Ньют Гингрич

Понимая Трампа

Посвящаю этот труд моей жене Каллисте: ее проницательность помогла книге увидеть свет, а поддержка, возможно, помогла Дональду Дж. Трампу быть избранным в Белый дом

ПРЕДИСЛОВИЕ ЭРИКА ТРАМПА

Когда отец позвонил и подтвердил, что будет баллотироваться в президенты, он сказал, что теперь мы быстро поймем, кто является нашими настоящими друзьями… И оказался прав.

Через короткое время стало ясно, что Ньют Гингрич и его жена Каллиста – настоящие друзья семьи Трамп.

Когда я встретил Ньюта, мне показалось, что он потрясающе непосредственен. Это пришлось по сердцу, поскольку такое редко встречается среди политической элиты. Вскоре мы узнали, что семья стоит на пороге самой тяжелой битвы в жизни. На протяжении всего долгого и трудного пути первичных республиканских, а потом уже и всеобщих выборов Гингричи сражались плечом к плечу с нами. Ньют стал больше, чем просто соратником; это друг, понимающий упорство и страсть моего отца в достижении главной цели: снова сделать Америку великой!

Несмотря на понимание этой цели, ни СМИ, ни политологи не осознавали замыслы отца, его практичный и здравый смысл подходов к решению вопросов торговли, инфраструктуры, иммиграции, национальной безопасности, восстановления нашей великой армии, ветеранской реформы, создания рабочих мест, налоговой политики, здравоохранения и многого другого. Ньют смог точно сформулировать убеждения отца, его объяснения были ясными и убедительными. Он увидел, что разобщенные профессиональные политики и господствующие СМИ бросились искать для граждан пути к достижению «американской мечты» как к некоему идеалу, впервые в истории для многих оказавшемуся недостижимым.

Оппозиция по-прежнему была сбита с толку, но это не играло роли. Ньют был одним из немногих, кто понимал все правильно, в отличие от надоевших умников-риториков, бесконечно предлагающих различные сценарии, сопровождая их запоминающимися «словесными укусами». Зная всю сложность проведения предвыборной политики от Мраморных залов Вашингтона до Средней Америки изнутри, Ньют понял духовный посыл отца и сущность созданного им движения.

Книга «Понимая Трампа» представляет собой внутренний взгляд на, возможно, самую великую избирательную кампанию всех времен. Мой отец получил такое большинство голосов на партийных праймериз по сравнению с другими кандидатами, какого еще не было у республиканцев за всю историю нации. Он разрушил данные предварительных избирательных опросов по всей стране и превратил традиционные теледебаты в мероприятия массового просмотра, которые был должен увидеть каждый. В то время, когда большинство кандидатов были сторонниками «быстрого образа жизни» как средства достижения американской мечты, отец решил вернуть эту мечту всем тем, для кого она так долго была недоступной. Будет написано еще много книг теми, кто ошибался и, честно говоря, продолжает ошибаться, но именно эта книга стоит отдельно, поскольку Ньют – один из немногих, кто имеет на это право: он друг и был таковым с самого начала.

Что же касается моего отца, то нет более великого человека. Он сострадает и заботится. Он блестящий и сильный. Более того, он очень любит нашу великую страну. Он дал обещание сделать Америку великой снова и уже находится на этом пути!

ВВЕДЕНИЕ

ПОЧЕМУ НАПИСАНА ЭТА КНИГА?

Для меня как историка удивительно, почему ведущие СМИ и большая часть политического истеблишмента отказываются от попыток понять Дональда Трампа. Они так бешено ему противостояли, став идеологическими приверженцами левых ценностей, так боялись посмотреть вперед, что не остановились и сейчас, даже не задумываясь, насколько необычен его успех.

Президент Трамп – один из самых замечательных людей, когда-либо занимавших Белый дом. Набор практических деловых знаний при отсутствии политико-государственного опыта (в традиционном понимании) делают его уникальным президентом.

Он является первым президентом, не имеющим за плечами ни опыта государственной службы, ни армейской генеральской карьеры. Трамп победил более дюжины других республиканцев в праймериз, хотя многие из них были первоклассными кандидатами – губернаторами, сенаторами, бизнес-лидерами, врачами и т. д. Он победил Хиллари Клинтон, несмотря на многомиллиардные затраты ее кампании. Он победил средства массовой информации, которые выступали против него на каждом шагу. Все это было сделано без армии политических консультантов и сумм в сотни миллионов долларов, потраченных на телевизионную рекламу.

Первые несколько месяцев президентства закружили Трампа в вихре деятельности – уже произошли огромные перемены, победы и поражения. Я понял, что Дональд Трамп способен очень быстро обучаться, причем скорость работы лишь оптимизирует познавательный процесс. Таким образом, преодоление пробелов в знаниях об институциональных принципах управления станет одним из самых увлекательных аспектов его президентства.

Фактически сущность Трампа не сильно отличается от моей собственной. Он очень успешный бизнесмен, мастер брендинга, маркетинга и управления. Эти способности сделали Трампа миллиардером, а его имя – брендом.

Я родился в семье военного и получил докторскую степень по истории, которая помогает выяснять, как помочь Америке решать наболевшие проблемы. Кроме того, у меня есть достаточный политический, законодательный и правительственный опыт, которого пока нет у президента.

Прежде чем мы познакомились более близко, мне довелось встречаться с Трампом несколько раз. Впервые это произошло в 1997 году на одном выступлении в Нью-Йорке, а затем в 2008-м, когда Трамп принимал зоопарк West Palm Beach Zoo Gala в Мар-а-Лаго на своем курорте в Палм-Бич.

Но настоящее знакомство случилось в 2009-м, после того как Каллиста и я вступили в Национальный гольф-клуб Trump в Потомак-Фолсе, штат Виргиния. Этот клуб олицетворяет собой классическую историю успешности Трампа. После того как предыдущий владелец клуба разорился – он оказался плохим менеджером – и прибыль от клуба покатилась вниз, в дело вмешался Трамп и купил то, что действительно стоило потраченных денег. Умное деловое решение сработало – этот гольф-клуб оказался единственным игровым полем на Потомаке. Оттуда открывался великолепный вид, а сам клуб обладал огромным потенциалом. Для Каллисты и для меня он оказался прекрасным местом, чтобы поиграть и расслабиться.

В 2011 году я готовился баллотироваться на пост президента, поэтому отправился в Trump Tower. Дональд уделил мне немало времени, с удовольствием обсудил предстоящую кампанию, а затем подарил мне несколько галстуков собственного бренда, которые, по его словам, были несколько длиннее стандартных и пользовались в Америке повышенным спросом. Мы сфотографировались вместе, после чего Трамп призвал нескольких своих друзей помочь моей избирательной кампании. В конце концов как хороший калькулятор шансов сам Трамп все-таки поддержал на этих выборах Митта Ромни, но мы остались друзьями и даже провели совместную кампанию в поддержку Митта.

К 2014 году стало ясно, что Трамп заинтересовался возможностью своего выдвижения на пост президента. Совместно мы приняли участие в однодневной конференции в Нью-Гэмпшире, спонсируемой моим хорошим другом Дэйвом Босси из Citizens United[1]. Трамп прилетел туда из Нью-Йорка на собственном вертолете, произнес речь и взял в обратный рейс детей Дэйва. При этом мне пришло в голову, что предлагать вертолетную поездку – хороший способ выстраивания электоральной поддержки, которым обладают немногие кандидаты.

Наконец, в январе 2015 года мы с Каллистой оказались в Де-Мойне, штат Айова, на саммите Свободы, снова организованном Дэйвом Босси и Стивом Кингом[2]. Мы остановились в местном Marriott, и вечером накануне конференции Трамп пригласил Каллисту и меня на совместный завтрак. Конечно же, мы не отказались.

В этом и заключался классический Трамп. В беседе он рассказал несколько великолепных историй о баталиях на ниве недвижимости, в которых одержал победу, а затем перешел к делу. В течение сорока пяти минут Трамп расспрашивал меня и Каллисту о нашем опыте работы в президентских предвыборных кампаниях и в конце концов поинтересовался, что я думаю о стоимости проведения праймериз в Южной Каролине.

Я рассказал о своих соображениях на этот счет, указав на необходимость проведения национальной кампании и широкого привлечения СМИ, чтобы избиратели восприняли его всерьез как кандидата. Кроме того, руководствуясь собственным опытом 2011 – 2012 годов, я пояснил Трампу, что ему следует провести кампанию в традиционно демократических штатах Айова и Нью-Гэмпшир.

Как истинный бизнесмен, Трамп уточнил: «Итак, сколько?»

Подумав с минуту, я ответил, что он может быть конкурентоспособным кандидатом, вложив примерно от 70 до 80 миллионов долларов. Его ответ я бы назвал уникальным. Спустя мгновение Трамп сказал: «От 70 до 80 миллионов – стоимость яхты. Но это намного веселее, чем яхта!»

Именно тогда мы с Каллистой поняли, что президентство может быть вполне реальным.

Спустя несколько недель после того, как Трамп «выиграл» Южную Каролину, он позвонил мне по телефону и уже в конце разговора в шутку заметил: «Кстати, что там насчет восьмидесяти миллионов? У меня ушло только тридцать. Чувствую себя паршиво».

Таким образом, я оценил бережливость Трампа и его главный рабочий принцип: «досрочно и в рамках бюджета».

Вся эта книга писалась на основании событий, происходивших уже после той памятной встречи в Marriott Des Moines, поскольку я продолжал с ним работать и весь процесс перехода от кандидата до президента проходил перед моими глазами.

Я выражаю надежду, что книга поможет людям лучше понять, какую важную роль они могут сыграть в столь поворотное для страны время. Трамп несет в себе третье и, надеюсь, окончательное усилие для того, чтобы вырваться из полувекового либерализма влиятельного правительства, порожденного администрацией президента Линдона Б. Джонсона. Первый «большой толчок» в этом процессе произошел в 1981 году, когда вступил в должность президент Рональд Рейган; второй – в 1994 году, когда был подписан «Контракт с Америкой»[3].

Левые и большая часть СМИ находятся в ужасе, поскольку президент Трамп пытается разрушить и перестроить многолетние силовые структуры, на которые они опираются. Некоторые представители политического истеблишмента сбиты с толку: и сама избирательная кампания Трампа, и его первые месяцы на посту президента полностью противоположны сложившейся в Вашингтоне практике.

Победа Трампа ставит под сомнение их опыт и коллективное мировоззрение. Зато множество простых американцев чувствуют себя счастливыми. Для них президент Трамп означает мощные перемены в Вашингтоне, которые так редко происходят в американской истории.

Гражданский выбор олицетворяет собой реальную возможность разрушить стены либерализма, элитарности и пойти по новому пути, снова руководствуясь не решениями «большого правительства», а волей народа. Политический и правящий подход Трампа можно рассматривать как замечательную стратегию выхода из непримиримой структуры власти левых.

В центре этого феномена находится президент Трамп, и поскольку он учится и продолжает развиваться, то будет развиваться и курс на предполагаемые реформы. Эта книга представляет собой еще один ключ к пониманию президента Трампа и его видения будущего страны, поэтому мы можем добиться реальных и существенных изменений, сделающих Америку снова великой для всех американцев.

Часть 1

ПОНИМАЯ ТРАМПА

Президента Дональда Дж. Трампа невозможно понять, в первую очередь не понимая, откуда он вообще появился. Знания, полученные им за десятилетия успешной деятельности в мировом масштабе, определяют каждое решение. Следующие главы описывают самого замечательного активиста перемен с целью победы в президентских выборах. Трамп, как президент, выглядит другим, потому что он действительно и есть другой. Строительство огромных зданий и действующих казино, управление полями для гольфа, создание и участие в популярнейшем телешоу «Кандидат» и проведение конкурса «Мисс Вселенная» дало ему опыт и уроки жизни и бизнеса, которых не было ни у кого из других президентов. Именно поэтому, чтобы понять его президентство, вы должны уяснить предысторию.

В любое время, когда на борту его комфортабельного «Боинга-757» наступало время перекусить, едой кандидата оказывалась продукция «Макдоналдса», «Венди» или другого подобного фастфуда. Миллиардер на собственном огромном самолете с профессиональным экипажем проявлял личный вкус, тяготевший к американскому уличному быстрому питанию. Друзья, представляя себе Трампа в Палм-Бич на гольф-поле за воскресным бранчем, говорили мне то же самое: по их мнению, он вышел бы за линию, чтобы получить чизбургер и картофель фри. В этом состояло практическое напоминание о том, что в душе Трамп оставался парнем среднего класса из Куинса, то есть человеком отнюдь не из света Манхэттена.

1

ИЗ КУИНСА В БЕЛЫЙ ДОМ

Даже сегодня, спустя несколько месяцев после выборов и приведения к присяге, новостные СМИ еще пытаются смотреть на Трампа как на заурядного политика, а его идеологические противники, как и раньше, проявляют неприкрытую злость.

Либо они невежественны, либо просто лгут. Игнорируйте их.

Америка еще никогда не видела такого кандидата и такого президента, как Трамп. Многие как в политической элите, так и в национальных СМИ по-прежнему просто не понимают – или не могут понять – его методов.

Сразу же после заявления о намерении баллотироваться на президентский пост Трампа начали неправильно истолковывать, недооценивать или откровенно искажать.

Подумайте только о грандиозном потоке критики, вылившейся на Трампа после его заявления в Trump Tower. К этому прибавилась интенсивная критика за упоминание о незаконных иммигрантах, намеков на собственное богатство и общую театральность. Несмотря на оскорбления со стороны элиты, это заявление нашло понимание у простых американцев.

Трамп понимал, что начинает с аутсайдерских позиций и чем больше старается говорить, как подобает политику, тем хуже становится его выступление. Поэтому он отказался от заранее подготовленных бумажных тезисов и заговорил экспромтом. Отказ от письменного текста в такой важный момент не помешал ему соблюсти все нормы логики, но СМИ обвинили Трампа в «бессвязности речи».

Трамп осознавал, что подавляющее большинство американцев пребывает в уверенности, что их голоса все равно не услышат, а единственные люди, к которым прислушиваются, – околополитические деятели, заинтересованные только в стрижке крупных купонов. Только из-за этого Трамп упомянул о личном благосостоянии, обещая самофинансировать избирательную кампанию. В последующие дни большое внимание было уделено обсуждению вопроса, действительно ли Трамп «стоит» девять миллиардов, как утверждает, или «всего лишь» около двух. Избиратели, к которым обращался Трамп, услышав только одно слово «миллиард», сразу понимали, что, наконец, у них есть кандидат, который не будет куплен.

«Умные эксперты» не учли, что продюсирование и роль ведущего в шоу «Кандидат» на протяжении более десятка лет научили Трампа использовать телевидение такими способами, о которых они и понятия не имели: визуальные символы больше, чем слова, стильность выше принятых условностей, а общее впечатление сильнее отдельных деталей.

Понимая, что находится под прицелом «живых» телекамер, которые не собираются отворачиваться, Трамп старался позировать перед ними рядом с женой-супермоделью, медленно спускаясь по эскалатору в декоративный вестибюль здания, на крыше которого красовалось его имя. Представьте себе, какой имидж успешности передавал этот визуальный образ большинству простых американцев. Он давал понять избирателям, что американская мечта вовсе не мертва, ее можно оживить и снова сделать доступной для всех. Эксперты считали это странным.

Ну и, наконец, Трамп понял, что огромная часть избирателей была сыта по горло правительством, не соответствующим взятым обязательствам – а основное обязательство любого федерального правительства в том, чтобы проводить в жизнь законы и обеспечивать безопасность граждан. Избиратели наблюдали эту ситуацию на протяжении десятилетий, а левые политики обещали серьезно заняться пограничной безопасностью, но при этом боялись быть обвиненными в расизме. Таким образом, хотя высказывания Трампа о наркотиках и преступниках, прибывающих из Мексики, были несправедливы по отношению к подавляющему большинству нелегальных, но в остальном законопослушных мигрантов, он сигнализировал всем напуганным этим вопросом избирателям, что не озабочен политкорректностью и не боится обвинений.

После нескольких недель безостановочной критики в СМИ о том, что его июньское заявление – катастрофа, были опубликованы результаты первых опросов, включающих и кандидатуру Трампа. После первого месяца избирательной кампании в среднем он лидировал по всем опросам, проигрывая только один трехдневный период во всех праймериз.

Вы думаете, это стало причиной того, что СМИ и истеблишмент решили пересмотреть свое отношение к Трампу? Анализ дал другой результат – оно десятикратно ухудшилось.

Если вы хотите понять президента Трампа, не обращайте внимания на то, что говорят политический истеблишмент и ведущие СМИ. Вместо этого начните с ключевых элементов, которые делают его отличным от обычных политиков и влияют на стиль работы.

КУИНС, А НЕ МАНХЭТТЕН

В первую очередь для понимания Трампа следует уяснить, что, несмотря на ассоциации с шикарным вкусом и роскошной недвижимостью, он в гораздо большей степени является производной Куинса, нежели Манхэттена. Он вырос в простом оштукатуренном доме площадью в 2000 квадратных футов, а не в Trump Tower; он провел пять лет в военном училище, а не в каком-то частном эксклюзивном учебном заведении.

История Трампа важна, поскольку объясняет, как миллиардер мог так успешно соединиться с так называемыми синими воротничками, которые и стали основой его победы на выборах. В книге «Искусство заключать сделки» (Trump: The Art of the Deal) Трамп описывает свое воспитание, подобное многим американцам из рабочего класса:

«У нас была очень традиционная семья. Отец был властью и кормильцем, мать – прекрасной домохозяйкой. Это не значит, что она сидела за игрой в бридж и висела на телефоне. В семье было пятеро детей, мама заботилась о нас, готовила, стирала, штопала носки и занималась благотворительностью в местной больнице. Живя в большом доме, мы никогда не думали о себе как о богатых. Мы воспитывались, чтобы знать стоимость доллара и ценить важность тяжелой работы. Семья всегда была мне очень близка, да и по сей день они мои самые родные люди. Родители не были амбициозны. Отец все еще работает в небольшом скромном бэк-офисе на Авеню Z в блоке Шипсхед-Бей в Бруклине, в здании, которое основал в 1948 году. Ему просто не приходило в голову менять место».

Такой подход хорошо работал в бизнесе до того, как Трамп занялся политикой. Как-то легко забывается, что в то время как недвижимость и гольф-проекты с брендом Trump предназначались для очень богатых людей, розничная торговля и медиапродукция ориентировались на средний класс. Например, галстуки Trump оказались одними из самых продаваемых в Америке; бестселлер «Искусство заключать сделки» выдержал более миллиона изданий; а шоу «Кандидат», стало очень популярным на телевидении в течение многих лет.

Знакомство и свобода отношений с простыми американцами также хорошо послужили Трампу как бизнесмену-застройщику. Он много времени проводил непосредственно на рабочих местах, беседуя с бригадами строителей. Он не смог бы получить нужную информацию о том, как продвигаются проекты, если бы воспринимался простыми рабочими как человек из «душной» элиты.

Его дочь Иванка рассказывала о связи Трампа с людьми, когда представляла его на Республиканском национальном съезде:

«Трамп процветает как предприниматель, потому что прислушивается ко всем. Руководители-миллиардеры обычно не интересуются мнением рабочих. Но мой отец – исключение. На каждом проекте вы могли бы увидеть его разговаривающим с управляющими и оформителями, с инженерами и электриками. Он спрашивает, что, по их мнению, следовало бы сделать иначе или как может быть что-то сделано лучше. Когда ответственность берет на себя Дональд Трамп, то значение имеют только умение, усилие и превосходство».

У Трампа вошло в привычку учиться каждому виду деятельности, когда он занимался гостиничным бизнесом. Существует отличное видео, доступное онлайн, в котором Трамп занимается различными делами в одном из своих отелей, от уборки номеров до прогулок с собакой постояльца.

Жизненные знакомства и интерес Дональда Трампа к работающим людям – друзьям, соседям, клиентам или партнерам по бизнесу – принесли ему успех как кандидату: во всем, что касается связи с американским народом, он обладает шестым чувством.

Например, Трамп регулярно выступал перед толпами от 10 до 20 тысяч человек. Если вы обращали внимание на жесты и язык тела, то видели, как он объединялся со слушателями. И выставленные большие пальцы, и усмешка, и переход на крик – все эти мелочи позволяли аудитории понять, что он действительно находится в тесной связи с ними.

Трамп – это всегда общение один на один. Разговор с ним может быть кратким, но в этот момент у вас непременно проснется неутомимое внимание и интерес. С этой точки зрения Трамп напоминает мне Билла Клинтона, другого президента, вышедшего из среднего класса. При разговоре с любым из вас они будут полностью вовлечены в беседу. В этот момент вы чувствуете себя единственным человеком, который имеет значение.

Знания Трампа и его свободное общение с американцами из рабочего класса позволяют лучше понимать заботы этих людей и что именно они ищут. В качестве примера снова можно привести его массовые митинги. Эксперты, как правило, смотрели на людей из этих толп в 10 – 20 тысяч человек как на участников каких-то карнавальных мероприятий, которые не приводят к решению отдавать свой голос. Очевидно, они ошибались. Но другая их ошибка заключалась и в явной недооценке важности проведения подобных митингов.

Освещение в СМИ образа Дональда Трампа было настолько отрицательным, что у сторонников могло бы сложиться впечатление, что они остались в некой политической изоляции. Собрания десятков тысяч людей вечер за вечером, от штата к штату, доказывали, что желание сделать Америку снова великой явно побеждало негативные и предвзятые информационные выбросы СМИ, а политическая элита оставалась в меньшинстве.

Помимо придания сил и решимости сторонникам, я уверен, эти митинги имели решающее значение и для сохранения духа у самого Трампа. Он оставался в состоянии в полной мере поддерживать волю людей во время напряженных моментов предвыборной кампании 2016 года.

Я рад, что Дональд Трамп продолжает проводить митинги, уже будучи на посту президента. Для него важно видеть перед собой арену, полную людей. Это напоминает президенту о собственном моральном авторитете, которого никто в вашингтонской бюрократии и элите не имеет.

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ, А НЕ АКАДЕМИК

Ключевая характеристика Трампа в том, что он является предпринимателем, а не академиком и смотрит на свои знания как на инструмент, который следует использовать практически, а не как на личную ценность.

В предвыборной кампании был один забавный момент, когда радиоведущий начал спрашивать Трампа, может ли он назвать лидеров различных боевых групп на Ближнем Востоке. В то время как «нормальный» кандидат попытался дать ответ или изменить тему, Трамп грубовато ответил:

– Конечно же, не знаю, я их никогда не встречал. У меня не было такой необходимости. Если они все еще там [когда я стану президентом], я буду знать их лучше, чем знаю сейчас вас.

– Значит, разница между «Хэзболлой» и «ХАМАСОМ» не имеет для вас значения. Но впоследствии вы будете ее знать? – поднажал ведущий.

– Когда это будет уместно. Я узнаю об этом больше, чем знаете вы сейчас, и, поверьте, это не займет много времени.

Коллективная элита Вашингтона задохнулась от ужаса. Как мог кто-то баллотироваться на пост президента так просто? Высокообразованные юристы, журналисты и бакалавры искусств, составляющие столичное большинство, гордятся тем, что знают множество подробностей о многом.

В Вашингтоне, если вы можете назвать столицы сорока двух стран, вас посчитают образованным человеком (а уж если вы знаете подходящее для каждой из этих стран вино, то будете суперзвездой). Полезна ли эта информация или нет – вопрос второстепенный, просто знание подобного материала указывает на то, что вы принадлежите к какому-то клубу.

Трамп полностью противоположен. Он уверен, что знает то, что нужно знать, чтобы быть успешным именно тогда, когда этот багаж знаний действительно необходим. Это предпринимательский, а не академический подход к знаниям.

Фактически, в отличие от вашингтонской интеллигенции, именно так и учится большинство американцев, когда они мотивированы необходимостью чего-то добиться.

Синие воротнички и американцы-практики, составляющие основу поддержки Трампа, хорошо это понимают, поэтому явное отсутствие знаний Трампа о более тонких деталях внутренней и внешней политики не сорвало его кампанию.

Роджер Шэнк – бывший профессор компьютерных и когнитивных наук[4] в Йельском, Стэндфордском и Северо-Западном университетах. За тридцать два года работы он разочаровался в профессорской деятельности и с тех пор фокусируется на разработке новых систем обучения, основанных на предоставлении знаний «по требованию» нуждающегося.

По словам Шэнка, люди учатся делать то, что хотят делать. В исследовании «Что мы изучаем, когда мы обучаемся на практике» он говорит:

«Рассматривая обучение на практике с психологической точки зрения, мы должны думать больше об изучении чего-либо в реальной жизни, которая, безусловно, является естественным местом практического обучения. В конце концов, в школе есть что-то искусственное. Естественное обучение означает обучение по принципу «по мере необходимости». В этом случае мотивация никогда не бывает проблемой, мы учимся, потому что что-то заставляет нас хотеть знать. Но у школы нет естественной мотивации, связанной с этим. Студенты идут туда, потому что у них нет выбора. То же самое относится и к большинству учебных стажировок».

Шэнк метко резюмирует сказанное на своем веб-сайте: «Обучение происходит, когда хотят научиться, а не когда хотят изучить». Проведя большую часть последних двух лет в работе с Дональдом Трампом с целью помочь ему выиграть президентскую гонку, я могу лично подтвердить, что это правило полностью к нему применимо. Дональд Трамп может очень быстро научиться, но сопротивляется что-либо изучать. Если вы войдете к нему и скажете: «Я прошу полчаса на презентацию с шестнадцатью слайдами PowerPoints», встреча закончится, не начавшись.

Вместо этого, если вы хотите, чтобы президент Трамп что-то узнал, беседа должна быть случайной. Я это понял во время наших многочисленных перелетов по стране. Находясь на борту, Трамп все время поглощал нужную информацию. Он разговаривал с Келлиэнн Конуэй[5] и мной, при этом она делала заметки; он задавал вопросы по одной теме и внезапно переключался на совершенно иную идею.

В ходе этих бесед Трамп впитывал все, что было нужно знать, затем интегрировал данные в свое мышление и начинал проверять. Именно в этот момент Дональд Трамп решал, что делать с этой информацией дальше, пытался увидеть, как это сработает, а дальше либо продолжал, либо переключался на другое.

Такой подход имеет как сильные, так и слабые стороны, поскольку Трамп в конце концов мог принять вещи, которые не сразу преуспеют или плохо сработают. Наши СМИ приходят в ярость, потому что привыкли к медленному, мягкому, «отполированному» правительству, которое способствует росту посредственностей, особенно если дело касается рискованных решений. Между тем обычные люди признают нормальное человеческое поведение. Фактически большинство подразумевает под таким поведением постоянную эволюцию и стремление к лидерству.

СТРОИТЕЛЬ, А НЕ ФИНАНСИСТ

Всего лишь через несколько дней пребывания в должности президент Трамп сэкономил американским налогоплательщикам полмиллиарда долларов, отказавшись от пагубного F-35 Joint Strike Fighter. Истребительная авиационная программа была запущена в 1996 году и стала самой дорогой в мире программой вооружения во всей истории. Изначально Lockheed Martin пообещал одну тысячу тринадцать самолетов к 2016 году. С тех пор условия контракта несколько раз менялись. Они поставили меньше двухсот машин, а стоимость продолжала расти. Только после того, как в дело вмешался Трамп, компания снизила цену. Президент договорился о сокращении стоимости нового заказа на девяносто самолетов приблизительно на шестьсот миллионов долларов, и это свело стоимость сделки к сумме восемь миллиардов двести миллионов долларов. Другими словами, стоимость одного самолета снизилась с 98 млн до 91 млн, что означает приблизительно 7 % сокращение. Примените это ко всей программе за четыреста миллиардов и получите экономию в двадцать восемь миллиардов долларов.

Такая практическая способность сокращать расходы связана с другой краеугольной точкой личности президента Трампа. В бизнесе он прежде всего строитель-практик, а не финансист.

Финансисты сидят в офисах и теоретизируют, будут ли проекты выгодными. Хорошие финансисты получают больше денег, чем было в начале сделки, плохие – меньше. Но это абстракция второго порядка, не слишком сильно отличающаяся от теоретизаций в Конгрессе о том, будет ли законодательный план работать.

Между тем строители должны сосредоточиться на более осязаемых показателях, но заседателям из Вашингтона трудно свыкнуться с этой мыслью.

Строитель, например, не может претендовать на успех, разработав документ, описывающий, как будет выглядеть здание. Вы не можете теоретически создать дом, его нужно построить. А если у вас есть контракты с банками, подписанные кредитные обязательства и арендаторы, готовые к въезду, вы не только должны иметь здание, стоящее на земле, оно уже должно там стоять, как только вы говорите, что дом будет построен. Сравните это практическое и четкое определение успеха и работу Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA), которое потратило сорок лет на изучение того, как доставить астронавтов на Марс, не приблизив нас к нему ни на дюйм.

Кроме того, как строитель вы должны строить то, за что люди готовы платить. В «Искусстве заключать сделки» Трамп описывает ситуацию с Trump Tower. У него появился новый арендатор, но ему не понравилось оформление входа в здание. Если бы оно было другим, клиент тут же был готов подписать долгосрочный договор аренды. Трамп подумал и решил переделать вход заново по желанию клиента, и это было практическим деловым решением.

Такой подход противоречит типичному «вашингтонскому», при котором тратится один миллиард семьсот миллионов долларов в год на содержание более семидесяти семи тысяч семисот зданий. Они либо используются частично, либо вообще полностью свободны, при этом в бюджет на 2017 год предлагалось заложить примерно сто сорок миллиардов на финансирование строительства. Между тем Счетная палата США сообщает о том, что около половины всех федеральных зданий арендуется у частного сектора.

Я уже обсуждал вопрос о плохом государственном управлении недвижимостью с президентом и Джаредом Кушнером, старшим советником и зятем Трампа. Кушнер владеет очень успешной девелоперской компанией, и, действуя вдвоем, они могли бы сэкономить миллиарды как на строительстве, так и на лизинге, просто применив совокупный практический опыт.

ПРАГМАТИК, А НЕ ИДЕОЛОГ

Ко всему прочему Трамп является прагматиком, а не идеологом. Он человек, который встает каждый день и хочет знать, что происходит на самом деле.

Эту сторону Трампа вы могли наблюдать в телефонном разговоре с президентом Тайваня в декабре, вскоре после выборов.

В сообществах внешней разведки и иностранных дел протестовали против этого разговора, поскольку он противоречил сложившимся за десятилетия дипломатическим традициям отношений с Китаем, требовавшим делать вид, что Тайвань не существует как суверенное образование.

Ответ Трампа, отраженный в учетной записи в Twitter, разрушил эту замысловатую ерунду: «Интересно, США продает Тайваню военную технику на миллиардные суммы, а я не должен принимать поздравительный звонок?»

Фактически этот звонок был запланирован несколькими месяцами ранее. Таким образом Трамп хотел показать Китаю, что не будет связывать себя политикой прошлого. Это давало Пекину четкий сигнал, что отношения между США и Китаем будут меняться. Даже приверженность политике «единого Китая», которая была инициирована Ричардом Никсоном и официально принята Джимми Картером в 1979 году, не бралась во внимание.

Сугубо деловой подход Трампа имеет большое значение для всех, кто находится за пределами Вашингтона: он просто хочет отбросить теорию абстрактного истеблишмента и стоять на позициях реального мира.

В некотором смысле я бы сказал, что мышление Трампа – это возврат к Токвилю[6], Линкольну и Вашингтону. Если вы посмотрите на всю первоначальную американскую систему, станет ясно, что она основывалась исключительно на фактическом положении дел.

За восемь лет командования Континентальной армией во время Войны за независимость Джорджу Вашингтону пришлось многому научиться. Историки говорили, что Вашингтон ошибался много, но только единожды, он никогда не повторил ошибку дважды. После победы в войне он председательствовал в Конституционном конгрессе, работая над заменой несостоятельных Статей Конфедерации[7]. Делегатами от Филадельфии были люди-практики, которые управляли бизнесом, побеждали на выборах, писали конституционные статьи и помогли выиграть войну против самой могущественной империи в мире. Они принесли огромный здравый смысл при разработке руководящего документа страны. Хотя эти люди и обладали грандиозными знаниями в области политической теории и истории, также понимали практическую реальность документа, который мог бы быть принят и реализован. И именно их практическая мудрость работает уже почти двести пятьдесят лет. Затем Вашингтону пришлось придумать институт президентства и систему отношений между президентом и Конгрессом. Его мудрые практические шаги создали те конституционные рамки, которые мы по-прежнему используем.

То же можно сказать и о Линкольне, занявшем пост президента накануне начала нашей самой смертоносной войны (в Гражданской войне американцев погибло больше, чем во всех других войнах, вместе взятых, включая Вьетнам). Единственный военный опыт Линкольна заключался в нескольких месяцах службы в качестве добровольца в индийской войне (на которой он не сделал ни одного выстрела). Тем не менее он перелистал каждую крупную книгу о войнах из библиотеки Конгресса и начал учиться. Занимаясь назначениями генералов, Линкольн убирал одних, когда они терпели неудачу, и продвигал других, когда они одерживали победу. Да, это был болезненный, недешевый, но, с другой стороны, эффективный способ построить армию и выиграть войну.

В своих путешествиях Токвиль отмечал американскую модель подхода к решению новых проблем, основанную на первоначальном сборе фактов с последующей методичной апробацией решений до обнаружения того, что действительно будет работать. Теории, основанные на европейском опыте и правилах, просто не могли преуспеть в новом американском мире.

Фактически подход Трампа является методом проб и ошибок, то есть обучение на практике; это и есть та самая прагматическая модель, описанная Токвилем. Как бизнесмен Трамп практичен и готов сосредотачивать энергию на поисках способов достижения целей, пробуя неортодоксальные методы.

Например, возьмите его стратегию выбора. Обычный кандидат должен был бы начать с найма нескольких консультантов, сбора денег, определения фокус-групп и проведения опроса. Трамп этого не делал, полагаясь лишь на свои инстинкты.

Тем не менее вы видели, как практическое, деловое чувство Трампа превалировало над традиционным мышлением во время всеобщих выборов. Не забывайте, что это был Трамп-любитель, а не ветеран политики Хиллари, которая уже придумала, как получить двести семьдесят голосов выборщиков. Но Трамп ошеломил всех, «выиграв» Пенсильванию, Висконсин и Мичиган – это был настоящий подвиг, который традиционные политики по определению считали невозможным. Выигрыш Висконсина иллюстрирует хватку Трампа, хотя и знания об этом штате Райнс Прибус[8] стали большим подспорьем.

В последнюю неделю выборов кампания Трампа решила отправиться в Миннеаполис. Демократы и национальные СМИ раструбили, что это было глупой ошибкой новичка, и сам Трамп мало надеялся на победу в Миннесоте, а уверенная в победе Хиллари даже не отправилась следом.

И левые, и вся вашингтонская пресс-служба не учли, что миннеаполисское телевещание покрывает практически весь центральный Висконсин. Таким образом, выступления Трампа транслировались и на этот регион, что выпало из зоны внимания демократов. Вот так небольшая, менее дорогостоящая, но более практичная команда Трампа получила ключи к американской политической системе.

ДОСТОЙНЫЙ ОТЕЦ

Лучшее доказательство характера Дональда Трампа и лучший показатель многочисленных достижений проявляется и в успехах его детей. Все они невероятно яркие, успешные и очень благодарны отцу за внимание, руководство, доверие и решающую роль, которую он сыграл в их становлении.

Каждый раз, видя президента Трампа с детьми, я был впечатлен тем, насколько он заботлив и горд их достижениями.

Трамп сиял от счастья, представляя своего сына Эрика на торжественном открытии недавно отремонтированного гольф-курорта Trump Turnberry в Шотландии. Было ясно, что это проект и достижение Эрика.

Несколько лет назад я и Каллиста разговаривали с Трампом на тему, как он отлично справился с созданием винного завода Trump Winery (крупнейшего в Вирджинии) и роскошного отеля Albemarle Estate при винном заводе в Шарлоттсвилле. Трамп быстро заметил: «Это работа Эрика. Он отвечал за весь проект, и я думаю, что сделал эту работу очень хорошо!»

Я помню, как мы сопровождали Трампа на открытии нового отеля Trump International в Вашингтоне, округ Колумбия. Дональд Трамп чрезвычайно гордился тем, что это сделала Иванка. Любой, кто видел отель Old Post Office, знает, что проект разработки этой замечательной красивой гостиницы мирового уровня принадлежит его дочери.

Он подчеркивал, что Иванка не только проектировала и реализовывала проект реконструкции этого старого здания, но и закончила его досрочно, уложившись в бюджетные рамки. Собственно, именно эти две ключевые характеристики и определяют семью Трампа: они хотят что-то делать красиво, но и хотят сделать это с умом.

Когда я отправился в Индианаполис, для встречи с тогда еще только будущим кандидатом Трампом, чтобы обсудить возможности стать вице-президентом в его администрации, в кабинете присутствовали Дональд-младший, Иванка и Эрик. У нас состоялась невероятно откровенная беседа, и мне было крайне любопытно наблюдать, с каким интересом дети Трампа участвовали в этой дискуссии.

Когда я вылетел домой в их компании, они позволили ознакомиться с проектами выступлений для Национального собрания Республиканской партии в Кливленде. Каждый из проектов показался мне индивидуальным и безупречным.

Дональд-младший, в частности, вырос внутри Trump Organization, изучив все внутренние операции на каждом отдельном уровне. Он и Эрик полностью доверяют отцу и теперь управляют мировой бизнес-империей самостоятельно.

На съезде Дональд-младший сказал, что отец обладает способностью находить лучшее в людях и подталкивать их к превосходству:

«Он знает талант и стремление, которые есть у всех американцев. Он продвигает людей на основе характера, рабочих навыков и служебной этики, а не из-за бумажек или верительных грамот. И сегодня многие топ-менеджеры нашей компании – люди, которые начинали работать на позициях, приравненных к синим воротничкам, но, увидев в них что-то, он подтолкнул их к успеху. Я знаю, он оценивает этих людей и их рабочие качества, потому что мои братья и сестры сами начинали работать под их руководством. То, что он доверил этим мужчинам и женщинам собственных детей в годы их формирования, объясняет все, что вы должны знать о Дональде Трампе».

Иванка вспоминала о том, как строила здания из «Лего» на полу отцовского кабинета, а он «делал то же самое, но только из железобетона и стекла». Как и ее старший брат, Иванка рассказала о сверхъестественной способности отца находить у людей потенциал и помогать им превращать этот потенциал в величие. Говоря о том, как отец передавал свои ценности и готовность мечтать детям, она сказала следующее:

«Отец учил братьев, сестру и меня важности положительных ценностей и наличию сильно развитого этического компаса. Он показал нам, как быть стойкими, справляться с проблемами и стремиться к совершенству во всем, чем мы занимаемся. Он учил, что нет ничего, чего нельзя достигнуть, если проникнуться страстью к прочной трудовой этике».

Эрик, выступавший на съезде за день до меня и Каллисты, выделил филантропию как самую глубокую добродетель, которую ему привил отец:

«Я хочу поблагодарить отца за ту жизнь, которую он предоставил мне, моей семье и нашим сотрудникам по всему миру. Я хочу поблагодарить его за жизнь, которую он позволил обеспечить моей прекрасной жене Ларе, будущим детям, и начинаю думать об этой удивительной главе нашей жизни. С этой точки зрения я часто думаю о наследии, которое хочу оставить детям, есть несколько вещей, которые ближе к моему сердцу, чем благотворительность. Папа, ты еще раз дал нам пример, ты – мой герой, ты – мой лучший друг, ты – следующий президент Соединенных Штатов».

Наконец, младшая дочь Тиффани рассказала о влиянии отца на ее жизнь:

«Для меня много значит, как родители нас поддерживают и укрепляют, когда опускаются руки. Несколько лет назад скончался один очень дорогой мне человек, и первый телефонный звонок был от отца. Я не знаю, как бы преодолела такое трудное время без его заботы и поддержки. Как известно, эти проявления любви чрезвычайно помогают во время горя».

В 2016 году Бэррон был еще слишком молод, чтобы выступить с речью, но, надеюсь, мы услышим его на съезде 2020 года.

Итак, если посмотреть на детей Трампа в качестве барометра президентства, мы можем определить, как он будет использовать федеральное правительство для достижения больших успехов, руководствуясь понятиями морали и трудовой этики. Трамп будет в равной мере содействовать успеху и благотворительности и относиться к Америке с «непоколебимой поддержкой и заботой» в трудные времена.

Все это – весьма впечатляющее описание отца, который любит своих детей и страну.

ТРАМП НЕ ТОЛЬКО ПОНИМАЕТ СМИ, ОН МАСТЕР МЕДИА

Один из первых уроков того, как СМИ могут оказывать значительную помощь, Трамп получил в 1980 году, когда сносил здание универмага Bonwit Teller на 57-й улице и 5-й авеню для строительства на этом месте башни Trump Tower.

В «Искусстве заключать сделки» он описывает процесс сноса здания, на котором располагались два больших барельефных фриза[9] в стиле ар-деко. Трамп сказал Музею искусств Метрополитен, что готов их пожертвовать, если это возможно, но после того как исполнители работ заявили, что удаление обойдется в сотни тысяч долларов, решил просто разбить барельефы.

На следующий день в «Нью-Йорк таймс» появилась фотография снесенных архитектурных элементов. Как писал сам Трамп, он сразу стал «символом всего зла, которое несут в себе современные разработчики». Затем последовал ряд негативных отзывов на этот счет, но Трамп осознал следующее:

«Все статьи, появляющиеся в прессе, неизменно начинались со слов: «Чтобы освободить место для одного из самых роскошных зданий мира…» Несмотря на то что огласка была почти полностью отрицательной, ее было много, что привлекло огромное внимание к Trump Tower. Почти сразу же произошел рост продаж апартаментов. Я не говорю, что это хорошо, вероятно, это просто говорит о жизни в той культуре, где мы живем. Но я деловой человек и извлек урок из полученного опыта: хорошая реклама предпочтительнее плохой, но с точки зрения перспективы плохая реклама иногда бывает лучше, чем никакой рекламы. Другими словами, на противоречиях можно заработать».

Этот опыт борьбы на нью-йоркском медийном рынке Трамп использовал и в политике: СМИ были сбиты с толку. Индустрия новостей понятия не имела, с какой стороны «укусить» Трампа, зато он сам прекрасно понимал противоречия, раздирающие медиапространство. Он использовал средства массовой информации более эффективно, чем любой президент в современной истории, возможно, начиная с Авраама Линкольна.

Продюсируя «Кандидата» более десятка лет, Трамп прекрасно понимал, что любые СМИ нуждаются в контенте: страницы прессы должен ежедневно заполнять письменный материал, телевизионные новости нуждаются в материалах ежечасно, а интернет-пространство потребляет новостной контент в режиме онлайн. Итак, каким же был идеальный день для его избирательной кампании? Он вовсе не заключался во встречах с консультантами, сборах денежных средств или съемках в рекламе.

С раннего утра он обращался к миллионам сторонников через Twitter. Это запускало новостной день по всей стране. Затем связывался по телефону с Morning Joe[10] и спорил о том, что написал в Twitter. Далее следовал звонок в Fox & Friends[11], где более широко комментировал, что имелось в виду в короткой твиттерной записи. К тому времени, когда заканчивал пресс-конференцию, то есть к 10 утра, Трамп уже насыщал новостной цикл и задавал тон для СМИ на весь день. Позже, в тот же день, он проводил митинг на двадцать тысяч человек, за которым следовал вечерний часовой Sean Hannity Show[12].

Для Трампа обычное дело привлекать внимание СМИ на миллионы долларов, не тратя при этом ни цента. «Утонувшие» в его утренних оценках главные оппоненты чаще всего лишь обращали внимание на то, что «Трамп сказал» или «Трамп сделал». Эта стратегия работала на всеобщих выборах, и я никогда не видел ничего подобного в американской политике. Ни одна из крупных сетей медиа не могла акцентировать внимание на выступлениях Хиллари Клинтон, поскольку основную часть аудитории больше интересовало, что сделал или сказал Трамп.

Между тем элитная политическая пресса отмечала, что Трамп не тратил много денежных средств на поддержание конкурентоспособности.

БЕЗОСТАНОВОЧНАЯ ВОЛЯ К ПОБЕДЕ

Даже в условиях сильной оппозиции и при явно невысоких шансах на выигрыш президент Трамп обладал невероятным стремлением к победе. Я видел это собственными глазами.

В середине октября 2016 года – всего за три недели до дня выборов – результаты опросов вдруг оказались весьма пессимистичны. На свет вытащили ленту десятилетней давности Inside Hollywood, в которой был подобран ряд фильмов с эпизодическим появлением Трампа, где он использовал в том числе и вульгарный язык. Ее в полной мере взяли на вооружение элитарные СМИ, и практически все участники кампании были взволнованы и напуганы этим неожиданным пропагандистским ходом. Я позвонил Трампу, чтобы обсудить эффективные контрудары, но он сказал: «Просто помни, что я всегда побеждаю и всегда выигрываю. Я не совсем уверен, как, но в день выборов мы тоже победим». Это высказывание послужило ярким напоминанием, что он сражался за каждый дюйм своего успеха и, как правило, преуспевал в, казалось бы, невозможных ситуациях.

Незадолго до того, как перебраться в Манхэттен после колледжа, Трамп вместе с отцом получили прибыль в размере шести миллионов долларов от ремонта и продажи крупного объекта недвижимости в Цинциннати, штат Огайо. По всем меркам, семейный бизнес в Куинсе и Бруклине шел совсем неплохо, но Трамп не хотел останавливаться. Несмотря на то что Манхэттен был намного дороже Бруклина, Трамп понял: если собирается найти тип успеха, которого так жаждал, ему следует быть в том месте, где проходили настоящие сделки.

В «Искусстве заключать сделки» Трамп упоминает, что вид из «темной, грязной, маленькой квартирки» в Манхэттене на резервуар для воды захватывал его больше, чем вид на Центральный парк с верхних этажей Trump Tower через пятнадцать лет: «Вы должны меня понять. Я был ребенком из Куинса, который работал в Бруклине, и вдруг у меня появились апартаменты на Верхнем Ист-Сайде».

БОЛЬШИМ МЕЧТАМ – БОЛЬШИЕ ДОСТИЖЕНИЯ

Еще один главный момент, о котором не следует забывать, заключается в вере Трампа в высокие устремления и право их достигнуть, когда другие считают, что это невозможно.

Рассмотрим взгляд Трампа на страну, который он изложил во время своего первого выступления на совместном заседании Конгресса. Президент Трамп поставил высокую планку для Америки в 2026 году к ее 250-летию:

«Подумайте о тех изумительных достижениях, которые станут возможны, если просто дать свободу полету мечты людей. Лекарства против досаждающих болезней – не такая уж и несбыточная мечта. Следы американцев на далеких планетах – надежда, которая может осуществиться. Миллионы людей, перешедших от социальной помощи к созидательному труду, – это реально. Улицы, куда матери не боятся отпускать своих детей; школы, где дети могут мирно учиться; рабочие места, дающие американцам возможности для благополучия и роста, – все это – не какая-то недостижимая цель.

Когда мы добьемся всего этого, Америка станет более великой, чем прежде, причем для всех американцев. Такова наша перспектива. Такова наша задача. Но выполнить ее мы можем только вместе. Мы – один народ с единой судьбой.

У нас одинаковая кровь. Все мы отдаем честь нашему великому американскому флагу. И все мы являемся творением единого Бога.

Мы добьемся этих целей, когда будем праздновать двести пятьдесят лет славной свободы. Оглядываясь назад, мы поймем, что сегодняшний день был тем моментом, когда открылась новая глава американского величия. Нам просто нужна смелость, чтобы разделить наполняющие сердца мечты; нужна отвага, чтобы выразить волнующие наши души надежды; нужна уверенность, чтобы превратить эти надежды и мечты в реальность».

Те, кто сомневается, что американцы могут излечить тяжелые болезни, послать астронавтов на другие планеты или решить проблемы в системе социального обеспечения, должны помнить, что в свое время и президентство Дональда Трампа считалось невозможным. Фактически везде – от строительства до телевидения и политики – Трамп добивался результатов, которые казались невозможными.

Трамп – первый президент, не имеющий за плечами ни опыта государственной службы, ни армейской карьеры.

Учитывая его послужной список, я уверен, что Америка – под руководством президента Трампа – сможет выполнить все это и многое другое.

Я наблюдал за Трампом – тогда еще только кандидатом – и его перемещениями по стране с удивительной скоростью. Он мог лететь на встречу с более чем двадцатью тысячами избирателей и внезапно озариться каким-нибудь фактом или историей почти на пороге трибуны. Стивену Миллеру (одному из героев кампании Трампа, оставшемуся в тени) приходилось срочно корректировать тезисы выступления буквально на ходу. Я считаю Миллера одной из ключевых фигур: он всегда сидел за столом футах в десяти позади Трампа и оттачивал следующую речь или пресс-релиз. Он понимал сущность Трампа, способного мгновенно переходить от одной темы к другой.

2

ЧЕТЫРЕХСТОРОННИЙ СТОЛ

Одна из основных причин, по которым СМИ, эксперты и политический истеблишмент не могут понять сущность Трампа, в том, что его философия не вписывается в «нормальное» различие между консерваторами и либералами, которое характеризовало американскую политику последние двадцать лет.

Трамп встал на позиции, противоречащие десятилетним догматам Республиканской партии по вопросам экономики, внешней политики, социального обеспечения и медицинского страхования (в частности – программы Medicare[13]).

Лично для меня ярким примером отличия Трампа от республиканцев образца последних двух десятилетий стали дебаты в Южной Каролине 13 февраля 2016 года. На протяжении всей кампании Трамп проявлял себя яростным критиком войны в Ираке. Эта позиция, возможно, помогла ему в Нью-Гэмпшире, где он без труда одержал победу в праймериз. Но Южная Каролина более консервативна, на территории штата проживает много военнослужащих, а идеи Джорджа Буша до сих пор очень популярны. Таким образом, критика Трампом бывшего президента могла быть опасной, но тем не менее в ходе прений он критиковал иракскую войну и администрацию бывшего президента Буша с такой же силой, как делал это и в других местах.

На следующий день я позвонил Трампу и спросил, почему он не хочет уйти с пути нападений на Буша-младшего, выступая в штате, где бывший президент так популярен. «Война была ошибкой, – спокойно ответил Трамп. – Кто-то должен это сказать, и мне все равно, даже если я из-за этого проиграю».

Я рассказал эту историю потому, что в невежественных СМИ Трампа часто обвиняют в популизме, однако это совсем не так. Фактически Дональд Дж. Трамп обладает достаточно четким набором руководящих принципов, информирующим электорат о позициях, которые он будет занимать, став президентом.

Эти принципы лучше всего можно проиллюстрировать, вообразив четырехсторонний стол. Одна сторона стола – предельно «антилевая», другая (назовем ее так) – «антиглупая», третья – «антиполиткорректная» и, наконец, четвертая – проамериканская.

Независимо от того, какое действие выполняет Трамп, можете быть уверены, оно не выйдет из зоны этого прямоугольника.

«АНТИЛЕВАЯ» СТОРОНА

Дональд Трамп не является типичным консерватором. Он не подходит к вопросам управления через известные подходы «меньшее правительство должно противостоять большему» или «традиционные ценности выше постмодернистских». Тем не менее по своему мировоззрению он категорически против левых, что автоматически выводит Трампа на консервативные позиции.

Но это не только политический взгляд. Вся жизнь Трампа характеризовалась ярко выраженным отказом от левых ценностей.

Левые не верят, что богатство заработано, и рассматривают существование богатых и бедных людей как свидетельство моральных недостатков Америки. Между тем Трамп демонстрирует свое богатство как мерило личных достижений. Трамп зарабатывал деньги на продвижении недвижимого имущества для сверхбогатых членов общества, затем перешел на написание книг по маркетингу, одежду и телевизионное шоу, основанные на репутации его имени.

Вся жизнь Трампа была посвящена распространению «антилевого» мировоззрения, заключающегося в том, что богатство – это благо, что успешность зарабатывается упорным трудом и что каждый, кто работает достаточно успешно, может стать богатым. Этот подход сформировал как личностные, так и внутриполитические взгляды Трампа. С точки зрения внешней политики его лозунг «Америка – впереди» также несет в себе отказ от философии левых, предполагающих, что поскольку Америка богата и сильна, то она по определению должна быть «злодеем».

Трамп – сторонник снижения налогов, поскольку, как и большинство людей, привыкших к тяжелому труду, на интуитивном уровне отвергает «антибогатство» и «антииндивидуализм», которым так привержено мировоззрение левых.

Публично приняв христианские взгляды достаточно поздно, он инстинктивно понимает, что должен бороться против желания левых принизить жизненно важную роль религии в американской общественной культуре. Вот почему так много евангельских лидеров приняли его уже на ранних этапах праймериза, несмотря на историю разводов и относительно либеральные социальные взгляды. Прежде всего они увидели в Трампе борца с левизной.

ОСУШЕНИЕ БОЛОТА

Самым важным в «антилевизне» Трампа следует отметить обещание «осушить болото». Общей чертой левых движений на протяжении всей истории было стремление дать возможность просвещенному правящему классу принимать решения от имени народа для собственной пользы. Левые полагают, что образованная и обученная элита может принимать лучшие решения, чем объединенная мудрость масс.

Пристрастие Трампа к меритократии заключается в убежденности, что успех следует сначала заслужить, а потом уже праздновать победу. В этом заключается анафема клановому капитализму и фаворитизму, которые всегда проявляются, если у правящего класса слишком много власти.

Фактически Трамп десятилетиями доказывал, что члены правящего класса не ведают, что творят.

Вот, например, ответ Опре Уинфри[14] в интервью 1988 года, когда она спросила, будет ли Трамп когда-нибудь баллотироваться на пост президента:

«Я бы сказал, что у меня был бы чертовский шанс на победу, потому что думаю, что люди – не знаю, как считает ваша аудитория, – устали смотреть, как грабят Соединенные Штаты».

Кампания Трампа предполагала отказ от правящего класса с обеих сторон, а не только от демократов. Будучи аутсайдером, он автоматически рассматривался в гонке как, если можно выразиться, наиболее ярко выраженный «антикандидат» от правящего класса. Это сразу сделало его самым «антилевым» кандидатом и было именно тем качеством, которое искали сторонники республиканцев после восьми лет радикализма администрации Обамы.

Статус аутсайдера не только помог Трампу выиграть праймериз, но и позволил одержать победу на всеобщих выборах за счет сноса традиционной «синей стены» Висконсина, Мичигана и Пенсильвании – штатов, которые не голосовали за кандидата от республиканцев с 1988 года. Он объединил традиционных республиканских избирателей, верящих в свободные рынки, «маленькое» правительство и традиционную мораль, с недавно активизировавшейся группой «синеворотничковых» демократов, а также просто недовольных сельских избирателей, сытых по горло элитами со стороны обеих партий.

«АНТИЛЕВЫЙ» ПРЕЗИДЕНТ В ДЕЙСТВИИ

Трамп осознавал, что избран электоратом, разочарованным правящим классом, поэтому и приступил к своим обязанностям как «антилевый» президент – каковым и обещал быть своим избирателям.

При яростном сопротивлении со стороны демократов и традиционно либерально настроенных учительских профсоюзов Трамп провел через Сенат на пост министра образования США Бетси Девос[15]. Это, разумеется, разгневало левых, поскольку Девос потратила всю сознательную жизнь – включая и личные миллионы – на борьбу с сохранением статус-кво в образовании. Более двадцати лет она была убежденной сторонницей предоставления свободы выбора различных школьных и других образовательных программ, предлагая, таким образом, большую эффективность обучения[16].

Кроме этого, Трамп пообещал искоренить так называемую «Поправку Джонсона», угрожающую религиозным и некоммерческим организациям потерей безналогового статуса в случае выступлений за или против того или иного политического кандидата. Левые ненавидят идею отмены этой поправки, подавляющей голоса огромного числа американцев, несущих традиционные моральные ценности. С точки зрения Трампа, свобода слова и свобода религии не должны исключать друг друга.

Наконец, предпринятые им шаги по пресечению незаконной миграции и перехода Соединенных Штатов в систему иммиграции на основе «заслуг и достоинств» стали прямым нападением на мировоззрение проглобализма, которое так заботливо взращивали городские элиты и академические круги в течение последних двадцати лет. По мнению Трампа, «нация без границ» теряет свои полномочия на самозащиту, что работает на руку тем, кто не хотел бы роста национального самосознания в пользу так называемого международного порядка, основанного на централизованной бюрократии.

Среди всего прочего Трамп сделал еще один шаг к «осушению болота», усилив лоббирование правил этической политики в своей администрации. По этим правилам политическим назначенцам запрещается лоббировать отделы, которые они возглавляли, в течение пяти лет после оставления административных постов (в том числе и от имени иностранных правительств). Еще до подписания документа, утверждающего эти правила, Трамп, находясь в окружении должностных лиц администрации, иронично заметил: «Теперь большинство поддержавших меня сотрудников долго не сможет найти новую работу [после ухода из администрации]».

«АНТИГЛУПАЯ» СТОРОНА

Неприязнь Трампа к левому правящему классу тесно связана со второй стороной четырехстороннего стола – с «антиглупостью».

Члены правящего класса оправдывают власть и статус, утверждая, что они эксперты, современная жизнь слишком сложна для обычных граждан, а технократическому классу, действующему на основе бюрократии, должна быть предоставлена большая власть для управления экономикой и почти каждым аспектом нашей жизни.

Трамп понимает, что самый эффективный способ атаковать элиту заключается в фактическом лишении ее этой власти. Одна из его любимых тактик – обвинить правящих бюрократов в недалекости. Руководящий опыт Трампа, исчисляемый десятилетиями и многократно связанный со случаями обнаружения и фиксации глупостей при заключении крупных сделок, дает ему полное право.

Вот что говорит Трамп в своем заявлении, посвященном глупым торгово-экономическим сделкам:

«Подумайте прямо сейчас: мы должны Китаю один триллион триста миллиардов долларов. Еще больше мы должны Японии. Итак, они приходят в США и занимают рабочие места, берут наши деньги, а затем дают нам в долг под проценты. Курс доллара растет, от чего эти страны еще больше выигрывают».

Насколько глупы наши лидеры? Насколько глупы все эти политики, чтобы допускать подобное?

И позже:

«Свободная торговля может приносить замечательные плоды, когда ей занимаются умные; но нам хватает и глупцов. Кроме того, есть и те, кто руководствуется особыми интересами. Тогда ничего просто не сработает».

Еще одна фраза Трампа, касающаяся соглашения с Ираном, произнесенная на митинге в Вашингтоне, округ Колумбия:

«Мы повели себя как очень, очень глупые люди. Мы не можем этого допустить».

Вот как он описал прошлые отношения США с Россией на пресс-конференции в феврале 2017 года:

«Помните, как Хиллари Клинтон делала «перезагрузку»? С той самой глупой пластиковой кнопкой, сделавшей нас похожими на кучу придурков. Взгляните, как он [министр иностранных дел России] смотрел на нее: какого черта она делает с этой кнопкой из дешевого пластика?»

Одной из самых странных и самых нечестных линий нападения на Трампа во время выборов и его президентства были обвинения, поддерживаемые только косвенными доказательствами и инсинуациями. Они заключались в том, что Трамп якобы каким-то образом зависит от России. Это была еще одна попытка левых делегитимизировать его избрание.

В январе, еще до вступления в должность, Трамп столкнулся с очередным шквалом критики со стороны оппонентов из политического истеблишмента и ведущих СМИ. На этот раз они отчаянно пытались создать впечатление неуместности стремления Трампа улучшить отношения США и России для борьбы с ИГИЛ[17]. За атаками, касающимися лучших отношений с Россией, стояли невысказанные напрямую предположения, носящие настолько смехотворный и неразумный характер, что, казалось, для этого должны быть какие-то гнусные причины.

В серии твитов Трамп разрушил эту «мудрость» правящего класса:

«Хорошие отношения с Россией – это хорошо, а не плохо. Только ограниченные люди или дураки могут полагать, что это плохо! У нас и без того достаточно проблем. Когда я стану президентом, Россия будет уважать нас гораздо больше, чем сейчас, и обе наши страны, возможно, начнут работать вместе, чтобы решать некоторые из многих великих и насущных проблемных вопросов во всем мире».

ПРАВИЛА И ПРЕДПИСАНИЯ: ВЕРШИНА ВАШИНГТОНСКОЙ ГЛУПОСТИ

При описании глупых и деструктивных правил и предписаний позиция Трампа как лидера и руководителя проявляется весьма ярко.

Вот как он описывает правовые барьеры, стоящие перед пациентами, исчерпавшими все юридически одобренные варианты лечения, а оставшиеся еще не утверждены FDA[18]:

«Одна вещь, которая меня всегда беспокоила, относится к процедуре применения новых препаратов для неизлечимо больных пациентов. Чиновники FDA говорят, что не могут использовать этот препарат. На аргумент, что через четыре недели пациент умрет, они отвечают, что, поскольку препарат не одобрен, он может нанести пациенту вред. Но пациент не проживет больше четырех недель».

Дональд Трамп абсолютно прав, подчеркивая тупость и жестокость политики США в отношении применения новых лекарств по отношению к неизлечимо больным пациентам. Возьмем случай с Эбигайль Борроуз.

В девятнадцать лет у нее обнаружили рак ротовой полости. Девушка поступила правильно, вовремя обратилась за помощью, и боли прекратились. Однако, несмотря на положительный прогноз врача, у нее появилась новая опухоль, и наступило ухудшение. После окончания первого сеанса химио– и радиотерапии врачи обнаружили, что опухоль распространилась на легкие и желудок. Поскольку врачи сделали все возможное, Эбигайль обратилась к специалистам по онкологии из клиники при Университете Джонса Хопкинса.

Врачам из клиники были известны два препарата, которые могли бы помочь Эбигайль, причем они были единственной реальной надеждой на победу над раком. Проблема заключалась в том, что, несмотря на успешное прохождение ранних испытаний, на которых препаратам была дана положительная оценка, в том числе и заключение о клинической безопасности, выяснилось, что полное одобрение FDA они получат лишь через несколько лет. В США так делается всегда для обеспечения безопасности и эффективности новых препаратов. Но у Эбигайль не было этих лет: она умирала.

Эбигайль попыталась записаться на клинические испытания препарата, но ее состояние не соответствовало строгим стандартам. Затем ей отказали и в рамках «сострадательного использования» – последнего случая, при котором FDA позволяет производителю лекарств назначать незарегистрированный препарат в связи с исключительными обстоятельствами. Компания отклонила запрос, вероятно, чтобы защитить «послужной список» препарата, поскольку это пошатнуло бы всю многомиллионную процедуру одобрения FDA.

Один из запрашиваемых препаратов назывался «Эрбитукс». Он был изобретен в 1983 году, когда Эбигайль была еще совсем маленькой. FDA одобрило препарат для лечения рака головы и шеи на поздних стадиях (как в случае с Эбигайль) в 2011 году, то есть через десять лет после того, как она умерла в возрасте двадцати одного года. Для одобрения лекарства потребовалось двадцать восемь лет! Сколько еще американцев умерли из-за этой федеральной бюрократии?

FDA и медицинская бюрократия отказали в помощи умирающей молодой женщине, потому что препарат мог оказаться небезопасен. Это хорошо иллюстрирует то, что происходит, когда решения в области здравоохранения диктуются «удаленными арифмометрами» из Вашингтона, которые никогда не встречали пациента и не имеют никаких личных оснований для сострадания, а не медицинскими специалистами, которые знают о пациентах все и страстно о них заботятся.

Именно поэтому президент Трамп призвал к рационализации процесса утверждения лекарств в FDA в своем первом выступлении на совместном заседании Конгресса. В частности, он поведал историю своей гостьи Меган Кроули, у которой в возрасте одного года трех месяцев была диагностирована болезнь Помпе, ухудшающая работу мышц. Ее отец основал компанию, направленную на поиск препарата, который в конечном итоге и спас жизнь Меган. Трамп сказал:

«Но медленный и обременительный процесс утверждения лекарственных препаратов в FDA удерживает слишком много достижений – таких, например, как спасшее жизнь Меган, – вдали от нуждающихся. Если мы сократим ограничения, причем не только в FDA, речь идет о многих правительственных учреждениях, то будем благословлены на гораздо большее количество достижений, и наши дети вырастут в нации чудес».

В настоящее время мир переживает взрыв новых научно-технических достижений и технологий, которые могут значительно улучшить жизнь людей. Одна из самых больших трудностей управления, с которой мы сталкиваемся, заключается в том, как помешать бюрократии и регуляционному аппарату встать на пути прогресса. Отрадно видеть, что Трамп понимает это, и мы ожидаем, что президент примет новые меры. В марте Трамп назначил Джареда Кушнера главой офиса American Innovation в Белом доме, целью которого является реорганизация и упорядочение деятельности правительства в XXI веке.

Поскольку президент Трамп был застройщиком, прежде чем стать кандидатом, он очень эффективен во всем, что касается нерациональных и деструктивных экологических ограничений строительных норм, которые практически блокируют строительство, в частности коммерческих инфраструктурных проектов. Вот что Трамп сказал в январе:

«У меня есть люди, которые жалуются, что у них больше сотрудников, работающих над правилами, чем производящих продукт. И это действительно выходит из-под контроля. Я очень хорошо разбираюсь в вопросах, касающихся окружающей среды, за что получал награды. Но некоторые из существующих регламентов просто не позволяют что-то построить».

В течение первой недели в должности президента Трамп ускорил рассмотрение нескончаемых экологических обзоров важных правительственных и коммерческих инфраструктурных проектов, что позволило строителям мостов и автомагистралей быстрее нанимать рабочих и заканчивать проекты с меньшими затратами. Назовем это «трампианской» концепцией, которая совершенно противоположна принятой в Вашингтоне.

Но Трамп явно планирует быть еще более агрессивным. В апреле президент Трамп представил план десятилетнего взаимодействия с семнадцатью федеральными агентствами, требующими строить новые дороги. В настоящее время он создает основание для предполагаемого законопроекта об инфраструктуре в объеме одного триллиона долларов, как главного компонента отмены госконтроля.

«АНТИПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ»

«Антилевизна» и «антиглупость» предполагают еще и противодействие политкорректности – это третья сторона стола Трампа.

Никто не отрицает важность вежливости, а использование расовых или этнических оскорблений совершенно неприемлемо. Но в наше время политкорректность превратилась из желания избежать ненужного оскорбления в левый инструмент маргинализации и очернения разумных американцев, которые не согласны с текущей либеральной повесткой правящей элиты.

Ничто не иллюстрирует тактику левых лучше, чем издевательства над попыткой президента Трампа сделать паузу в приеме иммигрантов из некоторых нестабильных, раздираемых войной мусульманских стран до тех пор, пока не будет приведена в порядок система безопасности.

Эта разумная политика, вполне уместная после громких терактов в Европе, проведенных мигрантами из этих районов, по существу, не обсуждается левыми, поскольку, прибегая к клевете, они обвиняют сторонников такой политики в фанатизме.

Не стоит упускать из виду, что администрация Обамы также заявляла об опасности этих стран. Но пропагандисты СМИ сразу «передернули» намерение президента, объявив, что речь идет о запрете на въезд всех мусульман в целом. В течение нескольких дней телевидение и пресса были переполнены репортажами о беженцах или даже просто о туристах, которым приходилось ютиться в аэропортах или менять свои планы.

Однако мы можем сказать, что у подобных СМИ наблюдаются проблемы с логикой. Во-первых, выбирая между неудобством негражданина и угрозой американцу, Трамп и большинство граждан каждый раз выбирают последнее. Во-вторых, это не означает запрет на иммиграцию всех мусульман в целом. Вот прекрасный пример того, как СМИ передергивают факты. Наибольшее количество мусульман в мире проживает в Индонезии. Следом идут Пакистан и Индия. Однако эти три крупнейшие мусульманские страны не вошли в «запретный» список, равно как и другие страны Ближнего Востока с мусульманским большинством.

Тем не менее федеральный суд в Сиэтле поставил под вопрос запрет на временную иммиграцию, в то время как Апелляционный суд девятого округа[19] услышал доводы администрации Трампа. Затем федеральный судья от Гавайев снова заблокировал усилия по национальной безопасности. Будет интересно посмотреть, чем ответит президент Трамп.

В такой обстановке легко понять, чем вызван призыв Дональда Трампа к американцам отказаться от политкорректности: эта реакция назревала в течение десятилетий.

Термин «политическая корректность» стал популярным в Америке в конце 1980-х – начале 1990-х годов, когда либеральная академическая элита во многих наших колледжах и университетах взращивала целое поколение молодых людей с левыми идеалами.

На эту тему в 1987 году писал академик Аллан Блум[20] в своей книге «Закрытость американского сознания». Он разъяснял, что система образования когда-то учила студентов быть американцем, сосредоточившись на принятии естественных прав каждого человека – тех неотъемлемых прав, которые дал ему Бог: «мы нашли фундаментальное основание единства и сходства», потому что раса, класс, религия и другие культурные различия «тускнеют, купаясь в свете естественных прав, которые дают общие интересы людям и делают их действительно братьями».

Блум предупреждал, что естественное правовое образование заменяется доктриной открытости, отвергающей идею, что естественные права объединяют общество. Доктрина открытости диктует, что люди должны принимать все культуры, и «нет другого врага, кроме человека, который не открыт ко всему».

Конечно, изучение других культур и идей является важной отличительной чертой хорошего образования, но, как сказал Джордж Буш-младший студентам Мичиганского университета в 1991 году, «хотя движение [открытости] возникает из похвального желания сметать обломки расизма, сексизма и ненависти, оно заменяет старые предрассудки новыми; ставит под запрет определенные темы, выражения и даже некоторые жесты».

Американцам не нравится, когда им указывают, что разрешено говорить, думать и делать. Разочарование в политкорректности было частью общей политической среды в 1994 году, что привело к первому республиканскому большинству в Палате представителей за сорок лет, а я стал ее спикером.

Я бы сказал, что подобное событие произошло и при избрании Дональда Трампа. Левые, СМИ и политический истеблишмент были в ужасе от результатов выборов 1994 и 2016 годов. Думаю, им следовало бы изучить собственную роль в создании культуры «запугивания неполиткорректностью», что и привело к закономерным результатам.

ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ И «ТРАДИЦИОННАЯ» МУДРОСТЬ

Существует также другая форма политической корректности, весьма коварная, поскольку придерживается группового мышления и никогда не подрывает расхожего мнения.

Будучи аутсайдером в политике, Дональд Трамп особенно эффективен в борьбе с общепринятым мнением или, если хотите, с «традиционной мудростью». Наиболее очевидный пример этого – руководство собственной избирательной кампанией. Невзирая на наличие огромных ресурсов, Трамп никогда не ходил по проторенной дороге, в которой доминировал бы консультант, не нанимал огромный штат и не покупал много телевизионного времени. Напротив, персонал его штаба был весьма ограничен, и он полагался на заслуживающие доверия СМИ, что в конечном счете оказалось вполне достаточным для подавления направленных на него атак. Трамп полагал, что личные выступления по телевидению в «неотредактированном» виде уничтожат большую часть негативных нападок. И оказался прав.

Эта способность разрушать «традиционную мудрость» оказалась весьма важной, потому что большая часть этой «мудрости» в Вашингтоне не безмолвствовала. Это было продуктом привычки, а не полезности: элита создала целую плеяду «говорящих дикторских голов», изрекающих глупости по телевидению, радио и через другие источники информации.

Чудесной иллюстрацией стал поднятый смешной шум, когда выяснилось, что Трамп решил прекратить ежедневные брифинги по разведке, ограничившись двумя-тремя совещаниями в неделю. Вашингтон был вне себя от такого отхода от принятых традиций. Неужели Трамп не заботится о национальной безопасности?

Президент быстро отверг эту чушь, объяснив, что брифинги были настолько повторяющимися, что представляли собой пустую трату времени. Его указания заключались в том, чтобы информация касалась только новых событий. Безусловно, такая модель имеет больше смысла: зачем самому сильному человеку в мире тратить час в день на вещи, о которых уже говорили вчера? Заслушивание проблем от главнокомандующего и высокопоставленных военачальников, знающих положение дел в деталях, оказалось намного эффективнее кратких информационных докладов от разведки.

Прекрасным примером этому служит борьба с ИГИЛ. Национальное командование, в которое входят самые высокопоставленные военные, сосредотачивалось именно на этом вопросе, не касаясь более крупной проблемы радикального исламского терроризма вообще. И это длилось годами. Сначала мы боролись с «Аль-Каидой», затем с иракским мятежом, теперь с ИГИЛ. Мы сражаемся с террористами «точечно» – это напоминает детскую игру «Убей крота», в которой не делается ничего, чтобы положить конец глобальному радикальному исламскому терроризму или стабилизировать Ближний Восток.

Для сравнения представьте, как пошли бы события на Гуадалканале[21] в 1942 году, если бы мы сражались так же, как сражаемся с ИГИЛ. Мы никогда бы не выиграли Вторую мировую войну. Во Второй мировой войне мы мыслили глобально. Битва за Гуадалканал осуществлялась силами Национального командования, видящего общую проблему, а не ее частности. Например, количество нефтяных танкеров и грузовых судов США, доступных в 1942 году в этом регионе, было абсолютно критическим. Этим вопросом и занялось Национальное командование, а когда он был решен, переключилось на решение следующей глобальной проблемы. Мы не пытались руководить наземной операцией из далекого Вашингтона, округ Колумбия. К счастью, военное руководство самого высокого уровня мыслило глобально по всем фронтам и позволяло командирам на местах самим справляться с повседневными задачами.

Президент Трамп должен противостоять СМИ и политическому истеблишменту, требующим от него утонуть в ненужных деталях, парализующих президентство.

Впервые я осознал этот принцип, наблюдая за работой президента Рейгана. Чтобы описать его подход к работе, позволю метафору. Я назвал это теорией «антилопы и бурундука», которой и поделился с президентом Трампом и его командой.

Образно это выглядит так: президент должен быть львом. Львы не могут охотиться на бурундуков, потому что даже если и наловят их, умрут от голода. Для того чтобы выжить, львы должны охотиться за антилопами – большими животными. Президент Рейган был львом. Он сосредоточился на трех вещах: победе над Советским Союзом, развитии американской экономики и возрождении американского духа. Это были его «антилопы», а от «бурундуков», в которых можно было увязнуть, Рейган отказывался.

Каждый раз, когда в кабинет врывался «бурундук», президент Рейган терпеливо слушал, а потом говорил: «Вы говорили об этом с начальником моего штаба?» Именно так Джеймс Бейкер[22] собрал самую большую коллекцию «бурундуков» в мире.

Я был рад видеть, что президент Трамп как главнокомандующий сосредоточен на антилопах и не тонет в бурундуках. Одним из его первых действий в качестве президента стало расширение полномочий военного руководства при проведении ударов по террористам в определенных районах. Трамп понимал, что террористы постоянно перемещаются с высокой скоростью и ему не нужно приносить свой дополнительный уровень для принятия решений. Вместо этого президент Трамп дал четкую стратегическую директиву быть более агрессивными в поиске целей, а вопросы тактики оставил на усмотрение военного руководства.

Между тем когда президент Трамп использует свой голос при обсуждении национальной безопасности, он сосредоточивает внимание на картине радикального исламского терроризма и поддержании американских ценностей. Следует ожидать, что при таком подходе у Трампа будет гораздо более быстрый, функционально гибкий и стратегически ориентированный аппарат национальной безопасности.

ПРОАМЕРИКАНСКАЯ СТОРОНА

Итак, Дональд Трамп – «антилевый», «антиглупый» и «антиполиткорректный». Это позволяет ему быть агрессивно «проамериканским» – последней стороной стола, объясняющего философию президента.

Ярким выражением проамериканской позиции Трампа является американский подход к внешней политике и торговле.

Вступив в должность, президент начал работу по обеспечению безопасности границ и реанимации действия законодательства, регламентирующего систему миграции.

До сих пор она оставалась непонятной. Отложим в сторону угрозу терроризма, а также употребление героина и опиатов, порождающее деструктивные сообщества на территории всей страны. В Управлении по борьбе с наркотиками[23] заявили, что большая часть наркотиков в США контрабандно поступает через южную границу. Какой разумный человек в этой ситуации скажет, что подписание указа о найме десяти тысяч сотрудников по вопросам иммиграции и таможенного контроля плюс до пяти тысяч агентов по пограничному патрулированию США – плохая идея?

Кроме того, президент Трамп подписал распоряжения о сокращении федерального финансирования так называемых городов-убежищ – Чикаго и Лос-Анджелеса – где вместо немедленного предотвращения деятельности освобожденных из-под стражи нелегальных иммигрантов их преступные группировки открыто выходили на улицы. Мэры городов, предоставляющих убежище преступникам, немедленно удвоили финансирование правоохранительных органов с целью защиты от нелегальных мигрантов. «Мы очень четко относимся к нашим ценностям и приоритетам», – заявил мэр Чикаго Рам Эмануэль в статье в Chicago SunTimes от 28 марта.

Только в 2016 году в Чикаго нелегальными мигрантами было совершено более семисот убийств и более четырех тысяч перестрелок. Учитывая всю эту уголовщину, мне крайне любопытно знать, что думают сами жители Чикаго о мэре Эмануэле, ставящем «приоритет» предполагаемых прав преступных иммигрантов выше общественной безопасности.

ПРОАМЕРИКАНСКИЙ ДУХ

Самая важная часть проамериканского принципа Трампа, почти не получившая освещения в СМИ, – стремление сделать Америку снова великой, излечивая расовые деления «на местах».

Желание Трампа объединить страну заметно в речи, которую он произнес, еще будучи кандидатом, в октябре 2016 года в Шарлотте, штат Северная Каролина, под названием «Новый курс для афроамериканцев»:

«Действительно, афроамериканцы много сделали для нашей нации. Они сражались и погибали в каждой войне, начиная со времен Революции, они поднимали в пикеты совесть нашей страны, превращая их в долгие марши в защиту гражданских прав. Я слышал и продолжаю слушать проблемы, которые поднимаются афроамериканцами, касающиеся вопросов правосудия, и обещаю, что в рамках правления Трампа закон будет применяться справедливо, одинаково и без предубеждений. Будет только один набор правил, а не двухуровневая система правосудия.

Это только начало. Я никогда, никогда не буду воспринимать афроамериканское сообщество как что-то отдельное. Моя миссия – доказать этой стране, что вчерашний день не должен повториться завтра. Круг бедности должен быть разорван, и для наших людей начнется новое».

Речь Трампа в Шарлотте была прекрасно завершена следующим обещанием: «Объединившись, мы обретем правительство, работающее для народа. И мы сделаем Америку снова великой для всех американцев».

Месяцем раньше он произнес аналогичную речь в Детройте, штат Мичиган.

Подобные выступления были лишь частью общей картины, в рамках которой Трамп активно встречался с членами афроамериканских общин. Элитные СМИ в большей мере проигнорировали обе речи, поскольку сочли, исходя из прошлых опросов, что Трамп не добьется больших успехов у черных избирателей.

Однако СМИ пропустили ясный посыл Трампа всей нации: он хотел объединить страну, напрямую обращаясь к афроамериканцам. Открыто и откровенно говоря с черными избирателями об их проблемах, Трамп принизил большую часть тактики страха левых, которую демократы применяли с афроамериканскими избирателями в течение десятилетий. Эти две речи затруднили левым попытку демонизировать Трампа и отвернуть его образ от чернокожего электората в штатах, где он конкурировал с меньшим преимуществом.

Трамп продолжил послание единства в инаугурационном обращении, сказав:

«Помните то, что никогда не забудут наши солдаты. Не важно, какой у нас цвет кожи, черный или белый, в наших жилах течет одинаковая красная кровь патриотов. Мы все имеем одинаковые свободы, уважая наш большой американский флаг».

Этими словами он перевернул заявления левых, что патриотизм и национализм сродни расизму. Из-за нашей общей любви к Америке невозможно быть патриотом и расистом одновременно. Трамп продолжил эту мысль так:

«И когда рождаются дети, в пригородах Детройта или ветреных равнинах Небраски, они смотрят в одно и то же ночное небо, их сердца наполнены одними и теми же мечтами и дыхание жизни вселено в них одним и тем же всемогущим Творцом. Обращаюсь ко всем американцам, в больших и малых городах, в горах, от океана до океана: вы никогда не будете забыты. Ваш голос, ваши надежды и ваши мечты будут определять наш американский курс. И ваши мужество и любовь всегда будут указывать нам путь».

Этим посылом Трамп стремился поднять и объединить Америку.

Моя жена Каллиста и я – члены Национального гольф-клуба Trump в Виргинии. Это прекрасное место вдоль Потомака. Еще до того как стать кандидатом, время от времени Трамп возвращался из Нью-Йорка, играл раунд, а затем обедал. Часто он приглашал меня и жену присоединиться. Во время обеда постоянно интересовался нашим мнением о клубе. Что мы думаем об этом проекте? Хороша ли ресторанная кухня? Насколько вежлив и отзывчив персонал? Он очень гордился Trump National и обсуждал свое видение действий для привлечения интереса соревнований PGA[24] . Он вложил миллионы в реконструкцию гольф-поля, чтобы сделать его еще более конкурентоспособным, в том числе и с точки зрения проведения достойных телетрансляций чемпионата PGA Senior Championship-2017[25] . Каждый раз, встретив Трампа в клубе, мы наблюдали, как он стремится поднять планку до высшего уровня. Ему нравится такой стиль работы. Сделать Америку снова великой – естественное продолжение его мыслей и действий.

3

ПОБЕДА: ГЛАВНАЯ ЛИГА

Однако понимания лишь одной философии Трампа недостаточно, чтобы постичь его сущность. Нужно учитывать доктрину и психологию – своеобразный сборник атрибутов и методов, которые он использует для достижения успеха. Эта доктрина быстрая, агрессивная, разрушительная и даже опасная для тех, кто проявляет неосмотрительность.

Трамп уделяет больше внимания скорости решения проблемы, нежели боязни совершить ошибку, ставит важные цели, сохраняя при этом гибкость, использует слабости противников и неустанно работает над тем, чтобы ослабить их сильные стороны. Со стороны это может показаться чем-то хаотичным, но по всем меркам, успехи Трампа в строительном и гостиничном бизнесе, на телевидении, в устройстве гольф-клубов и сама победа на президентских выборах доказывают, что доктрина Трампа эффективна.

Трамп не верит, что можно все запланировать так, чтобы полностью избежать ошибок, и, следовательно, подобное планирование для него – пустая трата времени. Этот подход полностью противоположен принципам работы бюрократического Вашингтона. Взгляните на NASA как на федеральное агентство. Его исследователи стали настолько хороши в своих планах добраться до Марса, что к тому времени, когда астронавты будут готовы к полету, проще отбросить все эти планы и просто полететь.

Частью проблемы NASA является то, что оно потеряло способность совершать ошибки. За пять лет братья Райт потерпели неудачу пятьсот раз, прежде чем подняться в воздух. NASA отстранило бы их от работы после третьего поражения. Это принципиально другая модель. Трамп продвигается очень быстро и, совершив ошибку, моментально выявляет ее суть и минимизирует последствия.

Во время первого выступления Трампа на совместном заседании Конгресса он изложил свое видение: «оставить американские следы в далеких мирах». Но этого не произойдет без больших перемен в NASA, и я предсказываю, что президент Трамп их сделает.

Вашингтон оказался не готовым к такому манхэттенскому темпу. СМИ и истеблишмент вопили, что Трамп принес с собой в Белый дом слишком много хаоса. Фактически же он принес начало ясного прогресса на почве давно назревших проблем.

В элитном классе, похоже, никто не понимает, что быстро развивающийся стиль Трампа является важной частью его стратегии разбить властные структуры, которые выстраивались десятилетиями. Трамп понимал, что установка темпа и интенсивности с самого начала была жизненно важной. Еще за полгода до выборов он продумывал серию исполнительных указов, которые издаст в первые дни президентства, и прекрасно оценивал положительную реакцию сторонников, требующих немедленных действий.

Трамп и дальше должен продолжать двигаться с бешеной скоростью, чтобы не держать «на балансе» левых противников и СМИ. Если он замедлится и позволит элите себя догнать, потеряет часть преимущества. Это не должно произойти, потому что, только двигаясь быстрее укоренившейся системы, Трамп сможет снова сделать Америку великой.

«ПЕТЛЯ OODA»: ПРИНЕСЕНИЕ В ВАШИНГТОН ТАКТИКИ БОЕВЫХ ИСТРЕБИТЕЛЕЙ

В большей степени Трамп работает как предприниматель, запускающий стартап, нежели как традиционный руководитель. Это означает, что он постоянно занят поисками очередных возможностей, действует быстро и постоянно оценивает результаты. Такая модель усиливает успех, уменьшает возможность неудач и требует очень быстрой обратной связи. Это похоже на тактику, которую военные называют «петлей ООDА». Она предполагает первичное наблюдение, ориентирование в ситуации, принятие решения, действие и очередной переход к наблюдению. Теория была разработана полковником ВВС США Джоном Бойдом, известным военным стратегом, изучавшим опыт истребительной авиации, в частности, на примерах воздушных боев американских F-86 Sabre против советских МИГ-15 в Корее.

Первым шагом является наблюдение за происходящим, затем быстрое реагирование на ситуацию, принятие решения о том, что делать, чтобы это действие опережало вашего противника, а затем снова возвращение к наблюдению. Делая это неоднократно, вы неизбежно создадите момент, с которым ваш противник не справится. С тех пор как Бойд разработал эту стратегию для военных, она была применена в бизнесе, в судебной практике и правоохранительных органах. Теперь же Трамп использовал ее в политике. Я не знаю, учился ли Трамп этому методу во время пяти лет пребывания в Нью-йоркской военной академии или просто извлек его из собственного опыта «боев» на рынке нью-йоркской недвижимости, но в любом случае явно его применяет.

Вы видели это во время предвыборной кампании, когда он постоянно обыгрывал оппонентов и настраивал тон всей гонки. На митингах Трамп обращал внимание на темы, вызывавшие наибольшую реакцию со стороны толпы, и сосредоточивался на них, чаще всего с помощью замечаний в Twitter для привлечения внимания средств массовой информации. Затем он немедленно переключался на наблюдение за тем, как его твиты или комментарии воспринимались сторонниками.

Трамп никогда не смог бы быть таким быстрым, имея армию советников по вопросам политики, пытающихся направлять его шаги. Обычно кандидат имеет хорошее представление о реакции на какое-то событие после проведения консультаций. Каждый член команды должен внести собственные коррективы в видение кандидата, поскольку именно за это получает деньги. К тому моменту, когда одобренный командой ответ готов, поезд ушел, ситуация поменялась и не соответствует первоначальной. Трамп обошелся малочисленным персоналом, а собственным главным консультантом был он сам.

Этот метод также помог ему не использовать рекламу платного телевидения. Консультанты любят телевизионную рекламу, зачастую получая процент от ее размещения. Консультанты Джона Эллиса (Джеба) Буша заработали неплохие деньги, размещая рекламу, которая не работала. Предполагаю, что и консультанты Хиллари Клинтон, должно быть, нажили на этом десятки миллионов долларов: для политических консультантов нет наказания за некомпетентность или злоупотребление служебным положением.

Поскольку Трамп сам был собственным консультантом и оплачивал значительную часть кампании личными средствами, у него не было причин зацикливаться на устаревших и неэффективных методах. Он решил, что они дороги, не пользуются должным доверием электората, и пришел к выводу, что личные послания намного эффективнее платных рекламных заявлений, осуществляемых через СМИ. Имея аккаунты в Facebook и Twitter, Трамп решил использовать эти сети в качестве основных инструментов распространения информации. Таким образом Трамп получал доступ к миллионам избирателей без каких-либо затрат.

«Петля OODA» позволила Трампу идентифицировать сильные стороны оппонентов, уклониться от влияния и максимально использовать слабости противников. В первые дни кампании Трампа, когда он еще только учился искусству «быть кандидатом» и ведению дискуссий, вы могли наблюдать, что все делалось на инстинктивном уровне. Лишь несколько позже Трамп начал наблюдать за поведением каждого оппонента при ведении дебатов и оценивать их, причем стараясь вести себя как можно тише. Он наблюдал за их выступлениями с трибун и в СМИ, вероятно, размышляя: «В чем он действительно хорош? Какая у него слабость? Как мне следует поступать дальше?»

Став президентом, он продолжает поступать точно так же. Сразу после вступления в должность Трамп подписал ряд распоряжений, основанных на наблюдениях в ходе кампании. При подписании каждого из своих указов и осуществлении различных законодательных усилий, касающихся защиты границ, «городов-убежищ» для нелегалов, налоговой реформы и прочего, ему приходится одновременно совершать целый комплекс различных «петель OODА».

Он наблюдает, ориентируется, принимает решение и действует, объединив эту эффективную военную стратегию с другим талантом, выращенным на основе делового опыта, – искусстве брендинга.

БРЕНДИНГ, А НЕ АТАКА

Брендинг отличается от атаки. Брендинг основан на идентификации личности и является невероятно эффективным политическим инструментом. Левые сохранили поддержку меньшинств, несмотря на совершенную некомпетентность и бездействие, проявляя усердие в другом: они отчаянно клеймили республиканцев и консерваторов за якобы расистские позиции.

Будучи бизнесменом, Трамп понимал значение брендинга значительно лучше большинства людей в этом мире и уж определенно не хуже, чем его шестнадцать республиканских конкурентов на праймеризе. В первую очередь Трамп убрал из партийной гонки Джеба Буша, приклеив ему «бренд». В распоряжении Джеба были огромные деньги плюс влиятельная сеть двух бывших президентов страны – отца и брата. К нему склонялись элитные СМИ, и он считался фактическим республиканским кандидатом еще до начала партийных выборов.

Так как же Трамп «вырубил» Джеба Буша? Он назвал его «антиэнергетиком». Сразу оговорюсь, что Джеб – мой хороший друг, и он мог бы стать очень успешным президентом, способным проводить настоящие реформы. Но благодаря своеобразной манере Джеба держаться на людях прозвище прилипло к нему намертво (вспомните, как Трамп внимательно наблюдал за всеми своими главными противниками).

Меткий удар Трампа точно достиг цели. Джеб бегал по Нью-Гэмпширу, доказывая избирателям, что он вовсе не «антиэнергетик», в то время как Трамп уже доминировал в СМИ, так часто повторяя свой «низкоэнергетический» термин, что Буш уже ничего не мог с этим поделать. Когда Джеб перестал представлять прямую угрозу, Трамп перешел к другим противникам – «Маленькому» Марко Рубио и Лину Теду – он использовал ту же стратегию, и это сработало. Усилиями Трампа ко времени всеобщих выборов за Клинтон уже прочно закрепился ярлык «Кривая Хиллари».

Но Трамп не использовал брендинг только против противников, он использовал его и для продвижения собственной кандидатуры. Подумайте о рекламных головных уборах (создатель «Дилберта»[26] Скотт Адамс указал на это в своем блоге, который я регулярно читаю). Любой обычный политик, возглавляющий кампанию, несомненно, упомянул бы на них свое имя. Трамп этого не сделал, он понимал, что людям и так хорошо известно, что означает Trump. Прежде всего эти буквы ассоциировались с высококлассными гостиницами и дорогой недвижимостью, а это не было тем брендом, который завоевал бы доверие и поддержку американцев среднего класса. Трамп учел, что патриотизм является основной американской ценностью, объединяющей нас как общество, поэтому на его рекламных бейсболках появилась надпись: «Сделаем Америку снова великой». Эта фраза прочно закрепилась в масштабе всей страны и прекрасно отразила суть избирательной кампании. Теперь речь шла не о личности Дональда Дж. Трампа, а о действии, предполагающем сделать Америку великой страной. Вот что значат эффективные бренды.

Но хороший бренд нуждается и в защите. Левые, политический истеблишмент и СМИ не могут или не хотят понимать Трампа, поэтому продолжают распространять о нем всякую ложь. Одно из самых бесчестных и неоднократных обвинений заключалось в том, что даже теперь, удалившись от бизнеса, он продолжает извлекать выгоду, причем уже из президентской должности.

Проводя значительное количество времени вместе с Трампом и до, и во время выборов, я мог ясно видеть, что все его действия были направлены лишь во благо американского народа. Подумайте сами: Трамп – мультимиллионер. Его жизнь была бы намного проще и менее напряженной (кстати, и гораздо более прибыльной), если бы он остался в бизнесе, а не взошел на политическую арену.

Трамп и его команда должны активно бороться с лживыми бреднями, исходящими со стороны левых, чтобы не подорвать доверия к себе со стороны миллионов американских избирателей, страдающих от кланового капитализма и инсайдерских сделок.

ВСЕГДА ГОТОВ К ОТПОРУ

«Боевая» доктрина Трампа, заключающаяся в маневрировании и постоянной оценке, концептуально означает, что он всегда находится в наступлении. Независимо от того, что происходило во время кампании, вы никогда не видели, чтобы Трамп приносил извинения или как-то объяснял свое поведение. Если он попадал в сложное положение, сразу начинал атаковать в другом направлении.

В выступлении в Национальном университете обороны, состоявшемся после выборов, я объяснил это следующим образом:

«Если вы посмотрите на армию Северной Виргинии, которая была основной боевой силой конфедератов в Гражданской войне, или на современную израильскую армию, вы увидите одну и ту же доктрину. Если вы удивлены, поясню: одна треть ваших сил находится в обороне, две трети идут в контратаку. Никогда не отказываетесь от инициативы – это превосходно и «по-трамповски». Основная модель поведения Трампа: ты ударил меня, я дал сдачи, причем я ударил сильнее, чем ты ударил меня. Он изучил эту тактику как бизнесмен, борющийся с нью-йоркскими СМИ. Если какая-нибудь газета помещала про него критическую историю, Трамп отвечал прямо и сразу, при этом убеждался, что его ответ будет уже в следующем номере. Он всегда контратаковал и стремился находиться в центре внимания».

Он применил тот же принцип и в политике. Когда кто-нибудь из главных противников или экспертов нападал на него в новостях или телевизионном интервью, Трамп не оставлял этого без внимания. Его оппоненты быстро поняли, что, если захотят нокаутировать Трампа, им придется пройти все двенадцать раундов. Таковых не оказалось, и это одна из причин, по которой выиграл Трамп.

В разгар горячего сезона праймериза Билл О’Райли[27] спросил меня однажды, почему другие кандидаты от Республиканской партии не стремились нападать на Трампа. Билл справедливо отметил, что Трамп являлся явным лидером, следовательно, другим кандидатам нужно было подвергать его критике, чтобы получить хоть какие-то шансы на победу. Я объяснил Биллу, что все его просто боялись. Дональд Трамп – медведь-гризли из The Revenant[28]. Если вы привлечете его внимание, он проснется, подойдет ближе, укусит за лицо и сядет сверху. Наблюдая за этим, другие кандидаты предпочли, чтобы медведь съел кого-то другого.

Военная доктрина Трампа может объяснить, почему военные (и мужчины, и женщины) поддержали его в пропорции 3:1 по отношению к Хиллари Клинтон. Они поняли, что Трамп станет сильным главнокомандующим, особенно в вопросе противодействия внешним силам, угрожающим Соединенным Штатам.

Практика Трампа – всегда быть готовым дать отпор и подстраивать систему под себя – имеет и свои недостатки. Посмотрите, как Трамп объявил о 90-дневном запрете на въезд в США граждан из определенных стран в первый же месяц пребывания в должности. Не дав предварительной информации для СМИ – и даже многим сотрудникам администрации, – он неожиданно провел пресс-конференцию и подписал указ об осуществлении запрета сразу после уик-энда. Думаю, что если бы он подождал четыре-пять дней, подумал, переговорил с сотрудниками администрации и полностью объяснил свои действия прессе и общественности, этот запрет был бы лучше понят и принят. Он вызвал бы гораздо меньшую публичную критику, несмотря на имеющиеся юридические проблемы.

Но у Трампа огромная задача – защита государственных границ, разгром радикального ислама, дерегулирование нормативных актов и многое другое. Приняв обычный осторожный «вашингтонский» подход, он не выполнил бы и 10 % из задуманного.

Дело заключается не в том, что Трамп делает что-то не так. Он ежедневно противостоит сложившейся системе, пытаясь ударить по Вашингтону с пяти, шести, семи разных направлений. Он подписал указ о запрете на въезд, затем указы о запрете городов-убежищ, об ускорении аналитических выводов EPA[29] по важным инфраструктурным проектам, о создании трубопроводов Keystone XL и Dakota Access. Это заставило левых работать в разных направлениях. Конечно, запрет на въезд был остановлен судами – на данный момент, но были отклонены и некоторые другие указы.

Я всегда говорю подчиненным, что предпочту ошибки, допущенные вследствие неверных оценок, принципиальным упущениям. Сомневайтесь, но делайте, продолжайте движение. Подход Трампа аналогичен: он часто критикует ошибки, но очень редко за них увольняет.

Задача сотрудников администрации Трампа заключается в том, чтобы, поднимаясь с постели каждое утро, помнить – они находятся на службе не для того, чтобы приспосабливаться под систему Вашингтона, а для того, чтобы ударом ноги выбить у нее заваленный бумагами стол. Им нужно продолжать продвигать систему до тех пор, пока она не изменится и не будет соответствовать их целям.

С ОПЕРЕЖЕНИЕМ ГРАФИКА, НО В РАМКАХ БЮДЖЕТА

Другая часть доктрины Трампа, обусловленная желанием двигаться быстро, заключается в том, чтобы исполнять все «досрочно, но в рамках выделенных средств». Этот подход был критически важен в его строительном бизнесе, потому что задержки стоили громадных издержек.

Одна из лучших историй, иллюстрирующих способности Трампа сохранять высокую производительность при снижении затрат, изложена в бестселлере «Искусство заключать сделки».

В Центральном парке Нью-Йорка есть каток Wollman Rink. В 1980 году возникла техническая проблема – каток перестал вырабатывать лед, и город Нью-Йорк разработал проект его восстановления. После шести лет ожидания и выброшенных на ветер тринадцати миллионов долларов налогоплательщиков лед на катке так и не появился.

У Трампа был таунхаус с видом на этот каток, и он устал смотреть на это безледное пространство. Именно поэтому он развязал письменную войну с мэром Эдом Кохом. Трамп начал писать письма редакторам различных городских газет, обвиняя Коха и мэрию в неспособности решить проблему с катком: он прекрасно понимал, как привлечь внимание города.

Вот что Трамп писал в «Искусстве заключать сделки»:

«За долгие годы общения с политиками я твердо уяснил: единственное средство, которое бы гарантировало их принуждение к какому-то реальному действию, – это пресса, а точнее, страх перед прессой. Вы можете применять все виды давления, молить и угрожать, вносить крупные суммы денег, но ничего не получить взамен. Но повысьте вероятность появления отрицательных публикаций даже в неявной форме, и большинство политиков начнут шевелиться. Эти публикации – потенциально потерянные голоса избирателей, и эти потери, при их достаточном количестве, означают, что политик не будет переизбран. Если это произойдет, ему, возможно, придется заниматься чем-нибудь другим с девяти утра до пяти вечера, то есть заниматься делом. А это последнее из того, что хочет большинство политиков».

Мэр Кох так устал от нападок Трампа через СМИ, что, наконец, сам бросил встречный вызов и предложил Трампу исправить каток самому за шесть месяцев, уложившись в три миллиона долларов.

Трамп ответил Коху публикацией, в которой заявил, что соберет вещи и переедет в Аргентину, если превысит выделенные средства хоть на один доллар или опоздает с поставленным сроком хотя бы на один день. Он прекрасно понимал, что сам Кох и остальная часть города уже никогда не простят ему отказ взяться за ремонт.

Продолжение этой истории стало ключевым моментом моего очарования Трампом и, возможно, побудило написать эту книгу. Он признался, что никогда ничего не знал о строительстве катков, несмотря на то, что оказался полностью вовлечен в публичную полемику с мэром в связи с реконструкцией Wollman Rink.

Трамп посчитал разумным переговорить с кем-то из экспертов в создании катков, что, естественно, заставило задуматься о Канаде. В своей книге он писал: «Катание на коньках – это удел канадцев, как и бейсбол для американцев, являющийся нашим национальным времяпрепровождением. Лучшими строителями в этой области, как я полагал, были, вероятно, компании, строящие катки для профессиональных хоккейных команд Канады». В конечном счете он связался с компанией из Торонто, которая строила каток для хоккейной команды Montreal Canadiens.

Трамп прослушал интенсивный курс о строительстве катков, а канадские эксперты прилетели в Нью-Йорк, чтобы взглянуть на Wollman Rink. Вероятно, это был первый случай, когда каток осматривали люди, действительно умеющие заниматься строительством такого рода. Каток открылся через три месяца, а на его ремонт было потрачено два миллиона двести пятьдесят тысяч долларов. Он продолжает функционировать и по сей день, успешно генерируя ледовое покрытие. Теперь каток так и называется – Trump Wollman Rink in Central Park.

Мне очень нравится эта история, поскольку отлично иллюстрирует, что Трамп – прагматичный и разумный консерватор, знающий, как решать сложные проекты, находясь под огромным давлением. Есть и другие случаи. Как рассказал мне Руди Джулиани[30], еще лучшим примером является поле для гольфа Ferry Point в Бронксе, которое не могли создать ни Джулиани, ни Майкл Блумберг[31].

Они обратились с вопросом о реализации проекта Ferry Point к Трампу, который завершил все работы всего через полтора года. Теперь в Бронксе есть свое восемнадцатилуночное поле для гольфа. По словам Джулиани, это еще большее достижение, чем ремонт Wallman, поскольку строительство гольф-поля гораздо сложнее с технической точки зрения.

Трамп обладает прекрасной возможностью донести до Вашингтона свой огромный практический бизнес-опыт. Однако одним из самых больших препятствий стало мышление бюрократов из Управления Конгресса США по бюджету[32] (Congressional Budget Office, CBO) и из Офиса управления и бюджета[33] (Office of Management and Budget, OMB).

Миссия CBO заключается в том, чтобы предоставлять Конгрессу объективный, внепартийный и реалистичный анализ проектов или законодательных актов и, в частности, рассчитывать, во сколько их реализация обойдется налогоплательщикам. Они называют этот процесс «оценочным». К сожалению, это агентство является левым и занимает позиции бюрократической защиты «большого» правительства и либерализма.

Большинство оценок CBO завышены, поскольку этот государственный орган проявляет полную бездарность при мониторинге стоимости каждого проекта на каждом этапе. Когда я был спикером Палаты представителей, мы, не сдаваясь, боролись с CBO ежедневно, что в конце концов оказалось крайне важным при верстке бюджета.

Кроме того, это не только некомпетентное, но и коррумпированное учреждение. Когда CBO впервые «оценил» Obamacare, агентство предложило Обаме помочь Джонатану Груберу, главному архитектору этого закона, стать академическим советником. Более того, СВО «оценило» закон почти так, как это расписал сам Грубер. Таким образом, оно позволило человеку, написавшему ужасный закон, дать «предположительно» объективный анализ собственному детищу. И тот же академический советник позже, в 2013 году, указал на «недостаточную прозрачность» при создании Obamacare и «тупость американского избирателя» как на критические факторы, благодаря которым закон был принят. С той же трибуны Грубер отметил, что закон был написан «в муках» с целью обмануть CBO при рассмотрении центральной составляющей – страхового полиса, который не являлся бы налогом, что, по его собственному признанию, могло бы «убить» весь законопроект.

CBO впустило лису в курятник, в результате чего произошла первичная «оценка» Obamacare в оригинале автора. Это было не только неправильно, но и совершенно непростительно. Год спустя CBO произвело новую оценку. Стоимость оказалась настолько больше первоначальной, что было ясно – Obamacare никогда бы не прошел при изначальной объективной оценке.

Представьте себе «военный» подход Трампа. Вообразите предложенный им план по инфраструктуре. CBO просто не будет способно сделать что-нибудь путное с предпринимательской точки зрения, поэтому постарается полностью испортить все, что пытается сделать Трамп. Если Палата представителей и Сенат позволят CBO выжить, попытки президента будут обречены на провал, поскольку бюрократы не смогут провести разумных оценок.

Вспомните об этом, когда мы увидим оценку CBO создания пограничной стены с Мексикой. Если президент Трамп и Конгресс смогут «прорезать» бюрократию и волокиту, стена будет стоить намного меньше, чем заявит CBO.

Офис OMB является ветвью исполнительной власти и существует параллельно с СВО. В нем работают искренние, интенсивно работающие и очень компетентные эксперты. Но Трамп настроен на демонтаж старого, и OMB будет весьма сложно принять его стиль управления, агрессивное снижение затрат и применение здравого смысла.

Предпринимательское управление президента Трампа сэкономит десятки, а в конечном счете и сотни миллиардов долларов федеральных фондов, но на первых порах будет очень сложно заставить CBO и OMB распределять сэкономленные средства в нужных направлениях.

ВЫСТРАИВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ

Несмотря на агрессивный подход к бизнесу и политике, Трамп знает, что без отношений он никогда не построил бы многомиллиардный бизнес и не стал президентом. Если предположить, что никто в Нью-Йорке не захотел вести переговоры с Трампом, он бы не смог ничего купить или продать. Итак, часть его учения связана с построением и поддержанием сильных отношений с потенциальными союзниками.

В «Искусстве заключать сделки» Трамп рассказывает историю важности сильных отношений:

«Доверенные лица Penn Central наняли компанию, возглавляемую человеком по имени Виктор Палмири[34] . Я никогда не слышал о Викторе Палмири, но сразу понял, что хочу познакомиться. С самого начала, строя связь с Виктором, я смог, по сути, работать на него, а не просто быть очередным покупателем. Для меня это был потрясающий опыт. Например, мы заключили договор, дающий мне эксклюзивный вариант покупки 60-й и 30-й улиц. Penn Central даже согласилась компенсировать мне затраты на разработку проекта и усилить доверие прессы».

Как я уже говорил, Трамп обладает талантом сближения с людьми, приблизительно так же, как и Билл Клинтон. Разговаривая с Трампом, вы находитесь в центре его внимания. Он полностью занят только вами, и это, несомненно, сослужит хорошую службу при выстраивании отношений с Конгрессом и за рубежом.

Трамп уже провел плодотворные встречи с лидерами стран из числа ближайших союзников: премьер-министром Великобритании Терезой Мэй, премьер-министром Канады Джастином Трюдо и премьер-министром Японии Синдзо Абэ. Кроме того, он принял китайского президента Си Цзиньпина на саммите по вопросам торговли и национальной безопасности.

Такие встречи очень важны, особенно на раннем этапе. Трамп проводит кардинальные перемены в международных экономических связях. Это может вызвать некоторую напряженность, поэтому следует иметь сильные личные отношения с этими лидерами на основе взаимного доверия. Президент Трамп также начал наводить мосты между Белым домом и Капитолием, которые были почти уничтожены при прежней администрации. Президент Обама редко встречался с кем-либо, кто не был демократом, а еще реже с теми, кто не входил в состав руководства Конгресса. С приходом на должность президент Трамп встретился с сотнями членов Конгресса, включая тех, кто не находится в руководстве, в том числе и с демократами.

Строя такие отношения в Конгрессе, президент лучше узнает, как ему нужно проводить свою политику и достигать правильных соглашений, чтобы воплотить в жизнь большее число законодательных идей.

ИСКУССТВО СДЕЛКИ

Наконец, самым центральным и определяющим достоянием доктрины Дональда Трампа, а возможно, и его величайшим умением, является способность вести переговоры. Он живет заключением сделок. В начале книги «Искусство заключать сделки» Трамп пишет:

«Я не делаю этого ради денег. У меня их достаточно, гораздо больше, чем когда-либо понадобится. Я делаю это ради самого свершения сделки. Сделки – моя художественная форма. Другие люди красиво рисуют на холсте или пишут потрясающие стихи. А мне нравится заключать сделки, желательно крупные».

Трамп расспрашивал меня о компаниях. Как истинный бизнесмен, он уточнил: «Итак, сколько?» Подумав, я ответил, что он станет конкурентоспособным кандидатом, вложив примерно 80 миллионов долларов. Трамп сказал: «80 миллионов – стоимость яхты. Но это намного веселее, чем яхта!»

Сразу же после избрания Трампу предстояло проводить все переговоры от имени американского народа.

В декабре он договорился с производителем кондиционеров Carrier и правительством Индианы, чтобы сохранить большую часть рабочей силы в количестве одной тысячи ста человек. Ранее компания заявила, что переведет большинство рабочих мест в Мексику, но в обмен на полученные налоговые льготы от государства теперь согласна выделить еще шестнадцать миллионов долларов на капитальные затраты для завода в США.

В январе Трамп просто засыпал критикой Ford Motor Company за план строительства завода в Мексике стоимостью в один миллиард шестьсот миллионов долларов. Как только Трамп оказал давление на автопроизводителя, Ford объявил, что готов инвестировать семьсот миллионов в Детройт, где будет создано еще семьсот рабочих мест.

В феврале он убедил Lockheed Martin снизить последний счет за девяносто истребителей F-35 на шестьсот миллионов; за месяц до этого он «побрил» один миллиард долларов со стоимости двух новых самолетов Air Force One (это стоило ему часа переговоров с Boeing).

Обожая колесить по стране ради заключения сделок и став виртуозом в этом вопросе, Трамп знает, что каждому «да» предшествуют несколько отказов. В частности, занявшись вопросом проектирования Trump Tower, он получал отказы почти на каждом шагу.

В «Искусстве заключать сделки» Трамп описывает, что когда он впервые начал присматриваться к роскошному универмагу Bonwit Teller и сказал владельцам, что хотел бы купить магазин и здание, человек по имени Франклин Джарман, оказавшийся исполнительным директором, вежливо ответил: «Вы, должно быть, сумасшедший, если считаете, что мы когда-нибудь согласимся продать эту недвижимость».

Но Трамп упорствовал. Месяц за месяцем он писал письма, но Джарман их игнорировал. Наконец, он узнал, что компания Genesco, владеющая этим зданием, испытывает финансовые затруднения и наняла нового исполнительного директора по имени Джон Ханиган. Трамп назначил встречу, которая длилась лишь полчаса. Несколько недель спустя Трамп подписал контракт на строительство и оставшуюся часть оплаты аренды земли на двадцать пять миллионов.

Затем Трамп преодолевал еще несколько ситуаций «нет», когда приобретал землю под здание, обеспечивал финансирование строительства или получал налоговую льготу за развитие Нью-Йорка. Он победил всех.

О налоговой льготе Трамп рассказал в главе «Элементы сделки»:

«Город [Нью-Йорк] совершенно не признавал специфики моей работы, и на Tramp Tower была наложена стандартная налоговая ставка, которая полагалась любому застройщику. Я сражался в шести разных судах. Это стоило мне больших денег, эксперты считали мой выигрыш невероятным в принципе, а окружающие говорили, что это политическая ситуация без победы. А я решил, что нужно прилагать усилия независимо от результата, и одержал победу, что сделало меня только лучше».

В деловом мире нет стандартного единого ответа, и Трамп это понимает. Это дает превосходную возможность проводить свою политику через Конгресс, поскольку он всегда будет искать способы добиться согласия.

На момент, когда я пишу эту книгу, Трамп и республиканцы в Конгрессе так и не смогли отменить закон Obamacare и заменить его другим. Но, учитывая успехи Трампа в прошлом, я держу пари, что он тоже получит «да» в этой ключевой проблеме здравоохранения.

Часть 2

ПОНИМАЯ ВОСХОЖДЕНИЕ ТРАМПА

Выборы президента Трампа могут стать решающим моментом для всего будущего Америки. На протяжении десятилетий члены американской элиты – в правительстве, академических кругах и СМИ – направляли страну в сторону, противоположную воле американского народа. Трамп полностью осознал этот факт. Он находился в гармонии с нормальными американцами и стал чемпионом среди противников элиты. Вот почему Трамп поборол более десятка хорошо подготовленных республиканских противников и одержал победу в борьбе с многомиллиардной кампанией Хиллари Клинтон. Являясь народным чемпионом среди противников элиты, Трамп будет продолжать борьбу в течение всего срока президентства. Следующий раздел описывает поле этой битвы и дает представление о том, как Трамп продолжает побеждать.

Когда я прочитал короткое эссе Нассима Николаса Талеба об ИИ – Интеллектуальных идиотах, мне показалось, что комнату озарил яркий свет. В течение многих лет я имел дело с людьми, на что-то уполномоченными, они были весьма бойкими, самодовольно-высокомерными или просто некомпетентными. Они отказывались прислушиваться к фактам или урокам реального мира хотя бы путем изучения истории. Они твердо верили в то, что просто не могло быть правдой. Ситуация усугублялась тем, что они отказывались учиться на собственных ошибках и повторяли их много раз. Внезапно концепция ИИ объяснила этот феномен хорошо образованных, но в действительности глупых людей. Наблюдая за Трампом, я понял, что за годы своей деятельности он научился отличать компетентность от интеллектуального идиотизма.

Чтобы лучше понять, насколько сильна эта проницательность, обратимся к работе Талеба.

4

ВЗЛЕТ ИИ

Разрыв между правящей элитой и обычными трудовыми людьми продолжает расти. Нассим Николас Талеб, написавший «Черный лебедь: Под знаком непредсказуемости», выкристаллизовал этот разрыв, придумав удивительный термин «Интеллектуальный идиот».

В этом эссе, написанном в сентябре 2016-го, Талеб выделил ИИ в растущую группу людей, которые спокойно заполняют роли в правительстве, политике, журналистике и академических кругах. Он заметил, что члены этой группы характеризуются высокой квалификацией на бумаге, но лишены реальной практической интеллигентности. Эссе является частью большой готовящейся книги Талеба под названием «Кожа в игре» и включено в нее как приложение.

«Идиот» – слово суровое, но эссе Талеба оказалось для меня одной из самых полезных публикаций в этом жанре, которые я читал.

Для всех нормальных людей существует глобальная закономерность отвергать правила, устанавливаемые некомпетентной элитой. Мы видели это на примерах Брексита (выхода Великобритании из Евросоюза), роста популистских партий на Западе и, конечно же, избрания Дональда Трампа.

Итак, Талеб рассказывает о людях, которые одарены природой к написанию эссе и сдаче тестов. Эта врожденная способность помогает им пробраться через начальное образование до элитных колледжей и университетов. Там их учат профессора (многие из которых – люди, тоже умеющие писать эссе и сдавать тесты). Эти профессора оказываются настолько впечатленными способностью студентов к тестированию и написанию эссе, что пишут яркие письма с самыми блестящими рекомендациями, в результате чего выпускники могут получить работу в правительстве, политике, СМИ или академических кругах.

Единственная проблема этих людей заключается в том, что они понятия не имеют, как работать. Практически вся их жизнь была проведена в классных комнатах. Эти люди могут написать блестящее эссе о том, как поменять колесо, но если прокол случается на их собственной машине, обращаются в автосервис. Они интеллектуалы, но идиоты.

Эссе Талеба прекрасно объясняет проблемы, происходящие с федеральной бюрократией. Наше правительство заполнено высокообразованными интеллектуальными карьерными бюрократами, которые никогда не производили автомобили, не строили зданий, не готовили себе еду или не работали на фермах. Они никогда не практиковали медицину, не проводили хирургических операций. И все же они наделены полномочиями писать правила, регулирующие эти отрасли, основываясь на собственном понимании академических работ.

То же самое в полной мере относится ко многим политическим консультантам, дающим советы по этим отраслям. Все это ведет к тотальной регламентации, проведению разного рода политических анализов, созданию сомнительных информационных полей и крупным научным исследованиям, которые в конце концов носят разрушительный характер и терпят крах в реальном мире.

Трамп не мог быть слишком многогранным. Он всегда старался полагаться на людей, которые действительно знают то, что они делают. На протяжении своей карьеры застройщика он регулярно получал советы от художников, плотников и других мастеров по проектам строящихся зданий. Приступая к ремонту Wallman, Трамп прежде всего стал разыскивать – и нашел – профессионалов, которые занимаются строительством катков. Он любит специалистов, обладающих практическим опытом, а не академическими знаниями, да и сам обладает немалой реальной практикой.

Когда Трамп и я находились в отеле Trump в Лас-Вегасе, оказывая поддержку Митту Ромни в октябре 2012 года, у нас появилось время, чтобы прогуляться и осмотреть его новую недвижимость. При этом Трамп проявил себя именно как практик, а не просто финансист проекта. В какой-то момент он сказал: «Я мог бы оценить количество цемента, необходимое для постройки практически любого здания. Я делал это так часто, что это стало моей второй натурой. Фактически у меня есть сотни практических навыков, которые позволяют создавать лучшие отели по более низкой цене в сравнении с моими конкурентами».

Я уверен, что если бы мы болтали в гольф-клубе Trump National об удивительной реконструкции, проведенной там, стало бы совершенно ясно, что перед началом работ он консультировался с профессионалами – архитекторами полей и лично контролировал качество работы.

КЛЕЙМО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ИДИОТИЗМА

Существует почти бесконечное количество доказательств, что наши бюрократии раздуты высокообразованными людьми, которые практически не имеют реальной ценности для американского правительства. Одним из ярких примеров является так называемое «Правило Чистой Воды Соединенных Штатов», которое было введено Агентством по охране окружающей среды (EPA) в 2015 году. Правила определяют критерии для рек, озер и ручьев, а контроль соблюдения этих критериев находится в юрисдикции EPA и Инженерных войск США.

В попытках внести в закон предельную ясность интеллектуалы-идиоты, его писавшие, сделали эти критерии настолько всеобъемлющими, что, как указывает американский сенатор Ламар Александер из Теннесси, они дают юрисдикцию федеральным ведомствам контролировать состояние грязевых луж на фермерских пастбищах.

В феврале президент Трамп приказал новым должностным лицам из EPA и Инженерных войск пересмотреть этот закон.

Так же нелепо, что EPA регулирует пыль в соответствии с Законом о чистом воздухе. EPA отнесло пыль, которая сдувается из сухих речных русел, гравийных дорог и выжженных полей, к загрязнителям, состоящим из твердых частиц. Это означает, что сельскохозяйственная пыль попадает под ту же категорию регулирования, как и сажа из угольных электростанций.

В 2011 году республиканцам удалось узнать, что EPA рассматривало ужесточение федеральных правил в отношении пыли после того, как одна из групп этого агентства получила запросы из Аризоны и Калифорнии. В этих штатах потребовали, чтобы семь тысяч восемьсот фермеров начали применять меры по борьбе с пылью.

После того как республиканцы из Палаты представителей и Сената подняли этот вопрос, а общественности стало известно, что федеральное правительство заинтересовано в «урегулировании» естественного природного явления, администратор EPA Лиза П. Джексон заявила в Washington Post, что EPA вряд ли будет вводить новые правила. Тем не менее, по заявлению Джексон, агентству все равно придется потратить еще несколько месяцев для рассмотрения «пыльной» проблемы. Итак, интеллектуальные идиоты из EPA признали, что не собираются воспрепятствовать образованию пыли, но проблему все равно нужно изучать, чтобы быть уверенными в правильности и так очевидного решения.

Последние выборы ясно продемонстрировали отрыв от реальности политической элиты, состоящей из интеллектуальных идиотов, причем как левых, так и правых.

В течение всего республиканского праймериз вашингтонская элита держалась за абсолютно несостоятельную теорию, что Трамп является «фракционным кандидатом с твердым потолком поддержки, ограниченным одной третью избирателей». Это было заявлено Bloomberg Politics[35] 12 февраля 2016 г. Противники Трампа полагали, что большинство республиканских избирателей сплотятся вокруг оставшихся в борьбе соперников и «обоснованно победят ветреного миллиардера» (как было сообщено дословно в новостном выпуске). Консультанты сенаторов Марко Рубио и Теда Круза сказали, что потолок Трампа составляет примерно 30 % и он проиграет в одновременной гонке с двумя-тремя кандидатами.

Несмотря на другое мнение репортера Bloomberg Сэхила Кэпура, ссылавшегося на результаты сразу нескольких опросов и видение просвещенных консультантов, заранее показавших неверность этой теории, некоторые республиканцы хватались за нее вплоть до оглашения результатов праймериз. Трамп выиграл 44,9 %, участвуя в гонке с Крузом, Рубио и губернатором Джоном Кейсиком.

После победы Трампа в праймериз демократы разработали свою «теорию потолка». В июне 2016 Джон Винер[36] написал в своей редакторской колонке для The Nation: «Расслабьтесь, Дональд Трамп не может выиграть». Винер использовал ту же самую запутанную логику республиканцев во время праймериза. Общее резюме этой логики выглядело так: вещи, происходящие определенным образом в прошлом, будут аналогично происходить и в будущем.

Винер, как и многие другие левые, пытался сравнивать Трампа с Миттом Ромни, Джоном Маккейном и даже Джорджем У. Бушем. Они не понимали, что Трамп и движение вокруг него уникальны, поскольку во главе поддержки Трампа стоял американский народ, а не крупные финансовые доноры и прочие «создатели королевских особ», идущие по замкнутому кругу.

Интеллектуальных идиотов легко найти и в законотворческих органах, и в СМИ. Например, посмотрите аргументацию, которая появляется почти всякий раз, когда речь заходит о контроле над оружием в газете или на телевидении.

Интеллектуальные сторонники большинства мер о контроле могут процитировать целые страницы статистики о насилии с применением оружия, но когда дело доходит до разговоров именно об огнестрельном оружии, они начинают «стрелять в молоко».

Возьмите представителя 1-го округа штата Колорадо демократку Диану Де Гетте, которая поддержала в Конгрессе закон, запрещающий продажу оружия с большой емкостью магазина. Как известно большинству людей, владеющих огнестрельным оружием, магазин – это техническое устройство, в который вставляются патроны.

Согласно сообщению в блоге корреспондента Denver Post Аллисона Шерри от 3 апреля 2013 года, когда Де Гетте был задан прямой вопрос на форуме этой газеты, каким именно образом запрет на магазины емкостью свыше пятнадцати патронов будет эффективно работать с точки зрения снижения насилия, она ответила следующее:

«Я скажу вам, что боеприпасы – это пули, поэтому люди будут знать, что если закон будет принят, то в будущем количество магазинов большой емкости снизится. Ведь постепенно пули будут расходоваться, поэтому и магазины быстрее исчезнут».

Конгресвумен решила, что федеральное правительство должно запретить продажу огнестрельного оружия с магазинами большой емкости, очевидно, даже не имея понятия, что это такое.

В том же духе «работают» и многие репортеры, совершенно не осведомленные в вопросах об огнестрельном оружии и о регулирующих его законах. Это особенно неприятно, когда крупное информационное агентство использует хотя бы одного подобного «знатока» для освещения ситуации с преступностью. Возьмите знаменитый твит от 17 августа 2014 года репортера из Huffington Post Райана Дж. Рейли, который занимается в газете вопросами криминала. Речь шла о пресечении беспорядков, разразившихся после убийства Майкла Брауна в Фергюсоне, штат Миссури (кстати, позднее Департамент юстиции счел действия полиции правомерными). Рейли написал в Twitter следующее: «Я считаю, что это были резиновые пули. Может ли кто-нибудь подтвердить?» Твит сопровождала фотография с четырьмя ярко-оранжевыми берушами.

Групповая мысль элитных СМИ печально известна. Их ментальность напоминает леммингов[37], которые при решении какого-то вопроса старательно используют групповые убеждения ради того, чтобы избежать индивидуальной мысли. В 2016 году появилось предположение, что Трамп будет очень опасен во внешней политике. Глупость репортеров заключалась в том, что они не представляли себе, каким именно образом Трамп будет опасен, но были уверены, что будет. В двухнедельный период они совершили дикий «лемминговый» переход от «Трампа, который приведет к войне с Россией» на «Трампа, который будет слишком слабым и мягким в отношении России». Журналисты понимали, что им следует бояться непредсказуемости Трампа-международника, и путались в схемах, на которых нужно было сосредоточиться.

Разумеется, интеллектуальные идиоты изобилуют и в университетах. Современные интеллектуальные левые основываются на своей непревзойденной способности отказываться от реальности в пользу теории. Идеальный в этом отношении случай произошел в моей альма-матер, Университете Эмори, когда какой-то якобы безжалостный злобный человек написал мелом на тротуаре «Трамп-2016». Это чрезвычайно «травмировало» левых ИИ-студентов, и они написали письмо ректору, где выражали протест вторжению политики на «безопасную территорию кампуса».

Это могло бы показаться смешным, если бы ректор не принес письменные извинения и не предложил курс групповой терапии всем психологически травмированным этой надписью. Может быть, и неудивительно, что некоторые студенты становятся ИИ, но вызывает беспокойство, когда руководитель университета это приветствует. После победы Трампа над Клинтон некоторые кампусы предложили ароматерапию и консультации от депрессии для тех, чья психика была деформирована. Согласитесь, выдумать что-то глупее вряд ли возможно.

Но университетские кампусы, отвергающие выборы как таковые, давно уже не являются сюрпризом. Университеты и академии не первый год выступают за то, чтобы американский народ управлялся «высокой элитой». Хорошим примером такого подхода служит книга проректора Джорджтаунского университета Джейсона Бреннана «Против демократии», опубликованная издательством Принстона. В ней Бреннан объявляет демократию неудачным экспериментом и вместо этого выступает за так называемую «эпистократию». Он определяет эту систему как «власть знающих». Цитирую описание этого правила, взятое из книги:

«Подобно тому, как подсудимые имеют право на справедливое судебное разбирательство, граждане имеют право на компетентное правительство. Но тогда демократия – это правило невежественное и иррациональное, его действие слишком часто оказывается недолгим. Кроме того, никто не имеет фундаментального права на какую-либо долю политической власти, а ее проявление решением большинства приносит мало пользы. С другой стороны, широкий спектр исследований в области социологии показывает, что политическое участие и обдумывание демократических процессов, как правило, делают людей хуже – они становятся иррациональными, предвзятыми и подлыми».

Дав эту мрачную картину, Бреннан утверждает, что новая система формирования правительства – эпистократия, или власть знающих – может оказаться лучше демократии и пришло время экспериментировать и находить ответ.

Перед нами налицо либеральный член академических кругов, у которого больше степеней, чем достижений, сводящий, по сути, выборы к проведению тестов на грамотность и утверждающий, что американский народ слишком не образован для того, чтобы принять решение, какое правительство ему нужно. Рецензент Washington Post, коллега академика Бреннана, Илья Сомин, написал, что его идеи могут быть безупречными как на государственном, так и на местном уровнях, поскольку «анализ Бреннаном эпистократических альтернатив демократии заслуживает серьезного рассмотрения, даже если большинство из этих идей далеко не готовы к широкомасштабной реализации».

Самая большая проблема ИИ в нашем правительстве, политических организациях, СМИ и университетах заключается в том, что эти учреждения становятся своеобразными «эхо-камерами», продвигающими бренд своего группового мышления. Подобные новые идеи, отличающиеся или не согласующиеся с общепринятым мировоззрением, следует воспринимать как абсурдные, экстремальные или опасные, поскольку они замалчивают основной принцип, согласно которому здоровая демократия требует свободного и полного обсуждения различных мнений. Талеб описывает это в своем эссе:

«ИИ считает патологией поступки людей, которых он не понимает. При этом он не отдает себе отчета в том, что, возможно, его понимание может иметь пределы. Он думает, что люди должны вести себя в соответствии с собственными интересами, а ИИ лучше знает, каковы их интересы, особенно когда речь идет о «деревенщине» или тех, кто проголосовал за Brexit. Когда плебеи делают что-то, что понятно им самим, но непонятно ИИ, то им тут же приклеивается ярлык «необразован». У ИИ есть два определения для того, что мы называем участием в политическом процессе: «демократия», когда его устраивает исход, и «популизм», когда плебеи осмеливаются голосовать вопреки пожеланиям ИИ».

Имейте в виду: Талеб написал это до выборов 2016 года, но ведь это именно то, что происходит в Америке. Огромную разницу между четырьмя столпами нашего общества – правительством, политикой, СМИ и академическими кругами, с одной стороны, и американским народом – с другой – прекрасно продемонстрировала избирательная кампания Трампа.

ГДЕ «ЖИВУТ» ИИ

Другой автор, Чарльз Мюррей, блестящий ученый из Американского института предпринимательства, затронул смежный вопрос в своей книге Coming Apart: The State of White America[38]. В этой книге Мюррей рассказывает о формировании небольшой социальной группы, которую он назвал «супер зип-коды». Основная предпосылка идеи Мюррея заключается в том, что люди, которые едут за образованием в Принстон, Гарвард или Йель, как правило, создают семьи с людьми своего круга. Затем они переезжают туда, где их соседями оказываются выпускники того же Принстона, Гарварда или Йеля. Они отправляют детей в элитные подготовительные школы, окончание которых позволит им так же, как и родителям, отправиться в Принстон, Гарвард или Йель. Круг замыкается. В результате образуются своеобразные изолированные «мини-регионы», в которых проживают люди, составляющие 5 % от всего общества, обладающие экономической успешностью и лучшим образовательным уровнем.

В конечном итоге эти люди совершают приблизительно одни и те же шаблонные поступки, находятся в информационном поле одних и те же СМИ и, как результат, думают одинаково, но совершенно иначе, чем остальные 95 % американцев. Когда появился Трамп, люди «супер зип-кода», многие из которых относились к числу крупных политических доноров, списали его со счетов. Они не понимали, как кто-нибудь в Америке может поддержать или признать Трампа, до них просто не доходило, что он связан с нормальными трудящимися американцами. Они не понимали чрезвычайной многолетней популярности телешоу «Кандидат»: эти люди никогда не следили за ним, поскольку для их изолированного мышления оно было недоступно. Если бы Трамп появился на PBS[39] сразу после «Аббатства Даунтон»[40], элиты поняли бы, насколько он хорош на телевидении.

В Washington Post заинтересовались книгой Мюррея и создали интерактивную карту семей «супер зип-кодов». В ноябре 2013 года сообщалось, что их средний семейный доход составляет около ста двадцати тысяч долларов в год, а 70 % взрослого населения окончили университет. В то же время данные переписи населения США показывают, что средний годовой доход остальных семей составлял пятьдесят одну тысячу девятьсот тридцать девять долларов (по данным на 2013 год). Неудивительно, что самые высокие концентрации супер зип-кодов» находятся в прибрежном северо-востоке (особенно вокруг Вашингтона), в Силиконовой долине и в Лос-Анджелесе.

Но, как отмечал Washington Post, «вашингтонцы» выделялись особо. Более трети «зип-кодов» столичного региона живут настолько плотно, что их можно свести на участок в семьсот десять квадратных миль и отгородить стеной от всей страны. В своем интервью Washington Post Уильям Х. Фрей, демограф из Института Брукингса, назвал этот участок «мегаполисом яйцеголовых». И он совершенно прав. Эта популяция состоит по большей мере из тех самых ИИ, о которых говорит Талеб. Именно они и управляют нами изо дня в день.

Проводя избирательную кампанию, Трамп понял, что ему нужно обращаться ко всем американцам, а не только к проживающим в регионах «супер зип-кодов». Его обращения были написаны на языке нормальных американцев. Это заставило либеральную элиту и СМИ окрестить его популистом, то есть применить свой любимый способ дискредитировать кандидата в глазах электората. С другой стороны, Хиллари Клинтон говорила с американцами на языке элиты. Это изначально было своеобразным залогом того, что все ее слова прошли мимо большинства американских граждан, хотя люди из «мегаполиса яйцеголовых», безусловно, проглотили все сказанное Хиллари.

Несмотря на то что сейчас он живет в Белом доме, Трамп не является синонимом ИИ из упомянутого мегаполиса. Трамп – строитель. Он не стал бы писать приятное эссе про Trump Tower, чтобы заставить подрядчиков шевелиться, он должен был построить башню Трампа и сделать это хорошо.

Трамп не нанимает себе ИИ – они ему не нужны. Традиционная мудрость говорит, что чем выше вы идете, тем больше нужно консультантов (а сами консультанты убеждают, что ваша основная цель – собрать деньги, чтобы оплатить еще большее количество консультантов). Трамп мгновенно раскусил это мошенничество. В какой-то момент, весной 2016 года, когда позиции Трампа стали заметно возрастать, кто-то предположил, что в связи с этим следует расширить штат из тех, кто возглавил бы региональные отделения кампании. Трамп отнесся к этому предложению скептически и напомнил, что он везде возглавляет кампанию самостоятельно.

И этот скептицизм подтвердился отрицательным результатом Джеба Буша, потратившего сто десять миллионов долларов, имевшего легион политических консультантов, командовавшего огромной политической сетью и заработавшего… одного (!) выборщика. Малочисленной, но эффективной командой Трамп разгромил всех своих соперников. Интеллектуальным идиотам такое бы было не под силу. Как-то уже во время общей кампании один репортер спросил, не обеспокоен ли я тем, что Хиллари Клинтон потратила двадцать два миллиона долларов, в то время как Трамп всего триста тысяч. Я послал репортера к… Джебу, чтобы тот выделил ему сто десять миллионов.

Повторюсь, что Джеб Буш – мой дорогой друг, проявивший себя превосходным губернатором[41], и я упомянул про эту шутку лишь для того, чтобы показать, насколько Трамп ценит людей, обладающих практическим опытом, который невозможно получить, слушая лекции или читая книги. Трамп постиг основную часть искусства заключения сделки с недвижимостью, работая с отцом, а не в Уортонском университете в Пенсильвании.

Рассказывая в «Искусстве заключать сделки» о своем уортонском опыте и его реализации, Трамп пишет, что знания, полученные в реальном мире, были более полезными, чем абстрактное образование:

«Возможно, самое важное, чему я научился в Уортоне, заключалось в том, что перестал слишком уж доверять академическим знаниям. Мне не потребовалось много времени для понимания, что в однокашниках нет ничего особенно удивительного или исключительного и я могу замечательно с ними конкурировать. Другой важной вещью, которую я получил от Уортона, стала ученая степень. На мой взгляд, степень не очень что-то доказывает, но многие люди, с которыми я работал, относились к ней очень серьезно. Степень добавляла престиж. Поэтому, учитывая все обстоятельства, я рад, что закончил Уортон».

Я видел, как президент Трамп получает эти знания, в том числе наблюдая за ним в течение первых двух месяцев президентства. Он начинал с чего-то, что никогда не делал раньше, и учился на практике.

Например, он вошел в должность, будучи практически незнакомым с мировыми лидерами других держав. Трамп не стал проводить длинных брифингов, зато начал планировать телефонные разговоры. Люди были поражены, насколько долго некоторые из них продолжались и как много вопросов при этом задавал президент.

Аналогичным образом обстояло дело и с Конгрессом. Вступив в должность, Трамп начал видеться и разговаривать со всеми его членами, а не только с руководящими лицами. Для Трампа было типично пригласить на прием десяток сенаторов с супругами. При этом он проницательно наблюдал, как демократы и республиканцы общаются друг с другом, попав в такую непривычную компанию. Я подозреваю, что число подобных приемов будет только расти. Обладая огромной энергией и замечательной памятью, Трамп очень быстро уяснит все тонкости кулуаров Конгресса.

Президент, который ценит практику, а не теорию, создает огромные возможности сокращения правительства путем замены ИИ, о которых говорит Талеб, на меньшее число людей, способных решать проблемы нашей страны, а не писать о них.

Хорошим примером учреждения, нуждающегося в «правильной калибровке», является Пентагон. Он создавался как военное министерство США с тридцать одной тысячей сотрудников. Наша страна рассматривалась как государство, способное победить противника в грандиозных масштабах – от стран Оси[42] до половины мира. В то время сотрудники печатали отчеты на бумаге в трех экземплярах. Беделл Смит, будучи тогда секретарем начальника Генштаба Джорджа Маршалла, проводил ряд тренингов персонала с целью поиска и предоставления нужного документа в любой момент.

Я уверен, что они были невероятно быстрыми, но можете ли вы представить, насколько быстрее сейчас отправлять электронную почту через безопасную сеть Пентагона? Можете ли вы представить себе, насколько меньше времени и меньше людей требуется сейчас, чем это требовалось в 1943 году? По меньшей мере 40 % военной бюрократии или излишни, или дублируют друг друга. У Трампа есть отличная возможность убрать из Пентагона ИИ, что превратит аппарат национальной безопасности из типично медленно движущейся системы в эффективный механизм обеспечения обороны и защиты наших интересов за рубежом.

В потрясающей книге полковника Дэвида Джонсона «Быстрые танки и тяжелые бомбардировщики: инновации в армии США в 1917 – 1945 гг.» рассказывается история о том, как Маршалл пытался избавить военных от ИИ. Джонсон описывает сцену, произошедшую летом 1940 года. Немцы вихрем пронеслись через Польшу и Францию, и Маршалл обратился к командующему кавалерией, чтобы выяснить, чем он собирается ответить на немецкий блиц.

Тот ответил Маршаллу, что проанализировал нападение немцев, понял, почему польская кавалерия потерпела неудачу, и теперь знает, как действовать лучшим образом. По его мнению, союзникам было нужно развивать производство грузовиков, которые доставляли бы кавалерию на поле битвы, чтобы лошади были свежими. Маршалл поблагодарил его, завершил встречу и немедленно позвонил Смиту с приказом уволить командующего в отставку с полудня текущего дня, а заодно отменил должность командующего кавалерией. В значительной степени мы выиграли войну благодаря решительности и готовности Маршалла сделать военных компактными, но эффективными, избавившись от высокопоставленных ИИ, сражающихся с танками на лошадях. Я уверен, что Трамп и министр обороны Джеймс Мэттис смогут вычислить некоторых подобных «вождей кавалерии», осевших в Пентагоне.

ВАЖНОСТЬ РЕАЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Обычно я рассказываю «кавалерийскую историю» с полуулыбкой, но в ней раскрывается, почему увеличение числа чиновников, занимающих важные позиции, но получивших образование вне практического опыта, может быть опасным.

Деннис М. Гормли, научный сотрудник международной безопасности, преподаватель теории разведки, военной стратегии, контроля над вооружениями и политики нераспространения в Университете Питтсбурга, написал в 2008 году статью под названием «Распространение ракет: Выживание». Позднее на основании этой статьи была написана книга под тем же названием. В упомянутой статье Гормли обсуждает ту же концепцию, которую описывает Талеб, но только в иных терминах.

Анализируя угрозу распространения крылатых ракет наземного базирования за рубежом, Гормли говорит о различии между «явным знанием» и «неявным знанием». Явные знания, по его словам, есть «информационные или инженерные формулировки, которые могут быть записаны и легко переданы из одного места в другое». Неявные знания, объясняет он, «являются продуктом уникальной плодотворной социальной и интеллектуальной среды, состоящей из наставников и протеже».

Другими словами, явное знание – это то, что вы узнаете из традиционного образования, а неявное знание – то, что узнаете, делая что-то фактически.

В контексте Гормли, еще в 2002 году Ирак обладал значительными «явными знаниями» о том, как расширить эффективную дальность крылатых ракет первого поколения от 150 до 1000 километров. Эти ракеты были способны нести ядерную, биологическую или химическую полезную нагрузку. К счастью, Ираку не хватило инженеров, которые имели бы «неявные знания» о фактической модернизации, поэтому, по словам Гормли, они «добились лишь скромного прогресса в большинстве случаев за семь лет работы».

Гормли предполагает, что неявное знание гораздо важнее явного и проверка распространения неявных знаний – хороший способ контроля распределения самих крылатых ракет:

«Таким образом, хотя и необходим поток самих технологий, распространение крылатых ракет невозможно без критически важной поддержки небольшой и исключительно квалифицированной группы инженеров в таком же небольшом числе промышленных стран. Это хорошая новость. Если государства смогут более эффективно контролировать распространение подобных «черных магов», существует надежда, что худшие стороны и самого распространения крылатых ракет тоже могут контролироваться эффективно».

Безусловно, Гормли обеспокоен очень специфической проблемой, связанной с контролем над вооружениями, но я думаю, что его теория работает и в других дисциплинах, будучи тесно связанной с проблемами, которые поднимает Талеб.

В бюрократии, политическом истеблишменте, СМИ и институтах высшего образования США наблюдается избыток явных знаний. Президент Трамп возглавляет движение, выносящее на передний план нашей федеральной системы знания неявные, которые позволяют вернуться к практическому правительству, эффективно работающему на общество.

Во время кампании 2016 года, а теперь уже и в президентстве Трамп столкнулся с чередой непрекращающихся сюрпризов, которые заключались в готовности элитных СМИ высказывать ложь. Первоначально Трамп был шокирован и не знал, как правильно реагировать на подобную непорядочность. Несмотря на весь опыт борьбы со СМИ в Нью-Йорке (возможно, самыми агрессивными и конфронтационными в стране), он не был готов к их жестокости и глубине нечестности. И по сей день Трамп удивляется, когда репортеры повторяют разные истории, несмотря на их абсурдность.

5

МЕДИЙНАЯ ПРОПАГАНДА

Трамп стал первым кандидатом в современной истории, который смог выдержать яростные нападки со стороны СМИ и добился успеха. Это одна из причин, по которой медиаэлита так к нему враждебна: она не любит проигрывать.

В частности, в своей рекламной кампании Трампу удалось эти СМИ перехитрить. Он знал, что все им сказанное подвергается постоянной критике, при этом СМИ стараются пробраться и в его прошлое, чтобы найти дополнительные поводы. Однако они оказались в ловушке собственной мании, поскольку у Трампа всегда была возможность привлечь к себе внимание и правильно его использовать.

Своими четко сформулированными и категорическими высказываниями в Twitter он не мог не вызвать возмущения СМИ. После того как начинался шум, он устраивал пресс-конференцию, причем с максимально возможным освещением: каждая доступная телекамера была включена. Такой подход предоставил ему бесплатную и эффективную возможность делать свое дело и напрямую общаться с американским народом, несмотря на искусственную шумиху в медиа.

Трамп интуитивно понял то, что полностью ускользнуло от репортеров: их постоянная враждебность вредила им самим. Каждый раз, когда Трамп подвергался нападкам за то, что ставил американские интересы выше глобальных, наличие рабочих мест ценил выше дешевого импорта и призывал разграничить права американцев и иммигрантов, нормальные граждане чувствовали себя так, словно эти нападки направлялись не против Трампа, а против них самих.

Медийные атаки на Трампа за то, что он выражает рациональные личные интересы американцев, стали переломным моментом. Растущие предвзятость и враждебность к либералам за игнорирование общественного мнения большинства, развивающиеся в период президентства Обамы, приобрели слишком большой масштаб, чтобы терпеть их дальше.

Уже через несколько дней после объявления о выдвижении своей кандидатуры Трамп почувствовал растущее недовольство со стороны истеблишмента и начал наступление через учетную запись в Twitter и телевидение. Такое открытое неповиновение ведущим медиа только укрепило его имидж носителя интересов средних американцев, брошенных культурной элитой страны.

Я видел такое положение дел еще во время президентской кампании 2012 года, но, по-видимому, потребовался еще четырехлетний срок «пропаганды от имени администрации Обамы», чтобы общественность дошла до точки кипения.

ДЕРЗОСТЬ ПРЕДВЗЯТОСТИ

Отбросим в сторону различные вопиющие примеры предвзятости. Например, Крис Мэтьюс из MSNBC[43] в декабре 2008 года заявил, что испытал весьма острые ощущения, слушая Обаму. Достаточно было взглянуть на отчет Исследовательского центра Pew 2008 года, в котором сообщалось, что почти 37 % опрошенных во время праймериз демократов поддержало Обаму и лишь 4 % – Хиллари Клинтон.

В этом явном уклоне примечательно, что многие из тех же опрошенных слышали о нескольких громких скандалах, потопивших менее предпочтительных кандидатов. По отчету Pew, 62 % опрошенных слышали о связи Обамы с преподобным Иеремией Райтом, его «боевым» пастором, который просил Бога проклясть Америку и заявил, что Соединенные Штаты были сами виноваты в террористической атаке 11 сентября 2001 года.

Неудивительно, что люди слышали об этом. Газеты пестрели заголовками на этот счет не одну неделю. В 2015 году я напомнил Бобу Шифферу из Face the Nation, как СМИ пытались уничтожить Стива Скэлиса[44] в связи с появившимися разногласиями вокруг речи, которую он произнес двенадцатью годами ранее. В ней упоминалось о «прощении», которое получил Обама за связь с Иеремией Райтом.

Обама красноречиво выступил, дистанцируясь от церкви Райта, утверждая, что никогда не слышал ненавистных высказываний своего пастора. СМИ коллективно «пожали плечами» и сказали: «О, хорошо!», полностью проигнорировав то, что Обама двадцать лет посещал церковь Райта на южной стороне Чикаго. Критическое освещение в СМИ этого вопроса практически закончилось 30 апреля 2008 года.

Ссылаясь на проект «Повышение качества рекламы в журналистике», центр Pew также сообщил, что Обама «получил значительно большее освещение в прессе, чем Клинтон и Джон Маккейн за одиннадцать из последних семнадцати недель (с января по май 2008 года) праймериз. Клинтон доминировала в освещении кампании лишь четыре недели (из тех же семнадцати), а Маккейн не смог обойти этих двух кандидатов от Демократической партии с точки зрения освещения в новостях в период 4 – 10 февраля, когда он стал предполагаемым республиканским кандидатом после своих побед в Республиканской партии в Супервторник».

Это было только начало. На протяжении всего своего первого срока Обама освещался в СМИ с такой же «жесткостью», с какой убаюкивают младенца. Крупные новостные агентства избегали задавать неприятные вопросы о гибели посла США Кристофера Стивенса (и еще трех других американцев) 11 сентября 2012 года в Ливии. СМИ отреклись от своего долга заставить президента отчитаться перед Конгрессом, зато переключили всю энергию на нападки на легитимность избранного Комитета Палаты по Бенгази. После того как СМИ были вынуждены подвергнуть сомнению ошибочное утверждение о том, что нападение было результатом реакции на фильм[45], а не проявление радикального исламского терроризма, они быстро приняли следующее оправдание Обамы: низкий уровень защиты посла и других американцев был вызван ошибками нижестоящих служащих Госдепа.

Как писал в январе 2013 года ветеран-журналист и редактор Weekly Standard Фред Барнс:

«Мое мнение здесь вполне очевидно. Я имею в виду то, как СМИ относятся к Обаме. Да, перед ним не всегда преклоняются, но в целом – что характерно при освещении в прессе – СМИ не обсуждают его ошибок, не критикуют и не задают щекотливых вопросов. Если Обама оправдывается, а делает он это часто, СМИ, как правило, просто цитируют его слова без комментариев.

Ни один президент в моей жизни не был столь благоприятно застрахован от нападок СМИ, ни с одним не обращались так осторожно. Ни одна пресс-служба даже не пыталась раскопать какие-нибудь факты, которые могли бы выставить Обаму в неприглядном свете. Как правило, СМИ как группа гордятся проявлением некоего состязательного подхода по отношению к политикам и государственным чиновникам, но в случае с Обамой пресса выступает в роли его помощника».

Далее Барнс указывает, что подобное «деликатное» обращение с Обамой становится еще более очевидным, если сравнивать его с Дж. У. Бушем-младшим. Барнс отмечает, что Буша постоянно критиковали за тактику, которую он использовал во время борьбы с терроризмом, за использование изолятора тюрьмы Гуантанамо и разрешение слежки за личными переговорами граждан в рамках Закона о борьбе с терроризмом. Между тем Обама также использовал подобную тактику, не закрыл Гуантанамо, хотя и обещал это сделать, и подписал закон, разрешающий прослушивание для сбора разведывательных данных. «Буш подвергся жесткой критике со стороны СМИ по тем же вопросам, по которым Обама получил карт-бланш», – писал Барнс.

Только в конце восьми лет правления Обамы пресса начала понимать, что он вовсе не был чемпионом, на что они так надеялись. Когда СМИ проснулись после почти десятилетнего группового мышления, журналисты были удивлены, увидев, что Обама оказался одним из самых скрытных и непрозрачных политиков, когда-либо занимавших Овальный кабинет. После того как Обама в лекции перед журналистами в марте 2016 года назвал освещение в прессе кандидатуры Дональда Трампа «ложной эквивалентностью», терпение Джека Шефера из Politico Magazine подошло к концу. 29 марта 2016 года он написал следующее:

«Ненавидим ли мы методы общения Обамы с прессой? Позвольте мне их подсчитать. Согласно недавнему расследованию Associated Press, при Обаме правительство США установило новый рекорд по установлению ряда ограничений в Законе о свободе информации. Согласно этому закону, СМИ должны предоставлять общественности свой независимый взгляд на работу исполнительной власти. Без своевременного выпуска регламентирующих правительственных документов и предоставления данных невозможно ни ответить на жизненно важные вопросы, ни что-либо об этом написать».

Далее Шефер выразил разочарование по поводу «инсайдерской угрозы», которая, с точки зрения Обамы, была сосредоточена на поиске и наказании правительственных чиновников в администрации. Действительно, Джейк Тэппер из CNN сообщил, что «администрация Обамы использовала Закон о шпионаже в поисках разоблачителей, которые сливали журналистам информацию больше, чем все предыдущие администрации, вместе взятые». При последующей онлайн-проверке фактов, изложенных PolitiFact[46], подтвердилось, что заявление Тэппера соответствует истине.

Джеймс Райзен[47], которому администрация Обамы угрожала тюремным заключением за отказ раскрыть свои информационные источники, назвал ее «самой «антимедийной» администрацией со времен Никсона» и рассмотрел подход к информационной открытости, как попытку «криминализировать расследовательскую журналистскую деятельность».

Но недовольство, высказываемое Шефером, Тэппером и Райзеном, похоже, не «улавливалось» их остальными коллегами. Подобная удовлетворенность «барьерами неприкосновенностей» в отношении Обамы куда-то исчезла, когда дело коснулось Дональда Трампа.

Когда Трамп не разрешил Washington Post, Des Moines Register и нескольким другим издательствам освещать свою кампанию и позже, уже в феврале 2017 года, когда пресс-секретарь Шон Спайсер не пригласил несколько крупных СМИ на небольшую пресс-конференцию вне камер, новостные агентства подняли невообразимый крик. Associated Press даже бойкотировала Spicer gaggle[48], решив, видимо, что сохранение статуса элитного СМИ более важно, нежели информирование общественности.

Между тем, когда в 2008 году Обама не допустил к своей кампании Dallas Morning News, New York Post и Washington Times, СМИ снова дали ему «зеленую дорогу», согласившись с утверждением кандидата, что «мест больше нет». Зато хватило места для Glamour.

МЕДИА VS ТРАМП

Пресса называет действия Трампа ошибочными, в то время как такие же действия Обамы приветствовались. Этого оказалось мало: журналисты продолжают активно искажать саму деятельность Трампа.

Как сообщает сайт RedState 28 февраля 2017 года, New York Times умышленно неправильно описала речь, которую президент Трамп произнес на Конференции политических действий консерваторов.

Во время выступления Трамп сказал так: «Мы также собираемся спасти бесчисленные американские жизни. Сегодня сотрудники иммиграционной службы находят бандитов, торговцев наркотиками, прочих преступных пришельцев и выбрасывают их из нашей страны».

Журналист Гленн Трюш описал это следующим образом: «В его [Трампа] речи также было дано обязательство «выбросить нелегальных мигрантов из страны ко всем чертям» [последние кавычки мои] в соответствии с его прочтением закона и выполнением предвыборных обещаний».

СМИ громко проталкивали ложные истории о Дональде Трампе на протяжении всей избирательной кампании. В мае 2016 года та же New York Times напечатала статью, в которой утверждалось, что он плохо обращался с бывшими подружками[49]. Уже в следующий понедельник после выхода в свет этой статьи в Fox & Friends появилось опровержение Роуэнн Брюэр Лейн[50], на которую New York Times ссылалась как на основной источник информации. Лейн говорила, что почувствовала необходимость рассказать американской общественности о лживости истории, изложенной в New York Times.

Брюэр Лейн рассказала Fox & Friends, что Трамп никогда не давал ей повода чувствовать себя униженной. Он никого не оскорблял и всегда был очень любезен. Напротив, как сказала бывшая модель, она видела вокруг Трампа многих людей, включая моделей-конкурсанток. Со всеми он оставался добр, заботлив, щедр и держался джентльменом.

Для Лейн было ясно, что репортеры New York Times изложили собственное видение, представив Трампа оскорбляющим всех вокруг монстром, и с самого начала планировали злоупотребить ее комментариями. Другими словами, мало того, что репортеры пытались лгать читателям, они были бессовестны и по отношению к самой Брюэр Лейн.

«Они обещали несколько раз мне и моему менеджеру, что напишут все крайне корректно, что моя история вовсе не будет хитом и в ней будет изложено только то, что расскажу я сама. Все оказалось абсолютно не так», – сказала Брюэр в интервью Fox & Friends.

Для меня это был момент, когда я осознал, что что-то глубокое нарушает старый порядок и этот старый порядок в своем отчаянном сопротивлении становится неуклюжим и глупым.

Просто подумайте о репортере Times, который входил в журналистский пул Белого дома в день, когда Трамп занял президентский пост. Бывают случаи, когда нет оснований или просто невозможно позволить журналистам из всех СМИ осветить какое-то событие. В большинстве случаев причины заключаются в нехватке места или из соображений безопасности – как в случае с Овальным кабинетом. Поэтому и создается ограниченный журналистский пул, представляющий собой все медиа.

В этот день на боковой столик в Овальном кабинете снова вернулся бюст Уинстона Черчилля. Репортер Times Зик Миллер тут же заметил своим коллегам по пулу, что из кабинета пропал бюст Мартина Лютера Кинга-младшего. Это, конечно, вызвало фурор по всей стране, поскольку падкие на сенсации СМИ тут же подняли брошенный сочный лакомый кусочек, подкинутый с первого дня президентства Трампа. Это было серьезное обвинение, поскольку усиливало утверждение левых, что Трамп и республиканцы – несомненные расисты. Такое положение дел привело бы к реальному расколу между афроамериканцами и новым президентом. Оставалась только одна проблема: бюст Кинга никуда не пропадал из Овального кабинета, а лишь переместился на каминную полку, где стоит и сегодня. Таким образом, информация оказалась полностью ложной.

После Миллер заявил в Twitter, что эта история была «честной» ошибкой. Он написал, что дважды искал глазами бюст Кинга, но он оказывался прикрытым то дверью, то агентом секретной службы. Да, конечно. Репортеры – это люди, а людям свойственно ошибаться. Но в этом оправдании кроется одна проблема. Оно не объясняет, что мешало репортеру спросить об этом бюсте у пресс-секретаря Белого дома Шона Спайсера или, что намного проще, потратить несколько мгновений, чтобы внимательней осмотреть помещение.

Вместо этого репортер увидел именно то, что, по его мнению, выставляло президента Трампа с негативной стороны, не задумываясь при этом ни о точности, ни о справедливости. Несколько позже советник президента Келлиэнн Конуей сказала, что ложь Миллера была повторена более чем в трех тысячах СМИ.

Эта ситуация лишний раз показала, насколько правящие СМИ стремятся использовать любую ложную информацию. Появление на столике бюста Черчилля и исчезновение бюста Кинга доказало бы расистскую, империалистическую и ультраправую сущность нового президента. Заметьте, эта ложь появилась сразу же после того, как Трамп произнес инаугурационную речь, носящую полностью антидискриминационный характер, в которой подчеркивалось, что расизм должен быть непартийным и неамериканским. Вот один из самых мощных отрывков из инаугурационной речи Трампа, который иллюстрирует вышесказанное:

«Время вспомнить старую мудрость наших солдат: черные ли мы, коричневые или белые, во всех нас течет одинаковая кровь патриотов, мы все пользуемся одинаковыми славными свободами и все выражаем почтение одному и тому же великому американскому флагу.

И когда рождаются дети, в пригородах Детройта или на ветреных равнинах Небраски, они смотрят в одно и то же ночное небо, их сердца наполнены одними и теми же мечтами, и дыхание жизни вселено в них одним и тем же всемогущим Творцом. Обращаюсь ко всем американцам, в больших и малых городах, в горах, от океана до океана: вы никогда не будете забыты. Ваш голос, ваши надежды и ваши мечты будут определять наш американский курс. И ваши мужество и любовь всегда будут указывать нам путь. Вас никогда больше не будут игнорировать».

Но эти слова, которые вышли из уст президента перед всей нацией, не соответствовали тому образу, в каком СМИ хотели бы представить Трампа, поэтому их просто проигнорировали.

На этом намеренное невежество не остановилось. В феврале корреспондентка Белого дома из American Urban Radio Networks утверждала, что во время предвыборной кампании Трамп заявил – Америку построили белые.

Никогда ничего подобного Трамп не говорил.

После дня переполоха среди чиновников Белого дома и яростного волнения со стороны страждущих СМИ репортер рассказала Washington Examiner, что имела в виду выступление Трампа 12 марта 2016 года в Вандалии, штат Огайо. Тогда в его речи на митинге было сказано следующее:

«Мы не можем допустить, чтобы наши права Первой поправки были отняты у нас, ребята. Мы не можем допустить этого. Не можем. Мы имеем право говорить. Я имею в виду, что мы законопослушные люди. Все мы – люди, которые очень много работают, мы – люди, которые построили эту страну и сделали ее великой».

Трамп тогда выступал перед своими сторонниками после того, как пришлось отменить мероприятие в Чикаго из-за беззаконных действий левых фашистских протестующих. И только репортер, преследующий предвзятые цели, мог истолковать, что это утверждение касалось исключительно белых.

Вот еще один прекрасный пример, как представители СМИ традиционно и стандартно атакуют Трампа. Новостная интернет-медиакомпания BuzzFeed, канал CNN и несколько других новостных медиа выдали информацию – абсолютно непроверенную и необоснованную, предположительно полученную от бывшего британского разведчика. В ней утверждалось, что президент Трамп и несколько его коллег уязвимы с точки зрения сбора «компромата». «Компромат» – это русский термин, обозначающий материалы, которые можно использовать для шантажа, вымогательства или иного влияния на государственных должностных лиц. Эти сообщения несколько месяцев «плавали» вокруг Вашингтона, но ни одно официальное ведомство так ничего и не смогло подтвердить.

Несмотря на отсутствие возможности проверить, что источник этой информации был нанят Хиллари Клинтон с целью проведения оппозиционных исследований по Трампу, СМИ заглотили эту наживку, минуя самые элементарные принципы журналистики. Говоря простыми словами, предположительно умные и обученные журналисты просто бросили комок спагетти на стену, чтобы посмотреть, будет ли он там висеть. Все утверждения о Трампе должны слишком хорошо проверяться на наличие фактологических ошибок. В своем прожорливом стремлении собрать побольше грязи о президенте СМИ сообщили, что адвокат Трампа Майкл Коэн встречался с представителями России в Праге. Это в какой-то мере доказывало, что Трамп имел отношения с российским правительством.

Но снова возникла проблема. Никто – ни в кругах спецслужб, ни в прессе – не удосужился схватить Коэна за руку и спросить его о предъявленном обвинении – если, конечно, только не предположить, что в мире существует лишь один человек по имени Майкл Коэн. Как оказалось, тот Коэн, который работает на Трампа, никогда не был в Чехии вообще и в Праге в частности. Тем не менее пресса увидела возможность выстрелить (заведомо холостым патроном) и не упустила случая это сделать.

С пропагандой подобного рода Трампу придется сталкиваться каждый день своего президентства. И это, конечно, будет бесконечно разочаровывать не только его самого, но и тех американцев, которые сохраняли веру в СМИ.

НАРОД VS МЕДИА

История, рассказанная мне несколько лет назад Марком Боуденом (автором книги «Падение черного ястреба: История современной войны»), действительно помогает объяснить сущность вашингтонских СМИ.

Работая в Philadelphia Inquirer, Марк решил написать книгу «Поддай жару» о футбольной команде Philadelphia Eagles. Eagles знали его в работе как действительно любопытного человека, который выяснял все о команде, пытающейся выиграть чемпионат. Марк рассказал мне, что находился с большинством игроков в прекрасных отношениях, однако очень быстро научился презирать спортивных журналистов. Самих же игроков одна лишь мысль о пятидесятилетнем комментаторе-толстяке, который не смог бы пробежать и двадцать ярдов без остановки, сидящем в пресс-боксе с кондиционированным воздухом и рассуждающем, правильно ли они выбрали траекторию, приводила в бешенство.

Фактически то же самое мы можем увидеть в вашингтонской прессе и политологических университетах. Эти люди – вуайеристы. Они подглядывают, но ничего не делают.

В пресс-службе Белого дома может находиться какой-нибудь журналист, представляющий New York Times или Time, который, возможно, работает там уже добрые пять лет, следовательно, уполномочен выносить свое суждение над президентской деятельностью. Первое, что нужно понять: сам этот человек никогда не смог бы стать президентом, он не имеет понятия о том, насколько это сложно. Однако СМИ отказываются правильно оценивать президентский уровень, продолжают совершать ошибку за ошибкой, и, по-видимому, ничто не сможет их остановить.

И американцам это начинает надоедать.

Согласно данным американского института общественного мнения Gallup, опубликованным 14 сентября 2016 года, общественное доверие к СМИ упало до самого низкого уровня, который когда-либо был зарегистрирован.

Ежегодно c 1997 года их сотрудники задавали вопрос: «В целом насколько вы доверяете СМИ – газетам, телевидению и радио, – когда дело доходит до сообщения новостей с точки зрения полноты, точности и честности?» При этом были доступны ответы: «доверяю полностью», «в большей мере – да», «в большей мере – нет» или «совсем не доверяю».

В 1997 году 55 % опрошенных ответили либо «доверяю полностью», либо «в большей мере – да». В 2016 году эта цифра составляла 32 %, то есть упала на 23 пункта за девятнадцать лет. Опросы Gallup показали, что последний год не носил аберрантного характера, а находился в планомерном тренде. Но при этом в период 1997 – 2005 годов доверие к СМИ оставалось на уровне 50 – 55 %, за исключением падения в 10 % в 2004 году, которое к 2005 году снова восстановилось. Но начиная с 2005 года, то есть за время последней части второго срока президентства Джорджа У. Буша-младшего и двух сроков Барака Обамы, доверие к СМИ неуклонно ослабевает.

Я полагаю, что это хорошо показывает преобладание левых тенденций в СМИ на регулярной основе. По данным Gallup, 2005 год характеризовался крайне высоким уровнем доверия к левым СМИ. Хотя только 31 % республиканцев и 49 % независимых считали, что СМИ заслуживают доверия, в 2005 году, колоссальные 70 % демократов полагали, что новостные агентства страны хорошо выполняют свою работу. Вероятно, это происходило еще и потому, что в то время СМИ неустанно критиковали президента Буша.

За восемь лет президентства Обамы одобрение СМИ левыми колебалось от 60 % в 2008 году до 55 % в 2015 году и только в 2016-м упало до 51 % в связи с избирательной кампанией Трампа. В то же время у остальной части нации доверие к СМИ продолжало снижаться. Среди независимых оно упало от 41 % в 2008 году до 30 % в 2016-м, а среди республиканцев – с 27 % до 14 % за тот же период.

Я ожидаю, что эта тенденция сохранится до тех пор, пока так называемые журналисты не закончат быть пропагандистами и вновь не повернутся к объективности, проявив уважение к американскому народу.

Пока же, кажется, они ничему не научились. Это относится к журналистам из New York Times, Washington Post, CNN, MSNBC и всем остальным, которые так и не поняли, как Трамп выиграл республиканский праймериз, а затем были и вовсе ошеломлены результатами общих выборов. До сих пор они не могут остановиться вместо того, чтобы посмотреть вокруг и оценить собственную степень разрыва и отсутствия контакта с большинством американцев.

Вот несколько коротких напоминаний.

Вскоре после того, как Трамп включился в гонку, знаменитый политический аналитик Нейт Силвер отклонил его кандидатуру, назвав «величайшим троллем в мире». «В конечном счете, как показывает наш опыт с троллями из прошлого, поддержка Трампа, вероятно, просто исчезнет. Или, по крайней мере, учитывая его высокие рейтинги, он создаст себе некоторое поле, но другие кандидаты обгонят его, поскольку оставшаяся часть этого поля консолидируется», – писал Силвер 20 июля 2015 года.

После того как Трамп победил шестнадцать кандидатов на республиканских праймериз, главный политический обозреватель Washington Post Аарон Блейк 9 августа 2016 года объяснил, что Трамп выиграл праймериз просто потому, что пошел дальше, чем были готовы идти его основные противники, не понимая нюансов всеобщей предвыборной агитации:

«Трамп был сфокусирован на победу, как лазер, не обладая ни политическим опытом, ни определенной скромностью», – писал Блейк. Позже он добавил, что Трамп «растерял основной электорат на праймериз и до сих пор еще этого не понимает».

Трамп давал понять избирателям, что американская мечта вовсе не мертва, ее можно оживить и снова сделать доступной для всех.

Но даже после того как Трамп стал 45-м президентом нашей страны, элитные СМИ не могли примириться с тем, что все их усилия опорочить кандидата прошли даром. Тогда они сосредоточились на попытках петь старые песни, разъяснять ошибку, которую явно совершили избиратели.

Взгляните на заголовки в MSNBC после выборов: «Трамп критикует автора доклада, которого не читал»; «Знает ли Дональд Трамп о собственных указаниях?»; «Даже сейчас Трамп все еще пытается понять причины безработицы». И это только за январь.

Возможно, единственная объективная политическая оценка, сделанная элитой за весь 2016 год, возникла у Ларри Дж. Сабато, директора Центра политики Вирджинского университета. «Если Трамп выдвинут в кандидаты, то все, что мы думаем и знаем о президентских кандидатурах, не соответствует действительности», – написал Сабато 13 августа 2015 года на вебсайте Центра Sabato’s Crystal Ball.

Пока же мы видим все тех же самых элитных пропагандистов, которые сначала ошибались в отношении праймериз, затем в отношении основных выборов, а потом с таким же успехом ошибались в отношении выбора кабинета, пытаясь представить работу Трампа хаотичной. Подумайте сами: если спортивный комментатор постоянно искажает то, что видит во время игры, ему больше нечего делать в профессии комментатора. Тем не менее новостные репортеры не сталкиваются ни с какими последствиями, невзирая на последовательно неверную передачу политической информации.

СМЕЩЕНИЕ ТЕМЫ

Естественно, не каждый журналист является либеральным пропагандистом, пытающимся протолкнуть собственный материал. Я очень уважаю настоящих журналистов, которые искренне хотят информировать общественность о действиях нашего правительства. Но некоторые журналисты создают ловушки для себя самих, а редакторы позволяют им наступать на собственные грабли. Достаточно посмотреть, как новостные организации, большие и малые, подошли к историям о нелегальной миграции. Практически каждое информационное агентство в стране написало хотя бы одну статью о том, каково быть нелегальным мигрантом в нашем обществе.

Все эти истории практически написаны по единому шаблону. В первую очередь журналисты представляют в качестве главного героя самого нелегала. Затем они подробно описывают трудности, которые он (или она) пережил, чтобы добраться до нашей страны, и показывают, как трудно найти безопасную работу и жилье без надлежащих документов. Наконец, нам объясняют, каким ужасным было бы возвращение главного героя на родину. Статья, как правило, заканчивается пространной беседой с законодателями о том, каким образом закон регулирует жизнь нелегала в лучшую или худшую сторону.

Неудивительно, что и New York Times пишет по этой же формуле. В качестве примера приведу фрагмент статьи Дэмиена Кейва от 8 июня 2014 года. История драматически называется «Американская жизнь, прожитая в тени»:

«Игнасио, отец четырех детей, проскакивает на своем пикапе стареющий пригород, двигаясь точь-в-точь на предписанной скорости. На часах 6.44 утра. На зеркале раскачиваются католические четки. Сын-подросток сидит рядом с ним и беспрестанно болтает, если только не спит. Вот они приближаются к строящемуся зданию: сегодня им предстоят кровельные работы.

Справа выныривает полицейская машина. Игнасио спокойно держится за рулем и повторяет молитву, которая, спасает его уже двенадцать лет нелегальной жизни: “No me pare, no me pare” – “Не останавливай меня, не останавливай меня”.

“Раньше у нас была такая удобная жизнь, деньги, чтобы заплатить за жилье, машина, чтобы ехать куда угодно, – говорит Игнасио, жалуясь на то, что до принятия штатом Оклахома Закона о нелегальной миграции в 2007 году он успешно содержал парикмахерскую. – Теперь мы кусаем локти, пытаясь заработать достаточно денег каждый месяц”».

Во многих случаях эти истории замечательны, интересны и убедительны. Они полны конфликтов, рассказов о решительности, смелости и великой борьбе. Довольные репортеры похлопывают друг друга по спине, рассказывая истории о сирых и несчастных. Они получают награды за свои очерки о незаконных мигрантах, а затем следующие за ними журналисты, увидев успех коллег, говорят про себя: «Готов поспорить, я могу написать рассказ о нелегале не хуже». Цикл продолжается.

Между тем множество средних американцев, постоянно читающих, смотрящих и слушающих истории, которыми их неустанно пичкают, не перестают думать: «А как насчет меня? У меня не было работы в течение нескольких месяцев, и мне тоже нечем платить за жилье. Но я американец, я законопослушен и все еще борюсь изо всех сил».

Предпосылки подобных историй в стиле «день из жизни нелегала» понятны американскому народу как ясный день, но некоторые новостные организации предпочитают полностью игнорировать этот факт.

Просто взгляните на три первых абзаца статьи на вебсайте PBS Kids под названием «Иммиграция: жизнь без документов». Я не совсем понимаю, какой «новостной» аспект несет эта статья, но самое тревожное в том, что на деньги наших налогоплательщиков детям стремятся внушить либерализм миграционной политики:

«Возможно, вы слышали слова «незаконные иммигранты» в новостях или от взрослых. Что конкретно это значит? Как человек может быть незаконным?

Немного странно называть кого-то таким словом, поэтому мы решили говорить «бездокументные мигранты». Это значит, что у людей нет официальных бумаг, которые позволяют им жить в новой стране. Когда иммиграция по законному пути оказывается слишком дорогой, сложной или медленной или когда ситуация становится слишком отчаянной, люди часто остаются только с таким вариантом.

Вы представляете, как нелегальные мигранты крадутся через национальные границы под покровом ночи или прячутся в кузове грузовиков? Такое случается. Эти семьи часто приходят в новую нацию как гости, а затем предпочитают остаться навсегда. Для многих эта новая жизнь лучше той, которая была у них раньше, но и она обычно несет серьезные проблемы и опасности».

Это повествование призвано вызвать симпатию к нелегалам, игнорирующим:

• агентов пограничного патрулирования, которым мы платим, чтобы не допустить их в страну;

• налогоплательщиков, которые платят за свое здравоохранение, финансируя больницы;

• легальных мигрантов, которых клеймят как нарушителей закона;

• простых американцев как граждан, на которых такое положение дел влияет негативно.

И, конечно, большинство подобных журналистов и редакторов предпочли бы уклониться от сочувствующих и углубленных репортажей о людях, ограбленных, изнасилованных или убитых преступными нелегалами. В Германии тоже решили умолчать о двух тысячах пятистах нападениях нелегалов в канун Нового, 2015 года, и лишь когда социальные сети взорвались гневом и возмущением жертв и очевидцев, СМИ и правительство с явной неохотой признали эти факты.

Именно этот глубокий культурный перекос, поразивший СМИ, Трамп и должен был преодолеть в своей избирательной кампании.

СМИ ТРАМПА И ИХ ЭФФЕКТИВНОСТЬ

СМИ быстро поняли, что для общения с американцами Трамп в них не нуждается.

По состоянию на февраль личная учетная запись Дональда Трампа в Тwitter имела двадцать пять миллионов четыреста тысяч подписчиков и еще пятнадцать миллионов на @POTUS. Двадцати одному миллиону пользователей понравилась его личная страница на Facebook. Во время кампании он смог охватить эту сеть подписчиков, обойдя кабельные СМИ (и не платить при этом за рекламу). Он объявлял в сети о планах проведения митинга, и в этом месте появлялось тридцать тысяч человек со смартфонами. Затем его поклонники публиковали фотографии и статусные обновления о ходе избирательной гонки, демонстрируя энтузиазм и оказывая влияние в своих аккаунтах в соц-сетях.

Если оценить количество людей, которых Трамп охватил через социальные сети, то действительно захватывает дух. Исследовательский центр Pew рассказал в своем обновлении Social Media Update 2016, опубликованном через три дня после выборов, что 86 % американцев использовали Интернет, из которых 79 % – Facebook. Опрос тысячи пятьсот двадцати взрослых американцев показал, что 32 % пользователей Интернета имеют учетные записи в Instagram, а 24 % – Twitter.

Маркетинговая исследовательская компания Brandwatch, ориентированная на социальные сети, сообщила, что по состоянию на март 2016 года у обычного пользователя Facebook было триста тридцать восемь друзей, средний показатель составил двести, а у каждого пользователя Twitter было двести восемь подписчиков. Таким образом, исходя из этих статистических данных, мы можем оценить, что из каждых тридцати тысяч проголосовавших за Трампа двадцать пять тысяч восемьсот человек пользовались Интернетом. Из них двадцать тысяч триста восемьдесят два человека (или 79 %) использовали Facebook и имели около четырех миллионов объединенных друзей (в рамках медийного показателя по данным Brandwatch применительно к «тяжелым вбросам» друзей, объединенных приверженностью Трампу).

И эта огромная потенциальная аудитория, намного превышающая возможности кабельного телевидения, являлась следствием лишь одного митинга.

Если СМИ продолжат предоставлять ложную информацию о деятельности президента, Трамп должен быть готов разорвать монополию либеральных СМИ на освещение работы в Белом доме.

Если представители СМИ не отступят и не пересмотрят свои дальнейшие планы на освещение работы президента Трампа, они будут находиться в состоянии войны с администрацией до тех пор, пока он будет на посту.

Вы уже увидели, что Трамп не отступит. Во время выступления на Консервативной конференции по политическим действиям он заявил, что СМИ были «врагом нормальных американцев». В феврале сообщил прессе, что не будет принимать участия в ежегодном благотворительном ужине с журналистами White House Correspondents Dinner. Традиционно это мероприятие всегда было «жарким» для президентов, но сегодняшние пропагандистские СМИ запрограммированы на такую ситуацию ежедневно.

Возможно, самая трудная работа в Вашингтоне досталась пресс-секретарю Шону Спайсеру. Ему каждый день приходится бороться с людьми, изначально настроенными против Трампа, враждебно относящимися к его повестке и постоянно ищущими возможность подвергнуть критике или унизить президента и его команду.

Команда Трампа должна переопределить весь процесс общения со страной. Нет никаких оснований, чтобы в пресс-службе Белого дома доминировали элитные СМИ, враждебные президенту. Это членство может быть значительно расширено за счет локальных медиа по всей стране и альтернативных консервативных СМИ. Кроме того, вполне возможно использовать Skype и FaceTime, чтобы несколько граждан со стороны могли бы задать свои вопросы на каждом брифинге для прессы.

Другими словами, существует немало способов, чтобы сделать процесс общения максимально открытым.

Кандидат Трамп последовательно недооценивал глубину подлинной враждебности левых. У него было детское ощущение, что после прохождения тяжелой гонки все сплотятся вокруг победителя. Но снова и снова придумывается какая-нибудь плохая история, в которой президент обвиняется в расизме или нетерпимости, а что-то хорошее подвергается немедленному забвению. Например, полностью фальшивое обвинение, что Трамп плохо обращался с бывшими моделями, находилось в топе всей новостной информации несколько дней. Оставалось лишь выразить удивление и разочарование. Каждый раз я говорил Трампу: «Эти люди – смертельные враги, поскольку вы олицетворяете конец их мира. Они никогда не сдадутся, пока вы находитесь в офисе». Поскольку то, что я говорю, полностью противоречит мальчишескому воспитанию Трампа, он все еще не может это полностью принять.

6

ПРОНИКАЮЩЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ПОЛИТИКИ ИДЕНТИЧНОСТИ

Либеральный подход к гражданским правам произвел коренной сдвиг в обществе.

Этот сдвиг исказил объединяющее движение, способствующее равенству прав всех социальных групп, в сторону проникающей политики идентичности, которая разделяет нацию по расовым, религиозным, сексуальным и гендерным признакам.

Ни один момент в кампании 2016 года не высветил раскольническую суть либеральной идентичности лучше, чем описание половины сторонников Дональда Трампа устами Хиллари Клинтон как «нытиков», которые были «расистскими, сексистскими, гомофобными, ксенофобными, исламофобными» и при этом еще и «неисправимыми».

Победа Дональда Трампа была отчасти обусловлена призывом к отказу от этого либерализма, основанного на идентичности, на национальном уровне.

Либерализм не всегда придерживался такого подхода. Движение за гражданские права более раннего поколения привлекало широкую коалицию американцев. Либеральному направлению удалось передать основополагающий Закон о гражданских правах 1964 года, который запретил дискриминацию по признаку расы, пола, цвета кожи, религии или национального происхождения. Закон получил подавляющую двухпартийную поддержку. 63 % демократов и 80 % республиканцев поддержали его в Палате представителей, а 69 % и 82 % соответственно – в Сенате.

К другому успеху этого поколения лидеров следует отнести принятие подавляющим большинством голосов от обеих партий Закона о равной оплате труда 1963 года, который запретил платить женщинам меньше, чем мужчинам, за одинаковую работу. Он был принят поименным голосованием как в Палате представителей, так и в Сенате (более ранняя версия законопроекта была поддержана 79 % демократов и 90 % республиканцев в Палате представителей).

Подобное движение за гражданские права было успешным, поскольку имело прочные корни основополагающих принципов Америки. Оно содержало прямой посыл к положению Декларации независимости о «самоочевидной» истине того, что «все люди созданы равными». По сути, это движение было посвящено видению «бесцветного» общества доктора Мартина Лютера Кинга-младшего, по словам которого его дети «будут оцениваться не по цвету их кожи, а по содержанию их характера».

Теперь же такое видение общества «дальтоников», предусматривающего равные права для всех, отодвинуто левыми в пользу восстаний на расовой и гендерной почве против американских идеалов.

Сегодня левые договорились до того, что заявления, выражающие стремление к «бесцветному» обществу доктора Кинга, являются расистскими.

Например, в Калифорнийском университете вышла статья, озаглавленная «Признание микроагрессий и идеи, которые они распространяют», где прямо говорится, что «цветовая слепота отрицает человека как расовое и культурное существо». Другими словами, левые ушли от того, чтобы судить людей по содержанию их характера, полагая, что мы определены нашей расой. На эту же тему в 2011 году Psychology Today опубликовал статью под названием «Цветная слепота – форма расизма».

Либерализм идентичности также отвергает еще одну идею Америки как «плавильного котла». Эту фразу придумал еврейский иммигрант из Англии еще в 1908 году, чтобы описать идею того, что все иммигранты могут научиться стать американцами, приняв ключевые национальные ценности и в то же время привнеся все лучшее из родной культуры в свой новый дом.

Вместо этого левые выступают против ассимиляции и стремятся получить страну, разбитую на подгруппы, определяемые расой, национальностью, религией, сексуальными предпочтениями и сохраняющие на этой почве свои разногласия. Такой рецепт «балканизации» Америки ведет к конфликтам, а не к единству.

Я родился в Харрисбурге, штат Пенсильвания, в семье военнослужащего. Армия всегда была интегрирована, и я регулярно ходил в школу с афроамериканцами. Когда в 1960 году отца перевели из Штутгарта, Германия, в Форт-Беннинг, Джорджия, я, будучи уже юношей, испытал настоящий шок. Да, армия тоже была интегрирована, но с юридической точки зрения Джорджия косвенно поддерживала сегрегацию. Я увидел отдельные белые и черные туалеты, фонтанчики для питья, школы. Думаю, это не вело к объединению общества.

За последние двадцать лет левые перешли от антисегрегации и интеграции к отстаиванию нового стремления к расовой идентичности и новой волны сегрегации. Темнокожие студенты в Мичиганском университете требуют отдельного жизненного пространства только для черных. В кампусе предлагаются курсы, которые явно настроены против белых.

Именно ядовитая либеральная политика идентичности стала причиной того, что большинство американцев считают, что расовые отношения за последние десятилетия стали хуже. И это трагично хотя бы потому, что Барак Обама, будучи первым афроамериканским президентом страны, имел все возможности помочь исцелению нации от расовых предрассудков.

К сожалению, этого не произошло, поскольку левые извлекли неправильные уроки из своего выбора.

НЕПРАВИЛЬНЫЕ УРОКИ ИЗ ПОБЕДЫ ОБАМЫ

Громкая победа Барака Обамы в 2008 году стала своеобразным культурным водоразделом, вдохновившим миллионы американцев.

Я присутствовал на его инаугурации в 2009 году и помню, как выглядела огромная толпа. Увидев уровень поддержки со стороны американцев, ищущих перемен, я сказал Каллисте после того, как мы покинули Капитолий, что у Обамы есть все возможности разбить республиканцев и в Палате представителей, и в Сенате, построив тем самым демократическое большинство на несколько десятилетий.

Будучи президентом, Обама предпочел управлять с центристских позиций. Вместо того чтобы приложить силы к решению главных политических вопросов и укрепить свою массовую поддержку, он начал заниматься тем, что я назвал в своей более ранней книге «светски-социалистической» повесткой, которая отчуждала ключевые сегменты электората, отдавшего за него голоса в 2008 году.

Но не просто Обама и левые политики оттолкнули американцев, дело заключалось в самой политической деятельности. Левые и аппарат Демократической партии, который является «транспортным средством», решили, что демократическое большинство должно быть построено на основе чернокожих, латиноамериканцев, женщин с высшим образованием, политиков, помешанных на вопросах сексуальной идентичности, и молодых либеральных избирателей, не учитывая остальную часть широкой коалиции, построенной Обамой в 2008 году.

Этот вывод кажется весьма правильным, все это было точно предсказано двумя либеральными писателями в книге 2002 года «Новое демократическое большинство». Авторы утверждали, что демографические тенденции гарантируют доминирование Демократической партии, поскольку со временем страна становится все менее белой. Выборы президента-афроамериканца коалицией молодых либералов и меньшинств, похоже, подтвердили этот тезис.

Но, как писал Нети Кон в New York Times в декабре 2016 года, «ядро коалиции Обамы» не было массовым избирательным блоком меньшинства. Это был «союз между чернокожими избирателями и северным белым электоратом». В частности, Кон указал на мало– и среднеобразованных белых избирателей из рабочего класса на Среднем Западе.

Левые проигнорировали этот факт и продолжили стратегию, явно ориентированную на политику идентичности.

Вместо того чтобы идти по пути объединения, который вызвал бы всеобъемлющую поддержку на основе взаимного личного интереса и общих ценностей, левые оставались одержимыми расовыми и гендерными проблемами. Демократы поставили вопросы Black Lives Matter[51], однополых браков и трансгендера в центр национальных проблем, а тех, кто с ними не был согласен, объявили человеконенавистниками.

Сосредоточив риторику на явных идентификационных призывах, левые забыли о фактической идее, которую Обама использовал для создания своей выигрышной коалиции.

Правда заключается в том, что в 2008 году, будучи кандидатом, Обама проявлял крайнюю осторожность во избежание явного проявления ориентации на политику идентичности. Его подход к вопросам расы обычно основывался на декларации универсальных американских ценностей и попытках избежать делимости.

Та-Нехиси Коутс[52] – крайне левый темнокожий активист и писатель. В январе 2017 года он написал статью, в которой размышлял, что значит для черного иметь афроамериканского президента. Подозреваю, что я не очень согласен с Коутсом, но его замечания относительно подхода Обамы к вопросам, связанным с расой, весьма разумны и не лишены проницательности.

В этой статье Коутс называет Обаму «самым подвижным междоузлием и штурманом цветной линии, которую когда-либо видел. У него была способность выражать глубокую и искреннюю связь с сердцами чернокожих людей, никогда не сомневаясь в сердцах белых». Для своей статьи Коутс получил возможность взять интервью у бывшего президента Обамы. Обсуждая свою раннюю работу по организации сообщества в Чикаго и ее влиянии как на политика, Обама сказал Коутсу:

«Когда я начал делать эту работу, моя история слилась с более крупной историей. Передо мной возник вопрос: каким образом сплотить столь разные напряженные сообщества – Кению, Гавайи, Канзас, белых, черных, азиатов. Как они могут подойти друг к другу? И только через действия, через работу я внезапно увидел себя частью более крупного процесса борьбы за справедливость, особенно для сообщества Юга [афроамериканского сообщества], людей с низким уровнем дохода. Эти идеи справедливости, равенства и сочувствия, которым меня учила мама, оказались универсальными для всех. Тем самым я обрел способность воспринимать себя не как отдельную часть каждого конкретного сообщества, а одновременно связанным с каждым из них. И я могу вписаться в борьбу афроамериканцев за свободу и справедливость в контексте всеобщего стремления к свободе и справедливости».

Стоит также отметить, что самым значительным препятствием, с которым Обама столкнулся на выборах 2008 года, стал ряд заявлений его пастора, извергающего антиамериканскую риторику. Обама ответил речью, произнесенной в лучших традициях универсализма[53] и проамериканских ценностей, убеждающих электорат в том, что он не разделяет раскольнические взгляды своего пастора.

Сравните этот универсалистский, проамерикански-ценностный подход с антагонистической риторикой, которую слышите от лидеров Демократической партии и левых сегодня.

В июле 2016 года самый высокопоставленный демократ в Палате представителей, лидер меньшинства Нэнси Пелоси утверждала, что «малообразованные белые мужчины»[54] голосуют за республиканцев «из-за их взглядов на оружие, однополые браки и право на аборты».

Демократический конгрессмен, представляющий Фергюсон, штат Миссури, повесил у себя в кабинете в Капитолии картину, изображающую полицейских в виде свиней[55].

Выступая перед афроамериканской аудиторией, вице-президент Джо Байден заявил, что республиканцы хотят «вернуть вам цепи».

Даже сам Обама, вступив в должность, начал отклоняться от собственного первоначального универсалистского подхода на выборах 2008 года в сторону явной либеральной идентичности.

Он начал оценивать широко освещаемые вопросы, касающиеся действий правоохранительных органов, совершенно неуместным образом. Например, в первые дни своего президентства Обама заметил, что полиция действовала «глупо» в случае с афроамериканским профессором Гарварда, арестованным за то, что тот взломал дверь в собственный дом, когда она оказалась перекошенной. Обама автоматически предположил, что офицер был расово мотивирован. Он совершил огромную ошибку, увеличив расовую риторику по случаю инцидента с Трейвоном Мартином[56] во Флориде, сказав: «Если бы у меня был сын, он был бы похож на Трейвона».

Демократы и администрация Обамы приняли решение поставить проблемы геев, лесбиянок и транссексуалов в ряд центральных вопросов Демократической партии. За последние несколько десятилетий общественное мнение об однополых браках радикально изменилось, и можно утверждать, что их признание имело для демократов определенный смысл. Идентичность либерализма требует полного спектра освещения проблем различных сообществ независимо от того, какой нише уделяется внимание.

Питер Тиль, гей-республиканец, высказался на этот счет, подводя итоги на Республиканском съезде:

«Я не претендую на согласие с каждым пунктом платформы нашей партии. Но поддельные культурные войны только отвлекают нас от экономического спада. Когда я был ребенком, все великие дебаты были направлены на то, как победить Советский Союз. И мы победили. Теперь нам говорят, что великие споры касаются того, кто какую ванную комнату может использовать. Это отвлечение от наших реальных проблем. Кому это нужно?»

Фокусирование левых на политике идентичности служит лишь тому, чтобы отвернуть работающих американцев, живущих от зарплаты до зарплаты, от насущных проблем и постановки вопроса, когда же эти проблемы начнут решаться. Такое положение дел частично помогло Трампу прорваться сквозь традиционную «синюю стену» «ржавого пояса»[57] во время выборов.

И, наконец, что наиболее деструктивно, демократы сознательно приняли стратегию делегитимизации интересов американцев, отвергших Obamacare и другие законодательные акты администрации Обамы, оценив это как проявление расизма против афроамериканского президента.

На слушании сенатского Комитета по торговле в мае 2014 года, будучи в то время его председателем, сенатор-демократ из Западной Виргинии Джей Рокфеллер сделал следующее коварное заявление:

«Очень важно взглянуть на то, что здесь происходит. Я смогу раскопать некоторые электронные письма, касающиеся Закона о доступной медицинской помощи. Эта переписка выглядит не очень хорошо, особенно если исходит от людей, которые решили этот закон саботировать. Возможно, им не нравится президент или, может быть, он не того цвета. Что-то в этом роде. Я много видел и знаю, что все это правда. Но это не то, о чем следует говорить публично. Но я говорю публично, потому что это все верно».

Ему почти вторил представитель демократов Стив Коэн из Теннесси, сказав Бриджит Джонсон в PJ Media в июне 2015 года, что «…нам нужно, чтобы люди забыли о том, что они против Закона о доступной помощи. Огромная причина, по которой они против, заключается в том, что президент Обама – афроамериканец и помогает многим людям, которые имеют более низкий доход».

Обратите внимание, это все тот же Коэн, который в интервью Politico в январе 2011 года сравнил республиканцев с нацистами за противодействие Obamacare в Палате представителей:

«Заявляя, что Obamacare представляет собой государственное поглощение здравоохранения, они лгут, как Геббельс, – сослался Коэн на главного фашистского пропагандиста. – Вы уже говорили об этом достаточно, но снова и снова повторяете ложь, и в конце концов люди этому верят. Это клевета, замешанная на крови».

В результатате подобная одержимость либеральной идентичностью привела к росту разногласий. Надежда на лучшую и более унифицированную Америку как бренд Обамы образца 2008 года ушла в какофонию расового и гендерного раскола, а также антагонизма, основанного на сексуальной ориентации.

Как написала New York Times в статье 2015 года «Год одержимости идентичностью», «у нас действительно никогда не было белого президента до тех пор, пока им не стал черный».

ИНТЕРСЕКЦИОНАЛЬНОСТЬ: ДЕФЕКТНАЯ ТЕОРИЯ ЗА СПИНОЙ ЛЕВОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Неверная теория, лежащая в основе попытки левых создать коалицию, и их либеральная идентичность пересекаются.

Если вы когда-либо слышали термин «привилегия белых» или вам кто-нибудь сказал «проверьте свою привилегию», то будьте уверены – идея приходит именно оттуда.

Интерсекциональность как таковая была разработана в виде концепции в 1989 году Кимберли Креншоу[58], профессором права, которая пыталась объяснить, почему интересы чернокожих женщин были исключены из традиционных феминистских проблем. «Интерсекциональность… была моей попыткой заставить феминизм, антирасистскую активность и антидискриминационный Закон заработать, как я полагала, должным образом, путем выделения многочисленных способов, с помощью которых проблемы расового и гендерного угнетения было бы легче обсуждать и понимать», – писала она в 2015 году в пояснительной статье к своей работе.

Термин «интерсекциональность»[59], сформулированный от имени чернокожих женщин, выявил многие ранее невидимые составляющие в различных группах, которые определяют тех, кто в них входит. Зачастую эти составляющие не представлялось возможным выразить репрезентативно. Понятие интерсекциональности дало возможность правозащитникам определять некоторые обстоятельства и бороться за их принятие во внимание при рассмотрении правовых вопросов.

Теоретически интерсекциональность создает коалиции, заставляя разные микрогруппы признать, что их проблемы имеют общие пересекающиеся причины. Но на практике она порождает разделение и непонимание внутри коалиции, которую сама пытается выстроить.

Вместо того чтобы нивелировать предполагаемую расовую и гендерную иерархию власти, интерсекциональность ее инвертирует, выталкивая при этом, предположительно, наименее привилегированных наверх. Результатом этого процесса становится самоуничижительная культура издевательств и «проверка привилегий». Каждая микрогруппа пытается разобраться в рейтинге других с точки зрения степени угнетенности, поскольку проблемы наиболее угнетенных в занимаемой нише получают наибольшее внимание. Интерсекциональный подход заменяет призыв признать общую человечность и обеспечение равноправия необходимостью разделения на более мелкие микрогруппы.

Публикация в New York Times в январе 2017 года отлично отразила ядовитое действие интерсекциональности на практике.

Действие происходило на неделе, предшествующей инаугурации президента, и левые уже мобилизовали силы на организацию протестных демонстраций, которые планировалось провести на следующий день после инаугурации в Вашингтоне и других крупных городах страны.

Дженнифер Уиллис, белая женщина из Южной Каролины, планировала принять участие в одной из таких демонстраций вместе со своими дочерями. Но затем она прочитала сообщение в Facebook, написанное женщиной-волонтером, из которого следовало, что голоса белых не нужны.

По словам New York Times, эта волонтер, чернокожая активистка из Бруклина, советовала «белым союзникам» «слушать больше, а говорить меньше». Она зашла так далеко, что предлагала всем, кто не проявлял активной позиции до выборов, вообще не появляться на демонстрации: «Вы не можете присоединиться, поскольку теперь вы тоже напуганы. Мне страшно, что я появилась на свет».

В таком удрученном состоянии миссис Уиллис решила не принимать участия в демонстрации. «Это был женский марш, – сказала она New York Times, – и мы должны быть равны и в оплате труда, и в браке, и в воспитании детей. Почему же сейчас оказалось, что «белые женщины не поймут темнокожих сестер»?

Если вы полагаете, что отношение, проявленное организаторами этого протестного марша, является отклонением от нормы, взгляните на заголовки из популярных статей, размещенных на либеральных сайтах за последние несколько лет:

«Надеемся, террорист с Бостонского марафона – белый американец»;

«Белые парни убивают нас: гнусные трусы – неизлечимая болезнь нации»;

«Да! Разнообразие в том, чтобы избавиться от белых людей (и это здорово)»;

«Белые мужчины должны быть остановлены: от этого зависит будущее человечества»;

«Чума взбешенных белых людей: расизм и культура пистолета, замешанные на мужском яде, отравляют Америку»;

«Двадцать девять вещей, уничтоженных белыми».

В рамках этого менталитета легко понять, почему так много демократов отреагировало на любую оппозицию той самой «светски-социалистической» повестки Обамы обвинениями в расизме. Если призма, через которую вы видите мир, определяется расой, полом и сексуальной ориентацией, все должно быть мотивировано либо признанием, либо враждебностью к тем или иным аспектам идентичности.

И снова, оглянувшись на несколько десятилетий назад, мы видим принципиально иной подход, отличающийся от взглядов лидеров гражданских прав того времени. Например, доктор Кинг фактически предупреждал об опасности рассмотрения любой проблемы через расовую призму. В своей последней книге «Куда мы двинемся дальше: хаос или сообщество?» Кинг особенно отмечал важность преодоления бедности как универсальной проблемы, затрагивающей всех, а не только черное сообщество:

«При обращении к вопросу нищеты на национальном уровне выделяется один факт: в Соединенных Штатах в два раза больше белой бедноты, чем темнокожей. Поэтому я не останавливаюсь на этом аспекте, базирующемся на расовой дискриминации, а буду обсуждать бедность вообще как проблему, затрагивающую и белых, и черных в одинаковой мере».

Посмотрим, какие еще вопросы оживили левые во время президентства Обамы. Летом 2016 года на либеральном веб-сайте Vox была размещена вполне предсказуемая статья под названием «Самодовольный стиль американского либерализма». В ней автор указывает, что левым удалось организовать массовые бойкоты штатов, продвигавших законопроекты, направленные против сексуальных меньшинств, и даже привлекали юристов, пытающихся запугать лидеров штатов, чтобы те отступили. Между тем отказ некоторых штатов от расширения программы Medicade, работающей под Obamacare, едва ли привлек внимание подобных «активистов».

Левые выплеснули огромную долю энергии в протесты, иногда весьма результативные, связанные с расстрелами чернокожих полицейскими и другими лицами. Некоторые из этих расстрелов были признаны необоснованными, и преступники в конечном итоге судимы и признаны виновными. Однако другие случаи оказались гораздо сложнее, чем изначально предполагалось в СМИ. Но это не имело значения для левых и сформировавшейся группы идентичности Black Lives Matter.

Стоит также отметить, что интерсекциональность стала приобретать популярность у левых примерно в то время, когда стало ясно, что программы «Великого общества» Линдона Джонсона[60], направленные на устранение бедности и расовой несправедливости, потерпели неудачу.

Поскольку законодательные барьеры, ограничивающие права афроамериканцев и женщин, были устранены десятилетиями ранее, постоянно существующее неравенство требовало, чтобы левые разработали новые теории, объяснявшие причины отсутствия успеха в этих направлениях.

Они начали сосредотачиваться на невидимых препятствиях, назвав их институциональными барьерами и бессознательными предубеждениями, засевшими в структуре общества и дискриминирующими группы меньшинств.

Для левых это было проще, чем согласиться с тем, что крупные правительственные либеральные программы, которые они так лелеют, не позволяют обеспечить ни обещанного должного образования, ни перспектив трудоустройства.

«ТРАМПИРОВАНИЕ» ИДЕНТИЧНОСТИ ЛИБЕРАЛИЗМА

Проблемы с идентичностью либерализма демократов быстро проявились во время президентства Обамы. Демократы начали резко терять белых рабочих избирателей, которые чувствовали себя исключенными из политики идентичности и хотели, чтобы их экономические проблемы были удовлетворены и заслуживали должного внимания.

Демократы потеряли Палату представителей и большинство губернаторов в 2010 году из-за Obamacare и неспособности администрации адекватно рассмотреть экономический спад. Во время выборов в Конгресс доля белых американцев без высшего образования, проголосовавших за республиканцев, увеличилась с 54 % в 2008 году до 62 % в 2010-м. Лозунг лидера меньшинств в Палате представителей Джона Бонера «Где рабочие места?» оказался тогда очень сильным.

Кроме того, демократы утратили большинство в Конгрессе, поскольку меньшинства группируются в небольшом количестве избирательных округов. Это делает идентичность либерализма особенно неэффективной при создании явки, необходимой для успеха в Палате представителей на промежуточных выборах.

Переизбрание Обамы в 2012 году стало предпосылкой к тому, что демократы проигнорировали ослабление поддержки со стороны белых рабочих. Самому же Обаме удалось использовать историю Митта Ромни, касающуюся реструктуризации Bain Capital, как негативный пример его работы в роли владельца этой компании[61]. Кроме того, Обама заявил, что продолжающаяся экономическая слабость страны была виной президента Буша-младшего, а Митт Ромни собирается вернуть США к политике Буша.

Хотя мастерство Обамы проводить предвыборную агитацию и дало демократам временную отсрочку, они не смогли достичь заметного прогресса в Палате представителей, несмотря на уверенную победу Обамы над Ромни.

На выборах 2014 года слабость идентичности либерализма стала очевидной. Республиканцы переиграли демократов на девять мест в Сенате, на тринадцать в Палате представителей и на двух губернаторов (включая традиционно сильно демократический Мэриленд). В среде демократических лидеров следовало бы осознать, что политика либеральной идентичности не сумела собрать воедино доминирующую коалицию, и забить по этому поводу в набат.

Однако партия не могла оторваться от своей одержимости либерализацией идентичности. Кампания Хиллари Клинтон в 2016 году разительно отличалась от кампании Барака Обамы в 2008 году. Образно говоря, Клинтон была истинным «шведским столом» этой порочной политики.

Во-первых, она явно позиционировала себя как первую женщину-президента, о чем говорит один из лозунгов ее кампании «Я с ней!». Во-вторых, штаб Клинтон обвинил ее основного партийного конкурента Берни Сандерса[62] в сексизме, а его сторонников назвал «Мальчиками сексистского братства Берни». Но это был всего лишь разминочный раунд перед всеобщими выборами, когда ее кампания и основные СМИ потратили огромные силы, чтобы записать Трампа в число сексуальных женоненавистников.

Как написала газета Huffington Post, Клинтон во время первых президентских дебатов с Трампом пошла сразу в двух направлениях. Во-первых, она позиционировала себя как первую женщину-президента, а во-вторых, Клинтон стала первой в американской истории, кто позволил себе назвать оппонента во время дебатов расистом, сказав, что он «…имеет долгую историю участия в расистском движении». Ссылаясь на профессора Университета Вирджинии, либеральный вебсайт Huffington Post сообщил: «Слово «расист» никогда еще не использовалось в телевизионных президентских дебатах».

Однако Клинтон не была «удовлетворена малым». Она продолжала обвинять американцев в утаивании «неявного уклона» по отношению к другим группам и предлагала полиции пройти переподготовку в рамках борьбы с их бессознательным расизмом. Заявления подобного рода давали сторонникам Трампа лишний раз понять, что «корзина комментариев» Клинтон требует более обоснованной аргументации, и на протяжении всей ее кампании наблюдались предупреждающие признаки, что такой подход не приносит ничего, кроме вреда.

Собирая огромные толпы митингующих, Трамп явно отказывался от либеральной идентичности и, словно лазер, сосредоточивался на экономических проблемах рабочего класса, которые игнорировали Клинтон и демократы.

В то время как большинство опросов показывали лидерство Клинтон, более глубокое погружение в цифры высвечивало ее слабости. После проведения Демократического съезда редактор Atlantic Рональд Браунштейн предупредил, что идеологические лозунги партии отталкивают большее число людей, чем привлекают. «Снижение зависимости от белого рабочего класса с 1990-х годов освободило демократов от продолжения более либеральной культурной повестки, – писал он. – Но любой, кто будет наблюдать первые заседания съезда, сможет легко увидеть, что партия своим приоритетом рассматривает социальную интеграцию, а не экономические возможности».

«Одна из проблем демократов заключается в ведении разговоров об общественном разнообразии и гендерных вопросах под таким углом, что люди, будучи такими, какие они есть, чувствуют себя не защищенными от обвинений в предвзятости и фанатизме», – добавил опросчик общественного мнения от демократов Марджи Омеро.

Ко всему прочему, профсоюзные лидеры, поддерживающие Клинтон, не раз стремились предупредить, что ее кампания не обращает внимания на рабочих, но эти предупреждения также игнорировались.

Конечно, результаты выборов вызвали шок у демократов, хотя в ретроспективе они полностью соответствовали тенденциям праймериз. Трамп продолжал использовать преимущества республиканцев среди избирателей, в число которых входил средний класс и белые без высшего образования. Между тем сила идентичности либерализма как инструмента увеличения явки среди меньшинств оказалась миражом. Показатели явки среди афроамериканцев в 2012 году значительно снизились по сравнению с 2008 годом, и Трамп фактически увеличил свою долю голосов за счет темнокожих и латиноамериканцев, проголосовавших за Митта Ромни. Оказалось, что идентичность либерализма отталкивает даже социальные меньшинства, более озабоченные экономическими проблемами, нежели борьбой за социальную справедливость.

Кроме того, Дональд Трамп также строил свою кампанию на политике идентичности, но несколько иного рода – он выделял американскую нацию. Его патриотический лозунг снова сделать Америку великой подавил призывы к расе, полу и сексуальной ориентации. Универсальный призыв, основанный на ряде более широких вопросов и общей культуре, «трампировал» идентичность либерализма.

ОТКАЗ ИЗВЛЕЧЬ УРОК ИЗ ПОБЕДЫ ТРАМПА

Сразу же после выборов в адрес левых посыпалось множество обвинений в случившемся. В этой обстановке после такой шокирующей потери у левых и демократов появилась возможность переоценить полезности либеральной политики идентичности при создании стабильной правящей коалиции.

Университетский профессор Марк Лилла[63], написал в New York Times статью «Конец либерализма идентичности», получившую широкое распространение. В ней утверждалось, что фиксация левых на политике идентичности оттолкнула рабочий класс, главной заботой которого были экономические вопросы. Лилла призвал к «постидентичному либерализму», который, как и предыдущие успешные либеральные движения, обращался бы «к американцам как к американцам вообще и подчеркивал проблемы, которые затрагивают подавляющее большинство».

Другими словами, его призыв заключался в том, что следует идти дорогой Трампа, сохраняя демократические принципы.

Один из кандидатов на пост председателя Национального комитета Демократической партии 2017 года был более откровенным, отметив, что все демократы, выдвигаемые кандидатами на пост президента в 2016 году, в большей степени заняты взаимными оскорблениями, а самой партии необходим импульс роста. В конечном счете этот кандидат, Раймонд Бакли, был вынужден снять свою кандидатуру на пост председателя НК в феврале 2016 г.

Даже Обама, несмотря на то что партийное усиление политики идентичности произошло во время его президентства, предупреждал: «Одно из сообщений, которое я хочу передать демократам, заключается в том, что стратегия, представляющая собой простой микротаргетинг, ориентированный на отдельные группы внутри демократической коалиции, иногда побеждает. Но он не обеспечит вас достаточно широким мандатом».

Однако через несколько недель после предупреждения Обамы левые снова вернулись к старому, настаивая, что идентичность либерализма по-прежнему остается ключом к политическому успеху, и жестоко нападая на тех, кто считал иначе. Дело в том, что идентичность либерализма – это место, где сосредоточена вся партийная энергия демократов, и любая попытка смягчить такой подход встречается с ожесточенной враждебностью.

Например, Салли Бойнтон Браун, одна из кандидаток на пост Председателя НК от демократов, заявила в ходе дебатов, что партия должна обеспечить «обучение» американцев «закрывать рот, если они белые». Она продолжила и дальше, заметив, что ее работа как белой женщины заключается в том, чтобы «слушать, быть голосом и затыкать других белых, когда они хотят ее прервать».

Стив Филипс, старший научный сотрудник либерального Центра Американского Прогресса, ответил на статью профессора Лилла, настаивая на том, что партия не должна совершать ошибку, гоняясь за голосами «неправильных белых людей», имея в виду тех, кто не поддерживает идеи либерализма.

Тем не менее даже такой записной либерал, как Берни Сандерс, не обошел своим гневом политику либеральной идентичности.

Удивительный вызов Сандерса, брошенный Хиллари Клинтон во время демократических праймериз, частично основывался на его поддержке белыми избирателями из числа рабочего класса. Во время своей кампании против Клинтон Сандерс предупреждал демократов, что партия теряет связь с этой ключевой избирательной группой. В конечном счете кампания Клинтон, ориентированная на политику идентификации, выиграла битву среди демократов, но проиграла войну со всеми остальными.

После того как Дональд Трамп одержал победу на основных выборах, доминируя среди рабочего класса Среднего Запада, следовало предположить, что лидеры Демократической партии будут готовы более серьезно относиться к предупреждениям Сандерса. «Недостаточно, чтобы кто-то сказал: «Я женщина! Голосуйте за меня!» Этого очень мало, – сказал Сандерс через несколько недель после президентских выборов. – Нам была нужна женщина, у которой хватило бы духа противостоять всей мощи Уолл-стрит, страховых и фармацевтических компаний».

В ответ бывший сотрудник штаба Клинтон, отвечающий за пропаганду среди меньшинств, сказал: «Мне нравится сенатор США Берни Сандерс, но его комментарии относительно политики идентичности также предполагают, что он может быть и сторонником превосходства белой расы».

Какой, однако, замечательный вывод! Согласно убеждениям левых, одержимых идентичностью, Сандерс как еврейский социалист из либерального Вермонта, который провел студенческие годы в протестах против дискриминационной жилищной политики в Чикагском университете, обязательно должен быть белым расистом, и никак иначе!

Подобные беспочвенные утверждения ярко иллюстрируют сторонников политики идентичности. Им недостаточно того, чтобы вы просто верили в равные права для всех людей, по их логике, вы не можете признать существование и каких-то других проблем или предлагать что-то еще, не менее важное.

Совершенно очевидно, что всеобъемлющий экономический левый либерализм зашел в тупик, и его первичное универсалистское видение движения за гражданские права, основанное на американских идеалах, было отвергнуто.

Полномасштабное скатывание демократов в культ идентичности либерализма трансформировало политический дискурс Америки из битвы за идею в битву между идентичными группами. В этой одержимой обстановке политические оппоненты не просто будут атаковать ваши политические позиции или теории, они сделают все, чтобы делегитимировать вас как личность. Неудивительно, что многие студенты университетов требуют безопасного пространства, свободного от противоположных точек зрения.

Они действительно чувствуют себя атакованными, потому что не видят разницы между их политическими позициями и собственной самоидентификацией.

15 ноября 2016 года USA Today сообщила, что университеты всей страны смотрят на результаты выборов как на общую трагедию. Колледжи и университеты спонсировали встречи со специалистами по психологической реабилитации и курсы по методике самовосстановления, а в Университете Канзаса пошли еще дальше – студентам разрешили проводить сеансы канистерапии[64].

Опасная реакция наблюдалась в Бостонском университете, где один из деканов распространил среди студентов электронное письмо следующего содержания:

«Если вы обеспокоены тем, что происходит в СМИ в данный момент, не пользуйтесь Facebook, Twitter и другими социальными сетями, которые, вероятно, переполнены тревожными материалами. К этому же следует отнести просмотр и чтение новостей. Существуют приложения и веб-сайты, такие как, например, LeechBlock или SelfControl, которые могут помочь вам временно заблокировать доступ к социальным сетям или им подобным сетевым ресурсам».

При этом, советуя скрываться от реальности, университеты на полном серьезе предполагают, что готовят студентов к настоящей жизни в обществе!

Наиболее молодым активистам-демократам будет очень сложно раскусить суть либеральной идентичности – уж очень она соблазнительна. Людям нравится рассказывать о себе, а ориентация идентичности на разделение людей на узкие подгруппы и нишевые проблемы позволяет тем, кто ее практикует, создавать собственную уникальность с точки зрения расизма, классовой дискриминации, сексизма или всего, что угодно. Но при этом забывается золотая истина: если вы постоянно говорите только о себе, то никогда не потрудитесь выслушать кого-то еще.

Из года в год американский народ все больше и больше отчуждался от высокомерной бюрократии, политики запугивания со стороны элиты и убеждался в неспособности нынешней системы на него работать. Находясь во многих местах, еще до кампании Трампа, я видел людей, обозленных на Вашингтон, боящихся своего будущего, будущего детей, будущего страны. Однако политики официального Вашингтона, как обычно, продолжали заниматься старым делом. Но затем появился Трамп. Когда мы беседовали с ним о руководстве Америки, в частности о торговле, Трамп повторял снова и снова: «Это ужасные переговорщики. Нам приходится исправлять их раз за разом». Он был уверен, что сможет быстро развернуть их в нужное русло. Увидев Трампа в бою во время избирательной кампании, я тоже надеюсь, что это ему удастся.

7

ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД

Одна из причин, по которой Трамп выиграл выборы 2016 года, в том, что Америка переживает Великий переход. Трамп оказался единственным кандидатом, который, похоже, это осознавал.

Трамп откровенно высказал американскому народу то, что другие политики умышленно игнорировали на протяжении десятилетий: большинство наших решений – как во внутренней, так и во внешней политике – основаны на принципах того мира, которого больше не существует. Послевоенная эра, когда Америка была супербогатой державой и не имела на мировом рынке серьезной конкуренции, подошла к концу.

Сразу после Второй мировой войны США должны были помочь восстановлению наших торговых партнеров в Европе. Эта инициатива была названа планом Маршалла, в соответствии с которым было выделено около двенадцати миллиардов долларов для содействия восстановлению экономики Западной Европы. Если перевести эту сумму на сегодняшний день с учетом инфляции, она составит около ста шестидесяти двух миллиардов долларов, что в четыре раза превышает сумму, которую мы в настоящее время тратим на иностранную помощь. Это был очень важный шаг, поскольку разрушенная и ослабленная Европа была главной мишенью для коммунизма. И действительно, Советский Союз отверг любую помощь, предложенную в соответствии с планом Маршалла для стран Восточного блока, поскольку Сталин прекрасно понимал, что вспомогательные деньги от США ослабят советское влияние в регионе.

Таким образом, мы помогли восстановить Западную Европу и отдельно направляли миллионы долларов (в сегодняшнем исчислении – миллиарды) во многие азиатские страны, включая Японию, Китай и Индию, а также в Израиль и ряд других стран. Мы могли позволить себе этот шаг, поскольку США практически не имели конкуренции на мировой арене. Ни одна другая крупная развитая страна не могла бы экономически конкурировать с США, поскольку средства производства и сами люди как необходимые двигатели экономики находились в хаосе.

С тех пор Соединенные Штаты разработали свою политику внешней экономической помощи и торговли во всем мире, о котором я только что упомянул, – в мире, каким он был сразу после Второй мировой войны. Почти ко всем нашим внешним экономическим связям мы подходили с позиций доброжелательных, богатых и, в конце концов, щедрых партнеров, которые без труда могли обеспечить помощь менее удачливым странам без значимого возвращения долгов. У нас это было в порядке вещей на протяжении тридцати пяти послевоенных лет. Наш государственный долг оставался относительно ровным вплоть до 1980 года, внутреннее производство за это время удвоилось, а долг в процентах от ВВП снизился от 118 % в 1946 году до 32 %. Экономическая власть на планете была сконцентрирована в наших руках.

Но к концу прошлого века положение стало меняться, а восстановленный мир понемногу просыпался. Поднялись на ноги Европа и Япония, несколько десятилетий устойчивого экономического роста продемонстрировал и Китай, идущий по пути становления великой экономической державы, да и большая часть остального мира начала процветать после периода послевоенного восстановления.

Чтобы оставаться конкурентоспособными, нам пришлось внести некоторые корректировки внутренней экономики. Так, на повестке президента Рейгана стояло снижение налогов и уровня государственного регулирования, что позволило укрепить экономику страны за счет последовавшего широкомасштабного экономического бума.

Однако во внешнеэкономической деятельности Соединенные Штаты продолжали действовать так, словно у них не было реальной конкуренции, и к концу двадцатого века это сильно ударило по средним американцам.

Согласно экономическим данным Федерального резервного банка Сент-Луиса, на протяжении десятилетий средний семейный доход американцев довольно четко коррелировался с реальным ВВП страны. Проще говоря, это означало, что экономический рост приносил пользу каждому. Положение начало меняться в конце 1990-х годов, когда семейные доходы, по существу, с 1999 года остались неизменными, а ВВП увеличился на 20 %. Таким образом, американцы не получили никакой выгоды от растущих экономических показателей.

СНОВА СДЕЛАТЬ ТОРГОВЛЮ СВОБОДНОЙ

Идея свободной торговли проста: есть две, три или более стран, каждая из которых специализируется на изготовлении какой-то продукции. Если другие страны не могут согласиться на торговлю этой конкретной продукцией без тарифов или налогов, то производители могут экономически выгодно экспортировать ее в больших объемах без указанных ограничений (таможенных тарифов, экспортных и импортных субсидий, квот и т. п.).

Теоретически это хорошая идея. Но в ней кроется один недостаток: страны как экономические партнеры почти никогда не выигрывают при этом в равной степени. В выигрыше остается только та страна, которая производит большинство продуктов, наиболее востребованных другими странами.

На протяжении десятилетий такой страной были Соединенные Штаты. Однако по мере усиления глобализации компании начали открывать производственные предприятия в странах с гораздо более низким уровнем жизни. Если вы можете платить иностранным рабочим лишь часть того, что вы должны платить американцам, становится невозможным производить множество видов продукции в Соединенных Штатах по конкурентоспособным ценам.

То же самое касается и импорта той или иной продукции, которая нам действительно нужна. И нет ничего хорошего в том, что мы импортируем товары, которые можем производить самостоятельно на американских объектах, с использованием американской рабочей силы.

ДВУХСТОРОННЕЕ ИГНОРИРОВАНИЕ

Великий переход Америки от состояния бесспорно сильного и властного мирового государства в положение одной из нескольких корыстно озабоченных стран, конкурирующих в глобальном масштабе, в значительной степени игнорируется элитой нашего правительства. Отчасти это происходит из-за инертного мышления, отчасти – из-за влияния укоренившихся особых интересов.

Как левые, так и правые политики и бюрократы игнорировали тревожные симптомы, которые проявились в вопросах внешней торговли и иммиграции, поскольку поднятие тревоги разделило бы их на множество фракций.

Крупные транснациональные корпорации со штаб-квартирой в Америке являются активными донорами избирательных кампаний обеих сторон и оказывают давление на политиков, поскольку сами корпорации получают выгоду от соглашений о свободной торговле.

Президент Трамп предельно ясно заявил, что его приоритетом является обеспечение рабочих мест для американских рабочих. Гигантские транснациональные корпорации, преследующие особые интересы и выигрывающие от открытых торговых границ, больше не будут управлять нашей торговой политикой, оставаясь в тени.

Промышленники утверждают, что дешевые трудовые и материальные затраты, доступные в других странах, позволяют компаниям производить и продавать свою продукцию американцам по более низким ценам, что означает больше денег в американских кошельках.

Это заявление игнорирует тот факт, что передача труда на аутсорсинг или поиск более дешевых производственных материалов в другом месте означает потерю работы для американцев. И что же хорошего в более дешевом виде потребительского товара, если у вас нет зарплаты, чтобы его купить?

Аргумент «больше в кошельке» здесь не работает. Артур С. Брукс, президент Американского института предпринимательства, часто пишет о том, что долговременное счастье происходит от заработанных успехов, а не от подачек, единичных удачных сделок или даже от большего количества заработанных денег. В публицистической колонке New York Times в 2013 году и в Philadelphia Inquirer в 2014-м он отмечал результаты исследований, показывающих, что занятость оказывает большее влияние на счастье, чем сам доход.

Ссылаясь на данные Всеобщего Социального Опроса – проекта независимой исследовательской организации NORC в Чикагском университете, в основном финансируемой Национальным научным фондом, – Брукс говорит, что люди, чувствующие успешность в работе, в два раза чаще заявляли, что они счастливы.

Хотя уровень дохода сильно влияет на результаты опроса тех, кто живет в бедности, Брукс сказал, что воздействие уменьшается для людей, которые имеют как минимум средний доход. «Дело не в деньгах. Секрет счастья лежит в зарабатывании успеха как убеждения, что вы создаете ценность для себя и других людей», – пишет Брукс.

В то время как Брукс утверждает, что выстраивание политики, способствующей предпринимательству в Америке, требует немаловажных отдельных усилий, другие данные говорят о важности определения приоритетов высокооплачиваемых рабочих мест при более низких ценах на потребительские товары.

NAFTA: ПРОЯВЛЕНИЕ НЕПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТИ

Хорошим примером разрыва между приоритетами американского народа и крупными корпорациями, влияющими на Вашингтон, является Североамериканское соглашение о свободной торговле NAFTA (North American Free Trade Agreement), которое Трамп с самого начала кампании назвал «худшей торговой сделкой, когда-либо одобренной в этой стране».

NAFTA – соглашение о свободной торговле между Соединенными Штатами, Мексикой и Канадой. Первоначально оно обсуждалось президентом Джорджем У. Бушем в 1992 году, но не было подписано до вступления в должность президента Билла Клинтона. Прежде чем вынести его на обсуждение Конгресса в 1993 году, Клинтон добавил в NAFTA некоторые положения, касающиеся условий труда и защиты окружающей среды. Это соглашение по-прежнему широко поддерживалось республиканцами, включая меня. В некотором роде оно представляло собой «последний вздох» современной Америки после Второй мировой войны, но мы в Конгрессе либо не понимали этого, либо не хотели принимать.

Я и сам подстегивал республиканцев во время голосования по NAFTA, и в результате наша партия дала голосов «за» больше, чем набрали Клинтон и Гор, вместе взятые, со стороны демократов. Тогда мы еще не понимали, что настало время перейти от модели послевоенной щедрости к более проамериканской позиции.

Мы предполагали, что затраты Соединенных Штатов будут минимальными, а Мексика, получив рабочие места, станет экспортировать товары, до этого закупаемые в Китае. Фактически же оказалось, что Мексика получила от нас рабочие места, подменив собой Китай, но разница между американскими и мексиканскими зарплатами была настолько велика, что число рабочих мест для американцев начало сокращаться.

По данным Всемирного банка, в 1994 году после реализации NAFTA ВВП США в расчете на душу населения составлял двадцать семь тысяч семьсот семьдесят шесть долларов США, а ВВП Канады – девятнадцать тысяч восемьсот пятьдесят девять долларов США (в долларах 1994 года), так что этот показатель не содержал какой-то огромной разницы. В то же время мексиканский ВВП на душу населения был пять тысяч шестьсот девяносто долларов. Кроме того, отмена тарифов и пошлин на мексиканскую и канадскую продукцию в рамках NAFTA затронула, прежде всего, автомобилестроение, легкую промышленность и сельское хозяйство, то есть те отрасли, в которых Соединенные Штаты занимали лидирующие позиции.

По данным Бюро статистики труда США[65], общее число производственных рабочих мест в США сократилось с 17,7 млн в 1993 году до 12,2 млн на сегодняшний день. По отраслям число рабочих мест в автомобилестроении сократилось с 1,1 млн до 944,6 тыс., а в легкой промышленности с 836,5 тыс. до 128,9 тыс. Безусловно, NAFTA не несет исключительной ответственности за этот процесс, поскольку причиной потери многих рабочих мест, особенно в автомобильной промышленности, стала автоматизация производства, но и никакой положительной роли cоглашение NAFTA здесь не сыграло.

В то же время благодаря NAFTA автомобильная промышленность в Мексике перенесла настоящий бум. Согласно данным, опубликованным в 2014 году в Wharton School-Trump’s alma mater-Mexican, экспорт автомобилей в США из этой страны значительно возрос.

Еще в 2008 году Япония экспортировала в США почти вдвое больше автомобилей, чем Мексика. В этом году[66] экспорт Мексики в США составит один миллион шестьсот девяносто тысяч автомобилей, в то время как японский – один миллион пятьсот десять тысяч. В 2015-м Мексика планирует экспортировать в США уже один миллион девятьсот тысяч транспортных средств, превзойдя Канаду как крупнейшего экспортера в США.

В целом производство Мексики достигло двух миллионов девятисот тридцати тысяч единиц автомобилей в 2013 году. К 2020 году почти 25 % всего производства автомобилей Северной Америки будет происходить в Мексике, по сравнению с 10 % в Канаде и 65 % в Соединенных Штатах. Как для США, так и для Канады эти цифры означают значительное снижение доли североамериканского производственного «пирога» в этом секторе.

Соглашение о свободной торговле с Канадой, по-видимому, является более взаимовыгодным, поскольку наши показатели ВВП на душу населения схожи. В 2015 году Канада импортировала из США товаров на одиннадцать миллиардов девятьсот миллионов долларов больше, чем экспортировала. Между тем после реализации NAFTA общие показатели экономики и ВВП Канады выросли, при этом увеличились и американские инвестиции, как было отмечено в февральской статье Дэвида Флойда для Investopedia. Но одновременно союзы автомобилестроителей Канады жаловались, что рабочие места в отрасли автомобилестроения «оттягиваются» в Мексику.

АМЕРИКА ВПЕРЕДИ

Повторюсь, что президент Трамп выступал против NAFTA с самого начала своей избирательной кампании, назвав это соглашение «худшей торговой сделкой в истории». В первые же месяцы своего президентства он заявил Конгрессу, что будет пересматривать соглашение с нашими северными и южными соседями. Он не выступает полностью против торговых соглашений любого рода, сказав в своем выступлении перед Конгрессом, что «убежден в свободной торговле, но она должна быть честной торговлей».

Президент Трамп также не допустил повторения NAFTA путем выхода США из соглашения по Транстихоокеанскому партнерству, торговой сделки двенадцати государств, согласованной администрацией Обамы, через три дня после вступления в должность. Как сообщает New York Times, Трамп отменил этот проект, основанный на устаревших принципах, восходящих к временам холодной войны.

«Мы собираемся прекратить нелепые торговые сделки, которые выводят из нашей страны производственные компании и рабочие места, и они будут отменены, – заявил Трамп газете, добавив, что отныне Соединенные Штаты будут подписывать торговые соглашения только с отдельными союзниками. – Я думаю, что будет много компаний, которые вернутся обратно».

Соединенные Штаты больше не могут позволить себе быть мировым благотворителем. Пришло время бороться за свои преимущества, которых у нас достаточно.

ПОДЧИНЕНИЕ ПРАВИЛАМ

Но возвращение рабочих мест, оживление среднего класса, пересмотр отношений с Мексикой в рамках NAFTA и формирование более выгодных торговых соглашений с другими странами станет для Дональда Трампа лишь частью экономического пазла. Ему придется иметь дело с Китаем – нашим крупнейшим торговым партнером.

В Вашингтоне, если вы можете назвать столицы сорока двух стран, вас посчитают образованным человеком. Трамп противоположен. Его отличает предпринимательский, а не академический подход к знаниям.

По данным Управления Торгового представительства США, Соединенные Штаты в 2015 году закупили у Китая продуктов и услуг на сумму 497,8 млрд долларов, продав при этом на 161,6 млрд. Это означает, что китайские компании в прошлом году выиграли от торговли с США 336,2 млрд. Китай достигает этого одностороннего торгового превосходства посредством преднамеренной стратегии обмана и воровства.

В качестве иллюстрации махинаций Китая посмотрите на его торговлю алюминием. Эта страна – крупнейший мировой производитель этого металла.

В сентябре 2016 года Wall Street Journal сообщил, что один из производителей алюминия в Китае избежал торговых тарифов США, перенаправив свою продукцию через несколько других подставных компаний в Мексику. В 2010 году Соединенные Штаты ввели повышенные тарифы на импорт китайских алюминитов после того, как Китай годом ранее переполнил американский рынок этим металлом. Резкий рост рынка Китая в 2009 году привел к снижению мировых цен на алюминий на 30 %, что послужило предпосылкой вытеснения из этого сектора производства восемнадцати из двадцати трех американских алюминиевых заводов.

После этого американский торговый представитель из Калифорнии заподозрил крупного китайского производителя алюминия Zhongwang Holdings в уклонении от уплаты торгового тарифа. Газета сообщила, что этот представитель зафрахтовал самолет и пролетел над одним из мексиканских заводов. По его оценкам, там скопилось ни много ни мало 6 % от мировых поставок. Остается добавить, что владелец компании Zhongwang Holdings Лю Чжунтянь – член правящей коммунистической партии Китая.

Китайские хитрости, с которыми Трампу приходится сталкиваться чаще всего, заключаются в склонности этой страны к искусственной девальвации своей валюты. Китайское правительство искусственно снижает курс юаня, чтобы китайские товары были менее дорогими и, следовательно, более востребованными на мировом рынке. Естественно, что экономика Китая растет за счет американских компаний, которые не могут конкурировать с необоснованно заниженными ценами. Это привело к тому, что торговый баланс в пользу Китая – напомню цифру в 336,2 млрд долларов в 2015 году – увеличился еще больше.

В том же 2015-м Международный валютный фонд заявил, что Китай отказался от политики манипуляции валютным курсом. Очень хорошо. Но это нисколько не возмещает многомиллионного ущерба за счет потери рабочих мест и торговых сделок в США и других странах, пострадавших от долговременной политики умышленной девальвации юаня. Вы не можете, промахнувшись мимо семнадцати лунок, играя в гольф, потребовать признать чистую победу только потому, что точно попали в восемнадцатую.

Другой, еще более откровенно незаконный способ, которым обманывает Китай – и при этом уходит от ответственности, – кража бизнес-секретов у Соединенных Штатов и других стран.

Комиссия по хищению американской интеллектуальной собственности, созданная в 2013 году Национальным бюро азиатских исследований, сообщила, что Китай крадет у американцев информацию, содержащую интеллектуальную и коммерческую тайну, на сотни миллиардов долларов ежегодно. Точную сумму назвать невозможно, поскольку данные обо всех пиратских фильмах, программном обеспечении, бизнес-методиках и контрафактной продукции Китай не разглашает. Другими словами, эта страна живет законами черного рынка. Тем не менее авторы отчета работы Комиссии об интеллектуальной собственности определили, что «ежегодные потери, вероятно, будут сопоставимы с текущим годовым уровнем экспорта США в Азию – более трехсот миллиардов долларов». В докладе процитирован генерал Кейт Александер, бывший директор Агентства национальной безопасности, одновременно возглавлявший киберкомандование США, сказавший, что Соединенные Штаты осуществляют «акт величайшей передачи богатства в мировой истории».

Его слова косвенно подтвердил Уильям Эванина (бывший директор Национального центра контрразведки и безопасности при Национальном разведывательном управлении, возглавляемом Джеймсом Клэппером), сказав в ноябре 2015 года в ТВ-шоу Bloomberg Technology, что кибератаки обходятся экономике США в четыреста миллиардов долларов в год, причем 90 % этих атак исходит из Китая и «стоят» триста шестьдесят миллиардов.

Авторы отчета обнаружили, что эта массовая систематическая кража отняла у американцев миллионы рабочих мест, мешала инновациям и ухудшала экономический рост страны.

Но Китай – не единственный плохой игрок в мировой торговле. Вся глобальная торговая система пронизана коррупцией, которой в течение десятилетий уделяли слишком мало внимания. Мировая торговая сцена уже сменила декорации, а наша страна застряла в первом акте.

Именно поэтому президент Трамп принимает американский подход к новым торговым сделкам и применяет этот принцип, когда пересматривает старые. В июне 2016 года он сказал группе сталелитейщиков из Пенсильвании, что Америка «потеряла свой путь, когда мы перестали в нее верить».

«Мы разрешали зарубежным странам субсидировать товары, девальвировать валюты, нарушать соглашения и обманывать нас во всех отношениях, а наши политики ничего не делали, – сказал Трамп на этой встрече. – Триллионы наших долларов и миллионы наших рабочих мест уплыли за границу».

На встрече Трампа с председателем Китая Си Цзиньпином в апреле 2017 года была достигнута договоренность сделать Китай более открытым для американского экспорта. Конечно, предстоит проделать большую работу, но уже сейчас президент Трамп начал перезагружать американскую торговую политику под реалии XXI века. Америка больше не может себе позволить оставаться самым щедрым лакомым куском для других государств.

Я и Каллиста были в восторге от инаугурации президента Трампа. В свое время мы присутствовали и на инаугурации президента Обамы в качестве лояльных граждан, но там было совсем по-другому. В конце концов, мы просто были знакомы с Трампом и нравились ему. Было интересно наблюдать выход всей семьи. Речь Трампа оказалась вдохновляющей, и мы ушли с церемонии с чувством надежды, что Америка пойдет по новому пути. До инаугурации я несколько раз разговаривал с избранным президентом о жизненной важности этого исторического момента. В своей речи Трамп заострил внимание на важнейших ключевых точках, а я был впечатлен тем, насколько она оказалась личным обращением ко всем американцам.

8

ИНАУГУРАЦИОННАЯ РЕЧЬ

В 2016 году американцы были сильно расстроены сохраняющимся статус-кво и, казалось, держали зло на так называемых лидеров, которые не могли или не желали что-то менять. Американцам надоело выслушивать ИИ и пропагандистские СМИ, больных всепроникающей политикой идентичности, отвергать фальсифицированные новости и никудышное образование, чувствуя бремя Великого перехода. Будучи подлинным лидером, Дональд Трамп находился в гармонии с американским народом, а не с элитами, осевшими в СМИ, научных кругах и правительстве. Поэтому и одержал победу.

Теперь, когда Трамп стал президентом, очень важно продолжать поддерживать эту связь с американцами. Он должен сосредоточиться на решении краеугольных вопросов, которые выбрал сам, и приложить все усилия к тому, чтобы не стать заложником вашингтонской элиты.

Первым поступком Трампа в качестве президента стала инаугурационная речь, произнесенная после принятия присяги 20 января 2017 года. Она стала хорошим свидетельством намерений предоставлять американскому народу реальные решения насущных вопросов.

Стоит потратить некоторое время на изучение этой замечательной речи по двум причинам.

Во-первых, это мощная дистилляция основных проблем, которые мы обсуждали в последних нескольких главах. Во-вторых, речь дает основу для остальной части этой книги, касающейся управления страной Трампом и Республиканским конгрессом, если они надеются добиться успеха.

КОНЕЦ ДЕЙСТВИЯ ПРАВИЛ, УСТАНОВЛЕННЫХ ИИ

В инаугурационной речи президента Трампа прямо говорится о миллионах разочарованных американцев, наблюдающих, как распадались их сообщества в то время, как ИИ в нашем правительстве и СМИ твердили об улучшении экономической ситуации, снижении безработицы и об американском мировом лидерстве.

Как и во время избирательной кампании, Трамп заверил американцев, что им больше не придется выслушивать политическую столичную элиту и выступать в роли ведомых. Интеллектуальные идиоты не будут определять курс нашей страны.

Это было конкретным осуждением старого порядка в обеих партиях. На такую позицию национальные СМИ должны были обратить особое внимание в связи с конкретикой. Она дала очень мощный посыл:

«Сегодняшняя церемония имеет особое значение, потому что сегодня мы не просто передаем власть от одной администрации другой или от одной партии другой, но передаем власть из Вашингтона, округа Колумбия, и возвращаем ее вам, народу.

Очень долго небольшая группа в столице наслаждалась всеми бонусами, а люди платили за это. Вашингтон расцветал, но не делился с народом своими богатствами. Процветали политики, но рабочие места сокращались и заводы закрывались.

Высшие классы защищали себя, а не граждан нашей страны. Их победы не были вашими победами, их триумфы не были вашими. И пока они праздновали здесь, в столице, вам мало что было праздновать, всем семьям, которые страдали об этой стране».

Этот комментарий напомнил каждому назначенцу, государственному служащему, члену Палаты представителей и сенаторам, что такое революция Трампа. Речь шла об объединении американского народа для возвращения стране будущего.

Далее президент Трамп продолжил:

«Все изменится с этого дня. Именно здесь. Ибо этот момент – ваш момент. Он принадлежит вам… Имеет смысл не то, какая партия контролирует правительство, а то, что народ контролирует правительство. 20 января 2017 года войдет в историю как день, когда люди снова стали обладателями этой страны».

Президент Трамп дал понять, что его администрация будет прежде всего заботиться о людях. Эта опора на человеческий суверенитет базируется одновременно и на американском популизме, и на понимании целостности задачи, что и делает Трампа таким разным.

Он прекрасно понимал, что потерпит неудачу, если будет выстраивать свое президентство лишь на имени Дональда Трампа. Он может добиться успеха только в том случае, если переориентирует федеральное правительство на удовлетворение потребностей всех американцев, вместо того чтобы удовлетворять приоритеты элиты.

КОНЕЦ ПСЕВДООБРАЗОВАНИЯ И ОТКАЗ ОТ ПОЛИТИКИ ИДЕНТИЧНОСТИ

Президент Трамп также пообещал, что в американских общинах вскоре появятся «великие школы для их детей». Великие школы станут местами, где учащиеся в Соединенных Штатах приобретут истинные знания, а не станут заново изобретать историю. Родители не станут беспокоиться о том, что их дети подвергнутся атаке либеральных идей или каких-либо других политических течений, а просто будут убеждены, что Америка – самая свободная и великая нация на земле.

Возможно, самым главным в речи президента Трампа было его обращение к проблеме политики идентичности, которая десятилетиями разделяла нацию и сеяла раздоры по всей стране. Он призвал американцев осознавать те или иные различия, но никогда при этом не забывать, что все мы едины перед Богом:

«В основе нашей политики полная верность США, и верностью стране мы снова признаем верность друг другу. Когда открываешь душу патриотизму, не остается места предубеждениям.

Как говорит нам Библия, хорошо и приятно, когда божий народ живет вместе в единстве. Мы честно должны говорить о своих мыслях, спорить, но всегда оставаться объединенными. Если США будут объединенными, Америку остановить нельзя».

Этот отрывок из речи представляется особенно важным, поскольку выражает один аспект личности президента Трампа, который полностью игнорируется СМИ. Для Трампа в патриотическом сердце нет места фанатизму. Расизм в его понимании – то есть угнетение одного гражданина другим на основе пола, религии, цвета кожи или традиций – никак не может быть связан с патриотическими чувствами.

ПРИЗНАВАЯ ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД

Рассматривая инаугурационную речь президента Трампа и окружающие его события, вы можете отметить, что он прекрасно понимал все социальные и экономические силы, которые были очевидны для обычных американцев, но, по-видимому, игнорировались лидерами. Его признание Великого перехода было совершенно ясным. Другие политики с обеих сторон в течение многих лет рекламировали щедрость Америки – другими словами, они поддерживали невыгодную позицию США на внешнем рынке с точки зрения торговли и оказания помощи иностранным государствам. В основе кампании Трампа лежала готовность высказать вслух то, что думают нормальные американцы: «наши лидеры заключали плохие сделки и тратили наши налоговые доллары в пользу других стран, ничего не получая взамен».

Трамп прекрасно сформулировал эту идею в инаугурационной речи:

«На протяжении многих десятилетий мы снабжали деньгами не свою, а иностранную промышленность, субсидировали другие страны, позволили прийти нашим вооруженным силам в упадок. Мы защищали границы других стран и не защищали собственных. Мы тратили триллионы долларов за границей в то время, как инфраструктура Америки распадалась на части.

Мы обогатили другие страны, а богатство, сила и уверенность нашей страны рассыпались и исчезли за горизонтом. Один за другим закрывались заводы, но власть даже не подумала о миллионах американцев, оставшихся без работы.

Богатство нашего среднего класса исчезло, а затем было распределено по всему миру. Но все это в прошлом, а сейчас мы смотрим только в будущее.

Сегодня мы собрались здесь и хотим, чтобы нас услышали в каждом городе, в каждой иностранной столице и во всех коридорах власти. С этого самого дня нашей страной будет управлять новая стратегия. С этого дня на первом месте будут стоять интересы Америки. Каждое решение о торговле, налогах, иммиграции и внешней политике, будет сделано в пользу американских рабочих и американских семей…

…Мы хотим установить добрые отношения с другими странами. Мы будем это делать, исходя из того, что каждая нация имеет право заботиться прежде всего о собственных интересах. Мы не хотим навязывать наш образ жизни никому, но пусть он сияет как пример. И мы будем сиять так, что этот пример сможет брать каждая страна».

В инаугурационной речи президент Трамп отразил один простой аспект, который ускользнул от недавних президентов Америки: его основная задача – возглавить Соединенные Штаты. Трамп не собирается быть президентом геополитического уровня или возглавить какую-то коллективную группу наций. Он хочет быть президентом только одной страны.

Почти всю свою жизнь президент Трамп занимался заключением сделок, поэтому прекрасно понимает, что при ведении переговоров с другими странами их руководители будут преследовать свои рациональные корыстные интересы. Но и для Соединенных Штатов имеет смысл подходить к переговорам аналогичным образом.

Касаясь вопроса оказания помощи другим государствам, Трамп отметил, что страна перешла в новую эпоху отношений. В то время как агрессивные программы иностранной помощи после Второй мировой войны преследовали цель восстановления и поддержки экономики союзников и их защиты от советского влияния, теперь это потеряло смысл: Советский Союз исчез, а другие страны стали богаче. Президент Трамп признает, что необходимо коренным образом изменить внешнюю политику. Вместо того чтобы субсидировать другие государства в планетарном масштабе, мы должны начать отстаивать собственные интересы.

ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЕД: ОПТИМИЗМ, РЕШИТЕЛЬНОСТЬ, УВЕРЕННОСТЬ

Многие СМИ назвали инаугурационную речь Трампа «темной», поскольку в ней Трамп выразил реалистичный взгляд на американскую преступность. В частности, наши телеведущие буквально начали подпрыгивать от использования Трампом фразы «американская резня». СМИ оказались настолько одержимы собственной интерпретацией, что телеведущие, журналисты, редакторы и продюсеры по всей стране полностью игнорировали остальные слова вокруг этой фразы, направленные на вопрос укрепления сообществ в каждой части страны:

«Американцы хотят отличные школы для своих детей, безопасные кварталы для своих семей и хорошие рабочие места для себя. Это справедливые и разумные требования праведной общественности.

Но для многих наших соотечественников существует другая реальность. Есть бедность. Заводы проржавели и напоминают нам могильные камни. Образовательная система не предоставляет молодежи образования и знаний. Преступность, банды и наркотики унесли много жизней и ограбили нашу страну, лишив ее нереализованного потенциала. Но эта «американская резня» прекратится прямо здесь и прямо сейчас.

Мы – единый народ. Его боль – наша боль, его мечты – наши мечты, его успехи станут нашими успехами. У нас общее сердце, общий дом и общее будущее».

Выставив свою кандидатуру на пост президента, Трамп почувствовал пульс страны и ясно ощутил душевную боль американцев. Что бы ни говорили СМИ, президент Трамп действительно произнес чрезвычайно значимую речь. Когда историки станут изучать ее в будущем, они опишут невероятно позитивное и дальновидное выступление, которое помогло нашему народу пойти смелым новым курсом:

«Времена пустых разговоров завершились, настало время действовать. Не позволяйте никому говорить вам, что это невозможно, ведь у нас есть душа. Мы не сдадимся, и наша страна будет снова процветать.

Мы видим рождение нового тысячелетия. Мы хотим освободить землю от болезней и развиваем промышленность и технологии завтрашнего дня. Возникнет новая национальная гордость, которая излечит все разногласия».

Вероятно, президент Джон Ф. Кеннеди сказал бы то же самое ради сплочения Америки во времена холодной войны. Трамп оптимистичен и позитивен, он призывает американцев сделать ведущие открытия в науке и технике, чтобы значительно улучшить будущее Соединенных Штатов. Эта цитата особенно меня взволновала, поскольку она свидетельствует о стремлении президента объединить американцев для разработки совершенно нового подхода к ускорению науки для лечения болезней, выхода в космос, создания рабочих мест и укрепления национальной безопасности.

Таким образом, речь президента не вносила никакого раскола. Напротив, в ней выражалось стремление объединить страну, укрепить ее позиции в мире и создать лучшее будущее. На протяжении всего выступления президент сосредоточивался на нации в целом, а не на республиканцах или демократах.

Фактически меня поразило преднамеренное и постоянное использование Трампом местоимения «мы», поскольку у нас только что был другой президент, который с трудом мог избежать местоимения «я». Шон Хэннити сказал мне, что только в одном из не слишком длинных выступлений Обамы он насчитал «Я» семьдесят девять раз. Однако Трамп, которого в СМИ так любят изображать карикатурной личностью, сфокусированной на собственной персоне, начал свою первую речь в качестве президента со слов: «Мы – граждане Америки. Объединившись в великом национальном усилии, мы проделаем работу по восстановлению страны и выполнению данных обещаний».

Обратите внимание, каким языком он продолжает дальше: «Вместе мы будем определять курс Америки и курс мира на долгие годы».

Здесь Трамп продемонстрировал свое понимание, что, будучи президентом Соединенных Штатов, он в конечном счете неизбежно является лидером на планете. У нас слишком сильная экономика, мы слишком сильны в военном отношении, у нас слишком большое доминирование в культуре, чтобы думать только о себе, хотя Трамп и хочет поставить Америку во главу всей мировой системы, которую глубоко осознает. Он понимает, что мы привязаны ко всей планете.

То, что он сказал далее, прямо указывает на его непоколебимую решимость: «Мы столкнемся с вызовами и трудностями, но выполним эту работу».

Эта фраза напомнила мне беседу с Трампом, которая состоялась во время некоторого спада электорального индекса его кампании. Стоял октябрь, и большинство опросов показывали превосходство Клинтон на несколько пунктов. Тогда кандидат Трамп сказал мне: «Запомни одно – я выиграю». Даже тогда, в один из самых драматических моментов, он был настроен только на победу, хотя еще и не знал, каким образом победит. Кампания еще не завершила своей борьбы за Пенсильванию, Мичиган и Висконсин, но Трамп уже знал, что залог его успеха заключается в «как», а не в «если».

Эту глубокую часть своего личного мышления Трамп хочет внедрить по всей стране. Ему не нужно, чтобы американцы рассуждали об инвалидах, он хочет говорить о возможностях, которые им можно предоставить. Например, Трамп видит больший успех в Wounded Warrior Project[67], нежели в действующей Программе социальной защиты инвалидов. Он видит перспективу в изменении самой культуры этой социальной группы. Дело заключается не в том, что американские инвалиды что-то не могут сделать, а напротив – в том, что они могут. И Трамп думает об этом с точки зрения, как мы можем обучить людей обеспечивать себя и свои семьи, несмотря на трудности.

Точно так же Трамп относится и к Программе дополнительного питания, ранее известной как Программа продовольственных талонов (Supplemental Nutrition Assistance Program (SNAP), ранее – Food Stamp Program) для граждан с низким уровнем дохода. Он не спрашивает, как вложить в Программу достаточно денег с целью поддержки большего числа людей, он спрашивает, как мы можем помочь этим людям найти хорошую работу, его интересует, как именно президент или Конгресс могут обеспечить легкость и доступность найма таких рабочих предприятиями малого бизнеса.

Во время написания этих строк у меня состоялся разговор с сенатором от Колорадо Кори Гарднером, который рассказал, что в его ведении насчитывается около двухсот тысяч предприятий. Если бы каждое из них могло нанять хотя бы одного рабочего или служащего, рабочая сила Колорадо увеличилась бы на двести тысяч налогоплательщиков, заботящихся о своих семьях, домах и сообществе в целом. Это мышление полностью соответствует мышлению Трампа: посмотрите на проблемы и превратите их в возможности.

В заключение речи Трамп сказал: «Вместе мы вернем Америке силу, вернем Америке богатство, вернем Америке гордость, вернем Америке безопасность. Вместе мы вернем Америке величие».

Через все выступление Трамп проводил свой главный лозунг «Сделаем Америку снова великой», направленный на укрепление веры, что наша страна станет прекрасна для всех ее граждан. Это очень разумная позиция, заявленная с самого начала президентства и доказывающая его приверженность всем американцам.

Это всеобъемлющее и вдохновляющее послание принесет президенту Трампу успех. Если президент сосредоточится на усилиях по объединению и укреплению страны, он сможет легко построить восьмилетнюю администрацию, и Америка станет намного лучше. Будет захватывающе смотреть, как он руководит и обучает окружающих людей, поскольку Трамп обладает даром видения.

Инаугурационная речь дала принципиально новое направление развития Америки для всех тех, кто заслужил право честно излагать свои мысли. Лично я не знаю никого, кто мог бы выйти из ниоткуда и побороть шестнадцать республиканских кандидатов. Я не знаю никого, кто мог бы раздавить лживую пропаганду всех элитных СМИ. Я не знаю ни одного другого кандидата, который мог бы выиграть миллиардную кампанию у Хиллари Клинтон. Иногда люди говорят мне, что какой-нибудь другой республиканец победил бы ее с еще большим отрывом. Полная чушь.

За свою карьеру мне удалось пережить множество кампаний. Победа 2016 года была победой силы воли. Трамп был готов противостоять своим противникам, и эта готовность носила крайне жесткий характер. Я не знаю другого кандидата, который мог бы сделать это так, как сделал Трамп. Доведение собственного оптимизма, решительности и уверенности до других поможет ему преуспеть в принятии революционной повестки.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

После инаугурационной церемонии я увидел некую параллель между речью Трампа и речью Линкольна 1861 года: и та и другая содержали ясные заявления о некорректных принципах оппозиции. Оба этих президента пережили самые противоречивые кампании в американской истории, и оба апеллировали к чувству гражданского патриотизма.

Когда мне пришла эта мысль, я написал письмо доктору Аллену Гуэльзо с просьбой изложить его видение на этот счет. Поясню, что Гуэльзо – профессор Генри Р. Люса[68] и директор Программы изучения эпохи Гражданской войны в Геттисбергском колледже. Он один из самых выдающихся историков в нашей стране и великий знаток Линкольна. Честно говоря, я ожидал, что Аллен ответит: «Не сошли ли вы с ума?!»

Но он не сделал этого.

Он написал мне следующее:

«Ваша оценка полностью себя оправдывает. Я набросал краткую сравнительную схему обеих инаугурационных речей. Хотя сама экзистенциальная ситуация в этих двух случаях отличается, но к 4 марта 1861 года Линкольн уже столкнулся с расколом семи штатов, обусловленных созданием Конфедеративных Штатов Америки и требованиями ими передачи федеральной собственности. Здесь прослеживается общая нить, связанная с сохранением народного суверенитета. Линкольн использовал этот принцип для отрицания того, что одна часть нации, то есть семь отдельных штатов, может разбить весь союз без общего согласия американского народа, а также что одна ветвь власти – Верховный суд – может отменить народную волю».

Этого мне было достаточно, чтобы почувствовать себя на правильном пути, но Гуэльзо продолжил:

«Трамп ссылается на этот же принцип. Он отрицает, что правительственная бюрократия может обогащать и укреплять себя за счет людей и что анклавы идентичности могут отменять фундаментальное единство американского народа».

Продолжая, Гуэльзо указывал, что инаугурационная речь Линкольна отвергала конфедеративный радикализм. В частности, в ней содержалось заявление надлежащего процессуального пересмотра Закона о беглых рабах[69]. Далее Линкольн подчеркивал, что отделение конфедератов от страны невозможно и неприменимо к союзу штатов. Гуэльзо отмечал, что Линкольн и его администрация никаким образом не ущемляли гражданских прав и только люди, а не Верховный суд, являются в Америке главными арбитрами. Линкольн считал, что нация принадлежит людям, из которых состоит, справедливо указывая, что именно это замечание предопределило всю Геттисбергскую речь, где Линкольн упоминал о правительстве «людей, людьми и для людей».

По словам Гуэльзо, первое выступление Трампа захватывало множество тем.

Он обрисовал в общих чертах речь Трампа как выступление, посвященное искоренению бюрократического истеблишмента и правительственных учреждений, работающих на обнищание одних граждан и обогащение других. Гуэльзо написал, что Трамп вновь подтвердил, что его решения будут основываться на приоритете американских интересов, а правительство должно подавать пример, а не навязывать людям свои идеалы. Ну и самое главное, с точки зрения Гуэльзо, заключается в том, что Трамп обозначил патриотизм как основу американского единства.

Далее доктор Гуэльзо продолжил:

«Есть и еще одна точка совпадения. Линкольн гениально сочетал конфронтацию и примирение без каких-либо намеков на компромисс. Он обратился к лучшим чувствам всех американцев с просьбой содействовать единству, но вместе с тем отказался одобрять какое-либо компромиссное решение, за исключением общепринятых конституционных поправок. Кроме того, и это более тонко, Линкольн настаивал, чтобы применение Закона о беглых рабах проводилось с полным уважением к юридической процедуре. В этом заключался тщательно завуалированный упрек в адрес главного судьи Верховного суда Тони[70] , который в процессе «Дред Скотт против Сэнфорда»[71] настоял, что чернокожие не могут считаться гражданами и, следовательно, не могут требовать соблюдения надлежащих прав».

Оценка Гуэльзо подтвердила мое собственное мнение, что левые и элитные СМИ были полностью оторваны от жизни и мы всегда можем учиться на истории, вне зависимости от того, насколько уникальным представляется настоящее. Гуэльзо высказал и больше, но я включил его дополнительные мысли в следующую главу.

На протяжении всей избирательной кампании и в первые дни президентства Трампа я задавался вопросом, почему он никогда не отступал от борьбы и ни разу не оставлял без внимания любую, пусть даже самую незначительную критику в свой адрес. Каждый раз, когда эксперт или политический противник выставлял его в негативном свете, Трамп немедленно отвечал, даже если это и привлекало внимание к отрицательному комментарию. Ответ я получил на одной из первых президентских пресс-конференций в феврале. После более чем часового экспромта, в котором Трамп отражал критические нападки прессы, он сказал: «Мне это нравится, я просто хорошо провожу время». И я понял, что ему нравится сам процесс соревнования. И это очень хорошо, поскольку его нынешние противники намерены сражаться на каждом шагу.

9

ПЕРМАНЕНТНАЯ ОППОЗИЦИЯ

Обладая республиканским большинством в Палате представителей и Сенате, президент Трамп находится в отличной позиции для проведения политических решений, которые значительно улучшат нашу страну. Но следует учитывать, что при этом он столкнется с постоянным сопротивлением со стороны оппозиции. Все группы, которые выступали против него во время кампании, продолжали и продолжают это делать, и президент должен помнить, что это только начало.

Инерционный Вашингтон, бюрократический аппарат и ведущие СМИ, все то, что олицетворяет старый порядок, будут ежедневно пытаться остановить крайне необходимую политическую революцию. Нет сомнений, что Трамп окажется в состоянии постоянной борьбы.

Он стал не первым президентом в истории, которому довелось возглавить разделенную нацию. Выборы Томаса Джефферсона и Джона Адамса в 1796 и 1800 годах происходили в невероятно похожей ситуации. В 1876 году президент Рутерфорд Б. Хейс победил Сэмюэля Тилдена одним избирательным голосом. Из современных примеров можно вспомнить выборы 2000 года, на которых Буш победил бывшего вице-президента Эла Гора с минимальным преимуществом 271: 266.

Однако сам идеологический разрыв сейчас велик, как никогда за период более чем сто лет. В своем выступлении в Natonal Review Деннис Прагер[72] в январе 2017 года сказал, что внешние политические и идеологические различия представляют собой вторую американскую гражданскую войну.

Прагер утверждал, что сегодняшнее разделение носит уникальный характер. Во-первых, оно провело различие между либерализмом и левыми. Хотя либералы и консерваторы исторически находили общий язык как американцы, современные левые отвергают американские идеалы и отказываются от основных принципов либерализма:

«Антилевый либерализм был проамериканским и глубоко приверженным иудейско-христианским основам Америки, рассматривал национальное смешение как американский идеал и боролся за свободу слова, считая западную цивилизацию величайшим нравственным и культурным достижением человечества, а расовую идентичность – проявлением расизма.

Однако современные левые противостоят каждому из этих основных принципов либерализма. Как и левые в любом другом государстве, левые в Америке смотрят на американцев как на расистскую, ксенофобскую, колониальную, империалистическую, милитаризованную и религиозно-слабоумную нацию, помешанную на деньгах».

Современные левые, как сказал Прагер, действительно считают, что традиционный «плавильный котел», являющийся основой американской национальной идентичности, представляет собой «не более чем античерный, антимусульманский и антиамериканский мем». Выступления либералов в защиту традиционных американских принципов, в частности, всеобщей свободы слова, сегодняшние левые называют не иначе, как «ненавистными речами».

По мнению Прагера, левые и до сих пор выигрывают эту войну, распространяя свои взгляды среди учащихся школ и студентов. Со школьной скамьи детям вбивается в голову, что «практически каждая война в Америке была империалистической и безнравственной», что свободный рынок на самом деле является системой угнетения, что все неприятности, которые затрагивают афроамериканцев, являются виной белых расистов и что «идеальная модель нуклеарной семьи по своей сути является женоненавистнической и гомофобной».

«Таким образом, – говорил Прагер, – такой подход стал царить в учебных заведениях от начальных школ до университетов, настраивая определенным образом американскую молодежь; левые захватили почти все новостные и развлекательные медиа».

Консерваторы, по его словам, проигрывают, потому что не сопротивляются с должной степенью зеркальности:

«Назовите республиканского политика, который выступал бы конкретно против левых, но не выступал бы против демократов вообще. Почти все американские консерваторы, люди, которые гордятся Америкой и подтверждают ее основные принципы, с готовностью отправляют детей в школы, где их настраивают против всего, что ценят родители. Лишь небольшая их часть начинает протестовать, когда учителя перестают называть сына – мальчиком, дочь – девочкой, а рабовладельчество определяют основополагающим свойством отцов-основателей».

Почему-то они забывают, что во время Гражданской войны США погибло шестьсот двадцать тысяч солдат, около четырехсот тысяч пропало без вести или взяты в плен, не говоря уже о бесчисленных жертвах среди гражданского населения. Это был самый кровавый, самый серьезный конфликт в нашей истории. Потери от всех других наших войн в совокупности меньше потерь от Гражданской войны до времен Вьетнама. Я не думаю, что наша нынешняя политическая борьба будет каким-то образом связана с этими цифрами. С точки зрения Прагера, в последний раз наша страна была до такой степени идеологически разделенной в 1861 году. В 2016-м левым был нанесен сильнейший удар. На мгновение они были ошеломлены, но, оправившись, готовы и дальше продолжить свою идеологическую войну. В следующей главе мы уверимся, что имя левым – легион, и рассмотрим, как президенту Трампу предстоит решать этот вопрос.

ДВЕ АМЕРИКИ

Не вызывает сомнения, что пропасть в американской политике только расширилась. Опросы исследовательского центра Pew показали, что идеологическая американская середина в значительной степени испарилась, поскольку демократы сильно сместились влево, а республиканцы за последние двадцать один год стали несколько более консервативными.

В 1994 году исследовательский центр сообщал, что большинство людей, занятых в политике, придерживаются центристских взглядов. По данным Pew, 48 % политически активных демократов имели смешанные взгляды на все пять категорий либерально-консервативного диапазона. В том же 1994-м смешанных взглядов придерживалось 35 % политически активных республиканцев. Большинство населения страны в целом, не идентифицирующее себя как «политический актив», придерживалось центра. В общем итоге к центристам себя относили 53 % демократов и 44 % республиканцев.

К 2011 году доля людей, заявивших, что имеют смешанные политические взгляды, снизилась до 35 % для политически активных демократов и 28 % среди их республиканских оппонентов. Фактически равная доля демократов описала свои взгляды как «смешанные, но больше либеральные», а большинство республиканцев, 39 %, перешли на позиции «главным образом консервативные». Между тем население страны оставалось центристским, почти в равной мере высказавшись за демократов и республиканцев: 42 % и и 40 % соответственно.

С тех пор, по данным Pew, поляризация среди политически активных американцев значительно увеличилась. С 2015 года лишь только по 25 % с обеих сторон остались на центристской позиции.

Опрос показывает, что с 1994 года демократы начали смещаться по жесткой левой траектории. Большинство из опрошенных политически активных демократов, 42 %, в настоящее время «последовательно либеральны», и это важно, поскольку в 1994-м лишь только 8 % из них заявляло о том, что они определенно находятся в левом крыле. Сдвиг в тридцать четыре пункта показывает, насколько радикально изменилась их активистская партийная база за два десятилетия. Среди всех нынешних опрошенных демократов (не только активно занятых в политике) Pew обнаружил 34 % центристов и 27 % убежденных левых.

Республиканцы, в свою очередь, сдвинулись вправо, но не так экстремально, как демократы. Множество политически занятых республиканцев, 37 %, заявили, что они «в основном консервативны» (по шкале Pew это означает, что они почти в одном шаге от центра). Это гораздо более близко соответствует идеологической составляющей Республиканской партии в целом, среди которой 32 % считают себя «в основном консервативными», в отличие от соответствующих идеологических групп демократов.

Число «последовательно консервативных» политически активных республиканцев остается высоким, 34 %, то есть на двенадцать пунктов выше, чем процент крайне консервативных республиканцев среди населения в целом. В 1994 году эти цифры составляли 23 % и 13 % соответственно.

Как и следовало ожидать, данные по политически активным участникам опроса отличались от показателей среди общего населения. Но в то время как большинство политически активных республиканцев были в одном шаге от консервативных республиканцев в обществе, политические активные левые оставили своих избирателей (и большинство американцев) лежать в пыли.

Эти две Америки наиболее очевидно проявились в уик-энд после инаугурации.

В пятницу, когда президент был приведен к присяге, одна из этих Америк, приехавшая в Вашингтон, ознаменовала собой страну, которая была забыта большинством политиков с обеих сторон и регулярно упускалась из виду крупными СМИ. Это были люди, годами наблюдавшие, как федеральное правительство тратило их налоговые доллары, им стало труднее получать образование для построения карьеры, управлять личными делами и создавать достойные условия жизни. Испытывая надежду, что Америка снова станет великой, они вышли из своих отелей и направились к Капитолию, чтобы отпраздновать инаугурацию.

Затем появилась и другая Америка – та, которая пыталась блокировать контрольно-пропускные пункты на территорию Капитолия, избивала сторонников Трампа, поджигала автомобили, била магазинные витрины и швыряла камни в полицию.

На следующий день канал CNN сообщил, что после «безобразных уличных столкновений в центре Вашингтона» шесть полицейских получили ранения и двести семнадцать протестующих были арестованы.

На следующий день, в субботу, эта «вторая» Америка вела себя менее агрессивно, и теперь ее представители выражали возмущение, что сторонникам Трампа вообще уделялось какое-либо внимание со стороны СМИ.

То, как значительная часть СМИ освещала события выходных, можно было назвать лишь мелкой местью. Вместо того чтобы указать, насколько корректно сторонникам Трампа удалось справиться с опасными проявлениями ненависти и откровенной пошлостью протестующих левых (кстати, ни один из сторонников Трампа арестован не был), СМИ решили сосредоточиться на подсчете размеров толпы по сравнению с прошлыми инаугурациями.

И вот что важно иметь в виду: если в субботних репортажах преобладали практически бессмысленные оценки количества людей, пришедших на Капитолийский холм, то в день инаугурации в СМИ не прозвучало ни слова о том, что полиция арестовывала левых демонстрантов по всей стране: в Вашингтоне, Нью-Йорке, Далласе, Чикаго, Портленде, Сиэтле и многих других местах. Например, по сообщению местных новостей, в Орегоне демонстранты, вооруженные дубинками, поджигали американские флаги и бросали в полицию камни, бутылки и зажженные файеры. Протестующие в кампусе Вашингтонского университета забрасывали офицеров полиции кирпичами.

Правда, по словам левых, все это проделывали сторонники Трампа – опасные человеконенавистники, замкнутые в своем круге.

ЛЕВАЯ КУЛЬТУРА

В то время как некоторые умеренные демократы могут совместно работать с президентом, особенно в штатах, раздираемых политическими противоречиями, сама культура левых стремится препятствовать этому. Они продолжают нападать на Трампа на каждом шагу.

Я вовсе не имею в виду регулярных оппонентов, в конце концов, задача Чака Шумера как лидера сенатского меньшинства в том и заключается, чтобы выступать против президента-республиканца. Я также не подразумеваю миллионы американцев, голосовавших за Хиллари Клинтон, которые никоим образом не привержены принципам левого крыла. Это люди, с которыми нам предстоит работать. Я имею в виду крыло демократической партии, представленное Элизабет Уоррен, Берни Сандерсом, Китом Эллисоном[73] и другими «бескомпромиссными либералами», входящими в упомянутые ранее 42 % исследования Pew.

Крайние левые политики подобного рода хотят создать Америку, неприемлемую для подавляющего большинства американцев. Как уже упоминалось в предыдущих главах, они одержимы проведением политики идентичности, клеймят всех республиканцев как расистов и стремятся держать американцев в полной зависимости от правительства.

Эти политики мечтают создать социалистическое государство с жесткими правительственными ограничениями и гражданами, покорно оплачивающими высшее образование, здравоохранение и социальные услуги. Тем не менее крайние левые не способны решать конкретные задачи. Они не знают, как снизить преступность в Чикаго, как бороться с бедностью в Западной Виргинии и исправить катастрофическое положение школ в Балтиморе. Максимум их деятельности заключается в выкрикивании с места «расизм» и «сексизм» и надежде на то, что этими воплями они объединят коалицию.

Посмотрите на общие сообщения о Марше женщин, состоявшемся на следующий день после инаугурации президента Трампа. По данным New York Times, около полусотни организаторов этого Марша были проплачены Джорджем Соросом. Акция посвящалась полной легализации абортов, предоставлению права трансгендерам использовать общественные туалеты по своему выбору, защите прав нелегальных мигрантов при трудоустройстве и установлению прав секс-меньшинств. И это главные вопросы повестки? Здесь не может быть «центристского» ответа: либо Трамп сдается, либо он выигрывает, но ни о каком компромиссе речи идти не может.

Правда в том, что, если республиканцы отбросят все ярлыки, которые пытаются наклеить на них левые, и привлекут на свою сторону афро-, латино-, азиатских и других американцев, они выстроят огромную национальную коалицию, предпочитающую традиционные ценности: желание работать, обеспечивать семьи и строить свое счастье без вмешательства государства. Честно говоря, в этом и должна быть одна из главных целей президента Трампа. Если он достигнет успеха, это станет самым важным его достижением как президента от Республиканской партии.

ТЭТЧЕР, ТРАМП И ПОЛОУМНЫЕ ЛЕВЫЕ

Через неделю после инаугурации я написал колонку в Washington Post, в которой сравнивал президента Трампа с бывшим британским премьер-министром Маргарет Тэтчер.

В этой части я провел параллель между злобным, враждебным лицом, с которым столкнулся Трамп – лицом молодого либерального фашизма, разрушающего всю страну в День инаугурации, – с горьким расстройством Британской лейбористской партии Тэтчер. Левых, отдаляющихся от нормального западного общества, в Британии называют «полоумными».

Мысль о параллели между Трампом и Тэтчер возникла у меня после прочтения блестящей книги Клэр Берлински под названием «Нет альтернативы: Почему Маргарет Тэтчер». Во время избрания Маргарет Тэтчер на пост премьер-министра Берлински училась в аспирантуре Оксфорда. Интересно, что изначально она была настроена против Тэтчер и лишь по истечении некоторого времени поняла ее абсолютно жизненный подход к руководству.

Основной аргумент Берлински заключался в том, что Тэтчер столкнулась сразу с двумя кризисами. Первым из них был кризис социализма как аморального, диктаторского и опасного направления в обществе.

Реакция Трампа на крайних левых такая же, как у Тэтчер на социалистов: он должен быть готов к моральной войне. Тэтчер напала на социализм не просто как на неправильный или экономически невыгодный строй, а как на безнравственную систему. Аморально отбирать деньги у одного человека, чтобы отдать другому. Аморально тратить чужие деньги. Аморально заниматься философией, которая ставит подобный подход выше этики трудовых отношений.

Я написал в Washington Post, что Трамп сосредоточился на том, чтобы сорвать маску моральной легитимности левых, отобрать власть лоббированных бюрократических учреждений Вашингтона так, как это сделала Тэтчер. Он уже продвинулся вперед в этом вопросе в рамках борьбы с нелегальной миграцией и ускорил создание важной энергетической инфраструктуры, против которой так активно выступали «полоумные» левые.

Трамп был готов идти на переговоры с рационально мыслящими демократами, это одно, но не мог допустить, чтобы крайние взгляды американских левых вынудили республиканцев идти на компромисс по важнейшим вопросам. Когда премьер-министр Тэтчер скончалась в 2013 году, президент Американского института предпринимательства Артур Брукс, описывая то время, рассказал, как Тэтчер прервала одного из своих коллег по консервативной партии, который утверждал, что, находясь под давлением крайних левых, тори должны перейти на центристские позиции по некоторым вопросам. Вот как писал про это Брукс:

«Она просто вынула из портфеля «Конституцию свободы»[74] Хайека и, хлопнув ей по столу, воскликнула: “Вот то, чему мы верим!”»

Тэтчер всегда была агрессивна во всем, что противоречило ее отрицательным взглядам на социализм. Трампу необходимо быть таким же. Это жизненно важно, потому что социалистическая зависимость полностью противоположна американской культуре. Наше общество основано на трудовой этике и представлении о том, что каждый может реализовать свою большую мечту, но для этого необходимо упорно работать.

Второй кризис, с которым столкнулась Тэтчер, по мнению Берлински, заключался в попытке профсоюзов угольных шахтеров, по существу, осуществить захват страны.

Профсоюзы шахтеров считали – впрочем, так же, как профсоюзы авиадиспетчеров США в 1981 году, – что они могут навязать правительству свою волю через проведение ряда забастовок. В частности, угольщики думали, что они могут закрыть шахты, в результате чего в Великобритании закончится уголь. С помощью силовых структур Тэтчер убедила шахтеров в том, что они ошибались. Рассматривая забастовку как открытое нападение на правительство, Тэтчер позаботилась о том, чтобы угольщики поняли, что ни в коей мере не могут обойти парламент, представляющий волю народа.

Приблизительно такая же ситуация возникла и при Рейгане с PATCO[75]. Профсоюз авиадиспетчеров был уверен, что Рейган «сломается» и выполнит их требования, потому что в противном случае система управления воздушным движением была бы парализована. В то время я был в Конгрессе и представляя интересы Центра управления воздушным движением Хэмптона и аэропорт Атланты. Я пытался объяснить организаторам забастовки, что их стратегия могла бы сработать с Джимми Картером, но с Рейганом такое не пройдет. Мне не поверили, авиадиспетчеры начали бастовать, а Рейган их просто заменил другими.

Президент Трамп сталкивается с аналогичным сопротивлением крайних левых по всему правительственному фронту, а особенно с упомянутым выше EPA. Левые сотрудники этого агентства отказываются исполнять повестку президента Трампа в вопросах энергетики. В следующем разделе мы рассмотрим это более подробно.

Тэтчер была так явно настроена против левых, что они возненавидели премьер-министра со дня приведения к присяге. Создавалось впечатление, что на нее одновременно напали сразу все британские СМИ, интеллектуальное сообщество и представители профсоюзов. Она постоянно находилась в «осаде», как и Трамп.

«СТАРАЯ ГВАРДИЯ»

Президент Трамп олицетворяет собой время перемен. Поэтому, естественно, ему будут сопротивляться те, кто подобных изменений вовсе не желает. Крупнейшими сторонниками сохранения статус-кво в Вашингтоне являются законодатели от старой власти с обеих сторон. Для них стало слишком удобным ничего не делать для радикальных перемен в политической культуре Конгресса и в созданных ими бюрократических структурах.

Когда речь идет о «старой гвардии», президенту Трампу на встречах с законодателями следует обращать внимание на две часто встречающиеся фразы.

Первая из них: «Для того, чтобы мы могли с этим разобраться, вам следует проявить разумность». Главным преимуществом президента Трампа в качестве нашего политического топ-менеджера является его талант к ведению переговоров. Он быстро понял, что люди с Капитолийского холма не ведут переговоры, как обычные бизнесмены, поскольку не рискуют собственными деньгами. Когда политик говорит, что «вам следует проявить разумность», то в 99 случаях из 100 это означает, что вы должны продаться и перейти на его сторону. Именно поэтому президенту следует подходить к каждому конкретному обсуждению, используя мощные рычаги давления на Конгресс, позволяющие совершать правильные вещи в правильном направлении.

Вторая фраза, которую следует ждать президенту Трампу: «Мы должны это сделать несколько позже». В нашем Конгрессе слово «позже» означает «никогда». Законодатели, которые используют эту линию, не заинтересованы в смелых изменениях, которых желает президент Трамп. Таким образом, слово «позже» сразу сигнализирует, что выраженное согласие несерьезно и законодатель ничуть не обеспокоен решением проблемы.

ЧЕТВЕРТАЯ ВЕТВЬ

Преодоление непримиримости федеральной бюрократии – неофициальной четвертой ветви власти – является самой большой проблемой, с которой столкнется президент. Нет никакого сомнения, что крупные фракции в правительственных структурах попытаются положить конец его президентству.

Помните, что 95 % всех пожертвований от так называемой «четвертой ветви» направлялись к Клинтон. Эта предвзятость явно проявилась и в Госдепе, в котором ее поддерживало 99 %, и в Минюсте – 97 %. Не следует ожидать, что эти люди перестанут сражаться с президентом Трампом.

Сенатор-республиканец от Оклахомы Джеймс Лэнкфорд уже предупредил: «У администратора EPA[76] шестнадцать тысяч сотрудников, и все они работают против Трампа».

История отвержения и подрыва внешней политики президента тянется у Госдепа[77] с давних времен. Еще когда Трумэн хотел признать государство Израиль, все руководство Государственного департамента выступило против, а его сотрудники из ООН активно поддержали резолюцию о недопущении признания Израиля. Лишь только дисциплинарный подход президента Трумэна заставил Госдеп подчиниться.

Даже перед посещением Рейганом Берлина цензоры Госдепа дважды убирали из его речи фразу «Господин Горбачев, снесите эту стену!»[78] После того как Рейган вставил ее в третий раз, как утверждал старший советник президента, к утру ее снова вычеркнули.

Кардинальные изменения Трампа в американской внешней политике почти наверняка встретят сопротивление, исполнение указаний будет происходить медленно или вовсе саботироваться.

В свое время на канале BBC были популярны сатирический британский телесериал «Да, господин министр» (Yes, Minister, 1981 – 1984) и его продолжение «Да, господин премьер-министр» (Yes, Prime Minister, 1986 – 1988). Они были переполнены ситуациями, рассказывающими об умном сопротивлении бюрократической политике избранных должностных лиц. Проблема карьерных бюрократов, распираемых чувством наделенности теми или иными полномочиями, причем незаконно, и игнорирующих волю американского народа, принципиально не нова. Находчивые ребята из сериалов разработали целую концепцию, описывающую их отношения с бюрократами WEBEHWYG (Wee-beh-wig), то есть: «Мы появимся здесь после того, как вы отвалите».

Вскоре после инаугурации Трампа выступающие против него силы из ФБР начали расследование об утечке секретной информации в прессу. Цель лежала на поверхности: дискредитация президента и остановка прогресса, который предусматривался планом действий.

Это расследование привело к отставке генерала Майка Флинна[79] как советника президента по национальной безопасности. Все произошло не случайно: помните, что 97 % политических пожертвований сотрудникам Министерства юстиции отправились к Хиллари Клинтон.

После этого ФБР превратилось в решето, через которое в СМИ анонимно просачивалась секретная информация о якобы предполагаемом влиянии России на президентские выборы.

Федеральные чиновники, выступающие против Трампа через правительство, начиная от EPA и Департамента труда и заканчивая Службой национальных парков США и Госдепом, начали организовывать новые каналы связи через зашифрованные коммуникационные приложения.

Вот что писал Politico в феврале 2017 года:

«Федеральные сотрудники, взволнованные, что президент Дональд Трамп уничтожит их агентства и учреждения, кинулись создавать новые адреса электронной почты, подписываться на зашифрованные приложения связи и разыскивать другие, более защищенные способы прикрытия для выражения несогласия с повесткой новой администрации.

И в EPA, и в Госдепе, и в Департаменте труда, и в других федеральных министерствах, агентствах и ведомствах сотрудники используют как новые технологии, так и более старомодные подходы – например, частные личные встречи – для написания писем, выстраивания стратегий разговоров и слухов или контактов с различными СМИ. В службах новостей сообщалось, что подобные сотрудники в основном использовали защищенные приложения, “чтобы обсудить, как им действовать в случаях, если политические назначенцы Трампа нарушат закон или не примут во внимание те или иные ценные научные данные”».

Нездоровая ирония заключается в следующем: общение федеральных чиновников с помощью защищенных приложений и их выводы не могут приниматься во внимание в соответствии с Законом о свободе информации, гарантирующем прозрачность правительственных структур. Поэтому закрытое обсуждение действий федералов на тот случай, если они потенциально станут свидетелями теоретического правонарушения, уже само по себе есть нарушение закона.

Президент Трамп не может и не должен ожидать, что правительственные чиновники окажут ему политическую поддержку или согласятся с действиями его администрации. Но в любом случае Трамп должен заставить чиновников выполнять свою работу. В случае отказа их следует увольнять, как это было сделано с исполняющей обязанности генерального прокурора Салли Йейтс, которая в январе 2017 года посоветовала сотрудникам Минюста не защищать президентский Указ[80].

Чтобы внести ясность, добавлю, что Йейтс уволили не за выражения несогласия с Трампом. Просто Генеральный прокурор обязан консультировать президента в любое время при обнаружении юридической ошибки в том или ином его действии, что Йейтс делать отказалась и, более того, порекомендовала своим сотрудникам игнорировать президентские указы.

Президент Трамп инициировал целенаправленные сокращения с целью снижения числа малозначимых правительственных чиновников, чья работа не влияет на внутреннюю и внешнюю безопасность, и я подозреваю, что большая волна увольнений еще впереди.

Вполне понятно, что на этом фоне бюрократия не могла не встревожиться, поскольку все эти люди считали себя неприкосновенными на протяжении десятилетий. Несомненно, они и впредь будут организовывать утечку в прессу умышленно искаженной, неточной, а порой и просто откровенно лживой информации, чтобы в глазах общественности администрация Трампа казалась дезорганизованной, а сам президент выглядел беспрецедентным агрессором по отношению к государственным служащим.

Игнорируйте эту ложь.

Вспомните нашу историю, когда Линкольн уволил 1400 из 1500 политических назначенцев после вступления в должность. Без смелой и порой драматической реформы государственной службы повестка Трампа окажется невозможной ни с точки зрения правильной формулировки, ни для последующей реализации.

ОПАСНОСТЬ ПОПЫТКИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА

К моменту опубликования книги ситуация почти наверняка будет существенно отличаться от текущей. Но я подозреваю, что СМИ, разведывательное сообщество, следователи Конгресса и судебная система будут по-прежнему сосредоточены на предполагаемой связи между кампанией Трампа и Россией.

Для понимания контекста поясню, что пишу эти слова в начале апреля 2017 года. На данный момент происходят попытки собрать все больше и больше «доказательств» – а в этом «сборе» задействовано огромное число игроков – с целью использовать расследование для порождения недоверия или даже полного развала администрации Трампа.

Например, недавно обнаружилось, что советник президента Обамы по национальной безопасности Сьюзан Райс использовала свое служебное положение для связи с разведывательными сообществами с целью получения информации о команде Трампа. Не исключено, что она занималась сбором данных на иностранцев, взаимодействующих с сотрудниками избирательной кампании президента. Если первое можно назвать как минимум неэтичным и как максимум злоупотреблением властью, то второе уже классифицируется как уголовное преступление. Райс рассуждала на эту тему по телевидению, что неудивительно, поскольку именно она взяла на себя инициативу по обману общественности относительно нападения на посольство в Бенгази.

Однако опасность этой ситуации заключается в том, что система укоренившейся бюрократии заранее предопределила исследуемую проблему, безосновательно заключив, что она сосредоточена на команде Трампа.

По определению этой системы, любые попытки России проникнуть в формирование американской политики упираются в Трампа. О том, что русские пытались, но так и не смогли взломать внутреннюю компьютерную сеть республиканцев, даже не упоминается. Именно на этом основании (а точнее – безо всякого основания) генералу Флинну и Джареду Кушнеру было предложено дать свидетельские показания. Но ни один член команды Трампа не должен соглашаться давать показания без законного предоставления иммунитета: на карту могут быть поставлены их карьера и свобода.

Подобный сбор компромата, проводимый Минюстом, членами Конгресса и СМИ, может легко заманить невиновных людей в хитроумные ловушки за счет различных процедурных ошибок. Существует серьезная опасность, что члены команды Трампа начнут давать показания, предполагая, что с ними ведут честную игру. Подобная наивность грозит катастрофой.

Каждое случайно брошенное слово может быть направлено против всех других доступных доказательств, а любое несоответствие, насколько непредумышленным оно бы ни было, может привести дающего показания к обвинению в лжесвидетельстве или препятствии правосудию.

По иронии судьбы, имеется много свидетельств того, что Россия связана с Хиллари Клинтон и демократами намного теснее, чем с Трампом и республиканцами. Но, как недавно сказал мне один бывший высокопоставленный прокурор, «теперь это стало неким видом спорта, замешанным на крови. Целью ставится не справедливость или правда, а уничтожение консерваторов».

Мы не следим за объективным процессом поиска истины. Очевидное общесистемное смещение в одну сторону представляет собой ключевой недостаток текущей дискуссии.

Действительно, существует серьезная угроза американской независимости от внешних манипуляций и иностранной коррупции, но она значительно выше того, что может исходить от России, и имеет гораздо более широкий фокус, нежели влияние на исход выборов. Нам необходимо глубокое и тщательное исследование иностранных попыток оказать влияние на внутреннюю и внешнюю американскую политику.

Например, важно взглянуть на инструменты, которые Россия разрабатывает для гибридных военных действий, и как они действуют на Соединенные Штаты, Европу и другие страны.

Гибридная война – это комплексное использование интеллекта, информации, кибервойн, экономического давления, коррупции, дипломатического давления и субсидированного насилия на низовом уровне. Это уже использовалось в Украине, Эстонии и ряде других мест, где России требовалось продвинуть свои интересы. Россия полагалась на этот метод, чтобы избежать опасных конфликтов. Кремль хочет максимизировать свое влияние, сведя к минимуму риск развязывания крупной войны.

У Трампа огромная повестка – защита государственных границ, разгром радикального ислама, дерегулирование нормативных актов и многое другое. Если бы он принял обычный осторожный «вашингтонский» подход, то из всего, что он пытается сделать, не было бы выполнено и 10 %.

В этом широком исследовании следует учитывать и Китай, и зарубежных сторонников радикального ислама, и другие государства, стремящиеся оказать воздействие на американскую политику с точки зрения отношения к ним.

Все мы свидетели разворачивающейся драмы, но и понятия не имеем, как она будет развиваться дальше.

МЕДИА

В текущей ситуации медиаоппозиция будет оставаться самой постоянной и при этом самой смешной и нелепой.

В самом начале формирования новой администрации СМИ умышленно начали лгать про так называемые массовые отставки старших сотрудников Госдепартамента, пытаясь продвинуть идею хаоса в Кабинете президента. На самом же деле в ведомстве были уволены четыре политических назначенца, подобранные президентом Обамой, что ни в коей мере не было каким-либо символическим демаршем. Такое будет продолжаться и впредь.

Вам остается только понаблюдать, как эксперты всевозможного рода, журналисты и комментаторы, ошибавшиеся в отношении выигрыша Трампом республиканских праймериз, ошибавшиеся в его победе на всеобщих выборах, теперь ошибочно утверждают о неправильном подборе Кабинета. Думаю, они по-прежнему продолжат ошибаться, обсуждая президентскую повестку.

Корень подобных ошибок кроется в отсутствии реального отношения к жизни обычных американцев. Во время избирательной кампании элитные СМИ списали кандидатуру Трампа со счетов, поскольку он говорил о проблемах, которые не укладывались в сознании элитных медиа. Они наблюдали за выступлениями Трампа, говорящего на митингах о пересмотре торговых сделок, восстановлении контроля и безопасности в иммиграционной системе, борьбе с исламским превосходством и предоставлении людям выбора школ для своих детей. Все эти темы находились для элиты под запретом, и, замалчивая их, СМИ проявили высшую степень презрения к обыкновенным американцам по всей стране.

Нет причин полагать, что наступят перемены. До сих пор ни одно из крупных СМИ не потрудилось признать, что, будучи совершенно неправым в освещении политической ситуации за последние два года, пора сделать переоценку собственной связи с американским народом. Вместо этого сразу же после выборов журналисты и комментаторы принялись обвинять опросные агентства в необъективном анализе и претенциозных сообщениях.

Действительно, опросчики как группа ошибались, приняв для себя фиксированную идею об американском избирательном шаблоне. Многие из них полагали, что число афроамериканских избирателей на выборах 2016 года окажется таким же, как и на обоих выборах Обамы, а явка белых избирателей будет аналогична явке сторонников Ромни в том же 2012 году. По какой-то неизвестной причине они решили, что эти два показателя должны сохранять постоянство.

Даже ранним вечером в день выборов аналитики все еще опирались на цифры, основанные на модели 2012 года, из которых следовало, что Хиллари Клинтон одержит победу с большим преимуществом, а республиканцы потеряют Сенат. Они твердили об этом до тех пор, пока не стало известно, что Трамп уже набрал необходимые двести семьдесят голосов, а республиканцы заработали большинство, состоящее из пятидесяти двух сенаторов[81]. Другими словами, аналитики фиксировались на прошлом, отвергая все, что показывало настоящее.

Этот симптом высветил большую проблему в проведении современных опросов, которые, по сути, являются частью средств массовой информации. Опросчики строили прогнозы на основе того, что люди сказали им в ходе стандартных телефонных разговоров, и исторически их результаты носили довольно точный характер. Однако теперь, учитывая огромное количество новых коммуникационных платформ – мобильных телефонов, SMS-сообщений, электронной почты, социальных сетей, услуг видеочата, – им следовало осознать, что каждая из них имеет свою специфику. Многие опросчики просто не адаптировались к новому миру общения. В результате аналитики работают с устарелыми компьютерными моделями, наивно надеясь, что страна не изменилась.

Лишь только исследовательские центры Pew и Gallup обладали целостным взглядом. Они устранились от ежедневных подсчетов голосов, осознавая, что, создав любой дополнительный опрос, только добавят путаницы. Вместо этого центры сосредоточились на том, что американцы думают о конкретных проблемах и как их мнение меняется с течением времени. Профессор Ратгерского Государственного исследовательского университета Клифф Зюкин отметил это в статье Time, опубликованной 15 октября 2015 года:

«Они [Pew и Gallup] внесли свой вклад в политический процесс, причем результаты этих исследований носят долговременный характер. Эти центры не хотят вводить в заблуждение общественность, но и не хотят рисковать, делая общие выводы. Для этого требуется намного больше ресурсов».

Мне было бы интересно узнать, кого обвинят новостные СМИ, когда в очередной раз «ошибутся» по поводу налоговой реформы президента Трампа, его инфраструктурной программы или в отношении плана окончательной отмены Obamacare.

Тем временем даже развлекательные СМИ продолжают жестоко нападать на президента и его сторонников. 24 марта либерал Билл Мар[82] открыл свое шоу, начав с оскорблений в адрес избирателей, проголосовавших за Трампа, другими словами – в адрес половины Америки. «Я знаю, что вы, настоящие американцы, ненавидите, когда вас называют тупыми, – сказал Мар. – Если вы пойдете мне навстречу, то действительно перестанете быть таковыми». Много ли можно ожидать от подобного противостояния?

К чести Трампа будет замечено, что он одновременно противостоит и левым, и мейнстримным СМИ, и «старой гвардии». Он ведет борьбу с элитарным классом и множеством левых ценностей, которые десятилетиями укреплялись в нашей стране. В жизни мы еще не видели ничего подобного. Очевидно, Авраам Линкольн тоже мог испытывать нечто подобное.

Вернемся к доктору Гуэльзо, профессору Геттисбургского колледжа и эксперту по вопросам гражданской войны, о котором я уже упоминал в главе 8. Он прислал мне несколько вырезок из газет, напечатанных сразу после выборов Линкольна. Они замечательно отслеживают те же тенденции, которые сохраняют левые и по сей день.

Вот что писала Memphis Daily Appeal 13 ноября 1860 года:

«В течение девяноста дней после инаугурации Линкольна Республиканская партия будет полностью разрушена и уничтожена. Путь нового президента окружен таким множеством трудностей, что даже если бы он обладал способностями Джефферсона и энергией Джексона, то все равно потерпел бы неудачу. Но он слабый и неопытный человек, его администрация будет обречена с самого начала. Если он обопрется на наиболее радикально настроенных республиканцев, эти консерваторы рано или поздно от него отрекутся. Если, с другой стороны, он осудит радикалов и станет проводить более умеренную правоцентристскую согласительную политику, крайние правые объявят войну его администрации».

Вы не забыли, что речь идет о Линкольне, а не о Трампе?

Посмотрим еще одну вырезку из Lancaster Ledger, Южная Каролина, от ноября 1860 года:

«Здесь наблюдаются сильные волнения. На улицах собрались большие толпы. Всепроникающий дух среди масс – сопротивление администрации Линкольна. Эта решимость проявляется повсюду».

Но следующая заметка показалась мне наиболее интересной. Она была написана корреспондентом New York Herald’s Charleston:

«В четверг вечером улицы города заполнились возбужденными толпами. До самой полуночи на них царило оживление. Люди запускали ракеты и другие фейерверки, в воздухе раздавались оглушительные крики. Повсюду речь шла только о необходимости незамедлительных действий. Народ был уверен, что вслед за отдельными конкретными действиями их штата последуют шаги и со стороны других штатов Юга. Для любого человека вряд ли разумно выражать мнение за немедленное отделение штата, а горячие общественные страсти и нетерпимость возникли на волне популярности самой идеи».

А теперь вспомните о кампусах. Подумайте о том количестве молодых людей-консерваторов, которые подвергаются насмешкам. Подумайте о том, что произошло в день инаугурации Трампа, когда молодые левые фашисты вышли на улицы с булыжниками и дубинками.

Сцена в Чарльстоне 1860-го, которую описывает корреспондент, очень похожа на действия сегодняшних левых, столь яростно отстаивающих «особое мнение». Для любого человека вряд ли разумно выступать за немедленный раскол, а подогревание пафосных страстей и нетерпимость выдаются за популярную общественную волю.

Сегодняшние левые напоминают жителей Чарльстона, которые собирались отделиться, защищая рабство. Надеюсь, вы подумаете об этом сравнении. Пока Трамп успешно реализует свое смелое новое видение Америки, конфронтация будет продолжаться. Следующие главы посвящены тому, как президент Трамп может добиться успеха.

Часть 3

«ЧЕТЫРЕХБЛОЧНАЯ МОДЕЛЬ» ПОВЕСТКИ

Президент Трамп преуспеет в том, чтобы снова сделать Америку великой для всех американцев, если сможет сохранить свою политическую направленность и организовать усилия. В следующих главах описывается предложенная мной модель, которая могла бы помочь ему разработать основные стратегические цели. Модель включает в себя четыре блока: безопасность, американскую конкурентоспособность, здравоохранение и работу правительства. Президент Трамп должен подумать о том, каким образом каждый отдельный политический курс, который он реализует, подходит к этим блокам.

Когда президент Трамп формировал свой кабинет, он был особенно рад получить в него генералов Мэттиса[83] и Келли[84]. От Мэттиса он находился в полном восторге, как от настоящего бойца, стремящегося к победе. Трампу нравились слова Мэттиса о том, что морские пехотинцы «могут стать лучшими друзьями или худшими врагами при сохранении свободы выбора за президентом». Трамп почувствовал, что действительно чего-то достиг, когда генерал Мэттис сказал «да». Тогда же президент отдал дань памяти Роберту Келли[85]. Он уважал компетенцию генерала и особенно высоко ценил его чувство достоинства и чести. С чувством глубочайшего уважения Трамп относится к тем, кто, рискуя своей жизнью, защищает Америку и именно с этих позиций подходит к восстановлению и укреплению наших Вооруженных сил.

10

БЛОК ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ

Первая и самая важная задача президента Трампа – быть главнокомандующим наших вооруженных сил, а главная роль правительства – обеспечивать безопасность американцев и защищать их от всех внешних и внутренних угроз. Правящая элита не обеспечивает безопасность нации, а при ее отсутствии не может быть и речи о какой-либо реальной свободе. Когда нет безопасности, счастье невозможно. Особенно уязвима в этом вопросе наименее обеспеченная часть общества, подвергающаяся в этих условиях риску повышенной эксплуатации.

Поэтому вполне логично, что безопасность – это первый блок в «четырехблочной» политической модели, которую должен принять президент Трамп.

Работы в этой области предстоит более чем достаточно. В предыдущие годы правления предшественника Трампа иммиграционное законодательство не соблюдалось, правоохранительным органам не оказывалась поддержка в борьбе с открыто проявляемым беззаконием, за границей создавались долговременные альянсы, влияющие на политику США, а затраты на содержание вооруженных сил снижались.

ДОМАШНЯЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Причинность проблем в этом блоке проста и лежит на поверхности. Достигнув своего пика в 1991 году, уровень преступности в США падал вплоть до 2014 года. Тенденция снижения так сильно повлияла на элиту, что она оказалась слепа к двум реальностям, очевидным для остальных американцев, следящих за новостями и примеряющих их на свои сообщества.

Во-первых, статистика ФБР, опубликованная в сентябре 2016 года, показала, что число насильственных преступлений в 2015 году увеличилось на 3,9 % по сравнению с предыдущим годом. Предварительные данные ФБР на первую половину 2016 года также отразили тенденцию роста насильственных преступлений во всех категориях по сравнению с первой половиной 2015-го. Примечательно, что наименьший прирост этих преступлений наблюдался на северо-востоке страны, поэтому, возможно, они и остались вне зоны внимания элиты.

Истеблишмент настолько укоренился в собственном мнении, что не смог принять для себя новую реальность. Помните, как во 2-й главе, рассказывающей о четырехстороннем столе Трампа, мы говорили о его «антиполиткорректности»? Там отмечалось, что политическая корректность может также означать и признание общепринятого мнения. Отход от подобного признания и способность понять, что число насильственных преступлений пошло вверх, как раз и отличает Трампа от других политиков.

Во-вторых, Трамп знал силу телевидения и озабоченность простых американцев жестокими протестами, связанными с полицейскими перестрелками, волной прокатившихся по всей стране. Он с ужасом наблюдал, как пять сотрудников полиции были застрелены снайпером в Далласе, был ошеломлен сообщениями о радикальных исламских террористических атаках в Сан-Бернардино и Орландо и знал о всплесках преступлений с применением огнестрельного оружия в Чикаго, Сент-Луисе и Балтиморе. Все это стало привлекать внимание СМИ и тревожить американцев.

По данным опроса Gallup, опубликованного в апреле 2016 года, обе названные причины объясняют факт, что озабоченность общества по поводу преступности и насилия повысилась до пятнадцатилетнего максимума. Опросчик сообщил, что 53 % взрослых граждан «очень сильно» обеспокоены насилием и преступностью в Соединенных Штатах, а 26 % – «сильнее, чем обычно». Таким образом, число встревоженных в той или иной степени взрослых граждан составило 79 %.

Элита продолжала пребывать в устаревшем благодатном мнении, в то время как Трамп видел гибель американцев от рук преступников, опустошение семей и развал страны. Президент быстро отрекся от точки зрения действующих политиков, что «не происходит ничего страшного», и встал на сторону большинства американцев, справедливо полагающих, что страна становится все менее безопасной.

Неудивительно, что все большее количество американцев боялись стать жертвами насилия, особенно после того, как возросло число открытых и жестоких мятежей против правоохранительных органов. Общественность всегда ставила под сомнение действия сотрудников полиции, применяющих оружие при исполнении служебных обязанностей – и так будет всегда, – но сама культура восприятия того, что полиция несет за это ответственность, решительно переместилась в сторону негодующих масс.

В 2014 году протесты вспыхнули в Фергюсоне, штат Миссури, после того, как офицер полиции застрелил Майкла Брауна. Демонстрации продолжались в течение нескольких недель, превратившись в полномасштабные беспорядки. Люди поджигали машины и здания, грабили магазины, атаковали полицию. Насилие продолжалось даже после того, как губернатор штата обратился к помощи Национальной гвардии штата Миссури.

Прошел почти год, и после того, как суд снял обвинения со стрелявшего полицейского ввиду того, что Браун не подчинился законным требованиям и пытался вырвать оружие у офицера, беспорядки снова приняли массовый характер. Было сожжено еще больше зданий и разграблено еще больше магазинов.

В апреле 2015 года, после нескольких дней мирных демонстраций в Балтиморе, штат Мэриленд, связанных со смертью Фредди Грея[86], протестующие также спровоцировали беспорядки. Как сообщила BBC, после похорон Грея «этим днем и вечером мятежники громили Балтимор, оставляя за собой след из обломков, сожженных или разбитых автомобилей и разграбленных витрин». Беспорядки продолжались несколько дней и прекратились только, когда Балтимор стал похож на зону боевых действий.

Аналогичные беспорядки, связанные с гибелью убитых полицейскими Альтона Стерлинга и Филандо Кастилы[87], разразились в Нью-Йорке, Чикаго, Сент-Поле, Батон-Руже и Милуоки.

Я вовсе не утверждаю, что во всех этих событиях полиция действовала надлежащим образом, но сами беспорядки были абсолютно неправильным ответом. Каждое из этих выступлений широко освещалось по телевидению и распространялось через социальные сети. Таким образом, американский народ видел волну хаоса, прокатывающуюся через всю страну. Видел это и Трамп. И именно он был взволнован озабоченностью граждан и взял на себя смелость поклясться положить конец беззаконию.

Трамп жил в Нью-Йорке в то время, когда город казался почти неуправляемым с точки зрения преступности. В 1986 году New York Times сообщала: «Количество зарегистрированных убийств в двадцать одном из семидесяти пяти полицейских участков Нью-Йорка увеличилось на 50 % и более [с 1985 года]. Прежде всего это связано с распространением наркотиков». Серьезное чувство неуверенности снизило туристический поток и пугало жителей. Трамп пережил революцию в правоохранительных органах, принесшую ощутимые результаты.

В 1995 году мэр Руди Джулиани и глава городской полиции Уильям Браттон реализовали систему под названием CompStat[88]. В результате, по данным полицейского управления Нью-Йорка, к 2014 году количество убийств сократилось на 85 % (по сравнению с 1990-м).

Если в вашем штате существует сильное преступное сообщество, обязательно следует создать комиссию по CompStat для изучения работы системы, а затем неуклонно ее применять до тех пор, пока не будет достигнут должный уровень безопасности.

Консервативные штаты правильно реформировали систему уголовного права в целях снижения уровня преступности, сокращения числа заключенных, налоговых расходов и повышения безопасности. Губернаторы (в том числе бывшие) Рик Пери (Техас), Натан Дил (Джорджия) и Ник Хейли (Южная Каролина) могут с уверенностью указать на серьезные положительные сдвиги в обществе и снижение числа преступлений, когда бывшим заключенным предоставляются рабочие места для возвращения к нормальной жизни. При этом уменьшается и количество тюрем, и издержки на их содержание.

Президент Трамп знает и о существовании проверенных жизнью шагов по повышению уровня безопасности, и о морально-нравственном императиве спасения жизни беднейших слоев нашего общества.

БЕЗОПАСНОСТЬ ГРАНИЦ

Президент Трамп уже предпринял первые шаги по совершенствованию иммиграционной системы путем укрепления безопасности наших границ. В первую неделю пребывания в должности президент Трамп подписал распоряжения о найме до десяти тысяч сотрудников по вопросам иммиграции и таможенной службы и до пяти тысяч агентов пограничного патрулирования.

Это было вполне разумным действием, необходимость которого уже давно назревала. Героин и другие опиаты представляют собой факторы, разрушающие общество по всей стране. Как сообщило агентству Reuters в июле 2013 года Управление DEA[89], крупномасштабные плантации по выращиванию опийного мака и подпольные героиновые заводы в Соединенных Штатах встречаются крайне редко, и большая часть героина поступает из-за пределов нашей страны.

Два года спустя, в 2015 году, DEA, проводя национальную оценку угрозы наркотиков, подтвердило, что большинство наркотических веществ, включая героин, действительно поступает в Соединенные Штаты из Мексики. На протяжении многих лет в этот список также традиционно входили кокаин и марихуана. Однако, как сообщило DEA, Мексика также является и основным источником «новых» наркотиков, наносящих вред нашему молодому поколению, – фентанила, синтетического опиата, который в сто раз сильнее героина и метамфетамина, разорившего целые общины в Аппалачах и других местах.

Демократы хотели бы заставить людей поверить в то, что усилия республиканцев по укреплению границ – всего лишь ксенофобная попытка остановить всю иммиграцию. Это абсолютно не соответствует действительности. Мы пытаемся остановить опасных преступников, поставляющих в нашу страну опасные вещества, разрушающие наши семьи и общины. Наркокартели, действующие по всей территории Южной Америки и Мексики, в основном ориентированы на поставку наркотиков именно в США.

Согласно отчету DEA:

«Для Управления по борьбе с наркотиками, наиболее значимыми организациями, действующими сегодня в Соединенных Штатах, являются опасные и весьма изощренные мексиканские транснациональные криминалистические группировки, по-прежнему являющиеся основными поставщиками кокаина, героина, метамфетамина и марихуаны. Эти организации несут ответственность за крайнее насилие, наблюдаемое в Мексике, поскольку именно они ведут борьбу за участки, пригодные для плантаций, совершают нападения на государственных чиновников и простых граждан. Аффилированные преступные мексиканские группировки все больше угрожают безопасности наших сообществ. Они получают прибыль, главным образом распространяя так называемые «уличные» наркотики, являющиеся ключевым источником дохода мексиканских картелей».

9 февраля 2017 года президент Трамп подписал три исполнительных распоряжения, инструктирующих администрацию о способах оказания помощи местной и федеральной полиции по остановке «контрабанды людей, наркотических и других веществ, дикой флоры и фауны и оружия», о «всестороннем рассмотрении незаконной миграции, оборота наркотиков и насильственных преступлениях», а также о поиске путей усиления защиты полиции и увеличения ответственности за преступления, совершенные против сотрудников правоохранительных органов.

Однако наркодилерство – не единственная наша проблема. Радикальные исламские террористы прекрасно знают, насколько прозрачны наши границы. На заседании Сенатского комитета по аудиту в 2005 году бывший глава ЦРУ Портер Госс сказал, что попытка использовать террористами на территории Соединенных Штатов оружие массового поражения «может быть только вопросом времени». Однако любое химическое, биологическое или ядерное оружие, теоретически ввозимое в США террористической группой, вряд ли попадет на борт коммерческого авиалайнера. Соединенные Штаты потратили миллиарды долларов на обеспечение безопасности аэропортов по всей стране. Любое оружие, планируемое для ввоза – на корабле в одном из наших портов или в задней части грузовика, – будет немедленно выявлено на пограничных контрольно-пропускных пунктах. Но деньги, потраченные на обеспечение безопасности страны через таможенные терминалы, теряют всякий смысл, если мы не прикроем границы на суше и на море. Свидетельство Госса должно быть достаточным основанием для полной защиты наших границ и серьезного отношения к строгому контролю иммиграции.

Следующим шагом президента Трампа по обеспечению защиты границ стало бюджетное предложение, опубликованное в марте 2017-го. На этот финансовый год президент предложил выделить полтора миллиарда долларов дополнительного финансирования для начала строительства стены на границе с Мексикой. Также он попросил дополнительно выделить денежные средства на эту же цель в размере два миллиарда шестьсот миллионов долларов в бюджете 2018 года, четыреста миллионов на технологии пограничной безопасности и почти триста миллионов долларов на операции по таможенной и пограничной защите. Добавьте к этому приблизительно один миллиард двести миллионов для службы иммиграционного и таможенного контроля, задерживающей и депортирующей нелегальных иммигрантов, совершивших правонарушения.

Само собой, левые сделали все, чтобы урезать эти суммы, но сама серьезность отношения к безопасности границ уже помогает снизить незаконную миграцию. 9 марта 2017 года Los Angeles Times сообщила, что с тех пор, как президент Трамп занял свой пост, число иммигрантов, пытающихся незаконно пересечь границу, сократилось на 40 %. Статистические данные Таможенно-пограничной службы США (US Customs and Border Patrol) говорят, что только за один месяц попытки незаконного въезда в страну сократились с одной тысячи триста семидесяти в январе до восьмидесяти сорока в феврале. И это весьма показательно, поскольку обычно именно в феврале наблюдается прирост нелегальной иммиграции на 10 – 20 %.

Президент Трамп должен и впредь придерживаться политики укрепления границ и продолжать усилия по их жесткому контролю. Пока мы не будем полностью регулировать прибывающих в страну, мы никогда не получим эффективной иммиграционной системы, приносящей пользу Соединенным Штатам.

Между тем левые всеми силами и средствами будут стремиться сократить пограничные расходы, но я настоятельно рекомендую внимательно следить за тем, чего именно достигает Трамп с помощью выделяемых средств. По оценкам предыдущего федерального правительства, стоимость возведения стены с Мексикой может дойти до двадцати двух миллиардов долларов, однако, зная эффективный опыт Трампа, полученный им при строительстве крупномасштабных объектов, я предполагаю, что стоимость стены будет значительно ниже озвученной суммы.

БОРЬБА С ГОРОДАМИ-УБЕЖИЩАМИ

Если меры по усилению пограничного контроля мешают проникновению в страну наркодилеров, террористов и других нелегалов, то в так называемых городах-убежищах, которые давно пора запретить на законодательном уровне, по-прежнему отказываются задерживать незаконных и бездокументных мигрантов. В такой ситуации наша миграционная система никогда не будет функционировать должным образом, а сообщества не обретут безопасность.

Согласно докладу DEA от 2015 года, мы могли бы значительно ослабить наркопоток, активизируя депортацию сетевых распространителей.

«Основа деятельности мексиканских транснациональных преступных группировок (ТПГ) в Соединенных Штатах выстроена на принципах семейных и дружеских отношений. Эти микрогруппы, связанные с различными ТПГ в Мексике, ручаются за своих родственников или друзей, которых считают достаточно надежными для управления различными аспектами операций по незаконному обороту наркотиков в Соединенных Штатах. Фактические члены ТПГ обычно отправляются в крупные города-концентраторы для контроля складов и наличных денежных поступлений», – сказано в докладе DEA.

Президент уже переместил страну в правильном направлении на этом фронте. Спустя несколько дней после инаугурации Трамп подписал исполнительный указ, в котором говорится, что органы местной власти, «умышленно нарушающие федеральный закон, препятствуя депортации иностранцев из Соединенных Штатов», «не будут получать федеральных средств, за исключением случаев, предусмотренных законом». Прежде всего это указание касалось Чикаго и Лос-Анджелеса, где вместо немедленного задержания нелегалов освобождают прямо на улицах.

Левые тут же впали в бешенство, заявив, что массовые депортации во всех иммигрантских сообществах вызовут невероятный скачок уровня преступности, поскольку сами нелегалы, ставшие жертвами насилия, боятся обращаться в полицию. Но указание Трампа очень четко регламентировало, каких именно групп касается немедленная депортация. В нее вошли нелегальные иммигранты, которые:

– Были осуждены за любое уголовное преступление;

– были обвинены в любом уголовном преступлении, и такое обвинение не снято;

– совершили действия, содержащие состав уголовного преступления;

– совершили мошенничество или преднамеренно исказили какие-либо сведения, связанные с любым официальным вопросом или при заявлении в правительственное учреждение;

– злоупотребляли какой-либо программой, связанной с получением общественных благ;

– получили официальное окончательное постановление суда о высылке из страны, но не выполнили своих юридических обязательств покинуть Соединенные Штаты;

– по мнению сотрудника иммиграционной службы, представляют собой угрозу общественной и национальной безопасности.

Каким же образом любой разумный человек будет возражать против скорейшей депортации любого негражданина страны, который прибывает в Соединенные Штаты, совершает преступление, лжет в правительственных структурах или представляет угрозу национальной безопасности?

Следует обратить внимание, что одну важную группу президент не включил в этот список. К ней относятся иммигранты, попавшие под действие Программы отложенных действий по обеспечению детства (Deferred Action for Childhood Arrivals). Президент неоднократно заявлял, что хочет иметь дело с теми, кого привезли в страну в детском возрасте, и относится с состраданием и к ним самим, и к их родителям.

Некоторые муниципальные органы власти, которые не применяли иммиграционные законы раньше, после вступления в должность президента Трампа скорректировали свою политику. Так, мэр округа Майами, Дейд Карлос Хименес, приказал окружным тюрьмам подчиняться федеральным требованиям содержания под стражей нелегалов уже на следующий день после того, как президент Трамп подписал распоряжение об отказе в федеральном финансировании для городов-убежищ.

Но другие города – Сан-Франциско, Бостон, Нью-Йорк и Чикаго – предпочли «не заметить» президентское указание и продолжили игнорировать требования федерального закона об иммиграции.

Сан-Франциско даже оспаривает указание в суде, не обращая внимания на протесты со стороны местных жителей. На сайте Immigrationreform.com сообщается:

«Сан-Франциско, демонстративно поддерживающий политику города-убежища, несмотря на публичные протесты, вызванные убийством Кэтрин Штайнле[90] , может потерять миллионы долларов. В настоящее время Сан-Франциско ежегодно получает один миллиард двести миллионов долларов из федерального бюджета.

Убийство Кэтрин Штайнле побудило местные органы власти по всей стране принять законодательные меры по ликвидации городов-убежищ. В этом году по меньшей мере двадцать пять законодательных органов штатов принимают эти меры и требуют от правоохранительных органов сотрудничества с федеральными должностными лицами иммиграционной службы».

В конечном счете руководители городов, которые продолжают игнорировать федеральный закон и предоставляют убежище преступным мигрантам, должны будут ответить своим избирателям, почему воображаемые «права» преступных неграждан более важны, чем федеральное финансирование, которое можно было бы направить на строительство инфраструктуры, больниц или школ. Мэру Раму Эммануэлю[91] будет тяжело объяснить семьям четырех тысяч погибших от рук бандитов в Чикаго только за прошлый год, почему сообществу нужно иметь в своей среде больше преступников.

Либералы уже осуществили две попытки противостояния президенту, связанные с временным запретом въезда в США граждан из нескольких ближневосточных стран, которые, по формулировке официальных лиц администрации Обамы, «испытывали недостаток в соответствующих возможностях проверки на безопасность». Либеральные судьи Сиэтла и в Гавайях признали подписанные Трампом распоряжения о временном запрете на въезд незаконными.

Несомненно, левые по-прежнему будут выступать против создания законной, безопасной и контролируемой иммиграционной системы, точно так же, как они предпринимают усилия по борьбе с выдуманным мошенничеством во время избирательной кампании. Я убежден, что оба эти вопроса непосредственно связаны с деятельностью левых. Президент Трамп, в свою очередь, работает над тем, чтобы в нашей стране голосовали только реальные и законные граждане, что является разумным критерием для большинства американцев, создающих для левых определенные проблемы.

БЕЗОПАСНОСТЬ ЗА РУБЕЖОМ

Президенту Трампу будет гораздо легче сделать Америку безопасной дома, если он также сосредоточится и на безопасности за рубежом. Ему следует восстановить репутацию Америки во всем мире, возродив отношения с нашими традиционными союзниками и подтвердив нашу мощь перед потенциальным противником. Он должен оживить вооруженные силы, восстановив финансирование обороны и немедленно изменив правила военных действий, установленные Обамой, чтобы наши военнослужащие могли полностью себя защитить при выполнении миссий в условиях военной угрозы. Как только начнут решаться эти задачи, то, даже уже на первом этапе, поиск и искоренение радикального исламского терроризма станет намного проще.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ РЕПУТАЦИИ

Президент Трамп уже запустил процесс укрепления связей с двумя нашими самыми сильными союзниками – Соединенным Королевством и Израилем.

Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй стала первым зарубежным лидером, встретившимся с Трампом после инаугурации. Несмотря на то что они казались очень разными людьми, результат визита оказался превосходным. Мэй сказала, что она с нетерпением ожидает в текущем году визита Трампа в Великобританию.

В настоящее время партнерство между США и Соединенным Королевством исключительно важно, поскольку обе страны выигрывают от заключения перспективных торговых соглашений, особенно после того, как Великобритания официально выйдет из Евросоюза[92].

Президент Трамп также провел позитивную встречу с премьер-министром Канады Джастином Трюдо, который, возможно, мог бы сыграть определенную роль в том, чтобы подвинуть США к заключению торгового соглашения с Великобританией на трехсторонней основе. Как я уже упоминал ранее, канадско-американская часть NAFTA о свободной торговле оказалась взаимовыгодной и эффективной.

Одно из важнейших отношений, которое Трамп начал немедленно выстраивать, – наш союз с Израилем. После встречи с премьер-министром Биньямином Нетаньяху в феврале 2017 года Трамп пообещал применить все навыки заключения торговых сделок и помочь этому государству в переговорах по заключению мира с Палестиной. Важность состоит еще и в том, что президент планирует обратиться и к другим арабским соседям Израиля для помощи в проведении переговоров. По большому счету, такой подход – невероятно ловкий шаг президента, на которого более опытные зарубежные лидеры любят приклеивать ярлык новичка внешней политики.

Хотя либералы и СМИ продолжают вздрагивать от сильных позиций Трампа по внешнеполитическим вопросам, наши союзники во всем мире ценят и ту мощь, которую он олицетворяет, и желание выслушивать чужое мнение. В марте 2017 года Бенни Джонсон[93] из независимого журнала Independent Journal Review описал ужин, устроенный послом Афганистана в США.

Афганский посол д-р Хамдулла Мохиб организовал вечерний прием для «Золотых звездных жен»[94] – супруг американских солдат, погибших при проведении боевых действий в Афганистане. Во время ужина ему задавались различные вопросы и от самих «звездных жен», и от присутствующих приглашенных военных чинов. По словам Джонсона, д-р Мохиб «ошеломил слушателей», когда отвечал на вопрос о том, как афганцы смотрят на президента Трампа.

Вот как Джонсон передал слова посла:

«Лично я встречался с президентом Трампом в Мар-а-Лаго. У него было два телефонных разговора с президентом Гани [президентом Афганистана]. Один звонок после того, как он победил на выборах, второй – после инаугурации Трампа. Нам посоветовали, что беседы должны носить короткий характер, поскольку Трамп не будет вникать в какие-либо детали и длинный разговор не имеет смысла.

Однако мы были приятно удивлены тем, как много времени президент Трамп посвятил обеим телефонным беседам, задавая различные вопросы и проявляя незаурядную осведомленность.

В первом разговоре меня впечатлила актуальность вопросов Трампа: «Как вы можете победить в этой борьбе [с терроризмом]?», «Что нужно для финансовой независимости страны?», «Куда следует вкладывать американские инвестиции в Афганистан?», «Каким образом мы сможем развивать бизнес и добычу природных ископаемых в вашей стране?». Трамп внимательно выслушивал каждый ответ, часто задавая дополнительные вопросы.

Второй разговор занял даже больше времени, чем первый. Трамп задавал вопросы о проблемах нашей страны, чего никогда не делал ни Обама, ни его администрация. Она [администрация Обамы] была самой академичной из всех, с которыми мы когда-либо имели дело. А администрация Трампа оказалась самой заботливой и умной. Трамп постоянно спрашивал: «Как вы можете победить? Что нужно Афганистану для победы над терроризмом?» Было видно, что Трамп желает победить, и желает этого совершенно искренне.

Все сделанное администрацией Обамы тоже не прошло даром. Но Обама не проявил должной решимости, и враг это почувствовал. Когда администрация Обамы объявила о планах вывести войска из региона, назвав точную дату, наши враги просто перешли в режим ожидания. Зная эту дату, им оставалось лишь продержаться до объявленного времени. А образовавшийся «промежуток» они использовали для наращивания ресурсов.

Чтобы провести настоящую реформу, мы должны обладать возможностью побеждать врагов как внутри страны, так и за ее пределами. Нам следует свернуть деятельность афганских полевых командиров, которые откровенно спекулируют войной. Каждый раз, когда мы пытались отстранить какого-нибудь полевого командира от реальной власти, [госсекретарь] Керри говорил «нет», ссылаясь на то, что это потенциально может привести к нестабильности и потребует привлечения большего количества войск. Вся администрация Обамы была слишком осторожной, а самым осторожным из осторожных был Керри. Возможно, администрация Обамы уже устала к тому времени, как мы взяли власть[95] , но в любом случае Трамп сильно отличается от предшественника. И это хорошо для афганского будущего».

Я привел полный текст выступления посла Мохиба, поскольку он прекрасно осветил подход президента Трампа к вопросам обучения, о котором мы говорили в главе 2. В нем было подчеркнуто то совершенно равнодушное отношение, с которым наши «ИИ-эксперты» по международным делам относились к союзникам в последнее десятилетие. Если президент Трамп продолжит относиться к решению иностранных конфликтов с реальным намерением победить, наши иностранные союзники признают и оценят это, а враги откажутся от гнусных замыслов.

Когда все наши партнеры снова начнут уважать Соединенные Штаты, будет легче иметь дело с Северной Кореей, самой опасной страной в мире. Благодаря согласованным и единым усилиям Иран мог бы положить конец финансированию терроризма, да и отношения с Россией станут заметно проще, когда Владимир Путин поймет, что политика агрессивного империализма имеет не самые прогрессивные последствия.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

В первую же неделю пребывания в должности президента Трамп приказал министру обороны Джеймсу Мэттису провести проверку боеготовности Вооруженных сил США и системы ПРО и дать рекомендации о том, как их восстановить до прежнего уровня. Первое предложение президента в этом направлении заключалось в увеличении военного бюджета на пятьдесят четыре миллиарда долларов для закупки кораблей, самолетов и другой необходимой боевой техники.

Нет сомнений, что президент Трамп полностью выполнит свое обещание возродить ВС США и довести их до мировых стандартов. Наши Вооруженные силы станут самыми мощными и эффективными за всю свою историю.

Но кроме этого, необходимо пересмотреть и организационно-штатную структуру Пентагона, резко сократив его бюрократический аппарат, а также модифицировать используемые информационные технологии. Военные расходы, как известно, оказывают чрезмерную бюджетную нагрузку, а само развитие Вооруженных сил отстает от графика. В качестве одного из примеров этой широко распространенной проблемы можно привести программу F-35. Президент Трамп идеален с точки зрения обуздания неконтролируемых мигрирующих расходов. Зная, как вести переговоры, президент Трамп не попадет в типичную политическую ловушку по обвинению в недостаточном опыте решения военных вопросов, касающихся заключения государственных оборонных контрактов. Каждый сэкономленный доллар за счет снижения стоимости того или иного контракта на переговорной основе станет еще одним долларом, который можно будет непосредственно потратить на другие военные цели – закупку оборудования, обучение или повышение денежного содержания военнослужащих. В сочетании с его готовностью увеличивать расходы в верном направлении наши военные скоро будут сильнее, чем когда-либо.

Модернизацию Пентагона следует проводить по двум направлениям: изменения должны произойти как в технологиях, так и в самом мышлении. Кибератаки представляют серьезную угрозу для нашей экономики и безопасности, а социальные медиа помогли террористам поднять пропаганду на новые уровни. Россия ввела новаторскую систему гибридной войны, сочетающую в себе психологию, военную мощь и пропаганду с использованием Интернета, что уже помогло ей оказывать доминирующее влияние на востоке Украины. Один мощный электромагнитный импульс может вывести из строя все электрокоммуникации Восточного побережья и покалечить нашу цивилизацию. Таким образом, для новых методов борьбы нам нужны и новые модели.

Президент Трамп также должен положить конец росту соблюдения «военной законности»: последнее, что нам нужно при ведении военных действий, – вовлечение в бюрократическое крючкотворство. Представьте, как могла бы закончиться гражданская война, если бы армия Линкольна была связана «Правилами взаимодействия»[96] времен Обамы.

Наконец, нам необходимо повернуть вспять тенденцию замены военного персонала в Пентагоне гражданскими лицами, которые могут объединиться в отдельную группу. При президенте Обаме, выступавшем за усиленный гражданский контроль над Вооруженными силами, число профессиональных военных в Пентагоне пошло на убыль, зато гражданский персонал значительно вырос. Безусловно, гражданский контроль играет важную роль, но нет никакого смысла привлекать все больше и больше непрофессионалов для планирования военных действий. Мы должны отрегулировать этот дисбаланс. Если у кабинета президента Трампа есть какие-то соображения на этот счет, то мы скоро увидим в залах Пентагона намного больше людей в военной форме.

ЛИКВИДАЦИЯ РАДИКАЛЬНОГО ИСЛАМА

Лишь только укрепив наши военные союзы, мы навсегда победим ИГИЛ и сделаем радикальный исламский терроризм неприемлемым во всем мире. Это потребует поддержки наших арабских союзников для уничтожения террористов на их территории.

Кроме этого, нам потребуется и успешная стратегия, определяющая дальнейшие действия, поскольку образовавшийся вакуум власти может послужить основой зарождения очередного брендового зла. Наша нынешняя модель борьбы с исламскими повстанцами совершенно неадекватна, поскольку не предусматривает достаточно энергичной системы замены. В своих попытках защитить Ирак или Афганистан эта система заменяемости должна быть способна на быстрое укоренение новой власти. Террористические ячейки «Талибана» и ИГИЛ добились успеха в регионах, раздираемых междоусобными войнами, только потому, что смогли быстрее восстановиться по сравнению с начинающими управляющими режимами.

Разработка системы, при которой стабильные правительства смогут вытеснять полевых командиров и террористов, будет означать, что у наших врагов останется меньше мест для сокрытия, и необходимость долгосрочного военного присутствия США отпадет.

ИДЕАЛЬНАЯ КОМАНДА

Я убежден, что президент Трамп сможет достичь перечисленных целей, и это связано не только с тем, что я верю в его возможности. Дело в том, что он подобрал практически идеальную команду.

Генеральный прокурор Джефф Сешнс – образцовый юрист, обладающий обширным опытом правительственной прокурорской работы. Он понимает уникальную проблему балансирования между правопорядком и соблюдением гражданских прав. Несмотря на нелепые нападки со стороны левых, Сешнс проявляет глубокую заботу обо всех американцах и хочет видеть взимоуважение и мирное сосуществование полиции и всех сообществ.

Генерал Джеймс Мэттис – представитель высшего командного состава, отдавший всю жизнь службе в Вооруженных силах страны. Он изумительный интеллектуал, настоящий воин и убежденный патриот. Выбирая Мэттиса, президент Трамп сделал исключение, которое не имело прецедентов с 1950-х годов. Как правило, все министры обороны США находились на гражданских должностях как минимум в течение семи лет, прежде чем возглавить Пентагон. Единственным генералом, получившим этот пост, будучи военным, был Джордж Маршалл во время Корейской войны.

Профессионализм и репутация Мэттиса настолько неоспоримы, что даже демократы почти не возражали против его выдвижения. Сенат утвердил его кандидатуру девяносто восемью голосами против одного. Возражала лишь сенатор-демократ от штата Нью-Йорк Кирстен Джиллибранд, которая позже объяснила, что поступила так только потому, что считала, что возглавлять военное ведомство должно гражданское лицо. Отметим, что противники Трампа критиковали нового президента за недостаточные знания и опыт в вопросах национальной безопасности. Однако одно из его первых действий в качестве президента, касающееся назначения главы Вооруженных сил, было одобрено Сенатом почти единогласно.

Генерал морской пехоты в отставке Джон Келли стал идеальным выбором на должность главы Министерства внутренней безопасности. Я знал генерала Келли еще в звании полковника. Всю сознательную жизнь Келли отдал служению стране и сохранил стойкость даже после того, как потерял сына в Афганистане. Непосредственно перед назначением на должность министра генерал Келли возглавлял Южное командование США, контролирующее военные операции США во всей Латинской Америке. Генерал Келли является самым знающим и компетентным специалистом в вопросах защиты южных границ, что крайне важно для внедрения и последующего применения иммиграционной системы, способной остановить террористов и наркоторговцев.

Некоторые критики сомневаются в правильности преклонения Трампа перед бывшими военными, но американский народ так не думает. В отчете Исследовательского центра Pew, опубликованном в октябре 2016 года, говорится, что почти 80 % процентов взрослых американцев доверяют военным действовать в их интересах. В соответствии с этим отчетом «одна треть общественности (33 %) «полностью уверена» в военных, а еще 46 % имеют «достаточную уверенность». Этот высокий рейтинг полностью согласуется с результатами опроса Pew в 2013 году, который показал, что 78 % респондентов считают, что военные вносят большой вклад в наше общество». Между тем тот же октябрьский отчет показал, что только около 27 % американцев доверяют действующим избранным должностным лицам, и 38 % выразили доверие к СМИ.

Вице-президент Майк Пенс также может сыграть важную роль в разработке эффективной иммиграционной реформы. Будучи конгрессменом, Пенс тесно сотрудничал с Кэй Бэйли Хатчисон[97] и Хелен Крибель[98], составляя точную картину отношения рядовых американцев к иммиграции. Если бы президент Буш более тесно работал с Пенсом и Хатчисон, мы могли бы решить многие иммиграционные проблемы еще в 2006 году.

Следующее должностное лицо Кабинета Трампа – Госсекретарь США Рекс Тиллерсон[99], сделавший карьеру мирового уровня, успешно заключая соглашения с зарубежными странами от имени американской нефтяной компании Exxon Mobil. Его назначение внесло значительные перемены в наследие Хиллари Клинтон и Джона Керри, которые много лет безуспешно вели переговоры с иностранными державами. Самая главная перемена, которую видят и наши союзники, и противники, в том, что Тиллерсон олицетворяет интересы Америки и американцев.

Есть замечательная история, о которой рассказывал бывший госсекретарь Джордж Шульц[100]. Перед назначением новых послов он подводил их к глобусу и просил указать страну, которую они собираются представлять. В четырех случаях из пяти новые послы указывали страну, куда они направляются, а не Соединенные Штаты.

Логический вывод следует сам собой – долгое время в Госдепартаменте существовала системная культурная проблема, вследствие которой 80 % наших послов были сбиты с толку, не зная, какую страну должны представлять за рубежом.

Теперь совершенно определенно можно сказать, что у нас есть команда, которая снова обеспечит США должную безопасность.

Вспомним, как во время выборной кампании президент Трамп часто подчеркивал, что огромный опыт привел его к пониманию влияния на бизнес как налогов, так и регламентирующих правил. Он был уверен, что мыслит как бизнес-лидер и понимает, что агрессивная проамериканская торговая политика в сочетании с меньшим регулированием и более низкими налогами приведет к резкому экономическому росту.

11

БЛОК АМЕРИКАНСКОЙ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ

В главе 7 мы установили, что за последние полвека Соединенные Штаты заключили ряд торговых соглашений, которые приносят нашим партнерам пользы значительно больше, чем самой Америке.

За некоторыми исключениями торговый баланс США – то есть сумма денег, которую мы тратим или набираем в результате торговли, – оставался положительным с 1950 года до середины 1970-х. В то время торговый баланс США составлял от 500 до 1 млрд долларов, согласно данных веб-сайта tradingeconomics.com. С 1977 года он приобрел некоторую неустойчивость, затем стал слегка отрицательным, а к началу 1980-х достиг исторического минимума в пятнадцать миллиардов долларов. Это положило начало опасной тенденции, при которой Соединенные Штаты покупали больше, чем продавали, и отдавали рабочие места и деньги другим странам, с которыми были заключены невыгодные торговые соглашения.

В то же время мы создали самую обременительную систему налогообложения для бизнеса по сравнению с другими развитыми странами. Из-за этого за последнее десятилетие мы получили общую экономическую прибыль лишь 1,9 %, что значительно ниже среднего исторического показателя. Американская конкурентоспособность сошла на нет, и теперь ее необходимо восстанавливать. Именно поэтому американцы поставили на президента Трампа, стремясь вырваться из установившейся экономической модели. Если он не вытащит нас из этой ситуации, мы потерпим поражение как страна.

СНИЖЕНИЕ НАЛОГОВ: БОЛЬШЕ, ЧЕМ НАЛОГОВАЯ РЕФОРМА

Трамп понимает, что создание рабочих мест должно быть в центре его президентства. Еще будучи кандидатом, он говорил, что экономическая повестка может быть подытожена тремя словами: «рабочие места, рабочие места и еще раз рабочие места».

Если за восемь лет Трамп сможет создать девятнадцать миллионов новых рабочих мест, как это сделал Рейган в 1980-х, американский народ будет считать его президентство успешным.

Именно резкое снижение налога на прибыль в 1981 году привело к бурному экономическому росту при президенте Рональде Рейгане. Такое же снижение налогов на прирост капитала в 1997 году привело к экономическому буму в конце 1990-х.

Таким образом, Трампу придется взять на вооружение уже имеющийся исторический пример и работать с Конгрессом в направлении снижения налоговых ставок с целью увеличения числа рабочих мест.

Сокращение налогообложения принесет больше пользы, чем налоговая реформа. Реформирование не создаст само по себе новые места. Оно приведет к некоему нейтральному балансу – повышение налогов в одном месте вызовет их снижение в другом, но, по сути, это ничего не изменит, а с точки зрения появления новой работы и вовсе окажется бесполезным. Краткосрочное повышение налоговых ставок всегда наносит больше вреда, чем пользы.

Вместо указанной нейтральности доходов Трампу и республиканскому Конгрессу предстоит заняться поиском «дефицитного нейтралитета», ориентируясь на базовый уровень бюджетного дефицита при президенте Обаме. Он создаст некоторое финансовое пространство для снижения налогов за счет других статей бюджета.

Неиспользованные федеральные активы должны быть монетизированы для создания налогового дохода, который компенсирует уменьшение налоговых поступлений, вызванных снижением тарифных ставок. Под эту статью попадает аренда федеральных земель, на которых экологические условия позволяют развивать энергетику и добывать полезные ископаемые, аренда или продажа объектов федерального жилищного фонда или офисной недвижимости.

Также Трамп и Конгресс должны настаивать на разработке мер по борьбе с мошенничеством и коррупцией, особенно в программах общественного здравоохранения. По экспертным оценкам, объем финансовых нарушений в рамках программ Medicare и Medicaid составляет около ста десяти миллиардов долларов в год. Уменьшение этой суммы хотя бы в два раза ежегодно возвращало бы американской экономике более пятидесяти миллиардов долларов, потерянных вследствие снижения налоговых ставок.

Настаивая на реализации этих и других шагов, Трамп и республиканский Конгресс могли бы создать финансовое пространство для революционной работы по снижению налогов, ни на цент не увеличивая бюджетный дефицит.

СНИЖЕНИЕ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Согласно данным Налогового фонда, в Соединенных Штатах одна из самых высоких ставок корпоративного налога[101] среди развитых стран – 38,92 %. Это третье место в мире: более высокий уровень корпоративного налога установен лишь в Объединенных Арабских Эмиратах и Пуэрто-Рико. Средний показатель этого налога по ста восьмидесяти восьми странам составляет 22,5 %, то есть мы превышаем его почти на семнадцать пунктов. С учетом того, что среднемировой показатель падает – в 2003 году он составлял 30 %, – мы находимся в невыгодном положении для привлечения иностранного бизнеса. Между тем Европа как регион имеет самую низкую ставку корпоративного налога на уровне 18,88 %.

Если бы вы собирались построить фабрику по изготовлению и продаже какой-либо продукции, что бы вы выбрали: страну с налогом на прибыль по ставке ниже среднемировой или Соединенные Штаты, где вы заплатите третий по величине налог в мире?

Мы должны сократить корпоративные налоги, чтобы иностранные предприятия вкладывали деньги в развитие американской экономики и нанимали американских рабочих. Во время предвыборной кампании президент Трамп предложил снизить ставку до 15 %, а республиканские законодатели разрабатывают план, который снизит ее до 20 %. Любой из этих вариантов станет огромным улучшением, которое немедленно поставило бы Соединенные Штаты в более выгодное положение для привлечения внешнего бизнеса и стимулирования экономического роста.

ПРИМЕНЕНИЕ ПОГРАНИЧНОЙ НАЛОГОВОЙ КОРРЕКТИРОВКИ

Соединенные Штаты являются одной из немногих развитых стран, которые не облагают ввозимые товары налогом на импорт. Между тем американские компании, предоставляющие рабочие места американцам, вынуждены платить налоги на экспорт в других странах.

Наша нынешняя налоговая система настроена таким образом, что компаниям выгоднее производить продукцию в других странах, где они сталкиваются с более низкой налоговой ставкой и меньшим количеством регламентирующих правил, могут платить меньшую зарплату рабочим и затем поставлять эту продукцию на огромный рынок США без налога на импорт.

Если мы серьезно относимся к тому, чтобы изменить тенденцию вымывания из страны рабочих мест и денежных средств, этот дисбаланс необходимо исправить. У спикера Пола Райана есть план, предусматривающий введение пограничной налоговой корректировки[102] – именно в такой системе мы сейчас нуждаемся.

Сразу внесу ясность: пограничная налоговая корректировка не должна генерировать налоговые поступления, компенсирующие снижение других налоговых ставок, – мы уже обсудили, почему это не принесет пользы. Корректировка создаст в Америке дополнительные рабочие места и поставит нашу страну в равные условия с другими.

Пограничную налоговую корректировку следует применять ко всем импортируемым товарам и при этом не облагать налогом экспорт. Естественно, что такая налоговая система стимулирует наши предприятия, которые хотят продавать как в Соединенных Штатах, так и в других странах, поскольку она позволяет избежать дополнительного налога на вывозимую продукцию. Кроме того, этот подход дает крупным производителям серьезный стимул для расширения уже существующей производственной базы на территории США вместо аутсорсинга в других странах.

Более ста шестидесяти государств либо облагают импорт НДС, либо применяют пограничную налоговую корректировку. Налоговое законодательство некоторых стран предполагает и то и другое. Есть страны, в которых подобные налоги отсутствуют: кроме Соединенных Штатов, к ним относятся Северная Корея и Южный Судан.

Критики пограничной налоговой корректировки говорят, что импортные товары станут дороже, поскольку пограничный налог в конечном счете ляжет на плечи потребителей. Но приведем стандартный контраргумент – усиление доллара уравновесит и рост цен. Можно ответить и проще. Особенно это касается тех, кто занимается дорогостоящим импортом: мы бы предпочли, чтобы наши люди покупали товары американского производства. Рост числа зарубежных компаний в США означает рост числа американских рабочих мест, а большее число работающих американцев означает увеличение денежной массы в их кошельках. А у желающего заплатить больше за импортный автомобиль всегда будет свобода выбора.

Некоторые производители, создавшие производственные объекты за рубежом, несут на ранних этапах большие нагрузки, пока не смещают большую часть торговых операций в Соединенные Штаты. Несмотря на это, в феврале 2017 года я встречался в Колорадо с тридцатью крупными американскими инвесторами. Почти все они заявили о полной поддержке пограничной налоговой корректировки.

Если президент Трамп и Конгресс смогут быстро снизить корпоративный налог и реформировать налоговую систему таким образом, чтобы ведение бизнеса в Америке стало привлекательным, наш рынок труда ощутит мгновенное и долгосрочное возрождение. Как полагает наш Налоговый фонд, реализация плана спикера Райана может привести к созданию около одного миллиона семисот тысяч американских рабочих мест и увеличить валовое производство США более чем на 9 %.

ОТКАЗ ОТ НАЛОГА НА ПРИРОСТ КАПТАЛА

Сокращение ставки корпоративного налога и введение пограничной налоговой корректировки стимулируют инвестиции в американский бизнес и увеличат число рабочих мест. Но кроме этого, нам нужно стимулировать поддержку бизнеса самими американцами. Лучший способ это сделать – устранить налог на прирост капитала[103].

Исключение налога на прирост капитала, снижение ставки корпоративного налога и инициирование пограничной налоговой корректировки приведет к перезагрузке всей американской экономики.

Когда я был спикером Палаты представителей, сокращение налога на прирост капитала сыграло важную роль при верстке сбалансированного бюджета. Более подробно к вопросу бюджетного баланса я вернусь в главе 13, а сейчас мы просто посмотрим, как влияет сокращение этого налога в нашем случае.

Современные левые убедили своих избирателей в том, что налог на прирост капитала не представляет интереса для большинства американцев, поскольку он оплачивается только богатыми членами общества. И это правда, поскольку этот налог, как правило, касается семей с ежегодным доходом более двухсот пятидесяти тысяч долларов в год. Но заодно левые убедили либеральных избирателей и в том, что увеличение налога приведет к тому, что богатые будут платить больше, что в корне неверно.

Фактическое воздействие увеличения налога на прирост капитала приводит к тому, что богатые инвесторы, пользующиеся услугами опытных финансовых экспертов, просто снижают свои инвестиции внутри страны, предпочитая выводить деньги за рубеж, от чего страдают экономика США и федеральные налоговые поступления. Таким образом, более высокие налоги дают меньше инвестиций и наоборот.

Посмотрите, что произошло после того, как мы снизили налог на прирост капитала в 1997 году. Согласно данным Налогового фонда, его эффективная процентная ставка в 1996 году составляла 25,5 %. К 1999 году мы смогли ее снизить на 5 %. В октябре 2007 года Wall Street Journal сообщил, что, по отчету Совместного комитета по налогообложению при Конгрессе, в период 1997 – 1999 годов федеральное правительство получило доход в размере сто девяносто пять миллиардов долларов от налога на прирост капитала. Снижение ставки пробудило внутренние инвестиции, в результате которых мы получили двести семьдесят девять миллиардов долларов за тот же трехлетний период.

Есть и другие, более важные обстоятельства, чем просто увеличение доходов в федеральный бюджет: за указанные три года рост ВВП составил 4 %, мы получили шесть миллионов семьсот тысяч новых рабочих мест, а среднегодовой семейный доход вырос с 54 506 долларов в 1997 году до 57 909 долларов в 1999-м. Таким образом, снижение налога на прирост капитала в 1990-х годах всего лишь на 5 % дало мощный экономический стимул, который ощутила вся страна, а не только богатые инвесторы. Полная отмена этого налога приведет Соединенные Штаты к новой эре процветания.

Дональд Трамп – «антилевый», «антиглупый» и «антиполиткорректный». Это позволяет ему быть агрессивно «проамериканским».

Как говорил президент Джон Ф. Кеннеди, налог на прирост капитала «напрямую влияет на инвестиционные решения, мобильность и поток рискового капитала» и ограничивает потенциальный экономический рост. Ирония ситуации заключается в том, что еще в начале 1960-х демократ Кеннеди понимал то, что не могут понять демократы сегодняшние.

Конгрессу и президенту следует отказаться от налога на прирост капитала в самые короткие сроки, чтобы рост инвестиций в американскую экономику начался как можно скорее.

РЕПАТРИАЦИЯ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ США, СКРЫТЫХ ЗА РУБЕЖОМ

Президент Трамп хочет предложить компаниям недорогой вариант репатриации (возвращения) в Соединенные Штаты денежных средств, которые они заработали за рубежом.

Репатриация зарубежных доходов действительно не вызывает затруднений. По данным Wall Street Journal, более двух триллионов пятисот миллиардов долларов удерживаются за рубежом, поскольку компаниям невыгодно платить корпоративный налог по высокой ставке в 35 %.

Стоит отметить, что Соединенные Штаты являются одной из немногих стран, которые облагают налогом активные иностранные доходы. Это лишний раз доказывает несовершенство системы налогообложения США. Во-первых, наши торговые соглашения побуждают к созданию предприятий за пределами страны. Во-вторых, налог на иностранные доходы стимулирует инвестиции за рубеж, что не приносит стране никакой выгоды. Возвращение этих денег в Соединенные Штаты вызовет инвестиционный бум, который создаст рабочие места, повысит мировой курс доллара и уровень пенсионных выплат как по плану 401 (k)[104], так и по традиционному пенсионному плану[105].

Самое важное заключается в снижении корпоративного налога и полной отмене налогов на прирост капитала и иностранные доходы, в первую очередь перед любой разовой сделкой по репатриации.

В докладе Национального бюро экономических исследований говорилось, что после принятия Конгрессом реинвестиционного Закона о финансировании налоговые каникулы для репатриированных доходов вернули в 2005 году в США примерно триста миллиардов долларов.

Эти деньги вернулись к акционерам, но они снова инвестировали их за границу в ожидании следующих налоговых каникул, поскольку сама американская налоговая политика побуждала к этому инвесторов. Таким образом, для реальных постоянных инвестиций в нашу экономику в первую очередь необходимо создание сильной бизнес-среды.

СОКРАЩЕНИЕ ПОДОХОДНОГО НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ

Политика снижения налоговых ставок не имеет смысла, если не помогает среднему классу. Президент Трамп представил план кардинального упрощения налогового кодекса и снижения подоходных налоговых ставок. Президент предложил сократить количество налоговых категорий с семи до трех. По этому плану самая высокая процентная ставка должна быть снижена с почти 40 % до 33 %, средняя категория будет составлять 25 %, а низшая – 12 %.

Трамп также предложил отменить налог на наследство, скрыто несущий в себе извращенный эффект стимулирования семей с низким доходом не вступать в официальный брак, и, конечно же, все налоги, связанные с Obamacare. Одновременно Трамп предлагает удвоить сумму стандартного вычета от 6 300 до 15 000 долларов для одиноких плательщиков и от 12 600 до 30 000 долларов для супружеских пар.

Уменьшение налоговой нагрузки незамедлительно стимулирует сбережения, повысит покупательскую способность американцев и будет способствовать сокращению семейного долга.

Фактически план президента Трампа очень похож на налоговую политику президента Рейгана. Вступив в должность, Рональд Рейган столкнулся с экономической катастрофой, оставленной ему «в наследство» администрацией Джимми Картера. В 1980 году инфляция достигла 13,5 %, а прайм-рейтовая ставка[106] достигла 21,5 %, что автоматически увеличило и ставку по ипотечному кредитованию – она доходила до 14,7 %. К концу президентства Картера число безработных приближалось к 10 %, а 15,2 % населения страны жили в бедности.

С целью стимулирования экономического роста президент Рейган совместно с Конгрессом снизили верхний предел налогообложения с 70 % до 50 %. Затем он осуществил общее сокращение налогов на 25 %. В конечном итоге налоговая реформа 1986 года сохранила только два уровня ставок подоходного налога – 28 % и 15 %.

Параллельно президент Рейган агрессивно уменьшил расходы и значительно сократил бюрократический аппарат Вашингтона, то есть все то, что обещает выполнить президент Трамп. Результатом рейгановской политики восстановления стал семилетний бум, длившийся с 1982 по 1990 год, пока налоговые ставки снова не поползли вверх. За это время экономика США выросла на треть, в стране прибавилось двадцать миллионов рабочих мест. К 1983 году инфляция сократилась до 3,2 %. Ставка подоходного налога к 1987 году снизилась до 8,2 %, а к 1992-му – до 6,25 %.

В то же время, невзирая на прогнозы левых, в период 1980 – 1990 годов федеральные доходы удвоились, достигнув более одного триллиона долларов.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОЖИВЛЕНИЕ ПРИ ТРАМПЕ

Лидеры бизнеса и инвесторы, отдавшие голоса за Дональда Трампа, снова сделали ставку на Америку.

Посмотрите, как на его победу отреагировал фондовый рынок. 16 февраля 2017 года сайт CNN Money сообщил, что S&P500[107] вырос на 3,8 %.

Как написал автор цифровых статей CNN Money Пол Р. Ла Моника, «по данным S&P DJ Indices, это был самый большой исторический скачок индекса «голубых фишек», связанный с вступлением в должность нового президента-республиканца, начиная с 1923 года»[108].

Согласно данным веб-сайта Thebalance.com, промышленный индекс Dow Jones Industrial Average – самый старый индекс на фондовом рынке – 1 марта 2017 года закрылся на рекордно высоком уровне – 21 115,55. Фактически, сообщает сайт, в период начиная с выборов 2016 года и до 1 марта 2017-го у DJ IA было тридцать два рекордных закрытия. Эта тенденция началась всего лишь через пять дней после того, как Трамп стал избранным президентом, а показатель DJ IA перевалил за 20 000 очков. 13 марта 2017 года на рекордно высоком уровне закрылся и NASDAQ 100.

Бюро статистики труда США сообщило о появлении в феврале 2017 года двухсот тридцати пяти тысяч новых рабочих мест. Непосредственный рост экономики после выборов побудил Федеральный резервный банк увеличить процентные ставки уже в третий раз со времен великой рецессии (из них второй раз только за три месяца пребывания Трампа на должности).

Рынок быстро и с энтузиазмом отреагировал на президентство Трампа – наряду с республиканским большинством в Палате представителей и Сенате, – поскольку бизнес-лидеры поняли, что в скором времени станут свидетелями конца неделовой и антиинвестиционной политики Вашингтона, совершенно не способствующей экономическому росту.

Общая биржевая тенденция, направленная на повышение стоимости акций, и появление стабильных рабочих мест являются прямой реакцией на президентство Трампа. Бизнесмены и инвесторы во всем мире поверили в большое будущее Соединенных Штатов по сравнению с несколькими последними десятилетиями. Они поняли, что президент Трамп выполнит свои обещания резко снизить налоги и предоставить американским компаниям возможность репатриировать средства, хранящиеся за рубежом, подальше от либеральных «перераспределителей» капитала.

СОБЛЮДЕНИЕ РЕГЛАМЕНТОВ

Президент Трамп инициировал миссию по выявлению федеральных регламентов и правил, приносящих лишние сложности ведению бизнеса в Соединенных Штатах. Как обещал Трамп во время кампании, «все, что является устаревшим, ненужным и плохим для рабочих или противоречащим национальным интересам, будет отменено».

Это серьезная проблема. По данным Института конкурентного предпринимательства (Competitive Enterprise Institute), в 2013 году Кодекс нормативных правительственных актов, определяющий каждое текущее федеральное правило, составлял более ста семидесяти пяти тысяч страниц. Группа института подсчитала, что общая стоимость соблюдения этих правил составляет один триллион восемьсот миллионов долларов в год. В более близких к пониманию терминах это означает, что семья с ежегодным доходом в 49 705 долларов реально видит 14 768 долларов, то есть 30 % своего домашнего бюджета, а остальное «съедает» стоимость регуляций, встроенная в расходы. Кроме того, предприятия малого бизнеса ежегодно тратят на соблюдения нормативных требований более десяти тысяч долларов на каждого сотрудника.

Обременительное воздействие регуляций поистине поражает. Исследование, проведенное журналом Economic Growth, показало, что рост стоимости соблюдения всех регламентов в Соединенных Штатах начиная с 1949 года обходился стране в среднем 2 % от экономического роста в год. Журнал Reason привел более понятную формулировку, объяснив, что это практически означает для американских семей. По результатам анализа, средний семейный доход составлял бы триста тридцать тысяч долларов, если бы нормативная нагрузка не увеличивалась. Даже допустив, что этот анализ «промахнулся» на 50 % процентов, средний ежегодный доход семьи составлял бы сто пятнадцать тысяч долларов. Такова стоимость нынешнего регламентирующего безумия.

Если наша страна собирается быть ведущей мировой державой, правительство должно уйти с дороги новаторов, предпринимателей и других бизнес-лидеров, которые стремятся растить богатство Америки и сохранять ее мировую конкурентоспособность в области науки и изобретений.

При работе с Конгрессом Трамп мог бы прекрасно сослаться на Закон о пересмотре[109], чтобы отменить некоторые правила, установленные правительственными учреждениями при Обаме. До Трампа этот закон, принятый в 1996 году, использовался только единожды. На момент написания этих строк Трамп и Республиканский конгресс использовали его шесть раз. Отмененные правила включали в себя обременительные требования, связанные с развитием энергетики, устранением местных приоритетов различных сообществ и сокращением бюрократического аппарата, навязанного государственным и местным школьным образовательным системам.

Члены Конгресса могут также помочь президенту, объединив и систематизировав «плохие» правила, о которых они слышат от третьих сторон. Каждому конгрессмену следовало бы создать собственный веб-сайт, на котором бы публиковались и обсуждались вредные нормативные акты с точки зрения бизнесменов и простых жителей избирательного округа. В идеальном варианте эти сайты могли бы автоматически находить и сортировать нормативные акты, затрудняющие экономический рост и не способствующие сохранению рабочих мест. Конгрессмены могли бы систематизировать эту информацию и принимать меры для улучшения регламентаций и правил, «убивающих» экономическое развитие.

Однако для того чтобы действительно положить конец нормативно-бюрократическому беспределу, простой последовательной отмены «вредоносных» актов будет недостаточно. Необходимо изменить саму философию, лежащую в основе разработки правил.

Филипп Ховард[110], ученый, юрист и политик, опубликовал в декабре 2016 года статью в Washington Post под названием «Шесть президентов не смогли разрезать красную ленту. Как преуспел Трамп». В ней Ховард отметил, что в течение последних пятидесяти лет конгрессмены с обеих сторон не занимались отсечением ненужных регламентов, поскольку все подходили к проблеме с «ошибочной философией»:

«Упущение реформаторов заключается в непонимании, что нарушение процесса регулирования заключается не в вопросе его чрезмерности, а в недостатке понимания “как регулировать”. Обе стороны предполагают, что ответственность личности должна определяться так называемым “четким законом”. В своем стремлении продвинуть все возможное “хорошее” и запретить все возможное “зло” нормативное регулирование в США превратилось в некий комплекс обсессивных упражнений в микроменеджменте. Поэтому сборники нормативных актов зачастую занимают тысячу страниц, в то время как Конституция – пятнадцать. Зло, которое должно изгоняться всеми этими правовыми предписаниями, упирается только в человеческую власть. Только с такими подробными законами либеральные и консервативные политики могут быть уверены, что другая сторона не будет делать что-то “плохое”».

Ховард замечательно определил эту повсеместную философию государственного контроля как причину того, что предприятия в каждой отрасли вынуждены тратить огромные деньги на соблюдение нормативных актов, поэтому каждая разумная правительственная инициатива терпит неудачу.

По мнению Ховарда, президент Трамп может изменить эту систему, избавившись от руководящих инструкций, заменив их простыми правилами, позволяющими людям сосредоточиться на достижении результатов:

«Решение – причем решение единственное – состоит в том, чтобы переосмыслить подход к регулированию и сосредоточиваться на результате – на выходе, а не на входе. В любом хорошем учебном заведении или в любом хорошем агентстве вы найдете людей, которые возьмут на себя ответственность за выполнение работы. В Федеральном управлении гражданской авиации пригодность машин к полетам определяется экспертным суждением, а не соответствием подробным спецификациям, определяющим, сколько заклепок приходится на квадратный фут. Учителя в хороших школах обычно говорят, что их главная мотивация в том, чтобы делать лучшее, не беспокоясь о соблюдении бесчисленных форм и показателей».

Если президент Трамп совместно с Конгрессом разработают доктрину и методологию, ориентированную на выход, то есть на результат, а не на вход, то есть на правила, состав правительства будет постоянно меняться, выживая из себя бюрократов – знатоков регуляторного режима, что поставит Америку на путь устойчивого процветания на десятилетия вперед.

ВАКАНСИЙ, ВАКАНСИЙ И ЕЩЕ РАЗ ВАКАНСИЙ!

В некотором ироничном смысле Трамп так сильно сосредоточился на вопросе создания новых рабочих мест, что больше походил на губернатора, чем на президента. Губернаторы тратят много времени на поиск компаний, которые хотят переместить или построить новые объекты, убеждая руководителей в том, что он (или его штат) – лучший выбор. Трамп делал это на протяжении всей избирательной кампании, убеждая бизнесменов, объявивших о планах по перемещению операций за пределы США, оставаться в стране.

Перед вступлением Трампа в должность в декабре 2016 года он и вице-президент Пенс заключили сделку с Carrier Corporation, занимающейся производством климатических систем, чтобы сохранить около восьмисот рабочих мест, которые планировалось перевести из Индианы в Мексику. В рамках этого договора Carrier получала налоговые льготы на семь миллионов долларов в течение десяти лет в обмен на инвестирование шестнадцати миллионов долларов в свой объект в Индиане. В начале января 2017 года генеральный директор Ford Motor Company Марк Филдс заявил, что отменяет планы строительства завода в Мексике и вместо этого инвестирует семьсот миллионов долларов в завод в Мичигане. Как отметил CNN Money, это решение было принято на основании «вотума доверия» новому президенту.

Левые критики в который раз принижают значение этих сохраненных рабочих мест, утверждая, что такие частные случаи не могут влиять на общий рабочий рынок. Только они забывают, что именно эти рабочие места имеют огромное значение для людей, живущих в Мичигане и Индиане, которым грозила безработица.

План президента Трампа построить инфраструктуру стоимостью один триллион долларов немедленно создаст устойчивые рабочие места по всей стране. И это входит в повестку президента, которая привлечет сильную двухпартийную поддержку. Конгрессмены и сенаторы заинтересованы в инфраструктурных улучшениях в своем округе или в штате. Реализация этого плана сыграет ключевую роль в создании и поддержке важнейшего законодательного импульса – появления в Конгрессе таких условий, при которых демократы и республиканцы смогут снова начать совместную работу.

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА И ОБРАЗОВАНИЕ

Создание рабочих мест не принесет пользы, если их некем будет занять. Мы часто забываем о другой проблеме американской занятости – о серьезной нехватке квалифицированных кадров. По данным Бюро статистики труда, в декабре 2016 года в Соединенных Штатах оставалось сто сорок восемь тысяч незавершенных строительных объектов при трехста двадцати пяти тысячах пустующих рабочих мест.

Одна из причин, по которым эти оплачиваемые рабочие места остаются незаполненными, – растущее отсутствие уважения к профессиональным программам. Практически мы упустили почти целое поколение квалифицированных рабочих, которых убедили в необходимости заканчивать традиционный четырехлетний университетский курс. Веб-сайт Curbed.com, посвященный вопросам недвижимости и строительства, заявил в статье от 1 февраля 2017 года, что этот пробел может выйти на первый план в повестке президента Трампа:

«Нехватка рабочей силы в строительной отрасли свидетельствует о десятилетнем отставании в профессиональном обучении в самом широком смысле, которое оказало отрицательное воздействие на многие секторы экономики США. На фоне масштабных инвестиций в инфраструктуру и оказания помощи сельской экономике действия по вопросу профессионального обучения могут оказать значительное влияние на эффективность таких программ. Это может оказаться важным даже при строительстве мексиканской пограничной стены. Многие промышленные аналитики и эксперты считают, что нехватка рабочей силы и потребность юридической проверки строителей в рамках такого масштабного проекта станут огромной проблемой».

Помимо поручения министру образования Бетси Девос изучить возможные способы оказания государственной поддержки профессионального обучения в рамках k-12[111], президенту Трампу следует немедленно начать решать проблему нехватки квалифицированных рабочих, отменив изнурительную политику администрации Обамы в отношении частных программ профессиональной карьеры.

Администрация Обамы закрыла Технический институт ITT[112], который занимался профессиональной подготовкой квалифицированных технических специалистов в течение более пятидесяти лет. По данным Washington Post от 20 сентября 2016 г., это действие поставило под удар около сорока тысяч студентов и восемь тысяч преподавателей.

Незадолго до окончания президентского срока Обамы Министерство образования отозвало полномочия одного из старейших национальных академических аккредитаторов страны – Аккредитационного совета независимых колледжей и школ (Accrediting Council for Independent Colleges and Schools (ACICS)[113], который аккредитовывал семьсот двадцать пять учебных заведений, обучающих более шестисот тысяч студентов.

Эти действия были частью процесса, названного в Washington Post «идеологическим крестовым походом» Обамы против частных некоммерческих институтов. Если президент Трамп сможет быстро устранить федеральные препятствия для учреждений, занимающихся профессиональной подготовкой, мы сможем преодолеть нехватку квалифицированных кадров в Соединенных Штатах.

Профессиональное обучение является одним из лучших способов выстраивания карьеры и повышения уровня жизни тех, кто сталкивается с городской и сельской бедностью.

В 2014 году USA Today оптимистично прогнозировала, что в 2017 году будет доступно два с половиной миллиона новых специальных квалифицированных рабочих мест. Подразумевались хорошо оплачиваемые рабочие места в строительной, производственной и других отраслях, требующие двухгодичного обучения с последующей сертификацией или других форм получения квалификации, без высшего образования.

Газета сообщала, что все эти рабочие места будут оплачиваться в размере более тринадцати долларов в час, причем большинство из них не потребуют четырехгодичного высшего образования. Рассмотрев сто двадцать пять крупнейших мегаполисов страны, предполагалось, что Хьюстон, например, добавит сто тысяч квалифицированных рабочих мест, сорок тысяч из них будут оплачиваться выше двадцати долларов в час, а Атланта будет искать около семидесяти семи тысяч квалифицированных сотрудников в рамках зарождающейся киноиндустрии со средней зарплатой восемьдесят четыре тысячи долларов в год. Как писала USA Today, «в большинстве крупных городов к одним из самых высокооплачиваемых профессий среднего звена относятся врачи-рентгенологи[114], монтажники и техники лифтового оборудования, причем их средняя зарплата составляет более семидесяти тысяч долларов в год».

Остается добавить, что профессиональное обучение специальностям такого уровня является лучшим способом перестройки в американском среднем классе.

ИММИГРАЦИЯ

В то же время президент Трамп может сократить разрыв в оплате труда, обратив внимание на совершенствование системы легальной иммиграции.

Об этом он говорил во время выступления на совместном заседании Конгресса в 2017 году. В этой речи он предложил использование системы, которую использует наш северный сосед – Канада:

«Во многих странах мира, таких как Канада… действует меритократическая иммиграционная система. Это основополагающий принцип: тот, кто хочет въехать в другую страну, должен быть в состоянии обеспечить себя в финансовом плане.

Но мы в Америке не реализуем это правило, что создает дополнительную нагрузку на государственные ресурсы, от которых зависят беднейшие из наших граждан.

По данным Национальной академии наук, сегодняшняя иммиграционная система обходится американским налогоплательщикам в многие миллиарды долларов ежегодно. Если мы откажемся от системы иммиграции малоквалифицированной рабочей силы и вместо нее примем меритократическую систему, у нас появится гораздо больше преимуществ. Мы сэкономим огромные деньги, повысим зарплаты рабочим, а также поможем нуждающимся семьям, в том числе семьям иммигрантов, перейти в средний класс. Они сделают это быстро и будут очень и очень счастливы.

Я считаю, что реальная и позитивная иммиграционная реформа возможна, если мы сосредоточимся на следующих целях: улучшать работу и заработную плату для американцев; укреплять безопасность нашей страны; восстановить уважение к нашим законам. Если мы руководствуемся благополучием американских граждан, республиканцы и демократы должны работать вместе, чтобы достичь результата, десятилетиями ускользавшего от нашей страны».

Лучшие программы для рабочих-иммигрантов должны включать в себя тщательные проверки на причастность к криминалу и предусматривать введение идентификационных карточек с биометрической информацией работников. Большинство иммигрантов не хотят обращаться к различным криминальным структурам, обеспечивающим въезд в Соединенные Штаты. Они будут более склонны следовать законным правилам, чтобы легально получить рабочую визу, при этом учитывающую их специальность. Эти иммигранты, присоединившиеся к рабочей силе страны, будут платить налоги, снизят спрос на контрабанду людей, изготовление фальшивых иммиграционных документов и другие незаконные действия, стимулирующие бизнес криминальных структур. После того как президент Трамп и Конгресс снизят налоги для предприятий и частных лиц, репатриируют доллары США, находящиеся в офшорной зоне, устранят обременительные нормативные правила, облегчат получение профессионального образования, необходимого для поиска работы, и исправят неэффективную иммиграционную систему, производительность труда и торговля обретут конкурентоспособность.

БОРЬБА ЗА БУДУЩЕЕ

Америка не может сосредоточиться только в пределах своих границ, если желает стать лидером двадцать первого столетия.

В инаугурационной речи Трамп сослался на американскую гордость, которая слишком долго молчала: «Мы видим рождение нового тысячелетия, мы готовы раскрыть тайны космического пространства. Мы хотим освободить землю от болезней и развиваем промышленность и технологии завтрашнего дня. Возникнет новая национальная гордость, которая излечит все наши разногласия».

Возможность конкурировать в космосе – одна из задач, связанных с администрированием Трампа – Пенса, и президент Трамп, и вице-президент Пенс жизненно важны для проведения национальной политики в области освоения космоса.

Вице-президент Пенс давно верит в космическую программу. Еще до избрания в Конгресс он специально осуществлял поездки из Индианы во Флориду, чтобы наблюдать за запуском ракет. Будучи новичком в Конгрессе, Пенс поставил себе цель номер один – попасть в Комитет Палаты представителей США по науке, космосу и технологиям. Он счастлив, что возглавляет Национальный Космический совет, объединяющий все аспекты участия федерального правительства в освоении космоса.

Я увлекся этим вопросом после того, как в 1957 году русские запустили первый спутник. Будучи учеником восьмого класса, зачитывался Missiles and Rockets – периодическим журналом, в котором рассматривались вопросы быстрого эволюционирования наших космических возможностей. Как и большинство американцев моего возраста, я был в восторге от программы «Аполлон» и до сих пор помню, как следил за сенсационной первой высадкой астронавтов на Луну. В то время все казалось возможным.

Но со временем NASA становилось все более бюрократическим агентством, финансирование сокращалось, исследования проводились медленнее, стоимость их возрастала, и все сильнее проявлялась боязнь рисков.

Программа «Шаттл» не привела нас к новой эре, превратившись в чрезвычайно дорогую систему, поглощающую огромные средства. Безусловно, NASA продолжало финансировать науку, было сделано немало открытий, но сам дух поиска великих приключений и исследования неизвестного, дух, который за восемь лет исследований привел американцев на Луну, утонул в море бумажной волокиты.

В 1984 году я и конгрессмен Боб Уокер организовали серию встреч с молодыми учеными NASA, большинству из которых тогда не было и тридцати пяти лет. Кстати, Уокер впоследствии стал председателем Комитета Палаты представителей по науке и технике, а затем возглавил Комиссию по будущему авиационно-космической промышленности США (Walker Commission on the Future of the United States Aerospace Industry), созданную в 2001 году при президенте Джордже Буше-младшем.

На этих совместных ужинах обсуждались захватывающие идеи, казавшиеся фантастикой. Я попытался описать их более подробно в своей книге «Окно возможностей» (Window of Opportunity, 1984). К сожалению, бюрократическая неэффективность, отсутствие предпринимательской смелости и стремление максимально избежать любых возможных рисков со стороны федерального правительства привели к тому, что тридцать три года спустя большинство наших космических возможностей, так горячо обсуждаемых на встречах, по-прежнему остались нереализованными.

В моей президентской гонке 2012 года я отправился на Космическое побережье Флориды, где произнес речь, касающуюся наших перспектив:

«К концу моего второго срока будет первая подходящая база на Луне, и она будет американской.

У нас будут коммерческие виды деятельности на околоземной орбите, включающие науку и туризм, а также производство, предназначенное для создания надежной промышленной отрасли по модели, разработанной авиакомпаниями еще в 1930-х годах. Приобретение большого космического опыта находится в сфере наших интересов, мы обладаем явным потенциалом, несопоставимым с возможностями китайцев и русских.

К концу 2020 года мы создадим первую силовую космическую установку, способную долететь до Марса за очень короткое время. Мне надоело повторять, что мы должны перестать быть робкими и ограничиваться технологиями, которым исполнилось пятьдесят лет».

Кое-кто из главных противников воспринял в штыки мою идею об увеличении космических инвестиций. Враждебность оказалась настолько велика, что Грета Ван Састерен[115] в одном из своих интервью заявила, что смелый идеалистический взгляд Джона Ф. Кеннеди на покорение Луны в 1961 году носил реакционный характер.

Учитывая этот фон, можете себе представить, насколько я был счастлив, увидев позитивное и дальновидное отношение Трампа к космическим исследованиям.

ТРАМП И МИЛЛИАРДЕРЫ: НОВАЯ ЭРА В ОСВОЕНИИ КОСМОСА

Хочу отметить два момента, благодаря которым Трампу будет значительно проще и дешевле достичь динамичного развития освоения космоса.

Во-первых, это появление новых технологий, создающих уникальные возможности. Достижения в области вычислительной техники позволяют управлять процессом полета на таком уровне, который еще десять лет назад казался фантастикой. Новые легкие материалы на основе углеволокна создают потрясающие возможности при проектировании космических аппаратов.

Композиционные технологии стали дешевле, а с момента создания космического челнока их возможности значительно расширились с практической точки зрения (например, Boeing 787 Dreamliner). Прогресс в создании углеродных нанотрубок скоро позволит получить конструкционные материалы, во много раз превышающие по прочности существующие сегодня. Имеющийся потенциал в сферах робототехники, автономных систем и трехмерной печати вскоре может сделать производство на Луне и в космосе вполне реализуемыми проектами.

Во-вторых, достижения в области технологий подкрепляются энтузиазмом предпринимательства в космическом пространстве, особенно среди ключевой группы очень успешных людей. Рассмотрим три примера.

В июне 2002 года Илон Маск[116] основал первую частную космическую компанию SpaceX с конкретной целью значительно снизить стоимость доступа в космос путем разработки многоразовых космических носителей. К настоящему времени SpaceX осуществил восемь успешных запусков, причем в марте 2017 года – с повторной посадкой использованной ступени ракеты-носителя[117]. SpaceX ожидает, что к 2018 году сможет запустить и вернуть космический корабль после оборота вокруг Земли. В настоящее время SpaceX имеет правительственные контракты и опыт запуска спутников для частной компании Люксембурга. Сейчас Маск планирует осуществить орбитальный облет Луны экипажем, состоящим из представителей еще одной частной компании.

Заявленная цель Илона Маска заключается в создании достаточно больших космических кораблей, позволяющих осуществить колонизацию Марса. Планируемая разработка, названная Межпланетной транспортной системой SpaceX (SpaceX Interplanetary Transport System), будет способна принять на борт около ста человек, а новые двигатели смогут доставить астронавтов на Марс за три месяца.

Конечно, SpaceX предстоит пройти долгий путь, прежде чем сможет создать такой «трехмесячный» космический корабль, но уже в течение пятнадцати лет Маск неуклонно работает над реализацией этой задачи.

Джефф Безос[118] основал Blue Origin в 2000 году – на два года раньше, чем Mаск создал SpaceX. Тем не менее Безос придерживался очень методичного подхода, ориентированного на возможности. Его цель – в значительном снижении стоимости выхода в космическое пространство за счет использования относительно недорогих многоразовых космических кораблей с малым периодом оборота вокруг Земли. Будучи одним из самых богатых людей в мире (оценочная стоимость Безоса составляет шестьдесят пять миллиардов долларов)[119], он инвестирует миллиард долларов в год в разработку более эффективных и мощных кораблей многоразового использования.

Его первый многоразовый корабль New Shepard, названный так в честь Алана Шепарда, первого американца, совершившего суборбитальный полет, был запущен в 2015 году, а затем совершил и второй полет, сделав два оборота вокруг Земли. Безос надеется начать запуски космических туристов на суборбитальную орбиту в 2018 году.

В настоящее время Blue Origin занимается разработкой тяжелого New Glenn, названного в честь Джона Гленна, первого американца, вышедшего на орбиту. Эта новая, гораздо более крупная ракета, будет конкурентоспособна с Titan IV. С учетом многоразового использования каждый запуск со временем будет значительно дешевле.

По словам Безоса, стоимость топлива, необходимого для запуска одного тяжелого спутника, составляет около четырехсот тысяч долларов. Поскольку нынешние носители используются только один раз, общая стоимость такого запуска обходится в четыреста миллионов. Причина, по которой Безос занимается разработкой многоразовых носителей, в том, что при повторном запуске одного и того же носителя стоимость снижается на порядок – до сорока миллионов и даже меньше. Сокращение затрат на освоение космоса в десять раз открывает огромный потенциал для производства, исследований и развития космического туризма.

В то время как Маск сосредоточился на Марсе, Безос смотрит на Луну. Возможности трехмерной печати и современная робототехника позволят создавать лунные предприятия, используя воду и другие природные компоненты для обеспечения космической деятельности энергоресурсами. Шестая часть земной гравитации и отсутствие атмосферного сопротивления дает основания предполагать, что начинать следует именно с нашего естественного спутника. Это направление предполагает создание действительно больших космических кораблей и дает повод задуматься о перспективах разработок полезных ископаемых на астероидах, только на одном из которых, по экспертным оценкам, находятся редкие минералы на сумму девять триллионов долларов.

Примечательно, что Маск и Безос используют тот же подход, что и соучредитель Microsoft Пол Аллен[120]. Аллен в свое время профинансировал создание Бертом Рутаном[121] суборбитального пилотируемого космического аппарата SpaceShipOne[122]. В 2004 году аппарат совершил два успешных зачетных полета, пролетев на границе космического пространства. Можно считать, это был своего рода первый частный космический автомобиль.

В 2011 году Аллен основал аэрокосмическую компанию Stratolaunch Systems, занимающуюся разработкой авиационно-космической системы для доставки грузов в космос. В качестве самолета-носителя для многоступенчатой ракеты будет использован самый большой двухфюзеляжный самолет в истории авиации (имеет размах крыльев 117 м и длину 73 м). Самолет, предполагающий многоразовое использование, заменит собой первую ступень ракеты-носителя, и следовательно, каждый космический запуск окажется намного дешевле.

Стратегия Аллена совпадает с развитием идеи микросателлитов. По мере уменьшения электроники потенциал этих эффективных спутников неизмеримо возрос. В настоящее время уже существуют спутники размером с буханку хлеба, выполняющие многие ключевые услуги. Мы находимся на пороге запуска сотен малых сателлитов, которые могут выполнять работу одного огромного дорогого спутника, и Stratolaunch Пола Аллена может стать одним из главных факторов в этой революции.

В общей сложности команда консультантов смогла идентифицировать для Трампа шестнадцать миллиардеров, проявляющих реальный интерес к космосу. Их коллективная стоимость – двести восемьдесят миллиардов.

У Пенса есть шанс стать первым вице-президентом, который одновременно возглавит и Национальный Космический совет, и Частный предпринимательский космический совет крупных инвесторов, желающих самостоятельно «пройти там, где никто еще не был» (вольно перефразируя Star Trek).

Учитывая убежденность президента Трампа в необходимости исследования космоса и опыт предпринимательской деятельности, он в состоянии инициировать еще более динамичную программу, чем это сделал президент Кеннеди.

Если предпринимателям будет предложено двигаться с такой же скоростью, как и развивающиеся технологии, следующее посещение Луны американцами может произойти уже в конце первого срока президентства Трампа. Но на этот раз для того, чтобы остаться там надолго. Опираясь на предпринимательскую склонность к риску, в несколько этапов мы могли бы добраться и до Марса, если не в последний год пребывания Трампа на посту, то по крайней мере на первом сроке его преемника.

NASA столкнется с революционной необходимостью убрать бюрократию и сосредоточиться на достижениях, а не на бумажных исследованиях. В любом случае скорость и энергичность предпринимателей заставят NASA полностью устранить бюрократический подход к решению вопросов, сделать такой подход неактуальным.

Вся карьера президента Трампа состояла из больших мечтаний и осуществления смелых проектов. По мере того как он перенесет это на космос, некоторые из моих детских мечтаний – а также и мечтаний миллионов американцев – могут осуществиться.

В каждом нашем разговоре, касавшемся вопросов здравоохранения, и когда Трамп был кандидатом, и когда Трамп стал президентом, он подчеркивал важность получения отличного медицинского обслуживания для каждого американца. Он просто не мог согласиться, что мы тратим много денег для помощи людям, но делаем эту работу так плохо.

Трамп, будучи от природы щедрым человеком, помог победить болезнь многим пациентам, находящимся в критическом состоянии. Я уверен, что он будет проявлять личную заботу по отношению ко всем американцам, заставив систему здравоохранения работать на общество в целом.

12

БЛОК ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

Obamacare, по словам президента Трампа, является «катастрофой».

И это действительно катастрофа сразу по двум причинам.

Во-первых, этот закон создает набор правил, которые не дают страховщикам возможности предлагать недорогие планы страхования людям, покупающим медицинскую страховку напрямую, а не через своих работодателей. Дорогостоящие планы не привлекают относительно здоровых людей, поэтому становится невозможным компенсировать расходы, затраченные на действительно больных пациентов, по-настоящему нуждающихся в страховании. Результатом стала «спираль смерти» быстро растущих премий, мешающих здоровым людям зарегистрироваться, и проблемы усугубляются. Именно поэтому с 2016-го по 2017-й премии на отдельных рынках выросли в среднем на 22 %.

Во-вторых, Obamacare была прежде всего реформой медицинского страхования, а не реформой здравоохранения. Это важное различие. Obamacare сосредоточился на правилах, регулирующих медицинское страхование, и в значительной степени игнорировал основные проблемы системы здравоохранения, увеличивающие расходы. Именно вследствие растущих издержек происходит премиальный рост за последние несколько десятилетий.

Но ведь в системе здравоохранения динамика страхового рынка играет лишь второстепенную роль. Американский закон о здравоохранении (American Health Care, АНС), который президент Трамп и спикер Райан пытались провести в марте 2017 года, стал бы хорошим шагом для решения первой проблемы. Закон, связанный с административными действиями в Министерстве здравоохранения и социальных служб, привел бы к стабилизации цен и выбору страховых решений на отдельном рынке.

Тем не менее закон по-прежнему страдал бы от второй проблемы с Obamacare. По большому счету она касается финансирования медицинского страхования, не имея при этом никакого отношения к реальной реформе здравоохранения. Таким образом, отказ от принятия AHC не следует рассматривать как конец всей реформы. Фактически АНС был самым верным решением, ведущим к большим положительным переменам.

ПОЧЕМУ НЕ ПРОШЕЛ ЗАКОН AMERICAN HEALTH CARE

Прежде чем исследовать, как будет выглядеть реальная реформа в области здравоохранения, важно изучить усилия по принятию американского закона о здравоохранении AHC, чтобы избежать повторения ошибок, которые привели к его провалу[123].

Ошибка республиканских конгрессменов заключалась в том, что они попытались отменить, а впоследствии и заменить Obamacare на АНС, действуя по обычным правилам Вашингтона.

Во-первых, они оставили право на существование фальшивой оценки стоимости АНС Бюджетным управлением Конгресса (Congressional Budget Office, СВО), сделав этим демократам и СМИ настоящий «подарок», чтобы цитировать выводы «внепартийного СВО» и критиковать законопроект.

Во-вторых, они согласились на применение Правила примирения[124], хотя это и гарантировало, что законопроект будет отклонен вследствие недостаточности голосов.

В-третьих, они проявили поспешность, установив ограниченные сроки обсуждения, что совершенно неразумно при проведении крупных реформаторских решений. Президенту Рейгану потребовалось восемь месяцев, чтобы провести популярный проект о снижении налогов. Когда я был спикером Палаты представителей, нам потребовалось полтора года для проведения решения по реформе социального обеспечения, впоследствии одобренной 92 % голосов. Республиканские конгрессмены попытались пройти весь процесс отмены Obamacare и замены его на АНС менее чем за три месяца.

В-четвертых, они сосредоточились на обсуждении сложных аргументов и процессах инсайдерской политики Вашингтона, в то время как левые и СМИ принялись активно обсуждать предполагаемую стоимость АНС. Сработало старое правило вашингтонской политики: «Начав что-то разъяснять, вы проиграете».

И, наконец, самое главное. После выборов, на которых изначальный аутсайдер Дональд Дж. Трамп был избран президентом в виду полного недоверия американцев действующим политикам, Конгресс стремился подготавливать законопроекты, сводя открытые дебаты к минимуму. Он давал лишь смутные обещания о будущих действиях, пытаясь получить общественную поддержку с помощью старого аргумента: «Доверьтесь нам, мы в Вашингтоне». Ничего удивительного, что никто ничего не сделал для АНС.

В результате президент Трамп и республиканцы проиграли общественную поддержку с чрезвычайно плохим результатом: в день, когда законопроект увидел свет, он был одобрен лишь 17 % американцев (менее чем один из пяти).

РЕФОРМА ВОЗМОЖНА, НО ПОТРЕБУЕТ ДРУГОГО ПОДХОДА

Успешная реформа здравоохранения вполне реализуема, но для этого потребуется совсем иной подход, в отличие от подхода, взятого на вооружение при попытке проведения провалившегося законопроекта АНС.

ВСЕОБЪЕМЛЮЩИЙ ПОДХОД, НЕ РАБОТАЮЩИЙ В ВАШИНГТОНЕ

Во-первых, Трампу и республиканским конгрессменам следует отказаться от идеи немедленного и всеобъемлющего реформаторства, которой так одержим Вашингтон. Здравоохранение – это крупнейший сектор американской экономики, он составляет 18 % ВВП и при этом является самым сложным. Всеобъемлющий закон, затрагивающий одну пятую часть внутренней экономики, требует настолько комплексного подхода, что его немедленное принятие – если это вообще возможно в условиях двухпартийной системы – вряд ли было правильно понято.

Реформа здравоохранения нуждается в более медленном, прозрачном, параллельно-многостороннем и законодательном подходе к проблеме в целом. Необходимо проведение ряда слушаний для сбора информации и разработки конкретных реформаторских решений, которые улучшат всю систему здравоохранения. Должны учитываться географические и местные особенности, чтобы граждане из разных регионов поняли, как принятие обсуждаемого законопроекта отразится на них лично.

Некоторые сомневаются в том, что любое законодательство в области здравоохранения может пройти через Сенат или соберет шестьдесят голосов, необходимых для избежания флибустера[125]. Но можно привести недавние примеры крупных законопроектов, касающихся вопросов здравоохранения, прошедших с однозначной двухпартийной поддержкой.

Например, Закон о методах лечения XXI века (21st Century Cures Act) прошел через Палату представителей 6 июля 2016 года с результатом 392 – «за» («против» – 26), а 7 декабря 2016-го и через Сенат (94:5 соответственно). В результате принятия этого закона были выделены средства на проведение биомедицинских исследований и обновлены старые правила, действующие в FDA при одобрении ульрасовременных методов лечения и медицинских процедур.

Закон об оказании помощи семьям при психологических кризисах (Mental Health Crisis Act, принятый в вышеуказанные даты как подзаконный Акт в рамках 21st Century Cures Act) прошел Палату 422:2 и Сенат 94:5. На его реализацию было выделено почти четыре миллиарда долларов, что можно считать самым важным достижением в поддержке программ психического здоровья за последнее десятиление.

И каждый республиканец из обеих Палат Конгресса, и администрация Трампа должны указывать на эти реформы, чтобы напомнить всем американцам (и особенно СМИ), что республиканцы и впредь намерены работать на двухпартийной основе для достижения лучших результатов в вопросах сохранения здоровья граждан страны.

Сейчас у нас есть двадцать пять сенаторов-демократов (включая присоединившихся к ним двух независимых), которые будут переизбираться в 2018 году. Голосование за принятие эффективных долгосрочных массовых программ, основанных на лучших республиканских идеях, может принести им успех на местах. В противном случае им придется столкнуться с домашним поражением. В этом и заключается ключевой момент успешной законодательной деятельности республиканцев в 2017 – 2018 годах.

ОБУЧЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОМУ ОБЩЕНИЮ

Во-вторых, успешная реформа здравоохранения потребует более морально убедительного стиля общения, чем используют республиканцы сейчас. Восемь лет противостояния Обаме и соблазн оставаться в оппозиции вошли в привычку, от которой трудно отучиться, но ввиду важности правительственной деятельности сделать это придется.

Все самые успешные консервативные реформаторы последних сорока лет понимали важность эффективного общения. У Маргарет Тэтчер было золотое правило, позволявшее выигрывать избирательные кампании: «Сначала вы выигрываете аргумент, а уж потом и выборы».

Уходя с поста президента, Рональд Рейган объяснил в своем прощальном обращении, как ему удавалось продвигать консервативные реформы через Конгресс: «У меня была доля побед в Конгрессе, но… там никогда не видели, чтобы за моей спиной стояла народная армия под командованием Рейгана. Вы выигрывали сражения каждым звонком или письмом, в которых требовали действий».

Продвигая реформу социального обеспечения 1996 года, мы настолько подробно разъяснили всем ее суть, что 92 % процента американцев высказались за ее реализацию (в том числе 88 % тех, кто непосредственно работает в социальной сфере).

И Тэтчер, и Рейган, и республиканский «Контракт с Америкой» были ориентированы на успешное общение с людьми, обращая особое внимание на моральные и общечеловеческие аргументы, служащие достижению законодательного успеха. Дональду Трампу и конгрессменам-республиканцам следует придерживаться этой же модели. Наша победа заключается в поддержке реформы здравоохранения американским народом. Это потребует позитивного, гуманного и человечески ориентированного видения, что именно такая, а не иная реформа будет означать для каждого отдельного американца.

Я считаю движение Трампа в этом направлении абсолютно верным. Во время своей победной кампании он обычно фокусировался на наиболее сильной теме с эмоциональной точки зрения. Главное, чтобы люди получали необходимое медицинское обслуживание, а вопрос страхования уходит на второй план.

Например, в сентябре 2015 года, интервьюируя Трампа, Скотт Пелли из CBS коснулся его планов насчет здравоохранения. «Я буду заботиться обо всех. Мне все равно, будет ли мне стоить такой подход голосов», – заявил Трамп. Тогда Пелли задал следующий вопрос, пытаясь перевести дискуссию в обсуждение страхования, но Трамп снова переориентировался на получение людьми медицинского обслуживания: «Я говорю о заботе о людях. Полагаю, что смогу заключить сделку с действующими медицинскими учреждениями на этот счет».

В своих интервью, данных уже после выборов, избранный президент неоднократно подчеркивал, что стержень его плана заключается в предложении гражданам страны «лучшего медицинского обслуживания за меньшие деньги».

Обратите внимание, что в этой фразе на первом месте стоит «медицинское обслуживание», а «деньги» – на втором. Порой люди путаются в главных вопросах, когда политики начинают сосредотачиваться на технических деталях страхования. Картина позитивного видения строится на том, каким образом здоровье каждого американца и здравоохранение вообще станут лучше. Разговор об успешности медицинской реформы заключается именно в этом, а не в блуждании по абстрактным моделям финансирования.

Обсуждая АНС, президент Трамп и когрессмены-республиканцы потеряли эту моральную и личностную направленность. Их просто утопили в обсуждениях возмещаемости налоговых льгот и возможности изменений в актуальной стоимости страховых планов. То, что АНС не получил поддержки в Сенате, было вполне предсказуемо. Поэтому следующие обсуждения медицинской реформы должны концентрироваться вокруг вопросов здоровья, а не финансирования страхования.

Другой принцип завоевания поддержки американским народом заключается в том, чтобы президент Трамп и республиканский Конгресс обсуждали вопросы здравоохранения как возможности, а не как проблемы, которая должна быть решена. Помимо улучшения здоровья людей, американская система здравоохранения, которая в очередной раз станет самой инновационной и эффективной в мире, превратится в огромнейший источник высокооплачиваемых рабочих мест и поступления иностранной валюты.

АМЕРИКАНСКОЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЕ ВРЕМЕН ПРЕЗИДЕНТА ТРАМПА

Так или иначе, здоровье – вопрос, лежащий в плоскости морали. Сначала возникает вопрос о жизни и смерти, а деньги идут следом.

Именно поэтому взгляд республиканцев, в том числе и Трампа, на реформу здравоохранения далеко выходит за рамки отмены Obamacare. Медицинская реформа рассматривает намного более широкий спектр вопросов, выходящих за границы страхования, определяет четкий и позитивный путь защиты здоровья в XXI веке.

К счастью, мы вступаем в эпоху медицинских чудес, которые должны вдохновить всех американцев. Достижения в области науки и техники приводят нас к грани чудесного будущего. Достижения CRISPR[126] открывают возможности модифицировать ДНК, изменяя, деактивируя или устраняя гены, вызывающие заболевание. Иммунотерапия стимулирует иммунную систему пациентов, атакуя и убивая онкологические клетки на биологическом уровне без применения радио– и химиотерапии, в ходе которых умирают и здоровые клетки.

Мы создали бионические глаза, то есть камеры, которые умеют передавать изображение непосредственно на сетчатку глаза. Но даже и это ничто по сравнению с генной терапией слепоты, успешно работающей уже сегодня в рамках клинических испытаний. Прорывы в нейронауке вскоре могут замедлить или даже остановить начало болезни Альцгеймера и других деменций.

Миниатюрные датчики могут круглосуточно отслеживать наши жизненно важные показатели, передавая их по беспроводной сети на телефон, чтобы предупредить нас – и наших врачей – о любых признаках отклонения от нормы. Недалеко время, когда нанодатчики в кровеносных сосудах будут обеспечивать непрерывный доступ ко всем показателям здоровья.

Эти научные чудеса перед нами. Это будущее, которое может и должен иметь каждый американец, и было бы трагедией от него отказываться, но существует реальная угроза, что мы можем так поступить.

ЗДОРОВЬЕ В XXI ВЕКЕ. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

Предпринимательское мышление наших бизнес-лидеров в сочетании с постоянными открытиями ученых может привести нас к такому будущему. Но политики, правила и рыночные подходы из XX века уже не могут вписаться в требования XXI. Нам мешает раздутое бюрократическое правительство и его особые интересы, из-за которых оно защищает прошлое путем торможения прогресса. Мы должны срочно переосмыслить неисправные системы и устаревшие правила, если хотим расчистить путь для революции в науке и технике в сфере здравоохранения.

Именно поэтому президенту и республиканцам Конгресса следует мыслить намного шире и принять настоящую реформу, которая спасет человеческие жизни и сэкономит деньги, нежели обсуждать изменения в страховом финансировании. Их приоритетной задачей должна стать замена нынешней медицинской бюрократии более конкретизированной, прозрачной, подотчетной и инновационной системой здравоохранения.

Каждый американец ожидает от системы здравоохранения XXI века определенных стандартов, свобод, преимуществ и возможностей. Если наши граждане готовы принять участие и нести ответственность, они получат следующие преимущества:

• улучшение состояния здоровья;

• более длительный срок работоспособности в сочетании с гораздо лучшим уровнем жизни;

• более удобный, понятный и персонализированный опыт за меньшую стоимость;

• доступ к лучшему курсу лечения в случае конкретного заболевания с учетом его уникальных особенностей;

• систему, которая стимулирует и поощряет инновации, конкуренцию и дает пациентам лучшие результаты;

• систему, которая действительно ценит воздействие медицинских инноваций на пациентов, медицинский персонал и на все общество в целом;

• правительство, которое облегчает и ускоряет продвижение современных возможностей в целях улучшения здоровья и здравоохранения;

• непрерывный, но ненавязчивый мониторинг общего состояния здоровья, а также хронических и острых заболеваний;

• доступ к современным медицинским знаниям и научным прорывам, в том числе к самым передовым технологиям и методам лечения, медицинским препаратам, а также беспрепятственный правительственный контроль за ценообразованием или нормированием цен;

• возможность повышения личных знаний путем изучения прозрачного информирования о диагнозе, затратах и альтернативных решениях;

• постоянно совершенствующийся конкурентоспособный мир медицины, ориентированный на пациента, в котором новые методы лечения, новые технологии и новые препараты внедряются в максимально короткие сроки и с максимальной безопасностью, насколько это возможно, и ни днем позже;

• рыночную конкуренцию, инновации и более разумные расходы на здравоохранение;

• систему, предусматривающую работу страховых, правительственных и благотворительных организаций на основе самофинансирования, гарантирующую доступ к медицинским услугам каждого американца по самой низкой стоимости и не допускающую ухудшения финансирования этих услуг по каким-либо краткосрочным бюджетным соображениям;

• подлинное страхование, облегчающее доступ к существенно лучшему уходу, вместо действующей системы, недальновидно сосредоточенной на ежемесячных или ежегодных платежах;

• систему, при которой правительственные бюрократы или другие третьи лица не могут препятствовать назначению лучшего курса лечения, выбираемого врачами для пациентов;

• систему, при которой престарелые, ветераны или другие лица, попадающие под действие государственных медицинских программ, гарантированно получают такое же качество ухода, как и их дети, лечащиеся на коммерческой основе.

Для того чтобы сегодняшняя дорогостоящая и устаревшая бюрократическая система здравоохранения могла соответствовать вышеперечисленным принципам, требуется ее кардинальное реформирование.

РЕФОРМЫ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ

Новый подход президента Трампа к реформе здравоохранения должен сильно отличаться от «реформ», которые проводил Вашингтон на протяжении двух последних десятилетий. Вместо того чтобы спорить о том, как приспособить под текущую ситуацию хромающую систему, президенту следует сосредоточить администрацию и республиканцев Конгресса на ее фактическое исправление. Мы уже обсудили, почему фокусирование на вопросах страхового финансировании контрпродуктивно с точки зрения эффективного политического общения: люди заботятся о своем здоровье, а не об абстрактных финансовых моделях.

Во-первых, следует уяснить, что большинство дисфункциональных систем испытывают недостаток денежных средств вследствие нарушения деятельности. И наша убитая система здравоохранения является прекрасным тому примером. Некоторые аналитические расчеты показали, что почти один триллион долларов в год пропадает впустую, в том числе и в результате скрытых мошенничеств и махинаций. Вы прочитали правильно: один триллион долларов в год.

Невозможно адекватно финансировать систему здравоохранения, которая ежегодно тратит один триллион долларов в никуда: расходы всегда будут превышать имеющиеся ресурсы. Мы не можем исправить нашу систему здравоохранения исключительно за счет сокращения целевых сумм, бездарно потраченных правительством или страховыми компаниями. Используя медицинскую терминологию, можно сказать, что, пытаясь вылечить нашу систему здравоохранения, сосредоточившись лишь на вопросах финансирования, мы лечим симптомы, а не болезнь.

Болезнь системы представляет собой токсичную смесь из следующих компонентов:

• власти, сфокусированной на бюрократии вместо ориентации на интересы отдельных пациентов и врачей;

• культурных и социальных моделей, которые приводят к ухудшению здоровья;

• дисфункциональной системы медицинского обслуживания, поощряющей нерациональные расходы и допускающей мошенничество вследствие несовершенства судебной системы.

Только сосредоточив внимание на всех трех перечисленных проблемах, мы сможем избегать необоснованного роста издержек. Решение задачи оплаты расходов на медицинское обслуживание бедных слоев населения будет намного проще, если снизится его стоимость.

Это приводит нас ко второй причине, по которой сосредоточение внимания лишь на деньгах ведет к деструктивности: произвольное сокращение или увеличение финансирования при неэффективной системе не приносит пользы. Трата денег в эффективной системе здравоохранения может иметь экономические выгоды второго порядка, которые в конечном итоге самооплачиваются или, по крайней мере, компенсируют издержки. Эффективные расходы на здравоохранение напрямую спасают жизни, увеличивают наше долголетие и годы работоспособности. Поэтому крайне важно, чтобы законодатели применяли разумный стратегический подход, когда дело доходит до обсуждения эффективности здравоохранения, а не тратили время на препирательство над долларами и центами.

Ниже приводится несколько стратегий, которыми я поделился с президентом Трампом и его командой. Они направлены на устранение коренных причин дисфункции системы здравоохранения, а не пытаются перестроить государственные и частные страховые правила и финансирование.

Эти стратегии – не самые подходящие модели для Вашингтона, но они дадут каждому американцу возможность влиять на рынок здравоохранения. Это единственные способы создать систему, которая реагирует на потребности пациентов, а не бюрократии, быстро адаптируется к новой информации и инновациям, поощряет конкуренцию и снижает цены при достижении лучших результатов.

СТРАТЕГИЯ № 1: МАКСМИЗАЦИЯ ИННОВАЦИЙ

Максимизация инноваций и уменьшение времени, за которое научные прорывы в медицине могут достичь пациентов, должны стать приоритетом номер один в системе здравоохранения двадцать первого века.

Взрыв новых научных и медицинских технологий, который мы видим во всем мире, не будет полезен для пациентов, если они доберутся до больных через десятилетия. Но такова ситуация, в которой мы находимся сегодня. Многочисленные исследования показали, что от появления какой-либо инновации до ее внедрения в клиническую практику проходит в среднем около семнадцати лет. Ускорение этого процесса спасет множество жизней и сэкономит деньги. Выгода от быстрого внедрения новых методов лечения пациентами вполне очевидна.

Томас Петер Стоссель из Американского института предпринимательства (American Enterprise Institute) писал в феврале 2016 года: «внедрение новых препаратов и медицинского оборудования стало доминирующим фактором увеличения средней продолжительности жизни в США на десять лет, значительно снизило смертность от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, а также улучшило качество жизни из-за снижения числа болезней, вызывающих страдания, например артрита».

Кроме того, максимизация инноваций экономит деньги. Инновации создают «коллапсы затрат», то есть кардинальное сокращение (или виртуальное устранение) средств, идущих на дорогостоящее лечение заболеваний. Инновации как рыночный фактор намного эффективнее «контроля затрат», который обычно заключается в бюрократических решениях, произвольно сокращающих финансирование по всем направлениям в попытке экономии денег.

Одним из простых примеров снижения затрат является создание вакцины против полиомиелита. Согласно одному исследованию, опубликованному в PubMed[127], тридцать пять миллиардов долларов, потраченных в США на вакцинацию против полиомиелита начиная с момента изобретения вакцины, предотвратили один миллион сто тысяч случаев паралича, сто шестьдесят тысяч смертей, что в конечном итоге дало чистую экономическую выгоду для страны в размере ста восьмидесяти миллиардов долларов. Это и есть замечательная отдача от инвестиций.

Есть и более свежие примеры применения новых методов лечения, приводящие к кардинальному снижению затрат на здравоохранение.

Результаты исследований, опубликованные в журнале Health Affairs, показали, что использование статинов (препаратов для снижения уровня холестерина) в 2008 году привело к 27 % сокращению расходов на медицинское обслуживание одного пациента из-за меньшего количества инсультов и сердечных приступов. Чистая экономия денежных средств в системе здравоохранения составила пять миллиардов долларов.

Полученная выгода становится еще более очевидной, если посмотреть на этот вопрос с точки зрения общей пользы для общества. В том же исследовании было подсчитано, что использование статинов в период 1987 – 2008 годов принесло стране один триллион двести пятьдесят миллиардов долларов за счет вклада в экономику тех, кому эти препараты спасли жизнь. За этот период на лечение статинами было израсходовано около двухсот миллиардов долларов, а чистая прибыль для общества составила девятьсот сорок семь миллиардов, то есть отношение выгоды к затратам оценивается приблизительно как 4:1.

Из другого исследования, опубликованного в журнале Journal of Managed, следует, что четырнадцать миллиардов долларов, потраченных на лечение хронического миелоидного лейкоза с 2001 года, создали экономическую ценность на сто двадцать шесть миллиардов. При этом даже не учитывается экономия денежных средств за счет снижения затрат на уход за больными и другие медицинские расходы.

В некотором ироничном смысле Трамп так сильно сосредоточился на вопросе создания новых рабочих мест, что больше походил на губернатора, чем на президента.

Президент Трамп и республиканский Конгресс должны предпринять самые агрессивные шаги максимизации инноваций в системе здравоохранения, чтобы новые методы лечения разрабатывались и доходили до пациентов как можно быстрее.

РЕЗКОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ ФИНАНСИРОВАНИЯ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Одна из самых больших ошибок Вашингтона в том, что правительство попало в ловушку краткосрочных бюджетных кризисов, препятствующих инвестированию в исследования, которые, в свою очередь, приносят огромные долгосрочные сбережения. Это еще одна причина, по которой близорукое фокусирование на деньгах контрпродуктивно влияет на нашу систему здравоохранения.

Например, болезнь Альцгеймера и другие формы деменции, по прогнозам, будут стоить США более двадцати триллионов долларов в течение следующих сорока лет. Большая часть этих средств будет поглощена программами Medicare и Medicaid. Текущий уровень расходов в этих двух программах уже составляет сто пятьдесят четыре миллиарда долларов – почти 15 % от их общего совокупного бюджета. Ожидается, что эти расходы увеличатся на 420 % и 330 % соответственно.

Учитывая этот будущий финансовый цунами, можно понять, что разработка методов лечения подобных заболеваний мозга будет считаться неотъемлемым национальным приоритетом. Даже если начало болезни Альцгеймера сдвинется в среднем всего на пять лет, затраты сократятся на одну треть.

Тем не менее Национальные институты здравоохранения (NIH)[128] ежегодно тратят всего один миллиард триста миллионов долларов на исследования по болезни Альцгеймера и других деменций, то есть менее 1 % расходов федерального правительства на болезни. Национальный научный фонд[129] также испытывает проблемы с финансированием, когда речь заходит об исследованиях заболеваний мозга.

Федеральное правительство призвано играть незаменимую роль в финансировании такого рода исследований, а частные компании могут затем принимать и развивать новые препараты и методы лечения. Но первичные исследования мозговых заболеваний не могут быть полностью проведены в рамках частного сектора, поскольку работы в этой области редко дают прибыль в течение времени, приемлемого для инвесторов. Такое тесное партнерство между государственным и частным секторами позволило бы Соединенным Штатам на протяжении десятилетий быть центром биофармацевтических исследований и разработок.

Одна из великих битв в администрации Трампа состоится между теми, кто хочет инновационной и творческой научно-технической стратегии, и теми, кто отчаянно пытается сократить все расходы, кроме затрат на оборону. В своих предвыборных выступлениях президент Трамп явно высказался в пользу динамичных и ориентированных медицинских исследований. При утверждении первоначального бюджета победили те, кто не был слишком обеспокоен положением дел в здравоохранении и провел по-настоящему бессмысленный и деструктивный ряд сокращений финансирования NIH. Эти сокращения, вызванные ограниченностью бюджета, являются бесспорным доказательством необходимости инноваций.

В дополнение к исследованиям, финансируемым из федерального бюджета, нам нужны новые внебюджетные источники денежных средств для поддержки исследований в областях, которые являются неотложными национальными приоритетами, – в нейробиологии, кардиологии, диабетологии и онкологии.

Еще в 2011 году доктор Майкл Берджес, конгрессмен-республиканец от Техаса, предложил законопроект, получивший название MIND Act, который разрешал бы государству выпускать так называемые «облигации Альцгеймера». Деньги, полученные путем продажи облигаций, предполагалось напрямую направлять на финансирование «научно-исследовательских грантов и совместных научных исследований болезни Альцгеймера, включая причины, лечение и клинические исследования лекарственных средств». Разницу между прогнозируемыми и реальными затратами, полученную в результате научных прорывов, предполагалось направлять держателям облигаций.

NIH также нужно изучить возможность выплат денежных премий для стимулирования развития конкретных препаратов, разработанных исследователями. На протяжении всей истории денежные премии были альтернативным средством, позволяющим фокусировать творчество на решении сложных задач, хотя они и не заменяют частную исследовательскую экосистему, подпитывающую открытие большинства новых биофармацевтических препаратов. Большая премия должна выплачиваться только после практической реализации той или иной разработки, поэтому может стать эффективным стимулятором. При такой модели финансирования правительство будет оплачивать лишь стоимость лечения, а прогнозируемая экономия вполне компенсирует оплату приза. Однако любая такая система должна поддерживать стимулы для участия частного сектора, иначе препараты никогда не станут реально продаваемой продукцией.

Все вышеперечисленное является творческим подходом, предлагающим вырваться из краткосрочного образа мышления, экономящего сегодня доллар за счет доллара завтрашнего дня.

НОВЫЕ МЕТОДЫ ОПЛАТЫ НЕКОТОРЫХ ДОРОГОСТОЯЩИХ ЛЕКАРСТВ

Одновременно краткосрочное мышление может помешать американцам извлекать пользу из революционных препаратов и методов лечения, доступных уже сегодня.

Например, фармацевтическая компания Gilead недавно выпустила два новых препарата для лечения гепатита С, которым больны три миллиона американцев. В 2011 году на лечение этого заболевания было потрачено шесть миллиардов пятьсот миллионов долларов.

Новые препараты – «Совальди» и «Харвони» – качественный скачок по сравнению с препаратами предыдущего поколения: если положительный эффект от лечения старыми препаратами достигался у 50 % пациентов, то от новых – у 95 %. Кроме того, «Совальди» и «Харвони» обладают более быстрым действием при меньших побочных эффектах. Однако эти лекарства одновременно и дороги. Полный курс лечения при их первом появлении на рынке составлял восемьдесят шесть тысяч и девяносто пять тысяч долларов соответственно. Несмотря на то что заявленная отпускная цена почти никогда не является конечной за счет дифференцируемых уступок и скидок, возникающих на различных участках всей распределительной цепочки, высокая цена этих революционных препаратов вызвала настоящий шок.

Однако критики первоначальной высокой цены не учитывали денег, сэкономленных за счет фактической эффективности препаратов при лечении гепатита С. В долгосрочной перспективе старый курс лечения был намного более дорогостоящим. Однако даже когда конкурентная борьба стала играть на понижение стоимости (доктор Стив Миллер, старший медицинский сотрудник Express Scripts[130], недавно заявил, что стоимость антигепатитных препаратов сейчас в Соединенных Штатах ниже, чем в странах Евросюза), некоторые страховые планы по-прежнему отказываются покрывать стоимость этих лекарств, пока состояние печени пациента не достигнет критической стадии.

Президент Трамп должен проинструктировать министра здравоохранения и социальных служб Томаса Прайса[131] о необходимости сотрудничества со страховыми компаниями с целью разработки новых актуарных, перестраховочных и других финансовых методов. Эти методы должны помочь дофинансировать высокие первоначальные издержки на специализированные препараты, затраты на которые оказались выше прогнозируемых, а дофинансирование в рамках государственных и федеральных программ общественного здравоохранения невозможно.

Конкретная идея заключается в том, чтобы медицинские страховые компании изучали модели, используемые в отрасли страхования имущества и несчастных случаев. Эти страховщики знают, как правильно оценивать премии для покрытия выплат за катастрофы, террористические атаки и другие редкие, но потенциально дорогостоящие риски. Аналогичным образом и медицинские страховые компании должны иметь возможность разрабатывать модели покрытия платежей за редко используемые, но дорогостоящие лекарственные средства, которые применяются для помощи немногим пациентам.

Государственные и федеральные программы здравоохранения также могут применять аналогичные модели или даже использовать описанные ранее в этой главе облигационные программы, предназначенные для финансирования перспективных исследований. Возможная экономия от победы над такими заболеваниями, как гепатит С, со временем погасит затраты держателей облигаций.

Будучи строителем, предпринимателем и бизнесменом, Дональд Трамп понимает, что получение прибыли и сохранение сбережений достаточно часто происходит за счет начального авансирования. И он, и его администрация признают, что разработка революционных препаратов и методов лечения предлагает такую же возможность.

УСКОРЕНИЕ ДОСТУПНОСТИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРЕПАРАТОВ

Недавнее исследование подсчитало, что в настоящее время процесс доставки нового и одобренного FDA препарата на потребительский рынок обходится в среднем в два миллиарда шестьсот миллионов долларов. Снижение стоимости доставки нового препарата на рынок является одним из лучших способов ускорения разработки лекарств и снижения общего уровня расходов на здравоохранение.

Упомянутый выше Закон 21st Century Cures Act стал важным шагом вперед, позволив FDA использовать современные инструменты для проверки эффективности лечения, что должно ускорить разработку новых препаратов и снизить затраты на исследования. Проводя дальнейшее реформирование, Конгрессу следует опираться на этот успех.

Например, в настоящее время FDA нуждается в повышении гибкости, которая бы позволила ему идти в ногу с нововведениями, происходящими в сфере биомедицинских исследований, научных сообществах и в частной биофармацевтической промышленности.

Достижения в области генетической медицины и использование взрослых стволовых клеток для восстановления частей некоторых органов (хрящи, сетчатка, зрительный нерв и т. д.) обладают громадным потенциалом для революционной борьбы с болезнями и травмами. Однако эти специализированные методы лечения не соответствуют правилам стандартных клинических испытаний FDA, основанным на идее тестирования эффективности одной и той же таблетки или оборудования применительно к каждому потенциальному пациенту. В результате большая часть новейших разработок и процедур происходит за рубежом. Новые правила должны быть написаны так, чтобы максимально ускорить доступность прорывных методов лечения нуждающимся больным.

Кроме того, взрослым людям, страдающим смертельными заболеваниями, должно быть предоставлено право информированного согласия на получение доступа к экспериментальным новым препаратам и лекарственным безрецептурным средствам, эффективность которых еще не была оценена FDA.

УСКОРЕНИЕ ПРОЦЕССА ОДОБРЕНИЯ FDA ПРЕПАРАТОВ-ДЖЕНЕРИКОВ

В своих показаниях перед Конгрессом в феврале 2016 года доктор Джанет Вудкок, директор Центра по оценке и исследованию лекарственных средств FDA, объяснила, почему так быстро происходит одобрение дженериков.

Она отметила, что в настоящее время 88 % всех лекарственных средств, отпускаемых в Соединенных Штатах, – дженерики (по сравнению с 30 % в 1990 году). С 2005 по 2014 год их использование сэкономило системе здравоохранения США один триллион шестьсот восемьдесят миллиардов долларов.

Неуклонный рост производства дженериков в течение двадцати лет родил новые проблемы. По мере того как на рынок выходило все больше и больше фармацевтических производителей, FDA уже не могло угнаться за растущим потоком препаратов, нуждающихся в одобрении. В результате сотни и сотни лекарств общего назначения были задержаны.

Наконец, в 2012 году Конгресс принял меры по введению сборов с производителей дженериков, что позволило FDA реструктурировать процедуру утверждения новых непатентованных препаратов и нанять сотни новых специалистов, которые ускорили этот процесс.

FDA сделало все, чтобы добиться кардинального прорыва в одобрении таких препаратов. Особенно это коснулось так называемых «первых дженериков». Эти препараты первыми выходят на рынок и составляют главную конкуренцию фирменным лекарствам с истекающим сроком патентной защиты. По данным Манхэттенского института управления, установление одногодичного срока одобрения препарата может принести на потребительский рынок четыре триллиона долларов ежегодно, не говоря уже об увеличении долголетия и улучшении здоровья. Такая экстраординарная оценка индивидуальной и общественной значимости должна сосредоточить внимание на чрезвычайной важности реформирования существующей практики FDA.

И будучи кандидатом, и став президентом, Трамп обещал заняться вопросом заключения более выгодных торговых сделок с другими странами. Он вполне может начать с фармацевтических препаратов. «Дармовщина», которую получают зарубежные страны за счет использования американских фармацевтических инноваций, отказываясь при этом от какой-либо оплаты, должна подойти к концу.

На недавней встрече с представителями фармацевтических компаний США президент Трамп заявил следующее:

«Мы собираемся завязать с практикой «ужина за чужой счет», которая приобрела глобальные масштабы. Она сокращает ресурсы американских фармацевтических компаний для финансирования инноваций в области [исследований и разработок] лекарственных средств. Я думаю, вы хорошо понимаете, что это несправедливо по отношению к нашей стране…

…Приоритет нашей торговой политики будет заключаться в том, чтобы зарубежные страны платили свою справедливую долю за произведенный в США препарат[ы] для увеличения финансовых ресурсов, которые позволят ускорить разработку новых лекарств, и я думаю, что это крайне важно. То, как поступают с нами другие страны, несправедливо».

Не следует принуждать американских производителей к продаже своей продукции в зарубежных странах по несправедливым ценам. Наша торговая политика должна уделять первоочередное внимание тому, чтобы зарубежные страны оплачивали справедливую долю за произведенные в США лекарства. Кроме того, совершенно недальновидно, что наши зарубежные партнеры бесплатно участвуют в исследованиях и разработках препаратов США, хотя могли бы приносить общественную выгоду посредством внедрения результатов собственных исследований. Окончание практики контроля цен за рубежом на американские лекарства могло бы стать весомым фактором ускорения развития новых препаратов.

ЗАЩИТА ИННОВАЦИЙ ОТ СТАРЫХ ПОРЯДКОВ

Возможно, вам интересно узнать: кто же может противостоять инновациям, спасающим жизни и экономящим финансы? Кто будет возражать против ликвидации ущерба в один триллион долларов, порождаемого пустыми затратами и мошенничеством в системе здравоохранения?

Ответ очевиден: те, кто получает прибыль от существующей системы.

Поток инноваций, обрушивающийся на любой сектор индустрии, уничтожает реально существующие отраслевые институты и их интересы, расположенные с другой стороны «уравнения». Я часто шучу, что если бы в 1850-х годах производители дилижансов имели мощное лобби в Вашингтоне, у нас никогда бы не было ни железнодорожного, ни, несколько позже, автомобильного транспорта.

Недавно я вступил в общественную борьбу с лобби врачей-окулистов, касающуюся применения приложения Opternative, которое использует камеру на вашем телефоне и ноутбуке для назначения очков или контактных линз. Стоимость этой услуги намного ниже, чем традиционный тест остроты зрения, и, само собой, гораздо удобнее.

Эта услуга не подменяет собой осмотр здоровья глаз, который Американская оптометрическая ассоциация рекомендует проводить раз в два года. Между тем рецепты на новые контактные линзы необходимо получать каждый год, при этом окулисты обычно проводят полный осмотр. Таким образом, они извлекают выгоду из устойчивого потока осмотров, заведомо не требующих медицинской помощи.

Столкнувшись с потенциальной потерей половины бизнеса глазного тестирования, лобби окулистов организовали кампанию, в ходе которой убеждали законодателей, что новая технология небезопасна. К сожалению, им удалось запретить использование этой услуги в нескольких штатах, включая мою родную Джорджию. Сейчас борьба продолжается и в нескольких других штатах. В этом и заключается защита корыстных интересов, ущемляющих удобство, благополучие и ресурсы пациентов.

Например, на почечный диализ ежегодно расходуется более сорока миллиардов долларов (из них – тридцать четыре миллиарда в рамках программы Medicare, которая покрывает большую часть расходов на диализ пациентов среднего возраста). Представьте себе, что через несколько лет эту болезненную и дорогостоящую процедуру можно будет заменить пересадкой новой почки, выращенной из собственных клеток пациента. Почечный диализ как бизнес просто уйдет в небытие.

Усилия по устранению расходов в один триллион долларов, связанных с ненужными тратами и мошенничеством, также будут встречены оппозицией с чувством глубокой горечи. Действия тех, кто получает прибыль – от ненужных анализов крови, от центров обработки информации, заполняющих документы вручную, хотя это намного проще делать в электронном виде, от больниц, взимающих огромные суммы за оказание неотложной помощи, которую было бы проще оказать вне стационара, – будут направлены на защиту своих доходов. И первым местом, куда они обратятся, станут законодательные органы власти.

В качестве предпринимателя президент Трамп понимает, каким образом обновленная конкуренция и инновации могут разрушить старые системы. В конечном итоге мы сможем получать качественно лучшие услуги и успешные результаты лечения всех клиентов. Трамп должен сопротивляться попыткам старого порядка выстраивать игру против инноваций в ущерб нуждающимся пациентам.

СТРАТЕГИЯ № 2: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ И БЛАГОПОЛУЧИЯ

В 2015 году Соединенные Штаты потратили на здравоохранение более трех триллионов двухсот миллиардов долларов. Это потрясающая сумма, составляющая почти 18 % нашей экономики. Однако наиболее шокирующим является то, что львиная доля этих средств тратится в основном на лечение болезней, которые можно было бы предотвратить.

По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC), почти каждый шестой доллар из этой суммы был потрачен на лечение только трех хронических состояний – сердечно-сосудистых заболеваний, диабета и рака. Это около пятисот миллиардов долларов.

По оценкам CDC, благодаря изменению в рационе и отказе от вредных привычек почти 80 % случаев сердечных заболеваний и инсультов, 80 % неинсулинозависимого диабета и 40 % онкологических заболеваний могут быть предотвращены. Это значит, что более трехсот миллиардов долларов в год можно было бы сэкономить на лечении только этих трех заболеваний, если бы американцы вели более здоровый образ жизни. Что еще более важно, десятки миллионов американцев были бы более здоровыми, счастливыми и продуктивными.

Эти данные показывают, что первостепенное значение имеет возвращение в центр системы здравоохранения человеческой личности как таковой, а также большее внимание культурным и социальным моделям. Регулирующие изменения должны ориентировать работодателей и программы медицинского страхования Medicare и Medicaid сделать здоровый образ жизни приоритетным. Пациентов следует поощрять и в идеале воспитать в них чувство необходимости самоконтроля и ухода за собственным здоровьем. Небольшие дополнительные затраты, связанные с подобным стимулированием, многократно перекроются потенциальной экономией.

Эти программы и инициативы могут частично финансироваться из федерального бюджета, но их разработка и реализация должна осуществляться на местном уровне. Исследования показали, что личный зип-код человека столь же силен, как и любой другой фактор. Программы, основанные на уровне сообществ, могут в большей степени ориентироваться на людей с высокими потребностями, составляющими около 5 % пациентов, а расходы на их здоровье могут составлять все 50 %. Работа с пациентами, соблюдающими медикаментозные и другие рекомендованные режимы терапии, улучшат результаты и сократят расходы. Роль федерального правительства должна заключаться в том, чтобы стимулировать принятие таких программ и на основе полученных и проанализированных данных определять, какие из них являются наиболее эффективными для других сообществ.

УВЕЛИЧЕНИЕ ПРОЗРАЧНОСТИ

Пациенты не могут активно заниматься своим здоровьем и считаться информированными потребителями услуг, если от них скрыта реальная стоимость медицинского обслуживания. Они станут полноправными покупателями, когда смогут оценивать фактические затраты в реальном времени. Реформы, направленные на создание большей рыночной конкуренции, должны рассматривать прозрачность на уровне пациента как фундаментальную ценность.

Кроме того, следует изменить действующие правила с целью обеспечения гораздо более надежной связи между производителями, заказчиками и поставщиками препаратов с точки зрения их эффективности, как до, так и после одобрения FDA. Это касается и правдивости информации об одобренных FDA лекарственных средствах, а также не одобренных, но допустимых к применению с медицинской точки зрения. В результате такой взаимосвязи устранится угроза судебных исков, пациенты получат широкий доступ к тем лекарственным средствам, которые наиболее подходят их состоянию, а заказчики и поставщики смогут лучше планировать работу по внедрению и финансированию новых препаратов, снижая при этом общие расходы на здравоохранение.

ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОГРАММ ОБЩЕСТВЕННОГО ПИТАНИЯ

Кроме того, с целью стимуляции здорового питания должны быть пересмотрены социальные программы SNAP[132] и WIC[133]. Главным основополагающим словом, определяющим функцию этих программ, является именно слово «питание». Проблема заключается в том, что продовольственные талоны[134] можно использовать и для покупки нездоровой пищи в малых количествах, что приводит к проблемам со здоровьем в будущем и потребует расхода государственных средств через Medicaid и Medicare. Такой подход глуп с финансовой точки зрения и безответственен с моральной.

Сразу оговорюсь, я поддерживаю принцип потребительского выбора и не выступаю за налогообложение или запрет сладостей. Тем не менее мы должны провести некую линию, которая отделила бы использование денег налогоплательщиков, предназначенных для здорового питания, от субсидирования нездоровых привычек в еде.

БОРЬБА С НАРКОМАНИЕЙ

За последние пятнадцать лет число смертей от передозировки наркотиков в Америке удвоилось. В 2015 году употребление наркотиков стало причиной смерти более пятидесяти двух тысяч человек, выйдя на первое место среди смертей от несчастных случаев.

Росту этой проблемы способствует настоящая опиатная эпидемия: прирост составил около двух третей. В 2015 году более тридцати трех тысяч человек умерли от передозировки опиатами, а два миллиона четыреста тысяч американцев борются с опиатной зависимостью. По данным 2014 года, в целом более семи миллионов граждан нашей страны страдают наркозависимостью, а если включить в эту цифру алкоголь, она составит двадцать миллионов.

Во время президентской кампании Трамп дал понять, что в случае его избрания с самого начала президентского срока он собирается противостоять кризису наркомании, стоящему перед Америкой. Половина решения проблемы заключается в предотвращении притока наркотиков с южной границы, о чем я говорил в 10-й главе, и шаги, предпринятые Трампом в этом направлении, весьма многообещающи. Другая половина – борьба за тех, кто уже стали зависимыми.

В марте 2017 года президент Трамп пригласил губернатора Нью-Джерси Криса Кристи возглавить комиссию по опиатной зависимости. Для ее успешной работы будет недостаточно предлагать увеличение финансирования на лечение наркозависимых. В этом вопросе требуется более широкий подход, рассматривающий, как изменить само отношение к зависимости и психическому здоровью. Слишком много наших медицинских правил и практик, касающихся употребления наркотиков, растут из устаревших и неточных догм, не имеющих отношения ни к науке вообще, ни к медицине в частности.

Например, нет никаких научных доказательств, указывающих, что стандартные месячные программы детоксикации определяют оптимальный период времени избавления зависимости организма от наркотоксинов или алкоголя. Эти сроки возникли из правил, установленных для личного состава вооруженных сил, по которым не предусматривался разрыв контракта, если военнослужащий отсутствовал на службе меньше тридцати суток. Фактически же были собраны доказательства, что чем дольше продолжается процесс реабилитации, тем меньше вероятность рецидива.

В конечном счете противостояние кризису наркозависимости потребует отказа от ложной дихотомии между умственным и физическим здоровьем, существующей в системе здравоохранения. Медицине в ее современном понимании больше двухсот лет, но лишь в последние три десятилетия у ученых появилось техническое оборудование, достаточно чувствительное для того, чтобы контролировать происходящее в человеческом мозге.

Относительный разрыв в понимании психического и физического здоровья побудил медицинское сообщество относиться к ним как к двум разным вещам. Теперь мы знаем, что психическое состояние человека в значительной степени определяется физическими процессами в мозге, на которые можно повлиять медицинскими методами.

Наркомания – это прежде всего заболевание мозга, которое можно лечить медикаментозно с целью снижения тяги к употреблению. Мы знаем, что лечение с помощью лекарств обладает высокой степенью эффективности, позволяющей избегать рецидивов, однако менее 15 % американцев, обращающихся за лечением наркозависимости, получают медикаментозное лечение.

Это связано с тем, что наркомания по-прежнему рассматривается как слабость или дефект характера, с которыми нужно бороться исключительно силой воли. На самом же деле зависимость порождает физико-химические изменения в мозге, затрудняющие отказ от приема наркотиков. Огромную роль здесь играет и генетика, поэтому наркозависимые пациенты не находятся в равных условиях.

Президент Трамп и Конгресс должны разрушить барьеры в государственном и частном страховании, создающие ненужные препятствия для доступа к этим видам терапии. Нет никакого смысла в существующей практике, когда пациенты могут легко получить рецепты на опиаты, вызывающие зависимость, но при этом сталкиваются с огромными препятствиями при попытке получить доступ к медицине, которая может помочь эту зависимость преодолеть.

Кроме того, в рамках повестки по дерегулированию в сфере здравоохранения президент Трамп также должен указать министру здравоохранения и социальных служб снять устаревшие ограничения на число наркозависимых пациентов, которых врачи могут лечить медикаментозными методами. Ограничения были в свое время приняты с целью предотвращения утечки этих лекарств на черный рынок, однако теперь существуют имплантируемые версии подобных препаратов, и их действие продолжается в течение нескольких месяцев.

В довершение ко всему, президенту Трампу придется работать с Конгрессом по вопросам реформирования порядка содержания под стражей и перемещения пациентов с психическими отклонениями и наркозависимостью в отдельные программы, предназначенные для лечения их состояний. По информации Федерального бюро тюрем (The Federal Bureau of Prisons), примерно 64 % заключенных по всей стране страдают от различных психических отклонений. Содержание этих правонарушителей, их лечение, обращение с ними как с больными, а не как с заключенными могут сэкономить миллиарды долларов дорогим исправительным учреждениям как на уровне штатов, так и на федеральном уровне. Многие консервативные губернаторы-республиканцы уже сделали нечто подобное и добились больших успехов. Решение проблемы таким способом может быть одобрено большинством в обеих партиях.

ПЕРЕСМОТР ОТНОШЕНИЯ К ИНВАЛИДАМ

Более десяти миллионов человек ежемесячно получают выплаты по инвалидности от федерального правительства – примерно один из двадцати взрослых трудоспособных американцев. Это соотношение с 1990 года, когда пособия получал лишь каждый сороковой, удвоилось, несмотря на рост показателей здоровья и усиление мер безопасности на рабочих местах.

В какой-то мере это можно было бы косвенно объяснить естественным старением родившихся во времена демографического взрыва и увеличением числа женских рабочих мест. Тем не менее анализ Федерального резервного банка Сан-Франциско показывает, что по крайней мере половина упомянутого увеличения обусловлена мошенничеством. Это не только возмутительно, но и трагично.

Люди, получившие инвалидность, вряд ли захотят терять этот статус. Анализ, проведенный журналом Washington Examiner, показал, что лишь 13 % американцев пошли на работу после получения инвалидности. Да, их льготы небольшие, всего около тринадцати тысяч долларов в год, но не стоит забывать о выплатах по программе Medicare. Это означает, что человек с инвалидностью имеет больше выгоды, не работая, чем тот, кто получает минимальную зарплату пятнадцать тысяч долларов в год.

Таким образом, вместо того чтобы помогать людям, наша программа инвалидности стала в некотором роде «капканом бедности» для миллионов американцев. При этом положение только ухудшается: количество детей, получающих выплаты по инвалидности, за последние тридцать лет увеличилось на 700 %. Другими словами, их с раннего возраста приучают к зависимой жизни за чужой счет.

Для решения этой проблемы требуется не только ужесточение контроля. Нам необходимы культурные перемены, переосмысливающие отношение к инвалидам в Америке.

Прежде всего должны быть переосмыслены их возможности. Примеры наших раненых воинов-ветеранов каждый день учат нас, что сосредоточение внимания на своих возможностях приводит к значительно более полной и лучшей жизни, нежели уверенность в собственной зависимости, и концентрации на собственной дееспособности в той или иной области деятельности. Нам следует создать моральную атмосферу терпения в семьях и сообществах, поддерживающую идею, что «стремление к счастью» в Америке – это не просто право, но еще и умение ожидать.

В 1990-х годах мы реформировали благосостояние за счет того, что научили американцев – как уже работающих, так и получивших сертификат или степень, позволяющую получить работу, – умению ожидать. То же самое должно произойти и с лицами, имеющими статус инвалида, за исключением тех, кто находится в самых крайних обстоятельствах.

Кроме того, прорывы в области здравоохранения дают возможность инвалидам быстрее и полнее проходить курс реабилитации, что позволяет стать счастливыми и работоспособными гражданами страны в короткие сроки.

СТРАТЕГИЯ № 3: ПЕРЕХОД НА ЦИФРОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИХ СОВМЕСТИМОСТЬ СО СТАРЫМИ МЕТОДАМИ

Самый эффективный способ улучшить отслеживание истории болезней пациентов и убирать при этом пустые затраты и мошенничество заключается в создании единых бесшовных информационных массивов для самих пациентов, поставщиков и заказчиков.

Концепция цифровой системы здравоохранения сводится к тому, чтобы сами пациенты могли контролировать данные о состоянии здоровья и позволять любому врачу или поставщику по всей стране получать доступ к этой информации по своему усмотрению. Такой подход позволит устранить дублирование лечения и сэкономит время, затрачиваемое на заполнение и обработку документов. Технически это может быть достигнуто, например, с помощью введения системы смарт-карт, как это сейчас повсеместно реализовано в банкоматах.

Цифровые системы, позволяющие подавать претензии, проверять достоверность страховки и выполнять ряд других взаимодействий, позволят избежать огромных издержек и ускорить доступ к получению медицинской помощи. Сами лечебные учреждения также сэкономят огромное количество денег, затрачиваемых на решение управленческих вопросов, на которые отвлекаются и врачи, и медсестры, и другой обслуживающий персонал.

Кроме того, цифровые системы позволяют быстро обнаруживать неэффективные действия, выявлять пандемии и создавать условия для непрерывного процесса обучения, при котором врачи и разработчики могли бы постоянно обращаться к лучшим практикам.

В 2009 году были выделены десятки миллиардов долларов для стимулирования врачей и поставщиков к принятию электронных медицинских записей и электронных расписаний. К сожалению, эта инициатива, способная в корне изменить положение дел, была реализована так, что разочаровала врачей и не достигла своей главной цели – объединения и целей совместимости. Видение не стало реальностью. Фактически между больницами и IT-компаниями сознательно заключались контракты на создание таких систем, при которых врачи не могли общаться с пациентами в рамках внутренней сети своего лечебного учреждения. Разве это не повод для скандала, достойного слушаний в Конгрессе?

Тем не менее президент Трамп и Конгресс должны противостоять искушению навязать системе здравоохранения какое-то единое и одностороннее цифровое решение. Нам нужны разнообразие и конкуренция, создающие лучшие продукты и услуги. Кроме того, провальная попытка запуска официальной платформы Healthcare.gov показала, что правительство не особенно хорошо развивает и свои собственные информационные технологии.

Федеральному правительству нужно установить четкие стандарты взаимодействия между провайдерами и цифровыми разработчиками, соблюдение которых обязательно во всех цифровых инициативах. Другими словами, вовсе не требуется, чтобы электронные системы медицинской документации двух разных больниц были одинаковыми, но эти лечебные учреждения должны быть в состоянии общаться между собой и беспрепятственно передавать данные пациентов. Установление четких стандартов – это тоже один из видов регламентации, но «по результатам», а не «по процессу», что уже обсуждалось в предыдущей главе.

ОСТАНОВКА МОШЕННИЧЕСКИХ ДЕЙСТВИЙ В СФЕРЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

По оценкам ФБР, от 3 % до 10 % всех расходов на здравоохранение в Америке теряется в результате мошеннических действий, что составляет от ста до трехсот миллиардов долларов в год.

Эта проблема особенно ярко проявляется в программах общественного здравоохранения. Джим Фрог, мой бывший коллега из Центра трансформации здоровья (Center for Health Transformation), написал книгу под названием «Хватит платить жуликам»[135]. В ней он доказывает факты мошенничества в рамках программ Medicare и Medicaid в размере от 70 до 110 миллиардов ежегодно, или один триллион за десятилетие. Устранение махинаций в программах общественного здравоохранения позволит высвободить значительные ресурсы, которые могут быть использованы для доступности американцев с низким уровнем дохода к наилучшим методам лечения.

Этот вопрос вполне решаем. Если мы посмотрим на другие отрасли, то, увидим, что доля мошеннических действий в индустрии банковских кредитных карт составляет менее 0,1 %. Она полностью переведена на цифровую основу, а стоимость разработки защитных систем, обнаруживающих какие-либо аномалии, была заранее заложена в структуру цены. Между тем американская система здравоохранения по-прежнему в основном остается «бумажной», и обнаружение фактов мошенничества крайне затруднено.

Президент Трамп должен поручить Visa, MasterCard и American Express разработать федеральную цифровую систему, предназначенную для выставления счетов Medicare и позволяющую вскрывать мошенничество в режиме реального времени, как в системе кредитных карт. То же самое должно быть сделано и для программы Medicaid на уровне штатов[136].

СТРАТЕГИЯ № 4: ОБЕСПЕЧЕНИЕ ШИРОКОГО ПРИНЯТИЯ ЛУЧШИХ ПРАКТИК

Многочисленные исследования показали, что существует огромная разница в качестве медицинской помощи, получаемой пациентами по всей стране. Эта разница несет в себе угрозу как для пациентов с низким уровнем дохода, так и для тех, кто получает более дорогое обслуживание.

По оценкам Национального комитета по качеству обеспечения (National Committee for Quality Assurance), в стране ежегодно умирает пятьдесят семь тысяч пациентов, поскольку врачи не предоставляют уход на основе фактических данных о состоянии больного. Между тем анализ отчета Medicare о расходах показывает, что даже после учета таких переменных, как возраст, пол и раса, расходы Medicare в Майами почти в два раза больше, чем в Миннесоте. Дартмутский атлас здравоохранения (Dartmouth Atlas of Health Care) заявляет: если бы качество медицинского обслуживания во всех 5500 больницах страны было на таком же уровне, как в исследовательском центре Intermountain Healthcare в Юте или Mayo Clinic в Миннесоте, только в рамках одной программы Medicare было бы сэкономлено 32 % расходов, причем при условии лучших результатов лечения.

Одна из причин такой огромной разницы кроется во взрывной волне новых научных открытий. Врачебные ассоциации еще не внедряют практику непрерывного образования, которая необходима врачам, чтобы быть достаточно информированными и убежденными в том, что они практикуют лучшую – в своей специализации – медицину.

Президенту Трампу в тесном взаимодействии с министром Прайсом нужно сделать все возможное для поощрения разработок и внедрения передовых практических инициатив, которые могли бы обучить врачей на основе новейших данных. Однако эти инициативы должны располагаться в частном секторе и не использоваться в рамках ранжированного ухода за больными.

ОПЛАТА НА ОСНОВЕ ЦЕННОСТИ ПОЛУЧЕННЫХ УСЛУГ

Несмотря на то что мы должны избегать какого-либо ранжирования пациентов, крайне важно, чтобы система здравоохранения отошла от платежных моделей, при которых оплачивается количество тех или иных процедур, а не результат лечения.

Можно сказать, что в этом вопросе в частном секторе страхования произошел некоторый скромный прогресс. «Синий крест и синий щит»[137] в Массачусетсе реализовало так называемые альтернативные «контракты на качество», при которых медики как поставщики услуги получают денежные вознаграждения при достижении определенных критериев качества при лечении пациента, экономя при этом денежные средства. Через четыре года работы этой программы была достигнута значительная экономия денежных средств и улучшение качества медицинской помощи. Под эгидой этой же ассоциации в Мичигане была запущена программа Medical Home, продемонстрировавшая значительное повышение качества медицинских услуг, в том числе и профилактических, и сэкономившая в течение первых трех лет около ста пятидесяти пяти миллионов долларов.

В рамках программы Medicare начались эксперименты по выплатам, которые основываются на ценности полученной услуги – то есть на результате самого лечения. Эти пилотные проекты ориентированы на лечебные учреждения, добившиеся лучших результатов при низких затратах. Такой принцип является одним из немногих элементов Obamacare, который следует сохранить. Фактически президенту Трампу следует расширить проведение таких экспериментов в Federal Employees Health Benefits[138], Department of Veterans Affairs[139] и Indian Health Service[140], чтобы проверить их эффективность и получить новые хорошие идеи.

Лечебные учреждения, работающие в рамках врачебных кабинетов[141], все чаще переходят на экономически выгодные модели, подчеркивающие важность сохранения здоровья людей, а не количество посещений и процедур. Некоторые практики прекратили принимать страховки, а вместо этого взимают за пациентов ежегодные членские взносы. Эта модель стимулирует врачей повышать качество оказываемых услуг и, кроме того, защищает их от дорогостоящих накладных расходов, связанных с решением бесконечно сложных вопросов выставления счетов и соблюдения правил государственного и частного страхования.

Юридические и регламентирующие изменения, позволяющие производителям, заказчикам и врачам стимулировать платежи за лечебные препараты на основе измеримых улучшений здоровья, подлежат тщательному изучению. Эти изменения должны как улучшить результаты самого лечения, так и снизить общие расходы на здравоохранение.

РЕФОРМА МЕДИЦИНСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Принятие передовых практик и оплата на основе ценности полученных услуг станут намного более успешными, если из системы здравоохранения будут устранены другие факторы, стимулирующие бесхозяйственное расходование денег. Одна из наиболее важных причин траты денег на ненужные анализы и другие процедуры заключается в боязни судебных преследований. Эта практика, известная под названием «защитная медицина», «съедает» сорок шесть миллиардов долларов в год.

Но этот врачебный страх перед судебными исками нисколько не защищает самих пациентов. Вместо этого он стимулирует расходы и угрожает правильному уходу за больными, так или иначе искажая решения врачей. Выход из кризиса медицинской ответственности снизит стоимость лечения и улучшит его, поскольку врачи станут заниматься медициной, а не правозащитными вопросами.

У президента Трампа и Конгресса есть несколько хороших моделей, на основе которых можно разработать законы, реформирующие потенциальную медицинскую ответственность. В нескольких штатах уже были реализованы реформы, защищающие врачей, которые следуют стандартам клинической помощи и не наносят экономического ущерба. Эти изменения снижают риск подачи судебных исков, основанных на принципе «проигравший платит», и снижают стоимость страхования, при этом граждане получают выгоду за счет расширения доступа к медицинской помощи. Кроме того, каждому штату стоит взглянуть на реализацию моделей компенсационных выплат за медицинские ошибки – по аналогии с выплатой компенсации рабочим и служащим[142], что позволило бы быстрее решать жалобы пациентов и не требовало бы затрат, связанных с обращением к дорогим юристам.

СОЗДАНИЕ ДОСТУПНОГО ПОКРЫТИЯ РАСХОДОВ

Осуществив эти и другие реформы, касающиеся кризиса издержек в сфере здравоохранения, правительство будет ежегодно экономить сотни миллионов долларов как на федеральном уровне, так и на уровне отдельных штатов, а предоставление лечения и его страховое покрытие намного упростятся. Особенно это касается бедных слоев населения.

Программа Medicaid должна продолжать защищать тех, кто попадает под ее действия, приняв долгосрочные изменения, направленные на предоставление штатам большей гибкости и гораздо большего выбора. Губернаторы и местные лидеры лучше знают потребности людей, чем бюрократический Вашингтон. Недавнее исследование эффективности Medicaid в Орегоне показало, что хотя программа действительно улучшала финансовое положение попадающих под ее действие, фактически никак не повышала результатов, касающихся здоровья. Все пятьдесят штатов должны сосредоточиться на качественных реформах, подобных тем, которые ранее были изложены в этой главе с целью фактического улучшения здоровья самых бедных граждан. Часть этих усилий нужно направить на переосмысление рационального использования восьми тысяч общественных центров здоровья[143], финансируемых из федерального бюджета.

Medicare обязана предоставлять новые возможности пожилым людям. Они должны получить право выбора – оставаться ли в существующей программе или перейти на более персонализированную систему в частном секторе. Во втором случае бенефициары должны иметь возможность получать вместо денег ваучер, равный средней стоимости «клиента» Medicare, чтобы покрыть взнос в частный сектор.

ПУЛ ВЫСОКОГО РИСКА[144]

Альтернатива «Гарантированной проблеме»[145]

Чтобы справиться с проблемой пациентов, у которых уже существовали ситуации, когда покрытие расходов многократно превышало общий показатель, в штате Мэн была реализована «невидимая» модель создания пула высокого риска, показавшая отличные результаты. Модель называется «невидимой», поскольку сами пациенты не знают, являются ли они частью этого пула или нет. Другими словами, для них это обыкновенная страховка.

На 5 % пациентов в этом штате ушло 50 % всех ресурсов здравоохранения. Правительство Мэна в тесном взаимодействии со страховщиками решило отделить расходы компаний на «самых больных» пациентов в отдельный пул, а выплату премий всех остальных пациентов резко снизить. Затем штат субсидировал расходы на самых больных пациентов из своего бюджета. С момента принятия этой программы премии для молодых пациентов в возрасте около двадцати лет снизились почти на пять тысяч долларов, в то время как каждый пациент в возрасте от шестидесяти лет и старше сэкономил более семи тысяч долларов.

ДОРОГА ВПЕРЕД

На тот день, когда эта книга увидит свет, судьба закона АНС так и останется неопределенной. Уже состоялся ряд попыток оживить этот законопроект с учетом изменений и поправок, чтобы сделать его более приемлемым и для консерваторов, и для умеренных членов Палаты представителей, не поддержавших его в первоначальном виде. Безусловно, если улучшенная версия законопроекта пройдет через нижнюю палату Конгресса, Сенат также внесет свои изменения. И только после приведения законопроекта к окончательному виду Согласительным Комитетом за него будут голосовать в обеих палатах Конгресса – и в Палате представителей, и в Сенате.

Независимо от того, пройдет ли законопроект к тому времени, когда вы будете держать в руках эту книгу, для действительного реформирования системы здравоохранения предстоит сделать еще очень многое, но в любом случае сделать ее более эффективной, результативной и менее затратной вполне возможно. Доказательством этому служат существующие вокруг нас реальные практики в реальных системах, работающие каждый день, улучшающие жизнь и снижающие затраты.

Все четыре стратегии, изложенные в этой главе, и содержащиеся в них меры не являются исчерпывающими, но они обеспечивают основу для реальной программы реформы здравоохранения.

Президенту Трампу и республиканскому Конгрессу предстоит провести следующие три с половиной года в слушаниях, проводя политику поддержки каждой составляющей реформы, пытаясь провести как можно больше таких составляющих в виде самостоятельных законопроектов.

Трамп быстро изучает Вашингтон, действуя тем же путем, каким он следовал при изучении тонкостей строительного бизнеса. Его способность добиться успеха потрясающа. Ключ к успеху заключается в том, что он берет в свою команду профессионалов и требует от них очень многого. Некоторые узкоспециализированные детали каких-либо вопросов Трамп отдает на рассмотрение компетентным специалистам и всегда предоставляет кредит тем, кто его отрабатывает. Когда мы с Каллистой присутствовали на торжественном открытии Trump International Hotel, Трамп посчитал обязательным получить фотографию каждого, кто работал с ним над проектом, не переставая пояснять сотрудникам, что только проделанная ими огромная работа стала ключом к успешному запуску отеля. Его энтузиазм и тесное взаимодействие со всеми рабочими лишний раз подтвердили, как много эмоциональных инвестиций вкладывает Трамп в свою команду.

13

БЛОК СОЗДАНИЯ РАБОТОСПОСОБНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Теперь президент Трамп обладает возможностью применить в отношении федерального правительства свою знаменитую доктрину «с опережением графика, но в рамках бюджета», которую он уже не раз успешно использовал и раньше в строительных проектах и в предвыборной кампании. Однако это потребует огромной борьбы с укоренившимися интересами всей федеральной бюрократии.

Опыт губернатора Висконсина Скотта Уокера[146] доказывает, что реформы всегда могут быть проведены, но порой это требует больших временных затрат и решительности.

Уокер приступил к проведению ряда реформ с первого дня своего пребывания в должности губернатора. Я утверждаю это со всей ответственностью, поскольку принимал участие в его избирательной кампании, начиная с организации, вместе с Каллистой, одной из первых крупных акций по сбору денежных средств в Милуоки и заканчивая одним из последних митингов в Уокешо[147]. Уокер был очень последователен в предвыборных выступлениях в отношении того, что сделает в случае избрания. После приведения к присяге он сразу же предложил те самые реформы, которые обещал в ходе кампании. Пришедшие в ужас левые даже пытались его запугать.

В Мэдисоне, штат Висконсин, была проведена акция протеста, организованная левыми профсоюзами, – на улицы вышли более ста тысяч человек; Капитолий был окружен демонстрантами в течение шести месяцев; новому губернатору и его семье угрожали физической расправой. Частный дом Уокера в Милуоки был пикетирован (кстати, к удивлению его родителей, проживающих там, а сам Уокер находился в губернаторском особняке в Мэдисоне).

Будучи не в состоянии остановить губернатора и законодательную власть, левые инициировали процедуру отзыва Уокера, но он снова одержал победу. Несмотря на все попытки организовать акции протеста, собирающие огромные толпы «негодующих», левые радикалы и апологеты вашингтонской бюрократии оказались в меньшинстве.

Президент Трамп должен учесть этот урок, когда ему предстоит решать вопрос создания работоспособного правительства. Возьмите трудности, с которыми столкнулся губернатор Уокер в Мэдисоне, умножьте их на 20 или на 30 – и вы получите представление о силе противостояния, которое ожидает Трампа при осуществлении реального реформирования бюрократии федерального уровня[148]. Избежать борьбы Трампу не удастся.

Независимо от того, насколько велики предстоящие трудности, для управления правительством, проведения своей политики и эффективного служения американскому народу Трампу потребуется предварительная реформа власти.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА: ПРОБЛЕМА, КОТОРУЮ ДОЛГО ИГНОРИРОВАЛИ

Некомпетентнейшая реакция на ураган «Катрина» в августе 2005 года была, вероятно, первым случаем, когда недееспособность федерального правительства стало невозможно игнорировать. В самых ярких и болезненных деталях граждане увидели, насколько неэффективно наше федеральное руководство при выполнении своих основных функций. Последствия урагана «Катрина» в сочетании с провалом миссии по обеспечению мира в Ираке дали американцам основание требовать перемен.

Непонятно, почему президент Буш не внес в свою повестку предложение о широком реформировании правительства, которое показало бы гражданам, что президент понимает их проблемы. В результате наступила закономерная реакция: в 2006 году американцы «наказали» действующую партию. Республиканцы потеряли большинство мест в Палате представителей и Сенате, а также среди губернаторов и в законодательных органах штатов.

Однако даже после столь очевидного поражения, в ходе которого вопрос о результатах деятельности правительства вышел на передний край, администрация Буша не смогла серьезно отнестись к предложению плана реформы.

В 2008 году, встревоженный бездействием президента и обеспокоенный перспективами республиканцев из-за продолжающейся непопулярности Буша, я написал книгу «Реальные перемены» (Real Change: From the World that Fails to the World that Work). В ней я утверждал, что американцы жаждут перемен, и кардинальные меры по повышению эффективности работы правительства являются важной частью ожиданий. Эти изменения должны инициироваться правым крылом, поскольку левые были настолько охвачены профсоюзами госслужащих, являющихся главными ингибитором реформы, что никогда не смогли бы стать чем-то большим, нежели сторонниками сохранения статус-кво.

К сожалению, республиканцы не смогли поставить вопрос об этих радикальных изменениях в центр своей осенней кампании. В результате в 2008 году американцы избрали президента, действующего под лозунгом «Перемена, в которую вы можете верить». Как я и предсказывал, будучи апологетом левой идеологии от левой партии, находящейся в рабской зависимости от профсоюзов госслужащих, президент Обама полностью провалил реальную реформу и не сумел заставить правительство вновь эффективно заработать. В результате волна громких неудач продолжала расти, и разочарование американцев только увеличилось.

В частности, можно выделить две крупные правительственные ошибки, привлекшие наибольшее внимание.

К первой относится катастрофический запуск электронной площадки Healthcare.gov, которая сразу начала давать сбои и даже через несколько месяцев после относительной стабилизации все еще не могла точно контролировать жизненно важную информацию. Как бы ни был ужасно разработан Obamacare, он не содержал в себе законного требования с точки зрения общественной политики технического запуска веб-сайта, который не внес ничего, кроме путаницы и беспорядка. По большому счету Healthcare.gov стал функционировать как сочетание нелепых правительственных правил заключения контрактов при полном отсутствии подотчетности.

Второй скандал был связан с длительными сроками ожидания лечения для ветеранов в ведомственных медицинских центрах. В 2014 году мы узнали, что десятки подразделений ветеранского Департамента фальсифицировали свои записи, чтобы скрыть возмутительно долгое время ожидания лечения. По данным ревизии, проведенной в Департаменте, опубликованным в 2015, году стало известно, что около трехсот семи тысяч ветеранов умерли в ожидании медицинского ухода. Администрация Обамы не могла на это не отреагировать и уволила министра по делам ветеранов Эрика Шинсеки[149], но это был чисто символический жест, поскольку больше никаких перемен не последовало. Два года спустя, в марте 2016 года, 51-летний ветеран совершил акт самосожжения перед зданием отдела ветеранского Департамента в Нью-Джерси в знак протеста против безнаказанной некомпетентности бюрократов.

Эскалация числа скандалов, провальных проектов и других неудачных действий привела к тому, что подавляющее большинство американцев начали замечать в федеральном правительстве страны явную некомпетентность. В 2016 году исследования Forrester Research[150] показали, что федеральное правительство заняло последнее место по Индексу потребительского опыта CXi[151] в результате опроса респондентов в двадцати одной различной отрасли. Фактически из тестируемых трехсот девятнадцати брендов 5 из 8 наихудших управлялись федеральным правительством. Одновременно и опросы центра Pew показали, что только 20 % американцев считают программы федерального правительства эффективными.

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ БЮРОКРАТИИ

Сразу после Второй мировой войны правительство США представляло собой удивительно эффективную систему, однако по мере роста бюрократического аппарата оно все медленнее и менее компетентно принимало решения.

Но проблема заключается не просто в размере и сложности бюрократии. Федеральные правительственные силы превратились в мощную группировку, ставящую защиту собственных интересов выше служения американскому народу. Установленные правительством нелепые правила собственной работы делают практически невозможным увольнение или хотя бы соблюдение рамок дисциплины.

Например, дисциплинарные меры, в том числе и отставка, подлежат длительным и дорогостоящим процедурам подачи апелляций, в течение которых чиновник имеет право на получение заработной платы. За последние несколько лет Департамент по делам ветеранов стал самым заметным и скандальным примером паралича управления, возникшего вследствие сочетания государственной службы и правил профсоюзных договоров.

Год назад[152] Washington Post сообщила:

«В прошлом году более двух тысяч пятисот сотрудников Департамента по делам ветеранов были отправлены в оплачиваемые отпуска на срок не менее месяца, причем в самом ведомстве признали, что они не отслеживают подробности на этот счет.

По данным доклада, предоставленного несколькими республиканцами из Конгресса, общая сумма только по оплате этих отпусков, продолжительностью от одного месяца, а для сорока шести сотрудников – более года, составила двадцать три миллиона долларов».

Удивительно, но даже те, кто был непосредственно замешан в скандале, связанном со временем ожидания медицинской помощи ветеранами, продолжали получать шестизначные зарплаты, находясь до увольнения в оплачиваемых отпусках:

• Шаррон Хельман, директор больницы Phoenix VA[153], во время скандала с ожиданиями находился в оплачиваемом отпуске в течение семи месяцев;

• после окончания скандала Лэнс Робинсон, помощник директора, и Брэд Кэрри, начальник службы здравоохранения Phoenix VA, были отправлены в оплачиваемый отпуск на девятнадцать месяцев, а затем вернулись к выполнению служебных обязанностей на два месяца, прежде чем их уволили в июне 2016 года;

• доктор Даррен Диринг, главный врач Phoenix VA, был отправлен в оплачиваемый отпуск в мае 2014 года и не был уволен до июня 2016 года.

Но эти шаблонные безобразные ситуации не ограничиваются «проблемной» больницей Phoenix:

• Эд Рассел, бывший директор регионального офиса льгот Департамента ветеранов в Рено, штат Невада, после нескольких лет отвратительной работы был убран в оплачиваемый отпуск на несколько месяцев, а затем в рамках судебного урегулирования получил новую консультативную должность, причем это рабочее место никогда не существовало раньше;

• Терри Вольф, директор больницы Pittsburgh VA, во время вспышки болезни легионеров[154] провел пять месяцев в оплачиваемом отпуске;

• Фредерик Харрис, помощник медсестры в больнице Alexandria VA, продолжал работать в течение четырех лет, несмотря на уголовное обвинение в непредумышленном убийстве после избиения пациента, приведшего к летальному исходу в 2013 году. Был окончательно отстранен от работы на неопределенное время 14 февраля 2017 года, после того, как ему было предъявлено новое обвинение в убийстве по неосторожности. Судебное разбирательство назначено на 1 мая 2017 года.

Под «защиту» подобного рода попали и такие врачи Департамента ветеранов:

• Дэвид Хулихан, врач Tomah VA, штат Висконсин, более года находился в оплачиваемом отпуске, несмотря на то что его медицинская лицензия была приостановлена в связи с необоснованным применением болеутоляющих средств на основе опиатов в опасных комбинациях для ветеранов-наркоманов;

• Даниэль Ким, офтальмолог Jackson VA, штат Миссисипи, был отправлен в оплачиваемый отпуск после ослепления пациента во время обычной процедуры в рамках косметической хирургии. Этот инцидент вскрыл еще один факт в его карьере – подделку формы согласия на проведение обычной косметической операции, приведшей впоследствии к смерти пациента;

Трамп смог выдержать яростные нападки со стороны СМИ и добиться успеха. Это одна из причин, по которой медиаэлита так к нему враждебна: она не любит проигрывать.

• Хосе Бежар, невролог Topeka VA, штат Канзас, за два года пребывания в отпуске получил более трехсот тридцати тысяч долларов после того, как пять женщин обвинили его в сексуальных домогательствах. Никаких обвинений он так и не признал.

Президенту Трампу оставалось лишь выразить свое глубокое возмущением скандалами в VA. Он обещал найти и уволить коррумпированных сотрудников Департамента, дав поручение Дэвиду Шулкину[155] привести в порядок обширную бюрократию и обеспечить ветеранам лучший уход.

Хотя Департамент по делам ветеранов является наиболее наглядным примером краха федерального управления, подобные случаи можно найти практически во всех федеральных ведомствах и агентствах.

Недавно Минобороны США было разоблачено в умышленном сокрытии доклада, в котором предлагались меры по экономии ста двадцати пяти миллиардов долларов в течение пяти лет за счет сокращения административного аппарата. Доклад был скрыт из опасения, что Конгресс использует его в качестве предлога для сокращения финансирования Минобороны.

В 2016 Medicaid потратила тридцать шесть миллиардов долларов (6,25 % своего бюджета) в счет оплаты ненадлежащих платежей.

Недавно мне рассказали (на конфиденциальной основе), что в одном федеральном агентстве есть два сотрудника, которые «работают» уже в течение двух лет следующим образом. Первый просто не появляется на работе и сидит дома. Другой, приходя в офис, кладет голову на стол и спит. Несмотря ни на что (в том числе и на ежедневные фотографии спящего чиновника), ни тот ни другой не были уволены, так как HR-отдел[156] либо медлил, либо не хотел лишний раз заниматься бумажной работой, либо и то и другое. Кроме того, увольнение или наложение другого дисциплинарного взыскания на нерадивых сотрудников вследствие их некомпетентности или несоответствия занимаемой должности оказалось невозможным.

Таким образом, глава агентства не может уволить спящих или отсутствующих сотрудников, а Human relations не могут уволить людей, которые отказываются увольняться.

Никакая статистика лучше не проиллюстрирует разницу между федеральным и частным секторами, чем то, что ежемесячный уровень увольнений в негосударственных учреждениях более чем в три раза превышает годовой уровень увольнения федералов.

Мало того, что государственных чиновников почти невозможно уволить или дисциплинировать. Требуется чрезвычайно много времени даже для того, чтобы официально уведомить подобного «работника» о его неэффективности.

Федеральные менеджеры обязаны разрабатывать индивидуальные планы повышения производительности сотрудников, которых они оценивают в своих обзорах как «менее успешных». Более того, даже эти обзоры подлежат апелляционному процессу, который может занять много месяцев.

Это вполне объясняет, почему, по данным Счетной палаты (Government Accountability Office), 99 % федеральных чиновников в обзорах эффективности получают оценки «полностью успешные», что превышает средний статистический показатель на 74 %.

Другое исследование, проведенное Управлением кадровой службы (Office of Personnel Management), показало, что хотя 80 % федеральных управленцев утверждало, что их подчиненные плохо справляются со своими обязанностями, только 15 % дали им оценку ниже, чем «полностью успешный». Хуже того другое: менее 8 % руководителей пытались дисквалифицировать таких сотрудников, а из тех, кто пытался это сделать, 78 % заявили, что их усилия ни на что не повлияли.

А теперь представьте себе катастрофический эффект такой управленческой дисфункции и своего рода «паралича», тех госчиновников, которые действительно хотят хорошо выполнять свою работу.

Опрос федеральных служащих в 2016 году показал, что лишь 29 % сотрудников дают положительный ответ на утверждение «в моем рабочем подразделении предпринимаются шаги для борьбы с плохими исполнителями, которые не могут или не хотят совершенствоваться».

Система, которая защищает некомпетентность, обречена на самораспад, поскольку грамотные профессионалы уйдут из нее сами. Именно поэтому она становится все хуже и хуже.

КАКИМ ОБРАЗОМ ТРАМП МОЖЕТ СКАЗАТЬ ФЕДЕРАЛЬНЫМ БЮРОКРАТАМ: «ВЫ УВОЛЕНЫ»

В своем подходе к реформе государственной службы Трамп может следовать двумя путями.

Первый был сформулирован уже упомянутым в главе 11 Филиппом Ховардом и заключается в изменении системы государственной службы согласно правительственному распоряжению. В Wall Street Journal он утверждал, что законы и прецеденты исполнительных производств, изолировавшие бюрократов от ответственности, не имеют конституционной основы.

Ховард считает, что подобная защита федеральных сотрудников противоречит положению Конституции о том, что «исполнительная власть принадлежит президенту».

Ссылаясь на идеи Джеймса Мэдисона[157], Ховард пишет:

«Устранение компетенций президента над должностными лицами исполнительной власти является синонимом полного снятия с него исполнительной власти вообще. Это именно то, с чем мы имеем дело сегодня. Из-за законов о государственной гражданской службе, принятых Конгрессом много лет назад, прямая власть президента распространяется лишь на 2 % всех федералов.

Вопрос в том, являются ли эти законы конституционными? Обладает ли Конгресс правом указывать президенту, что он не может прекращать действия неумелых или демонстративно бунтующих чиновников? Ответ я считаю само собой разумеющимся. Решительному президенту следует самостоятельно заменять систему государственной службы своими правительственными распоряжениями. Несомненно, эти шаги будут оспариваться в судах, но, вероятнее всего, останутся в силе, особенно если новая структура будет преследовать законные цели, соблюдая принципы непредвзятости и способствуя воспитанию культуры высокого профессионализма».

Такой акт манит своей простотой, однако опыт, который президент Трамп уже получил в ходе противодействия распоряжению по ограничению иммиграции, показывает, что этот ход не всегда может быть самым эффективным. Судебный процесс занял бы слишком много времени, при этом без какой-либо гарантии успеха.

С моей точки зрения, лучшее стратегическое решение состояло бы в сплочении американского народа вокруг идеи о необходимости коренной и глубокой реформы государственной гражданской службы. Независимые активисты и заинтересованные группы могут быть организованы и скоординированы для создания мощного низового давления за «честную, эффективную и подотчетную государственную службу». Эту реформу можно будет либо принять в 2018 году, либо сделать ее ключевым вопросом референдума на выборах в Конгресс с целью поражения антиреформистских, прокоррупционных и просто болтающих ни о чем членов Палаты представителей и Сената.

Трамп должен стать лидирующей силой реформы госслужбы в самом широком смысле, однако не позволять своим усилиям выродиться в некий «план Трампа». Ему следует работать с руководителями Конгресса с целью организации серии слушаний, дебатов и общественных мероприятий, освещающих эту проблему таким образом, чтобы американский народ настаивал на самой реформе, а не смотрел на мнение президента. Полагаю, что сплочение американского народа не окажется для Трампа сложной задачей, особенно в этом случае.

ЗАДЫХАЯСЬ ОТ ПРОЦЕССА

С одной стороны, отсутствие подотчетности в правительственной бюрократии выступает в роли одного из основных компонентов дисфункции управления; с другой – количество правил, в рамках которых правительство должно действовать, просто ошеломляет. Эта проблема становится наиболее очевидной, когда правительство страны, отдельных штатов и округов оказывается не в состоянии построить мосты, дороги или провести какие-то другие улучшения инфраструктуры, укладываясь в заданные сроки и бюджет.

Президент Обама подытожил бесконечное количество волокиты, в результате которой правительство так далеко от завершения проектов, знаменитой шуткой про «готовые лопаты»[158] в 2009 году, когда речь зашла о провале законопроекта о стимулировании строительства. При разработке повестки в области строительства и усовершенствования инфраструктуры Трампу следует помнить этот урок.

Трамп обсудил планы по развитию инфраструктуры объемом в один триллион долларов. Трата денег по текущим правилам означает одновременно и неудачу, и стимулирование. Трамп должен будет настаивать на том, чтобы метрика успеха этого плана составила один триллион долларов в результатах, а не в потраченных федеральных долларах. Другими словами, цель проекта состоит в том, чтобы изменения, произошедшие в инфраструктуре, соответствовали затратам в один триллион. Это означает, что акцент законопроекта должен быть смещен на перестройку неэффективных правил и регламентов, замедляющих заключение контрактов, получение разрешений и само строительство. При правильном подходе количество потраченных федеральных денег может быть совсем невелико, поскольку новые правила будут стимулировать частный сектор, а власти на уровне штатов и местных органов станут вкладывать гораздо больше в проекты, которых избегали раньше из-за огромного объема различных нормативных расходов.

При поиске решений администрации Трампа и Конгрессу следует обращать внимание на успешные примеры проектов на уровне штатов, при реализации которых иногда обходили некоторые обременительные регламенты и правила, но это позволяло очень быстро завершить работы.

В 1994 году, после того, как Нортридж, штат Калифорния, пережил крупное землетрясение, губернатор штата Пит Уилсон (1991 – 1999) отказался от ряда правил и положений, которые замедляли восстановление. Кроме того, он установил стимулы, повышающие эффективность работ, невзирая на то что они не допускались по обычным правилам. В результате в течение нескольких месяцев были полностью восстановлены участки основных автомагистралей, а если бы Уилсон действовал «по правилам», на это ушли бы годы.

Губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер (2003 – 2011) принял аналогичные экстренные меры для ускорения заключения контрактов на ремонт пандусного участка крупной автомагистрали после того, как на ней взорвался бензовоз, что привело к обрушению. Участок был восстановлен через неделю, а не за несколько месяцев, как обычно.

Губернатор Юты Майк Ливитт (1993 – 2003) восстановил систему шоссе в преддверии зимних Олимпийских игр. При этом он использовал и стимулирование работ, и расчетные показатели, позволяющие закончить работу досрочно, в рамках бюджета и с минимальным воздействием на машинный трафик в часы пик.

Губернатор Индианы Митч Дэниелс (2005 – 2013) взял в аренду неэксплуатируемую платную дорогу, управляемую одной из частных компаний штата, за три миллиарда восемьсот миллионов долларов. В рамках договора об аренде компания обязалась внести четыре миллиарда долларов на модернизацию дорог. Дэниелс использовал эти деньги, чтобы отремонтировать треть мостов и половину дорог всего штата. Поскольку эти проекты реализовывались без дорогостоящей и долговременной федеральной волокиты, они были выполнены в два раза быстрее, причем за две трети базовой стоимости.

Губернатор Огайо Джон Кейсик (2011 – н. в.) арендовал винные магазины штата и использовал часть вырученной суммы на улучшение дорог. Из-за того, что эти деньги не были бюджетными, их было не нужно проводить через трудоемкие бюрократические процедуры, повышающие стоимость проектов. В результате стоимость строительства оказалась на 40 % ниже запланированной, и на него ушло значительно меньше времени.

Будучи ведущим экспертом по реформе системы регуляций и правил, Филипп Ховард считает, что консолидация всех федеральных требований в единый универсальный комплекс может сэкономить до 40 % затрат на строительство. Длительный, повторяющийся, а иногда и противоречивый федеральный бюрократический процесс занимает много времени, а временная ценность денег в строительстве огромна.

Любой законопроект об инфраструктуре должен иметь очень сильную и мотивированную вводную часть, основанную на реформированных нормах и правилах. Это позволит федеральному правительству создавать множество проектов на миллиарды долларов, что невозможно при нынешней бюрократической системе регламентирующих актов.

Кроме этого, президент Трамп и его команда должны всячески поощрять федеральных управленцев к выявлению как можно большего количества правил и процессов, замедляющих работу. История восстановления катка Wallman должна стать образцом более быстрой и дешевой реализации проектов, в отличие от стандартных бюрократических моделей, приевшихся в подразделениях правительственных учреждений.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ ТРАМПА

Для реализации краеугольных вопросов президентской повестки Трампу необходимо провести перемены в самой культуре законодательных органов власти, чтобы они действительно заработали. Но требуемые изменения в культуре Конгресса идут слишком долго и медленно.

Наш Конгресс представляет собой слишком оторванную и изолированную структуру, неспособную эффективно работать в условиях XXI века. Мир стал гораздо сложнее, в нем постоянно происходит много нового. 99,9 % всех новых знаний о реальных переменах находятся за пределами Вашингтона, но конгрессмены продолжают полагаться на ту же «вращающуюся дверь», в которой лоббисты и чиновники, бегая по кругу, формируют мышление.

Проводимые слушания в подавляющем большинстве используются для расследования причин неудач и поиска виновных, а вовсе не для того, чтобы получить урок на будущее. Надзор, конечно, важная функция, но любой процесс слушаний в комитетах дает огромную возможность для высказывания лучших экспертов и практиков всей страны. Слишком много внимания уделяется неудачам и почти никакого – действиям, ведущим к успеху.

С этой точки зрения снова весьма показательна история катка Wallman. Трамп признал, что ничего не знал о катках, поэтому сразу обратился к канадским экспертам. Подход Конгресса должен работать таким же образом: на слушания следует вызывать тех, кто не смог реконструировать каток, не с целью установки меры ответственности за неудачу, а ради выяснения, что они сделали неправильно.

Наш успех в реформировании системы социального обеспечения стал результатом целенаправленной стратегии привлечения заинтересованных сторон и экспертов, оказавших неоценимую помощь в составлении законопроекта. В то время у нас были Томми Томпсон, Джон Энглер, Джордж Аллен и Майк Ливитт[159], которые не боялись экспериментировать с реформами на уровне штата. Они были готовы «одолжить» экспертов, которые впоследствии указали правильные пути в этом вопросе, поскольку обладали немалым реальным опытом реформ соцобеспечения на местах. Именно они помогли бедным слоям населения на уровне штатов.

Многие сотрудники комитета возмущались доступом и полномочиями, которыми мы наделили экспертов «нефедерального» уровня. Члены комитета позиционировали себя умными людьми, которые провели жизнь, изучая национальную систему, и теперь им не нравилось делиться законодательной властью с теми, кто фактически управлял социальным обеспечением своих штатов. Этот подход хорошо иллюстрирует некую «корпоративную ревность» и изоляцию правящего Вашингтона от остальной части страны.

В ходе такого взаимодействия был подготовлен законопроект о реформах, оказавшийся самым успешным консервативным проектом в сфере социального обеспечения за последние полвека. Главное заключалось в том, что службы соцобеспечения всей страны превратились в службы занятости. Вместо того чтобы обучать людей тому, как быть эффективно зависимыми, наша система социального обеспечения научила людей находить и получать стабильные рабочие места.

Президенту Трампу, его кабинету и лидерам Конгресса следует понимать, что для получения положительного результата невозможно пройти мимо самих людей. Мы уже обсуждали провал проекта АНС как следствие закрытости и искусственно сокращенных сроков обсуждения, помешавших выделению лучших идей и формированию консенсуса.

Каждый член Палаты представителей и Сената наделен определенной властью, посредством которой может помочь или, наоборот, помешать достигнуть определенной цели. Образно говоря, если «перейти ему дорогу», он может долго оставаться в стороне, но не упустит момента всадить «законодательный нож», когда вы повернетесь к нему спиной.

Когда я был спикером Палаты, мы разработали следующую модель: слушаем, учимся, помогаем, лидируем.

Мы связывались с максимально возможным количеством конгрессменов, чтобы выслушать проблемы, узнать ситуацию каждого и предложить помощь в рамках полномочий, а затем перенести полученный опыт в законодательную форму. Мы постоянно фокусировались на том, чтобы разблокировать людей, а не пытаться обойти или пробежать мимо. И такой подход оказался чрезвычайно полезен.

В течение многолетней работы с людьми мы всегда старались задать вопрос: «При каких обстоятельствах вы могли бы это сделать?» Это важная тактика, поскольку она устанавливает в мышлении членов Конгресса шаблон ответа «Да, если…», а не «Нет, потому что…». В большинстве случаев это помогает приходить к консенсусу и получать результат, который устраивает обе стороны. Говоря «да, я могу это сделать, если…», человек уже готов к немедленному началу продуктивных переговоров. Практически каждый республиканец в Палате представителей постоянно занимался поиском ответов «да, если…», поскольку все мы знали, что реальное реформирование федерального правительства будет огромной и сложной задачей.

БАЛАНСИРОВАНИЕ БЮДЖЕТА

Будучи кандидатом, Трамп никогда не обращался к вопросу о сбалансированности бюджета, предпочитая просто ссылаться на масштаб государственного долга и дефицита, оставленного «в наследство» Обамой. Обсуждение баланса бюджета в разгар избирательной кампании казалось нереально сложной задачей.

Начиная с самого первого обращения к американскому народу, он сосредоточивался на том, как снова сделать Америку великой, контролировать иммиграцию, создать передовую торговую политику и заменить Obamacare другим законом. Тема балансирования бюджета в рамках избирательной кампании была слишком скучной. Президент Трамп хочет создавать рабочие места, смело реформировать налоговую систему, агрессивно дерегулировать наш бизнес-сектор и резко повысить конкурентоспособность США.

В любом случае выполнение этих задач, естественно, уменьшит дефицит и поможет сбалансировать бюджет. Проще говоря – сбалансированный бюджет является продуктом работы правительства.

В свое время об этом писал тренер Билл Уолш[160] в своей книге «Счет заботится о себе: Моя Философия лидерства» (The Score Takes Care of Itself: My Philosophy of Leadership). Уолш отмечал, что никогда не сосредоточивался на счете. Его заботила только отличная командная работа в каждой игре, потому что, если бы каждая игра исполнялась на «отлично», победа была бы гарантирована.

В 1994 году, перед тем, как республиканцы получили правительственное большинство, федеральный дефицит составлял двести семьдесят шесть миллиардов долларов. К 1998 году мы смогли свести бюджет к профициту. Однако, став президентом, Трамп столкнется с прогнозируемым дефицитом в размере пятьсот пятьдесят девять миллиардов долларов (по данным Управления США по бюджету). В то же время национальный долг страны вырос с 4,7 трлн долларов в 1994-м до более чем 19,5 трлн в 2017 году.

Таким образом, перед Трампом стоит гораздо более сложная задача по сравнению с 1994 годом, но наша модель по-прежнему остается полезной для начала экономической политики, способной привести к сбалансированному бюджету.

В первую очередь нам удалось создать большинство Республиканской фракции в нижней палате, что само по себе крайне важно: работа должна начинаться с создания сильных команд как в Палате представителей, так и в Сенате, которые хорошо срабатываются с президентской администрацией.

Без этих эффективных команд Трамп обречен на неудачу. В свое время французский пехотный полковник Чарльз Жан Жак Джозеф Ардан дю Пик[161] сказал: «Четыре отчаянных храбреца, не знающих друг друга, не посмеют атаковать льва. Четверо менее храбрых, но уверенных в надежности и, следовательно, во взаимной помощи, пойдут в решительную атаку».

Для нашей команды 1990-х годов этим «львом» стал сбалансированный бюджет. Мы пытались провести поправку к Конституции, требующую принятия только сбалансированного бюджета. Она была одобрена в нижней Палате более чем тремястами голосами, но потерпела неудачу в Сенате, набрав шестьдесят пять голосов при необходимых шестидесяти семи.

Даже один голос обеспечил бы нам две трети голосов в Сенате, но Боб Доул[162] проголосовал против вместе с демократами с целью сохранения процедурного права вернуть поправку для повторного рассмотрения в Сенате. В этот момент мы могли бы поднять руки вверх и сказать: «Мы сделали все, что обещали. У нас было голосование». Однако вместо этого мы признали, что, даже без поддержки двух третей Сената, за нами остается достаточное большинство, чтобы уйти от флибустера. Использовав эту поддержку, мы сбалансировали бюджет в рамках действующего законодательства о регулярных расходах.

Когда мы только начинали, совокупный дефицит бюджета с 1992 по 1995 год составил один триллион двести шестьдесят миллиардов долларов. Никто в Вашингтоне не предполагал, что мы сможем сбалансировать бюджет, – впрочем, так же, как никто и не предполагал годом раньше, что впервые за сорок лет американцы изберут республиканское большинство в Палате представителей. Но с начала 1998 финансового года мы успешно имели непрерывный профицит бюджета на протяжении четырех лет на общую сумму шестьсот пятьдесят девять миллиардов долларов.

Имейте это в виду, поскольку президент Трамп последовательно проводит свою политику, и не забывайте, что практически до самых выборов в Вашингтоне никто и не мыслил, что он будет избран президентом.

ВЛИЯНИЕ РАБОТОСПОСОБНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Как только президент Трамп сделает бюрократию подотчетной, реформирует регуляторную философию и сделает рабочую структуру Конгресса эффективной, с американских предприятий будет сброшены существующие оковы и появятся предпосылки к введению инноваций и экономическому росту.

Это подтверждается историей.

Сбалансированный бюджет и реформы, которые были достигнуты республиканским большинством, усилили доллар и позволили снизить процентные ставки. Практический результат заключался в увеличении производительности труда, но мы следовали принципу Рональда Рейгана, считавшего, что лучшая социальная политика заключается в наличии работы.

Даже либералы были ошеломлены нашими успехами в вопросах балансировки бюджета на протяжении четырех лет подряд и создания рабочих мест. В 1999 году, при президенте Клинтоне, Джек Лью[163], тогда – глава Административно-бюджетного управления, и Боб Рубин[164], тогда министр финансов, написали статью в Washington Post, в которой оценили созданный нами сбалансированный бюджет:

«План президента по списанию такого большого объема долга является лучшей стратегией роста для нашей экономики…

…Когда правительство пополняет частные сбережения, а не черпает из них, создается больше ресурсов для экономического роста в частном секторе и создаются условия для повышения уровня жизни и увеличения доходов без какого-либо повышения налоговых ставок».

Они назвали высокий дефицит «непосредственным препятствием инвестирования и экономического роста», добавив, что «сокращение дефицита, достигнутое Клинтоном и республиканским Конгрессом, привело к росту экономики».

Остается лишь задаться вопросом: не забыл ли Лью своих слов 1999 года обо всех преимуществах при Клинтоне, когда осуществлял контроль над дефицитом бюджета в 2013 – 2017 годах при Обаме?

Всем тем, кто говорит, что Трампу окажется не по силам существенно изменить вашингтонский истеблишмент, я советую вспомнить, что мы сбалансировали бюджет в то время, когда это тоже считалось невозможным. Республиканцы знают, как проводить реальные изменения, поскольку они делали это и раньше.

В любом случае финансовые модели расхода денежных средств на основе займов рухнут. Лучше всего про это сказала Маргарет Тэтчер, заявив в интервью журналисту Thames TV Лью Гарднеру: «Все социалистические правительства традиционно вносят финансовый беспорядок: у них постоянно заканчиваются чужие деньги» (впоследствии эта фраза стала одним из самых известных афоризмов Тэтчер).

Раньше Соединенные Штаты были страной, в которой люди работали и сберегали, чтобы расплатиться с ипотекой, а затем оставляли дом и хозяйство детям, а теперь, после десятилетий либерализма, мы стали страной, в которой люди уже сегодня продают и хозяйство, и дом, чтобы заложить детям будущее. И это принципиально неправильно. Нам нужно понять, что во многих своих проявлениях вопрос сбалансированности бюджета носит моральный, а не экономический характер.

Находясь вне войны или глобальных чрезвычайных ситуаций, просто неэтично тратить деньги наших детей.

Без всяких сомнений, это будет непростой задачей, но президент Трамп обладает уникальной возможностью справиться с «фискальным кораблем Америки». С помощью Конгресса и американского народа он может сделать федеральное правительство эффективным, подотчетным и приверженным тем же экономическим принципам, которыми ежедневно следуют разумные и ответственные американские семьи и предприятия.

Трампу постоянно доводилось работать как с федеральными, так и с местными лидерами в рамках различных проектов недвижимости. У него очень тонкое практическое понимание, что вы можете или не можете сделать. Как-то раз он пытался договориться о переделе земельной собственности, но был заблокирован решением небольшой сельской комиссии округа, несмотря на все усилия. Когда я спросил Трампа, что он собирается делать с этим дальше, он ответил: «Вы знаете, иногда приходится принимать реальность и быть очень и очень терпеливым. Нужно сосредоточиться на проектах, в которых вы можете добиться прогресса, а не на тех, где это невозможно». У него действительно есть чувство значимости федеральных и местных лидеров. Трамп прекрасно осознает, как много еще решений предстоит вытянуть из Вашингтона и дать им реализоваться на местах.

14

ПРИНЯТИЕ ТРАМПА ОТДЕЛЬНЫМИ ШТАТАМИ И СООБЩЕСТВАМИ

Избрание Трампа президентом дает прекрасную возможность восстановить Америку, сделав ее самой успешной, богатой, могучей и свободной страной на планете. Большую часть предыдущих глав я посвятил своему видению направлений работы Трампа и Республиканского Конгресса на федеральном уровне в рамках текущей ситуации.

Но длительные изменения в нашей стране не начинаются в Конгрессе, они проистекают из отдельных штатов и сообществ.

Законодательные органы штатов, губернаторы и окружные избираемые лидеры всей страны обладают уникальной возможностью оказать помощь в создании альтернативной модели общества и правительства, заменяющей бюрократический правительственный аппарат и систему ценностей левых, разрастающиеся со времен избрания президентом Франклина Делано Рузвельта в 1932 году.

В течение последних восьмидесяти четырех лет у левых было достаточно сил в Вашингтоне, чтобы удерживать федеральных и местных чиновников в ловушке установленных бюрократических правил и регламентирующих актов, устраивающих истеблишмент. Теперь эти силы иссякли.

В настоящее время республиканцы контролируют двадцать пять штатов страны на уровне местных законодательных органов и губернаторов. Как сообщал Крис Силлице[165] из Washington Post, в стране есть десять штатов, в которых республиканское преимущество настолько велико, что демократы практически бессильны блокировать реформы и новые идеи.

В своей статье он привел таблицу, в которой отражается число республиканских представителей Конгресса от этих десяти штатов (в процентах):

Вместе с президентом Трампом, вице-президентом Пенсом и республиканским большинством в Палате представителей и Сенате эти «красные» штаты (да и другие – тоже) обладают реальной возможностью перестроить отношения правительства с обществом и заменить устоявшиеся за восемь десятилетий бюрократические порядки смелыми и современными подходами.

Этот шанс связан прежде всего с федеральным правительством, которое не должно мешать отдельным штатам по-новому решать местные проблемы.

ВОЗМОЖНОСТИ «КРАСНЫХ» ШТАТОВ

В этой главе изложены общие принципы реализации возможностей республиканских «красных» штатов, а также ряд ключевых проектов, которые могли бы помочь органам власти на уровнях отдельных штатов и округов приступить к замене бюрократических левых программ новыми идеями, построенными на знаковых исторических предпринимательских моделях достижения успеха с использованием современной науки и техники.

Исторические принципы и ценности, сделавшие Америку более процветающим и свободным обществом, чем любое другое общество в истории, в совокупности с освобожденным научно-техническим потенциалом приведут к резкому росту числа высокооплачиваемых рабочих мест, увеличат пенсионные льготы, создадут более удобное и недорогое медицинское обслуживание, повысят эффективность систем образования и безопасности.

Трамп в состоянии определить главное направление, сплотить сторонников, внести существенные изменения и создать свою команду единомышленников. Но для полной реализации его видения американского будущего необходимо, чтобы максимальное проявление изобретательности и творчества происходило на каждом местном уровне. В Соединенных Штатах насчитывается более полумиллиона избранных должностных лиц. Но только один из них – президент. По сути, он является самым видным и могущественным чиновником, но ему не по силам изобретать и внедрять новую систему управления для каждого штата.

По мере реализации возможностей «красных» необходимо привлечение лидеров и из других штатов с целью участия в разработке новых идей на основе имеющегося опыта, которые могут быть применены для переосмысления и трансформации федерального правительства.

Поскольку новая система явно дает лучшие результаты с точки зрения жизненного уровня граждан, она должна стать основой выборных кампаний в Конгресс 2018, 2020 годов и далее. Победа республиканцев будет означать, что эта система станет последней и самой эффективной.

ЗАГНАННЫЕ В УГОЛ ЛЕВЫЕ

Мы должны помнить, что левые, даже загнанные в угол, представляют собой немалую опасность. Они правили в течение восьми десятилетий, плодили бюрократию и перекраивали бюджет, все больше и больше расходуя доллары налогоплательщиков под левые идеалы. Консерваторам иногда удавалось замедлять или ограничивать этот процесс, но добиться полных перемен не получилось ни разу.

В то же время идеалы Демократической партии становились все более экстремальными. Они постепенно эволюционировали – от представлений о государственном благосостоянии времен кризиса при Франклине Д. Рузвельте до создания системы пожизненной зависимости, от правительства при Линдоне Б. Джонсоне до отказа от принципа производства ценностей всеми членами общества по модели Элизабет Уоррен – Берни Сандерса.

Американский патриотизм демократов Франклина Д. Рузвельта, Гарри Трумэна и Джона Ф. Кеннеди резко контрастирует с глобалистскими и антиамериканскими взглядами современных демократов. Их переход от традиционных ценностей к радикальным просто поражает. В качестве примера достаточно посмотреть на профсоюзы госслужащих. Франклин Д. Рузвельт полностью отверг саму идею их существования, а в наше время они практически играют доминирующую внутрипартийную роль. И ни один президент-демократ до Линдона Б. Джонсона не понял и не принял бы тот социальный рационализм и ненависть, которыми переполнены выступления современных левых.

Избрание Трампа в какой-то мере является проявлением глубоко эмоционального возражения против такой трансформации левых сил. Голосовавшие за Трампа устали от левых интеллектуалов, активистов и медиа, ориентированных на бюрократический Вашингтон и от принудительно навязываемой ими радикальной модернизации Америки.

При правильной реализации возможностей Трампа и «красных» штатов будет достигнуто намного больше, чем просто «обрезка левых излишков». Их согласованные действия могут стимулировать страстный и искренний возврат к основным американским принципам, заложенными отцами-основателями, Эндрю Джексоном и Авраамом Линкольном, а не просто переосмысление современной консервативной идеологии.

Левые прекрасно осознают, что Трамп глубоко отрицает их ценности, мировоззрение и структуру власти. Злобность, издевательства, политика запугивания, пошлость и взрывы ярости, которые мы наблюдали после избрания Трампа, явно отражают понимание левыми факта, что мир, выбранный американцами, совершенно несовместим с их ценностями и институтами.

При президенте Обаме они полагали, что уже находятся на грани передела всей Америки, и если бы Хиллари Клинтон одержала победу, левые, возможно, могли бы в этом преуспеть. Упущенная близость триумфа переполнила их отчаянием поражения. Левые знают, что правительственная система, над которой они работали последние полвека, находится под угрозой. Поэтому они не станут вести себя тихо.

РУКОВОДЯЩИЕ ПРИНЦИПЫ

Современные левые сознательно отвергают американскую историю. Они отказываются ее изучать и не извлекают никаких уроков. На каждом шагу левые извращают историю страны, выставляя американцев потомками «старых белых рабовладельцев». В университетах Америки изучают изобилующие причудливыми определениями странные курсы истории, которые заменили изучение культурно-исторического наследия, в том числе и личностей, сделавших Соединенные Штаты самым свободным, прогрессивным и безопасным обществом в истории.

Проведем первоначальный обзор некоторых принципов, которые дают понять, почему Трамп представляет для левых угрозу.

Некоторые из них будут отсылать к темам, которые уже обсуждались в предыдущих главах, но приведены здесь просто для удобства. Напомню, это лишь вводный набор примеров. Поскольку люди пересматривают свое отношение к современному правительству и обществу с точки зрения Трампа, они неизбежно добавят другие принципы, расширят их анализ и интерпретацию:

• В основе всего, что делает нас американцами, лежит американская история. Основные принципы истории незыблемы во времени и действуют сегодня точно так же, как в 1776 или в 1861 годах[166]. То, что наши неотъемлемые права исходят от нашего Создателя, делает нас уникальными. Мы должны еще раз подчеркивать все, что делает нас американцами.

• Любая работа хороша в принципе, и каждый должен на нее рассчитывать. Все люди обладают набором прав и обязанностей. Ключевой частью работы является обучение. Каждый должен ожидать, что учиться придется всю жизнь. Именно так поступает Трамп: он постоянно учится и адаптируется к происходящим событиям на ежедневной основе.

• У каждого есть свои сильные стороны. Следует фокусироваться на усилении сильных сторон, не выделяя слабые. Этот подход приводит к глубокому пересмотру прежнего мнения об инвалидности, низком уровне благосостояния, обнищании тех или иных сообществ или о реформе уголовного права.

• В основе американской философии лежит прагматизм. Факты движут и определяют теорию. Установление фактов является необходимым первым шагом к реальному анализу.

• Президенты Вашингтон, Джефферсон, Франклин, Линкольн и миллионы успешных американцев характеризовались предпринимательским подходом. Эти президенты исходили из здравого смысла, быстро обучались, проявляли трудолюбие и постоянно использовали инновации. Никто из них не был сторонником бюрократии. Это наследие президент Трамп взял за основу работы в Белом доме, добавляя мастерство и опыт уникального бизнеса.

• Выход более важен, чем вход. Фил Ховард, охваченный идеей переориентации правил для работы на результат, предполагает глубокую революцию в отношении к бюрократии и установленному ей порядку. Как бывший управленец на строительном рынке Трамп прекрасно это понимает. Важная часть его подхода в том, что он начинает говорить только после того, как вы полностью закончите.

• Победа важна, но зачастую временная неудача является необходимым шагом для ее достижения. Столь любимый подход многих современных ученых «главное не победа, а участие» отрицает принцип конкуренции. Наш президент преуспевает в конкуренции и знает, как преодолеть препятствия.

• Поскольку неудачи часто предшествуют успеху, огромное значение приобретает бережливость. Следует экономить ресурсы для повторных усилий. Братья Райт никогда не поднялись бы в воздух, действуя по модели, используемой в NASA.

• Поиск лучшего специалиста и уход от волокиты экономят огромное количество времени и финансов. Любое правительство должно принять модель подхода Wollman Skating Rink, о которой я говорил ранее. Всем государственным и местным руководителям следует прочитать главу Wollman из книги The Art of the Deal и практически применять ее к своим проектам.

• Если что-то кажется глупым, скажите об этом.

• Если что-то не работает, прекратите этим заниматься.

• Если что-то работает, делайте в этом направлении больше.

• Определите критерии измерения. Здравый смысл всегда превосходит академические теории, если они не работают в реальном мире.

• Оглянитесь в прошлое, чтобы решить будущие проблемы. Повтор обойдется дешевле, чем изобретение нового. Отцы-основатели всегда уделяли внимание изучению истории (например, Линкольн специализировался на истории войн). Таким образом, светлые умы человечества решали множество трудных проблем. Учитесь у них.

• Больше мечтайте. Создание Америки в 1776 году, удвоение размеров страны за счет покупки Луизианы в 1803-м, строительство трансконтинентальной железной дороги, сохранение союза Штатов в 1861-м, строительство Панамского канала, осуществление восьмилетней программы высадки человека на Луну, массовое производство автомобилей, электрическое освещение, кино, развитие авиации и Интернет – все это было результатом реализации большой мечты. Для Америки снова настало время больших мечтаний.

• Большие мечты требуют смелых и рискованных проектов, готовности терпеть неудачи и применить полученный опыт в следующих попытках до тех пор, пока мечта не превратится в реальность.

• Декларация независимости в равной мере распространяется на всех американцев. Нет американцев, национальность которых пишется через дефис или приставку – мы все наделены Создателем определенными неотъемлемыми правами. Политика Трампа должна превратить это в реальность для любого гражданина Америки.

• Мы верим в науку, технологии, инженерию и инновации. Именно поэтому наша Конституция включает в себя положение о патентном ведомстве. Прорыв в области инноваций и технологий должен быть неотъемлемой частью нашего мышления.

• Америка как страна намного больше, чем федеральное правительство. Ваш штат намного больше, чем правительство штата. Окружное сообщество намного больше, чем городское или окружное управление. Мы должны ограничить размеры правительства на любом уровне. На содержание федерального правительства в 1900 году было потрачено 2,7 % ВВП, в 1930-м эта цифра возросла до 3,5 %. В 2012 году нужды федералов «съели» 24 %. Тем временем объем затрат на содержание правительств отдельных штатов и округов вырос с 9,1 % ВВП в 1930 году (самый ранний год, с которого эти цифры стали доступны) до 14,8 % в 2012-м. Таким образом, правительство как доля общества возросло более чем на 300 %. Создание новых моделей и институтов, ломка старых традиций для возвращения власти и ресурсов от правительства в частный сектор, отдельным лицам и местным сообществам будет одной из самых больших задач Трампа и одной из самых интенсивно оспариваемых левыми.

• Воля американского народа важнее решения политической элиты. Вера в здравый смысл и законное право мнений и ценностей простых колонистов легла в основу сражения при Конкорде и Лексингтоне[167]; подконтрольность судей и гарантия судов присяжных стала одним из главных требований Американской революции. Именно воля американцев стала предпосылкой к развитию «Джексоновской демократии»[168] и ключом единства федератов, который использовал Линкольн на протяжении всех четырех лет Гражданской войны. Воля граждан страны всегда превосходит волю политической элиты.

• Поскольку понятие «люди» предполагает множество отдельных индивидуумов, а не «народ в своей массе», политикам следует продумывать решения и на микро-, и на макроуровнях. «Как эта политика отразится в реальном мире на отдельной личности?» – является необходимым вопросом, которым следует задаться перед принятием макропредложения.

• У Отцов-основателей была страстная вера в верховенство закона. Они рассматривали закон как инструмент защиты слабых, оплот борьбы против коррупции и гарант надежного процесса экономики и самой жизни. Мы должны утвердить неприкосновенность закона, применяя его против политических коррупционеров, бюрократической тирании и судебного диктата.

• В рамках верховенства закона ваша физическая безопасность является первейшей обязанностью правительства. Правительство, которое не может обеспечить безопасность граждан, терпит неудачу в выполнении самой важной функции. Это ясно изложено в преамбуле к Конституции Соединенных Штатов.

ВОЗМОЖНЫЕ ПРОЕКТЫ

Ниже приводятся некоторые примеры проектов, реализующих новое мышление и показывающих, к чему может привести применение принципов Трампа на федеральном и местном уровнях. Они перечислены без соблюдения какого-то порядка приоритетности, а некоторые уже были более подробно описаны в предыдущих главах.

ПРОЕКТЫ, КАСАЮЩИЕСЯ ПРАВИЛ РЕГЛАМЕНТАЦИИ

Проект 1: Отмена действующих инструкций.

Президент Трамп проявил смелую инициативу, потребовав от бюрократии убирать по два старых нормативных акта при введении каждого нового. Любой штат и органы местной власти должны принять такое же правило и для своих чиновников. Кроме того, законодательные органы штатов и городские советы должны разработать онлайн-механизмы, позволяющие гражданам перечислять те правила, которые они больше всего хотели бы отменить. Сами чиновники, которых мы пытаемся реформировать, не должны выбирать, какие правила подлежат сокращению. Сокращение бюрократического аппарата и других управленцев на всех уровнях власти предполагает огромную работу и потребует разработки и других проектов, помимо соблюдения принципа «одно новое правило вместо двух старых».

Проект 2: Переход от правил, ориентированных на «ввод» данных, к правилам, ориентированным на результат.

Практически во всем, что регулирует правительство, существует предвзятость к определению ресурсов в сочетании с постепенным корректированием предстоящих действий исполнителя. Концепция Фила Ховарда, ориентирующая нормативные акты на получение нужного результата, обладает потенциальной мощностью. Каждому законодательному органу штата и городских советов следует создать рабочую группу по замене норм, регламентирующих, «как что-то делать», на нормы, устанавливающие, «что нужно получить». Это касается и губернаторов, которым необходимо переориентировать законодательный чиновничий аппарат на такое же преобразование.

Проект 3: Регламентация в развитии инфраструктуры.

Во-первых, все проекты, касающиеся усовершенствования и строительства инфраструктуры, должны начинаться с акцента на радикальную реформу регулирования. Штатам и местным органам власти следует принять предложение Фила Ховарда об объединении всех правил и разрешений в единый унифицированный комплекс, не требующий дополнительных пересмотров. Такой подход значительно сократит время и финансовые затраты. Во-вторых, опыт губернаторов Уилсона, Шварценеггера, Ливитта, Дэниелса и Кейсика следует взять за основу радикального реформирования. Во всех случаях, но по разным причинам они избегали федеральных правил, и проекты осуществлялись досрочно и в рамках бюджета (некоторые проекты сэкономили до 40 % от предварительных федеральных оценок). Всем штатам следует поделиться своими новыми инфраструктурными подходами с администрацией Трампа и обновленным Республиканским Конгрессом с целью оказания помощи в разработке новой инфраструктурной программы.

Проект 4: Сокращение расходов за счет сокращения федеральной волокиты.

По некоторым оценкам, высшие учебные заведения тратят почти 15 % от всех накладных расходов на удовлетворение федеральных требований. Врачи получают меньше денег только потому, что вынуждены нанимать дополнительный «конторский» штат, занимающийся исключительно разборами бумаг от федералов и страховых компаний. Предприятия малого бизнеса, семейные фермерские хозяйства и даже целые малые города считают, что правительственная бюрократия становится все более обременительной. В складывающейся ситуации каждому штату следует инициировать проект для Трампа и Конгресса с изложением радикальных мер по искоренению и оптимизации этого процесса.

Проект 5: Передача некоторых властных полномочий Легислатур отдельных штатов местным органам власти, частным организациям и гражданам.

Этот проект предполагает все тот же принцип децентрализации, применимый к вашингтонской бюрократии, но только по отношению к чиновникам законодательных органов на уровне отдельных штатов.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОЕКТЫ

Несмотря на всю мощь технологической революции, ее влияние на общественную политику оказалось крайне незначительным.

Проект 6: Создание консультативной группы предпринимателей-новаторов.

После создания группы ей следует поручить переосмысление правительственных органов «с точки зрения мобильных, цифровых и виртуальных технологий, а также личностных качеств» (слова заимствованы у Карли Фиорины[169]). Эта группа должна рассмотреть четыре совершенно разные возможности, возникшие в результате этой технологической революции:

• Каким образом эти системы могут дать людям возможность достижения личных и социальных целей кардинально лучшими и наиболее эффективными способами?

• Каким образом мы можем не только автоматизировать, но и персонализировать действия и услуги правительства?

• Каким образом мы можем добиться экономии за счет сокращения кадровых и бюрократических затрат по аналогии с тем, как это делается в бизнесе?

• Какие ограничения и запреты, установленные правительством, мешают достижению этих целей?

Проект 7: Создание рабочих групп для изучения потенциала смартфонов в частности и мобильных устройств в целом. В наше время смартфоны являются самыми мощными, практичными и инновационными устройствами в арсенале.

ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ

Большой прорыв в этом направлении может произойти только тогда, когда мы перейдем от разговоров об образовании вообще к разговору об обучении в принципе. Президент Авраам Линкольн говорил, что получал образование – в формальном понимании – лишь три года, а потом обучался всю жизнь. Пионер робототехники Себастьян Трун[170] в Udacity[171] занимается разработками онлайн-систем обучения. Они намного сильнее традиционных. Устаревшие правительственные правила и институты являются серьезным препятствиям для перехода от бюрократического понимания образования конца XIX века к постоянно развивающейся системе обучения XXI.

Проект 8: Альтернатива действующим системам аккредитации.

В настоящее время системы аккредитации учебных заведений защищают прошлое, блокируют будущее и устраняют здоровую конкуренцию среди профессорско-преподавательского состава. Каждому штату следует работать на создание новой системы аккредитации, основанной на конкретных достижениях. Нам все равно, сколько часов вы просидели в классе или аудитории. Мы заботимся о том, что вы при этом узнали и можете применить практически.

Проект 9: Акцентирование внимания на точные науки.

Создайте параллельную программу обучения для наиболее перспективных учеников, которые, возможно, не проявляют себя как спортивные лидеры. Поощряйте школы, признающие высокие успехи учащихся в области математики, науки и техники. В свое время это хорошо сработало для губернатора Митча Дэниелса[172], который первым реализовал такой подход.

Проект 10: Пересмотр рационального использования денег налогоплательщиков на образование на уровне каждого штата.

По мере укрупнения университетов стало наблюдаться доминирование, мягко говоря, странных и непонятных дисциплин. Государственный университет штата Огайо предлагает курс «Проблема белизны» (The problem of Whiteness). В этой причуде участвуют университеты Южной Калифорнии, Висконсина и некоторых других штатов. В то время как черных студентов учат требовать отдельного пространства в общем кампусе и исключить там присутствие белых, наши налогоплательщики имеют полное право требовать полностью интегрированной Америки. У нас нет обязательств финансировать уничтожение цивилизованности, а налогоплательщики не должны субсидировать или поддерживать интеллектуальный нарциссизм левых и тиранию радикалов.

Проект 11: Требование соответствия строительства новых зданий университетов текущим потребностям их содержания и обслуживания.

Некоторые колледжи удвоили число корпусов, не добавив при этом ни одного студента.

Проект 12: Использование опыта колледжа Озаркс[173].

Колледж Озаркс – замечательное учебное заведение. Более 92 % выпускников колледжа не имеет задолженности за обучение. Каждому штату следует создать один или несколько колледжей, в которых любой, желающий работать по специальности, смог бы получить образование.

Проект 13: Замена срока пребывания преподавателей.

По аналогии с системой замены спортивных тренеров следует рассматривать и подобную замену преподавателей в 5 – 7-летний срок. И эффективность преподавания, и идеологическая честность требуют более дисциплинированного подхода к обучению. Существующая академическая свобода превратилась в свободу «принуждения», культивируемую левыми фракциями.

Проект 14: Право студентов на предъявление жалоб.

Количество идеологических издевательств и односторонних лекций без возможности дискуссий превысило все пределы. Студенты должны иметь право беспрепятственно рассказывать о некомпетентных и запугивающих профессорах, а самим преподавателям следует быть готовыми столкнуться с соответствующими санкциями.

ПРОЕКТЫ РЕАЛИЗАЦИИ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Наши программы от Wounded Warrior дают яркие доказательства того, что люди могут преодолевать чрезвычайно сложные проблемы. Современные медикаменты и технологии позволяют инвалидам-ветеранам оставаться продуктивными членами общества, в то время как еще в прошлом поколении эти люди навсегда были бы вычеркнуты из нашего социума.

Проект 15: Получение оценок расходов.

Каждый штат и окружные органы местного самоуправления должны получать годовые и десятилетние оценки прямых и косвенных расходов на воспитание культуры независимости инвалидов. Косвенные расходы должны учитывать упущенные налоговые поступления от неработающих инвалидов. Такой подход устанавливает масштаб как человеческих, так и финансовых возможностей для успешности программы, ориентированной на конкретные возможности.

Проект 16: Переучивание менеджеров.

Необходимо переучить каждого менеджера по персоналу, имеющего отношение к инвалидам и оплате их труда, индивидуальному подходу к каждому человеку с ограниченными возможностями с точки зрения максимизации независимости, продуктивности и возможности достижений.

Проект 17: Создание центров возможностей.

Необходимо создание организаций, в рамках которых современная наука, технология и опыт могут сочетаться с разработкой самых мощных программ, помогающих людям с ограниченными возможностями добиваться личного счастья, невзирая на любые проблемы.

ПРОЕКТЫ ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ РАБОЧЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В течение более двух поколений мы принимали антирабочие и пассивные решения в отношении различных политик общественных зависимостей. Мы отделили детей от отцов ради получения благосостояния. Нам стало труднее и дороже открывать малые предприятия. Большие города стали антагонистами малого бизнеса, заполненными высокомерной бюрократией, лицензионными сборами, налогами и прочей волокитой. Мэр Лос-Анджелеса Ричард Риордан однажды сказал мне, что его друг пытался построить завод в самой бедной части Лос-Анджелеса в надежде создать новые рабочие места. Через полтора года он сдался, потому что бюрократия никак не реагировала на его предложение.

Проект 18: Требования к лицензированию.

Просмотрите на каждое требование о лицензировании – любое можно сократить, упростить или вовсе убрать. Система лицензирования и разрешений стала креативным инструментом минимизации конкуренции. Большинство лицензиатов, существующих в Америке на сегодняшний день, пребывают под гнетом абсурдных требований, ограничивающих развитие. Практически все лицензии затрудняют и удорожают вхождение малых предприятий в ту или иную отрасль бизнеса.

Проект 19: Пересмотр всех законов, препятствующих работе.

Необходимо признать, что современные технологии позволяют молодым людям быть продуктивными в более раннем возрасте, чем раньше. Законы, написанные во времена детского труда на угольных шахтах и других «потогонных» системах, в настоящее время приносят молодежи больше вреда, чем пользы. Установите свои правила обучения, прохождения стажировок и практик с целью побудить молодых людей к продуктивному поведению.

Проект 20: Нормативные ограничения.

Поинтересуйтесь у владельцев малого бизнеса, какие процедуры, инструкции и налоги ограничивают их возможности в запуске новых предприятий и открытии рабочих мест. Создавайте веб-сайты, на которых сообщалось бы о некомпетентных, высокомерных и грубых чиновниках.

Проект 21: Противостояние очередям.

В любом месте, где вы видите очередь для обращения к чиновникам, задайтесь вопросом – почему эта очередь возникла, как это происходит. Технологии позволяют нам использовать Интернет, а не простаивать в очередях. Каждая очередь в любых государственных и местных органах власти должна быть заменена интеллектуальной технологией, позволяющей людям легко взаимодействовать с правительством в Интернете. Система Global Entry[174] является хорошим примером того, как технология может упорядочить длительный бумажный процесс. В любом случае цель должна быть направлена на облегчение жизни граждан, а не чиновников.

Проект 22: Работа как лучшая социальная политика.

Следует оказывать максимальное содействие трудоустройству безработных и лиц, освобожденных из мест лишения свободы, на полную занятость. Замечательным примером успешности в этом вопросе является служба компании America Works в Нью-Йорке. Ее основатели непреклонны в одном – тридцатилетний опыт работы дает на это право: любую оказанную помощь следует отработать (кроме исключительных случаев).

ПРОЕКТЫ СОЗДАНИЯ РАБОЧИХ МЕСТ

Невозможно преувеличить краеугольную роль, которую играют рабочие места в создании здорового, стабильного и свободного общества. Новые рабочие места улучшают заработную плату, создают богатства, наполняют пенсионные фонды, увеличивают доходы государственных и благотворительных общественных организаций, способствуют повышению мобильности и снижают социальную напряженность, поскольку работающие люди понимают, что их жизнь и жизнь их детей улучшатся.

Проект 23: Создание комиссий по трудоустройству.

Каждый штат и органы местного самоуправления должны создать специальную комиссию по трудоустройству и наделить ее полномочиями оценивать влияние правительственных решений и других нормативных актов на появление новых рабочих мест.

ПРОЕКТЫ НОВОГО БИЗНЕСА

Для создания долгосрочных рабочих мест и накопления богатства малые предприятия гораздо важнее крупного бизнеса. Тем не менее губернаторы и мэры округов проводят больше времени в заботах о крупных компаниях и не задумываются о том, как запустить максимальное количество молодых компаний, которые со временем могут трансформироваться в средние и крупные предприятия.

Проект 24: Проведение ежегодных опросов предпринимателей.

Опросы предпринимателей позволяют выяснить, что помогло им развиваться, а что доставляло трудности. Кроме того, позволяют вычислить потенциально перспективные стартапы и обнаружить причины, сдерживающие их.

Проект 25: Ситуация по рабочим местам.

Проведите опрос руководителей малого и среднего бизнеса, чтобы понять, при каких условиях они могли бы ежегодно нанимать новых сотрудников.

Проект 26: Другие возможности опросов.

Используйте опросы для выявления молодых людей, которых можно привлечь к возможностям раннего предпринимательства – начиная от собственных компаний и заканчивая средними школами. Именно так и делается в рамках онлайнового опроса Gallup’s Builder Profile 10, имеющего богатый опыт выявления предпринимательских талантов.

СЕМЕЙНЫЕ ПРОЕКТЫ

Семьи – основа нашего общества. Сильные семьи создают сильные, безопасные и процветающие сообщества.

Проект 27: Анализ нормативной базы.

Проанализируйте каждый закон и регламентирующий акт с точки зрения подрыва и ослабления семейных связей. Порекомендуйте шаги, которые следует предпринять для упрощения законодательных требований, особенно тех, которые приводят к разрушению семей.

АНТИКОРРУПЦИОННЫЕ ПРОЕКТЫ

Исторически одно из ключевых различий между обществами третьего мира и Соединенными Штатами – в разнице уровня коррупции. В какой-то мере Соединенные Штаты были созданы в ответ на коррупцию, которой было охвачено британское правительство.

Ее резкому росту способствовали пять разных сил, возникших вследствие увеличения правительственного аппарата: клановый капитализм, особые интересы, быстрые технологии, медленная бюрократическая адаптация и культура, основанная на зависимости. Все эти факторы способствуют росту воровства и нечестности.

По оценкам экспертов, объем краж и мошенничества на федеральном уровне составляет более двухсот миллиардов долларов в год, то есть больше двух триллионов за десятилетие (и это не учитывая простого перерасхода средств).

Проект 28: Антимонопольный контроль.

Призовите к ответу наиболее эффективные системы антимонопольного контроля в вашем штате и спросите, каким образом они планируют минимизировать кражи и коррупцию в рамках существующей платежной системы.

ПРОЕКТЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Нет смысла говорить о какой-либо настоящей свободе в условиях отсутствия безопасности. Без нее невозможно добиться счастья. Особенно беззащитны бедные слои населения, в этих условиях эксплуатируемые наиболее жестко.

Проект 29: Введение онлайновой системы CompStat.

Государственные органы и органы местного самоуправления, в которых есть сообщества с высоким уровнем развития, должны создать комиссию по введению системы CompStat и неуклонно применять ее до тех пор, пока округ не станет безопасным (напомню, что CompStat – система, используемая мэром Джулиани для достижения радикального снижения уровня преступности в Нью-Йорке).

Проект 30: Проведение реформ на уровне местного законодательства.

Следует проанализировать действия законодателей республиканских штатов, которые использовали правильный вид реформы уголовного права для сокращения преступности, сокращения числа заключенных, повышения безопасности и снижения расходов налогоплательщиков на тюремное содержание правонарушителей. На примерах губернаторов Рика Перри из Техаса, Натана Дила из Джорджии и Никки Хейли из Южной Каролины можно увидеть, что соответствующие реформы ведут к уменьшению уровня преступности, увеличению числа бывших заключенных, получивших работу, и снижение издержек ввиду меньшего количества тюрем.

Проект 31: Борьба с наркоманией.

Необходимо создание рабочей группы по борьбе с распространением употребления опиатов и использование имеющегося потенциала медикаментозного лечения наркомании с целью спасения жизни людей, их возврата к работе и создания здоровых сообществ.

Проект 32: Обзор лиц, находящихся в тюрьмах.

Следует оценить число заключенных, нуждающихся в психиатрической помощи. В некоторых штатах более 50 % лиц, содержащихся в местах лишения свободы, – психически больные люди, которых не следует заключать в тюрьму. Гораздо гуманнее и дешевле разработать эффективную стратегию в области психического здоровья, а не содержать в заключении больных.

У Трампа есть сверхъестественная способность: находить в людях потенциал и помогать им превращать его в величие.

Проект 33: Пересмотр Medicaid.

Каждый штат должен пересмотреть свою программу Medicaid для обеспечения истинного паритета психического здоровья, чтобы помочь гражданам справиться со склонностью к наркотикам или обрести психическое здоровье раньше, чем они попадут в тюрьму.

Проект 34: Пересмотр долгосрочного бюджета.

Требуется составление бюджета на многолетней основе с учетом затрат на содержание истинных преступников без учета наркоманов и психически нездоровых людей.

ПРОЕКТЫ ВНУТРЕННИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ НА УРОВНЕ ШТАТОВ

Либералы характеризуются предвзятым отношением к органам управления штатов и округов, а также глубокой приверженностью к централизации власти в Вашингтоне. Таким образом, они игнорируют достижения на уровне штатов и предпочитают решения федеральных чиновников, даже когда результаты оказываются слабее или обходятся дороже. Например, региональные лесные службы действуют намного эффективнее в вопросах сохранения здоровых лесов с более низкими затратами, чем Национальная лесная служба США (US National Forest Service).

Проект 35: Оценка эффективности федерального и местного правительства.

Следует провести оценку эффективности всех дублирующих мероприятий федерального и местного уровней. В случаях, когда штат выполняет более эффективные действия, руководству нужно заключить договор с федеральным правительством о выполнении той или иной задачи за определенную плату. В свою очередь, федеральное правительство может устанавливать собственные качественные стандарты и отслеживать результаты, в то время как правительство штата будет непосредственно заниматься решением задачи (фактически это модель Фила Ховарда).

Если наши лидеры на уровне штатов смогут принять близко к сердцу принципы, изложенные выше, а затем проверят их на практике, они значительно улучшат жизнь людей и укрепят видение Трампом будущего страны. В этом заключается переломный момент. В этом – наш шанс сделать Америку снова великой.

15

ДОРОГА ВПЕРЕД

Надеюсь, книга «Понимая Трампа» дала представление об экстраординарной фигуре, ставшей сорок пятым президентом Соединенных Штатов.

Имейте в виду, что его президентский срок только начался. Каждый день он узнает все больше о сложностях управления страной и миром, который пытается возглавить. Гипернегативные СМИ будут продолжать нападать на каждое изменение, каждый эволюционный шаг или поворот в сторону. Их страсть к поиску негатива или отрицательной интерпретации любого решения Трампа порой вызывает изумление.

Когда я писал заключительные главы этой книги, один репортер напал на президента за то, он прославлял президента Эндрю Джексона в Теннесси, а через неделю восхвалял Генри Клея в Кентукки[175]. По словам репортера, это доказывало невежество Трампа, поскольку Джексон и Клей считались заклятыми врагами. Вопрос президенту был задан самым презрительным тоном. Прочитав об этом, я пришел в негодование: меня возмутили проявленное высокомерие и мелочность.

Во-первых, говорить хорошо о великих людях, представляющих интересы граждан «домашнего» штата в Сенате, – закономерная этическая норма. Джексон и Клей, возможно, и были врагами, но это нисколько не мешало им оставаться великими американцами.

Во-вторых, вполне допустимо хвалить политических оппонентов в рамках оценок разных характеристик, оставаясь при этом полностью последовательным. Джексон был великолепным популистом, а Клей – сторонником продвижения США во внешней экономике. Президент Трамп хвалит каждого из них за политику в разных областях.

Точно так же вполне разумно восхищаться и политическим стремлением Томаса Джефферсона к тому, чтобы каждый гражданин принимал активное участие в республиканских[176] выборах, и приверженностью Александра Гамильтона к экономическому росту через развитие рыночного капитализма. Возможно, что Джефферсон и Гамильтон также были политическими врагами, но Джефферсон сосредоточился на политических свободах, в то время как Гамильтон стремился сделать страну экономически сильной, чтобы эти свободы поддерживать.

Таким образом, можно утверждать, что гениальность Линкольна заключалась в его способности синтезировать правительственный стиль Джефферсона с «экономическим национализмом» Гамильтона и Клея.

Мой совет аналитикам – отказаться от своего «сверханализа» и не пытаться уменьшить роль президента Трампа.

Ключ к нашему будущему заключается не в Трампе, а в переменах в Вашингтоне и во всей Америке. Нам следует вернуться на здоровый путь, чтобы снова сделать Америку великой.

С этой точки зрения перед президентом Трампом стоят пять главнейших задач:

1. Создать новые рабочие места.

2. Поддерживать глобальную стабильность.

3. Научиться руководить Конгрессом.

4. Научиться проводить глубокие изменения в укоренившейся бюрократии.

5. Правильно определить великие цели, которые придадут огромный импульс для движения к лучшему будущему.

Давайте рассмотрим каждую из них.

Во-первых, если президент Трамп сможет вернуть Америку к 5 % или большему ежегодному экономическому росту – как это случилось при Рейгане, – он будет, несомненно, переизбран в 2020 году. Американцы хотят рабочие места для себя и детей, более высокой заработной платы, увеличения пенсионных выплат по плану 401 (k) или по традиционному пенсионному плану.

Если президент Трамп сможет поставить развитие экономики на указанный уровень, то граждане, увидев и все остальное, проголосуют за сохранение достигнутого и «процветание Трампа». С другой стороны, если такого роста не будет, ничто другое не сможет дать Трампу выстроить электоральное большинство.

Во-вторых, сейчас – а я пишу в начале апреля 2017 года – не прекращаются проблемы в «горячих точках» планеты, подразумевая Сирию и Северную Корею. Ясно, что в этих вопросах Соединенные Штаты являются незаменимым лидером. После того как Северная Корея, Иран и Россия осудили американский ракетный удар «Томагавками» в ответ на применение химических отравляющих веществ в Хан-Шейхуне[177], стало ясно, что в мире зарождается новое глобальное сообщество, которое возглавил Трамп, а не разглагольствующий Обама.

Несомненно, что здесь свою роль сыграла официальная встреча Трампа с Си Цзиньпинем, состоявшаяся в Мар-а-Лаго, в результате которой Китай воздержался от осуждения США по сирийскому вопросу в Совбезе ООН.

Сейчас, когда я пишу эти строки, вице-президент страны находится в Южной Корее, министр обороны – в Саудовской Аравии, а советник по национальной безопасности – в Афганистане.

Становится очевидным, что видение Трампа, во-первых, предполагает лидерство Америки при решении мировых вопросов, а не уход во внешнеполитическую изоляцию, а во-вторых, быстрое создание дружеских международных отношений во всем мире, этому лидерству сопутствующих.

Если Трамп сможет укрепить силы свободы, права и процветания, ослабив силы терроризма и тирании, и сделает это, избегая крупных военных конфликтов, к 2020 году он станет чрезвычайно успешным президентом.

В-третьих, первоначальный провал законопроекта АНС в Палате представителей стал признаком того, что президент Трамп еще не овладел искусством руководства законодательной властью. Как отмечалось ранее, ряд высокопрофессиональных экспертов в законодательной и исполнительной ветвях власти работают над переработкой этого законопроекта с целью сделать его сильным с точки зрения прохождения через Палату представителей и Сенат, переработку в Комитете и обратное возвращение в обе палаты Конгресса для окончательного голосования.

Реформирование законодательства является чрезвычайно сложной и многогранной формой искусства, а здравоохранение – это пятая часть нашей экономики и одновременно вопрос жизни и смерти. Нас не должна шокировать сложность реформирования здравоохранения, поскольку в нее вовлечены слишком многие влиятельные силы, полагающие, что реформа затрагивает финансовые интересы. Кроме того, отмена закона Obamacare объективно неизбежна вследствие его предвзятости.

Тем не менее большинство законодательных актов может быть принято двухпартийным решением, если их польза и здравый смысл очевидны. Когда мы принимали реформу социального обеспечения в 1996 году (самую крупную консервативную политическую реформу в нашей жизни), голоса демократов «за» и «против» разделились поровну – 101 на 101. При обсуждении предложения Рейгана о снижении налоговых ставок в 1981 году за него проголосовал один из трех демократов Палаты представителей.

Президент Трамп имеет достаточный потенциал, чтобы выстроить свое большинство в обеих палатах (двести семьдесят пять мест в Палате представителей и шестьдесят пять в Сенате). Но для этого потребуется «рейгановский» подход, пробуждающий общество «снизу» за счет проведения кампаний в поддержку новых идей и реформ законодательства. А Трамп умеет это делать блестяще, что он доказал, еще будучи кандидатом.

В-четвертых, глубина бюрократического сопротивления лишь только начинает проявляться во всей своей очевидности. Залогом успешного руководства Трампа является разработка радикальных реформ с целью получения контроля над государственными службами и их модернизацией в рамках реагирования на ценности американского народа. Эта область, возможно, станет самым ярким показателем того, является ли президент Трамп просто «успешным главнокомандующим» или поистине исторической фигурой.

В-пятых, достижение главной цели сделать Америку снова великой требует грандиозных усилий. Вашингтон – это город, который любит топить лидеров в трясине сплетен, мелких дрязг и неуместной шумихе. Величайшие американские лидеры, так или иначе, умели не обращать на это внимание, сосредоточиваясь на крупных прорывах.

В феврале 2017 года на совместном заседании Конгресса президент Трамп отметил, что в 2026 году исполняется двести пятьдесят лет со дня подписания Декларации независимости. Он напомнил, что в столетний юбилей в Филадельфии прошла большая выставка, продемонстрировавшая прогресс страны за этот период. Теперь, в начале президентства Трампа, самое подходящее время для установки великих целей на 2026 год.

Представьте себе следующие вполне реальные возможности к 250-летнему юбилею:

• Замена опиатов на болеутоляющие препараты без эффекта привыкания и, как следствие, сохранение около тридцати трех тысяч жизней ежегодно.

• Болезнь Альцгеймера будет диагностироваться на ранних стадиях, признаки ее проявления отложатся на пять и более лет, что сократит расходы на лечение на 50 % и устранит мучения сиделок и членов семьи больного.

• Самовосстанавливающиеся почки заменят диализ, сэкономив миллиарды долларов для бюджета, и подарят миллионам пациентов полную и независимую жизнь.

• Прорывные открытия в науке о мозге революционизируют наше понимание аутизма, депрессии, синдрома Дауна и десятков других подобных заболеваний.

• Будут разработаны препараты для лечения остеоартрита, которым сейчас страдают более тридцати миллионов американцев, останавливающие или восстанавливающие повреждение суставов, в то время как на сегодняшний день они могут лишь снимать боль, воспаление и замедлять прогрессирование болезни.

• Мы совершим выход на Марс и создадим там постоянную базу.

• Мы создадим первые крупные лунные космические станции, вооруженные возможностями робототехники и трехмерной печати.

• Первые системы по добыче природных ископаемых на астероидах принесут огромную прибыль.

• Практически каждый учащийся третьего класса[178] будет уметь читать и писать.

• В Чикаго и других городах с высоким уровнем преступности произойдет резкое снижение насилия.

• Начнется разрастание числа рабочих мест в сельской местности, малых городах и бедных городских кварталах.

• Каждый взрослый американец будет иметь доступ к профессиональной подготовке, начнется рост среднего класса.

• Вследствие устранения бюрократических издержек в Вооруженных силах произойдет значительное увеличение удельной «боевой мощности на доллар».

• Сэкономленные средства военного бюджета будут вложены в новые возможности XXI века, что даст нам неоспоримое военное преимущество.

• Произойдет полное уничтожение исламских экстремистов. Радикальное исламистское движение будет сведено к разрозненным остаткам, живущим в укрытиях.

• Постпутинская Россия решит стать прозападной страной и присоединится к западным странам.

• Китай придет к выводу, что возрожденную Америку невозможно победить, и начнет политику взаимовыгодного экономического сотрудничества с США.

Все эти прорывы могут произойти при условии успешных действий администрации Трампа.

Это путь, который сделает Америку снова великой.

Далее следуют приложения – выдержка из эссе Нассима Талеба и сборник выступлений Трампа, полезных, с моей точки зрения, для его лучшего понимания.

ПРИЛОЖЕНИЕ I

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ИДИОТ

(из книги «Кожа в игре» Нассима Николаса Талеба)

Повсюду, от Индии до Великобритании и США, мы наблюдаем восстание против узкого круга политических клерков, весьма далеких от реалий жизни, журналистов-инсайдеров и псевдоинтеллектуалов-экспертов с патерналистскими замашками, которые имеют дипломы Лиги Плюща, Оксфорда-Кембриджа и других подобных заведений и которые говорят всем нам 1) что делать, 2) что есть, 3) как говорить, 4) как думать… и 5) за кого голосовать.

Но проблема в том, что одноглазый ведет слепого: самоназначенные представители «интеллигенции» не смогут найти и кокоса на Кокосовом острове, им недостает ума для того, чтобы дать четкое определения интеллекта, а их основное умение – сдавать экзамены, которые были написаны такими же людьми, как и они сами. Современные статьи по психологии менее чем на 40 % подтверждаются жизненным опытом, советы диетологов разворачиваются на сто восемьдесят градусов после тридцати лет непримиримой борьбы с жирной пищей, макроэкономический анализ работает хуже, чем астрология, а Бернанке получает назначение при том, что он абсолютно невежественен относительно последствий проводимой им политики, испытания фармацевтических препаратов при лучшем исходе подтверждают лишь треть случаев оздоровительного эффекта на испытуемых. В такой ситуации все, что остается людям, – это полагаться на собственные инстинкты и слушать наставления своих бабушек (или читать труды Мишеля де Монтеня и другие произведения, являющиеся источником классических знаний), поскольку их послужной список более убедителен, чем поучения болванов, определяющих текущую политику.

И в самом деле, мы видим, как эти академики-бюрократы алчно жаждут управлять нашими жизнями, будь то медицина или политика. Они не видят разницы между наукой и сциентизмом – фактически они считают, что сциентизм более научен, чем сама наука. (Например, посмотрите на труды Касса Санстейна и Ричарда Талера – тех, кто хочет «подтолкнуть» нас к определенному типу поведения. Многое из того, что они называют «рациональным» или «иррациональным», происходит из непонимания теории вероятности и косметического использования математической модели первого порядка.) Они ошибочно воспринимают множество как линейную агрегацию компонентов, это можно наблюдать в главе, посвященной власти меньшинства.

Интеллектуальный идиот – это продукт современности. Его рождение произошло в середине XX века, и сейчас он переживает расцвет. С другой стороны, мы наблюдаем отстраненное от участия в политическом процессе общество, во все аспекты жизни которого вторгается ИИ. Почему? Потому, что во многих странах роль правительства увеличилась в десять раз по сравнению с тем, что было сто лет назад (в процентах от ВВП). ИИ стал неотъемлемой частью нашей жизни, но представители этого класса составляют меньшинство в обществе, их не встретишь где-либо за пределами специализированных изданий, социальных медиа и университетов.

Остерегайтесь полу-эрудита, считающего себя эрудитом.

ИИ считает патологией поступки людей, которые не понимает. При этом не отдает себе отчета в том, что, возможно, его понимание может иметь пределы. Он думает, что люди должны вести себя в соответствии с собственными интересами, а ИИ лучше знает, каковы эти интересы, особенно когда речь идет о «деревенщине» или тех, кто проголосовал за Brexit. Когда плебеи делают что-то, непонятное ИИ, им тут же приклеивается ярлык «не образован». У ИИ есть два определения того, что мы называем участием в политическом процессе: «демократия», когда его устраивает исход, и «популизм», когда плебеи осмеливаются голосовать вопреки пожеланиям ИИ. Богачи считают, что один доллар должен быть эквивалентен одному голосу, гуманисты утверждают, что каждый человек должен обладать правом голоса, компания Монсанто полагает, что голоса должны быть только у лоббистов. ИИ уверен, что голосовать могут только те, у кого есть степень одного из университетов Лиги Плюща или соответствующих иностранных элитных учебных заведений.

В жизни ИИ обычно подписывается на The New Yorker. Он никогда не ругается в Twitter. Рассуждает о «равенстве рас» и «экономическом равенстве», но никогда не выпивал с чернокожим таксистом. Когда он прилетает в Лондон, его встречает Тони Блэр. Современный ИИ как минимум два раза посетил конференцию TED или как минимум три раза посмотрел эту конференцию на YouTube. Он не только будет голосовать за Хиллари Монсанто-Мальмезон, потому что ему она представляется избираемой и по причине других округлых формулировок, но будет считать всех остальных, не последовавших его примеру, душевнобольными.

На книжной полке ИИ есть первое издание «Черного лебедя» в твердой обложке, но он ошибочно воспринимает отсутствие свидетельств за свидетельство отсутствия. Он уверен, что ГМО – это «наука», эта «технология» ничем не отличается от традиционной селекции, и это результат путаницы между наукой и сциентизмом.

Как правило, ИИ понимает логику модели первого порядка правильно, но когда дело доходит до эффектов второго порядка (и выше), оказывается полностью некомпетентен. В комфорте своего загородного дома с гаражом на две машины оправдывает «устранение» Каддафи, потому что тот был «диктатором», не осознавая, что «устранения» имеют свои последствия (поскольку не участвует в игре и не платит по результатам).

ИИ – член клуба, предоставляющего привилегии для путешествий; если он занимается социологией, то использует статистику, не имея понятия, как она получается; попав в Великобританию, пускается в разгул; он пьет красное вино со стейком (никогда белое); если раньше верил, что жирная пища вредна, то теперь изменил свои взгляды; он принимает статины, потому что так сказал доктор; он не знает, что такое эргодичность, а когда кто-нибудь расскажет ему об этом, спустя некоторое время все равно все забудет; он никогда не пользуется идиш, даже когда говорит о делах; он учит грамматику до изучения разговорного языка; у него есть кузен, который работал с кем-то, кто знает Королеву; он никогда не читал Фредерика Дарда, Либания, Майкла Оукшотта, Джона Грея или Жозефа де Местра; он никогда не напивался с русскими; он не напивался до той степени, чтобы начать бить стекло (или стулья, что более предпочтительно); он не знает разницы между Гекатой и Гекубой; он как минимум дважды за последние пять лет употребил словосочетание «квантовая механика» в разговоре, абсолютно не касающемся физики; в каждый момент времени он точно знает, как его слова сказываются на репутации.

Но его гораздо проще распознать по другому признаку: он не тянет большой вес.

P.S. Я обратил внимание, что при чтении этого фрагмента ИИ испытывали затруднения, пытаясь разделить сатиру и буквальное.

P.P.S. ИИ считают, что их критика означает «идиоты – все», даже не понимая, что эта группа представляет, как мы уже сказали, крошечное меньшинство. ИИ не любят, когда оспаривается их чувство энтузиазма, и хотя они относятся к остальным людям как к нижестоящим, им не нравится, если поток воды поворачивается в противоположном направлении (то есть происходит то, что французы называют arroseur arrosé («спинклерным поливом»).

P.P.P.S. (Написано после результатов выборов 2016 года; предыдущее замечание было написано за несколько месяцев до этого события.) То, что на должность президента избран Трамп, было настолько абсурдно для ИИ и не соответствовало их мировоззрению в такой степени, что они просто не знали, что делать дальше, поскольку в учебниках нет никаких инструкций на этот счет. Это было точно так же, как происходит в «Скрытой камере»: представьте себе характерное выражение лица жертвы шутки, когда она не понимает, как реагировать на происходящее.

Или, что более интересно, представьте себе внешний вид и реакцию того, кто думал, что женился счастливо, а вернувшись домой раньше времени, слышит, как его жена визжит в постели с огромным швейцаром.

Практически все предсказатели (сверху донизу), «ученые» политологи, психологи, интеллектуалы, участники выборных кампаний, «консультанты», «большие ученые в области данных» – все они немедленно признали результат выборов мистификацией. Так внезапно сбылась моя озорная мечта о том, чтобы положить крысу внутрь чьей-нибудь рубашки (выражение из «Черного лебедя»).

Примечание: этот фрагмент может быть воспроизведен, переведен и опубликован любым при условии, что он дан полностью и упоминает, что взят из книги «Кожи в игре». Публикации запрещены к переизданию без письменного разрешения Huffington Post (на любом языке).

ПРИЛОЖЕНИЕ II

ИЗБРАННЫЕ РЕЧИ ПРЕЗИДЕНТА ДОНАЛЬДА ТРАМПА

ИНАУГУРАЦИОННАЯ РЕЧЬ ПРЕЗИДЕНТА ДОНАЛЬДА ТРАМПА 20 ЯНВАРЯ 2017 ГОДА

Верховный судья Робертс, президент Картер, президент Клинтон, президент Буш, президент Обама, дорогие соотечественники и люди всего мира, благодарю вас.

Мы – граждане Америки. Объединившись в великом национальном усилии, мы проделаем работу по восстановлению страны и выполнению данных обещаний. Вместе мы будем определять курс Америки и курс мира на долгие годы. Мы столкнемся с вызовами и трудностями, но выполним эту работу. Каждые четыре года мы собираемся здесь, на этой лестнице, для мирной передачи власти, и мы благодарны президенту Обаме и первой леди Мишель Обаме за помощь в организации процесса этой передачи. Они были великолепны. Спасибо.

Сегодняшняя церемония играет особую роль, потому что сегодня мы не просто передаем власть от одной администрации или от одной партии другой, мы передаем власть из Вашингтона, округ Колумбия, вам, народу. Очень долго небольшая группа в столице наслаждалась всеми привилегиями, а люди платили за это цену. Вашингтон процветал, но не делился с народом своими богатствами. Процветали политики, но рабочие места сокращались и заводы закрывались. Высшие классы защищали себя, а не граждан нашей страны. Их победы не были вашими победами, и их триумфы не были вашими триумфами. Они праздновали здесь, в столице, но вам, всем семьям, которые страдали в этой стране, было мало поводов для праздников. С этого дня все переменится. Именно здесь. Ибо этот момент – ваш момент, и он принадлежит вам. Он принадлежит всем, кто пришел сюда, и всем, кто смотрит нас сейчас по всей Америке. Это ваш день. Это ваш праздник. И США – ваша страна.

Главное значение имеет не то, какая партия контролирует правительство, главное – чтобы народ контролировал правительство. 20 января 2017 войдет в историю как день, когда люди снова стали обладателями этой страны. Забытые женщины и мужчины больше не будут забытыми. Теперь ваш голос будет услышан всеми. Вы приехали сюда, чтобы стать частью исторического движения. Такого мир никогда не видел раньше. В центре этого движения – ключевое убеждение, что народ существует для того, чтобы служить себе самому.

Американцы хотят отличные школы для своих детей, безопасные кварталы для своих семей и хорошие рабочие места для себя. Это справедливые и разумные требования праведной общественности.

Но для многих наших соотечественников существует другая реальность. Есть бедность. Заводы проржавели и напоминают нам могильные камни. Образовательная система не предоставляет молодежи образования и знаний. Преступность, банды и наркотики унесли много жизней и ограбили нашу страну, лишив ее нереализованного потенциала. Но эта «американская резня» прекратится прямо здесь и прямо сейчас.

Мы – единый народ. Его боль – наша боль, его мечты – наши мечты, его успехи станут нашими успехами. У нас общее сердце, общий дом и общее будущее.

Присяга, которую я принял сегодня, – это присяга верности всем американцам.

На протяжении многих десятилетий мы снабжали деньгами не свою, а иностранную промышленность, субсидировали другие страны, позволили прийти нашим Вооруженным силам в упадок. Мы защищали границы других стран и не защищали собственных. Мы тратили триллионы долларов за границей в то время, как инфраструктура Америки распадалась на части.

Мы обогатили другие страны, однако богатство, сила и уверенность нашей страны рассыпались и исчезли за горизонтом. Один за другим закрывались заводы, но власть не думала о миллионах американцев, оставшихся без работы. Богатство нашего среднего класса исчезло, а затем было распределено по всему миру. Но все это в прошлом, а сейчас мы смотрим только в будущее.

Сегодня мы собрались здесь и хотим, чтобы нас услышали в каждом городе, в каждой иностранной столице и во всех коридорах власти. С этого самого дня нашей страной будет управлять новая стратегия. С этого дня на первом месте будут стоять интересы Америки. Каждое решение о торговле, налогах, иммиграции и внешней политике будет сделано в пользу американских рабочих и американских семей.

Мы должны защищать наши границы от других стран, которые воруют наши компании и уничтожают рабочие места. Эта защита приведет к большому процветанию и мощи. Я буду бороться за вас каждым мускулом своего тела и никогда не подведу. Америка снова начнет побеждать. Побеждать беспрецедентно. Мы вернем рабочие места, обеспечим безопасность границ, вернем наше богатство и мечты. Мы построим новые дороги и шоссе, мосты и аэропорты, тоннели и железные дороги по всей нашей замечательной стране. Мы вернем наших людей на правильный путь и восстановим страну американскими трудовыми ресурсами, американскими руками. Мы будем выполнять два простых правила: покупай американское и нанимай на работу американцев.

Мы хотим установить добрые отношения с другими странами. Мы будем это делать, исходя из того, что каждая нация имеет право заботиться прежде всего о собственных интересах. Мы не хотим навязывать наш образ жизни никому, но пусть он сияет как пример. И мы будем сиять так, что этот пример сможет брать каждая страна.

Мы усилим все альянсы и создадим новые. Мы объединим цивилизованный мир против радикальных исламских террористов. Мы уничтожим их, полностью стерев с лица земли. В основе нашей политики лежит верность США, и мы снова будем доверять друг другу. Когда открываешь душу патриотизму, не остается места предубеждениям.

Библия учит нас жить в единстве. Мы должны честно говорить о своих мыслях, спорить, но всегда оставаться едиными. Объединенную Америку не остановить.

Не стоит бояться. Мы защищены, и нас всегда будут защищать великие женщины и мужчины, наши военные, полицейские и правоохранительные органы. Но прежде всего нас будет защищать Бог.

Наконец, мы серьезно думаем и мечтаем о будущем. Мы понимаем, что народ Америки жив только тогда, когда хочет большего. Мы не будем мириться с политиками, которые постоянно говорят и ничего не делают, постоянно жалуются, но при этом не шевелят и пальцем.

Времена пустых разговоров завершились, настало время действовать. Не позволяйте никому говорить вам, что это невозможно, ведь у нас есть душа. Мы не сдадимся, и наша страна снова будет процветать.

Мы видим рождение нового тысячелетия, мы готовы раскрыть тайны космического пространства. Мы хотим освободить землю от болезней и развиваем промышленность и технологии завтрашнего дня. Возникнет новая национальная гордость, которая разрешит все наши конфликты.

Помните то, что никогда не забудут наши солдаты. Не важно, какой у нас цвет кожи, черный или белый, в наших жилах течет одинаковая красная кровь патриотов. Мы все имеем одинаковые свободы, уважая наш американский флаг. И когда рождаются дети, в пригородах Детройта или наветреных равнинах Небраски, они смотрят в одно и то же ночное небо, их сердца наполнены одними и теми же мечтами, и дыхание жизни вселено в них одним и тем же всемогущим Творцом. Обращаюсь ко всем американцам, в больших и малых городах, в горах, от океана до океана: вы никогда не будете забыты. Ваш голос, ваши надежды и ваши мечты будут определять наш американский курс. И ваши мужество и любовь всегда будут указывать нам путь.

Вместе мы вернем Америке силу, вернем Америке богатство, вернем Америке гордость, вернем Америке безопасность. Вместе мы вернем Америке величие. Спасибо. И пусть Бог благословит Америку.

РЕЧЬ ПРЕЗИДЕНТА ДОНАЛЬДА ТРАМПА НА СОВМЕСТНОМ ЗАСЕДАНИИ КОНГРЕССА США 28 ФЕВРАЛЯ 2017 ГОДА

Большое спасибо, господин спикер, господин вице-президент, члены Конгресса, первая леди Соединенных Штатов и граждане Америки, сегодня, когда мы отмечаем завершение празднования Месяца афроамериканской истории, мы вспоминаем о пути, который наша страна проделала, чтобы добиться гражданских прав, и о той работе, которую еще предстоит сделать.

Угрозы последнего времени, с которыми недавно столкнулись еврейские общинные центры, вандализм на еврейских кладбищах, а также стрельба, произошедшая на прошлой неделе в Канзас-Сити, напоминают о том, что хотя наша страна, возможно, и разобщена в политическом плане, она едина в своем осуждении ненависти и зла во всех уродливых проявлениях.

Каждое поколение американцев передает друг другу эстафету правды, свободы и справедливости, и эта цепочка не прерывается, доходя до президента. Этот факел сейчас находится в наших руках, и с его помощью мы будем нести свет миру.

Сегодня я выступаю здесь, чтобы донести главную идею единства и силы, и это послание идет из самой глубины моего сердца. Сейчас начинается новая глава американского величия. Новая национальная гордость охватывает нашу страну, и новый всплеск оптимизма вдохновляет нас, позволяя настойчиво стремиться к несбыточным мечтам. То, что мы наблюдаем сегодня, является возрождением американского духа. Наши союзники еще увидят, что Америка вновь готова быть лидером.

Все страны мира – друзья или враги – увидят, что Америка – сильная, Америка – гордая и свободная. Через девять лет Соединенные Штаты будут отмечать 250-летие со дня основания, двести пятьдесят лет с того дня, когда мы провозгласили свою независимость. Это станет одной из величайших вех в истории мира.

Но какой будет Америка, когда ей исполнится двести пятьдесят лет? Какую страну мы оставим нашим детям? Я не допущу, чтобы ошибки последних десятилетий определяли наше будущее.

Слишком долго мы наблюдали, как сокращается средний класс, пока мы перемещали рабочие места и богатства в зарубежные страны. Мы финансировали и строили один глобальный проект за другим, но не обращали внимания на судьбы наших детей в бедных районах Чикаго, Балтимора, Детройта и многих других городов по всей стране.

Мы защищали границы других государств, оставляя собственные широко открытыми для всех людей и для наркотиков, и теперь это хлынуло в нашу страну с невиданной скоростью. Мы тратим триллионы долларов за рубежом, а наша внутренняя инфраструктура при этом разрушается.

В 2016 году земля начала уходить у нас из-под ног. Начало расти возмущение – это был тихий протест, который выражали семьи, представляющие разные этнические группы и вероисповедания, семьи, которые просто хотели справедливости для своих детей, хотели, чтобы им дали возможность рассказать о своих проблемах, чтобы их услышали.

Но затем эти тихие голоса зазвучали громким хором – и теперь тысячи граждан, живущие в больших и маленьких городах по всей стране, говорят вместе, в унисон.

Наконец этот хор превратился в землетрясение, и десятки миллионов людей восстали, всех их объединяет одно очень простое, но крайне важное, принципиальное требование: Америка должна ставить на первое место собственных граждан. Потому что только тогда мы действительно сможем снова сделать Америку великой.

Умирающие предприятия снова заработают, герои-ветераны получат то медицинское обслуживание, в котором они так нуждаются. Вооруженные силы получат ресурсы, так необходимые нашим храбрым воинам.

На месте разрушающейся инфраструктуры появятся новые дороги, мосты, туннели, аэропорты и железные дороги, которые будут радовать глаз по всей нашей очень красивой стране. Распространение страшной наркотической эпидемии замедлится, в конечном итоге она прекратится, и в заброшенных городских кварталах вновь вспыхнет надежда, восстановится безопасность и появятся возможности.

Прежде всего мы будем выполнять свои обещания, данные американскому народу.

Спасибо. Прошло чуть больше месяца со времени вступления в должность, и хочется воспользоваться моментом, чтобы рассказать гражданам страны, чего я добился, выполняя обещания. За период после моего избрания компании Ford, Fiat-Chrysler, General Motors, Sprint, Softbank, Lockheed, Intel, Walmart и многие другие объявили, что будут вкладывать миллиарды долларов в развитие США и создадут в Америке десятки тысяч новых рабочих мест.

Фондовый рынок уже заработал почти три триллиона долларов после выборов 8 ноября, что является рекордом. Мы сэкономили налогоплательщикам сотни миллионов долларов, снизив стоимость фантастического – а он действительно фантастический – нового истребителя F-35, и мы будем экономить дополнительные миллиарды долларов по контрактам по всей стране.

Мы ввели мораторий на прием новых федеральных служащих во всех сферах, за исключением оборонной, и ряда ключевых отраслей.

Мы уже начали осушать болота коррупции в правительстве, установив пятилетний запрет на осуществление лоббирования чиновниками исполнительной власти и пожизненный запрет на лоббирование интересов иностранных государств. Мы предприняли шаги, чтобы значительно уменьшить количество правовых норм, позволяющих сокращать и ликвидировать рабочие места, создав во всех государственных органах рабочие группы по снижению регулирования и контроля, и мы вводим новое правило, согласно которому для принятия каждого нового нормативного акта необходимо отменить два старых.

Мы собираемся отменить нормативные акты, которые ставят под угрозу будущее и благосостояние наших великих шахтеров.

Мы расчистили путь, сделав возможным строительство трубопроводов Keystone и Dakota Access, тем самым создавая десятки тысяч рабочих мест. И я подписал новый указ, согласно которому новые американские трубопроводы должны будут строиться из американской стали.

Мы вывели Соединенные Штаты из Транстихоокеанского партнерства, которое ведет к ликвидации рабочих мест.

С помощью премьер-министра Джастина Трюдо мы со своими соседями в Канаде создали совет, чтобы помочь обеспечить женщинам-предпринимателям доступ к сетям, рынкам и капиталу, необходимым для начала бизнеса и воплощения в жизнь финансовых планов.

Чтобы защитить наших граждан, я приказал Министерству юстиции сформировать рабочую группу по снижению уровня насильственных преступлений. Я дополнительно приказал Министерствам внутренней безопасности и юстиции, а также Госдепартаменту и директору национальной разведки скоординировать агрессивную стратегию, направленную на ликвидацию преступных картелей, распространившихся по всей стране. Мы остановим поток наркотиков в нашу страну, и положим конец отравлению молодежи, и будем расширять систему лечения тех, кто уже страдает от серьезной зависимости.

При этом моя администрация ответила на призывы американского народа, адресованные иммиграционным службам и службам пограничной безопасности. Обеспечив, наконец, соблюдение наших иммиграционных законов, мы повысим зарплаты, поможем безработным, сэкономим миллиарды и миллиарды долларов и сделаем наше общество более безопасным для всех. Мы хотим, чтобы все американцы добились успеха, но это невозможно в условиях хаоса и царящего беззакония. Мы должны восстановить власть закона и целостность наших границ.

Поэтому в ближайшее время мы начнем строительство огромной стены вдоль нашей южной границы.

Уже сейчас мы изолируем членов преступных банд, торговцев наркотиками и преступников, которые угрожают нашему обществу и охотятся на наших ни в чем не повинных граждан. Мы избавимся от них, я повторяю это сейчас, как и обещал в ходе избирательной кампании. Тем членам Конгресса, кто не считает, что должны исполнять законы, я хотел бы задать такой вопрос: «Что бы вы сказали американской семье, которая теряет работу, доходы или близкого человека, потому что Америка отказалась выполнять свои законы и защищать свои границы?»

Наша обязанность – служить гражданам США, охранять их и защищать. Мы также принимаем решительные меры, чтобы защитить нашу страну от радикального исламского терроризма.

Согласно данным, предоставленным Министерством юстиции, подавляющее большинство лиц, осужденных за терроризм и связанные с терроризмом преступления за период после терактов 11 сентября, приехали в нашу страну из-за границы. Мы были свидетелями терактов, совершенных у нас в стране – от Бостона до Сан-Бернардино, Пентагона и, конечно же, Всемирного Торгового центра. Мы видели теракты во Франции, в Бельгии, в Германии и по всему миру.

Допускать бесконтрольный въезд из тех стран, где невозможно провести надлежащую проверку, – это не гуманизм, а безрассудство.

Те, кто удостоился высокой чести и получил разрешение на въезд в Соединенные Штаты, должны поддерживать страну, любить ее народ и ценности. Мы не можем позволить, чтобы в Америке возник плацдарм терроризма и наша страна стала убежищем для экстремистов.

Вот почему моя администрация работает над совершенствованием процедур проверки, и в ближайшее время мы предпримем новые шаги, чтобы обеспечить безопасность нашей страны и не допустить въезд в страну тех, кто сможет причинить вред.

Как и обещал, я отдал распоряжение Министерству обороны разработать план по ликвидации и уничтожению ИГИЛ, этой сети ставящих себя выше закона дикарей, которые убивают мусульман и христиан, женщин и детей всех верований и конфессий. Вместе с нашими союзниками, включая друзей и единомышленников в мусульманском мире, будем работать над тем, чтобы стереть этого злобного врага с лица земли.

Я также ввел новые санкции против юридических и физических лиц, которые поддерживают иранскую программу по созданию баллистических ракет, и подтвердил наш нерушимый союз с государством Израиль.

И наконец, я сдержал слово и из двадцати человек выбрал и назначил судью в Верховный суд США, который будет отстаивать нашу конституцию.

Сегодня с нами в этом зале находится Морин Скалия[179], и это для меня большая честь.

Спасибо, Морин. Ее покойный супруг и великий человек Антонин Скалия всегда будет символом американской юстиции.

На его место мы выбрали судью Нила Горсача, человека чрезвычайно опытного и глубоко преданного закону. Апелляционный суд одобрил его кандидатуру единогласно, и я прошу Сенат без промедлений утвердить его в этой должности.

Сегодня, когда я излагаю меры, которые мы должны принять как государство, нужно честно рассказать об обстоятельствах, которые мы унаследовали. Девяносто четыре миллиона американцев выбыли из числа работающего населения. Более сорока трех миллионов человек сегодня живут в бедности. И более сорока трех миллионов американцев сидят на продуктовых талонах.

Более 20 % граждан в самом расцвете трудовых сил не работают. У нас было самое худшее финансовое положение за последние шестьдесят пять лет. За восемь лет ушедшая администрация накопила почти столько же новых долгов, сколько все остальные президенты вместе взятые.

После утверждения Североамериканского соглашения о свободной торговле мы потеряли более четверти рабочих мест в производственной сфере, а после вступления Китая во Всемирную торговую организацию в 2001 году лишились шестидесяти тысяч заводов и фабрик. Дефицит торгового баланса в прошлом году составил почти восемьсот миллиардов долларов. А за рубежом мы получили в наследство целую серию трагических внешнеполитических катастроф.

Для решения этих и многих других неотложных проблем мы должны работать вместе, перешагнув через партийные разногласия. Нужно черпать силы в американском духе, который помогал стране преодолевать трудности на протяжении нашей долгой и непростой истории. Но для достижения целей внутри страны и за рубежом мы должны заново запустить мотор американской экономики, чтобы компаниям было легче заниматься бизнесом в США и намного, намного труднее покидать страну.

Сегодня американские компании облагаются налогами, которые считаются одними из самых высоких в мире. Моя команда экономистов разрабатывает историческую налоговую реформу, которая поможет снизить норму налогообложения наших компаний, чтобы они могли конкурировать с кем угодно и преуспевать где угодно.

Это будет большое, очень большое сокращение.

В то же время мы серьезно снизим налоговую нагрузку на средний класс. Мы должны создать равные условия для американских компаний и наших работников. Нам придется это сделать.

В настоящее время, когда мы вывозим продукцию из Америки, многие страны заставляют платить высокие пошлины и налоги. Но когда иностранные компании поставляют свою продукцию в Америку, мы не взимаем с них ничего или почти ничего.

Я только что встречался с руководством и рабочими великой американской компании Harley-Davidson. Они с гордостью представили пять своих великолепных мотоциклов, изготовленных в США, сделав это прямо на переднем газоне Белого дома. Они предложили мне покататься, но я сказал: «Нет, спасибо».

На этой встрече я спросил их: «Как ваши дела? Как работа?» Они ответили, что все хорошо. Я задал другой вопрос: «Как ваши дела с другими странами, как идут продажи за рубежом?»

Они рассказали мне – без жалоб, поскольку уже привыкли, что с ними так безобразно обходятся на протяжении многих лет. Вести дела с другими странами очень трудно, потому что они облагают наши товары налогами по очень высокой ставке. По их словам, в одной из стран пошлина на мотоциклы Harley-Davidson составляет 100 %.

Они даже не требовали перемен. Но я требую. Я твердо верю в свободную торговлю, но это должна быть также честная и справедливая торговля. А у нас уже много лет не было честных и справедливых сделок.

Первый республиканский президент Авраам Линкольн предупреждал: «Отказавшись от протекционистской политики, американское правительство породит нищету и разруху в народе».

Линкольн был прав, и нам пора прислушаться к его совету и словам.

Я больше не позволю, чтобы Америку, ее великие компании и рабочих кто-то обманывал. Нашу страну больше не будут эксплуатировать.

Я намерен вернуть миллионы рабочих мест. Чтобы защитить американских рабочих, мы должны реформировать систему легальной миграции.

Сегодняшняя устаревшая система приводит к снижению оплаты труда самых бедных наших рабочих и становится огромным бременем для налогоплательщиков. Во многих странах мира, таких как Канада, Австралия и другие, действует меритократическая иммиграционная система. Это основополагающий принцип: тот, кто хочет въехать в другую страну, должен быть в состоянии обеспечить себя в финансовом плане.

Но мы в Америке не реализуем это правило, что создает дополнительную нагрузку на государственные ресурсы, от которых зависят беднейшие из наших граждан.

По данным Национальной академии наук, сегодняшняя иммиграционная система обходится американским налогоплательщикам во много миллиардов долларов ежегодно. Если мы откажемся от системы иммиграции малоквалифицированной рабочей силы и вместо нее примем меритократическую систему, у нас появится гораздо больше преимуществ. Мы сэкономим огромные деньги, повысим зарплаты рабочим, а также поможем нуждающимся семьям, в том числе семьям иммигрантов, перейти в средний класс. И они сделают это быстро и будут очень и очень счастливы. Я считаю, что реальная и позитивная иммиграционная реформа возможна, если мы сосредоточимся на следующих целях: увеличение рабочих мест и зарплат для американцев, укрепление безопасности страны и восстановление уважительного отношения к законам.

Если нашим направляющим принципом будет благосостояние американских граждан, то, на мой взгляд, республиканцы и демократы смогут совместными усилиями добиться такого результата, какого не удавалось достичь на протяжении нескольких десятилетий.

Другой президент-республиканец Дуайт Эйзенхауэр начал поистине великую общенациональную программу по развитию инфраструктуры – строительство сети федеральных скоростных автомагистралей. Пришло время разработать новую программу национального возрождения.

Америка потратила на Ближнем Востоке примерно шесть триллионов долларов, и все это время наша инфраструктура внутри страны ветшала и разрушалась.

На эти шесть триллионов мы могли бы дважды перестроить нашу страну, а может, и трижды, будь у нас люди, умеющие вести переговоры.

Чтобы начать процесс восстановления страны, я попрошу Конгресс утвердить закон, который даст один триллион долларов инвестиционного капитала в инфраструктуру Соединенных Штатов. Это будет государственный и частный капитал, который создаст миллионы новых рабочих мест.

При этом мы будем руководствоваться двумя основополагающими принципами: «покупай американское» и «бери на работу американцев».

Сегодня я также призываю Конгресс отменить и заменить Obamacare реформами, которые расширят выбор, обеспечат большую доступность, снизят расходы и в то же время повысят качество здравоохранения. Обязать всех американцев покупать утвержденную государством медицинскую страховку – это неправильное решение для нашей страны. Чтобы медицинское страхование стало доступно для всех, нужно снизить стоимость медицинской страховки – и именно так мы поступим.

Страховые выплаты по Obamacare в масштабах страны существенно увеличились. Например, в Аризоне только в прошлом году они выросли на 116 %. Губернатор Кентукки Мэтт Бевин только что сказал, что Obamacare в его штате терпит неудачу. Это штат Кентукки, и там эта программа стала неподъемной и провальной.

У трети округов – только по одному страховщику, и они быстро их теряют. Они уходят. У многих американцев не остается выбора. Вообще не остается выбора.

Помните, нам говорили, что мы сможем сохранить и своего врача, и свой страховой план? Теперь мы знаем, что все эти обещания полностью нарушены. Obamacare терпит крах, и мы должны действовать решительно, чтобы защитить всех американцев.

Действие – это не выбор, а необходимость. Поэтому я призываю всех демократов и республиканцев в Конгрессе к совместной работе ради спасения американцев от этой разразившейся катастрофы Obamacare.

Вот принципы, которыми должен руководствоваться Конгресс, создавая более совершенную систему здравоохранения для всех американцев.

Во-первых, мы должны сделать так, чтобы американцы с хроническими заболеваниями получили доступ к страхованию и смена страховки прошла спокойно.

Во-вторых, мы должны помочь американцам покупать собственную страховку за счет налоговых скидок и расширения медицинских сберегательных счетов. Но это должен быть план, который придется по душе, а не будет навязан государством.

В-третьих, мы должны дать губернаторам штатов ресурсы и свободу, которые необходимы для реализации программы бесплатной медицинской помощи неимущим Medicaid, чтобы ни один человек не остался за ее рамками.

В-четвертых, нам надо осуществить правовые реформы, чтобы защитить пациентов и врачей от ненужных трат, которые повышают стоимость страховки, а также немедленно снизить искусственно завышаемые цены на медикаменты.

И наконец, пришло время дать американцам свободу действий, чтобы они могли покупать медицинскую страховку за пределами своего штата, что создаст по-настоящему конкурентный общенациональный рынок. Это приведет к снижению расходов и к улучшению здравоохранения. Это очень важно.

В нашей стране надо починить все, что сломано. Решить можно любую проблему. И каждая страдающая семья может найти исцеление и надежду. Наши граждане заслуживают и это, и гораздо большее. Так почему бы нам не объединить усилия и не сделать это дело, причем сделать его хорошо?

В этих и многих других вопросах демократы и республиканцы должны объединиться и сплотиться ради общего блага нашей страны и блага американского народа.

Моя администрация хочет работать с членами обеих партий, чтобы сделать доступными и недорогими дошкольные детские заведения, а также помочь молодым родителям с оплатой отпуска по семейным обстоятельствам, с капиталовложениями в женское здравоохранение. Надо делать так, чтобы у нас были чистый воздух и чистая вода. Надо восстановить нашу армию и нашу инфраструктуру.

Подлинная любовь к нашему народу требует, чтобы мы искали взаимопонимание, содействовали всеобщему благу и сотрудничали ради каждого американского ребенка, потому что все они заслуживают светлого будущего.

Сейчас в зале находится замечательная девушка, которая должна вдохновить всех нас. Сегодня Международный день редких заболеваний[180], и к нам присоединилась Меган Кроули, перенесшая такую болезнь. У Меган нашли очень редкую и серьезную болезнь Помпе, когда ей было всего год и три месяца. Многие думали, что она не доживет и до пяти лет. Узнав об этом, отец Меган Джон начал бороться, делая все возможное ради спасения своего драгоценного ребенка. Он учредил компанию для разработки лекарства, которое в итоге спасло Меган жизнь. Сегодня ей двадцать лет, и она учится в университете Нотр-Дам.

История Меган – это история безграничной отцовской любви к дочери. Но из-за медленного и обременительного процесса утверждения препаратов, вроде того, который спас жизнь Меган, в Управлении по контролю за продуктами и лекарствами очень многие не получают необходимых средств.

Если мы снимем ограничения, причем не только в Управлении по контролю за продуктами и лекарствами, но и во всем правительстве, у нас будет гораздо больше таких чудес, как спасение Меган.

Наши дети будут расти в чудесной стране. Но чтобы создать такое будущее, мы должны обогатить умы и души каждого американского ребенка. Образование в наше время – это вопрос гражданских прав.

Я призываю членов обеих партий принять закон об образовании, который позволит финансировать обучение обездоленной молодежи, в том числе миллионов афроамериканцев и латиноамериканцев.

Эти семьи должны иметь возможность выбирать по своим потребностям государственную, частную, религиозную или домашнюю школу для своих детей.

С нами сегодня находится замечательная женщина Дениша Мерриуэзер. В детстве она слабо успевала в школе и дважды провалила экзамены за третий класс. Но затем ей удалось поступить в частный центр обучения – великолепный центр обучения – при помощи налоговой субсидии и стипендиальной программы. Сегодня она – первая в своей семье, кто окончил не только среднюю школу, но и колледж. В этом году она получит магистерскую степень в социальной сфере. Мы хотим, чтобы все дети, подобно Денише, могли вырваться из порочного круга бедности.

Но чтобы они могли вырваться из порочного круга бедности, нам надо также разорвать порочный круг насилия. Количество убийств в 2015 году выросло до уровня, до которого не поднималось почти полвека. Только в прошлом году в Чикаго застрелили более четырех тысяч человек, а в этом году смертность в результате убийств растет еще быстрее. Это недопустимо в нашем обществе.

Каждый американский ребенок должен расти в безопасном обществе, учиться в хорошей школе и иметь возможность получить высокооплачиваемую работу.

Но чтобы создать такое будущее, мы должны работать вместе с людьми из правоохранительных органов, а не против них. Не против них.

Мы должны возводить мосты сотрудничества и доверия, а не вбивать в общество клин разобщенности и разногласий. Это чистой воды разобщенность. Нам надо объединиться. Полиция и шерифы – члены нашего общества. Это наши друзья и соседи, матери и отцы, сыновья и дочери. Каждый день, когда они уходят на работу, близкие беспокоятся, думая о том, вернутся ли они домой живыми и здоровыми. Мы обязаны поддержать этих замечательных людей из правоохранительных органов.

А еще мы должны поддержать жертв преступности. Я отдал распоряжение Министерству внутренней безопасности создать управление, которое будет заниматься жертвами преступлений в Америке. Сокращенно это управление будет называться Victims of Immigration Crime Engagement, VOICE (Управление по взаимодействию с жертвами иммиграционной преступности).

Мы дадим возможность высказаться тем, кого игнорируют средства массовой информации, кому затыкают рты особо влиятельные круги. Сегодня с нами находятся четверо отважных американцев, которых подвело государство. Их зовут Джемиел Шо, Сьюзан Оливер, Дженна Оливер и Джессика Дэвис. Семнадцатилетнего сына Джемиела зверски убил член преступной банды нелегальных мигрантов, незадолго до этого вышедший из тюрьмы. Джемиел Шо-младший был замечательным юношей с огромным потенциалом. Он готовился к поступлению в колледж, где мог стать великолепным студентом и спортсменом.

Но это ему не удалось. Находящийся сегодня с нами отец этого юноши стал моим добрым другом. Джемиел, спасибо тебе. Спасибо.

Кроме того, здесь присутствуют Сьюзан Оливер и Джессика Дэвис. Их мужья – заместитель шерифа Дэнни Оливер и детектив Майкл Дэвис – погибли при исполнении служебных обязанностей в Калифорнии. Они были фундаментом нашего общества. Этих отважных мужчин застрелил нелегальный иммигрант с уголовным прошлым, которого дважды депортировали. Его вообще нельзя было пускать к нам в страну.

Вместе с Сьюзан к нам пришла ее дочь Дженна. Дженна, я хочу, чтобы ты знала: твой отец – герой, и сегодня вся страна выражает свою любовь, поддерживает и молится за тебя. Джемиел, Дженна, Сьюзан и Джессика, хочу, чтобы вы знали: мы будем непрестанно бороться за справедливость. Ваши близкие никогда не будут забыты. Мы всегда будем чтить их память.

И наконец, чтобы Америка была в безопасности, мы должны обеспечить военнослужащих США необходимыми инструментами и средствами для предотвращения войны, а в случае необходимости – ее ведения до победного конца.

Я направляю в Конгресс бюджет, нацеленный на восстановление Вооруженных сил, на уничтожение оборонного секвестра. В нем предусмотрено самое большое увеличение расходов на национальную оборону за всю историю Америки.

Этот бюджет также предусматривает увеличение финансирования на нужды наших ветеранов. Ветераны выполнили свой долг перед страной, а мы должны выполнить долг перед ними.

Как нация мы сталкиваемся с огромными вызовами. Но наш народ сильнее. И нет более великих и отважных людей, чем люди в форме, которые сражаются за Америку.

Нас почтила своим присутствием Каррин Оуэнс, вдова оператора ВМС главного старшины Уильяма Райана Оуэнса. Райан погиб так же, как и жил, – как воин и герой, сражаясь с терроризмом и защищая наш народ.

Я только что говорил с нашим замечательным генералом Джимом Мэттисом, и он подтвердил – я цитирую: «Райан участвовал в очень успешной операции, которая помогла собрать чрезвычайно важные разведывательные сведения и обеспечить новые победы над врагом в будущем».

Наследие Райана вечно. Спасибо.

Райан сейчас смотрит на нас сверху. Мы знаем это. И он очень рад, так как, на мой взгляд, он совершил подвиг.

Ибо, как учит нас Библия, нет более великого акта любви, чем отдать жизнь за своих друзей. Райан пожертвовал своей жизнью ради друзей, ради своей страны, ради нашей свободы. Мы никогда не забудем Райана.

Тем союзникам, которые задают себе вопросы о том, каким другом будет для них Америка, достаточно взглянуть на наших героев в военной форме. Наша внешняя политика требует прямого, активного и содержательного взаимодействия с внешним миром. Американское лидерство, основанное на жизненно важных интересах безопасности, – то общее, что у нас есть с союзниками во всем мире.

Мы решительно поддерживаем НАТО, этот альянс, сформированный после двух мировых войн, уничтоживших фашизм, одержавший победу над коммунизмом в ходе холодной войны.

Однако наши партнеры должны выполнять свои финансовые обязательства. Они как раз начинают это делать, основываясь на откровенных и честных дискуссиях. Я могу сказать вам, что деньги начали поступать. Это очень хорошо.

Мы рассчитываем, что наши партнеры в НАТО, на Ближнем Востоке и в Азиатско-Тихоокеанском регионе будут играть непосредственную и значимую роль в стратегических и военных операциях, а также нести свою долю финансовой нагрузки. Им придется это делать.

Мы будем с уважением относиться к историческим институтам. Но вместе с тем будем соблюдать права всех стран. А они должны соблюдать наши права как нации.

Свободные страны лучше всех выражают волю народа, а Америка уважительно относится к праву любой страны следовать собственным курсом. Моя задача состоит не в том, чтобы представлять весь мир. Моя задача – в том, чтобы представлять Соединенные Штаты Америки.

Но мы знаем, что Америке лучше тогда, когда в мире меньше конфликтов. Мы должны усвоить ошибки прошлого. Мы видим войны, которые бушуют во всем мире, и разрушения, которые опустошают мир. Весь мир.

Единственное долгосрочное решение этих катастрофических гуманитарных проблем во многих случаях заключается в том, чтобы создать условия для безопасного возвращения перемещенных лиц в свои дома и для начала длительного, очень длительного процесса восстановления.

Америка готова к поиску новых друзей, формированию новых партнерств, в тех случаях, когда совпадают наши интересы. Нам нужны гармония и стабильность, а не войны и конфликты. Нам нужен мир во что бы то ни стало. Америка сегодня дружит со многими бывшими врагами. Некоторые из наших ближайших союзников в прошлом воевали по разные стороны этих ужасных, ужасных войн. Эта история должна зарядить всех нас верой в лучший мир.

Будем надеяться, что двухсотпятидесятый год существования Америки станет для нашей планеты годом более мирным, справедливым и свободным.

В столетнюю годовщину нашей страны в 1876 году граждане со всех концов Америки собрались в Филадельфии, чтобы отпраздновать этот юбилей. Во время этих торжеств строители, художники, артисты и изобретатели показывали свои замечательные достижения. Александр Белл впервые продемонстрировал телефон. Ремингтон показал первую пишущую машинку. Была предпринята первая попытка дать электрическое освещение. Томас Эдисон представил автоматический телеграф и электрическую ручку. Представьте, какие чудеса может показать наша страна в свою двухсотпятидесятую годовщину.

Подумайте о тех изумительных достижениях, которые станут возможны, если просто дать свободу полету мечты наших людей. Лекарства против досаждающих нам болезней – это не такая уж и несбыточная мечта. Следы американцев на далеких планетах – это надежда, которая может осуществиться. Миллионы людей, перешедших от социальной помощи к созидательному труду – это реально. Улицы, куда матери не боятся отпускать своих детей; школы, где дети могут мирно учиться; рабочие места, дающие американцам возможности для благополучия и роста, – все это не какая-то недостижимая цель.

Когда мы добьемся всего этого, Америка станет более великой, чем прежде, причем для всех американцев. Такова наша перспектива. Такова наша задача. Но выполнить ее мы можем только все вместе. Мы – единый народ с единой судьбой.

У нас одинаковая кровь. Все мы отдаем честь нашему великому американскому флагу. И все мы являемся творением единого Бога.

Мы добьемся этих целей, когда будем праздновать двести пятьдесят лет славной свободы. Оглядываясь назад, мы поймем, что сегодняшний день был тем моментом, когда открылась новая глава американского величия. Нам просто нужна смелость, чтобы разделить наполняющие наши сердца мечты; нужна отвага, чтобы выразить волнующие наши души надежды; нужна уверенность, чтобы превратить эти надежды и мечты в реальность.

С сегодняшнего дня Америка будет крепнуть благодаря нашим устремлениям, а не слабеть от страхов. Ее будет воодушевлять будущее, и неудачи прошлого не станут связывать по рукам и ногам. Она будет направляться перспективами, а не слабеть из-за наших сомнений.

Я прошу всех граждан поддержать это обновление американского духа. Я прошу всех членов Конгресса вместе со мной мечтать масштабно, смело и бесстрашно ради нашей страны. Я прошу всех, кто сегодня смотрит, воспользоваться этим моментом. Верьте в свое будущее. И снова поверьте в Америку.

Спасибо, благослови вас Бог. Боже, благослови Соединенные Штаты Америки.

РЕЧЬ ДОНАЛЬДА ТРАМПА «НОВОЕ ДЕЛО ДЛЯ ЧЕРНОЙ АМЕРИКИ» 26 ОКТЯБРЯ 2016 ГОДА, ШАРЛОТТ, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА (ПО ТИМУ ХАЙНСУ, REAL CLEAR POLITICS)

Спасибо. Здорово быть здесь в Шарлотте. Я встречался со многими сотрудниками прямо по дороге в нашу собственность. Хочется воспользоваться моментом, чтобы сказать о горе и разрухе в Луизиане, штате, который является для меня особенным.

Мы одна нация. Поскольку мы одно государство, нам всем должно быть больно, и мы должны работать вместе, чтобы поддерживать друг друга. Работать, строить и восстанавливать следует вместе. Мы молимся вместе с семьями, потерявшими близких, и посылаем им самые глубокие соболезнования. Хотя слова не могут выразить печаль, которая чувствуется в такие моменты, как этот, я надеюсь, что все в Луизиане знают, что наша страна молится за них и стоит рядом, чтобы помочь в эти трудные часы.

Мы одна страна, один народ, и у нас одно большое будущее.

Сегодня я хочу поговорить о новом американском будущем, которое мы будем создавать вместе.

На прошлой неделе я изложил свой план, с помощью которого в нашей стране создадутся рабочие места.

В понедельник я говорил о том, как победить радикальный исламский терроризм.

Во вторник, в Висконсине, я говорил о том, как мы планируем восстановить закон и порядок в этой стране.

Позвольте мне воспользоваться возможностью, чтобы выразить нашу благодарность и признательность полиции и сотрудникам правоохранительных органов, которые слишком многим пожертвовали в эти трудные времена.

Хаос и насилие на наших улицах и нападения на сотрудников правоохранительных органов, по сути, являются нападением на всех мирных жителей. Если меня изберут президентом, эти хаос и насилие закончатся, и закончатся очень быстро. Каждый гражданин в нашей стране имеет право жить в безопасности. У нас должна быть единая нация, и мы должны защищать всех людей, обеспечивая возможности этой защиты.

Мы не можем снова сделать Америку великой, если оставим без внимания какие-либо сообщества. Почти четверо из десяти афроамериканских детей живут в бедности. Я не успокоюсь, пока дети с кожей любого цвета не будут в полной мере вовлечены в американскую мечту. Вакансии, безопасность, равные возможности – это то, что я обещаю афроамериканцам, латиноамериканцам и всем американцам вообще.

Но для достижения нового американского будущего мы должны отдохнуть от неудач.

Как вы знаете, я не политик. Я работал в бизнесе, создавал рабочие места и восстановливал кварталы всю свою сознательную жизнь. Я никогда не хотел выучить язык инсайдеров и не был политкорректным – это заняло бы слишком много времени и создало дополнительные трудности.

Иногда, в пылу полемики, когда отвечаете сразу на множество вопросов, вы не можете подобрать правильные слова или говорите совсем не то, что хотели бы. У меня такое случалось, и я сожалею, особенно если это вызвало чью-то душевную боль. Для нас слишком много поставлено на карту, чтобы задаваться подобными вопросами.

Но одно я могу обещать точно: я всегда говорю вам правду.

Я говорю правду для всех вас и всей стране.

Я говорю правду от имени рабочих заводов и фабрик, которые потеряли работу.

Я говорю правду от имени ветеранов, которым было отказано в медицинской помощи, и они умирают.

Я говорю правду от имени семей, живущих недалеко от границы и заслуживающих того, чтобы быть защищенными в своей стране, но вместо этого они живут без защиты вообще.

Наша кампания представляет интересы подавляющего большинства американцев – республиканцев, демократов, независимых, консерваторов и либералов – всех, кто читает газеты или включает телевизор. Не слушайте никого. Все они инсайдеры и борются за привлечение новых.

Забытые мужчины и женщины в нашем обществе крайне озлоблены на многих уровнях. Бедность, безработица, недееспособность школьного образования и нехватка рабочих мест заставляет их переезжать в другие страны. Я борюсь за этих забытых американцев.

Четырнадцать месяцев назад я начал президентскую кампанию, обещая, что наше правительство повернется к людям. С тех пор я ежедневно работал, чтобы оправдать веру, которую вы в меня вложили.

Каждый день я думаю, как много поставлено на карту. Это не просто борьба моей жизни, это борьба нашей общей жизни, направленная на то, чтобы спасти страну.

Я не позволю, чтобы еще одно поколение американских детей было исключено из американской мечты. Вся наша страна проигрывает, когда молодые люди с неограниченными возможностями не могут внести свой вклад и приложить таланты, потому что мы не предоставили им того, что они заслуживают. Пусть наши дети тоже будут фантазерами.

Наша страна теряет каждый раз, когда ребенок не заканчивает школу, ему не удается найти работу или, что еще хуже, он попадает в страшный мир наркотиков и преступности.

Когда я смотрю на закрывающиеся школы и ужасные торговые сделки, в результате которых рушится инфраструктура городов, я знаю, что все это может быть исправлено, причем исправлено очень быстро.

Я пришел в этот мир, чтобы починить то, что сломалось.

Если что-то не работает, это следует заменить.

Если замена недоступна, следует внести изменения.

Я не терплю несправедливость, не терплю бездарностей и не испытываю никакой симпатии к лидерам, не заботящимся о своих гражданах.

Поэтому я и вступил в гонку. После десятилетий горьких неудач я хочу предложить американскому народу новое будущее, веру в честность, справедливость и возможности. Будущее всегда за Америкой и ее народом – я имею в виду, что они всегда будут на первом месте.

Вы не устали от системы, которая богатеет за ваш счет? Вы не устали от повторяющейся старой лжи и нарушенных обещаний? И Хиллари Клинтон оказалась одним из величайших лжецов всех времен.

Вы не устали от наглых руководителей, которые просто смотрят на вас вместо того, чтобы служить и защищать? Все это может измениться – и скоро изменится. Мы собираемся вернуть интересы американского народа на первое место.

Я путешествовал по всей стране, излагая собственную смелую и современную повестку будущих перемен. В этом путешествии я никогда не стал бы вам лгать или говорить о том, во что не верю сам. Я никогда не поставлю чьи-либо интересы в противовес собственным. Я никогда не перестану за вас бороться.

Мне неинтересно тратить миллионы долларов на кампанию просто так, меня интересует только американский народ.

Таким образом, иногда я могу быть даже слишком честным. Хиллари Клинтон является полной противоположностью: она никогда не говорит правду. Одна ложь следует за другой, и с каждым днем это становится хуже и хуже. Американский народ до сих пор ждет от Хиллари Клинтон извинений за всю гору лжи. Скажите, Хиллари Клинтон извинилась перед кем-нибудь за ложь о незаконной переписке с официального сервера с последующим удалением тридцати трех тысяч писем? Или Хиллари Клинтон принесла извинения за финансовые махинации Госдепа с продажей сувениров тому, кто больше заплатит? Она извинилась за ложь семьям, потерявшим близких в Бенгази? Она извинилась за Иран, который стоит на пути создания ядерного оружия? Она извинилась за Ирак? За Ливию? За Сирию? Она извинилась за распространение ИГИЛ по всему миру? За те решения, которые привели к такому количеству смертей, разрушений и случаев терроризма?

Будучи бизнесменом, Трамп понимал значение брендинга значительно лучше, чем его шестнадцать республиканских конкурентов. Он использовал брендинг не только против своих противников, но и для продвижения собственной кандидатуры.

Говоря о лжи, мы уже знаем, что президент Обама врал про четыреста миллионов долларов наличными, которые были доставлены в Иран. Он отрицал, что это была плата за заложников, утверждая, что мы не платим выкуп. Но он это сделал, солгав открыто и нагло, точно так же, как лгал про Оbamacare. В результате администрация создала ситуацию, при которой любой американец, находящийся за границей, в том числе и наши военнослужащие, подвергаются большему риску быть похищенным. Хиллари Клинтон взяла на вооружение иранскую политику президента Обамы, вследствие чего ей нельзя позволить стать президентом.

Давайте поговорим об экономике. Слишком много людей пострадало от NAFTA. Билл Клинтон подписал этот договор, а Хиллари Клинтон его поддержала. Северная Каролина потеряла почти половину своих производственных рабочих мест после того, как NAFTA вступило в силу.

Кроме того, Билл Клинтон практически протащил Китай во Всемирную торговую организацию, а Хиллари Клинтон оказала ему поддержку. Ваш город Шарлотт потерял каждое четвертое производственное рабочее место после того, как Китай присоединился к ВТО, причем большинство из них были потеряны в то время, когда Хиллари Клинтон была госсекретарем США – нашим главным дипломатом с Китаем. Она оказалась настоящей катастрофой, абсолютно непригодной для работы.

Хиллари Клинтон обязана извиниться перед штатом Северная Каролина, но я думаю, что вы получите эти извинения примерно в то же время, когда сможете увидеть тридцать три тысячи ее удаленных писем.

Другая важная проблема, поднятая в моей кампании, – вопрос границ страны. Их открытость позволила наркотикам и преступности влиться в наши сообщества. Это принесло много ненужных страданий и смертей. Я встречался с семьями замечательных американцев, чьи близкие были убиты из-за открытых границ и пресловутых городов-убежищ, поддерживаемых Хиллари Клинтон. Я обнимал плачущих родителей – Лауру Уилкерсон, Мишель Рут, Сабину Дарден и Джемиел Шо, потерявших детей из-за проникших через границу нелегальных мигрантов.

Мой оппонент поддерживает города-убежища. Но что послужило бы убежищем для Кэтрин Штайнле? Где бы нашли приют дети Лауры, Мишель, Сабины и Джемиел? Или для детей любых других так ужасно страдающих родителей? Эти матери и отцы не принимаются во внимание нашими политиками и, конечно, даже не получат извинений. И уж тем более им не уделит часть своего времени Хиллари Клинтон.

Но для меня они всегда будут оставаться на первом месте. Слушайте внимательно: мы принесем справедливость в американские семьи, создав систему иммиграции, которая заставит нас всех гордиться.

Ошибки Хиллари Клинтон привели к гибели невинных людей, ставших жертвами перекошенной системы национальной безопасности и предательства рабочих семей. Пожалуйста, запомните: я никогда не буду ставить личную выгоду превыше национальной безопасности и не оставлю наши границы открытыми в особых интересах разного рода финансовых доноров. Я никогда не стану поддерживать торговые сделки, убивающие рабочие места для американцев. Я никогда не буду ставить особые интересы выше национальных. Я никогда не буду ставить финансового донора выше избирателя или лоббиста выше гражданина.

Вместо этого я стану чемпионом для людей.

Медиа нашего истеблишмента не отражает рельности в нашей стране, того, что на самом деле происходит в жизни людей. Они вырывают мои слова из контекста, неделями обсуждая каждое слово, а потом делают вид, что обнаружили какой-то скрытый смысл в том, что я сказал.

Представьте себе на секунду, что было бы, если бы СМИ направили всю эту энергию на призыв к ответу политиков, из-за которых погибли невинные американцы, такие как Кэтрин Штайнле, застреленная наповал нелегалом, который уже пять раз депортировался из страны.

Только представьте, что было бы, если бы СМИ провели столько времени, исследуя причины нищеты и безработицы в наших городах.

Просто подумайте о том, сколько разных полезных вещей можно было бы сделать, если бы СМИ направляли свои камеры в сторону открытой границы, закрывающихся производственных предприятий или негодных школ. Или хотя бы сконцентрировались на том, какие темные тайны должны были скрывать тридцать три тысячи удаленных писем Хиллари Клинтон.

Вместо этого каждый раз мы слышим разные истории, рассказанные с точки зрения инсайдеров. Это информация исходит от людей, которые лишь подстраиваются под существующую систему, не имея никакого отношения к голосу народа и, более того, действуя против него. Поэтому многие американцы страдают, находясь в информационной тишине. У нас нет ни камер, ни других средств освещения событий со стороны медиа, возмущающихся чем угодно, кроме того, что действительно важно. Я имею в виду не себя, а всех людей в этой стране, которые не могут громко заявить о насущных проблемах. По сути, у них нет голоса.

Я вступил в гонку, чтобы быть их голосом.

Я вступил в гонку, чтобы быть голосом каждой забытой части этой страны, которая ждет и надеется на лучшее будущее.

Я рад, что снова и снова доставляю некоторые неудобства, в том числе и очень влиятельным людям в моей партии, поскольку это означает, что я борюсь за реальные перемены.

Именно поэтому менеджеры хедж-фондов, финансовые лоббисты и инвесторы с Уолл-Стрит вкладывают деньги в кампанию Хиллари Клинтон: они знают, что Клинтон сделает все, чтобы манипулировать системой в их пользу. Сильная рука моет сильную руку, инсайдеры борются за инсайдеров.

Я же борюсь за вас.

Теперь о борьбе с терроризмом. Мы будем до конца эпохи всего государственного строительства сосредоточиваться на уничтожении ИГИЛ и радикального исламского терроризма. Мы готовы сражаться на любых фронтах – и на военном, и на кибернетическом, и на финансовом – и сотрудничть с любым партнером в мире, в том числе и на Ближнем Востоке, который разделяет наши цели победить терроризм. У меня есть сообщение для террористов, пытающихся убить наших граждан: мы вас найдем, мы вас уничтожим, мы вас победим.

Мы будем вынуждены временно приостановить въезд в страну из любого места, откуда не может быть выполнен адекватный отбор иммигрантов. Все претенденты на иммиграцию будут проверены на связь с радикальной идеологией, и мы отсеем всех, кто не разделяет наши ценности и не любит наш народ. Всем, кто ставит законы шариата превыше американского законодательства, в иммиграционной визе будет отказано. Если вы хотите присоединиться к нашему обществу, то должны это общество принять. Принять наши ценности и толерантный образ жизни. Те, кто считает, что у нас притесняют женщин, геев, латино– и афроамериканцев и людей разных вероисповеданий, не могут присоединиться к нашей стране.

Мы будем продвигать наши американские системы ценностей, образ жизни и власть, которые являются самыми лучшими в мире.

Мой оппонент хочет увеличить число сирийских беженцев на 550 %. Ее план даст нам около шестьсот двадцати тысяч иммигрантов со всех направлений на первых же сроках президентства. Хиллари Клинтон баллотируется, как американская Ангела Меркель, а мы видели, сколько преступлений и проблем вызвала такая политика у немецкого народа. У нас достаточно проблем, и еще одна нам не нужна.

В рамках борьбы с преступностью мы собираемся увеличить штат полиции и следователей, а также назначить на должности судей и прокуроров мирового уровня. Мы будем вести строгий контроль за соблюдением федеральных законов. Банды, картели и преступные синдикаты, терроризирующие наш народ, будут последовательно нейтрализованы, их дни закончились.

В сфере внешней торговли мы намерены пересмотреть соглашение NAFTA, выйти из TPP[181] и противостоять Китаю на нашем ужасном торговом соглашении с целью сохранения каждого американского рабочего места до последнего. Хиллари Клинтон поддерживает все основные торговые сделки, которые лишили нашу страну работы и богатства.

Мы собираемся массово сократить налоговые ставки для рабочих и служащих, занятых в сфере малого бизнеса, что приведет к созданию миллионов новых, хорошо оплачиваемых рабочих мест. Мы планируем избавиться от правил, которые вынуждают создавать рабочие места за рубежом, и упростить кредитование молодых американцев для начала малого бизнеса, позволящего им осуществить мечты.

В сфере образования мы собираемся предоставить студентам больший выбор, дать зеленую дорогу чартерным школам[182] и покончить с порочной политикой пребывания в должности, в результате которой плохие учителя остаются на местах, а хороших увольняют. Мой оппонент хочет лишить студентов возможности выбора ради получения немного большей заработной платы, что провоцирует образование бюрократического аппарата. Ее не волнует, сколько молодых мечтаний будут разбиты в этом процессе. Мы намерены тесно сотрудничать с афроамериканскими родителями и учащимихся в наших городах, это много для меня значит и будет главным приоритетом в администрации.

В здравоохранении мы намерены аннулировать и заменить Obamacare, в результате которой огромное количество американцев вынуждены работать неполный рабочий день. Только на этой неделе Aetna[183] объявила о прекращении работы в Северной Каролине. Мы собираемся заменить эту катастрофу реформами, которые дадут вам выбор и свободу управления собственным здоровьем при гораздо меньших затратах.

О политической коррупции. Мы намерены восстановить честь нашего правительства. В моей администрации будут соблюдаться все законы, особенно касающиеся защиты секретной информации, и никто не будет выше закона. Я собираюсь запретить старшим должностным лицам наличные расчеты во время всего срока службы за публичные выступления во избежание получения щедрых гонораров через подставных лиц, в частности супругов. Кроме того, я намерен попросить моих высокопоставленных чиновников подписать соглашение не принимать гонорары за публичные выступления от имени корпораций как официальных лоббистов или любых организаций, связанных с иностранными государствами, в течение пяти лет после оставления поста.

Наконец, мы просто намерены объединить страну. Мы собираемся сделать это, подчеркивая, что все мы – американцы, и не собираемся поддерживать фанатизм Хиллари Клинтон, которая видит в «цветных» сообществах лишь источник голосов, а не людей, достойных лучшего будущего.

Если афроамериканские избиратели используют свой шанс и отдадут голоса за Дональда Трампа, они получат удивительный результат. Посмотрите, как плохо обстоят дела в течение десятилетий демократического руководства, посмотрите на школы, на 58 % молодых афроамериканских безработных. Настало время перемен.

Что вы теряете, попробовав новое? Я готов работать над исправлением ситуации. Это слишком много для меня значит, и я буду трудиться, насколько позволяют силы, чтобы принести новые возможности на места, где не знают о собственных ресурсах в течение долгого времени. Хиллари Клинтон и демократическая партия посчитали голоса афроамериканских избирателей как нечто само собой разумеющееся. Поскольку эти голоса были практически автоматическими, не было причин для беспокойства. Но настало время покончить с неудачами в прошлом и бороться за каждого американского ребенка в стране, чтобы дать детям то лучшее будущее, которого они заслуживают.

При моей администрации каждый американец будет для меня одинаков, в равной степени защищен и оценен по заслугам. Мы отвергаем фанатизм, ненависть и угнетение во всех формах и строим новое будущее, основанное на общей культуре и ценностях единого американского народа.

Эти перемены я обещаю вам всем: честное правительство, справедливая экономика и справедливое общество для каждого американца. Но мы никогда не сможем решить наших проблем, опираясь на старую политику, которая в первую очередь эти проблемы создавала, а не решала.

72 % избирателей говорят, что наша страна находится на ложном пути. Я – кандидат перемен, Хиллари Клинтон – кандидат статус-кво.

Настало время голосовать за новое американское будущее.

Вместе мы сделаем Америку снова сильной.

Мы снова возродим американскую гордость.

Мы снова сделаем Америку безопасной.

Друзья и сограждане! В ноябре мы снова сделаем Америку великой.

Спасибо, и благослови вас Господь.

РЕЧЬ ДОНАЛЬДА ТРАМПА «КОНТРАКТ С АМЕРИКАНСКИМ ИЗБИРАТЕЛЕМ» 22 ОКТЯБРЯ 2016 ГОДА, ГЕТТИСБЕРГ, ПЕНСИЛЬВАНИЯ (ПО ТРАНСЛЯЦИИ CNN)

Спасибо, спасибо большое, дамы и господа, садитесь, пожалуйста. Спасибо.

Для меня большая честь выступать здесь, в Геттисберге, на этой священной земле, где столько людей отдали жизни во имя свободы! Это удивительное место! Президент Линкольн столкнулся с невиданным до того времени расколом страны. Надеюсь, что мы сможем взять с него пример и победить раскол, с которым мы сталкиваемся сейчас. Мы сейчас очень сильно расколоты. Я не политик и никогда не хотел им быть, поверьте мне. Но я увидел, что страна оказалась в беде, и понял, что не могу стоять в стороне и смотреть на это. Наша страна дала мне много хорошего, я люблю ее и понял, что должен действовать.

Я много лет близко знаком с системой. Я долго был важной ее частью. Я знаю, как ведется игра в Вашингтоне и на Уолл-стрит. И знаю, как там мошенничают с правилами в ущерб простым американцам. Это жульнические правила.

Почти каждый четвертый американец в самом трудоспособном возрасте не имеет работы. В каждом пятом домохозяйстве никто не работает. Сорок миллионов американцев получают продовольственные талоны, а сорок семь миллионов живут в бедности. Страдают небогатые горожане, страдают афроамериканские и латиноамериканские сообщества – мы обманули их надежды.

Мы ввязываемся в военные авантюры за рубежом. Наши войны тянутся до бесконечности – потому что люди, которые их ведут, не могут выиграть. Они не умеют выигрывать войны. Тем временем в стране наши героические ветераны умирают, не дождавшись медицинской помощи. Перемены не могут исходить изнутри сломанной системы – а наша система сломана. Тот факт, что Вашингтон и вашингтонский истеблишмент так стараются остановить нашу кампанию, лишь доказывает, что она – знамение тех перемен, которые бывают только раз в жизни.

Эта система абсолютно неработоспособна и основана на мошенничестве. Начнем с вопроса о фальсификациях на выборах. По данным Pew, в настоящее время в Соединенных Штатах двадцать четыре миллиона регистраций избирателей недействительны или проведены с большими нарушениями. Эти нарушения бывают совершенно невероятными. В качестве избирателей зарегистрированы один миллион восемьсот тысяч умерших, причем некоторые из них голосуют! Не знаю, как такое возможно. Два миллиона восемьсот тысяч человек зарегистрированы в нескольких штатах. Такие цифры, да. В качестве избирателей зарегистрированы 14 % жителей Америки, не имеющих американского гражданства.

Это жульническая система еще и потому, что Хиллари Клинтон вообще не должна была баллотироваться в президенты Соединенных Штатов. Однако ФБР и Министерство юстиции покрывают ее преступления – а между прочим, она много раз врала ФБР и Конгрессу. Кроме того, она тридцать девять раз – в разных случаях! – отвечала ФБР «Я не помню». Все остальное она прекрасно помнит, а тут тридцать девять раз не помнила. Вообще-то, это тоже ложь.

Затем она стерла тридцать три тысячи писем, уже получив повестку от Конгресса. То есть стерла после получения повестки. Заметим, на этой неделе стало известно, что заслуженному генералу Джеймсу Картрайту (James Cartwright) грозит до пяти лет тюрьмы и большой штраф за то, что он один раз соврал ФБР. Причем он утверждает, что делал это по соображениям национальной безопасности. Целый генерал! Это было два дня назад. Представляете, как он себя чувствует? Тот факт, что Хиллари, столько раз нарушавшая множество разных законов, баллотируется – это тоже мошенничество. Почему ей разрешили?

Бесчестные мейнстримные СМИ – тоже часть коррупционного механизма, причем важная. Они врут и фабрикуют новости, чтобы представить кандидатов, которые им не нравятся, опасными злодеями. Они никогда не посещают мои митинги, никогда не говорят об их многолюдности, зато стараются преуменьшить их значение. При этом они не показывают, как мало людей приходит на митинги Хиллари, но говорят, что там много народа – хотя туда почти никто не ходит. Вы это знаете, они это знают, все это знают. Недавно три авторитетных общенациональных опроса показали, что мы на первом месте. Один из этих опросов был наиболее точным в последних двух избирательных циклах. Однако пресса об этом молчит. Не хотят говорить – и все. Они отчаянно стараются заглушить мой голос и голос американского народа.

Вот пример той властной структуры, с которой я борюсь. AT&T покупает Time Warner – то есть CNN! Когда я буду президентом, эту сделку мы не одобрим, потому что она приведет к чрезмерной концентрации власти в одних руках. Аналогично Amazon, руководству которого принадлежит Washington Post, должен был бы платить большие налоги, но их не платит. Это очень нечестная игра, и вы знаете, что Amazon делает с магазинами по всей стране. Это нечестно, причем речь идет о миллиардах и миллиардах долларах. Они должны платить эти налоги. Кстати, приобретая NBC, Comcast тоже концентрирует в своих руках излишнюю власть. Получается одна большая структура, которая говорит избирателям, что им думать и что делать. Такие сделки губят демократию, и мы собираемся их отменить.

Заметим, что администрация в принципе не должна была их разрешать. Они пытаются отравить мышление американского избирателя. Все эти женщины, которые пытались повредить моей кампании, врали. Абсолютная ложь. Ничего подобного не было – никогда! Когда выборы закончатся, всех лжецов привлекут к суду. Но плохо, что один звонок в ведущие газеты и на телевидение обеспечивает лжецам «зеленый свет» – и факты никто не проверяет. Почему это важно для вас? Если они могут вести себя так со мной – человеком, у которого есть почти неограниченные возможности для ответных действий, – подумайте, что они могут сделать с вами, с вашей работой, с вашей безопасностью, с вашим образованием, с вашим здравоохранением. Нарушения вашей религиозной свободы, кража вашей Второй поправки, потеря ваших заводов, вашего жилья и так далее… Посмотрите, что они сделали с вашими рабочими местами! Недавно стало известно, что беспорядки на некоторых моих митингах – в том же Чикаго, когда сильно пострадали полицейские и митингующие, по лицам текла кровь, – были организованы платными агентами Национального демократического комитета и штаба Клинтон. Тогда мы об этом не знали, но теперь узнали, и у нас есть видеозаписи. Случившееся тогда нас поразило – а это были наемные агенты. Им платили НДК и, вероятно, штаб Клинтон. Это преступление. Серьезно пострадали полицейские и другие люди. Виновных необходимо привлечь к ответу. Однако из-за жульнической системы, скорее всего, им ничего за это не будет. Точно так же и этих женщин с их враньем, наверное, тоже подослали НДК и штаб Клинтон. Мы это позднее выясним в суде. Очень жду этого!

Смысл этого жульничества в том, чтобы коррумпированный истеблишмент и связанный с ним бизнес сохраняли власть – во имя своих интересов и в ущерб вам, в ущерб всем американцам. Что касается моих интересов, то все они связаны с вами, с американскими избирателями. Поверьте, я не хотел лезть во все это. Это трудное дело, но я не мог иначе. Я люблю нашу страну, я люблю народ и должен был так поступить.

Все мы понимаем, что проблемы не будут решены, если мы будем надеяться на тех политиков, которые их создали. Хиллари Клинтон выступает не против меня – она выступает против перемен, против всего американского народа, против всех американских избирателей. Сейчас мы находимся на распутье. Мы должны выбрать, будем повторять ошибки прошлого или поверим, что нас и нашу прекрасную, любимую страну все еще ждет великое будущее. Я верю в будущее и знаю, что оно будет великим. Мой экономический план обеспечит создание двадцати пяти миллионов рабочих мест за десять лет. Сейчас наши рабочие места уходят из страны. Они уходят в Мексику, в другие страны. Это одностороннее движение. Они получают работу, заводы, деньги, а нам остаются наркотики и безработица. Пора это изменить – и поверьте мне, так и будет.

Так будет со всеми странами. Посмотрите на Китай, на любую страну – наши торговые соглашения с ними просто чудовищны. Позор, что наши власти это допустили. Это плохие сделки, о чем властям было прекрасно известно. Они неспроста затеяли это, но, поверьте, мы это быстро отменим. У нас будет торговля, отличная торговля – свободная, но честная – и она будет реальной.

Мой план в области безопасности обезопасит малообеспеченные слои населения. Мой этический план покончит с коррупцией – гигантской коррупцией – в правительстве. Мы с этим покончим. Мы осушим вашингтонское болото и заменим его новым правлением – народным, осуществляемым народом во имя народа. Поверьте мне!

Вот почему я выбрал Геттисберг, чтобы огласить мой план. Я прошу американский народ встать над политической шумихой и вернуться к вере и оптимизму, на которые всегда опирался американский характер – а в этом мире нет ничего лучше и сильнее американского характера. Я прошу американцев вновь научиться мечтать. Я предлагаю вам свой стодневный план по возвращению американского величия. Это контракт между Дональдом Трампом и американским избирателем, и он предполагает, что перемены начнутся с восстановления в Вашингтоне честности и ответственного подхода.

Поэтому с первого дня вступления в должность моя администрация начнет работу над шестью мерами по борьбе с коррупцией и срастанием власти с бизнесом.

Во-первых, необходима поправка к Конституции, которая ограничит количество сроков, на которые могут избираться члены Конгресса.

Во-вторых, мы прекратим набор федеральных служащих (кроме военных и работников общественной безопасности и здравоохранения) и, таким образом, по мере естественной убыли количество чиновников будет сокращаться.

В-третьих, будет принято правило о том, что на каждую новую федеральную регулирующую норму будут отменяться две действующие. Регулирующие нормы убивают нашу страну и наши рабочие места.

В-четвертых, бывшим сотрудникам Белого дома и Конгресса будет запрещено становиться лоббистами в течение пяти лет после ухода со службы.

В-пятых, будет введен пожизненный запрет для сотрудников Белого дома лоббировать интересы иностранных правительств.

В-шестых, иностранным лоббистам будет полностью запрещено предоставлять средства для американских избирательных кампаний. Сейчас такое бывает.

В тот же день я также приму семь мер по защите американских рабочих, с которыми сейчас так скверно обходятся равнодушные к их интересам политики. Мы очень быстро изменим ситуацию.

Во-первых, я заявлю о своем намерении полностью пересмотреть условия Соглашения о Североамериканской зоне свободной торговли, одного из худших торговых соглашений в истории нашей страны – кстати, его подписал Билл Клинтон, – или выйти из него согласно Статье 2205.

Во-вторых, я объявлю о предстоящем выходе из Транстихоокеанского партнерства, грозящего нашей стране настоящей катастрофой.

В-третьих, я поручу своему министру финансов объявить Китай валютным манипулятором – потому что это так и есть. Они своими валютными играми причинили нам большой ущерб – и это очень прискорбно. Заметим, я их не виню – они просто умные. Винить стоит наших политиков, которые не остановили китайцев, хотя это было очень просто сделать.

В-четвертых, я поручу министру торговли и торговому представителю США выявить все несправедливые иностранные торговые практики, вредящие американским работникам, и немедленно использовать против этих злоупотреблений все доступные американские и международные правовые инструменты.

В-пятых, и это очень важно, я сниму ограничения на разработку американских энергоресурсных резервов, включая сланцы, нефть, газ и уголь. Это пятьдесят триллионов долларов и множество рабочих мест. Наши шахтеры должны вновь вернуться к работе.

В-шестых, я уберу установленные Обамой и Клинтоном препятствия и позволю продвигаться вперед жизненно важным энергетическим инфраструктурным проектам. У нас для них существует невероятное количество препон – экологических и структурных. Будет достроен трубопровод «Кистоун» и многое другое. Это множество рабочих мест и большая польза для страны.

В-седьмых, мы прекратим отдавать миллиарды долларов на программы ООН по борьбе с глобальным потеплением и используем эти деньги на нужды американской водной инфраструктуры и американской экологии. Мы отдаем миллиарды, в то время как нам пора заняться собственной экологией.

Вдобавок с первого дня я займусь следующими пятью мерами по восстановлению безопасности и конституционного правопорядка:

Во-первых, все неконституционные акты, распоряжения и указы президента Обамы будут отменены.

Во-вторых, мы начнем процесс выбора замены для покойного судьи Скалии. Кстати, его жена – чудесная женщина – повесила у себя во дворе мой плакат. Мило, правда? Только сегодня узнал. Он был великим человеком. Выбирать будем из моего списка. В нем двадцать судей. Думаю, из двадцати выдающихся судей будет выбран достойный кандидат, который сможет отстаивать и защищать Конституцию Соединенных Штатов.

В-третьих, все федеральное финансирование городов-убежищ для иммигрантов будет отозвано.

В-четвертых, мы начнем высылку из страны незаконных иммигрантов-преступников. Их сейчас больше двух миллионов. Это наркоторговцы, бандиты, убийцы. Гражданам тех стран, которые не заберут своих преступников обратно, мы не будем выдавать визы. Когда Хиллари Клинтон была госсекретарем, если мы пытались выслать очередного злодея и собственная страна его не принимала, Хиллари говорила, что нам нужно взять преступника обратно и мы не будем заставлять другую страну его принимать. Если я стану президентом, такого больше не будет, поверьте мне.

В-пятых, мы заморозим иммиграцию из склонных к терроризму регионов, выходцев из которых невозможно нормально проверять. Скажем, вот Сирия. К нам оттуда едут тысячи и тысячи человек. Мы не знаем, кто они такие, откуда они, что у них на уме. Хиллари Клинтон хочет увеличить их количество еще на 550 %. Между тем радикальный исламский терроризм – совсем рядом. Нам нужно быть сильными, умными и бдительными. Мы не можем пускать террористов. Нам хватает своих проблем. Проверять всех, кто приезжает в нашу страну, будем крайне тщательно. Нужно быть внимательными.

Затем я буду работать с Конгрессом: внесу в него следующие законопроекты и буду бороться, за их принятие в первые сто дней моего президентского срока:

Закон о налоговых льготах и упрощенном налогообложении для среднего класса. Мой экономический план должен обеспечить экономический рост на 4 % в год и создать не менее двадцати пяти миллионов новых рабочих мест. Добиваться этого мы будем с помощью масштабного снижения и упрощения налогов в сочетании с торговой реформой, ослаблением регулирования и снятием ограничений на американскую энергетику. Нам необходимы рабочие места! Они – особенно хорошие – от нас сейчас уходят. Особенно серьезно нужно сокращать налоги для среднего класса. О нем все забыли. Это забытые люди. Семья среднего класса с двумя детьми получит уменьшение налогов примерно на 35 %. Они смогут использовать освободившиеся деньги – и эти деньги тоже пойдут в нашу экономику. Классификацию налогоплательщиков мы упростим, снизим количество групп с семи до трех. Формы декларации упростим тоже. Налог на коммерческую деятельность будет снижен с 35 % до 15 %. Триллионы долларов, выведенных за рубеж американскими корпорациями, сейчас можно вернуть при уплате 10 % налога. Это не работает. В результате компании не могут вернуть в страну от 2,5 до 5 триллионов долларов. Многие из компаний уходят из США не из-за высоких налогов, а потому, что не могут вернуть в страну свои деньги. Они просто уходят за деньгами. Мы упростим процесс, пусть они возвращают эти деньги в Америку и пусть используют их здесь и тратят на строительство нашей страны.

Закон о борьбе с переносом производства. Он установит пошлины, которые станут для компаний стимулом не переносить производство в другие страны, увольняя рабочих. При этом они беспошлинно ввозят свою продукцию обратно в США. Они уходят из Америки – как Carrier, как Ford, как многие другие. Увольняют своих работников, приходят в Мексику или еще куда-нибудь, строят там новый красивый завод и нанимают местных. Затем они берут свои кондиционеры, машины и так далее и беспошлинно везут их через нашу границу – а с чем остаемся мы? С безработицей. Одни убытки и никаких прибылей. Поэтому введем такие пошлины, чтобы это поведение не оставалось безнаказанным. Будем с ними сотрудничать, будем вести себя вежливо – но такое без последствий не оставим. Когда наш бизнес это поймет, он перестанет покидать США ради других стран.

Закон об американской инфраструктуре. Он направлен на то, чтобы с помощью налоговых льгот подтолкнуть к созданию частно-государственных партнерств и частных инвестиций в инфраструктуру. Он ставит своей целью привлечь за десять лет один триллион долларов. Сейчас у нас большие проблемы с инфраструктурой. При президенте Обаме государственный долг удвоился и дошел до двадцати триллионов долларов. Меньше чем за восемь лет он вырос на десять триллионов долларов – представляете? Причем инфраструктуре это не помогло. Чего мы добились? У нас проблемы с дорогами, мостами, тоннелями, больницами школами – плюс двадцать триллионов долларов долга. Это рекорд! Госпитали Министерства по делам ветеранов в плохом состоянии – и само министерство тоже. Нам нужно будет что-то с этим делать, потому что наших ветеранов очень плохо лечат. Во многих случаях нелегальных иммигрантов лечат лучше, чем ветеранов. Так нельзя!

Закон о выборе школы и об образовательных возможностях. Он перераспределит финансирование образования и даст родителям право отправлять детей в школу на свой вкус – государственную, частную, независимую, специализированную – или учить их на дому. Важно, что мы отменим общие образовательные стандарты и передадим контроль над образованием на местный уровень. С образованием у нас сейчас плохо. Посмотрите на рейтинги – наверху Швеция, Норвегия, Дания, кто угодно, а мы внизу. Причем мы тратим на каждого учащегося больше, чем кто-либо, – и все равно в конце списка, а другие страны тратят намного меньше – и наверху. То есть очевидно, что наша система не работает. Мы ее изменим и исправим. Мы расширим профессиональное и техническое образование, о котором в этой стране совсем забыли, и сделаем двухлетние и четырехлетние колледжи доступнее. Все, кто ходил в школу, наверное, помнят ребят, которые плохо учились, зато могли починить двигатель или построить стену? Многие из них умели совершенно невообразимые вещи! Кстати, те, кто умеет строить, нам понадобятся, да, понадобятся. Помните таких? Гениальный автомеханик, золотые руки, а вот с историей – так себе, с физикой – так себе. Это замечательные люди, и для них нам нужно вернуть профессионально-техническое образование.

Закон об отмене и замене Obamacare. Он полностью отменяет Obamacare с заменой его медицинскими сберегательными счетами. Вообще-то, медицинские сберегательные счета – это только один из возможных вариантов, но очень хороший. Будет хорошо, если медицинскую страховку можно будет покупать вне своего штата. Это конкуренция! Политики будут этому мешать, потому что страховые компании не любят конкуренции, но мы справимся, поверьте мне. Я об этом не первый год говорю. И еще полезно, чтобы штаты могли управлять фондами Medicaid. Кроме этого, пора дебюрократизировать Управление по надзору за качеством пищевых продуктов и лекарств. У них там ждут одобрения четыре тысячи медикаментов, в том числе жизненно важные. Пока они рассматривают вполне перспективные лекарства, люди умирают. Больные умирают, им нужны лекарства, а мы тут годами эти лекарства изучаем. Понятно, что у них работа, они следуют процедуре – но в итоге четыре тысячи разных медикаментов ждут одобрения и не получают его. Этот процесс пора ускорить.

Закон о доступном уходе за детьми и стариками позволит американцам вычитать из налогов расходы на уход за детьми и стариками и подтолкнет работодателей организовывать службы по уходу за детьми на рабочих местах. Некоторые компании так уже делают, и это отличная идея. Кроме того, будут созданы освобожденные от налогов сберегательные счета для обеспечения заботы о детях и стариках с паритетными взносами для семей с низким доходом.

Закон о борьбе с нелегальной миграцией обеспечит финансирование строительства стены на нашей южной границе. Не волнуйтесь, я уже говорил, что за стену заплатит Мексика. Она оплатит Соединенным Штатам полную стоимость стены, ясно? Стене быть, и заплатит за нее Мексика. Кстати, два с половиной месяца назад я встречался с мексиканским президентом. Чудесная встреча, чудесный человек, но я ему сказал, что от него тоже кое-чего ждут. У нас своя страна, наши люди, мы должны их защищать, так что пусть делает свой вклад – или разговор будет другим. Вдобавок закон введет обязательный двухлетний минимальный срок в федеральной тюрьме. Это для нелегалов, тех, кто нелегально возвращается в США после депортации. И пятилетний минимальный срок для тех нелегально вернувшихся, кого осуждали за тяжкие преступления, или дважды осуждали за мелкие правонарушения, или дважды или больше депортировали. То есть он приезжает, мы его высылаем, он опять приезжает – отправляется в тюрьму, после этого опять приезжает – получает пять лет. Потому что сейчас они возвращаются по десять раз. Таких случаев сколько угодно. Помните, что было в Сан-Франциско? Там убийца пять раз возвращался – и на пятый раз застрелил девушку. Пять раз! И таких много. Один десять раз возвращался, на десятый тоже кого-то убил. Теперь после депортации они будут оставаться у себя, чтобы не сесть в тюрьму. Если примем такой закон, они не будут приезжать. Просто сейчас им ничего не грозит, совсем ничего. Также пора реформировать визовые правила. Нужно увеличить наказания за нарушение сроков и гарантировать, что рабочие места будут сперва предлагаться американцам.

Номер восемь – Закон о восстановлении общественной безопасности – снизит преступность, распространение наркотиков и уровень насилия. Будет создана специальная структура по борьбе с насильственными преступлениями, а также будет расширено финансирование программ по обучению и поддержке местной полиции. Поверьте, это отличная идея. Мы расширим возможности федеральных правоохранительных ведомств и федеральных прокуроров по борьбе с преступными бандами и отправим преступников за решетку – и потом на родину.

Далее, Закон о восстановлении национальной безопасности, который поможет восстановить наши вооруженные силы. Для этого мы отменим сокращение расходов и начнем вкладывать в оборону больше средств. Вооруженные силы сейчас нужны нам как никогда. Мы не хотим их применять, но именно сила обеспечивает мир – и поэтому нам нужна сильная армия. Сейчас она ужасно истощена. Мы также дадим нашим героическим ветеранам возможность получать лечение в государственных клиниках или посещать частного врача, если они ждут в интернет-очереди. Вы знаете, нас активно поддерживают ветераны – правоохранители, военные, очень активно. Ну вот, с этими интернет-очередями получается по двадцать два самоубийства в день. В это невозможно поверить – но двадцать два самоубийства в день. Они ждут шесть, семь, девять дней – и не могут попасть к врачу. Часто могли бы помочь простые процедуры или назначения, но в итоге им становится совсем плохо и они умирают. Умирают, так и не попав к доктору. Мы собираемся дать им возможность пойти в соседний дом к частному врачу, или в государственную больницу, или в частную. Вокруг много врачей, которые могли бы им помочь и будут рады дополнительному доходу. Счет мы оплатим. Так будет дешевле, а еще – что намного важнее – мы, наконец, нормально позаботимся о ветеранах. Потому что то, что сейчас с ними делают, совершенно неприемлемо. Также необходимо защитить нашу ключевую инфраструктуру от новой угрозы – от кибератак. Еще закон установит новые процедуры иммиграционной проверки. Необходимо проверять, разделяют ли те, кого мы пускаем в страну, ценности нашего народа. Нам нужны люди, которые любят нашу страну или могут полюбить ее и ее граждан. Нам нужны люди, которые любят нас. Это можно проверять, и другие страны проверяют – но не мы. Мы просто всех принимаем – только приезжайте.

Закон о чистке Вашингтона от коррупции. Предполагает жесткую этическую реформу, направленную против разлагающего влияния на нашу политику лоббистов и спонсоров.

8 ноября американцы будут голосовать за этот стодневный план по восстановлению в США экономического процветания, безопасности и честного управления.

Я обещаю вам эти реформы.

Если мы их проведем, у нас снова будет народное правление, осуществляемое народом во имя народа – и Америка снова станет великой! Поверьте мне!

Спасибо. Спасибо большое.

БЛАГОДАРНОСТИ

«Понимая Трампа» – увлекательная книга и с точки зрения замысла, и с точки зрения самого написания.

Без искренного желания президента Трампа говорить о проблемах и политике, будучи сначала кандидатом, затем избранным президентом, эта книга была бы неправдоподобна. Я слушал Трампа, видел, как он принимает решения, действительно начал понимать его принципы и особенности. Я хотел бы поблагодарить президента Трампа за лидерство и множество интересных бесед.

Точно так же я хочу выразить признательность и поблагодарить Дональда-младшего, Иванку, Эрика, Тиффани и Бэррона за их открытость и готовность участвовать в кампании и президентстве своего отца. Понимание, насколько Трамп сильный и заботливый отец, пришло от его детей. Я также хочу поблагодарить Меланию за все, что она лично сделала, чтобы принести красоту и уют в Белый дом. Она явно поддерживает традиции Жаклин Кеннеди как первой леди, которой мы все можем гордиться.

Открытость Джареда Кушнера в избирательной кампании и после нее оказалась чрезвычайно полезной. Он замечательно сфокусирован, практичен и привержен делу.

В каждом отдельном случае огромную помощь мне оказывали Рона Графф, старший вице-президент избирательной кампании и член команды Трампа Мередит Макивер.

У меня есть несколько близких друзей, как в команде кампании, так и среди сотрудников Белого дома, которые помогли лучше понять, как работает система нового президента. В самом начале кампании ее настоящим лидером был Кори Левандовски. Он реализовал имидж Трампа и немало на этом заработал. Очень легко и непринужденно работал Пол Манафорт, приложивший немало усилий в рамках организации республиканского съезда. Команда Стива Бэннона, Келлиэнн Конуей и Дэвида Босси обеспечивали «дополнительный удар» и энергию, когда кампания в этом отчаянно нуждалась. Брэд Парскейл отлично справился с базами данных и социальными сетями, будучи одной из самых закрытых и сильных сторон кампании.

Возможно, самой героической фигурой кампании – кроме, конечно, самого Трампа – для меня был Стивен Миллер. День за днем он сидел в нескольких шагах от Трампа в самолете, записывая его мысли после произнесенной речи. Миллер был философом-писателем избирательной кампании Трампа и придерживается этой роли в Белом доме сейчас.

Несмотря на героические усилия кампании Трампа, победа не могла бы быть достигнута без шести лет напряженной работы Райнса Прибуса как председателя Республиканского национального комитета. Вместе с Майком Шилдсом, Кэти Уолш и Шоном Спайсер Райнс выстроил самую крупную партийную машину в истории республиканцев. В октябре 2016 года у него было восемь тысяч пятьсот оплачиваемых сотрудников, обеспечивающих организационную сторону в день выборов.

Джо Гейлорд шестнадцать лет был моим партнером по созданию республиканского большинства в Конгрессе, и впервые за сорок лет нам удалось сделать это. Его искренние переживания по этому поводу помогли мне понять феномен Трампа.

Барри Кассельман был первым, кто заметил реальные перемены в северной части Среднего Запада, в Айове, Висконсине и Миннесоте, а Салена Зито обнаружила эту тенденцию в западной части Пенсильвании.

Шон Ханнити – не только один из самых горячих сторонников и помощников Трампа, но и самый проницательный критик. Много раз он помогал мне понять, что именно происходит в кампании и что то или иное событие означает.

Райна Кейси, близкий друг и сторонник, была первой, привлекшей мое внимание к реконструкции Трампом катка Wollman Rink. Будучи деловой женщиной, она действительно понимала образ мышления Трампа как предпринимателя в политике.

Винс Хейли, работающий теперь в Gingrich Productions, освещает события в Белом доме. Он один из первых сказал о Трампе: «Это действительно умный парень, который делает что-то уникальное». Винс пережил потрясающее поражение Эрика Кантора от Дэйва Брата[184] и имел реальное представление об основополагающей силе низового популизма.

Рэнди Эванс, мой советник, друг и сторонник с 1976 года, был крайне полезен в течение всей избирательной кампании. Будучи членом Национального комитета от Джорджии, он оказался глубоко вовлеченным в организацию партийного съезда, имея возможность лично наблюдать, как Трамп выигрывал голоса большинства делегатов. Стратегические советы Рэнди построили всю концепцию этой книги.

Обе мои дочери, Кэти Любберс и Джеки Кушман, выросли в атмосфере политической борьбы и оказались крайне проницательными наблюдателями выборного процесса. Мы вели активные диалоги о выдвижении партийных кандидатур, и благодаря избранию Трампа президентом эти диалоги продолжаются.

Кейт Хартсон из издательского дома Hachette, энтузиаст своего дела, стала мне хорошим другом. Она – великолепный редактор. Это наша пятая совместная книга, и мне очень приятно работать и с ней, и со всей командой Hachette.

Ну а самыми главными коллегами-ораторами, которые помогли мне в размышлениях над этой книгой, были спичрайтеры Джо Де Сантис и Луи Брогдон. Наше сотрудничество началось с моих восьми выступлений в Фонде «Наследие»[185] и одной речи в Национальном университете обороны, посвященных Трампу. Тогда и был разработан первый проект книги. Они оба оказались отличными партнерами.

Сноски

1

Citizens United – консервативная некоммерческая организация в США, основанная в 1988 году, возглавляемая с 2000 года политическим активистом Дэйвом Босси. Заявленная миссия организации – восстановление гражданского контроля над правительством, а также восстановление традиционных американских ценностей.

2

Стив Кинг – американский политик-республиканец, член Палаты представителей США от Айовы.

3

«Контракт с Америкой» – политический манифест Ньюта Гингрича, ставший альтернативной программой республиканцев, когда контроль над Конгрессом перешел к республиканцам, в то время как президентом оставался демократ Билл Клинтон.

4

Когнитивная наука – комплекс наук, изучающих познание и высшие мыслительные процессы на основе применения теоретико-информационных моделей.

5

Келлиэнн Конуэй – американский политический деятель, политтехнолог и социолог, советница президента США Дональда Трампа.

6

Клерель де Токвиль – французский политический деятель, лидер либеральной Партии порядка, министр иностранных дел Франции (1849).

7

«Статьи Конфедерации и вечного союза» – первый конституционный документ США. Критика этих Статей и необходимость образования более совершенного государства привели к принятию Конституции.

8

Райнс Прибус – американский адвокат, политик-республиканец, председатель отделения Республиканской партии в Висконсине (2007 – 2011), глава аппарата Белого дома (январь – июль 2017). Отправлен в отставку в связи с обвинением в утечке новостной информации из Белого дома.

9

Фриз – декоративная композиция в виде горизонтальной полосы или ленты, увенчивающей или обрамляющей ту или иную часть архитектурного сооружения.

10

Morning Joe – ежедневная утренняя новостная и ток-шоу программа на канале NBC.

11

Fox & Friends – ежедневная утренняя консервативная программа в формате обсуждения новостей на канале FoxNews.

12

Sean Hannity Show – радиошоу, организованное консервативным политическим комментатором Шоном Хэннити.

13

Medicare – одна из федеральных программ медицинского страхования для населения старшего возраста (старше шестидесяти пяти лет), учрежденная в 1965 году в США.

14

Опра Уинфри – американская телеведущая, актриса, продюсер, общественный деятель, ведущая ток-шоу своего имени, девятая по влиятельности женщина в 2005-м, первая в 2007-м, самый влиятельный человек в шоу-бизнесе в 2009-м, самая влиятельная знаменитость в 2010-м и 2013-м (по версии Forbes).

15

Бетси Девос – американская женщина-политик, республиканка, миллиардерша и активистка в сфере образования, министр образования США (февраль 2017).

16

Идея Девос заключается в организации школьного образования на основе сети субсидируемых школ, финансируемых государством, но управляемых независимыми организациями, а также использовании ваучеров на школьное образование. Ваучерный подход предполагает выделение этой суммы из госбюджета родителям ученика и предоставление им права выбрать по своему желанию учебное заведение для своего ребенка.

17

Запрещенная в России террористическая организация.

18

FDA (US Food and Drug Administration) – Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов США.

19

Апелляционный суд девятого округа США – федеральный суд апелляционной инстанции, рассматривающий дела в штатах Айдахо, Аляска, Аризона, Вашингтон, Гавайи, Калифорния, Монтана, Невада, Орегон и на территориях острова Гуам и Северных Марианских островов.

20

Аллан Блум – американский философ, политолог, профессор Чикагского университета.

21

Гуадалканал – остров в архипелаге Соломоновых островов, на котором в 1942 – 1943 годах произошло одно из решающих сражений войны на Тихом океане между силами союзников и Японской империей.

22

Джеймс Бейкер – американский юрист и политический деятель, начальник штаба и министр финансов США при президенте Рональде Рейгане, начальник штаба и госсекретарь США при президенте Дж. Буше-старшем.

23

Управление по борьбе с наркотиками – агентство в составе Минюста США, занимающееся исполнением федерального законодательства о наркотиках, непосредственно подчиняется генеральному прокурору США.

24

PGA (Professional Golfers' Association of America) – ассоциация профессиональных игроков в гольф, организатор основных мужских профессиональных гольф-туров в США и Северной Америке.

25

PGA Senior Championship – тур чемпионов для игроков в возрасте от пятидесяти лет и старше.

26

«Дилберт» – название серии комиксов и имя их главного героя. В них рассказывается об офисной жизни, менеджерах, инженерах, маркетологах, боссах, юристах, сбытовиках, практикантах, бухгалтерах и прочих странных людях.

27

Билл О'Райли – американский журналист, политический обозреватель, ведущий телепрограммы «Фактор О’Райли», один из наиболее известных политических обозревателей на американском телевидении.

28

The Revenant («Выживший», 2015) – американский эпический остросюжетный вестерн Алехандро Иньярриту.

29

Агентство по охране окружающей среды США (Environmental Protection Agency) – агентство федерального правительства США, созданное с целью защиты окружающей среды и здоровья людей, для чего разрабатывает и следит за исполнением норм, основанных на законах, принятых Конгрессом.

30

Рудольф Уильям Луис «Руди» Джулиани – американский политический деятель, 107-й мэр Нью-Йорка (1994 – 2001) от Республиканской партии.

31

Майкл Рубенс Блумберг – предприниматель, 108-й мэр Нью-Йорка (2002 – 2013) от Республиканской партии, входит в число самых богатых людей мира по версии Forbes (8-е место по состоянию на 2016 год).

32

Управление Конгресса США по бюджету – федеральное агентство, подчиняющееся Конгрессу США Правительства Соединенных Штатов.

33

Офис управления и бюджета – крупнейшее подразделение в рамках исполнительного управления президента США.

34

Виктор Палмири – американский юрист, финансист недвижимости и корпоративный антикризисный специалист. Был координатором по делам беженцев в Государственном Департаменте США в администрации Джимми Картера.

35

Bloomberg Politics – международное новостное агентство с штаб-квартирой в Нью-Йорке.

36

Джон Винер – американский историк и журналист, пишущий редактор политического еженедельника левого толка The Nation, профессор истории США Калифорнийского университета.

37

Лемминги – маленькие существа из одноименной компьютерной игры, бездумно шагающие вперед независимо от подстерегающих опасностей.

38

«Грядущее разделение: Состояние белой Америки, 1960 – 2010 гг.». Вошла в список «Сто стоящих внимания книг 2012 года», составленный The New York Times.

39

Public Broadcasting Service – американская некоммерческая служба телевизионного вещания.

40

«Аббатство Даунтон» – британский телесериал по оригинальному сценарию Джулиана Феллоуза, воссоздающий атмосферу Англии начала XX века, затрагивает вопросы технического прогресса (появление в быту электричества, телефонов, автомобилей), эмансипацию женщин, Первую мировую войну, эпидемию испанского гриппа и многое другое.

41

В период 1999 – 2007 гг. Джеб Буш был губернатором штата Флорида.

42

Страны Оси – военный союз Германии, Италии, Японии и других государств, которому противостояла во время Второй мировой войны антигитлеровская коалиция.

43

Крис Мэтьюс – американский политический комментатор, автор и ведущий ток-шоу Hardball with Chris Matthews. MSNBC – американский кабельный телеканал, доступный в США, Канаде, Южной Африке и на Ближнем Востоке.

44

Стив Скэлис – американский политик-республиканец, парламентский организатор республиканцев в Палате представителей, член Палаты представителей США от 1-го округа Луизианы.

45

«Невинность мусульман» – антиисламское видео, рассказывающее о жизни пророка Мухаммеда в оскорбительной форме. 11 сентября 2012 г. трейлер был выложен на видеохостинге YouTube, что привело к массовым акциям протеста.

46

PolitiFact – специальный онлайн-проект, поддерживаемый газетой «Тампа Бэй Таймс», в которой журналисты и редакторы различных СМИ дают оценки заявлениям членов Конгресса, Белого дома, лоббистов.

47

Джеймс Райзен – американский журналист, лауреат Пулитцеровской премии, автор ряда статей, касающихся деятельности американского правительства и ЦРУ.

48

Spicer gaggle – неформальный пресс-брифинг с пресс-секретарем Белого дома Шоном Спайсером.

49

В данном случае под «подружками» подразумеваются модели конкурсов под эгидой компании Miss Universe Organization.

50

Роуэнн Брюэр Лейн – бывшая модель, в 1988 г. вошла в топ-10 финалисток конкурса «Мисс США» от штата Мэриленд.

51

Black Lives Matter – интернациональное движение активистов, выступающих против насилия в отношении чернокожего населения, занимается организацией акций протестов, связанных с расовой дискриминацией в правовой системе США. Рядовые активисты этого движения, как правило, пропагандируют нацизм чернокожих.

52

Та-Нехиси Коутс – американский писатель, журналист, автор комиксов, педагог, национальный корреспондент журнала The Atlantic.

53

Универсализм – этическое миросозерцание, противоположное индивидуализму; форма мышления, рассматривающая универсум как целое.

54

В контексте этого заявления Нэнси Пелоси имелось в виду «малообразованные белые мужчины, такие как Дональд Трамп».

55

Намек на гибель 18-летнего чернокожего Майкла Брауна, застреленного полицейскими в августе 2014 г., вызвавшую волну крупных акций протеста по всей стране.

56

Трейвон Мартин – чернокожий 17-летний подросток, был смертельно ранен в Сэнфорде, штат Флорида, в феврале 2012 г. в ходе ссоры с белым американским патрульным-волонтером Джорджем Циммерманом.

57

«Ржавый пояс» – условное название промышленного региона, расположенного на Северо-Востоке и Среднем Западе США. Включает в себя Иллинойс, Индиану, Огайо, Мичиган, Нью-Йорк, Нью-Джерси, Пенсильванию, Мэриленд и Западную Виргинию.

58

Кимберли Креншоу Уильямс – адвокат по гражданским правам, ведущая ученая США по вопросам критической расовой теории, штатный профессор в Школах права Калифорнийского и Колумбийского университетов, в которых специализируется в расовой и гендерной проблематике.

59

Интерсекциональность (или теория пересечений) – это исследование пересечения различных форм или систем угнетения, доминирования или дискриминации. Теория исходит из того, что различные биологические, социальные и культурные категории (гендер, раса, класс, состояние здоровья, сексуальная ориентация, каста и др. идентичности) взаимодействуют друг с другом на множестве уровней, и исследует эти взаимодействия.

60

Великое общество – набор внутренних программ, предлагавшихся или запущенных в США в 1964 – 1965 годах по инициативе президента Линдона Б. Джонсона в целях построения «Великого общества», в котором не будет бедности. Двумя важнейшими целями «Великого общества» являлись проведение социальных реформ с целью искоренения бедности и расовой сегрегации.

61

В рекламных роликах Обамы, запущенных в ключевых штатах, говорилось о том, как некоторые инвестиции в компанию Ромни Bain Capital потерпели крах, тысячи сотрудников приобретенных компаний потеряли работу, в то время как сама Bain Capital получала огромные прибыли.

62

Бернард (Берни) Сандерс – американский политик-демократ, член Палаты представителей (1991 – 2007), сенатор от штата Вермонт (2007 – н. в.).

63

Марк Лилла – американский политолог, историк идей, журналист, профессор гуманитарных наук Колумбийского университета в Нью-Йорке.

64

Канистерапия – разновидность энималтерапии, психотерапевтическая методика в медицинской и социальной реабилитации с использованием специально отобранных и обученных собак.

65

БСТ США – государственное статистическое агентство, которое собирает, обрабатывает, анализирует и распространяет необходимые статистические данные для американской общественности, Конгресса США, других федеральных органов государственной власти и местного самоуправления. Является структурным подразделением Департамента труда.

66

Подразумевается 2014 год.

67

Wounded Warrior Project – благотворительная некоммерческая организация, предлагающая разнообразные программы, услуги и мероприятия для раненых ветеранов боевых действий, в том числе и по поддержке их семей и опекунов.

68

Программы профессоров Генри Р. Люса – основаны в 1968 г. для поощрения научных экспериментов и творчества в области гуманитарных и общественных наук, объединяют выдающихся ученых и общественных деятелей за пределами своих университетов.

69

Закон о беглых рабах был принят в 1850 г. Конгрессом США. Закон разрешал поиск и задержание беглых рабов на территориях, где рабство было уже отменено. Окончательный запрет на рабство был закреплен 13-й поправкой к Конституции США, вступившей в силу в конце 1865 г.

70

Роджер Брук Тони – пятый главный судья Верховного суда США.

71

«Дред Скотт против Сэнфорда» (1856) – дело Верховного суда США, решением по которому было узаконено бесправное положение чернокожих. Суд постановил, что все привезенные в Америку чернокожие и их потомки не являются гражданами США, не имеют прав на получение гражданств и обращения в суд и не могут быть отняты у владельца без судебного решения.

72

Деннис Марк Прагер – американский консервативный и национально синдицированный радиоведущий ток-шоу, журналист, писатель и общественный спикер.

73

Элизабет Энн Уоррен – женщина-сенатор от Массачусетса с 2013 г., Бернард Сандерс – сенатор от Вермонта с 2007 г., Кит Морис Эллисон – член Палаты представителей от Миннесоты с 2007 г. – крайне левые американские политики, представляющие Демократическую партию.

74

«Конституция свободы» – книга 1960 года австрийского экономиста, лауреата Нобелевской премии Фридриха А. Хайека (1899 – 1992), истолковывающая возможность появления цивилизации благодаря основополагающим принципам свободы.

75

PATCO (Professional Air Traffic Controllers Organization, 1968 – 1981) – профсоюзная организация профессиональных авиадиспетчеров США, распущена в 1981 году после забастовки, которая была объявлена незаконной.

76

Агентством EPA руководит администратор, назначаемый президентом и одобряемый Конгрессом. С февраля 2017 года эту должность занимает Скотт Прюитт. Администратор агентства входит в состав Кабинета президента США.

77

Государственный департамент США – фактически является министерством в правительстве США, выполняющим функцию МИД. Глава Госдепа – Государственный секретарь США.

78

Имеется в виду историческая фраза Рональда Рейгана 12 июня 1987 г. во время выступления в Берлине «Mr. Gorbachev, tear down this wall!». Известно, что некоторые сотрудники администрации Рейгана советовали ему отказаться от громких призывов, которые могли бы привести к очередному похолоданию в советско-американских отношениях. Тем не менее призыв все же был включен в речь.

79

Майкл Томас Флинн – генерал-лейтенант армии США в отставке, советник президента США по национальной безопасности (20 января – 13 февраля 2017). Подал в отставку после скандала из-за появившейся информации об обсуждении антироссийских санкций с послом РФ в США.

80

Салли Куиллиан Йейтс – заместитель Генерального прокурора США (была назначена на должность в 2015 году Бараком Обамой). Исполняла обязанности Генерального прокурора США в период с 20 по 30 января 2017 года, уволена Трампом после отказа защищать в суде Указ о временном запрете иммиграции.

81

На втором этапе (19 декабря 2017 г.) Трампу было нужно преодолеть барьер в двести семьдесят голосов (итог голосования 304 против 227); Сенат состоит из ста членов, по два сенатора от каждого штата.

82

Уильям Мар-младший – американский комедийный актер, телеведущий, социальный критик, политический комментатор и писатель, известен своей политической сатирой и социально-политическими комментариями, поддерживает легализацию марихуаны и однополые браки.

83

Джеймс Норман Мэттис – американский военный и государственный деятель, министр обороны США с 20 января 2017 года.

84

Джон Фрэнсис Келли – американский генерал в отставке, бывший глава Южного командования США (2012 – 2016). С 20 января по 31 июля 2017 г. – министр внутренней безопасности США, с 31 июля 2017 года – глава аппарата Белого дома.

85

В ноябре 2010 года один из двоих сыновей Келли, Роберт (оба служили в морской пехоте), погиб в Афганистане.

86

Фредди Грей, чернокожий американец, арестованный в апреле 2015 года. Во время транспортировки в полицейском автомобиле впал в кому, был доставлен в медицинский центр, где позже скончался. Наряду с другими подобными происшествиями смерть Грея вызвала большой резонанс в американском обществе.

87

Альтон Стерлинг, Филандо Кастила – чернокожие американцы, застреленные в ходе полицейских задержаний.

88

CompStat – статистическая компьютерная онлайновая система, предполагающая ежедневный сбор и анализ криминальной статистики. Еженедельное итоговое резюме программы определяет тенденции развития преступности (за неделю, месяц и год). В результате определяются наиболее неблагоприятные точки в городе, куда и направляются большинство полицейских сил для предотвращения преступлений.

89

DEA (Drug Enforcement Administration) – Управление по борьбе с наркотиками, агентство в составе Минюста США, занимающееся исполнением федерального законодательства о наркотиках.

90

Кэтрин Штайнле – 32-летняя американка, застреленная нелегальным иммигрантом Хосе Инес Гарсия Сарате 1 июля 2015 года в Сан-Франциско. Утверждалось, что выстрел был сделан случайно, но инцидент вызвал споры и политические дискуссии, касающиеся статуса городов-убежищ.

91

Рам Эммануэль – американский политик, действующий мэр Чикаго (с 2011 г.), член Демократической партии.

92

Официальный старт процесса отделения Великобритании от Европейского союза запланирован на 29 марта 2019 года.

93

Бенни Джонсон – скандальный американский журналист, уволенный из Independent Journal Review в октябре 2017 г.

94

«Золотые звездные жены» – частная некоммерческая организация, сформированная в конце Второй мировой войны (первая организационная встреча состоялась 5 апреля 1945 г.) с целью обеспечения поддержки супруг и детей погибших во время службы в Вооруженных силах США.

95

Президент Гани принял власть в сентябре 2014 года.

96

«Правила взаимодействия» – свод внутренних правил или директив, принятых в Вооруженных силах (в том числе и для физических лиц), определяющих обстоятельства, условия, степень и способ применения силы, а также действия, которые могут быть истолкованы как провокационные.

97

Кэй Бэйли Хатчисон – американская женщина-политик, сенатор США от штата Техас в 1993 – 2013 годах, член Республиканской партии.

98

Хелен Крибель – глава частного фонда Vernon K. Krieble Foundation, созданного в 1984 году с целью «дальнейшей демократизации капитализма, сохранения и развития общества свободных, образованных, здоровых и творческих личностей». Одной из основных направленностей деятельности является иммиграционная реформа в США.

99

Рекс Уэйн Тиллерсон – госсекретарь США с 1 февраля 2017 года, бывший председатель совета директоров и главный управляющий нефтяной компании ExxonMobil (2006 – 2017).

100

Джордж Прэтт Шульц – американский государственный деятель, Госсекретарь США при президенте Рейгане (1982 – 1989).

101

Корпоративный налог – налог, уплачиваемый с прибыли коммерческой организации, может взиматься как на национальном, так и на региональном уровне.

102

Пограничная налоговая корректировка – ряд фискальных мер, выражающийся в отмене (или снижении) налогов для экспортируемой продукции и взимании дополнительных косвенных налогов с импортируемой.

103

Налог на прирост капитала – налог, который выплачивают после реализации активов – акций, облигаций, драгоценных металлов и имущества (отдельно от налога на прибыль) – как юридические, так и физические лица (в налогооблагаемую базу не включается недвижимость, в которой проживает владелец, и автомобили).

104

План 401 (k), определенный п. 401 (k) Налогового кодекса, предусматривает, что пенсионные взносы, установленные (иногда – пропорционально подобранные) работодателем, вычитаются из зарплаты до налогообложения. С 2017 г. максимальный взнос составляет 18 000 долларов.

105

Традиционный пенсионный план предполагает фиксированный уровень пособий с набором выплат, финансируемых и полностью контролируемых работодателем (работодатель вносит взносы в фонд средств, отведенных для выплаты будущих пособий от имени работника).

106

Прайм-рейтовая ставка – процентная ставка по краткосрочным банковским кредитам для заемщиков, представляющим минимальный банковский риск. Она публикуется банками, изменяется сравнительно редко и служит ориентиром «стоимости кредита» в стране.

107

S&P500 – фондовый индекс, в корзину которого включено 500 избранных акционерных компаний США, имеющих наибольшую капитализацию. Список предприятий, входящих в S&P500, не следует путать со списком крупнейших компаний США, так как в него не входят компании, находящиеся в частном владении, или их акции не обладают достаточной ликвидностью.

108

История S&P 500 начинается с 1923 года, когда Standard& Poor’s представили индекс, охватывающий двести тридцать три компании. Но в современном виде (после расширения списка до пятисот компаний) он был введен только в 1957 г.

109

Закон о пересмотре – закон, принятый Конгрессом США (спикером Палаты представителей был автор этой книги) и подписанный президентом Биллом Клинтоном в 1996 г., который уполномочивает Конгресс рассматривать новые и отменять старые федеральные нормативные акты путем ускоренной законодательной процедуры.

110

Филипп Ховард – американский юрист и писатель, автор ряда книг о последствиях воздействия современного законодательства и бюрократии на поведение человека и функционирование общества.

111

k-12 – образовательная двенадцатилетняя система, предполагающая сочетание начального и среднего образования, начиная, как правило, с возраста 4 – 6 до 17 – 19 лет.

112

Технический институт ITT – один из крупнейших некоммерческих технических институтов США, имевший по состоянию на 2015 г. около сто тридцати отделений в тридцати восьми штатах США. Объявил о банкротстве 16 октября 2016 г.

113

Процесс отзыва был инициирован после сенатского выступления Элизабет Уоррен в июне 2016 г. В сентябре 2016 года министр образования Джон Кинг объявил, что отзывает полномочия ACICS, поскольку список аккредитованных учебных заведений не внушает доверия и Совет не в состоянии эффективно решать эти вопросы. Процесс отзыва ACICS завершен в декабре 2016 г.

114

В отличие от Канады, Соединенного Королевства, Австралии и большинства европейских стран, где минимальное образование врачей-рентгенологов предполагает степень бакалавра или магистра, в США предъявляются более низкие требования к их образовательному уровню (минимум диплом об окончании колледжа). Тем не менее к ним часто предъявляются требования последипломного образования с последующей сертификацией.

115

Грета Ван Састерен – бывшая телевизионная ведущая новостей на CNN, Fox News и NBC News. В 2016 г. числилась 94-й самой влиятельной женщиной в мире по версии Forbes, член Церкви саентологии.

116

Илон Маск – канадско-американский инженер, предприниматель, изобретатель и инвестор, миллиардер; основатель, совладелец, генеральный директор и главный инженер компании SpaceX.

117

Подразумевается первое в истории повторное использование первой ступени ракеты-носителя Falcon-9T, вернувшейся на плавающую платформу после миссии SpaceX CRS-8 (8 апреля – 11 мая 2016 г.); Falcon 9 – семейство одноразовых и частично многоразовых ракет-носителей тяжелого класса.

118

Джефф Безос – американский бизнесмен, глава и основатель интернет-компании Amazon.com, основатель и владелец аэрокосмической компании Blue Origin, владелец издательского дома The Washington Post.

119

24 ноября 2017 года стал самым богатым человеком планеты с состоянием в 100,3 млрд долларов.

120

Пол Гарднер Аллен – американский предприниматель, соучредитель корпорации Microsoft (совместно с Биллом Гейтсом); в 2015 году занимал 51-е место в списке журнала Forbes с капиталом в 17,5 миллиарда долларов.

121

Берт Рутан – американский аэрокосмический конструктор, создатель суборбитального космоплана SpaceShipOne, ставшего первым частным космическим проектом, стартовавшим в космос дважды в течение двух недель.

122

SpaceShipOne – частный суборбитальный пилотируемый космический корабль многоразового использования, второй в истории суборбитальный пилотируемый летательный аппарат после North American X-15, совершивший 29 сентября и 4 октября два зачетных пилотируемых полета на высоту 103 и 112 км.

123

Законопроект о замене Obamacare прошел голосование в Палате представителей, но «застрял» в Сенате. Окончательно 49 сенаторов-демократов проголосовали «за», 51 сенатор (48 демократов и 3 республиканца) – «против».

124

Правило примирения – законодательная процедура в Конгрессе США, принятая в 1974 году, допускающая ускорение прохождения решений законопроектам, касающихся федерального бюджета, простым голосованием, без обычного двадцатичасового лимита времени, отведенного на дебаты. Применение Правила примирения позволяет блокировать законопроекты, увеличивающие дефицит федерального бюджета.

125

Флибустер – политическая процедура, при которой один или несколько членов Палаты представителей или Сената намеренно вступают в длительную дискуссию по предлагаемому законопроекту с целью задержки или полного предотвращения принятия решения.

126

CRISPR (Сlustered Regularly Interspaced Short Palindromic Repeats) – ряд методик направленного редактирования геномов, является перспективным направлением в современной генной инженерии.

127

PubMed – англоязычная текстовая база данных медицинских и биологических публикаций, созданная Национальным центром биотехнологической информации (NCBI), содержит около двадцати пяти миллионов статей.

128

Национальные институты здоровья (National Institutes of Health) – учреждение Министерства здравоохранения США, ответственное за исследования проблем здравоохранения и биомедицины. Состоит из двадцати семи институтов и исследовательских центров.

129

Национальный научный фонд – независимое агентство при правительстве США, отвечающее за развитие науки и технологий.

130

Express Scripts – американская компания, занимающаяся обслуживанием лекарственных препаратов, покрываемых страховкой, страховым обеспечением аптек, консультациями по вопросам страхового обеспечения, обзорами популярности лекарств, анализом данных по медицинским и лекарственным средствам для управления страховыми планами, аптечными услугами на дому.

131

Томас Прайс – американский республиканский политик, на момент написания книги – министр здравоохранения и социальных служб США. 9 сентября 2017 года ушел в отставку в связи со скандалом, связанным с перерасходом денежных средств при авиаперелетах.

132

SNAP (Supplemental Nutrition Assistance Program) – федеральная программа общественного питания, оказывающая помощь жителям США, не имеющим доходов или имеющим низкие доходы.

133

WIC (Special Supplemental Nutrition Program for Women, Infants and Children) – специальная дополнительная федеральная программа общественного питания, оказывающая помощь малообеспеченным беременным женщинам, младенцам и детям.

134

В настоящее время бумажные талоны полностью вытеснены дебетовыми пластиковыми картами, обращающимися в специальной системе Electronic benefit transfer, EBT.

135

Stop Paying the Crooks: Solutions to End the Fraud That Threatens Your Healthcare, by James Frogue, Washington, D.C., CHT Press, 2009.

136

В отличие от программы федерального уровня Medicare, программа Medicaid осуществляется на уровне штатов. Если программа Medicare полностью поддерживается американцами, так как с трудящихся взимается подоходный налог и по выходе на пенсию они получают необходимую помощь, то Medicaid является, по сути, благотворительной программой и потому не обладает активной общественной поддержкой.

137

«Синий крест и синий щит» – федеративное объединение страховых организаций и компаний в сфере медицинского страхования, обслуживающих более ста шести миллионов человек в тридцати шести штатах. Выступает в роли администратора Medicare во многих регионах США.

138

Federal Employees Health Benefits Program – программа выплат на медицинское обслуживание для действующих и вышедших на пенсию государственных служащих, а также их иждивенцев.

139

Department of Veterans Affairs – исполнительный департамент правительства США, в компетенцию которого входит оформление ипотечных кредитов, страхование жизни, назначение пенсий, пособий и льгот для ветеранов Вооруженных сил США и членов их семей.

140

Indian Health Service – исполнительное подразделение Министерства здравоохранения и социальных служб США, ответственное за предоставление прямых медицинских услуг членам официально признанных племен американских индейцев и коренных жителей Аляски.

141

Врачебный кабинет – медицинское учреждение, в котором один или более врачей (как правило, общей практики) принимают и лечат пациентов амбулаторно.

142

Компенсации рабочим и служащим – форма страхования, предусматривающая выплату заработной платы и медицинских льгот для сотрудников, пострадавших в процессе своей трудовой деятельности в обмен на обязательный отказ от права подавать иск на работодателя.

143

Общественный центр здоровья – местный медицинский центр, как правило, обслуживающий лиц, не имеющих страховки, с низким уровнем доходов или проживающих в районах с ограниченным доступом к первичной медицинской помощи.

144

Пул – в данном случае под пулом подразумевается объединение участников страховой программы, расходы которых распределяются между ними в заранее установленной пропорции.

145

«Гарантированная проблема» – термин, используемый в медицинском страховании, подразумевающий финансовую защитную политику, при котором страхование пациента происходит вне зависимости от состояния здоровья (в настоящее время или в прошлом).

146

Скотт Уокер – американский политик, действующий губернатор штата Висконсин (с 2011), бывший член Законодательного Собрания штата Висконсин (1993 – 2002), глава исполнительной власти округа Милуоки (2002 – 2010).

147

Уокешо – город на севере США, административный центр одноименного округа в штате Висконсин.

148

Выборы в Конгресс США состоятся в ноябре 2018 г. На этих выборах будут избираться все члены Палаты представителей и треть сенаторов.

149

Эрик Шинсеки – американский четырехзвездный генерал и политик, начальник штаба сухопутных войск США (1999 – 2003), 7-й министр по делам ветеранов США в кабинете Барака Обамы (2009 – 2014).

150

Forrester Research – американская исследовательская компания, предоставляющая консультации по вопросам действующего и потенциального воздействия технологий на общество.

151

Cxi (Customer Experience Index) – индекс, разработанный аналитиками Forrester Research в качестве ежегодной оценки потребительской удовлетворенности. Исследование проводится в различных отраслях среди определенных компаний, выбранных Forrester Research. Опрос состоит из двух блоков вопросов, в обоих используется пятибалльная шкала.

152

Подразумевается 2016 г.

153

В данных случаях сокращение VA (Veteran Affairs) подчеркивает непосредственное отношение больницы к ветеранскому Департаменту.

154

Болезнь легионеров – жаргонное название легионеллеза, острого инфекционного заболевания, формы атипичной пневмонии.

155

Дэвид Шулкин – американский врач и политик, заместитель министра по здравоохранению в Департаменте по делам ветеранов (2015 – 2017), с 14 февраля 2017 года – министр по делам ветеранов США.

156

Игра слов, в данном случае под отделом HR подразумевается не отдел кадров (Human resources), а Human relations, то есть отдел «человеческих отношений» – организационное подразделение, занимающееся вопросами психологического климата.

157

Джеймс Мэдисон – американский государственный деятель, четвертый президент США, один из ключевых авторов Конституции и Билля о правах.

158

«Shovel ready was not as shovel ready as we expected». В фигуральном смысле подразумевается готовность рабочих мест при отсутствии достаточного финансирования.

159

Томми Томпсон – американский политик-республиканец, губернатор штата Висконсин (1987 – 2001), министр здравоохранения (2001 – 2005); Джон Энглер – американский политик-республиканец, губернатор штата Мичиган (1991 – 2003); Джордж Аллен – американский политик-республиканец, член Палаты представителей (1991 – 1993) и губернатор штата Виргиния (1994 – 1998), член Сената (2001 – 2007); Майк Ливитт – американский политик-республиканец, губернатор штата Юта (1993 – 2003), министр здравоохранения (2005 – 2009).

160

Билл Уолш – американский футбольный тренер, тренер года НФЛ в 1981 и 1984 годах, с 1993 года избран в футбольный Зал славы. Административная деятельность: вице-президент и генеральный менеджер (1999 – 2001) и консультант (2002 – 2004) клуба San Francisco 49ers.

161

Ардан дю Пик – французский армейский офицер, видный военный теоретик середины XIX века. Труды дю Пика, позже интерпретированные другими теоретиками, оказали большое влияние на военную теорию и доктрину Франции.

162

Роберт Доул – американский политик-республиканец, сенатор от штата Канзас (1969 – 1996).

163

Джек Лью – американский политик-демократ, директор Административно-бюджетного управления (1998 – 2001, 2010 – 2012), глава администрации Обамы (2012 – 2013), министр финансов (2013 – 2017).

164

Боб Рубин – американский политик-демократ, министр финансов (1995 – 1999).

165

Крис Силлице – американский журналист и политический комментатор телеканала CNN, ранее – редактор ежедневного политического блога Washington Post, политолог NBC.

166

Подразумевается 4 июля 1776 г. – принятие Декларации о независимости и 11 апреля 1861 г. – начало Гражданской войны.

167

Сражения при Лексингтоне и Конкорде – первые вооруженные столкновения в ходе Войны за независимость США 19 апреля 1775 г.

168

«Джексоновская демократия» – политическая философия, зародившаяся во второй половине 20-х годов XIX в. Обязанности государственных чиновников, по мнению нового президента, были столь просты и несложны, что никто не мог иметь на них преимущественных прав. В результате многие пожилые служащие были заменены молодыми кадрами. Только за первый год президентства Джексона было смещено более девятисот правительственных чиновников.

169

Карли Фиорина – американская бизнес-леди и политик, президент и гендиректор корпорации Hewlet-Packard (1999 – 2005).

170

Себастьян Трун – профессор компьютерных наук Стэнфордского университета, бывший директор Стэнфордской лаборатории искусственного интеллекта, руководитель разработок роботизированных автомобилей Stanley и Junior, автор работы в области вероятностных методов программирования.

171

Udacity – частная образовательная организация, основанная Себастьяном Труном с целью демократизации образования в сфере робототехники.

172

Митч Дэниелс – отставной американский политик-республиканец, бизнесмен и писатель, губернатор штата Индиана (2005 – 2013), глава университетской системы Purdue University (2013 – н. в.).

173

Колледж Озаркс – христианский (протестантский) гуманитарный колледж искусств. Программа требует, чтобы студенты отрабатывали по пятнадцать часов в неделю во время учебы и по две 40-часовых недели во время каникул.

174

Global Entry – компьютерная программа, используемая в рамках Службы таможенной и пограничной охраны (Customs and Border Protection), позволяющая предварительно одобрить прибытие граждан в США на основании оценки уровня риска (по состоянию на декабрь 2014 г. была доступна в сорока двух аэропортах США).

175

В 1823 – 1825 г. г. будущий президент США Эндрю Джексон (1829 – 1837) был сенатором от Теннесси, а бывший госсекретарь Генри Клей (1825 – 1829) стал сенатором от Кентукки (1849 – 1852).

176

Президент Томас Джефферсон (1801 – 1809) представлял демократическо-республиканскую партию, которую сам и основал в 1792 г.

177

Имеется в виду ракетный удар по сирийской авиабазе Эш-Шайрат в провинции Хомс 7 апреля 2017 года. Приказ на нанесение удара отдал президент Трамп. Россия и Иран осудили нанесение ракетного удара; власти КНДР назвали его «непростительным актом агрессии».

178

В рамках российской системы школьного образования соответствует возрасту 7 – 8 лет.

179

Морин Скалия – вдова судьи Верховного суда Антонина Скалия (1936 – 2016).

180

Международный день редких заболеваний – учрежден Европейской организацией по редким заболеваниям (EURORDIS), проводится в последний день февраля с 2008 года. Из мероприятия европейского масштаба превратился в глобальное событие с целью повышения осведомленности общества о редких (орфанных) болезнях.

181

TPP (Trans-Pacific Partnership) – Транстихоокеанское партнерство, преференциальное торговое соглашение между двенадцатью странами Азиатско-Тихоокеанского региона от 4 февраля 2016 года, целью которого является снижение тарифных барьеров, а также регулирование внутренних правил в странах-участницах в области трудового права, экологии, интеллектуальной собственности. 23 января 2017 года Трамп подписал указ о выходе США из TPP.

182

Чартерная школа – школа, финансируемая государством с параллельным привлечением частных ресурсов. Чартерные школы имеют большую свободу выбора учителей и учебных программ.

183

Aetna Inc. – американская компания, специализирующаяся на медицинском страховании.

184

Эрик Кантор – лидер большинства в Палате представителей (2011 – 2014), в июне 2014 неожиданно проиграл внутрипартийные выборы непрофессиональному политику, профессору экономики Дэйву Брату, после чего объявил о своей досрочной отставке с занимаемой должности, а через несколько недель и из Конгресса.

185

Фонд «Наследие» – стратегический исследовательский институт США консервативной направленности, занимающийся широким спектром исследования международной политики.

Content

Ньют Гингрич
Понимая Трампа

ПРЕДИСЛОВИЕ ЭРИКА ТРАМПА

ВВЕДЕНИЕ

Часть 1 ПОНИМАЯ ТРАМПА

1 ИЗ КУИНСА В БЕЛЫЙ ДОМ

КУИНС, А НЕ МАНХЭТТЕН

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ, А НЕ АКАДЕМИК

СТРОИТЕЛЬ, А НЕ ФИНАНСИСТ

ПРАГМАТИК, А НЕ ИДЕОЛОГ

ДОСТОЙНЫЙ ОТЕЦ

ТРАМП НЕ ТОЛЬКО ПОНИМАЕТ СМИ, ОН МАСТЕР МЕДИА

БЕЗОСТАНОВОЧНАЯ ВОЛЯ К ПОБЕДЕ

БОЛЬШИМ МЕЧТАМ – БОЛЬШИЕ ДОСТИЖЕНИЯ

2 ЧЕТЫРЕХСТОРОННИЙ СТОЛ

«АНТИЛЕВАЯ» СТОРОНА

ОСУШЕНИЕ БОЛОТА

«АНТИЛЕВЫЙ» ПРЕЗИДЕНТ В ДЕЙСТВИИ

«АНТИГЛУПАЯ» СТОРОНА

ПРАВИЛА И ПРЕДПИСАНИЯ: ВЕРШИНА ВАШИНГТОНСКОЙ ГЛУПОСТИ

«АНТИПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ»

ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ И «ТРАДИЦИОННАЯ» МУДРОСТЬ

ПРОАМЕРИКАНСКАЯ СТОРОНА

ПРОАМЕРИКАНСКИЙ ДУХ

3 ПОБЕДА: ГЛАВНАЯ ЛИГА

«ПЕТЛЯ OODA»: ПРИНЕСЕНИЕ В ВАШИНГТОН ТАКТИКИ БОЕВЫХ ИСТРЕБИТЕЛЕЙ

БРЕНДИНГ, А НЕ АТАКА

ВСЕГДА ГОТОВ К ОТПОРУ

С ОПЕРЕЖЕНИЕМ ГРАФИКА, НО В РАМКАХ БЮДЖЕТА

ВЫСТРАИВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ

ИСКУССТВО СДЕЛКИ

Часть 2 ПОНИМАЯ ВОСХОЖДЕНИЕ ТРАМПА

4 ВЗЛЕТ ИИ

КЛЕЙМО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ИДИОТИЗМА

ГДЕ «ЖИВУТ» ИИ

ВАЖНОСТЬ РЕАЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА

5 МЕДИЙНАЯ ПРОПАГАНДА

ДЕРЗОСТЬ ПРЕДВЗЯТОСТИ

МЕДИА VS ТРАМП

НАРОД VS МЕДИА

СМЕЩЕНИЕ ТЕМЫ

СМИ ТРАМПА И ИХ ЭФФЕКТИВНОСТЬ

6 ПРОНИКАЮЩЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ПОЛИТИКИ ИДЕНТИЧНОСТИ

НЕПРАВИЛЬНЫЕ УРОКИ ИЗ ПОБЕДЫ ОБАМЫ

ИНТЕРСЕКЦИОНАЛЬНОСТЬ: ДЕФЕКТНАЯ ТЕОРИЯ ЗА СПИНОЙ ЛЕВОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

«ТРАМПИРОВАНИЕ» ИДЕНТИЧНОСТИ ЛИБЕРАЛИЗМА

ОТКАЗ ИЗВЛЕЧЬ УРОК ИЗ ПОБЕДЫ ТРАМПА

7 ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД

СНОВА СДЕЛАТЬ ТОРГОВЛЮ СВОБОДНОЙ

ДВУХСТОРОННЕЕ ИГНОРИРОВАНИЕ

NAFTA: ПРОЯВЛЕНИЕ НЕПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТИ

АМЕРИКА ВПЕРЕДИ

ПОДЧИНЕНИЕ ПРАВИЛАМ

8 ИНАУГУРАЦИОННАЯ РЕЧЬ

КОНЕЦ ДЕЙСТВИЯ ПРАВИЛ, УСТАНОВЛЕННЫХ ИИ

КОНЕЦ ПСЕВДООБРАЗОВАНИЯ И ОТКАЗ ОТ ПОЛИТИКИ ИДЕНТИЧНОСТИ

ПРИЗНАВАЯ ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД

ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЕД: ОПТИМИЗМ, РЕШИТЕЛЬНОСТЬ, УВЕРЕННОСТЬ

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

9 ПЕРМАНЕНТНАЯ ОППОЗИЦИЯ

ДВЕ АМЕРИКИ

ЛЕВАЯ КУЛЬТУРА

ТЭТЧЕР, ТРАМП И ПОЛОУМНЫЕ ЛЕВЫЕ

«СТАРАЯ ГВАРДИЯ»

ЧЕТВЕРТАЯ ВЕТВЬ

ОПАСНОСТЬ ПОПЫТКИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА

МЕДИА

Часть 3 «ЧЕТЫРЕХБЛОЧНАЯ МОДЕЛЬ» ПОВЕСТКИ

10 БЛОК ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ

ДОМАШНЯЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

БЕЗОПАСНОСТЬ ГРАНИЦ

БОРЬБА С ГОРОДАМИ-УБЕЖИЩАМИ

БЕЗОПАСНОСТЬ ЗА РУБЕЖОМ

ВОССТАНОВЛЕНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ РЕПУТАЦИИ

ВОЗРОЖДЕНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

ЛИКВИДАЦИЯ РАДИКАЛЬНОГО ИСЛАМА

ИДЕАЛЬНАЯ КОМАНДА

11 БЛОК АМЕРИКАНСКОЙ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ

СНИЖЕНИЕ НАЛОГОВ: БОЛЬШЕ, ЧЕМ НАЛОГОВАЯ РЕФОРМА

СНИЖЕНИЕ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ПРИМЕНЕНИЕ ПОГРАНИЧНОЙ НАЛОГОВОЙ КОРРЕКТИРОВКИ

ОТКАЗ ОТ НАЛОГА НА ПРИРОСТ КАПТАЛА

РЕПАТРИАЦИЯ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ США, СКРЫТЫХ ЗА РУБЕЖОМ

СОКРАЩЕНИЕ ПОДОХОДНОГО НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОЖИВЛЕНИЕ ПРИ ТРАМПЕ

СОБЛЮДЕНИЕ РЕГЛАМЕНТОВ

ВАКАНСИЙ, ВАКАНСИЙ И ЕЩЕ РАЗ ВАКАНСИЙ!

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА И ОБРАЗОВАНИЕ

ИММИГРАЦИЯ

БОРЬБА ЗА БУДУЩЕЕ

ТРАМП И МИЛЛИАРДЕРЫ: НОВАЯ ЭРА В ОСВОЕНИИ КОСМОСА

12 БЛОК ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

ПОЧЕМУ НЕ ПРОШЕЛ ЗАКОН AMERICAN HEALTH CARE

РЕФОРМА ВОЗМОЖНА, НО ПОТРЕБУЕТ ДРУГОГО ПОДХОДА

ВСЕОБЪЕМЛЮЩИЙ ПОДХОД, НЕ РАБОТАЮЩИЙ В ВАШИНГТОНЕ

ОБУЧЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОМУ ОБЩЕНИЮ

АМЕРИКАНСКОЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЕ ВРЕМЕН ПРЕЗИДЕНТА ТРАМПА

ЗДОРОВЬЕ В XXI ВЕКЕ. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

РЕФОРМЫ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ

СТРАТЕГИЯ № 1: МАКСМИЗАЦИЯ ИННОВАЦИЙ

СТРАТЕГИЯ № 2: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ И БЛАГОПОЛУЧИЯ

СТРАТЕГИЯ № 3: ПЕРЕХОД НА ЦИФРОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИХ СОВМЕСТИМОСТЬ СО СТАРЫМИ МЕТОДАМИ

СТРАТЕГИЯ № 4: ОБЕСПЕЧЕНИЕ ШИРОКОГО ПРИНЯТИЯ ЛУЧШИХ ПРАКТИК

ДОРОГА ВПЕРЕД

13 БЛОК СОЗДАНИЯ РАБОТОСПОСОБНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА: ПРОБЛЕМА, КОТОРУЮ ДОЛГО ИГНОРИРОВАЛИ

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ БЮРОКРАТИИ

КАКИМ ОБРАЗОМ ТРАМП МОЖЕТ СКАЗАТЬ ФЕДЕРАЛЬНЫМ БЮРОКРАТАМ: «ВЫ УВОЛЕНЫ»

ЗАДЫХАЯСЬ ОТ ПРОЦЕССА

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ ТРАМПА

БАЛАНСИРОВАНИЕ БЮДЖЕТА

ВЛИЯНИЕ РАБОТОСПОСОБНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

14 ПРИНЯТИЕ ТРАМПА ОТДЕЛЬНЫМИ ШТАТАМИ И СООБЩЕСТВАМИ

ВОЗМОЖНОСТИ «КРАСНЫХ» ШТАТОВ

ЗАГНАННЫЕ В УГОЛ ЛЕВЫЕ

РУКОВОДЯЩИЕ ПРИНЦИПЫ

ВОЗМОЖНЫЕ ПРОЕКТЫ

15 ДОРОГА ВПЕРЕД

ПРИЛОЖЕНИЕ I ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ИДИОТ

ПРИЛОЖЕНИЕ II ИЗБРАННЫЕ РЕЧИ ПРЕЗИДЕНТА ДОНАЛЬДА ТРАМПА

БЛАГОДАРНОСТИ

Сноски