Туи Сазерленд

Затерянные земли

Tui T. Sutherland

Wings of Fire, book 11: The Lost Continent

Text copyright © 2018 by Tui T. Sutherland

Map and border design © 2018 by Mike Schley

Dragon illustrations © 2018 by Joy Ang

© И. Романова, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Маме и папе

Я вас люблю, и спасибо, что вы прекрасные родители.

Не то что эти драконы!

О драконьих племенах панталы

Ядожалы

Две пары крыльев. Чешуя красная, жёлтая или оранжевая, но всегда присутствует и чёрный цвет.

Оружие может различаться: отравленные жала в запястьях или хвостах, клыки и когти со смертельным или парализующим ядом, а также способность разбрызгивать едкую кислоту или зловонную жидкость.

Племенем правит королева Оса.

Шелкопряды

Две пары крыльев, изящных и переливчатых, как у бабочки. Появляются у бескрылых драконят в шестилетнем возрасте вместе со способностью выделять шёлк. Чешуя любого цвета, за исключением чёрного.

Выделяют шёлк из желёз на запястьях, способны плести из него прочные сети и изготавливать различные ткани. Чувствительные усики-антенны улавливают малейшие колебания воздуха.

Племенем правит королева Оса. До Древесных войн правила королева Монарх.

Листокрылы

Одна пара крыльев листовидной формы. Чешуя зелёная или бурая. Истреблены ядожалами в ходе Древесных войн.

По легендам, могли усваивать энергию солнечных лучей и управлять ростом растений.

Последняя известная королева Секвойя правила в эпоху Древесных войн около ста лет назад.

Пророчество затерянных земель

Обрати глаза и крылья

К землям за пучиной моря,

Где отрава и насилье,

Где неволя, смерть и горе.

Там в яйце секрет таится.

Тайну прячут книг страницы.

Обретёт спасенье тот,

Кто отважно вглубь нырнёт.

Сердце, крылья, ум открой

Тем, кого изгонит рой.

В одиночку не отбиться

Племенам от власти злой.

Пролог

Две тысячи лет назад

Когда собираешься лететь через ураган, полезно сначала посмотреть в будущее. С другой стороны, дракону, который умеет туда смотреть, наверняка хватит ума не лететь прямо в центр урагана. Тем не менее, судя по тем картинам будущего, что представлялись Ясновидице, именно это ей сделать и предстояло.

Она устало тряхнула своими чёрными крыльями, которые усердно трудились весь вчерашний день и сегодняшнее утро. Когти цеплялись за мокрую скользкую скалу, одиноко торчащую среди волн, а чешую щипало от морской соли. Солнце над головой робко выглядывало сквозь редкие прорехи в сплошной пелене свинцово-серых туч.

Ночная дракониха прикрыла веки, перебирая извилистые пути своего будущего.

Если она полетит на юго-восток и чуть к востоку, то отдохнёт денёк-другой на островке с тёплым песчаным пляжем, парой кивающих друг другу кокосовых пальм и целой стаей ленивых и вкусных тигровых акул у самого берега. Ураган пройдёт стороной, она наестся, выспится и спокойно двинется дальше.

Вот только Затерянные земли лежат совсем в другой стороне – к западу и чуть к северу – и они не могут ждать!

Теперь, разглядев как следует своё будущее, Ясновидица знала, что другой континент за океаном существует на самом деле. Ещё только отправляясь в путь, она опасалась, что придётся впустую облететь весь мир и вернуться в Пиррию с другой стороны. Про Затерянные земли ходили легенды, но любой понимал, что если за морем что-то и есть, то слишком далеко – не добраться. Даже у самого сильного устанут крылья, и он упадёт в море, а плыть пришлось бы всю жизнь, даже если умеешь.

Однако Ясновидица не была любым драконом – она точно знала, куда попадёт, если выберет тот или иной маршрут. Стоя на западной оконечности Пиррии, видела все островки в море, где можно остановиться и передохнуть, а назавтра перелететь к следующему островку и так, перебирая возможное будущее и отыскивая удачные направления, потихоньку добраться до цели.

Порыв ветра с рёвом пронёсся над головой, просыпав крупные дождевые капли. Ураган был уже почти рядом. Если не отправиться сейчас же, драконы Затерянных земель погибнут, но пока ещё можно предупредить их об опасности.

Больше это сделать некому – кроме неё, Ясновидицы. Если поторопиться, то остаётся шанс спасти их и обрести новых друзей.

Она глубоко вдохнула, оттолкнулась от скалы и взмыла в небо, устремляясь к западу. Перед глазами вновь замелькали картины возможного будущего.

В следующие два дня ей самой грозила смерть от множества причин. Лететь в ураган даже врагу не пожелаешь. Поведение воздушных вихрей предсказать очень трудно – малейшая ошибка, и ветер столкнёт в бурные волны или на камни, а то и пронзит насквозь сорванной и принесённой издалека пальмовой веткой.

Нет, о таком лучше не думать! Драконы в беде, им надо помочь.

Ясновидица летела на запад, и будущее с отдыхом на уютном островке с пальмами уже расплывалось и исчезало, но жуткие картины, которые оно сулило, продолжали стоять в памяти. В нём она попадала на западный континент слишком поздно, когда ураган уже пройдёт, оставив после себя груды мёртвых драконьих тел. Такого будущего допускать нельзя!

Поверят ли незнакомые драконы её предупреждению? Станут ли вообще слушать неизвестно кого?

В некоторых вариантах будущего ей верили, в других – нет. Оставалось только лететь как можно скорее и надеяться на лучшее.

Грохочущий ветер трепал крылья, стараясь сбить её с пути или опрокинуть в море, будто догадывался, что она задумала вырвать у него из когтей будущие жертвы. Проливной дождь свирепо молотил по чешуе, и казалось, что вокруг уже не небо, а океанская пучина. А ведь здесь ещё только край урагана, что же будет дальше, когда он обрушится со всей яростью? Единственный шанс – обогнать его и достичь земли, пока у драконов ещё будет время уйти. Только бы не опоздать!

Быстро обернувшись, дракониха увидела, как мощный смерч засосал воду, в которой барахталась крупная косатка, и зашвырнул высоко в воздух. Чуть спустя солнце совсем исчезло в нагромождении чёрных туч, и в густом ревущем сумраке над головой пронеслась целая хижина, на ходу разваливаясь на части. Ясновидица едва успела поднырнуть под летящие брёвна. Кто жил в этом доме? Откуда его принесло? Судя по картинам будущего, ей никогда этого не узнать.

Когда усталые и промокшие крылья уже совсем онемели, из клубящихся впереди туч выступили угловатые очертания высоких утёсов.

Земля!

Береговая полоса тянулась налево и направо, сколько хватало глаз. Вот он, другой континент!

Ясновидица из последних сил взмахнула крыльями и поднялась над волнами выше, вглядываясь вдаль. За утёсами колыхалось под ударами ветра целое море древесных крон. Преодолев отчаянную попытку урагана закрутить её в воздухе и швырнуть вниз, дракониха устремилась вперёд и вскоре с облегчением припала к влажной земле, цепляясь за неё когтями. Жива, слава лунам!

Вперёд, вперёд! Здешним драконам всё ещё грозит опасность!

Поднявшись на лапы, она окинула взглядом лесную чащу. Сейчас выйдут двое – первые драконы, которые встретятся ей в этом странном новом мире. Совсем другие, непохожие – здесь нет ни ночных, ни песчаных, ни ледяных… В видениях будущего они показывались лишь мельком, а об их племенах Ясновидица пока не знала ничего. Поверят ли ей?

Вот они, хозяева! Двое драконов крадучись выступили из-за деревьев, разглядывая незнакомку с опасливым любопытством.

«Какие красивые!» – невольно восхитилась она. Один – тёмно-изумрудный цвета окружающей лесной зелени, изящные удлинённые контуры крыльев напоминают листья, а грудь отсвечивает красновато-коричневыми оттенками древесной коры. От другого вообще не оторвать глаз: золотистые, розовые и синие чешуйки мерцают и переливаются в каплях дождя великолепной радугой. Но даже самые красивые драконы из племени радужных, которых Ясновидице изредка доводилось встречать в Пиррии, не шли с этим чудом ни в какое сравнение.

Но главное, у разноцветного дракона была вторая пара крыльев! Они слегка перекрывались с передними, но могли двигаться отдельно – очень удобно для маневрирования, когда порхаешь в воздухе. Ясновидица сразу вспомнила быстрых и изворотливых стрекоз, что носились туда-сюда над поверхностью озёр среди горных лугов. У жуков и пчёл то же самое – и, конечно, у бабочек, которых дракон больше всего и напоминал нарядной расцветкой.

Ночная дракониха уселась на мокрую траву и вытянула вперёд растопыренные передние лапы, показывая, что безоружна.

– Привет! – произнесла она как можно более мирно и приветливо.

Зелёный дракон обошёл её вокруг, молча разглядывая, а четырёхкрылый красавец сел напротив и вежливо улыбнулся. Ночная выдавила ответную улыбку, хотя сердце её тревожно колотилось. Получится ли разговор? Будущее виделось всякое.

– Древолистчейты? – нарушил наконец молчание зелёный дракон. Голос у него был спокойный и звучный. – Корнигде?

Дракониха глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Таких трудностей поначалу не избежать, она их ожидала.

– Меня зовут Ясновидица, – отчётливо выговорила она, показывая когтем на себя, а затем на ревущие волны за спиной. – Я оттуда… Вы понимаете по-драконьи?

Незнакомцы обменялись удивлёнными взглядами.

– Древни… языкь. – Слова давались четырёхкрылому нелегко, будто медленно всплывали по одному из глубин памяти.

– Да-да! – радостно воскликнула она, ощущая прилив надежды. – Ты знаешь его!

– Малотак… древни… очень. – Он снова улыбнулся.

Зелёный сказал ему что-то по-своему, кивая на море, и драконы заговорили быстро и неразборчиво. Будь они ночные, можно было бы предположить, что идёт спор, но речь лилась как-то слишком мирно и спокойно.

«Древний язык!» – повторила про себя Ясновидица. Должно быть, в незапамятные времена он был один у всех – наверное, и дорога в Пиррию была тогда проще. Может, в будущем опять станет так? Хорошо бы всех тут научить общему языку, тем более что некоторые ещё что-то помнят. Тогда, если кто-нибудь ещё сюда прилетит, ему будет проще.

Только как он прилетит, как выберет единственно верный путь между крошечными островками, затерянными в бурном море? Слишком далеко и опасно! Разве что она сама поможет… но только не сейчас. Потом… когда забудет Мракокрада и уж точно не захочет его разбудить. До тех пор возвращаться в Пиррию никак нельзя!

Так что, может, и никогда…

– Кнамты… зачем? – вновь повернулся четырёхкрылый.

– Сюда идёт ураган! – объяснила она. – Страшный! Очень!

Дракон вытянул шею, вглядываясь в покрытое тучами небо.

– Вижутак… – Он с улыбкой пожал крыльями.

– Нет! – Ночная в отчаянии тряхнула головой. – Я вижу лучше! – Она показала себе на голову, затем на качающиеся мокрые ветви. – Вижу будущее! Завтра, послезавтра и потом – все дни! Будет хуже, много хуже! Ураган повалит деревья, вырвет с корнем… убьёт драконов – много, много!

Оба дракона нахмурились.

– Древовред? – прорычал зелёный. – Сердцеветвикорнисмерть?

– Да! Да! Драконов надо спасать! – Жуткие видения вновь накатили, сжимая сердце. – Улетайте скорее, все, кто здесь живёт, и подальше! Туда, туда! – Ясновидица махнула крылом в сторону от моря. Надо переждать, пока ураган не пройдёт! – Она умоляюще сжала лапы. – Спасайтесь! Поверьте мне!

Будущее перед внутренним взором опасно раздваивалось. Что они выберут?

Подумав, разноцветный дракон кивнул.

– Лететьвсем… мыспастись. – Он повернулся к зелёному и вновь затараторил по-своему. Послушав, тот тоже кивнул.

От нахлынувшей волны облегчения захотелось снова улечься на землю, но хозяева поманили гостью за собой, и все трое взмыли в воздух, лавируя среди мечущихся на ветру ветвей. Из листвы отовсюду смотрели любопытные глаза драконов, по большей части тёмно-зелёных и красно-коричневых с крыльями в форме листьев.

«Листокрылы», – подсказала новая череда видений – так и называется их лесное племя. Однако попадались и другие, четырёхкрылые, сияющие всеми цветами радуги, словно драгоценные камни – золотые и синие, пурпурные и оранжевые. Ясновидица вздрогнула, увидев крошечного светло-лавандового дракончика без крыльев, который цеплялся за ветку, но тут же заметила у него на спине характерные бугорки и вспомнила свои прежние видения. Крылья у разноцветного сверкающего племени отрастали не сразу. Как странно, должно быть, год за годом расти бескрылым!

Вспомнила она и другое видение, в котором тот же лавандовый дракончик лежал мёртвый среди множества других тел и поваленных ураганом деревьев. Теперь будущее стало другим, завтра малыш проснётся на новом месте и станет весело бегать за бабочками по солнечной лужайке, требуя у матери ежевику на завтрак.

«Я сделала доброе дело», – подумала Ясновидица.

Пролетая над лесом, зелёный листокрыл громко вещал что-то своим звучным голосом, подобным колоколу. Драконы повторяли его слова, передавая другим, и тревожные голоса звучали всё дальше и дальше, прокатываясь эхом по лесу. Позади уже шумели крылья – оба племени поднимались в воздух и спешили улететь подальше от урагана.

– Спаслаты… нас! – уважительно произнёс сверкающий золотом дракон, пристраиваясь бок о бок с Ясновидицей. – Тожесебя, – добавил он с улыбкой, – тыхорошо!

«Так и есть, – подумала она. – Остановила Мракокрада, спасла Глубина, племя ночных и своих родителей. Нашла себе новый дом и новых друзей, которым можно помочь своими видениями. Теперь и у них всё будет хорошо».

Перед глазами уже мелькали картины нового будущего. Всплыло имя – Рассвет. Так зовут сверкающего дракона, что летит рядом. Добрый и весёлый, он может стать её спутником жизни… или не он, а тот, с ласковыми зелёными глазами, с которым она познакомится через три дня, помогая расчищать лесные завалы после урагана. А пока приютит кто-нибудь из старых листокрылов, кто помнит древний язык, – скорее всего, Клён. Можно подыскать и собственное дупло поуютнее в стволе толстого дерева… или сперва полетать, чтобы рассмотреть получше новый континент… Потом, если захочется, она даже заведёт драконят – что ей мешает?

Внезапно нахлынули материнские чувства к тем, для чьих яиц ещё даже не было гнезда. Малышка Златка, шустрая и сметливая Дриада, ласковая Крапивница – странное имя, с Рассветом придётся поспорить – и весельчак Коммодор. Конечно, тех драконят, что вылупились бы у них с Мракокрадом, всегда будет не хватать… но и этих она полюбит всем сердцем. Защитит, убережёт от любой беды! Все они проживут долгую и счастливую жизнь, потому что мать всегда останется рядом, отслеживая их будущее. Теперь она не совершит ошибок!

– Ты… корнидом… – вновь заговорил Рассвет, прерывая её мысли. – Где?

Ясновидица махнула назад, в сторону моря.

– Пиррия! – Затем широким жестом обвела бескрайние леса впереди. – А это что?

Четырёхкрылый улыбнулся с явной гордостью.

– Пантала! – медленно и отчётливо выговорил он.

– Пантала… – задумчиво повторила ночная дракониха.

Затерянные земли нашлись, у них даже есть имя. Теперь её дом здесь. Она пустит корни в Пантале.

Часть первая. Кокон

Глава 1

Дракончик Синь был вполне доволен своей жизнью. Может, что-то ему и не совсем нравилось, но в целом всё было нормально. Во всяком случае, оба племени жили в мире, и ядожалы защищали шелкопрядов от внешних врагов. Никто не нарушал законов и правил, ульи были великолепны и поддерживались в чистоте, а ямса и бамии хватало всем. Чего ещё надо порядочному дракону?

Что думают остальные, Синь знать не мог, но очень хотел узнать и часто представлял себя на месте других драконов. Довольны ли они точно так же, или ему просто живётся лучше? Хотят ли они того же, что и он, на что надеются, что их беспокоит? А если бывают недовольны, то чем?

Своим догадкам на этот счёт дракончик не очень-то верил, но размышлять не переставал, то и дело пуская в ход воображение. О чём думает одноклассница, рассеянно чертя шестиугольники на полях задания по математике? А тот дракончик, что хмуро вычищает дохлых жучков из шёлковых стен своей ячейки? А ядожалы – чем отличаются их заботы и надежды, завтраки и обеды, утренние хлопоты и ночные кошмары? Жизнь окружающих завораживала Синя подобно пламени или аромату нектаринов.

Всю ночь накануне Дня превращения своей сестры он представлял себя ею, ощущая будто наяву, как трепещут, готовясь развернуться, ростки крыльев на спине. Вот лежит сейчас Луния, глядит на звёзды сквозь полупрозрачную сетку и мечтает, как взлетит с вершины улья и помчится к морю, догоняя жаворонков… А может, думает о блаженных днях в изумрудном сумраке Кокона под покровом лунного шёлка, когда крылья будут расти и никто не посмеет на неё кричать и нагружать работой.

Синь знал, что сестра не боится, хотя сам со страхом ждал своего Превращения, до которого оставалось ещё шесть дней. Она всегда была готова, в отличие от него. Всё переменится для них даже раньше: как и всех крылатых, Лунию запишут в рабочую команду, а потом назначат ей партнёра по выбору королевы и переселят в отдельную ячейку… А может, даже переведут в другой улей.

Ничего необычного – так живут все шелкопряды. Крылья вырастают у каждого, и он начинает новую, предназначенную для него трудовую жизнь на другом месте. Только теперь перемены настигли их собственную семью, и сердце дракончика сжималось в тревоге.

Он уже проснулся – а может, так и не успел заснуть, – когда перед рассветом сестра подскочила, раскачивая паутину, и тряхнула его за плечо. Далеко внизу в улье Цикады уже мерцали крошечные огоньки, и Синь представил себя одним из тех драконов, что уже поднялись и собираются на работу. Далеко на севере в предутреннем тумане виднелся улей Шершень, а на юге – улей Богомол, но шёлковые сети, ведущие туда, ещё терялись в сумраке.

Синь ни разу не бывал в других ульях, но знал, что они расположены по широкому кругу, охватывающему травянистые равнины Панталы. Гигантские драконьи сооружения вздымались до небес, словно причудливые образы тех деревьев, что когда-то заполняли весь материк. Наверху тянулись во все стороны раскидистые ветви, заплетённые прочной серебристой паутиной, по которой даже бескрылые дракончики шелкопрядов могли путешествовать между ульями высоко над землёй – если, конечно, получали на то разрешение.

Зевая, Синь оттолкнул лапы сестры, притворяясь, что никак не проснётся. Шёлковые нити вокруг были унизаны сверкающими каплями утренней росы, как будто ночью прошёл дождь из крошечных алмазов. На другой стороне ячейки спала, укутавшись шёлком, мать Лунии. Собственная мать Синя работала последние дни в ночную смену и улетела ещё вечером.

– Сегодня! – шепнула Луния, восторженно дёрнув бледно-зелёным хвостом, и вновь толкнула брата в плечо, опасно раскачивая гамак. – Наконец-то!

– Эй, осторожнее! – прошипел он, хватаясь за стену. – Кое-кому ещё целых шесть дней жить без крыльев!

Их ячейку отделяли от земли ещё многие слои шёлковых сетей, но забыть, как она далеко, всё равно было непросто. Он всегда чувствовал себя безопаснее внутри улья и стеснялся своего страха, неприличного для шелкопряда.

– Зато друго-о-ой кое-кто, – пропела сестра, – получит их сего-о-одня! – Она уселась на паутину и гордо пошевелила ростками крыльев на лопатках.

– Ну, не совсем, – поправил Синь, – а через несколько дней. Сегодня ты только кокон себе сплетёшь, а крылья на самом деле… А-а-а! – завопил он, вываливаясь из перевёрнутого гамака и судорожно цепляясь за сеть.

– Не надо мне твоих «на самом деле»! – фыркнула Луния. – Я старше тебя и видела больше Превращений, а по теории шелкопрядения у меня самые высокие оценки в классе. Мне лучше знать, что бывает на самом деле!

– Ладно, ладно, – пробурчал Синь, потягиваясь всеми лапами по очереди. – Конечно… ты же у нас в семье самая умная.

Изогнув шею, он бросил взгляд через плечо на свои будущие крылья. Всё то же, что и вчера – туго свёрнутые фиолетовые комочки отливают пурпуром на фоне остальной небесно-синей чешуи на спине. У сестры крылья уже начали разворачиваться, и под бледной зеленью проглядывали тёмно-синие с золотом узоры, а запястья чуть мерцали призрачным светом, словно под чешуёй поселились крошечные светлячки – это просыпалась способность делать шёлк.

«Так и у меня скоро будет, – подумал дракончик, подавляя волну паники, – и крылья, и шёлк».

Оставалось только надеяться, что перемены окажутся небольшими и его оставят жить с матерью и помогать ей чинить мосты между ульями. А может, и Луния останется прислуживать в каком-нибудь знатном семействе ядожалов, как её собственная мать.

Сестре, конечно, такая работа не понравится. Луния хотела стать ткачихой и жить с Мечехвостом в ячейках для мастеров шёлка на самых верхних, солнечных ярусах сетей. Мечтала сплести самую красивую паутину, достойную королевы ядожалов, которая правила обоими племенами, или хотя бы одной из королевских сестёр.

Синь видел королеву Осу только раз во время её визита в улей Цикады, когда она посетила школу драконят во главе стройной процессии своих приближённых. Королевская чешуя сверкала ровными жёлтыми и чёрными полосами, а чёрные, как ночь, пронзительные глаза окружал вытянутый ярко-жёлтый ободок.

Представить себя ею было почти невозможно, всё равно что солнцем, но Синь и тут постарался. Как она просыпается утром, завтракает… должна же она завтракать, как и любой дракон! Впрочем, ходили слухи, что ела Оса чрезвычайно редко и только хищников: например, львиную голову, а дней через десять – ломтики чёрной мамбы в соусе из кальмарьих чернил.

Нелегко, должно быть, то и дело облетать всю Панталу, проверяя своих подданных. Интересно, рада королева, что у неё есть сёстры, которым можно доверить управление ульями, или она тревожится, что они станут претендовать на трон? Часто ли открывает Книгу Ясновидицы? Правь он сам двумя племенами с тысячами драконов в каждом, Синь листал бы священные страницы каждый день, пока не выучил наизусть!

А когда королева обратила свой пронзительный взгляд на Синя с Лунией, то не отводила долго-долго, целую вечность! Казалось, она никак не может решить, взять обоих жить к себе… или съесть на обед. Великолепная и ужасающая, она одним своим видом заставляла верить всем невероятным слухам о себе. Даже её сестра принцесса Цикада, правительница улья, после той встречи уже не казалась дракончику такой страшной. Наверное, для того королевские визиты и предназначались – чтобы напомнить, в чьих когтях настоящая власть.

– Ну так что? – Луния нетерпеливо взяла брата за лапу. – Как мы проведём мой последний день в дракончиках?

– Останемся дома и погреемся на солнышке? – с надеждой предложил Синь.

– Эх ты, слизняк банановый! – фыркнула она. – Нет, сегодня мы будем делать всё, что мне нравится!

– Несправедливо, – пробурчал дракончик. – С кем я буду делать всё, что хочу, когда настанет мой День превращения? Ты взмахнёшь новыми чудесными крылышками и улетишь по своим крылатым делам, а я…

Сестра болезненно поморщилась, и ему стало стыдно. Она так хотела, чтобы Мечехвост провёл этот день с ними, но сегодня он был занят на строительстве в западной части улья. Сейчас, небось, трудится, весь в пыли, и тоже скучает.

– Извини, – вздохнул дракончик.

– Ничего, когда у меня вырастут крылья и мы с Мечехвостом заживём вместе, ещё успею на него наглядеться.

Она самодовольно усмехнулась, как будто дело было уже решённое, но младший брат не ощущал ни капли уверенности. Ни один взрослый шелкопряд на его памяти не получил партнёра по своему выбору. Взять хотя бы их с Лунией матерей – ни одна даже не знала толком их отца, которого, едва появились яйца, тут же отправили в другой улей. Его звали Адмирал – вот и всё, что драконятам было известно.

Может, оно и к лучшему, подумал Синь. Пестрянка с Перламутровкой в конце концов привязались друг к другу ещё больше, чем могли бы полюбить Адмирала. Так и жили вчетвером одной семьёй в мире и в ладу. Королева Оса и её сёстры хорошо знали, как подбирать партнёров в ячейках, и если Лунию с Мечехвостом не поселят вместе, значит, на то есть причины.

– Тогда с чего начнём? – спросил он. – Нет, погоди, сам догадаюсь… С медовых леденцов?

– Ура-а-а! – пропела Луния, раскачиваясь на паутине и расправляя зачатки крыльев. – Медовые леденцы! Давай, поворачивайся, не то застрянем в очереди на вход!

Дракончик окунул морду в таз, куда стекала роса с шёлковой сети, промыл глаза и протёр, разворачивая, усики-антенны на лбу. Тем временем Луния подскочила к матери, и та ласково обняла её крыльями. Наверное, подумал Синь, тоже не спала, как и он, только притворялась.

– Счастливого тебе дня, доченька! Я очень постараюсь выбраться в Кокон, хотя…

– Я понимаю, – вздохнула Луния, – ничего страшного, если не сумеешь.

Хозяйка Перламутровки отличалась скверным характером и вечно дрожала за свою карьеру в улье, вымещая злобу на простых драконах и делая им разные мелкие гадости. Не позволить своей служанке побывать на Превращении единственной дочери стало бы для неё настоящим праздником.

– Подумать только, – радостно воскликнула Луния, – в следующий раз ты увидишь меня уже с крыльями! Мы сможем полетать вместе!

– О да, жду не дождусь! – Они снова обнялись, но в глазах матери мелькнуло странное выражение.

Что это – тревога, страх? У дракончика пробежали мурашки по чешуе. Вид у Перламутровки был такой, будто она знает какую-то неприятную тайну. Подозревает, что больше не увидит свою дочь?

Глава 2

Одолеваемый тревожными предчувствиями, Синь перебирал лапами, поспевая за сестрой по лабиринту шёлковой паутины, через которую уже пробивался сероватый утренний свет. С поросшей высокой травой равнины далеко внизу еле слышно доносилось гудение насекомых.

Луния с привычной ловкостью перепрыгивала с яруса на ярус, словно обезьянка – не хуже, наверное, чем крылатые драконы. Синь двигался осторожнее, цепляясь когтями за липкие волокна, и всё равно ощущал страх высоты даже сильнее, чем обычно. Каждое колыхание сетей отдавалось во всём теле, заставляя усики нервно подёргиваться, а зубы – неприятно ныть.

Он с облегчением вздохнул, добравшись наконец до входа в улей, расположенного на самой вершине. Здесь уже змеилась очередь из двух десятков драконов, но ждать хотя бы предстояло на твёрдом полу коридора. Вцепившись когтями в шершавую бумажную поверхность, дракончик осмотрелся.

Стены коридора были расписаны яркими картинками: шелкопряды и ядожалы кувыркались в голубом небе с радостными улыбками – точно как у Лунии, поедающей медовые леденцы. Однако росписи почти скрывались под многочисленными плакатами с призывами:

БУДЬ БДИТЕЛЕН!

ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ!

БЕРЕГИСЬ ЛИСТОКРЫЛОВ!

ПОДОЗРЕВАЕШЬ ИЗМЕНУ – ДОЛОЖИ ВЛАСТЯМ!

КОРОЛЕВА ОСА ВИДИТ ВСЁ! КОРОЛЕВА ОСА ЗАЩИЩАЕТ ВСЕХ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЕВА ОСА!

ЛИСТОКРЫЛОВ БОЛЬШЕ НЕТ – ИЛИ ОНИ ПРИТАИЛИСЬ ГДЕ-ТО?

ЗАМЕТИЛ ЛИСТОКРЫЛА – ДОЛОЖИ НЕМЕДЛЕННО!

С последнего плаката злобно скалился тёмно-зелёный дракон с окровавленными когтями и пастью. Новые плакаты появлялись на стенах почти каждый день и по большей части предупреждали об угрозе листокрылов.

Заметив взгляд брата, обращённый на страшную картинку, Луния насмешливо фыркнула.

– Что такое? – удивился он.

– Ты на самом деле их боишься?

– А как же! Полстолетия назад они нас едва всех не истребили! Или моя гениальная сестра уже позабыла все уроки истории?

– Ну так не истребили же! А теперь и сами все вымерли, о чём нам волноваться? Какая опасность от мёртвых?

– Ещё неизвестно, – возразил он. – Кисте-хвост уверяет, что его дядя видел одного высоко в небе пару лет назад. А помнишь, как в прошлом году обрушилась стена в улье Богомол? Тогда все говорили о диверсии листокрылов!

– Бред! – снова фыркнула Луния, закатив глаза. – Дядя Кистехвоста видел зелёного шелкопряда, а навоображал луны знают что. И стена обрушилась сама – строить надо лучше, а не прикрываться выдумками про диверсии!

– Тс-с-с! – прошипел Синь, опасливо глянув на стражников впереди. Они были заняты проверкой входящих, но могли и расслышать – не хватало ещё загреметь за неуважение к власти.

– Ты сам посуди, – перешла сестра на шёпот, – никто не видел листокрылов уже полвека, а деревья давно все вырубили – где бы они стали жить? В траве прятаться? Нет их больше, спасибо королеве Осе, – а тогда к чему всё это? – Она с усмешкой кивнула на плакаты.

– Ульи занимают не весь континент… – начал дракончик, но она продолжала, не слушая:

– Осе просто нужен общий враг – чтобы шелкопряды ни на что не жаловались и не требовали свою собственную королеву!

– Свою королеву? – испуганно оглянулся Синь. О таком ему слышать ещё не приходилось. Ну и мысли бродят в голове у сестры! Должно быть, Мечехвост опять наговорил глупостей.

– То есть не то чтобы я сама хотела… – Теперь Луния и сама с тревогой глянула на стражу. – Просто мало ли, кто-нибудь из недовольных потребует.

Дракончик с сомнением покачал головой.

– Лично я ни одного недовольного не знаю… – С плаката «ВЕРНОСТЬ ПРЕЖДЕ ВСЕГО!» за спиной у сестры смотрели огромные чёрные глаза Осы. Раньше они внушали уверенность, но теперь, при этом разговоре, сердце вдруг зачастило. – В ульях всё в порядке, драконы в безопасности, мирно работают все вместе – на что нам жаловаться?

Очередь подвинулась ближе к сторожевому посту, и оба дракончика умолкли. Синь смотрел на длинные голубые крылья стоящей впереди драконихи, гадая, куда она собралась, когда наконец ощутил на себе взгляд охранника.

– Имя? – со скучающим видом спросил дракон.

Чёрные чешуйки, унаследованные от Ясновидицы, имелись у каждого ядожала, но этот был чёрный почти сплошь за исключением нескольких оранжевых пятен тут и там. Синь с Лунией встречали его на пропускном пункте уже года три, однако стражник ни разу не подал вида, что узнаёт их, и всегда тщательно проверял. Даже имя его, Коромысло, драконята узнали, лишь подслушав болтовню солдат между собой.

– Синь! – Дракончик протянул лапу.

Чёрный дракон придирчиво рассмотрел татуировку возле когтей: большую букву «С», а рядом две поменьше, «П» и «А», обозначавшие имена родителей. Луния радовалась, что не помнит день, когда вылупилась из яйца, но у Синя в памяти сохранился яркий свет, обжигающая боль в лапе и почему-то острое ощущение потери чего-то важного.

Одобрительно буркнув, стражник принялся изучать бронзовый браслет на другой лапе у дракончика – тяжёлый и неудобный, но Синь уже привык. На браслете было вырезано название школы: «Шёлковый путь» – это позволяло ученикам ходить через пропускной пункт и обратно.

– А я Луния! – подала голос сестра.

– Ага… так… – Дракон сверился со списком на бумажном листке. – Превращение сегодня.

– Вот именно! – гордо подтвердила она, еле сдерживая улыбку. Со стражниками никогда не знаешь: то ли они улыбнутся тебе в ответ, что бывает редко, то ли загремишь на весь остаток дня на Путь нарушителей за «высмеивание представителя власти».

Нет, в самом деле, подумал Синь, как солдатам не быть строгими и подозрительными – если их перестанут уважать, то и порядок в улье поддерживать не получится. Тем не менее, полагал дракончик, все три раза, что Мечехвост оказывался на Пути нарушителей, наказание было слишком строгим. Ну болтает лишнее, и что? Какая от него опасность для улья?

– В следующий раз тебе понадобится новый, – постучал охранник когтем по браслету Лунии.

– Да, я знаю, – кивнула она, и у Синя сжалось сердце.

Вот и ещё перемены: сестра больше не будет ходить в школу, он и там останется один. Впрочем, ненадолго – скоро и ему распилят старый браслет и наденут новый. Наверное, ощущение будет, словно меняют лапу.

– Что ж, ладно, – буркнул охранник, глянув на список и снова на Лунию. – Можете идти… – Он неловко прокашлялся. – Хм… удачи!

– О, спасибо! – с удивлением обернулась она и торопливо потянула брата вперёд по коридору, а отойдя подальше, прыснула со смеху. – Нет, сколько слов сразу, а? Я и не думала, что он столько знает!

– Похоже, ты ему нравишься, – усмехнулся Синь.

А вдруг в самом деле нравится? Кто его знает, этого Коромысло… Может, приходит домой после смены и мечтает о недоступной для него красотке, которую пропускает каждый день. Наверное, другие стражники подшучивают над его суровой деловитостью. Интересно, а ему самому нравится быть солдатом и день за днём выполнять приказы?

– У нас будет запретная любовь! – разразилась хихиканьем Луния, пихая брата локтем в бок.

– Не бойся, я Мечехвосту не скажу, – поддержал он шутку.

Сестра вновь расхохоталась и принялась пересказывать какой-то смешной разговор с Мечехвостом. Синь был только рад уйти от опасной темы отношений шелкопрядов с ядожалами. Запретная любовь – это было ещё мягко сказано. Преступная скорее. За такое полагалась смерть.

Длинный коридор постепенно расширялся и заканчивался развилкой. Дорога направо вела к Саду мозаик, куда они обязательно сходят потом – это самое любимое место сестры.

А пока драконята спустились на три яруса, пройдя ещё два поста стражников и показав браслеты. Внизу было теплее, солнечные лучи просачивались сквозь стены, озаряя всё вокруг янтарным сиянием. Ульи строились из древокамня – особой смеси перемолотой древесной массы, клейкого шёлка, глины и других составных частей, о которых Синю предстояло узнать, если его отправят в строительную команду. Стены выглядели тонкими, словно картон, пропуская свет, но в то же время не уступали самому прочному дереву. Пол под лапами был сухим, шершавым и ровным, лишь кое-где попадались бугорки – признак неаккуратности рабочих.

Строительство началось ещё в древние времена, когда леса густо покрывали всю Панталу, но с тех пор их почти извели, и единственным источником древесной массы стали чахлые кустарники, едва пробивавшиеся сквозь иссушенную землю равнин. Теперь, чтобы надстраивать и расширять ульи, приходилось выламывать лишний материал из старых помещений – тяжкий и унылый труд, которым обычно занимались те, кто хуже всех учился в школе. Такие, как Мечехвост.

Синь очень надеялся избежать подобной участи. Работать с шёлком куда приятнее и интереснее. К примеру, плести, как мать, прочные и красивые сети в небе над ульями – почти архитектура или даже искусство! Всегда старательный и послушный, он, конечно же, заслуживал лучшего, чем работа на стройке.

Наконец Луния в последний раз свернула налево, и драконята оказались на главном рынке улья Цикады. Широкая площадь под огромным куполом кипела жизнью. Лучшие магазины помещались в постоянных шестиугольных ячейках вдоль внешней стены, а посередине теснились лотки и прилавки торговцев помельче. Над головой во всех направлениях пересекались витые шёлковые тросы, увешанные жёлтыми и оранжевыми фонарями, словно ожерелья из крошечных солнц.

Как всегда, на балконах и галереях над рынком дежурила стража, зорко приглядывая за снующей внизу толпой. Солдаты держали в лапах длинные игольчатые копья, похожие на смертельные жала, что скрывались в лапах у королевы Осы. Синю ни разу не приходилось видеть, как она их выпускает, только на плакатах и настенных росписях, которых и здесь, на рынке, было множество. Блестящие чёрные глаза королевы пристально вглядывались со всех сторон, словно отражаясь в многочисленных зеркалах.

Луния уверенно лавировала в лабиринте прилавков, и Синь наконец понял, куда она направляется. Впереди была самая известная кондитерская лавка в улье. Разукрашенная витрина с всевозможными сладостями занимала всю высокую переднюю стену ячейки.

Дракончик вприпрыжку догнал сестру и наступил ей на хвост.

– Ой! – испуганно взвизгнула она, дёрнувшись назад. – Ты что, озверел?

Шедшая сзади троица ядожалов надменного вида едва не врезалась в них, и брат оттащил Лунию в сторону, бормоча извинения. Сморщив носы, драконы проследовали дальше, разгоняя шелкопрядов взмахами крыльев.

– Ты же знаешь, наши не ходят в «Сладкий сон»! – прошипел Синь. – Пошли в леденцовую, как всегда!

– У меня сегодня День превращения! – гордо фыркнула она. – Мы не ходили только потому, что дорого, но ради такого случая можем себе позволить. Мама отсыпала мне целую горсть серебряных чешуек и велела ни в чём себе не отказывать, чтобы последний день запомнился навсегда!

Синь невольно поёжился. Слово «последний» неприятно напоминало о странной тревоге в глазах Перламутровки сегодня утром.

– Да не волнуйся ты, – хлопнула его по плечу сестра. – Деньги у нас такие же, как у других, а леденцы здесь наверняка самые лучшие!

Она весело поскакала дальше. Дракончик неохотно плёлся следом, прекрасно зная, что спорить с Лунией – только время зря тратить.

В «Сладком сне» был только один посетитель – лимонно-жёлтая старушка из ядожалов с чёрными полосами на крыльях и россыпью рубиновых пятнышек на носу и хвосте. Поглядев на драконят сквозь очки, она вновь принялась рассматривать груды розовых и лавандовых сладостей на полках. Однако продавец-ядожал за прилавком при виде новых покупателей поднял брови к самым рогам и недовольно дёрнул кончиком длинного красного хвоста.

– Привет! – весело бросила Луния, не обращая внимания на неприветливую гримасу. – Нам, пожалуйста, медовых леденцов. – Она тронула когтем мешочек из серого шёлка на шее, звякнув серебром.

– Кто ваша хозяйка? – спросил красный дракон. – Должно быть, она недавно у нас в улье и не знает, что покупку предметов роскоши не принято поручать слугам.

– Ничьи мы не слуги! – возмутилась Луния. – Мы покупаем для себя!

– Пока ничьи, – поспешно вставил Синь, – мы ещё учимся в школе. – Он показал на зачатки крыльев у себя и у сестры. – Сегодня у неё День превращения, а потом… скоро мы узнаем, куда нас определят, и тогда, думаю, наши… э-э… то есть драконы, к которым… – Он запнулся, видя по презрительной гримасе продавца, что объяснять бесполезно.

– Понятно… – высокомерно прищурился дракон. – Как видите, сейчас я обслуживаю другого покупателя… – Он кивнул на дракониху в очках. – А вам придётся подождать.

Драконята молча обернулись к лимонно-полосатой старушке, которая поводила носом над коробкой с медовыми палочками, а затем принялась ворошить когтем сахарные кубики, бормоча что-то, словно пересчитывала их. Луния с недоумением глянула на продавца, но тот уже смотрел в сторону.

– Ничего, подождём, – шепнул Синь. Не скандалить же… чего доброго вышибут вообще без леденцов.

Время тянулось медленно. Дракончик с восхищением рассматривал фигурки из сахарных нитей, выставленные за спиной у продавца: изящного бледно-зелёного богомола, сверкающую бело-голубую стрекозу, блестящих разноцветных жуков и даже миниатюрных чёрно-жёлтых ос – хотя, наверное, не очень-то уважительно поедать насекомых, в честь которых получила имя сама королева.

Неужто сам красный дракон изготавливает все эти чудеса? Сидит по ночам за перегородкой в мастерской, наливает мёд в формочки для леденцов и украшает звёзды из шоколада апельсиновыми цукатами… Не надоело ему приходить сюда каждый день, и не опротивело ли сладкое настолько, что предпочёл бы любому лакомству на своих полках вяленую газелью ногу посолонее?

Небось понадеялся, что драконята-шелкопряды не захотят ждать и уйдут, а теперь жалеет, что не отделался сразу: стоят тут в его драгоценном магазине и отпугивают своим видом благородных покупателей, а ему приходится ждать, пока что-то выберет старушка.

Сквозь открывшуюся дверь ворвался шум с рыночной площади, и в магазин, оживлённо болтая, вошла пара ядожалов. Заметив Синя с Лунией, драконы с удивлением умолкли.

– Какие интересные у тебя новые клиенты, Хрущ, – усмехнулся дракон, а его подружка хихикнула и протиснулась мимо Синя, брезгливо приподняв крылья.

– Не беспокойтесь, уважаемый Долгоносик! – угодливо засуетился продавец, злобно глянув на драконят. – Они скоро уйдут.

– Да, уйдём, – кивнула Луния, – как только получим свои медовые леденцы!

Хрущ поморщился, словно она была молью, портившей его ковры.

– Какая же скука жить бескрылым, клянусь ульями! – воскликнул Долгоносик, продолжая разглядывать шелкопрядов. – Даже не ощущаешь, наверное, себя драконом. Любопытно, любопытно… можно потрогать? – Он потянулся к росткам на спине у Лунии.

– Нет, нельзя! – отпрянула она.

Синь не взялся бы сказать, кто был больше шокирован: он сам, Хрущ или бесцеремонный ядожал.

– Меня можно, – торопливо предложил дракончик, подставляя спину. – У моей сестры как раз День превращения, и она… В общем, трогать сегодня и впрямь лучше не стоит.

Ну вот зачем Луния то и дело дерзит тем, кто может доставить им обоим массу неприятностей? Стражники явятся в любой момент по одному слову ядожалов.

– Ах да, конечно, – хмыкнул Долгоносик с таким видом, будто знал о Превращениях всё, – большая радость для тебя, малышка.

Он грубо ощупал зачатки крыльев Синя, словно хотел развернуть их силой, и дракончик едва сдержал болезненную гримасу, стараясь отвлечься мыслями об этом ядожале. Должно быть, у него тоже есть родные, провожают его по утрам, обнимают… Кто он такой? Не хватило способностей стать военным и пошёл в чиновники или до сих пор не нашёл работы и вымещает раздражение на слабых и беззащитных?.. Нет, трудно такому сочувствовать – нахал он всегда нахал.

Рядом с ядожалом внезапно появилась лимонно-полосатая дракониха.

– Ты ведёшь себя неприлично, Долгоносик! – строго глянула она сквозь очки, ощетинив шипастый гребень. – Лучше помоги мне донести склянки с нектаром. Боюсь, мои старые когти не справятся, выроню что-нибудь.

– С удовольствием, принцесса Скарабея! – Дракон угодливо поклонился, отпуская Синя, и двинулся за ней в глубину магазина.

Принцесса, вот как? Значит, родственница самой королевы! Старшая сестра или тётка, но без собственного улья. Тем не менее в королевской семье весьма уважаема, судя по поведению Долгоносика.

– М-м… тут кто-то упоминал медовые леденцы? Я их хочу! – заговорила его подруга, которая до сих пор делала вид, что не замечает драконят. – Мы возьмём восемь, а ещё шесть сахарных ос и коробку абрикосовых тянучек… И упакуй покрасивее!

– Как прикажете! – Продавец достал из-под прилавка нарядный бледно-розовый пакет и принялся складывать туда сладости.

– Молчи! – шепнул дракончик Лунии, сверлившей Хруща яростным взглядом. – Тут ничего не поделаешь.

К его удивлению, она сумела прикусить язык и дождаться, пока парочка ядожалов заберёт свой заказ и прошествует к выходу, громким шёпотом обсуждая бескрылую голытьбу, которую напустили в магазин.

– Ну что, – обратилась Луния к продавцу, явно стараясь не сорваться на грубость, – можем мы теперь получить наши леденцы?

– После того как я обслужу принцессу Скарабею! – надменно фыркнул красный дракон.

– Но… как же те? – Она кивнула на дверь.

– Прошу прощения! – Голос старой дракони-хи за спиной заставил Синя обернуться. Подняв голову от склянок с нектаром и сахарных кубиков, принцесса Скарабея смотрела на Хруща, как на обглоданную кость. Когти её замерли, хвост свился зловещими кольцами. – Я так понимаю, ты из-за меня задерживаешь этих драконят?

– Ничего страшного, ваше высочество, – залебезил продавец, – они могут подождать. Вы мой главный клиент!

– Вот ещё! – фыркнула старушка. – Обслужи их немедленно!

Заметив торжествующую улыбку сестры, дракончик пихнул её хвостом.

– Уважаемая принцесса! – запротестовал Хрущ. – Королевских особ в нашем заведении обслуживают в первую очередь!

– Даже если я против? – прищурилась лимонная дракониха, приподнимая гребень.

Их взгляды скрестились, и Синь понял, что положение принцессы Скарабеи в улье не так уж и высоко, если даже лавочник готов испытывать его на прочность.

Дракончик вдруг сморщил нос. В воздухе повеяло отвратительным запахом вроде тухлятины, сначала чуть заметно, потом всё сильнее и сильнее. Луния зажала морду лапами, подавляя приступ тошноты.

– Ваше высочество! – в панике воскликнул Хрущ, отшатываясь от драконихи. – Пожалуйста, не надо! Мне же придётся проветривать ячейку целый день, сюда никто больше не придёт! Пощадите, умоляю!

– Я сказала! – прошипела Скарабея. – Обслужи их прямо сейчас!

Красный дракон торопливо зашарил под прилавком, выхватил белую коробочку и кинул туда пару леденцов.

– Вот, держите! – задыхаясь от вони, бросил он драконятам.

– Сколько мы должны? – выдавила Луния, продолжая зажимать нос.

– Ничего! Только выметайтесь отсюда!

Синь взял коробочку. Сестра всё же вытащила из кошелька пару чешуек и кинула на прилавок, затем бросилась к двери.

– Спасибо! – вежливо кивнул дракончик старушке, стараясь не дышать носом, и поспешил следом.

Самой Скарабее, похоже, запах был нипочём.

– В следующий раз выбирайте место, где к шелкопрядам относятся лучше, – фыркнула она.

– Так это что, от неё такая вонь? – спросила Луния, отдышавшись.

– Говорят, некоторые ядожалы такое могут… но зачем?

– Как это, зачем? Отпугивать врагов. Вот бы мне уметь! – мечтательно ухмыльнулась сестра, пробираясь между лотками. – О луны, уж я бы так обработала того Долгоносика… Он бы и близко к нам не подошёл, не то что щупать! Здорово, да?

– Хм… очень скоро стало бы совсем не здорово, – поморщился брат. – Загремели бы в тюрьму на всю оставшуюся жизнь!

– Послушай, Синь… Разве справедливо, что у ядожалов есть столько всякого оружия против нас, а мы ничем не можем ответить?

– Глупости! – Он с тревогой оглянулся, но никто поблизости явно не слышал изменнических речей. На рынке стоял шум, а дракончики пробирались через толпу быстро. – Забыла, что ядожалы спасли наше племя, и поэтому мы согласились признать их королеву? Думаю, не зря природа дала оружие им, а не нам. Значит, им и править.

– Ещё неизвестно, как сложилось бы, имей мы своё собственное оружие!

– Луния! – Он поспешно увлёк её за собой в коридор, ведущий на верхние ярусы улья, и опасливо зашептал: – Во имя шёлка, что с тобой сегодня? Я знаю, какие безумные идеи бродят в голове у Мечехвоста, но не хочу, чтобы ты угодила в тюрьму следом за ним!

– Эти идеи не его, – фыркнула сестра, – он их набрался от меня.

– Тогда хоть меня оставьте в покое! – Дракончик демонстративно зажал лапами уши. – Ляля-ля! Мы все здесь добропорядочные подданные!

– Ох, Синь! – Луния с раздражением закатила глаза, затем вгляделась в брата и безнадёжно покачала головой. – Ладно, извини. – Опустила взгляд на свои лапы. – Наверное, это из-за Превращения… Я и не думала, что будет так больно.

В самом деле, запястья у Лунии мерцали ещё ярче. На освещённой рыночной площади это было незаметно, но здесь, в сумрачном коридоре, бросалось в глаза. Казалось, под чешуёй вздулись огненные пузыри, переливаясь золотым и оранжевым.

– Что-то с тобой и впрямь не так, – озабоченно проговорил дракончик. – Ни разу ещё не видел, чтобы шёлковые железы так вели себя в День превращения, а ты?

У Мечехвоста и его сестры Ио крылья выросли совсем недавно, и лапы тоже светились, но еле заметно, и про боль никто даже не упоминал.

Выходит, это больно? Почему же никто не предупредил?

– Да ерунда, ничего страшного, – дёрнула плечом Луния. – В конце концов, Превращение у всех проходит по-разному.

– Может, всё-таки показаться целителю?

– Скажешь тоже! – Она выхватила у брата коробочку с леденцами. – Не хватало ещё, чтобы в мой последний день в дракончиках меня щупал ещё какой-нибудь ядожал, который на нас морщится. У меня всё в полном порядке! Я хочу в Сад мозаик! Пошли!

Луния устремилась вперёд по коридору. С беспокойством почесав свои собственные запястья, дракончик пустился следом за сестрой, поглядывая на золотисто-оранжевые отсветы её чешуи на стенах.

А точно ли всё в порядке? Если уж неизбежны перемены, то пусть хотя бы предсказуемые!

«О дух Ясновидицы, – взмолился он, – помоги моей сестрёнке, сделай так, чтобы Превращение прошло нормально!.. А если у тебя найдётся время, то пусть её не арестуют за измену. Больше ничего не надо, спасибо!»

Глава 3

Сад мозаик сверкал и переливался бесчисленными искорками янтаря и золота, нефрита и яшмы, обсидиана и жемчуга. Многоцветные изображения драконьих тел обвивались вокруг колонн и украшали плиты дорожек, а на стенах беседок и павильонов щетинились шипастые гребни, хищно блестели когти и скалились клыки, запечатлев навеки в ярких кусочках мозаичного стекла кровавые битвы прошедших эпох.

Здесь, на самой вершине улья, ничто не мешало смотреть на небо, а кто хотел, мог забраться ещё выше по шёлковой паутине – чего ядожалы никогда не делали – или полететь вниз, на иссохшую от жары равнину. А наверху, среди залитых солнцем лужаек и живых изгородей сада, тянулись стройными рядами пышные клумбы с розами, гвоздиками, маргаритками и фиалками. В тёплом воздухе, пропитанном густыми ароматами, лениво жужжали насекомые, перелетая с цветка на цветок. Мозаичные дорожки извивались туда и сюда, заворачивали и возвращались, но в конце концов все сходились к главной достопримечательности – Стене избавления.

Этим утром в саду было не протолкнуться от гуляющих, но брат с сестрой всё же нашли для себя уютное местечко на заросшем травой склоне, откуда можно было рассматривать мозаики Стены.

– Не понимаю, что такого ты находишь в этих картинах, – вздохнул дракончик, принимая от сестры леденец. – Слишком много на них мёртвых шелкопрядов. – Тревожно дёрнув зачатками крыльев, он оглянулся, не слышит ли кто – вдруг критиковать Стену избавления тоже считается изменой?

– Зато мёртвых листокрылов ещё больше, – возразила Луния. – Разве это не утешительно?

Брат не стал спорить, и всё же сцена Избавления всегда казалась ему скорее трагической, чем праздничной. Он знал, конечно, что большая мозаика изображает победу, а убитые на войне всегда бывают. Надо радоваться, что эти убитые последние, войн больше нет, и испытывать благодарность к ядожалам, которые спасли шелкопрядов от жестокого и злобного зелёного племени.

Но… зачем вообще понадобилась та война? Ведь листокрылы могли уйти с миром или признать королеву Осу. Почему же они дрались так отчаянно? Знали же, что ядожалов гораздо больше да к тому же у них есть Книга, в которой написано точно, как победить. К чему бессмысленная смерть многих и многих?

Листокрылы сами виноваты, что их племя вымерло – если, конечно, сестра права и их на самом деле больше ни одного не осталось. Королева Секвойя должна была уступить свой трон и принять власть королевы Осы, как сделала королева Монарх. Тогда листокрылы могли бы работать бок о бок с шелкопрядами – все три племени под управлением одной королевы. Оса могла бы даже оставить им немного леса между ульями, чтобы там жить. Что их не устраивало, неужели и впрямь надеялись одержать верх?

Синь вгляделся в массивную тёмно-зелёную фигуру повелительницы листокрылов, безуспешно пытаясь представить себя на месте королевы Секвойи, ведущей своё племя в последний смертельный бой уже проигранной войны. Сам дракончик не любил ни с кем даже спорить, не то что драться. Если бы ему предложили мир и спокойную жизнь в обмен на какую-то там независимость, он согласился бы не задумываясь.

– Вот бы когда-нибудь её увидеть! – прервала его мысли сестра, слизывая с когтей сладкий мёд леденца.

– Что увидеть?

Она показала на центр мозаики, где чёрно-жёлтая полосатая королева поднимала над головой квадратный предмет. Целиком выложенный золотыми пластинками, он сиял огненным блеском в солнечных лучах.

– Книгу Ясновидицы, – тихо пояснила Луния. – Ты разве не хотел бы узнать, что там написано? Какие беды ждут впереди, что с нами со всеми будет?

– Конечно, хотел бы, – хмыкнул Синь, – но открывать Книгу могут только королева с главной хранительницей.

– Ну, я бы хоть издалека посмотрела, – вздохнула сестра, – если, конечно, попаду когда-нибудь в храм Ясновидицы.

– Будут крылья, слетаешь, улей Осы на восточном побережье, не так уж и далеко от нас, – пожал плечами дракончик. – «Если только получишь разрешение на выход и отпустят с работы», – добавил он про себя. Лунии и без того есть о чём волноваться.

Он украдкой бросил взгляд на её лапы. Она то и дело, морщась, потирала их и прикладывала к прохладной траве. Неужели и его светло-лавандовые чешуйки на запястьях, пока ничем не примечательные, начнут так же светиться всего через шесть дней? Тем более так мучительно болеть? О таком никто не предупреждал. Ну, крылья, может, и поболят, когда станут разворачиваться, но при чём тут шёлк?

С дорожки послышался гомон драконят-ядожалов – должно быть, очередная экскурсия из какой-нибудь их престижной школы. Синь подобрал пустую коробочку от леденцов из «Сладкого сна» и отправился с сестрой в дальний уголок сада. Там они играли в прятки среди кустов, пока солнце не миновало зенит, а затем пообедали в любимом заведении сестры и спустились на несколько ярусов, чтобы прогуляться по галерее принцессы Цикады.

Многочисленные портреты начальницы улья были, на вкус Синя, ярковаты, но Луния обожала гобелены. Этим видом искусства занимались исключительно шелкопряды. Ядожалы, конечно, могли взять на рынке готовый разноцветный шёлк и ткацкие станки вроде тех, что использовали для обучения драконят, но никогда не опускались до низкого, по их мнению, ремесла. Довольно глупо, думал Синь, ведь покупать готовые гобелены они не отказывались и с удовольствием украшали ими свои жилища.

Дракончик оставил сестру у её любимого портрета, где принцесса Цикада летела в облаках во главе длинной живописной процессии шелкопрядов, а сам направился в залы скульптур. В юности Цикада ещё застала последние не вырубленные леса, и среди её глиняных, металлических и мраморных статуй сохранилось одно изображение из резного дерева, похожего по оттенку на её собственную тёмно-красную чешую. Синь любил смотреть на него и размышлять о мастере. Интересно, чем занялись резчики, когда деревьев не осталось? Занимаются каким-нибудь другим искусством, или королева нашла им совсем другую работу? Скучают, небось, по прежней.

– Всё, пошли в Кокон, – раздался за спиной голос сестры.

Бледно-зелёная чешуя Лунии казалась белёсой в тусклом освещении галереи, а золотые пятнышки на спине и хвосте совсем потерялись. Ростки крыльев, наоборот, стали заметнее, явно увеличившись с утра, а запястья светились чуть ли не ярче ламп над головой.

– У нас есть ещё немного времени, – заметил Синь, внезапно ощутив панику. – Может, ещё по леденцу или…

– Нет! – Сестра смотрела странно, как будто уже впадала в транс Превращения. – Мне кажется, надо… надо спешить!

– Хорошо, хорошо… – Дракончик с тревогой подумал, что зря не уговорил её зайти к целителю. С другой стороны, в Коконе наверняка знают, что делать, если с ней не всё в порядке.

Они вышли в длинный спиральный коридор, обвивавший улей сверху донизу, и стали молча спускаться кругами, минуя ярус за ярусом, один сумрачнее другого. Синь не мог припомнить, чтобы его болтливая сестра замолчала так надолго. Гудение насекомых в траве снаружи слышалось, наоборот, всё громче – или просто так казалось?

Кокон располагался не в самом низу, но уже близко к земле. Коридоры тут были тёмные и пустынные, фонари попадались редко. Жилые ячейки лепились ближе к внешней стене, и обитали в них в основном ядожалы из мелких служащих, а всю середину занимали большие здания. Синь узнал казармы для стражи с высоким, на несколько ярусов, открытым пространством над двором, где солдаты обычно упражнялись в полёте. Местные жители передвигались по коридорам вокруг, и в воздухе то и дело мелькали красные и жёлтые крылья, когда драконы, чтобы сократить путь, перелетали с одной стороны улья на другую.

Однако главным здесь был Кокон, длинный овальный купол которого высотой в два яруса сплошь покрывали ярко вышитые ткани, так что весь он казался сделанным из шёлка. Сюда в свой День превращения приходил каждый шелкопряд, принадлежавший к улью Цикады, а потом, согласно древней традиции, дарил Кокону в знак благодарности за обретённые крылья гобелен собственной работы.

Некоторые из них, особенно старинные, выглядели просто – мерцающие серебристо-серые в виде паутины, с контурами облаков или солнечных лучей. В других композициях применялись и цветные нити: серебристый дракон в ореоле стилизованных изумрудных крылышек и глаз, рой крошечных оранжевых бабочек. Кто-то использовал и больше цветов, изобразив чёрный как ночь силуэт улья позади радужной паутины.

Ни одного дерева на гобеленах – это запрещалось ещё со времён изгнания листокрылов. Должно быть, подумал Синь, художник волновался даже за свой улей с широко раскинутыми ветвями – слишком уж похож.

Возможно, переживания обострили чувства дракончика, но сейчас он впервые заметил на одном из гобеленов нечто похожее на яркий опавший лист… или на слезинку? Одинокое алое пятнышко блестело в самой гуще стаи бабочек. Как странно, не померещилось ли? Зачем тратиться на лишнюю краску, чтобы потом её почти не использовать?

А вот и ещё одно! Синь поморгал, приглядываясь, озадаченно покрутил носом. Такая же форма, но чуть темнее цвет. Листок прятался в черноте улья, сотканного из шёлка. Дракончик обшарил глазами купол Кокона и нашёл третий – на этот раз среди алмазных брызг водопада.

Что за дела? Красные листья-слезинки попадались на половине работ, облепивших Кокон. Как вышло, что столько шелкопрядов решили включить в свои произведения одно и то же? Что они хотели этим сказать?

Луния тоже разглядывала купол, нервно сжимая и разжимая когти, но спрашивать её о таинственном листке брат не решился – зачем лишний раз волновать. Наоборот, надо её как-то успокоить, отвлечь.

– А что ты сама собираешься подарить? – спросил он. – Уже решила?

Все последние дни сестра только об этом и болтала, и он уже слышал все её идеи, просто хотел заставить улыбнуться, ответить – убедиться, что Луния осталась прежней.

Она болезненно поморщилась.

– Не знаю… Потом… когда всё закончится.

– Всё будет хорошо! – убеждённо заговорил Синь, ласково беря её за лапы. – Я ни разу не слышал, чтобы Превращение у кого-то сорвалось. Уверен, все эти твои ощущения в пределах нормы, ничего страшного. Всё в порядке, всё всегда хорошо кончается! В конце концов ты проснёшься с великолепными крыльями, сможешь летать куда хочешь, делать чудесный шёлк и станешь самой лучшей ткачихой во всех ульях Панталы!

– Всё будет хорошо, – шёпотом повторила Луния, прикрыв веки, но твёрдости в её словах не чувствовалось. Казалось, брат пытается её уверить, что пчёлы сами с удовольствием отдают свой мёд.

Дракончик испытал облегчение, заметив у низкой арки входа в Кокон кучку драконов. Кто-нибудь да сумеет успокоить сестру.

– Смотри, как тебя ждут, – пошутил он, но улыбка его тут же растаяла.

Большинство собравшихся на площади были стражники-ядожалы.

Зачем так много? Обычно двое, он точно помнил. Когда Превращение не так давно проходил Мечехвост и Синь с Лунией тоже его подбадривали, пара стражников у входа дремала от скуки. А сегодня их пятеро, и бодрые как никогда – скалятся, притопывают лапами, сверкая в свете фонаря чёрно-жёлто-красной чешуёй. Двое даже с оружием, да и остальные выглядят вовсе не мирно. Небось и когти отравлены, и ядовитые жала в хвостах наготове.

Синь бросил на сестру тревожный взгляд. С утра Перламутровка, потом странно светящиеся запястья у Лунии, теперь вся эта стража…

Что происходит? О чём все молчат?

Глава 4

Надо успокоить сестру! Что бы там ни было, нельзя чтобы она шла на Превращение в страхе и беспокойстве.

– Почему так много солдат? – прошептала она. – Когда мы провожали Мечехвоста, было только двое, так ведь?

– Разве? Не помню уже, – ответил Синь с деланой беспечностью. – Наверное, остальных мы просто не заметили.

– Хм… – Она недоверчиво нахмурилась.

– Луния! – Из толпы выскочил Мечехвост и бросился к драконятам.

Его тёмно-синяя чешуя с белым треугольным узором вдоль спины и на морде была покрыта оранжевыми пятнами, словно кто-то размешал закатные краски и щедро плеснул ему на крылья. Синь считал приятеля самым ярким из шелкопрядов ещё с тех пор, как встретил впервые на школьных соревнованиях по бегу пять лет назад. Впрочем, теперь его не всегда легко было узнать под слоем пыли и грязи от строительных работ, с остатками древомассы под когтями и у основания длинных изящных рогов. Да и смотрел он зачастую как сегодня, угрюмо и с тревогой – совсем не то, что требуется сегодня Лунии.

– С Днём превращения! – воскликнул Синь чуть громче, чем нужно, и выразительно подмигнул. – Здорово, правда?

Вместо ответа Мечехвост обнял Лунию крыльями, и она прижалась к нему так, будто летела много дней над морем и нашла наконец спасительную скалу. Он взял её за лапу и ласково оплёл серебристым шёлком, выплеснувшимся из запястья.

– Ну как ты? – с волнением спросил он.

– Не могу поверить, что ты здесь. Думала, Таракан ни за что тебя не отпустит.

– Он и не отпустил, – скривился Мечехвост. – Я закончил свою работу и попросил – очень вежливо, Синь, не бойся! – но он всё равно сказал «нет». А когда отвернулся, я и того…

Насчёт вежливости Синь всё же сомневался – Мечехвост имел о ней довольно слабое понятие, – однако начальник в любом случае вряд ли разрешил бы ему отлучиться с работы на День превращения к знакомой. Не просто из злобы, как хозяйка Перламутровки, а чтобы приучить упрямого Мечехвоста к порядку.

Не задирал бы то и дело ядожалов, не говорил гадости в адрес властей, тогда и жить ему было бы куда легче, невольно подумал Синь.

– Ох, Мечехвост, – вздохнул он, качая головой, – ну и попадёт же тебе!

– Ерунда, наплевать, – отмахнулся приятель, пристально разглядывая запястья Лунии, на которых словно тлели раскалённые угольки. – Ого!

– Что-то не так? – вновь забеспокоилась она.

– Да всё так! – горячо заверил Синь. – Нормально всё.

– Помню, у меня тоже перед Превращением железы светились, но не так сильно, – покачал головой Мечехвост, не обращая внимания на попытки приятеля успокоить сестру. – Нет… Я совсем не уверен, что это нормально… Ио, ты видела когда-нибудь такое? – Он обернулся к своей старшей сестре, которая присоединилась к ним. Пестрянка, мать Синя, подошла следом и приветливо обняла драконят.

– Нет, никогда! – Голос Ио звучал ещё тревожнее. Сама она обзавелась крыльями ещё несколько месяцев назад – огромными, тёмно-пурпурными с мерцающими проблесками морской зелени. Ио была всего на год старше брата, но гораздо выше и изящнее, и возвышалась над остальными драконятами почти как взрослая. – Ты думаешь, она…

Оба непонятно почему уставились на Пестрянку, и та отвела глаза.

– Да ну… – пожала она крыльями. – Я столько раз это видела, и каждый раз что-нибудь отличается. Ничего серьёзного, не переживайте.

Синь будто услышал со стороны своё собственное «всё будет хорошо». Мать явно лгала. Казалось, весь нормальный, привычный мир вокруг внезапно стал тонким и хрупким, как бумага, и один укол когтя может заставить его расползтись на части.

– Ты Луния? – раздался за спинами шелкопрядов грубый голос стражника. Ядожал оттеснил Мечехвоста в сторону, разрывая шёлковые нити, соединявшие лапы драконят. – Опаздываешь, пора заходить!

– Извините, – робко потупилась она, и это было так не похоже на сестру, что у Синя побежали мурашки по чешуе, а пол словно качнулся под лапами.

К тому же никакого опоздания не было! Они пришли точка в точку, даже раньше. Внутренние часы у шелкопрядов, как и у ядожалов, никогда не ошибались ни во времени суток, ни в сроках наступления дождливого сезона. Впрочем, не спорить же со стражником, в самом деле!

– Я люблю тебя, Луния! – горячо прошептал Мечехвост.

– И мы тоже! – подхватила Пестрянка. Синь кивнул, но сестра стояла, опустив глаза, и, похоже, даже не слышала.

– А вы ступайте на балкон, если хотите смотреть! – скомандовал стражник, махнув чёрно-алым крылом на боковую дверь. Он подтолкнул Лунию к главному входу, и она послушно двинулась вперёд, лишь разок нервно обернувшись.

– Может, сказать кому-нибудь? – с тревогой повернулась Ио к брату. – Предупредить?

– Некогда уже. – Мечехвост раздражённо дёрнул усиками-антеннами и направился к двери. – Да и вообще… это так редко бывает…

– Что бывает? – не выдержал Синь. – Ну скажите хоть кто-нибудь! О чём вы все так волнуетесь? Ио!

Дракониха глянула на него, словно собиралась что-то сказать, но Пестрянка перебила её:

– Ничего страшного, – ласково проговорила она, обнимая сына крылом за плечи. – Не волнуйся, мой дорогой, всё в порядке. Пойдём, поддержим нашу Лунию!

Мать повела его вверх по лестнице, старинные ковры из серебристого шёлка приглушали стук когтей по ступеням. Балкон для зрителей окружал всё внутреннее пространство Кокона длинной открытой галереей. Внизу царил полумрак, освещённый лишь крошечными свечами в плошках, которые плавали в центральном бассейне.

Синь двинулся было на другую сторону галереи, откуда привык наблюдать за Превращениями, но мать остановила его недалеко от лестницы.

– Давай сегодня останемся здесь, – шепнула она.

Ио с Мечехвостом встали рядом, мерцая радужной чешуёй в тусклом сиянии свечей. Перегнувшись через древокаменные перила, он подался вперёд, словно хотел быть к Лунии как можно ближе. Хорошо иметь крылья – Синь ни за что не решился бы подойти к краю так близко, хотя падать было не так уж и высоко.

В тени галереи под высоким куполом уже собрались другие шелкопряды – родные и друзья троих драконят, у которых сегодня начиналось Превращение. Некоторых Синь хорошо знал. Их взволнованные взгляды сверкали вокруг, словно множество звёзд, отражая блеск свечей. По залу то и дело пробегал шёпот, но он тут же стих, едва в зале появилась Луния.

Как и у других, стражники сняли с её лапы бронзовый браслет, и теперь, в сумраке Кокона, с ужасающей очевидностью стало ясно, что с ней происходит что-то необычное. Вместо бледно-серебристого мерцающего свечения, как у других, чешуйки на запястьях у Лунии горели расплавленным золотом, будто охваченные пламенем.

Синь почувствовал, как Ио в волнении схватила Мечехвоста за лапу, но сам не мог оторвать глаз от сестры, стоявшей внизу среди чужих драконов.

А он… провёл с ней весь день с самого утра и не удосужился забить тревогу, не заставил вовремя обратиться за помощью!

Одна из драконят-шелкопрядов на песчаной площадке у бассейна, тощенькая одноклассница бирюзового цвета, уже начала своё Превращение. Из желез у неё на запястьях вырвались две длинные лунно-серебристые пряди. Она замерла с закрытыми глазами, шевелились одни только лапы, усердно, словно сами по себе окутывая неподвижное тело плотным шёлковым коконом.

Луния с беспокойством оглянулась на неё, и тут же застыл на месте другой дракончик. Шёлк изливался из его приподнятых лап блестящими струями, образовывая точно такой же кокон, которому предстояло пять дней и пять ночей надёжно защищать от внешнего мира растущие на спине крылья.

Мечехвост заверял Синя, что тот ничего не будет помнить о своих пяти днях в коконе, но это пугало дракончика ещё больше: столько времени ничего не чувствовать и не знать, а потом выйти наружу совсем другим! Не совсем другим, возражал приятель, ведь он же остался самим собой, только казался куда крупнее и внушительнее благодаря крыльям. Всё равно страшно.

Третий дракончик у бассейна тревожно уставился на сияющие всё ярче лапы Лунии и стал бочком отступать от неё мелкими шагами. По галерее наверху пронеслись шепотки зрителей, словно порыв ветра колыхнул небесные сети перед грозой. Меж тем стражников возле сестры прибавилось. Семеро из них стояли пугающе близко, делая вид, что смотрят в сторону, но то и дело бросая взгляды на драконят и на балкон.

Наконец Луния в свою очередь подняла лапы, и все в зале затаили дыхание. Испуганно вскрикнув, она выпустила первые шёлковые нити. Только не серебристо-серые, как у всех. Шёлк змеился из-под её чешуи ослепительными лавовыми потоками, с грозным шипением пронзая воздух. Казалось, под сумрачный купол Кокона проник жар самого солнца. Извивающиеся огненные пряди стремительно охватывали лапы, шею и всё тело Лунии.

– О нет! – прошептала Ио, в ужасе переглянувшись с Мечехвостом.

– Огнешёлк… – благоговейно выдохнул он.

Глава 5

– Что за огнешёлк? – Синь в отчаянии дёрнул Мечехвоста за крыло, глядя, как стражники надвинулись на сестру. – Что случилось? Что с Лунией?

Третий дракончик внизу бросился на другой конец зала и безуспешно пытался вскарабкаться по боковой стене подальше от палящего жара. Луния вскрикнула от страха и подалась назад, стараясь стряхнуть огненные пряди, вытекавшие из лап, но они упрямо липли к телу, обволакивая его огненным коконом.

– Она сгорит, да? – выкрикнул в слезах брат. – Ио, что теперь будет? Что такое огнешёлк?

– Нет, Лунию он не обожжёт, – объяснила Пестрянка, но голос матери звучал печально и тихо, словно плеск воды, когда на похоронах опускаешь в море обернутого в серый шёлк покойного дракона.

– Так ты знала? – обернулась к ней Ио поверх головы Синя.

– Мы с Перламутровкой только подозревали. Их отец ничего не говорил, и по его виду ничего сказать было нельзя… но за ним так приглядывали, а потом так быстро забрали, что поневоле задумаешься.

– Могла бы хоть нас с Мечехвостом предупредить, – прошипела молодая дракониха. – Мы бы её спрятали!

Пестрянка лишь грустно покачала головой.

Луния внизу снова вскрикнула, но уже тише, и без сил рухнула на песок. Огненный шёлк продолжал обматывать её слой за слоем, и с каждым витком тело дёргалось всё слабее, замирая.

– Прошу всех сохранять спокойствие! – прогремел один из стражников-ядожалов, грозно воздев крылья и обводя взглядом застывших в ужасе зрителей. – Мы хорошо умеем справляться с этой болезнью у шелкопрядов. Всё будет нормально!

– Болезнь? – выдавил Синь изумлённым шёпотом, встречая подавленный взгляд Ио.

Он понял, что сестру не оставят спокойно проходить Превращение, как других драконят, уже лежащих в своих шёлковых свёртках на песке у бассейна. Ядожалы окружили её, нацелив копья, мечи и шипастые хвосты, как будто боялись, что светящийся кокон расправит огненные крылья и попытается улететь. А из двери уже показалась чёрная железная клетка, готовая поглотить её в своих зловещих недрах.

– Луния! – крикнул Мечехвост, словно очнувшись, и перепрыгнул через перила.

Едва успев расправить крылья, чтобы замедлить падение, он начал перебирать лапами ещё в воздухе и стремительно кинулся к стражникам.

– Что же теперь делать? – Синь беспомощно переводил взгляд с матери на Ио.

Тоже прыгать вниз и спасать Лунию? Но стражников так много… И потом, ядожалы сами обещали помочь! Знают эту болезнь и умеют её лечить – для того и увозят, наверное. Исправят шёлк Лунии, и всё будет хорошо. Или…

– Тебе – бежать! – бросила Ио, оттаскивая дракончика от перил и толкая назад к лестнице.

– Мне? – вытаращил он глаза.

– Некуда ему бежать, – устало возразила Пестрянка. – Лучше уж сразу сдаться, так безопаснее.

– Ещё чего! – прошипела Ио. – Мы не отдадим его!

– Кому? – с недоумением оглянулся дракончик. – Зачем я им? Я ничего не сделал… И я не больной!

– Луния тоже не больная! – Ио продолжала толкать его вниз по ступенькам. – Огнешёлк передаётся по наследству, она получила его от отца, а значит, и ты тоже. Теперь они придут за тобой!

– Почему? – Зацепившись когтем за ковёр, Синь обернулся, чтобы освободить его, и встретил взгляд матери, пустой и безнадёжный. Она уже сдалась. – Что они сделают с Лунией?

– Мы не знаем, – вздохнула Ио. – Ядожалы никому не говорят. Огнешёлк встречается очень редко, и такие драконята сразу исчезают.

– Исчезают… – эхом отозвался дракончик. – В смысле, навсегда? – Внутри всё оборвалось, словно он спрыгнул с с самого верха улья и падал вниз.

– Теперь понял, почему надо бежать? – Ио приоткрыла дверь и выглянула наружу. – Всё чисто… Давай, живо, пока Мечехвост их отвлекает! Беги!

– Стой, погоди! – Он уцепился когтями за порог. – Куда бежать?

– Куда глаза глядят! Спрячься где-нибудь, чтобы не нашли.

– У меня же будут неприятности! Как можно прятаться от ядожалов? Мама права: если я им нужен, лучше прийти самому, и меня не тронут… – Его голос дрогнул при мысли об исчезнувших драконятах. Точно, навсегда, иначе дошли бы хоть слухи. – М-может, меня вылечат, и не будет никакого огнешёлка!

Дракониха тихо застонала.

– Ну почему он достался тебе, единственному шелкопряду, который ещё доверяет ядожалам?.. Пойми, Синь, нет в них ничего хорошего! До сих пор тебе позволяли жить как все, но теперь ты стал для них опасен, и прежней спокойной жизни пришёл конец!

– Но… так не должно быть! Если я хороший и делаю то, что мне говорят… С чего вдруг я опасный? Я просто не умею быть опасным!

– Я знаю… – Ио скривилась, потирая лоб между рогами. – К моему глубокому сожалению, это так. – Она оскалилась и тряхнула дракончика за плечи. – Только им наплевать, Синь! Укройся где-нибудь, умоляю! Не дай себя схватить!

– И сколько мне прятаться? – фыркнул он. – Куда я денусь? А как же моё Превращение? Оно начнётся уже скоро, и тогда всё равно придётся вернуться сюда, в Кокон!

Ио снова вздохнула.

– Сначала давай тебя спрячем, а потом уже подумаем об остальном.

Она распахнула дверь и с силой вытолкнула его, затем выскочила сама. Дракончик поневоле пустился бегом, хотя всё внутри него кричало: «Вернись! Попроси стражников помочь! Они спасут Лунию!»

Как ей, должно быть, страшно сейчас! Или огнешёлк тоже успокаивает, погружает в мирную тишину несмотря на ослепительный клубящийся жар снаружи? Что с Мечехвостом? Ему ни за что не справиться с такой толпой солдат… да что там, ни один шелкопряд не одолеет даже единственного ядожала! Лежит, наверное, рядом с Лунией, весь в крови, раздутый от яда…

Синь в ужасе передёрнулся, едва удержавшись на дрожащих лапах.

Беглецы уже почти достигли края площади, когда услышали за спиной окрики солдат:

– Эй, вы! Шелкопряды! Стоять! Ни с места!

Лапы дракончика послушно застыли. Привычка въелась в него намертво. Не подчинишься приказу стражников, получишь отравленный шип или ядовитый плевок в глаза – это знали все.

Однако дракониха и не думала подчиняться. Она повернулась, обхватила Синя лапами и прижала к груди, разворачивая свои огромные тёмно-пурпурные крылья. Подпрыгнула и взмыла в воздух.

– Ио! – в страхе завопил Синь, чувствуя, как отрывается от земли. Мимо проносились стены коридоров, из дверей ячеек таращились изумлённые глаза. Фиолетовые крылья отчаянно перемалывали воздух над головой. Дракончик зажмурился и обхватил голову лапами.

– Стой! Именем королевы Осы! – гремело сзади.

Куда она летит? Разве где-нибудь в улье можно укрыться от королевского взгляда? Нечего и надеяться улизнуть от стражников. Поймают и убьют обоих!

Дракониха разочарованно скрипнула зубами, и Синь приоткрыл глаза. Впереди уже маячила арка спирального коридора, ведущего наверх, но перед ней уже строились солдаты – ощеренные пасти, скрещённые копья…

Куда же теперь? Дракончик лихорадочно размышлял. На нижних ярусах нет ни наружных балконов, ни даже окон, чтобы вылететь из улья. Должно быть, нарочно, вдруг сообразил он: огненный шёлк не должен ускользнуть!

Круто развернувшись в воздухе, Ио устремилась через широкий проход к казармам. Не слишком удачный выбор, подумал Синь. Из ворот, щёлкая зубами и разминая полосатые крылья, уже выбегали ядожалы, готовые обыскивать коридор за коридором. Охота на беглецов началась!

Однако, не долетев до казарм, дракониха вдруг повернула налево, огибая здание, и взмыла над крышей, направляясь через высокий открытый двор к верхним ярусам. Синь снова вскрикнул, провожая оцепеневшим взглядом ухнувшую вниз землю. Только бы не упасть… нет, лучше даже про себя не произносить этого страшного слова!

Снизу донёсся свирепый рёв, затем – хлопанье десятков пар крыльев. Стражники пустились в погоню.

«Мы умрём! – подумал дракончик. – Их слишком много, и у них… Стоп, но почему они просто летят следом?» В самом деле, у солдат были дротики и копья, но никто даже не пытался метнуть оружие вслед.

На уступах ярусов над двором уже толпились драконы, с любопытством наблюдая за погоней. Синь в жизни не видел столько глаз, устремлённых на него. Интересно, что они думают? Кому хотели бы помочь, беглецам или преследователям? А может, им всё равно, просто наслаждаются непривычным зрелищем.

Ио вдруг дёрнулась, едва не выронив Синя, но затем ещё сильнее впилась в него когтями – ой! – и замолотила крыльями, отбиваясь задними лапами от ядожала, ухватившего её за хвост. Синь болтался между ними, каждый миг ожидая, что рухнет со страшной высоты, а затем дракониха извернулась и швырнула его вверх, на самый последний открытый ярус… но не докинула.

– А-а-а! – завопил дракончик, кувыркаясь в воздухе.

С хрустом, отдавшимся во всём теле, он врезался в стену и лишь каким-то чудом успел уцепиться когтями за неровную поверхность древокамня.

– Держись, Синь! – крикнула Ио, схватив ядо-жала за лапу и отмахиваясь им от остальных, словно дубинкой. – Лезь наверх! Спасайся!

Трепеща зачатками крыльев, как будто они могли помочь, дракончик изо всех сил пытался убедить себя, что карабкается по привычной шёлковой сети над ульем, а ниже простираются во много слоёв ещё такие же. Подтянулся, зацепился выше, потом ещё раз… Наконец когти ощутили край уступа.

Сверху смотрели две пары незнакомых глаз. Шелкопряды! Синь догадывался, что они думают. «Стоит ли помогать этому бескрылому? Чего доброго, ядожалы накажут, не зря же они гонятся за ним! Наверное, преступник какой-нибудь… но если не помочь, он сорвётся и разобьётся насмерть!»

Сильные лапы протянулись и втащили его на уступ. Дракончик растянулся на древокаменном полу, тяжело переводя дух – впрочем, больше от страха, чем от изнеможения.

Этот ярус был в основном жилой, но ячейки ядожалов выглядели скромнее, чем у семейства, где работала Перламутровка. Сразу за уступом начинался учебный огород местной школы. Вокруг стояли ящики с землёй, из которых тянулись чахлые ростки, обещавшие когда-нибудь дать богатый урожай, но пока вычурные названия сортов, нацарапанные на деревянных плашках, вызывали недоверие.

Помимо двоих шелкопрядов, продолжавших с сомнением разглядывать бескрылого беглеца, в огороде было пусто, но в дальних коридорах уже мелькали бегущие фигуры ядожалов, а из-за уступа доносилось заполошное хлопанье крыльев.

– Ио… – тревожно выдохнул дракончик, поднимаясь на лапы. – Она…

– Что с тобой? – спросила голубовато-серая дракониха с красивыми жёлтыми пятнами на крыльях.

– Почему… – начал другой, но не успел договорить: снизу, тяжело дыша, выпорхнула Ио, и подтолкнула Синя вперёд.

– Семена дадут всходы! – бросила она на ходу шелкопрядам, и в их глазах сверкнули искорки понимания.

– О чём ты? – спросил дракончик, бросаясь следом в боковой коридор, пока ещё пустой. Оглянувшись, он увидел, как шелкопряды перегородили вход, размахивая крыльями, будто в горячке спора.

– В улье есть наши, которые всегда помогут, – объяснила дракониха, – если знаешь, где их найти. Группа называется «Хризалида».

Жилища по сторонам коридора-улицы тянулись вверх, вырастая из древокаменного пола и уходя в потолок яруса. Многие были отделаны мозаиками из морских ракушек и кусочков стекла в виде розово-перламутровых спиралек и сине-зелёных ромбов. Уличные фонари свисали с потолка, и тёплое обманчивое сияние окутывало всё вокруг, словно мягкий серебристый шёлк – осиное гнездо.

– «Хризалида»… что за группа? – выдохнул на ходу Синь, едва переставляя ноющие лапы. – Почему я ни разу о ней не слышал? – Он никогда в жизни столько не бегал, бока тяжело вздымались, в глазах темнело, а сердце в груди пульсировало, словно пчелиный рой.

– Да кто тебе расскажет? – фыркнула Ио. – Как что, сразу: «Она, наверное, устала, столько важных дел, а может, с сестрой поругалась…» – ну как такого приглашать на борьбу против неё?

– Б-борьбу? – испуганно пробормотал дракончик. – Против кого?

Коридор внезапно закончился, и впереди открылся парк – то есть он был похож на парк, хотя и без травы и цветов. Большую круглую площадь заполняли всевозможные игровые постройки из настоящей древесины, гладкой и потемневшей от времени, как стволы и ветви мёртвых деревьев. Они поднимались до самого потолка и наверняка очень радовали крылатых драконят-ядожалов, которые не боялись свалиться с такой высоты. На другой стороне парка виднелась школа, куда чище и просторнее на вид, чем «Шёлковый путь», где учились Синь и его друзья, а в центре круга плескался водоём, обложенный по берегам сверкающей зеркальной плиткой.

На дальнем конце парка дракончик заметил оранжевый отблеск заката. Там окно или балкон, можно вылететь за стены улья в открытое небо над бескрайней равниной, заросшей травой. Только как добраться до выхода? Ядожалы вокруг так и кишат: драконята играют, карабкаясь по своим искусственным деревьям и горкам, взрослые набирают воду из бассейна или прогуливаются по дорожкам. Учителя из школы, стражники… ну как мимо них проскользнёшь?

Теперь стало понятно, почему жилища в коридоре выглядели такими пустыми. Очевидно, все местные драконы по вечерам выходили в парк пообщаться и развлечься.

– Пригни голову, – велела Ио, – сделай вид, что ты слуга. Иди быстро, но не слишком, как будто послали с поручением.

Дракониха скромно прижала крылья к бокам и поспешила вперёд, пробираясь через толпу гуляющих. Она и впрямь мало чем отличалась от слуг-шелкопрядов, которые попадались тут и там – одни тащили тяжёлые кувшины с водой, другие присматривали за драконятами, пока их родители-ядожалы весело болтали друг с другом.

Ничего не получится, подумал Синь, со вздохом опуская голову и пускаясь в путь по дорожке следом за Ио. Как ни странно, всё шло гладко. Занятые беседой, ядожалы почти не замечали лишней пары слуг, словно те не существуют, лишь поглядывали на своих драконят, которые прыгали с деревянной вышки, неумело помогая себе крошечными крылышками. Возвращаясь, чтобы вновь забраться наверх, одна чёрно-оранжевая малышка врезалась в Синя, пискнула: «Ой, извини!» и побежала дальше.

Как славно было бы здесь жить! Конечно, квартал не такой престижный, как тот, где прислуживает Перламутровка, но уютный и дружный. Драконы зарабатывают на жизнь, заботятся о драконятах. Если подумать, их счастливые семьи мало чем отличаются по сути от знакомых шелкопрядов. Синь вздохнул. Может, они даже защитят его от стражников, не дадут схватить и утащить… туда, где прячут драконят с огнешёлком. Знают ли здесь вообще про огнешёлк?

Из переулка за спиной послышался топот и звяканье оружия. Синь пригнул голову ещё ниже и поспешил за Ио, обходя высокое строение в виде игрушечной крепости, где трое драконят устроили воображаемое чаепитие.

Выход был уже недалеко. Ещё немного, и беглецы смогут вырваться на открытый воздух. Ядожалы очень неохотно выбирались на равнины и не залетали далеко, так что найти укрытие где-нибудь среди высокой травы и кустарника труда не составит. А там уж Ио объяснит наконец, что к чему, и можно будет придумать, как выкрутиться.

Они обошли песочницу, где копались совсем мелкие драконята… И тут вдруг наступила тишина. Такая полная и внезапная, что Синь недоверчиво дотронулся до своих ушей.

И правда – все разговоры вокруг разом стихли… почему? Он осторожно огляделся. Драконы не просто умолкли, они замерли на месте, будто окаменев. Крылатый малыш на вышке стоял с поднятой лапой, а близнецы, спорившие в песочнице, застыли с оскаленными пастями, не издавая ни звука.

Ио тоже замерла, сделав Синю знак остановиться кончиками крыльев. Взгляд её с опаской метнулся из стороны в сторону. Дракончик заметил, что глаза у ядожалов тоже бегают, словно в недоумении.

А затем все они разом подняли головы и повернулись в одну сторону – к востоку.

Синь с трудом подавил вопль ужаса. Глаза у всех ядожалов сияли одинаковой мутноватой белизной, словно жемчужины.

– Разыскать… дракончика… с огнешёлком! – произнесли они монотонным хором, все как один. – Схватить… И привести… ко мне!

Глава 6

Сгустившуюся вновь тишину прорезал испуганный крик, но исходил он не от Синя. Молодой шелкопряд с голубовато-розовыми переливчатыми крыльями держал в лапах крошку ядожала, в ужасе глядя в его помертвевшие глаза.

– Тля, что с тобой? – пробормотал шелкопряд. – Тля! Ты меня слышишь?

Младенец лишь молча скалил блестящие иголочки клыков и отчаянно извивался, стараясь вырваться на свободу.

– Отпусти его, – тихо посоветовала нянька постарше, – они все сейчас не в себе.

Бережно опустив подопечного на песок, шелкопряд потёр, морщась, свою укушенную лапу.

– Где… дракончик… с огнешёлком? – произнёс младенец в унисон с остальными ядожалами. – Кто… его… видит?

Драконьи головы медленно и жутко повернулись, как одна, обводя взглядом всех шелкопрядов на площади, словно змеи, выбирающие жертву из стада.

– Что делать, Ио? – шепнул Синь.

– Бежим!

Отбросив притворство, они рванулись к уступу балкона, и все головы тут же повернулись к ним. Уставшие лапы Синя отзывались на бегу резкой болью. Ало-чёрный пятнистый дракончик прыгнул, шипя, с качелей на спину Ио, но та ловко откатилась в сторону.

Ощутив укол в заднюю лапу, Синь обернулся. Крошечный оранжевый малыш, с виду совсем беспомощный, висел у него на лодыжке, крепко впившись зубами. Не успев задуматься, как скинуть его и не ушибить, дракончик увидел перед собой двух взрослых ядожалов, перегородивших дорогу раскинутыми крыльями.

– Сдавайся, бескрылый! – прозвучал всё тот же страшный монотонный хор. – Тебе… не уйти… от меня!

Синь резко отшатнулся, и зубастый крошка отвалился сам собой. Однако ядожалы наступали со всех сторон. Жуткий голос прав: отсюда никак не…

Ио с размаху врезалась в ядожалов впереди, хлестнув их по мордам мощным крылом. На миг путь оказался свободен, и дракончик бросился к балкону, за которым виднелось небо. Над горизонтом уже поднимались две из трёх лун, а далеко внизу виднелись редкие скрюченные деревца, силуэт жирафа и огромное пространство жёлтой сухой травы.

Очень далеко внизу… слишком далеко.

Синь замер на уступе, с ужасом глядя с высоты на равнину. Стена улья круто обрывалась в пропасть. Конечно, до вершины улья, где начинаются шёлковые сети, ещё много ярусов, но и отсюда прыгнуть не получится – без крыльев шею сломаешь.

Обернувшись, он увидел, как Ио дерётся сразу с тремя драконами. Острые когти так и мелькали в воздухе, а один из противников уже нацелил хвост с отравленным жалом.

– Ио! – крикнул Синь.

– Беги! – бросила она. – Живо!

– Не могу, – простонал он в слезах, отступая от балкона. – Без тебя не могу!

Он и правда не мог обойтись без крыльев, но даже будь сам крылатым, не оставил бы её одну на растерзание этим ненормальным. Ио схватят и накажут, и ещё сильнее, если он улизнёт!

– Ты должен! – зарычала дракониха, но тут же сама поняла, что бежать ему некуда.

Увернувшись от жала, она свалила ближайшего противника ударом задней лапы в морду, а затем ухватилась за деревянную игровую лесенку и с грохотом опрокинула перед собой. Нападавшие на миг растерялись, но их было слишком много, к выходу Ио всё равно не успевала.

Она резко вскинула лапы и выбросила из запястий целый веер шёлковых прядей, цепляя их к потолку. Затем потянулась в сторону Синя, и он почувствовал, как прочная нить охватывает лодыжку. А в следующий миг мощный рывок швырнул его вверх!

Кувыркаясь в воздухе, дракончик еле сумел ухватиться за свисавшую прядь. Дальше было проще: раскачавшись, он перескочил на другую, затем ещё дальше. В школе на уроках безопасности их такому учили – на случай, если сеть над ульем порвётся или понадобится срочно спасаться под защиту стражников во внутренние помещения от нападения листокрылов. Однако даже недюжинное воображение Синя не могло ему подсказать, что эти умения когда-нибудь пригодятся для бегства от самих ядожалов!

Он вихрем пронёсся над толпой, и драконы на время потеряли его из виду. Пока они с возбуждённым шипением вертели головами, Синь добрался до последней шёлковой нити, конец которой скрывался за высокой горкой для драконят у самых стен школы.

Ио тем временем почти уже пробилась к балкону и могла бы сейчас улететь, пока ядожалы отвлеклись. Пускай спасётся хотя бы она одна… Дракончик отковырнул от потолка над головой кусок древокамня и бросил изо всех сил. Стук раздался где-то на середине площадки, и все взгляды устремились туда.

Соскользнув по шёлку вниз, Синь перескочил на вершину стены и спрыгнул по другую сторону, оказавшись в небольшом пустом дворике. Меловые треугольники с цифрами на полу для игры на переменах здесь были такие же, как в школьном дворе у шелкопрядов, но у стены стояли в ряд учебные копья из голубоватого металла. Дракончик подумал было взять одно из них, но понял, что скорее поранит сам себя, чем справится с незнакомым оружием. Да и потом… тыкать этой штукой в живого дракона – такое даже представить себе трудно!

Куда теперь? Переводя дыхание, он огляделся. Впереди школьные здания, а за спиной – стена, за которой поджидают толпы озверелых ядожалов с побелевшими глазами. Ещё немного, и они выследят его по шёлковым нитям на потолке. Даже если удастся выбраться отсюда непойманным, куда деваться потом? К матери в ячейку нельзя, а Мечехвост, если и жив, наверняка уже томится на Пути нарушителей.

А Луния… что сделали с ней?

В отчаянии Синь зажал лапами пасть. Плакать некогда, как и представлять в воображении, каково сейчас сестре, Мечехвосту и Пестрянке. Озираясь, он двинулся через двор к школьным дверям, хотя был уверен, что в то время дня все они заперты.

– Тс-с-с… Сюда, скорее!

Он испуганно обернулся. В стороне под стеной здания примостился служебный сарайчик, и из его приотворённой двери махала золотисто-жёлтая лапа, подзывая к себе.

С той стороны стены уже доносились хриплые команды стражников. Раздумывать было некогда, и дракончик метнулся к сарайчику. Таинственная лапа тут же затащила его внутрь.

Дверь тихо закрылась, и Синь оказался в полной темноте. Попытался сделать шаг, но споткнулся обо что-то круглое и мягкое, скорее всего, мяч. Чужие лапы незнакомки подхватили, не дав упасть, он ощутил прикосновение крыла. Значит, уже прошла Превращение – однако, совсем недавно, судя по маленькому росту. Незнакомка была даже ниже его самого.

– Кто ты? – шепнул он. – Как…

– Тс-с-с! – Мягкая лапа зажала ему пасть.

Неловко сплетясь когтями и хвостами, они едва помещались вдвоём в узком помещении, заполненном хозяйственным инструментом. Дракониха стояла неподвижно, и Синь тоже не шевелился, боясь свалить что-нибудь и нашуметь.

Интересно, слышит ли она, как колотится его сердце? Наверное, прислуживает здесь, убирает в классах или готовит школьные завтраки. Приходилось ли ей самой видеть ядожалов такими, с белыми вытаращенными глазами и чужими мыслями? Понимает ли, что происходит и как опасно укрывать беглеца от толпы?

– Тихо, не двигайся! – прошелестело в ухе её дыхание с ароматом яблок.

Она присела рядом, ощупывая дальнюю стену. Крылья её трепетали, легко задевая его чешую, словно стайка бабочек. Наверное, тоже боится… А может, уже спасала попавших в беду соплеменников? Дракончик изо всех сил попытался представить себя настолько храбрым, чтобы помочь беглецу, за которым гонится обезумевшая толпа. Вдруг удастся стать хоть немного похожим?

Незнакомка взяла его лапу и приложила к стене у самого пола… но стены там не оказалось. Потайной ход!

– Иди за мной и не отставай, – вновь прошелестело в ухе. – Здесь легко заблудиться.

– Ты из «Хризалиды»? – шёпотом спросил Синь, повернувшись в темноте и сталкиваясь с драконихой носами.

– Тс-с! – Она нырнула в узкое отверстие, и он торопливо протиснулся следом, стараясь не наступить ей на хвост.

Толстые стены были источены извилистыми ходами, словно муравейник. Кое-где сквозь трещины проникал лучик света, выхватывая из тьмы масляно-жёлтую чешую провожатой. Сквозь щели смутно виднелись ряды парт, исписанные цифрами школьные доски, мольберт для рисования с ровными синими и чёрными линиями. После нескольких поворотов дракониха остановилась и заглянула в круглую дырочку на уровне глаз, а затем щёлкнула задвижкой, отпирая потайной люк.

Голову удалось поднять не сразу: выход оказался под широким столом, стоявшим у стены. Выползая, Синь на миг зажмурился, хотя в комнате не было окон и освещалась она лишь несколькими лампами. Когда глаза привыкли к свету, он разглядел длинные ряды книг – полка за полкой занимали все стены от пола до потолка. Разминая уставшие лапы, дракончик с изумлением окинул взглядом такое неслыханное богатство. Вот же повезло кому-то учиться в школе, где столько книг! Неужели кто-то всё это прочитал? Интересно, охотно ли их выдают или жадничают, и каждый раз приходится выпрашивать?

– Здесь у нас библиотека! – объявила спасительница, усевшись на стол и обвивая хвостом задние лапы. – Небольшая, конечно, и закрыта большую часть времени, потому что библиотекарь один на несколько школ. Зато удобнее всего прятаться… когда все наши ходят как очумелые с белыми глазами.

Весь сжавшись, дракончик медленно обернулся. Глаза его вытаращились, сердце бешено заколотилось.

Когти у незнакомки были короткие и острые, как у леопарда, а четыре длинных крыла лежали на спине изящными складками. Тёмно-карие глаза с добродушным любопытством смотрели сквозь золотые очки, напоминая взгляд совы из глубокого дупла. В мягком сиянии ламп жёлтая чешуя отливала мандаринами, но чёрные пятнышки тут и там, похожие на брызги чернил, не оставляли сомнений.

Чёрные! Ни у одного шелкопряда нет таких чешуек, они достались по наследству лишь потомкам самой Ясновидицы.

Синь похолодел. Его спасительница была из племени ядожалов!

Глава 7

Дракончик хрипло втянул воздух.

– Я… Я думал… – заикаясь, начал он.

– Какой ты красивый! – восхитилась незнакомка. – Ни разу не видала шелкопрядов с такими оттенками синевы и пурпура. Мать с отцом похожи на тебя?

– М-м… – Он смущённо глянул на свои синие лапы. – Ну, не знаю… не уверен. Отца я никогда не встречал. А почему…

– Что, правда? – вновь перебила она. Свет лампы сверкнул искорками в золотых очках. – Разве шелкопряды не живут семьями? Ох, извини, наверное, невежливо так спрашивать… Вечно задаю лишние вопросы, меня и учителя ругают, и родители, да и все взрослые кругом. «Не суй нос куда не надо, откусят!» – так они говорят. Глупо, по-моему – можно подумать, кто-то видел безносых драконят… разве что я стану первой… А как тебя зовут? Ой, опять я… Меня зовут Сверчок, а тебя?

– Я Синь.

– Как же, вижу, – хихикнула Сверчок, – синее некуда. Извини, не удержалась. Тебя небось часто так дразнят.

Дракончик робко взглянул на неё. Чудеса – ядо-жал спасает шелкопряда от своих! Как это понять?

– Послушай, – снова начал он, – а почему ты…

– Не поддаюсь внушению, как остальные?.. Понятия не имею. – Она с усмешкой дёрнула крылом. – Удивительное дело: все шесть лет своей жизни скрывала, а теперь выдала себя незнакомому шелкопряду. Ну и разозлится же Кузнечик!

– Так это внушение?

– А ты не знал разве? Хотя я тоже не поняла, когда увидела в первый раз. Королева Оса может овладеть разумом любого ядожала и даже всеми сразу, если захочет.

– Вот это да! – снова вытаращил глаза Синь.

– Именно так.

– Всеми, кроме тебя?

– Здорово, правда? – Глаза за очками просияли, как две луны. – Только непонятно! Я перерыла библиотеку сверху донизу, но ничего не нашла. Может, ядожалы все так устроены, а я мутантка? Потому что в еде ничего такого быть не может, я ем то же, что другие, и помногу… Я всегда голодная. Загадка, да и только! Больше во мне ничего особенного нет.

Синь в этом сомневался. Ему ни разу не доводилось встречать ядожала, который бы так дружелюбно разговаривал с драконом из низшего племени, тем более с бескрылым дракончиком, не глядя на него как на бесполезного уродца.

– Странно, должно быть, – задумался он вслух, – ощущать, как тобой управляют на расстоянии, захватывают твоё тело. Говорить и делать то, чего никогда не сказал бы и не сделал сам. А может, они и не чувствуют, и даже не помнят ничего потом?

– Ещё как помнят! – хмыкнула Сверчок. – Моя сестра Кузнечик говорит, ощущения не такие – просто вдруг хочется делать то, что все. Никто не заставляет, просто очень сильно хочется, и даже легче, когда решения принимают за тебя.

– Ну, может, сначала и легче… – Он невольно передёрнулся, вспомнив крошку-ядожала, напавшего на него в парке. – Только вспоминать потом, наверное, стыдно бывает… если веришь, что делал сам.

Она удивлённо подняла брови, потом задумчиво обвела взглядом книжные полки.

– Пожалуй, ты прав… Только как узнать наверняка? Спросишь, так и впрямь нос откусят. «Не стыдно тебе, что подчинился воле королевы Осы?» – ничего себе вопросик!

– Особенно если не хочешь признаваться, что тобой она не управляет, – понятливо кивнул дракончик.

– Вот именно. – Сверчок поправила дужку очков. – Пока знает одна сестра… Боюсь, королеве не понравится, если ей донесут. Вот и прячусь, когда на всех такое находит, авось не заметят.

– Я никому не скажу, не бойся, – пообещал Синь.

Поймав её грустную улыбку, дракончик вдруг подумал, что ещё неизвестно, представится ли ему такая возможность. Чешую под браслетом вдруг закололо, и он скривился, потирая лапу.

– Так что же ты всё-таки натворил? – с любопытством прищурилась Сверчок. – Почему тебя разыскивает весь улей? В какое ужасное преступление меня угораздило вляпаться?

Она усмехалась, но Синь уловил лёгкую дрожь в её крыльях. Ещё бы ей не опасаться – а вдруг беглец и в самом деле страшный злодей? Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь напугает ядожала! Это он-то!

– Ни в какое! – торопливо заверил он, умоляюще протягивая разжатые лапы. – Я ни в чём не виноват и совершенно безопасен. Ну вот совсем-совсем! Просто не умею ничего нарушать!

– Хм… – задумалась она. – Звучит обнадёживающе, даже очень. Совсем-совсем… Если не учитывать, что даже самый опасный на свете преступник сказал бы то же самое.

– Правда? – Дракончик понурился, ощущая странный туман в голове.

– На самом деле, не знаю, – рассмеялась Сверчок, и её золотистая чешуя замерцала в сиянии ламп солнечными бликами. – Надо поспрашивать моих опасных друзей.

– А что сказал бы самый безопасный на свете дракон?

– Прежде всего, такой дракон не стал бы убегать от королевских стражников… И Оса уж точно не стала бы напрягать из-за него свои способности к внушению.

Синь почувствовал себя так, будто целый улей обрушился ему на голову.

Нет, ну в чём он виноват? Так всегда старался быть хорошим, послушным… И теперь вот это всё! Он без сил опустился на пол.

– Эй, ты что? – Сверчок спрыгнула со стола и присела рядом, обнимая крылом за плечи. – Да не расстраивайся ты так, расскажи хоть, что случилось!

– Я сам толком не понял… – пробормотал он, нежась под сенью золотых крыльев. Казалось, его обнимает само солнце… хотя, конечно, солнце сожгло бы… Так, о чём она спрашивает? Ах да, сегодняшний день, самый ужасный в его жизни. – Сначала всё шло нормально, мы ждали Превращения, а потом вдруг… Луния вся в огне, Мечехвост напал на стражников… Ио меня утащила оттуда, а я даже… то есть я сам ни за что не стал бы убегать от ядожалов – просто всё так быстро случилось, так страшно… – Он озадаченно моргнул, книжные полки вдруг подёрнулись туманом. Что-то со зрением?

– Чьё Превращение, твоё? – Сверчок покосилась на ростки у него на спине, но трогать не стала. Вежливость у ядожалов? Это что-то новое! – Не может быть, у тебя крылья ещё не готовы. – Она приподняла его лапу и вгляделась в чешую на запястье.

– Нет-нет, Превращение было у Лунии… моей сестры.

– Которая загорелась? Почему? Неужто ударила молния? Не помню сегодня никаких молний у нас над ульем. Да и как вообще мог огонь попасть… – Она вдруг застыла с раскрытой пастью, уставившись на дракончика.

– Что с тобой? – забеспокоился он. – Внушение действует?

– У твоей сестры… огнешёлк? – выдавила она шёпотом. К счастью, своим собственным голосом. – Что, правда? Вот это здорово!

– Почему здорово? – поморщился Синь. – Ты что-то об этом знаешь? – Он хотел подняться на лапы, но тут же понял, что у коленей намерения в корне отличаются.

– Ого! – Сверчок едва успела подхватить его. – Да ты… Ну-ка, ну-ка, дай глянуть! – Она озабоченно поковыряла тяжёлый бронзовый браслет шелкопряда, пытаясь подсунуть под него коготь.

Дракончик с трудом мог пошевелить лапой.

– Зачем… ты… – начал он, но язык решительно отказывался повиноваться. Непонятно было даже, как вообще можно складывать слова друг с другом.

– Тс-с-с, – прошипела Сверчок, помогая ему улечься на спину. – Не хочу тебя расстраивать, но в браслете, похоже, яд. Я читала где-то о такой идее, но не думала, что они её уже применили. Ты почувствовал укол? Там встроенная игла на случай, если сбежишь.

– З-зачем… – Синь хотел спросить, насколько яд смертельный, и подумал, что, наверное, должен волноваться, но гораздо легче казалось просто закрыть глаза и перестать об этом думать. Лучше уж о том, как красиво блестят золотые очки и свет преломляется под разными углами, будто в призме. Призма… какие забавные бывают слова…

– Чтобы ты свалился где-нибудь без сознания, тогда тебя будет легко схватить, – объяснила Сверчок, подсовывая под браслет сложенную бумажку. – Только ничего у них не выйдет, я тебе помогу.

Бумага зацепилась за что-то под бронзовой пластиной, и дракончик вскрикнул от резкой боли.

– Ох, извини! – Она мягко зажала ему пасть лапой и заглянула в глаза. Тёмно-янтарный взгляд успокаивал, приятно обволакивая. – Держись давай, нам ещё, может быть, снова придётся уходить в стену, если сюда явятся с обыском.

– Не могу… двигаться…

– Надо срезать с тебя эту гадость. Понял? Синь! Моргни, если слышишь!

– Не… нельзя, – сумел выговорить он, еле ворочая онемевшим языком. – Будут… неприятности.

– Ох, бедолажка, – сочувственно вздохнула она. – Можно подумать, у тебя их без того мало.

Синь опустил веки, ощущая, как по щекам струится солёная влага. Должно быть, от яда.

Сверчок вскочила и куда-то убежала. Дракончик открыл глаза в страхе, что останется один, но она стояла в углу, вооружившись тряпкой для вытирания пыли, и осторожно выкручивала матовый плафон одной из ламп. Внутри оказался ярко светящийся шарик, от которого слепило глаза. Сверчок ухватила его тряпкой и положила на стол, сдвинув в сторону книги и бумаги. Затем достала из выдвижного ящика широкую металлическую пластину.

– Т-ты что… – забеспокоился Синь.

– Не бойся, мне уже доводилось… хотя не в библиотеке, здесь того и гляди что-нибудь полыхнёт. Ничего, как-нибудь справлюсь!

Ещё порывшись в ящиках, Сверчок выудила длинный пинцет. Синь такие видел и даже как-то раз пользовался на уроках, когда попадались сильно перепутанные клубки шёлка. Развернула тряпку, ухватила шарик пинцетом и положила на пластину. Затем взяла со стола тяжёлое мраморное пресс-папье в виде свернувшегося кольцами питона.

Она действовала так ловко и уверенно, что дракончику и в голову не пришло чего-то опасаться, но в самый последний момент Сверчок возвела глаза к потолку и прошептала:

– О Ясновидица, помоги мне не поджечь тут всё!

Так или иначе, у Синя всё равно не оставалось сил вмешаться. Она подняла серую каменную змею и треснула ею по светящемуся шарику.

Раздался хруст, и во все стороны разлетелись осколки стекла. Комнату заполнил острый запах горелого металла, но Сверчок ловко подхватила что-то пинцетом и подняла над столом. Тонкая ниточка длиной с драконий коготь горела ослепительным пламенем.

Огнешёлк!

До сих пор Синь даже не задумывался, откуда берётся свет в лампах и фонарях улья, и полагал, что это особое искусство ядожалов. Может быть, они умеют выдыхать огонь, подобно древним сказочным драконам из-за моря?

Затаив дыхание, Сверчок на цыпочках приблизилась к дракончику, сжимая пинцетом огненную нить. «Неужели эта штука может сжечь всю библиотеку? – в страхе подумал Синь. – Такой риск ради меня одного!»

Сверчок присела рядом и приподняла его запястье с браслетом.

– Только не шевелись! То есть я знаю, что ты и не смог бы, но всё равно постарайся.

Она аккуратно провела концом раскалённой нити по бронзе. Букву «о» в надписи «Шёлковый путь» разрезала пополам дымящаяся чёрная линия.

«Коромысло меня прикончит! – пронеслось в затуманенной голове дракончика. – Сверится со списком на пропускном пункте, нахмурится, зарычит и проткнёт насквозь какой-нибудь железякой!»

Нить снова прошлась поперёк браслета, затем ещё и ещё. Чёрная бороздка становилась всё глубже. В библиотеке стоял дым, как в кузнице, перебивая запах старых книг. Наконец бронзовое кольцо распалось, чиркнув краем по чешуе, и Синь сжал зубы от острой боли, похожей на укус гадюки.

Охнув, Сверчок метнулась к столу и принесла кувшин для полива цветов. Плеснула водой на обожжённую чешую, а затем бросила огненную нить в кувшин, над которым тут же вспухло белое облако шипящего пара.

Освобождённая от браслета лапа стала такой лёгкой, что, казалось, вот-вот взлетит и стукнется о потолок рядом с книжными полками. Дракончика охватило небывалое чувство свободы. Как же повезло ему встретить такую замечательную подругу! Если у неё и не суперспособности, то уж точно самые лучшие мозги на свете!

– Ну, не сказала бы, – усмехнулась Сверчок, и Синь понял, что последние слова произнёс вслух. – Школьных учителей мои мозги ужасно раздражают.

– А меня – наоборот! – выговорил он. Перед глазами ещё плавал туман, но язык шевелился уже легче – во всяком случае, слова получались, хотя почему-то вылетали бездумно, словно сами собой. Дракончик с усилием сел. – Твои мозги мои самые-самые любимые!

Его вдруг повело в сторону, стены закружились перед глазами, и весь мир погрузился во тьму.

Глава 8

У Синя складывалось впечатление, что пора бы уже просыпаться. Мысль казалась удачной, в частности, потому, что гамак под ним был странно неподвижным и твёрдым, совсем не качаясь от ветра. А ещё кто-то тряс его за плечо, время от времени задевая крылом. Мама? Нет, от неё никогда не пахло книгами и яблоками.

– Синь, ты спишь? – послышался настойчивый шёпот. – Если спишь, то не мог бы ты проснуться скорее? Можешь?

– Сч-с-с… – пробормотал он, хотя собирался сказать «сейчас», но той, что задавала вопросы, этого, видимо, хватило, и она стала поднимать его на лапы.

Ах да, вопросы. Сверчок – вот кто вечно задаёт вопросы.

– Ты что улыбаешься? – удивилась она. – Ну и славненько, добрый знак… А ты не мог бы улыбаться стоя? Я бы с удовольствием дала тебе поспать ещё, но нам в самом деле пора двигаться. – Она на миг замерла, подставив ему плечо и прислушиваясь.

Сквозь туман в глазах медленно проступали стены библиотеки. Сияние ламп, бесконечные ряды книг… Из коридора доносится топот лап…

Что? Дракончик испуганно встрепенулся, показывая на дверь.

– Да-да, – кивнула Сверчок, – потому я тебя и разбудила. Лезем в стену, скорее!

Она толкнула его под стол, где начинался потайной ход. Лапы едва слушались, путаясь в хвосте, но кое-как пролезть удалось, и Сверчок втиснулась следом, закрывая за собой дверцу люка. Сияние ламп сменилось мраком. Синь стал было пробираться дальше, но Сверчок удержала его, схватив за заднюю лапу, и зажала пасть, призывая к тишине.

Он замер на месте, и в тот же миг услышал, как дверь библиотеки с треском распахнулась. По полу загремели шаги троих драконов, такие тяжёлые, что стены задрожали, а с верхних полок посыпались книги. Из щели между люком и стеной повеяло бумажной пылью. Дракончик изогнул шею, заглядывая туда одним глазом. Ядожалы с безумными глазами, похожими на крупные белые жемчужины, обыскивали комнату.

Значит, королева всё ещё управляет их разумом! Интересно, насколько её хватит? Неужели собирается гонять своих слуг, пока не найдут беглеца?

Он вдруг застыл, поражённый ужасной мыслью. Сердце в груди на миг перестало биться. Неужели срезанный с лапы браслет так и остался лежать на полу? Вдруг увидят и сразу поймут, что здесь произошло?

Однако торжествующего рёва или шипения из щели не доносилось. Драконы молча обшаривали комнату, заглядывая всюду, где можно спрятаться. Один заглянул под стол, и Синь в ужасе зажмурился, но люк, видимо, был хорошо замаскирован, и ядожал, угольно-чёрный с красными подпалинами на крыльях и за ушами, лишь пробурчал что-то и двинулся дальше.

Сверчок неловко пошевелилась, чуть отстраняясь, и дракончик смутился. Всё это время они тесно прижимались друг другу, сплетясь хвостами и лапами. А куда деваться, вдруг услышат! Он заглянул ей в глаза, едва проступающие из темноты, и понял, что она пристально смотрит на жёлто-оранжевую дракониху с чёрными пятнами. Непонятный взгляд: что в нём – страх, жалость, гнев?

Как странно, должно быть, прятаться в темноте от соплеменников вместе с чужаком, рискуя навлечь на себя гнев королевы!

А эти ядожалы? Их тихий и радостный семейный отдых в парке с горками, качелями и закусками из мяса зебры внезапно обернулся охотой на беглого шелкопряда. Все планы на вечер рухнули, собственные драконята забыты, и в голове стучит одна-единственная мысль: скорее разыскать и схватить преступника! Даже малыши вместо привычных весёлых игр крадутся по сумрачным коридорам улья, угрюмо сжимая когти и скаля зубы.

Как же они потом вернутся домой, как будут готовить ужин, готовить уроки по математике и аэродинамике полёта, зная, что в любой момент их снова превратят в послушных рабов?

Наконец трое ядожалов остановились посреди комнаты и единым механическим движением дотронулись когтями до лба.

– В библиотеке… никого… – произнесли они хором и в тот же миг яростно оскалились: – Он должен быть… где-то… в школе… Ищите дальше!

Один за другим драконы вышли, но Синь ещё долго слышал шаги за дверью. Сверчок хотела что-то сказать, но теперь он сам приложил ей коготь к губам. Усики-антенны у него между рогами плавно развернулись, ощупывая воздух. В голове прояснилось, ощущения стали острее, и теперь дракончик без труда различал в школе по меньшей мере два десятков ядожалов. Ещё один притаился бок о бок с ним. Сердце у Сверчок колотилось так же громко, как у него.

«Не бойся», – попытался он передать ей свои мысли. Хотя, конечно, бояться стоило: если поймают, ей тоже придётся несладко. Однако он твёрдо знал, что скорее уж сдастся сам, чем позволит её схватить.

Синь нашарил в темноте лапу новой знакомой и прижал к своей груди. «Я так рад, что ты со мной!» – подумал он.

Лучики света из щелей блеснули искорками в карих глазах, и дракончик почувствовал, как ускоряется её пульс.

«О луны, что я делаю? – испугался он вдруг. – Как можно так смотреть на ядожала, да ещё получать ответные взгляды! Запретные чувства, за них…» Случись такое на самом деле, нынешние неприятности показались бы ерундой.

Впрочем, она, скорее всего, ничего подобного и не чувствует. Просто у него ещё остался яд в крови, да и переволновался, вот и мерещится всякое. Их сердца колотятся в унисон только от страха, а сладкая дрожь – плод расстроенного воображения.

Усики дракончика подёргивались, отслеживая шаги ядожалов, занятых обыском школы.

– Похоже, все пошли куда-то наверх, – шепнул он. – Здесь есть второй этаж?

– Есть… Откуда ты знаешь, где они? – удивилась Сверчок. – Антеннами своими чувствуешь, да? – Синь молча кивнул. – Я читала в старых книгах, что у ядожалов когда-то тоже вырастали такие… Спросила учителя биологии, а он меня отругал за излишнее любопытство, и те книги из библиотеки куда-то исчезли. – Она печально вздохнула. – Всё интересное оказывается лишним. Ну почему нам нельзя изучать собственную эволюцию? Разве не здорово было бы узнать, каким было племя две тысячи лет назад, когда прилетела Ясновидица?

– Мне такое в голову не приходило, – признался Синь.

Она права, подумал он, вопрос интересный. Если все ядожалы – потомки Ясновидицы, то кем они были до того как она явилась в Панталу?

Сплетясь хвостами, драконята сидели в темноте ещё долго. Над головой в залах и классных комнатах огромной школы топали шаги, переворачивались парты, выволакивалась из чуланов хозяйственная утварь. Бедные шелкопряды, которым завтра придётся наводить здесь порядок! Вряд ли королева Оса удосужится направить им в помощь своих одурманенных соплеменников.

Наконец стены перестали дрожать, и дракончик снова внимательно поводил усиками в воздухе.

– Никого больше нет, – шепнул он.

– Замечательная суперспособность, – улыбнулась Сверчок, наблюдая, как антенны вновь закручиваются спиралями.

– Я бы предпочёл знать всё обо всём, – ответил он с улыбкой.

Она удивлённо моргнула.

– Ты обо мне? Да ну, я же ничего почти не знаю! Разве что когда-нибудь… На свете просто куча всего интересного! – Сверчок сморщила нос, предвкушая с удовольствием, как она всё это узнает. – К примеру, как работает внушение королевы Осы? Вот бы разобраться!

– А ты хочешь… – Синь замялся в нерешительности. – Тебе бы хотелось стать такой, как другие ядожалы? Научиться быть с ними вместе… э-э… под внушением?

– Да что ты такое говоришь! – Её крылья возмущённо подпрыгнули, шурша о стены потайного хода. – Неужто тебе самому понравилось бы? Да и никому, наверное. Нет, наоборот, я бы сделала так, чтобы внушение вообще перестало действовать! Разве не здорово? Ну хотя бы свою сестру постаралась бы освободить.

– В библиотеке была твоя сестра? – догадался он. – Та жёлтая с чёрными пятнышками, на которую ты смотрела?

– Да, – тяжко вздохнула Сверчок, – моя сестра и лучшая подруга Кузнечик. Она обычно совсем другая… добрая.

– Понимаю, как тебе трудно, – сочувственно глянул Синь. – Такое ощущение, что у любимого дракона украли разум и душу. На вид тот же, но стал совсем другим, и ты не знаешь, чего от него ждать, а поделать ничего не можешь.

– Вот-вот, оно самое, – кивнула Сверчок, едва сдерживая слёзы. – Сама Кузнечик считает, что ничего страшного, ведь бывает это нечасто… только она не видит себя со стороны, свои тупые замороженные глаза… И не понимает, каково мне прятаться от неё!

Дракончик с неохотой отпустил её дрогнувшую лапу.

– Надеюсь, тебе удастся спасти сестру… И всех остальных.

– Я и того чёрного знаю, что заглядывал под стол, – быстро проговорила она, охотно меняя тему. – Его зовут Бомбардир… он ужасный – даже обычный почти такой, как сейчас. Думает, что я влюблена в него – нет, ты только представь такую наглость! Если и буду его спасать, то в последнюю очередь!

– Как же они не заметили на полу мой браслет? – вспомнил Синь. – А разбитое стекло, а огнешёлк в кувшине?

– Ну я же всё убрала! – округлила глаза Сверчок. – А ты храпел и ничего не видел.

– Я не… что, правда? – смутился дракончик. – Разве я храплю?

Она весело рассмеялась, снова выглядывая в щель.

– Да нет, шучу… ты вёл себя во сне очень прилично… Вот только лампу не успела заменить. Ладно, они то и дело перегорают, или их воруют – с тобой никто не свяжет.

– Значит, все лампы и фонари в улье работают на огнешёлке?

– Ну конечно, на чём же ещё! Во всех ульях, не только в нашем. Без света мы бы натыкались друг на друга в темноте и наступали на хвосты. И потом, огонь нужен для многого другого: чтобы плавить металл, варить стекло… – Сверчок дотронулась до своих очков.

– И что, все ядожалы знают про огнешёлк? Я до сегодняшнего дня ни разу о нём не слышал.

– Знают, что королева умеет его добывать… но как именно – вряд ли. Просто покупают, когда он нужен, и всё.

У Синя вертелся на языке вопрос, но он промолчал. Перед глазами вновь возникли ослепительные нити, вытекающие из запястий Лунии и обвивающие её тело. Стало быть, огнешёлк для ядожалов – просто необходимая в быту вещь, товар? То, что можно купить и продать?

– Если у твоей сестры огнешёлк, – вздохнула Сверчок, гладя лапу дракончика, – это ещё не значит, что у тебя тоже. – Она дотронулась до чешуек над шёлковыми железами, и он вздрогнул.

– Не знаю… Ио считает, что и у меня, но в школе нам ничего не рассказывали.

– Потому тебя и ловят, да? Королева Оса ни за что не допустит огнешёлка в своих ульях без охраны.

Синь пожал плечами.

– Раньше меня никто не охранял… Я никогда не делал ничего плохого, всегда жил по правилам, ни одного не нарушил. Королеве незачем обо мне беспокоиться. – Он болезненно скривился, потирая лоб между рогами. – Может, она просто этого не знает, надо ей объяснить, что я не какой-нибудь изменник, а самый преданный шелкопряд. Пообещаю быть очень осторожным, и мне позволят жить нормально, как всегда… И Лунии тоже, она совсем не опасная!

– Хм… – Сверчок с сомнением покачала головой, отпирая люк. – Принято считать, что огне-шёлк всегда опасен, кто бы что ни обещал.

Вылезая следом из-под стола, дракончик увидел, как она вспорхнула к верхним полкам и достала какую-то книгу. Спустившись, нашла нужную страницу и сунула ему под нос.

От ярких оранжево-алых красок на картинке ломило глаза. Охваченные пламенем развалины улья, орущие пасти в окнах, из которых валит дым. Крупные чёрные буквы поверху: «СВОБОДНЫЙ ОГНЕШЁЛК – УГРОЗА ДЛЯ ДРАКОНОВ!»

– Брр… – передёрнул плечами Синь.

– А вот и ты сам, – Сверчок показала на фигурку дракона с поднятыми лапами, из которых изливались огненные пряди. На морде нарисованного шелкопряда играла злорадная ухмылка.

– Да я бы ни за что… – возмущённо вскинулся Синь. – Зачем бы мне… Просто ужас какой-то!

Сверчок забрала книгу и перевернула несколько страниц, бегая глазами по строчкам так проворно, что дракончик испытал невольное уважение.

– Вот, смотри! – наконец заговорила она. – Шелкопряды, у которых один из родителей с огнешёлком, наследуют эту способность в половине случаев. Значит, я права: ты запросто можешь оказаться не таким, как сестра. – Она глянула на него поверх очков. – А как тебе самому кажется? Лапы не жжёт? А как было у Лунии?

– Да ничего не было, до самого последнего дня! А сегодня – как пошло хлестать огнём… Вчера никто даже не подозревал.

– Тогда и ты ничего не узнаешь до самого Дня превращения, – заключила Сверчок. – Хм… должно быть, они просто хотели запереть тебя на всякий случай, чтобы не сбежал.

– Я вообще не стал бы, но Ио заставила. Мне бы и в голову не пришло самому… ну, пока догонять не стали.

– А что такое «Хризалида»?

– Что? – растерялся он.

– Когда мы только встретились, ты спрашивал, не оттуда ли я.

Синь ощутил укол вины. Чем бы ни была таинственная группа, ядожалам наверняка не положено о ней знать – даже добрым и умным в красивых очках. Ио с ума сойдёт, если узнает, что он проболтался первому встречному.

Сверчок с любопытством наблюдала за ним.

– Что, секрет? Вот интересно! Наверное, у шелкопрядов много секретов от нас. Расскажешь? Никто не узнает, честное слово! Я бы поспрашивала слуг, но отец не разрешает с ними разговаривать.

– Да я и сам мало что знаю… Просто Ио говорила, они помогут, если их найти… только как? – Он смущённо полистал книгу, очень надеясь, что Сверчок не обиделась. – М-м… тогда, раз огне-шёлк такой нужный, королеве Осе невыгодно убивать таких драконят?

– Ну конечно, как можно! Мы же не дикари какие-нибудь. Королева просто опасается, но она не убийца.

Ещё утром дракончик и сам так ответил бы, но сегодняшние потрясения – стражники вокруг Лунии, белые глаза обезумевших ядожалов – несколько поколебали его уверенность.

– Думаешь, мне лучше сдаться? – хмыкнул он.

В самом деле, почему бы и нет? Если бы не мешало стойкое ощущение, что делать этого ни в коем случае нельзя. Призыв Ио не доверять ядо-жалам так и звучал в ушах. А меж тем как раз это он сейчас и делает.

Сверчок задумчиво побарабанила когтем по книге.

– Нет, не стоит, наверное, – медленно покачала она головой. – Убить не убьют, но если у тебя окажется огнешёлк, отправят туда, к остальным.

– Куда? – оживился Синь. По крайней мере, там он встретится с сестрой!

– Понятия не имею… извини. Никто не знает, где их держат.

– Но так не может быть! Кто-то же должен знать.

– Да, пожалуй. – Сверчок прошлась туда-сюда по комнате. – Заказы на огнешёлк отправляют постоянно, лампы обычно перегорают меньше чем за месяц. А значит, кто-то должен следить за производством… А ещё драконов надо кормить…

– И охранять, – кивнул Синь.

– Ну да, – смутилась она, – наверное. Королева Оса уж точно в курсе… Остаётся только проследить путь заказов – не такая уж и проблема! – Она подскочила к столу и выдвинула нижний ящик. – Где тут бланки заказов? Библиотекарь вечно жалуется, как много их приходится заполнять… Так, тут всё про книги… почему не по алфавиту? Безобразие… Ага, вот и они!

Пока Сверчок перебирала бумаги, дракончик пригляделся к горящим лампам. Трудно поверить, что весь этот свет дают крошечные ниточки шёлка, который производят самые обычные драконы вроде них с Лунией. Сидят где-то под стражей и выпускают из лап огонь, а ядожалы собирают и режут на кусочки, чтобы продавать по всей Пантале. Заниматься этим всю жизнь? Тоска.

«Как мой отец?» – мелькнула внезапная мысль. Ну да, точно! Потому и не видел никогда своих драконят, что сидит под стражей. Ему не позволили даже дождаться, пока они с Лунией вылупятся!

Синь поморщился. Выходит, королева заранее знала, кем могут оказаться они с Лунией! А может, и нарочно разводит таких, чтобы делали огнешёлк!

– Хм… – вновь подала голос Сверчок. – Похоже, все заказы посылают в улей Осы, так что, если оттуда не пересылают дальше, огненные шелкопряды содержатся там.

– Знай я точно, – вздохнул дракончик, – пробрался бы и поглядел, что там к чему, вдруг не так уж и плохо. Тогда бы и решил, сдаваться или нет.

Сверчок глянула искоса, отвлёкшись от бланков.

– А если плохо? Разве не захотел бы вызволить оттуда сестру?

– Да, конечно, – со вздохом признался он. Умная какая – ничего не скроешь! – Боюсь только, не выйдет у меня.

– Почему это?

– Ну… просто я… – Синь скривился, показывая на себя. – Я не очень… ну какой из меня бунтарь? – Он вдруг оживился. – Мой друг Мечехвост, вот кто нужен! Только он может спасти Лунию.

– Ладно… – Сверчок кинула пачку бумаг обратно в стол и широко улыбнулась. – Тогда давай его поищем!

Глава 9

– Думаешь, это так просто? – скептически фыркнул Синь, выходя следом из библиотеки в сумрачный коридор. – Мечехвост напал на стражников, и теперь наверняка уже на Пути нарушителей… если не хуже. А мне сейчас не слишком-то удобно разгуливать по улью.

– С этой задачкой я справлюсь, – уверенно заявила Сверчок. – Если подумать… даже с обеими, спорим?

– Ну, попробуй. – Он пожал плечами, с любопытством озираясь вокруг.

Вдоль стен тянулись ряды небольших вместительных ячеек, в которых лежали вперемешку мятые тетради, книги, свёртки, полупустые пакетики со сладостями, а также мешочки с семенами и земля в ведёрках. Через каждые несколько шагов навстречу попадались стеклянные ящики, встроенные в стену и полные всевозможной растительности: в одном цвели незабудки, в другом из земли торчала морковь, а дальше попались даже кактусы со щетинистыми иглами.

– Ну и ну, – подивился дракончик. – Сплошная природа тут у вас.

– Школа с ботаническим уклоном, – объяснила провожатая. – Разве у шелкопрядов таких нет?

Драконята прошли мимо ящика, полного воды, где извивались плети пурпурных водорослей. Сверху горела небольшая лампочка, как и над всеми грядками в коридоре. Жизнь всех этих растений поддерживали крошечные солнышки из огнешёлка.

– Не знаю, может, и есть, – ответил Синь, – но нам подбирают профессию уже после школы, а так мы проходим в основном историю войны с листокрылами, шелкоткачество, устройство сетей… ну и законы улья, само собой. По законам и правилам больше всего уроков.

– Попасть бы хоть на денёк к вам в школу! – Сверчок дёрнула крыльями, будто собиралась лететь прямо сейчас. – Разве не интересно узнать, что изучают другие драконы? А учителя у вас хорошие? Библиотека большая? Музыкой занимаетесь? Я бы очень хотела заняться, совсем ничего не понимаю в музыке! А нас тут всех готовят в огородники… сам видишь. – Она обвела крылом стены коридора. – У каждого своя делянка, сажай да поливай.

– Хм… – Дракончик с сомнением пожевал губами. – Не очень-то ты похожа на огородницу.

– Захоти я, стала бы самой лучшей… но не хочу. Мне хочется стать библиотекарем или учёным… или изобретателем! А здесь всё по правилам, ничего нового не придумаешь. Только затеешь что-нибудь, сразу начинается: «Сверчок, ты только зря тратишь семена! Почему бы тебе не сажать картофель, как всем нормальным драконам?» – Она остановилась и постучала когтем по стеклу ящика. – Вот тут всё моё.

Синь мог бы угадать и сам, без всяких пояснений. На фоне аккуратных грядок и клумбочек у остальных её делянка сразу выделялась буйной мешаниной красок, как будто на цветочную выставку налетели стаей пёстрые мотыльки. Оранжевый бархат лепестков соперничал с вьющимися лианами, а тёмно-сапфировые соцветия выглядывали из листвы в форме сердечек с розовым ободком.

– Наверное, у тебя и в голове такое творится, – усмехнулся дракончик.

Сверчок рассмеялась.

– А учителям не нравится ни то, ни другое: «Какой ужас! Ну почему не посадить что-нибудь одно, как другие? Вечно у тебя всё вперемешку!»

Синь подошёл ближе и вгляделся сквозь стекло в гущу побегов и листьев. В самой середине ящика за другими растениями пряталось деревце! Совсем крошечное, не выше пары когтей, но со стволом и ветвями, покрытыми тёмно-зелёной хвоей. Какая красота!

– Это же… это… – задохнулся он от восторга. – Настоящее! Откуда ты его…

– Случайно нашла семечко, когда летали на полевые занятия. Даже не знала, чьё оно, пока не проросло. – Сверчок печально улыбнулась. – Так и знала, что ты увидишь. Другие почти никто не заметили, слишком много тут у меня всего, в глазах рябит. Зато наш ботаник на прошлой неделе разглядел и велел выполоть… Бедное деревце, ну в чём оно провинилось?

Она повернулась и двинулась дальше. Синь с трудом оторвался от необычного зрелища, хотелось остаться и рассмотреть получше. Настоящее, просто не верится! Наверное, Сверчок очень его любит, по деревцу это видно.

– Как жаль, – согласился он. – Просто жестоко – подарить жизнь, вырастить… А теперь убить.

– Нет, я не дам ему умереть! Где бы только найти укромное местечко, светлое, но чтобы никто не нашёл? Ладно, придумаю что-нибудь.

Сверчок толкнула дверь в конце коридора, за которой оказалась комната с длинными столами, уставленными стеклянной посудой вроде колб и мензурок и горшочками с землёй. На полках большого металлического шкафа с горящей лампочкой внутри теснились бутылочки с аккуратными ярлыками, расставленные по цвету содержимого: наверху от тёмно-рубинового до бледно-розового, в середине от лимонного и салатного до изумрудного, а внизу от молочно-белого до почти прозрачного, чуть отливающего аквамарином на просвет. Надписи на ярлыках были непонятные – отдельные буквы, цифры и какие-то странные закорючки.

– Это наша химическая лаборатория, – объяснила Сверчок. – Одни составы помогают растениям, другие уничтожают сорняки… но многое может пригодиться не только в ботанике. Как думаешь, сколько можно взять отсюда, чтобы профессор Кобылка не заметила?

– Ты хочешь украсть что-то? – вытаращил глаза Синь.

Склянка цвета ромашкового чая замерла в лапе у Сверчок.

– Синь, без этого нам не обойтись! Разве ты не хочешь выручить своего друга?

– Хочу, но… воровать же нехорошо… – пробормотал он, опуская глаза.

В самом деле, вот придёт завтра учитель химии и хватится чего-нибудь. Расстроится, станет кого-то подозревать, да ещё и накажет несправедливо! Разве можно так?

– А ты и правда силён в соблюдении правил, – с удивлением заметила она. – Даже не сомневаешься.

– А ты? Разве кто-то сомневается?

Сверчок задумалась. Дракончику нравилось, что она всегда обдумывала его возражения, в отличие от всех других, которым заранее всё было ясно. Если они и думали, то только о том, как лучше объяснить собеседнику, что он неправ. Она же честно сопоставляла его слова со своими знаниями, пытаясь понять, в чём, возможно, её ошибка.

– Странно, – заговорила она наконец, – я всегда считала, что правила только мешают, когда хочешь узнать новое. Ну кому, например, нужно правило не задавать лишних вопросов? Или брать в библиотеке только одну книгу за раз – глупость же, нет? Такие правила никто никогда даже не объясняет… Другое дело, не причинять вред другим драконам – с этим правилом любой согласится. Так что, пожалуй, среди них бывают и полезные… но всё-таки, на мой взгляд, некоторые стоит иногда пересматривать!

– Но с правилом «не укради» согласны все, разве нет?

– Мне кажется, помогать тем, кто нуждается в помощи, ещё важнее! Сам посуди, выдавать беглецов королеве – тоже ведь правило, так? Но я не считаю тебя опасным, а ещё хочу узнать побольше о шелкопрядах и огнешёлке, а потому помогаю, хоть это и против правил.

Синь задумчиво почесал лоб, разглядывая лимонную жидкость в склянках. Очень не хотелось втягивать новую знакомую в лишние неприятности, но помочь ему могла только она. А самое главное, помочь Лунии и Мечехвосту!

В конце концов, подумал он, вздрагивая всем телом, это будет не первое правило, нарушенное сегодня. После прямого неподчинения приказу стражников – ерунда. И потом, раз предстоит спасать Лунию… или хотя бы выручать Мечехвоста, чтобы тот её спас, оно будет и не последним.

– Да, ты права, – кивнул Синь.

– О, неужели? – вытаращила глаза Сверчок. – Первый раз в жизни такое слышу.

– Наверное, прежде тебя никто просто не слушал… Мне кажется, ты права почти во всём.

– Отличное заглавие для моих будущих мемуаров, – усмехнулась она. – «Права почти во всём», автор Сверчок.

Дракончик рассмеялся, успокаиваясь от её улыбки. Она осторожно достала шесть флакончиков из задних рядов, завернула их в мягкую чёрную ткань и положила в сумку, которую повесила через плечо на груди.

– Теперь зайдём ещё кое-куда.

Они вновь зашагали по школьным коридорам. На каждом углу Синь опасливо разворачивал антенны, но ни разу не уловил присутствия других драконов. Похоже, охота передвинулась дальше… или прервалась до завтра, – подумал он без особой надежды.

Следующая комната, куда привела его Сверчок, была просторная и примыкала к наружной стене улья. За огромным окном царила непроглядная ночь, лишь свет трёх лун кое-где серебрил травяные волны, пробиваясь сквозь затянутое тучами небо.

Поморгав, дракончик разглядел тот самый мольберт, расчерченный прямыми линиями, что мелькнул за щелью потайного хода. Вернее, целый ряд таких мольбертов с одинаковыми чёрно-синими квадратами. На живопись это не походило, скорее уж на план разбивки огородного участка, зато на длинном столе теснились бумажные листы, на которых был изображён один и тот же апельсин, а сам герой рисунков лежал на высоком табурете в углу. Ничего похожего на великолепную делянку Сверчок среди картин не наблюдалось.

– Где тут твоё?

– Нигде, – равнодушно хмыкнула Сверчок, но в голосе слышалась обида, – меня с рисования выгнали… Догадаешься, за что?

Синь понятливо кивнул.

– «Какой ужас! – произнёс он с ухмылкой. – Ну почему не использовать один цвет, как все нормальные драконы? Черника должна быть чёрной. Вечно у тебя всё вперемешку!»

Она покатилась со смеху, едва не свалив один из мольбертов.

– Можно подумать, ты подслушивал! – фыркнула Сверчок, вытирая слёзы. – Наш директор Саранча так и сказала, один в один!

– Чудный, наверное, был рисунок.

– Чудный ворох обрывков после её когтей, – пожала крыльями Сверчок, открывая шкаф с рисовальными принадлежностями. – Мне потом снилось, что щурки и ткачики растащили клочки по равнине и свили себе разноцветные гнёзда.

Дракончик с беспокойством глянул, как она роется среди баночек с красками и кистей.

– М-м… Что-то мне не по себе.

– Мы тебя замаскируем! – довольно объявила она. – Каким ты всегда мечтал стать? Нет, твоя чешуя и так великолепна, но в прежнем виде разгуливать опасно, сам сказал. Твою синеву с пурпуром узнают даже из соседнего улья. Сначала я думала плеснуть на тебя чёрным, чтобы получился ядожал, а потом сказала себе: «Глупая Сверчок, он же бескрылый ещё, таких ядожалов не бывает!» Ну как, решил? Может, оранжевый? У нас кухарка такая.

– Ты что… раскрасить меня хочешь?

– Ну, можешь сам, но у меня, думаю, лучше получится… или ты умеешь?

– Не знаю, – покачал он головой, – ни разу не пробовал рисовать драконов.

– Я тоже, – призналась Сверчок. – Да ладно, главное цвет подобрать. Ну что, попробуем?

– Давай, – вздохнул дракончик.

– Наверное, лучше взять потемнее, чтобы синий не просвечивал. Шелкопряды бывают тёмные?

– Мечехвост тёмно-синий… бывают и тёмно-зелёные, и даже коричневые.

Она выбрала баночки с шоколадной, бордовой и тёмно-синей краской и кивнула на коврик.

– Так, теперь встань сюда и не шевелись!

«Только бы у неё получилось! – подумал Синь, зажмурившись. – Если меня кто-нибудь узнает, несдобровать обоим».

Глава 10

– Что-то мне не верится, – признался дракончик, глядя, как Сверчок окунает кисть в краску цвета бурного моря. – Вдруг все сразу поймут, что я перекрашенный?

– Чтобы понять, надо будет приглядеться, а кому надо приглядываться к шелкопрядам? – Она легко трогала кистью чешуйки у него на спине. Казалось, по ним бегают саламандры, переступая мягкими влажными лапками, а вокруг шепчут папоротники, роняя дождевые капли. Разгладив краску губкой, Сверчок взялась за кисточку с другой краской. – Ростки крыльев не трону, только вокруг, хорошо?

Он молча кивнул. Мягкие скользящие касания завораживали, вводили в оцепенение, как будто яд из браслета ещё бродил у него в крови.

– Сверчок, почему ты мне помогаешь? – спросил он вдруг.

Она на миг замерла.

– Не знаю… Наверное, потому что по себе знаю, каково прятаться от всех. А ещё… Я ни разу не встречала драконов с огнешёлком и хочу узнать о них побольше. И вообще, ты… м-м…

– Жалкий, да? Отчаявшийся, несчастный?

– Нет! Совсем не так. Ты…

– Знаю! Я очень красивый, просто очаровательный.

Прыснув со смеху, Сверчок легонько стукнула его кистью по шее.

– Перестань меня смешить, не то всё размажется! – Она наклонилась, накладывая краску за ушами, и он ощутил аромат корицы. – Я не в смысле, что некрасивый… ты интересный, вот! Совсем не то что Бомбардир или Кобылка, с которыми мне приходится общаться.

– Ясно…

Она просто изучает его, словно какую-нибудь запретную книгу из библиотеки. Дело вовсе не в нём самом, ей интересно племя шелкопрядов и их огне-шёлк. Ну что ж, так даже лучше. Безопаснее для обоих.

Синь вздохнул и снова зажмурился, представляя, как тысячи мотыльков вьются вокруг, обволакивая его шёлком, будто второй чешуёй. Краска подсыхала, и казалось, что по всему телу расселась стая твёрдых блестящих жуков.

– Ну, что скажешь? – спросила наконец Сверчок.

Открывая глаза, он ожидал увидеть что-нибудь вроде её пышного цветника или розовый сад в огне, но из зеркальной дверцы шкафа смотрел ничем не примечательный дракончик-шелкопряд в тёмных тонах с оттенками глубокой морской синевы и сухих листьев, лишь на спине и морде чуть тронутых алым. Прежние яркие цвета кое-где проглядывали, но почти незаметно. Такой пройдёт мимо, и никто не обернётся.

– Ну и ну! – покачал головой Синь. – Ты настоящий мастер, спасибо!

– Конечно, не суперкласс, но выбраться из улья, надеюсь, поможет…

«Из улья», – повторил он про себя с невольной дрожью. Ему ни разу не доводилось бывать дальше внешней шёлковой сети над крышей, да и не хотелось, в отличие от Лунии.

– Ну что, попробую теперь отыскать Мечехвоста? – неуверенно проговорил он. Среди ночи, один… Прежде он всегда возвращался засветло. Пестрянка с Перламутровкой, наверное, с ума сходят. Кстати… – Сверчок, а тебя разве дома не ждут?

Она глянула в окно в ночную даль, где смутно мерцали огоньки соседних ульев.

– Отец вряд ли заметит, что меня нет… разве что Кузнечик, но… Я часто подолгу не появляюсь после того, как королева их гоняет по своим делам, боюсь, вдруг опять начнётся. И вообще, неловко с ними общаться после этого, особенно с сестрой. – Сверчок собрала краски и принялась отмывать кисти. Синь дёрнулся было помочь, но она остановила. – Нет, стой спокойно, пока совсем не высохнешь… Так или иначе, Кузнечик одна обо мне беспокоится и в случае чего прикроет.

Интересно, подумал дракончик, на сколько хватит любопытства у самой Сверчок, прежде чем она предоставит беглеца его собственной судьбе? Поможет ли добраться до улья Осы, где заперли Лунию? Хорошо бы.

– Где ты собираешься искать своего друга? – спросила Сверчок, пряча в шкаф последнюю баночку с синей краской.

Синь заметил, что они стоят не по порядку, и переставил тёмную правее.

– Скорее всего, на Пути нарушителей, – ответил он. – Мечехвост вообще не любит выполнять приказы, так что уже побывал там. Боюсь только… на стражников он никогда ещё не нападал, так что… – Дракончик с тяжёлым сердцем покачал головой.

Кто знает, на что способны ядожалы, если сочтут его приятеля по-настоящему опасным?

– Даже если отправят в тюрьму, всё равно сначала подержат там, так что ты прав. Любопытно, я ни разу не видала Пути нарушителей… – Сверчок протянула лапу и осторожно тронула краску на морде у дракончика. – Хотя отец вечно твердит, что учителям давно пора отправить меня туда и рано или поздно это случится.

– Так-таки ни разу? – удивился Синь. – Даже мимо не проходила? Что, правда? Путь нарушителей всего в паре ярусов отсюда! Нас в школе дважды в год водят на экскурсию…

– На экскурсию? – Она возмущённо тряхнула крыльями. – Чему там можно научиться? Зачем зря пугать драконят? – Осмотревшись, не осталось ли вокруг следов, она двинулась к двери.

– Да, очень страшно, – передёрнул плечами Синь, шагая следом, – как вспомнишь, не по себе делается. – Высохшая краска похрустывала, стягивая чешую, но ощущение было скорее забавное – будто в маске. – Так для того и водят, наверное, чтобы боялись…

– А, понятно, чтобы приучить соблюдать правила. Бедные, бедные маленькие шелкопрядики! И что, во всех ваших школах так?

– Думаю, да.

– Только и делают, что пугают – ужас просто!

Дракончик молча пожал плечами, думая уже о другом. Они подошли к выходу из школы, и в узких окнах по обе стороны парадной двери виднелись сумрачные очертания игровой площадки. Ещё недавно там кишели обезумевшие ядожалы, но теперь пустые вышки и горки напоминали в темноте торчащие рёбра китового кладбища на дне моря.

Прижав нос к стеклу, Сверчок окинула взглядом округу.

– Вроде бы никого, – прошептала она, нервно подёргивая хвостом.

Сердце у Синя трепетало и колотилось, словно крылья бабочки, запертой в стеклянной банке. Он внезапно понял, что его спутница чувствует то же самое, потому что никогда ещё не показывалась наружу во время королевского призыва. Сверчок была откровенно напугана.

– Я выйду первый, – шепнул дракончик.

– Правда? – она с беспокойством глянула на его раскрашенную чешую. – Но…

– Не волнуйся, не признают, ты отлично меня замаскировала. Зато, если они ещё под внушением, то сразу поймут, что ты не такая, как все! Другое дело – случайный шелкопряд, который бродит по парку. Я тебе махну, когда можно будет выходить.

Поколебавшись, она кивнула. Синь глубоко вдохнул, словно собирался нырять, толкнул тяжёлую дверь и шагнул на ступеньки крыльца.

Глава 11

Дракончик опасливо крался через парк, то и дело оглядываясь через плечо. Пока вокруг было пусто. Подойдя к балкону, он заглянул за уступ. Три луны прятались за облаками, далеко внизу тихо шелестела сухая трава.

Как там Ио, успела ли улететь? Только как теперь узнаешь, никаких следов. На притихшей площади ничто не указывало на буйство вечерней охоты.

Пригнув голову, дракончик развернулся и пошёл назад к школе, но не успел одолеть полпути, как из теней бокового коридора появился незнакомый дракон. Наклонившись, подобрал из песочницы забытую игрушку и прищурился, заметив Синя.

– Сидел бы лучше дома или у своих хозяев, – проворчал незнакомец, – с рассветом розыск продолжится.

– Слушаюсь, господин, – поклонился дракончик и деловито поспешил дальше, в то же время рассматривая прохожего уголком глаза.

Тот повернулся и вновь исчез в переулке, но в тусклом свете ночного фонаря успели мелькнуть чёрные полосы на спине.

Ядожал! Глаза нормальные, в своём уме. Значит, королева Оса всё-таки дала своему племени передышку.

Подождав немного, Синь выпрямился и махнул лапой. Сверчок тут же выскользнула из дверей школы, и драконята торопливо двинулись по пустым коридорам к наружной спирали, огибавшей улей.

За оконными занавесками кое-где горел свет и двигались тени. Интересно, как давно ядожалов распустили по домам? Скоро ли им удалось отыскать своих драконят, что они чувствуют теперь, о чём думают и говорят? Довольны своей королевой или ругают за испорченный вечер? А может, гордятся, что оказались полезны в поисках опасного преступника?

Тоже мне, нашли злодея, хмыкнул он про себя. Этот злодей только и старался всю жизнь, чтобы не угодить в неприятности!

– Тот дракон сказал, что с рассветом розыск продолжится…

– Значит, поторопимся, – вздохнула Сверчок. – Надо успеть уйти подальше отсюда.

У входа в спиральный коридор дежурили стражники, но глянув на непримечательную окраску дракончика-шелкопряда и надменно задранный нос Сверчок, отвернулись без всякого интереса. Она шагала впереди, а Синь, склонив голову, почтительно семенил сзади, как обычный слуга, сопровождающий свою хозяйку, которой вздумалось прогуляться среди ночи.

Поднявшись на несколько ярусов, Сверчок вопросительно оглянулась.

– Здесь, – кивнул Синь.

На этом ярусе, одном из немногих, вход перегораживали ворота, правда, незапертые. Отсюда просто не мог никто убежать. Должно быть, их поставили для того, чтобы ядожалы, поднимаясь между уровнями, не наблюдали неприятного зрелища.

Сверчок толкнула створку ворот, и драконята ступили на острые неотёсанные камни плохо вымощенной дорожки. Наколов лапу, Сверчок поморщилась, глядя на ряды колонн по сторонам.

Прежде Синь бывал здесь только вместе с толпой одноклассников. Юные шелкопряды, притихнув, в страхе таращили глаза, а он старался держаться позади и особо не вглядывался. Тем не менее узников, застывших на вершинах постаментов-колонн над головами посетителей, было невозможно не заметить.

Каменистая дорожка петляла по всему ярусу, поднимаясь на пригорки и спускаясь, пока не возвращалась в начало, к воротам. Между колоннами стояли таблички с вырезанными правилами улья, списком наказаний за их нарушение, славословиями в адрес королевы Осы и классическими цитатами на тему послушания, безопасности и единства общества, в том числе принадлежавшими самой Ясновидице. Похоже, великая пророчица уважала правила так же, как и Синь, чему он всегда радовался.

Над каждым из нарушителей горел фонарь, а на постаменте висел плакат с перечислением их проступков, описанных в красочных деталях.

Несколько колонн в начале Пути нарушителей сегодня стояли пустые, но дальше уже виднелись фигуры наказанных. Заметив первую в нескольких шагах впереди, Сверчок вздрогнула и отшатнулась, наткнувшись на Синя.

– Ой, извини… – шепнула она. – Это что… на самом деле? В смысле, настоящая или статуя? Нет, она дышит… или мне кажется?

– Самая настоящая, – кивнул Синь, рассматривая бело-коричневую с зелёными пятнами чешую узницы. – Шелкопряд, но не Мечехвост.

Сверчок не сводила глаз с замершей фигуры.

– Не шевелится совсем… почему?

– Не может, – объяснил дракончик, подходя ближе и задирая голову, – никто из них не может.

На Пути нарушителей не применялись ни решётки, ни цепи. На службе у королевы Осы состоял особый отряд ядожалов с парализующим ядом в когтях или шипах на хвосте, от которого нарушитель не мог пошевелиться в течение целых суток.

– Я читала о таком яде, – призналась Сверчок, неприятно дёрнув крыльями, – но не думала, что… Совсем иначе себе это представляла.

Дракончик продолжал шагать по дорожке, бросая беглые взгляды на чешую узников, но невольно замечал и выражения, застывшие на их мордах – чаще всего гнев и страх. По большей части их парализовали во время бегства или сопротивления, и драконьи тела так и закостенели в причудливых позах. Бледно-розовый шелкопряд с заплаканными глазами и длинными лепестками крыльев заламывал лапы, словно умолял о пощаде, его соплеменница застыла на взлёте, беспомощно вытянув шею к потолку и полуразвернув бирюзово-бежевые крылья – как же они устанут к тому времени, когда пройдёт действие яда! – а чёрно-алый ядожал пригнулся в защитной стойке, оскалив клыки.

– Я думала, заключённые будут спать, – тихо вздохнула Сверчок, – просто лежать без сознания… – Она взглянула на следующего узника и поморщилась. – Неужели они всё чувствуют и видят, как их разглядывают? Им очень больно, да?

– Очень, – мрачно кивнул дракончик. Его и самого после таких посещений долго мучили кошмары. – Мечехвост говорил, сначала всё тело горит огнём. Потом уже не так сильно, но не можешь шевельнуть когтем, даже моргнуть, а хочется всё сильнее.

– А я и не знала ничего… понятия не имела, хотя живу почти рядом. Стыд мне и позор!

– Да ну, брось… – За поворотом Синь вдруг ахнул: – Вот он! – Бросившись вперёд, дракончик замер у колонны.

Мечехвост стоял, расправив крылья и изогнув хвост, словно хлестал им в ярости по бокам. Когтистая лапа замахнулась, готовая полоснуть противника. Честно говоря, смотреть на друга в такой момент было даже жутковато. На его оскаленной морде застыло выражение отчаянной решимости не упустить свой последний шанс.

– Эй! – тихо окликнул Синь. Мечехвост не мог ответить, но дракончик знал, что он слышит. – Это я, Синь, а со мной Сверчок. Мы собираемся… – Он обернулся к ней. – Снимем его и вынесем отсюда, да?

Сверчок сморщила нос, чуть усмехнувшись – впервые с тех пор как оказалась здесь.

– Ты уверен, что получится незаметно? – Присела на камни, открыла сумку и достала завёрнутые склянки, блеснувшие в свете фонаря, как цветочные лепестки, покрытые росой. – Не знаю, не знаю… – пробормотала она задумчиво, поправляя очки. – Я думала, надо только разбудить… но, пожалуй, требуется что-то посильнее… – В её когтях появился пузырёк с жидкостью травяного цвета. – Во всяком случае, это помогало отравленным растениям.

– Растениям? – скептически хмыкнул Синь. – А для драконов оно безопасно?

– Думаю, да… хотя, вообще-то, на драконах я опытов не проводила. Хуже, чем сейчас, ему не станет точно.

Звучало это не слишком утешительно. Синь поднял взгляд на приятеля, ожидая хоть какого-то знака, согласен тот или нет. Рискнёт принять таинственное непроверенное средство из лап незнакомого ядожала или предпочтёт остаться как есть.

Да что тут гадать, одёрнул себя дракончик. Боится тут только он сам. Мечехвост пойдёт на что угодно, лишь бы получить шанс спасти Лунию!

– Так что, попробуем? – прищурилась Сверчок. – Я пойму, если ты откажешься.

– Попробуем! – решительно кивнул Синь. – Другого выхода нет.

Он оглянулся на пустынную дорожку. Должно быть, всё население улья сидит по домам, приходя в себя после утомительной погони под внушением королевы… однако та в любой момент может начать охоту снова. С одной только Сверчок наружу никак не пробиться, с Мечехвостом – совсем другое дело.

А потом Мечехвост спасёт Лунию! Он сильный и храбрый и не боится ядожалов.

– Ну ладно… сейчас сообразим, как это лучше сделать. – Сверчок порылась в сумке и вытащила пинцет, тот самый, которым держала огнешёлковую нить в библиотеке. – Найди-ка мне камень побольше.

Чего-чего, а камней вокруг было предостаточно. Дракончик выбрал самый расшатанный и пнул его раз-другой, выбивая наружу. С камнем в лапах Сверчок взмахнула крыльями и поднялась в воздух, зависая над головой узника.

– Закрой ему глаза на всякий случай, – велела она Синю, – и сам не смотри.

Дракончик, пыхтя, взобрался на постамент, едва умещаясь рядом с узником, и зажал ему глаза лапами, затем послушно зажмурился.

Сверху послышался звон стекла, и на спину посыпались мелкие осколки. Встряхнувшись, Синь задрал голову и чуть приоткрыл веки. Залитая ослепительным сиянием, Сверчок возилась с разбитым фонарём.

– Извини, – бросила она, – тебя не поцарапало?

Он молча покачал головой, наблюдая за работой краем глаза – от сильного света болела голова. Когда кончик пинцета ухватил горящую нить, дракончик спрыгнул вниз, и Сверчок заняла его место. Несколькими аккуратными касаниями она пережгла браслет на лапе Мечехвоста, и тяжёлые бронзовые половинки, распавшись, со стуком упали на камни. Дракончик был уверен, что искорки торжества в неподвижных глазах узника ему не померещились.

– Осталось самое главное, – объявила Сверчок. – Передай мне тот флакончик, пожалуйста… только очень осторожно, не вздумай уронить!

Синь откупорил пузырёк и поднял как можно выше, бережно сжимая в когтях, пока она тянулась вниз.

– Теперь держи кулаки, – вздохнула Сверчок. – Одной Ясновидице ведомо, что получится… Эксперимент, да и только, как у настоящих учёных!

Сосредоточенно сжав губы, она бросила огнешёлк в склянку, тут же ловко перехватила её горлышко пинцетом и поднесла к носу узника. Жидкость мгновенно закипела, выпуская зелёный пар, который окутал морду Мечехвоста густым изумрудным облаком.

Синь ждал с колотящимся сердцем, затаив дыхание.

Глава 12

«О Ясновидица, пускай у нас получится! – молился про себя дракончик. – Пусть Мечехвост придёт в себя! Если ты меня слышишь, помоги освободить его, ну пожалуйста!»

Трое драконов застыли, отсчитывая тягостные мгновения, полные отчаянной надежды.

Внезапно по телу узника прокатилась дрожь. Крыло его резко дёрнулось, сбивая Сверчок с постамента. Синь едва успел поддержать её, но склянка с остатками шипящей зелёной жидкости выпала из когтей и вдребезги разбилась о камни. Сверчок поспешно ухватила пинцетом раскалённую нить, сунула в глиняный флакон с притёртой крышкой и спрятала в сумку.

Болезненно сжимая челюсти, дракон зажмурился и со свистом втянул в себя воздух. Его поднятая для удара лапа, дрожа, медленно опустилась, следом – крылья.

– Мечехвост! – радостно воскликнул дракончик.

– Синь… – раздался в ответ хриплый голос.

Открыв глаза, Мечехвост с трудом наклонил голову, рассматривая драконят. Яд разжимал свои тиски медленно, начиная с головы.

– Как ты? – спросила Сверчок. – Никаких странных ощущений? Нос не болит? Вообще не должен, но может, я не могла спросить у растений, сам понимаешь. Голова не кружится? А как с дыханием?

Он тяжело поднял лапу и потёр шею, счищая засохшую кровь.

– Вроде нормально всё.

– Сверчок, – прошептал Синь, – у него глаза позеленели, так и надо?

В самом деле, белки глаз вокруг привычной тёмной синевы стали у Мечехвоста изумрудными лишь чуть светлее жидкости из склянки.

– О, как интересно! – восхитилась Сверчок. – Вот уж не ожидала! Скажи, ты видишь как обычно? Цвета нормальные?

Он поморгал, приглядываясь.

– Чуть з-зеленоватое всё… нет, погоди. Плохо дело: Синь вообще какой-то неправильный!

– Нет-нет, – замахал лапами дракончик, – я просто раскрашенный.

– А, понятно, – хмыкнул Мечехвост, – тогда нормально вроде. – Он потянулся всем телом, словно лесной кот, взмахнул крыльями и слетел с постамента, но тут же растянулся на камнях. – Ну и ну… лапы совсем не слушаются. – С трудом поднявшись, хмуро осмотрел когти. – Будто с-сами по себе.

– Сверчок, ты гений! – воскликнул Синь. – Даже не верится, что всё удалось.

– Мне тоже, – кивнула она. – Напишу об этом статью… нет, целую книгу! Настоящий прорыв в науке! Мы могли бы… – Она вдруг запнулась. – Нет, пожалуй, не получится.

– Королева Оса вряд ли такое одобрит, – согласился дракончик.

В позеленевших глазах Мечехвоста мелькнула лукавая искорка.

– Зато кое-какие мои знакомые точно за… заинтересуются. – Язык у него всё ещё немного заплетался. – Ну просто очень-очень за…

Наверное, драконы из «Хризалиды», подумал Синь, оглядываясь на другие застывшие фигуры вдоль дорожки. Небось решат выпустить всех… И что тогда? Он представил, как узники с зелёными глазами, шатаясь, сходят с постаментов, свободные – и очень-очень злые. Что они сделают, убегут… или нападут на ядожалов? Чего вообще добивается таинственная «Хризалида»?

Мечехвост выпрямился, расправляя крылья.

– Синь, я не могу поверить, что это ты! В смысле, ты, а не кто-то другой. Поразительно! – Он несколько раз широко открыл и закрыл пасть, разминая челюсти, похлопал дракончика по плечу, а затем подпрыгнул на месте, весь дрожа от распиравшей его радости. – Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть… да ещё в такой странной компании! Спасибо вам обоим… И ещё раз спасибо! Я так громко об этом думаю, что одного раза мало. Спасибо! Спасибо!

– Ио хотела унести меня из улья, – начал дракончик, – но нам пришлось разделиться и…

– Как ты теперь себя чувствуешь? – перебила Сверчок, пристально глядя на Мечехвоста, но тот не слушал.

– Что с Лунией? – Казалось, вся его вновь обретённая сила сосредоточилась в этом вопросе.

– Не знаю… – уныло покачал головой дракончик. – Мы думаем, её отправили куда-то к остальным, у кого огнешёлк… В улей Осы или поблизости.

– Туда мы теперь и собираемся, – добавила Сверчок.

Синь удивлённо моргнул. Значит, и она тоже? Спрашивать не хотелось, вдруг передумает. Он лишь молча улыбнулся, и Сверчок улыбнулась в ответ.

– Нам нужна помощь! – озабоченно прорычал Мечехвост, хлеща по бокам хвостом и сжимая когти. Уши его настороженно дёргались, развернулись даже антенны. – Помощь всегда пригодится! У меня есть знакомые, которые…

– Из «Хризалиды»? – перебила Сверчок. – Как их искать? Что они могут?

Мечехвост подозрительно прищурился.

– А ты откуда знаешь о «Хризалиде»?

– Она ничего не знает, – торопливо вмешался дракончик. – То есть почти ничего, как и я.

– Ну и хорошо, что не знает! – Крылья дракона возбуждённо подёргивались. – Так-так… потребуется время. Оставить сообщение, подождать ответа… А пока поищем, где нам укрыться.

– У Синя нет времени ждать! – возразила Сверчок. – Ему надо убраться из улья как можно скорее, ещё до рассвета. Потом королева снова подчинит всех ядожалов и погонит на охоту за ним!

– Ты можешь сам пока остаться и сообщить «Хризалиде», – предложил дракончик.

– А мы убежим, – закончила Сверчок.

«Мы, – радостно повторил он про себя, – вместе с ней!»

– Отправитесь искать Лунию? – уточнил Мечехвост. Синь молча кивнул. – Тогда и я с вами! Мы спасём её. Кто, как не я? Да, я непременно полечу с вами!

Он несколько раз сжал и разжал когти, попрыгал на месте, а потом вдруг разбежался и врезался плечом в постамент.

– Ты что делаешь? – вскрикнул Синь.

Приятель довольно ухмыльнулся в ответ, кивая на трещины, разбежавшиеся по камню.

– Гляди, как я могу! Да я что угодно разнесу на кусочки, если пожелаю! Все колонны, все дома… весь улей!

– Тс-с-с! – встревоженно зашипел дракончик и оглянулся. – Сверчок, что с ним? Это нормально?

– Понятия не имею, – округлила она глаза. – Вообще-то, я дала ему средство для растений… оно помогает им окрепнуть и расти быстрее.

– Ха-ха, вот я и окреп! – грозно пророкотал Мечехвост. – Я самый большой и сильный! Я могучий! – Он повернулся и бросился бегом по дорожке, топая как слон.

– Ну и ну, – вздохнула Сверчок. – Странно… А может, он всегда такой?

– Нет! – в страхе воскликнул Синь. – Никогда он таким не был!

– Хм… как думаешь, это надолго?

– Ну а мне-то откуда знать?!

БА-БАХ! БУМ! ТРАХ! – раздалось впереди.

– Ха-ха-а!!! – вторил разбушевавшийся Мечехвост.

Драконята кинулись на его крики. Он отколупывал когтями куски разбитых колонн и с силой швырял в наружную стену улья. У двоих ближайших узников, хоть и парализованных, в глазах сверкал ужас.

– Что ты делаешь?! – завопил Синь, хватая приятеля за плечо.

– Я делаю… выход!!! Ты же знаешь, я строитель! Кто, как не я, в этом разбирается! – Он легко поднял булыжник, который дракончик не смог бы даже оторвать от пола, и метнул в уже потрескавшийся участок стены. Древокамень уже едва держался, поддаваясь. – Эй, Таракан!!! Гляди, как усердно я тружусь! Теперь ты доволен мною, Таракан?

– Мечехвост, пожалуйста, тише! – взмолился Синь.

– Думаю, уже поздно, – хмыкнула Сверчок, оглядываясь в сторону ворот.

– На, получай!!! – вновь заорал Мечехвост. Оторвал целиком тяжелую каменную табличку с правилами улья и отправил следом за булыжником.

Табличка исчезла в темноте. Синь вытаращил глаза на широкую сквозную дыру с рваными краями. В воздухе стояло облако древесной пыли. «Это же вредительство! – мелькнула непрошеная мысль. – Умышленная порча общественного имущества. Одно из преступлений, перечисленных на этой самой табличке!»

По ту сторону пролома виднелись тучи, окаймлённые серебристым лунным сиянием, и далёкие огоньки соседнего улья. Там после трудового дня и тихого вечера мирно спали драконы, которых не разрисовывали красками, не ловили солдаты и не преследовала толпа с безумными побелевшими глазами.

– Полетели! – крикнул Мечехвост, оглядываясь на драконят.

– Я не могу, – буркнул Синь, – и прыгнуть – тоже. Слишком высоко. У меня ещё нет крыльев, забыл?

– Ничего, я тебя понесу! У меня сила десятка драконов! Вас обоих подниму, ха-ха!

– Вот уж нет! – фыркнула Сверчок. – Мои собственные крылья пока ещё в порядке. – Она обернулась к Синю. – Похоже, другого выхода нет, вот-вот на шум стражники прибегут.

– Тебе точно хочется с нами? – спросил дракончик. – Если вернёшься домой, тебя не тронут. Зачем тебе неприятности, останешься в стороне…

– И никогда не узнаю, чем всё кончилось? – Она усмехнулась, поправляя очки. – Ты серьёзно?

Мечехвост нетерпеливо взмахнул крыльями.

– Пора лететь, коротышки!

– Во имя всех лун, что с тобой? – простонал Синь.

Вместо ответа тот выпустил из лап длинную шёлковую прядь, которая туго обвилась вокруг плеч дракончика. Новые пряди охватили спину и живот, образовывая прочную сбрую. Даже шёлк у Мечехвоста был теперь зеленоватого оттенка.

– А вдруг ты меня уронишь? – пролепетал Синь, чувствуя, как его обхватывают крепкие лапы. Он с ужасом глянул на колышущееся море травы далеко внизу. – Я тяжёлый, а тут так высоко…

– Вперёд, к лунам!!! – заревел Мечехвост, пригибаясь и прыгая в дыру.

Земля рванулась навстречу, и желудок у дракончика подкатил к самому горлу, но затем воздух вскипел под ударами мощных крыльев, падение замедлилось и сменилось подъёмом. Отворачиваясь от холодного ночного ветра, совсем не похожего на душное тепло улья, Синь оглянулся: Сверчок не отставала, усердно работая крыльями.

– Нет, ты понял? – расхохотался Мечехвост, не в силах остановить рвущийся из него поток слов. – Луны и Луния – здорово, да? Значит, летим к Лунии! Как будто шифр такой! Я сам придумал!

Синь снова обернулся. Сзади нависала тёмная громада улья Цикады, над которым серебрились переплетения шёлковых сетей. Как там Пестрянка с Перламутровкой? Спят ли они, впервые оставшись одни у себя в ячейке, или ворочаются в гамаках, проклиная Адмирала с его огнешёлком и переживая о своих драконятах? Доведётся ли увидеться когда-нибудь снова?

Родной дом исчезал за спиной, а впереди ждала пугающая неизвестность. Путь назад был закрыт навсегда, и Синь отвернулся, с грустью глядя на раскинувшиеся внизу просторы ночной равнины.

Часть вторая. Беглецы

Глава 13

Они летели весь остаток ночи, опасливо прижимаясь к земле, когда луны выглядывали из-за туч. Мечехвост устремился к улью Осы напрямик через центральную часть Панталы, куда драконы залетали редко.

В воздухе стоял непрерывный гул ночных насекомых, а среди высоких зарослей травы внизу мелькали тени неведомых зверей, оглашавших равнину рыком и визгом.

Синь уже преодолел свой страх высоты, и мерный ритм крыльев Мечехвоста, который неутомимо рассекал воздух, не нуждаясь в отдыхе, стал постепенно убаюкивать. Дракончик надеялся, что Сверчок не отстаёт и с ней всё в порядке. Пару раз он окликал её, но ветер относил голос в сторону, не давая услышать ответ.

Уже можно было различить серые призрачные очертания кустов, а горизонт впереди окрасила бледно-жёлтая полоса.

– Скоро рассвет, – крикнул Синь, преодолевая напор ветра.

– Думаю, придётся нам пересидеть где-нибудь до вечера, – ответил Мечехвост. – До улья Осы ещё полдня пути, а сегодня они пустятся в погоню всеми силами… И потом, лезть туда всё равно лучше ночью. Ночь! Самое время для героических подвигов!

– Сверчок! – снова окликнул Синь. – Ты как думаешь?

– Прятаться, – тяжело выдохнула она, догнав шелкопрядов и зависая рядом. – Да… Где?

Дракончик окинул взглядом равнину. Жёлтое травяное пространство расстилалось во все стороны, перемежаясь пятнами кривых узловатых кустарников, обнажённой глины и извилистыми руслами высохших речушек. Сезон дождей ещё не наступил, земля совсем иссохла. Укрытий вокруг никаких. Поисковые отряды ядожалов заметят беглецов издалека.

– Прикинемся травой! – воскликнул Мечехвост. – Нет, кустами! Нет… слонами!!! Да! Слонами, только так!

– Похоже, твоё зелье ещё не выветрилось, – шепнул Синь, обернувшись к Сверчок.

– А ещё я могу сплести сеть! Огромную, гигантскую сеть! Залезем под неё, и стража подумает, что здесь развелись чудовищные пауки. Вот здорово!

– Полетим… дальше. – Сверчок с трудом переводила дух. – Может… там найдём.

Дракончик напряжённо вглядывался вдаль. Сквозь траву, которая была здесь короче и суше, мчалась прыжками стайка крошечных антилоп с длинными ушами. Большая бело-серая птица с длинной шеей медленно вышагивала вдоль потрескавшегося от жары речного русла, не обращая внимания на мелких птичек у себя на спине, то и дело слетавших на землю поковырять клювами в земле.

Небо впереди становилось всё светлее, и сердце у дракончика сжималось. Прятаться на равнине негде, зря они полетели напрямик.

Когда солнце выглянуло из-за горизонта, впереди замаячили очертания гигантской постройки.

Улей Осы! Сердце заколотилось в груди. Самый большой и богатый улей на Пантале, королевская резиденция, средоточие власти и тайн. Там находится храм, где уже многие поколения бережно хранится священная Книга великой пророчицы!

Где-то там прячут Лунию… И отца, и всех остальных драконов с огнешёлком.

«Что мы делаем?! – внезапно ужаснулся дракончик. – Хотим пробраться в улей Осы, найти то, что прячет сама королева… Разве такое кому-нибудь под силу?»

Мечехвост резко качнул крыльями, так что у Синя закружилась голова и развернулся к Сверчок.

– Ближе опасно! Оса может послать охотников и отсюда, если совсем разозлится… А она очень злая, как же иначе, потому что… – Он энергично кивнул несколько раз. – Потому что потому!

– Куда же нам деваться? – Сверчок сделала круг в воздухе, тревожно осматриваясь. Она явно совсем выбилась из сил. – Здесь же ничего нет! Я и не думала, что равнина такая голая…

Синь ощутил укол вины. Как тяжело, должно быть, оказаться вдали от дома, втянутой в побег двоих шелкопрядов, за помощь которым можно запросто угодить в тюрьму!

– А там что? – спросил он вдруг, показывая в сторону.

В бесконечном море сухой травы с островками потрескавшейся земли виднелась какая-то тёмная полоска.

– А вот мы поглядим, поглядим! – оживился Мечехвост, взмахнув крыльями.

Пролом, понял дракончик, оказавшись ближе. Огромная дыра! Земля в этом месте давным-давно провалилась, образовав глубокую тёмную шахту, обросшую изнутри мхом и длинными стеблями растений, которые тянулись вверх к солнцу. Дна было не разглядеть, даже свесив голову вниз. Из стен торчали скалистые уступы, а глубже чернела жутковатая тьма.

Усевшись на краю ямы, Мечехвост махнул когтем, разрезая шёлк, связывавший их с Синем, и дракончик сделал несколько нетвёрдых шагов, разминая лапы.

– Как ты? – обернулся он к Сверчок, которая всматривалась в тёмную щель, придерживая лапой очки.

– Замечательно! – просияла она. – Интересно, какая тут глубина и что там на дне? Как такое могло получиться? Ты видел раньше что-нибудь подобное?

– Да я и на равнине почти не бывал, – признался Синь. – Понятия не имел, что тут есть провалы.

– Ну что, попробуем спуститься? – С горящими глазами она обернулась к Мечехвосту. – Как думаешь, получится? – Казалось, от радости неожиданного открытия вся усталость её испарилась.

– Не знаю, – пожал тот крыльями, бодро перепрыгивая с лапы на лапу, будто не в силах устоять на месте. – Слишком очевидное укрытие, они его проверят первым делом, и мы окажемся в ловушке… Лучше прикинемся слонами! Слоны, они… Я запросто могу, не верите? Он выгнул спину, ощетинил гребень и затопал, звонко трубя и, похоже, в самом деле воображая себя слоном.

– А ты что думаешь? – Вздохнув, Сверчок глянула на Синя.

На самом деле, Мечехвост не так уж неправ, подумал дракончик. Только где ещё спрятаться? Он оглянулся на королевский улей вдали, окружённый странным бурлящим облачком, словно роем насекомых, и с ужасом понял: толпы драконов вылетают из окон, поднимая крыльями ветер и раскачивая шёлковую сеть над крышей.

Рассвет настал, и охота возобновилась – по всей Пантале!

– Спускаемся, живо! – прошипел Синь.

Сверчок не колебалась: нырнула через край и исчезла. Мечехвост прижал дракончика к себе и прыгнул следом, разворачивая на лету крылья и отталкиваясь задними лапами от выступающих скал, покрытых мхом и лишайниками. Воздух внизу был прохладным и сырым, вертикальная шахта становилась всё у́же.

А вдруг дна нет совсем, волновался Синь, или оно так глубоко, что ядожалы успеют заглянуть вниз и заметить летящих? Небось знают об этой дыре и полетят прямо сюда!

Наконец скалистые уступы почти сошлись, образуя подобие площадки. Когти Мечехвоста разжались, и Синь встал на лапы. Посмотрел на крошечную полоску света высоко над головой, затем огляделся в поисках Сверчок.

За наклонным уступом виднелось чёрное отверстие туннеля. Сверчок могла уйти только туда, и дракончик опасливо двинулся следом. Через несколько шагов стены разошлись в стороны, но без света было невозможно понять, насколько широко. Где-то вдали чуть слышно капала вода.

– Сверчок, где ты? – шёпотом позвал Синь.

– Здесь! – Она выступила из темноты и коснулась его крылом. – Дальше огромная пещера! Осторожно, ниже по склону начинается вода, целое озеро. Представляешь, Синь, озеро, хотя наверху такая сушь! Странно да? И ещё одна странность – вот, глянь… то есть потрогай, ничего не видно.

Взявшись за её крыло, дракончик осторожно двинулся вперёд, и вскоре под лапами заплескалась вода, а потом он наткнулся на что-то твёрдое. Испуганно отскочил назад, приняв за живое существо, но Сверчок нагнулась и подтянула ближе деревянный предмет странной формы, плавающий на поверхности… И привязанный верёвкой к торчащему на берегу сталагмиту.

Верёвка! Значит, в пещере бывают драконы!

– Как думаешь, что это? – спросила Сверчок озадаченно.

– Понятия не имею, – прошептал он в ответ.

– Кто-то нарочно оставил… зачем – перевозить грузы на тот берег? Но ведь можно же просто взять их и перелететь! Тут какая-то тайна…

Сзади донёсся шорох крыльев, и Мечехвост, пригнувшись, выскочил из туннеля вслед за драконятами.

– Голоса наверху, – хриплым шёпотом сообщил он. – Может, заберёмся поглубже?

– Попробуем, – чуть слышно выдохнула Сверчок.

Прижимаясь к каменной стене, они двинулись дальше в обход озера, но вскоре оно подступило к самому краю пещеры, и пришлось брести по мелководью. Лапы всё глубже погружались в ледяную неподвижную воду, и дракончика охватил страх, но то, что угрожало позади, было ещё страшнее.

Синь вздрогнул, когда вода мягко лизнула живот, а вскоре она добралась и до ростков крыльев на спине. Дракончику приходилось видеть море, забираясь на самые верхние ярусы сетей над ульем, но окунаться целиком – ни разу, не говоря уже о том, чтобы плавать. А что, если озеро станет ещё глубже?

– Тут проход, – шепнула Сверчок, – или просто ниша? Сейчас узнаем.

Расплёскивая воду, она нырнула в низкое отверстие под уступом скалы, затем вернулась и потянула дракончика за лапу. Он подал хвост шедшему сзади Мечехвосту, и беглецы зашагали гуськом по узкому туннелю. Как ни странно, тут было чуточку светлее, и кое-где на потолке и стенах поблёскивало что-то похожее на светящуюся паутину. Сверчок даже задержалась и приблизила нос к самому камню, с любопытством разглядывая грубую поверхность.

Так они брели по воде, казалось, целую вечность, а затем туннель повернул – и впереди, отражаясь во влажных скользких стенах, показался… огонёк!

Сверчок ахнула. Синь испуганно застыл на месте, ухватившись за её крыло.

Откуда в глубокой пещере взялся огонь? Может, здесь и держит королева Оса драконов с огнешёлком? Какие опасности ждут впереди?

Глава 14

Дракончик оглянулся. В тусклом подземном свечении сверкнули зеленоватые глаза Мечехвоста. Он протиснулся вперёд, и драконята осторожно двинулись следом.

Впереди была новая пещера. С высокого потолка свисали сталактиты, а по серому камню стен вились чёрно-золотистые рудные прожилки. Набегая волнами на скалистый берег и бурля вокруг причудливо торчащих скал, похожих на драконьи хвосты или окаменевшие ветви деревьев, поток воды устремлялся в другой туннель, пошире.

Никаких драконов в пещере не оказалось. Её освещал мерцающий костерок из веточек кустарника, а рядом на берегу, прислонившись к сталагмиту, сидело существо, которого Синь совершенно точно не видел ни в одном из школьных учебников. Похожее на обезьянку, но крупнее и не такое заросшее – рыжий клочковатый мех торчал только на голове, остальное тело окутывал кокон из леопардовой шкуры и тёмно-красного шёлка. В тонких изящных лапках странная обезьяна держала какой-то прямоугольный предмет и смотрела на него так пристально, что даже не заметила поначалу троих пришельцев.

Синь перехватил восторженно-удивлённый взгляд подруги, но тут же оступился на гладком камне и едва не шлёпнулся в воду. Существо на берегу тут же вскинуло голову и вытаращило глаза, огромные и блестящие, почти драконьи, и тёмно карие, как у Сверчок. Выронив то, что держало, поднялось на задних лапах, а передней выхватило из складок кокона острый шип, блеснувший металлом.

Драконы не шевелились, и обезьянка тоже замерла на месте, разглядывая их в свою очередь. Интересно, что она думает, гадал Синь. А может, и не умеет, просто напугана? Наверное, не видела никогда драконов. Какая милая мордочка, как у мартышки… но разве бывают мартышки с шипами?

Обычные обезьянки, обитавшие в зарослях кустарника на равнине, время от времени взбирались по стенам улья, увитым лианами, и запутывались в шёлковых сетях наверху. Как-то раз давно Ио поймала одну и играла с ней целый день. Хотела так и оставить у себя, но родители велели отнести и выпустить на волю: ядожалы могли увидеть животное и забрать для еды, что было бы ещё печальнее, тут не поспоришь.

У пещерной обезьянки задние лапы явно не годились для лазанья по лианам, а свирепый вид скорее подошёл бы тому леопарду, которому принадлежала шкура.

– Как думаешь, оно и правда собирается колоть нас этой штукой? – раздался шёпот Сверчок. Будто очнувшись от её слов, существо развернулось и шмыгнуло в расщелину между камней. – О нет! Погоди, останься! – Поднимая брызги, она выскочила на берег и бросилась к скалам, но щель была слишком узкая, не протиснуться. – Мы тебя не тронем, малыш! Не бойся, выйди! Давай познакомимся!

– Проворный, – хмыкнул Синь, осторожно выходя из воды, чтобы не наступить на костёр. После долгой темноты хоть что-то видеть было приятно, а у огня – ещё и тепло.

– Перепугался небось, – кивнул Мечехвост. – Странный зверёк… А как смотрел на нас! Как будто… как… – Дракон отчаянно зевнул, широко разинув пасть.

– Любопытно всё-таки, кто же он такой? – Сверчок разочарованно топнула лапой. – Я изучила весь животный и растительный мир Панталы, даже доисторических времён, но такого не видела ни в одной книге! – Она задумчиво глянула на тёмную воду озера, словно мысленно перебирала картинки. – Нет, не горилла… И не орангутан… И не шимпанзе. Что же это, во имя лун?

– А ты ещё сюда погляди! – Синь подобрал с камней предмет, брошенный таинственной обезьянкой.

Обходя торчащие вверх сталагмиты, Сверчок вернулась к берегу и подошла к дракончику, который удивлённо перелистывал миниатюрные бумажные страницы, исписанные непонятными значками и переплетённые в мягкую кожу.

– Что? – вытаращила она глаза. – Книга? Не может быть! Обезьяны не пишут и не читают книг!

– Она не драконья, – возразил Синь, – и уж точно не из улья. Ты глянь, какая крошечная!

– Может, игрушечная? А обезьянка нашла где-то и рассматривала. – Сверчок покачала головой. – Нет, ты прав, это её собственная. Я ещё сразу подумала, какое знакомое выражение на мордочке – как будто читает! – Она взяла книгу и с восторгом прижала к груди. – Неизвестный науке зверь в пещере под землёй, да ещё читает! Это же величайшее в мире открытие! Если рассказать королеве… мне тогда уж точно разрешат поменять профессию и стать вместо огородницы зоологом! Как думаешь, Синь?

Дракончик скептически хмыкнул.

– Боюсь, этих зверьков тогда просто выловят всех и сожрут.

– Ну что ты такое говоришь? – возмутилась Сверчок. – Вот такими ты нас считаешь, да? Ядо-жалы едят мясо, но это не делает их кровожадными чудищами! Неужели все шелкопряды так думают?

– Ну… – замялся дракончик, – я просто… Я не говорил, что вы кровожадные… но зачем вообще есть мясо животных?

Она хмуро потёрла лоб между рогами, обдумывая вопрос, явно для неё неожиданный.

– Мы же не всякое мясо едим… Ящериц и змей не убиваем, потому что они, возможно, наши биологические родственники… и, конечно же, никто не станет есть животных, которые умеют читать и не глупее нас!

Прежде чем Синь успел ответить, беседу прервал громкий раскатистый рык. Драконята обернулись в ужасе, но сразу успокоились: это храпел Мечехвост. Раскинув крылья, он вытянулся у костра, с удовольствием добравшись наконец до сухого местечка.

– Понятное дело, – усмехнулся дракончик. – Тащил меня на себе через всю Панталу, теперь неделю будет отсыпаться.

Синь внезапно встревожился. Шутки шутками, но как себя почувствует его друг, проснувшись? Да и недели в их распоряжении нет, даже нескольких дней – отыскать Лунию надо как можно быстрее, пока она не вышла из кокона в чужом месте, без друзей!

– Может, тебе тоже хочется поспать? – спросила Сверчок. – Я могу подежурить на случай, если стражники спустятся в провал и найдут пещеру… хотя вряд ли они заметят туннель.

– Нет-нет, ты совсем устала, лучше сама поспи! – замахал лапами Синь. – Летела всю ночь!

Он представил, как болят у неё крылья, а тем более переволновалась – шутка ли, бросить родное племя и променять спокойную жизнь на неизвестно ещё какие опасности. Непросто на такое решиться даже ради эпохальных научных открытий!

«И ради моего спасения», – подумал он.

– Ладно, уговорил, – зевнула Сверчок. – Я и впрямь не прочь немного отдохнуть.

– Ну и правильно!

Блаженно потянувшись, она свернулась клубком на камнях поблизости. Оранжево-золотистые чешуйки на боку, мерцая бликами от пламени костра, вздымались и опадали всё медленнее по мере того, как сон одолевал её, а тёмные пятна, похожие на брызги чернил, шевелились в такт, словно танцуя с дрожащими тенями.

Неужели она совсем не боится? Должно быть, для неё радость приключений и новых открытий – лучшее лекарство от страха.

Синю было трудно такое представить, особенно когда он думал об армии подневольных ядожалов наверху, прочёсывавших по травинке всю равнину. Кто угодно испугается! Кроме, разве что, Мечехвоста, его храброго друга, который готов противостоять любой армии, чтобы спасти Лунию. Его отчаянное безрассудство дракончик всегда считал глупым и опасным, но теперь не отказался бы даже от десятой доли.

Подперев голову лапами, он лежал и вспоминал всех, кто увяз в паутине вчерашних событий. Где теперь Ио, что с ней? Пестрянка с Перламутровкой, наверное, совсем перенервничали, как и Кузнечик, старшая сестра Сверчок. Думал он и о ядожалах, которых заставили участвовать в охоте против их желания. А в центре паутины – жадная королева Оса, любой ценой добывающая огнешёлк. Как же она злится сейчас, наверное! А может, и не беспокоится совсем – уверена, что беглый шелкопряд рано или поздно попадётся ей в когти?

Так или иначе, Лунии пока всё равно, она и не знает, какую бурю подняло её долгожданное Превращение. Спит в тёплых уютных недрах своего кокона, спокойно выращивает свои будущие великолепные крылья… И понятия не имеет, что проснётся в незнакомом месте… В тюрьме.

«Я иду к тебе, Луния! – яростно сжал зубы дракончик. – Мы с Мечехвостом найдём тебя, и ты проснёшься не одна, обещаю!»

Глава 15

Выбравшись из туннеля на дно шахты, Синь задрал голову. Далеко в вышине еле различались скалы, посеребрённые лунным светом. Задев хвостом сырой мох на стене, дракончик зябко поёжился.

– Ну что, рискнём подняться? – спросила Сверчок. – Не нарвёмся на стражу?

– Ядожалы предпочитают охотиться днём, – пожал крыльями Мечехвост. – Ночное зрение у них слабое, и вообще они ленивые и самоуверенные – улетели небось домой спать, а погоню отложили до завтра.

Сверчок обиженно поморгала.

– Я вот, например, не дома и не сплю! – заметила она, поджав губы.

– Вот именно! – вступился за подругу Синь. – Не все ядожалы ленивые и самоуверенные. Они такие же драконы, как и мы с тобой, Мечехвост! Среди них есть и плохие, и хорошие.

– Уж не о тех ли ты драконах, – насмешливо фыркнул приятель, – что похитили твою сестру и гонялись весь день за тобой, чтобы посадить в тюрьму?

– Такими их сделала королева Оса! В другие дни они нормальные и не все похожи на неё.

– Ну и что? Раз позволяют ей такое делать и не жалуются, значит, им это удобно, так? Извини, Синь, но у меня сейчас нет настроения их жалеть. – Мечехвост расправил крылья и поднялся в воздух, облетая торчащие над головой скалы. – Проверю, как там наверху дела.

Синь вздохнул, провожая его взглядом. Странная кипучая энергия, переполнявшая Мечехвоста после зелёного снадобья, почти рассеялась за время дневного сна, и дракон вновь стал таким, как прежде… Но, как и прежде, принимал во внимание чувства других не больше, чем какой-нибудь толстокожий носорог.

– Извини, – обернулся дракончик к Сверчок.

– Не надо извиняться, – буркнула она. – Меня и правда до сих пор не беспокоило, как мы обращаемся с шелкопрядами и добываем огнешёлк.

– Да и я особо не задумывался, – признал Синь. – Но теперь ты помогаешь нам, значит, не такая, как другие.

– Если королеве удастся подчинить мой разум, то стану. Простое везение, что так странно получилось.

Сверху вновь показался Мечехвост.

– Вроде всё тихо… Если полетим прямо сейчас, доберёмся до улья Осы ещё до рассвета.

– А что потом? – спросила Сверчок.

– Ну, что-нибудь придумаем.

План в его стиле, подумал дракончик, однако и сам не мог предложить ничего лучше. Приятель снова оплёл его своим шёлком и обхватил лапами.

– Всё в порядке, полетели! – Прыгнул в воздух, замахал крыльями, но тут же неловко накренился, врезался плечом в стену каньона и сполз на камни. Синь болезненно вскрикнул, чиркнув лапой об острую скалу. – Уфф… – тяжело выдохнул Мечехвост, – извини, сейчас… – Он перехватил друга поудобнее, потоптался и вновь попробовал взлететь, но крылья и лапы дрожали от напряжения, и дракончик едва не выскользнул.

– Охо-хо, – вздохнула Сверчок, паря над головами друзей. – Как же мы выберемся, если ты больше не в силах его поднять?

Синь с тоской глянул на далёкую полоску лунного света. И впрямь охо-хо, даже ещё слабо сказано.

Смущённо покрутив носом, Мечехвост обрезал шёлковую сбруйку.

– Сам не понимаю, что со мной, – признался он, с недоумением напрягая мышцы. – Всю прошлую ночь нёс, и ничего, а теперь… Устал всё-таки, наверное.

– Это стимулятор, – понимающе кивнула Сверчок, – он добавил тебе сил, но только на время. Как интересно! Никому и в голову не приходило, что он может действовать и на драконов, испытывали только на растениях. – Её глаза заволоклись мечтательной дымкой. – Через год научная конференция, и тогда я…

– У тебя его больше не осталось? – перебил Мечехвост, жадно глядя на сумку у неё на плече.

Сверчок хмуро покачала головой.

– Нет… И я не думаю, что стоит применять такое сильное средство к нормальным драконам. Разве что слабый раствор и после тщательного экспериментального исследования на животных. Тогда ты был парализованный, и глянь, какой результат!

Мечехвост смущённо помялся.

– Я что, много глупостей наговорил? Совсем по-идиотски себя вёл, да?

– Да нет, что ты! – горячо заверил Синь. – Ты был просто очарователен!

– Ладно… – с сомнением проворчал дракон. – Главное, это было полезно для нашей героической миссии.

– Только вот что теперь делать? – Сверчок окинула взглядом тёмные скалы над головой. – Синь, ты смог бы забраться сам?

– Ну конечно! – воскликнул Мечехвост. – Шелкопряды – лучшие скалолазы на свете!

– Может быть, но… – Дракончик опасливо глянул вверх. – Лазать-то я умею, но вдруг всё-таки сорвусь? Падать с такой высоты как-то не очень интересно.

– К тому же карабкаться он будет до утра, – расстроился приятель, – и что потом? Возвращаться назад и снова прятаться весь день? На открытом месте днём рисковать нельзя.

– Тогда есть другой вариант… Я сейчас! – Сверчок взмахнула крыльями и устремилась вверх.

Дракончик проводил взглядом солнечно-золотистую чешую, исчезающую в нагромождении скал. А вдруг она не вернётся? Вылетит наружу, решит, что опасных приключений с неё достаточно, и отправится домой.

– Синь… – тихо окликнул его Мечехвост. В тёмно-синих глазах друга мелькнуло странное выражение. Жалость? – Ты помнишь, как убеждал меня не слишком влюбляться в Лунию? Говорил, что нас могут и не поселить в одну ячейку, и надо подождать, пока всё не выяснится.

«Как глупо это теперь звучит», – подумал дракончик, опуская взгляд. Как будто можно проглотить особое зелье и парализовать на время свои чувства! Тогда он просто боялся, что королева разлучит влюблённых, вот и старался как-то защитить.

– Я вижу, с тобой всё ещё хуже, Синь, – продолжал приятель. – Она же из ядожалов, подумай сам! Вы никогда, никогда не сможете быть вместе! Пусть улетает домой, пока вам ещё не так трудно распрощаться.

– Уже трудно, – вздохнул дракончик, – во всяком случае, мне.

– Этого я и боялся. – Мечехвост обнял друга крылом за плечо и ласково потёрся щекой.

Над головой послышался шум крыльев. Сверчок возвращалась.

– Там у самого выхода есть удобная расщелина, – довольно сообщила она, устроившись на уступе скалы, – узкая, но Синь как-нибудь протиснется. Доберётся к рассвету и спрячется, а мы подождём до ночи здесь и тогда отправимся в улей Осы все вместе.

Дракончик ощутил, как приятель недовольно напрягся. Ещё одна ночь и день пройдут впустую, а Лунии нужна помощь прямо сейчас!

– Если хотите, можете лететь без меня, – виновато обернулся он к Мечехвосту.

По взгляду было видно, что тот почти готов так и сделать. В конце концов, какой толк от бескрылого дракончика? Ни драться не сможет, ни улететь от врагов.

– Нет-нет, – нахмурилась Сверчок. – Синя можно подстраховать шёлком, и тогда опасности никакой.

– Да, конечно! – просиял Мечехвост. – Отличная мысль!

– У неё вообще гениальных мыслей хоть отбавляй, – заметил Синь и сердце его заколотилось от благодарного взгляда Сверчок.

«Да, теперь уже поздно, – понял он, – не могу я с ней распрощаться. Буду с ней, сколько смогу, даже если потом придётся горевать в сто раз сильнее!»

– Давайте попробуем! – Мечехвост выпустил шёлк из запястий, на этот раз толстую прядь, какие использовались для мостов, и обмотал ею дракончика, оставив на свободе лапы. Затем вспорхнул на уступ скалы, где сидела Сверчок, и скомандовал: – Вперёд!

«Ну, была не была!» Мысленно помолившись Ясновидице, Синь начал карабкаться по стене каньона.

Лезть оказалось проще, чем он ожидал. Поверхность камня изобиловала трещинами и сколами, за которые было удобно цепляться когтями, и притом скалы не качались на ветру, как шёлковые сети, а прочно стояли на своём месте. Когда же всё-таки лапы на миг сорвались, шёлковый трос, который держал Мечехвост, натянулся и не дал упасть. К тому же и Сверчок повисла в воздухе рядом, подсказывая удобные пути обхода самых крутых участков. Дракончик уже не в первый раз испытал глубокое чувство благодарности к своим друзьям.

Впрочем, хотя восхождение и шло нормально, усталость брала своё. Казалось, карабкаться придётся вечно – всё-таки провал в земле был очень глубоким. Уже на половине пути всё тело ныло, и мысли были только о леденцах, сахарных пчёлках и удобном шёлковом гамаке.

Когда наконец Сверчок объявила, что убежище совсем рядом, небо над головой уже посветлело, а звёзды почти исчезли. До верха и впрямь осталось всего ничего, выбраться вечером можно будет быстро… если, конечно, до того времени не поймают.

Сделав последний рывок, Синь с помощью приятеля перевалился через уступ и растянулся на скале рядом со Сверчок, тяжело дыша и массируя онемевшие лапы. Как же он вечером будет ходить?

Обрезав шёлк, Мечехвост взлетел повыше и, прищурившись, посмотрел в сторону королевского улья через край провала.

– Пока никого, – шепнул он, возвращаясь, – но на всякий случай прячься скорее!

– Туда! – Сверчок указала хвостом на каменную стену, переливающуюся в утреннем свете.

Дракончик подобрался ближе и тут только увидел, что в изгибах скалы, увитых плетями лиан, прячется узкая расщелина. И как только Сверчок ухитрилась её заметить?

Отодвинув висячую зелень, он втиснулся в щель и обнаружил, что она расширяется в глубь скалы, образуя небольшую пещерку, так что в конце её удалось даже развернуться и прилечь. Сверчок просунула голову следом, глядя, как он устраивается.

– Хочешь, вместе посидим? Правда, тесно будет… Может, лучше одному?

– Вместе! – обрадовался он. – То есть… если ты сама хочешь, конечно.

– Я не возражаю… если ты согласен терпеть мои крылья повсюду, – усмехнулась она, снова убирая голову, чтобы предупредить Мечехвоста, и дракончик услышал, как тот замахал крыльями, спускаясь обратно в глубину шахты.

Сверчок зашипела, с трудом протискиваясь в расщелину – грубый камень больно царапал ей крылья. Синь сжался, как мог, в углу, чтобы она могла уместиться в пещерке целиком.

– Спасибо за любезное приглашение, – произнесла она шутливо светским тоном, поправляя очки в золотой оправе. – Как ты уютно устроился! Надеюсь, нам подадут чай с ломтиками авокадо?

Синь хихикнул, потом вздохнул.

– Только не напоминай мне о еде.

– А как быть, если я сама о ней всё время думаю? Просто умираю с голоду. Та рыбка, что я поймала в озере, была такая крошечная… А ты заметил, что она без глаз? Ах да, я же тебе показывала… Вот чудеса, слепая рыба! Наверное, потому что в пещере нет света. Хотя глаза я всё равно бы есть не стала… Зря ты, кстати, не попробовал, можно было наловить ещё.

– Ничего страшного, – улыбнулся он, – подожду чего-нибудь растительного.

Она серьёзно посмотрела на него.

– Что ты собираешься делать с Лунией? То есть если получится её освободить? Куда вы денетесь? Королева Оса не успокоится, пока вас не поймает.

– Понятия не имею, – вздохнул Синь.

Честно говоря, ему очень хотелось вернуться домой. Может, всё это – одно большое недоразумение, которое удастся в конце концов уладить и убедить королеву, что он не опасен. Почему бы и нет? Вот было бы здорово!

Вот только… получится ли жить, как прежде, узнав про огнешёлк и управление разумом? Вернётся ли прежняя беззаботность и уверенность в своей безопасности?

– Вы могли бы поселиться в пещере с читающими обезьянками, – мечтательно улыбнулась Сверчок, явно не вполне шутя.

– Угу, – кивнул дракончик. – Та, что мы видели, была очень гостеприимна… С железным шипом наготове.

– Вообще, я бы на вашем месте улетела ещё дальше… куда королеве не дотянуться.

– На самый дальний край Панталы? Я слышал, там слишком опасно для драконов.

– Так нам говорят, но кто знает, правда ли это?

Синю приходилось видеть на картинках хищные растения из Отравленных джунглей, которые могли сожрать дракона целиком или насадить его на длинный шип… или растворить ядом в питательную кашицу и высосать досуха.

– Нет, я имела в виду – ещё дальше, – задумчиво продолжала Сверчок.

– Куда это?

– Ну… через море.

Дракончик опешил. Она что, шутит? В пещерке было темно, и он не мог понять по глазам.

– Ты смеёшься? – неуверенно хмыкнул он. – Древние королевства – это легенда, их не бывает!

Сверчок взглянула искоса.

– Что значит, не бывает? А откуда же тогда прилетела Ясновидица?

– Ну, это же магия, – растерялся Синь. Он всегда считал чёрную, как ночь, древнюю пророчицу чисто мифической фигурой вроде тех, кто являлся со звёзд, посещая землю. – Мы просто говорим так… ну, что она явилась из Древних королевств, но могли бы точно так же сказать, что с какой-нибудь луны.

– Луны тоже настоящие, – заметила Сверчок.

– Да, но мы не можем туда попасть.

– Зато в Древние королевства – можем, я уверена! Они просто на другом большом континенте, где-то далеко на востоке, и там живут другие драконы.

Синь вглядывался в её тёмный силуэт на фоне тусклого света из расщелины и поражался, как же по-разному их учили. В «Шёлковом пути» Ясновидице молились и принимали дарованную ею мудрость безоговорочно. Никто не думал о ней как о таком же драконе, да ещё из реального королевства.

– Какие другие? Такие же, как она? – недоверчиво прищурился он. – Полный континент драконов, предвидящих будущее?

– А хоть бы и так! Разве не интересно было бы проверить? Представь, что ты первый за тысячелетия пересёк море и попал на ту сторону! Вот бы узнать, что там за племена, похожи ли на наши… И есть ли у них тоже грамотные обезьянки?

– Думаю, если бы попасть за море было бы так просто, – рассудительно заметил дракончик, – у нас побывала бы не одна Ясновидица. – Он с сомнением покачал головой. – Думаю, всё-таки это легенда.

– Жаль, если так – было бы самое надёжное место, чтобы укрыться от королевы Осы… но ты прав, попасть туда наверняка очень трудно, почти невозможно. Сначала надо понять, как это удалось самой Ясновидице.

– Так магия же!

Сверчок наклонилась и шутливо ткнулась носом в его нос.

– А что такое магия? Та же наука, только пока непонятная! Ничего, когда-нибудь поймём.

– Но как?

– Книги подскажут, – хмыкнула она, словно это было очевидно. – В древних книгах можно найти всё!

– Тс-с-с! – Синь тревожно развернул антенны и приложил коготь к губам.

Снаружи послышался шум.

Глава 16

Драконята застыли, навострив уши.

Хлопанье крыльев наверху, хриплые голоса, топот. Тошнотворный хруст, будто антилопе свернули шею, и чавканье. Синь передёрнул плечами от отвращения.

– Кто тебе позволил жрать? – заревел кто-то злобно, похоже, дракониха.

– Я вчера весь день голодал! – пожаловался другой голос. – Ты же знаешь, она никогда не разрешает, когда гоняет нас. А пока оставила наши мозги в покое, почему бы не совместить одну охоту с другой?

Ядожалиха раздражённо рыкнула, но, судя по новому хрусту, сама оторвала от добычи кусок мяса.

– Только время теряем, – проворчала она, чавкая. – Кому нужен тупой бескрылый, у которого ещё неизвестно, будет ли огнешёлк? Его, может, уже львы схарчили или свалился в дыру и разбил себе голову.

– В эту, что ли, дыру? – Голоса приблизились, и Синь ощутил, как крылья у Сверчок мелко затрепетали. – Проверим?

– Да ну её, сколько можно! – фыркнула дракониха. – Мы вчера уже лазали – одна слякоть и темень лютая.

– Эй, ты! – прокричал напарник, перевесившись через край провала, и дракончик вздрогнул. – Привет, бескрылый! Подыхаешь там на дне или уже подох? Может, подтвердишь, что дохлый, мы и доложимся королеве? Уж больно домой охота!

Командирша грубо расхохоталась, заставив Синя поморщиться.

– Иди обгладывай что осталось, и полетели! – прорычала она. – Возле улья Цеце ещё не все кусты обыскали.

Патрульные ещё долго хрустели костями, затем наконец раздался шум крыльев и наступила тишина. Дракончик с облегчением перевёл дух, удивляясь, что так долго мог не дышать. Измученные лапы отяжелели от ночного лазанья, и теперь, когда опасность миновала, глаза начали слипаться. В самом деле, почему бы не поспать, место удобное. Всё равно, если кто-то сюда полезет, бежать некуда. Он уронил голову на лапы и провалился во тьму.

Шум охоты снаружи будил его не раз в течение дня, но Сверчок неизменно была рядом, и он с благодарностью засыпал снова. Когда наконец она растолкала его и драконята выбрались из расщелины на уступ, небо уже наливалось тёмным пурпуром, и над горизонтом мерцали первые звёзды. Пока Синь разминал ноющие лапы, Сверчок слетала вниз к озеру за Мечехвостом.

Выбраться из шахты труда не составило, и вскоре дракончик с облегчением ощутил себя на ровной земле и вдохнул жаркий сухой воздух, такой приятный после душной пещерной сырости. Из-под лап клубами поднималась мелкая пыль. Избавившись от надоевшей сбруи, он швырнул её в провал.

С земли, однако, улей Осы уже не казался таким близким. Успеют ли они добраться туда до рассвета, а даже если так, то найдётся ли, где укрыться от взглядов стражи?

– Я полечу впереди, – бросил Мечехвост и взмыл в воздух.

Его тёмно-синие крылья почти сразу же растворились в вечернем небе, лишь белые пятнышки на спине смутно мелькали, будто рой снежных мотыльков. Сверчок опустилась рядом с Синем среди жёстких пучков высохшей травы и кустиков колючки. Глянув на свои лапы, дракончик с сожалением заметил, что от вынужденного купания в озере и царапанья о скалы буроватая маскировочная окраска стала облезать и ярко-синие тона с оттенками аквамарина и пурпура проглядывают, будто самоцветы в раскопанной земле.

Драконята бодро двинулись по направлению к далёкой громаде улья, лишь иногда пускаясь в обход густых зарослей кустарника и высоченных термитников. В воздухе стояло жужжание ночных насекомых, в стороны расползались змеи, шелестя в высокой траве, а один раз Синь едва не вскрикнул от испуга, когда по его лапе пробежал скорпион.

Из облачной пелены выглядывали две полные луны и узенький серп третьей.

– Помнишь ту комету полгода назад? – Сверчок задрала голову, вглядываясь в небо. – Огромная была, как новая луна! Мне так хотелось посмотреть на неё в телескоп, но у нас в улье Цикады только один, а Скарабея никому его не даёт.

– Ты знаешь принцессу Скарабею?

– А ты её откуда знаешь?

– Не то чтобы знаю… просто мы встретили её в «Сладком сне» в День превращения Лунии. Она была к нам… ну, не скажу, что добра… но справедлива.

– Похоже на неё, – кивнула Сверчок.

Синю почудилась в её тоне какая-то недосказанность, но приставать он не стал и перевёл разговор на звёзды и планеты. Драконята так увлеклись, обсуждая разные теории, что сами не заметили, как оказались в окрестностях улья.

Забравшись на небольшой холм, они вгляделись в здание. Улей Осы был крупнейшим на Пантале, а также старейшим и отличался вычурностью и массивностью архитектурных деталей. Над арками входов и балконов красовались резные изображения воинственных ос, а на стенах – деревянные и ониксовые инкрустации. Огромная мраморная статуя королевы Осы перед главными дверями пронизывала каждого входящего безжалостным взглядом.

Однако большинство драконов влетали в улей через верхние ярусы. Синь поднял глаза на посеребрённую лунами паутину над крышей, где смутно темнели, словно камни на морском дне, скопления жилых ячеек. Там сейчас спали сотни простых шелкопрядов. Известно ли им о судьбе соплеменников, чей шёлк оказался огненным? Помогают ли они охранять и кормить заключённых, подобных Лунии и Адмиралу, и если да, то охотно ли? А может, здесь тоже есть своя «Хризалида»?

Громаду улья окружали длинными рядами просторные стеклянные оранжереи, одни заполненные пышной растительностью, другие скромнее, с аккуратными грядками овощей.

Как много стекла! Его нужно варить и плавить, так что неудивительно, что королева так нуждается в огнешёлке. Огонь нужен и для многого другого, а значит, она сделает всё, чтобы удержать таких полезных узников!

Взмахнув крыльями, рядом неслышно опустился Мечехвост.

– Главный вход заперт на ночь, внутри наверняка стража. Туда не пройти.

– Через балкон? – задумалась Сверчок. – Синь заберётся наверх по лианам, ты поддержишь шёлком.

Дракончик опасливо окинул взглядом гладкие стены улья. Подниматься по ним будет куда труднее, чем по скалам, а до ближайшего уступа лезть и лезть.

– А может… – робко начал он. – Нельзя нам пока спрятаться в какой-нибудь оранжерее? Узнаем побольше, и тогда…

– А что, отличная мысль! – оживилась Сверчок. – В улье мы окажемся в ловушке, а где искать Лунию, не знаем, даже с какой стороны лучше подобраться. А если укроемся неподалёку, я с утра слетаю и попробую кого-нибудь расспросить.

– Что, одна? – ужаснулся Синь.

– Ну конечно! Ваши физиономии там наверняка на всех плакатах развешаны. А меня никто не знает – мало ли в улье ядожалов, которые спешат по своим ядожальим делам!

– Вот именно, по своим, – возразил дракончик, – в чужом улье? Да ещё вопросы подозрительные будешь задавать… О том, из-за чего вся равнина третий день на рогах стоит!

– Никакие не подозрительные, а очень тонкие и вкрадчивые! Я самый вкрадчивый дракон на свете, чтобы ты знал.

– Хм-м… – с сомнением протянул Синь.

– А кроме того, как ты правильно заметил, сейчас все только об огнешёлке и говорят, так что я буду не одна такая. Кто-нибудь что-нибудь да знает.

Мечехвост сокрушённо покачал головой.

– Ещё один день пропадёт, а Лунии всего пять дней быть в коконе. Мы должны найти её прежде, чем она выйдет… И до того как Превращение начнётся у Синя!

По спине у дракончика побежали мурашки. Он совсем забыл о себе. Мечехвост прав, времени осталось совсем-совсем мало, а меж тем назад в улей Цикады и тамошний Кокон дороги нет, куда деваться? Так или иначе, помочь Лунии, лёжа опутанным шёлком, не получится.

– Я предлагаю ворваться прямо сейчас! – проворчал Мечехвост. – Надавать по шеям страже – они у меня живо признаются, где держат Лунию!

– Я бы назвала твой план блестящим, – усмехнулась Сверчок, – будь он хоть немножко похож на план.

Синь угрюмо кивнул.

– Не успеешь оглянуться, как окажешься на здешнем Пути нарушителей, – хмыкнул он.

– Который, скорее всего, больше напоминает Путь обезглавленных, – мрачно добавила Сверчок.

Мечехвост в отчаянии топнул лапой.

– Ну не могу я целый день сидеть и ждать!

– Не сидеть, а собирать сведения и думать! – поправила она. – Ты удивишься, насколько это полезно при составлении планов.

Она решительно направилась вниз по склону холма к оранжереям, и Мечехвост нехотя двинулся следом, продолжая ворчать. Поспевая за ним, Синь ощущал себя виноватым, что не поддержал друга, но, как ни хотелось ему самому поскорее вызволить сестру, бой со стражей и выбивание сведений под угрозами представлялись нереальными и откровенно пугали. Как бы это спасти Лунию, но не подставляться под ядовитые жала?

Оранжереи были все одинаковых размеров и разделены аккуратными дорожками из гравия со столбиками и указателями с перечислением видов растений. Список овощей и фруктов имелся также на дверях: «МОРКОВЬ, БОБЫ, БАКЛАЖАНЫ», «АПЕЛЬСИНЫ, МАНДАРИНЫ, ЛИМОНЫ» или «ПАПИРУС, БАМБУК».

Драконята обошли стороной пустоватые помещения с грядками, которые просматривались насквозь, и направились туда, где виднелась густая чаща ветвей и листьев.

– Здесь небось каждый день работают, – заметил Синь, всматриваясь в затуманенное от росы стекло и уже сомневаясь в собственном плане. – Придут поливать и заметят нас.

– Дам им по башке и свяжу! – прорычал Мечехвост.

Бедные садовники, подумал дракончик. Как им будет больно! Они просто выполняют свою работу и не заслужили такого. С другой стороны, разве он сам заслужил, чтобы за ним гнались по всей Пантале, словно за каким-нибудь убийцей?

Он наморщил лоб, размышляя. Можно ли поступать несправедливо, если другие несправедливы к тебе? Сам Синь ни разу в жизни никого не обидел, но хорошо представлял, что сказала бы Луния: «Всегда давай сдачи, иначе в этом мире не выжить!»

– Смотри! – шепнула Сверчок, показывая на самую дальнюю оранжерею за поворотом у самого улья, заполненную листьями и побегами до стеклянного потолка. В отличие от других, дверь её была вся заплетена шёлковыми нитями.

Приблизившись, драконята прочитали на табличке:

СОБСТВЕННОСТЬ КОРОЛЕВЫ ОСЫ!

ВХОД ВОСПРЕЩЁН! НАРУШЕНИЕ КАРАЕТСЯ ПОРКОЙ, РАСЧЛЕНЕНИЕМ И СМЕРТЬЮ!

Синь тронул когтем шёлковую нить, и сеть дрогнула.

– Понятно… Так она сразу узнает, если кто-то заходил.

– Ты смог бы потом изнутри сделать всё, как было? – обернулась Сверчок к Мечехвосту. – Раз никому нельзя входить, лучшего укрытия не придумаешь.

– Сама-то королева ходит, – зябко передёрнулся Синь.

– Будем надеяться, не каждый день.

– Надпись уж больно серьёзная, – вздохнул дракончик. – Опять нарушаем! Порка, расчленение, смерть… брр! Должно быть, правило и впрямь важное.

– Правило «Спасти Синя от безумных ядожалов» ещё важнее! – отрезала Сверчок.

– Пожалуй, смогу, – решительно кивнул Мечехвост, закончив изучать шёлковый узор. – Может, в точности и не повторю, но издали никто не отличит.

Дракончик с тревогой смотрел, как он бережно расплетает сеть с одного боку, чтобы отворить дверь.

– Ну и духота! – ахнула Сверчок, шагнув в оранжерею. – Как только Осе удаётся сохранять такую жару?

– Догадываюсь, – хмыкнул Мечехвост, пропустив Синя и выпуская из запястий новые шёлковые волокна.

И правда, здесь было влажно, как внутри грозовой тучи, да ещё и мокрые листья повсюду. Наверное, под каменным полом проложены огнешёлковые нити, подумал дракончик, оглядевшись по сторонам.

– Как думаешь, почему сюда запрещено ходить? – спросила Сверчок. – Тебе эти растения не кажутся необычными? Я кое-что узнаю́… но далеко не всё! – Тронув дракончика крылом и поманив за собой, она углубилась в зелёную чащу.

Хороший вопрос! Будь дракончик так поглощён мыслями о законах и правилах, сам бы непременно его задал. Какие важные секреты скрывает королева Оса у себя в оранжерее? Почему так боится, что кто-то сюда попадёт?

Между делянками с жирной чёрной землёй, обложенной камнями, пролегала дорожка, но раздавшиеся в стороны кусты нависали над ней, сплетаясь ветками, с которых свисали влажные плети мха и лиан. Приходилось нагибаться и увёртываться, цепляясь когтями за корни и низкие побеги.

Цветы были повсюду: великолепные пурпурные звёзды, изящные бледно-оранжевые орхидеи, тяжёлые грозди соцветий бананового оттенка и причудливых рубиново-алых и сапфирово-синих шариков.

– Что же это такое? – недоумённо бормотала Сверчок себе под нос, ощупывая лиану с длинной щетиной ярко-розовых побегов. – А вон то? Почему мы их не проходили в школе? Зачем их посадили рядом друг с другом? Ого, новый вид папоротника?

Она увлечённо раздвигала заросли, продолжая сыпать вопросами. Синь задержался, чтобы рассмотреть живописно окрашенную улитку, которая медленно взбиралась по гладкому стволу, и тут голос Сверчок внезапно оборвался коротким криком. Дракончик испуганно вскинул голову. Неужто Оса здесь, в оранжерее? Ох, как не повезло!

Спотыкаясь, он бросился на голос, топча зелёные побеги и отбрасывая в сторону мокрые листья, бьющие по глазам. Надо объяснить королеве, что Сверчок не виновата! Скорее сдаться самому, чтобы её выпустили!

Он продрался сквозь завесу висячего мха, и вдруг кто-то грубо схватил его и бросил на землю, а затем перевернул на спину и, не дав опомниться, стянул все четыре лапы лианами. Дракончик хотел окликнуть подругу, но жёсткая лиана тут же обвилась вокруг челюстей. Одно мгновение – и он уже лежал немой и беспомощный.

Вывернув шею, он поискал глазами Сверчок. Она оказалась поблизости, у ствола какого-то дерева, тоже связанная. Над ней грозно склонилась небольшая, но жилистая тёмно-зелёная дракониха.

«Ну, хоть не королева Оса! – пронеслось в голове. – Садовница? А может, та, что заплетает дверь шёлком?

Синь изогнул шею в другую сторону, чтобы увидеть того, кто пленил его самого. Незнакомых драконов оказалось ещё двое, все тёмных оттенков зелени. Приняв боевую стойку, они ждали, когда подойдёт Мечехвост, который уже ломился сквозь заросли, с тревогой окликая друзей.

Дракончик вдруг замер, словно громом поражённый.

У зелёных незнакомцев было по два крыла а не по четыре! Длинные крылья изящной формы, похожие на листья деревьев.

Глава 17

Листокрылы!

Значит, всё-таки не вымерли! Они здесь, в оранжерее королевы Осы, совсем рядом с её резиденцией. Прячутся и нападают на мирных драконов – плакаты на стенах не врали.

Настоящие, всамделишние листокрылы!

Надо немедленно сообщить властям, подумал Синь с колотящимся сердцем. Только как? Его же тогда самого арестуют!

Он попробовал замычать, чтобы предупредить друга, но было уже поздно. Троица зелёных бандитов действовала стремительно и слаженно, и вскоре Мечехвост, так же точно обмотанный лианами, лежал рядом, ошеломлённо моргая.

– Это все? – рыкнула одна из нападавших.

– Я проверю, – буркнул другой, исчезая в листве.

Наступила томительная тишина. Дракончик снова обернулся к Сверчок: она разглядывала листокрылов, вытаращив глаза с таким же горящим любопытством, как недавно у пещерного озера, где обезьянка читала книгу.

«Ты не в научной экспедиции, Сверчок! – хотелось крикнуть. – Это очень-очень опасные драконы, самые опасные на свете! Они хотели уничтожить оба наши племени!»

Неужели она не боится? Он попробовал взглянуть на листокрылов глазами Сверчок – вдруг и самому станет не так страшно. Лучше видеть в них интересное и необычное, чем смертельную угрозу.

Две оставшиеся драконихи очень походили друг на друга. Мать с дочерью? Та, что стояла возле Сверчок, выглядела не старше него – лет шесть, не больше. А может, листокрылы взрослеют раньше? По краям её крыльев, на лапах и грозно оскаленной морде блестела россыпь золотистых чешуек.

Другая, светлее оттенком, но с бурыми пятнами и белёсыми шрамами от ожогов на лапах, выглядела намного старше и смотрела так властно и сурово, что хотелось спрятаться или умолять о пощаде… или и то, и другое. На ремне через плечо у обеих драконих висело множество плетёных мешочков из травы и листьев. Синь мог только гадать об их содержимом, но подозревал, что сильно пожалеет, если узнает.

О чём думают листокрылы? Судя по свирепо оскаленным пастям, ни о чём хорошем. Как долго они тут прячутся и зачем? Рады, что поймали чужаков, или злятся на неожиданное вторжение? А самое главное, что собираются делать с пленными?

Третий дракон вновь появился, раздвигая листву, в тенях которой его тёмная чешуя почти терялась, лишь белая морская раковина, висевшая на шнурке, ярко выделялась на шее.

– Больше никого, – доложил он, качая головой.

– Отлично, – кивнула старшая. – Паутину на двери они порвали?

– Да, но потом восстановили.

– Ещё лучше.

«Как же они сами вошли? – подумал Синь, забыв на миг о своём страхе. – Прясть шёлк не умеют… А сеть была целёхонька!»

Неужто королева Оса знает, что листокрылы здесь? Сомнительно, вообще-то. Она люто ненавидит лесное племя, отказавшееся признать её власть. Тогда зачем держит троих листокрылов у себя в оранжерее?

Краем глаза он заметил, как Сверчок махнула хвостом, желая привлечь внимание своей охранницы, но та лишь презрительно отвернулась.

Большая дракониха, которая явно командовала группой, окинула пленников внимательным взглядом, затем шагнула вперёд и грубо сорвала лианы с пасти Синя.

– Ай! – вскрикнул он от боли.

– Кто вы и что здесь делаете? – прорычала она. – Двое шелкопрядов и эта… – Кивнула на Сверчок. – Вы её слуги?

– Н-нет, – испуганно пролепетал дракончик, – мы все друзья.

Молодая дракониха иронически усмехнулась, но в зелёных глазах старшей мелькнул интерес.

– Ядожалы не дружат со своими рабами, – фыркнула она, – они вами только помыкают… хотя, в конце концов, вы сами на это подписались.

– Я… Я ничего такого не подписывал.

– Это понятно, – вставил третий дракон, – ты слишком мал.

– Не понимай всё так буквально, Цикута… А ты назови мне ваши имена!

– Я Синь… это Сверчок… А он… – Дракончик запнулся, увидев, как Мечехвост отчаянно трясёт головой. – Ну, и ещё один с нами.

– Вам крайне невыгодно что-либо скрывать, – сурово произнесла дракониха. – У вас есть только два выхода: помогать нам или умереть. В одном случае называть вас по имени удобнее, другой можем устроить прямо сейчас.

Мечехвост бессильно зарычал, и младшая дракониха ответила зубастой ухмылкой.

– Сначала скажите, кто вы! – расхрабрился вдруг Синь, удивив сам себя.

– Я Белладонна, – улыбнулась старшая, – он Цикута, а это наша дочь Росянка…

– Зачем ты им рассказываешь? – зашипела младшая. – Они не станут нам помогать или выдадут при первой возможности! Лучше убьём и подбросим трупы, чтобы напугать червей из улья! – Она приподняла крыло и выдернула из мешочка яростно извивающуюся огненно-алую многоножку.

– Прибереги это на потом, Росянка, – нахмурилась мать. – Трупы наведут на нас королеву, и сделать дело будет труднее. Вспомни, для чего мы здесь!

Насупившись, Росянка убрала многоножку обратно.

– Кроме того, – вновь заговорил Синь, – наши трупы королеву, наоборот, обрадуют. Вряд ли вам нужен такой… результат.

Белладонна удивлённо прищурилась.

– Королева Оса хочет вашей смерти? Почему?

– Ну… – замялся он, подбирая слова, но поскольку лгать никогда не умел, предпочёл сказать правду: – Вообще-то, меня она хочет запереть… на всякий случай, потому что мой шёлк может оказаться огненным… – Он неловко шевельнул связанными запястьями, с которых облезала краска. – Мечехвост напал на стражников, чтобы спасти мою сестру, и бежал из улья Цикады… мы все оттуда. А Сверчок… она помогает нам скрываться, но королева пока не знает. – «Я надеюсь», – добавил он про себя. – Если узнает, тоже может убить.

– Помогает шелкопрядам? Это что-то новое, – задумчиво покрутила носом дракониха, бросив на Сверчок взгляд, бездонный, как зыбучий песок, и загадочный, словно переплетение ночных лиан. – Полезное знакомство.

– Обычное враньё четырёхкрылых! – сплюнула Росянка. – Пожелай Оса его запереть, уже заперла бы!

– Вовсе не обязательно! – горячо возразил дракончик. – Она хочет перебить всё ваше племя, а вы вон они – разгуливаете по её оранжерее, как у себя дома!.. А кстати, где он, ваш дом? Много вас там? Как вам удалось выжить?

– Не твоё дело! – зашипела Росянка. – Станем мы вам рассказывать, как же! Древоубийцы!

Синь поёжился. Какое жуткое слово! Вот кем, значит, считают их листокрылы. Ну конечно, после всего… По сути, так оно и есть. Шелкопряды рубили деревья неохотно и только подчиняясь ядо-жалам, но всё равно… На месте листокрылов он бы тоже не видел разницы, уничтожай кто-нибудь его родной дом по приказу или без.

– Если вы прячетесь от Осы, то почему здесь, рядом с её ульем? – Старшая дракониха подозрительно прищурилась.

Дракончик снова замялся, скосив взгляд на приятеля, который тряс головой так яростно, что, казалось, она оторвётся. Ну а что такого страшного, если листокрылы и узнают о Лунии? Пока разговор продолжается, пленники живы, а если всё объяснить и обещать никому не рассказывать об этой встрече, есть шанс, что отпустят. В конце концов, в ближайшее время им вряд ли придётся общаться с Осой и её солдатами.

– Мы ищем мою сестру, – решился Синь, – у неё огнешёлк, и она у королевы – наверное, там, где держат остальных таких же.

Троица листокрылов настороженно переглянулась.

– Тогда… – начала Росянка.

– Вот именно, – хмыкнул Цикута.

– Ага, – кивнула Белладонна.

– Что? – забеспокоился дракончик. – Что значит, «ага»?

– Это значит, – пояснила дракониха, приближаясь и глядя ему в глаза, – что мы можем оказаться полезными друг другу.

– Да? – растерялся он.

– Видишь ли, – продолжала она, – мы знаем, где Оса держит своих огненных шелкопрядов.

У дракончика отвисла челюсть. Сверчок села прямо, сверкнув глазами и навострив уши. Даже Мечехвост немного оживился.

– Где? – с жаром спросил Синь. – Вы видели там новый кокон? С ним всё в порядке?

– Мы покажем где и поможем пробраться внутрь, но прежде вы должны будете кое-что сделать для нас.

Сердце у дракончика упало. Трудно ожидать, что листокрылы хотят чего-то хорошего. Во всяком случае, на безопасность рассчитывать не приходится.

– Я не собираюсь никого убивать, – буркнул он.

– Убивать не придётся, – заверила Белладонна со своей зыбучей улыбкой. – Мы не собираемся нападать на улей и кому-то вредить, что бы там ни врало её осиное величество. Задача у нас мирная, но выполнить её не так просто, так что вы появились как раз вовремя. Беглые шелкопряды и их подруга из ядожалов – самый лучший вариант.

– Для чего самый лучший? – нахмурился Синь. – Что от нас требуется?

– Сущая ерунда, – усмехнулась дракониха. – Если вы хотите, чтобы мы помогли вам отыскать сестру… украдите для нас Книгу Ясновидицы.

Глава 18

Всякий раз, вспоминая о священной Книге, дракончик ощущал благоговейную дрожь. Сотни раз, лёжа по ночам в своём гамаке, он смотрел на звёзды, сиявшие за переплетением шёлка, и представлял себя Ясновидицей, величайшей из когда-либо живших пророчиц, мудрейшей из драконов и прародительницей целого племени.

Согласно легендам, она умела видеть будущее, но не единственное, а сразу все возможные его пути, и благодаря своему чудесному дару не раз предупреждала драконов Панталы о разрушительных ураганах, лесных пожарах и злодейских заговорах. Её дети, внуки и правнуки избежали всех опасностей, и выросли сильными и могущественными, множась с каждым поколением. А затем, когда Ясновидица мирно состарилась и почувствовала, что смерть близка, то оставила своим потомкам последний дар – Книгу, в которой предсказала будущее.

Священная книга продолжала оберегать драконьи племена от всяческих бед и после её смерти. В ней было написано и об ударе молнии, что обрушил в море целый утёс, и о нашествии акул в прибрежных водах, и об опустошительной болезни, поражающей кору деревьев. Долгие столетия будущих событий описывались в Книге, чтобы потомки Ясновидицы знали о них заранее и могли подготовиться.

Обладая этим величайшим сокровищем, племя ядожалов выросло и окрепло, став самым могущественным на Пантале. Никто не был в силах им противостоять. С помощью Книги королева Оса стала непобедимой и нанесла сокрушительное поражение племени листокрылов.

На страницах Книги наверняка упоминалось, думал Синь, ощущая холодные мурашки, и о будущих попытках жалких глупцов её похитить. Может быть, королева Оса даже знает, где они сейчас находятся и как собираются пробраться в улей!

– Вижу, что ты думаешь, – кивнула Белладонна, глядя дракончику в глаза. – Мне это тоже приходило в голову… но мы здесь сидим уже четыре дня. Знай о нас Оса, стражники уже давно явились бы, но пока…

– Пока, – мрачно вставил Цикута.

– Да зачем нам вообще эти шелкопряды! – не унималась Росянка. – Я сама выкраду Книгу!

– Тебя даже к дверям не подпустят, – хмыкнула мать.

– Нас, кстати, тоже, – рассудительно заметил Синь. – Мы во всеобщем розыске, не забывай.

– Не все. – Цикута выразительно кивнул на Сверчок.

Он был прав, но надежды дракончика тут же растаяли. Сверчок решительно покачала головой.

Ну разумеется, как же она может согласиться! Нельзя её винить. Луния для неё никто, и рисковать благополучием своего племени ради неизвестного шелкопряда она не станет. Одно дело помочь уйти от погони несчастному беглецу, поучаствовать в приключениях, применив своё знание химии и открыв новый вид обезьян, и совсем другое – украсть Книгу Ясновидицы, совершить неслыханное преступление, предать не только свою королеву, но и всё родное племя!

– Нет? – бешено прорычала Белладонна, теряя всё своё спокойствие. Кинулась к Сверчок и схватила за подбородок. – Не шути со мной, ядожалиха! После того, что вы сделали с нашими домами и нашими драконами…

– Не бей! – крикнул Синь, пытаясь порвать лианы, но они держали крепко. – Пойми и ты её! Она тоже любит своё племя. Ты же сама говорила, что не хочешь никому вредить. Расскажи хоть, для чего вам Книга!

Дракониха с шипением оттолкнула Сверчок.

– Мы всего лишь хотим уравнять шансы! – сплюнула она. – Разве справедливо, что ядожалы одни владеют священными знаниями целую вечность и подавляют других? Разве такого хотела Ясновидица?

Сверчок растерянно заморгала, молча опустив голову.

– Королева Оса давно уже всё прочла, – продолжала Белладонна, – и копию наверняка сделала, если не совсем дура! Мы тоже хотим читать Книгу и знать будущее, листокрылы не требуют для себя больше, чем ядожалы имели уже много поколений! Равенство – вот что нам нужно!

– Вот именно, – согласился Цикута.

Дракончик нервно поёжился.

– А вы точно не хотите использовать эти знания, чтобы напасть на ульи?

Глаза драконихи сверкнули.

– Смотря что написано в Книге.

– Не лезь не в своё дело! – зарычала Росянка, потянувшись к мешочку, но отдёрнула лапу. – Вы поможете нам или умрёте, вот и всё!

Глянув на Мечехвоста, дракончик сразу понял, что тот уже согласен. Готов ради спасения Лунии помогать кому угодно, а судьба ядожалов его не интересует.

Другое дело – Сверчок. А меж тем без неё ничего не получится.

Синь прикрыл глаза и глубоко вдохнул.

– Мне надо поговорить со своими друзьями, – решительно сказал он. – Дайте нам время всё обдумать.

– Обдумать? – зашипела Росянка. – Гр-р-р-р! – Схватила упавшую ветку и стала ломать её на мелкие кусочки.

– Даю вам время до полудня, – кивнула Белладонна, взмахом крыла подзывая к себе дочь. – Потом обсудим наш план. – Отвернувшись, она бесшумно растворилась в зарослях.

Росянка ушла следом, яростно расшвыривая лапами ветви и мох. Цикута развязал челюсти Мечехвосту, затем подошёл к Сверчок и освободил ей пасть.

– Думайте как следует, – тихо сказал он, глянув ей в глаза, и тоже исчез в переплетении ветвей.

Дракончик задрал голову. Оранжерея заросла так густо, что ни стен, ни потолка видно не было, словно в пещере из листьев, однако, судя по налившейся светом листве, солнце поднималось над горизонтом. Должно быть, и ядожалы возобновили свои поиски. А может, теперь уже ищут и пропавшую Сверчок.

Неловко помогая себе связанными лапами, он перевернулся на другой бок и подполз к ней, встречая приветливую улыбку. Мягкий нос нежно ткнулся в его шею.

– Извини, – вздохнул Синь. – Я так виноват, что втянул тебя во всё это.

Сверчок удивлённо подняла брови.

– Да брось, я сама втянулась… точнее, запрыгнула всеми четырьмя лапами и четырьмя крыльями с радостными криками: «Ура, приключение!» у себя в голове.

– Ну, даже если так… всё равно такого ты вряд ли ожидала.

– Как и ты сам, – рассудительно заметила она. – Попасть в плен не к кому-нибудь, а к листо-крылам! Кто бы мог подумать, что они в самом деле выжили? Вот здорово! Где же они прятались столько лет? А какие воинственные! Просто невероятно! – Она поморщилась, разминая онемевшую челюсть.

– Ну почему же? Нас учили, что листокрылы убивают при первой возможности… так что мне кажется, сегодня они очень даже добры – дали ещё немного пожить.

– Думаешь, выкрутимся? – криво улыбнулась Сверчок.

– Пожалуй, шансы есть – если поможем им… или удерём как-нибудь.

Дракончик взглянул на приятеля, который извивался, стараясь перегрызть путы.

– Как думаешь, Мечехвост?

– Я думаю, что нас сейчас слушают, – прорычал он, – так что мысли насчёт удрать оставьте при себе.

– Верно, – послышался откуда-то сверху голос Белладонны.

– А ещё думаю, помочь надо, они дело говорят. Ядожалы вырубили все деревья листокрылов, а потом королева Оса почти истребила их самих. Вообще, мне наплевать, лишь бы показали, где Луния… вот только не уверен я, что нас оставят в живых после того, как принесём Книгу. Можно ли им доверять?

– Можно, – вновь ответил голос сверху.

– Да как ты смеешь сомневаться в нашем слове, неблагодарный червяк? – зашипела Росянка с другой стороны. – Мы не какие-нибудь лживые, подлые ядожалишки! Мы листокрылы, мы драконы чести!

– Если хотите участвовать, – предложил Синь, – спускайтесь сюда.

В зарослях помолчали.

– Нет, – ответила Белладонна, – продолжайте, как будто нас нет.

Мечехвост насмешливо фыркнул.

Синь повернулся к нему.

– А я вот сомневаюсь… Во-первых, как мы украдём Книгу? Это же невозможно! Во-вторых, даже если получится, то как отдавать её драконам, которые уже однажды пытались истребить наши племена?

– Ничего мы не… – завопила сверху Росянка.

– Тс-с! – одёрнула её мать.

– Мы же всё равно не можем вернуться домой, – возразил Мечехвост. – Нам с тобой, и Лунии, и Ио, если она найдётся… И тебе, если захочешь… – Он кивнул Сверчок. – Всем нам придётся искать себе новый дом – подальше от Осы, её ульев и психов с белыми глазами. Так какое нам дело, что станется потом с ними со всеми? Мы уже будем далеко!

Синь нахмурился.

– А как же наши матери, твои родители? Одноклассники, учителя… сестра Сверчок? Тебе что, и на них наплевать?

– Для меня главное Луния! – Мечехвост упрямо дёрнул крыльями и туго обвился хвостом.

Дракончик сокрушённо покачал головой. Ему самому было дело до всех, кого он знал и даже не знал. Он ощущал себя одним из них и в каком-то смысле всеми сразу, что собирали ягоды или смеялись над неуклюжими тигрятами, учились танцевать или плакали над испорченным домашним заданием. Как можно оставить их в жестоких лапах этих злых и мстительных листокрылов?

Обернувшись к Сверчок, он заметил, как она украдкой откусила с куста веточку, взяла связанными лапами и стала неловко выводить на земле буквы.

– Думаю, у нас просто нет выбора, – громко произнесла она, подмигнув Синю.

«Согласимся для вида, а потом убежим», – прочитал он и задумчиво прищурился. Получится ли? Забраться в улей с помощью листокрылов якобы за Книгой, а что потом? Найти Лунию они не помогут, придётся искать самим… И вообще нехорошо как-то. Синь очень не любил лгать и нарушать обещания. С другой стороны, воровать священные предметы – ещё хуже.

– Росянка так и сказала, – продолжала между тем Сверчок, – мы им поможем или умрём.

– Я не дам тебя убить! – грозно оскалился дракончик.

Из листвы донеслось насмешливое «ха», а затем снова «тс-с», послышалась возня.

Сверчок многозначительно постучала палочкой по нацарапанным словам.

– Давайте выслушаем листокрылов, – предложила она. – Если в обмен на Книгу мы получим свободу для твоей сестры и жизнь для себя, я согласна. Они правильно говорят: королева Оса и главная хранительница уже знают всё, что там написано.

Отчаявшись развязаться, Мечехвост устало растянулся на земле.

– Ну что, все согласны? – заговорил он.

Он не видел, что написала Сверчок, но рассказать можно и потом, решил Синь.

Дракончик вздохнул, незаметно стирая хвостом секретный план.

– Так и быть, – объявил он, задрав голову, – мы попробуем украсть для вас Книгу Ясновидицы.

Глава 19

Коварный план Сверчок сразу же затрещал по швам. Листокрылы решительно настаивали, чтобы в храм Ясновидицы, где хранилась Книга, с драко-нятами пошла Росянка.

– Да вы что? – негодовала Сверчок. – Как она попадёт туда незамеченной? Её убьёт первый же стражник, да и любой, кто увидит!

– Верно, – поддержал подругу Синь. – Страшные плакаты с листокрылами висят во всех ульях, в каждом коридоре!

– Мы всё продумали заранее, – невозмутимо усмехнулась Белладонна.

Дракончик удивлялся, как спокойно она отправляет собственную дочь на опаснейшее задание. Большая дракониха принесла листья, похожие по форме на вторую, меньшую пару крыльев шелкопряда, и с помощью Цикуты сноровисто прикрепила их тонкими стеблями лиан к спине Росянки, которая бросила на Сверчок торжествующий злобный взгляд.

– Не вздумай летать! – строго предупредил Цикута, прикрывая крепления мешочками, висящими у дочери через плечо.

– Пока крылья сложены, внутри улья будет трудно распознать, что они поддельные, – объяснила Белладонна. – Подобраться к входу снаружи, при ярком солнце – совсем другое дело, тут мы долго ломали голову… но, к счастью, появились вы. – Она взглянула на драконят с холодной улыбкой, от которой хотелось поёжиться.

– Всё равно она слишком зелёная, прямо как листья, – не сдавалась Сверчок, – и главные крылья на них похожи. Ну скажи, Синь, разве шелкопряды бывают такими зелёными?

Дракончик наморщил лоб, припоминая всех своих знакомых, и не сразу понял, что от него требовалось сказать: «Конечно же, не бывают!»

– Ничего, мы и это исправим! – опередив его, воскликнула Росянка.

Она открыла один из своих мешочков и высыпала на землю кучку разноцветных мясистых лепестков. Схватила ярко-красный и принялась натирать себе бок.

– Погоди, дай мне! – остановил её отец, забирая лепесток. Аккуратно разделил кучку на цвета и стал втирать в чешую жёлтые, красные и синие оттенки.

Сверчок недовольно хмурилась, наблюдая, но Синь был невольно впечатлён. Краски, что накладывала она на него самого, ложились ровнее, однако, когда Цикута закончил работу, Росянка куда меньше походила на себя прежнюю. Хотя сочетание цветов не отличалось вкусом, да и смотрела она слишком свирепо для настоящего шелкопряда, по сумрачным коридорам улья был шанс проскользнуть незамеченной.

Но ведь это же плохо, вдруг сообразил дракончик. Если Росянка пойдёт с ними, то удрать никак не получится! Однако других поводов её оставить не придумывалось, а потом всё стало ещё хуже.

– Эти двое останутся с нами, – объявила Белладонна, показывая на шелкопрядов.

– С какой стати? – возмущённо рыкнул Мечехвост.

Сверчок прижала крылья и гордо задрала подбородок.

– Без своих друзей я никуда не пойду, и делайте со мной, что хотите! Я вам не верю!

– А я не верю тебе, как и всем остальным ядо-жалам! – фыркнула дракониха. – Потому и оставляю их, чтобы приглядывать, пока тебя нет. Принесёшь Книгу, тогда и отпущу.

– Нет! – упорствовала Сверчок. – Одна я не справлюсь.

– С тобой пойдёт Росянка.

– Вот именно! – вскинулась та. – Ты будешь со мной, а это совсем не то, что одна! Я стою двух десятков драконов!

– Мне нужны мои друзья, – сжала зубы Сверчок.

Старшие листокрылы озадаченно переглянулись.

– Ну хорошо, – буркнул Цикута, – пускай идёт один из них.

– Нет, оба!

– Один! – рявкнула Белладонна. – Выбирай одного, и поживее, иначе мы кого-нибудь убьём, чтобы выбор стал легче!

Сверчок угрюмо потупилась. Что же делать? Дракончику было до слёз жалко её. Как сбежишь от листокрылов, если кто-то останется с ними в оранжерее?

– Пусть со мной идёт Синь, – выдавила она наконец.

– Лучше возьми Мечехвоста, – возразил дракончик, – он умеет драться.

– Для драки с нами будет вот она. – Сверчок кивнула на Росянку. – Я хочу идти с тобой, Синь… правда! Пойдёшь?

Было видно, что она боится ещё больше, чем он. Угодив в переделку, чтобы спасти его, Сверчок чувствовала себя с ним спокойнее, чем с чужим ей Мечехвостом, который к тому же то и дело говорил гадости про ядожалов. Синь понимал, что проку от него мало, но раз она хочет, что поделаешь. Он готов был идти с ней хоть на край света.

– Да, конечно, – кивнул он.

В конце концов, может, и получится улизнуть от Росянки, а потом как-нибудь освободить и Мечехвоста… хотя как именно, придётся ещё подумать.

Цикута развязал двоих пленников, и Сверчок принялась подновлять лепестками цветов облупившуюся краску на чешуе у Синя. Вышло довольно криво и странновато, словно у больного паршой, но зато, может быть, к такому жалкому шелкопряду ядожалы побрезгуют подходить слишком близко.

Казалось, день тянется бесконечно, и всё же дракончик вздрогнул от неожиданности, когда Белладонна объявила:

– Солнце садится, пора!

Синь крепко пожал лапу другу и глянул в глаза.

– Мы вернёмся за тобой!

– Я знаю, – улыбнулся Мечехвост. – Вернётесь с Книгой. Верю, что вы справитесь.

«Как намекнуть, что мы только притворяемся? – подумал дракончик в отчаянии. – Надо же как-то предупредить, чтобы он готовился к побегу!» Однако такой возможности не представилось: Цикута стоял вплотную, пронизывая ястребиным взглядом.

– Ну хорошо, до скорой встречи, Мечехвост, – закончил Синь.

Росянка повела их сквозь чащу в дальний от улья конец оранжереи. Поддела когтями одну из стеклянных панелей, осторожно вынула из древо-каменной рамы и отставила в сторону.

– Ага, понимаю, – оживилась Сверчок, – а я-то гадала, как вам удалось войти, не потревожив паутину. Ой, а растения не простудятся?

– Для меня её растения не стоят и пары лягушек, – фыркнула листокрылая. – Вылезайте!

Сверчок нырнула в окно, и Синь, пригнув голову, протиснулся за ней. Обернувшись, он заметил, как Белладонна ободряюще хлопнула дочь по плечу.

– Не подведи, – тихо проговорила она, – мы на тебя надеемся. Для этого ты вылупилась из яйца. Помни, как опасны ядожалы, и пусть твоя ненависть поддержит тебя!

– Понимаю, мама, – оскалилась Росянка. – Я не подведу.

Стоя вновь рядом со Сверчок на аккуратной дорожке между оранжереями, дракончик глянул на сумрачное тёмно-синее небо оттенка китовой кожи. Луны и звёзды скрывались за низкими тучами, возвещая скорый сезон дождей.

Росянка выбралась следом и вставила стекло на место. Все трое бесшумно прокрались между оранжереями, направляясь к главным дверям улья. У последнего поворота листокрылая остановила драконят жестом и осторожно выглянула из-за угла.

– Двое стражников, – шепнула она, копаясь в мешочке, – должно сработать. В её когтях появилась лубяная коробочка, в которой лежал цветок лунного цвета величиной с морского ската. – Вот, держи – только осторожно! Не сжимай, пока не подойдёшь совсем близко к солдатам, а тогда раздави у них перед самым носом.

– И что будет? – опасливо спросила Сверчок, разглядывая изящные белые лепестки. – Он ядовитый, да? Откуда такой? Я не хочу никого травить!

– Да не отравятся они, – небрежно отмахнулась Росянка, – только отрубятся ненадолго. Сама смотри не вдохни, а то потом возись с тобой.

Держа цветок как можно дальше от себя, Сверчок собралась с духом и выступила из тени оранжереи. Она шла медленно, на трёх лапах, высоко подняв передней свою опасную ношу.

Синь внезапно осознал, какой это для неё важный поворотный момент. До сих пор она в любой момент могла развернуться и улететь домой, где никто не связал бы её отсутствие с беглыми шелкопрядами, и продолжить свою привычную обеспеченную жизнь. Соврала бы, что пряталась, как всегда, от безумных охотников, да и всё.

Теперь же она приближалась к королевским стражникам, которые наверняка запомнят незнакомку из своего племени, и что бы ни случилось потом, неприятностей не избежать, причём очень крупных.

«Прости меня, Сверчок! – молча вздохнул дракончик. – Лучше бы мы никогда…» Закончить мысль он не смог, потому что не хотел врать самому себе. Он был счастлив, что судьба свела их. К несчастью, при таких страшных обстоятельствах.

При виде незнакомой драконихи оба стражника, сидевших у дверей улья, в тревоге вскочили на лапы.

– Стой! – рявкнули они разом, выставляя пики.

Сверчок послушно остановилась, не дойдя до входа, и солдаты зашептались, повернувшись друг к другу. Синь покосился на Росянку, застывшую в напряжённом ожидании. Глаза её не отрывались от ядожалов, когти хищно сжимались и разжимались.

– Твоя мать сказала, – тихо спросил он, что для этого ты вылупилась из яйца… для чего?

Листокрылая поморщилась, бросив взгляд через плечо.

– Ты решил поболтать в такой момент?

– Да какая болтовня, я серьёзно! На самом деле хочу знать.

– Никаких тут особых тайн, – хмыкнула она. – Мать хочет, чтобы дочь продолжила семейное дело. Всю жизнь меня для этого готовила.

– Чтобы украсть Книгу Ясновидицы?

Она помолчала, прищурившись.

– Ну да… в общем.

Допытаться до подробностей Синь не успел – стражники вновь заговорили, подзывая к себе Сверчок.

– Ты кто такая? – прорычал один. – Почему не вернулась вовремя?

– Что ты принесла? – спросил другой.

– Кое-что удивительное! – объявила она. – Королева непременно захочет посмотреть. – Тихий голос был едва слышен из-за угла.

– Если это не след того проклятого шелкопряда, она откусит тебе голову! – фыркнул ядожал. – Лучше иди к главной хранительнице, малышка. Она обожает всякие редкости.

– Но убивает реже, чем королева, – ухмыльнулась напарница.

Синь почувствовал острый укол вины. Стражники вели себя вполне приветливо. А меж тем не сносить им головы, если Оса узнает, кого они пропустили в улей. Едва ли отделаются простым увольнением со службы. Вот ведь не повезло, что попались добрые!

«Они добрые, потому что Сверчок из их племени, – прозвучал в голове голос Лунии. – С тобой ядожалы когда-нибудь говорили приветливо? Улыбнулись хоть раз? Может, эти самые солдаты три дня охотились за тобой, а может, сажали меня в клетку или кололи своими пиками таких, как я, чтобы быстрее давали огнешёлк!»

Дракончик зябко передёрнул плечами, отгоняя непрошеный голос.

– Ну так что там у тебя? – Стражник с любопытством вытянул шею.

– Посмотрите, какая красота! А запах… Я такого в жизни не помню. – Сверчок протянула цветок, и оба ядожала разом ткнулись в него носами.

В тот же миг её когти скомкали лепестки, и стражники повалились на землю. Один из них ударился головой о стену, и Сверчок болезненно поморщилась. Присела рядом, поправила ему крылья и стала щупать пульс. Цветок, брошенный на землю, сморщивался и темнел на глазах.

Синь поспешил следом за Росянкой, которая уже бежала к двери.

– Оставь их! – бросила она. – Я не знаю, долго ли они пролежат. Надо было сильнее прижимать им к мордам.

– Зачем? – нахмурилась Сверчок. – Вполне достаточно, по-моему. Что за цветок такой – из семейства паслёновых, да?

Склонившись над упавшей рядом стражницей, дракончик с тайным облегчением убедился, что она жива и лежит удобно, и под свирепым взглядом мраморной королевы Осы кинулся догонять Росянку.

Массивная парадная дверь улья была сделана из настоящего дерева и украшена пышной резьбой в виде летящих ос и профилем королевы. Задержавшись, листокрылая прошлась по нему когтями, оставляя глубокие борозды.

– Зачем? – поморщилась Сверчок. – Такая красивая резьба!

– Увидишь, что будет, когда мне попадётся её настоящая морда! – прорычала Росянка, дёргая дверную ручку и проскальзывая в щель.

Войдя следом, драконята оказались в пустынном зале нижнего яруса, где ряд за рядом выстроились складские ангары – огромные бежевые кубы от пола до потолка. На дверях виднелись незнакомые символы, но не успел Синь задуматься, что они означают, как Росянка рванулась вперёд к ведущему наверх коридору. Дракончик догнал её и удержал за плечо.

– Что? – сердито обернулась она.

– Пусть Сверчок идёт первая! А ты веди себя как обычный шелкопряд, мы не бегаем по ульям с таким видом, будто хотим всех тут поубивать. Даже с маскировкой получше твоей мигом схватят!

– Ладно, – фыркнула листокрылая, – покажи, как ходите вы.

Он обернулся к Сверчок.

– Ты уже бывала здесь? Знаешь, где храм?

– Да, у нашего класса была экскурсия в прошлом году, и отец водил пару раз. Храм выше, в центре улья.

Синь кивнул, пропуская её вперёд. Затем пригнул голову и засеменил следом, стараясь выглядеть как можно незаметней и безобидней. Рыча и шипя себе под нос, Росянка пошла за ним, копируя его, как могла.

– Челюсть не так сильно выставляй, – тихо велел он, – и глаза опусти. На ядожалов в упор не смотри, и вообще потише.

– Вот такие вы и есть, шелкопряды! – прошипела она. – Жалкие раболепные черви!

Дракончик хмуро обернулся.

– Неправда! Мы просто мирные и законопослушные – потому и выжили! На Пантале нас осталось куда больше, чем листокрылов… то есть мне так кажется, – добавил он неуверенно. До сегодняшнего утра казалось, что лесное племя вымерло совсем.

Однако, судя по вспыхнувшим глазам спутницы, он попал в точку.

– Согласись вы тоже драться, все были бы живы!

– Или все погибли, что гораздо вероятнее.

– Не понимаю, почему Ива так хочет вас спасти! – раздражённо фыркнула листокрылая. – От вашей трусливой покорности и мягкотелости не меньше бед, чем от ядожалов. По мне, так скинуть вас в море вместе с ними!

Сверчок остановилась у поворота и обернулась. – Не могли бы вы ругаться потише? Впереди жилые ярусы.

Синь прикусил язык, оставив при себе то, что хотел ответить, и поспешил за ней. В самом деле, навстречу стали попадаться драконы, в том числе ядожалы, чьих ушей стоило опасаться. Скромно пригнув голову и пряча глаза, он семенил по спиральному коридору и думал: а вдруг листокрылая права? Не путает ли он вежливость и послушание с мягкотелой трусостью?

А что прикажете делать – смотреть ядожалам в глаза, бросать обвинения, затевать скандалы и драки? Не вылезать с Пути нарушителей, как Мечехвост? Нет уж, лучше тихая спокойная жизнь, как прежде!

Коридоры располагались здесь почти как в улье Цикады, но были просторнее и выше, а древокаменные стены расписаны жёлто-чёрными полосами или шестиугольным орнаментом наподобие пчелиных сот. На каждом повороте и перекрёстке смотрели с гобеленов и плакатов свирепые глаза королевы Осы.

От яруса к ярусу коридоры становились оживлённее, и сердце у дракончика нервно сжималось. Он невольно держался всё ближе к провожатой, украдкой окидывая взглядом встречных драконов. Вот семья ядожалов спорит, куда лучше сходить пообедать, вот беспечная парочка распевает песни, путаясь в словах и подшучивая друг над другом, а вот слуга-шелкопряд тащит корзину со свежими одеялами. Ядожалы приветливо кивали незнакомой соплеменнице, не удостаивая Синя с Росянкой даже взгляда. Всё вроде спокойно, жизнь идёт своим чередом, как будто и не было тех дней охотничьей горячки в полной власти у королевского разума.

Внезапно Сверчок с тревогой дёрнула крыльями и замедлила шаг, свернув из коридора на полированный пол из настоящего дерева. Затаив дыхание и бережно переставляя лапы по скользкой поверхности, переливающейся золотисто-янтарными волнами, Синь двинулся следом к храму Ясновидицы.

Глава 20

В книгах, которые доводилось читать Синю, утверждалось, что храм Ясновидицы – самая прекрасная постройка в мире. Построили храм ещё внуки великой пророчицы, но затем он сильно пострадал от войны с листокрылами, был перенесён и восстановлен здесь, в самом сердце королевского улья. Строители использовали более шестидесяти разных пород дерева, полируя и идеально подгоняя друг к другу мельчайшие детали. Настоящее чудо!

Однако никакие книги не могли описать глубокого ощущения мира и спокойствия, охватившего дракончика при одном взгляде на храм. Вопреки ожиданиям, он оказался вовсе не гигантским величественным сооружением и не превышал размерами Кокона в улье Цикады, но отличался изящными, выверенными пропорциями. Колонны из тёмного, почти чёрного дерева вдоль фасада были инкрустированы кусочками кварца, сверкавшими, словно звёзды в ночном небе. Углы крыши загибались драконьими хвостами, а центральный купол был отделан пластинками золотистой древесины наподобие чешуи.

Храм стоял в центре обширной площади с наборным деревянным полом, окружённый голубыми бассейнами и уголками для чтения. Даже в этот поздний час тут и там – на скамейках, у воды, на бамбуковых циновках среди резных библиотечных полок – виднелись драконьи фигуры, склонённые над книгами при свете фонарей, свисающих с крыши храма и плавающих в бассейнах.

Свет блестел и на куполе, и дракончик, приглядевшись, заметил высоко наверху уголок одной из лун и россыпь звёзд. Их лучи падали на храм через колодец, пробитый сквозь верхние ярусы улья. Должно быть, от дождя крышу защищало стекло, но такое чистое, что заметить его было трудно.

Синь смотрел на чудесную библиотеку в окружении архитектурных красот и ощущал невероятную грусть оттого, что ни разу не бывал здесь и скорее всего никогда больше не побывает. Как же счастливы ядожалы из улья Осы, которые могут приходить хоть каждый день! Вот бы устроиться сюда работником, прибираться в храме, ухаживать за книгами, да хоть пол подметать и кормить золотых рыбок. По крайней мере, никто не орал бы и не гонял по всей равнине…

А он пришёл, чтобы разорить волшебный уголок, похитить главное сокровище, ради которого тут всё устроено!

Драконята шагали к храму почти бесшумно, длинная ковровая дорожка тёмно-синего шёлка с тонким узором из золотых стрекоз и зелёных ящериц, куда изящнее гобеленов Кокона и невообразимо древняя на вид, заглушала шаги. Синь покосился на Росянку: неужто даже такая красота не умерит её злобу? Поймав его взгляд, листокрылая вновь хмуро оскалилась.

– Разве не хорошо? – шепнул он.

– Нет, – прошипела она свирепо, показывая кончиком хвоста на пышную резьбу. – Сколько деревьев пришлось ради этого убить!

Дракончик не ответил. Сердцем он чувствовал, что храм стоил любых жертв, но в то же время мог представить, каково было листокрылам оплакивать гибель лесов, некогда покрывавших всю Панталу. Королева Оса уничтожила не только дома лесных жителей, но и души деревьев, которым те поклонялись.

По сторонам арочного входа в храм стояли двое стражников-ядожалов с длинными пиками. С колотящимся сердцем Синь тронул Сверчок за крыло, и она остановилась.

– У нас с Росянкой нет браслетов, – прошептал он. – Стража заметит!

Сверчок кивнула с невозмутимым видом, словно он показал ей интересную рыбку, и сошла с дорожки, направляясь к соседнему бассейну. Присела на бортик и поманила к себе драконят.

– Внутри тоже стоят, – тихонько сообщила она, глядя в воду. – Пара у внутренней двери… А в святилище, где хранят главную реликвию, в отсутствие хранительницы дежурят ещё двое. Ключ от шкатулки с Книгой всегда у неё.

– А где ещё бывает главная хранительница? – прищурилась Росянка.

– Она живёт в комнате позади святилища и никогда не покидает храм.

– Ну и дела, подумал Синь. Как тяжело, должно быть, всю жизнь не видеть неба! Даже в таком великолепном месте не хотелось бы оказаться запертым навсегда.

Росянка озабоченно пожевала губами.

– Значит, всего две или три пары плюс хранительница… Раньше надо было сказать!

– Я вспомнила только сейчас, когда увидела храм. Извини, давно здесь не бывала.

Продолжая ворчать себе под нос, листокрылая отвернулась и стала рыться в своих мешочках. Синь поймал нервную улыбку Сверчок. Он не сомневался, что она прекрасно помнила, сколько в храме стражников, просто надеялась помешать краже. Вот только каким образом? Спасти Лунию, Книгу Ясновидицы, улизнуть от ядожалов… да ещё хорошо бы обойтись без криков, драк и погони! Возможно ли?

Дракончик вдруг застыл, поражённый идеей. Пожалуй, существует только один выход. Рискованный, почти безумный… но разве не сумасшествие пытаться украсть Книгу?

Донести страже! Сдать Росянку и признаться во всём королеве Осе. Рассказать о Белладонне с Цикутой, чтобы их схватили и освободили Мечехвоста. Разве такой героический поступок не заставит Осу простить беглецов? Ведь они предотвратят самое ужасное преступление, да ещё помогут изловить троих заговорщиков-листокрылов! Разве нет?

Синь задумался. Простит ли королева Мечехвосту нападение на её солдат? Что будет с Ио? Разрешат ли Лунии с братом и дальше спокойно жить с их матерями… даже если они обещают отдавать весь свой огнешёлк? Поселят ли вместе Ио с Мечехвостом?

Как быть с отцом, если он ещё жив, и другими заточёнными шелкопрядами – Оса может и не согласиться освободить их тоже в обмен на троих пленённых врагов. Чего стоит обретённая свобода, если другие останутся в заточении?

А вдруг королева Оса убьёт листокрылов и вообще никого не наградит? Тогда, предав Росянку и нарушив данное обещание, драконята окажутся во сто раз большей беде без всяких шансов выкрутиться.

Сверчок! Если рассказать, как они наткнулись на листокрылов, а до того все вместе прятались несколько дней, королева тут же догадается, что Сверчок не поддаётся внушению!

Нет, её никак нельзя впутывать. Как же быть? Надо бы с ней посоветоваться… но нет ни возможности, ни времени.

Росянка наконец выбрала что-то из своей амуниции и зажала в лапе. Повернулась к Сверчок и скомандовала шёпотом:

– Иди спокойно и не оглядывайся!

– Что ты хочешь сделать?

– То, что надо, – прошипела листокрылая. – Вперёд!

Сверчок снова вышла на шёлковую дорожку и зашагала к входной арке храма. Один из стражников внимательно смотрел на драконят, другая разглядывала наконечник своей пики. Синь едва дышал от волнения. Окликнуть их сейчас, поднять тревогу? Подбежать и попросить о помощи? Тогда надо успеть, прежде чем остановят и начнут задавать вопросы, иначе признание обесценится!

Только вот Сверчок… на что рассчитывает она?

За спиной послышался странный пыхтящий звук, потом другой. Дракончик оглянулся, но Росянка лишь властно дёрнула подбородком, указывая вперёд.

Сверчок между тем уже достигла ступеней храма. Всё кончено, подумал Синь, сейчас ядожалы потребуют предъявить браслеты. Задержат их с Росянкой, а там и легко обнаружат её фальшивую пару крыльев.

Сдать листокрылую! Прямо сейчас!

Он глубоко вдохнул и глянул на стражника, готовясь выпалить предательские слова… И тут понял, что тот застыл на месте. Глаза смотрят туда, где драконята были несколько шагов назад, чёрные крылья с жёлтыми и красными пятнами тревожно приподняты, а пасть приоткрыта, словно вот-вот издаст звук.

Ядожал был неподвижен, как статуя королевы Осы у входа в её улей… или как узники на Пути нарушителей.

Дракончик обернулся к стражнице – то же самое! Хмурый взгляд, устремлённый на пику, и полная неподвижность.

Как удалось Росянке такое сотворить? Только у ядожалов есть парализующие иглы, да и то ими надо ещё дотянуться до жертвы. А тут издалека и так бесшумно, что драконы на скамейках даже не оторвались от чтения! Если никто не станет особо приглядываться к стражникам, то тревога не поднимется до самого утра…

– Шевелитесь! – прошипела за спиной листокрылая. – Хватит глазеть!

Оправившись от удивления, Сверчок шагнула в дверной проём. Как бы с ней переговорить! Испугалась, должно быть… Сам Синь – уж точно.

Главный зал был так же тих и пустынен, как площадь перед храмом. Всю левую стену занимало красочное изображение Ясновидицы с мерцающими фонариками по сторонам. Она смотрела перед собой добрым и мудрым взглядом, как Синь всегда себе и представлял. Под портретом лежали груды подношений – увядшие букеты, сахарные пирожные, шёлковые свитки со стихами. Стена справа была разделена на сотни крошечных ячеек в виде пчелиных сот, где виднелись свёрнутые записки с молитвами и просьбами к святой от посетителей храма, а в углу на столе лежала наготове стопка чистой бумаги.

Синь невольно представил себе, сколько драконов приходили сюда и дрожащими когтями выводили буквы в надежде на исполнение своей мечты о счастье, удаче, любви. Храм посещали и ядожалы, и шелкопряды – в Ясновидицу верили все, и вера помогала надеяться на лучшее будущее.

Придёт ли сюда кто-нибудь, если Книга исчезнет? Что станет тогда с их верой и храмом?

«Ясновидица, пожалуйста, убереги моих друзей! Подскажи мне, что делать!» – написал бы ей сейчас дракончик, будь у него время.

Не задерживаясь в главном зале, Сверчок направилась к внутренней двери в святилище. Синь оглянулся на Росянку и успел заметить, как та поднесла что-то к пасти и быстро дунула. Раз, потом другой.

Листокрылая не знала промаха. Солдаты у входа мгновенно застыли, успев лишь приподнять копья.

Ну и кому теперь выдавать Росянку? С тем же успехом можно было обращаться к паре каменных статуй.

Как же быть?

Нет, наверняка простыми стражниками дело не ограничивается, подумал Синь, не теряя надежды. Книга слишком ценна. Может, в шкатулке есть какой-нибудь секрет?

Опасливо глянув на окаменевших солдат, Сверчок прошла между ними и отворила широкую двустворчатую дверь.

Святилище оказалось тесной и темноватой квадратной комнатой, похожей на деревянную коробку. Мерцающий потолок был выложен звёздочками из лунного камня, а свет исходил от единственного фонаря над священной реликвией.

Дракончик затаил дыхание, но сразу понял, что это не сама Книга, а шкатулка, изящно выполненная в виде книги с резными драконами на обложке и корешке – хвосты завиваются лианами, крылья растворяются в облаках, глаза сияют крошечными солнцами. Высокий постамент напоминал ствол дерева с раскинутыми ветвями, на которых покоилась шкатулка. В первый момент Синь удивился, как это королева позволила запрещённое изображение, но потом вспомнил, что хранилище для Книги строилось задолго до указов Осы, когда вокруг ещё шумели леса.

Он догнал Сверчок, и она прижалась к нему крылом. Благоговение перед священным предметом переполняло обоих. Великая, волшебная Книга Ясновидицы!

Однако, если Росянка и ощущала то же самое, то никак не проявила. Протиснувшись мимо драконят, она бросилась к постаменту и ухватилась за шкатулку… но та не двинулась с места.

Листокрылая отчаянно дёргала и толкала деревянный футляр, но он, по-видимому, составлял единое целое с постаментом, а тот в свою очередь – с полом, словно и впрямь рос из него, глубоко запустив корни. Испустив яростный рык, она принялась трясти стальной замок, но столь же безуспешно.

Синь понимал, что Росянке остаётся только одно: разбить древнюю шкатулку. Он шагнул вперёд, собираясь с духом, чтобы остановить её, но тут из тёмного угла святилища раздался зловещий голос:

– Не старайся! Книга Ясновидицы не для тебя.

Главная хранительница шагнула на свет. Высокая и костлявая с бледно-оранжевой чешуёй оттенка незрелых абрикосов и чёрными треугольными зигзагами по спине и хвосту, она прикрывала морду тёмной вуалью.

– Я ждала вас, юные драконы, – прошипела она.

Глава 21

Хранительница знает, подумал Синь. Им с королевой всё заранее известно. Кто бы сомневался – на страницах Книги есть и будущие попытки её украсть.

Ловушка! Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Что делать? Если поторопиться, он ещё успеет выдать Росянку и сообщить, где скрываются Белладонна с Цикутой – вдруг королева ещё не знает! Может, тогда всё-таки простит… Не вступать в драку, оставаться послушным, склонить голову и признать свою вину.

Однако, взглянув на непроницаемую вуаль хранительницы, дракончик понял, что не в силах этого сделать. Отдать листокрылов на расправу палачам, вернуться к прежней законопослушной жизни – разве можно теперь, когда он узнал об огнешёлке, внушении, «Хризалиде»? После того как стражники у него на глазах окружили Лунию, он никогда больше не сможет доверять королеве!

Дракониха с вуалью шагнула вперёд и с шипением повернулась к Росянке.

– Листокрыл?

– Да ты, никак, удивляешься? А говорила, что ждёшь… Разве ваша драгоценная Книга не предупредила о моём появлении?

– Хм… листокрыл, шелкопряд… И ядожал!

Хранительница задумчиво оглядела незнакомцев, надолго задержавшись на Сверчок. Затем вдруг подняла лапу и решительно сорвала вуаль.

На драконят таращились пустые и белые, как жемчужины, глаза.

Сверчок ахнула и отшатнулась.

– Измена! – прорычала дракониха. – Почему я не могу дотянуться до твоего разума, червячок?

Не помня себя, Синь рванулся вперёд, заслоняя Сверчок от всевидящих глаз королевы.

– Тебе нужен только я! – выкрикнул он. – Я Синь, брат Лунии! Дракончик с огнешёлком! – Он потер лапу, счищая краску и обнажая небесно-синюю чешую. – Видишь? Я сдаюсь сам! Отпусти их, умоляю!

– Никогда! – рыкнула Оса голосом хранительницы и вытянула когти, из-под которых показались ядовитые жала.

Внезапно Росянка сорвалась с места и врезалась хранительнице в бок. Отлетев к стене, та с яростным рёвом полоснула когтями, но молодая дракони-ха пропустила их над головой, крутанулась на месте и ударила хвостом противницу в грудь.

Ядожалиха была крупнее и сильнее, но листокрылая дралась, как загнанный в угол тигр. Они бешено шипели, прыгая и обмениваясь ударами в тесном пространстве, но в конце концов Росянка ухватила хранительницу за шею и свалила на пол, а затем, вновь увернувшись от когтей с ядовитыми жалами, перехватила вытянутую лапу и сломала с тошнотворным хрустом.

Взвыв от боли, хранительница лягнула обеими задними лапами, целясь в живот, и откатилась к стене, оставляя за собой кровавый след. Росянка прыгнула на неё, прижимая к полу и пытаясь обездвижить.

Синь смотрел на них с ужасом. Что бы сказала на это Ясновидица? Наблюдала ли она в своих видениях, как далёкие потомки схватятся насмерть за её наследство? А если да, то что думала о хранительнице и вломившихся в святилище ворах?

Дракончик в отчаянии поднял взгляд, как будто в звёздах из лунного камня, рассыпанных по потолку, ещё жила душа великой пророчицы. «Прости нас, Ясновидица! Я не хотел, чтобы так вышло, и никого не просил, я всегда старался быть хорошим!»

Звёзды сверкнули, отражая отблеск фонаря в чём-то металлическом, лежащем на полу. Синь опустил глаза.

Ключ!

Неужели тот самый? Точно! Висел на шее у хранительницы и оторвался во время драки.

Сверчок скорчилась в дальнем углу, обхватив голову лапами, и у дракончика виновато сжалось сердце. Королева узнала её главную тайну, а виноват он один! Вся её жизнь теперь пойдёт иначе, даже если удастся выбраться из ловушки. Домой возвращаться нельзя – разыщут и запрут, чтобы выяснить, почему внушение не работает.

Синь сжал зубы. Королева Оса испортила жизнь Лунии и ему, а теперь ещё и Сверчок. Подавила свободную волю своего родного племени, истребила тысячи листокрылов и уничтожила их священные деревья.

Пускай теперь и она что-нибудь потеряет!

Он схватил ключ и подскочил к постаменту со шкатулкой. Вставил дрожащими когтями в замочную скважину и повернул.

«Прости меня, Ясновидица!»

Поднимая резную деревянную крышку-обложку, он всей чешуёй и всем сердцем ощущал тяжкий груз нарушенных правил.

Вот она! Настоящая, подлинная Книга Ясновидицы! Удивительно маленькая по сравнению с тем, что он ожидал увидеть, и вовсе не сияющая золотом. Мягкий кожаный переплёт голубого цвета без всяких украшений сильно потёрт, будто книгу перечитывали миллион раз. Страницы пожелтевшие, хрупкие и осыпаются по краям, а запах, как у всех старых книг, но с еле слышным ароматом лесной хвои.

Синь бережно взял сокровище в лапы.

– Стой, погоди! – воскликнула Сверчок, и дракончик обернулся, но она обращалась к Росянке, которая прижала к стене измочаленную хранительницу и замахнулась когтями. – Не убивай её!

– Почему вдруг? – злобно оскалилась листокрылая, тяжело дыша. Живот её был расцарапан до крови, фальшивые крылья оторваны, часть мешочков валялась на полу.

– Потому что это не она! – Сверчок шагнула ближе и глянула ядожалихе в мутно-белые глаза. – Скажи, королева Оса всегда у тебя в голове? Потому ты и носишь вуаль? – Дракониха молчала, уставив на неё пустой взгляд. – Что ж, логично, только так можно быть уверенной, что секреты Книги никто не разболтает. Все думают, что её читают двое, а на самом деле – одна только королева, потому что хранительница своим разумом не владеет.

Дракончик зябко передёрнул плечами. Провести всю жизнь не выходя из храма уже достаточно неприятно, но навсегда лишиться собственной воли – во сто раз тяжелее.

Росянка прищурилась, разглядывая дракониху.

– Я слыхала, что королева ядожалов может напрямую управлять ими, но думала, это пустое враньё, чтобы нас напугать.

Королева хрипло расхохоталась.

– Нет, всё правда! А потому сейчас все драконы в улье спешат на площадь и окружают храм… ну, кроме тех солдат, что ты парализовала. Первый же ваш шаг наружу станет последним в жизни!

– Ага, внутрь они не войдут, – понятливо кивнула Сверчок, – иначе узнают, что ты управляешь хранительницей.

– Я знаю, что мы сделаем, – сверкнула глазами Росянка, бросив взгляд через плечо. – Эй, ядожалиха!

– Меня зовут Сверчок.

– Сверчок, – поправилась листокрылая, только теперь начав походить на дракона, а не на встопорщенный клубок ярости. – Найди у меня мешочек с большой буквой «М», – велела она, не отпуская хранительницу, прижатую к стене.

Перебрав те, что лежали на полу, Сверчок опасливо приблизилась и стала копаться в оставшихся висеть у листокрылой на ремне.

– Нашла.

– Открой его, но очень осторожно! Достань маленькую баночку, но не трогай крышку, пока я не скажу!

– Понимаю, не маленькая, – криво усмехнулась Сверчок. – Достала, держу.

– Так, теперь быстро вытряхни то, что там внутри, на хвост этой гадине и сразу отскакивай!

Выполнив инструкции, Сверчок отступила назад к Синю и оба стали с опаской наблюдать, как выпавшая из баночки пара довольно крупных чёрных муравьёв взбирается по хвосту хранительницы, цепляясь крошечными лапками за чешую и ощупывая путь усиками-антеннами.

– Что вы задумали? – подозрительно спросила Оса.

– Когда ты в голове у дракона, – объяснила Росянка, – то ощущаешь всё то же, что и он, правильно? Иначе не вскрикнула бы, когда я сломала ей лапу.

– Да, я тоже слышала, – подтвердила Сверчок. – Она уходит, когда они ранены или умирают.

– Понятно, – фыркнула королева. – Я могу вынести боль посильнее, чем от сломанной лапы. Что бы вы ни делали с этим телом, мне наплевать!

– Может быть, – усмехнулась листокрылая, – просто тебя ещё не кусал муравей-копьё.

Синь ни разу не слыхал о таких муравьях. Судя по молчанию королевы, она тоже. Тем временем насекомые перелезли с хвоста на спину и продолжали взбираться. Хранительница долго терпела, но когда одно переползло на шею, инстинктивно шевельнула крылом, смахивая его.

Однако муравей зацепился за кончик крыла и скорчился, изогнув шипастое вытянутое брюшко.

Из пасти хранительницы вырвался душераздирающий вопль, какого Синю ещё не доводилось слышать. Она осела на пол и затряслась в судорогах, продолжая кричать. Отпустив её, Росянка забрала у Сверчок пустую баночку, осторожно загнала муравьёв обратно и вернула в мешочек. Затем присела рядом с хранительницей и силой приподняла веки её зажмуренных от боли глаз.

– Ну что, хватит с тебя или добавить? – ухмыльнулась она. – Болеть будет ещё полдня, чтобы ты знала.

– Я убью тебя! – прошипела Оса, и тут внезапно мутная белизна глаз рассеялась – они стали нормальными, тёмно-оранжевыми. – Вы… У вас получилось, – хрипло выдавила хранительница. – А-а-а! Как больно! Понимаю… иначе было никак, но… У-у-у! Однажды я сама поранила себя, чтобы прогнать её из головы, но ничего не вышло… – С болезненным шипением она приподнялась, неловко вытягивая пострадавшее крыло.

– В тебе точно нет Осы?

– Нет… впервые за долгие годы… – Дракони-ха со свистом втянула воздух сквозь зубы, морщась от новой вспышки боли.

– Если так, то вот тебе… – Росянка порылась в мешочках и достала несколько тёмно-зелёных листьев. – Жуй их и прикладывай к месту укуса, боль притупится хотя бы на время.

– О, спасибо! – простонала хранительница, засовывая листья в пасть.

– Язык тоже слегка онемеет, не удивляйся.

– Угу, – скривилась дракониха, двигая челюстями.

– Значит, она всё время так и сидела у тебя в голове? – спросила Сверчок.

Хранительница с трудом кивнула, преодолевая мучительную судорогу.

– С самого начала, как я… вступила в должность… А-а-а!.. Очнулась после церемонии, а Оса уже во мне… Когда спит, меня тоже заставляет… – Она передёрнула крыльями. – Сначала я гордилась, потом поняла, что меня ждёт.

– Какой ужас… – вздохнул Синь.

Книга у него в лапах была тёплой и хрупкой, её всем сердцем хотелось защитить. Наверняка любой, кто собирался стать хранителем, ощущал то же самое. Зачем их заставлять? Неужто королева ни капельки не доверяет своим подданным?

– Она вернётся, как только сможет, – предупредила Сверчок.

– Знаю, – печально кивнула хранительница, – но хоть сколько-то побуду собой, я и на это уже не надеялась. – Она принялась размазывать по крылу пережёванные листья, и гримаса боли чуть ослабла. – О, слава Ясновидице!

Росянка нахмурилась, обернувшись к Синю.

– Ну, Книга у нас – это хорошо, но вокруг толпа ядожалов-убийц, что уже хуже.

– А в них нельзя бросить муравьёв? – спросил дракончик. – Или дунуть стрелками?

– Их у меня мало, на всех не хватит, разве только отомстить… – вздохнула листокрылая, собирая упавшие мешочки и проверяя их содержимое. Фальшивые крылья она отбросила в угол.

– Я помогу вам, – тихо произнесла хранительница.

– Почему? – удивился дракончик. – Мы же украли то, что ты поклялась беречь пуще жизни!

Она со слезами глянула на Книгу у него в лапах.

– Думаю, пришла пора открыть тайны Ясновидицы и другим. Я знаю, королева убьёт меня, ну и пусть! Хуже, чем было, уже не будет.

– Как ты нам поможешь? – решительно перешла к делу Росянка. – Отсюда есть другой выход?

– На площадь другого нет, но мы можем подняться на купол.

Шипя и морщась от боли, дракониха с трудом приподнялась и поковыляла на трёх лапах в дальний угол, откуда прежде появилась. Синь смотрел на неё с жалостью, гадая, что чувствует Росянка.

Секретная дверца в деревянной стене скользнула в сторону, и драконята двинулись следом за хранительницей в её комнату, холодную и пустую, с одной лишь бамбуковой циновкой и полочкой книг.

Ни дать ни взять тюремная камера, подумал Синь. На высший пост главной хранительницы назначали самых достойных и умных ядожалов, и вот, оказывается, какая судьба их ждала! Ловушка, обман!

Отодвинув ещё одну дверцу, дракониха повела драконят вверх по винтовой лестнице на чердак, пропахший древесными опилками и горелым шёлком. Над головой изгибалась крыша купола, а за боковой дверью виднелся узкий балкон.

– Для чего всё это? – Сверчок окинула взглядом пыльные ящики и подобрала с пола какой-то забытый инструмент, похожий на изогнутый драконий язык.

– Кажется, хранители переплетали здесь книги.

– Так я и думала! – кивнула она, проводя когтем по заросшему пылью столу.

– Давно, очень давно. – Дракониха подошла к балконной двери и наклонилась к стеклу. – О Ясновидица! Вы только гляньте!

Росянка подскочила к ней и злобно фыркнула.

– Гр-р-р! Ну, я им покажу!

– Что, правда весь улей собрался? – нахмурилась Сверчок. – И что ты им покажешь?

– У тебя есть ещё что-то подходящее? – с надеждой спросил Синь.

Листокрылая задумчиво побарабанила когтем по полу.

– Может быть… только нужен огонь.

– У меня есть! – Сверчок выхватила из сумки глиняный флакон, откупорила и наклонила, показывая горящую огнешёлковую нить. – Годится?

– Ещё бы! – Глаза Росянки злорадно сверкнули.

– Осторожнее! – забеспокоилась хранительница. – Не подожгите храм. Забирайте Книгу, но хоть его оставьте!

Подумав, листокрылая неохотно кивнула.

– Ладно… Отойдите все!

Она достала из мешочка веточку с глянцевыми красно-бурыми листьями и осторожно окунула кончик каждого во флакон. Листья тут же начали тлеть, испуская красноватый дым. Отдав флакон, Росянка отворила балконную дверь и ступила наружу, держа ветку в вытянутой лапе.

Теперь и Синю стало видно, что творится внизу. Площадь перед храмом была заполнена драконами, оранжевая, красно-жёлтая и чёрная чешуя волновалась, словно море, заполненное ядовитыми змеями. Все головы разом задрались кверху, мутно-белые глаза уставились на балкон.

Что значит какая-то веточка против зубов и когтей огромной толпы? Дракончик в страхе поёжился, и Сверчок ободряюще погладила его крылом.

«Это я должен утешать её, – с горечью подумал он, – тот, кто испортил ей жизнь!» А она не обижается, прощает и, может быть, пока ещё хорошо относится к нему.

Росянка с шипением обвела взглядом толпу под балконом. Красноватый дым клубами поднимался над листьями, становясь всё гуще и темнее. Убедившись, что веточка не горит, а лишь тлеет, листокрылая размахнулась и швырнула её вниз, в самую середину драконьей массы.

Большой чёрно-жёлтый ядожал пугливо отмахнулся и с криком отскочил в сторону. Ближайшие к нему согнулись в припадке кашля. Хватаясь за грудь, они валились на пол один за другим, а облака дыма расходились всё шире. Толпа в страхе подалась в стороны.

Тем не менее на каждого поражённого отравой приходилось пятеро уцелевших. Верноподданные королевы Осы стояли как вкопанные, сверкая жемчужно-белыми выпученными глазами и упорно загораживая выход из храма.

– Схватить… дракончика… с огнешёлком! – заунывно скандировали они. – Убить… остальных… двоих!

Снизу донеслось хлопанье крыльев. Дракон за драконом поднимались в воздух, устремляясь к куполу.

Сердце у Синя готово было выскочить из груди. Что же делать, куда бежать?

Он задрал голову, вглядываясь в далёкий кружок неба с мерцающими звёздами. Взрослому дракону не пролезть, но ведь они со Сверчок и Росянкой ещё драконята! Если только удастся разбить стекло…

– Наверх! – показал он, хватая Сверчок за плечо. – Больше некуда!

Она понимающе глянула на потолок, потом на дракончика.

– А как же ты? Мы тебя не поднимем!

Синь уныло покосился на жалкие зачатки крыльев у себя на спине, словно надеялся, что по какому-то волшебству они уже успели вырасти.

– Ничего, как-нибудь поднимем! – Росянка прыгнула с балкона, отчаянно молотя крыльями в воздухе и раскидывая налетавших ядожалов ударами хвоста и когтей. – Крепче держите Книгу!

Прижимая сокровище к груди, дракончик растерянно смотрел, как Сверчок с хранительницей второпях обматывают его длинной шёлковой верёвкой, валявшейся на столе. Схватив каждая за один конец, они кинулись к балкону.

«Если бы только у меня были крылья!» – с горечью подумал Синь, зажмуриваясь. Тогда бы он не стал такой жалкой обузой для друзей.

Верёвка натянулась и рванула его вперёд, вытащив на балкон и больно ударив в перила, а потом дракончик почувствовал, что поднимается. Хранительница тянула мощно со своей стороны, но Сверчок дрогнула от натуги, и его накренило. На счастье, подоспела Росянка, и все четверо взмыли над храмом.

Болтаясь на верёвке и сжимая в лапах Книгу, Синь приоткрыл глаза. Внизу клубились облака дыма, в которых бурлили красные, жёлтые и чёрные пятна крыльев. Трое ядожалов вырвались вперёд и уже догоняли беглецов, щёлкая челюстями у самого хвоста дракончика.

– А-а-а! Помогите! – завопил он, отчаянно лягаясь куда попало.

Внезапно сверху посыпались, словно водопад, огненно-алые многоножки. Некоторые упали на преследователей, и те с испуганными криками рассыпались в стороны, хватаясь за морды.

Купол внизу стремительно уменьшался. Синь задрал голову и увидел, как Росянка, а за нею Сверчок исчезают в отверстии потолка. Хранительница чуть отстала, пропуская их вперёд и выбирая ослабший конец верёвки в ожидании своей очереди.

А затем вдруг она глянула на дракончика, и тот обмер, вновь увидев мутно-белые глазищи.

– Неплохо вы придумали, – оскалилась королева.

– Сверчок! – заорал Синь, но острые когти хранительницы уже перерезали натянутую верёвку, соединявшую его с драконятами, и он опрокинулся набок, крутясь в воздухе и чувствуя, как другой конец разматывается.

Вынырнув из светового колодца, Сверчок с размаху налетела на хранительницу, целясь когтями, но та увернулась и с жестокой ухмылкой выпустила из лап верёвку.

С желудком, подкатившим к горлу, дракончик рухнул вниз, и Сверчок, оставив хранительницу, едва успела подхватить брошенный конец. Однако, как ни била крыльями, сил не хватало, и падение продолжалось, хоть и медленнее. Королевские солдаты уже поджидали внизу, хищно оскалившись.

– Сверчок! – выкрикнул Синь. – Улетай одна! Меня оставят в живых, а тебя приказано убить. Бери Книгу и лети!

– Я никогда… – начала она, но он уже размахнулся и изо всех сил швырнул Книгу вверх.

Сверчок поймала её в воздухе, отпустив верёвку… И не могла поступить иначе. Как и сам Синь, она с самого яйца росла, испытывая благоговение перед священной Книгой Ясновидицы, самым ценным сокровищем для всех драконов Панталы. Никакие доводы разума и сердца не могли преодолеть этого глубокого чувства, оно было в крови.

Падая с высоты к сотням лап, вытянутых навстречу, дракончик успел услышать, как Сверчок выкрикнула его имя, прижимая к груди Книгу, и увидеть, как подоспевшая на помощь Росянка мощным ударом сшибла хранительницу, и та бессильно затрепыхалась в воздухе. Затем листокрылая ухватила за лапу Сверчок, которая успела лишь раз оглянуться, прежде чем их хвосты исчезли в колодце.

В глазах замелькали красно-жёлтые и чёрные пятна, крепкие лапы сомкнулись на теле.

Королева Оса получила наконец свою добычу.

Часть третья. Превращение

Глава 22

Его грубо тащили по коридорам пятеро назначенных королевой стражников, и четверо из них явно были лишними для такого безобидного дракончика. С рычанием наступая друг другу на хвосты, они толкались, чтобы ухватить его за локти одновременно, хотя у Синя не было и не могло быть такого количества локтей.

Глаза у солдат уже обрели свой первоначальный цвет, так что, по-видимому, о пойманном беглеце королева уже не так беспокоилась. Должно быть, вся остальная подневольная стая отправилась на охоту за Росянкой и Сверчок.

Как там они? Далеко ли успели улететь? Болтаясь в лапах у пыхтящих от усердия ядожалов, Синь не переставал тревожиться о друзьях. Его вели по спиральному коридору всё дальше и дальше вниз, но куда, он не имел понятия. Может быть, к самой королеве?

Когда попадался ярус, выкрашенный в чёрно-жёлтые полосы, дракончика пробирала нервная дрожь.

Однако сама Оса так и не попалась навстречу. На самом нижнем ярусе дракончика втолкнули в зал со складскими ангарами, где он сегодня уже побывал. Стражница погрозила ему крылом, на конце которого пугающе торчали ядовитые жала, остальные солдаты злобно скалили клыки, угрожая убить при первой попытке побега.

Куда его ведут? Гадая, Синь плёлся между стражниками, поглядывая на сумрачные стены. Как его накажут? Он зябко передёрнул плечами, вспоминая искажённые морды драконов на Пути нарушителей.

Страха от сознания собственной вины и грозящего наказания он старался избегать всю жизнь, до смерти боясь кого-нибудь рассердить. Как здорово было бы сейчас вернуться в школу, сесть за свою парту и правильно решить все задачи, а затем услышать от учителя: «Молодец, Синь!» Как жаль, что нельзя показать солдатам свою похвальную грамоту за примерное поведение, чтобы они не так злились на него. Он хороший дракон.

Да, он на самом деле нарушил правила и законы, и сердятся на него не напрасно… но это же ещё не значит, что он совсем плохой!

Дракончик цеплялся за эту мысль, как за спасительную верёвку, которая тянула его в небо. Он нарушил, но не по своей вине, так получилось, и уж точно не собирался никому причинять вреда! Просто хотел разыскать сестру, вот и всё. Королеве вовсе не нужно было так всех запугивать!

Ядожалы остановились у приземистого ангара, такого же, как остальные, но с резным изображением фонаря с разбегающимися лучами на серой двери. Только теперь Синь начал догадываться, куда его ведут.

Стражница постучала в дверь – три раза быстро, четыре медленно и два снова быстро. На пороге появился старый оранжевый дракон с чёрными пятнами. Жестом велел заходить и захлопнул дверь за спиной.

В полумраке еле виднелись очертания высоких ящиков, расставленных с узкими промежутками. Солдаты двинулись в лабиринт проходов, то и дело поворачивая вправо или влево и подгоняя дракончика, так что скоро он перестал соображать, в какую сторону направляется, пока не оказался на широкой освещённой площадке, окружённой цепочкой вооружённых часовых.

Все они почему-то смотрели в пол, и Синь не сразу заметил, что всю середину площадки занимает огромное стекло, за которым видна каменная пещера внизу. Из её глубины и исходил свет.

Оранжевый ядожал подтолкнул дракончика дальше, и тот не успел как следует разглядеть пещеру, заметив лишь огромные котлы, в которых сияло что-то похожее на расплавленное золото, и снующие драконьи тени между ними.

Старый дракон отодвинул дальний ящик и поднял тяжёлый люк в полу. Вниз уходили ступени, по которым ядожал стал спускаться, и стражники толкнули Синя следом.

В пролётах лестницы висели фонари, но особой надобности в них не ощущалось, поскольку свет снизу бил гораздо сильнее. Спустившись, дракончик даже заслонил глаза лапой, как будто вышел на яркое солнце.

– Кто такой? – грубо проворчал кто-то.

– Тот самый с огнешёлком, которого все ловили, – ответил провожатый.

– Не может быть! – Чей-то коготь ткнул в плечо. – Цвет не тот… Тьфу! У него что, чешуя отваливается?

– Да нет, на краску похоже, – хмыкнула какая-то дракониха, ковырнув когтями. – Так и есть… Ну-ка подай мне щётку!

– Погоди… так это из-за него мы мотались по всей равнине? – прорычал ещё один. – Да где у него огнешёлк? Даже крылья ещё не растут!

– Ты что, дурак? – фыркнула дракониха. – Сказано же было, его только подозревают! Вот и надо приглядывать на всякий случай.

– Тоска… Когда у него Превращение?

– Кто его знает. Думаю, скоро.

У дракончика подпрыгнуло сердце. Он совсем забыл, а меж тем Превращение начнётся скоро, очень скоро! Сразу после того как закончится у Лунии. Выходит, придётся вить кокон прямо здесь, вдали от мамы, от родного улья?

Он с волнением пощупал запястья – ни боли, ни жжения. А что, если шёлк окажется самым обыкновенным? Как тогда королева Оса поступит с новым узником? Едва ли просто отошлёт домой к Пестрянке и Перламутровке.

Принесли щётку, и вскоре вся его чешуя очистилась от краски. Он не сопротивлялся, что толку теперь в маскировке! Глаза уже привыкли к яркому свету, и дракончик стоял на уступе у основания лестницы, с жадным любопытством рассматривая ту самую пещеру, что недавно видел сверху через стекло на потолке, откуда смотрели вниз блестящие зелёные, жёлтые и оранжевые глаза ядожалов.

В пещере тоже дежурили стражники. Они заглядывали в котлы и время от времени подгоняли хвостами и древками копий рабочих-шелкопрядов, которые носили какие-то мешки, подносы с водой и пищей, подметали и гасили случайные искры.

А ещё здесь были другие шелкопряды – огненные!

В разных концах пещеры дракончик насчитал девятерых на высоких каменных уступах: четверо спали, двое ели, а остальные трое стояли, протянув передние лапы вниз, и выпускали из запястий сияющие ослепительным светом волокна – каждый в свой вместительный каменный котёл.

Синь вглядывался до боли в глазах, пытаясь угадать, кто из них его отец. Может, вон тот, что стоит с таким сонным видом, будто вот-вот свалится в собственный огонь? Или тот лимонно-полосатый, который обиженно смотрит на надкушенную хурму, словно понимает, что съесть всё равно придётся? А может, бледно-розовый, чьи лапы дёргаются во сне?..

Внезапно Синь вздрогнул, остановив взгляд на самом главном для него здесь – золотистом сияющем коконе в каменном гнезде у дальней стены.

Луния!

Невольно шагнув вперёд, дракончик замер в нерешительности и оглянулся на стражников. Те, что его привели, уже поднялись обратно наверх, и у основания лестницы остались лишь четверо, включая часового у двери. Опершись на копья, они болтали, пережёвывая вяленое мясо газели. Заметив взгляд Синя, ядожалиха добродушно оскалилась.

– Иди-иди, – кивнула она, – привыкай к обстановке, осваивайся. Тебе здесь ещё жить да жить.

Драконы дружно захихикали, хотя Синю показалось, что шутка могла быть и посмешнее. Осторожно двинувшись в глубь пещеры, он оглянулся, но они продолжали болтать, не обращая на него больше внимания.

Похоже, его и впрямь отпустили. Ни железной клетки, ни парализующего яда, ни побоев – ничего. Может, таким образом королева давала понять, насколько он ничтожен… или как безнадёжно его положение? Иди куда хочешь, всё равно далеко не уйдёшь, выхода отсюда нет!

Он спустился с уступа, неловко перелезая через камни и сталагмиты и слыша за спиной смех ядожалов. Наверное, издевались над его бескрылостью. Ничего, подумал он, это уже ненадолго. День-другой, и Превращение – страх-то какой! Мало того, ещё и в таком ужасном месте!

Направляясь к кокону Лунии, он прошёл мимо огненного шелкопряда сонного вида. Тот поднял взгляд, и в глазах у него мелькнули искорки любопытства.

– Эй, ты кто? – окликнул он лениво, но властно. Дракончик замедлил шаг. Врагов с первого дня наживать не хотелось, и потом, а вдруг это Адмирал?

– Я Синь, моя сестра вон там, в коконе.

– Ах вот оно что! – Дракон встряхнул запястьями, наблюдая, как струится огнешёлк, затем снова глянул на дракончика. – Понятно… свежая кровь.

– Вы нас ждали?

– Кое-кто даже с нетерпением, – хмыкнул незнакомец. – Адмирал дни считает. – Он кивнул на кокон, и только теперь Синь заметил рядом неподвижную худую фигуру.

Адмирал!

Дракончик поспешил вперёд, разглядывая отца. Мерцающая сине-зелёная чешуя Адмирала с тёмно-пурпурными полосами и белыми пятнами на крыльях походила рисунком и на ярко-синюю сына, и на бледно-зелёную дочери. Карие глаза с золотистым оттенком задумчиво блестели, глядя на кокон Лунии, а острый коготь словно сам собой выводил на полу пещеры замкнутую петлю.

Дракон долго не поднимал глаз, даже когда Синь подошёл и остановился напротив. Наконец он шевельнулся и взглянул на дракончика.

– А вот и другой! – оживился он. – Что-то ты рановато.

– Да… немного, – смутился Синь. Обернувшись, он кивнул на стражников у входа. – Меня… ну, в общем…

«Поймали», – продолжил он мысленно.

– Очень рад, что ты появился! – горячо воскликнул дракон. – Я Адмирал, твой отец.

– Я знаю… меня зовут Синь… Погоди, ты правда рад, что я здесь?

«Заперт вместе с Лунией, как и ты!»

– У нас чрезвычайно важная работа! – объявил Адмирал, деловито потирая запястья. – Самая важная в улье! Как думаешь, когда твоя сестра проснётся?

Синь задумался, подсчитывая.

– Завтра… нет, послезавтра вечером. Как раз получится пять суток.

Адмирал довольно кивнул.

– Не могу поверить, что у моей дочери огне-шёлк! А может, и у сына тоже! – Он гордо выпятил грудь. – Махаона отправляли на расплод за год до меня, но из яиц не вылупилось ни одного с огнешёлком.

– Но разве… – Дракончик вновь окинул взглядом пещеру. – Извини, но разве огнешёлк – это не ужасно?

– Ужасно? Да что ты! Ну… во всяком случае, теперь. Я кое-что изменил… И стараюсь ещё улучшить.

– Как улучшить? – не понял Синь. Неужто его отец тоже состоит в тайной организации?

Адмирал кивнул на вырезанные в камне полки над соседним уступом, где лежали стопки бумаг, перевязанные сияющей золотистой тесьмой.

– Улучшаю систему, – важно объяснил он. – Решаю проблемы!

– Бумагами? – Дракончик прищурился, разглядывая стопки.

– Это письма… то есть копии, конечно. Я пишу её величеству каждые семь дней! Докладываю о проблемах и предлагаю пути их решения.

– А, понятно, – с уважением кивнул Синь. Как много писем! – А королева потом отвечает, да? Или приходит сюда?

– Ни то, ни другое, – покачал головой Адмирал. – Её величество очень занята – два племени подданных, столько ульев… Да ещё и угроза листокрылов! Спад производства огнешёлка – лишь одна из многих проблем… но я помогу её решить!

– А что, сильный спад?

– О нет! Можно сказать, даже не проблема – потому что скоро решится. С её помощью, – кивнул он на кокон Лунии, – и с твоей, надеюсь.

Дракончик тревожно поморщился.

– Так это ты придумал? Разводить драконов с огнешёлком и запирать в этой пещере?

– Ну… нет, придумала королева, – признал отец. – У её величества чрезвычайно острый ум. Отлично придумано и хорошо для меня – больше общения… И больше подписей под моими петициями.

– Петициями?

– Я предложил увеличить продолжительность отдыха между производственными циклами, а также количество цитрусовых в нашем питании. Королева согласилась! На цитрусовые, по крайней мере. Мандарины и лимоны к каждому обеду и каждому! Очень приятно иногда, знаешь ли. Правда, удлинять отдых она запретила… ну да ладно, переживём.

– А что ещё ты улучшил?

– Да много чего… – Адмирал скромно пожал крыльями. – Как сюда попал, сразу и начал – если есть система, её всегда можно улучшить.

– Правда? Надо же!

Синь почесал в затылке. Изменять систему не нарушая правила и впрямь куда приятнее, чем затевать бунт, как Мечехвост с Лунией, подумал он. Надо бы поучиться у отца, как это делается. Все тобой довольны, никаких неприятностей, а дела идут лучше!

И всё же… мандарины к обеду – это как-то, пожалуй, маловато.

– Можно, я почитаю какие-нибудь твои письма? – робко спросил он.

– Ну конечно! – Адмирал порывисто вскочил, достал с полки целую охапку бумаг и положил к лапам сына.

– А это что… огнешёлк? – Прищурившись, дракончик опасливо потрогал золотистую тесьму. – Почему же письма не горят?

Адмирал весело рассмеялся.

– Ну и ну! Теперь я чувствую себя настоящим отцом. Тебя так многому ещё нужно учить! Огне-шёлк бывает разных видов, сынок. Если бы он только поджигал всё вокруг, пользы было бы мало. Из него можно и строить, и спать на нём, и сети плести сверхпрочные! Мы умеем делать какой угодно. – Увлёкшись, он поднял лапы, но тут же спохватился, оглядываясь на стражников. – М-м… Я тебе потом покажу. Зря тратить шёлк не положено.

Дракончик стал перелистывать письма, не переставая обдумывать услышанное. Отрадно было узнать, что ему не грозит поджигать всё вокруг каждый раз, делая шёлк. Пожалуй, даже лучше пройти Превращение здесь, рядом с отцом.

Выходит, королева хотела им с Лунией помочь? Он снова оглядел пещеру. Драконы вовсе не выглядели несчастными. Но тогда… если их работа так важна и уважаема, что к ним прислушивается сама королева, то почему они сидят взаперти, под стражей? Зачем такая секретность, почему обычные шелкопряды ничего не знают?

А главное, почему им не разрешают самим выбирать, какую жизнь вести и чем заниматься?

– Отец, – вновь заговорил Синь, – а вас когда-нибудь выпускают отсюда?

– Ну конечно! Вот меня, например, выпускали – иначе бы ты не появился на свет!

– Надолго? Ты мог сам решить, куда лететь и когда возвращаться?

– Нет… но всё равно мне было очень приятно. Улей Цикады очень хорош… А Сад мозаик просто великолепен!

– А где ты ещё бывал? Часто тебя отпускали?

– М-м… – Адмирал задумчиво почесал между рогов. Дракончик с любопытством смотрел на него, ожидая ответа. – Ну да. Вообще-то, один раз… только тогда.

– За всю жизнь один только раз? – в ужасе ахнул Синь. – Так и сидишь здесь с самого яйца?

– О нет, я вырос в улье Шершень и попал сюда только после Превращения. Пришёл в кокон там, проснулся уже здесь… сюрприз! Как приятно узнать, что ты так важен для королевы! Огромная честь!

Дракончик скептически поджал губы.

– А ты просил её отпустить тебя куда-нибудь ещё?

– Да, много раз. Вот в этой пачке заявления на отпуск и проекты экспедиций… А также мои гипотезы о пользе полётов для производства шёлка. Правда, гипотезы недостаточно обоснованные, не побоюсь этого слова, легковесные. Теперь я это понимаю – не зря же её величество все их отвергла!

Синь взял из стопки следующее письмо. Почерк отца был красивым и чётким, писал он грамотно, ясно и убедительно. В письме излагалось предложение устроить в пещере окна, поскольку солнце также может повысить производительность. В следующих письмах содержались обоснования затрат на проект и его варианты, такие как система зеркал для передачи солнечных лучей.

Окинув взглядом пещеру, дракончик убедился, что ни одно предложение отца поддержки не встретило.

– Что там ещё за мелкий? – послышался грубый оклик. Синь обернулся – на него смотрел лимонно-полосатый. – Никак твоё отродье, Адмирал? Такой же дохляк, как и ты. Небось и слизняк такой же!

– А тебе что за дело? – обиженно рыкнул Адмирал. – Заткни свою грязную пасть, жабоед!

– Сначала ты свою слюнявую, жалкий червяк! – заорал лимонный. – Небось все уши ему оттоптал идиотскими проектами! А он знает, что королеве плевать с крыши улья на все твои письма? От них тошнит!

– Врёшь! А если что-то не вышло, так не надо мешать! Можно подумать, кто-то поверит, что цитрусовые вредят огнешёлку! – Отец повернулся к дракончику. – Он подглядывает в мои письма и пишет свои, где всё наоборот! Нарочно!

– Кто это вообще? Почему он такой злой?

– Шашечник! – скривившись, прошипел Адмирал. – Ненавидит всё на свете и других подбивает. Не разговаривай с ним. – Он натянуто улыбнулся. – Вот почему я так рад, что ты здесь, сынок. Хоть один, кто мыслит широко, замечает во всём и светлую сторону… Ты ведь замечаешь, да?

– Пожалуй… – вздохнул Синь.

В самом деле, разве не этим он занимался всю жизнь? Выискивал ложку мёда в каждой бочке дёгтя, убеждал себя, что шелкопрядам живётся хорошо, успокаивал сестру, если та жаловалась. Покой и безопасность важнее свободы.

Он вновь перевёл взгляд на бумаги у себя в когтях. За долгие годы жизни по правилам в заточении у Осы его отец сумел добиться лишь горстки мандаринов к обеду. Отдал свободу за пустые надежды! Неужто ни разу не возмутился, не захотел изменить свою жизнь?

«А я?» – невольно подумал дракончик. Сверчок права: не все правила хороши, некоторые стоит пересматривать, притом что бывает кое-что поважнее, чем любые правила.

Отложив письма, он осторожно погладил золотистую поверхность кокона. Очень горячая, она почему-то совсем не обжигала лапы.

«Мы будем жить иначе, Луния, – мысленно пообещал Синь. – Лично я не собираюсь сто лет писать бесполезные письма. Путь, который выбрал отец, ничего хорошего не даст. Мы пойдём другим… или пускай всё горит огнём!»

Глава 23

Адмирал поселил сына в уютной скальной нише рядом со своим гнездом. Небольшие углубления в стене над уступом позволяли хранить вещи, которых, правда, у дракончика пока не было. Наверное, чтобы их иметь, требовалась куча заявлений и разрешений.

Поначалу жилая ниша казалась Синю даже слишком просторной, но потом он с содроганием осознал, что отец подбирал гнездо на вырост. Дракончику предстояло провести в пещере весь остаток жизни.

«Нет, – в ужасе подумал он, – ни за что!»

Мысли о будущем долго не давали уснуть, а потом навалились кошмары. Сначала он застрял когтями в расселине скалы и никак не мог освободиться, потом отчаянно барахтался, утопая в ворохе бумаг, а Ясновидица сидела на ступенях своего храма и разочарованно качала головой.

Проснулся Синь от сильного зуда в запястьях.

Всё-таки огнешёлк?

В пещере стояла тишина. Служители-шелкопряды ушли домой, а огненные по большей части ещё спали. Дракончик спустился с уступа и со вздохом обнял кокон сестры.

Поговорить бы сейчас с Лунией… или со Сверчок. Как там она, удалось ли удрать?

А может… Нет, не стоит думать о плохом! Разве можно себе представить мир без Сверчок? А его собственную жизнь без неё?

Громко топая, подошла ядожалиха, и Синь с надеждой поднял глаза. Вдруг удастся узнать о судьбе беглецов?

Однако стражница равнодушно прошла мимо и ткнула когтем в бок спящего Адмирала. Тот подскочил, хрипло откашливаясь и испуганно моргая.

– Время работать! – рыкнула она. – Проспал!

– Ох, прошу прощения! – воскликнул Адмирал, протирая глаза. – Так и есть… появление моих драконят немного выбило из колеи. Прежде я ни разу не опаздывал, правда ведь? Я так пунктуален! Меня почти не приходится подгонять, согласитесь!

– Хватит причитать и извиняться! – презрительно фыркнула дракониха, выдвигая из-под уступа каменный котёл.

– Да, конечно… – Дракон вытянул над котлом лапы и прикрыл глаза.

Мгновения тянулись невыносимо долго, а затем из вздувшихся шёлковых желёз на запястьях хлынул ослепительный поток, закручиваясь винтом и медленно, словно застывший мёд, падая в котёл. Через некоторое время из другого запястья тоже потёк огнешёлк, но уже не такой яркий.

Синь заметил, как ядожалиха нахмурилась. Беспокоится о спаде производства или что её накажут за плохую работу? А может, волнуется за здоровье драконов, за которых отвечает?

Какая странная у неё жизнь, подумал дракончик. Спускаться каждое утро по тайной лестнице из ангара в пещеру и весь день понукать работников, в то же время бдительно следя, чтобы они не удрали. Какая, должно быть, тоска! Что уж говорить о тех, кто стоит вокруг стекла наверху и день за днём таращится вниз!

Стражница повернулась, чтобы идти обратно, но Адмирал неожиданно вскинул голову и распахнул глаза.

– Мошка! – окликнул он. – Познакомься с моим сыном, его зовут Синь. А мою дочь – Луния, по его словам. Она выходит из кокона уже завтра к вечеру! С крыльями и с огнешёлком! Разве не чудесно? Теперь мы точно станем выполнять норму!

Мошка окинула хмурым взглядом дракончика и кокон, помолчала. Имя драконихе очень подходило: вся её бледно-жёлтая чешуя была усыпана мелкими чёрными пятнышками, точь-в-точь мушиный рой на песке в пустыне.

– Молодые ещё, – пробурчала она с непонятным выражением – то ли жалея обречённых провести всю жизнь в стенах пещеры, то ли предвкушая, сколько огнешёлка они за эту жизнь успеют выдать.

– Прошу прощения, – робко выдавил Синь, пользуясь удобным случаем, – а что стало с драконами, которые украли вчера Книгу Ясновидицы?

Ядожалиха отшатнулась, словно ужаленная электрическим угрём.

– Что-о? – взревела она, поднимая гребень и крылья. Все головы в пещере повернулись как одна. – Не может быть! Никто бы не осмелился…

– О… – Дракончик смущённо потупился.

Ему и в голову не приходило, что королева скроет пропажу и заставит молчать хранительницу. А чему тут, собственно, удивляться? Такая потеря неизбежно подорвёт дух верноподданных, лучше уж притвориться, что ничего страшного не случилось и Книга на месте.

А может, и в самом деле так, если Росянке и Сверчок не удалось уйти от погони.

– Что за чушь ты несёшь?! – продолжала возмущаться Мошка.

Адмирал за её спиной предостерегающе морщился, тряся головой.

– Ой, виноват, – нашёлся Синь, – я хотел сказать, с драконами, которые собирались украсть Книгу! Конечно же, главная хранительница им не позволила! Что с ними стало потом? Улетели?

Ядожалиха рассерженно дёрнула крыльями, будто стряхивала гусениц.

– Уфф, – проворчала она, – мне теперь кошмары будут сниться! Да кто бы решился протянуть лапы к Книге? Разве что грязные предатели!

Синь угрюмо смотрел на свои лапы – те самые, что открыли шкатулку и забрали величайшее сокровище Панталы. Он и есть тот предатель!

С другой стороны, подумал он, хранительница, когда Оса ушла из её головы, сама хотела отдать Книгу и открыть тайны Ясновидицы другим драконам. Конечно, Мошке лучше об этом не знать, не то её хватит удар. Об участии листокрылов в краже, пожалуй, тоже упоминать не стоит.

– Да уж, – кивнул он. – Думаю, королева сразу их поймала… или нет?

– Понятия не имею. – Мошка сложила крылья, немного успокаиваясь. – Вчера я была здесь, дежурила до полуночи, а дома никто не говорил о казни, так что сидят, наверное, пока в тюрьме.

Дракончик едва сдерживал слёзы.

«Конечно, она верит, что их поймали, – успокаивал он себя, – но ничего сама не знает. Могли и улететь».

А вдруг и правда сидят и ждут казни! Вот бы улизнуть отсюда и встретиться с ними! Только как? У него нет ни хитрости Сверчок, ни мешочков с оружием как у Росянки. Что может жалкий бескрылый дракончик, запертый в огненной пещере?

Но попытаться хотя бы всё-таки надо!

Он провёл весь день, обследуя каждый уголок пещеры. Обошёл её по кругу, перелезая через скалы и валуны. Стражники у выхода на лестницу смотрели с подозрением, но не останавливали, а шелкопряды лишь бросали любопытные взгляды, когда он поворачивался спиной.

Всего огнешёлковых оказалось десять: трое драконих и семеро драконов, по большей части намного старше Синя. По-видимому, Адмирал был среди них самый молодой.

Двое почти не двигались – ели, спали и работали, не сходя со своих уступов, – но кое-кто даже перелетал пещеру из конца в конец, хотя развернуть крылья и парить места не хватало, тем более в отсутствие ветра.

Неужели и его ждёт такая жалкая участь, думал дракончик, увидит ли он снова когда-нибудь облака? Зачем ему крылья, если даже летать научиться негде?

Расписание труда и отдыха здесь было очень строгое, и стражники тщательно следили, чтобы по крайней мере трое шелкопрядов одновременно выдавали продукцию даже посреди ночи.

Когда рабочая смена отца закончилась, Синь обошёл уже почти всю пещеру, не успев забраться лишь на самые крутые скалы. Обшарил все заросли сталагмитов и сунул нос в каждую расселину, но никаких тайных проходов не обнаружил. Увидев, как Мошка принесла Адмиралу ведёрко с едой и оттащила в сторону котёл с огнешёлком, дракончик направился назад к отцу, перебирая в голове накопившиеся вопросы.

– Привет, малыш! – Из своего гнезда выглянула очень старая дракониха с оранжевой, почти как у ядожалов, чешуёй, но с белым узором на крыльях вместо чёрного. Погружённый в свои мысли, Синь подпрыгнул от неожиданности, и она хихикнула: – Меня зовут Данаида. Какой ты синий, прямо весь сияешь! Давненько у нас не появлялись новички, и вот сразу двое – красота!

– Может, я ещё обыкновенным окажусь, – буркнул дракончик, уже в который раз проверяя свои запястья.

– Даже если так, всё равно очень приятно будет с тобой пообщаться, не то что с этими старыми ворчунами. Кое-кто из них совершенно не умеет хранить секреты… – Она бросила сердитый взгляд на розового дракона. – А у некоторых совершенно чудовищное самомнение!..

– Я всё слышу! – крикнул Шашечник из своего гнезда.

– Мы тоже, – отозвались с другой стороны.

– Будто я не знаю! – парировала Данаида. – Мы все в одной пещере… но в личную беседу носа не суйте!

– Я же всё объяснил! – обиженно пробурчал розовый дракон. – Мне казалось, ты сама хочешь, чтобы я передал Шашечнику, как тебе нравятся его полосы. Прости уж меня наконец!

– Больше не нравятся! – отрезала Данаида. – Они его делают тощим, надменным и… И тупым, как тыква!

– Ну тебе-то самой до тыквы ещё далековато! – громко фыркнул Шашечник.

– Соси лимон! – сплюнула дракониха. – Жучила навозный!

– Эй там, потише! – скучающим голосом одёрнул крикунов ядожал.

– Ну так на чём мы остановились? – Данаида вновь со сладкой улыбкой повернулась к Синю.

– И не моя вина, – сварливо продолжал розовый, – что Поликсен услышал, как я говорил Геликонии, что это он, по твоим словам, таскает редиску! При чём тут я, пускай не подслушивает!

– Поликсен пять лет как помер! Забыл, придурок?

– Ах да… – Розовый дракон скрылся в гнезде.

– Не обращай на них внимания, малыш, – снова улыбнулась Данаида.

– У вас всегда так? – округлил глаза дракончик, кивая на остальных.

– Как это, так? – Оранжевая дракониха шутливо подняла брови.

– Ну… спорят, ругаются.

За этот день Синю пришлось слушать подобную перебранку по меньшей мере трижды.

– Да кто ругается? Разве что старый Шашечник, он хуже всех тут. Не разговаривай с ним. Правда, Ксеника тоже хороша, вечно сплетничает и говорит гадости… ну и старик Понтий, само собой. – Данаида кивнула на розового, который выглянул и глухо заворчал. – Махаон добряк, но языком мелет, как не знаю кто, а Геликония… – Она с усмешкой махнула хвостом. – Короче, дело можно иметь со мной одной.

– Данаида, кончай его забалтывать! – Рядом внезапно появился Адмирал. – Он на моей стороне, не на твоей!

– А какие у вас стороны? – не понял Синь.

– Да никаких… но Данаида уж точно не на той. Идём, я познакомлю тебя с драконами, которые достойны дружбы.

– Нечего подгребать под себя новичков! – зашипела вслед оранжевая. – Они общие, пускай сами решают, с кем дружить.

– Жуков тебе в пасть, а не новичков! – бросил Адмирал через плечо и пошёл дальше, гордо задрав нос. – Ну и скандалистка, верно? – произнёс он громко.

– Да нет, вроде нормальная.

– Ещё какая скандалистка!

– Что тут у вас происходит вообще? – удивлённо хмыкнул Синь.

– В смысле, происходит? – Отец с улыбкой сунул ему мандарин.

– Вы же постоянно ссоритесь!

– Разве? Как все драконы, не более того.

– Не знаю… Я таких ещё не видел.

Адмирал небрежно махнул крылом.

– Ну, наверное, мы просто слишком давно живём вместе, вот и поднадоели друг другу. Вот, познакомься лучше с Ксеникой, она милая и очень тонко обо всех судит.

Ксеника угостила их капустой с кумкватами и, разговаривая, то и дело окидывала пещеру гордым взглядом, видят ли все, что её первую познакомили с новичком. Не забыла также предостеречь Синя от общения с Данаидой и её кошмарной компанией.

Так же точно вели себя и другие. Когда уставший за день дракончик свернулся наконец в своём гнезде, он был уже не в состоянии понять, кто с кем и против кого. Исключение составлял Шашечник, которого не любили все, а тот отвечал им лютой взаимностью. Одним словом, пещера кипела от мелких дрязг, застарелых обид и перебранок.

Вздохнув, Синь слез со своего уступа и пристроился рядом с коконом Лунии, положив голову на тёплый огнешёлк. Когда же наконец проснётся его добрая, разумная, смешливая сестричка?

Неудивительно, что все тут истосковались по новой компании, подумал он. Свихнёшься, пожалуй, сидя всю жизнь взаперти.

– Вот и снова моя смена, – вздохнул неподалёку отец, потряхивая запястьями и массируя шёлковые железы.

– Отец, я всё-таки не понимаю, зачем вы всё время ругаетесь? Разве у вас нет общих врагов поважнее?

– Какие у нас враги?

– Ну… – Дракончик понизил голос. – Королева, ядожалы… охрана, которая вас стережёт.

– Тс-с-с! – в испуге зашипел Адмирал. – Королева не враг, она наш работодатель! А стражники кормят нас, обеспечивают безопасность и правильный режим.

Синь покачал головой. Ну как отец не поймёт, что это тюрьма? Должно быть, со временем каждый невольно себя убеждает, что сам выбрал такую жизнь – какое-никакое, а утешение.

Пока ему встретились лишь двое огнешёлковых, которые, похоже, не совсем ещё отчаялись или погрязли, как отец, в фальшивом самодовольстве. Геликония постоянно ёрзала, частенько поглядывая в сторону выхода. Она одна спрашивала новичка, что происходит наверху, а Понтий, хоть и не ругал ядожалов напрямую, вечно был чем-нибудь недоволен. Впрочем, и Шашечник с его неутолимой злобой наверняка не отказался бы удрать.

– Просто мне кажется, – продолжал Синь, – что глупо злиться друг на друга, когда вас держат взаперти драконы куда худшие, чем Данаида. Может, если объединиться, то удастся что-нибудь реально изменить?

– Нет-нет, – упрямо покачал головой Адмирал, – я ни за что не стану объединяться с Данаидой, Махаоном или Сатиридом. Эгоистичные невежды, что они понимают? Действовать надо только через королеву!

Дракончик вздохнул. Слишком застарела их вражда, ничего не поделаешь.

Ночью вновь навалились кошмары. Он бегал в поисках Сверчок по бесконечным коридорам школы, но куда бы ни сворачивал и сколько бы дверей ни открывал, библиотеки не нашёл. Зато раз за разом натыкался на Данаиду с Шашечником и Понтием, которые переругивались и орали на кого-то невидимого в дальнем углу. А потом, перед самой побудкой, оказался в комнате, где лежал кокон Лунии, разорванный и пустой.

Выбравшись из гнезда, Синь на нетвёрдых спросонья лапах побежал к кокону и с облегчением убедился, что тот в целости, тёплый и живой. Однако огнешёлковые стенки казались тоньше, чем прежде, и за ними смутно маячила тень.

– Луния, я так скучаю! – прошептал дракончик, обнимая кокон. Мягкий шёлк под его лапами чуть прогнулся и внезапно дрогнул, как будто отвечая. – Вечером она точно выйдет, – улыбнулся Синь подошедшему отцу.

Даже в мрачном подземелье хотелось радоваться, что Луния наконец получит крылья, о которых мечтала. Вот только доведётся ли ей ими воспользоваться в полной мере? Улыбка дракончика растаяла, но кокон снова дрогнул, уже отчётливей, и прежняя радость вернулась. Как ни страшно тут оказаться, Лунии расскажет обо всём любимый брат, а не стая ворчливых стариков.

– Как думаешь, отец, куда меня определят, если огнешёлка не будет?

– Скорее всего, останешься здесь на подсобных работах, – пожал крыльями Адмирал. – Таскать котлы, готовить еду, прибираться и так далее.

– А если попрошусь домой, отпустят? – Синь с трудом подавил дрожь в голосе. – Разве я непременно нужен здесь?

Отец задумчиво побарабанил когтями по каменному полу.

– Ну, вообще-то её величеству не слишком нравится, когда знающие тайну этой пещеры разгуливают где попало… – Заметив, как пригорюнился сын, Адмирал торопливо продолжил: – Тогда я напишу ей письмо… даже много писем! Подробно обосную, почему тебе необходимо вернуться домой. Не волнуйся, я сумею её убедить! Конечно, потребуется время… – Он вздохнул. – Знаешь, я всё-таки надеюсь, что ты сам решишь остаться. Здесь не так уж и плохо, правда? Опять же, я буду рядом.

– Понятно, – кивнул дракончик. – Я подумаю, – добавил он, чтобы не обижать отца.

День прошёл почти так же, как и предыдущий. Синь лазал по дальним углам пещеры, ковыряясь в поисках скрытых расщелин и пытаясь уловить малейшее дуновение снаружи. Он старался избежать всякого участия в ссорах шелкопрядов, что оказалось почти невозможно: то и дело кто-нибудь его подзывал и заводил разговор, а остальные тут же начинали предостерегать от общения с этим жалким червём, припоминая обидные слова, сказанные лет десять назад. В конце концов являлся отец и вытаскивал сына из разгоревшегося скандала.

Тем не менее ему удалось отыскать место, одно-единственное, дававшее проблеск надежды. В укромном уголке под уступом, на котором стражники охраняли лестницу, дракончик нащупал дыру. Совсем небольшая, она позволяла просунуть лапу, а дальше ощущалась пустота, отдававшая влажной прохладой, словно внутри находилась ещё одна пещера или туннель. Однако света впереди различить не удавалось, как Синь ни вглядывался.

Он вернулся к себе в гнездо и попытался размышлять, как Сверчок. Что бы предприняла она, как попыталась бы использовать своё открытие?

Уже близился вечер, когда кокон Лунии зашевелился и стал раскачиваться из стороны в сторону. Синь сидел рядом, с тревогой придерживая золотистую шёлковую оболочку, а отец наблюдал сияющими глазами. На коконе возникла поперечная трещина, которая расширялась и охватывала его по окружности, а затем изнутри высунулись когти и откинули верхушку, словно крышку. Наконец наружу показалась голова.

– Луния! – радостно воскликнул дракончик. – Я здесь! Давай, совсем немного осталось. Ты молодец!

Она ещё не могла ответить, лишь развернула антенны и приветственно покачала ими в воздухе. Затем, извиваясь и корчась, стала выползать из кокона, оставляя позади пустую оболочку.

– Уфф, – выдохнула она, растягиваясь на животе среди тёплых камней и расправляя, чтобы просушить, великолепные новые крылья, сияющие, словно водопад из бликов зеленоватого солнечного света.

– Как здорово! – Дракончик улёгся рядом и потёрся носом о щёку сестры. – Вот это крылья, просто чудо! – От восхищения у него перехватило дух.

Луния сонно улыбнулась.

– Тогда почему ты в слезах, мой маленький братец? Оттого что я такая красивая?

– Да… в общем, – всхлипнул он. – Мне так тебя не хватало!

– Да что ты? – усмехнулась она, беря его за лапу. – Всего каких-то пять дней, дурачок.

– Понимаешь… дни получились уж очень трудные.

Она озадаченно моргнула, глядя ему в глаза, потом окинула взглядом стены пещеры, огненное сияние котлов и стоящего рядом незнакомца. Поднесла к глазам запястья и вдруг резко приподнялась.

– Привет! – расплылся в улыбке Адмирал. – Не могу поверить, что наконец дождался! Я так рад тебя видеть!

Луния перевела непонимающий взгляд на брата.

– Это Адмирал, – объяснил дракончик, – наш отец. – Запястья вдруг обожгло болью, и он с тревогой глянул на тлеющие золотистые искорки под чешуёй.

– Сегодня самый счастливый день моей жизни! – продолжал дракон. – Я…

– Хватит улыбаться, работать пора! – грубо оборвала его Мошка, взяв за плечо.

– Трёх дней не пройдёт, как они оба тебя возненавидят! – добавил Шашечник с другого конца пещеры.

Озираясь с трепещущими от страха крыльями, Луния схватила брата за лапы.

– Синь, где мы?

Глава 24

– Значит, Мечехвост…

– Должен быть где-то рядом, – кивнул Синь. – Если, конечно, его не схватили.

– Столько всего сразу… – устало потёрла лоб Луния, – и в то же время ничего почти не известно.

– Мандаринчик? – предложил, улыбаясь, Адмирал.

– Спасибо! – Она быстро очистила фрукт и кинула в пасть. Пока Синь рассказывал, она непрерывно ела. На счастье, у отца в гнезде оказался небольшой запас, и он ловко кидал ей то одно, то другое, не отрываясь от работы. – И что, королева даже не ругалась?

– Нет, – покачал головой дракончик, – хотя я ожидал чего угодно. Думал, притащат в тронный зал и прямо там казнят. А меня просто… взяли и бросили сюда.

– Как потерянную вещь, которую нашли и положили на место, – проворчала сестра. – То есть я, конечно, рада, что тебя не наказали… Понимаешь, Оса наказывает, только когда хочет преподать урок всем остальным, а привлекать внимание к огнешёлку и в то же время признавать, что бескрылый дракончик смог так долго от неё прятаться, ей ни к чему.

– Я смог, потому что Сверчок помогла. Всё придумала она.

Луния с улыбкой закатила глаза.

– Только мой братец мог найти единственного доброго ядожала во всём племени. Теперь мне никак не убедить тебя, что они злые.

– И не убедишь! Наверняка есть и ещё, не одна Сверчок. Может, не такие умные и красивые, но уж точно добрые.

– Сомневаюсь, – покачала головой сестра. – Даже если и есть, как им проявить свою доброту, когда королева чуть что лезет прямо в голову? – Она с отвращением передёрнула крыльями. – Ужас какой!

– Вот именно.

– Надеюсь, Ио удалось удрать.

– Я тоже надеюсь. Может, драконы из «Хризалиды» ей помогли… А ты знала о «Хризалиде»?

– Совсем немного. – Луния поднялась на лапы и тряхнула крыльями, привыкая к их весу. – Ио с Мечехвостом совсем недавно с ними познакомились. Я тоже хотела вступить, когда обзаведусь крыльями, но никак не ожидала, что окажусь здесь.

Синь вдруг болезненно поморщился, и сестра пристально глянула на него.

– Что, шёлк уже давит? Очень жжёт, да? – Она взяла его лапы и повернула, рассматривая запястья. Огненные точки были почти не видны из-за сияния огнешёлка в котлах.

– Завтра вечером мне плести кокон, – кивнул Синь. – Не хотелось бы здесь.

Дракончик и без того волновался из-за своего грядущего Превращения, а проходить его среди мрачных скал со зловещими отсветами пламени, орущих драконов и топающих стражников было ещё тревожнее.

– Надо как-то выбираться… – Луния бросила взгляд на стражников у лестницы. – Сколько тут всего охранников, не знаешь?

– Нет, силой их не одолеть, – вздохнул Синь. – Ты и я? Смешно.

– Я теперь другая! – Она вытянула лапу, и огненная нить, стремительно вырвавшись из запястья, подожгла стопку писем.

– Ой-ой! – Адмирал скинул горящие бумаги с полки и затоптал пламя. Затем поднял светящуюся нить и погрозил ею Лунии. – Это не игрушка! Смотри, что ты наделала! Как я теперь вспомню, что уже писал, а что нет? Королева не любит читать одно и то же. Учись держать себя в лапах, доченька!

– Извини, – потупилась она.

Синь вытаращил глаза на ослепительную нить в лапе у отца.

– Как ты её держишь? Почему не обжигаешься?

Адмирал забрался обратно на уступ и бросил в котёл огнешёлк Лунии, который горел куда ярче его собственного.

– Огнешёлк не может обжечь огнешёлкового дракона – это же очевидно!

– Ну и ну! Погоди… значит, если меня обжигает, то…

– Нет-нет, ты пока ещё обыкновенный. Вот пройдёшь Превращение, тогда увидим, какой ты… А ты, Луния, иди сюда, я научу тебя делать разные сорта. И помни: огнешёлк – большая ответственность!

Обернувшись к Синю и закатив глаза, она забралась к отцу на уступ и стала внимательно слушать.

Дракончик вздохнул, потирая запястья. Зачатки крыльев на спине тоже чесались и болели, что беспокоило и в то же время радовало его. Хотелось пробежаться по равнине под звёздным небом, вдыхая свежий воздух, не пропахший огнём и мандаринами.

Пробравшись к закутку под уступом стражи, где была дыра, Синь настороженно огляделся. Стояла ночь, и у лестницы дежурила только пара солдат. Подсобные шелкопряды ушли спать в свои тесные ячейки наверху в ангаре. Огнешёлковые тоже в большинстве своём спали, трудились только Данаида, Адмирал и Шашечник, исправно наполняя свои каменные котлы.

Осторожно шаря под уступом, дракончик ощутил на себе взгляд Данаиды. Стражники на лестнице его не видели, разве что те, что смотрели с потолка пещеры через стекло. Он задрал голову, глядя на искорки десятка пар глаз, отражающих свет огне-шёлка.

Выходит, расширить дыру не получится. В этой пещере вообще ничего нельзя сделать незаметно. Как же быть?

Прикрывая собой дыру, он потянулся внутрь, наслаждаясь прохладной пустотой. Там, за стеной, свобода! Путь, ведущий неизвестно куда, – может быть, к небу и звёздам?

Внезапно с той стороны что-то мягко взяло его за лапу. Дракончик только чудом удержался, чтобы не завопить во весь голос. В тот же миг раздалось чуть слышное «тс-с-с!» Застыв на месте, он прикусил язык.

– Синь! – прошептал голос.

– Сверчок?

– Тс-с-с! Да, это я.

– И я! – прошипел кто-то другой.

– Как там Луния? – спросил третий голос. Мечехвост!

– Она просто великолепная! – тихо ответил Синь. – Но как вы…

– Молчи и слушай! – перебила Сверчок. – Не отвечай мне! За тобой следят – то, что ты сунул лапу в стену, и так подозрительно. Если станешь со стеной говорить, точно явятся проверять. – Она легонько сжала его когти и отпустила.

Дракончик неохотно вытащил лапу наружу, ощущая себя так, будто лишился её половины. Очень хотелось протянуть снова, чтобы убедиться, что Сверчок правда там, живая и здоровая, но он понимал, насколько это опасно. Данаида делала вид, что разглядывает свои запястья, но так подалась вперёд, что, казалось, сейчас свалится с уступа, а блестящие глаза продолжали неусыпно следить с потолка, вроде бы даже не мигая. Неужто у ядо-жалов есть и такая способность?

Присев у стены, Синь принялся строить пирамидку из камушков, стараясь выглядеть послушным и безобидным, что ему всегда хорошо удавалось.

– Листокрылы давно уже прорыли подземный туннель, – объяснила шёпотом Сверчок. – Хотели проникнуть в улей, но случайно наткнулись на эту пещеру… Ты нашёл отца? Ой, извини, тебе же нельзя отвечать! Значит, Луния уже вышла из кокона, отлично. Там много других ваших? Ой, опять спрашиваю! Ну и громадная пещера!

Не такая уж и громадная, подумал Синь, если заперт в ней на всю жизнь. К своему удивлению, он почти не испугался, что листокрылы прорыли ход и в любой момент могут выскочить из-под земли, хотя ещё шесть дней назад это привело бы его в дикий ужас. Слишком много он узнал с тех пор ещё более ужасного.

– Слушай, шелкопряд! – яростно прошипела Росянка. – Сверчок хочет вытащить тебя оттуда…

– Я тоже хочу! – вмешался Мечехвост.

– Это неважно… Сверчок чуть не погибла рядом со мной, и теперь я перед ней в долгу! У родителей есть дела поважнее, а я могу что-нибудь придумать. Готов бежать завтра ночью?

С упавшим сердцем дракончик покачал головой и сдвинулся, словно бы потянувшись за камушком для пирамиды, чтобы из дыры увидели ростки на спине.

Сверчок тихо ахнула.

– У него вот-вот начнётся Превращение! – шепнула она Росянке. – Надо вытаскивать прямо сейчас!

– Гнилая кора! – выругалась листокрылая. – Ладно, тогда придётся шуметь… Синь, ты видишь кривую трещину чуть ниже, у самого пола?

Дракончик скосил взгляд. В самом деле, трещина шла полукругом, напоминая закат солнца.

– Так вот, – продолжала Росянка, – как вы, сможете пролезть, если я выломаю под ней камень?

Приглядевшись, Синь еле заметно кивнул, разбрасывая камушки, словно ему надоело. Даже с крыльями Луния, пожалуй, пролезет. Отцу будет труднее, но он худой, ничего.

– Отлично! Тогда веди сюда Лунию и будьте готовы.

– Удачи, Синь! – шепнула Сверчок.

– Скажи Лунии, что я здесь! – перебил Мечехвост. – Сражаюсь за неё!

Росянка негромко фыркнула.

– Ты сидел с родителями в оранжерее, а потом лез следом за мной под землю, вот и всё. Монумент в твою честь ставить рановато.

– Тс-с-с! – одёрнула их Сверчок.

Синь поднял камушек и сделал вид, что внимательно его разглядывает, затем отбросил в сторону и направился к Лунии.

– Всё в порядке? – спросила Данаида, облокотившись на уступ и с любопытством глядя на дракончика.

– Да, в общем, – уклончиво ответил он. – Красивые камушки для сестры собираю.

– Познакомишь нас? – В голосе драконихи странно сочетались навязчивость и печаль. – Пускай твой отец говорит что угодно.

– Да, конечно, – пообещал Синь, чувствуя себя виноватым. Он не мог остаться здесь, чтобы составить компанию одиноким узникам, но жалел об их несчастной жизни, в которой не останется ничего, кроме бесконечных ссор.

Как бы взять их с собой? Получится ли?

Он не имел понятия, как предупредить всех, не привлекая внимания стражников, тем более что обсуждение побега наверняка вылилась бы в бешеную перепалку.

Размышляя, дракончик поспешил к Лунии. Вызволить сестру – вот самое главное! Ради этого он уже нарушил столько правил и навлёк на себя столько неприятностей! Всё остальное – потом, как бы ни хотелось.

Луния приподнялась, увидев брата, глаза её радостно заблестели. С самого яйца она умела безошибочно читать его мысли.

– Ты знаешь, как выбраться! – шепнула она уверенно.

Дракончик кивнул.

– Наши друзья рядом.

– Тогда пошли! – Она вскочила и обернулась к отцу.

– М-м? – Адмирал рассеянно моргнул. – Я сочиняю письмо с благодарностью королеве за то, что прислала вас сюда. Вы же понимаете, только жаловаться не годится. Её величество так щедра! Моё письмо с благодарностью за цитрусовые было настоящим произведением искусства! – Он с сожалением глянул на кучку пепла, будто подсчитывал, сколько ещё шедевров погибло от случайного огнешёлка дочери.

– Отец, – тихо проговорил Синь, – мы можем бежать… но только если прямо сейчас!

– Бежать? – переспросил дракон. – В каком смысле, бежать?

– То есть удрать отсюда, – пояснила Луния. – Мы все трое. Давай, скорее, пока стражники дремлют!

– Но… у меня самый разгар смены! Норма ещё далеко не выполнена… Тебе придётся, доченька, добавить и своего великолепного светлого шёлка! Скорее всего, тебя уже утром поставят к котлу, после ночного отдыха.

– Вот ещё! – фыркнула она. – Мой великолепный светлый шёлк останется со мной. Я бегу с Синем, прямо сейчас!

Адмирал вздрогнул, как будто только теперь до него дошло, о чём речь.

– Нет-нет, как можно! Наш шёлк необходим ульям, мы занимаемся крайне важным и ответственным делом. Вы не можете… не должны его оставлять! Да о чём тут говорить? Нам не разрешено уходить, нельзя нарушать правила…

– Отец, пожалуйста! – взмолился Синь. – Здесь невозможно жить! Нам нужно туда, на волю, всем вместе!

– Куда это, туда? Власть королевы повсюду! Нельзя сердить её безответственными и неблагодарными выходками. О луны, вы же всех нас втянете в неприятности! Тогда станет ещё хуже…

– Разве может быть хуже, чем теперь? – нахмурилась Луния.

– Вначале были цепи! На задних лапах! У всех нас! Лишь благодаря мне их сняли. Потребовалось четыре года и сотни две писем, но в конце концов королева убедилась, что нам можно доверять. А вы хотите злоупотребить её доверием!

– А какое может быть доверие к ней самой? Она вас использует! Держит в чёрном теле и высасывает все соки, а вы позволяете, вместо того чтобы сопротивляться! Мы в этом участвовать не желаем! – Луния повернулась к Синю. – Я вижу, разговоры бесполезны, бежим без него!

– О нет! – зашипел Адмирал. – Вы не имеете права! Все мои достижения за много лет пойдут прахом. А как же правила? Королева разочаруется во мне…

– Тогда беги с нами! – не сдавался Синь. Оставить отца в неволе он был не в силах. – Несправедливые правила нарушать можно, и не обязательно во всём слушаться королеву. Разве те правила, что в сердце, не важнее? Например, помогать несчастным, защищать угнетённых, любить кого хочешь, жить в мире со всеми и выбирать жизнь по своему вкусу?

Он оглянулся на Лунию и встретил её изумлённый взгляд. Протянув крыло, она обняла брата.

– Ну и ну! Видно, много чего случилось за последние пять дней.

– Да уж… – вздохнул он. – Вообще, я только сейчас это понял по-настоящему. Когда есть драконы, которым плохо, но можно помочь, то оставаться послушным и соблюдать все правила значит делать всё ещё хуже. Я просто не знал прежде, как много таких драконов – таких как ты, отец, и все, кто здесь томится. Это неправильно!

– Как ты можешь хотеть такой же судьбы для собственных детей? – повернулась Луния к Адмиралу. – Если хочешь, оставайся, но мы уходим!

– Нет и нет! – в гневе зарычал дракон. – Так нельзя! Я не позволю! Эй, стража!!!

Синь изумлённо ахнул. Ядожалы на лестнице привстали и вскинули головы.

Отец пытался помешать побегу своих детей, выдать их охране и запереть навсегда!

Бежать! Срочно бежать! Только надо ещё добраться через всю пещеру до тайного хода, а он даже ещё не открыт!

– Стража!!! – ревел Адмирал. – Слушайте меня!

– Прекрати! – завопила вдруг Данаида со своего уступа. – Замолчи сейчас же! Ты мешаешь стражникам! Им неохота слушать твои бредни о калии и прочей химии, тем более среди ночи!

– Я не о том! Хотя соображения о роли калия в выработке огнешёлка глубоко обоснованы и представляют ценность!.. Стража!!! Мои драконята…

– Не соображения, а гниль из твоих банановых мозгов! – заорал Шашечник, не упуская случая встрять в перебранку. – А твои драконята – тупые и скучные!

– Неправда!!! – взревели хором Данаида с Адмиралом.

– Они очаровательные! – добавила оранжевая дракониха.

– Ты их даже не знаешь! – зарычал Адмирал. – Они мои драконята, и они замечательные! Но они хотят…

– Если так, они не могут быть твои! – язвительно расхохоталась Данаида.

Луния прижалась к брату, зажимая уши.

– Что происходит? – недоумённо шепнула она.

Встретив взгляд оранжевой драконихи, Синь заметил у неё в глазах странные искорки. Неужели… А может, и правда обычный скандал?

– Кажется, Данаида решила нам помочь, – прошептал в ответ дракончик. Он покосился на стражников, которые вновь расселись на ступеньках, обмениваясь усмешками. Такие скандалы им приходилось слушать постоянно. – Иди за мной! – тихо велел он, пробираясь через чащу сталагмитов к лестнице. – Только спокойно, не беги!

– СТРА-А-АЖА!!! – завопил Адмирал изо всех сил, однако, как Синь и надеялся, следом не побежал, боясь остановить поток огнешёлка из своих запястий и тем самым нарушить очередное правило.

– Да заткнись ты наконец! – оборвал его Понтий, вскидываясь и протирая глаза. – Сколько шума от тебя! Ночь, драконы спят!

– Да, кое-кто СПИ-И-ИТ!!! – возмущённо заревел разбуженный Сатирид.

– А ты-то что разорался, мало тебе шума?! – отозвалась Геликония из соседнего гнезда.

Теперь уже не спал никто, а орали все десятеро, и в хаосе громогласной ругани уже ничего было не разобрать. Во взглядах стражников-ядожалов не читалось ни малейшего желания спускаться и наводить порядок, и сколько бы теперь Адмирал ни вопил, ничего бы не добился.

У гнезда Данаиды дракончик на миг задержался.

– Спасибо, – улыбнулся он, протягивая лапу.

Оранжевая дракониха подмигнула, пожимая её.

– Не за что, нам весело.

– Это моя сестра Луния… Луния, это Данаида, и она точно достойна дружбы!

– Рада познакомиться! – просияла дракониха, склонившись со своего уступа. – А теперь – ходу! Я вижу, сейчас будет самое интересное! – Она кивнула на скалу под лестницей, и дракончик заметил, что трещина становится всё шире.

– Давай с нами, – предложил он.

Данаида покачала головой.

– Не уверена, что моё старое сердце выдержит бег с препятствиями… но, если вы найдёте более спокойный способ нас вызволить, буду счастлива.

– Постараемся, обещаю! – кивнул Синь.

Она снова принялась выкрикивать что-то, а драконята двинулись дальше. Слушая, с каким удовольствием она орёт, было трудно поверить, что Данаида предпочитает что-то спокойное.

Когда они залезли под уступ, донёсся треск, и полукруглый кусок скалы подался вперёд… но расталкивала камни не драконья лапа!

Синь опасливо тронул тёмно-коричневые узловатые ветки, торчавшие из трещины – или это корни? Должно быть, догадался он, листокрылая умеет вырастить дерево в любой щели и с потрясающей скоростью, а древесные корни способны разрушить самую прочную скалу!

Сунув когти в трещину, дракончик изо всех сил потянул камень на себя. Луния пришла на помощь, и кусок скалы постепенно стал поддаваться. Наконец он вывалился совсем и откатился от широкой дыры, в которой за сплетением корней и веток блестели глаза друзей.

– Ты жива! – Мечехвост радостно потянулся к Лунии.

– Да ещё и с крыльями! – Она подтолкнула вперёд Синя. – Лезь живее!

БАММ!!! БАММ!!! Высоко над головой зазвенели громкие удары по стеклу.

Заметили! Сейчас прибегут стражники – и те, и другие!

Дракончик нырнул в дыру и стал, извиваясь, пробираться сквозь чудесные заросли. Наконец он ощутил, как тёплые лапы Сверчок поднимают его, и увидел золотистый блеск её очков.

– Я так рад, что ты спаслась! – с трудом выдохнул он. – А теперь спасла и меня! Я так и знал, что спасёшь… хотя, по правде говоря, это я должен был тебя спасать – только не знал как.

– Ты меня спас тем, что ты есть! – Она вдруг смутилась. – Ой, ты только не подумай… Я совсем не то имела в виду.

Луния протиснулась следом, и Мечехвост обнял её крыльями.

– Любовь моя! – горячо воскликнул он.

– Во имя всех лесов! – сплюнула Росянка. – Хватит соплей, бежим! – Мелькнув зелёной чешуёй, она кинулась во тьму подземного хода.

Луния выпустила ниточку огнешёлка, освещая путь, и последовала за листокрылой. В последний момент, пока темнота не рассеялась, Синь успел бросить взгляд на свои запястья.

Под чешуёй мерцали крошечные клубочки огня.

Глава 25

Они бежали со всех лап, карабкаясь через скалы, ныряя в расщелины, съезжая по сыпучей гальке крутых скатов. Впереди в сиянии огнешёлковой нити мелькал кончик хвоста Росянки, душный застоявшийся воздух отдавал земляными червями и плесенью. Рога задевали низкий потолок, а земля под лапами то и дело чавкала, превращаясь в жидкую грязь. Дважды пришлось втискиваться в такие узкие ходы, что Синь боялся, Мечехвост не пролезет.

Через некоторое время они остановились и прислушались, но никаких звуков погони позади не различили.

– Может, они не смогли выбраться из пещеры? – предположил Синь, тяжело отдуваясь.

В самом деле, ведь волшебные корни, посаженные Росянкой, наверняка продолжали расти.

– Или застряли по дороге, – кивнул Мечехвост, потирая ушибленное плечо.

– Ядожалы полетят искать выход наверх, – прищурилась листокрылая. – Слава лесам, он далеко от улья.

Она двинулась дальше, и драконята последовали за ней уже спокойнее. Вскоре земляной ход пошёл вверх и вывел беглецов в другую пещеру, холодную и пустую. Оттуда ветвились природные туннели с каменными стенами, а один раз пришлось взбираться по краю узкого подземного водопада, окутанного густым ледяным туманом.

Сверху доносился плеск, как от реки, в эхе которого различался странный приглушённый щебет, похожий на мелодичное беличье верещание.

Может, это голоса подземных жителей, тех самых обезьянок, что умеют читать? Их пещера тоже не так далеко от улья и вполне может сообщаться с этой. Вдруг их здесь много, целая стая – самое место для научных опытов, о которых так мечтает Сверчок.

Долгое время спустя впереди послышался рокот, похожий на отдалённый рёв.

– Что там? – шепнул дракончик.

– Не знаю, – хмыкнула Сверчок, – а ещё пахнет странно, заметил? Как будто солью и… рыбой? О, я знаю, что это! Росянка, там впереди море, да?

Отвечать не было нужды. Поворот, другой – и драконята увидели сами.

Вот оно, море!

Они стояли в просторном гроте, освещённом первыми лучами рассвета. За пологим уступом грохотал прибой, и по песчаному полу растекались ручейки морской воды. Морские птицы сновали над головой, навещая свои гнёзда в скалах под высоким потолком.

Сверчок кинулась к выходу, расплёскивая воду и увязая в песке. Развёрнутые крылья затрепетали на солёном ветру, словно страницы открытой книги. Волны радостно разбивались о песок у самых лап.

– Ого! – воскликнула Луния, бросаясь вдогонку.

Подставив крылья ветру, они уселись рядышком, заворожённо глядя в морскую даль, оранжево-золотистая и бледно-зелёная, из разных драконьих племён. Синь тоже выглянул, окидывая взглядом берег. Крутые утёсы простирались в обе стороны, насколько хватало глаз, а на их вершинах колыхалась на ветру высокая трава.

Дракончик даже представить себе не мог, что море такое огромное, бурное и шумное. Оно непрестанно двигалось, наползая на берег и откатываясь назад, вскипая голубовато-зелёными волнами с гребнями белой пены.

– Ты бывал раньше на побережье? – обернулась Сверчок. – Я ни разу, но всегда мечтала увидеть море. А теперь мне кажется, оно что-то обещает… может быть, путешествие в дальние края? Где-то там, на той стороне, Древние королевства – я знаю, Синь! – Прищурясь, она вгляделась на бурлящие волны, словно надеялась различить на краю света другой континент. – Оттуда, с востока, прилетела Ясновидица… Представляешь, как много нового можно узнать, если придумать способ добраться туда?

Луния печально усмехнулась.

– Боюсь, пока у нас и здесь хватает дел. Нет, я не против исследования новых земель, но сначала надо спасти эти.

– Может, просто сбежать отсюда? – вздохнула Сверчок. – Тут слишком опасно, а вдруг там лучше?

– Возможно, – кивнула Луния, – но те, кого мы здесь бросим, так и останутся в беде. Она оглянулась на Росянку с Мечехвостом, которые, поёживаясь, присоединились к ним.

Только теперь Синь заметил, что пошёл дождь. Частые капли барабанили по песку, в воздухе стояла радужная пелена, пронизанная утренним светом. Дракончик поднял передние лапы, охлаждая горящие запястья.

– Спасибо, что вытащила нас сюда, – повернулся он к Росянке. – А что делают твои мать с отцом?

– Дуются, – фыркнула листокрылая. – Не хотели, чтобы я раскрывала ядожалам тайну подземного хода… хотя мы уже решили, что не сможем его использовать. А ещё злятся, что я не отдала им это. – Она похлопала по мешочку через плечо, который отозвался глухим звуком. – Только они мне не начальство! Я сказала, отдам только после того, как освобожу вас. Сегодня вечером встретимся.

– А потом? – спросил Мечехвост.

– Вернёмся в племя… обсудим новые планы. Надо сказать, от последнего мы ожидали куда больше.

– Там у тебя… – робко начала Луния, показывая на мешочек. – Это что, в самом деле…

Росянка открыла мешочек и достала Книгу Ясновидицы. При дневном свете она выглядела ещё меньше и не такой таинственной – просто очень старая книга, криво сшитая и потёртая.

Зато в ней скрыты все тайны нашего будущего, с благоговением подумал Синь. Теперь мы наконец можем узнать, что с нами со всеми случится… да хоть прямо сейчас взять и прочитать!

– Можно, я им покажу? – спросила Сверчок у Росянки. Кивнув, листокрылая протянула Книгу. Сверчок нашла в гроте плоский валун и тщательно очистила хвостом от песка. Синь с Лунией пристроились рядом. – Мы ожидали немного не того… то есть совсем другого… – Она положила Книгу на камень и раскрыла на первой странице.

Дорогие мои внуки, правнуки, праправнуки и все будущие потомки!

Как странно ощущать, что я знаю вас всех, хотя многих никогда уже не встречу. Вижу вас как живых, особенно когда дремлю на грани яви и сна. Теперь, когда ничего уже не изменить, будущее представляется удивительно ясно. Моё время почти на исходе, а ваше только начинается. Оно больше не в моей власти, я не смогу сама воспользоваться своими видениями, чтобы защитить вас, уберечь от грядущих бед.

Однако я успела понять за свою долгую, причудливую и такую прекрасную жизнь, что управлять будущим в той мере, в какой хотелось бы, никогда не получится. Мне следовало усвоить этот урок ещё в Пиррии, где осталась моя первая любовь. Тем не менее я продолжала попытки и смогла хотя бы уберечь ваши жизни. Я сражалась с нависшим злом и побеждала, но в конечном счёте будущее всегда одержит верх, потому что оно вечно, в отличие от драконов, и мне самой в него попасть не дано.

Это моя последняя битва, последняя попытка удержать в своих когтях исход грядущих событий, повлиять на шаткое равновесие вероятных путей, чтобы продлить вашу безопасность, насколько хватит сил.

В этой книге изложены мои видения того, что ещё не случилось. Что-то может показаться незначительным, но я записываю всё, даже если не знаю, насколько оно важно. Оставляю вам книгу в надежде, что она поможет улучшить жизнь обоих наших племён и вы сумеете защитить драконов, которым угрожает опасность, независимо от того, кто они и как вы к ним относитесь.

Тяжёлые испытания ждут вас впереди, но их всегда хватало в нашей жизни. К сожалению, я уже не смогу помочь сама, когда случится разрушительное землетрясение. Надеюсь, мои советы помогут драконам пережить грядущий голод. Однако радости я вижу впереди много больше. Ваше будущее наполнено счастьем. Как хорошо жить, ощущая себя частью нашего удивительного мира! Вы только вдумайтесь, как повезло нашим душам существовать в прекрасных драконьих телах и наблюдать вокруг себя столько поразительных чудес. Я так благодарна, что знала и любила всех вас!

Никакие ураганы, землетрясения и пожары не смогут вас сломить, если вы будете всегда помнить главное:

Вы появились на свет, чтобы любить всем сердцем.

Оставайтесь добрыми и чуткими перед лицом зла – но не позволяйте злу победить.

Только вам дано решать, какими вы будете. Не повторяйте чужих путей, ищите истину и думайте своей головой.

Сто лет назад я решила, что жизнь моя кончена и смысла в ней больше нет. Как сильно я ошибалась! Никогда не останавливайтесь! То, ради чего стоит жить, можно перечислять бесконечно, и новое счастье всегда ждёт впереди.

И ещё, как бы ни странно это ни звучало в моих устах, – не беспокойтесь так уж сильно о будущем, иначе можете не заметить великолепного настоящего.

Будьте счастливы, драконы грядущего! Радость жизни и надежда на лучшее помогут вам изменить этот мир!

С любовью, ваша Ясновидица

Синь поднял взгляд и увидел, как сестра вытирает слёзы.

– Такой я себе и представлял Ясновидицу, – тихо произнёс он.

– Ну конечно… – Голос Лунии дрогнул. – Ты всегда верил драконам. А я… Я всегда считала её хитрой интриганкой, которая хотела сделать своих потомков самым могущественным племенем Панталы. – Она сокрушённо покачала головой.

– Угу, – буркнула Росянка, – я тоже так думала.

– О нет, – возмутился дракончик, – она не могла… не захотела бы!

– Теперь-то и я вижу… – Луния кивнула на книгу. – Только потомки в конце концов так и решили. Почему же она не предвидела этого и позволила им?

– Потому что Ясновидица вовсе не была, как оказалось, всезнающей и всевидящей, – вздохнула Сверчок и стала перелистывать страницы, указывая на даты, проставленные наверху.

Промежутки между годами всё увеличивались, а через сотню-другую лет частота видений сократилась резко. Ураган, за ним цунами девяносто лет спустя… ещё несколько крошечных заметок, помеченных знаком вопроса… А затем под датой почти через девятьсот лет после самой первой было написано: «Берегите деревья! Мне кажется, они в опасности, но я не вижу ясно, в чём угроза. Помогите листокрылам защитить леса. Люблю вас и желаю удачи!»

Сверчок перевернула страницу, но та оказалась пустой… как и следующая, и все остальные. Книга закончилась.

Последнее видение великой древней пророчицы относилось к временам более тысячи лет назад!

Глава 26

Синь озадаченно моргнул, переводя взгляд с сестры на Сверчок.

– А где же всё остальное? Как же Древесные войны… И про то, как мы украдём Книгу из храма? Что же знает королева Оса?

– Ничегошеньки она не знает! – яростно фыркнула Луния. – Она всё врёт! Могущество Книги, превосходство ядожалов – всё ложь!

– Если тебе интересно, я совсем не удивлена, – криво усмехнулась Росянка.

Сверчок угрюмо кивнула.

– Ясновидица ничего такого не писала и понятия не имела, что её Книгу используют таким образом.

– Но… – Всё это просто не укладывалось в голове! – Королева говорит… Ясновидица сама хотела, чтобы все племена объединились под её властью! Потому наша королева Монарх и уступила ей свой трон. Так записано в Книге, все знают!

– Грязная ложь! – Луния в гневе вскочила на лапы, и Мечехвост обнял её крылом. – Оса всё наврала! Она использовала Книгу, чтобы захватить власть на всей Пантале!

– И изгнать наше племя! – добавила Росянка. – Королева Секвойя не соглашалась отречься, пока собственными глазами не увидит записи Ясновидицы, но Оса, разумеется, не показала. Вообще, глупо, по-моему. Как будто нам нужна какая-то другая королева!

– Но как она могла?! – Синь закрыл Книгу и сжал её в когтях. – Прочитать то, что написано здесь, и сделать всё наоборот!

Сверчок мягко положила свою лапу сверху.

– Всегда есть драконы, которые больше думают о себе, чем о других… хотя, конечно, такому, как ты, трудно себе представить такое.

– Ну и ну, – сердито поморщился он. – Безобразие! Я просто вне себя!

– Настолько, что готов перейти к делу? – пытливо прищурилась Росянка.

– К какому ещё делу? – заинтересовался Мечехвост.

– Мы хотим свергнуть власть ядожалов, и нам потребуются сторонники внутри ульев.

– Хм… да мы как бы уже и не внутри.

– Найдутся и другие, – подмигнула ему Луния.

– Погодите, – вмешался Синь, – а что значит свергнуть ядожалов? Вы что, собираетесь на них напасть?

Листокрылая свирепо оскалилась.

– А как тебе самому кажется? – Она отобрала у него Книгу и сунула в мешочек. – Я-то думала, ты и впрямь вне себя.

– Так и есть, но… Ядожалам самим врали и промывали мозги! Главное зло – королева, с ней вам и надо бороться, а не со всем их племенем. То есть нам, – поправился он, – мы должны остановить её!

В запястьях у дракончика вспыхнула боль, словно напоминая, что сейчас у него есть дела посрочнее, например, отрастить крылья.

– Ладно, давайте отдохнём, – предложила Сверчок, озабоченно глянув на него. – Когда поспишь, легче думается. – Она выкопала в углу, где песок был посуше, уютную ямку. – Синь, иди сюда!

Он благодарно свернулся клубком, ощущая сильную боль теперь уже и в ростках крыльев. В голове стоял странный туман, хотелось поскорее укрыться под шёлковой оболочкой, где не надо будет ни о чём беспокоиться и принимать трудные решения.

В то же время дракончика не оставлял страх. Целых пять дней – мало ли что случится за это время с друзьями. А если Превращение пойдёт как-нибудь не так? Да и огненным шелкопрядом становиться – куда уж страшнее!

– Я спать не хочу, – заявила Луния, – лучше попробую новые крылья! Полетишь со мной? – Она пихнула боком Мечехвоста.

– Ну ещё бы! – расплылся он в улыбке.

– Глядите, не нарвитесь на ядожалов! – предупредила Росянка. – Нас целая стая наверняка ищет. Посидели бы до темноты, а?

– Мы совсем недолго, – заверила Луния. – Крылья же только выросли… И от улья мы далеко. Обещаю быть очень осторожной!

Листокрылая равнодушно хмыкнула.

– Ты не моего племени, делай что хочешь… но имей в виду: если попадёшься, я тебя снова вытаскивать не стану.

– Ясно, – кивнула Луния, устремляясь наружу. – Буду тебя ждать, Синь!

Она взмыла в воздух, рассыпая дождевые капли, Мечехвост полетел следом. Синь вздохнул, провожая их взглядом.

– Мне бы так радоваться своим будущим крыльям, – вздохнул он. – То есть я радуюсь, конечно, просто… слегка нервничаю.

– Думаю, так и должно быть, – улыбнулась Сверчок, – а когда Превращение начнётся, сразу успокоишься. Как ты себя чувствуешь? Те же самые симптомы, что были у твоей сестры?

Дракончик протянул лапы и повернул запястьями кверху.

– Шёлковые железы прямо сияют! – подивилась она.

– У Лунии было то же самое – как расплавленное золото.

– Вот это да! Моим лучшим другом станет настоящий огнешёлковый дракон!

Синь не мог сдержать счастливой улыбки.

– Правда лучшим?

– Ну, вообще-то, выбор у меня теперь невелик… – Сверчок показала кончиком хвоста на листокрылую, которая что-то ворчала себе под нос, перебирая мешочки. – Но, по правде говоря, я выбрала бы тебя из всех драконов Панталы.

– А я – тебя! – ещё шире улыбнулся он, подпирая голову лапой. – Лучший друг, лучшие мозги, лучшее сердце – вот как я тебя вижу!

– Ого! – Она прилегла рядом и прижалась боком к нему. – Если ты ещё не спишь, расскажи мне про пещеру, где производят шёлк. Как всё устроено, сколько там ваших, какие они?

Дракончик попытался ответить, но глаза уже слипались, и вскоре сон неумолимо сжал его в объятиях, прогоняя боль в спине и запястьях. Рядом со Сверчок было тепло и уютно, по прибрежным скалам мерно барабанил дождь – такого покоя Синь не чувствовал уже давно.

Неизвестно, сколько он проспал, но проснулся от яростных криков снаружи. Росянка на другом конце грота резко обернулась, выронив охапку веток. Все трое кинулись к выходу и задрали головы к небу.

Двое солдат-ядожалов оттеснили Мечехвоста с Лунией к береговым утёсам и кружили, словно ястребы, угрожая копьями, когтями и ядовитыми шипами на хвостах.

– Луния! – отчаянно выкрикнул Синь, бросаясь вперёд, спотыкаясь и падая. Росянка схватила его и затащила в грот.

– Даже не думай! – прошипела она. – Чем ты им поможешь? Вон, едва на лапах держишься… Не выпускай его! – Она подтолкнула дракончика к Сверчок, а сама взмыла в небо.

Дождь лил всё сильнее, пенистые волны ревели и метались под резкими порывами ветра. Оцепенев от ужаса, Синь наблюдал, как листокрылая с ходу врезалась в ядожалов. Захваченный врасплох, один всё же успел развернуться и сцепился с ней, другого, воспользовавшись моментом, тут же атаковал Мечехвост.

В пропитанном водой воздухе хлестали крылья, когти скользили по мокрой от дождя чешуе. Синь привык считать Мечехвоста лучшим из бойцов, но рядом с Росянкой и королевскими солдатами приятель смотрелся довольно хило. Ядожал полоснул его когтями по крылу, и молодой шелкопряд заревел от боли.

Луния вдруг резко выбросила вперёд лапы, и дракончик понял, что она собирается поразить врагов огнешёлком. Однако горящие пряди, выйдя из повиновения, рассыпались в воздухе над её головой, как струи фонтана. Могучий порыв ветра подхватил их, переплёл в ослепительную золотистую сеть, раздул, словно парус, и стремительно потащил в сторону моря, увлекая дракониху за собой.

– Луния! – простонал Синь, в слезах наблюдая за её тщетными попытками освободиться от липкого огнешёлка. Ещё мгновение, и сестра исчезла среди грозовых туч, пронизанных молниями.

Мечехвост в отчаянии отпихнул противника всем телом и помчался вдогонку, бешено молотя крыльями и выкрикивая имя любимой. Вскоре и он исчез в затянутом тучами небе. Росянка тем временем продолжала невозмутимо биться уже с двумя ядожалами.

– Надо лететь… лететь за ними! – повторял Синь в полубреду, трясясь всем телом. Чешуя горела, словно объятая настоящим пламенем. – Луния… Мечехвост…

– Не можешь ты пока никуда лететь… – Обняв дракончика крыльями, Сверчок увлекла его в глубину грота обратно к туннелю, по которому они пришли. – Превращение начинается, тебя надо спрятать понадёжнее. Куда бы нам… – Она задумалась.

– Но как же…

– Они обязательно вернутся! – горячо заверила Сверчок. – Шторм скоро закончится, все прилетят назад и захотят увидеть тебя целым и невредимым. Понимаешь? А если ты сейчас кинешься наружу и попадёшь в когти солдатам, то всё только испортишь! – Она повела его в боковой проход, оберегая от острых выступов скал.

– А Росянка… – пробормотал он.

– Росянка сама о себе позаботится! Если ты ещё не заметил, эти солдаты ей на один зуб. Идём, я помню дальше одну пещерку, она самая незаметная…

Спорить Синь уже не мог, он был не в состоянии даже думать. Казалось, голова его существует отдельно от тела. Каменный пол шатался под лапами и вспыхивал искрами, дракончика бросало то в жар, то в холод.

Наконец Сверчок осторожно протиснулась вместе с ним между двух скал в небольшой закуток с гладкими стенами, которые искрились ещё сильнее, но глазам уже трудно было доверять.

– Жалко, нельзя пойти в Кокон, – еле выдавил Синь, стуча зубами. – Домой бы сейчас…

– Понимаю, – вздохнула Сверчок. – Очень жаль, что нельзя.

Он опустился на колени, приподнял передние лапы, и из запястий хлынул шёлк, огненный, ослепительно-золотой, охватывая виток за витком всё тело, начиная с хвоста. Там, где шёлк прилипал к чешуе, мышцы тут же расслаблялись, и блаженное ощущение покоя поднималось всё выше и выше тёплой ласковой волной.

– Я буду рядом, Синь, – шепнула Сверчок. Дракончик встретил взгляд её тёмно-карих глаз, сияющих отсветами огнешёлка. – Останусь с тобой и встречу, когда ты проснёшься. Всё будет хорошо, обещаю!

Дракончик Синь не любил перемен и был вполне доволен своей жизнью. Однако за последние пять дней привычный мир повернулся к нему совсем другой стороной. Всё оказалось иначе, чем дракончик себе представлял. Королева хозяйничает в головах у подданных, Книга Ясновидицы – совсем не то, чем её считают все, а его отец – узник на фабрике огнешёлка. Сам же Синь влюблён в Сверчок из племени ядожалов.

Он сумел справиться с потрясениями от внезапных открытий, стал сильнее и теперь куда лучше представлял себе мир, в котором живёт.

А значит, как учила Ясновидица, пора идти дальше и самому решать, каким быть!

Синь не сомневался, что после всех перенесённых испытаний такая мелочь, как отращивание крыльев, ему нипочём.

Золотистое пламя охватило его целиком. Дракончик закрыл глаза, и Превращение началось.

Эпилог

Дракониха открыла глаза, и морская чайка с пронзительным криком отлетела в сторону, возмущаясь драконами, которые прикидываются едой, а потом коварно оказываются живыми.

Луния лежала, вся обсыпанная мокрым песком. Он покрывал её от рогов до хвоста, набившись в чешую, между когтями и даже в уши. Волна накатилась на берег, потеребила задние лапы и хвост, омыла живот и откатилась обратно.

С трудом приподнявшись, дракониха застонала от боли. Отползла подальше от волн и развернула крылья, проверяя, целы ли они. Одно было сильно ушиблено – она смутно помнила, как попала под град, – а растянутая лодыжка почти не позволяла наступать на лапу.

Ох, как же больно!

Луния прищурилась, подняв глаза к ослепительно-жаркому солнцу. Интересно, как далеко унёс её шторм? Песчаный берег с низкими дюнами, заросшими чахлым кустарником, совсем не походил на знакомые крутые утёсы. Оглядевшись вокруг, она не заметила ничего похожего на скалы и пещеры. Не виднелось в глубине суши и очертаний ульев.

Она потёрла лоб, пытаясь припомнить карту Панталы. Штормовой ветер тащил шёлковый парус, не отпуская, несколько дней, а внизу сквозь разрывы туч виднелись лишь белые гребешки волн. Ничего больше в памяти не осталось.

Неужели… нет, не может быть!

Песок на гребне дюны заскрипел под драконьими когтями, и Луния испуганно отшатнулась, вскидывая лапы, готовая плеснуть в противника огнешёлком.

Однако увидела она вовсе не ядожала.

Крыльев у незнакомки было всего два, как у листокрылов, но чешуя бледно-жёлтая с буроватым треугольным узором на крыльях, совсем не похожих по форме на листья, а как у летучей мыши, только чешуйчатых. А когда жёлтая дракониха шагнула вперёд, на кончике хвоста у неё стал виден странный шип, как у скорпиона.

– Ты кто? – свирепо оскалилась Луния.

Большие чёрные глаза удивлённо уставились на неё.

– Говоришь по-драконьи? Что ж, это неплохо.

– А как ещё можно говорить? Кто ты такая? Что это за место?

– Просто я думала, на вашем континенте говорят на другом языке, – пожала крыльями незнакомка. – Меня зовут Тушкана.

– На моём… континенте? – Луния уронила лапы. – Ты хочешь сказать… Я и правда перелетела через море?

– Похоже на то… но не совсем успешно перелетела, я гляжу. Сильно тебя побило?

– Не так чтобы… Ай! – Попытавшись опереться на лапу, она зашипела от боли. – Я Луния.

– Моя хижина тут рядом. – Тушкана спустилась с дюны и подала раненой лапу. – Держись, я тебе помогу.

Они медленно двинулись прочь от берега. Больное крыло то и дело обвисало и волочилось по песку, путаясь под лапами. Луния оглянулась на море.

– Мне надо лететь домой, там мои друзья, я им очень нужна! Особенно моему младшему брату.

Она попыталась прикинуть, сколько дней моталась по небу. Есть хотелось ужасно. Должно быть, Превращение у Синя уже началось… А может, он уже и вышел из кокона? Как он там?

– Ну, сегодня ты на своих крыльях далеко не улетишь, – хмыкнула жёлтая дракониха. – Ничего, помощь уже близко, я чувствую их.

Крытая пальмовыми листьями хижина оказалась и правда совсем неподалёку. Небольшая, но прочная, она была выстроена из цельного дерева, и Луния, входя, с почтением прикоснулась к двери. Должно быть, Тушкана куда богаче и могущественней, чем кажется с первого взгляда.

А может, на этом континенте всё иначе – до сих пор много деревьев, целые леса?

Жёлтая дракониха довела гостью до кровати, также застеленной широкими пальмовыми листьями, и Луния в изнеможении повалилась на них, сама удивляясь, насколько устала. Казалось бы, так долго спала на берегу, но прогулка по песку вымотала её заново.

– Поспи, – кивнула Тушкана, – а я пока сварю рыбную похлёбку.

– Рыбную? – Луния невольно сморщила нос. – А фруктов у тебя случайно нет?.. Или, может быть, мёда? – добавила она с надеждой.

Дракониха удивлённо приподняла крылья.

– Не ешь рыбы? А как насчёт крабов… кроликов, чаек?

– Никаких животных, спасибо, – вежливо покачала головой гостья, но пустой желудок заурчал, словно не соглашаясь.

– Ладно, посмотрю, что найдётся. – Тушкана стала перебирать припасы в углу хижины, а Луния незаметно задремала.

Очнулась она от лёгкого прикосновения лапы к плечу.

– Проснись, у нас гости!

Она моргнула, прислушиваясь к тихим голосам снаружи. За узким окошком мелькнула чья-то тень.

– Сейчас я их приведу, – оглянулась Тушкана, открывая дверь и ступая на порог. – Не тревожься, это те, кто может помочь.

Спросонья Луния никак не могла собраться с мыслями. Кто там пришёл, и какая от него может быть помощь?

– С кем? – спросил незнакомый голос, и в дверь шагнул дракончик песчаного цвета явно моложе Тушканы, но с такими же крыльями и хвостом. Размером он был не больше самой Лунии, в ухе виднелась серьга.

Однако следом за ним в хижину вошла дракони-ха другого вида – совсем небольшая… И чёрная от носа до хвоста, если не считать россыпи серебристых чешуек под крыльями и ещё двух по углам глаз вроде слезинок.

Луния вздрогнула, словно перед глазами сверкнула молния. Теперь она совершенно пробудилась.

Чёрная дракониха была точь-в-точь Ясновидица! Во всяком случае, именно так великую пророчицу изображали на картинах.

Приподнявшись в постели, Луния смотрела, как посетители подходят ближе.

– Что… кто это? – ахнула копия Ясновидицы. – Как…

– Полагаю, – шепнула Тушкана, – это наша первая гостья из Затерянных земель. Её принесло штормом.

Чёрная дракониха присела рядом и наклонила голову, будто прислушивалась к какому-то далёкому голосу.

– Меня зовут Луна, – произнесла она мягко, затем кивнула на своего спутника, – а это Вихрь. Ты правда прилетела из-за моря?

– Похоже, что так, – кивнула Луния, – случайно так вышло. Я Луния.

– Привет, Луния! – улыбнулся жёлтый дракончик. – Ты, наверное, тоже нам удивляешься… Как много у тебя крыльев! То есть мне нравится – это так здорово! Наверное, непросто научиться с ними летать? Извини за глупый вопрос, – смутился он, – не каждый день встречаешь гостей с другого континента… просто не могу поверить!

Луния молчала, не сводя глаз с чёрной драко-нихи.

– Ты такая же, как Ясновидица? – спросила она наконец. – Умеешь видеть будущее?

Луна изумлённо подняла брови.

– Ты знаешь о Ясновидице?

– Кое-что… – Луния нахмурилась, вспомнив Книгу и ложь королевы Осы. – Она прилетела отсюда и была очень похожа на тебя. Мне всегда хотелось знать, есть ли у вас ещё драконы, которые видят будущее.

– Я немного умею… но хуже, чем она. Правда, у меня было видение о тебе – потому мы сюда и прилетели.

– О том, как я попаду домой? – с надеждой воскликнула Луния, приподнимая крылья. – Ты знаешь, как мне вернуться?

Луна неловко глянула на Вихря.

– Ну… не совсем, – призналась она, – но мы подумаем над этим.

– У меня уже есть некоторые соображения, – улыбнулся дракончик.

– Как хорошо, – счастливо вздохнула Луния, вновь откидываясь на пальмовые листья. Всё-таки не зря шторм принёс её сюда! – Я вернусь, и вы сможете полететь со мной… А главное, ты, провидица!

– Кто, я? – удивилась Луна. – Ну, я не знаю… Я пока не видела ничего про…

– Ты должна! – настойчиво выдохнула Луния. Такое секретное оружие сразу изменит соотношение сил. – Нашим племенам необходима твоя помощь!

Новая надежда заструилась в её жилах.

Ну погоди же, королева Оса! Теперь у нас есть дракон, который на самом деле знает будущее. Скоро твоей власти придёт конец!

Content

Туи Сазерленд
Затерянные земли

О драконьих племенах панталы

Пролог

Часть первая. Кокон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая. Беглецы

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть третья. Превращение

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог