздравление с новым годом. Оказывается мы здесь тоже не зря воевали. Перебили таки за время войны до 10 тысяч немцев и белофинов. Ну, пока.

С новым годом, годом победы!!!

С приветом Яша. Новогодний привет всем Ногинцам!

P.S. Извини, коль чего нескладно — голова болит после встречи Н.Г.

16.

12 января 41 г.[15]

Мама, здравствуй! Сегодня получил открытки тети Нади от 9 и 12 декабря. Пишет она, что от меня нет писем. Должны быть, потому что я писал более не менее регулярно.

17 января 41 г.[16]

Виду испытаний, начавшихся в школе кончаю письмо только сегодня.

Эти последние дни я не столько волновался зачетами, сколько наслаждался ароматом испытаний столь мне памятным по учебе в Ногинске. Закончилась моя учеба! За время учебы я хорошо научился стрелять, чем очень доволен. Теперь я все упражнения из моей винтовки выполняю только на отлично. Три дня назад, ходил я в баню. Кстати, о бане. Настоящая «русская» баня или точнее «финская». Сама баня жаркая до духоты и доводящая до боли в голове, а раздеваться и одеваться на улице. Как выскочишь на улицу в костюме адама, а на улице мороз в 20°—30°(обычная здесь температура), ну вот мороз и пробирает до мозга костей. Зато, когда оденешься, то разбирает тебя великая приятность. Да, хорошо помыться в здешней бане, хотя когда моешься, то о Ногинской бане вспоминаешь с наслаждением. Да, так вот ходил я в баню. Пошел в лес за дровами, смотрю следы. Подхожу, из под моего носа белые куропатки как из снега выскочат, я так и обомлел. Побежал за ними [оторвано] Два часа по пояс в снег бегал, но [оторвано] не смог пристрелить: они белые и их на снегу ни черта не видно. Вдруг смотрю летит и садится на дерево глухарь. Я к нему не хуже чем в бою подполз, приложился и глухарь упал. Весил он не много не мало килограмм 6—8. Здоровый! Вот была закуска то! 100 г водки и жареный в масле глухарь! Блаженство!

Теперь об испытаниях. Сдал их конечно благополучно. Изучил оружие до мельчайшего винтика. Завтра будет в клубе доклад комиссара об учебе. Затем зачитают приказ о присвоении званий, потом будет концерт и кино. Завтра же пойду в часть. Там придется обучать бойцов. У нас в части сейчас учеба, потому что она находится на отдыхе, тут неподалеку. Ну вот вроде и все.

Напиши чем вы там живете.

Привет всем, всем. Привет тети Наде!

С приветом Яков

P.S. Самый крепкий мороз за зиму был —42°. Сегодня еще наверно крепче, но точно температуру не знаю.

17.

Ночь с 20 на 21 января 41 г.[17]

Мама, здравствуй! Окончилась моя учеба и вот я снова в своей части. На нашем выпуске было все командование дивизией, играл духовой оркестр. Все было очень торжественно. И вот теперь я командир Красной Армии. Теперь передо мной стоит задача вести в бой своих бойцов. Вести в бой это значит умело командовать во время боя, быть впереди, воодушевлять бойцов своим личным примером. А все это проделывать не на учении, а под пулями не так просто. Нужно быть подлинно храбрым, добросовестным и кристально честным. Только тогда можно пользоваться безграничным доверием, уважением и любовью бойцов, а без этого опять таки нельзя итти в бой. Как справлюсь я с этими задачами — покажут предстоящие наступательные бои, в которых немецкая и финская нечисть будет стерта с лица земли, а советский народ получит возможность жить в дружбе с финским трудящимся людом.

Ты пишешь, что у вас установилась настоящая русская зима, а из газет я знаю, что установилось также настоящее немецкое бегство. Да, им есть от чего бегать. Суровую заполярную зиму трудно пережить в боевых условиях, если на тебе пилотка, ботинки да, хотя и шерстяная, шинель. А именно так облачены еще до сих пор немцы. Потому то они и стали сдаваться группами, с офицерами вместе, недожидаясь, когда получат жестокий шлепок костистой лапы русского большого медведя. А русский медведь уже начинает по серьезному оскаливать зубы на своего соседа на севере, уже точит он когти, готовится к последнему решительному шлепку по сгорбленной спине гитлеровского лакея — Финляндии. Кстати о Финляндии и ее окаянной дикой природе. У нас здесь смеются, что когда бог создавал мир у него под конец нехватило материала, тогда он плюнул и получилось Финляндия. Вот какая история! Кстати о здешнем климате. Он очень странный, непостоянный. Погода может меняться буквально 3—4 раза в сутки. Сильные морозы (уже были в —44 °С) сменяются довольно теплой погодой —10°—12°С. Вообще же обычная здесь температура —18°—25°С. Но благодаря отсутствию ветра и очень хорошему теплому обмундированию морозы не так чувствительны. Хотя я все же умудрился приморозить и довольно крепко мочки на пальцах правой руки. Сегодня 20 января — половина зимы позади. Позади длинная Заполярная ночь. Сегодня уже день прибавился часа на полтора. Вчера я впервые за зиму видел солнце. Правда я видел его с высокой сопки, и видел-то красный шар с желто-красными лучами, скользящими по ногам. Но и это после Северной ночи радовало.

Часть моя сейчас на отдыхе в некотором отдалении от передовой. Идут напряженные занятия, ходят в разведку иногда, иногда и в тыл врагу. Я еще не бывал там. Но скоро придется. Придется там несколько суток не спать, ибо заснуть под елкой на снегу довольно мудрено.

Ну, пока вроде все, что хотелось написать. Я сейчас начальник караула (теперь я избавлен от стояния на посту, а это большое облегчение), сменил посты и сижу у печки, сделанной из бензиновой бочки и вот пишу тебе сие письмо. Вчера получил я твое письмо от 12 декабря и открытку от 27 сентября. В открытке ты пишешь, что послала посылку, которую я получил в октябре. Вот интересно почта работает. Потеха!

Пишешь, что Борис[18] учится в шк. взрослых. Почему? Непонятно. Поясни! Почему Гриша в г. Ош? Кем и где он работает? Пишешь что Вася проехал г. Куйбышев. Он что с Гладышевым вместе на фронт едет? Учителям, кого увидишь — привет передавай. За Женю отомстим. Отомстим за все. Передай Наташе А. мой самый сердечный привет. Скажи ей, кстати, что она могла бы и письмишко написать. Где и кем работает Ляля? Привет тети Наде. Желаю не утонуть в премудрости науки.[19] С приветом — Яша

18.

7 февраля 41 г.[20]

Мама, здравствуй!

Жизнь моя течет попрежнему. Попрежнему я отношусь к небольшому здесь числу некурящих, хотя к непьющим меня никто не отнес бы. Знаешь к этим 100 г водки — ежедневному нашему пайку — привыкаешь, так что без них уже скучно.

Два дня назад я впервые выполнял самостоятельное боевое задание. Провел я бойцов через сопки и озера на лыжах по карте. Всего за 13 часов пути сделали 65—75 км. Путь, лежащий через глубокий снег и сопок был тяжел, хотя шли на лыжах.

Все мы жаждем наступления!

Ну, пока. Пиши, как у вас и что.

Привет всем.

С приветом Яша

19.

10 февраля 42 г.

Мама, здравствуй!

Давно от тебя почему то писем нет. Жизнь моя течет попрежнему. По приказанию политрука роты провожу политзанятия. Сегодня, когда готовился к занятию, пришлось конспектировать «Краткий курс истории ВКП (б)». Вспомнил былое, вспомнил Лазаря. Его уроки и здесь пригодились. Живу в хорошем доме со стеклянным окном из бутылок и печки — бочки (тащили ее 40 км.). Все это сами выстроили. Я нахожусь в подразделении, которое прославилось своими плотниками. Мы отстроили замечательную кухню (привожу вырезку из газеты), а наши землянки и оборона все время являются лучшими на всем нашем направлении фронта.

Мама, завтра или послезавтра моя жизнь изменяется. Я кончаю свое прибывание на фронте и иду на передовую. Мама, мне не придется скоро итти в бой, но я должен сказать, что тот участок обороны, который я со своим подразделением буду занимать является, без преувеличения, самом важным и опасным на всем нашем направлении фронта. Снарядов немецких и пуль на этом участке хватает. Особенно-то ты не беспокойся, однако я считал своим долгом предупредить тебя, что теперь буду находиться почти что в бою. Ну, пока.

Целую крепко, привет всем — Яша.

20.

13 февраля 41 г.[21]

Мама, здравствуй! Давно от тебя нет писем. Сижу в землянке — норке, и пишу это письмо. Мама, вот я снова переживаю ощущения и настроения человека, идущего в бой. Противник находится от нас в нескольких сот метрах. Ходим только в маск. халатах, днем ползаем, потому что находимся на совершенно открытой, шквальным огнем обстреливаемой местности. Пока что в землянки снаряды не попадали, хотя кругом них все изрыто и все деревца сметены. Нахожусь я здесь сегодня второй день. Нужно сказать, настроение скверное. Отвык от такой напряженности.

Ну пока! С приветом — Яша

P.S. Последний раз умывался 10. Как видишь ни как не войду еще в колею.

Кстати — оборона у нас неплохая. Не хуже чем у вас под Москвой. Но, зато участок ответственный. Я уверен, что немцы здесь не пройдут! Яша

21.

25 февраля 1942 г.

Мама, здравствуй!

Что то давно от тебя нет писем. Невольно беспокоюсь.

Я уже писал тебе об изменениях в моей армейской жизни. К новой обстановке уже привык. Попрежнему веду с бойцами беседы, выпускаю «Боевой Листок» и т. д. Теперь уже нет дня, чтобы я не умывался! Условия у нас такие: немец сидит на горке и смотрит на нас как на блюдце, ибо лес весь сметен артогнем. Ночью мы живем, а днем спим. Если нужно куда итти днем или ночью — все равно одевать приходится маскхалат. Ходишь как баба в юбке. Впрочем и в халате приходится не ходить, а ползать. Между нами — если нужно избавиться от излишнего пития, то приходится одевать маскхалат и на четвереньках выползать к положенному месту. Потеха!!! Снаряды уже вошли в распорядок дня. Я их переношу сравнительно с другими неплохо. Правда тут вот на-днях сдорувущий снаряд разорвался от меня в четырех шагах. Но я успел лечь в сугроб и тем благополучно спасся, лишь полушубок осколком продырявился.

Ну, о чем еще написать?

Да, чуть совсем не забыл. 23 февраля нес я почетную вахту. Об этом написал я заметку в «Боевой листок». Политруку очень понравилось и он ее отправил в фронтовую газету. Если напечатают, то вырежу и пришлю.

22 февраля исполнилось 8 м. войны. 23 февраля исполнилось ровно полгода моего пребывания на передовой. 24 февраля исполнилось 9 месяцев моей армейской жизни. Вот такое скопление знаменательных дат. Сейчас с нетерпением жду газет с сообщениями о проведении праздника славной годовщины Красной Армии.

Ну, как у вас там течет жизнь? Из газет следует, что Московская область перестраивается на восстановление хозяйства и подготовку к севу. Я думаю, что Красная Армия скоро даст возможность заниматься этим всем нашим городам и селам, на сегодня еще не очищенным от немецко-фашистской заразы.

Напиши, что у вас нового.

Мама, а все же иногда больно становится, что Серьгей и Лялька так заняты, что и написать не могут, хоть по одному письму. Иногда это бывает до слез обидно.

Нет бумаги и конвертов.

Ну, пока. Ждите с победой. До скорого свидания после разгрома вшивых гитлеровцев.

С приветом Яша

22.

Ляля, здравствуй! Когда ты меня провожала, то обещала писать. Правда не писал и я, но меня простить можно. Тебя нельзя. Тебе сейчас тяжело, Гриши нет, работаешь, ребята. Мужайся, воспитай из Лиды Советскую хорошую девушку, а из Вадьки бойца-коммуниста.

Ляля, если со мной что случится, окружи мать заботой и любовью.

Я думаю, что найдешь десять минут и напишешь письмецо. От твоего и Серьгеева молчания бывает хочется плакать.

Рад за Григория.

Вадьку и Лиду поцелую, когда приеду, разгромив немцев. Сейчас же ты их за меня поцелуй!

Привет Яша.

Не откажи в просьбе — напиши.[22]

Часть 3: Госпиталь (апрель — июнь 1942)

Я всерьез надоел Гитлеру своим существованием. Архангельск. Меня все зовут «сыном».

23.

14 апреля 41 г.[23]

Мама, здравствуй! Привет т. Наде!

Я от тебя никогда ничего не скрывал, поэтому и сегодня я решил написать, как всегда, то, что думаю. В ночь с 7 на 8 марта, т.е. как раз тогда, когда вы, женщины, свой праздник встречали, я всерьез надоел Гитлеру своим существованием и в меня от разорвавшейся мины угодило несколько осколков.

Один осколок ударил в грудь, где и сидит по сей день. Он ничего не задел и мне не мешает. Рамка с горошину уже заросла. Легкие в полной исправности.

Два других осколков ударили в мякоть плеча и отскочили (по крайней мере их нигде не обнаружили). Ранки уже заросли. Все здесь в порядке.

Один осколок ударил сверху по мизинцу правой руки и тоже отскочил. Кость у мизинца повредил. Ранка заросла.

Два осколка ударили с тыльной стороны ладони и сидят там. Один я со стороны ладони прощупываю. Повреждены в ладони кости 3 и 4 пальцев. Ранка заросла.

Мама, вероятно довольно потешно выглядит этот перечень. Ты брось унывать и посмотри на все с комической стороны. Представь себе двадцатилетнего парня у которого руки от пальцев до локтей в гипсе. Его умывают, утирают, кормят, укрывают. Когда он приходит в уборную, ему товарищи кальсоны растегивают. Он лежит на кровати, три раза в день раскрывает рот в который ему кладут пищу (как Лиду с Вадькой кормят) и усиленно читает. В день он проглатывает по книге. В общем наверстывает упущенное. Ну разве это не комично?

Вчера мне сняли гипс и я получил возможность самостоятельно кушать и писать, что я и делаю. Писать еще пока что неудобно, мезинец немного больно. Но это пройдет. Вообщем все раны зажили, теперь набираю сил.

Ну вот вроде и все. Теперь я все прелести боевой жизни испытал. Я тебе телеграмму послал. Диктовать письма я боялся: еще подумаешь руки нет. А теперь хоть и плохо, а сам!

Ну, пиши как и что. Как Лялька, Сергей, тетя Надя, Лида, Вадька? Пишите больше. Может Лялька и Серьгей хоть теперь черканут что-нибудь.

Ну что еще рассказать?

Когда подправлюсь еще, тогда опишу, как меня тут прелестные барышни носили на носилках и мыли в ванне… Вчера танцевал фокстрот с сестрой, хотя и был в кальсонах и рубахе…

Встретил здесь сестер из Москвы. С интересом слушал рассказы о декабрьских днях.

Ну, пока. Не вздумай волноваться. Плакать конечно ты будешь, но пусть это будут слезы радости, что все кончилось благополучно.

Все хорошо, что хорошо кончается!

Привет Ногинцам!

Крепко целую — Яша

P.S. Когда доберусь сил, поеду Гитлеру мстить за мои царапины.

Пишите Яша

Мой адрес: г. Архангельск п/я №675/3.

24.

20 апреля 41 г.[24]

Надя, здравствуй! 4 апреля я послал телеграмму, но до сих пор ответа не получил. Хотя я и знаю, что с вами ничего приключиться не могло, однако же беспокоюсь. Слушай, беспокойная тетушка, ты на медсестру учишься? Это дельно. Желаю успеха. Мама, конечно, все стучит. Теперь, когда я имею возможность слушать радио, то частенько вспоминаю мой столик, книги, хорошие вечера и стук машины мамашиной сбоку…

Ну, ладно, хватит лирикой заниматься.

Надя, я на днях маме письмо написал. Сейчас меня несколько смущает одно обстоятельство. Дело в том, что я, так сказать дорвавшись до возможности писать, изложил там все мои царапины. Как бы вы там не подумали, что меня действительно сильно ранило.

Дело в том, что мины, которыми немцы кидаются, рвутся на множество мелких осколков, обладающих сравнительно небольшой силой. Я же, когда летела, не лег, а лишь пригнулся. Это или ненужное «геройство» или скорее просто привычка к этим гостинцам вшивых фрицев. Впрочем, как бы то ни было, но град осколков до меня достал. Плечо и в грудь осколки так, слегка поцарапали. Их даже в плече не нашли: отскочили. Вот бронь-то!!! В груди осколок хоть и сидит, но он ничего не задел и прошел под кожей к ключице. Несколько серьезней дела с руками. На правой руке повредило мезинец, который теперь «не управляется». А на левой переломы 3 и 4 пальцев. Я смотрел снимок. Там видно в костях трещинки. Гипс, который был у меня на руках (до локтей), теперь сняли, однако на левой руке прибинтовали лангет, для неподвижности.

Лечение — ванночки на кисти рук, легкий массаж и гимнастика пальцев. Раны все зажили, дело только за пальцами. Ну, теперь я надеюсь ты видишь, что мои многочисленные ранения, а угодило в меня семь осколков, не стоят ломаного гроша. Мамаше-то, конечно, что ни пиши, она все равно будет считать меня великим страдальцем, ну а ты, как человек медицины, можешь все оценить здраво и, это между нами, ну, конечно скажешь «слава богу». Угадал? Ну, конечно, угадал.

Вот если бы, Надя, ты меня видела в марте. Вот потеха-то. Я не мог напрягать мышцы шеи из-за ранения в грудь: больно. Вследствии этого я не мог поднять голову ни на миллиметр от подушки. Бывало повернешь голову, а ухо-то подвернется. Ну не звать же каждый раз сестру «ухо выворачивать», так они у меня на утро всегда горели, ну прямо мучение.

А руки-то были в гипсе, так меня кормили. Знаешь, когда приносили манную кашу и я открывал рот, в которой мне ее всовывали, я каждый раз вспоминал как Лялька кормила бывало Лиду или Вадьку. Умора! Сейчас моя жизнь вошла в свою колею. Через день в соседней палате смотрю кино. Вчера ходил в город на прогулку с сестрой. Смотрел на Архангельск. Здесь сейчас грязь, река еще не вскрылась. Фрицы не прилетали ни разу. С наслаждением впитывал черты жизни города во время войны, ведь я в городе с мая впервые.

С товарищем, я задумал вот какую вещь. В городе в кино идет «Оборона Царицына». Завтра хотим, пойдя на прогулку, забраться туда, что вообще говоря не дозволено.

Появились в госпитале ученицы 9 кл. Арх. шк. — проходят мед. практику. С наслаждением разговаривал с ними. Окунулся в любимый, в одно и тоже время близкий и далекий школьный быт. Оказалось, что кое в чем я уже устарел. Молодежь смотрит на многое уже по другому. Ничего, догоню.

Сейчас много читаю. Только никак не пойму, что меня интересует? Понравился Подьячев. Прочти «Моя жизнь». Действительно «жизнь прожить, не поле перейти».

Ну, что еще? Живем 15 человек в палате. Питание хорошее. Сегодня утром была картошка с жареной треской. В обед мясная лапша и гречневая каша с мясной котлетой. Вчера на ужин были блины со сметаной. Утром и вечером к чаю по 15 г сливочного масла. Вообщем — благодать божья.

Вчера слушал митинг «в защиту детей». Когда мать говорила о 16 летнем замученном сыне, я вместе с ней глотал слезы.

Ну, пока хватит. Непривычно писать еще. Мезинец мешает.

Да, Надя, я получил от мамы Жени Хапулина письмо и не успел ответить. Она спрашивает — не узнал ли я чего нового о Жени. Скажи ей, что ничего нового нет. Я прошу тебя сходить к ней. Я уж ей тогда писать отдельно не буду. Намекни ей, что я ничего нового сообщить не могу. Некоторые подробности его смерти сообщу лично.

Надя, как вы там живете? Привет Ляльке с пацанятами. Больно, что она не удосужилась мне черкнуть. Я ей написал за час перед ранением и оставил в землянке. Не знаю послали ли товарищи. Может быть хоть теперь черканет малость.

Крепко целую тебя с мамой.

Привет — Яша

P.S. Твоему медицинскому сердцу: врач сказал, что легкие у меня такие здоровые «что дай бог всякому». Тебе конечно это дороже всего.

Пишите, может быть письмо меня застанет в госпитале. Привет Ногинцам Яша

Адрес: г. Архангельск п/я №675/3

Надя, совсем забыл написать. Аммаргеном в госпитале лечат. Врачи о нем неплохо отзываются.

Только сейчас врач мне назначил новое лечение: парафинотерапию. Это нечто вроде грязелечения. Жидким нагретым парафином смазывают кисти рук, а когда остынет — снимают. Нужно принять 30 сеансов. Сегодня — первый.

А Петр Ирмалаич вероятно доволен, что его Аммарген работает на оборону.[25]

Ну, всего.

Извини за почерк. Непривычно незгибаемым мезинцем писать. Яша

25.

22 апреля 42 г.

Мама, здравствуй!

Вчера получил твое письмо, посланное в ответ на мою телеграмму. Я был ранен 7 марта в 23 ч., т.е. почти за месяц до того времени, как послал телеграмму, но написать тебе раньше не мог ввиду следующих обстоятельств: во первых руки мои были от пальцев до локтей в гипсе, поэтому самостоятельно писать я не мог, а продиктовать письмо я боялся, т.к. ты там могла подумать, что я одной ногой в могиле нахожусь, к тому же диктовка письма (я писал ребятам на фронт) для меня наитруднейшее дело. Я всегда пишу все свои мысли и не терплю шаблона, диктовать же свои мысли — было для меня пыткой, во время которой я нещадно потел. Чесное слово.

Вот потому-то я и прибегнул к телеграмме. Ты конечно и не подозревала, что телеграмму писал не я, да и не мог писать. Таким образом моя уловка удалось, все в порядке.

А сейчас гипс сняли и вот я уже сам ем, пью, пишу.

Мама, ты пишешь, чтоб я сфотографировался. Это дело, собственно, не так-то просто. Дня три назад мне впервые разрешили прогулки, я гулял по городу, но под конвоем сестры, а она в фотографию не пускает. Но я постараюсь все же как нибудь туда попасть.

Пишешь, что Вася в Кировске, т.е. там, где я был. Напиши его адрес и затем меня интересует был ли он на фронте и где. А то «Вася в Кировске» это слишком лаконично.

Ты видела Сашу, из него вероятно получился хороший командир. Как я хотел бы с ним потолковать…

Мама, найди новую карту европейской части СССР, я ее здесь видел. Там и Ногинск есть. На ней западнее Кандалакши найдешь Аллакурти.[26] От нее 2 км. западнее убит Женя, и 20 км восточнее ранен я. Мама Жени прислала письма, спрашивает о нем. Скажи ей, что мертвые не воскресают.

Ну, теперь о себе.

Чувствую себя хорошо. Все раны зажили. Дело за пальцами. Дело в том, что на левой руке они не гнутся, а на правой мезинец не слушается. Так что я рад, что не научился на пианино играть. Лечат меня ванночками и массажем кистей рук. Кроме того на кисти рук грязелечение. Вместо «грязи» применяется расплавленный парафин.

Кстати «Аммаргеном» лечат, вероятно к великой радости Петра Ермолаича.

Ну, чего еще тебе написать?

Живем помаленьку, выздоровею поеду за мои раны немцев отправлять в преисподнюю. В меня ударило 7 осколков, чтобы за каждый осколок было по немцу, требуется еще отправить на тот свет 3 «фрицев».

Но это еще не скоро. Пока набираюсь сил.

Вчера мылся в душе, то есть точнее будет сказать «меня мыли». Вот умора-то. Никак я не думал, что накануне моего двадцатилетия придется возвратится к двухлетнему возрасту.

Ну, пока все. Обо мне не беспокойся. Расшибем немцев, к тебе под крылышко приеду. Вероятно после Заполярья это будет очень приятно…

Привет Ногинцам Яша

P.S. Надя — отличница! Желаю ей успеха. Где Серьгей? Чего они с Лялькой не пишут?

Письмо получилось глупое: голова болит и пальцы ломит.

26.

26 апреля 42 г.

Надя, здравствуй!

Получил вчера твое письмо. Я, конечно, наперед знал, что ты напишешь и, конечно, не ошибся. Как и думал, ты написала как мама очки брала, когда телеграмму читала, что рана моя «святая». Ты, Надя, не обижайся — ведь я именно в этом и нахожу удовольствие при чтении твоих писем.

Передай самый сердечный привет Нине Ивановне и твоим коллегам. Нину Ивановну я вспоминал в госпитале очень часто. Вот где ее веселье так нужно. У нее, мне кажется, призвание работать именно в госпитале. Я не раз жалел, что нет ее у нас.

Ты пишешь, чтобы я врачей слушался. С врачами у меня дружба. Когда я перевязочную окрестил «живодерней», хирург, которая меня лечит страшно возмутился. У меня на ладони осколок видно под кожей: синее пятнышко. На обходе я ладонь врачу каждый раз показываю, говоря: «Что нетерпится резать?» Это к общему удовольствию всей палаты. Вообщем я все время потешаюсь над страстью хирурга «резать». В отместку врач мне пообещала выковыривать осколок, не замораживая руку. Я все же склонен думать, что заморозит, верно? В физиотерапевтическом кабинете нашел сестру из Москвы (их здесь много). Ходил знакомится с оборудованием кабинета. У них и У. К. В. есть. А позавчера стал изучать устройство операционного стола. Крутил, крутил, потом как железная плита вниз опустится, да мне по руке, как раз, где перелом. Я взвыл. На руке синяк. А сестры смеются: «Это за любознательность». Вообщем с медициной я в ладу. Есть у нас ординатор хирург. Она только из института — молодая еще. Вот ей от меня достается. Самое интересное в том, что она мне начинает доказывать, что медицина гуманнейшая из наук. А я никак не соглашаюсь. У нее никак не получается направление на путь истинный «заблудшего парня». Я ей начинаю каждый раз возражать, что «наука побеждать», которой владеет в совершенстве Красная Армия — гораздо гуманнее. Она, конечно, соглашается. Выходит, что медицина не самая гуманная!!

Ну, теперь обо мне.

Во-первых, ты пишешь «рана». Точнее будет — «раны». Так вот раны мои уже совсем зажили. Хожу без повязок и на них врач и смотреть перестал. Дело за пальцами. Левая кисть у меня в лангетке: чтобы косточки срослись. Пальцы на левой руке (кроме большого) почти не действуют. Парафинотерапия, ванночки и легкий массаж довольно хорошо помогают. Последнее время размеры движения пальцев немного увеличились. Мезинец на правой упрямится попрежнему. Ну, вот и все. Как видишь все в порядке. Будут пальцы работать на фронт поеду, не будут к вам приеду. Но все же я склонен думать, что буду держать курс на Север.

Ну, вроде и все.

Снег на улицах почти совсем стаял, однако по Двине еще машины ходят.

Сообщи Васин и Сашин адреса и поподробней о том, что они до сих пор делают. Как Васин папаша поживает. Что в Д.П. сейчас? Ты пишешь, что Лиде нравится письмо про глухаря. Это для меня большая новость. Она научилась читать? А Вадька ходить? Передай Лиде самый горячий привет. Ну, пока. Привет всем Ногинцам. Крепко целую тебя и маму, моих верных друзей. Ну, пока Яша

27.

3 мая 42 г. 10 ч. 30 м. веч.

Мама, здравствуй!

Кончился первомай. В прошлый май ты помню утром пекла пироги. Помнишь ты, я любил пустые сдобные кренделя? В май я всегда спал часов до 10 и сквозь дремоту вдыхал аромат твоей стряпни, смотрел на Сергея, который брился стоя у пианино, а тетя Надя наводит обычную гигиену… Приятное было время!..

А в сегодняшний май все по другому. Ты пирогов не печешь, работаешь, Надя и Сергей тоже. Я в далеком Архангельске лежу в госпитале. Завтрак, обед и ужин были праздничные, получили мы по 100 г. А вечером были в зале танцы. Должен признаться, что в одном нижнем белье, плюс тапочки и халат, я раньше никогда не танцевал!

Танцы эти имели одну плохую сторону: они навеяли воспоминания и 2ого мая было несколько грустно. 1 мая услышал по радио приказ т. Сталина. Произвел большое впечатление. Особенно «приказ всей К.А.». Кстати сказать и на нашем фронте «фрицы» двинулись на запад. До последних чисел апреля они еще надеялись двигаться на восток. А сейчас наши резервные и фронтовые части так долбанули по арийским черепам, что в них, вероятно, не осталось и надежд на то, что они увидят когда нибудь Германию. Они ее не увидят!!!

Ну, немного обо мне. Общее самочувствие — самочувствие здорового человека. Вчера немного пришлось поморщиться: сделали мне операцию — вырезали из левой ладони осколок. Осколок сохраню: я его у врача выпросил. Рамка вероятно быстренько зарастет. Так что я накануне перемен. Что со мной сделают? На фронт я не гожусь, т.к. левая рука не работает: я могу шевелить пальцами, но в ограниченных размерах. В нестроевую? Я тоже не работник. Но и держать меня здесь не могут долго. Отпустить домой могут при неподвижности трех пальцев, но у меня они все же несколько сгибаются. Возможно, что меня отпустят на несколько месяцев в отпуск. Вообщем поступить со мной могут самыми разнообразными способами. Однако предугадать я абсолютно не могу. Скажу только, в течение нескольких месяцев, а может быть это и навсегда, я не смогу держать винтовку. Так что выбыл из строя.

Мама, несмотря на все пережитое, я с радостью бы пошел рискнуть еще раз, в особенности сейчас, когда мои друзья совершают с «фрицами» омовение в болотах и озерах Советской Карелии.

Кто знает может и придется еще съездить «за добавком».

Мама, написал Васе письмо, но от вновь прибывших узнал, что часть имеющая п/я №12 из Кировска отбыла на фронт. Вероятно письмо мое не дойдет до цели. Как это интересно — мой друг попал на мой же фронт и когда я ранен, т.е. он заменил меня. Это довольно интересно. Я привык ко всяким неожиданностям и, поэтому, не удивлюсь, если встречу его. Это было бы здорово.

Ну, что еще рассказать?

В перевязочную я вхожу не иначе как со словами «остав надежду всяк сюда входящий» к великому негодованию врачей. Когда после операции врач пришла на обход я ей с удивленно-радостным лицом сказал: «Смотрите ка, а ведь я жив». Она сначала не поняла, в чем дело, вылупила на меня глаза и только взрыв хохота в палате вывел ее из недоумения. Я ей не завидовал в эту минуту.

Но, впрочем, я с медиками живу дружно. Меня все зовут «сыном». Это укоренилась еще с тех пор, когда меня кормили и умывали. Сейчас я сижу и пишу в перевязочной, а сестра, допустившая меня в нее и давшая бумагу чистит инструменты, из коих я обожаю «скальпель».

Ну, счастливо. Счастливо Наде на зачетах. Привет всем. Целую тебя и Надю. Яков.

28.

Надя, привет!

Я представляю себе тебя на зачете. Вот вероятно потешное зрелище. Я бы с удовольствием посмотрел на тебя.

Надя, а все же ты молодчина!

Желаю успеха.

Надя, мои вчерашние опасения насчет руки несколько напрасны. Сегодня я пришел к выводу, что недалек день, когда рука будет действовать полностью и я поеду на фронт выполнять приказ т. Сталина.

Привет Яша

29.

Мама, здравствуй!

Ну и наделала же ты глупостей! Вчера меня вызвал к себе комиссар госпиталя и я читал твое письмо. Да, это ты здорово. И про работу свою и про «отца» нашего расписала. Чесное слово настоящая патриотка. Кстати твоя телеграма к главврачу не дошла. Комиссар тебе напишет письмо. Ты меня извести тогда, что он тебе написал.

Ну, теперь обо мне. Общее самочувствие — здоровое. На плече обе ранки абсолютно зарубцевались и остались только отметины. На груди тоже самое. Мезинец на правой не гнется, но я к этому привык и он меня нисколько не беспокоит. На левой руке вырезали один осколок, а один остался. Ранки абсолютно зажили. Но дело сейчас в том, что пальцы левой руки (4) гнутся, но не полностью. Руку сжать в кулак я не могу. Стакан я поднять могу, а что нибудь более тяжелое сжать я не в силах. Сегодня врач сказала, что кости были повреждены не в суставах, а в ладони, поэтому в суставах они не гнутся из-за застоя, от того, что я пальцами долго не работал. Говорит, что пальцы разработаются. Меня выписали в госпиталь выздоравливающих, скоро пойду туда (он здесь недалеко). Я, по правде сказать, сомневаюсь в том, что пальцы будут полностью гнутся, во всяком случае это наступит не скоро, не в мае. Если будут гнутся, пойду на фронт. Боюсь, что попаду на фронт с плохо работающей рукой. Этого не хотелось бы. Потому что там руки нужны как нигде. И окоп рыть и немца колоть. Здоровым я на фронт съездил бы еще раз с удовольствием. После того как я так счастливо отделался от семи осколков я верю в свою звезду. Привет всем. Целую тебя с Надей. Счастливо работай! Ура!

30.

11 мая 42 г.

Мама, привет! Получил твое письмо и открытку от 27 апреля 42 г. Получила мое письмо. Ну, вот видишь ничего страшного. Нечего было с ума сходить, писать письма комиссару, посылать деньги и т. д. и т. п.

Дела мои идут хорошо. Все раны зажили. Кости срослись. Что значит молодость! Мезинец не работает. Привык. Левая разрабатывается. Могу взять и поднять спринцовку, но «сикнуть» не могу.

Завтра буду выяснять насчет возможности говорить по телефону с Сергеем и сфотографируюсь. Деньги вышлю тебе назад — плюс мои, т.е. 200 руб. Так что ты можешь быть довольна выгодной операцией!

Получил письмо от Василия. Насчет фронта я ошибся: он еще учится, но скоро поедет. Скажи его мамаше и папаше пусть они не беспокоятся о нем. Раненый радист — это редкость.

Меня выписали в госпиталь выздоравливающих. На днях уйду (он неподалеку). Письма перешлют.

Врач говорит, что рука разработается. Я как то не совсем уверен, но тоже надеюсь. Мне только не хотелось бы ехать на фронт не полностью вылечившись. Там руки очень нужны. Но разработка подвигается долго. Возможно пошлют куда-нибудь писаришкой.

Ну, что еще написать? Жизнь идет по прежнему. Окружен заботой. Сама из газет знаешь.

Работай крепче, а я пальцы разработаю, одену сшитую тобой гимнастерку и поеду лупить немцев. Теперь я в этом деле квалифицированный боец.

Привет младенцам Лялькиным и ей, Сергею. Поздравляю Надю с успехом. Сергею послал письмо и телеграмму. Где Нюра и ее девка в штанах? Неужто он в Армии? Не хотел бы я с ним итти в бой! Целую тебя и Надю. Привет Яша

31.

12 мая 42 г.

Привет отличнице медицины! Ура!

Надя, поздравляю с успехом.

Как я хотел посмотреть на тебя и Ногинск. Твои письма хорошо дополняют мамины. Я их с радостью читаю. Прочитав их трудно трусить в бою.

Надя, скажи маме, что делать орфографические ошибки в письмах, адресованных комиссару неудобно… Что, попались? Граматеи, ха! ха!

У меня порядок. Разрабатываю руку. Могу поднять пустой стакан.

Чего еще?

Больше и писать нечего.

Разработается рука — поеду на фронт. (Не падай в обморок).

Ну больше и нечего писать.

Как там работа у тебя идет? Где теперь, когда окончилась учеба, ты работать будешь?

Напиши чем Ногинск дышит.

Напиши как Лялька и младенцы? Где она работает?

Ну, пока!

Привет всем. Яков

32.

16 мая 42 г.

Мама, здравствуй! Дела мои идут хорошо. Нахожусь в госпитале выздоравливающих. Врач, который меня здесь лечит, назначила меня на комиссию, которая решает отпустить ли в отпуск или совсем освободить от службы в армии. Но перед комиссией осматривает старший хирург. Я вчера у него был. Славный дедушка. Он посмотрел на мою руку и сказал, что никаких комиссий не нужно, а что руку нужно разрабатывать и что она будет работать полностью. Таким образом мое возвращение на передовую решено. А до сих пор я был почти уверен, что меня отпустят домой в отпуск. Теперь это отодвинулось на долгое, полное всевозможных роковых случайностей время. Когда я поеду в часть это вопрос растяжимый. Все зависит от пальцев, время потребное на их разработку не предугадаешь. Ст. хирург сказал, что я должен сам все время двигать пальцами, тогда быстро рука придет в нормальное состояние. Так что он мою судьбу дал в мои руки: будешь работать пальцами скоро вылечишься, не будешь — не попадешь скоро на фронт. Я решил, что лучше дать пока рукам покой. Понимаешь?

Василию Г. написал два письма, от него получил открытку. Он счастлив, что радист: будет жив. Передавай привет Наде, пусть лечит раненых и возвращает их снова на фронт. Сейчас на фронте каждый человек дорог. Привет Сергею, Ляльке с ребятишками. Спасибо, что хоть когда ранили меня, то написали.

Здесь хороший клуб. Сегодня буду участвовать в концерте. Вспомню былое. Однако настроение портится от нерадостных, скучных перспектив будущего.

Будь добра это письмо кроме Нади никому не показывай. Может быть, что написал и глупо, я уверен, что это настроение быстро пройдет, но я всегда тебе пишу, что думаю, а сейчас настроение не веселое. Итак скоро за добавком, рискну еще раз. Целую тебя и Надю. Привет Яков

Пиши: п/я 620

33.

24 мая 42 г.

Мама, здравствуй!

Получил твое и Надино письма от 9 мая. Получил первомайскую телеграмму. Спасибо!

У меня положение хорошее. Рука разрабатывается. Правда в кулак пальцы я сжать не могу, но уже поднимаю бутылку с водой и т. д. В июне м-це меня, вероятно, выпешут в часть.

Жаль Нолика. Ясно, что раз нет известий 8 мес. то он или погиб или в плену. Хотя может быть попал к партизанам. Будем надеяться![27]

Как его брат, приехать в отпуск, для меня невозможно. Если бы я был рядовым, то, по всей вероятности, меня отпустили бы в отпуск, но дело в том, что командный состав в отпуск не отпускают. Посылку твою завтра мне доставят, чувствую себя прекрасно, хожу в форме (госпиталь выздоравливающих), сфотографировался.

Сегодня с 4 утра сидел за телефоном. Я заказал в Москву, но на Арбате все телефоны выключены, а д. 125 не отвечает. Кстати, где Нюра, Борис. А жаль что с Сергеем не удалось поговорить.

Получил письмо от Нины Т., от Ляльки. Что то писать письма мне расхотелось. Нет чего либо определенного. Каждую минуту с тобой могут что либо сделать. Вот и ждешь. А я ведь никогда не писал писем перед боем, всегда после, когда уж выяснится, чем все кончится.

Самый горячий привет Елизавете Филипповне передай.

Ну, пока. На днях пойду, вероятно, к старшему хирургу. Что он решит?

Ну, пока. Привет Наде, Ляльке, младенцам. Я

34.

Надя, здравствуй! Мои дела попрежнему. Лечусь. Собственно ничего не делаю. Разрабатываю руку, но она то не разрабатывается. Собственно если быть справедливым, то нужно сказать, что улучшение есть, но полное восстановление руки — дело длинное. Как всегда в таких случаях, я както неспокойно себя чувствую: что со мной решат делать? Меня давно бы отпустили в отпуск, но ком. состав или выписывают полностью или посылают в тыловые части. Пока врачи относительно меня стоят на первой точки зрения. Однако думаю, что в июне я не смогу еще ехать на фронт. Все зависит от того, решат ли меня держать до выздоровления или же куда либо отправят. Не зная дальнейшей своей судьбы я как то по дурацки себя чувствую, да и в госпитале лежать мне порядком надоело. Ну, да ладно — будь что будет.

Получил письмо от Н. И. Жаль ее папашу. Помню, я у него яблоки таскал. У меня сейчас нет настроения писать письма, так что ты попроси у нее извинения за то, что не отвечаю и передай ей самый сердечный привет. Надеюсь, приехав, застать ее такой же веселой и жизнерадостной.

Погода здесь довольно теплая. Сейчас пойду гулять по Архангельску.

Посылку получил. Большое спасибо. Пошел впервые за год чистить зубы, открываю коробку, а там нитки. Вот потеха! Очень спасибо за чеснок. А то меня авитаминоз немного задел. Сказывается год жизни в Карельских лесах и болотах.

Ну, пока. Посылаю мою, довольно дрянную фотокарточку. Некоторое представление о моей роже она дает. Сообщи впечатления.

Привет всем.

Целую целую маму, напишу ей в июне. Привет Яша

35.

Здравствуй, мама! Получил письмо твое, Надино (24 мая). Дела мои идут замечательно. Рука разработалась почти полностью. Ощущается лишь отсутствие силы в руках. Правой рукой я на динамометре выжил 15 кг, левой 7 кг. Сестра выжала правой 25, левой 20 кг. Товарищ выжал правой 45, левой 35.

Я беседовал уже со ст. хирургом — смогу ли я держать винтовку. Так что нахожусь накануне выписки. Повидимому 26 июня буду праздновать свое двадцатилетие на фронте. На этот раз я поеду в армию, которая ведет наступление. И при том довольно успешно. Пока немцы пытаются пробраться на Кавказ мы не теряем время зря и освобождаем Советскую Карелию от врага. Место смерти Жени если еще не у нас то это место ожесточенных боев. И, конечно, из этих боев мы выйдем победителями. На одном из участков Карельского фронта немцы в прошлом году вклинились километров на 100 лишь ценой гибели 3 отборных дивизий. А воевал против них один наш полк. (Как я узнал Кац был в нем в июле). Теперь этот клин отрезан и мы с сравнительно малыми потерями уничтожаем остальные дивизии.

На многих участках фронта восстановлена старая пограничная жизнь. Вот тебе и «Великая Финляндия до Урала». Я понимаю что участвовать в наступательных боях против армии, которая еще упорно обороняется опасно и ответственно. Но, как говорится «Игра стоит свеч». Думаю что выйду целым и невредимым из этих грядущих испытаний.

Будьте спокойны. Раз Сталин приказал в 1942 году разбить Гитлера — так оно и будет. Правый фланг великого фронта «от можа до можа[28]» не будет сзади.

Получил Надино письмо от 24 мая. Н-да!

Вчера на концерте (у нас хороший зал и сцена) стихи. Тысяча человек замерла, когда я читал «Бородино». «Вам не видать таких сражений» — бросил им я в лицо. И видел что они убеждены, что Бородинский бой был сильнее тех, в которых они участвовали. Вот какова сила искусства: ведь они то, мои товарищи, видели и почище Бородина.

Получил от концерта глубокое удовлетворение.

Саше письмо написал. От Нины получил и ей ответил.

Посылку получил. Спасибо. Рад зубной щетке, чесноку. У меня все таки авитаминоз «С» появился. Коленка иногда болит. Ну, да ничего.

Не вздумай чего нибудь опять присылать мне. Не требуется. А деньги послал потому, что не нужны: северяне более склонны меняться, чем продавать. Но можно, правда и купить. Цены что вы мне писали. Ну, на пятерку, пожалуй, дороже.

Пиши, как живете.

Смотрел кино «Оборона Царицына». Замечательное кино. Вы ходите в кино? Ходите, там перед сеансом показывают замечательные журналы о войне.

Ну, пока.

Привет Наде, Ляльке. Желаю успеха Лиде в школе, всем вам в огороде вашем. К урожаю приеду может. (Ясно что не приеду!..) Ну, пока. Привет Ногинцам. Поеду на фронт — дам телеграмму.

С боевым приветом — Яков

36.

9 июня 42 г.

Мама, здравствуй! Получил твое письмо. Саше я написал. Хорошо бы с ним вместе довелось служить!

Мама, сегодня был на комиссии. «Готов к выписке в часть» — таково заключение. Меня, правда, беспокоит то, что в руках силы нет, а где как не на фронте она так крайне необходима? Хотя формально я и не обязан выполнять многие работы, но, держусь такого мнения, что командир, не участвующий в тяжелой работе, не будет иметь авторитета. Это факт, который я проверил на опыте. А командир неавторитетен — значит подразделение не будет отличаться большой боеспособностью. А в бою шаг назад отделения может превратиться в шаг в могилу для роты и больше. Конечно, ничего подобного не случится. Но я хочу показать, что в теперешнем моем положении мне будет значительно труднее воевать и руководить. Самый сильный метод воспитания собственным примером теперь у меня сильно ограничен. Мама, ты понимаешь, что я, как и всегда, пишу все как это есть на самом деле. Полностью руку собрать еще в кулак не могу, но на фронте разработаю.

Ну, мама всего доброго. Уверен, что из предстоящих испытаний выйду победителем.

Передавай привет Ляльке с ребятишками, Сергею с Зоей (чтоб они не обижались). Пока не пиши. Жди адреса с фронта. Как приеду — напишу! Я попаду, конечно, в часть, которая наступает, поэтому буду иметь немного свободного времени. Буду писать письма только тебе (т.к. и писать там не на чем). Однако получать хотелось бы и от Ляльки. О Наде я не говорю. На нее я надеюсь еще больше чем на тебя!..

Мальков приезжал? Чудно звучит. Я привык, что он ездит с мамочкой. Когда же он воевать поедет? Вот труднехонько ему будет!

Мама, не унывай. Еще подерусь немного и к тебе приеду. Будем надеяться, не надо падать духом!

Все к лучшему — сказал философ.

Целую крепко тебя, Надю, Ляльку, ребятишек.

Привет Ногинску Яков

Об отъезде дам телеграмму. Вероятно 10 или 11.

37.

Мама, здравствуй! Получил письмо от Сергея и открытку от Марии Васильевны. Сегодня меня выписали из госпиталя. «Функция обеих рук восстановлена почти до N». По этому соображению 13 июня я отправляюсь снова на фронт. Куда попаду? В Карелию, на Западный фронт? Все это неизвестно. Ясно, однако, что попаду в часть, ведущую наступление, т.е. в самое пекло. Разложил все свои монатки по карманам, мыло, полотенце, сахар твой упаковал в сверточик. Так что изготовился к походу.

Что же сказать на прощание?

Ясно, что придется смотреть каждый день смерти в глаза, но думаю, что рано или поздно, но все же увидимся. Это будет радостный день. В 1945 году я должен быть на встречи драмкружковцев.

Я думаю, что т. Сталин верно сказал, что красноармейцы стали злее. Да, теперь я немца в плен не возьму, я его отправлю в преисподнюю. Пусть его Mutter и Frau ждут. Не дождутся, как не дождутся они 4х фрицев, что я похоронил в болотах Карелии. Может быть и не придется увидется, но я до последней минуты останусь честным воином. В этом ты можешь быть уверена.

Ну, а вы работайте. Желаю здоровья и благополучия. Расти внучат, а в них, надо думать, скоро будет пополнение. Не падай духом, бодрись. Если писем долго не будет не волнуйся. На войне все бывает. Как только приеду в часть — напишу. Письма буду писать только тебе, а ты уже сама напиши М.В., Сергею. Привет всем. Целую крепко тебя с Надей. Привет Ляльке.

Посылаю фотокарточку, сообщи свое впечатление. Я

Часть 4: Ожесточение (июнь — декабрь 1942)

День рождения встречал, сидя с телефонной трубкой и корректируя огонь артиллерии. До особого распоряжения. Снова среди своих фронтовых друзей. Походы и бои. Медаль. Дом отдыха.

38.

23 июня 42 г.

Мама, здравствуй! 13 июня меня выписали и вот я вчера, т.е. 22 июня прибыл в часть. Наперекор моим предположениям, я попал в свою роту, на свое направление, почти на то же место. Интересно, что в мое отсутствие немецкий снаряд угодил прямо в мою землянку и разбил ее. К счастью она была пустая. Сейчас моя рота располагается дальше в тыл от того места, где меня ранило, а там обитают другие. Живем там тыловой жизнью: ходим в рост, бегаем, живем в хороших землянках. Но через неделю на неделю ходим в так называемое боевое охранение. Располагаемся впереди переднего края нашей обороны и наблюдаем за фрицами. Как какой высунится — так его хлоп. В случае, если фрицы будут наступать мы их должны боем задержать до того времени пока наши на передовой не приготовятся, это если нам не удастся уничтожить немцев самим. Задача чрезвычайно ответственная и очень опасная.

Возвращался я на фронт в очень хорошем настроении: как-то тянуло все время к своим товарищам. Теперь опять вместе. Правда, кой кого и недосчитался! Вот сейчас сижу на травке, пишу письмо, а метрах в 130—140 фрицы сидят. И ничего, на психику не влияет. За время пребывания в госпитале я многое передумал, обобщил свой военный опыт и сейчас чувствую себя чрезвычайно уверенно и спокойно. На улице лето, полярный день круглые сутки, тепло, солнце. Вообщем самочувствие прекрасное. Плохо только, что мы лишены ночной маскировки, приходится ползать и т. д. Между прочим Фриц изменился. Теперь он стреляет редко, а наша артиллерия бьет сильно. Да, Фриц второго года войны это уже не тот Фриц, это уже Фриц-пораженец. Скоро вместе с Англией мы его распушим всего.

Рука разработалась почти полностью. Продолжаю разработку. Привет всем. Прошу сообщить мой адрес Саше. Сообщи мне Васин адрес, если он изменился. Привет Ляльке, Наде, конечно. Яков.

P.S. Извини, что коротко. Снаряды недалеко рвутся, так что некогда. Пока. Яков

39.

Надя, здравствуй! Сегодня 26 июня — мне исполнилось 20 лет. А делов наделал за это время немало. Пережить довелось такое, что и вспомнить-то жутко. Недаром мне никто не верил в госпитале, что мне и 20 лет нет. Без документов ни одна сестра не верила, что мне меньше 28 лет. Это говорит о многом. В прошлом году 26 июня я «тикал» от немцев, а в этом году, 26 июня, Фриц, проснувшись утром, с тревогой подумал — не придется ли ему «тикать». Дело в том что по случаю моего праздника утром в 7 часов по их Дзоту я вызвал наш артогонь. А выследил этот Дзот я вчера совершенно случайно. Так что сегодня я день рождения встречал, сидя с тел. трубкой и корректируя огонь артиллерии. Дзот загорелся, фрицы выбежали тушить и наши снайпера нащелкали 13 штук. В 42 году 26 июня я встретил в 150 метрах от немцев, в 43 году мы его встретим в Парке Культуры и Отдыха в Москве. Что это будет так — в этом я уверен.

Ну, а что вы делали сегодня? Наверное все обо мне вспоминали. Ну, а я о вас сегодня все время думал. Ну, как вы там живете? Напишите. Желаю успехов в вашем огородным деле. Жаль что не придется вместе с вами вкусить урожай.

Надя, напиши Васин адрес, Саше мой. Извини, что письмо короткое — некогда. Вот Фриц опять по нам лупит. Пойду проверить часовых — не задело ли их. Жизнь сейчас очень напряженная. После завтра нас сменят. Отойдем с километр в тыл, за нашу передовую, тогда напишу подробнее. Привет Ляльке. Целую крепко маму, поздравляю ее с праздником 26 июня. Пишите. Я

P.S. Посылаю карточку. Каково впечатление?

40.

Здравствуй, мама! Дела мои обстоят по прежнему, без перемен. Впрочем, это было до вчерашнего дня. Вчера меня, ничего не объясняя, отправили на медосмотр. Врач дал заключение, что я «годен». Как я узнал, меня отправляют учиться по всей вероятности в школу, такую же, что и окончил Саша Корнеев. Война, наверное, кончится раньше, чем меня обучат. Рад ли я этому назначению. В нынешних условиях — да; меня, однако, беспокоит некоторая бесперспективность такой профессии и то, что придется вести образ жизни не совсем приятный. К этому нужно прибавить, что то, чем придется заниматься все время — дело неинтересное, однообразное, скучное. Гораздо приятнее рисовать перспективы института и последующей интересной работы. Но, ничего не поделаешь. Работа и эта полезна стране. А удовлетворение от всякой работы получить можно.

С одной стороны материально обеспеченная жизнь, правда, с некоторыми ограничениями; с другой высшее образование и интереснейшая работа, правда нужно еще выйти в этом случае живым из нынешней войны, да и сумею ли я окончить ВУЗ? Не сидеть же до седых волос на твоей шее.

Что выбрать?

Я отдался полностью на воле судьбы. Что будет! Может буду учиться, может вернут назад, если в училище будут тщательно проверять здоровье и родословную.

«Все к лучшему!» — сказал философ.

Итак жду! Сейчас сижу «до особого распоряжения». Сижу и думаю. Настроение двойственное. И уехать отсюда охота и перспективы неважные. Как что решится сообщу. Привет всем Яков.

41.

Здравствуй, тетушка! Получил сегодня твое письмо. Не знаю почему, но при каждой перемене адреса моего, твои письма приходят всегда первыми. Это говорит о твоем усердии. Спасибо!

Ну, во-первых вам следует пожелать приятного аппетита при потреблении вашего огородного урожая. Желал бы присоединиться!.. Помню Петр Ермолаич любил лук зеленый из миски прямо есть. Ну и я редиску с маслом по батькиному методу любил кушать. Ну, а сейчас приходится от деликатеса в пищи отказаться. Как говорят — едим, что дадут. «Дают бери, бьют беги» — говорит пословица. Правда нам сейчас приходится оставаться на месте и когда бьют, но зато и мы бьем, хотя нужно сказать от нас еще тоже не бегут… Но, вероятно, в недалеком будущем мы еле будем догонять.

Спрашиваешь, какие у нас витамины? Собственно, мы получаем только вареную пищу. Хотя вот сегодня я опять нахожусь в боевом охранении. Пищу получили в виде сухого пайка. Так там помимо прочего (мясных консервов масла, концентратов и т.д.) дали бутыли небольшие с маринованными зелеными помидорами. Хоть и адски они горькие я все же ел их с удовольствием: разнообразие. Пишешь что у нас тут сажают и сеют? А чорт ее знает. Вокруг нас на сотни км. нет мирных жителей, да по моему и ничего не растет здесь. Чего ты на камне вырастишь? Здесь и травы то ведь почти нет. Все больше мох олений.

Насчет иммунитета от болезней это ты верно. Вот сейчас пил воду болотную — весьма противную. Даже простым глазом козявок живых видно. И пил, хотя в кармане и лежат таблетки для хлорирования воды, без них. Ничего, с желудком ничего не делается.

Пишешь, что свежий воздух закаляет. Это ты права. Я, несмотря на хорошее питание, в госпитале все худой был. А приехал сюда — сразу пополнел. Серьезно. Все говорят. Если бы не нервное напряжение, да не заливала бы так часто тошнота близости смерти — то я вероятно весьма укрепил бы свой организм.

Но, война есть война. Жаль только, что пришлось отдать ей в жертву свою молодость. Недаром в день двадцатилетия мне не давали меньше как 26 и верили если я говорил 35. «Жизнь прожить, не поле перейти» — говорил Подъячев. Да, в особенности в 1941—42 годах. Ну, да ничего. Была бы цела голова, а как она выглядит — дело второе; зато сердце осталось попрежнему молодым!.

Надя, ты пишешь что мама много работает. Знаешь, все это хорошо, конечно. Весьма радует, что нам помогаете. Но все же особо-то не мешает подумать. И подумать очень крепко. Умереть геройски не трудно, труднее остатся живым героем. А нам нужны именно и только живые. Пусть подумает о своем здоровье. Побольше пусть кушает кислорода. Рад, что получила рабочую карточку. Поправляйте организм. Ничего не жалейте, доставайте шамовку попитательней, а там, живы, здоровы будем — все будет.

Ну, обо мне. Фронтовая жизнь идет попрежнему. Вот только 3 дня тому назад был вызван на медосвидетельствование, которое признало меня «годным» и штаб отпустил меня «до особого распоряжения». Вероятно на-днях поеду учиться в училище вроде такого, что окончил Саша. Я и рад и не рад. Учиться там не менее 6 мес. Так что в данных условиях это не плохо. Но меня не радует дальнейшее. Работа пожалуй неинтересная, жизнь неспокойная. Я не знаю как быть.

Решил лечь в дрейф на волю судьбы. Примут — буду учиться, не примут, не буду.

И так и так доволен!

Как только что выяснится — сообщу.

Ну, пока. Привет всем.

Крепко целую маму. Яков.

Р.S. Привет Лиде с Вадькой и Ляльке. Пусть пишет. Жду. Где Гриша? Сообщи Васин адрес.

42.

Здорово, мама! Получил твое письмо от 3 июля. А позавчера получил Надино от 30 июня. Ты чего-же эти три дня думала?

Ну, у меня все идет пока по старому, без перемен. Сижу у моря и жду погоды. Все еще нахожусь «до особого распоряжения». Куда ветер дунет?

Я последние дни все думал, что же лучше — быть русским офицером или не быть им. Решил, что «все к лучшему». И вот сейчас чувствую себя очень спокойно: что будет — то и будет. Я не дам тормоз ни в одном из этих случаев, но и не поддам пару.

Пишешь ты насчет посылки. Давай договоримся так: пришли, но только то, что я сейчас укажу: 1) витамин «C» в любом виде, 2) прочный перочинный ножик, 3) расческу маленькую, 4) походную ручку с перьями, 5) чернильных карандашей, 6) подворотнички из материи поплотнее, 7) бумаги с конвертами, 8) лезвия для бритвы (мне ее друзья сохранили), иголку большую и крепких ниток, 9) фотографии мои, друзей моих, виды и т. д. Те, что есть в двух экземплярах, можно и полуиспорченные (или лучше пошли их в письме).

Вот и все. Больше ничего. А то в другой раз назад отошлю. Те же сласти, что ты вероятно приготовила, снеси Лиде с Вадькой.

Ну вроде все.

Да, пошли ее на имя Алешина Михаила Тимофеевича 280 П.П.С. 273 с.п. 4 рота), чтоб она не пропала, если я к тому времени уеду — она моим товарищам пригодится. Не вздумай посылать портянки.

Ну, пока.

Как говорится — на нашем фронте без перемен. Письмо Саше я написал. Ты пишешь, что Варвара Алексеевна у вас работает. Передай ей самый сердечный привет. Я сейчас претворяю в жизнь ее науку «сдачу давать». Помнишь?

Рука моя восстановилась можно сказать полностью. Этому способствовало то, что приходится орудовать лопатой.

Передавай привет всем.

Целую крепко Яков.

Р.S. Напоминаю мое давнишнее желание, чтобы письма читали только ты и Надя. Ну Лялька еще. Смотри а то буду писать формально.

Получили мою фотокарточку?

43.

20 июля 42 г.

Здравствуй, Ляля!

Представь себе за последние четыре дня получил 7 писем. Чтобы не нанимать секретаря писать ответы, я пишу тебе и попрошу передать т. Наде и маме привет, поцелуи и прочее нежности — наизобретай сама. Однако писать — пусть пишут: получать-то их весьма приятно!..

Ты пишешь, что ребята, которые воспользовались твоей гостипреимностью, очень напомнили меня. А ни один из них тебе Григория не напомнил?.. [Зачеркнуто] Судя по письмам, младенцы твои чувствует себя хорошо. Это очень приятно, рад этому. Вот только очень беспокоит меня мама. Единственная у меня к тебе просьба — это последи, чтобы она о себе подумала. Ну что будет хорошего, если я, завоевав право на спокойную жизнь, приеду, а она будет лежать в постели больная. Ведь нам тогда не удастся в МХАТ съездить!

Скажи ей, что если она весь день будет сидеть за машиной и не выходить на улицу подышать свежим воздухом, ежели будет отказывать себе в питании, жалея барахло разное, то я ей писать не буду. А узнать я узнаю — у меня теперь верные осведомители есть, да и ты напиши.

Лялька, наверное придется мне до конца века остаться военным. Уже и не знаю хорошо это или плохо. Смущает то, что жизнь беспокойная и работа неинтересная, но, с другой стороны, жить после армии еще 5 лет паразитом или отказаться от Вуза? — Все это тоже не из приятных.

В жизни моей все пока без перемен. На фронте последний месяц редкое затишье. Полярный день — днем сильно печет солнце — когда должно быть ночь — очень холодно. Ну, вот и все. От Саши получил письмо. Какого чорта вы не написали мне о его фронтовых делах? Я попал в неловкое положение. Закатил в письме: дескать ты еще не нюхал пороха, а он, оказывается в самом пекле был.

Ну, пока. Желаю здоровья твоим пацанам.

До радостной встречи Яков

44.

25 июля 42 г.

Кольский п/ов. г. Беломорск

Здравствуй, мама!

Вот еду сейчас в пассажирском поезде учиться. Учиться буду на Кольском полуострове на то, что получил Корнеев. Так что все мечты и планы рухнули. Буду жив — останусь, повидимому, на всю жизнь военным. Сколько буду учиться пока неизвестно. Приеду — сообщу адрес и все подробно.

С приветом всем, крепко целую. Яков

45.

Здравствуй, мама! Как хотелось бы мне с тобой встретиться, поговорить. Да, сейчас я в этом ощущаю острую необходимость. Дело в том, что меня послали учиться на курсы младших лейтенантов. Пока я ехал сюда, пока здесь находился, не было минуты, чтобы голова моя не трещала от размышлений о том, как устроить свою жизнь. Сейчас я тебе изложил все мои доводы в ту или иную сторону. Положительные стороны учебы: я имею передышку от случайностей фронтовой жизни до седьмого сентября, так как я сумел попасть учиться не на пехотного командира, а на командира связи по радио, то и после учебы попал бы не ближе к немцам, чем их пушки стреляют, т.е. наверняка, или, точнее, почти наверняка вернулся бы домой. С ноября я получал бы зарплату 900 руб. и мог бы помочь тебе, Наде и Ляле с ребятишками.

Отрицательные стороны учебы: 1) остаться на всю жизнь военным, что меня не привлекает, 2) заниматься не интересной, однообразной учебой.

К тому же меня все время смущало рассуждение о том, что не сумею окончить Вуз, да и кончать его придется к 30 годам. Чтожь — мне пойдет четвертый десяток, а я буду сидеть все еще у тебя на шее.

Думал я думал да и так ничего не придумал. Однако решил, что жить это еще не значит удовлетворять потребности организма — поесть и прочее. Жить это в первую очередь заниматься интересующим тебе делом. И даже если для достижения этой цели приходится пройти сквозь огонь огонь войны в качестве солдата передовой линии, то на это нужно пойти. Игра стоит карт. Лучше рискнуть, может и пронесет, может и удастся вернуться домой и учиться. Поголодать да выучиться.

Итак мое желание, в итоге, было — вернуться в свою часть. Но ведь не отказываться же! Для этого у меня не хватает комсомольской совести. И вот я прошел благополучно мандатную комиссию, квалификационную по радио и уже три дня учусь. Но вот вчера меня смотрели врачи, которые признали меня негодным из-за рук. И вот сейчас я оформляю документы и сегодня вечером сяду в поезд. Первого я буду среди моих старых друзей. Таким образом мое желание исполнилось, хотя и не я это организовал. Кстати сказать врач признала абсолютно здоровым сердце и легкие. Вес у меня 57 кг, рост 165 см. Это так, в порядке информации.

Ну вот и все.

Мама, несмотря на мои просьбы ты все же популизируешь мои письма. Просил бы впредь этого не делать, в частности это письмо кроме Нади и Ляльки никому не показывать. Убедительно прошу!

Ответь мне — каково ваше там мнение по этому вопросу, ответь пообстоятельней и искренней. Все же опыта и мудрости у тебя больше.

Ну, пока. Привет всем.

Крепко целую Яков.

46.

Мама, здравствуй! Ну вот я и снова среди своих фронтовых друзей. Словно гора с плеч свалилась. Теперь я уверен, что поступил правильно, что отболтался от этого дела. Уж лучше задрипанным учителешкой быть. Думаю, что и впредь, если попаду в подобное положение, сумею избавиться. Во всяком случае теперь, когда решение мною уже принято, я буду действовать решительно и без колебаний. Я очень болезненно принимаю решения, вот в данном случае просто таки измучился, но уже когда решил — то все, на дороге не попадайся: спихну! Такой уж характер. Вот и в бою. Обязательно обдумаю — стоит ли рискнуть, но уж если решил, то без колебаний выполню. Правда часто это обдумывание переходит в нерешительность, но уже зато и безрассудности, столь пагубной в современной войне, не будет. Может потому я до сих пор жив и не считаюсь трусом: один смелый поступок затмевает десять моментов нерешительности. Потому и жив сам, убив четверых.

Я уверен что поступил правильно!

Избрал путь тернистый, тяжелый, но зато радость жизни в преодолении препятствий, трудностей. Это еще Сашина наука. Я ее никогда не забуду. Может мне на избранном пути придется хватить больше горя, чем радостей. Чтожь — тем памятней будут радостные дни.

Правда на этой дороге в жизнь стоит ружье немца. Может быть он и сумеет поймать меня на мушку. Тогда прости, что омрачу тебе одну из последних радостей. Но я уверен, что сумею выбить это ружие из поганых рук и вернусь к тебе, чтобы учиться, чтобы жить! Из-за этого стоит рискнуть. Игра стоит свеч! Зато если останусь — совесть будет чиста, я буду в праве сказать «Я завоевал право на жизнь». «За чужой спиной не сидят, из чужой винтовки не мстят, если немца убил твой брат, это он, а не ты солдат.» Так говорит страна. И она права. Воевать — так на передовой, а не в обозе!

Ну, здесь у нас все по старому. Готовы дать немцу отпор, когда он полезет, а что полезет это факт. Ждем гостей со дня на день. Ураган еще не начался, но ветер уже подул.

Из газет ты знаешь, что на юге он нас еще теснит. Когда ты получишь это письмо — он будет остановлен. Можете не беспокоиться. Не быть сволочам в Сталинграде, Кубань, Кавказ были и будут Советскими. Остановим его именно в августе, разобьем именно этой осенью. Настали решительные месяцы. В минуту величайшего напряжения, когда решается вопрос жизни и смерти я вернулся на передовую, отказавшись от трехмесячной передышки. Перед лицом врага, нужно смотреть на вещи прямо. Опасность большая. Но мы ее победим. Раз Сталин приказал разбить в 42 г. значит разобьем. Не подводить же его!

Постараюсь обмануть фрица. Убить его и остаться живым. Удасться ли? Постараюсь обмануть. То, что когда тебя убьют, то товарищи отомстят — утешение плохое. Это не хитро. Вот отомстить за все и остаться живым — это трудно, но в этом сейчас задача.

За год мы пообтерлись. Когда я ехал на фронт в прошлом году, хотелось забиться в угол и петь «Степь». А сейчас я ехал как на службу. Хотя у меня и не было указано срока прибытия, я ругался с комендантом из-за задержки меня на станции. А это мелочь говорит о многом. Привык к тому, что может быть придется умереть не через пять лет, а завтра, может сейчас. В этом залог победы.

Ну мать пока.

Передавай всем боевой привет. Скажи, что Яшка не подкачает.

Ну, пока. Целую крепко твой Яков.

До скорой радостной встречи!

Пишите, адрес старый. Привет Наде.

Ваши письма за мое отсутствие (штук 5) здесь, завтра мне их принесут. Сгораю от нетерпения. Я

47.

8 августа 42 г.

Здравствуй, мама! Принесли мне вчера вечером не много не мало — четыре письма: три твоих, одно Надино. Это те, что прибыли, когда я был в отъезде. Почитал. Во-первых очень извиняюсь, что не выразил соболезнование наилюбимейшей моей тетушке по поводу ее болезни. Я сейчас чувствую себя весьма виноватым перед ней. Еще зимой помнил я о 24 июля и собирался тебя и Ляльку поздравить. Но вот и об этом забыл и об этом промолчал — словом кругом виноват. Но произошло это потому, что черепок мой и так трещал по всем швам от размышлений об учебе.

Мама, твои письма я ждал с величайшим нетерпением, т.к. хотелось узнать твое мнение, услышать твой совет. Каково же было мое разочарование, когда я увидел, что ты мне отказала в помощи, которую я просил и в которой до сих пор весьма нуждаюсь. Да, да не удивляйся, дело обстоит именно так. Я так считаю, что у тебя нехватило мужества принять решение. Вернее нехватило мужества сообщить мне его, подать совет. Оно, конечно, так спокойнее. Я понимаю. Ведь посоветуй ты мне что нибудь и я послушайся — придется отвечать за результаты. Действуя по твоему совету я бы мог в итоге погибнуть в одном из боев (кстати сказать я и так чудом уцелел за год жизни на передовой) или же быть несчастливым в дальнейшей жизни. Конечно, ответственность за это нести неприятно. Лучше ее обойти. Бортом, так сказать. Пусть дескать сам как знает — ему, дескать видней (а мне здесь ни черта не видно). Это, знаешь, наиболее спокойный с личной точки зрения вывод. Да, хитра, хитра! Ну, а обо мне ты подумала? Ведь у моей головы все сделанные тобой швы действительно готовы были расползтись. Я очень, мама, прошу — теперь, когда от твоих советов ничего измениться не может, написать, как надо было сделать, прав ли я, что избавился от этого дела.

И пожалуйста предъяви все доводы, почему именно так — будет правильно.

Мама, ты не обижайся, все это, конечно, в шутку, но ведь в самом-то деле: «я тоже скажу „все к лучшему“». Хитра — что и говорить.

Мама, серьезно прошу — напиши пообстоятельнее по этому поводу.

Мама, пишешь ты, что Инна Пашенцева прислала письмо. Почему же ты решила, что мне не требуется ее адрес? Надеюсь, что ты ей ответила и мой написать догадалась. Все же ты мне то же черкани. Марии Васильевне самый сердечный привет передавай. Письмо от Варвары Алексеевны не получил пока. Ну на хрен еще она мне нужна. Писать ей «да здравствует! Ура!» ведь придется. Мне ведь и так отвечать — только поспевай! С Сашей переписку наладил. С Васей то же. Самое оригинальное — Васька мечтает быть лейтенантом по радио. То есть о том, от чего я только что отказался. Я уж ему написал об этом. С нетерпением жду ответа. Очень рад за Нолика. Пиши его адрес. Молодчина!

У нас все попрежнему. Сижу сейчас опять в боевом охранении. Недавно были, правда, события, но о них прочти в сводке Информбюро от 3 августа. Только там неточно. Лезли не белофины, а немцы.

Ну, вроде все на этот раз.

Да, конверты и бумагу получаю регулярно. Большое спасибо!

Читали мы Надину статейку. Весьма похвально. Достойно подражания. Настоятельно все же прошу думать побольше о себе!

Все! Выдохся! Настроение прекрасное. Нос немцам, как видишь, мы уже откусили, готовы откусить голову. А безголового то повалим.

У нас уже ночь начинается. С 12 до 4 ночи чуть сумерки. Как то приятней, когда ночь. Зато очень опасно. Подползти могут. Но нужно сказать мы их заставили быть смирными год, думаю не выйдут из повиновения и вновь!..

Ну, привет. Целую сама знаешь кого!

Привет Наде, Ляле и пр. Я

P.S. Надины письма мои друзья окрестили «сводки Информбюро». Жду сводок!

48.

18 августа 42 г.

Здравствуй, мама! Получил твое письмо в ответ на мое письмо с курсов. Вот в этом письме ты пишешь, чтобы я относительно учебы не беспокоился, а затем указываешь, чтобы сейчас учился чему придется лишь бы ты имела возможность увидеть меня живым. Мама, у меня началась, я бы сказал, картежная игра, в которой поставлена на карту моя жизнь. Списался по этому поводу с Васькой. Он тоже все это обсудил (у него такое же положение) и пришел к выводу, что во-первых сейчас важнее всего вопрос «относительно того какое будешь занимать положение относительно поверхности земли» и во-вторых, что военный конструктор то же неплохо. Вообщем со всех концов посыпались ко мне мнения. В результате всех советов и моих рассуждений я пришел к следующему выводу: 1) «за чужой спиной не стоят, из чужой винтовки не мстят» — воевать так воевать. Риск благородное дело. 2) жажду гражданской жизни — военная мне не по нутру. 3) окончить Вуз смогу — черепок коль цел будет. В итоге принято решение: воевать как подобает Советскому человеку, всеми силами избавиться после войны от армии, не быть русским офицером. Такое решение мне на курсах подсказало сердце. Сейчас логика подтвердила. Я прав. Убьют — так погибну за великое дело. Буду жив — так буду жить как хочу, желаю и мечтаю. До сих пор везло мне. Вышел живым из довольно сложных переплетов. Теперь я верю в свою звезду. Эх, мать, рисковать — так рисковать. На днях вызвался добровольцем в разведку. Наверное скоро переведут во взвод разведки. Ну, а разобьем немцев так будем жить вместе, не хочу быть генералом, ну к лешему. А Вуз окончу — в чердаке то чай не только ветер гуляет. Что жив останусь почему-то уверен. Вот только вырваться на гражданку. Все силы приложу. Ну, а Васька пусть идет по линии наименьшего сопротивления, хрен с ним. Итак все ясно и решено. Живу попрежнему. После событий (смотри Сводку от 1 августа и в «Правде» от 6 августа «Бой на острове») — ничего не произошло.

49.

3 сентября 42 г.

Здравствуй, мама! Получил час назад твое письмо от 26 августа 42 г. Ну, теперь мы, как ты сама пишешь, поняли друг друга и как буд-то пришли к единодушному решению. Да, теперь все свои поступки я проверяю с точки зрения — как бы не выдвинули, не всучили это дело. Понимаешь? Основываясь на этом решении, я решил, что когда найду свое место на работе, после учебы, если сумею проявить себя то уже тогда и приму меры, к получению того, что Миша Мальков в кармане носит.[29] Понятно? Вот, а сейчас, несмотря на каждодневные предложения я от этого отказался. А то, если я это сделаю, то могут мне помимо моего желания всучить должность какую имеет хотя бы Николаев[30] (с ним ты переписывалась — в госпиталь). Тогда опять придется остаться в мундире. Думаю я прав, а?

Ну, хватит об этом. Ты пишешь относительно того, что не знаешь, какие карточки прислать. А ты присылай все, что в двух экземплярах. Я не прошу присылать те, что по одной есть, потому что я на войне! Присылай самые разнообразные — так хочется напомнить прошлую жизнь в Ногинске. Ты их присылай по две-три в каждом письме, так вернее. Пропадут, так не все. А я уж думал, что ты прислать не хочешь. Итак жду в письмах карточек!

Ну, теперь относительно погоды. Днем еще светит солнце, однако греет мало. Ночью очень холодно. Темнеет часов с 8, часов в 6 уже довольно светло. Ночью пока еще бывает иногда луна, скоро ее не будет — тогда хоть глаз выколи. Два дня назад пришлось в разведке лежать у «фрицев» под носом всю ночь — так морозец пробрал довольно основательно. Лежали в гимнастерках, а под ними белье и все. А на траве и деревьях был иней. Выручили перчатки, что ты прислала мне осенью прошлого года. Я их сохранил. Без них было бы плохо, так как руки теперь мерзнут отчаянно. Не знаю как буду зимой. Руки очень беспокоят, сейчас — в виду осени — дождей — их сильно ломит. Ну, да ничего. Ты беспокоишься относительно моего здоровья. Оно ничего. Я, правда, очень слаб в руках: многого ими не сделаешь. Так же я малость закалился. Приходится теперь ходить в разведку в тыл врага на несколько суток. Походики в день км. по 60. Ну и ничего — справляюсь. Так что дойти из Ногинска в Москву за сутки теперь для меня не составляет трудов. Я в прошлом году, правда на лыжах 75 км за 11 часов проходил.

Очень интересно, что Лида пошла уже и в мою школу. Очевидно она стала уже солидного размера. А как же она ходить через жел. дорогу будет — сама? Придется пожелать ей всего хорошего в учебе! А как Сергей поживает? Что то он мне не хрена не пишет, а я написал бы да не на чем да и некогда. С новой работой делов прибавилось. Сегодня отдыхаем, а завтра вечером на ночь пойдем. Что-то будет?

Интересно, как он там живет? Скоро ли будет батькой? А как Надя поживает? Я ее письмо от 16 августа получил. Там полный отчет о всех ее тайнах душевных. Как ребята мои говорят: Яков опять получил «Сводку Информбюро». Ну, а это письмо уже слишком водяной характер носило так что я и не ответил на него. Скажи, что я и сам прекрасно знаю, что немцы подлецы, что их надо разбить и прочее. Мы же и бьем. И, надо сказать, не плохо. На юге вот уже несколько дней они не двигаются вперед. На западе наши пошли вперед. Ну, а мы помогаем истреблением немцев.

Так что недалек день, когда мы вздохнем спокойно. Все может окончиться гораздо раньше неужели вы думаете.

Ну, мама, как буд-то все. Желаю успехов в вашем труде и бытие.

Пишу малость коротковато — устал очень — спать хочу.

Ну, пока! Целую всех крепко.

Привет всем. Яков.

Обычно я не сообщал о предстоящем бое, сегодня вот написал, что завтра пойду в разведку за «языком». Ты не беспокойся, а для верности, вернувшись из разведки, я а я уверен что вернусь благополучно, сообщу открыткой. Если фрица поймаем пришлю тебе, а придем пустые — пришлю Наде. Ждите Я

50.

6 августа 42 г.[31]

Здравствуй, тетя Надя!

Согласно обещанию, данному в последнем письме, пишу это письмо. К сожалению пришлось писать тебе, а не маме. Хотя окончилось так может и к счастью. Сегодня получил твое «внеочередное» письмо, которое меня разозлило. Ждал новостей, ждал духа Ногинска, а ты радуешься в нем [оторвано] налетам.

Надя, жизнь моя идет своим чередом. Примерно раз в 3 — 5 дней хожу в разведку. Остальное время отдыхаю. Правда, бывают походы по вражеским тылам по нескольку дней, но это не часто. Вот немного трудно, я привык почти не прячась действовать, а в разведке и кашель и чихание погубить могут.

Так что немного приходится себя перебарывать. Думаю скоро приучусь. Ребята у нас хорошие, командир, чей я помощник непосредственный, малый хороший, смелый, я бы сказал отчаянно храбрый. Грузин из Гори. Дед его 125 лет (!) был участником кр-ка Маркса, прятал т. Сталина от полиции, а сейчас участник сел. хоз. выставки. Вот этот дед! Ну и племянник хороший. Я с ним вместе сплю, ем, учу его русскому языку. Вообщем живем дружно. В беде друг друга не бросим. Ну, пока. Жду фотокарточек в письмах. Привет всем.

Крепко целую маму. Привет — Яков

51.

17 сентября 42 г.

Здравствуй, мама! Вчера пришел я после недельного похода домой, в свою землянку. К великой моей радости меня уже ждали письма — одно т. Нади, два твоих от 3 и 10 сент. — оба с карточками. Радости не было границ.

А походик был трудный. Льют дожди, ночью озерка небольшие замерзают, покрываются коркой льда, 13 сент. и днем, впервые в этом году выпали «белые мухи». (В прошлом году снег впервые пошел 18 сентября.) Как видишь погодка весьма не жаркая. Вот по такой погодке мы и совершили свой рейд по немецкому тылу. Ночью итти нельзя — ничего не видно на расстоянии метра — так спим, вернее трясемся под елкой, т.к. мороз, а ноги насквозь мокрые, после дневного хождения по болотам, утром перекусишь сухарями и английской колбасой и опять идешь по сопкам, болотам, а за плечами патроны, продукты, винтовка и прочее. Костров ни каких разводить нельзя, конечно. Так что досталось крепенько. Подошвы чуть к ботинкам не примерзли, а плечи и сейчас ноют!

Ну, сейчас все это позади, сижу в теплой землянке, ем горячие суп и кашу и, главное, имею попрежнему на плечах голову, а два дня назад она могла и отлететь! Опять мне повезло, опять живой, целый и невредимый остался. А был одной ногой здесь, другой там. Сама пойми: я вел четырех бойцов по немецкому тылу по компасу несколько десятков километров. А если бы сбился, если бы налетели на засаду, в пятером-то. Но ничего — вышли благополучно и задание командира выполнили. Пока нас шло много — так и итти не страшно, а впятером то когда нас отослали — так жутковато было. Зато сейчас так приятно отдыхать и перечитывать ваши замечательные письма! Да, мама, осень эта будет трудной, придется повоевать, не знаю выведет ли меня на этот раз моя звезда. Ну, зато надо же, наконец, покончить с врагом, а то уж надоела вся эта музыка. А кончать, конечно, за нас никто не будет. Конечно, кое кто из нас не вернется, но уж, мать, драться мы будем крепко! Злые все как черти! Уж и дадим живоглотам жару! Я вот три дня назад видел трупы красноармейцев у них в тылу, сожженные на костре, так что на тяжелый случай гранаты приготовлены: подорвусь, но не сдамся! Ох и жарко же скоро немцам будет!!! Ох как жарко! Не все коту масленица, приходит и великий пост! Ну, а перед боями всегда так радует письма из дома. Только и живешь ожиданием их. А тут еще карточки! Они так напомнили прекрасное прошлое. Так захотелось в Ногинск, в родные края! Жаль если моя путевка в жизнь приведет к финишу в Карелии!

Ну вот о моих событиях как будто все. В походе в клочья изорвал обмундирование, сейчас получил новые брюки и гимнастерку, только нестерпимо большую — 4 рост! Вспомнил, конечно тебя и твою работу!

Из твоих и Надиных писем я понял, что жизнь у вас налаживается. Молодец и Сергей — не забывает — помогает тебе.

Как-то чудно, что Лида одна (!) ходит в школу. Как хотелось бы на нее взглянуть. Ну передавай ей мои самые лучшие пожелания, пусть лучше учится, не по моему образцу! А я вот коли удачно провоюю то же учиться приеду! Скорее бы!

Рад что получила ты деньги. А вот я из Архангельска послал 200 руб. Неужели не получили? Напиши!

Ты пишешь руки водкой, вазелином мазать. А что у меня тут магазины что ли есть. Водки в этом году почему-то не дают, а давали бы так что я дурак что ли такое добро изводить на растирания!

Ну, вроде пока все. Рад что у Гриши все в порядке, да, а как Вадька поживает? Самый сердечный привет тети Наде!

А что еще известно о Нолике, напиши поподробней о Kаце, рад что он жив! Я вот был в нескольких километрах от того места, где погиб Женя!

Ну, пока, желаю всего лучшего, жду писем и карточек.

Крепко целую — Яков.

52.

19 сентября 42 г.

Здорово, Надя! Наступившая «прекрасная» погода навела на меня безысходную тоску и я решил, как говорится, отвести душу, а так как водки нам еще не дают, то вот и отвожу душу писанием этого письма. Что то, Надя, опять у меня настроение появилось такое, при котором только и тянет петь: «Ох ты степь, ты степь…» На улице валит снег, навалило уже порядком, озера ночью замерзают, и морозно, и мокро. Погода вообщем испортилась и как у нас ребята смеются, шепчет «бери расчет». А вот расчетом-то сегодня как раз и не пахнет… Наоборот на днях, вероятно, придется повторить ночевки под елкой и т. д. Плохо что еще не замерзли болота — ноги будут мокрые, а мороз крепкий. Вообщем обстановка «не бей лежачего». Живу только по утрам, ожиданием писем, но вот сегодня не было… Пишите побольше!!! Узнайте Васин новый адрес и сообщите, получил вчера от него письмо, а адреса не понял за печатью. Он учится на лей-та артиллериста. Кто-то из нас выиграет?!!!

Ну, пока. Выслал позавчера маме 150 руб., все в вашем котле чего нибудь да прибавится.

Целую всех крепко, крепко.

Пишите больше

Привет — Яков.

С наслаждением читаю вслух друзьям своим «Брожу ли я». Как правдиво и человечно это стихотворение. Правда?

P.S. 5 ч. веч. Срочно ухожу воевать и на улице ночевать. Что-то ждет впереди? Благополучно вернусь дней через 5 сразу напишу.

Привет всем. Я

53.

24 сентября 42 г.

Здравствуй, мама! Пишу, так сказать, внеочередное письмо, cогласно обещанию, данному мною в письме к Наде от 19 сентября 42 года. Я дописал в письме, что срочно, по тревоге иду воевать. Сейчас рад, что голова на плечах осталась и можно подвести итоги. Представь себе обстановку, в которой пришлось действовать нам. Заполярная осень. Снег на вершок. Пронизывающий ветер. Покрытые тонкой коркой льда болота и озера, которая, однако, ломается от тяжести тела. На плечах оружие, боеприпасы в изрядном количестве, потому что действовали в тылу врага, изолированно от своих частей. В таких условиях мы проделали поход, затем вели бой, затем ушли домой. Эти трое суток не спали, конечно, и не ели горячей пищи. Ноги в первый же час похода были насквозь мокрые, а затем приходилось быть все время на морозе. Не знаю почему только ноги не поморозились и мы все не простудились и не заболели. Просто чудо. Ведь с насквозь мокрыми ногами лежать на снегу не сладко. А после боя по горам, камням и болотам, обозначенным на карте «непроходимыми» по колено вводе шли домой, неся раненых и убитых своих товарищей. А ведь раненого нужно нести осторожно. Не знаю как я дошел. Нес раненого. Иногда ползком на спине приходилось с ним спускаться по каменьям. Буквально падали от усталости, но не только вынесли всех раненых, но и убитых не оставили немчуре на поругание. А бой был веселый, ей богу, я просто таки удовольствие одно испытывал. Дело в том, что не нас били, а мы их били, инициатива была у нас, огонь давали такой, что Фрицы, что живы остались вероятно кальсоны заменили, а дрались мы упорно и умело. Вообщем нащелкали их человек 300, хоть и небольшая, но все же — помощь защитникам Юга. А у нас потери и потерями нельзя назвать. По такому бою — чепуха.

Вот, когда доползли домой, разулись и сейчас вот отдыхаем, высыпаемся, отъедаемся. Сейчас весело вспоминать, как их мы били. Настроение, несмотря на усталость приподнятое и радостное. Ведь и немцев побили и сами живы остались. Сейчас бесконечные разговоры, обсуждение, кто как действовал — и так далее. Ребята чудные: губы у всех распухли, ходят на цыпочках. Вообщем смех: «Смех и горе». Да, между прочим, бой вели недалеко от того места, где погиб Женя Хапулин. Так что и за него отомстили.

Мама, должен сказать, что я все же прав был, когда с курсов смотался. Видишь — опять повезло — опять жив остался и немцев бил. Вероятно моя путеводная звезда правильный курс держит. Крепко помогает годовой опыт войны: новички погибают, а мы, старые фронтовики все живы и немцев побили крепко.

Ну, вот, кажется все, о чем мне хотелось тебе сообщить, чтобы вы не беспокоились. Настроение сейчас прекрасное, играет гармошка и т. д. и т. п. Жаль только парня одного у нас немцы вывели из строя. Понимаешь, когда дело дошло до рукопашной, один «фриц» поднял руки, а когда он хотел его разоружить, ударил его финкой в лицо. Немного, но порезал. Ну, мы их после этого и порубали!!! Видишь ли дрались-то мы не только с немцами: там были и финны — шюцкоровские отряды, а они вояки хорошие, ни чета битым немцам.

Ну, вроде все.

Пишите побольше. Жду писем с нетерпением.

Передавай всем самый сердечный боевой привет. Крепко всем жму руку.

Я послал 150 руб. Сообщи, когда получишь. Получила ли 200 р., что я послал из Архангельска?

Ну, пока.

Крепко целую, Яков.

P.S. Сообщи новый Васин адрес, а то он написал его неразборчиво и не знаю как писать.

54.

Здравствуй, мама! Пишу, опять таки внеочередное письмо. Дело в том, что завтра пойду выполнять боевую задачу. Что за задача — военная тайна, известно мне только, что задача весьма ответственная и трудная. Придется ни одну ночь провести под елкой. Правда выдали, спасибо вам, теплые новые портянки и белье. Помощь однако эта не особенно большая, так как погодка стоит (!!!) — Заполярная!.. Брр…

Когда, мама, ты получишь это письмо — будет уже ясна моя судьба. Самочуствие у меня прекрасное, настроение «воинственное», в лучшем смысле этого слова.

Да, что ждет меня в этом бою? Изменит ли мне на этот раз моя звезда?

Предчувствие мне говорит, что все обойдется благополучно. Чем бы не кончилось — земли русской не посрамим! Привет всем друзьям и всем нашим. Крепко тебя и Надю, Ляльку с пацанами целую. Привет Яков.

55.

Здравствуй, Надя! Последнее письмо маме оказалось несколько ранним. Дело в том, что лишь завтра я иду в бой.

Что сказать тебе в эту, не часто случающуюся в жизни человека минуту — минуту перед боем? Обо всем говорено и писано много раз. Не буду повторяться, скажу только, что драться буду до тех пор пока рука моя держит винтовку, а глаза видят врага. Комсомольский билет, лежащий у меня в кармане не достанется врагу, взорвусь, но не сдамся!

Убьет меня немец, или ранит, или я снова вернусь для того, чтобы сообщить вам о счастливом конце? Все это разрешится через несколько часов.

Предчувствую, что все обойдется благополучно, ибо чувствую необычайную уверенность в свои силы и веру в успех. Чтобы не случилось обещаю — побольше подстрелить «Фрицев», в моем счету уже недалеко до десятка!

Ну, пока. Привет Ногинцам.

Целую крепко маму, тебя, и всех моих «сродственников».

С боевым приветом — Яков.

Адрес пиши так: 280 Полевая Почтовая Станция часть 585

56.

11 октября г.

Дорогая мама! Наконец-то я в состоянии написать тебе письмо. В последнем письме от 30 сентября 42 г. я писал, что иду в бой. Да, в этот день, день Надиных именин, когда вы сидели и ели пироги за мое и Надино здоровье, я шел в тыл к немцам. Поход состоял из тех же трудностей, что и предыдущие, а их я уже описал довольно подробно. Я думаю, что вы извините меня, что я не поздравил т. Надю, в этих условиях — как видите — было невозможно. И вот теперь позади недельный рейд в тыл к врагу, в результате, которого мы штыковым ударом разгромили врага. Теперь об этом быстро и легко пишется, пережито же и перенесено, мама, очень много. Достаточно сказать, что дрались в рукопашную.

Вернувшись из похода, хотел я написать тебе обо всем, но пришлось итти снова в бой. На этот раз я на яву пережил нечто кошмарное. Не знаю для чего бережет меня судьба, а для чего-то бережет, ибо уцелел чудом. В результате этих боев мой счет сбитых немцев достиг почти десятка.

Сейчас привожу себя в порядок, чистил оружие, брился, сейчас пойду в баню. Вот только ноги после ледяной ванны и двух суток лежания буквально в полной неподвижности — только глазами водил в стороны — распухли и хожу как на ходулях.

Да, как я вышел живым из той обстановки, в которую попал во время последнего боя?

Я, ничего от тебя не скрывал. На этот раз, мама, пережить досталось много. Будет мало, пожалуй, сказать, что я одной ногой был по ту сторону света.

Этот последний поход и бои требовали необычайной физической выносливости. Нелегко нести раненого несколько десятков км. по болотам и горам более 500 м. высотой. Нелегко пройдя вброд реку (а ведь уже выпал снег) — лежать двое суток на одном боку. Я силой никогда не отличался, но, как оказалось по выносливости мой организм в числе самых крепких. Если другие от усталости падали и плакали — со мной этого не было. Если другие уходили с t° — 39° с гаком, я ограничился насморком. Просто удивляюсь — как не заболел?

Слова, конечно, рисуют лишь очень немногое из того, что пережито. Обо всем расскажу, когда встретимся после победы над врагом. А, что встретимся — это несомненно. Уж если я вышел живым из последнего ада, кстати сказать из этого ада немец ни один не вышел, — то значит моя путеводная звезда держит правильный курс. Курс на победу, курс на на нашу встречу, курс на жизнь.

О многом можно еще написать, но я на этом кончу. Скажу только, что теперь, вероятно опять потечет прежняя однообразно — серая фронтовая, но относительно спокойная — жизнь.

Сейчас отдыхаю, отогреваюсь, отъедаюсь. Вот отдохну, обо всем подумаю, ну и черкану еще. Напишу и Наде, кстати передай, наконец, мое запоздалое поздравление со днем именин.

Я ей уже после напишу. А сейчас отдыхать, отдыхать!

Вероятно вы очень беспокоились, не получая от меня писем. Чтожь — не моя в этом вина. Зато теперь с такой радостью читаете вы эти строки! Представляю себе эту весьма трогательную картину.

Да, ко мне прибыл новый начальник. Разговорились — у него семья эвакуирована в Заречье, так что после войны вместе в Ногинск поедем! Ну, пока хватит!

Целую всех крепко, крепко.

Боевой привет. Твой Яков

Мой адрес пиши так:

280 Полевая почта. Часть 585.

Пиши так буквально, а то недойдет.

57.

27 октября 42 г.

Здравствуй, мама! Сейчас пришел с занятия и смотрю — лежат два письма — твое от 20 октября и Надино. Ты пишешь, что после 1 октября от меня не было писем. Да, довелось мне в первых числах октября побывать в месте о котором можно сказать: «оставь надежду сюда попавший». Это в полном смысле этого слова. Был как говорят «ад кромешный». Об этом бое я вправе сказать — «кричал ура, картечь визжала, рука моя колоть устала…» Мой боевой счет отправленных на тот свет гитлеровцев достиг после этого боя пока еще скромной цифры — шести штук. Да, мама, говоря откровенно — на этот раз я не думал, что выйду живым. Когда я был послан в штаб с донесением — в конце боя — там на меня смотрели как на пришельца с того света. Обросший, грязный, весь в болотной грязи, пропахший порохом, усталый и голодный — я вероятно представлял не радостную картину.

В бою пришлось мне лежать пятнадцать часов — день — за кочкой в 60—75 метрах от траншей врага. Лежал в болоте, которое сверху подернулось льдом. Конечно подо мной лед ломался и я лежал в ледяной воде. Чтобы немцы не заметили и не убили пришлось 15 часов не двигаться. Это трудно делать, хотя легко писать. Когда наступила ночь я выполз, взвалил на себя ручной пулемет убитого товарища, с другом моим — тоже оставшимся живым, — стали вытаскивать раненого. А ноги после ледяной ванны служить отказались. Вот их сгибаешь в подъеме, а они не сгибаются, как будто их нет, а вместо ног — деревяшки. Как мы его тащили, да пулемет и винтовки — не представляю теперь. А потом через реку по одному бревну, перетаскивали ползком. Поверишь — друг мой, испытанный вояка — на середине реки заплакал настоящими слезами. Зато раненый товарищ спасен. Это большая награда. Учти, что проделывали все это под ураганным огнем.

Так вот после этого боя я еле справился как морально так и физически. На ногах до сих пор опухоль не спала, а подушечки от обморожения есть на всех пальцах. Очень жаль погибших друзей, но чтожь — поделаешь. За их смерть мы жестоко отомстим и будем мстить впредь.

Я вам не писал, потому что о вас после боя совсем не думал — голова была как пустая. Ни газет не читал, ни думал ни о чем. Ел, спал, отдыхал. Чувствовал себя как будто из меня вытряхнули содержимое, а футляр поставили сушиться.

Но — сейчас я как воскрес. Чувствую себя я прекрасно, только болят и мерзнут очень ноги и руки. Теперь калеченные и руки и ноги.

Ну, что еще написать тебе? У нас сейчас по пояс снега навалило. Морозов пока нет, всего только 10°—25°. Ночь полярная, длинная и т. д.

Хотел я тебе не писать, пока не будет конечного результата, ну да ладно: на меня послана боевая характеристика о представлении меня к правительственной награде. Чем это окончится — не знаю. Быть может мне и будет этот большой подарок к празднику.

Ну, кажется все.

Привет Лиде, хотелось бы на нее посмотреть. Я тете Наде писать не буду — некогда. Молодец, что отчеты хорошо получаются.

Да, счастлив Борис!

Но я ему не завидую — коль жив останусь — буду жить на отвоеванной земле, буду иметь мною завоеванное счастье. Впрочем философствовать хватит.

Да, пиши адрес мой так: 280 Полевая почта часть 585

А то пишут мне, я что вы неправильно пишете: 280 ППС. Так нельзя.

Ну, пока. Привет всем. Яков

Да, поздравляю Ногинцев с праздником Великого Октября.

58.

Здравствуй, мама!

Поздравляю с праздником Великого Октября!

Желаю успехов вам всем в работе и жизни. У меня все в порядке. Готовлюсь к празднику. Погода хорошая. Снег по пояс! Морозы 10—15. Обмундирование как и в прошлом году — валенки, полушубки и т. д.

Настроение, как говорят бодрое, прекрасное. Только вот спать сейчас хочу как чорт и поэтому письмо не клеится.

Ну да ладно. Главное с праздником поздравить. Помнишь как хорошо мы всегда его отмечали? Чтожь — вот разобьем Фрица — опять все по старому будет и даже лучше.

Пишешь ты — передать привет грузину, о котором я писал. Он, мама, затем Женя Хапулин и все старые друзья мои выбыли в другое подразделение.[32] Так что я привыкаю, сейчас к новым товарищам. Многие из них — замечательные ребята.

Спасибо Лиде за рисунки. Передавай ей, Вадьке и Ляле по привету. И конечно тете Наде — самый большой.

Ну, пока все.

Поздравляю Ногинцев с праздником! Ты обещала прислать нож, зеркало и прочей ширпотреб. Если можно пожалуйста. Сейчас принимают посылки до 5 кг. в Д. А. Если хочешь, чтобы дошли твои письма — пиши так: 280 Полевая почта часть 585. Пиши только так.

59.

3 ноября 42 г. — 3 ч. ночи

Здравствуй, тетя Надя! Сегодня получил твое письмо. Спасибо за поздравление с праздником. Спешу, в свою очередь, поздравить всех вас, так от меня далеких, и так мне близких с великим двадцатипятилетием. В прошлые годы встречали мы октябрь в другой обстановке. Чтожь — теперь приходится встречать праздник в снегах Заполярья. У нас снега уже по пояс. Морозы 10°-15°. Вообще нынешняя зима принесла больше снега и меньше морозов. Одет я шикарно. И зима не страшна. Не знаю — откуда страна у нас берет только — все обмундирование зимнее — новое. В жизни моей ничего существенного за последнее время не произошло. Попрежнему командую комсомольцами в своем подразделении.

Вот немного неудобно получается: ко мне буквально каждый день пристают чтоб я стал в один ряд с М. Мальковом, Протасевичем и т. д[33]. Я привел в пример Протасевича с иронией, конечно, но формально это тоже. А я боюсь, что вслед за этим последует, отчего я уже в июле убежал и не соглашаюсь. А это идет вразрез с моей совестью. Как быть?

Ну да ладно обо мне. От боев оправился уже окончательно. Морально успокоился. Вот только ноги оказались поморожеными после 15 часов абсолютно неподвижного лежания в болоте. Так чуть чуть, правда. Даже без мед. помощи обошлось. Вот только ноги какие то пухлые до сих пор и больно их кое где, а при движении и згибании судорога сводит.

Но это все чепуха. Голова цела и порядок. Сейчас сижу и с копотью в носу пишу. Вам понятно, так как у вас свет тоже — как у нас.

А как вы там поживаете, что нового?

Лидины картинки всех нас весьма умилили и растрогали. Передай мое самое сердечное поздравление с праздником обоим ребятятам и их мамаше. Пишите как у вас дела. Меня мирная жизнь ведь очень интересует. Очень меня радует, что отчеты хорошо получаются. А помнишь как мы чудили с ними? Мама наверно все стучит на своей машине. Вот мне новую гимнастерку дали — может она шила?

Ну, ты ей скажи, чтоб она работала, но не надрывалась. А то я для вас воюю не считаясь с жизнью, а вы своей жизнью и здоровьем не дорожите.

Надя, пишешь ты, что собираетесь послать посылку. Это дело хорошее, тем более, что до 1 января 43 г. разрешено принимать посылки до 5 кг. Пошлите обязательно зеркало, нож, теплые рукавицы — вот как мама раньше шила из меха. Только надо их покрепче, а то разорву быстро. Рукавицы у меня есть, но после ранения руки очень сильно мерзнут. Мой адрес пишите только так: 280 Полевая почта часть 585.

Праздничный привет всем ногинцам. Завтра пошлю 300 руб. детишкам на конфетки, как говорится. Купите хоть и после праздника, но в честь его что нибудь.

Будьте здоровы — Яков

P.S. Совсем забыл. Ты там пишешь про шоколад. Да вы что с ума спятили из своего не роскошного и так пайка — еще мне посылать. Что я голодный что ли? Вынь если успеешь. А то я в следующий раз посылку назад отправлю. Так и знай. Сами ешьте, меня и так кормят замечательно. Вот сейчас каждый день по луковице дают. Я

Ух, сегодня и красивое сев. сияние!

60.

7 ноября 42 г.

Здравствуй, мама!

Во первых, поздравляю тебя с праздником Великой Октябрьской Социалистической революции. Обычно, вставая поутру 7 ноября я вкушал сработанные тобою наивкуснейшие пироги и отправлялся играть в театр. Помнишь? Гитлер помешал этой спокойной, мирной, но в то же время не тихой обывательской, а кипучей и разносторонней жизни. А всякие помехи большевики сметают на своем пути. Такова уж привычка у большевиков сложилось. Смели царизм, смели эксплоатацию и эксплоататоров, смели белогвардейщину и иностранных интервентов. Так разве допустим мы, чтобы гитлеровская Германия осталась стоять у нас на дороге — светлой дороге к коммунизму? Сегодня, в день 25 годовщины Октября, мы, как никогда, уверены в том, что победим, что не будем под пятой кованного немецкого сапога. И в этой победе, в ее создании я, это обещаю тебе, приму самое инициативное участие. Мы понимаем, что вы приносите громадные жертвы, чтобы обеспечить нас всем необходимым. И мы стремимся сократить время ваших страданий, поскорее покончить с врагом. Это совершится, безусловно, и в недалеком будущем.

Напиши обязательно как вы встретили этот праздник. Я его встретил неплохо. Перед строем в несколько сот человек — мне в числе некоторых других была объявлена благодарность. Вчера был послан на полковое Торжественное заседание, на котором восседал в президиуме. Последние бои, в которых я, не хвалясь скажу, честно дрался, выдвинули меня в число передовых по которым командир полка в приказе по полку приказал равняться. Это высокая честь. Она обязывает еще больше прилагать сил, чтобы выполнять приказы Родины.

В день Октября я обещал драться, как бьются с врагом защитники Сталинграда и Юга. Не осрамлю твоей материнской гордости и чести — это я могу сказать с уверенностью, ибо проверил себя в горниле тяжелых битв и суровых испытаний. Недалек час победы. Эту победу завоевать нелегко, но мы ее завоюем!!!

Мама, передавай Октябрьский привет всем, всем, всем. Напиши обязательно, как встречали праздник. Я сегодня встал, выпил праздничные 100 г, закусил хорошим мясным супом, затем поехал покатался на лыжах, а сейчас, попив чаю с праздничным белым хлебом, пишу поздравительные письма. Написал и Ляльке, хотя она, вероятно, и с таким большим праздником поздравить братишку, что воюет где то далеко, не догадалась. Быстро, быстро забыли мою персону! Как ранили, так сразу писать, а здоров — так и обойдется. Да, не знаете вы еще что такое письмо из Ногинска, полученное на поле брани. С мыслей о нем засыпаешь, с мыслей о нем просыпаешься.

Мама, я посылаю тебе 200 руб и 100 руб., которые передай, пожалуйста Сергеевне для подарков Лиде с Вадькой. Хоть и небольшие, но подарочки купи им. Надо было раньше послать, да я ввиду занятости позабыл. А сегодня получил зарплату, ну и посылаю. А 200 руб. — это Вам с Надей на конфетки. Чего нибудь купите себе, чтобы хоть и вчерашним днем отметить праздник. Ляльке посылаю через тебя, так как не знаю — может ее адрес и изменился — ведь она мне не пишет.

Да, мама, Надя пишет, что посылку собираетесь послать. До 1 января разрешен прием посылок до 5 кг. Только выньте, пожалуйста все съестное, а то, и догадались же (!), послать собрались из своего пайка шоколад и т. д. Не требуется!!! Пришлите зеркало, обязательно меховые рукавицы и прочий ширпотреб, что красит быт человека. Итак жду.

Привет Октябрьский Наде и всем Ногинцам! Целую крепко — Я

61.

7 ноября 42 г.

Привет, Надя! Спешу поздравить с праздником Октября!

Что же сказать тебе в этот большой день? Да, пожалуй, самое умное будет, это пообещать по-геройски драться, по-геройски бить немецких оккупантов.

Надя, напиши, и обязательно со всеми подробностями — как вы празднуете этот праздник. В этом году мы его празднуем на солидном расстоянии друг от друга. Уверен, что 26 годовщину будем праздновать вместе, на свободной от врага Советской земле. Надя, на этом я свое коротенькое поздравительное послание заканчиваю. Желаю успехов в работе.

С октябрьским боевым приветом — Яков.

P.S. Поздравь от моего имени с праздником Великого Октября всех друзей и знакомых. Я.

Надя, сообщи новые адреса Саши и Васи. Я с ними связь потерял.

62.

20 ноября 42 г.

Здравствуй, мама!

Нового в жизни ничего нет.

Погода — снег до пояса, морозов мало. Бывают даже оттепели, чего не было в прошлом году. Осваиваю лыжи. Ноги ничего, руки все же мерзнут, особенно мизинец.

Вчера ходили в цель стрелять. Получил благодарность. Из 3 — 3. Научился на живых то целях — так в мишень легко!

Оформлял сегодня документы для вступления в кандидаты партии. Сообщи срочно чем батька занимался до 17 г. и после. Подробно когда и где. А то это задерживает мой прием. Так что мать буду скоро коммунистом! А на роду так мало лет! Но я не могу в такое время быть «сочувствующим». А раз мне говорят, что моя боевая работа и поведение в бою — дает мне право быть в партии, значит я должен быть в ней. Это налагает на меня колоссальную ответственность, ну чтожь — от трудностей и ответственности я никогда не бегал. Воевать — так воевать!

Боюсь только что теперь скорее попаду в офицеры! Тогда выйдет, что с курсов сбежал зря, что путь выбрал я летом не тот. Однако надеюсь, что сумею все же отболтаться.

А как ты обо всем этом мыслишь? Напиши поподробнее.

Спешу! Пока. Яков

Привет Наде и всем. Я.

63.

Здравствуй, мама!

Вчера получил твою и т. Надино письмо от 17 ноября 42. Это очень хорошо, что варежки вы мне сварганили, а то пальцы мерзнут, но нужно сказать, что пока они в Ногинске — мне не теплее. Ну, будем надеяться, что к весне я их получу!..

Сейчас только что пришел с митинга, посвященного разгрому немцев под Сталинградом. Выступил и я грешный. Сказал пару словечек.

А ведь и правда знаменательное событие! Один полк и три дивизии сдались в плен. Это ведь не фунт изюма. Это говорит о наличии нового переломного момента в войне. Почуяли таки сукины дети, чем пахнет сила Красной Армии. Бисмарк говорил про Россию: «Туда легко войти, но трудно выйти». Да, трудновато!

Мама, на днях я буду оформлять свое вступление в кандидаты в ВКПб. Я знаю людей, которые по 10—15 лет были комсомольцами до их вступления в партию. Я же пробыл в комсомоле — … год. В мои 20 лет буду коммунистом! Это многому обязывает и, в первую очередь, отлично воевать. А как ты смотришь на это дело?

Из событий произошедших со мной следует отметить следующее: иду из бани и вдруг над головой разорвалась шрапнель. Осколок с палец величиною попал в шапку, сшиб и ее и изорвал весь бок. Это лишний раз показало, что моя звезда продолжает указывать правильный путь.

Погода у нас сейчас очень теплая. Много снега и мало морозов. С утра до ночи сейчас учусь, готовлюсь рыть фрицам могилы в заполярном лесу!

Сегодня лакомился чесноком и деревенскими пряниками — друг посылку получил. Да, твой шоколад ел в г. Архангельске с величайшим удовольствием.

Ну, пока. Привет всем.

Поздравляю с победами!

Будет и на нашей улице праздник! Яков

64.

Надя, здравствуй!

Последние дни я пожинал плоды своих трудов в последних боях. Во-первых вчера в 9 часов вечера меня принимали кандидатом в члены ВКП (б). Принимали товарищи, с которыми вместе был я в боях. О родословной не было сказано ни слова. Можешь меня поздравить теперь — я стал коммунистом, связал свою жизнь с партией! Моя судьба теперь во многом зависит от её решений. Во-вторых — 11.12.42. в торжественной обстановке мне вручили правительственную награду — медаль «За отвагу». Интересно, что из нашего подразделения были награждены двое — я и мой лучший друг, с которым делил кусочки сухаря, с которым шел в атаку не раз, с которым и сейчас вместе служу, который в прошлом году спас мне жизнь.[34]

В-третьих меня в числе других 6 орденоносцев послали в дом отдыха. Сейчас отдыхаю. Сплю в одном нижнем белье, читаю, кушаю до-отвала изумительные блюда, езжу на лыжах. Ухаживают за нами тут как за настоящими героями.

Надя, эти события говорят, что я правильно выбрал свой путь.

Да, показал сегодня врачу ногу. Она говорит что опухоль в подъеме, увеличивающаяся при ходьбе — от того что нога застужена (я 15 ч. лежал в ледяной воде) и что год-два это будет продолжаться.

Привет всем.

Целую Я

65.

Здравствуй, Надя! Нахожусь в доме отдыха, отдыхаю. Сплю в нижнем белье — вот блаженство! День мой распределен так. После завтрака надеваю лыжи и со своим другом, с которым воевал вместе, на фронт приехал вместе и медали получали вместе, отправляюсь кататься на лыжах по горам. Здесь мы ездим в одних гимнастерках, пустые, так что легко — чем выше гора, тем с большим интересом лезем на нее, тем пикантнее получается падение при спуске с горы. Затем обед, после чего мертвый час. После мертвого часа шахматы, домино, газеты, кой-какие книги и прочее. Затем ужин. Посли ужина кино или концерт или же мы с другом отправляемся в гости к медицине. Там нас неплохо встречают и время проходит весело и быстро. «Счастливые часов не наблюдают» — вот и утро, надо итти завтракать, поспим после!..

Таким образом время проходит со сногсшибательной быстротой. 6 дней отдыха скоро на исходе, осталось еще два дня. А затем опять воевать. Сейчас воевать хреново — холодно. Как ни хорошее обмундирование, а недельку прожить на снегу под северным сиянием нелегко. Но ничего не поделаешь — «война есть война». Повоюем — нам не впервой.

Надя, раньше меня никогда не оценивали сразу. Поживут — увидят — оценят, а сразу, очевидно, я не производил особо хорошего впечатления, да, надо сказать, и не старался никогда. А вот сейчас при встречах, знакомствах и т. д. люди сразу относятся с большим уважением, потому что смотрят не только на мою физиономию, но и на грудь. Как-то чудно! Получается, словно у меня на лбу написано — [зачеркнуто: <хороший парень>] аттестация.

Ну, а как вы поживаете? Напиши поподробнее. Мне написали, что мама недостаточно бережет себя — очень много работает. Ты уж последи за ней непременно, а то я, воюя, стараюсь целым остаться, а вы в тылу этому важному вопросу уделяете мало внимания.

А я собираюсь наперекор всем гитлеровским войскам еще сходить с вами в МХАТ. Представь себе идем мы по фоэ!.. Я думаю — со мной в компании итти совестно не будет. Не то что с разными тыловыми крысами — вроде Бориса М. Таким супчикам — приедем — вероятно придется ни одному морду понабивать. Они в тылу засиделись, зазнались, а мы народ теперь — весьма нервный и заслуженно гордый. Помню в г. Архангельске мы одного фраера крепко избили, хотел нас «нижних чинов» ни во что поставить. Дали ему понять!

Ну, что еще написать? Фрицы наши еще достаточно сильны, но прежней прыти уже нет, смирными стали.

Надя, на днях меня будут фотографировать на кандидатскую карточку. Постараюсь обмозговать одну лишнюю. Если выйдет — пришлю.

Ну, пока вроде все. От вас, вероятно писем у меня дома скопилось. Напишу тогда. Прошу только учесть, что дни у меня теперь (после дома отдыха) очень занятые, свободного времен и на сон еле хватает, не говоря о днях, когда приходится выполнять боевые задания. Так что не беспокойтесь — а заранее предупреждаю — буду писать редко. Зато постараюсь метко.

Ну, счастливо. Поздравляю с новым годом.

Привет Я

Часть 5: Снова госпиталь (январь — март 1943)

Вот я и зацепился! Кировск. Вася. Архангельск. Старые знакомые.

66.

Здравствуй, мама!

Последнее письмо писал я из дома отдыха. В ночь, когда я вернулся из него, мне с моим другом пришлось итти на выполнение боевой задачи. Его сразу же ранило. Меня опять — пронесло.

Затем 25 в ночь опять я воевать пошел и на этот раз налетел на фашистский «сюрприз» — на мину, которые рвутся, если зацепишь за тянушийся к ней провод.

Вот я и зацепился! Раздался взрыв и я сделал в воздухе настоящие сартомортале. В итоге я сейчас снова в госпитале. Верный своим правилам я и сейчас привожу описание моего ранения: один осколок (все они очень маленькие) попал в живот около пупка. Я очень боялся за живот, однако оказалось, что прошел под кожей и ничего не повредил. Так что я кушаю и прочее — все нормально.

Второй осколочек воткнулся возле коленки левой ноги. Сустава не повредил, однако «на всякий случай» левую ногу положили в гипс от пятки до паха. Остальные три осколка повредили мягкие ткани правой ноги. Вот и все. Ни одна рана не гноится, чувствую себя превосходно. Через месячишко все раны заживут и вернусь в строй, если не задержит левая коленка. Думаю, что с ней будет все благополучно.

Вот коротко о моих приключениях.

Сейчас привыкаю к лежачему образу жизни. Лежу в госпитале, в котором лежал в прошлый раз, кругом знакомые лица, радостные встречи, вздохи и прочее. Опять за книжки взялся. Ну, что еще, все кажется.

Общее самочувствие прекрасное, аппетит хороший, температура нормальная.

Мама, а ведь потеха! У меня теперь ранены обе руки, ноги, грудь, живот, одна голова осталась. И все не только не убьет никак, но и покалечить не может.

Мама, ты обо мне не беспокойся, ибо как видишь у меня все довольно благополучно.

Посылка твоя пришла, но получить не успел, сейчас напишу, чтобы переслали.

Ну, вот все. Пишите побольше, но только мне, очень прошу. Не глупи, как в прошлый раз.

Передавай всем привет.

Крепко целую всех. Яков

Лежу со своим командиром, замечательным человеком, очень веселым. Командование оценило эту операцию, которую мы с ним напару провели — 5 лестницей!

67.

4 января 43 г.

Здравствуй, Надя! Дела мои идут прекрасно. Чувствую себя очень хорошо. Вот только плохо, что приходится вести лежачий образ жизни: одна нога в гипсе, другая в шине.

Рана в живот уже почти зажила. Остальные тоже выглядят очень хорошо. На днях я перееду для окончания лечения в город, где Вася находится. Лелею мечту с ним встретиться.

Новый год встречал, глядя в потолок. Правда накормили нас настоящей кулибякой.

Вот коротенько и все. А как у вас дела с печкой, починили?

Как перееду, пришлю письмо с адресом.

Ну, пока.

Привет всем.

Маму целую крепко. Я.

68.

12 января 43 г.

Здравствуй, Надя! Сегодня я решил представить вашему медицинскому вниманию подробный отчет о моих делах. Когда меня ранило я умудрился на покалеченных ногах пройти целых полтора километра. Это путешествие я помню в мельчайших подробностях. Так приятно было лежать, но, я каждый раз сверхчеловеческим усилием воли заставлял себя подняться и в результате дошел. А как добрался до своих, как миновала опасность плена, так и шевельнуть ногами уже не мог. Когда я чувствовал, что в животе тоже колит, то спрашивал, помню, себя: «неужели умру?» И так становилась жалко себя, честное слово!

По приезде в госпиталь вначале чувствовал себя плоховато. Было температура. Мне влили не много, не мало — поллитра крови, вероятно женской, так я все смеялся, что у меня теперь «бабий» характер будет. Врачи уверяли, что этого не случится! Затем меня эвакуировали в г. Кировск, чему я был несказанно рад, так как здесь Васька Галкин.

Теперь у меня дела обстоят следующим образом: рана на животе зажила, на правой ноге одна зажила, четыре заживают, левая нога в гипсе — там тоже зажила уже. На правой ноге кости не задеты, с утра до ночи муштрую я ее; покоя не даю — развиваю. Там мышцы не пускают ее сгибаться и разгибаться, вот я ее и разрабатываю, чтобы восстановить ее полностью. И левую ногу дергаю под гипсом, елико это возможно, чтобы когда снимут гипс ее было легче разработать. Я, когда лежал в прошлый раз, в деле разработки тугоподвижностей — стал знатоком и вот теперь все свои знания мобилизовал на то, чтобы ноги свои сделать полноценными. Врач терапевт, глядя на мои ноги сказала, что я поеду отдыхать после го-ля. Я считаю что она ошиблась, мой опыт (я в прошлый раз нагляделся) говорит, что если не в марте, то в апреле я вернусь в строй. И сейчас делаю все возможное чтобы ноги были ногами. Думаю — удастся.

Самочувствие мое прекрасное. Ничего абсолютно не болит, сплю хорошо, t° нормальная, аппетит хороший, с утра до ночи читаю. Кстати сказать кормят замечательно. Я просто удивлен. Пироги и прочее, ем и о вас вспоминаю. Так как то неудобно даже становится. Возможно, что я поеду еще в г. Архангельск.

Сейчас каждый день жду Васю. Пока на мое письмо он не ответил. Вероятно увидимся еще.

Целую крепко. и маму.

Привет всем. Не беспокойтесь обо мне.

С приветом Яков.

69.

15 января 43 г.

Здравствуй, мама! Дела мои идут замечательно. К удивлению всех врачей все мои раны покрылись корками и уже лежу я без бинтов.

Сегодня был знаменательный день — я, обняв сестру и врача в одной рубашке прошел целых 4 метра. Вернее меня перетащили, но я опирался на правую ногу и к моей радости оказалось, что она в полусогнутом состоянии выдерживает тяжесть моего тела.

А вчера был поистине исторический день в моей жизни. Представь только: пришел меня навестить Вася!!! Он, под угрозой гауптвахты, умудрился сбежать из своей части, но, когда пришел в го-ль, то начальник его не пустил и пригласил его притти в воскресенье. Тогда Вася пошел напролом и на свое счастье наткнулся на одну молодую врачиху, лет 23 от роду. Она как раз меня очень хорошо знала. В результате мы встретились. Сегодня она мне сказала, что у него так «блестели глазенки», что она не могла ему отказать. Лежу я и вдруг: «Шафирович, к вам гости!» Оборачиваюсь… Вася, как увидал меня, как бросится! После крепких и радостных рукопожатий и даже поцелуев (!) (ты ведь знаешь Васин телячий характер — это между нами) начались бесконечные разговоры. С 7 ч. до 11 ч. вечера мы не могли друг на друга наглядеться и наговориться. Что только не вспомнили?! Я так, мама, доволен этой встречей, ну, словно в Ногинске побывал. Мне сегодня уже заметили, что я весь день лежу с улыбкой на устах, так переполнила мое сердце радостью это встреча.

Вася сильно вырос, но лицо не изменилось. Щеки покрыты свежим румянцем, лицо выглядит молодо, чувствуется, что парень полон сил и энергии. Выглядит он во сто раз лучше, чем выглядел раньше. Чувствуется, что на войне парень еще не был! Обо мне он сказал, что похудел и что по лицу чувствуется, что «поездил», однако больших изменений не нашел. Завтра я его жду с утра. Обещал притти и нарисовать меня. Если не придет, то мы больше не увидимся, так как мне предстоит путешествие в город, где я лежал той зимой. Следующее письмо будет оттуда. Как приеду, пошлю телеграмму. Мама, не вздумай сделать глупость, вроде приезда ко мне, как ты собиралась в прошлый раз. Это не просьба, а категорическое предупреждение. А то ведь ты, я знаю, возьмешь да и приедешь, а потом сама расхлебывать месяца два будешь. Да, посылка твоя пришла в день боя. Идя в бой я все злился, что рукавицы недалеко, а итти воевать приходится без них. Так я ее и не получил. Я думаю, что ты не будешь возражать, если ее используют мои боевые друзья. А может еще и перешлют. Быть может на этот раз я и попаду в Ногинск. Тогда увидимся. Мать Н. Островского говорила сыновьям: «Только и вижу вас, когда покалечитесь». Ну, пока. Чувствую себя замечательно. Абсолютно ничего не болит. Сюда не пишите больше. Привет всем Яков

70.

23 января 43 г.

Здравствуй, мама! Вот и уже третий день лежу в г. Архангельске, в том самом госпитале, где я уже лежал. Трудно описать тебе ту радость с которой меня здесь встретили старые знакомые. Пришел нач. г-ля с которым я был знаком всвязи с твоим письмом в прошлом году к комиссару. Он остался очень доволен, что я постарался опять попасть в этот госпиталь и, как мне рассказали сегодня сестры, всем рассказывает, что больной, которого они вылечили, опять вернулся и с наградой (!). Когда меня привезли, вокруг меня собрались около десятка знакомых и заставили по десять раз рассказывать, как воевал, за что наградили и так далее и тому подобное. Вчера приходила девушка, которая мастерски кормила меня с ложечки. Словом лежу здесь как почетный гость. Ходят, навещают, словно в родной город приехал. Во время этого ранения я только и делаю, что со знакомыми встречаюсь. Вася после первого раза еще два раза приходил, по часу стоял, выпрашивал свидание, и, наконец, над ним сжаливались (если можно так выразиться) и впускали. «Глазенки блестят, весь возбужденный — ну как его не пустить» — рассказывала мне после врач. От госпиталя он на лыжах гнался за машиной до вокзала и затем сидел в вагоне у меня до самой отправки поезда.

О чем только не говорили, о чем не философствовали! Я так доволен остался, что и описать трудно.

Ну, дела мои идут хорошо. Все раны зажили как на хорошой дворняжке. Что с левой коленкой ни я, ни врачи не хрена не знают. Сгоряча загипсовали, а что там — неизвестно. Когда снимут гипс, увидим. Может там ничего не повреждено, а может и повреждено. Может быстро вылечусь, а может придется в Ногинск ехать. Пока нахожусь в небытие. Числа 1 февраля гипс снимут. Тогда я здесь сумею получить полную информацию относительно моей коленки. А сейчас ничего не болит — чувствую себя прекрасно.

Ну, а как идут дела у вас? Интересно, как дела с печкой, починили? А дров, вероятно хватило с грехом до января, а теперь как выходите из положения? А как Лялька с чадами? Пиши обо всем поподробнее. Надо набраться сил и пережить последнюю (можешь мне поверить) военную зиму. Осенью Берлинский спрут лопнет, под натиском русского штыка — таково мнение великого стратега (!) — меня!!! Да, не вздумай опять писать письма в го-ль, да думать о поездке ко мне. Я убедился, что на это у тебя шариков более чем хватает. Ну, пока.

Привет — Я.

71.

Здравствуй, мама!

Получил сегодня первое от вас письмо от 28.1.43. Все там, конечно, выглядело, как я и ожидал. Очень меня тронула ваша скорбь, описание получения письма с роковым известием и прочее. Я считаю, что чувства невозможно выразить словами, тем более письмом. Всегда это выходит фальшиво, шаблонно. Поэтому я предпочитаю передавать свои чувства к людям взглядом и другими средствами. Но, нужно отдать Наде справедливость, ее описание меня тронуло, так я описанное очень ярко представил перед своими глазами: как мама читала письмо и т. д. Я как бы на миг перенесся в наш незабываемый, с ветром из всех щелей, домишко. Надя спрашивает, как меня стукнуло, все подробности. Я отлично все помню, т.к. по давнишней театральной привычке привык следить за собой как бы со стороны. Ходило нас в разведку 16 человек и такой малой группой вели бой около 3х часов. Дошло дело даже до артиллерии. Несмотря на то, что мы действовали на льду озера у их берега, несмотря на, буквально, шквал огня мы задание выполнили успешно. Но в последние минуты боя меня что то подкинуло и бросило на снег (от иступления я не слышал ни выстрелов, не разрывов). Я ощупал себя дырок и мокроты нигде не обнаружил и пошел продолжать выполнение приказа. Боли я никакой не чувствовал, но голова стала мутиться, хотелось лечь. Я опять себя ощупал: что, думаю, если приду, а и не ранен — ведь позор — кто тогда поверит, что не просто струсил. Крови опять не нашел, но слабость давала себя знать все сильнее. Тогда я оставил за себя заместителя и пошел. Как мне хотелось лечь! Три раза я ложился, но заставлял себя вставать. Когда я почувствовал, что живот колит, мне стало, помню, так жалко самого себя, что вот дойду и там умру, ведь в живот — это дело весьма серьезное. Как бы то ни было, под конец, оглашая воздух таким матом, какого в Ногинске и не слыхивали, я проделал эти полтора километра, которые отделяют нас от фашистов. Ко мне подбежал капитан, обнял меня под руки и отвел в землянку. Там санинструктор раны перевязал, из которых кровь совсем, почему-то не текла. Они были все вот такими: [нарисован овал 5х7 мм].

Затем меня положили в лодочку и восьмерке полярных собак отправили дальше в тыл. Ну дальше медсанбат, госпиталь — все обычным порядком. Дней 8 t° была 38°—39°, но настроение меня никогда не покидало. Врачи помню даже удивлялись: «всегда он улыбается». Вот только больно, когда отдирают повязки, но я придумал, что чем орать, лучше петь, вот и на операционном столе к общему изумлению и удовольствию, такие трели выводил!.. Затем незабываемая встреча с Васей и, наконец, этот госпиталь, старые знакомые. Приехав я послал телеграмму тебе, Саше и Инне — мне ее письма нравятся. Первой получил от Инны, затем от тебя, а от Саши нет. Очевидно он переехал. Если можно — узнай его адрес у Марты. Оказалось, что Инна не менее глупа, даже более чем ты (покорнейше прошу извинения): она еще послала и начальнику го-ля телеграмму: «Сообщите данные» такого-то. Ко мне нач. и принес ее. В прошлом году твое письмо, теперь вот телеграмма. Мне прямо таки неудобно было страшно. Вчера он опять пришел к нам и сказал, что написал ей письмо. А кто, говорит, это? Я, говорю, знакомая. Он расхохотался и спрашивает ребят «Что это за знакомая что мне телеграммы пишет?» Одним слово все с ним согласились, что это «невеста». Вот потеха!

Сегодня сделали гипс коленного сустава. Завтра утром увижу в чем там дело и в следующем письме напишу. Самочувствие прекрасное, вероятно к 25 годовщине[35] буду ходить на костылях, а в марте поеду к друзьям.

Надеюсь сфотографироваться и, специально для Лиды, с медалью. Думаю, что мне это удастся.

Да, перед ранением полковое собрание приняло меня в кандидаты в ВКП (б), а дивизионная комиссия утвердить не успела. Таким образом я сейчас не кандидат еще, но когда утвердят, то буду числиться в кандидатах с декабря 42 г. У меня и комсомольский билет в роте остался. Таким образом в роту мне приехать необходимо — и врачи мне идут навстречу. Так что встретится нам придется когда пройдем парадным шагом по Берлину.

Да, как жаль что не удалось получить посылку, а особенно карточку. И что тебя дернуло послать ее посылкой? Так жаль!!! А относительно разных вещей не беспокойся. Хрен с ними. Голова цела — значит все в порядке. Ну, пока. Обо мне не беспокойся. Пишите!

Привет всем Яков.

Мои письма кроме Нади и Ляли [стерлось]

72.

13 февраля 43 г.

Надя, здравствуй! Дела мои идут замечательно. Коленка совершенно здорова. Два дня уже хожу на костылях, в марте возвращусь к друзьям. Привет маме. Яков

73.

15 февраля 43 г.

Здравствуй, Лялька! Получил сегодня твое письмо, а вчера от мамы и тети Нади. Так как живете вы все вместе, то и отвечаю всем зараз. Во-первых большой для меня новостью было, что мама и тетя Надя болели. Я и не знал. Видно, тяжело им пришлось в эту зиму. Ну да ничего, благодаря твоей помощи они справились с холодами. Молодец!

Ну, у меня дела идут замечательно. Гипс сняли. Сустав не поврежден. Сейчас хожу на костылях. Разрабатываю левую ногу. Так что в марте м-це рассчитываю вернуться в свою часть. Будем гнать немцев с нашей земли. Вечером с нетерпением ждем и с радостью слушаем «в последний час». Надо полагать, что весной Украину засеем и, уж это наверняка, больше не придется вам переживать военную зиму. Это последняя! Сейчас живу я замечательно, набираюсь сил для решающих боев.

Мне вот пишут, что Плохов В. был в отпуск в Ногинске. Другие ребята еще и в боях не были. А мне, повидимому, везет — с 22 июня и, вероятно, до победы — все время на передовых позициях. Пока все оканчивалось благополучно, будем надеяться, что и третья моя поездка на фронт увенчается успехом. Мама все беспокоится о посылке. Я ее понимаю. Но, чтожь — делать. Вероятно я ее не увижу. Жаль фотокарточку. Жаль, что вы оторвали разные вкусные вещи у себя — лучше бы их Лиде с Вадькой дать. Нас здесь так кормят, что при воспоминании о вас — и есть-то как-то неудобно.

Между прочим рекомендую рецепт изготовления вит. «C». Сосновые иглы измельчаются, затем заливаются крутым кипятком в пропорции на 1 кг игл — 1,5 кг. воды. Получается наивысший процент вит. Пейте по 1/4 ст. в день. Советую! Ну, кажется и все. Очень рад, что ты пишешь «Не беспокойся о маме».

Ну, пока. Привет всем Я.

74.

18 февраля 43 г.

Привет, мама!

Дела идут замечательно. В марте, вероятно в конце, я уеду в часть. Друзья мои сейчас на отдыхе. Хожу пока еще на костылях. Поздравляю с праздником.

Привет Яков

75.

22 февраля 43 г.

Здравствуй, мама!

Поздравляю с Великим праздником Красной Армии. Поздравляю с нашими победами. В них есть доля твоего труда и моей крови.

Дела мои идут замечательно. Левая нога в кол. суставе не сгибается более 120°. Разрабатываю. В марте, в конце м-ца, одним словом, вернусь в свою часть. Буду помогать бить немцев и в хвост и в гриву. Сегодня встал в 4 ч. утра и пошел звонить Сергею. Сказали, что в Москве телефон T-1-13-02 — нет (?). Дозвонился к тете Нюре. Говорил с ней, хотя было очень плохо слышно. Потом говорил с Борисом. Собственно, мы ни о чем так и не договорились, так как не было ничего не слышно. Но так приятно было слышать знакомые голоса. Они за 2 года нисколько не изменились. Очень, очень рад. Сообщи мне адрес Мальковых.

Ну, пока.

Привет всем.

Поздравь с праздником всех всех.

С боевым приветом Яков

P.S. Пишу неразборчиво, т.к. в честь праздника только что опрокинул четвертинку… Не сердись!

Да, забыл. Вчера ходил гулять. На костылях. Так устали руки, особенно левая, но свежим воздухом подышал. Вероятно, я симпатично выглядел — на ходулях.

Ну, пока. Привет.

76.

Мама, здравствуй! Спешу поделиться впечатлением проведенного праздника.

Торжество получилось исключительное. 22 февраля состоялось торжественное собрание, концерт, кино, хороший ужин из 100 г. 23 — обед с парой пирожных, литром пива и 100 г. Затем два концерта. Если учесть красноармейскую находчивость, то ты поймешь мое вчерашнее состояние. Достаточно сказать, что после обеда я бросил костыли и пошел гулять без них (!!!). И с этого момента я расстался с костылями. Хожу с палочкой. Водка вылечила!!! Вчера я получил подарок — замечательный шерстяной шарф. Этот подарок я получил как орденоносец. Вот только не знаю, что с ним делать — придется какой-нибудь сестре подарить. Одним словом, праздник провел исключительно хорошо. Просто таки замечательно. Госпиталь наш из г. Сумы. Вчера его освободили и у нас настоящий праздник.

Ну, дела мои идут замечательно. Путешествую с палочкой. Однако, вероятно, придется перенести операцию по изъятию осколка из левой ноги. Ну, а как вы праздновали замечательный праздник? Напиши.

Посылка твоя в части, на почте. Ребята в письме спрашивают, что с ней делать? Я напишу, чтоб взяли и съели за мое здоровье. Ты не огорчайся, я и так вчера пирожными объелся.

Ну, пока. Привет всем Яков.

77.

Здравствуй, Лялька! Получил сегодня от тебя секретку. Мерси! У нас с тобой уж так видно заведено, что ты мне пишешь, лишь когда меня ранят. Кстати, получила ли ты от меня письмо, где я и для Лиды вложил?

Ну, немного обо мне. Дела у меня обстоят великолепно. Все зажило, лишь левая нога не сгибается более 100°. Разрабатываю! Возможно что два осколка вынут, но это пока под знаком вопроса. Живу довольно весело, сегодня вечером пойду в город, в кино, смотреть «Три мушкетера». Боюсь как бы вместе со своей дамой не попасть в комендатуру, но думаю, что сумею улизнуть как-нибудь!!!

В конце марта поеду в часть, а в г. Ногинск после церемониального марша по Берлину. Сообщи мне адрес Б. Малькова. Я с ним говорил по телефону, что доставило мне большую радость.

Ну, пока. Привет Я.

P.S. Поздравляю с Жен. днем. 7 марта в 23 ч. исполнится год со дня первого ранения.

78.

8 марта 43 г.

Здравствуй, мама! Получил сегодня твое письмо и тети Нади. Большое спасибо. Мама, я понимаю твое желание увидеть меня. У меня нет сейчас сокровеннее мечты, чем побывать в г. Ногинске. Но… Да, война — есть война! Об этом следует помнить! И не для того я вступал в партию, чтобы итти в обоз. Не следует тешить себя надеждами. Нужно смотреть правде в глаза. Мое положение таково.

Хожу без костылей, лишь опираясь на палку (так легче, однако могу и без палки). Левая нога сгибается уже до 80°. Я считаю, что осколок в коленке и на правой ноге в мышцах голени могут причинить неприятности в будущем. Поэтому я настаиваю на их удалении. Завтра меня будут смотреть на R. и, вероятно, там же воткнут по направлению осколков иглы и по ним сделают разрезы. Во всяком случае я буду этого требовать. По удалению этих двух осколков не будет объективных причин, могущих вызвать недоразумения в моем организме. Тогда можно будет смело кончать лечение. Думаю, что из госпиталя в батальон выздоравливающих уеду в конце марта — начале апреля. Там ноги несколько окрепнут и к 1 мая я наверняка буду в своей роте.

Таково положение моих дел. Ты напрасно считаешь меня несчастным и прочее. Живу очень весело (девчонок кругом полное лукошко). Самочувствие прекрасное. Здоровье в порядке. Гуляю каждый день. Смотрю кино, пью, ем. Так что, когда вспоминаю об вас, то даже неудобно становится, ей богу. Ведь вам так тяжело сейчас. Но, ничего не поделаешь — на то война. А фронт — так ведь к нему мне не привыкать. Конечно могут хлопнуть, но ведь могут и к медали орден повесить!!! Это ведь еще бабушка на-двое сказала, чорта с два я немцам поддамся!!! Во всяком случае у меня шансов на жизнь больше, чем у новичка. «Плох тот солдат, который не хочет стать генералом.» Будем надеяться на лучшее!

Одно меня огорчило в Надином письме. Она пишет, что хорошо бы мне пойти по Васиному пути — пойти учиться. Из этого я делаю вывод, что вы втайне от меня все же желали бы видеть меня офицером. Да, это, конечно путь наименьшего сопротивления в устройстве жизни. Мне тяжело было отказываться от учебы лишь из-за того, что этим я ставлю вас в трудное положение: вместо поддержки я сажусь на твою шею. Мне это очень тяжело сознавать, особенно, когда я вспомню, как тяжело тебе сейчас достается. Я не стесняюсь признаться, что слезы наверстываются на глаза.

Все это так. Но… Но я хочу жить так, как мне хочется. Я за это и дерусь. Прости, что этим я лишаю тебя многого. Но я решил и так оно и будет. Учиться я не буду!!! Поеду на фронт, буду честно драться, а затем, когда лопнет гитлеровская мразь, буду учиться в Вузе. Лопну, испорчу свою жизнь, но это будет так!!! Так хочу и так будет! Пожалуйста, согласитесь с моими взглядами, иначе я не могу, не желаю и не буду!!! Вот все.

До горячей и радостной встречи после победы! Привет всем. Крепко целую тебя, Надю и Ляльку с младенцами. Яков.

P.S. Пришлю новые фотографии. Не сердитесь за резкость. Зато все ясно. Звезда мне пока еще не изменила. Я.

P.S. Ответь непременно. Жду твоего мнения.

79.

10 марта 43 г.

Надя, здравствуй! Получил сегодня твое письмо, в котором ты пишешь, как вы читали мое описание ранения. Одновременно получил от Нины Т. и с фронта, от своего ближайшего друга. Пишет, чтобы скорее приезжал. Они находятся хотя и на передовой, но на очень хорошим участке. Я там раньше бывал лишь мимоходом. Пишет, что будут качать, когда приеду. Ну, сама-то ты посуди, кто же не согласится на такое приглашение. Так что я непременно съезжу к ним, перед тем как приехать в г. Ногинск. А нашу радостную встречу с вами, отложим до победы. Постараюсь приехать в более или менее целом виде.

Сегодня мне принесут фотографии, может быть даже успею положить в это письмо. Если нет, то пошлю в следующем. Дела мои обстоят великолепно. Сегодня смотрели на R. Осколок далеко от коленного сустава, под кожей. Ст. хирург считает, что, когда он проскочил, то задел верхнюю завязь сустава. От этого плохо нога и двигается. Лечу леч. физкультурой и теплом. Парафину к сожалению нет сейчас. Перспективы — в апреле друзья меня будут таки качать. Сегодня ночью здесь был жуткий ураган. Летели стекла. Даже жутко было слушать эту адскую музыку. Ходил нелегальным путем в город, в кино, смотрел Антошу Рыбкина. Кино произвело на меня колоссальное впечатление. Обязательно посмотри! Рад, что Лиде доставило удовольствие мое письмо. Я чертовски попотел, пока его написал. До сих пор не приходилось иметь такую переписку.

Надя, встретишь Елизаветe Филипповну, дай ей мой адрес, а мне сообщи ее. Передай горячий северный привет. Она оставила о себе лишь хорошие воспоминания и мне очень хотелось бы с ней переписываться. Саше я написал из города Кировска большое письмо, не знаю получил ли он. На мою телеграмму отсюда он не ответил. Не знаю почему. Теперь буду ждать от тебя его адреса. Ну, вот, кажется, и все, чем могу с тобой поделится на сегодня. Не сердитесь за предыдущее письмо: Написал, что думал. Ну, пока. Привет всем.

Крепко целую. И маму. Яков

80.

Здорово, Надя! Получил вчера твое письмо. Mерси! Очень рад, что живете вы сейчас более не менее не плохо. Я живу замечательно. Вчера ввели противостолбнячную сыворотку. Вероятно на днях (может быть завтра) будут оперировать. Осколок на 1 см. под кожей или и того меньше. Так что чепуха. Ну, пока.

Больше ничего интересного нет. Получил письма от Зои и Сергея. Очень понравились Лидины рисунки. Кстати сказать, никогда я так не потел, как когда писал ей письмо. Ну, пока.

Привет. Я.

81.

23 марта 43 г.

Здравствуй, мама! Получил сегодня твое письмо и т. Нади. Надя пророчит мне место в нестроевой. Нет, это не по мне. Я в обоз не гожусь. Мое место там, где летают «твердые тела».

Дела мои обстоят великолепно. Хожу, чуть-чуть прихрамывая. Нога левая сгибается пассивно до 60°, активно до 70°. Да, я сейчас нахожусь в другом корпусе го-ля, где лежат более здоровые больные. 18 я был назначен на операцию. Положили на операционный стол и… отменили. Таким образом во мне осталось на веки вечные 7 кусков стали «Из Берлина». Это гарантирует, что я сию войну уже во век не забуду. Из телефонного разговора у нас ничего не выйдет, так как пока спишемся, я уже на фронт уеду. Кстати сказать от друзей получаю частые приглашения скорее приезжать. Живут они сейчас там очень хорошо.

Да, тел-му посылала, конечно, Инна, а не Нина. Ведь кроме нее некому такие глупости делать. Интересно, ты читала ее ко мне письмо, что лежало в среднем ящике моего стола, а? Каково было твое впечатление от него? Напиши Лиде спасибо за рисунки. К сожалению война очерствила мою душу и они меня мало трогают. Ну, пока.

Когда поеду на фронт (в середине апреля) дам телеграмму. Посылаю фотокарточку.

Как я тебе понравился?

Привет. Я

82.

29 марта 43 г.

Здорово, мама! Что то давно от тебя писем нет. Мои дела с медициной обстоят великолепно. Хожу, чуть-чуть прихрамывая и то, когда делаю большие шаги. Лечусь физкультурой и, это главное, временем. Собирался я в марте месяце вернуться в часть, однако нога лечится медленнее, нежели я думал. Да и вообще, ноги серьезнее, чем руки, т.к. они выдерживают тяжесть тела. Я уже не знаю — где буду встречать первое мая. Возможно что еще здесь.

Последние дни, от безделия вероятно, на меня нашла страсть философствовать о жизни вообще и моем будущем, в частности. И должен тебе признаться, что я так и не нашел для себя рода занятий, который бы меня увлек. И результатом всех моих рассуждений и всех моих умозаключений я сделал следующие выводы: 1) отложить этот вопрос до мирного времени, 2) отказаться от пути Васи Галкина, 3) сейчас стремиться к тому чтобы убить побольше немцев и самому остаться живым.

Из роты своей получил письмо, в котором ребята пишут, что сделали с моей посылкой следующую манипуляцию: раскупорили ее, взяли 4 тетради, 15 конвертов, плитку шоколада, перо, а затем посылку зашили и она продолжает меня ожидать. Фотография им очень понравилась, ее Пятунин, мой друг взял ее и хранит.

Ну, пока. Привет всем, всем, всем.

Когда поеду воевать, то пошлю телеграмму, что уехал и тогда пиши письма по адресу:

32733 Полевая почта «У». Я непременно попаду к своим друзьям. Адрес запиши.

83.

31 марта 43 г.

Мама, привет! 30.3.43 меня выписали. Сейчас нахожусь еще в г. Архангельске, однако не в госпитале. На днях еду на фронт. Вероятно попаду к друзьям кушать твой шоколад. Уверен, что звезда моя сейчас светит не менее ярко, чем прежде. Когда получишь письмо — я уже буду в пути. «Ни пуха, ни пера!» Уверен в успехе. Пиши по адресу моих друзей, куда вероятно я попаду: 32733 Пол. почта «У».

Привет всем. До встречи после победы. Крепко целую. Я.

Часть 6: До конца еще далеко (апрель 1943 — июнь 1944)

Выехал к друзьям. Первое мая под елкой. На «курорте». Походы. Халтурин — дыра без театров и всего другого. Привет от вечного студента, неудавшегося фельдмаршала. Пятунин. Снеговая яма с печкой. Хата из плащ-палаток. Я себе строю землянку. Лось и карельский лимонад.

84.

АРХАНГЕЛЬСКА 2801 8 15 0959=

=НОГИНСК МОСКОВСКИИ РОГОЖСКАЯ 96

ШАФЕРОВИЧ=ВЫЕХАЛ ДРУЗЬЯМ=ЯКОВ+

85.

8 апреля 43 г.

Здорово, мама! Сижу в вагоне, на одной из убогих заполярных станций, в вагоне, идущим на фронт. Сижу и, по правде сказать, скучаю. На станции ничего интересного не нашел. И вот сижу… Голова трещит на похмельи, природа вокруг убогая, люди не богаче. Единственное чему я удивляюсь — это какому-то безразличию ко всему окружающему. Отправка на фронт стала настолько привычна, что она нисколько не волнует. Едешь и нисколько и не думаешь о том, что ждет тебя впереди. Через 6—8 дней меня ждет встреча с друзьями, с которыми делил и горе поражений и радость побед. Даже здесь и то снег уже тает, на улице грязь со снежным месивом. Зима позади. Впереди лето, летние боевые операции. Что дадут они нам? Что дадут они мне? Будем надеяться, что счастливая звезда еще не померкла.

Следующее письмо напишу уже из части. Ну, пока. Привет всем. Крепко целую, Я.

86.

14 апреля 43 г.

Мама, здравствуй! Пишу, находясь в землянке, среди своих старых друзей. Впрочем основные мои друзья все ушли за день до моего прихода на выполнение боевого задания. Не знаю удастся ли увидеться со старыми закадычными друзьями, вероятно, кто-нибудь не вернется… Жду, сижу.

Когда ехал из Архангельска, там снег уже почти весь стаял, а как вылез из вагона, ночью на станции, дальше которой поезд уже дальше не идет то просто был поражен. Снег выше человеческого роста, ветер, настоящий буран. И вот по такой метели, в ботиночках и шинельке, мы втроем отправились в дальний путь. Если учесть, что ноги больные, то станет ясно, как тяжело было пройти эти 60 км. Но теперь все позади. Отдохнул и снова чувствую себя героем. Сегодня погода прояснилась, пригревает солнце. Скоро будем переходить на летнее обмундирование, ну а я уже перешел. Весна на носу, но беда, что нос то у меня длинен!!!

Посылку твою ребята таскали и мне, наконец, вручили. Большущее спасибо. Вот только рукавицы хотя и теплые, но не практичные, так как сукно слабое. Я ведь не по Невскому гулять приехал. Тут нужны рукавицы крепкие. Но это между прочим. Все равно скоро лето.

Вот жду, ребята завтра, после завтра вернутся, получу назначение. Настроение у меня прекрасное. Нога левая разрабатывается. В таких переходах разработается быстро!

Ну, пока. Жду писем. Не беспокойся за меня, звезда еще не померкла!!!

Привет всем. Крепко целую Яша.

P.S. Ехал, так кроме радости ничего не испытывал. И не думается, что на фронт едешь, привычка!

Сообщи Васин адрес и Сашин.

87.

20 апреля 43 г.

Поздравляю всех Ногинцев с наступающим праздником Первого Мая. Я уже готовлюсь к встрече. Вчера составил план проведения праздника. Собираемся шесть закадычных друзей, с которыми я приехал вместе на фронт и с которыми участвовал во всех боях, с которыми шел в атаку и т. д. и т. п. Кстати сказать все награждены медалями, а один (он сейчас опять мой командир) орденом Александра Невского.[36] Как видишь друзья — боевые! Для обеспечения праздника со вчерашнего дня прекратили потреблять ежедневную порцию водки, дабы скопить к маю надлежащее количество оной. Надеемся, что удастся убить оленя. Тогда пир пойдет горой.

Живу сейчас хорошо. Встретили меня прекрасно. Снег чуть, чуть начинает таять. Настроение великолепное. Жду писем из Ногинска. Пишите, как живете. Меня интересует Васин и Сашин адреса. Если узнаешь — сообщи!

Ну, пока. Да, карточка из посылки очень меня взволновала. Твое лицо передано на ней изумительно. Многое вспомнилось…

Пока привет Яков.

88.

2 мая 43 г.

Мама, здравствуй! Получил от Нади два письма, но ответить не мог, так как не имел физической возможности. Только сегодня утром вернулся из немецкого тыла, с выполнения боевого задания. И первое мая, как видишь, провел и встретил под елкой. Вероятно удивишься, но ходили мы лыжах, весна еще не начиналась, продолжается карельская зима. Сразу из госпиталя и попал я в этот наитруднейший многоверстный и многодневный поход. На плечах и оружие и продукты и раненые товарищи, а итти по Карелии и порожняком довольно трудно. Падение за падением. Однако, ничего, дошел. И ноги не болят. Конечно теперь я отстаю от многих. Это в походе. А то еще как придется стоять или лежать на одном месте — так еще хуже. Ноги мокрые, так и пляшешь. Вместо отдыха только еще больше устаешь.

Но теперь все позади. Сегодня празднуем май. Только что я выступил на митинге, а затем ел праздничный обед. К вечеру приготовил горячий сладкий чай с водкой. Это вместо ликера.

Ну, а в остальном все в порядке. Привет всем. Оказалось, что я еще нормальный человек, несмотря на 13 дырок.

Ну, пока! Доволен жизнью и судьбой!

Всем первомайский привет!

Крепко целую Я

Спасибо за «Голос Рабочего».[37] С интересом читал. Присылайте почаще!

89.

Здравствуй Борис! Получил сегодня от тебя первое письмо. Большое спасибо! Нахожусь сейчас со своими старыми боевыми друзьями и снова делю с ними все тяготы и невзгоды, связанные с войной. Ноги еще болят, особенно левая (сустав коленный поврежден), однако я, хотя и с большим трудом, принял участие в боевых операциях, связанных с походами в тыл врага. В частности праздник первое Мая встречали мы, поздравляя друг друга с праздником шопотом и выпив по кружки водки закусили мерзлой колбасой. Сидели в это время в засаде в тылу у «Гансов». Как видишь — праздник встречали в весьма оригинальной (между нами говоря довольно скверной и непривлекательной, так как от холода зуб на зуб не попадал) обстановке. Но сейчас и эти трудности позади и вот снова сижу в своей землянке.

Последнее время я усиленно занялся партийной работой, недавно получил Кандидатскую карточку и сейчас приступаю к оформлению документов по вступлению в партию. Провожу политзанятия и командую комсомолом. Это вносит разнообразие в серую фронтовую жизнь и заставляет мозг хоть немного работать, а то в голове застой может образоваться.

Пишешь ты о своей учебе. Да, заставил ты меня призадуматься и, говоря откровенно, позавидовать тебе, хотя я и очень и очень доволен, что лично имел и имею возможность убивать немцев (что я делал и буду делать впредь, пока глаза видят мушку автомата).

Борис, мне хочется поделиться с тобой своими размышлениями о жизни вообще и моей в частности. Передо мной во всей своей остроте, как это только может быть, когда находишься перед опасностью каждоминутной смерти, встал вопрос о том — зачем собственно я существую на грешной земле и как сложить мне мою дальнейшую жизнь, отбрасывая, конечно возможность смерти?! Во первых я решил сложить свою жизнь таким образом, чтобы она была вся отдана общественным интересам. Если я во имя Родины жертвую и рискую жизнью, то в мирное время я постараюсь отдать ей все свои силы. Но вот вопрос — в какой отрасли мне проявить свои силы и способности? Так передо мной встала возможность посвятить себя военному делу. Думал, думал и в итоге — решение: не пойду по этой специальности. Решил остаться гражданским, как следствие, учиться в институте. Этот выбор сопряжен с тем, что я теряю годы, не занимаясь сейчас по специальности, с тем что будет трудно учиться по материальным условиям и по недостатку знаний (много позабылось). Но я решил итти «наперекор стихиям» и построить свою жизнь по этому плану. Какова специальность, которую я изберу — это еще вопрос. Чорт ее знает, я как-то оторвался от прежней жизни и малость запутался. Ясно только, что это будет в области техники, вероятно по конструкторской части. Возможно, что и твой факультет. Радио хорошо как любительство, а не как специальность. А какие твои соображения, которыми ты руководствуешься при выборе своей специальности? Напиши, весьма интересно.

Настоящее время принесет мне пользу, так как я многому научился. Я встал на уровень рядового необразованного человека. Могу работать и ладить с рецедивистами и прочими и даже руководить ими. И надо сказать эту братию я научился заставлять подчиняться мне и уважать меня. А в начале, когда приехал я в армию, так они иначе как к маменькину сынку и не относились. А теперь за «своего» считают, уважают и слушаются.

Говоря короче, я научился руководить людьми, а это очень и очень важно. Тебе этого нехватает вероятно. Ты как не ощущал еще этого в своей жизненной практике?

Ну, пока, Борис. Хватит философии. Пиши как живешь и интересно, как ты мыслишь по этим вопросам. Напиши, коль не считаешь все это галиматьей.

Привет маме. А где папа? Привет Я.

90.

1 июня 43 г.

Привет, мама. Получил от тебя и Нади несколько писем, но ответить не мог, ввиду непрерывных походов к гансам в тыл. Самочувствие у меня великолепное, как видишь, пока гансы еще в меня не попали.

Погода теплее, но еще снег стаял не везде. В последнем походе даже днем спать можно было лишь с большим трудом. Встанешь и давай плясать. Отогреешься — опять спать. Вот так и живем. Круглые сутки светло.

Ну, пока. Уверен, что скоро Гансам стукнем крепко и окончательно.

До скорой встречи с победой. Привет Яков.

91.

5 июня 43 г.

Здравствуй, мама! Получил твое письмо от 24.5. Как раз был этот день весь полон воспоминаниями о 24.5.41 года. Много воды утекло с тех пор. Лишь благодаря благоприятному стечению обстоятельств я дожил до сегодняшнего дня с целой и невредимой головой. Вспоминал я и день прощания и житие — бытие в Ногинске и всю жуть, которую пришлось пережить мне за два года войны. Итог, впрочем получается весьма и весьма утешительный: голова попрежнему на плечах.

Сейчас я нахожусь на «курорте». Так называем мы место, где сейчас проходит моя боевая деятельность и жизнь. Живу с друзьями своими на сопочке, вокруг лесок, хотя и карельский, но все же зеленый. Летают тетерки, куропатки, вот только беда — стрелять нельзя. Продукты нам приносят сразу на несколько дней — сухари, сахар, шпик, мясные консервы. Немцев близко пока нет, хотя притти могут, но еще когда придут, впрочем если и придут, то встретим так, что лягут и не встанут. Вот только плохо, что почту получаем редко, через день-два, но зато спокойно да и старше меня только один начальник, чьим помощником я являюсь. Одним словом — сам себе хозяин. Вообщем — божья благодать. Вчера ходил на охоту, однако неудачно. Сегодня пойду опять. Если не олешка, то хоть глухаря надеюсь подшибить. Сегодня лег на солнышке спать, закутался в шинель, и вдруг пошел дождь. Меня и залило. Проснулся — в луже. Одним словом живем сейчас мы замечательно. Погода хорошая. Светит круглые сутки солнце, довольно тепло, хотя ветер заставляет не забывать о шинели. Снег кое-где еще лежит, но это только в лощинках.

Сейчас я имею гораздо больше свободного времени, а посему и пишу побольше. Собственно ни хрена не делаю сейчас, говоря по совести, отдыхаю от походов.

По вашим письмам слежу с интересом за вашими сельско-хозяйственными упражнениями. От всей души желаю успехов в сей вашей работе. Настроение у меня великолепное, жду с нетерпением известий о начале разгрома Германии, который несомненно осуществится этим летом и осенью. Постараюсь вложить в это дело максимум моих сил и энергии.

Ну, пока!

Привет всем и Вадику. Я и забыл, что его день рождения 24.5.

Ну, всего. Привет Нади. Я.

92.

16 июня 43 г.

Здравствуй, Ляля! Получил твое письмо. Большое тебе спасибо за помощь, которую ты оказала нашим старушенциям. Меня, разумеется очень радует, что ты им облегчила их участь. В то же время я каждый раз, когда думаю — как трудно им приходится, я невольно сожалею, что отказался от золотых погон, лишив их в настоящее время помощи и не обещая ее и в ближайшее время. Но, зато радует то, что жизнь, вероятно будет радовать так как устроена будет так как хочется.

До меня дошло, что ты там Лиду чрезмерно нежишь, короче говоря продолжаешь Гришину политику. Это не дело. Воспитаешь такого слизняка вроде Инны Пашинцевой. От ее писем пахнет не жизнью, а средневековьем. Человеку неприученному к коллективу, к работе не место в нашей стране. Это будет ходячий труп. Ты подумай насчет этого. Ведь перед тобой классический образец — твоей матери.

Жизнь моя в этом месяце течет замечательно. Живу, на солнышке греюсь, ни хрена не делаю, даже неудобно порой становится. Солнце светит круглые сутки, но даже днем без печки не обойдешься. Да, лето карельское.

Ну, пока! Вадьке с Лидой выдай по большущему привету.

Меня можешь поздравить — два дня назад меня приняли в члены партии.

Ну, пока!

Привет. Я.

93.

Здравствуй, мама! Cижу и вспоминаю Парк культуры и отдыха, где обычно проводили мы этот день. Сегодня я его тоже отмечаю. Во-первых 23—6 я получил красный партийный билет и получил, таким образом, право голосовать в партии, стал равноправным ее членом, что налагает, естественно, новые громаднейшие обязанности. Во-вторых сегодня состоялся торжественный ужин, в котором были замечательные грибы с картошкой, поджаренные в масле. Дело в том, что мы получаем сейчас продукты и сами варим себе. А при таком порядке пайка хватает по-горло. Так что мы имеем возможность даже и такие деликатесы фабриковать.

Мама, как видишь за 21 год я много успел, будем надеяться, что и впредь служа честно общему делу, я сумею один из ближайших 26 июнь отпраздновать как и прежде в парке, в Москве.

Я пишу сейчас, может быть, немного редковато. Дело в том, что событий сейчас вокруг мало, опасности я никакой абсолютно пока не подвергаюсь, ну и не пишу как когда воюю. Так что не беспокойтесь.

Сейчас 12 часов ночи, я пишу при дневном свете, в землянке с одним маленьким оконцем. Интересно, а? Напиши все, что известно о Нолике и его адрес.

94.

Здравствуй, мама! Получил от тебя и тети Нади много писем, но не отвечал, т.к. голова была забита другим. Дела мои военные идут хорошо. Работы партийной и комсомольской хватает по горло. Работаю не покладая рук. Вероятно скоро придется помериться силами с немчурой, вот и все силы отдаем, чтобы получше к этой встрече подготовиться. Живу я снова как и в майские дни!

Пишу мало, нет настроения. Как нибудь еще напишу. За меня совершенно не беспокойся! Привет Яков

95.

14 июля 43 г.

Здравствуй, мама! Я перед тобой виноват, долго не писал, а писал когда, то мало и плохо. Дело в том, что работы по горло, и писать и думать о письмах просто некогда. Более 12 писем я оставил без ответа. Во-первых постигли меня неудачи, которые (виноват я лишь косвенно) чуть не привели к потере моего красного билета. Можешь понять, что довелось пережить. Сейчас это позади, пронесло, как говорят. А два дня назад получил предложение перейти на работу по специальности Кости Хренова и с присвоением одной звездочки.[38] Опять встал Гамлетовский вопрос. Я отдался на воле судьбы, хотя, по-правде сказать не тянет меня к этой работе. Хочется лишь облегчить вашу участь. Сейчас этот вопрос в стадии разрешения, не знаю чем окончится.

Ну, а в остальном все в порядке.

Страшно едят комары, довольно тепло, но идут непрерывные дожди. Круглые сутки видно солнце. Война продолжается!.. Кстати сказать — очень радуют последние сообщения газет. Они открывают большие перспективы. На-днях буду иметь возможность увеличить боевой счет. Так что в письмах возможен некоторый перерыв, который — будем надеяться — увенчается моим собственноручным письмом. Ну, пока! До следующего письма. Настроение у меня замечательное. Уверен в скорой радостной встрече.

С приветом всем — Я.

P.S. Борису отвечать не буду, он был и остался дитем.

Привет Наде.

96.

Здравствуй, мама! Давно не писал, прошу извинения. Очень загружен работой и боевой и партийно-комсомольской. Лето последние дни стоит жаркое. Сегодня ел варёные грибы. Когда есть возможность, собираю ягоды и пожираю их, конечно.

Больше ничего интересного нет. Даже это письмо пишу больше по долгу, чем по желанию, т.к. не было ничего интересного. Спасибо т. Нади за «Голос Рабочего». Если можно, то посылайте почаще.

Наконец получил от Саши письмо. Он был в Ногинске, заходил к тебе, но не застал. Поздравляет с наградой. Я ему написал громадное письмо.

Ну, вот и всё. Живу вашими письмами и новостями с Запада.

С Васей переписываюсь. Он в нескольких десятков км. от меня, но связи нет прямой. Живёт он шикарно. Я знаю их жизнь. Он и войны не чувствует, т. что пусть за него не беспокоятся. Конечно случайно и на кухне смерть настигает… Но шансы у него меньше!

Самочувствие у меня прекрасное.

Ну, пока. Привет Яков.

97.

3 августа 43 г.

Здравствуй, мама! Переживаю сегодня тоже самое, что и в прошлом году в октябре месяце. Та же моральная и физическая усталость, что и тогда. Возьми письма того времени и узнаешь, что со мной произошло. Короче говоря вернулся я из многодневного похода в тыл. По сопкам, лесам и болотам, с продуктами за плечами, боеприпасами и оружием, а назад неся раненых товарищей. Так что досталось крепенько. Шли дожди, ноги от воды стали гофрированными и вот сегодня, проспав подряд полтора суток, я наконец очухался. Должен сказать, что на этот раз накостыляли немцам крепенько. Я просто таки чувствую громаднейшее удовлетворение. Гансы наверное и сейчас никак в себя не придут.

Представь себе. Возвращаемся мы и вот, только ступили на свою землю — встречает нас духовой оркестр и большое начальство. Тут же стали раздавать ордена и медали отличившимся. Почтили павших. Задачу выполнили на «отлично». Нам сразу по 100 г водки, обед с ситным хлебом. Так что очень приятно было. Да и с собой продукты были замечательные. Сухари, по 100 г сливочного масла, 50 г сахара, мясные и рыбные консервы на день. Сейчас подводим итоги все этой чехарды. Но самое главное, что радует это то, что задачу уж очень успешно выполнили и немцев уложили не одну сотню и пленных взяли. Что то не пишется. В другой раз. Как видишь звезда светит точно. Опять пронесло!

Привет всем Яков.

98.

13 сентября 43 г.

Здравствуй, мама! Вчера вернулся из тыла врага. Гансам опять морду набили. Настроение опять как и писал в письме 3 августа. Однако сам я жив и здоров. Погода уже полузимняя. Холодно. По ночам, когда ночевали под елкой ноги к ботинкам чуть не примерзали. Потрясло порядком. Когда переходили в брод реку я провалился в яму, так от холода думал задохнусь. Спасла водка, которая была с собой. Ну, а в общем так все в порядке. Радуют события на юге. Уверен, что в этом году, в крайнем случае к годовщине Красной Армии вернемся к мирному труду. Ну, пока. Привет всем Я

Вася очень легко ранен. Он домой, кажется не писал. Лежит недалеко от меня. Пишет, что скоро выздоровеет. Его нечаянно свой боец гранатой ранил. Вот обидно — верно? Да, какую карточку потеряли? Ту, где я с медалью? Жаль.

99.

Здравствуй, мама! Дела мои идут попрежнему. На улице уже чувствуется наступление зимы. По ночам лужи замерзают и выступает иней. В такие часы очень плохо, когда лежишь под елкой с мокрыми ногами и тебя трясет и кажется, что ноги отвалились и вместо них какие-то деревяшки… Но это уже прошло и сейчас сижу в чрезвычайно комфортабельной, с коечной системой нарами, землянке, которая с потолком вся в земле. Тепло очень. Однако ночевок под елкой в ближайшие дни не миновать. Это вам тоже ясно, если газеты читаете: Русь наступает.

Сегодня испорченное настроение. Ругался с начальством. Дошло до мата, на которой я не поскупился. Хотят перевести на руководящую партийную работу в соседнее подразделение. Оно и лучше бы может там мне было. Да очень уж жаль ребят, с которыми был столько времени вместе. Сейчас пока не знаю — переведут или нет?

Да, большое спасибо за «Голос Рабочего». Он доставляет одно удовольствие, когда я его вижу. Голубович стихи пишет дрянные — чувствуется что он ничего сам не пережил из того что пишет. О таких вещах так не пишут.

Мама, будь добра собери, что есть в двух экземплярах из фотографий и пришли. Желательно из лагерной и кружковой жизни. Меня в ролях и другие. Очень прошу, пришли, а то обижусь. Привет Я.

P.S. Пришли в конверте парочку перьев.

100.

Здравствуй, мама! Позавчера у нас выпал снег — началась зима. Сейчас вокруг земля покрыта снегом. А у вас, наверное, еще тепло. Ну, жизнь у меня течет прежним чередом. Однако наклевывается некоторые изменения. Я не писал, т.к. еще нет окончательных результатов. Дело в том, что меня все же посылают на учебу. Поеду вероятно на-днях. Выпустят офицером. Буду по специальности как Костя Хренов только в армии. Учиться буду вероятно где-нибудь возле вас, так что возможно увидимся. Учиться до весны. Письма пока пиши т.к. еще ничего точно неизвестно. Яков.

101.

7 октября 43 г.

Здравствуй, мама! 3-октября и в этом году вошел в историю моего бытия. В прошлом году — это был день знаменитых боев, в этом году утром в 4 утра в угол землянки попал снаряд, а в 10 утра меня вызвали с вещами в штаб, откуда я направился дальше в тыл. Все же судьба привела к тому, что я отправляюсь учиться. Чорт с ней — посмотрим что выйдет. Итак в мае 1944 года я буду офицер в нижнем его чине. Буду учиться по специальности работы — по которой работал Костя Хренов у нас в Ногинске — только это — в армии.

Ну, пока все. Когда приеду в г. Халтурин Кировской обл. то сообщу адрес. Ну, пока! Привет всем, всем, всем. Яша.

Все же вырвался я из солнечной Карелии. Хотя на Урале — и не теплее, а то еще, пожалуй и посуровее — все же не будет этих проклятых сопок, болот и камней. Прощай Карелия!

102.

8 октября 43 г.

Нахожусь в г. Вологда. Скверный, грязный городишко. 10 поеду дальше, а пока слоняюсь без дела и созерцаю жизнь знаменитой Вологодской столицы!

Кстати сказать попал я в весьма идиотское положение, какое только можно представить. Дело в том, что я имел глупость поехать без единой копейки в кармане, хотя имел полную возможность взять у друзей хоть несколько сотен. А вот теперь приходится ходить, видеть такие вещи, которые не видал два с лишним года и не иметь возможности их попробовать. В довершение всего хожу голодный, т.к. продукты за два дня вперед, по русски говоря, пропил.

Ведь вот потеха-то, неправда ли? Впрочем это все чепуха. Кроме приятных веселых воспоминаний ничего не останется. А все же оригинально, не правда ли? Яков.

103.

Здравствуй, мама! Наконец-то я нахожусь в училище. Училище расположено на берегу реки Вятка, откуда открывается довольно красивый вид на эту довольно солидную речку. Итак окончилась моя фронтовая жизнь. Началась жизнь в коммунистическом училище. Вероятно буду учиться до моего двадцатидвухлетия. А вместе с двадцатилетием получу на плечи две-три звезды и поеду в часть. Буду политическим руководителем, что ранее называлась комиссаром в масштабе батальона. Жизнь идет пока еще не совсем гладко, но постепенно, конечно, втянемся. Очень трудно будет мне по физической подготовке, особенно всвязи с ранениями. Но думаю, что справлюсь и не буду в числе последних, которых удостоят одной звездочкой. Повидимому об инженерстве придется забыть…

Писать здесь будет много никогда. Так что и не жди. Пиши как живете, что нового.

Привет всем. Я.

104.

1 ноября 43 г.

Здравствуй, мама! Прости за долгое молчание, слишком большая перемена произошла в моей жизни, так что и писать как-то не хотелось. Итак прошло несколько дней, как начал я учебу. Сейчас уже вошел в колею. Изучено всего очень много и Краткий Курс и военные дисциплины и т. д. Пока идет у меня лично не плохо. Думаю, что буду в числе лучших. За учебу взялся я с большим рвением и хотя приходится очень трудно — все время бегом, голова от знания лопается — все же учеба после такого перерыва доставляет удовольствие.

Живу в нормальных, человеческих, что очень приятно после фронта, условиях. Питание исключительное, каждый день помимо всего прочего получаем 50 г. масла, столько же сахара, компот и др.!

Так что жизнь протекает хорошо. Ко дню рождения повешу звезды и поеду работать. Пиши как живете, что нового. Мне писать некогда, но изредка буду. Привет Я.

105.

Здравствуй, мама! Вчера получил письмо от тебя и письмо от тети Нади, которые меня, само собой разумеется, очень обрадовали. Да, представь себе, кончилась моя фронтовая жизнь, боевая деятельность, началась учеба. Я не знаю — может усталость, а может и зародившаяся у меня привычка к армейской жизни, может то, что очень уж надоело повиноваться — так или иначе но я решил не особенно противиться этому положению, в которой сейчас я и попал. К тому же я должен сказать, что было бы непростительной глупостью, если бы я столько пережил и столько боев проведя благополучно — в последние дни войны и слетел бы с катушек. Так или иначе, но я не очень возражал против посылки меня на учебу, а что получится из моей дальнейшей жизни — видно будет. Честно жить и честно работать можно везде, работал бы котелок.

Ну, учеба дается мне без труда — все же я прошел большую солдатскую закалку, могу шагать, козырять, наступать, стрелять и т. д. А политические занятия — здесь дело идет хорошо так как голова работает исправно.

Ну, рабочий день, конечно уплотнен очень сильно. Весь день бегом. Но все же здесь все планово, организованно — по тыловому. Спим в хорошем здании, занимаемся то же, кушаем в хорошей столовой. В ней получаем хорошее питание — ежедневно 50 г. сахара и сливочного масла 50 г. Словом я должен сказать — питание лучше чем я когда либо кушал в 1943 году.

Недостаток я испытываю вот в чем: пришли в письмах несколько перьев (одно получил — спасибо — удивлен был твоей гениальностью), пришли настроганного чернильного карандаша — порошок для изготовления чернил, открытой бандеролью тетрадей, посылкой — меховые рукавицы. Все это если только возможно. А в остальном все благополучно.

Мама — пишешь ты, что хотелось бы тебе приехать ко мне повидаться. Я думаю, что не стоит: очень уж трудно гражданским ездить сейчас, да еще тут пешком надо от станции 20 км. итти. Давай уж лучше подождем — закончу учебу и мое двадцатидвухлетие справим вместе или в Ногинске или где я буду работать. Ну, Халтурин — дыра без театров и всего другого. Хуже Гуся Хрустального.[39] Привет тете Наде и всем. Крепко целую. Спешу — пишу на лекции по истории партии. Ну, всего — привет Я.

106.

Здравствуй, мама! Много, много раз извини, не писал я тебе уже очень и очень давно. Жизнь моя идет своим чередом. Учёба идёт хорошо. Облегчает то, что имею достаточные знания из 77 и то, что имею достаточный боевой, солдатский опыт. Пока оценки только «отличные». Как говорят «кругом пятерки». Вчера за отличную учебу получил благодарность командования. Так что с этой стороны все благополучно. Погода замечательная, морозов, собственно пока не было. Впрочем больше половины занятий провожу и так в классе. Интересно, что по сравнению с призванными с гражданки, мне очень легко переносить физические трудности и напряжение. И организм мой может послабей, а переношу легче — сказывается фронтовая тренировка. Ты спрашиваешь, об радио и т. д. Видишь ли время-то нет ни секунды. Никакого радио слушать не приходится — очень уже много материала надо усвоить. Вообще же должен сказать, что мне лично все же много легче сейчас, чем было там.

Большое тебе спасибо за деньги. Я накупил чесноку. Покупаю его ежедневно. Покупал яиц, молока. Большое, большое спасибо. Но ты больше не посылай, а то назад пошлю.

Ну, а больше нового ничего нет. Вот ко дню рождения, быть может смогу у тебя побывать.

Ну, пока.

Привет всем. Пишу редко, да вам теперь и беспокоиться обо мне не приходится. Я.

107.

16 января 44 г.

Здравствуй, Надежда! Извини за этакое вольное обращение — что-то в голову взбрело. Привет от вечного студента, неудавшегося фельдмаршала.[40]

Есть пословица: не было счастья, да несчастье помогло. Живу буквально, как кот, вот только жалко ребра, да время, что зря, попусту проходит. А в остальном пока что божья благодать. Командую девятью хлопцами на отдельной точке. До своего начальника далеко — спокойно, до немцев далеко — безопасно. Правда снаряды летают к нам, но не часто, у Ганса последнее уже дыхание.

У меня к тебе просьба: во что бы то ни стало (хоть стащи в биб-ке, что-ли) достань томик стихов К. Симонова. Не помню как он называется — вышел в 42 году, об Отечественной войне. Очень, очень прошу.

Привет всем, пиши как дела. Обо мне пока не беспокойтесь. Маму целую. Я.

Сашин адрес сообщите, если знаете!

108.

25 января 44 г.

Здравствуй, мама! Наконец-то получил сегодня от тебя письмо от 3.1.44 г. Спасибо за новогоднее поздравление. Твое письмо меня обидело в одной своей части. Ты пишешь, чтобы я не обижался на папу и тому подобные глупости. Я не думал, что ты можешь считать меня способным на такие низости.

Ну, теперь обо мне, что тебя, конечно, весьма интересует. Во-первых — живу во всех отношениях шикарно — иначе и сказать даже не могу. Выполняю функции как и в начале сентября 41 г. Только сейчас от передовой подальше в два, примерно, раза. Единственный недостаток в моем положении — то что работа которую я выполняю — не штатная для меня и меня могут всегда перевести куда-нибудь. Однако пока, что сплю с перерывами для еды. Должен похвастаться — воротник уже стал мал, а в Б. ВПУ[41] был велик на два пальца. Что-то не пишется. До скорой встречи после победы. Привет всем и Наде.

Целую Я.

109.

Здравствуй, тетя Надя! На меня напала дней 15 тому назад тоска — все казалось, что с мамой что-нибудь случилось — заболела или что-нибудь в этом роде. И тут как раз твое письмо, где ты пишешь, что мама заболела. Идиотский же у меня характер!!! Мог же ведь я как нибудь более деликатно написать, но видно уж так сама меня воспитала. Чорт знает — не могу я иначе — пишу всегда, что думаю.[42]

Утешаю себя только тем, что сейчас мамаша уже успокоилась. Но за то вы всегда знаете, что я пишу, хотя и горькую, но правду. А я живу как никогда еще не жил за время войны. Сыт по горло, от Гансов несколько км., примерно 2. Это все же тыл. Ничего не делаю совершенно. Так что можете обо мне не беспокоиться.

Погода у нас мягкая. Снегу до пояса, чрезвычайно рыхлый. Что то не знаю что тебе и писать еще. Одним словом все в порядке. Все говорят, что я очень поправился. Только вот жаль, что годы зря проходит.

Надя, пиши больше о том как жизнь, что нового в Ногинске. Маме привет.

Привет Я

P.S. Что-то писать неохота — заленился совсем. Пришли сб. стихов К. Симонова и еще что нибудь почитать.

110.

9 февраля 44 г.

Мама, привет!

Получил письмо от Ляли. Она пишет, что ты заболела от моего письма. Да что ты с ума спятила? Дела мои идут великолепно. Живу как бог. Так что не беспокойся. Вот только писать не охота. Погода мокрая — руки ломит, так что подробнее после.

Напиши, что у вас нового. Извини за короткое письмо.

Ну, пока. Привет Я.

P.S. Мне нисколько не жалко утерянного, только немного обидно было первое время, а сейчас нихрена.

111.

11 февраля 44 г.

Здравствуй, мама! Получил сегодня твое письмо от 31.1.44. Письмо это меня очень и очень обрадовало тем, что сквозь него чувствуется твое хорошее настроение. Ты спрашиваешь о Пятунине Николае Васильевиче. Это мировой парень, впрочем он уже женат и имел дочь, которая умерла прошлым летом. Работал он в г. Кировске машинистом на дизеле. Симпатичный, умный, добрый, отзывчивый, веселый, любит дружно жить. Вообщем парень на большой палец. Я, мне кажется, о нем писал, но это связано с волнующими воспоминаниями и я сейчас опишу все подробно. Слушай!

После смерти Хапулина осенью 1941 г. я с отступающей толпой (это было первое мое боевое крещение и я ничего не понимал, не умывался, ибо зачем умываться, если каждую минуту жизнь может оборваться — это самый верный признак новичка на фронте) вышел на восточную окраину подожженного нами нас. пункта. Здесь, на восточном берегу бурной реки нас застала непролазная темь сентябрьской заполярной ночи. Насквозь промокшие, не евшие абсолютно ничего вот уже четвертые сутки, охваченные диким безумием страшной паники, мы стояли и не хотели думать ни о немцах, ни о чем. Так всегда бывает с новичками при поражении и отступлении — колоссальных трудов стоит командиру воевать с таким народом. И вот нас один командир собрал в кучу, объявил приказ вырыть окопы и не пропустить немцев на этот берег реки. Должен сказать, что у нас мысли были направлены на три, совершенно не совместимые с приказом вещи: бежать от этого грохота и ужаса смерти, нажраться и отогреться. Но приказ — есть приказ даже и для такого сброда каким были мы тогда. В такие минуты абсолютно необходим друг, хотя бы товарищ, просто знакомый. И вот, движимый этим чувством, я толкаю в бок одного, рядом стоящего бойца и говорю: «Давай окоп вместе рыть». Лица я его в темноте, конечно не видел. Он согласился. Приступили. Вырыли малой лопаткой окопчик, прикрыли ветками, он принес несколько кусочков (величиной с полпальца каждой) сухаря, мы «поели», и, обнявшись и согревая друг друга своим дыханием, заснули. Утром проснулись и смотрим друг на друга — впервые увидели друг друга днем. Познакомились.

Оказывается он приехал на фронт вместе со мной, только вчера вынес из под самого носа немцев раненого брата, нес его несколько километров и спас ему жизнь, чуть не погубив свою. И с тех пор началась наша крепкая фронтовая дружба. Спали в одном окопчике, ели из одного котелка, он всегда курил безвозмездно мою махорку, делились последним, вместе участвовали во всех боях. Наконец, вместе оба первыми из роты получили медали, отдыхали в доме отдыха, пошли в разведку, обоих ранило и в г. Кировске он пришел из соседнего госпиталя меня проведать. Он уже выздоравливал, а я был в гипсе. В госпитале меня личила его родная сестра — Ксения, симпатичная девчонка! Она сейчас в нескольких км. от меня — на нашем фронте — служит.

Вообщем мы с ним друг о друге знаем все. Настоящий друг! Их у меня было два. Один сейчас со мной служит — Алешин Михаил. Такова история нашей дружбы.

Хотел бы адрес М. Штибель и Саши. Напиши адрес Ел. Филипповны, какого чорта она не напишет мне? Жду с нетерпением стихи и что-нибудь почитать. Привет — Яша.

На Хельсинки уже пали наши бомбы. Похороним сволочь, что напротив меня и приедем.

112.

5 марта 44 г.

Мама, здравствуй!

Извини за долгое молчание. Я и сейчас пишу без всякого настроения. Какая то неопределенность повисла над моей головой. Ты газеты читаешь и понимаешь какие у меня сейчас дела, поэтому писать ничего. Хочу только тебя предупредить, что писем впредь частых не жди, писать на снегу не будешь.

Жди салюта в честь меня и моих товарищей.

Скоро буду, где находится Хапулин.

Привет всем.

Крепко целую Яков.

P.S. За меня не беспокойся, всё будет в порядке, придётся только померзнуть.

113.

13 марта 44 г.

Здравствуй, мама!

Представь себе следующую картину: сопки покрытые снегом тянутся до самого горизонта, и вот на склоне одной из них вырыта в глубоком снегу квадратная яма, накрытая плащпалатками; внутри на снег настлана хвоя, поставлена железная печечка и возле нее я на полене дров, сижу пишу эти строки. Несколько дней провел в походе на лыжах «верхом» в полном боевом снаряжении. И вот, наконец, добрался до цели: сижу и греюсь. Только что позавтракал, а перед этим проспал, несмотря на холод, 15 часов без просыпу, правда предварительно, выпив 300 г. святой водицы… Сегодня к обеду буду готовить «жми — дави». Это такие коробочки с древесным спиртом для подогрева пищи. Содержимое через тряпку отжимается от воска и другой ерунды, разводится водой и «жми — дави» готово к употреблению.

Мама, сегодня есть хоть снеговая яма с печкой, через день-два и их не будет, поэтому если будут письма редкими, то не беспокойся. За меня вообще не волнуйся: я себя чувствую великолепно, настроение прекрасное — на военном языке его принято называть «наступательным порывом».

В походе я нес полковое знамя, сейчас его со своими ребятами охраняю. Эти обязанности, если ничто не изменится, буду исполнять и в бою, так что волноваться пока что за меня не следует: меня с ним охраняют как самое святое, сама понимать должна.[43]

Ну, пока хватит. Желаю всего наилучшего. Ждите письма с извещением о победе.

Привет всем, Наде особенно.

Целую крепко. Яша

Пиши пока по адресу П.П. 32733 — «А», а не «У».

114.

28 марта 44 г.

Здравствуй, мама! Получил твое письмо и Надино. Извини, во первых, за молчание. Скоро месяц как живу походной жизнью на снегу. Днем у костра, ночью в плащпалатку завертываюсь, внутрь 100—200 г. и храпака до утра. Как на зло морозы стоят до —22°. Непосредственно мне драться не довелось: меня со знаменем охраняют крепко. Только сегодня (еще и сейчас руки дрожат) лежал под бомбежкой. А в остальном все в порядке. Получил новые валенки.

Вот только надоело на холоде, не раздеваясь. Мечтаю о бане и вошебойке. Сыт все время. И вообще все в порядке. Только вот писать нет ни настроения, ни условий. Так что часто не жди.

Привет Я.

P.S. Не волнуйся, со мной случиться ничего не может — я уверен.

115.

8 апреля 44 г.

Здравствуй, мама! Привет тете Наде, получил сегодня ее письмо от 25.3.44. Она все о Кохах беспокоится. О профилактике не забывает. Вот бы ее к нам. Показали бы мы ей тут фронтовую походную гигиену. Жизнь моя идет следующим порядком: пока вот уже несколько дней как стою на месте. Два дня назад построил я замечательную хату из плащпалаток и поставил в центре печку. Получилось замечательно: тепло. Впервые за полмесяца сижу без шубы. Каждый день по два раза жарю у печки рубаху — помогает. А завтра иду в баню — приехала к нам на машинах передвижная и с вошебойкой. Привет.

До встречи после разгрома врага. Поздравляю с переходом госграницы.

Привет — Яша

Книги не получил еще.

116.

15 апреля 44 г.

Здравствуй, мама! Поздравляю с наступающим первомаем!

Сижу в палатке и пишу сие письмо. Вероятно ты сильно волнуешься за меня. Напрасно, так как все пока тихо. Правда вы пишите, что ждете, когда я вернусь из похода. А я и не собираюсь возвращаться — это не 41 год. Мы, наоборот, думаем только о предстоящем движении вперед. Вы газеты читаете — вам ясно в чем дело: будем помогать интернировать финских немцев. Погода повернула на весну, снег чуть чуть садится, однако еще по ночам — морозы. Жизнь — вообщем идет неплохо, — правда сегодня ганс немного погонял меня из артиллерии. Ну, а в общем хорошо все пока — так жить можно.

Пошли на розыски книги по квитанции, надо обязательно ее разыскать.

Как только будет возможность — вышлю 500 руб. К маю не успею, придется после.

Ну, пока. Привет Наде и всем. Я.

117.

2 мая 44 г.

Здравствуй, мама! Жизнь идет своим чередом и вот сегодня докатилась до праздника — 1 мая! От всей души поздравляю всех с праздником.

Праздник провел неплохо. Вчера весь день пьяный был, как и полагается военному человеку.

Пиши как у вас что. За меня не беспокойся совершенно. Если газеты читаешь — то тебе должно быть ясно. Я себе строю землянку.

Ну, пока, привет Наде, Ляле и всем. Я.

Надя!

Я постепенно буду посылать заказными письмами свои конспекты. Ты их собери и храни.

Обязательно и немедленно же пошлите через почту запрос по квитанции на заказное письмо с книгой Симонова. Она мне нужна дозарезу. Хотел послать Лиде толстую тетрадь, да чистую бумагу от нас не [неразборчиво]. Я.

118.

12 мая 44 г.

Здравствуй, мама! Решил написать письмишко. Дела мои идут пока великолепно. Живу, как еще не жил за все время. Сейчас оборудую свою землянку — будет совсем хорошо. А как там у вас дела идут? Я что-то не получил от Штибель письма, не знаю отчего; где Саша, ты знаешь? Пошли на розыски книги Симонова по квитанции. Я выслал конспекты по истории, остальные после. Пусть Надя разложит, что к чему и хранит.

Не знаю вот, как пойдут дела мои дальше: дело в том, что меня стали нарасхват просить на разные довольно солидные должности. Но, пока что батя не пускает. Конечно, тогда я не буду жить так шикарно, как сейчас, хотя и чин и должность повыгоднее. Да, что там думать! Хрен с ней!

Погода повернула на лето. На лыжах уже трудно: снег проваливается, а без лыж так можно итти только по пояс. Привет, Я.

P.S. Скоро будет 3 года, как «Прощай Ногинск», скоро будет «Ногинск здравствуй»!

119.

Здравствуй, Надя! Дела [оторвано] прежним, пока, порядком. Только надоела вся эта музыка страшно. Вчера прочитал статью А. Толстого «Русский характер», напечатанную в «Правде» от 10 мая и «Кр. Зв.» от 7 мая. Она произвела на меня очень большое впечатление. Если не читала — прочти немедленно и маме тоже, а потом напишешь, как понравилась.

У меня нового абсолютно ничего нет, все по старому. Сегодня закончил оборудование землянки — живу опять очень хорошо. Два дня была идиотская погода — моросил дождь. Сегодня выглянуло слегка солнца. На лыжах ходить стало очень трудно, а без лыж невозможно.

Скоро лето, а затем недалеко и новая карельская, заполярная зима.

Ну, пока! Всего хорошего. Не забудьте отметить 24.5!!!

Привет маме и всем. Я.

120.

17 мая 44 г.

Здравствуй, мама! Получил сегодня два письма — твое и Надино. Меня поразила разящая в них жизнерадостность и оптимизм. Очень, очень порадовали меня эти письма. Рад, что 1 мая встретили хоть и не по довоенному, но все же неплохо.

У меня дела все по прежнему. Отстроил свой дом и теперь живу нормально.

Cейчас спокойно, сосед не тревожит: на лыжах не проехать, пешком не пройти.

Сегодня солнечный день, но очень холодно: без шинели не находишься.

Я выслал коспекты в двух зак. письмах. Остальные вышлю после — уже заготовил. Из училища тетради, конечно, он зажулил и их уже не увидеть, хрен с ними. Насчет Симонова — наведи справки по квитанции: на 32733 не поступало.

В остальном все идет хорошо, если так будет и впредь, то еще ничего: беспокоится за меня до перемен не следует.

24.5 — буду праздновать как смогу. Уверен, что будет и день «Здравствуй, Ногинск».

Привет Я.

P.S. Привет всем, кто обо мне спрашивает.

121.

24 мая 44 — 3 утра

Привет Ногинцам!

Сижу в землянке — топлю печь. Все друзья мои спят. Ночь, — хотя на улице светло, как и днем. В землянке жарко — весело потрескивают дрова. На улице — буран. Ветер со свистом бросает в лицо мелкий снег — только высунешь нос. Снегу было по колено, сейчас еще поднавалило. Весна походит на 1941 год.

Через 4 часа — будет 3 года, как я заявился в военкомат. Исторический день! Когда же я выйду из него? Пожалуй уже пора!

Думаю что у нас здесь уже недалеко до окончательной развязки. Теперь драка будет уже за окончательную победу над врагом. Приказ т. Сталина №70 подтвердил мои слова, что вернутся придется через Берлин. В день трехлетия моей армейской жизни я уже вижу конец этой петрушке. Скоро оденем рубахи апаше и брюки клеш.

Знаю, что у вас тяжело — скоро будет легче. Победитель никогда не живет плохо, а мы скоро им будем — это точно.

А вы помните 24.41 года? Да, как это все было давно. Тогда я был хлюпеньким интеллигентиком, детем. Сейчас старших меня на 5 лет, называю: «пацан» и никому это не кажется странным. «Блатари» и те слушается как «своего».

Конечно, от прежнего «Янички» нет и следа. Да, эти три года — большая школа жизни.

Ну, пока. Привет. Я.

P.S. Обязательно разыщите по квитанции Симонова.

Вася пишет, что бороду сбрил. Увидишь, передай мой привет его симпатичнейшим родителям.

Привет Наде и Ляле с младенцами.

Вот плох, что к юбилею поллитра нет. Придется отложить до возвращения в Ногинск. Поднесешь своему блудному сыну, а? А курить я так и не выучился.

Получили 500 р. и конспекты, а?

122.

Здравствуй, мама! Как видишь пока что цел и невредим. 24.5 справил отменно: как раз лось к моей землянке подошел, ну и, конечно, попал в котелок…

Жаль, что лук нельзя подстрелить: десны болеть стали немного и зубы покачиваться. Пью по поллитра ежедневно хвойный настойки — карельского лимонада. В остальном — все в порядке.

Если доставишь Симонова — буду навек благодарен.

Целую крепко и весьма.

Твой блудный сын Яшка.

123.

31 мая 44 г.

Здравствуй, тетя Надя! У меня небольшие, но радостные события: шероховатости в службе, о которых я писал в прошлом письме, полностью устранены. Моего властителя убрали и я опять, как и зимой, стал хозяином. Так радостно было на душе вчера, что я был готов плясать, ей богу.

Между прочим получил вчера твое письмо с «Голосом Рабочего» и веткой черемухи. Радости не было границ. Я ее укрепил к портрету творца наших побед. Просишь ты прислать тебе ветку с дерева, под которым я живу. Ты как в воду глядела: как раз моя землянка расположена под здоровенный елкой, однако присылать тебе ветку елки — это будет похоже на оскорбление. Поэтому я решил послать тебе кустик ягеля — оленьего мха. Это их мобильный корм, который они раскапывают зимой из под снега. Это будет ценно, как спицифика нашей растительности, и в тоже время хорошо передает колорит здешней природы. Кроме елей и сосен пока ничто в природе не зеленеет.

Завтра у меня большой праздник: N-летие моей части. Выпью 100 г. (Может выкатится шар и побольше…) Больше ничего интересного-то и нет.

Жив, здоров, чего и вам желаю. Да, о вашем огороде чуть было не забыл. Желаю удач, успехов и пр. пр. Соберите такой урожай, чтобы… уж и не знаю что, одним словом чтобы было что жрать…

Привет всем, маме. Я.

P.S. Снегу уже по колено. Уже можно и без лыж. На лыжах уже не везде проедешь.

124.

Привет, дорогая родительница!

У меня сегодня мировое настроение: на улице солнечный летний день. Снегу уже только до колена. Скоро сдадим и лыжи.

А как у вас дела в огороде? Давай, растите, к осени приеду урожай собирать!!! Обязательно бочку пива надо — ты ведь его любишь, хотя я в нем толку и не понимаю.

Привет Наде, Ляле, всему Ногинску.

С приветом — твой Яня!

Живу, как бог, но страдаю от безделья.

Часть 7: И еще раз госпиталь (август — ноябрь 1944)

Река Свирь. Наступление. И вот я почувствовал как меня ударило по левому боку. Петрозаводск. Тихвин. Живот выдерживает принятие подряд трех обедов. Рентген. Домой!

125.

13 августа 44 г.

Здорово, мама! Наконец-то я собрался написать тебе письмо. События со мной произошли за это время с июня м-ца следующие: как ты уже знаешь я уехал со своего старого насиженного места и попал на р. Свирь, которую и успешно форсировал. После этого, как вы знаете из газет с 23 июня, по 12 июля все время находился в походе — походе по дорогам, полупроходимым болотам, когда с кашей, когда с сухарем, когда и без него, когда догоним финов — с боем, а то все больше и догнать не могли, так они тикали.[44] Но вот 12 июля мне, как говорят, не повезло. Фин один, подлюга, сумел взять меня на мушку и вот я почувствовал как меня ударило по левому боку. Я сразу упал в подвернувшуюся воронку и стал думать, как быть.[45] Решил не ползти из воронки до темноты (а было часов 7 утра), чтобы снайпер меня не добил (у кого из соседей раненых выдержки лежать не хватило — все там остались) и стал благоустраиваться. Все с себя снял, накрыл воронку палаткой, чтобы не тратить своих сил на согревание, заткнул пакетом дыру на спине — оттуда кровь сочилась и дремал до вечера. Вечером выполз, отполз метров 100, а затем меня подобрали, понесли, повезли, вообщем эвакуировали. И вот я приехал в медсанбат. Здесь я должен сделать оговорку, что я в течение м-ца не писал тебе писем, т.к. не хотел врать, а писать истинное положение вещей — боялся тебя огорчить, да и слаб писать был. А сейчас, когда я уже чувствую себя снова здоровым и накануне полного выздоровления и возвращения в строй, то решил описать все как было, ты не пугайся, т.к. все уже позади и я, можно сказать, уже почти вылечился. Итак я в медсанбате. Я все время был в полном сознании и все помню, а вчера прочитал свою историю и теперь имею ясное представление обо всем происшедшем. Положили на стол. Пульса нет. Медики говорят: тяжелый шок. В виду такого состояния и того, что после ранения прошло уже около 30 часов мне решили операцию пока не делать и как только состояние улучшилось (жидкость Петрова влили и др.) отправили в госпиталку. Да, ранение то у меня такое: пуля вошла у левого предреберья, а вышла сзади в пояснице возле позвоночника, тоже с левой стороны, т.е. ранение проникающее в живот. В госпиталке меня стали мучить подкожными вливаниями и другими видами искусственного кормления, кстати сказать у меня хватило воли и ума за трое суток не сделать ни одного глотка воды. Состояние стало улучшаться. На другой день мне сделали разрез сзади на здоровом месте — очень глубокий — понюхали — калом не пахнет и отправили опять в палату. Дня через три стали давать бульончик. Состояние стало улучшаться, т.е. стало ясно, что кишечник у меня цел и невредим.

А затем, когда самочувствие значительно улучшилось — меня отправили в полевой госпиталь. Здесь, неожиданно, началась рвота. И врачи стали в тупик: надо делать операцию, но с другой стороны операция брюшной полости сложна и опасна, а после ранения прошло слишком мало времени и есть основания думать, что организм сам справится. Меня взял под наблюдение, очень он мной заинтересовался, армейский хирург, ленинградец. Как мне хуже — так решают резать, как лучше так отставить. Вот эти полмесяца я перенес очень тяжело, пока организм сам боролся. Ежедневно была рвота, а она ведь очень изнуряет. 5 раз кровь переливали, бульончиком кормили. И все же хирург этот оказался прав — организм справился и вот я стал поправляться, рвота кончилась, боли в животе кончились. И меня назначили на эвакуацию в стационарной госпиталь. (А то это все возле фронта происходило). В последний день довелось пережить бомбежку, но сейчас все позади и со вчерашнего дня лежу на койке в госпитале в столице освобождаемой мною республики.[46] Госпиталь очень хороший. Представь себе здесь начальником соседнего отделения работает Гришин Виктор Федорович, Надин коллега. Сегодня узнал, его еще не видал, но ему скажут и он вероятно придет, жаль, что я его не знаю в лицо. Я знаю, что вы с Надей не утерпите и обязательно ему напишите, прошу — не пишите глупостей и не надо, чтобы знали что я описал так подробно свое ранение.

Ну, что еще? Сейчас ранки уже давно зажили, осталась только рана 5х3 — разрез. Кушаю уже общий стол, но с белым хлебом. Аппетит бешеный, с животом все нормально. Ходить пока не рекомендуют еще, говорят, с недельку. Вот ослаб я за эту всю кутерьму очень сильно — остался, надо прямо сказать, один нос. Но сейчас ем хорошо и с каждым днем все крепче и крепче. А то ведь написать письмо-то я не был в состоянии.

Госпиталь хороший, врачи очень хорошие, к тому же они все интересуется моим ранением и особенно ко мне внимательны. Вот окрепну, рана подживет и пойду добивать финов в их берлоги. А то мои друзья уже на границе. Я, между прочим, видел огромный крест, возле которого Маннергейм клялся, что дальше русские не пройдут. Русские прошли и крест остался у нас сзади, как насмешка над старым генералом-неудачником.[47]

Ну, на первый раз хватит. Извини, что пишу на рваной бумаге — мне осколком пробило насквозь полевую сумку и все тетради порвало.[48] Всем привет, Наде, конечно. Адреса здесь пока точного нет. Попробуй по этому, может дойдет. Адрес сообщу телеграфом сразу же как он будет. За меня теперь будь спокойна — все хорошо, что хорошо кончается. Я.

Собирался поздравить с именинами, да слаб очень был, так и прособирался.

126.

15 августа 44 г.

Здравствуй, Надя! Ну, не знаю, получили ли вы моё позавчерашнее письмо. Вероятно получили и крепко поволновались — я уж там слишком разоткровенничался. Дела мои идут великолепно. Самочувствие хорошее, аппетит бешеный, только жаль нет здесь ни огурчика, ни помидорчика, по которым я так истосковался.

Вчера вечером приходил ко мне Гришин. Просидел у меня до темноты. Что только мы не вспомнили! Теперь лишь я получил понятие о жизни в Ногинске, особенно о 41 годе. Кстати, напиши, как вы перенесли майское несчастие. Здесь же в госпитале работает Дружинина — бывш. жена Кисленова. Знаю, что будешь писать Гришину. Там не пиши глупостей, а то мне неудобно будет. Ему «до востребования» надо писать. Он выглядит неплохо, даже хорошо. Работает нач. отделения — рядом с нашим у него трёхэтажный большой корпус.

В смысле моего выздоровления задержка только за тем, чтобы восстановить силы, вчера 6 раз перелили 250 г. крови, чувствую сегодня себя значительно лучше. Вообщем дела идут неплохо. Как говорят выскочил с того света. С моим ранением немногие выпрыгивают, сама знаешь.

Но сейчас все в порядке. Через месяц можно будет снова попытать удачи и военного счастья. Здесь плохо с адресом. Полевой почты № пока нет, а пишут просто сортировочный госпиталь 2 отделение. Адрес несколько сомнительный и я закатил в телеграмме до востребования.

Ну, пока.

Привет всем.

Целую маму, идёт обход, кончаю. Я

Вот чорт, никак не смог свернуть конверт. Чортов фин не мог пробить сумку где-нибудь сбоку, дьявол. Не так живот жалко, как тетради с сумкой.

127.

20 августа 44 г.

Здравствуй, мама! Дела мои идут великолепно. Хожу понемножку, гуляю. Слабость свою перебарываю. Аппетит хороший, только хочется все больше чего-нибудь остренького, с удовольствием кушаю жареную рыбку, колбаску, острый суп и т. д. Жаль, что нет здесь таких лакомств, как помидор, огурец. У меня почему-то они все время перед глазами так и стоят. Сегодняшнюю ночь немножко поболел живот: газы не отходили. Потом я от них избавился и все прошло. Раны зашили совершенно, остался на боку разрез, что врачи проделали. Говорят, через месячишко и он заживет. Вчера опять Гришина встретил. Обещал навестить зайти еще.

Ну, вот, больше и писать ничего. Пока солнце еще греет, хожу греться на солнышко, на травку, от нас видно весь город, он очень красиво расположен на берегу громадного озера. Фины, сволочи разрушили много хороших зданий, когда же смотришь издалека, то эти изъяны незаметны и город, особенно вечером выглядит очень живописно.

Пиши теперь по адресу Пол. Почта 12060.

Я на прежнем месте, но адрес теперь такой.

Привет всем, всем, всем.

Наде от Гришина привет.

Целую Я.

128.

Здравствуй, мама! Дела мои идут великолепно. Самочувствие прекрасное. Живот почти не беспокоит. Рана и последняя почти зажила. То, что у меня происходит в животе называется «явлением частичной непроходимости». Так что можно сказать, что выздоровление идет полным ходом. И аппетит стал бешеный.

Хочется несколько слов сообщить об одном весьма скользком моменте. Я усмотрел в истории заметку Н.Г., что означает «негоден». Так что я теперь и не знаю — возможно после проникающего ранения в живот уже считают негодным к солдатской службе, хотя с другой стороны по своему хорошему самочувствию мне это и сомнительно.

Во всяком случае искра надежды стала теплиться в груди. Может и удастся встретиться, наконец, нам. Так, что готовь помидор с перцем и уксусом да поллитра водки.

Ну, пока хватит. Больше ничего интересного нет.

С приветом Я.

129.

30 августа 44 г.

Привет, Надя! Вчера получил вашу телеграмму. Весьма и весьма ей рад. Очень хорошо, что мама не первая его читала, а то я там, кажется, много лишнего накатал. Дела мои нормально идут пока. Аппетит волчий. Последняя рана покрылась корочкой. Живот, правда, никак полностью не придет в нормальное состояние. Все время чуть чуть вздут, изредка слегка побаливает.

Я внимательно слежу — пока что в истории все еще отмечено «не годен». Дело в том, что могут изменить. Возможно, что и будут комиссовать, а там может и увидимся. Впрочем все это мечты и мои собственные рассуждения. Вот сегодня хочу попробовать поговорить со своим врачом — не знаю удастся ли. Два дня назад опять приходил Гришин — он получил первое письмо.

Ну, пока. Привет Ляле.

Целую маму. Я.

130.

ТИХВИНА 42 14 5 1302=ВЦ= НОГИНСК МОСКОВСКОЙ

РОГОЖСКАЯ 96 ШАФИРОВИЧ ОЛЬГЕ

ПИШИ ТИХВИН ГОСПИТАЛЬ 1026 ВОСЬМОГО ОТДЕЛЕНИЕ ПРИВЕТ Я

131.

4 сентября 44 г.

Здравствуй, мама! Судьба моя, как видишь, привела меня в Тихвин. Дело в том, что мне врачи определили лечиться еще м-ца полтора. Хотя я и хожу без повязок, но живот слегка болезнен в области селезенки, слегка вздут всегда и вообще полностью еще в нормальное состоянии не пришел. Да еще требуется и окрепнуть, т.к. отощал я крепенько. Нужно сказать, что поправляюсь я успешно: уже прибавил 1 1/2 кг. Аппетит просто бешеный. Вчера ел уже огурцы к величайшему своему удовольствию. Здесь помидоры, говорят, 10 р. огурцы 10 р., вообще дороговато, но я покупаю, пока деньги есть, так как после многолетнего поста овощи доставляют громадное удовольствие. Здесь мои друзья, что меня лечили в 42 и 43 г.г., только я не у них лечусь, но неподалеку, поэтому пойду навещу. Вообщем здесь устроился я неплохо.

Ну, пока. Привет всем Я.

132.

Здравствуй, мама! Получил, наконец, твое письмо от 6 сентября. Что ответить на твою готовность приехать? Думал много, очень много. Может быть это будет ошибка, но решил я что затевать этого не следует. 1) еще неизвестно, что со мной сделают — может и в отпуск еще отпустят 2) может получиться что ты меня не застанешь, 3) очень уж трудно сейчас ездить по ж/дороге. Да к тому же ведь скоро конец войны Так или иначе увидимся, а если не суждено, так была бы и эта встреча ни к чему. Может это и ошибка, уж очень увидеться охота, но как подумаю, как трудно ездить — так сразу руки опускаются. Итак — подождем конца войны.

Живу сейчас хорошо. Каждый день занимаюсь кулинарией: то картофельное пюре с маслом и или луком или молоком, а вчера жарил свежую рыбу. Сегодня же сварил полкастрюли клюквенного киселя — эх объяденье. Все говорят, что я очень поправился. Ну пока. Не ругай меня очень. Целую Я.

133.

10 сентября 44 г.

Здравствуй, мама! Дела мои идут великолепно. Раны все зажили. Живот работает совершенно нормально. Лечения никакого уже не получаю — лежу, восстанавливаю силы. Каждый день хожу на базар — не подалеку и покупаю то молоко, из которого изготовляю простоквашу, то картошку, которую жарю с луком. Вообщем превратился я в кулинара, благо аппетит теперь, как после тифа — бешеный. Очень хорошо, что хоть огурцов да лука я здесь наелся вдоволь. Вероятно раньше Октябрьской я в часть не попаду, а какова будет тогда обстановка и где будет фронт? Во всяком случае хоть от Карелии избавился — и то хлеб, как говорится.

Ну, пока! Привет всем. Жду писем. Я.

134.

13 сентября 44 г.

Здравствуй, мама! Я всегда восхищался твоим гениальным умом, вчера же ты просто превзошла все мои ожидания. Получил я твой перевод. Я не хотел просить тебя послать денег, зная, что вы не особо сладко живете, но уж раз послала — приходится покориться. Если быть справедливым, то перевод твой пришелся весьма кстати.

Дело в том, что после голодухи у меня появился бешеный аппетит, впечатление такое, что я вообще никогда не наемся. Врачи мне прописали дополнительные 200 г хлеба — итого я его получаю 800 грамм. К каждому утру изготовляю кружку простокваши, а к ужину картофельное пюре с луком. В результате этих мероприятий моя ненасытная утроба чувствует себя в нормальном состоянии. Вероятно я все же восстановлю свои силы, вопреки всем стихиям.

Врачи лечить меня перестали и предоставили мне пока возможность восстанавливать силы и отдыхать. Вероятно наше свидание придется отложить до лучших времен. Вот только надеюсь, что не поспею в те места, где меня ранило первые разы. Надоело морозиться. Уж лучше поближе к родине уважаемого папаши. Однако думаю, что к октябрьским торжествам мне устроят все же свидание с фрицами. А ну их к чорту: и вспоминать противно ей-богу.

Ну, пока! Привет всем — твой блудный сын Иаков.

135.

Здравствуй, мама! Получил вчера, наконец, твое заказное письмо. Да, верно говорят, что «от великого до смешного один шаг». Твое, вполне понятное, желание увидеться со мною поистине велико: согласна броситься в весьма и весьма сложный путь в Тихвин — таково уж это великое благородное материнское чувство.

Но вот передо мною твоя бумажонка «официальная» — неужели не смешно предполагать, что меня отправят лечиться к «родственнице», работающей сестрой (!). Уж написали бы, что я брат профессора или еще что-нибудь, заставляющее хоть задуматься, а то ведь твоя записочка, ей-богу, вызвала лишь улыбки, причем они возникали, как только читающий доходил до слов «родственника сестры». Ну, да хватит об этом. О встрече надо пока забыть, или вернее ее отложить до победного конца.

Дела мои обстоят следующим образом. Раны зажили окончательно. Живот выдерживает принятие подряд трех обедов. Я не шучу — аппетит у меня бешеный, и вот уже неделю, как по 3 — 4 часа в день хожу чистить картошку, за что меня кормят обедом, равным двум обычным, да прихожу в палату — еще один съедаю. Если к этому добавить два — четыре стакана брусники или клюквы да кружку молока и помидор или огурец, покупаемые на рынке, то будет понятно, почему мне все встречные говорят, что я очень поправился. Да я и сам это вижу: был ходячей тенью, а стал уже каким был и до ранения. Чувствую себя вполне уже окрепшим. Даже аппетит стал нормальным — в том смысле, что не чувствую себя круглые сутки голодным: — отъелся. Но кушать продолжаю во всю, чтобы лучше поправиться. Меня на-днях должны выписать, как врач вчера мельком сказал — в «нестроевую». Ну, пока. Целую. Я.

P.S. Привет самый сердечный Наде.

136.

22 октября 44 г.

Здравствуй, мама! Последние дни решались некоторые вопросы, связанные с моей дальнейшей судьбой. Дело в следующем: состояние мое неплохое, брюхо почти совсем не болит. Врач решил меня посмотреть на рентгене. Очистили желудок и, стоя перед экраном, стал я пить бариевую кашу. Обнаружено, что кишки у меня в порядке, однако имеется спайка при выходе из желудка в тонкие кишки. (Больше я ничего не понял из длиннющего заключения рентгенолога.)

Вчера вечером врач в мое отсутствие обмолвился, что хотел уже меня выписать, когда рентген показал, что я подлежу к отправке домой. Представь мое состояние, когда я узнал об этом: ночь я почти не спал… Сегодня узнал, что меня переведут в терапевтическое отделение (о выписке уже не говорят), там вероятно понаблюдают и отправят домой. Возможно, что это будет в конце ноября, а может начале декабря. Это, конечно, в том случае, если не передумают и не выпишут в часть или в нестроевую. (Я поверю в поездку домой, когда получу литер) Но как бы то ни было поллитра к встрече приготовь. Получил третий перевод — большое спасибо, но больше не надо: наелся уже. Я поправился за 1,5 месяца на 8,5 кг. (было 47,5, стало 56). Гемоглобина 71%. Так что пришел в норму. Привет.

Жди домой!!! Я.

137.

1 ноября 44 г.

Здравствуй, мама! Поздравляю, во-первых, всех с праздником. Второе — после завтра иду на комиссию, затем 15 дней будут оформлять документы и числа 20 выеду домой!!! Это дело уже решено.

Так что жди — встреча близка. Числа 25 я буду в Ногинске. Ввиду близости встречи и писать то неохота. Поэтому кончаю.

До скорого свидания!!! Надеюсь на триумфальную встречу победителя заполярной стужи и ада кромешного.

Привет! Ура!!!

Яков.

Здоровье на большой палец. Письмо твое нач. г-ля получил.

Послесловие

Яков вернулся домой, на Рогожскую 96, 28 ноября 1944 г. Вскоре после этого он был принят на работу в Ногинские электросети «Мосэнерго», где и прошла затем вся его трудовая жизнь. В 1945 году он поступил учиться на электроэнергетический факультет Московского заочного института металлопромышленности, а в 1949 году перешел на такой же факультет Всесоюзного заочного энергетического института, который и окончил в 1952 г. Так он осуществил свою мечту стать инженером, о которой писал в письмах с фронта.

В 1950 году Яков женился на Юлии Сергеевне Кураповой и через несколько лет вся семья Шафирович переехала в новый дом. Война напомнила о себе в 1963 году. Осколок в ноге стал вызывать проблемы и был удален в Ногинской больнице замечательным хирургом Августой Николаевной Дружининой.

Начав работать в качестве помощника электромонтера, Яков проделал большой путь, став в итоге главным инженером Ногинских электросетей. Юлия большую часть жизни работала инженером-конструктором на Ногинском заводе монтажных приспособлений. Их дети Владимир и Евгений стали научными сотрудниками.

Яков, Юлия и большинство людей, упоминаемых в письмах, уже «выбыли в другое подразделение» (здесь мы используем выражение Якова — см. письмо 58). Однако дом на Рогожской 96 еще находится на своем месте.

Евгений Шафирович

Приложение

Письма других людей

Николаев — Ольге

Сортировочный госпиталь №1770

8 мая 1942 г.

УВАЖАЕМАЯ ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА

Сегодня одновременно получено от Вас письмо и телеграмма с оплоченным ответом от доктора Крекке по вопросу состояния здоровья вашего сына т. Шафировича Я. В.

Ответ на телеграмму доктору Крекке уже отослан, а на Ваше письмо я хочу ответить несколько подробнее.

10 минут тому назад я разговаривал с Вашим сыном, он очень удивлен почему вы не получаете от него писем, так как, по его сообщению, он пишет вам очень часто.

Без всякого преувеличения и как Вы пишите ничего не скрывая, (зная что Вы человек сильный) сообщаю Вам, что он чувствует себя прекрасно, а процесс лечения протекает исключительно хорошо, несмотря на то что он имел 4 ранения одновременно, т.е. 2 в верхние конечности (руки ниже локтя), плечо и грудь, но все они относятся к разряду легких ранений, с незначительным повреждением мягких тканей и никаких последствий, безусловно, не оставят.

Уже по одному тому, что т. Шафирович на днях из нашего госпиталя будет переведен в госпиталь для легко раненых, Вы можете судить о состоянии его здоровья.

Зная о том, что Вы так же работаете на благо защиты нашей родины, искренно желаю Вам успехов в вашей работе, а за сына, еще раз пишу, не безпокойтесь..

За причиненные ему неприятности, он уже давно отомстил нашему врагу в несколько раз.

Будьте мужествены и стойки.

Победа, безусловно, будет за нами, за советским народом.

С глубоким к Вам уважением:

Военком госпиталя

Ст. политрук <Подпись> (Н. Николаев).

Корнеев — Ольге

Здравствуйте уважаемая Ольга Михайловна![49] Горячий привет Вам и наилучшие пожелания.

Прошу прощения, что так долго не писал. Обстоятельства так сложились, что не мог сообщить Вам точного адреса так как он у меня должен меняться.

В конце июня, был в Ногинске. Заходил к Вам, но Вас не застал. Мне бы очень хотелось узнать о Яше. Я так давно не получал от него писем. Слышал, что он награжден медалью «За отвагу». Очень и очень рад и горжусь своим любимым другом. Если будете ему писать передайте от меня горячий привет и поздравления.

О себе могу сообщить, что я на фронте. В боях пока не участвовал. Активно работаю с самодеятельностью. Здоровье отличное. Самочувствие прекрасное. Надеюсь скоро приехать в Ногинск, в командировку.

Ну, до скорого свидания, уважаемая О. М. Привет друзьям. Пишите Саша

Пятунин — Ольге

16 января 44 г.

Доброе утро Ольга Николаевна!!! Простите что я вас потревожил своим письмом, но хочу вам признаться что я был вынужден вас потревожить, т-к ваш сын Яша является мне лучшим другом по военной службе. Должен сказать что в 1941 году всю нужду и горе делили сним пополам, а вот пришло время и нам сним пришлось растаться, и не только растаться, а даже потерять связь. А по этому дорогая Ольга Николаевна прошу пожалуста выслать его адрес, или прошу переслать мой. Дорогая Ольга Николаевна как только будите писать ему письмо то прошу вас убедительно передать, ему что Пятунин Николай Васильевич находится тоже не на фронте, а как и он учится в нормальном. А это как раз я и являюсь. Но вот на первый раз и все будте здоровы желаю хороших успехов в вашей трудовой жизни с товарищеским приветом незнакомый Н. Пятунин

Мой адрес: г. Архангельск А. В. П.У. 1й б-н 4я рота.

Пятунину Николаю Васильевичу

Корнеев — Ольге

17 июня 44 г.

Уважаемая Ольга Михайловна!

Шлю вам сердечный привет и самые наилучшие пожелания в Вашей жизни а главное конечно, скорой встречи с Яшей.

Прошу простить, что что так долго не писал Вам и Яше. Причиной являлось то, что у меня не было постоянного адреса и не имелось возможности вести переписку. Теперь я более-менее устроился работать в части I Украинского фронта и нахожусь на передовой.

Я Вас очень прошу написать мне хотя бы пару слов о Яше и сообщить мне его адрес. Я по нему очень соскучился и хочу получить от него весточку

А пока до скорого свидания.

Желаю Вам здоровья и сил, чтобы пережить это тяжелое время а потом счастливо жить и пребывать в радости вместе с сыном. Уважающий Вас с приветом Саша

Алешин — Ольге

5 августа 44 г.

Здравствуйте т. Шафирович. С 1941 г. по май м-ц 44 года я находился и вместе боролся против немцев с вашим сыном Я.В. 18 мая я с ним распростился и до сего времени незнаю о его судбе. Прошу, если знаете его адрес выслать по адресу Полевая почта 327333«У» Алешину Михаилу Тимофеевичу

С приветом друг вашего сына Я.В.

М. Алешин

Алешин — Ольге

Здравствуйте Ольга Николаевна!

От Яши пока писем нет, о его судьбе тоже нечего незнаю. Вскоре после того как он уехал было мне от него письмо из г. Волховстроя, но адреса небыло; он писал, что он находется не в той части скоторой он уехал от нас, а в другой; дальше он писал, что жизнь хорошая и чувствую себя неплохо вот, что было в его письме. От некоторых товарищей вместе отправленных с Яшей есть письма но о нем почемуто некто не пишет. Вот Ольга Н. что знаю и что могу сообщить о Яши. Вот сегодня пишу товарищам в ту часть скоторой он уехал, может сообщат тогда и Вам напишу. Досведия. пишите как живете, что у Вас нового в Ногинске.

С приветом М. Алешин.

Богданов — Ольге

24 августа 44 г.

Уважаемая Ольга Николаевна!

По поводу вашего сына Якова, могу сообщить, что он из нашей части выбыл 24.05.с/г. Я советую Вам, обратиться по адресату Полевая почта 21161-«Е» где Вы точно можите узнать о его судьбе. Это точный адрес его нового места службы.

С боевым приветом

Майор <Подпись> (Богданов) П.П. 32733«А»

Андрианов — Ольге

Тов. Шафирович О. Н.

Ваша посылка, вами посланное на полевую почту 32733А Шафировичу С выбытием адресата в другую часть посылка была дослана на полевую почту 21161. в августе м-це с/года Куда вам следует обратиться для дальнещего розыска.

Н-к полевой почты 32733.

Я. С. Андрианов

Гришин — Ольге

Петрозаводск 22 сентября 44 г.

Здравствуйте уважаемая Ольга Николаевна!

Получил от Вас письмо, благодарю за память. Однажды случайно узнал о том, что в одном из наших отделений г-ля находится Яша. Видел я его несколько раз и с каждым разом здоровье его поправлялось. Он был ранен в живот, конечно опастность была очень велика, но его организм победил. Я его застал уже слегка передвигающимся от койки к койке. Правда Яша был истощен, что он в словах и сам не скрывал. После ему стало лучше и я его увидел [стерлось] клуба на территории госпиталя.

Мы с ним много беседовали о Н. Он вспоминал свой отъезд и показал мне фото на вокзале у поезда. Яша рассказывал о своей походной жизни, ему было очень тяжело на далеком севере, в Заполярьи.

Однажды днем он появился в моем отделении и в корридоре протянул руку, прощаясь со мной. Ему сообщили, что он эвакуируется. Я стал ему говорить, что эвакуация будет через несколько дней. Но на другой день утром я узнал, что группу раненых отправили в Тихвин и в том числе Яшу. Как он теперь там не знаю. Он меня предупреждал что вы и Н.Н. будете атаковывать меня письмами.

Ваше письмо передал Надежде Михайловне, она собирается Вам написать. Одновременно благодарю Н.Н. за присланное письмо. Я думаю теперь Яша вам написал. Будете ему отвечать от меня передайте привет.

Пишите мне по адресу Полевая почта 12060

С приветом Гришин В. Ф.

Корнеев — Якову

Карпаты 16 декабря 1944 г.

Здравствуй Яша! Вчера для меня было большое радостное событие. Я получил твое письмо которое ты писал из родного дома. Наконец-то ты получил возможность погреться и отдохнуть дома. Очень рад за тебя и благодарю судьбу которая привела тебя в родной, любимый город. Это пожалуй самая большая награда тебе за все время войны. Сказать по совести, ты давно заслужил этого и поэтому пользуйся ею беря от жизни все что она тебе дает. Меня только очень удивляет: как ты мог вынести все тяготы войны и боя имея такой слабый организм и плохое здоровье. Я представляю сколько ты перенес и пережил за это время и все же ты остался тем замечательным и прекрасным Яшкой которого я знал до войны. В моих глазах теперь я вижу тебя Николаем Островским и поэтому я люблю и уважаю тебя как прекрасного товарища и брата. Я горжусь тем, что ты когда то помогал мне в моей работе и если не ошибаюсь, уважал меня. Мне радостно и легко от сознания того, что такие прекрасные ребята, как ты, Касаткин, Терехова, Соколов, Сысоев и другие были моими лучшими друзьями и работали в моем кружке. Конечно, я не увижу в настоящее время тех юношей и девушек, которые были тогда. Все вы превратились в взрослых и вполне оформивших людей. Мне очень жаль, что прошло то замечательное время и жаль себя за то, что у меня уже появляется лысина и есть седые волосы на висках. Но ничего. Скоро, после войны у нас расцветет вторая молодость и мы будем опять счастливы. Сейчас я сижу и пишу тебе письмо, а рядом на столе стоит замечательный трофейный приемник. Слушаю далекую Москву, потом переключаю на Киев, Бухарест и другие станции. В блиндаже уютно и тепло, а за дверью дует очень сильный ветер (здесь в горах ветры не меньше чем в Заполярье) изредка идут дожди и кругом зловещая темь, а не далеко, совсем рядом рвутся арт. снаряды противника. Мне становится не по себе. Час назад, я пришел с переднего края. Мокрый, весь в грязи. Днем попал под арт. налет, но все обошлось благополучно. И теперь я сижу и погружаюсь в воспоминания о нашем прошлом и мне опять хорошо. Беру твое письмо и опять перечитываю его.

Яша! Ты пишешь, что после истории с училищем, тебе плюнули в лицо. Мне непонятно что у тебя получилось. Тебя что не приняли в училище из за отца, что ли? Напиши мне подробно об этом. Если же тебя не приняли в училище, то это очень хорошо. И жалеть об этом не стоит. Правда неприятно, что расстраивают старые раны, но ничего переживем. Не то пережили.

Милый Яша! (Вот видишь как я называю тебя, потому что я люблю тебя и готов повторять это тысячи раз. Прости за сентиментальность. Душа требует так называть тебя) Прошу подробно написать о своем здоровье и самочувствии и насколько далеко зашло твое инвалидство? Чем думаешь заняться в эти 6 месяцев и в дальнейшем? Как думаешь построить свою личную жизнь? (Намек на дружбу с прекрасным полом) Теперь старайся жить и поэтому ни в чем себе не отказывай. Не советую стесняться и в отношении девушек. Пользуйся ими и поменьше романтики. Не те времена стали и потому живи и бери, бери и живи! Понятно? Ой-ой-ой! — Скажешь ты. Какой стал Саша! Да друг мой! Война исковеркала наши характеры и поэтому да простит нам Бог! Ты не вообще на меня за эти советы? Ты пишешь а мелочности жизни. Мне неясно как ты понимаешь эту мелочность? Поэтому подробно опиши об этом, хорошо? Очень бы мне хотелось поговорить с тобой. Ручаюсь, что разговорам бы не было конца. Но что делать. Придет все таки то время когда мы вновь увидимся и тогда возьмем свое, а пока будем друг другу чаще писать.

Хочу высказать свое впечатление об Марте. Ох, какая она замечательная стала. Мне посчастливилось с ней увидеться и поговорить и я восхищен ею. Мне кажется, что она тебе прекрасная пара. Обрати внимание на нее и если завяжется дружба то мне кажется, что вы нашли друг друга, понятно? На Эл-стали видел Машу Лосеву. Она работает в Эл-ст. Г. К. ВЛКСМ. Она на меня не произвела никакого впечатления. Маня Ш. теперь совсем не та. Если же у нее нос в пудре, то это еще полбеды, но мне кажется, что она… в общем не та. Был у Симы на свадьбе. У нее замечательный муж Вася Батов. Но если бы ты был в тот момент когда мы все ходили в ЗАГС их расписывать то обхохотаться можно. Поговори об этом с Е. Ф. Тоже похохочешь. Да! А Митек то, вот молодец! Надя для него не плохая жинка. А вот о Касаткине, Зелентух, замечательном Бражкине, Нолике ничего не слышно. Неужели погибли?[50] Понимаешь, не верю в это. Вот увидишь, после войны объявятся. На время пришлось прервать свое письмо. Потребовалось мое вмешательство в некоторые дела. Мне посчастливилось, Яша попасть на хорошую работу. До ранения и контузии, я работал адъютантом ком полка. После госпиталя, благодаря случайным обстоятельствам, встретился с прежним хозяином и он меня сразу взял к себе несмотря на то, что я был направлен в другую часть. И теперь я конечно очень доволен. Ну до скорого свидания, Яша! Скоро встретимся, чует мое сердце. Передай мой поклон маме и привет всем друзьям. Пиши больше и чаще. Целую тебя по братски Саша

Галкин — Якову

16 декабря 1944 г.

Привет, Яша!

Вот это номер! Письмо от тебя из Ногинска. Чувствую, что этот случай достался тебе не дешево. Снова пролежал месяцы на госпитальной койке? Где же ты воевал последнее время?

Что касается меня, то я оттоптал пешкодралом свыше полуторы тысячи километров, исколесив таким образом почти весь наш север. Сейчас сижу на норвежской границе, жду дальнейшей судьбы — куда то ветер подует. А подуть он собирается довольно основательно…

Из пушкарей я месяца четыре тому назад перебрался в связисты, а теперь стал радиотехником. Понимаешь, какое удовольствие снова возиться с паяльником, плоскогубцами, аппаратурой и приборами!

Во время боев в заполярье я побывал в Финляндии и Норвегии, правда не слишком далеко. Не раз попадал в шумные места, но обошлось без царапин. Сослуживцев погробило кое кого, особенно с воздуха.

Сейчас занимаюсь радиотехникой. Чертовски нехватает литературы. К тебе большая просьба: если имеешь возможность найти что либо по общей радиотехнике и особенно по К.В и У.К.В, передай моему папаше — он пришлёт мне. Всю литературу сохраню до конца войны в целости, если самому башку не поломает.

Вот, если бы сейчас радиолюбительствать: радиодеталей от немецкой аппаратуры — до черта. Если выберу свободное время — соберу суперок.

Вот такие дела, дружище.

Жду описания твоих похождений.

С большущим приветом Вася.

Галкин — Якову

Здравствуй, Яша!

Поздравляю с победой! Война кончилась. Начинается время учёбы, работы, самостоятельной жизни. Нет больше Гамлетовского вопроса.

Чорт возьми! Демобилизованных первокурсников принимают в ВУЗы без экзаменов! Проклятые погоны, если я их не сброшу. С набезобразничать нельзя, чтобы выгнали: партия не простит, и тоже может выгнать. Это недопустимо.

И вот хожу, жду у моря погоды и ломаю голову, как буду сматываться. Однако, надежду не теряю.

Надеюсь, что близок день, когда мы сможем потолковать обо всем.

Пиши, как у тебя впечатления от событий? Как в Ногинске встретили?

С приветом.

Жму руку. Вася.

Пятунин — Ольге

27 мая 46 г. Город Минск

Здравствуй Ольга Николаевна!

Извините что вас побеспокою, но хочеться знать, жив или нет ваш сын Яша, окотором я очень давно ничего незнаю. А беспокоит вас его друг Николай, с которым когда то делились крошкой хлеба и всеми невзгодами и радостями фронтовыми. Я надеюсь вы вспомните меня, т-к. я не впервые вас беспокою, а именно, когда был в училище в Архангельске то я писал вам чтобы выслали его адрес, что конечно мною было и получено, и после чего я очень долго держал с ним связь. Но сейчас очень много времени прошло и связь всякая давно потеряна. Правда с моей стороны было принято очень много попыток по отношею розыска его, но успехов никаких неимею. Сейчас решил еще одну попытку зделать написать письмо на ваше имя, надеюсь для вас известно где он есть и существует-ли на свете, очень конечно всего больше меня интересует.

Ольга Николаевна! Очень прошу вас сообщить его адрес если есть таковой. Но что касается моей настоящей жизни вам описывать то помоему вам неинтересно, т-к вы меня незнаете. Но скажу одно что ему пишет его друг который является офицером Красной Армии. Но вот и все желаю вам самых наилучших успехов в жизни и хорошего здоровья. Досвидания с приветом Лучший друг Яши по фронту Николай. Мой адрес: БССР г. Минск полевая почта 04104«К».

Пятунину Николаю Васильевичу.

Пятунин — Якову

3 июня 46 г. город Минск

Здравствуй Яков Вольфович!!!

Яша посылаю тебе ответное, трехкратное победоносное уррааа!!!!!!

Да… на конец-то я добился своей цели, которая меня все время беспокоила и остался доволен нетолько доволен своей судьбою, но вместе и ствоей, и лишь это только потому, что ты остался жив!! А тем более я рад что, ты мне кажется остался цел, т-е. я имею в виду рук и ног, а раз это так то я надеюсь ты сумеешь построить свою еще молодую — кипучую, бурную жизнь так как тебе пондравиться.

Яша я знаю ты променя наверно уже и в душе своей нечувствовал, что Пятунин существует на свете белом, но я ведь живуч как и ты! Яша я незнаю как тебе выразить мою радость, когда я получил твое письмо, ведь ты прекрасно знаешь что ненастолько уже я поэтичный человек чтоб выразить те радостные чувства которые даже сейчас меня еще волнуют от этой великой радости.

Мне кажется что я одержал великую победу в этих чувствах, притом над самым сильным — коварным врагом, когда кому либо приходилось встречаться в суровые дни Великой Отечественной Войны, а это пожалуй нередко бывало и снами. Да ведь пожалуй можно вспомнить и про грибы которые варили на Каменной горе, но несовсем получались вкусны т-к. они были без соли ха, ха, ха, да как невспомянешь про те сухари о которых и ты вспоминаеш, когда они были набраны лично своими руками в сучьях и Карельском лесу, а разве нельзя вспомнить того случая когда перебило у твоей винтовки ложу, а ты остался тогда невредим, нет эта пуля она неимела права задеть твоего тела, да, да, она неимела права потому что это был Вольфович!

Пару слов о Викторе, да больше и писать онем нечего т-к. Виктор на свете не существует, т-к. он уже 5ть месяцев тому назад помер, что конечно очень жаль было но как это говорят видно его судьба такая. Но что касается Ксении то должен тебе откровенно признаться, что сестра Ксана очень избаловалась, правда я сам невидил но зато родные мне обресовали, но что касается остальной моей семьи, то остался я доволен, т-к. за исключением братишки Пети и Ксаны повидал всех.

Но, а сейчас несколько осебе. Надо сказать что в училище жил очень хорошо, учился на 4, но что касается огневой то имел всегда 5. Но на государственном зачете на колбасил по топографии и получил по ней тройку.

Училище окончил в марте м-це 45 года и был направлен на фронт, но до фронту недоехал вернее до Берлина недобрался и война закончилась. Но после небольшого путешествия попал работать в штаб округа и все это время провел неплохо. Что касается деушек то хвастать небуду, но скажу по правде что сейчас скрутили голову, и начинают почти чудь недраться, ха, ха, ха.

Но вот Яшок на этом и кончаю. Прошу передать Маме большой привет. Желаю самых наилучших успехов в молодой жизни и главное, здоровья. Но Яша жду твоего ответа. Да… Яша в Москве я был перед первым мая, т-е. ехал из Иванова, но сейчас если придется побывать в Москве то обязательно заеду.

Но будь здоров. С приветом фронтовой друг Николай. 3.06.46 г. <Подпись>

Пятунин — Якову

2 сентября 46 года г. Минск — Ногинск Яше!

Доброе утро товарищ студент!

Опять тебя беспокоит этот закадычный так называемый друг, или друг по носке с леса бревен на окоп, в котором немало пришлось пролить слез, чтоб сварить пшенную кашу или пшенный концентрат, хорошо непомню, одним словом это неважно что варили, а факт тот что при вылезе из окопа утром, мы были оба точно как трубочисты, если нехуже. ха, ха, ха.

Яша, проти что увлекся этой фронтовой кашей и неблагодарю тебя за ответ в первых строках своего письма. Большое спасибо Яков Вольфовичь за твое внимание в письме, к своим фронтовым товарищам. Я получаю твои письма как большой документ и прочитываю понесколько раз. Черт ее знает прости за выражение чем это объяснить, что я нечьи письма стакой радостью неполучаю как твои.

Яша, даже я очень доволен тем, что ты побывал в лучших местах нашего Союза, этоже прекраснейшие места когда-то были для подкрепления здоровья нашего Советского рабочего. Я надеюсь доказывать сейчас тебе ненужно что это за южные берега Черноморья, ты сам их видимо неплохо просмотрел.

Да Яков Вольфович, что касается развалин, и груд щебня, то здесь на западе их столько, что глазами никогда неохватишь. И настолько я на них здесь насмотрелся, что хотябы ненадолго куда нибудь уехать от них. Нехочу приводить много примеров, а достаточно посмотреть которые нетак далеко оттебя наши города как: Смоленск, Новгород, Минск, а за пределами наших границ это Кенигсберг и Варшава настоящий один щебень. Одним словом щебня наделали много, но как его убрать?

Да… вполне согласен я стобой, о тех трудностях которые ты переносил на фронте, но ты ведь никогда их непоказывал со своей стороны, а держал всегда себя бодро-весело настроен. и надеюсь, трудности которые тебе предстоят в работе и в учебе, они будут опрокинуты так, как когда-то опрокидывали железную кружку, со своими боевыми сто грам. Яша что касается наших бывших товарищей по четвертой роте, т-е. Алешиных, Медведева и Нечаева, а так-же многих других, то надо сказать что о них я абсолютно ничего незнаю, т-к. у меня их домашних адресов небыло и я неимел возможности справится о них судьбе. Ведь надо сказать что и отвоей судьбе, я нераз беспокоил твою маму, чтоб узнать, а гдеже он опять запропал? И вот здес-то твоя мама всегда приходила мне на помощь, которой я очень и очень благодарен.

Яша тебе нужен адрес 273 с-п. Да.. адрес его найти сейчас очень трудно, но найти надо. Я могу дать пока один совет а именно: Написать письмо на имя начальника отдела укомплектования и мобилизации Беломорского Военного Округа. Мне кажется какой-то результат отнего должен быть, т-е. никакой-то, а положительный.

Яша очень был бы благодарен, если бы ты выслал свою мордочку, как это ты называешь, уменя ведь твоя пямять сохранена которую ты мне подарил при уходе из четвертой роты на горе Каменная около кухни, вот твои слова которые ты написал на ней: Николаю напамять о жарких днях холодного Заполярья, 23.7.43 г. 4 рота. Яша пару слов осебе. Жизнь которой я сейчас живу, конечно неплохая, но однообразна. Надеюсь для тебя жизнь офицера Красной Армии достаточно ясна, а притом холостяка. Нехочу сказать что живу отлично во всех отношениях, но по отношению настоящего времени судьбой необижен, т-к. в настоящее время занимаю такую работу, при которой имею достаточно свободного времени использовать его более в интересном направлении, т-е. кино, театры парки, почитать и т. п. Но что касается моего здоровья, то ты знаешь что я никогда неболею, и в настоящий период времени чувствую хорошо, но вот ты почему-то об этом умалчиваешь. Ведь ты больше меня покалечен, а поэтому все возможно повлияло на твое молодое здоровье.

Досвидания тов. студент. 2.09.46 г.

Яша недавно фотографировался, с одним моим другом, но только в гражданском костюме и высылаю это фото на память тебе, а скоро получу т-е. будут готовы второе фото, где я в форме, и вышлю тебе.

Яша, спасибо за приглашение, при первой возможности буду у тебя. Привет маме!

Алешин — Ольге

Здравствуйте т. Шафирович.

Прошу дать мне ответ о своем сыне Якове Вольфовиче, жив он или нет, если жив то прошу сообщить его адрес.

Я являюсь его товарищ по службе в Армии.

Мой адрес <…>.

Алешин Михаил Тимофеевич.

Алешин — Якову

Июль 1948 г.

Яша здравствуй!

Привет тебе и масса самых наилучших пожеланий в жизне и работе.

Как я дорогой рад за тебя, что ты жив и здоров и находешся дома, о тебе я справлялся два раза и вот только сегодня 20 октября получил твое письмо — письмо от друга скоторым в северные морозы и метели сражались рука об руку с фрицами, я часто впоминаю когда мы пошли отбивать полковое боевое охранение ты мне говорил уползем ли живыми. Я тогда сказал уползем и действительно, да таких случаев было много и унас с тобой хоть все сбывались.

Яша ты интересуешся как шли дела после твоего отбытия из 273 сп об этом писать надо очень много, но я всеже постараюсь описать. Ты уехал, а мы пошли всей девизией правля вофланг км. на 40. удачно приблизились и вступили на его колонный путь ведущий с Кондолакшенского на Мурманское направление, разбили его гарнизон и начали его приследовать. В одном месте наткнулись на сильно укреплен опорный пункт где пришлось остановится, и потерять много хлопцев. В этом бою был смертельно ранен Акинфиев и много других товарищей. Нашей 4й непобедимой было приказано в то время ею командовал Пальтов, обойти горнизон противника и оседлать дорогу т.е. преградить ему отход. На пути к его дороге мы встретились с немецкой разведкой завязали бой и взяли пленного. Прошла ночь, утром снова пошли на дорогу в это время нам на помогу пришел наш баталион и мы встретелись с большей чем наша группой немцев — разгорелся короткий но жестокий бой, за 5 часов боя 120 челов была только убита в этом бою погиб и мой брат Николай которого поверь Яша и до сего время немогу забыть, в этом-же бою погиб писар Иванов, Иван Котопин, Боранов Пред к-за Сергеев и много других, как небыло трудно но всеже немца мы прогнали и дошли до финской границы и остановились. Совсем было позабыл мой друг Бегун тоже погиб.

Это было в сентябре 1944 года. После этого развернулись события на Мурманском направлении нас перебросили туда, правда учавствовать в боях нам не пришлось, фрицы бежали с токой скоростью, нужно было автомашину, а все дорожки по которым мы шли вооруженные лопатами и ломами пришлось повторить, и тут наши дошли до Нарьвиги. После недельного отдыха нам сделали строевой смотр дивизии где я погорел. Собственно меня подвел был унас Баранов Витька ты его знаеш Рязанский косопузик не зачинил шинель и меня Гинерал разжаловал в сержанты. После этого смотра нас комплектуют и в Румынию но в дороге сам знаеш как у солдат бывает при том утех которые одечали в лесу. Прибыв в Румынию продимонстрировали всем корпусом по улицам Плоеште, Бухореста и др. Пробыв две недели на казарменном положении мне выподает счастие меня назначают в нармальное 2х годичное танковое училище с образованием не ниже 7 кл. в этом мне помогли нач. особ. отд. Буртман и начальник П. П. т. Ша мне они все обработали и я поехал словом выдержал все испытания. В декабре м-це прибыл в г. Камышин на Волге проучился 6 месяцев на механика водителя и димобелизовался. По прибытию дома пришлось по куролесить Это в отношении фрау и только прошлый год пришлось женится.

Сейчас живу в деревне, работаю продовцом в магазине. Экономичиски пока живу неплохо, правда насчет развлечения дело хужее. Очень хочется побывать в городе если буду в Москве то загляну, а если ты разохотешся в деревню то приезжай я очень буду рад. В твоем письме получил фотокарточки спасибо. Посылаю свою фотокарточку только маленькая, а лучше нет. Прошу сообщить где Пятунин и что знаеш о Нечаеве Женьки я когда уезжал он остался в Румынии все в хоз взводе. Вот кажется все может, что позабыл то напомню в следующем письме пиши жду с приветом твой друг Мишка Алешин.

Фотографии и документы

Надежда Николаевна (слева) и Ольга Николаевна. Надпись на обороте: «Это моя дорогая старшая сестра Оля. Снимались мы до войны».

Вольф Лазаревич. Дата снимка неизвестна.

Яков. Надпись на обороте: «МАМЕ — Шел солдат с фронта и опять ушел на фронт. — Я. Шафирович г. Архангельск госпиталь 12 июня 42 г.»

Яков. Дата снимка неизвестна.

Яков. Дата снимка неизвестна.

Характеристика Якова. 24 мая 1941 г.

Женя Хапулин (слева) и Яков в поезде. 24 мая 1941г.

Страница первого письма Якова. Отправлено из Тулы 27 мая 1941 г.

Страница письма Якова об одном из боев в октябре 1942 г.

Письмо начальника штаба полка Ольге Николаевне о награждении Якова медалью «За отвагу». 15 декабря 1942 г.

Страница журнала боевых действий 65-й стрелковой дивизии с описанием событий 12 июля 1944 г. (Центральный Архив МО РФ, pamyat-naroda.ru).

Страница первого письма Якова после ранения 12 июля 1944 г. Написано 13 августа 1944 г. на бумаге, пробитой пулей.

Последнее письмо Якова из госпиталя. 1 ноября 1944 г.

Записка Надежды Николаевны и Жени Якову, лежащему в больнице для удаления осколка из ноги. 1 марта 1963 г.

Дом 96 на Рогожской улице. 26 июня 2017 г.

Озеро Колласъярви. 26 июня 2019 г.

Примечания

1

Яков был призван в армию и покинул Ногинск 24 мая 1941 г. (Здесь и далее примечания Е. Я. Шафировича.)

2

Имеется в виду фильм «Заключенные» — см. следующее письмо.

3

Это наводит на мысль, что аналогичный случай со Швейком мог быть основан на реальных событиях.

4

Женя Хапулин, участник драмкружка. На фотографии вместе с Яковом смотрит из окна поезда, увозящего их в армию.

5

По-видимому, г. Электросталь.

6

Согласно автобиографии, написанной Яковом в 1951 г., его первое место службы было на полуострове Среднем.

7

Григорий Никитич Копалкин, муж Ляли.

8

По-видимому, он хотел сообщить, что они поедут в сторону Ленинграда. Александр Семенович Гинзбург, один из знакомых семьи, жил в Ленинграде.

9

Лидия и Вадим — дети Ольги Сергеевны и Григория Никитича.

10

Вероятно, г. Электросталь.

11

С этого времени до июня 1944 г. Яков служил в 273 стрелковом полку 104 стрелковой дивизии, в районе станции Алакуртти. Дивизия обороняла дорогу, ведущую к Кандалакше и Кировской железной дороге. В конце августа 1941 года дивизия отступила и закрепилась на рубеже Верман (река Верман между озерами Верхний Верман и Нижний Верман, примерно 20 км к востоку от Алакуртти), где до войны 1939—40 гг. проходила граница между СССР и Финляндией. Этот рубеж дивизия защищала вплоть до отступления немцев осенью 1944 г.

12

Эти слова затушеваны, но разобрать можно.

13

Опечатка. Правильно: 7 декабря.

14

Ремесленное училище.

15

Опечатка. Правильно: 42 г.

16

Опечатка. Правильно: 42 г.

17

Опечатка. Правильно: 42 г.

18

Сын Анны (Нюры), сестры Ольги Николаевны.

19

Училась на медсестру.

20

Опечатка. Правильно: 42 г.

21

Опечатка. Правильно: 42 г.

22

Боюсь, читатель может подумать, что сестра и брат Якова были какие-то черствые люди. Хочу заметить, что в своей жизни я встречал не так уж много таких добрых людей, какими были мои незабвенные тетя Ляля и дядя Сережа.

23

Опечатка. Правильно: 42 г.

24

Опечатка. Правильно: 42 г.

25

Тетя жены Сергея Балашова Зои, Мария Семеновна, работала у профессора Петра Ермолаевича Ермолаева, разработавшего аммарген — аммиачный преперат серебра (Ермолаев П. Е., Труды 1 МГМИ, 1935, сб. 4, с. 6—16; Ермолаев П. Е., Труды 1 МГМИ, 1936, сб. 8, с. 5—40).

26

Опечатка. Правильно: Алакуртти.

27

Анатолий Константинович Хренников из Ногинска был в 600 партизанским отряде с 5 августа 1942 г. и пропал без вести 7 мая 1943 г. в Могилевской области (Центральный Архив МО РФ, pamyat-naroda.ru).

28

Часть польского лозунга «Польша от моря до моря» (польск. Polska od morza do morza).

29

Имеется в виду партбилет.

30

Старший политрук госпиталя — см. его письмо Ольге Николаевне в приложении.

31

Опечатка. Правильно: 6 сентября 42 г.

32

Судя по упоминанию Хапулина, имеется в виду, что они погибли.

33

Очевидно, речь идет о вступлении в партию.

34

Николай Васильевич Пятунин. В приказе по 273 стрелковому полку от 10 декабря 1942 г. о награждении медалями написаны имена двух людей из 4 стрелковой роты — Н. В. Пятунина и Я. В. Шафировича (копия доступна на сайтах pamyat-naroda.ru и podvignaroda.ru). О Пятунине Яков писал в письме от 11 февраля 1944 г. См. также письма Пятунина в приложении.

35

23 февраля, День Красной армии.

36

Старший лейтенант Рыбаков Иван Назарович, командир взвода, награжден орденом Александра Невского приказом от 30 декабря 1942 г. Убит 10 февраля 1944 г. (Центральный Архив МО РФ, pamyat-naroda.ru).

37

Ногинская газета.

38

Костя Хренов был секретарем Ногинского ГК ВЛКСМ. Вероятно, речь идет о поступлении в военно-политическое училище.

39

Город во Владимирской области. Вольф, Ольга и Яков жили там несколько лет, до середины 30-х годов.

40

Яков не прошел мандатную комиссию в училище и был отправлен обратно в свою часть.

41

Брянское военно-политическое училище.

42

К сожалению, то письмо Якова не сохранилось.

43

Хотел бы отметить, что это было вскоре после возвращения Якова из Халтурина. Похоже, что на фронте людей оценивали не по анкетным данным.

44

С июня 1944 г. Яков служил старшим сержантом в 311-й стрелковом полку 65-й Новгородской Краснознаменной стрелковой дивизии, которая принмала участие в Свирско-Петрозаводской операции.

45

Он мне рассказывал, что молодой офицер приказывал идти в атаку, но никто не вылезал из окопа, так как все простреливалось. В какой-то момент офицер крикнул: «Трусы!» Отец говорил, что обиделся, выпрыгнул и попытался сделать короткую перебежку, но тут же был ранен. Вскоре после этого, по его словам, атаку отменили. Это было у станции Лоймола, вблизи озера Суован-Ярви (см. копию страницы журнала боевых действий 65-й стрелковой дивизии в приложении).

46

Петрозаводск, столица Карело-Финской ССР.

47

Крест этот находился у озера Колласъярви, около 5 км на восток от озера Суован-Ярви. Был воздвигнут в память о финских солдатах, погибших там во время Зимней войны (1939 — 1940 гг.).

48

Это и все последующие письма написаны на бумажных листах c дырой посредине. Полевая сумка Якова, пробитая осколком, находится в музее Ногинских электросетей.

49

Корнеев называл ее Ольгой Михайловной, очевидно, по ошибке.

50

В статье Якова о Доме пионеров, напечатанной в Ногинской газете «Знамя коммунизма» 30 октября 1976 г. сообщается, что погибли «драмкружковцы Женя Хапулин, Анатолий Хренников, Яков Зелентух». Николай Петрович Бражкин из Ногинска пропал без вести (Центральный Архив МО РФ, pamyat-naroda.ru).

Content

Письма из Карелии 1941—1944
Яков Шафирович

Предисловие

Часть 1: Здравствуй, Север (май — август 1941) Мы сегодня поедем строить что-то. Отшельники. Стучат колеса. Мурманск. Эх и летели же они у нас с насыпи. Лагерь НКВД и польские офицеры. 22 июня. Отступление и самолеты. Кандалакша. Нет, ты фронт здесь куй.

Часть 2: Первые бои (сентябрь 1941 — февраль 1942) На передовой. Гибель друзей. Школа младших командиров. Я, кажется, становлюсь любителем лыжного спорта. Баня и глухарь. Снова в своей части. Красный шар с желто-красными лучами. Все мы жаждем наступления! Снаряды уже вошли в распорядок дня.

Часть 3: Госпиталь (апрель — июнь 1942) Я всерьез надоел Гитлеру своим существованием. Архангельск. Меня все зовут «сыном».

Часть 4: Ожесточение (июнь — декабрь 1942) День рождения встречал, сидя с телефонной трубкой и корректируя огонь артиллерии. До особого распоряжения. Снова среди своих фронтовых друзей. Походы и бои. Медаль. Дом отдыха.

Часть 5: Снова госпиталь (январь — март 1943) Вот я и зацепился! Кировск. Вася. Архангельск. Старые знакомые.

Часть 6: До конца еще далеко (апрель 1943 — июнь 1944) Выехал к друзьям. Первое мая под елкой. На «курорте». Походы. Халтурин — дыра без театров и всего другого. Привет от вечного студента, неудавшегося фельдмаршала. Пятунин. Снеговая яма с печкой. Хата из плащ-палаток. Я себе строю землянку. Лось и карельский лимонад.

Часть 7: И еще раз госпиталь (август — ноябрь 1944) Река Свирь. Наступление. И вот я почувствовал как меня ударило по левому боку. Петрозаводск. Тихвин. Живот выдерживает принятие подряд трех обедов. Рентген. Домой!

Послесловие

Приложение Письма других людей

Фотографии и документы

Примечания