Мэллери Сьюзен

Зов одинокой души

СЬЮЗЕН МЭЛЛЕРИ

ЗОВ ОДИНОКОЙ ДУШИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

С опозданием, примерно, секунд на восемь Уиллоу Анастасия Нельсон осознала, что в ее плане есть существенный просчет.

Она приехала к неприлично огромному особняку Тодда Эстона Третьего, чтобы высказать этому типу все, что она о нем думает. Но, в сущности, она с ним ни разу не встречалась, поэтому толком не знала, как он выглядит.

Разумеется, она имела некоторое представление. Высокий, смазливый, богатый. Но разве у него не черные волосы и карие глаза? А если так, то кто же тогда этот верзила-блондин, стоящий перед ней?

— О, здравствуйте, — сказала она мужчине, который открыл входную дверь, надеясь, что не выглядит полной дурой, какой себя чувствовала. — Я хотела переговорить с Томом. Это ведь его дом, верно? Моя сестра упоминала, что он живет здесь и…

О, черт, мысленно застонала Уиллоу. Она, наверное, сейчас похожа на безмозглую поклонницу.

— Моя сестра его знает, — с готовностью добавила она.

Блондин не отошел в сторону, чтобы впустить ее, хотя сложил руки на груди жестом, который привлек се внимание. Парень был большим, очень мускулистым, хоть и не таким накачанным, как герои боевиков. Он выглядел сильным и гибким, как ягуар. Она могла поспорить, что ему бы ничего не стоило сломать ей руку.

Глаза у него темные, немного кошачьи, рассеянно подумала она, продолжая свою аналогию. Лицо хорошее — красивое, но в то же время заслуживающее доверия. Впрочем, она же ничего о нем не знает. Уиллоу покачала головой. Надо сосредоточиться на своей цели.

— Послушайте, — сказала она как можно внушительнее, стараясь не показать, насколько его присутствие выводит ее из равновесия. — Мне нужно поговорить с Тоддом. Впрочем, поговорить — это мягко сказано. Он вмешался в дела моей сестры. Правда, в конце концов все уладилось, но что, если бы нет? Я так злюсь, когда думаю об этом, что прямо руки чешутся поколотить его.

Мужчина в дверях вскинул бровь, затем отодвинул в сторону полу своего пиджака. Уиллоу почувствовала, как вея кровь отхлынула от лица — без сомнения, сбежала в какое-нибудь более безопасное место в теле.

У мужчины был пистолет.

Она отчетливо разглядела его в кобуре под рукой. Прямо как в кино, промелькнуло у неё, если не считать холодного ужаса, комом вставшего у нее в желудке.

— Какое у вас дело к мистеру Эстону? — поинтересовался мужчина низким голосом, от которого у нее мурашки побежали по спине.

Значит, это не Тодд. Она, в общем-то, догадывалась, но теперь убедилась окончательно.

— Я… э… он…

Самым умным было бы уйти. Ей хотелось всего лишь накричать на Тодда, а не быть пристреленной. Но упрямство заставило ее оставаться на месте.

— Мне кажется, вы переигрываете, — пробормотала она, заставив себя оторвать взгляд от пистолета, которым он ей угрожал. Ну, не угрожал, но пугал. Что у него очень хорошо получалось.

— Мне за это платят.

— Этот подлый тип уже уехал в офис? — любезно спросила она. — Я поймаю его там.

— Вы нигде его не будете ловить. Кто вы и чего хотите от мистера Эстона? — Говоря это, он собирался схватить ее за руку.

Несмотря на свой маленький рост, Уиллоу была вполне тренированной и юркой. Она сделала ложный рывок влево, затем рванула вправо, поднырнула под руку парня и внезапно оказалась в доме.

Бурная радость охватила ее. Если Тодд здесь, она найдет его. Потом она скажет ему все, что о нем думает, и спокойно заживет дальше.

Она понеслась по широкому холлу, слыша, как мистер Большая Пушка бежит следом, затем пролетела через огромные комнаты с высоченными потолками. Это место больше напоминает музей, чем дом, подумала она, пробежав через помещение, похожее на кабинет, и выбежала в длинный коридор. Парень с пушкой гнался за ней. Она была совершенно уверена, что он не выстрелит в нее, но на всякий случай все-таки петляла и держалась поближе к стенам.

— Тодд, — крикнула она, — вы дома? Выходите немедленно! Вы не имеете права вмешиваться в жизнь других людей. Это неправильно.

Возможно, не те слова, которые нагонят на него страху, но она должна была высказаться.

Настигающие ее шаги и праведный гнев прибавили ей скорости. К несчастью, она привела ее в комнату, где больше не было выходов.

Паника придала ей сил. Она быстро бежала, ища дверь, окно, что-нибудь. Заметив портьеры от пола до потолка, помчалась в ту сторону.

Победа! Французские двери вели в патио размером с начальную школу, в которую она ходила. Она выскочила наружу и огляделась.

Вид был потрясающий. Из патио вниз вели ступеньки, плавно перетекающие в великолепный парк, который напоминал ей сады Версаля. За ним простирался лес деревьев.

Неужели это центр Лос-Анджелеса?

— Стойте! — потребовал парень с пушкой, выбежав вслед за ней из дома. — Стойте или я заставлю вас остановиться!

Ха! До сих пор ведь не смог, не так ли? Но что, если он уже позвонил в полицию? Уиллоу не собиралась ждать. Она устремилась к деревьям.

К сожалению, открытое пространство давало ее преследователю преимущество, в основном потому, что ноги у него были гораздо длиннее, чем у нее. Это в сочетании с ее нерегулярными занятиями спортом означало, что он настигал ее слишком быстро.

Праведное негодование, которое она испытывала, больше не придавало ей скорости. Она задыхалась от быстрого бега, стук сердца отдавался в ушах, и она чувствовала, как холодные пальцы поражения смыкаются вокруг нее.

— Живой я не дамся, — выдохнула она, сделав рывок к деревьям. Там у нее еще может быть шанс. А что касается того, чтобы не сдаться живой, то тут, пожалуй, она слегка драматизирует.

Она почувствовала, что он вот-вот схватит ее, и метнулась влево, где из травы торчал корень дерева. Она споткнулась о него, потеряла равновесие и начала падать.

При этом произошло несколько вещей одновременно. Она ощутила сильную боль в левой лодыжке, увидела что-то серо-белое и пушистое в выемке у основания дерева и почувствовала, как что-то, похожее на танк, врезалось в нее сзади.

Она шлепнулась оземь, от удара весь воздух выбило из легких, и все завертелось у нее перед глазами.

Очнувшись, она почувствовала, как кто-то перевернул ее на спину и велит сделать вдох.

Вдох? Она не может дышать. Ей уже не выбраться отсюда живой. О боже, это, конечно же, глупая шутка. Она не хочет вот так умирать здесь и сейчас.

— Вдохните, — повторил мужчина. — С вами все в порядке.

Откуда он знает? Как он может быть уверен?

Уиллоу открыла рот и втянула воздух. Он наполнил легкие. Она делала это снова и снова, пока головокружение не прекратилось и она не смогла сосредоточиться на окружающем.

Парень с пушкой сидел рядом с ней. Он снял пиджак. Хорошая новость заключалась в том, что он был мускулист, и это производило впечатление. Плохая новость состояла в том, что теперь его пистолет был ничем не прикрыт, и она уже не могла притвориться, что его нет.

— Кто вы? — спросил он. — Какая-нибудь сумасшедшая бывшая подружка? Обычно я знаю их, но быть может…

Уиллоу приподнялась на локте.

— Бывшая подружка? Еще чего. Да я бы не стала встречаться с Тоддом, даже если бы от этого зависело продолжение жизни на земле. Ну, разве что это спасло бы какие-нибудь исчезающие виды. Все мы должны делать то, что в наших силах. Всем нам важно понимать, что для восстановления ресурсов планеты мы должны соблюдать некоторые основные правила.

Он вскинул руки.

— Тайм-аут. Кто вы? — снова спросил он.

— Ой, извините. Уиллоу. Моя сестра — Джулия Нельсон. Она помолвлена с Райаном, двоюродным братом Тодда. Но эта крыса Тодд делал всё, чтобы разлучить их, и я не могу этого так оставить. Я знаю, что должна смириться и жить дальше, но это неправильно. Он считает, что если богатый, то он пуп земли. Идиот. А вы кто?

— Кейн Деннисон. Отвечаю за безопасность.

— Здесь, в доме?

Выражение его лица ожесточилось, словно она только что оскорбила его.

— Во всей компании.

— О, ну конечно. Это объясняет пистолет.

Она села, стряхивая травинки со свитера.

— Вы же понимаете, что я ничего бы ему не сделала. То есть, я хочу сказать, посмотрите на меня. Разве похоже, что я представляю серьезную опасность?

Он наклонил голову набок, словно раздумывая над ее вопросом.

— Вы маленькая и тощая, поэтому, думаю, нет.

Что маленькая — с этим она согласна, от этого никуда не деться, но тощая?

— Прошу прощения? Я изящная.

— Сейчас это так называют?

— У меня есть все полагающиеся женщине изгибы, — парировала она раздраженно и немного обиженно. Возможно, изгибы у нее не слишком впечатляющие, и их не так много, но они есть. — Это из-за свитера. Он мешковатый. Поэтому вы не видите, что под ним, но я очень сексуальная.

На самом деле нет, не слишком. Она старалась, разумеется, но без особого успеха. Однако то, что этот парень так пренебрежительно отозвался о ней, раздражало.

— Уверен, вы потрясающая, — пробормотал Кейн с таким видом, словно предпочел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. — Мне очень жаль, что вы сердиты на Тодда, но нельзя заявляться в дом к человеку и угрожать ему. Это неправильно и незаконно.

— В самом деле? — Она нарушила закон? — Вы собираетесь сдать меня в полицию?

— Нет, если вы тихо уйдете и больше не придете.

— Но я должна поговорить с ним. Должна высказать все, что о нем думаю.

Уголок рта Кейна дернулся.

— Думаете, вы можете напугать его?

— Может быть. — Хотя, говоря по правде, она уже растеряла весь свой энтузиазм. — Я могла бы вернуться позже.

— Уверен, Тодд будет счастлив это слышать. У вас есть машина?

— Что? — спросила она. — Конечно, у меня есть машина.

— Тогда давайте доставим вас к ней и сделаем вид, что ничего этого не было.

Вполне разумный план действий' Вот только на пути его выполнения встает парочка проблем. И главная заключается как раз в том, чтобы встать.

— Я не могу, — заявила она и покрутила ногой. В тот же миг боль пронзила лодыжку, заставив ее стиснуть зубы от боли. — Мне кажется, я сломала лодыжку, когда падала.

Кейн пробормотал что-то себе под нос и подвинулся к ее ноге. Он осторожно приподнял ее и, держа в одной руке, другой стал расшнуровывать кроссовок.

Она носила шестой размер обуви, что, учитывая ее пять футов три дюйма роста, было не так уж мало. И тем не менее ее стопа практически утонула в его большой ладони. Что там говорят про парней и большие руки?

Она не знала, то ли засмеяться, то ли покраснеть от этой мысли, поэтому оставила ее и стала наблюдать, как он осторожно снимает ее кроссовок.

— Пошевелите пальцами, — велел он.

Она пошевелила. Боль заставила ее поморщиться.

Он снял носок и стал ощупывать ее ногу. Уиллоу опять поморщилась, но на этот раз совсем не от боли. Даже ей, далекой от медицины, было видно, что лодыжка распухла.

— Какой ужас, — пробормотала она. — Теперь я все оставшуюся жизнь буду хромая.

Он взглянул на нее.

— Вы растянули лодыжку. Пару дней надо прикладывать лед и не нагружать ее, и все пройдет.

— Откуда вы знаете?

— Я видел достаточно растяжений.

— Они часто встречаются в охранном бизнесе? Вы работаете с особенно неуклюжими людьми?

Он сделал длинный вдох.

— Я просто знаю, ясно?

— Эй, это же я здесь с потенциально опасной для жизни травмой. Если кому и требуется деликатное обхождение, так это мне.

Он пробормотал что-то вроде «почему я?», затем придвинулся к ней и, не успела она понять, что происходит, поднял ее на руки.

Последний раз Уиллоу куда-то несли, когда ей было семь и ее тошнило после того, как она объелась на сельской ярмарке. Она взвизгнула и обхватила Кейна руками за шею.

— Что вы делаете? — возмутилась она. — Поставьте меня.

— Я несу вас в дом, чтобы приложить лед к лодыжке. Затем я забинтую ее и подумаю, как доставить вас домой.

— Я могу вести машину.

— Я так не думаю.

— Вы же сказали, что ничего страшного, — напомнила она ему, заметив, что он несет ее без особых усилий. Очевидно, эти мускулы настоящие.

— У вас в некотором роде шок. Вам нельзя садиться за руль.

Шок или нет, но ей не нравилось ощущение, будто ее уносят в неизвестном направлении. Она предпочитала быть хозяйкой своей собственной судьбы. Кроме того, были и другие соображения.

— Вы оставили мой носок и кроссовок, — сказала она. — И свой пиджак.

— Я принесу их, когда разберусь с вами.

— А как насчет кошки?

Ее спаситель посмотрел на нее взглядом, который говорил, что он сомневается в ее нормальности. Ей жутко не нравилось, когда такое происходило.

— Той, что под деревом. Думаю, она рожает. Я видела ее, когда падала. Мы не можем оставить ее там. Найдется у вас коробка и какие-нибудь старые полотенца? Или, быть может, вначале газета, а потом полотенца. Во время родов выделяется много жидкости.

Он ступил на выложенную камнем дорожку и направился к небольшому домику на въезде в усадьбу. Уиллоу оставила тему кошки и уставилась на симпатичное строение. Состоящее сплошь из окон и дерева, оно идеально вписывалось в окружающий пейзаж.

— Эй, куда это вы меня несете? — возмутилась она, внезапно представив мрачную темницу, цепи и наручники на стенах.

— К себе домой. У меня есть аптечка.

А, ну да. Это разумно.

— Вы живете на территории поместья?

— Так удобнее.

— Сокращает путь до работы и обратно, во всяком случае. — Она оглядела двор. — Южная сторона. Вы можете выращивать здесь все что угодно. — Садоводство было ее самым любимым времяпровождением. Она обожала копаться в земле.

— Верю вам на слово.

Он медленно опустил ее на землю, но продолжал поддерживать.

Он был выше шести футов и весил пару сотен фунтов. Он казался крепким как скала, и она подумала, что с этим мужчиной любая женщина будет чувствовать себя как за каменной стеной.

Он выудил ключи из кармана брюк, отпер дверь и внес ее внутрь.

— Если б мы встречались, это было бы романтично, — со вздохом сказала она. — Не могли бы мы притвориться?

— Что встречаемся? Нет.

— Но ведь я ранена. Я могу умереть, и, по правде говоря, это ваша вина. Это потому, что вы женаты?

Он опустил ее в кресло возле камина, затем положил поврежденную ногу на пуфик.

— Это вы убегали, — сказал он, — поэтому сами виноваты. Я не женат и не двигайтесь.

Он исчез в соседней комнате, по предположениям Уиллоу, в кухне. Итак, Кейн согласен побыть в роли спасителя, но не в восторге от этого. Ну, с этим-то она справится.

Она оглядела комнату, с интересом отметив высокий балочный потолок и приглушенные, теплые тона. Дом был просторнее, чем ей показалось снаружи, но тем не менее уютный. Большим окнам, выходящим на юг, явно недоставало комнатных растений.

На столе рядом с ней был журнал по Среднему Востоку. Всевозможные финансовые журналы были разложены на журнальном столике перед диваном. Интересное чтение для охранника.

— Помолвлены? — крикнула она.

Он пробормотал что-то, что она не расслышала, затем сказал:

— Нет.

— Значит, нежелание притвориться — это личное. Вы достаете лед?

— Да.

— Не забудьте про коробку для кошки.

— Никакой кошки нет.

— Кошка есть. На улице слишком холодно. Может, ей и ничего, но как же котята? Они новорожденные. Не можем же мы бросить их умирать.

— Да нет никакой кошки, черт возьми.

Кошка есть, угрюмо думал Кейн, уставившись в углубление поддеревом. Бело-серая с тремя котятами. Она выглядела тощей и облезлой.

Бездомная, решил он, недоумевая, за что ему все это. Он приличный парень. Добропорядочный гражданин. Он старается жить правильно. Все, чего он просит, это чтобы мир оставил его в покое. И, по большей части, мир соглашался. До сегодняшнего дня.

Поскольку шансы, что кошка залезет в коробку, были равны нулю, он поставил ее на землю и обдумал ситуацию. Он не любитель домашних животных, но ему хорошо известно, что у кошек имеются когти, зубы и дурной характер. Однако эта кошка только что родила, поэтому, возможно, слаба и таким образом, окажется более сговорчивой. Но она также новоиспеченная мама Хиа и, скорее всего, будет защищать себя и своих детенышей.

Так или иначе он знал, что прольется кровь, и это будет его кровь.

Он протянул руку в углубление и взял первого котенка. Кошка уставилась на него и положила лапу ему на руку. Когда он качал поднимать крошечное тельце, когти вонзились ему в кожу.

— Послушай. Я должен отнести тебя и котят в дом. Здесь холодно, а ночью еще и туман будет. Я знаю, что ты устала и проголодалась, поэтому просто заткнись и не возражай.

Кошка медленно моргнула. Когти убрались.

Он подхватил котят и положил их на полотенца, которые настелил на дно коробки, затем потянулся за кошкой. Она зашипела, затем встала, грациозно запрыгнула в коробку и клубочком свернулась вокруг котят.

Кейн схватил свой пиджак, носок и кроссовок Уиллоу и коробку и направился к дому.

Не так должен был проходить его день. Он сам выбрал тихую и спокойную жизнь. Он любит этот дом — он стоит в уединенном месте, и у него не бывает гостей. Уединение — его друг, и никто ему не нужен. Тогда откуда же это неприятное ощущение, что это вот-вот изменится?

Он вошел в дом и обнаружил, что Уиллоу разговаривает по телефону.

— Ну все, — сказала она. — Кейн вернулся с кошкой и котятами. Угу. Нет, отлично. Спасибо, Марина. Я очень тебе признательна.

— Вы кому-то звонили? — спросил он, поставив коробку возле камина.

— Вы же дали мне телефон. Разве мне нельзя было им воспользоваться?

— Я дал вам его на экстренный случай.

— Вы этого не сказали. В любом случае звонок был местный. Я звонила сестре. Она привезет кошачий корм и наполнитель. Да, и несколько мисок, потому что едва ли вы захотите использовать ваши для кошачьей еды. Могу поспорить, она позвонит маме и расскажет, что случилось, а это значит, что доктор Гринберг, скорее всего, захочет осмотреть меня.

— У вас есть домашний врач?

— Моя мама уже сто лет с ним работает. Он классный. — Она взглянула на часы. — Мы закруглимся совсем этим часам к двум или трем. Правда. Но если вам куда-нибудь нужно, не позволяйте мне вас задерживать.

Как будто он оставит ее одну в своем доме.

— Сегодня я могу поработать и дома.

— Ну, тогда хорошо.

И она улыбнулась ему так, словно все это было нормально. Словно она была нормальной.

— Вы не можете этого делать, — сказал он ей. — Не можете вторгаться в мой дом.

— Я не вторгалась в него. Вы сами меня сюда принесли.

И она снова улыбнулась ему этой улыбкой, которая превращала ее в красавицу и придавала глазам озорной блеск.

— Кто вы, черт возьми? — нахмурился он.

— Я же вам сказала: сестра Джулии.

— Почему вы не на работе?

— О, я тоже работаю дома. На самом деле я карикатурист. У меня есть собственный рассказ в Картинках. Я публикуюсь. У вас есть что-нибудь поесть? Умираю с голоду.

— Пойду посмотрю. — Он направился на кухню.

— Только ничего мясного. Я вегетарианка.

— Ну, разумеется, — буркнул он.

Кошка пришла за ним на кухню. Осмотрев пустые полки своей кладовой, он нашел банку тунца,

открыл ее, выложил содержимое на тарелку и поставил на пол. Кошка проглотила еду почти мгновенно.

— Должно быть, она ужасно голодная.

Он поднял глаза и увидел Уиллоу, стоящую в дверях. Она балансировала на одной ноге, держась за косяк, и смотрела на кошку.

— Бедняжка. Одна во всем мире и с котятами. Кто бы ни был этот кот, ее дружок, он не счел нужным быть рядом. Как типично. Истинное изложение сути современного общества.

Кейн потер виски, чувствуя, что начинает болеть голова.

— Вам следует сидеть, — сказал он. — Нужно держать лед на лодыжке.

— Я от него уже замерзла. У вас есть чай?

Он хотел резко ответить, что у него тут не ресторан и что нет у него никакого чая. И что она должна радоваться, что он не оставил ее и эту чертову кошку замерзать.

Вот только в Лос-Анджелесе трудно замерзнуть, ибо здесь никогда не бывает очень холодно, да и в голубых глазах Уиллоу было какое-то ожидание доброты и доверия, которое остановило его.

Она из тех женщин, которые ждут от людей только хорошего, и он готов был поспорить на большую часть своего изрядного банковского счета, что ей не раз приходилось разочаровываться.

— Чая нет. Она кивнула.

— Вы не любитель чая, да? Как и полагается настоящему мачо.

— Мачо?

— Ну да, мачо, настоящий мужчина. Впрочем, это всего лишь моя догадка. Тут я могу ошибаться. Похоже, в вашей жизни нет женщины.

' У него возникло почти непреодолимое желание зарычать.

— Ну, знаете! Вы портите мне день, угрожаете моему боссу, убегаете от меня, обвиняете меня в том, что упали, а теперь еще и подвергаете сомнению мое…

— Мужское достоинство? — любезно подсказала она. — Я довожу вас до белого каления. Такое случается. Я стараюсь этого не делать, но не всегда знаю, когда это происходит.

— Это происходит сейчас.

— Тогда больше не буду. Будет лучше, если я попрыгаю обратно к своему креслу?

— Более чем.

— Ладно.

Она повернулась, затем покачнулась и ухватилась за дверной косяк, чтобы удержать равновесие. Он чертыхнулся и перешагнул через кошку, чтобы взять ее на руки.

— Это просто из-за кровопотери, — сказала она, положив голову ему на плечо. — Скоро пройдет.

— Особенно если учесть, что вы не теряли крови.

— Но могла.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и только тогда осознал, насколько близко их губы. Его взгляд остановился на изгибе губ девушки, и он ощутил непреодолимое желание прижаться к ним своим ртом. Всего лишь на секунду. Чтобы узнать, какая она на вкус.

Он не имеет права. Он только причинит ей боль — это неизбежно, как рассвет, но все же соблазн так велик.

— Я была бы не против, — прошептала она. — Я знаю, я не в твоем вкусе, но я никому не скажу.

Он не понимал, о чем она говорит, и ему было все равно. Потому что единственный раз в жизни он собирался сделать то, что делать не должен.

Он собирался поцеловать ее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Кейн пленил губы Уиллоу в поцелуе, от которого у нее захватило дух. Властно, чувственно, эротично. Она не могла сказать, что было по-другому, чем его поцелуй отличался от других, но он отличался.

Губы его были твердыми и требовательными, но с нежностью, которая пробуждала в ней желание дать ему все, чего бы он ни захотел. Она знала, что он мог бы добиться от нее чего угодно, мог бы без усилий овладеть ею, но его сдержанность делала его еще более привлекательным.

Она прижималась к нему, обхватив руками за шею. Тело хотело быть как можно ближе. Он коснулся языком ее нижней губы, и она в тот же миг раскрылась для него.

Когда он ворвался к ней в рот, она почувствовала, как жар растекается по всему ее телу. Она затрепетала от желаниями если бы стояла, то непременно упала бы.

Его язык исследовал, дразнил, возбуждал. У него был вкус кофе и еще какой-то экзотический привкус, заставляющий жаждать большего. Она отвечала на поцелуй с восторгом, который, вероятно, должен был смутить ее, но поскольку это один-единственный раз, то почему бы не поддаться соблазну.

Поцелуй длился и длился до тех пор, пока другие части тела не начали жаловаться, что они тоже жаждут к себе внимания. Грудь заныла, в низу живота возникла тяжесть.

Наконец он поднял голову и посмотрел на нее. От страсти глаза его, сделались цвета грозовых туч, желание заострило черты и сделало его похожим на хищника.

— Ты хочешь заняться со мной сексом! — объявила она, такая довольная, что чуть снова не поцеловала его.

Он пробормотал что-то неразборчивое и отнес ее в кресло в гостиной.

— У нас не будет секса, — сказал он ей.

— Да. Мы совсем не знаем друг друга, и это было бы неприлично, но ты заинтересовался.

Он взглянул на нее. У Уиллоу перехватило дыхание. Оно было все еще здесь, жгучее желание. Мужчины и раньше предлагали ей постель, но никогда не желали ее. Не в сексуальном смысле.

— Ух ты!'Мне не показалось. Ты такой невозможно милый. Спасибо.

— Я не милый. Я холодный сукин сын. Ой, ради бога.

Она улыбнулась.

— Ты сделал меня счастливой. Парни обычно не хотят меня.

Он окинул ее с ног до головы по-мужски оценивающим, недвусмысленным взглядом. Наверное, ей следовало бы оскорбиться, но, говоря по правде, это привело ее в восторг. — Поверь мне — парни хотят тебя. Ты просто не обращаешь внимания.

— Нет, не хотят. Я заботливая, домашняя кошечка, которая подбирает заблудших и бездомных. Я даю им дом — ну, не в буквальном смысле. Я имею в виду, они не живут со мной, но я спасаю их. Ну, знаешь, даю им поддержку, забочусь о них, а потом они уходят. Но они никогда… ну, ты знаешь.

— Не хотят спать с тобой? — спросил он напрямик.

Она поморщилась.

— Обычно нет. Впрочем, это ничего. Некоторые из них просто друзья, но другие… — Она пожала плечами. — Так все, собственно, и идет.

Она не жаловалась. Такая уж у нее судьба — помогать парням подняться, чтобы они шли дальше. Но порой ей хотелось, чтобы они видели в ней не только хорошего друга.

— Давай сразу для ясности, — сказал он. — Меня не требуется спасать.

Она не была уверена, что это правда, но пока не стала ничего говорить. В основном потому что не хотела противоречить.

— Ты такой красивый и сильный, — вздохнула она. — Не в моем вкусе, но я не жалуюсь.

— Рад слышать, — сухо отозвался он.

— Ты можешь поцеловать меня еще. Я не против.

— Хоть это и крайне заманчивое предложение, но я лучше поищу тебе что-нибудь поесть.

Да, она испытывала своего рода голод.

— Но ты ведь все еще хочешь меня, верно? Это не прошло.

Он посмотрел ей в глаза, и она почувствовала силу его желания.

— Ух ты, — выдохнула она, когда он отвернулся. — Ты прелесть.

— К твоим услугам.

Он прошел на кухню, и она услышала, как он открывает шкафчики. Она поглядела на кошку, облизывающую своих котят.

— Думаю, ты будешь здесь очень счастлива, Кейн добрый и нежный. Он будет хорошим хозяином.

Будет, как только она убедит его, что он должен оставить у себя кошку с котятами. Она верила, что в душе он человек порядочный. С ее потребностью спасать она не часто находила порядочных.

Послышался стук в дверь.

— Я открою, — сказала она, соскользнув на край кресла и приготовившись встать на одну ногу.

— Это мой дом, и я сам открою, — резко бросил он, направляясь к двери.

— Ты слишком хорошо целуешься, чтобы я боялась тебя, — сказала она ему.

Он оставил ее реплику без внимания и открыл дверь.

— Да?

— Я Марина Нельсон. Я пришла к своей сестре. — Она сунула сумку ему в руки. — В машине еще.

Уиллоу повернулась в кресле и помахала.

— Ты приехала.

— Разумеется, приехала. Ты же сказала, что упала и сломала лодыжку.

— Я позвонила Марине, потому что знала, что сегодня утром она дома, — объяснила Уиллоу Кейну. — Джулия на работе. Ты не отойдешь в сторонку, чтобы она вошла?

— Я еще не решил.

— Ты можешь протиснуться мимо него, — сказала Уиллоу сестре.

Марина покачала головой.

— Он выглядит слишком грозным.

Уиллоу открыла рот, чтобы сказать, что он совсем не страшный и что он потрясающе целуется, но

затем передумала. Такого рода сведения ей, пожалуй, лучше оставить при себе.

— Вы похожи, — сказал Кейн.

Уиллоу вздохнула. Он явно собирается упрямиться.

— Мы все трое похожи. Это все гены. Так ты собираешься впустить ее?

— А у меня есть выбор?

— Если я сейчас уйду, то вернусь с подкреплением, — сообщила ему Марина.

— Не сомневаюсь.

Он отошел в сторону, и Марина проскользнула мимо. Она бросилась к креслу и обняла Уиллоу.

— Бога ради, что случилось? Что ты здесь делаешь? Что ты сделала со своей бедной ногой? — Марина присела на пуфик и наклонилась вперед. — Начни сначала и расскажи мне все.

Кейн отнес сумку на кухню, затем вышел на улицу.

— Ну, рассказывай, — поторопила Марина.

— Я никак не могла забыть про Тодда, — начала Уиллоу. — Я злилась все больше и больше. А сегодня утром, проснувшись, я поняла, что больше не могу терпеть.

Марина посмотрела на нее.

— Только не говори, что ты пришла сюда, чтобы высказать ему наболевшее.

— Именно это она и сделала, — сказал Кейн, входя с сумками в обеих руках. — В багажнике есть еще?

— Нет, только те, что на заднем сиденье. Спасибо.

Он заворчал, затем исчез на кухне.

Уиллоу проводила его взглядом, восхищаясь тем, как напрягаются его мускулы, когда он двигается.

— Уиллоу, — нетерпеливо напомнила о себе Марина.

— Что? Ой, извини. Ну, вот я и приехала сюда, чтобы высказать Тодду все, что о нем думаю. Он чуть не разлучил Джулию с Райаном, и мне просто невыносимо было думать об этом. Вообще, кем он себя возомнил? А тут еще этот миллион долларов, и этот самовлюбленный эгоист, наверное, думает, что теперь, когда Джулия помолвлена, мы жаждем познакомиться с ним. Мне так и хотелось отлупить его палкой.

— Для вегетарианки и любительницы природы ты что-то слишком кровожадна, — крикнул Кейн из кухни.

— Я не кровожадна, — прокричала она в ответ. — Не я демонстрировала пистолет. Где он, кстати?

— Там, где ты его не достанешь.

Марина сделала большие глаза.

— У него есть пистолет?

— Да, но не волнуйся. В общем, я приехала сюда, Кейн открыл дверь и, наверное, решил, что я представляю серьезную угрозу, потому что хотел схватить меня.

— Что?

— Это его работа. Он отвечает за безопасность во всех компаниях Тодда и Райана. Ты должна это четко себе уяснить. Он обижается, если люди думают, что он охраняет только дом.

— Я не обижаюсь.

Слова прозвучали слегка искаженно, словно он говорил сквозь стиснутые зубы.

Она подалась вперед и понизила голос.

— Правда, правда: Кто бы мог подумать? Короче, он попытался схватить меня, я побежала, пробежала через дом, но он догнал меня в парке. Потом я споткнулась и, когда падала, не только растянула лодыжку, но и увидела рожающую кошку. Вот так мы здесь и оказались.

Марина заморгала.

— Господи, Уиллоу, только с тобой могло такое приключиться.

Кейн вышел из кухни, держа в руках лоток для кошачьего туалета.

— Это то, что я думаю?

— Только если вы думаете, что это кошачий лоток, — сказала Марина, затем снова повернулась к сестре. — Абсолютно никакого запаха. Здорово, да?

— Да. Спасибо тебе. Куда, по-твоему, следует его поставить?

Марина оглядела гостиную.

— В какое-нибудь более укромное место.

Кейн переводил взгляд с женщин на лоток и обратно. Что, черт возьми, произошло? Когда он потерял контроль над ситуацией, не говоря уже о собственной жизни?

— Пойду найду место, — сказала Марина. Она встала, взяла у него лоток и улыбнулась. — Наверное, это несколько чересчур для вас. Вам нужно время, чтобы прийти в себя.

Он посмотрел ей вслед. Отлично. Уиллоу считает, что его нужно спасать, а ее сестра убеждена, что он идиот.

— Она ведь будет знать, как пользоваться им, да? — Он дернул головой в сторону кошки.

— Ну, конечно. Нам только надо показать ей, где он.

Марина вернулась без лотка.

— Ванная возле второй спальни кажется вполне подходящей. Я поставила его там. — Она подошла к сестре, наклонилась и проговорила приглушенным голосом: — Не похоже, чтобы у него была постоянная женщина, а это уже кое что.

Он был в равной степени возмущен и восхищен.

— Я стою здесь.

Уиллоу улыбнулась ему.

— Мы знаем.

— Он, кажется, ничего, — продолжала Марина, — но учитывая твой прошлый опыт с парнями…

— Это правда, — печально отозвалась Уиллоу. — Быть может, он другой.

— Все еще стою здесь, — заявил он.

— Ты мог бы покормить кошку, — предложила Уиллоу. — Пожалуй, тебе будет удобнее побыть на кухне, пока мы будем говорить о тебе у тебя за спиной.

В каком-то извращенном смысле это было разумно. Он ретировался на кухню, продолжая недоумевать, что же случилось. Еще утром его жизнь была вполне нормальной и приятно уединенной. А потом вдруг в одночасье все изменилось, и его дом — его неприступную крепость — как-то незаметно захватили.

Он порылся в сумках, нашел кошачьи консервы, пакет сухого корма и три миски. В одну он налил воды, а в другую насыпал сухого корма. Кошка вбежала в кухню и налегла на еду.

Пока она ела, он просмотрел другие сумки. Марина привезла хлеб, мед, несколько пакетов замороженного супа, пакетики печенья, яблоки, груши, какое-то женское мыло и последний номер

журнала о жизни знаменитостей. Она что, думает, что ее сестра обосновалась здесь надолго?

Что-то коснулось его ноги. Взглянув вниз, он увидел кошку. Она смотрела на него и мурлыкала.

Чувствуя себя неловко и глупо, он наклонился и погладил ее по голове. Она повернулась и потерлась о его пальцы. Он ощутил вибрацию ее мурлыканья.

Он никогда не держал животных. Ребенком ему с трудом удавалось прокормить самого себя. К тому же забота о ком-то только делает тебя жертвой. В армии всегда находились парни, которые держали собак, но он не был среди них.

Кейн выпрямился. Он слышал, как Уиллоу с Мариной разговаривают в гостиной, хотя, слава богу, не разбирал слов. И что теперь? Куда ему идти? Вообще-то это его дом, но внезапно он почувствовал, что ему здесь нет места.

Снова послышался стук в дверь. Не успел он ничего сказать, как Марина крикнула, что откроет. Он вошел в гостиную и увидел входящих в его дом женщину и мужчину лет пятидесяти.

— Мам, тебе необязательно было приезжать, — сказала Уиллоу. — Со мной все нормально.

Мать Уиллоу вручила Марине кастрюльку, затем поспешила к другой дочери.

— С тобой не все нормально. Ты ушиблась. Что я должна была делать? Оставить тебя здесь страдать от боли?

— Ох, мам.

Мужчина подошел к Кейну.

— Я доктор Гринберг, друг семьи.

— Кейн Деннисон. — Они обменялись рукопожатием.

Доктор Гринберг подошел к креслу.

— Ну что, Уиллоу, давай посмотрим, что ты наделала.

Мать Уиллоу отошла. Марина тронула ее за руку.

— Это Кейн, мам.

Женщина, улыбнулась.

— Здравствуйте. Наоми Нельсон. Она сказала, вы принесли ее сюда и спасли ей жизнь.

Уиллоу умудрилась сделать несколько телефонных звонков и передать изрядное количество информации за то короткое время, что его не было, подумал Кейн не то с возмущением, не то с восхищением.

— Не думаю, что она была так уж близка к смерти.

— Мам, вон котята. — Уиллоу показала на коробку.

— Ой, они же новорожденные.

Пока Наоми умилялась котятами, Марина пробормотала что-то насчет того, что надо поставить кастрюльку в холодильник. Кейн наблюдал, как доктор осматривает лодыжку Уиллоу.

— Больно? — спрашивал он, поворачивая стопу. — А так?

Она ответила на его вопросы, затем взглянула на Кейна. Он почувствовал, как этот ее взгляд отозвался во всем теле. Забавно, как Марина внешне похожа, но ничто в ней не волнует его. А с Уиллоу достаточно одного взгляда.

Доктор Гринберг продолжал осмотр еще пару минут, затем потрепал ее по колену.

— Жить будешь. Незначительное растяжение. Есть небольшая припухлость, которая через пару дней должна пройти. Держи ногу на возвышении и прикладывай лед. К утру будет лучше.

— Болит, — пожаловалась Уиллоу.

Доктор улыбнулся.

— Я помню, как плохо ты переносишь боль. Маленькая ты, бывало, плакала еще до того, как я делал укол. — Он порылся в своем портфеле и вручил ей упаковку таблеток. — Это поможет. Выпей сейчас и не вздумай до завтра садиться за руль.'

Она улыбнулась.

— Спасибо, доктор.

Он встал, наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Постарайся не быть такой недотепой.

— Я же не нарочно.

Подошла Наоми.

— Большое вам спасибо, что приехали.

Доктор пожал плечами.

— Я же знаю их почти всю жизнь. Они и мои девочки тоже. Я возвращаюсь в офис.

— Я буду через час, — пообещала Наоми.

Обе женщины суетились, принося Уиллоу то воды запить таблетки, то еще льда, то перекусить. Кейн оставался в стороне, наблюдай, как они свободно передвигаются по его дому, словно уже были здесь раньше.

Наконец, Марина уехала, остались только Уиллоу и ее мать. Наоми поманила Кейна на кухню.

— Спасибо вам за помощь, — начала она. — Извините за такое вторжение.

— Ничего, — ответил он, как того требовали правила вежливости.

— Я только заберу ее вещи и отвезу ее домой.

Кейн оглядел женщину. Она была ростом около пяти с половиной футов и не худенькая, но нести свою дочь никак не могла.

— Я сам, — предложил он, понимая, что это единственный выход. — Вы не сможете занести ее в дом.

— О. — Наоми выглядела озабоченной. — Я об этом не подумала. С ее ногой. А она может прыгать?

— Не очень хорошо. Не беспокойтесь. Я отвезу ее домой.

— Если вы уверены… — Она взглянула на свои часы, явно, думая о том, что ей пора возвращаться на работу.

— Спросите Уиллоу, согласна ли она с этим.

Наоми кивнула и вернулась в гостиную. Кейн последовал за ней.

— Обо мне не беспокойся, — заверила мать Уиллоу и взглянула на него с веселым ожиданием.

Он прищурился. Что еще она задумала, черт возьми?

Наоми обняла дочь, затем подошла к нему и протянула руку.

— Вы были очень добры. Не знаю даже, как вас благодарить.

— Нет проблем.

— Удачи с кошкой и котятами. Хлопот с ними будет немало.

Поскольку очень скоро здесь их уже не будет, ему все равно.

Наоми ушла, и они остались вдвоем с Уиллоу.

— Сожалею, что все они нагрянули, — сказала она.

— Нет, не сожалеешь. Ты пригласила их. Ты хотела, чтобы они пришли.

— Ну, ладно. Может быть. Я должна была убедиться, что не умираю.

— Растяжение редко бывает смертельным.

— По крайней мере они привезли еду. — Она улыбнулась. — Ты любишь поесть.

— Откуда ты знаешь?

— Ты же мужчина, а все мужчины любят поесть.

— Пойду принесу кошачий корм, — сказал он и направился на кухню.

— Ты до сих пор не покормил кошку? — возмутилась она.

Он сдержал стон.

— Разумеется, я покормил кошку. Я соберу корм, чтобы ты могла забрать его.

— Я не ем кошачий корм.

Она делает это намеренно, он знал. Все это кажется ей новой, забавной игрой.

— Это для кошки, — терпеливо отозвался он.

— Кошку я с собой не возьму. В моем доме не разрешают держать домашних животных, и это одна из причин, по которым я сняла там квартиру. Ну, и еще чудесный задний дворик. Я превратила его в прелестный садик. Конечно, мне бы хотелось держать кошку, но я знаю, что если возьму одну бездомную, то скоро захочу взять их всех. А есть же еще собаки и птицы, и все это выльется в сущую катастрофу.

У него редко болела голова, но сейчас уж начинала.

— Я не буду держать кошку.

— Тебе придется, — сказала она ему. — Котята еще слишком маленькие, чтобы отрывать их от матери. Им нужно тепло и материнское молоко. Да, и если у тебя есть грелка, надо положить ее в коробку.

Он услышал странный звон в ушах.

— А разве нет никаких приютов для животных?

— Есть, конечно, но там полно настоящих бездомных. У этой кошки есть дом, по крайней мере, пока котята не подрастут.

— Здесь они жить не будут.

Она уставилась на него широко открытыми глазами. Он понимал, что им манипулируют, и не собирался сдаваться.

— Я не держу кошек, — твердо сказал он. — Ни эту, ни какую другую.

— Это так нехорошо.

Она говорила тихо. Он едва расслышал слова, и все же она как будто ударила его.

— Ладно, — сказала она. — Собери все. Я что-нибудь придумаю.

Он водил мужчин в такие опасные места, что и представить трудно. Он убивал, чтобы выжить, и не раз сам был на волосок от смерти. И тем не менее никогда не чувствовал себя настолько не в своей тарелке, как сейчас.

Какое, черт возьми, ему дело до того, что эта женщина думает о нем? Это же всего лишь какая-то кошка. Пусть забирает ее.

Он пошел на кухню и сложил кошачью еду в пакет, затем вернулся в гостиную. Но, взглянув на Уиллоу, увидел, что она уснула.

Ее голова лежала на подлокотнике, длинные светлые волосы резко выделялись на фоне темной обивки. Одну ногу она подогнула под себя, а другая была вытянута и все еще обложена льдом.

— Уиллоу?

Она не пошевелилась. Значит, она не только боится боли, но и засыпает от болеутоляющих. Неудивительно, что доктор категорически запретил ей садиться за руль.

В комнате было тихо, если не считать мурлыканья кошки и громкого стука его сердца.

Уиллоу проснулась и не могла понять, где она.

Она немедленно села и хотела уже было запаниковать, но в этот момент вспомнила все, что случилось, про Кейна и кошку, и решила, что, наверное, она все еще у него дома.

Быстрый взгляд на часы на тумбочке — уже почти полночь. Ничего себе, насколько она отключилась. Она огляделась. Ночник, горящий в ванной, позволял видеть очертания мебели, включая и кровать, на которой она спала. Гостевая комната, решила она, отметив, что кровать не слишком большая, да и обстановка скорее нейтральная, чем мужская. Жаль. Она не имела бы ничего против того, чтобы проснуться в его постели… с ним.

Улыбнувшись этой мысли, она посмотрела на себя и увидела, что, за исключением обуви, она по-прежнему полностью одета. Кейн вел себя как настоящий джентльмен. Она не была уверена, радоваться ей этому обстоятельству или огорчаться.

Уиллоу вздохнула. Было в Кейне нечто такое, что неодолимо влекло ее и вызывало желание быть безрассудной. Может, потому что рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Словно что бы она ни сделала, как бы себя ни повела, с ней не случится ничего дурного. Он защитит ее.

Ни с кем никогда у нее не возникало такого ощущения.

Она свесила ноги с кровати и осторожно встала. Лодыжка все еще побаливала, но уже стало гораздо лучше. Она могла почти нормально ходить.

В ванной, где нашла новую зубную щетку и пасту, она умылась, почистила зубы и отправилась на поиски своего хозяина.

Кейн читал в гостиной. Он поднял взгляд, когда она вошла.

— Извини, — сказала она. — Я отключилась,

— Я заметил.

— И ты… э… отнес меня на кровать.

— Да.

— Я этого не помню.

— Очевидно.

— Ты оставил меня в одежде.

Уголок его рта дернулся.

— А что, я должен был раздеть тебя догола и воспользоваться тобой, пока ты крепко спала?

— Конечно, нет, просто…

Он ведь уже целовал ее. Или это ничего не значит?

Он встал и подошел к ней. За долю секунды все следы веселости исчезли, и он стал похож на хищника.

— Ты играешь в опасную игру, — сказал он ей. — Ты ничего обо мне не знаешь.

Это правда. Разум подсказывал ей бежать, вернуться в гостевую комнату «запереть дверь. Но ведь он хотел ее раньше. По-настоящему хотел. Ее разуму следовало бы помнить, насколько редко такое бывает.

Он протянул руку и намотал прядь ее волос на палец.

— Как шелк, — пробормотал он.

И он снова вернулся — тот огонь, который приводил ее в такой восторг. Она почувствовала, как между ними вспыхнули искры, притягивая ее ближе, давая обещания, увлекая на тропу возможной погибели.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Не понимаю, — сказала Уиллоу. — Я же не в твоем вкусе.

— Ты уже это говорила. Откуда ты знаешь?

— Я ни в чьем вкусе.

Кейн покачал головой;

— Я в это не верю.

— Это правда. Моя печальная романтическая история тому доказательство. Я лучший друг, та, перед кем парни раскрывают душу.

— Я ни перед кем не раскрываю душу, — сказал он ей.

— А должен бы. Это очень полезно. Когда поделишься проблемами, они начинают казаться не такими уж непреодолимыми.

— С чего ты взяла?

— Прочитала в журнале. Из журналов так много можно узнать.

Он не сводил взгляда с ее лица.

— Возвращайся в постель. Утром я отвезу тебя домой.

Нет! Она не хочет, чтобы ее отсылали в постель, как ребенка.

— Но где тогда ты будешь спать?

— Ты в гостевой комнате. У меня по-прежнему есть моя кровать.

— Видишь ли, это было заигрывание. Я заигрывала с тобой. Как было бы мило, если б ты мне подыграл.

Движение было молниеносным. Только что он стоял в паре шагов от нее, и вот уже был прямо перед ней, одной рукой обхватив ее за талию, а другую запустив в волосы.

Он придвинулся еще ближе.

У нее возникло ощущение, что он пытается запугать ее, и у него это получилось бы, да вот только она его совсем не боялась.

— Ты не обидишь меня, — прошептала она.

— Твоя вера глупа и неуместна. Ты не знаешь, что я сделаю.

Он наклонил голову и захватил ее рот в жестком, требовательном поцелуе.

Она обвила его рукой за шею и приветствовала его вторжение с пылом, который заставил его застыть от удивления. Он с силой прижал ее к себе, и она с готовностью прильнула к нему. Рука, держащая волосы, сжалась, оттягивая голову назад.

Он прервал поцелуй и заглянул ей в глаза.

— Я жестокий и опасный, и я не играю в игры, которые ты знаешь, — сказал он. — Я не тот, кого бы ты хотела иметь рядом. Я не милый. Я не звоню на следующий день, и меня никогда не интересует больше, чем одна ночь. Ты не сможешь исправить меня, исцелить или изменить. У тебя не хватает здравого смысла убежать без оглядки, а надо бы. Можешь мне поверить.

От его слов по ней прошла дрожь.

— Я не боюсь тебя, — повторила она.

— Почему, черт возьми?

Она улыбнулась и потерла указательным пальцем его нижнюю губу.

— Я согласна, что ты суровый и, возможно, пугаешь других людей, но, Кейн, ты же спас меня и котят и был мил с моей мамой и сестрой, и когда отнес меня в постель, даже и не подумал воспользоваться ситуацией. Разве этого мало?

Он закрыл глаза и застонал от отчаяния.

— Ты невозможна.

— Я уже это слышала.

— И совершенно неотразима.

Она вздохнула.

— А вот это кое-что новенькое. Не мог бы ты повторить?

Он прижал ее к стене. Она чувствовала его возбужденное тело, прильнувшее к ней.

— Я хочу тебя, — прорычал он. — Хочу тебя обнаженной и умоляющей. Хочу погружаться в тебя до тех пор, пока ты не забудешь, кто ты. Но ты поступишь глупо, если не оттолкнешь меня. Это не увеселительная прогулка на темную сторону. Если ты чего-то ждешь от меня, то будешь страдать. Я все равно уйду, Уиллоу. Я могу уйти сейчас или позже. Выбирай.

Она видела по глазам, что это правда. Но несмотря на все предостережения и доводы рассудка она не собиралась убегать. Она еще никогда не встречала такого, как Кейн, и, возможно, больше и не встретит. Он утверждает, что он невозможно жесткий и безжалостный, и, быть может, так оно и есть, но у нее такое чувство, что у него есть и другая сторона, которую он не хочет показать.

Уйти? Ни за что. Может, он причинит ей страдания, а может, и нет. Она готова рискнуть. Она должна. Есть в нем что-то такое, что влечет ее.

Кроме того, один лишь его взгляд вызывает у нее дрожь желания.

— Для мужчины, так упорно твердящего о своей бесчувственности, ты уж слишком стараешься меня предостеречь, — заметила она. — Может, будет лучше, если ты замолчишь и поцелуешь меня?

— Уиллоу.

— Вот видишь? Ты опять за свое. Я понимаю правила и готова играть по ним, а ты все еще говоришь. А знаешь что? Я думаю, все это выдумки. Ты вообще ничего не собираешься делать. Мне кажется…

Он схватил ее и поцеловал. Не было никаких ласк, просто его рот захватил ее губы жестко, по собственнически. Он целовал ее глубоко, страстно, не прерываясь даже на вздох. Он просто брал то, что она ему предлагала, заявляя свои права. Эта его властная требовательность приводила ее в восторг, и она освободила руки, чтобы отправиться в эротическое путешествие.

Как бы он ни пугал ее, но когда собственные ноги отказались держать Уиллоу, он нежно ее поддерживал. Его руки скользили вверх-вниз по ее спине, исследуя ее, прикасаясь к ней, но в этом соприкосновении не было ничего грубого.

Сочетание твердых мускулов и тепла восхищало ее. Она наклонила голову и сомкнула губы вокруг его языка. Он застыл, сделал шаг назад и уставился на нее. В его глазах было потрясение, наслаждение и горячее желание — неотразимое сочетание.

— Меня не так легко напугать, — пожала она плечами.

Он покачал головой, затем наклонился, подхватил ее на руки и понес по коридору.

Они пришли в спальню, освещенную единственной лампой на прикроватной тумбочке. Здесь кровать была невероятно огромной, а интерьер типично мужским и прекрасно подходил Кейну.

Он положил ее на кровать и посмотрел на нее.

Она почувствовала перемену в его взгляде и не отвела глаз, даже когда он начал расстегивать

рубашку. Сняв ее, он стянул через голову майку, обнажив грудь.

У нее перехватило дыхание. Его грудь была широкая и мускулистая… и покрыта множеством шрамов.

У нее сжалось сердце. Что же случилось с этим мужчиной? Кто причинил ему боль и почему?

Но теперь было не время для вопросов. Он разулся, снял носки, затем брюки и трусы и остался совершенно обнаженный. Прекрасный, твердый и возбужденный.

— Ты еще можешь убежать, — сказал он ей.

— Не с моей лодыжкой.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Да, знаю, И никуда не собираюсь.

Он сделал шаг к кровати, затем остановился.

— Проклятье, Уиллоу, — начал он.

Она стянула свитер через голову и бросила его на пол.

— Ну, так что же нужно сделать девушке, чтобы привлечь твое внимание?

Он издал какой-то звук — не то рычание, не то стон — и в следующий миг уже был на кровати, схватил ее и перекатился вместе с ней так, что она оказался лежащей на нем. Запустив пальцы ей в волосы, он поцеловал ее так, что ее внутренности стали плавиться.

Она с готовностью приняла его. Их языки сплелись. Он гладил ее голую спину, пальцами медленно скользя по коже. Добравшись до пояса джинсов, обхватил ладонями ее упругие ягодицы и сжал.

Она чувствовала его возбуждение, вжимающееся ей в живот. Ее горячая кожа жаждала его прикосновений. Она хотела его руки везде — гладящие, ласкающие, требовательные.

Он перевернул ее на спину и заглянул в глаза своим темным, бездонным взглядом.

— Ты такая красивая, — прошептал он, обнажая ее грудь.

Эти слова привели ее в восторг, но гораздо сильнее было ощущение его рта на ее обнаженной груди. Губы и язык ласкали нежную плоть до тех пор, пока она не почувствовала, что вот-вот закричит.

Желание росло, пока не стало невыносимым. Она беспокойно задвигалась. Ей хотелось поскорее снять с себя остальную одежда и почувствовать соприкосновение обнаженных тел.

Она гладила его плечи, спину, затем пробежала пальцами по коротким волосам. Ощущения накатывали волна за волной. Наслаждение, напряжение и мучительная жажда большего.

Он начал спускаться ниже, целуя бока, затем живот. Расстегнув джинсы, он продолжал целовать ее. Мягкие поцелуи, влажные поцелуи, покусывающие поцелуи. Он омывал ее своим ртом и языком, вознося ее желание все выше и выше.

Одним, быстрым, ловким движением он стащил с нее остатки одежды, оставив обнаженной, как и он сам, продолжая целовать все ниже, ниже.

Это было потрясающе. Горячий и влажный язык, то быстрый, то медленный, дразнил ее, лизал, ласкал, заставляя стонать и метаться от невыносимого наслаждения и умолять, чтобы он никогда не останавливался.

Внезапно она рассыпалась на миллионы осколков. Одно мгновение не было ничего, а в следующее все ее тело сотрясли мощные волны экстаза. Это было невероятно и не похоже ни на что, испытанное ею прежде.

Удовольствие, казалось, длилось бесконечно. Наконец оно стало отступать, и он поднял голову и взглянул на нее.

В его темных глазах по-прежнему было жгучее желание, но и удовлетворение.

— Ты бесподобен, — прошептала она.

— Это ты бесподобна.

— Слова, которые каждая женщина жаждет услышать.

— Ты такая сексуально отзывчивая. — В его темных глазах горело неукротимое желание. Уиллоу ахнула, когда он наполнил ее.

Но вместо того, чтобы сразу погрузиться как можно глубже и удовлетворить свое желание, он продвигался медленно, давая ей время приспособиться.

Она сжалась вокруг него, желая, чтобы для него это было так же хорошо, как и для нее. Он удовлетворенно застонал, продолжая свое мучительно медленное погружение. Она собиралась сосредоточиться на нем и его желании, но он увеличил темп, и очень скоро она позабыла даже о том, что нужно дышать.

Освобождение нахлынуло, прокатилось по ней, заставив тело гореть и содрогаться в волнах бесподобного наслаждения. Никогда еще с ней не случалось ничего подобного. Она и не знала, что ее тело способно на подобные ощущения. Она прижималась к нему, отдаваясь ему целиком, чувствуя его приближение, пока он не застонал и не затих.

Уиллоу попыталась перевести дух. Казалось, в ее теле не осталось ни одной косточки. Наверное, она больше никогда не сможет ходить, ну и пусть. Воспоминания об этой ночи будут поддерживать ее.

Она уютно прильнула к нему и положила голову ему на плечо, чувствуя учащенное биение его сердца и тяжелое дыхание.

До сегодняшнего дня она имела маленький сексуальный опыт. Ничто не подготовило ее к мастерству Кейна.

Сердцебиение его замедлилось, как и дыхание. Она и сама почувствовала, что засыпает. В голове Уиллоу мелькнула мысль, не должна ли она предложить уйти в гостевую комнату. Но потом она напомнила себе, что это же Кейн. Если он захочет, чтобы она ушла, то без обиняков скажет ей об этом.

Вот тебе и большой, суровый, бесчувственный парень, подумала она, прижавшись теснее, и закрыла глаза.

Кейн проснулся незадолго до рассвета с ощущением двух неправильных вещей — женщины в его постели и незваного гостя, крадущегося по спальне.

Он знал, что женщина — это Уиллоу, и с ней он мог разобраться позже. Вначале — незваный гость. Но не успел он соскочить с постели и напасть, как тощая кошка запрыгнула к нему на грудь и мяукнула в лицо.

— И тебе доброе утро, — пробормотал он и поднял руку. Она потерлась о его пальцы, улеглась на груди и замурлыкала.

Он переложил ее на кровать и встал. Схватив халат, прошел на кухню и включил кофеварку. Кошка тоже пришла и стала проверять свои миски. Он подложил ей консервированного и сухого корма и пошел в гостиную.

Котята лежали в коробке. Один проснулся и мяукал, зовя маму. Кейн наклонился и погладил крошечное тельце. Котята были слепые и беспомощные. В дикой природе они не прожили бы и часа, какие-нибудь мелкие хищники расправились бы с ними. Такова неприглядная сторона жизни.

Он понимает это и принимает, но не как Уиллоу. Она хочет спасти мир. Забавно, что она до сих пор не поняла, что мир, по большей части, не стоит того, чтобы его спасать.

Уиллоу проснулась от солнечного света, вливающегося в комнату, и запаха кофе, наполняющего дом. Бросив взгляд на часы на тумбочке, она увидела, что уже девятый час, а она все еще в постели Кейна.

Она улыбнулась и потянулась, почувствовав, как некоторые мышцы запротестовали. И неудивительно, ведь где-то после трех утра Кейн проделал все еще раз.

Она встала и прошла в ванную, где обнаружила свою одежду аккуратно сложенной. Приняв душ, она оделась и смогла без проблем вставить ногу в кроссовок. Опухоль почти прошла, и лодыжка уже практически не болела. Она прошла на кухню и налила себе кофе, затем направилась в гостиную.

Кейн сидел за столом в углу перед экраном ноутбука. Он тоже принял душ и оделся, скорее всего, в гостевой комнате, потому что она ничего не слышала.

Он взглянул на нее, но ничего не сказал. Он выглядел мрачным и опасным, и в его глазах не было и следа желания или мягкости.

— Не паникуй, — сказала она с улыбкой. — Я уйду, как только выпью кофе, так что можешь позволить себе быть любезным. Обещаю, тебе не придется прибегать к запугиванию.

— Почему я должен тебе верить? Ты чувствуешь себя здесь как дома.

Голос его был знакомым и сексуальным. Ей нравилось, как низкие нотки вибрировали в ее теле, вызывая трепет.

— У меня дела, — сказала она ему. — Важные.

— Могу себе представить. Она подошла поближе к столу.

— Что ты делаешь? Что-то по работе?

— Нет. Это личное.

— О-о. Интерактивная подружка?

Он покачал головой и повернул компьютер к ней. Она увидела картинку красивого острова. Небо было невозможно голубым, песок почти белым. В своей следующей жизни, когда будет богатой, она бы хотела пожить в таком местечке.

— Отпуск? — поинтересовалась она.

— Пенсия. Я буду готов через восемь лет. Через пять — если мой капиталовложения будут продолжать окупаться лучше, чем я рассчитываю.

Пенсия? Она нахмурилась.

— Но тебе же лет тридцать, не больше.

— Тридцать три.

Она опустилась на стул возле стола.

— Почему ты хочешь уйти на пенсию?

— Потому что могу уйти: Я сделал все, что хотел сделать.

А она еще даже и жить толком не начала.

— Что, например?

Он откинулся на спинку стула.

— Я солгал насчет своего возраста, подделал свидетельство о рождении и вступил в армию в шестнадцать лет. Я пробыл там десять лет, восемь из них в спецвойсках.

Что объясняет шрамы, подумала она. Воин. Ее сердце дрогнуло.

— Уйдя из армии, я провел четыре года, защищая богатых людей в опасных частях света. Деньги платили хорошие, но мне надоело быть мишенью. Я стал работать у Тодда с Райаном, потому что меня взяли в дело на выгодных условиях, а это хороший способ сколотить состояние.

— Тебе нужно состояние? — Если он планирует отойти от дел через пять-восемь лет, то, возможно, оно у него уже есть.

— Мне нужно несколько.

— Для чего?

Он мотнул головой в сторону экрана компьютера.

— Уединение стоит недешево. Мне нужно уединенное место, которое легко защитить. Где мало людей и есть то, чем мне нравится заниматься.

При всем ее уважении к желанию заработать состояние, она не могла понять потребности в одиночестве.

— А как насчет семьи? — спросила она. — Жены? Детей? Ты же не можешь держать их в изоляции.

— Это меня не интересует.

Она стиснула кружку.

— Но тогда ты будешь один.

— Именно.

— Но это так ужасно. Он взглянул на нее.

— Я говорил тебе, Уиллоу. Я не увлекаюсь, не вступаю в близкие отношения. Никогда.

Он словно говорил на непонятном языке.

— Но семья для меня всё, — сказала она ему. — Без нее я бы пропала. Всем необходимо быть частью чего-то, даже тебе.

— Ты ошибаешься.

Он говорил с уверенностью, вызывающей желание поверить ему, но у нее просто в голове не укладывалось, как можно хотеть провести всю оставшуюся жизнь в одиночестве.

— Прошлая ночь была такой интимной.

— Это был секс.

— Это единственный для тебя способ почувствовать свою связь? Через секс?

Он был скорее весел, чем раздражен.

— Не пытайся анализировать меня. Ничего не выйдет. Я не сломлен — меня не нужно спасать.

— Тебе в жизни нужно гораздо больше, Кейн. — Но он не собирался ей верить: Она взглянула в сторону коробки, где кошка облизывала своих котят. — Хочешь, чтобы я позвонила в приют для животных?

— Они могут остаться на пару недель. Я посмотрел в Интернете. К тому времени они откроют глаза и будут ползать. Тогда и отвезу.

Ей хотелось счесть обнадеживающим тот факт, что он согласился оставить животных, но она понимала, что он поступит именно так, как сказал. Это лишь временно.

— Тебе… нужна с ними помощь? — спросила она. — Я могу заезжать кормить их, и все остальное.

— Я справлюсь.

Скорее в его тоне, чем в словах, было нечто такое, что дало ей почувствовать, что он ускользает. Словно связь между ними прекратила существовать.

— Не возражаешь, если я заеду навестить их, прежде чем ты отвезешь их в приют? "

— Это будет замечательно.

Ей хотелось бы думать, что под этим он подразумевал что-то важное, но убедить себя не удалось.

— Ну ладно, тогда я пойду.

— Я поставил твою машину во дворе. Она прямо возле двери,

— Спасибо.

Она отнесла кружку на кухню и сполоснула ее. Взяв свою сумочку, пошла к входной двери.

— Надеюсь, мы еще увидимся.

— До свидания, Уиллоу.

— Пока. — Она открыла дверь, затем помедлила. — Ты не хочешь мой номер телефона?

Он поднял на нее глаза. Она искала в них следы того огня, который видела раньше, но он исчез, словно его никогда и не было.

— Нет, не хочешь, — прошептала она и ушла.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кейн закончил презентацию системы безопасности последнего приобретения компании. Вместе с Тоддом и Райаном они обсудили кое-какие детали. Когда со всеми неясностями было покончено, Тодд обратился к Кейну:

— Я слышал, дома вчера были какие-то неприятности? Стоило мне на один день отлучиться и преисподняя разверзлась?

Кейн внезапно представил Уиллоу в своей постели, раскрасневшуюся, с сияющими глазами и длинными, светлыми волосами, рассыпанными по подушке. Он почувствовал напряжение в паху, но игнорировал вспышку желания, не говоря уже о мысленных образах. Это случилось, это закончилось, конец истории.

И все же он не мог не задаваться вопросом, почему она хотела быть с ним. Он мог бы поспорить на свой немаленький банковский счет, что она из тех женщин, которые руководствуются сердцем. Почему же она согласилась на ни к чему не обязывающую связь на одну ночь?

— Это была Уиллоу, — сказал Райан. — Джулия мне вчера рассказала. Очевидно, Уиллоу все еще не простила тебе того, что ты встал между мною и Джулией.

Тодд поморщился.

— Я не вставал между вами. Я просто беспокоился за друга. Теперь вы счастливы, и говорить больше не о чем. — Он снова повернулся к Кейну. — Что-нибудь серьезное?

Кейн улыбнулся.

— Ничего такого, с чем бы ты не мог справиться.

— Я имею в виду, она не сумасшедшая?

— Нет. Она хотела отчитать тебя за то, что ты вмешивался в жизнь ее сестры.

— Это все деньги, — проворчал Тодд. — если бы тетя Рут не предложила своим внучкам миллион долларов за то, чтобы выйти за меня, ничего этого не было бы.

Кейн вскинул брови.

— Не знал, что ты ищешь жену.

— Я не ищу. — Тодд вздохнул — Тетя Рут — вторая жена нашего покойного дяди, поэтому мы, в сущности, не родня. У тети Рут была дочь, которая убежала из дома в семнадцать лет и вышла замуж. Рут и наш дядя исключили ее из завещания и не поддерживали с ней связь вплоть до дядиной смерти. Потом Рут заскучала по дочери, отыскала ее и узнала, что у нее три внучки, которых она никогда не видела. При этом она почему-то вбила себе в голову, — что жизнь была бы прекрасна, если бы одна из внучек вышла за меня. Она предложила каждой миллион, если одна из них согласится стать моей женой. Тодд зыркнул на Райана.

— Ты хоть представляешь, как это оскорбительно? Предположение, что она должна заплатить кому-то за то, чтобы выйти за меня?

Райан ухмыльнулся.

— Вообще-то это довольно забавно.

— И это говорит мужчина, который женится.

Райан повернулся к Кейну.

— Я отправился, на первое свидание, чтобы сбить сестер со следа. Я познакомился с Джулией, и после нескольких осложнений мы обручились.

Еще Кейн знал, что Джулия беременна, но не собирался об этом говорить. Возглавлять службу безопасности означает, помимо прочего, умение хранить тайны, и это он хорошо умел.

— Значит, все утряслось, — заметил Тодд. — Уиллоу может больше не беспокоиться.

— Не думаю, что она вернется, — сказал Кейн, — хотя несколько интересных событий все же произошло. — Он рассказал про побег Уиллоу и растянутую лодыжку, промолчав про кошку с котятами и секс.

Оба его босса уставились на него.

— Ты ведь не оставил ее там, нет? — спросил Тодд.

— Я отнес ее домой и приложил к лодыжке лед.

— К себе домой, — уточнил Райан.

— Угу.

— Ты обычно никого к себе не приглашаешь.

— Я и Уиллоу не приглашал. Просто так случилось. — И это на самом деле так. Если бы только у него было оправдание того, что он сделал прошлой ночью… и снова утром.

Она была чертовски соблазнительна, но соблазн он испытывал и раньше и не поддавался. Было в ней что-то такое…

— Будьте осторожны, — ухмыльнулся Райан. — Женщины Нельсон — те еще штучки. Как раз когда ты меньше всего ожидаешь, они врываются в твою жизнь и все меняют.

— Я не беспокоюсь, — уверенно заявил Тодд. — Я не женюсь ни на одной из них. Придется им поискать миллион где-нибудь в другом месте.

— Я больше думал о Кейне, — улыбнулся Райан.

— Уиллоу — красивая девушка.

Тодд взглянул на Кейна.

— Заинтригован.

Не в том смысле, какой они подразумевали.

— Я не вступаю в отношения. Обо мне не беспокойтесь.

Она ушла, и он больше никогда ее не увидит, и это именно так, как и должно быть. Но, тем не менее, целый день он ловил себя на том, что вспоминает ее улыбку, ее смех и те, какой она была в его объятиях. Она была словно песня, которую он не мог выбросить из головы. Песня, которая звучит и звучит и никак не смолкает.

Уиллоу приехала в субботу утром без предупреждения, потому что нигде не смогла найти номер телефона Кейна. Его вообще не было в книге, как будто он и не существовал.

Но она-то знала, что он реальный. Неуловимый и, вероятно, опасный для ее душевного покоя, но реальный. Он представлял собой интересное сочетание контрастов. Суровый мужчина, который умеет быть нежным. Богатый человек, предпочитающий жить просто.

Она убеждала себя забыть его, но это было невозможно. Все, что нужно сделать, — это закрыть глаза и вспомнить, что она чувствовала, когда он прикасался к ней. А прошлой ночью он ей даже приснился.

Поэтому она приготовилась к возможному нелюбезному приему, схватила хозяйственную сумку с заднего сиденья и вышла из машины. Она прошла половину дорожки к дому, когда входная дверь открылась.

Он был в джинсах и рубашке с длинными рукавами и выглядел достаточно сексуально, чтобы растопить сердце любой женщины.

— Ты вернулась, — сказал он, не выдавая никаких чувств ни голосом, ни выражением лица.

— Я приехала посмотреть на кошек, не на тебя, — сказала она с улыбкой, надеясь, что он не догадается, какая это вопиющая ложь. — Можешь не нервничать.

— Я не нервничаю.

Она держала сумку обеими руками.

— Я бы вначале позвонила, но нигде не нашла твой номер. И не трудись говорить мне, что специально не дал мне его. Я уже это знаю. Ты боишься, что я стану тебя преследовать.

— Я тебя не боюсь.

— А мог бы, и ты это знаешь, — весело сказала она. — А теперь впусти меня в дом.

Это была чистейшая бравада, но либо он этого не знал, либо решил пока уступить. Он отошел в сторону, чтобы впустить ее.

Она вошла в гостиную, и на нее разом нахлынули воспоминания. Кожа загорелась, когда она вспомнила, как он прикасался к ней. Она повернулась к нему, приготовившись упомянуть, как это было, но слова замерли у нее на губах.

Его лицо выражало вежливый интерес — ничего больше. Ни веселых искорок, ни вспышки желания, как будто ничего этого никогда не было.

Он не шутил насчет одной ночи, с грустью подумала она. Если б она была другой, то могла бы попытаться соблазнить его, но она это она. Какой смысл? Она должна быть счастлива тем, что у них было, и напоминать себе, что, по крайней мере, один раз он ее желал.

Она поставила сумку на стул и подошла к коробке у камина. Увидев Уиллоу, кошка замурлыкала.

— Привет, лапочка, — пробормотала Уиллоу. — Как поживаешь? Твои малыши подросли.

Кошка потерлась головой о руку Уиллоу.

— Она по-прежнему хорошо ест?

— Раза в два больше, чем, на мой взгляд, должна, — сказал он ей.

Она улыбнулась.

— По крайней мере мы знаем, что она здорова. Это уже кое-что. Ты придумал ей имя?

— Я не собираюсь давать имя дурацкой кошке.

— Но ты должен. Она же личность.

— Она приблуда.

Уиллоу села на ковер и посмотрела на него. Ей пришлось наклонить голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Каждый заслуживает того, чтобы иметь имя.

Его рот сжался.

— Отлично. Вот и называй ее.

— Ладно. — Она посмотрела на серо-белую кошку. — Как насчет Плюшки?

— Только не Плюшка.

— Почему?

— Это еда. Нельзя называть кошку тем, что ты ешь.

Значит, у него все-таки есть свой взгляд, подумала она, пряча улыбку.

— Тогда Фифа.

У Кейна вырвался сдавленный звук.

— Нет.

— Ты ясно дал понять, что это не твоя кошка. Почему же у тебя право вето?

— Она живет в моем доме. Мне придётся называть ее по имени.

Уиллоу опустила голову, чтобы он не заметил ее улыбки.

— Жасмин? Снежинка? Принцесса Лея?

— Принцесса Лея?

— Я фанатка «Звездных войн». Особенно мне нравятся первые три фильма.

— Рад слышать. Не возражаю против Жасмин.

— Не Снежинка?

— Она не белая.

— Снег бывает серым.

Он издал что-то, похожее на сдавленный стон, но она не была уверена.

— Значит, Жасмин, — сказала она, вставая. — Привет, Жасмин. Добро пожаловать в семью. — И прежде чем Кейн возразил-, что они не семья, она схватила свою сумку и направилась на кухню.

— Я собираюсь испечь печенье

Он пошел за ней.

— Здесь? В моей кухне?

— В твоей печке, если точнее. — Она установила температуру.

— А если я не хочу печенья?

Она посмотрела на него.

— Как можно не хотеть печенья? Оно же шоколадное

Она вытащила из своей сумки сковородку и пакет с готовым тестом для печенья. Все, что нужно было сделать, это разрезать его на кусочки, разложить на сковороде и сунуть в микроволновку. Почти моментальное свежеиспеченное печенье.

Когда сковорода была готова, она прислонилась к стойке и посмотрела на него. Он выглядел хорошо, слишком хорошо. Он захотелось, чтобы все было по-другому, чтобы он желал ее так же страстно, как в прошлый раз. Если бы нашлось хотя бы малейшее тому свидетельство. Она бы цеплялась за эту фантазию, но пока… ничего не было.

Она также знала, что он мог бы выставить ее в два счета, если б действительно захотел. Но он этого не сделал, а это уже кое-что,

— Ну, — сказала она, — как твои дела?

— У тебя не выйдет.

— Что не выйдет?

— Ты не убедишь меня завязать с тобой отношения.

— Да я знаю. Печенье — это просто мой способ отблагодарить тебя. — И, быть может, задержаться чуть подольше.

Его непроницаемый взгляд остановился на ее лице. Они отчетливо ощутила его тяжесть.

— Почему ты это сделала? — спросил он. — Почему спала со мной? Я четко изложил тебе правила, и ты не такая женщина.

Она вздохнула.

— Распушенная, ты имеешь в виду? Знаю. Я никогда раньше этого не делала. Я говорю о сексе, конечно же. Пару раз. Но чтобы встретить парня и тут же прыгнуть к нему в постель… никогда. Думаю, это из-за кровопотери. Я, наверное, плохо соображала.

Этим она заработала улыбку, которая, к сожалению, быстро исчезла.

— Ты не была распущенной. Я по-прежнему хочу знать, почему ты это сделала. Я знаю, что в этом есть что-то, чего я пока не понимаю.

Да!

Он терпеливо ждал. Она переступила с ноги на ногу, затем сложила руки на груди.

— Мне как-то неловко об этом говорить.

— Я не буду смеяться.

Она сделала глубокий вдох. Он был честен в том, чего хотел и не хотел, поэтому, быть может, ей следует честно признаться, почему она это сделала…

— Ты хотел меня, — просто сказала она. — Ты понравился мне, с тобой я чувствовала себя защищенной. Но решающую роль сыграло то, как сильно ты меня хотел.

Он нахмурился.

— Ты отдаешься любому, кто тебя захочет?

Она рассмеялась.

— Нет. Ну, наверное, нет. Я не знаю. Парни меня не хотят.

— Ты уже говорила это, и это полная чушь. Разумеется, они тебя хотят. Посмотри в зеркало. Ты красивая и забавная. Немного странная, но не психопатка.

Комплименты? Даже еще до того, как он попробовал печенье? Ей хотелось насладиться моментом, но он проявлял признаки нетерпения.

— Я лучший друг, — сказала она. — Я та, с которой парни делятся своими проблемами, которая помогает им их решить. Я помогаю им, и они уходят и влюбляются в других. Я. не могла понять, что не так, пока пару лет назад на вечеринке не подслушала разговор парней. Они были здорово навеселе и говорили о том, с кем из присутствующих девчонок хотели бы переспать. Когда дошло до меня, все они сказали, что я им нравлюсь, что я душка, но я не та девчонка, с которой они хотели бы… ну, ты знаешь.

Это была легкая часть. Она посмотрела в окно над раковиной и собралась с духом, чтобы сказать остальное.

— Я стала встречаться с одним из парней, и мы… были вместе. Он был у меня первым. Я думала, что мы любим друг друга, но он внезапно порвал со мной и так и не сказал, почему. Он сказал, что в ту ночь спал со мной, потому что пожалел меня и решил сделать мне одолжение.

Было все еще больно. Уже не так сильно, как тогда, сразу, но боль до сих пор не прошла.

— Мой второй парень говорил все правильные слова, но после первого раза больше никогда не хотел секса. Он говорил, что дело во мне, поскольку у него не было проблем с другими девушками.

— Дело не в тебе, — решительно заявил Кейн.

— Ты этого не знаешь.

— Уиллоу, я же видел тебя обнаженной. Я прикасался к тебе везде, где только возможно. Я целовал тебя, и пробовал тебя на вкус, и наблюдал, как ты распадаешься на части в моих руках. Дело не в тебе.

Уиллоу сглотнула. Он такая прелесть. Она почувствовала, как ее рана, нанесенная ее самолюбию,

чуть-чуть затянулась.

— Но те парни, то, что они говорили…

Он покачал головой.

— Ты сложная. Парни, особенно молодые, хотят чтобы все было просто. Ты их пугаешь. Или же заботишься о них так рьяно, что они воспринимают тебя как мать. С тобой все в порядке.

— Но…

Он остановил ее взглядом.

— Разве я притворялся?

Она улыбнулась.

— Нет, ты совершенно ясно дал понять, чего хочешь.

— И чего же я хотел?

— Меня? — выдавила она.

— Тебя. И хватит об этом. С тобой все нормально.

В этот момент зазвенела печка. Она сунула в нее сковороду и установила таймер.

Если бы только он захотел ее снова, думала она. Но он ясно, выразился и насчет этого. Одна ночь. Она решила не испытывать удачу и сменила тему.

— Как Тодд? — поинтересовалась она.

— А зачем тебе это знать?

— Просто поддерживаю разговор. Он знает, что я была здесь?

— Я ему рассказал.

Она засмеялась.

— Он испугался?

— Нет.

— Неужели ты не мог сказать ему, что я ужасно грозная?

— Нет.

— Что ж, думаю, он в безопасности. Джулия и Райан счастливы вместе, и он не смог их разлучить, так что я теряю запал.

— Не планируешь встречаться с ним? — спросил Кейн.

— Что?

— Я знаю про предложенный миллион долларов. Ах, да. Это больше, чем состояние, подумала она.

— Моя бабушка — интересная женщина. Не знаю, зачем она сделала это нелепое заявление, но теперь мы все вынуждены пожинать его плоды. Я не намерена выходить замуж ради денег.

— Это очень большие деньги.

— Я верю в любовь. В родство душ. Деньги не имеют значения.

Он покачал головой.

— Деньги всегда имеют значение.

— Это цинично и грустно.

— Это реалистично.

— Ты никогда не был женат?

— Я не завожу постоянных отношений, помнишь? И это больше, чем печально, подумала Уиллоу.

Это трагично.

— Ты должен быть к кому-то привязан.

— Почему?

— Потому что таковы люди. Мы — это наш суммарный жизненный опыт, наши отношения. Только не говори, что ты совершенно счастлив, живя один как перст.

— Я счастлив, но ты мне не поверишь.

— Кейн, будь серьезен. Неужели ты никогда не хотел большего?

Он удивил ее, подойдя к ней вплотную и заставив прижаться к стойке. Он был достаточно близко,

чтобы она почувствовала жар его тела. Достаточно близко, чтобы она могла различить различные оттенки коричневого и золотого, которые составляли цвет его глаз. Достаточно близко, чтобы она начала таять от желания.

— Ничего не выйдет, — сказал он низким голосом. — Сколько ни выплясывай вокруг меня, я не поддамся соблазну. Все кончено. У нас нет и не будет никаких отношений. Это была потрясающая ночь. Быть может, лучшая ночь. Если бы я решил пересмотреть свои позиции, ты была бы той, ради которой я бы это сделал. Но этого не случится. Я не впущу тебя в свою жизнь.

Она открыла рот и тут же закрыла его. Он все еще хотел ее. Тот огонь снова вернулся в его глаза, Там было желание, но и непоколебимая решимость тоже. Она была взволнована и озадачена.

— Почему? — спросила она. — Что такого страшного в постоянных отношениях?

— Я никому не доверяю, — категорически заявил он. — Я давно узнал, что в этом мире каждый за себя. Единственный человек, на кого я могу положиться, это я сам.

Он ошибался, так ужасно ошибался, но она не знала, как убедить его в обратном.

— Что с тобой случилось? — Может, родители избивали его? Или умер друг?

Его угрюмый взгляд остановился на ней, и у нее возникло ощущение, что ей не понравится то, что она услышит.

— Ребенком я был на улице. Один. Чтобы выжить, я вступил в банду, и они стали моей семьей. Когда мне было шестнадцать, моя девушка влюбилась в парня из враждующей группировки. Она

скрывала свои отношения с ним. Чтобы доказать свою преданность, она подставила меня. В меня выстрелил три раза и оставил умирать единственный человек, которого я когда-либо любил.

— Что значит «оставил умирать»? — спросила Марина, передавая корзинку с булочками.

— Ее дружок выстрелил в Кейна и уехал. Кто-то вызвал «скорую», и он остался жив. — Уиллоу было бы трудно поверить в такое вероломство, если бы она не видела шрамов у него на теле.

Сестры встретились за ленчем около офиса Джулии.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Марина. — Что ты можешь спасти его.

— Не делай этого, — предостерегла Джулия. — Он не из тех парней, которых ты обычно спасаешь. Он опасен.

Что делает его еще более привлекательным, подумала Уиллоу.

— Он одинок. Я думаю, ему нужен кто-нибудь.

Марина взглянула на Джулию и покачала головой.

— Дай угадаю. Ты собираешься предложить себя. Уиллоу, иногда парни имеют в виду то, что говорят. Он не ищет никаких отношений. Ты не можешь изменить его.

— Но если бы он только позволил себе рискнуть, то увидел бы, насколько это хорошо, — пробормотала Уиллоу.

Джулия тронула ее за руку.

— Ты же знаешь, я люблю тебя и всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось, но зачем ты делаешь это с собой? Ты всегда подставляешь себя.

— Просто я такая. Хочу, чтобы все было по-другому. Хочу, чтобы парень любил меня, и хочу навсегда быть с ним вместе. Может, Кейн и есть этот парень.

— А может, он разобьет тебе сердце, — мягко сказала Джулия. — Не хочу, чтобы ты снова страдала.

— Я знаю, но это другое.

— Разве? — спросила Джулия. — Объясни. Нет, погоди, не отвечай. Ты никогда не задумывалась над тем, что ты заводишь отношения с теми мужчинами, которые не могут быть твоими, чтобы не рисковать влюбиться? Ты утверждаешь, что хочешь долгой и счастливой жизни, но сама делаешь все, чтобы этого не случилось.

Уиллоу перевела взгляд с нее на Марину.

— Я так не делаю.

Марина вздохнула.

— Вынуждена согласиться в этом с Джулией. Ты избегаешь нормальных мужчин. Мужчин, которые хотят жениться и иметь детей.

Уиллоу открыла рот и тут же закрыла его. Она хотела сказать им обеим, что они ошибаются. Да вот только, возможно, они правы.

Она вспомнила себя семнадцатилетнюю, в своей спальне, собирающуюся на свидание. Она приводила в порядок волосы, когда вошел отец. Он не баловал их своим присутствием, поэтому было так здорово, что он дома. Она отложила расческу и покружилась.

— Как ты думаешь, папа, я хорошенькая? Отец довольно долго смотрел на нее.

— Тебе никогда не быть такой же умной и красивой, как твои сестры, но уверен, что ты найдешь кого-то, кто позаботится о тебе. Только не стремись слишком высоко, детка.

Его слова, словно нож, вонзились ей в сердце, жми мозг, причиняя мучительную боль.

Она знала, что Марина и Джулия более красивые и что в школе ей приходилось упорнее трудиться, чтобы получать хорошие оценки, но она никогда не думала, что это имеет значение. До того момента она всегда верила, что она особенная.

Но если даже ее родной отец так не считал… Больше она никогда не чувствовала себя особенной… до той ночи в объятиях Кейна.

— Уиллоу? — Марина наклонилась к ней. — Что с тобой?

— Ничего. — Она сделала глубокий вдох. — Вы правы. Обе. Я избегаю нормальных парней, потому что боюсь влюбиться по-настоящему и быть отвергнутой. О чем я думала? Я не могу исправить Кейна. Он не желает иметь со мной ничего общего, и я не буду ему навязываться. Это лучшее, что я могу сделать.

Джулия закусила губу.

— Ты в порядке? Я не хотела задеть твои чувства.

— Ты и не задела. Вы беспокоитесь обо мне, и это хорошо.

— Я люблю тебя, — искренне сказала Марина.

— Я тоже, — добавила Джулия.

Уиллоу почувствовала их любовь, и это немного ослабило боль. Что бы ни случилось, она знала, что всегда может рассчитывать на своих сестер. Что касается Кейна… она не нужна ему, он выразился более чем ясно.

Может, пришло время перестать витать в облаках и спуститься на твердую землю. Найти нормального парня. Вот только знать бы еще, какой Он, нормальный.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кейн вошел к себе домой и услышал отчаянное мяуканье котят. Обычно они вели себя тихо: либо спали, либо сосали молоко. Он бросил портфель на кухонный табурет и прошел в гостиную, где нашел котят в коробке. Кошки не было.

Он быстро осмотрел дом, но кошки не нашел. Однако окно, которое он оставлял приоткрытым, оказалось поднято выше, а оконная сетка валялась на полу возле окна. Кошка сбежала.

Он выругался себе под нос и посмотрел на мяукающих котят в коробке. И что теперь? Неужели кошка совсем ушла? Бросила своих детей? Только этого ему не хватало. Он схватил телефон, затем сообразил, что не знает номера.

Три минуты спустя он уже набирал номер. Его программы системы безопасности означали, что с надежным компьютером и выходом в Интернет он мог найти кого угодно.

— Алло?

Он нахмурился. Голос был незнаком.

— Уиллоу?

Послышалось шмыганье носом, за которым последовало дрожащее «да». Что-то явно случилось.

— Это Кейн.

Она издала звук, похожий на всхлип.

— Что случилось? — спросила она голосом, в котором слышались слезы. — Ты бы не позвонил, если бы ничего не случилось.

— Кошка пропала.

— Жасмин?

Какая еще, к дьяволу… а, да. Она дала имя кошке.

— Да. Жасмин. Я оставил окно чуть приоткрытым для проветривания, а она сорвала сетку и убежала. Котята пищат, и я не знаю, что делать.

— Не оставлять окно открытым для начала, — пробормотала она. — Я сейчас приеду.

Уиллоу изо всех сил старалась взять себя в руки. Она не умела красиво плакать, чтобы изящные слезки катились по идеально бледной щеке. Нет, лицо ее покрывалось красными пятнами, глаза опухали, а из носа беспрерывно текло. Но главное, она не хотела, чтобы Кейн подумал, что она плачет из-за него. Это было не так. Ее теперешняя рытвина на жизненном пути не имела к нему никакого отношения.

Она припарковала машину и воспользовалась последним бумажным платком, чтобы вытереть лицо, потом высморкалась и сделала глубокий вдох. На то, как выглядит, она не обращала внимания. Сейчас самым важным было найти Жасмин.

Она вышла из машины, приготовившись позвать кошку, но не успела она вымолвить и слова, как кошка выбежала из кустов и замяукала.

Уиллоу присела и погладила ее.

— Тебе просто надо было побыть немного одной? — спросила она. — Дети достали тебя?

Жасмин снова мяукнула и потерлась о ее пальцы. Входная дверь открылась.

Уиллоу выпрямилась и приготовилась к своей реакции на Кейна, которая не замедлила последовать. Он по-прежнему хорошо выглядел, и все ее тело затрепетало..

— Она вернулась, — сказала она, указывая на Жасмин. — Думаю, ей просто захотелось ненадолго выйти. Ты не пробовал открыть дверь и позвать ее?

— А, нет. Мне не пришло это в голову. Я не знаток повадок домашних животных.

— Это очевидно.

Кейн переводил взгляд с нее на кошку, переминаясь с ноги на ногу. Если она не знала его, то могла бы подумать, что он чувствует себя глупо.

Может, это и неправильно, но ей от этого стало чуть-чуть легче.

— Я бы посоветовала тебе проверить, надежно ли закреплены оконные сетки. Было бы также неплохо выпускать ее каждое утро, чтобы она могла немножко погулять. Уверена, это ужасно утомительно — заботиться о трех детях сразу.

— Ладно. Спасибо. Так и буду делать.

Он уставился на нее. Она понятия не имела, о чем он думает, н в тот момент ей было все равно. Она ужасно страдала, и никакая таблетка не в состоянии была облегчить боль. Она получила такой категоричный отказ. Самое ужасное, что она не была готова к этому.

— Хочешь войти? — спросил он.

— А у тебя осталось печенье?

Он кивнул.

— Ладно. — Возможно, шоколад поможет.

Она вошла в дом. Жасмин прибежала вместе с ней и грациозно запрыгнула в коробку с котятами. Они принялись отчаянно мяукать, пока она не облизала каждого, и они затихли. В их мире снова все было хорошо. Уиллоу позавидовала их нехитрым потребностям. Лучше бы она была кошкой, а не человеком. Наверняка, тогда бы ее жизнь не была такой сложной.

— Присаживайся, — Кейн указал на диван.

Уиллоу присела на диванную подушку. Как странно снова быть здесь. Она уже решила, что больше никогда его не увидит, и вот снова в его доме. И хотя ей доставляло немалое удовольствие наблюдать, как он двигается по комнате, она не могла не думать о полученном ею отказе.

Кейн вернулся с тарелкой печенья и бутылкой воды.

Несмотря на ком в горле, она посмотрела на него и улыбнулась.

— Печенье и вода? Ты знаешь, как надо угостить девушку.

— Извини, из напитков больше ничего нет.

— Все нормально.

Одинокая слезинка скатилась по ее щеке. И это бы ничего, если б она не чувствовала, что другие подступают к глазам. Она сглотнула.

— Может… э… дать тебе платки?

— Хорошо бы.

Он пулей вылетел из комнаты. В другое время его паника могла бы ее позабавить. Сейчас же ей было не до смеха.

Когда он вернулся с коробкой бумажных платков, она схватила пару и высморкалась.

— Можешь не волноваться, — сказала она ему. — Это не из-за тебя. Я лишилась своего заказа. — Она опять разревелась. — Меня даже не предупредили. Я думала, что все идет хорошо. И вдруг мне звонят и говорят, что снимают свой заказ. Слишком много людей позвонили и сказали, что мой комикс не смешной и что они его не берут.

Она резко вздохнула и посмотрела на него. Он по-прежнему неуверенно стоял перед диваном, словно не знал, куда идти.

— Там были три тыковки. Они были подружками, ходили на свидания и по магазинам. Это во многом похоже на «Секс в большом городе», только без секса… ну, и без города. Мои девочки жили на ферме. Но не настоящей. Там имелась аллея для гуляния и рестораны. Они встречались с другими овощами. Это было забавно.

Она опустила голову, когда слезы вновь потекли по щекам.

— Почему им не понравилось? Я так старалась, столько работала. — Это больше всего убивало ее. Она вложила так много времени и души в этот комикс.

— А есть другие места, где ты могла бы его продать? — спросил Кейн.

— Не думаю. Я печаталась в основном в вегетарианских журналах и газетах. Ну, знаешь, в еженедельниках. Денег за это платили не много, но их и того, что я выручаю от продажи свечей, вполне хватало на жизнь.

— Ты продаешь свечи?

— Угу. — Она подавила всхлип. — Я знаю, я не такая, как мои сестры, но мне моя жизнь нравилась. Не блестящая, но вполне хорошая. У меня были свечи и мои девочки. Но теперь их больше нет, и я не знаю, что буду делать. К тому же они просто позвонили и сказали, что это не смешно и людям это не понравится. До свидания. Вот и все. Даже не сказали, что им очень жаль и что они знают, как усердно я трудилась. Знаешь, сколько часов в неделю я работала над этим?

Кейн сел на диван и посмотрел на нее.

— Я сожалею.

— Спасибо. Ты здесь ни при чем. Просто все как-то разом навалилось. Несколько дней назад я обедала с сестрами, и они сказали, что я избегаю нормальных мужчин, потому что боюсь настоящих отношений, и я думаю, они, возможно, правы. Так что я не только неудачница, но и эмоциональный недоросль.

— Ты не неудачница. Это временные неприятности.

Она чуть не засмеялась.

— Временные неприятности? Моя карьера лежит в руинах. Ты знаешь, что моя сестра Джулия сдала экзамен с первого раза? Она работает в очень влиятельной международной юридической фирме и скоро станет партнером. Марина, младшая сестра, очень умная, она закончила школу в пятнадцать дет и поступила в Лос-Анджелесский университет на полную стипендию. Она получила три различных степени по химии и физике. Кажется, одна из них по неорганической химии, но я даже толком не знаю, что это такое, понимаешь? Все школы буквально умоляют ее работать у них. На самом деле умоляют. Звонят, приходят домой. Знаешь, что она сейчас делает?

Она посмотрела на него. Его очертания были слегка размыты, наверное, из-за слез.

— Знаешь?

Он покачал головой.

— Она на два года ушла из школы и работает сурдопереводчиком для глухих. Она специализируется по всем наукам, которые изучала. Она такая умная, такая хорошая. А я даже не могу продать комикс про тыкву. Они обе такие умные и красивые, я совсем не похожа на них.

Кейну показалось, будто он спустился на седьмой круг ада. Ему было неловко, и он совершенно не знал, что делать, что сказать. Единственное, что пришло ему в голову, это неубедительное:

— Ты красивая.

— Ой, ради бога. Ты сказал, что я тощая. — Она высморкалась и потянулась за другим платком.

Он чертыхнулся про себя.

— Ты была права. Это все из-за свитера. У тебя классная… — Он поднял руки и тут же опустил их. — Ты очень сексуальная. Я хотел тебя, помнишь?

Она повернула к нему покрасневшее лицо с припухшими глазами.

— Хотел. В прошедшем времени. На одну ночь. Ты сказал, что больше ничего не будет, и был прав. Значит, я гожусь на одну ночь, но недостаточно хороша, чтобы ты соблазнился мной снова.

Лучше бы она выстрелила в него. Это было бы легче и не так болезненно, угрюмо подумал он. Он как будто попал в зыбучие пески. Чем больше боролся, тем глубже погружался.

— Не волнуйся, — сказала она. — Сейчас я тебя не хочу. Мне не нужен секс из милосердия.

— Я… ты…

Она прерывисто вздохнула, и новый поток слез заструился по щекам.

— Черт возьми, Кейн, ты мог хотя бы притвориться, чтобы я могла отказать тебе. Это было бы вежливо.

Потом она расплакалась по-настоящему, с судорожными всхлипами и резкими вздохами. Он был не просто в чужой стране, он попал в другую галактику. Он не знал, что с этим делать. Наверняка существуют такие слова, которые бы хоть немного утешили ее, но он их не знал.

Женщины проходили через его жизнь, не затрагивая его. Он знал все об их телах и страсти, но ничего об их душах и сердцах. Уиллоу сильно обидели, и она ужасно страдала, но хоть он и мог понять это, но не знал, как этому помочь.

Медленно, чувствуя себя неловко и глупо, он обнял ее. Она повернулась к нему, прислонилась к его груди и прижалась к плечу. Он обнял ее крепче, ощущая под пальцами ее позвонки. Она такая хрупкая, подумал он, но в других смыслах сильная и стойкая.

Ее слезы намочили ему рубашку. Он держал ее, потирая ладонью спину. Наверное, надо было что-то сказать, но он представления не имел что, поэтому молчал. Постепенно слезы прекратились, и она прерывисто вздохнула.

— Я подерусь со своей сестрой, — тихо проговорила она.

— Потому что это стоит в твоем календаре на этой неделе?

Он не видел ее лица и не знал, улыбнулась ли она, но надеялся, что улыбнулась.

— Потому что отец приезжает домой. Мама вчера позвонила мне и сказала. Джулия всегда злится, когда он появляется. Он не такой, как другие отцы. Он подолгу не задерживается. Мама не возражает. Они любят друг друга, по крайней мере она его любит и говорит, что ей достаточно того, что она имеет. Я верю ей, но Джулия нет. Она говорит, что мама достойна лучшего, чем муж, который появляется пару раз в год, живет пару месяцев, потом исчезает.

— А куда он ездит?

— Не знаю. Никто из нас не знает. Он всегда так делал. Дело в том, что Марина принимает его таким, какой он есть, а Джулия не может его простить. Они разные. Люди должны быть разные.

Он пробежал пальцами по ее длинным светлым волосам. Прохладные пряди были шелковистыми на ощупь и чертовски эротичными.

— Почему?

На этот раз она усмехнулась.

— Потому что это обеспечивает порядок. Я средний ребенок, обреченный видеть все стороны вещей. Это раздражает меня и тех, кто рядом.

Он коснулся ее подбородка, заставив посмотреть на него. Ее глаза были цвета Карибского моря. Даже с припухшим от слез лицом она была красива. Сочный рот манил его. Желание вспыхнуло, и внезапно он захотел ее с силой, которая поразила его как выстрел.

— Кейн? Ты в порядке.

— Да. — Только немного потрясен.

Что с ним такое? Он провел с ней одну ночь — этого достаточно. Всегда было достаточно. Надо отвлечь их обоих.

— Тебе нравилось рисовать комиксы? — спросил он.

Ее глаза в тот же миг затуманились.

— Это была интересная, творческая работа. Правда, мне не нравились довольно сжатые сроки. Я вечно опаздывала.

— Это было твоей мечтой? Ты с детства хотела стать мультипликатором?

Ее глаза прояснились, когда она улыбнулась.

— Нет, это не было моей детской мечтой.

— А что было?

Она отодвинулась и вытерла лицо рукой.

— Извини, что так расклеилась. Тебе просто нужна была помощь с кошкой, а я намочила твою рубашку.

Она дотронулась кончиками пальцев до мокрой ткани. Ее прикосновение обожгло его.

Он постарался забыть о своем желании и сосредоточился на женщине.

— Ты не ответила на вопрос.

— Я знаю. Просто… это так незначительно. Джулия ворочает большими делами, и Марина собирается спасать жизни или даже всю планету. А я не такая.

— А почему ты должна быть такой?

— Я не должна, но если я не буду… разве я достойна их?

Он ощутил ее боль как собственную. Ему хотелось помочь, но он не мог. Он с трудом постигал это. Женщины и их чувства были загадкой, которую он не имел желания решать… до сегодняшнего дня.

— Вы всегда будешь частью своей семьи, — сказал он ей. — Может, если бы ты делала то, что хочешь, вместо того, чтобы делать то, что, по-твоему, должна, тебя бы не волновало то, что ты другая.

Она заморгала, затем сказала:

— Я хочу… я люблю растения. Мне нравится, что они все такие разные. Нравится ухаживать за ними. Нравится их вид и запах и то, насколько они не похожи друг на друга. Иногда они меняются за одну ночь, и это как волшебство. Я хочу открыть питомник.

Она замолчала, затем подобралась, словно готовясь к нападению.

— Глупо, да?

— Нет, не глупо, — отозвался он. — А почему ты не можешь?

— Я совсем не разбираюсь в бизнесе. Я не училась в колледже и никогда не работала в питомнике. К тому же, чтобы открыть свое дело, нужны деньги.

— Ты можешь выйти за Тодда. Миллион долларов — неплохой начальный капитал.

Она широко улыбнулась.

— Очень смешно.

Она откинулась на спинку дивана, тем самым прижав его руку, но он не собирался ее вытаскивать.

— Ладно, буду серьезен. Ты поступаешь на работу в питомник и изучаешь дело. Ты посещаешь общественный колледж и берешь уроки по бизнесу.

Она повернулась и посмотрела на него.

— У тебя это звучит так просто.

— А почему это должно быть сложно? Когда я был в больнице и армейский вербовщик зашел ко мне, я понял, что это мой шанс. Я не мог оставаться там, где был, они бы снова пришли за мной. У меня уже было фальшивое свидетельство о рождении, где было написано, что мне восемнадцать, поэтому, когда меня выписали, я вступил в армию. Если это важно, ты делаешь то, что должен делать. И это не должно быть так уж трудно. Уиллоу, ты же убедила меня оставить чертову кошку. Поверь мне ты справишься.

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Она улыбнулась теплой, счастливой улыбкой, от которой ему захотелось снять с нее все до нитки и любить ее так, как она и помыслить не может.

Вместо этого он наклонился вперед и вручил ей печенье.

Позже, когда Уиллоу уехала и он остался один, Кейн взглянул на кошку, которая, казалось, следила за ним с большим интересом.

— Не воображай, — сказал он ей. — Я позвонил Уиллоу только потому, что тебе потребовалось побыть одной. Этого больше не случится. Она мне не нравится. Мне никто не нравится, включая тебя. Кошка медленно моргнула.

— Как только котята подрастут, я отвезу вас в приют. Имей в виду.

Кошка снова моргнула, и звуки ее мурлыканья наполнили тишину комнаты.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Уиллоу пересмотрела бусы, лежащие на столе, выбрала одну и взяла клей. Она аккуратно приклеила бусину к одной из свечей, которые закончила вчера вечером, изо всех сил стараясь сдержать улыбку при виде того, как Кейн меряет шагами ее маленькую кухню. Она предлагала ему сесть, но он, похоже, был решительно намерен стоять во время их разговора.

— Меня не будет два дня, — сказал он, взглянул на подставку для цветочного горшка в форме лягушки и поморщился. — Уверен, с кошкой ничего не случится, но если бы ты могла покормить ее…

— С радостью, — сказала ему Уиллоу, пряча улыбку. — Я буду кормить ее, менять наполнитель, уделять немножко внимания. — Она замолчала и приготовилась насладиться моментом. — Это означает, что ты должен дать мне ключ..

— Да.

— От своего дома.

— Знаю.

Она взяла еще одну бусину.

— Как будто мы живем вместе.

Он повернулся и уставился на нее.

— Мы не живем вместе.

— Я этого и не сказала.

— Но подразумевала. Ты присматриваешь за кошкой, ничего больше. За кошкой, которую сама же мне и навязала. Мне вообще не следовало ее оставлять.

— Но ты оставил.

Его рот сжался в тонкую линию.

— Ты делаешь все, что нужно, и уходишь. Не вздумай рыться в моих вещах.

Она напустила на себя оскорбленный вид.

— Как я могу? И вообще, когда это я покушалась на твое личное пространство?

— Хочешь список? Знаю я тебя, — прорычал он. — Будешь везде совать свой нос.

Это так забавно, счастливо подумала она. Он просто прелесть, когда ворчит.

— Обещаю, что не буду.

— Так я тебе и поверил.

— Эй, я не вру. Я не буду ничего трогать.

— Если будешь, я узнаю.

Интересно, что он сделает? Натянет волоски поперек ящиков комода? Повесит скрытые камеры в шкафах?

— Даю тебе слово, — сказала она. — Я серьезно. Принимай любые меря предосторожности, какие пожелаешь, но в них нет необходимости. Я ни к чему не притронусь.

Он секунду глядел на нее, потом положил ключ на стойку.

Она вздохнула.

— Это так неожиданно. Я думала, ты не хочешь торопить события.

Его взгляд сузился.

Она улыбнулась.

— Не могу удержаться. Ты так легко попадаешься.

— Спасибо.

— Не обижайся. Тебя так забавно дразнить.

— Я не обращаю на тебя внимания.

— Ты не можешь. Это моя квартира, и я здесь командую. Кроме того, это будет тебе интересно.

Она прошла в гостиную и взяла со стеклянного журнального столика каталог.

— Смотри, — сказала она и помахала им. — Это на весенний семестр в местной общественном колледже. Я записалась на бизнес-курсы. И я ищу работу в питомнике. — Она сделала эффектную паузу. В четверг иду на собеседование.

Он слегка расслабился.

— Я рад.

— Спасибо. Я никогда не думала о том, чтобы попытаться. Но я сделала это, и все благодаря тебе.

— Я просто указал тебе правильное направление.

— Ты не хочешь принять благодарность?

— Нет.

— Но тогда я у тебя в долгу.

Он напрягся.

Она усмехнулась.

— Я тебя раздражаю? Признайся, Кейн, ты еще не встречал таких, как я, и я тебя заинтересовала.

Он сложил руки на груди.

— Вижу, ты чувствуешь себя Лучше. Снова такая же бойкая.

— Бойкая. — Ей понравилось, как это звучит. Забавно и сексуально. Значит, он такой ее видит? Она ощутила приятный трепет.

— Не придавай этому слишком большое значение, — проворчал он.

— Конечно, не буду. Ты не встречаешься с женщинами. — Она склонила голову, глядя на него. — А как насчет друзей? Они имеются?

— Нет.

— Ни близких, ни семьи, ни друзей. — Ее хорошее настроение улетучилось. — Никогда не слышала ничего печальнее, — пробормотала она. Неужели возможно, чтобы он никого не любил? И чтобы никто не любил его? Ее сердце сжалось.

— Не начинай.

— Что?

— Ты знаешь что. Мне нравится моя жизнь.

— И тебе никогда не хотелось большего?

— Нет.

Он говорил твердо, словно пытаясь убедить ее, но она отказывалась ему верить. Что происходит во тьме ночи, когда он остается один? Неужели он не хочет иметь друга? Кого-то, кто был бы ему дорог? Кто бы скучал по нему, когда его нет, и радостно встречал его дома?

Не задумываясь, она прошла несколько шагов, разделяющих их, и обняла его, Он высвободил свои руки, но не прикоснулся к ней. Она чувствовала его напряжение, его сопротивление объятию.

— Мне это не нужно, Уиллоу.

— Может быть, мне нужно. Просто прими это и тоже обними меня.

На миг ей показалось, что он не уступит или оттолкнет ее, но наконец она почувствовала, как его руки обняли ее.

Она стояла, обнимая его, вдыхая его соблазнительный мужской запах, чувствуя его жар и силу. Он был самым опасным из всех, кого она знала, и все же она его не боялась. Она по-прежнему ощущала себя с ним защищенной. Она чувствовала сильную и глубокую связь с Кейном, словно какая-то часть его взывала к ней.

Неужели это настоящее или всего лишь ее горячее желание спасти мир? Не то чтобы он верил, что его нужно спасать.

Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. От чувственного огня, пылающего в нем, у нее захватило дух.

— Ты хочешь меня, — выдохнула она.

Он немедленно отступил назад.

— Это не имеет значения.

Он шутит?

— Разумеется, имеет. Это невероятно. Идем.

Она схватила его за руку и потянула в сторону спальни, но он не сдвинулся с места. Она повернулась к нему.

— Да что с тобой такое?

— Я следую правилам не без причины.

— Ты упрямый и невозможный, и твои правила глупые.

— Это только твое мнение, — сказал он ей.

— Но ты же хочешь меня! Я же вижу.

— Да, хочу. Но не собираюсь ничего предпринимать по этому поводу.

— Кейн? — Она старалась не воспринимать это на свой счет, но это было нелегко.

Он пошел к двери.

— Я вернусь в четверг во второй половине дня.

Он уходит? Вот так просто? Она ничего не могла понять. Неужели все это не имеет значения? Неужели она не имеет значения?

— Наверное, ты не хочешь, чтобы я ждала тебя.

— Ты права.

Он так одинок, и это так ужасно.

— Неужели тебе никогда не хочется возвратиться домой к кому-то? К ярко освещенному дому и горячей еде и человеку, который счастлив тебя видеть?

Что-то промелькнуло в его глазах. Она не могла точно сказать, что это было, но что-то очень похожее на смесь боли и тоски.

— Ничего этого мне не нужно, — сказал он и ушел.

Уиллоу смотрела ему вслед застывшим взглядом. Возможно, она ничего не знает о юриспруденции, не разбирается в химии и ничего не смыслит в бизнесе, но одно она знает точно: Кейн лжет.

В четверг днем Уиллоу припарковалась перед своим домом. Улыбка не сходила с ее лица. Собеседование прошло более чем успешно. Они с Беверли, владелицей питомника, проговорили о растениях и садоводстве почти два часа. Под конец Беверли не только предложила ей работу, но еще и повысила первоначальный оклад на два доллара в час, пообещав в скором времени прибавить еще.

— Ты именно то, что мне нужно, — сказала ей Беверли. — Я уже отчаялась найти такого человека.

Эти слова приятно грели Уиллоу, когда она вышла из машины и направилась к входной двери.

Но ее хорошее настроение испарилось как туман на солнце, когда она увидела знакомый мотоцикл, припаркованный сбоку дома, и долговязого парня, стоящего рядом.

Чак вернулся.

Забавно, как в прошлом эти два слова заставляли ее сердце биться быстрее и гадать, захочет ли он

на этот раз остаться. Потому что в Чаке, к несчастью, сочетался мужчина, нуждающийся в спасении, и ее отец, который не мог оставаться на одном месте больше нескольких месяцев.

— Уиллоу, — сказал он, когда она подошла ближе. — Давно не виделись. Отлично выглядишь.

— Чак.

Она посмотрела на него, на чересчур длинные черные волосы, по-кошачьи зеленые глаза, сексуальную улыбку и приготовилась растаять. Но… ничего не почувствовала.

Уиллоу резко остановилась. Минуточку. Это же Чак, тот самый парень, с которым она больше всего хотела быть. О котором мечтала, от которого хотела иметь детей.

— Ты сменила замки, — сказал он, указав на дверь. — Я не смог войти. У

— Да, сменила. — Месяцев шесть назад, в порыве самосохранения.

— Ты позволишь мне войти в дом?

Ей, в сущности, почти нечего было ему сказать, но почему нет? Если так пойдет и дальше, она может считать себя исцелившейся.

— Конечно.

Она открыла дверь и впустила его. Он огляделся и улыбнулся.

— Все, как я помню. У тебя чудесный вкус, Уиллоу. — Он подошел к ней и обнял за талию. — Ты хорошо выглядишь. Сексуально.

Сексуально?

— С каких это пор? — спросила она. — После нашего единственного раза ты сказал, что воспринимаешь меня как свою сестру.

— Нет, это был не я. Я думаю, что ты секси.

Секси? Она? Это был ответ на все ее молитвы. Она ждала наплыва облегчения, прилива счастья, но вместо этого обнаружила, что думает о том, что он испачкает ей ковер своими ботинками.

Она выскользнула из его объятий и пошла на кухню, где налила два стакана чая со льдом.

— Я сделал это, Уиллоу, — сказал он. — Я привел в порядок свою жизнь, как ты всегда убеждала меня сделать. Я переехал в Таксон, нашел работу и поднакопил деньжат. А когда возникает желание выкинуть какую-нибудь глупость, я спрашиваю себя: а Уиллоу бы так сделала? И сам себе отвечаю — нет. Я отхватил приличный куш в покер и купил долю в «Джиф-и Льюб». Это отличная компания, и дела у меня идут хорошо. И я откладываю на дом.

— Я очень рада за тебя, — искренне сказала она. Она была рада, что он нашел то, что хотел.

— Я не хочу возвращаться к тому, каким я был. Ты нужна мне, Уиллоу. Я гораздо лучше, когда ты рядом. Поэтому я подумал, что ты, могла бы поехать со мной. Мы бы немного пожили вместе, и если все пойдет хорошо, как я надеюсь, мы поженимся. Ты ведь этого хочешь, правда? Замужества и детишек? Теперь я моту тебе это дать.

Год назад она бы растеклась восторженной лужей у его ног. Услышать от Чака эти слова — что могло быть чудеснее? Но сейчас она ничего не почувствовала.

— Я желаю тебе всего наилучшего, — искренне сказала она. — Я так рада за тебя и горжусь тем, как ты устроил свою жизнь, но я не поеду в Таксон.

Он подошел ближе.

— Эй, Уиллоу. Это же я.

Потом он опустил голову и поцеловал ее.

Она ждала знакомой вспышки желания или по крайней мере чувства мстительного удовлетворения. В конце концов, Чак, переспав с ней, сказал, что не находит ее привлекательной в этом смысле.

Она ощущала тепло его рта и легкую настойчивость поцелуя, но и только. Она не почувствовала ни чувственного трепета, ни желания ответить на поцелуй.

Он выпрямился.

— Что случилось?

— Ничего. — И это правда, счастливо подумала она. — Абсолютно ничего.

— Я говорю, что хочу быть с тобой. Ты же этого ждала.

— Очевидно, не так сильно, как мы оба думали, — сказала она ему, стараясь не улыбнуться. Она чувствовала себя легко и свободно и в полном ладу с собой.

— Но… — начал он.

Она отступила назад.

— Чак, я думаю, это потрясающе, что ты нашел все, что хотел. Я рада, что немножко помогла тебе в этом. Но для успеха я тебе не нужна. Найди кого-нибудь, кого по-настоящему сможешь полюбить, и остепенись. Это сделает тебя счастливым.

— Но ты та, кто мне нужен, — упрямо повторил он.

— Не думаю. Я старая привычка. Я всегда тебя спасала, но дело в том, что больше я этого не делаю, и это замечательно, потому что тебя не требуется спасать. Ты и сам прекрасно справляешься.

Он выглядел скорее сбитым с толку, чем раздраженным.

— Но я же вернулся за тобой.

— И это очень мило с твоей стороны.

— Ты же любишь меня.

— Больше нет. — А может, и никогда не любила. Вполне возможно, она просто приняла желаемое за действительное.

Он чертыхнулся.

— Мне надо было приехать раньше.

Она содрогнулась при мысли, что когда-то могла бы уехать с Чаком. Какой кошмар. Она взглянула на настенные часы.

— Мне нужно идти.

Он схватил ее за руку.

— У тебя кто-то есть? Другой парень?

Если бы только, грустно подумала она.

— Нет. Это кошка. Меня попросили присмотреть за кошкой. — Она высвободила свою руку, затем мягко подтолкнула его в сторону двери, по пути схватив сумку и ключи. — Спасибо, что заглянул. Приятно было снова повидать тебя, Чак. Я желаю тебе счастья.

Когда они благополучно вышли, она замкнула дверь и направилась к своей машине.

— Удачи! — крикнула она ему. — Я знаю, где-то есть женщина, которая ждет тебя.

Он не помахал в ответ и ничего не сказал. Уиллоу отъехала, сделала несколько поворотов и, убедившись, что Чак уехал, вернулась к себе.

Она забежала в дом и забрала свечи и печенье, которое испекла. Кейн может утверждать, что ему нравится возвращаться в пустой и темный дом, но она-то знала, что это не так. Ей хотелось дать ему почувствовать, что его ждут, ему рады. К тому же она праздновала тот факт, что была паинькой. За все то время, что она заботилась о Жасмин, Уиллоу не заглядывала никуда, куда ей не следовало.

Она подъехала к дому Кейна и вошла внутрь. Жасмин приветствовала ее тихим мяуканьем и радостным мурлыканьем. Уиллоу присела и погладила вначале ее, потом котят. Двое из них уже открыли глазки.

— Привет, малыши. Вы уже такие большие. Угадайте, кто приезжает сегодня? Кейн. Вы рады? Я очень.

Накормив Жасмин и почистив лоток, Уиллоу вернулась к своей машине, чтобы забрать сумки. Она уже возвращалась, когда нежелательный и знакомый звук заставил ее обернуться.

Чак въехал на своем мотоцикле на подъездную дорожку и остановился рядом с ней. Сняв шлем, он направился к ней.

— Значит, у тебя все-таки кто-то есть, — заявил он. — Ты солгала мне.

— Я не лгала. Я сказала, что присматриваю за кошкой. Хочешь» посмотреть на нее?

Он схватил одну из ее сумок и открыл.

— Свечи и печенье. Я знаю тебя, Уиллоу. Это парень.

— А что, если и так? Почему ты удавлен? Жизнь не стоит на месте, Чак. Тебя не было несколько месяцев, и это не первый раз, когда уезжал. Ты думал, я буду ждать тебя вечно?

Судя по его ошеломленному лицу, именно так он и думал.

— Ты всегда ждала, — сказал он.

— Может, раньше, но больше нет. Я уже не тот человек, которого ты помнишь. Я изменилась.

— Кто он?

— Мы просто друзья.

— Так я и поверил. — Он бросил сумку на землю и шагнул к ней. — Кто этот парень?

Черты его лица стали резкими от злости. Она никогда раньше не видела, чтобы Чак давал волю гневу. Он поднял руку, и на секунду ей показалось, что он собирается ударить ее.

Кейн лавировал в потоке машин, направляясь домой. Он испытывал настойчивую потребность быть дома, и это ему не нравилось. Какая ему разница где он? Но желание поскорее попасть домой тем не менее было, поэтому он поехал быстрее, твердя себе, что не имеет значения, когда он приедет. Уиллоу вряд ли там будет.

Не то чтобы он хотел ее видеть. Или чертову кошку. Правда, приходилось признать некоторое любопытство в отношении котят. Наверное, они подросли за то время, что его не было, должно быть, уже открыли глаза.

Он свернул в переулок, с помощью пульта открыл кованые железные ворота, что вели на территорию усадьбы. Этот путь был короче, чем через парадный въезд. Он въехал на своем «мерседесе» в ворота и убедился, что они закрылись за ним.

Обогнув угол, он увидел Уиллоу, стоящую перед его домом с каким-то парнем. Кейну потребовалась пара секунд, чтобы прочесть страх на ее лице и намерение поднятой руки мужчины.

Он припарковался и вышел из машины. Движения его были обманчиво медленными, но внутри он чувствовал растущее напряжение. Судя по виду, парень готов с кем-нибудь подраться, и Кейн был более чем счастлив помочь ему в этом.

— Это он? — спросил незваный гость Уиллоу, когда Кейн приблизился. — Это из-за него ты не едешь со мной?

— Я не еду с тобой потому, что не хочу, — твердо сказала она ему. — Между нами все кончено, Чак. А теперь уходи.

Чак засмеялся.

— Я так не думаю.

Уиллоу взглянула на Кейна.

— Извини. Кейн, это Чак, мой старый знакомый.

Чак зыркнул на нее и выругался. Хоть он и опустил руку, но все равно стоял слишком близко и делал все возможное, чтобы запугать Уиллоу. Но она была не из тех, на кого можно давить. Кейн видел, как она расправила плечи, сверля подонка взглядом, показывая, что не боится его.

— Уиллоу моя, — прорычал Чак, не сводя с нее разъяренного взгляда. — Я забираю ее с собой.

Кейн почувствовал, как злость внутри него растет. Он стоял, готовый атаковать, но не знал, стоит ли. Он не имел ничего против того, чтобы набить морду этому ослу. Что его беспокоило, так это причина — Уиллоу.

Он не должен был хотеть защитить ее, но хотел. Он не должен был хотеть предъявлять свои права на нее, однако потребность схватить ее и овладеть ее ртом и телом росла с каждой секундой. Он не должен был ничего чувствовать, и все же эмоции были, и от этого никуда не деться. Кейн направился к Чаку.

— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе забрать Уиллоу?

Чау встретился с его взглядом и моргнул.

— Я… э…

— Ты можешь попробовать, — продолжал Кейн. Думаю, это будет забавно. Давай, попытайся.

Чак побледнел и сделал шаг назад.

— Ты так стремился навязать себя ей. Ты собирался ее ударить? Похоже, что да. Ты из тех парней, которые получают удовольствие, избивая женщин? Потому что там, откуда я, это считается низшей из подлостей. Мы использовали таких как ты, чтобы подтирать пол. Это тоже было бы забавно.

Чак вскинул руки.

— Я ничего ей не сделал. Спроси ее, она подтвердит.

Кейн продолжал сверлить его взглядом.

— Садись на свой драндулет и убирайся отсюда. Забудь про Уиллоу, а еще лучше про Лос-Анджелес вообще. Это ясно?

Чак кивнул и поспешил к своему мотоциклу. Через несколько секунд его и след простыл.

Кейн проводил его взглядом. Внутри него все кипело. Надо было-таки подраться, чтобы выпустить пар.

Он повернулся к Уиллоу, которая не сводила с него глаз.

— С тобой не соскучишься, — сказал он ей. — Это я за тобой признаю.

Она улыбнулась.

— Добро пожаловать домой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Кейн вошел в дом. Уиллоу зашла следом и закрыла дверь.

— Я не знаю, что случилось, — призналась она, озадаченная поведением Чака и довольная тем, что Кейн появился как раз вовремя. — Он никогда не был таким собственником. Честно говоря, он вообще никогда особенно не интересовался мною. И позволь мне все прояснить. Я не приглашала его. Он ждал меня возле моего дома. Мы поговорили, я сказала ему, что все кончено, и он уехал. Думаю, он следил за мной. Это все так странно.

— Ничего странного; — возразил Кейн. — Раньше ты всегда была доступна, а теперь нет. Это его заело и заставило еще больше захотеть тебя.

Уиллоу не ответила, потому что была слишком занята тем, что любовалась Кейном. Как же он хорош! На нем был костюм, который подчеркивал мускулистую фигуру, не говоря уже о ширине плеч. Если бы он попросил ее поехать с ним в Таксон, она бы полетела на крыльях.

— Такова человеческая природа, — продолжал он. — Мы хотим того, чего не можем иметь.

Гм, так вот почему она хочет Кейна? Потому что не может его иметь?

Уиллоу задумалась над этим, потом покачала головой. Нет, у нее было такое чувство, что ее интерес был бы ничуть не меньше, если бы он умолял ее остаться. Чего, впрочем, он никогда не будет делать. Теперь, когда она знала его лучше, то должна была признать, что его не требуется спасать, разве что в эмоциональном плане, но маловероятно, что это когда-нибудь случится.

— Придется ему с этим смириться, — твердо сказала она. — Я покончила с пораженческим периодом своей жизни. Больше никаких спасательных работ. Я теперь сама себе хозяйка, и мне не нужно доказывать свою значимость тем, что я делаю для других.

Он вскинул бровь.

— Прочитала это в журнале?

— Угу. — Она схватила его за руку и подвела к окну. — Смотри, цветы. Красивые.

— Ты издеваешься надо мной.

— Только чуть-чуть. Ладно, в этих горшочках пряные травы. Базилик и розмарин, потому что они хорошо пахнут. А вот в этих двух — цветы, миниатюрные розы. За ними очень легко ухаживать, и цвет мне нравится.

Он молчал.

— Ты мог бы сделать вид, что тебе интересно.

— А ты бы мне поверила?

— Я бы постаралась.

Он вздохнул.

— Они замечательные. Спасибо.

— Не за что. — Она снова потянула его за руку. — Идем, посмотришь котят. У двоих уже открылись глазки.

Он позволил отвести себя в другой конец комнаты. Жасмин мяукнула, увидев его, встала, потянулась и выпрыгнула из коробки. Кейн наклонился и погладил ее. Внезапно Уиллоу захотелось очутиться на месте кошки, чтобы это ее он гладил.

— Как прошла поездка? — спросила она, когда он выпрямился.

— Отлично.

— Кофе?

Он заколебался, затем сказал:

— Конечно.

Когда они пришли на кухню, она налила воды и полезла в холодильник за банкой кофе.

— Я хорошо вела себя, пока тебя не было, — сказала она, отсыпая зерна. — Никуда не заглядывала. Ни в ящики, ни в шкафы.

— Тогда откуда ты знаешь, где я держу кофе?

Она самодовольно улыбнулась.

— Просто я видела, как ты его оттуда доставал. Если подумать, я была не просто хорошей, я была паинькой.

— Тяжело пришлось?

Она включила кофеварку.

— Тяжеловато, но я человек волевой. К тому же я ведь дала слово.

Он сводил с нее глаз. Она чувствовала напряженность его взгляда. Неужели она видит там проблески огня или же принимает желаемое за действительное?

— Как много парней у тебя было? — спросил он. — Таких как Чак.

Не совсем то направление разговора, которое бы ей хотелось.

— Парочка.

Он продолжал смотреть на нее.

— Ну, несколько, — призналась она.

— Й ты всех их пыталась исправить?

— В основном, и иногда получалось. Посмотри на Чака. Он, похоже, остепенился.

— Я страшно рад, — сухо бросил он. — Ты все еще планируешь спасти меня?

— Знаешь, я как раз думала об этом. Дело в том, что тебя, в сущности, не нужно спасать. Твоя жизнь вполне удовлетворительная. За исключением одиночества. Это очень плохо.

— Может, я люблю тишину.

— Никто не хочет быть все время один. Признайся, тебе же было приятно, когда ты приехал, что я здесь.

— Еще бы. Подъехать и увидеть, как какой-то идиот собирается ударить тебя, было забавно.

— Ах да. — Она и забыла про это. — Уверена, он бы не ударил.

— А я уверен в обратном. — Кейн придвинулся ближе. — Ты представляешь опасность для себя самой. Ты впутываешься, а потом не знаешь, как выпутаться. Тебе нужно над этим работать.

Она чувствовала жар его тела.

— Собираешься исправить меня? — спросила она, встретившись с его взглядом и затаив дыхание при виде огня, пылающего там. Восхитительное, горячее желание вернулось.

— Ты не поддаешься исправлению.

— Ты мог бы попробовать.

— У меня другое на уме.

Да! Она протянула руку и выключила кофеварку.

— Опять собираешься произносить ту свою речь? Насчет того, что ты никогда не звонишь, и что это только на одну ночь, и чтобы я ни на что не надеялась, потому что это только разобьет мне сердце?

Он колебался так долго, что ей захотелось забрать слова назад. Она понимала, что он нарушает свои правила, и если слишком давить на него, то может передумать. И тут он сказал;

— Нет.

Ее сердце подпрыгнуло, а тело начало таять, и возникло желание сорвать с себя одежду прямо здесь, на кухне.

— Правда? — пискнула она.

— Правда.

Он наклонился, собираясь поцеловать ее. Она приложила пальцы к его губам.

— Ты бы побил Чака?

— Если бы он прикоснулся к тебе.

— Ты хочешь сказать, если бы он ударил меня.

Его взгляд стал резче.

— Нет. Если бы он прикоснулся к тебе.

А потом он поцеловал ее.

Его рот обжигал, и ей захотелось отдать ему все. Он обнял ее и прижал к себе.

Он был уже твердым, и она поерзала, чтобы быть еще ближе. Чтобы почувствовать его всего, особенно его желание.

Он взял ее лицо в ладони и углубил поцелуй.

— Что такого в тебе? — Его голос звучал низко и хрипло. — Почему я не могу выбросить тебя из головы?

— Просто я неотразимая, — сказала она с улыбкой.

Он поднял голову и заглянул ей в глаза, но не улыбался,

— Да.-

Наклонившись, он взял ее на руки и понес в спальню. Там поставил на ноги и положил руки ей на плечи.

— Скажи мне, хочешь ты этого? И он еще спрашивает?

— Я хочу тебя, Кейн.

Он задрожал и потянулся к ней. Она бросилась в его объятия, и когда их тела прижались, слились от плеч до колен, у нее возникло чувство, словно она наконец нашла дорогу домой.

Он прикасался к ней повсюду. Его пальцы гладили спину, руки, бедра. Он целовал, лизал и покусывал, вызывая мурашки и чувственное покалывание на ее коже.

Ей приходилось крепко держаться за него, чтобы не упасть. Ноги дрожали, бедра пылали огнем. Жажда обуяла ее, делая безрассудной. Она потянула его галстук и развязала узел, затем принялась за пуговицы рубашки.

Ее благие намерения улетучились, когда он положил руки ей на грудь и большими пальцами стал дразнить тугие, напрягшиеся соски. Она закрыла глаза, когда волна ощущений накрыла ее с головой, и вскоре ей уже стало трудно дышать. А потом он и вовсе лишил ее дыхание, поцеловав.

Пока их языки сплетались, лаская друг друга, он опустил руку на пояс ее черных брюк, расстегнул пуговицу и опустил «молнию». А когда его пальцы скользнули ниже, все связные мысли вылетели у нее из головы.

Было только это мгновение, мужчина и волшебство, которое он творил. Когда он поднял голову, Уиллоу увидела в его глазах жгучее, обжигающее желание и что-то еще. Какой-то неясный надлом почудился ей в их глубине. Что-то, что взывало к ней. Его сердце? Душа?

Ее собственное сердце затрепетало при мысли, что этот одинокий мужчина открывает ей так много, делится с ней тем, чем не делился, быть может, ни с кем и никогда, и это не могло не вызвать ответного отклика в ее душе.

Кейн сидел в гостиной с выпивкой в руке. Было уже далеко за полночь, и в доме стояла тишина. Даже кошка спала.

Единственная маленькая лампа в углу давала больше тени, чем света, но это соответствовало его настроению.

Он нарушил собственные правила. Правила, которые он установил после того, как любовь к женщине едва не стоила ему жизни. Неужели ему мало того, что в него стреляли и оставили умирать? Зачем ему опять рисковать? Привязанность, отношения только делают его слабым. А он должен оставаться сильным — это единственный способ выжить.

Логичный аргумент, подумал он, за исключением того, что он не может быть логичным, когда речь идет об Уиллоу.

Он не мог сказать, почему так запал на нее. Почему именно она, а не кто-нибудь из тех, кто уже был и еще будет? Какое сочетание черт и языка тела, запахов и звуков заставил его позабыть о том, что он считал правильным?

Это была она, и Кейн не знал, как избежать ловушки. Она не давала ему покоя: Даже находясь за тысячи миль, он вспоминал ее.

Он посмотрел на большой пакет на журнальном столике. Закончив дела в Нью-Йорке, в оставшиеся несколько часов до рейса Кейн сделал то, чего не делал никогда раньше… пошел по магазинам.

Порыв не был сознательным. После окончания делового ленча он вышел из ресторана, но вместо того, чтобы направиться в свой отель, — а потом в аэропорт, отправился в сторону эксклюзивных магазинов с ультрамодными товарами, выставленными в витринах. Он смотрел на них, оставляя без внимания одежду и украшения, ища сам не зная что. Пока не нашел то, что искал.

Большая хозяйственная сумка, вышитая цветами. Она была яркой, броской и очень дорогой, и все же, как только он увидел ее, сразу понял, что это должно принадлежать Уиллоу. Он купил ее. Привез домой и теперь не знал, что с ней делать.

Надо бы отослать ее обратно, подумал он, сделав еще один глоток. Сделать вид, будто ничего и не покупал. Да вот только себя не обманешь.

Ну и что ему теперь делать? Отдать ей? Он прекрасно понимал, что она подумает, что это будет означать для нее. Что она дорога ему, а это не так. Не может быть так. Дорожить кем-то — значит бояться, что этот человек погубит тебя. Однажды он уже чуть не умер из-за женщины и не хотел, чтобы это повторилось.

Уиллоу резала овощи для салата. Марина в сотый раз открыла дверцу духовки и воззрилась на хлеб.

— Почему он никак не подрумянивается? — Пробормотала она.

Джулия поглядела на Уиллоу и закатила глаза.

— Как он подрумянится, если ты то и дело открываешь дверцу и выпускаешь жар? Закрой ее и отойди от печки.

— Знаю. — Марина послушалась. — Просто я никогда раньше не пекла хлеб и хочу, чтобы получилось хорошо.

Уиллоу взглянула на миски и мерные чашки, сложенные в раковине.

— Что это на тебя нашло?

— У нас на обед все любимые блюда. Я подумала, что домашний хлеб будет приятным дополнением.

Была суббота, и сестры собрались в родительском доме. Наоми отправилась на очередное заседание благотворительного комитета при клинике, поэтому дочери решили приготовить обед.

Уиллоу отложила нож и вытерла руки о полотенце, затем повернулась к Марине и Джулий.

— У меня объявление.

Они обе взглянули на нее.

— Мой заказ на комикс аннулирован.

— О, нет. — Марина покинула свой пост у печки и бросилась к Уиллоу. Как ужасно. Почему они это сделали? Что случилось? Ты как?

Джулия подошла и обняла Уиллоу.

— Хочешь, я предъявлю им иск?

У Уиллоу стало тепло на сердце от их любви и заботы. Она покачала головой.

— Я в порядке. Вначале была потрясена и убита горем, но теперь все нормально. Я осознала, что это реальная возможность для меня понять, чего я действительно хочу в жизни.

— И чего же ты хочешь? — нерешительно поинтересовалась Марина, словно не была уверена, что хочет знать.

— Вначале работать в питомнике, а потом открыть свой собственный. С понедельника я начинаю работать в замечательном питомнике. Он такой огромный. Там выращиваются в основном растения для озеленения, но есть и экзотические. Беверли хочет, чтобы я помогала ей с некоторыми гибридами, что будет просто здорово. С января я также начинаю учебу в общественном колледже, буду изучать бизнес. Со временем хочу открыть собственный питомник.

Марина и Джулия уставились на нее.

— Похоже, что ты уже все решила. Это здорово, — сказала Марина.

— Пока нет, но будет. Я человек увлекающийся. На этот раз я собираюсь заниматься тем, что мне по-настоящему нравится.

— Я рада, — улыбнулась Джулия. — Что сподвигло тебя к этому?

— После потери заказа я много думала о том, чего же я на самом деле хочу.

Кейн помог. Именно он подтолкнул ее в правильном направлении, но как ни странно, она не хотела говорить о нем. Она всегда любила поговорить о своих мужчинах, но он другой. Может, потому что она еще не до конца его понимает. Может, потому что пока не уверена, что происходит между ними. Может, потому что одни лишь мысли о нем делают ее день ярче, и она пока не хочет этим делиться.

— И вот еще что, — сказала она, потрепав Марину по руке.

— Что? — с улыбкой отозвалась сестра.

— Мне нужно, чтобы ты вышла замуж за Тодда. Миллион долларов — довольно-таки неплохой начальный капитал.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Тебе нравится работать со мной и с Райаном? — неожиданно спросил Тодд после того, как они обсудили кое-какие проблемы с установлением новой охранной системы в одном из филиалов компании.

Кейн окинул босса внимательным взглядом. В чем дело? Тодд не их тех, кто любит вести душещипательные беседы.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты отличный специалист. Мы не хотим потерять тебя. Я знаю, у тебя много предложений вернуться на службу.

— Меня это больше не интересует, — сказал Кейн.

— Мало платят?

— Платят хорошо. Но здесь я получаю акции, и это тоже очень неплохо.

— Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что твоего капитала уже вполне достаточно для того, чтобы отойти отдел.

Восемь миллионов, подумал Кейн. Ему нужно по крайней мере вдвое больше, прежде чем он сможет почить на лаврах в своем собственном раю.

— Мне нравится то, что я делаю. Кроме того, у меня дорогие вкусы. Я пока задержусь.

— Это именно то, что я хотел услышать. — Тодд с минуту разглядывал его. — Как Уиллоу?

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто так. Я видел ее машину возле твоего дома пару дней назад. Вы с ней…

— Нет, — быстро ответил Кейн. — Мы не встречаемся. — Они не могут встречаться. Он не заводит длительных отношений с женщинами. И тем не менее он пригласит ее в свою постель во второй раз. Он хотел, чтобы она осталась на ночь, и теперь с нетерпением ждет, когда снова ее увидит. Если это не отношения, то что?

— Это интересно, — продолжал Тодд. — Мужчины, женщины. Посмотри на Райана. Еще несколько месяцев назад он был таким же циником во всем, что касается сердечных дел, как и я, но теперь нет. Он без ума от Джулии. Никогда не видел его таким счастливым.

— Завидуешь? — спросил Кейн.

— Нет: Я столько раз обжигался, что больше у меня нет желания наступать на те же грабли. Я не собираюсь жениться. Когда постарею, заведу себе собак или рыбок, или еще кого, и оставлю все свои деньги им.

Кейнусмехнулся,

— Никто в это не поверит.

— Знаю, но разговор об этом терзает моих родственников. Особенно тетю Рут. Вроде я уже не в том возрасте, чтобы получать от этого удовольствие, но время от времени не могу удержаться, чтобы не приколоться. Она все еще решительно настроена женить меня.

— Джулия больше не представляет угрозы, — заметил Кейн, вспомнив предложение в миллион долларов той из сестер Нельсон, которая выйдет за Тодда.

— Полагаю, что и Уиллоу тоже, — ухмыльнулся Тодд.

Кейн оставил это без внимания.

— Но остается еще Марина.

— Я ничего о ней не знаю, кроме того, что намерен держаться от нее подальше.

— Она во многом такая же, как ее сестры.

— Ты встречал ее?

— Один раз. — Когда она пришла на выручку к Уиллоу, принеся кошачий корм и еду.

— Привлекательная?

Не такая красивая, как Уиллоу, но вполне ничего.

— Угу.

— Впрочем, это не имеет значения, — пробормотал Тодд. — О чем только думала Рут, предлагая им за меня деньги? Если б я хотел жениться, я бы женился.

— Может, она пытается помочь.

— Скорее уж надавить. Но все равно, я моложе, сильнее, решительнее. Но если увидишь Марину где-то поблизости, дашь мне знать?

— Непременно.

Кейн направился обратно в свой кабинет. Войдя, он обнаружил там хорошо одетую пожилую женщину, ожидающую его.

— Вы, должно быть, Кейн, — сказала она.

— Мэм.

Она поднялась и пошла ему навстречу.

— Я Рут Джемисон. Бабушка Уиллоу.

Они пожали друг другу руки, и он предложил ей сесть.

— Чем могу вам помочь? — спросил он, присев в кресло напротив, хотя у него было нехорошее чувство, что он уже знает, что вдохновило ее на этот визит.

— Вы производите впечатление приятного, прямого человека, поэтому я не стану ходить вокруг да около. Насколько я понимаю, вы встречаетесь с моей внучкой Уиллоу.

Кейн открыл рот, затем закрыл его. Гораздо проще было обмануть Тодда, чем эту женщину.

— Я знаю ее, — осторожно сказал он.

— Да, довольно близко, я слышала. — Рут вскинула руку. — Позавчера я обедала с Джулией, и она упомянула кое о чем. Я не шпионю. Я больше не намерена слишком вмешиваться в жизнь своих внучек. Это моя вина, что мы почти не знаем друг друга, и я должна быть терпеливой. Я не могу силой навязать доверие за несколько недель. Однако вы мне любопытны, а любопытство — не грех.

Кейн не имел представления, что на это сказать. К счастью, Рут, кажется, не возражала против того, чтобы самой вести весь разговор.

— Я начинаю думать, что никто из моих внучек не выйдет за Тодда, хотя, разумеется, счастлива за Джулию и Райана. Поскольку вас я совсем не знаю, мне не ясно, подходите ли вы Уиллоу или нет: Как по-вашему, вы не собираетесь скоро расстаться?.

— Мы не… Я не… — Он выругался про себя. — Я не знаю, — наконец проговорил он.

— Жаль. И все-таки, если вы хороший человек, все может получиться. Конечно, тогда остаются только Марина и Тодд, и я понятия не имею, как свести их вместе. Теперь, когда он знает мой план, он будет настороже.

— Я думал, вы не собираетесь вмешиваться.

— Я не вмешиваюсь. Я просто немножко помогаю. Молодые люди нуждаются в такого рода помощи. Если я буду ждать естественного развития событий, то умру задолго до того, как увижу своих правнуков. А мне этого не хочется.

Она поднялась.

— Приятно было познакомиться с вами, Кейн. Хорошо заботьтесь об Уиллоу. Она хорошая, особенная девушка.

Рут направилась к двери, затем оглянулась.

— Кажется, у вас есть котята.

— О, да. Три.

— Хорошо. Когда они достаточно подрастут, я возьму одного. Мне всегда хотелось кошку. Фрейзер не любил животных, но так как теперь я отвечаю только перед собой, я могу себе это позволить. — Она вздохнула. — Это одно из преимуществ одиночества. И все же, если б я могла его вернуть… — Она пожала плечами. — До свидания, Кейн.

— До свидания, миссис Джемисон.

Уиллоу принесла пакеты из своей машины к входной двери Кейна.

— Я привезла еду, — сказала она, входя в дом.

— Я вижу.

Она прошла на кухню и начала располагаться как дома. Убрав продукты в холодильник, выставила хлеб и вино на стол, затем повернулась к не слишком гостеприимному хозяину.

— Я звонила тебе и сказала, что заеду пообедать, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не звучал оборонительно, когда на самом деле она немного нервничала.

— Я получил сообщение.

— Это празднование, — добавила она.

Он отнюдь не выглядел счастливым, но, с другой стороны, Кейн вообще не из улыбчивых. Однако радовало то, что и несчастным он не выглядел.

— Я хотела сказать «спасибо», — тихо пробормотала она. — За то, что помог мне в трудную минуту и указал правильное направление. — Она улыбнулась. — Я только что закончила первую неделю работы у Беверли, и мне ужасно нравится. — Она протянула руки.

Он усмехнулся.

— Десять пальцев. Это радует.

— Нет же глупый. Мои ногти. Смотри. Их нет. Во всяком случае, длинных. И у меня появились мозоли. Я целыми днями вожусь с растениями. Я счастлива как никогда в жизни, и все благодаря тебе.

Он смутился.

— Ты и сама бы до всего этого дошла.

— Может быть, но на это могла уйти куча времени. Это то, чем я должна была заниматься с самого начала, и теперь я знаю это благодаря тебе. Отсюда и торжество.

— В самом деле? — он насмешливо вскинул бровь.

Он поддразнивает ее, что означает, что он не расстроен. Кейн не задумываясь бросил бы ее, если б захотел, но он этого не делал, значит… Приятное

тепло растеклось от живота по всему телу.

— Я был в Нью-Йорке на прошлой неделе, — сказал он.

— Я знаю.

— Верно. Ты присматривала за кошкой.

Она внимательно разглядывала его. Что-то было не так. Кейн выглядел… странно. Но ведь он всегда такой уверенный, такой непробиваемый. Как это возможно?

— Я благодарен тебе за то, что ты согласилась присмотреть за ней.

— За Жасмин.

— Точно. Поэтому я э… привез тебе кое-что.

Она почувствовала, как внутри у нее все затрепетало.

— Ты купил что-то для меня? Подарок?

— В знак благодарности.

Она почувствовала себя пятилетним ребенком в рождественское утро.

— А что это? Оно большое?

Он на минуту исчез в задней части дома и вернулся с большим подарочным пакетом, который вручил ей. Она поставила его на стойку и заглянула внутрь.

Она представления не имела, чего ждать, но это оказалась прекрасная кожаная сумка с цветочной аппликацией всех цветов радуги.

— Она бесподобна, — сказала Уиллоу, не в силах поверить, что это для нее. Должно быть, сумка стоила целое состояние. Одно только имя дизайнера внушало благоговейный трепет.

— Я подумал, что цветы и все такое… в общем, что тебе понравится.

Она заглянула внутрь. Там были отделения для ручек, сотового телефона и солнечных очков. Подкладка на ощупь была шелковистой, а кожа гладкой и мягкой.

— Какая прелесть, — выдохнула она, взглянув на него. — Но это чересчур для простого подарка в знак признательности.

— Это я купил тебе. Если нравится, она твоя.

— Нравится? Да я, возможно, буду настаивать, чтобы меня с ней похоронили.

— Хорошо. — Он улыбнулся. — Я увидел сумку и подумал о тебе. Вот почему я ее купил.

Он думал о ней? Этот кусочек информации был почти таким же бесценным, как и сам подарок.

— Спасибо, — сказала она. — Сумка прекрасная, и я в восторге от нее.

Судя по тому, что она знает о его жизни, Кейн не часто покупает женщинам подарки. Для этого нужно, чтобы они были рядом больше, чем день. Означает ли это, что она немного дорога ему? Что она начинает что-то для него значить? Уиллоу разрывалась между надеждой и потребностью защитить свое сердце.

Он открыл вино и налил им по бокалу.

— Мне показалось или ты положила бифштексы в мой холодильник? — спросил ей, подавая ей бокал.

— Ага. У тебя в патио есть барбекю. Я знаю, о чем ты думаешь, но мясо, приготовленное в барбекю, не считается.

— Разумеется, нет, — пробормотал он. — Кто же этого не знает?

Она улыбнулась и легонько стукнула своим бокалом о его.

— За наши мечты. Пусть они сбываются.

Позже, когда они закончили с обедом и сидели в гостиной перед камином, Уиллоу, уютно свернувшись в кресле, старалась не придавать слишком большого значения этому вечеру. Кейн привез ей подарок, они пили вино, чудесно пообедали и о многом говорили. Они были мужчиной и женщиной, которые были вместе больше, чем один раз. Во многих смыслах это можно было бы назвать свиданием, хотя у нее было такое чувство, что Кейн не согласился бы с ее оценкой.

Проблема в том, что он ей нравится. Очень. Снаружи он такой суровый, но внутри мягкий, как масло.

— Для вегетарианки ты слишком любишь бифштекс, — заметил он.

— Я знаю, это недостаток. Я могу обходиться без мяса по многу месяцев, но время от времени просто не могу удержаться.

Она улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, но было что-то. такое в его глазах что-то горячее, наполняющее ее удовлетворением и желанием. Внезапно ей представилось, как они занимаются любовью перед камином.

— Ты опять меня хочешь, — счастливо констатировала она. — Это одно из твоих лучших качеств.

— Это только твое предположение.

— Не совсем. Я вижу это по твоим глазам. Они вспыхивают огнем. Это так бесподобно! Я вся начинаю трепетать и думаю о том, чтобы снять одежду.

Его взгляд сузился.

— Ты пьяна.

Она посмотрела на свой бокал, не имея представления, сколько уже выпила.

— Ну, может, слегка навеселе. — Она хихикнула. — А откуда ты знаешь?

— Сомневаюсь, что ты стала бы говорить про огонь в моих глазах, если бы была трезвой. Или про раздевание.

— О, верно подмечено. Ты такой логичный и прямолинейный в своем мышлении. Мне это нравится. Настоящий мачо. Подозреваю, что поперечное сечение моего мозга будет похоже на калейдоскоп. Красиво и интригующе, но далеко от мирового порядка.

— Никто не хочет, чтобы ты изменилась.

— И ты в том числе?

— И я.

О, это звучало обещающе, хотя обещающе для чего?

Она потеряла нить мысли.

— И часто это случается? — Он указал на бокал.

— Почти никогда. Не люблю терять над собой контроль. Это так пугающе. Но здесь, с тобой я в полной безопасности. Ты единственный человек, с которым я чувствую себя особенной и ничего не боюсь. Ничего не могу с этим поделать.

— Не доверяй мне, Уиллоу. Я не очень хороший парень.

— Разумеется, ты хороший. Ты никогда не причинишь мне боли. Во всяком случае, физической. Эмоционально — я не уверена. Возможно, в будущем меня ждут ужасные страдания, но я ни о чем не пожалею.

У нее возникло ощущение, что она сказала слишком много, но не знала, как остановиться. Кроме того, если бы он не был хорошим, то зачем бы стал предостерегать ее?

Он встал, подошел к ее креслу, затем протянул руку и поднял ее на ноги. Поставив ее бокал на столик, заглянул ей в глаза.

— Мы не встречаемся, — сказал он.

— Конечно, нет.

— Это ни к чему не приведет.

— Можно я буду напевать, пока ты это говоришь, потому что у меня такое чувство, что это требует музыкального сопровождения.

Он вздохнул.

— Ты достаточно трезвая, чтобы принять разумное решение насчет того, чтобы остаться на ночь?

А, наконец-то они пришли к чему-то хорошему.

— Нет, но я достаточно трезвая, чтобы сказать «возьми меня, мой герой».

Он притянул ее в свои объятия.

— Это мне подходит.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Это был бесподобный день, счастливо подумала Уиллоу, выходя из ванной и направляясь на кухню.

— Значит, ты ранняя пташка, — заметил Кейн. Он стоял у стойки, делал кофе. Он надел майку и джинсы, под которыми, она знала, ничего не было.

Разумеется, она и сама была полуодета. За неимением халата он предложил ей одну из своих белых рубашек. Она была смехотворно велика' ей, но ей нравилось ее носить. Создавало ощущение интимности.

— Я люблю утро, — сказала она, не в силах отвести глаз от его лица. Сейчас он выглядел лучше, чем когда она впервые встретила его. Она не была уверена, то ли это потому, что он стал более расслабленным, то ли потому, что она лучше узнала его.

— Устала? — спросил он.

— О, да. А ты?

— Я подремлю позже.

Она засмеялась, представив дремлющего Кейна, и от удовольствия при мысли, что он чувствует себя с ней достаточно свободно, чтобы шутить.

Он включил кофеварку, затем подошел, наклонился и поцеловал ее.

Она с готовностью пришла в его объятия. Его руки скользнули под рубашку и обхватили ее ягодицы.

— Опять? — спросила она, чувствуя, как кровь забурлила по венам.

— У тебя все будет болеть.

— Я большая, крепкая девочка. Выдержу.

Он поцеловал ее снова и отступил.

— Может, после завтрака.

Он имел в виду кофе, подумала она с улыбкой. Кейн не держит у себя много еды. Такой уж он, с нежностью подумала она. Но он такой хороший. Да, он суровый, жесткий и опасный, но не для нее. С ней он мягкий, добрый и забавный. Он занимался с ней любовью с такой страстью и нежностью, от которой ее внутренности таяли.

— Ты улыбаешься, — сказал он.

— Я думала о прошлой ночи.

— А.

Она засмеялась.

— Сейчас ты похож на льва, убившего свою жертву. Очень довольный собой.

— Я тебя не убивал.

— Я не уверена в этом. Я отчетливо помню, что умирала несколько раз… от наслаждения.

Огонек страсти снова вспыхнул в его глазах, и она почувствовала ответное желание. Но важнее этого была его улыбка. Он чувствовал себя легко рядом с ней.

— Значит, ты должно быть голодна, — сказал он. — Я имею в виду еду.

— Умираю с голоду.

Он указал на холодильник. Она закатила глаза.

— Ой, ради бога. Я знаю, что там. Немного специй и пачка соды.

Выражение его лица сделалось самодовольным..

— Ты думаешь, что все знаешь.

Заинтригованная, она подошла к холодильнику и открыла его. Внутри она нашла… продукты.

Уиллоу несколько секунд изумленно взирала на них, потом посмотрела на Кейна.

— Ты ездил в магазин. — сказала она.

Он пожал плечами.

— Пока ты спала.

— Ты же терпеть не можешь этого.

— Я люблю поесть. Да и ты не прочь, — а поскольку я не сомневался, что ты вернешься, то купил кое-что.

Она поглядела на лоток с яйцами, пачку вегетарианского бекона, сыр, булочки, хлеб, упаковку с салатом, сок и тесто для печенья. Тут было больше, чем для легкого завтрака, подумала она и воззрилась на Кейна.

— Ты думал, что я вернусь? — спросила она, гадая, осмелится ли придать какое-то значение этим его словам.

— Ты настырная.

Она подошла к нему вплотную и положила руки ему на грудь.

— Ты большой и сильный. Ты мог бы не подпустить меня, если б действительно захотел.

Он вздохнул.

— Уиллоу, ты видишь в этом слишком много.

— Перестань твердить мне это. Ты одной рукой удерживаешь меня, а другой отталкиваешь. — Она сделала глубокий вздох и приготовилась к взрыву. — Мы встречаемся. Можешь называть это как тебе угодно, но это правда. Мы вместе, мы пара. Ты хочешь продолжать видеться со мной, а я хочу продолжать видеться с тобой. Это называется отношениями. Добро пожаловать в настоящий мир.

Огонь исчез из его глаз, и выражение лица стало жестким, но он не отстранился. Уже кое-что. Затем он положил ладони на ее руки и снял их со своей груди.

— Есть причина, почему я не делаю этого.

— Не делаешь чего?

— Не встречаюсь.

— Ладно, и что же это за причина?

— Отношения требуют доверия, а я никому не доверяю. Они требуют перемен, а я не хочу меняться.

Он ошибается, подумала Уиллоу, испытывая грусть из-за того, что он не способен увидеть правду. Что бы он ни говорил себе, он доверяет ей. В противном случае он никогда не дал бы ей ключ от своего дома. Сложно ли было отвезти Жасмин с котятами в приют? Но он этого не сделал.

Что же касается изменений, то насколько она видела, он уже изменился. Подарок, который он

привез ей из Нью-Йорка. Еда в холодильнике. Это ли не перемены?

Но вслух она этого не сказала, пробормотав:

— Не волнуйся. Встречаться — это довольно просто. Есть всего несколько правил, а ты парень неглупый. Думаю, ты с ними справишься.

Она затаила дыхание, потому что прекрасно понимала, насколько велика вероятность того, что Кейн выставит ее вон.

Он не сводил с нее глаз.

— Какие правила?

Облегчение и радость затопили ее.

— Позволь мне с самого начала заверить тебя, что я сказочная подружка. Я буду тебя ужасно баловать.

— Думаю, с этим я могу справиться.

— Хорошо. Ладно… я хочу, чтобы ты звонил, если обещал позвонить, приходил вовремя, не встречался ни с кем другим.

Кейн все еще держал ее руки в своих. Сейчас он привлек ее ближе и потер пальцы.

— Меня больше никто не интересует.

Она чуть не замурлыкала. Именно то, что ей хотелось услышать.

— Я рада. Так, посмотрим. Что еще? О, комплименты. Комплименты всегда приветствуются.

— А подарки? — спросил он.

— Не обязательно. Но я бы не отказалась. — Она улыбнулась. — Впрочем, тебе я ни в чем не могу отказать.

Его глаза потемнели от эмоций, которые она не могла прочесть.

— Я в этом не силен, Уиллоу. Ты многого просишь.

— Я верю в тебя.

— А что будет, если все пойдет плохо?

— Зачем предполагать худшее? А что будет, если все пойдет хорошо?

Он отпустил ее руку и погладил лицо.

— Ты такая оптимистка.

— К тому же энергичная. Это часть моего обаяния.

— Да. — Он поцеловал ее. — Оставайся здесь.

Он вышел из кухни. Она проводила его взглядом, затем налила две чашки кофе и стала ждать его возвращения.

Вернувшись, он вручил ей свою визитку.

— Мой рабочий номер. На обороте я написал номер своего сотового.

Она взяла визитку, понимая, что он предлагает допуск в свой мир. Допуск к нему. Это большой шаг с его стороны.

Взамен она отдала ему свое сердце. Уиллоу не была уверена, можно ли считать это справедливой сделкой.

Поздним утром в воскресенье Уиллоу с сестрой стояли перед огромным, элегантным особняком.

— Ну, что ты думаешь? — спросила Марина.

— Потрясающе. Не могу поверить, что мы состоим в родстве с тем, кто живёт здесь. Дом Тодда больше, но мы ведь, в сущности, we знакомы с. ним, поэтому не считается. Думаешь, у нее есть обслуга, которая живет прямо в доме?

— Уверена в этом.

Джулия подъехала и присоединилась к ним.

— Извините, что опоздала! Я — гм… была занята и не заметила времени.

Уиллоу взглянула на Марину.

— Догадываюсь, с кем и чем ты была занята.

— Я тоже.

Джулия разгладила морщинки на платье.

— Я не обращаю на вас внимания. Идемте, посмотрим, что наша бабушка приготовила для нас.

Когда они направились к входной двери, Марина вздохнула.

— Ты все еще видишься с Кейном, да?

Уиллоу улыбнулась.

— Угу. Это официально. Мы вместе.

— Здорово. Значит, у всех, кроме меня, кто-то есть. Это довольно-таки угнетающе.

Марина потрепала сестру по руке.

— Ты можешь взять себе Тодда.

— Да уж, спасибо.

Они втроем рассмеялись, потом Уиллоу нажала кнопку звонка.

— Там есть служанка? — шепотом спросила Марина.

— В форменном платье, — ответила Джулия. — Вам понравится.

Там была не только служанка — целый штат. Один впустил их, другой принес напитки, третий подавал обед.

Уиллоу старалась изо всех сил сосредоточиться на еде и беседе и не отвлекаться на красоту «комнаты для завтрака».

— Здесь гораздо уютнее и менее официально, чем в столовой, — объяснила бабушка Рут, приведя их сюда. — Как идет подготовка к свадьбе? — поинтересовалась Рут, когда служанка поставила перед каждой тарелку с салатом.

Джулия удивленно вскинула глаза.

— А, ну… в общем, мы пока не особенно продвинулись.

— О, вы ждете, когда родится ребенок? — спросила Рут.

Джулия дотронулась до своего живота.

— Нет, просто я занята работой.

— И Райаном, — поддразнила Марина. — Может ли быть что-либо интереснее, чем он?

Джулия улыбнулась.

— Верно подмечено.

Рут прочистила горло.

— Надеюсь, это не прозвучит слишком самонадеянно, моя дорогая, но я сочла бы за честь, если бы вы подумали о том, чтобы провести свадьбу здесь. Задний двор очень красив, особенно в это время года, и там достаточно места для одного-двух тентов. В качестве альтернативы, в зависимости от погоды, мы могли бы устроить торжество и в доме. На третьем этаже огромная бальная зала. Я никогда туда не поднимаюсь, но там довольно мило. Я знаю нескольких свадебных устроителей, которые могли бы превратить ее в сказочную страну или во что пожелаете.

Уиллоу поглядела на сестру. Она слышала, как Рут вмешивалась в отношения Джулии с Райаном. Но в конце концов старая женщина признала, что была не права, сказав внучке, что желает ей только счастья.

Все здесь было не в ее вкусе, но Джулии, возможно, нравится. Такая возможность бывает только раз в жизни.

Джулия улыбнулась бабушке.

— Я должна поговорить с Райаном. Если он не будет против, то я с удовольствием проведу свадьбу здесь.

— Чудесно. Можете сами всем заправлять. Я не стану вмешиваться, за исключением оплаты счетов.

— Нет, — быстро проговорила Джулия. — Вы не должны этого делать. Мы хотим платить за себя сами.

— Ты моя внучка, а он мой племянник. Мы все одна семья, дорогая. Это будет мой подарок вам обоим.

Марина наклонилась к Уиллоу.

— Как думаешь, может она подарит нам, незамужним сестрам, новые машины?

Уиллоу улыбнулась.

— Уверена, стоит только попросить.

Рут взглянула на Уиллоу.

— Как твой парень? Кейн?

— А… э… хорошо. — Уиллоу пыталась сообразить, откуда бабушка знает про Кейна. Возможно, Тодд или Райан упоминали, что она встречается с ним, если, конечно, знают. Ну, Тодд должен знать. Он мог видеть ее машину возле дома Кейна.

— Интересный мужчина, — сказала Рут. — Опасный, что всегда волнующе и сексуально.

Уиллоу чуть не подавилась листком шпината. И это говорит ее бабушка, которой уже под семьдесят?

— Знаешь, он ведь очень богат, — заметила Рут.

Глаза Уиллоу расширились.

— Откуда вы знаете?

— Тодд упоминал. Он не называл конкретных цифр, но Кейн явно работает не потому, что должен работать.

Уиллоу была не согласна. Сколько бы денег не было у Кейна, он не считает, что этого достаточно.

Очевидно, уединенная жизнь в тихом райском местечке стоит недешево.

Неужели он на самом деле этого хочет, недоумевала она. Оставить все и жить в полном одиночестве? От этой мысли ей становилось грустно, и не только потому, что его уход разобьет ей сердце, но и потому, что это, она уверена, не сделает его счастливым. Где-то в прошлом oн вбил себе в голову, что должен быть один. Она была с ним не согласна, но не знала, как его убедить.

— Он кажется очень ответственным, — продолжала Рут. — Прекрасное качество в мужчине. Хотя он привык, к одиночеству. Будь осторожна. Одни мужчины любят крутые перемены, а другие нет. Убедись, что он отдал тебе сердце, прежде чем рисковать своим.

Отличный совет, подумала Уиллоу. К несчастью, он запоздал примерно на месяц. Кейн завладел ее сердцем с того момента, как суетился над ее лодыжкой, взял Жасмин с котятами, а потом переполошился, когда Жасмин ушла, чтобы немного побыть одной.

Пусть все вокруг считают его суровым, бесчувственным солдатом, но она-то знает, что в душе он мягкий и заботливый. И он тот мужчина, которого она любит.

Рут повернулась к Марине.

— Я бы так хотела, чтобы ты познакомилась с Тоддом. Я знаю, у тебя есть все причины для опасений, поэтому я заберу назад свое предложение денег, если хочешь. Пожалуйста.

Марина взглянула на сестер, потом снова на Рут.

— Ладно, я встречусь с ним, но только если предложение денег останется в силе. Обещание богатства делает вес это еще интереснее.

— Ты уверена? — спросила Джулия. — А вдруг он тебе понравится? Деньги будут камнем преткновения. Поверь мне, это нелегко.

— Ой, ради бога. Не обижайтесь, бабушка, но какие шансы, что это случится? Сомневаюсь, что он в моем вкусе. Поэтому я встречусь с ним, чтобы порадовать вас, но не ждите многого.

— Ты искушаешь судьбу, — пробормотала Уиллоу.

— Я рискну, — сказала Марина. — Какова вероятность того, что Тодд Эстон Третий для меня?

— К сожалению, она права, — заметила Рут. — Но я все равно позволю себе помечтать. Мы ведь одна семья, не так ли? Кстати, о семье. В следующий уик-энд я познакомлюсь с вашим отцом. С нетерпением жду этого.

— Я тоже, — сказала Марина.

Джулия выглядела раздраженной, в то время как Уиллоу гадала, что отец скажет ей на этот раз.

Позже, когда ленч закончился и сестры подошли к своим машинам, Марина повернулась к Джулии.

— Ты правда думаешь устроить свадьбу здесь?

Джулия улыбнулась.

— Конечно. Райан любит Рут, поэтому будет счастлив. Уверена, Рут знает лучших свадебных консультантов в округе, и это намного упрощает дело. Я не позволю ей заплатить за все, но в остальном, думаю, это замечательная идея. Ты не одобряешь?

— Мне идея нравится, — призналась Марина. — Дом великолепен. Думаю, это прекрасное место для свадьбы, и Рут будет счастлива. Так почему бы и нет?

— Уиллоу? — спросила Джулия.

— Мне это тоже нравится. Представьте, какие потрясающие будут фотографии. И это шанс сблизиться с Рут. У вас с ней было не слишком хорошее начало.

— Все прощено.

— Кстати, о прощении, — пробормотала Марина. — Вы как, нормально? В смысле папиного приезда, я имею в виду.

Джулия пожала плечами.

— Не знаю, полагаю, да. Я много говорила с Райаном, и это помогло. Мама любит его. Я могу не понимать ее чувств, но должна уважать их. Он ее муж и наш отец и в каком-то бесполезном, эгоистичном, извращенном смысле — член семьи. Хотя в глубине души я все еще зла на него за то, что он делает с мамой последние двадцать лет, а на нее за то, что она мирится с этим. Но это ее решение, не мое. Я люблю ее и признаю, что он мой отец. Тот, кто ждет от меня большего, будет разочарован.

— Значит, ты приедешь, — сказала Марина. — Лично я не могу дождаться, когда увижу его.

— Ты всегда была его любимицей, — легко заметила Джулия.

— Не то чтобы любимицей, но мы ладим. Я принимаю его таким, какой он есть, и радуюсь, когда он рядом.

— Ты гораздо лучше меня, — вздохнула Джулия. — Ну, мне пора. Я встречаюсь с Райаном. — Она помахала, села в машину и укатила.

Марина повернулась к Уиллоу.

— А тебе, полагаю, не терпится вернуться к Кейну?

— Очень.

— Ух ты, обе мои сестры всерьез влюблены. Кажется, пора и мне найти себе парня.

— У тебя есть Тодд.

Марина рассмеялась.

— Точно. — Она обняла Уиллоу. — Увидимся у мамы.

— Конечно.

Марина уехала. Уиллоу села в машину и завела мотор. Теперь, оставшись одна, она могла больше не притворяться, что рада возвращению отца. В глубине души она всегда страшилась его визитов. Что бы она ни делала и как бы ни жила, он никогда, не видел в ней ничего, кроме неудачницы.

Маленькой она отчаянно пыталась сделать так, чтобы отец гордился ею. Старалась и терпела неудачу бесчисленное количество раз. Несколько лет назад она оставила свои попытки. Но это не означало, что боль прошла.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Уиллоу поерзала на пассажирском сиденье «мерседеса» Кейна. Она чувствовала, как нехорошее предчувствие тугим узлом закручивается в животе, вызывая тошноту.

— Что-то ты притихла, — заметил Кейн, поворачивая налево, и взглянул на нее.

— Я в порядке. Ну, не совсем, но не так уж плохо. Вообще-то это ошибка. Зачем мы это делаем? Мы не должны этого делать. Я должна была сказать, что мы заняты. Или по крайней мере ты занят. Просить тебя поехать со мной было ошибкой.

Она закусила губу и вздохнула.

— То есть я хотела сказать, дело не в тебе, а во мне, разумеется. Я вся на нервах. Кроме того, ты не любитель семейных сборищ. Почему ты согласился?

Он еще раз свернул.

— Потому что ты попросила, и это казалось важным для тебя.

При иных обстоятельствах его слова вызвали бы у нее восторг. Сердце должно было затрепетать от счастья у нее в груди. Но не сегодня. Страх был слишком силен, и все это неминуемо вело к катастрофе.

— Дело в моем отце, — призналась она. — Он вернулся, и, с одной стороны, это хорошо, но с другой… сложно.

— С родителями такое бывает.

— Ты помнишь своих? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Отца нет. Никогда его не знал. Не уверен, что мать знала, кто он был. У меня о ней несколько расплывчатых воспоминаний. Большую часть времени ее не было дома. Она умерла, когда мне было восемь.

Он говорил непринужденно, словно давно примирился с этим. Но как же такое возможно?

— А где же были социальные службы? Почему они не забрали тебя?

— Не думаю, что они обо мне знали. Когда мама умерла, улица стала моим домом. Я уже был чем-то вроде талисмана для нескольких членов банды, так что вполне естественно, что скоро меня туда приняли. Кроме того, я старался быть полезным — доставлял наркотики, забирал деньги.

Казалось, он говорит о жизни на другой планете.

— Ты не ходил в школу?

— Только в начальную.

— Но ты явно хорошо образован.

— Я получил документ о среднем образовании в армии. Начав основное обучение, я понял, что совершенно ничего не знаю. Я начал читать в свободное время. Так что я в основном самоучка.

Что просто немыслимо, подумала она. Он искушенный, опасный человек, который начинал с нуля.

Ладно, это ее жалость к себе снова начала брать верх. Прежде она беспокоилась из-за отца, что он скажет в присутствии Кейна. Теперь, когда она знает, какой Кейн потрясающий, ее унижение будет еще сильнее.

Ей хотелось поведать ему о своих страхах, чтобы он обнял ее и сказал, что это не имеет значения. Вот только она не была уверена, что он сделает это. Говоря по правде, на самом деле ей хотелось, чтобы он сказал, что любит ее, но велики ли шансы, что это случится?

Но она ему нравится. Она нравится ему, и он встречается с ней. А ведь Кейн ни с кем не встречался раньше, значит, это уже кое-что. Она будет держаться за это и молиться о чуде — что она сможет провести с отцом несколько часов и он не скажет ни одной гадости.

Она почувствовала, что глаза горят. Поскольку слезы — последнее, что было ей сейчас нужно, Уиллоу сделала глубокий вдох и сменила тему.

— Котята уже так заметно подросли. Скоро им понадобится коробка побольше.

— На этой неделе принесу.

Она заставила себя думать о Жасмин и ее прелестных котятах. Это было безопасно. Котята и шоколад и то, как Кейн прикасался к ней ночью.

Узел слегка расслабился… пока они не остановились перед маминым домом.

— Ну, вот мы и приехали, — проговорила она наигранно бодрым тоном.

Они вошли в дом. Все остальные уже были там, и они стали обмениваться приветствиями. Отец стоял в центре группы, как всегда.

Он ничуть не изменился, подумала Уиллоу. Все такой же красивый, с сильным загаром и голубыми глазами, окруженными сетью мелких морщинок.

— Вы, должно быть, Кейн, — с улыбкой сказал Джек Нельсон. — Наслышан о вас.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Как моя Уиллоу?

— Хорошо, папа. — Уиллоу бросилась в его объятия. Его руки были знакомыми, как и беспокойная смесь тоски и дурного предчувствия. Она знала, что выпады последуют. Вопрос только в том, где и когда.

Она отступила назад, но отец продолжал обнимать ее за плечи.

Уиллоу высвободилась из его объятий и подошла к матери.

— Как дела? — спросила она, хотя и без того видела по маминому лицу, как она счастлива.

— Чудесно. Так хорошо, что он дома.

Уиллоу кивнула. Она заметила, что Кейн разговаривает с Райаном. Джулия стояла рядом со своим женихом, держа его за руку, словно никогда не собиралась отпускать. Семья — это так сложно.

— Давайте посмотрим, правильно ли я понял, — сказал Джек Кейну. — Вы работаете на Райана.

Кейн кивнул.

— Отвечаю за безопасность компаний Тодда и Райана.

— Райан говорит, вы лучший в этой области.

— Я знаю, что делаю.

— Впечатляюще. — Джек хлопнул Кейна по спине. — Это хорошо. По крайней мере вы не такой, как другие неудачники Уиллоу.

— Папа, — быстро сказала Марина, беря отца за руку. — Идем в гостиную. Команда Лос-Анджелесского университета играет против вашингтонцев. Посмотрим, как наши парни наподдают им.

Уиллоу была благодарна за спасительный ход, но хотелось бы, чтобы в этом не было необходимости. Она почувствовала, как щеки вспыхнули, а ком в желудке превратился в страх.

Отец позволил себя увести. Но на пороге в гостиную он оглянулся на Кейна.

— Я рад, что Уиллоу продвинулась. Я всегда беспокоился о ней. Она не такая умная и красивая, как ее сестры. Я боялся, что она никому не будет нужна. Приятно знать, что я ошибся.

Уиллоу почувствовала себя так, словно ее ударили бейсбольной битой. Лицо ее вспыхнуло от неловкости.

Не зная, что делать, она убежала на кухню, где схватила нож и начала резать хлеб. Она не знала, нужно ли его резать, но ей просто необходимо было чем-то занять себя. Хлеб расплывался у нее перед глазами, и она ничего не видела. Бросив нож, она дала волю слезам.

— Он такое ничтожество, — пробормотала Джулия, обнимая Уиллоу. Это только одна из причин, по которым я его ненавижу.

— Он не самый чувствительный человек, — сказала Марина, обнимая их обеих. — Уиллоу, мне так жаль.

Уиллоу позволила их любви окружить ее. Она не исцелила раны, но немного облегчила боль. Однако воспоминание об унижении все еще терзало ее. Что подумает Кейн?

— Не надо было мне приводить его, — прошептала она. — Я этого не вынесу.

Вместо ответа ее сестры отошли. Секунду она была одна, а потом сильные руки обняли ее. Ей не надо было открывать глаза, чтобы понять, кто это. Нерешительность разрывала ее. Она хотела, чтобы он был с ней, но была слишком смущена, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Извини, — пробормотала она, заставляя себя посмотреть ему в глаза. Но вместо осуждения она увидела там нечто, сильно похожее на нежность.

— Родителей не выбирают.

— Я знаю. Он всегда был таким. Хочешь уйти? Меня может подвезти Марина.

Он стер ее слезы, затем наклонился и поцеловал ее. По-настоящему поцеловал. В этом поцелуе были жар и желание. Когда они оторвались друг от друга, у нее все плыло перед глазами, и отнюдь не от слез.

— Я хочу тебя, — выдохнул он. — Хочу заниматься с тобой любовью, пока мы оба не выдохнемся. А потом я хочу говорить с тобой и быть с тобой. Только с тобой, Уиллоу. Ты знаешь, как я отношусь к длительным отношениям, однако вот он я, здесь. Я знал многих женщин, но ты во всех смыслах необыкновенная. Ты страстная, красивая, упрямая и щедрая, и ты восхищаешь меня.

Ком рассосался. Слезы высохли, и ей захотелось заползти внутрь Кейна и остаться там навсегда.

Она любит его. Она едва не произнесла эти слова вслух, но потом сдержалась. У Кейна масса достоинств, но открытость любви не является одним из них. Несправедливо платить за его доброту заявлением, которое приведет его в ужас.

Но скоро, пообещала она себе. Скоро.

Кейн уже ругал себя за то, что согласился поехать с Уиллоу на это далеко не счастливое семейное воссоединение. Он знал, что не стоит этого делать, но она попросила, и он сказал «да», потому что обнаружил, что ему трудно в чем-либо ей отказать. И сейчас, видя затаившуюся в ее глазах боль, ему хотелось ударить что-то… или кого-то.

Он проигрывает. Он привязался к женщине, прекрасно зная, куда это может привести. Это может привести мужчину к смерти.

— Кейн! — весело сказал Джек. — Идемте, посидите со мной в кабинете..

Кейн предпочел бы, чтобы его бросили в кишащую пираньями реку, но вежливо кивнул и последовал за отцом Уиллоу в кабинет. Джек закрыл за собой дверь.

— Я люблю всех женщин в своей семье, но иногда мужчине требуется сбежать. — Он усмехнулся. — Вы меня понимаете?

Кейн сел в одно из кожаных кресел, пока хозяин наливал им обоим скотч. Джек вздохнул.

— Я люблю этот дом. Я всегда счастлив возвращаться сюда. Наоми потрясающая женщина: теплая и гостеприимная. Она понимает меня. У нее терпение святой. И девочки необыкновенные. Должен признаться, я бы хотел сына, конечно, но, возможно, так даже лучше.

— Так лучше, — небрежно бросил Кейн. — Учитывая то, как вы бросаете свою семью всякий раз, когда у вас появляется зуд, беды было бы не избежать. Сын бы вырос и набил бы вам морду. Джек уставился на него.

— Это не так.

— Именно так.

Джек пожал плечами.

— Расскажите мне о своей работе. Вам нравится работать на Райана? Вы раньше состояли на военной службе?

— Я служил в спецвойсках, — ответил Кейн, поставив свой стакан на журнальный столик; — Почти девять лет. Специализировался на нераскрываемых убийствах. За такую работу платят немалые деньги.

Джек сглотнул.

— Отлично, отлично. — Он фамильярно улыбнулся. — Если бы мне когда-нибудь понадобилась другая работа, а?

Кейн встал и посмотрел на мужчину.

— Мы не друзья, Джек, и никогда ими не будем. Вы мне не нравитесь, и я вас не уважаю, но вы отец Уиллоу, и как бы мне ни хотелось это изменить, я не могу. Вы осел. У вас жена, которая вас боготворит, и дочери, которые вас обожают, но вам этого мало. Вы не можете отказать себя в удовольствиях, поэтому постоянно их бросаете. Конечно, они принимают вас обратно, поэтому частично это и их вина.

Он направился кдвери, затем обернулся.

— На их месте я бы уже давно вышвырнул вас вон. Повзрослейте, наконец. Будьте мужиком. Возможно, вам это даже понравится. Но что бы вы ни решили, не смейте больше обижать Уиллоу. Если вы это сделаете, я выслежу вас как шакала и живьем сдеру шкуру. Это ясно?

Джек лихорадочно кивнул, и Кейн вышел. Он прошел на задний двор, где смог вдохнуть полной грудью. Но его одиночество было недолгим. Дверь позади него открылась, и вышла Наоми.

— Простите, что нарушаю ваше уединение. Я слышала, что вы сказали Джеку.

Кейн сдержал стон. Ну, прекрасно. Он взглянул на мать Уиллоу.

— Хотите, чтобы я извинился?

— Вовсе нет, — сказала она с улыбкой. — Я была потрясена. Я знаю, Джек испугался. Может, я и люблю его, но не слепа к его недостаткам. Я хотела поблагодарить вас за то, что вы встали на защиту Уиллоу. Я всегда ругала его за то, как он с ней разговаривает, но он никогда не слушал. Думаю, теперь все будет по-другому.

Уже кое что, подумал Кейн.

— Почему она? Почему не Джулия или Марина?

Наоми вздохнула.

— В школе у Уиллоу были проблемы с учебой. Ничего серьезного, но некоторое время школа давалась ей гораздо тяжелее. Врачи говорили, это потому, что ее мозг устроен несколько по-другому! Но постепенно все наладилось. Однако Джек не может и не хочет забыть об этом, хотя не понимаю, почему он считает, что она не такая красивая, как ее сестры.

— Она гораздо красивее, — сказал Кейн.

Наоми улыбнулась.

— Просто вы пристрастны.

Он пожал плечами.

— Думаю, Джек во многом видит в Уиллоу себя. Она всегда была мечтательницей. Правда, в последнее время она сильно изменилась, нашла себя. Ей нравится ее новая работа в питомнике. Наоми тронула его за руку.

— А в вас есть все, чего я могла бы ей пожелать. Спасибо.

Она вернулась в дом.

Кейн продолжал стоять на крыльце, глядя вперед невидящими глазами. Каждая клеточка его тела предостерегала его, что ситуация опасна и становится опасней с каждой секундой.

В ту ночь Кейн лежал на спине, а Уиллоу свернулась рядышком.

— Было ужасно, да? — спросила она.

Он погладил ее светлые волосы.

— Не так уж плохо.

— Вначале был кошмар, но потом стало лучше. Я упомянула про мою новую работу, и папа поддержал меня. Это было так неожиданно.

Счастье и удивление в ее голосе сказали ему, что он поступил правильно в отношении Джека.

Она продолжала болтать про обед. Кейн слушал ее нежный голос и чувствовал, как желание охватывает его. Не имело значения, что они только что занимались любовью, — он снова нуждался в ней.

Нуждался. Когда он в ком-либо нуждался? Нужда, как и любовь и вера, — это слова, приводящие к смерти.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него. Она была обнажена, и длинные волосы блестящим каскадом стекали ей на грудь. Прекрасное, эротическое видение. Чем он это заслужил?

— Я хочу кое-что сказать, — сказала она. — Я скажу это, и ты меня обнимешь. Мы выключим свет и будем спать. Тебе не позволяется ничего говорить в ответ. Я этого не хочу, серьезно. Хорошо?

Страх прогнал прочь желание. От тревоги мышцы напряглись. Он коротко кивнул.

Она сделала глубокий вдох, затем улыбнулась.

— Я люблю тебя. Люблю уже некоторое время, но наконец готова произнести эти слова. Я люблю тебя.

Она опустилась на его плечо и закрыла глаза.

— Спокойной ночи, Кейн.

— Спокойной ночи.

Он выключил лампу, и они лежали в темноте. Она любит его. Не имеет значения, верит он этому или нет. Она верит, и этого достаточно.

Как он позволил этому случиться?

Чертовски глупый вопрос, угрюмо подумал он. Он впустил ее, и она устроилась как дома. Теперь у нее есть чувства и ожидания, на которые он никогда не сможет ответить. Он не хочет ее любви. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он понимал, что она предназначала эти слова в подарок, по для него они были не чем иным, как ловушкой. Он чувствовал ее металлический скрежет. Надо либо вырваться, либо умереть. Либо пожертвовать собой, либо Уиллоу.

Он мог сделать вид, что взвешивает варианты, но уже знал, что выберет и какие страдания это ей принесет.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

На следующее утро Уиллоу сделала кофе, пока Кейн собирался на работу. Она была счастлива и в то же время полна дурных предчувствий. Хотя она не жалела, что сказала ему о своих чувствах и гордилась собой за храбрость, но не могла сдержать нервное подрагивание в животе. Кейн не желал иметь подругу, не говоря уже о ком-то, кто его любит. Как он отреагирует на то, что она сказала?

Она как раз наливала кофе в его дорожную кружку, когда он вошел в кухню. Она протянула ему кружку и позволила на мгновение насладиться видом его широких плеч и узких бедер.

— Доброе утро. — Он поцеловал ее в губы, затем взял кружку. — У меня встреча в семь тридцать, поэтому я должен бежать.

— Ничего. Я покормлю Жасмин.

— Отлично. — Он снова поцеловал ее.

Она ухватилась за лацканы его пиджака и заглянула в глаза.

— Насчет прошлой ночи, — начала она. — Ты не против, что я это сказала?

— Ты всегда будешь руководствоваться сердцем, Уиллоу. Я не могу это изменить.

И ушел. И только когда его машина отъехала, до нее дошло, что он не ответил на ее вопрос.

Стрельбище находилось в помещении бывшего склада. Оно предназначалось только для избранных, и доступ туда стоил недешево. Кейн окинул взглядом свою членскую карточку, затем направился во вторую комнату. Проверив зарядку своего «глока», он надел наушники и вошел.

Не обращая внимания на других стрелков, он дошел до конца прохода и встал лицом к своей цели. Но вместо силуэта мужчины увидел Уиллоу. Услышал ей смех. Почувствовал тепло ее кожи н ощутил удовольствие.

Он опустил пистолет и заставил себя сосредоточиться. Он приезжал в клуб пару раз в месяц, чтобы поддерживать форму. Ему нравилось бывать здесь, нравился вызов. Но не сегодня. Сегодня была только Уиллоу.

Он сделал глубокий вдох, прицелился и сделал шесть выстрелов, один за другим. Нажав на кнопку, чтобы приблизить мишень, Кейн выругался. Одна из пуль вообще не попала в силуэт.

Мишень слегка покачивалась, когда он вернул ее на место. Кейн уставился на дуло своего пистолета, понимая, что ему грозит серьезная опасность утраты бдительности и контроля над собственной жизнью — единственный способ остаться в живых, поэтому он не может рисковать.

Ему не нужно было спрашивать, что случилось. Он точно знал, что изменило его жизнь. Или кто.

Она любит его. Она произнесла эти слова с убежденностью, которая не оставила ему выбора. Она теплая, заботливая, щедрая и импульсивная. Она достаточно сильна, чтобы верить, — на что у него никогда не хватало смелости.

Дать ей то, чего она хочет, невозможно. Она хочет, чтобы он любил ее, нуждался в ней, был с ней всегда. Эта мысль наполняла его тоской и ужасом. Вот только тоска удивила его.

Неужели он на самом деле думает, что может так раскрыться, привязать себя к другому человеку и тан прежнему остаться в живых? Разве то, что он так много раз смотрел в лицо смерти, ничему его не научило?

Он сделал успокаивающий вдох, прицелился и снова выстрелил. На этот раз все пули вошли в мишень в области сердца. Спокойствие снизошло на него. Он понял, что совершил ошибку, и знал, как ее исправить.

В этом мире выживает лишь сильнейший.

Уиллоу приехала к Кейну домой с еще одним растением. На этот раз это была больная орхидея, которую она намеревалась выходить.

Когда она вошла, ее приветствовали три играющих котенка.

— Вы вылезли из коробки. — Она поставила растение на стол и присела на пол. — Надо же, какие вы уже большие.

Они все были такие хорошенькие, что ей хотелось оставить их всех. Разумеется, там, где она живет, это невозможно. Вот если она сменит место жительства…

Кто бы мог подумать, что все так получится? Еще пару месяцев назад она и представить не могла того, что с ней произойдет. Вся ее жизнь круто изменилась. Она счастлива на работе, отчаянно влюблена и двигается в совершенно ином направлении. Жизнь не просто полна сюрпризов… она очень, очень хороша.

Она услышала, как поворачивается ключ в двери, и выжидающе улыбнулась. Когда Кейн вошел, она просияла.

— Я подверглась нападению кошек. Тебе придется меня спасать. Как думаешь, тебе это по плечу?

Но вместо того чтобы улыбнуться, или предложить ей руку, или даже сесть рядом с ней на полу, Кейн закрыл дверь и сказал:

— Мне нужно поговорить с тобой. Не могла бы ты встать?

Он не улыбался. Он вообще ничего не делал.

Поднимаясь на ноги, она почувствовала что-то знакомое. Что же это?

И вдруг поняла. Это было в его глазах. Они снова были пустыми. Такими же пустыми, как тогда, когда они впервые встретились.

— Кейн?

— Это была ошибка, — сказал он. — Сожалею о своей роли в ней. Мне никогда не следовало позволять тебе верить, что существует возможность чего-то большего. Ее нет. И я не хочу, чтобы она была. Я одинок по собственному выбору. Ты не можешь это изменить. Меня не интересует то, что ты предлагаешь, Уиллоу. Мне не нужно это. Мне не нужна ты.

Он говорил спокойно, просто и с ясностью, которая заставляла ее истекать кровью от неизлечимых ран.

Она не могла думать, не могла говорить, могла только стоять.

— Я — начала она.

Он прервал ее:

— Это не обсуждается. Даю тебе два часа на сборы.

Она не плакала. Уиллоу знала, что это плохой знак. Было очень больно, но какая-то часть ее как будто онемела.

— Что тебе принести? — Марина внесла поднос с чаем из кухни. — Вина? Водки? Договор на убийство Кейна?

Уиллоу засмеялась, затем всхлипнула, и наконец слезы потекли из глаз.

— Я не желаю ему зла. Не могу. Я же люблю его.

Она сидела поджав ноги на Маринином диване.

Все растения Кейна были все еще в машине, но Марина предложила подержать у нее Жасмин с котятами, пока не придет время их раздать.

— Я в п-порядке, — проговорила она дрожащим голосом.

— Ну еще бы. — Сестра села рядом. — Я вижу.

— Пока еще не так плохо, — сказала ей Уиллоу. — Думаю, я просто еще не до конца осознала то, что произошло.

Один из котят залез к ней на колени и свернулся клубочком, словно предлагая утешение. Уиллоу погладила его.

— Это не его вина, — сказала она. — Он меня предупреждал о себе, но я не поверила. Я предпочла верить в то, во что хотела верить. Ну почему я не слушала?

— Мы все слышим то, что хотим слышать.

Уиллоу покачала головой.

— Тут больше. Я так гордилась собой. Я наконец почувствовала, что перестала спасать парней. Кейна не нужно было спасать. В сущности, это он спас меня во всех смыслах. — Она шмыгнула носом.

— Ублюдок, — раздраженно проворчала Марина. — Как он посмел причинить тебе боль?

— Но он не сделал ничего плохого, — возразила Уиллоу. — Он назвал свои правила и играл по ним.

— А почему он должен был устанавливать правила? Почему, не ты?

Уиллоу выдавила слабую улыбку.

— У меня не было много правил.

— Он все изменил, когда согласился встречаться с тобой, — напомнила Марина. — Он вошел в нормальный человеческий мир и должен был играть по нашим правилам. А он этого не сделал.

Уиллоу взяла чашку с чаем и сделала глоток.-

— Я сказала, что люблю его. Думаю, это и послужило причиной.

Марина воззрилась на нее.

— Правда?

Уиллоу кивнула.

— Да. Я люблю его, а он ушел от меня. — Она снова расплакалась.

— Ох, Уиллоу. — Марина обняла ее. — Мне так жаль. Чего тебе хочется? Покричать? Побить посуду? Придумать, как снова завоевать его?

Если бы только, подумала Уиллоу.

— Я не могу снова завоевать его. Не могу заставить его полюбить меня и захотеть быть со мной. Он сам должен на это решиться, но я сомневаюсь, что он сделает это.

Было темно, когда Кейн вернулся домой. Он вошел и… ничего не услышал.

Кошек не было, растений не было, Уиллоу не было. Она забрала все свои вещи, как он и просил, однако в холодильнике осталась еда, а в ванной сладкий аромат ее духов.

Он увидел белую рубашку, висящую позади двери. Его рубашка, которую она надевала вместо халата. Он взял ее и подержал в руке, словно мог прикоснуться к ней.

Но он не мог. Она ушла. Как он и хотел.

Он вернулся в гостиную, ожидая, когда на него снизойдет покой, который всегда приносила тишина. Но сегодня была лишь беспокойная потребность продолжать двигаться. Он переоделся в спортивную одежду и решил позаниматься в гимнастическом зале. Может, тогда он сможет уснуть.

Была почти полночь, когда он наконец забрался в постель. Он был измотан, однако не мог сомкнуть глаз. Тишина была слишком громкой.

В конце концов; он встал, взял из ванной рубашку, которую она надевала, и положил рядом с собой.

Глупость, подумал он. Нет, больше чем глупость. Идиотизм.

И тогда до него дошло. Он скучает по ней. Он, который всегда гордился тем, что ни в ком не нуждается, скучал по ней больше, чем мог выразить словами.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кейн взял ключи и портфель и направился к двери. Но не успел он ее открыть, как кто-то постучал.

На секунду он замер, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Он знал, чего хотел, на что надеялся, но чего не мог позволить. Уиллоу. Но когда он открыл дверь, на пороге стоял Тодд.

— Я рад, что застал тебя, — сказал его босс. — Моя машина что-то забарахлила. Можно, я подъеду с тобой до офиса?

Разочарование было реальным и быстрым, как выстрел. Ему захотелось завыть на небеса, потребовать, чтобы это было она, но после того, что он сказал, разве это возможно?

— Нет проблем, — сказал он Тодду. — Я как раз выходил.

— Представляешь, — пожаловался Тодд. — Рут доставала меня до тех пор, пока я не согласился встретиться с Мариной. И о чем я только думал?

Кейн не ответил и не хотел говорить о Марине. Она напоминала ему об Уиллоу, а думать о ней было так больно, как прежде он и представить не мог.

Она изменила его, угрюмо подумал он. Тишина и одиночество всегда были его убежищем. Но больше нет. будущее казалось пустым, бессмысленным и холодным.

Но как это изменить? Сдаться? Любить и заботиться? А что потом? Если он подпустит ее слишком близко, как сможет защитить себя?

— Что с твоей машиной? — спросил он, чтобы отвлечься.

— Точно не знаю. Не заводится, и все. А она ведь почти совсем новая. Странно.

Что-то щелкнуло в мозгу Кейна.

— В последнее время ты никому не наступил на хвост?

Тодд взглянул на него.

— Думаешь, это неспроста?

— Не знаю. Но лучше позвони в автосервис и попроси, чтобы пока не забирали ее. Пусть ее вначале осмотрит мой парень. Просто на всякий случай.

Тодд чертыхнулся.

— Мне это не нравится.

— Лучше подстраховаться…

Что-то большое ударило их сбоку, вытолкнув на встречную полосу. Машина Кейна вильнула, но ему быстро удалось выровнять ее. Вместе с тем он искал глазами нападавшего, вытаскивая из кобуры пистолет.

Он его увидел. Серебристая иномарка. Она направлялась на них снова. Солнце слепило глаза, не позволяя разглядеть того, кто за рулем.

— Держись, — крикнул он Тодду и внезапно нажал на тормоза.

Нападавший пролетел мимо них. Кейн прицелился, но не успел нажать на курок, как что-то почувствовал. Какую-то вспышку, какой-то намек, что-то такое, за которым последовало ясное и нежелательное осознание того, что Уиллоу не захотелось бы, чтобы он кого-то убил.

Он выругался, снова прицелился, но увидел, как серебристая машина врезалась в фонарный столб и остановилась.

Он съехал на обочину и набрал 911. Автоматически давая всю информацию оператору, Кейн гадал, что еще она изменила в нем и как ему вновь стать тем, кем он был.

В полиции Кейн закончил с делами в половине одиннадцатого. Его машине требовался серьезный ремонт корпуса, но она могла ехать. Он как раз собирался сесть в нее, когда врач «скорой» его остановил.

— Может, нужно взглянуть на вас? — спросил он.

— Я в порядке. Был пристегнут.

— Парень тоже. Иначе был бы уже мертв.

Кейн поглядел на груду металла, в которую превратилась машина.

— В полиции сказали, что он подросток и он потерял сознание за рулем.

Медик кивнул.

— Семнадцать лет. Старшеклассник. Его мать говорит, что у него диабет. Очевидно, утром он не сделал укол и получил инсулиновый шок. Вы прекрасно справились с ситуацией. Если б вы позволили ему врезаться в вас еще раз, не думаю, что он бы остался жив.

Парамедик ушел.

Кейн потрясенно стоял у машины. Семнадцатилетний мальчишка. А если б он его застрелил? Учитывая обстоятельства, обвинения против него не выдвинули бы. Оружие у него законное, и он обученный профессионал. Но едва ли это послужило утешением семье мальчика. И ему.

Шесть месяцев назад он бы выстрелил, не задумываясь. Сегодня не смог, и знал почему.

Тем вечером Уиллоу сидела в уголке дивана, поджав под себя ноги и пытаясь заинтересоваться фильмом, который взяла напрокат. Это была комедия и, похоже, довольно смешная, но ни одна шутка не рассмешила ее. Возможно, потому что боль в сердце была слишком сильной.

Она потянулась за пультом, подумав, что просто отправится спать, а фильм посмотрит как-нибудь в другой раз, когда услышала снаружи странный шум. Было похоже на царапанье.

Она прислушалась и услышала звук снова.

Уиллоу подбежала к входной двери и распахнула ее. Черный, лохматый, прелестный щенок воззрился на нее, затем взвизгнул.

Она опустилась на колени. Щенок ринулся ей на руки и стал лизать в лицо.

— Кто ты? — засмеялась она, пытаясь отстраниться. — Откуда ты взялся? Потерялся?

— Это не он потерялся, — сказал Кейн, выходя из тени.

Ее сердце замерло. Она и вправду почувствовала, как оно на долю секунды остановилось. Дыхание перехватило, и щенок, воспользовавшись ее секундным замешательством, прыгнул вперед и повалил ее на спину.

— Ну, довольно. — Кейн вышел вперед и схватил щенка под мышку. Свободной рукой он помог ей подняться.

— Он ужасно игривый.

— Я вижу.

Она не знала, что думать, что чувствовать.

— Зачем ты здесь?

— Мы можем войти? Насчет него не беспокойся. Он только что сделал свои дела на парочку твоих розовых кустов, поэтому на несколько минут твой ковер в безопасности.

Единственный мужчина, которого она любила, мужчина, который так явно отверг ее, беспокоится о том, напрудит или нет щенок на ее ковер?

Она отступила и впустила их обоих. Кейн опустил щенка на пол, тот сразу же подбежал к ней и начал лизать босые ноги.

Она опустилась на колени и прижала к себе щенка.

— У него есть имя? — спросила она, потому что разговаривать о собаке было безопаснее, чем о чем-то еще.

Ей хотелось верить, что присутствие здесь Кейна что-то значит, но она не была уверена. А надеяться было слишком больно.

— Пока нет. Я подумал, что ты сама захочешь назвать его. — Кейн присел с ней рядом. — Он твой. Я купил его для тебя. Но он живет со мной, поэтому если ты хочешь его, то должна будешь вернуться ко мне.

Она сглотнула. Ладно, разумеется теперь надежда была, но также и страх, и разбитое сердце.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась?

— Хочу? — Он покачал головой. — «Хочу» — слишком слабо сказано, Уиллоу. Я думал, что знаю, чего хочу. Одиночества. Спокойной жизни. Я все тщательно распланировал. Я был осторожен — никогда не заводил серьезных отношений с женщинами. Я знал, что значит любовь, и не собирался позволить себя одурачить во второй раз. И никому никогда не удавалось зацепить меня. До тебя.

Надежда немножко усилилась. Дыхание ее участилось.

— Я думал, что хочу жить где-нибудь на острове, один. Думал, что мне Достаточно того, что я имею. И мне было достаточно, пока я не встретил тебя. Теперь все изменилось. Теперь я хочу шума и неразберихи, и разговоров, и смеха. Я хочу свечи и растения, и еду, и твои разбросанные вещи.

— Я не разбрасываю вещи.

Он улыбнулся, затем протянул руку и погладил ее по щеке. Щенок лизнул их обоих.

— Прости меня. Прости за то, что я сказал, и за боль, которую тебе причинил. Эта боль в твоих глазах преследует меня. Я скучаю по тебе, Уиллоу. Я не просто хочу тебя. Я тоскую по тебе. Я нуждаюсь в тебе с отчаянием, от которого слабею. Ты превратила меня в человека, которым я никогда не мечтал быть. Ты изменила меня настолько, насколько это вообще возможно. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять все это. Я никогда раньше не любил, поэтому не сразу узнал признаки.

Любовь? Он говорит о любви?

Она отпустила щенка и потянулась к Кейну.

— Ты хочешь сказать, что…

— Я люблю тебя. — Он привлек ее к себе и крепко обнял. — Я люблю тебя. Навсегда. В болезни и в здравии, во всем и со всем, что у нас будет. Если ты сможешь простить меня. Если все еще любишь меня.

Она отстранилась и посмотрела на него.

— Что? Ты думал, что я могла разлюбить тебя?

Она увидела страх в его глазах и поняла, что он боялся именно этого.

— Я причинил тебе боль, — сказал он. — Я был жесток. За это мне нет оправдания. Могу лишь обещать, что больше этого не будет.

Он не из тех мужчин, которые легко разбрасываются словами. Она верила ему, как верила, что он будет надежной опорой для нее и их будущих детей.

— Я так люблю тебя, — сказала она.

— Ты выйдешь за меня?

Она улыбнулась.

— Да. А мы оставим Жасмин?

Он усмехнулся.

— Конечно.

— И хотя бы одного котенка?

Он вздохнул.

— Это и твоя жизнь тоже. Тебе решать.

— Надеюсь, им понравится Бобо. У него такие большие лапы. Думаю, он будет весить фунтов пятьдесят или шестьдесят.

Он прикрыл глаза и застонал.

— Только не Бобо.

— Плюшка?

— Это мальчик, Уиллоу. Должно же у него быть хоть немного достоинства? Как насчет Черныша?

— О, это оригинально. Думаю, он похож на Стэна.

Он застонал. Уиллоу прижалась к нему.

— Нам понадобится дом побольше.

— Да. С двором.

— И садом.

— О, да. С большим садом. И большой спальней, потому что мы будем проводить в ней много времени.

— Мне нравится ход твоих мыслей. — Он заглянул ей в глаза. — Я люблю тебя, Уиллоу. Ты все для меня изменила.

— Я тебя спасла. — Она улыбнулась. — Хотя теперь я завязала. Миру придется обойтись без моих способностей спасателя. За исключением растений и животных. У нас ведь будут дети, да?

Он начал расстегивать ее блузку.

— Конечно.

— Столько, сколько захочу?

— Это ведь тебе их вынашивать. — Он снял с нее блузку.

Она взглянула через плечо и. увидела, что Стэн лег на подушку возле дивана.

— Нам придется вести себя потише, — прошептала она.

Кейн встал, подхватил ее на руки и понес по коридору.

— Думаю, мы просто уйдем из комнаты.

— Отличная идея.

Content

Мэллери Сьюзен Зов одинокой души

СЬЮЗЕН МЭЛЛЕРИ ЗОВ ОДИНОКОЙ ДУШИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ