Саманта Сноу

Водоворот страсти

1

Бетти развязала бант, медленно сняла упаковочную бумагу, приподняла крышку и заглянула в коробку.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула она, осторожно дотрагиваясь пальцем до содержимого. — Какое чудо!

Джесси, лежа на своей огромной кровати и подперев голову ладонями, с улыбкой, чуть снисходительно наблюдала за подругой. Именно такой реакции она и ожидала. Бетти просто повизгивала от избытка чувств.

— Джесси, я в восторге! — Глаза Бетти сияли, и без того румяные щеки еще больше раскраснелись.

За долгие годы Джесси так хорошо изучила подругу, что прекрасно знала, как она поведет себя в том или ином случае. От восторга Бетти просто не могла устоять на месте, пританцовывала, чуть ли не бегала вокруг стола.

Достав из коробки белоснежные кружевные трусики, поднесла их к лицу, вдохнула запах шелка, дотронулась ими до щеки.

— Ты их наденешь в день свадьбы, да? — задыхаясь, прошептала она.

Джесси сдержанно кивнула. Конечно, трусики ей тоже нравились, даже очень, недаром же она их купила. Но пищать от щенячьего восторга она совсем не собиралась.

Окружающие часто удивлялись, как могут дружить две такие непохожие девушки. Джесси, высокая, длинноногая, стройная блондинка с роскошными волосами, огромными глазами небесно-голубого цвета и чуть великоватым, но совершенно ее не портящим ртом, и Бетти, черноволосая толстушка с курносым, делающим ее удивительно миленькой носиком и ротиком сердечком.

Подруги были разными не только внешне, но отличались друг от друга и по характеру. Сдержанная Джесси, сразу и не поймешь, о чем думает, рассудительная, холодная — и слишком эмоциональная, легко возбудимая Бетти, у которой все чувства читались не только на лице, но и в действиях.

— Поэтому мы и дружим, — смеялись подруги. — Противоположности всегда притягиваются друг к другу.

Знакомы они были с начальной школы. Конечно, случались в их жизни и ссоры, и обиды. Но они быстро заканчивались примирением. Девчонки не могли прожить друг без друга даже несколько дней. Неразлейвода, так про них говорила мать Джесси. Тайны, секреты, да и проказы — все было пополам. Пошептаться, посплетничать, обсудить девичьи проблемы — это было любимым занятием подруг.

Бетти забегала к Джесси чуть ли не каждый день. А в последнее время навещала ее даже по несколько раз. В подготовке к свадьбе она принимала самое активное участие. А как же иначе? Ведь она была назначена Главной Подружкой Невесты. А без Главной Подружки, считала Бетти, не могло пройти ни одно подготовительное мероприятие. Тем более оценка новых покупок.

Бетти разложила трусики на столе и, нежно поглаживая их рукой, словно они были живыми, прощебетала:

— Я уверена, Дэниел сойдет с ума, когда увидит тебя в них. Он не вынесет такой красоты.

Джесси засмеялась, вскочила с кровати, подбежала к столу и выхватила из рук подруги воздушное чудо. Держа трусики перед собой, поводила ими из стороны в сторону и небрежно засунула в коробку.

— Тогда я их не надену, — пряча улыбку, сказала она.

— Почему? — не поняла Бетти.

— А потому, — ответила Джесси, завязывая на коробке бантик. — В первую брачную ночь я хочу, чтобы мой муж смотрел на меня, а не на мои трусики. У меня вообще трусиков не будет под подвенечным платьем. Вот.

Глаза Бетти расширились от удивления, курносый нос вытянулся.

— Ты что, Джесси? — прошептала она. — Разве можно так? На свадьбу да без трусов?

— А что? — серьезно вымолвила Джесси. Ее душил смех, но она сдерживала себя. — Моя свадьба. Как захочу, так и оденусь. Могу совсем голой пойти.

— Джесси!.. — Бетти просто задохнулась от возмущения.

Она не поняла шутки подруги и подумала, что та говорит серьезно.

Хотя Бетти и считала себя раскрепощенной, современной девушкой, но столь вольные мысли в отношении свадьбы она считала чуть ли не кощунственными. Она считала, что над такими вещами нельзя смеяться.

Джесси сжалилась над Бетти и успокоила ее:

— Да шучу я. Неужели ты не поняла?

— Нельзя шутить такими вещами, — надулась Бетти.

Но долго злиться она не смогла. Сначала улыбнулась, а потом вообще прыснула со смеху. Джесси сразу же ее поддержала и тоже залилась смехом. Нахохотавшись вдоволь, до колик в животе, Бетти подбежала к кровати и с разбегу шлепнулась на нее животом. От рухнувшего на нее приличного веса кровать вздрогнула.

— Иди сюда, Джесси, поболтаем. А то через две недели станешь миссис Виллари и забудешь свою подружку, — серьезно, будто и не смеялась секунду назад, сказала она, похлопав ладонью по кровати.

Джесси села рядом, потом упала на спину и раскинула руки. Светлые волнистые волосы разметались по красному покрывалу. Короткий халатик задрался, оголяя длинные стройные ноги.

Бетти подвинулась к подруге и тоже перевернулась на спину.

— Тебе страшно? — спросила она.

Джесси закрыла глаза, пытаясь определить, страшно ей или нет. Так и не разобравшись в своих ощущениях, спросила:

— Почему мне должно быть страшно?

Помолчав, Бетти сказала:

— Ну все-таки… Станешь женой мистера Виллари, появятся новые заботы, дела. Жизнь станет совсем другой.

— Да брось ты, Бетти. — Джесси скосила глаза на подругу. — Почему сразу другой?

— Конечно, другой. Ведь после свадьбы ты будешь уже совсем даже и не ты. Джесси Корн исчезнет с лица земли, а появится некая Джессика Виллари.

— Ерунда, — покачала головой Джесси. — Какая я есть, такой и останусь. Разве может изменить человека простая смена фамилии?

— Я думаю, может, — сказала Бетти и добавила: — И вообще, ты, Джесси, какая-то неправильная невеста. Я бы, например, очень-очень волновалась перед свадьбой. А ты такая спокойная, невозмутимая, будто предстоящее событие совсем тебя не касается. Но неужели совсем не страшно?

Джесси перевернулась на живот и положила голову на грудь Бетти.

— Не страшно. О том, что я выйду замуж за Дэниела, известно давным-давно. У меня было время свыкнуться с этой мыслью.

— Это точно, — согласилась Бетти. — Об этой свадьбе ваши родители, наверное, договорились еще до вашего рождения. Вот было бы смешно, если бы в семьях Виллари и Корн родились два мальчика или две девочки. Что бы они тогда делали?

— Это была бы трагедия, — серьезно произнесла Джесси. — Два уважаемых семейства не смогли бы породниться и объединить свои капиталы. — Она рассмеялась. — Но природа не смогла пойти против их планов. Мы с Дэниелом, слава небесам, разного пола, и мечты наших родителей скоро воплотятся в жизнь. Но знаешь, Бетти, это ужасно скучно, когда твою судьбу давным-давно определил кто-то другой.

— Не болтай глупостей. Ты счастливая, Джесси! — В голосе Бетти звучала радость за подругу. — Выходишь за самого красивого, самого богатого парня в городе. Вы просто идеальная пара. Я так рада за вас. — И вдруг Бетти глубоко вздохнула, уголки губ ее опустились, глаза затуманились.

— Подружка, что с тобой? — забеспокоилась Джесси. — Не переживай, скоро и ты встретишь своего принца. Самого лучшего, самого красивого.

— Нет, — помотала Бетти головой. — Такого, как Дэниел, мне не встретить. Только таким красавицам и счастливицам, как ты, попадаются самые хорошие парни. Пойду я, Джесси.

Бетти начала подниматься, но Джесси не позволила подруге встать с кровати. Она обняла ее и прошептала в самое ухо:

— А хочешь, я тебе раскрою секрет? Была бы моя воля, я с удовольствием отменила бы свою свадьбу.

Бетти отпрянула.

— Ты это серьезно?! Ты что, не любишь Дэниела?

Глаза Бетти расширились от удивления, лицо стало совсем потерянным. На нем читался испуг. Казалось, что еще мгновение, и девушка закричит от страха.

Джесси поспешила ее успокоить:

— Шучу я, Бетти. Конечно, я люблю Дэниела. Он же просто душка. Как его можно не любить?

Бетти с облегчением выдохнула.

— Разве можно шутить такими вещами, Джесси? — строго произнесла она. — Это не повод для шуток.

— Я больше не буду. Прости меня.

— Да ладно, подруга, — примирительно сказала Бетти. — Ты же знаешь: я абсолютно не могу на тебя злиться.

Джесси знала. Бетти, добрая душа, вообще ни на кого не могла долго злиться. Был в ней какой-то ген доброты, заставляющий ее прощать даже тех, кто делал ей подлость.

И еще Джесси знала, что Бетти неравнодушна к Дэниелу. Нет, сама подруга никогда ей об этом не говорила, всячески скрывала свои чувства. Но Джесси не дурочка, видела, как в последнее время в обществе Дэниела Бетти напрягалась и спешила уйти. А если он обращался к ней с каким-то вопросом, краснела и запиналась.

Из-за этого Джесси испытывала чувство вины перед подругой. Но разве можно изменить то, что давно решено? Дэниел Виллари — ее жених, и тут уж ничего не поделаешь.

— А у меня послезавтра примерка свадебного платья, — проговорила Джесси, чтобы сменить неприятную тему. — Ты не составишь мне компанию? Посмотришь, оценишь.

Бетти снова заулыбалась.

— Конечно. Куда уж ты без старушки Бетти. А сегодня мне и вправду пора. Не обижайся. Я обещала маме отвезти ее в торговый центр.

Когда Бетти, чмокнув подругу в щеку, ушла, вдруг вспомнив, что обещала сопроводить мать в магазин, Джесси облегченно вздохнула. Она всегда радовалась встречам с подругой, но последние дни были такими хлопотными, суетливыми и нервными, что хотелось просто побыть одной. Хоть недолго.

Вечером обещал зайти Дэниел, чтобы обсудить некоторые детали предстоящего события. Это он так сказал при вчерашнем расставании:

— Вечерком я забегу к тебе, и мы обсудим детали предстоящего события.

Что тут обсуждать? Все давно обговорено, обсуждено, расписано, размечено и распланировано. Подготовкой к свадьбе занимается лучшее свадебное агентство Биттауна под названием «Счастливый день». На них вполне можно положиться. Недаром в городе говорят: «Если за дело взялся «Счастливый день», можете быть уверены, что день вашей свадьбы именно таким и станет».

Но все-таки, все-таки… Свадьба — дело нешуточное. Тем более их свадьба. Уже больше месяца все городские газеты Биттауна обсуждают это событие, чуть ли не каждая считает своим долгом задать вопросы. Будет ли на церемонии присутствовать губернатор? Куда отправятся молодожены в свадебное путешествие? Какую сумму не пожалел мистер Корн на свадебный наряд старшей дочери?

На прошлой неделе Джесси выловил ушлый журналистишка в вытянутом чуть ли не до колен свитере и, тыча микрофоном в лицо и наступая на ноги, задавал какие-то пошлые и глупые вопросы. Хорошо, что все случилось около самого дома и охране удалось быстренько спровадить нахала.

Из-за ажиотажа, развернувшегося по поводу ее свадьбы, Джесси просто боялась выйти из дома. Любопытные взгляды преследовали ее на каждом шагу. Скорее бы все закончилось, охочие до сплетен удовлетворили бы свое любопытство, и можно было бы продолжить спокойно жить.

Джесси убрала в шкаф вываленные на стол коробки. Бетти очень уж хотелось посмотреть, что она купила к свадьбе. Вообще-то говорят, что показывать свадебные наряды — плохая примета. Но Джесси не могла отказать подруге. Да и что уж скрывать, ей хотелось похвастаться. Ведь каждый предмет туалета она выбирала так тщательно, будто от этого выбора зависела вся ее жизнь.

Дверь в комнату Джесси приоткрылась, и в проеме показалась голова Кристи, младшей сестренки.

— А где Бетти? — спросила девочка.

— Уже ушла, — ответила Джесси, закрывая дверь шкафа.

Кристи сморщила носик и вошла в комнату.

— Ой, как жалко. А я хотела с ней поговорить.

Потом бочком, опасаясь, что старшая сестра выгонит из комнаты, прошла к кровати и уселась на краешек, сложив руки на коленях. Словно показывая, какая она послушная девочка и никаких хлопот не доставит, просто скромненько посидит в комнате.

Джесси отлично знала все хитрости сестренки. Когда требуется, может прикинуться чистым ангелочком.

— Поговорить? С Бетти? О чем же? — поинтересовалась Джесси.

— Понимаешь, я хотела узнать у Бетти, все ли в порядке с зоопарком. Ведь она живет рядом и должна знать.

Джесси погрозила ей пальцем.

— Хитрюля! Узнать у Бетти… У меня ты хотела узнать — не передумала ли я завтра тебя туда отвезти? Так вот, запомни: я своих обещаний не нарушаю.

— Правда? Завтра мы поедем в зоопарк? — Кристи, вскочив с кровати, бросилась к Джесси и крепко обхватила ее руками за талию. — И ты не передумаешь? Честно-честно?

— Не передумаю. — Джесси погладила сестру по светловолосой головке.

Кристи радостно засмеялась. Как мало надо, чтобы доставить счастье ребенку. Всего лишь дать ему возможность поглазеть на зверей. С этим зоопарком Кристи все уши прожужжала, так ей хотелось туда попасть. Вот Джесси и не выдержала, пообещала сводить девочку.

Разница в возрасте почти в одиннадцать лет не позволила сестрам стать настоящими подругами, но Джесси искренне любила свою Кристи, пусть даже иногда вредную, капризную, но такую родную.

— А ты тоже будешь кататься на лошадке? — заглядывая в лицо старшей сестре, спросила Кристи. — Линда сказала, что с зоопарком приехала лошадка и она просто прелесть. Вся такая черная и с белым пятном на лбу. Она уже каталась.

— Я же взрослая, — ответила Джесси. — Но тебе обязательно разрешу.

Весело подпрыгивая, Кристи выбежала из комнаты, по дороге свалив стул. Он с грохотом упал, но девочка даже не заметила этого. Она спешила поделиться радостью с матерью.

2

Если бы не Кристи, Джесси ушла бы из зоопарка уже давно. Она еще раз убедилась, что на зверей любоваться лучше всего по телевизору. В телевизоре они смотрятся просто замечательно, такими лапочками, что просто хочется их потискать. А вот рядом с ними находиться было просто невозможно. Главным образом, из-за запаха. Джесси несколько раз, осторожно оглядываясь, не увидит ли кто, подносила к лицу носовой платочек. От платка пахло лавандой, и это вселяло надежду, что где-то имеются места, не пропахшие насквозь запахом зверья.

А Кристи все было нипочем. Глаза ее сияли счастьем, светлые волосы, стянутые в хвост на затылке, разлохматились. Девчонка бегала от одной вольеры к другой и с восхищением вопила:

— Джесси, смотри, лев! Джесси, а вот мартышки!

Она и сама вела себя как мартышка. Скакала, строила рожицы, даже несколько раз пыталась залезть на оградительный забор. Джесси так измучилась с сестрой, что хотела только одного: поскорее оказаться дома, в своей комнате, заткнуть уши или даже зарыться под подушку. Потому что была уверена, что дикий рев, пронзительный вой и жалобное блеяние будут ее преследовать долгое время.

Но Кристи невозможно было утянуть из парка. Джесси чувствовала раздражение: сестре уже десять лет, а ведет она себя хуже пятилетней. Кричит, бегает, дурачится. Джесси и в кафе обещала отвести, и мороженым угостить, но та ни за что не соглашалась. Зоопарк для нее в тысячу раз лучше всяких цивилизованных мест.

И еще эта лошадка… Джесси ее уже ненавидела. Из-за того что Кристи, возбужденная предстоящим походом в зоопарк, не смогла вовремя собраться, выбрались они только к обеду. И в зоопарке как раз появились тогда, когда эту замечательную по всем статьям лошадку, как утверждала Кристи, увели в сарайчик обедать. Об этом сообщил старик-смотритель, мирно дремавший на скамейке под раскидистым платаном. Он на несколько секунд приоткрыл глаза, чтобы ответить на вопрос, заданный приставшей к нему Кристи, а потом снова их закрыл и сладко засопел.

Джесси заподозрила, что кроме обеда лошади предназначался еще и послеобеденный сон. Ведь за все время, что они болтались по зоопарку, ее так и не вывели.

— Кристи, может, пойдем отсюда? — устало спросила Джесси. — Мы же с тобой уже все здесь посмотрели.

— Нет, — протянула девочка. — А покататься на лошадке?

На глаза Кристи навернулись слезы. Джесси пожалела сестренку. Не стоит из-за своих проблем лишать девчонку радости. Конечно, можно пообещать, что они придут сюда еще раз, и увести ее домой. Но девушка знала, что обещание она не выполнит. До тех пор пока зоопарк будет в их городе, она и близко не подойдет.

— Ладно, — примирительно сказала она. — Ждем еще полчаса и уходим. Я не собираюсь торчать здесь целый день. У меня много дел.

Увидев, что старшая сестра уступила, Кристи оживилась.

— Подождем-подождем, — скороговоркой выпалила она. — Нам некуда спешить. — А потом хитро прищурилась, искоса взглянула на Джесси и добавила: — Нет у тебя никаких дел.

— Как это нет? У меня дел полно. Дэниел вот обещал зайти.

— Ага, опять целоваться будете. Вот и все ваши дела.

— Кристи! — вскричала Джесси. — Ты что такое говоришь?!

Сестра состроила серьезную рожицу и отскочила подальше от Джесси, опасаясь получить затрещину.

— Говорю то, что знаю. Как будто я не видела, что ты со своим Дэниелом только и делаете, что целуетесь.

Джесси ужаснулась: интересно, что эта девчонка еще успела увидеть? Привыкла она жить в собственном доме, не закрывая дверей. Видимо, напрасно. Любопытный нос сестренки вполне мог просунуться в щелку незапертой двери в самый неподходящий момент.

Ну ничего. Скоро у нее будет собственный дом, и там уж ей никто не помешает заниматься чем вздумается.

Мысли о собственном доме сразу улучшили настроение. Каким он, интересно, будет? Джесси даже представить не могла. Вернее, представить-то могла, и каждый раз представляла по-разному. А вот каким он окажется на самом деле?

Дом — это сюрприз Дэниела, который он в строжайшей тайне готовил ко дню их свадьбы. Это был его Великий Секрет. Джесси, как ни подлизывалась, как ни упрашивала, ни слова о доме вытянуть из Дэниела не смогла. Потом оставила эти попытки. Пусть будет сюрприз, раз жениху так хочется. Уже не долго осталось ждать.

— Джесси, вот она! — оторвал ее от мечтаний о собственном доме и покое в нем громкий крик Кристи. — Пошли! Ну что ты стоишь? Быстрее!

Девочка схватила сестру за руку и с силой потянула в сторону трейлеров, расположенных чуть в стороне от клеток со зверями.

— Кристи, я упаду, — причитала Джесси, которой пришлось пробежать несколько шагов вслед за Кристи.

Но девочка не обратила никакого внимания на попытки Джесси притормозить. Джесси не оставалось ничего другого, как поспешить за сестрой.

Из-за крайнего трейлера показалась та, которую они так долго ждали. Черная лошадь с белым пятном на лбу. Джесси сразу же оценила ее статность, грациозную походку и гордый взгляд. Неожиданно было увидеть в этом непритязательном передвижном зоопарке такую красотку. Несомненно, лошадь стоит немалых денег.

Но вскоре Джесси стало не до лошади. Рядом, поддерживая ее за узду, шел парень, от одного взгляда на которого голова у Джесси пошла кругом. Красив как Аполлон, промелькнула в голове дурацкая фраза.

Нет, он был лучше Аполлона, этого мифического героя. Он был гораздо лучше, потому что был реальным, из плоти и крови. И взгляд на эту плоть заставил сердце Джесси затрепыхаться. Неподвластное ей, оно запрыгало, забилось в груди.

— Ну что ты остановилась? — вывел ее из оцепенения голос Кристи. — Пошли.

Но Джесси не могла сдвинуться с места. Высокий, широкоплечий блондин с растрепанными на ветру волосами до плеч приковал ее внимание. Чувственные, пухлые губы, большие серые глаза, длинные ресницы, нос с чуть заметной горбинкой, обветренное лицо. Сознание Джесси четко фиксировало картинку, откладывало в памяти. Одет он был в потертые джинсы и клетчатую рубашку, заправленную под ремень, но расстегнутую до пояса. Закатанные рукава обнажали сильные, мускулистые руки. Вот бы оказаться в его объятиях, прижаться к сильной груди… Рядом с таким мужчиной забудешь обо всем на свете. А губы? Его губы просто созданы для поцелуев, жарких, страстных.

Джесси тряхнула головой, прогоняя наваждение. Через две недели у нее свадьба, и совсем не годится представлять себя в объятиях этого ковбоя. Она заставила себя вспомнить о Дэниеле и тут же пожалела об этом. Сравнение двух мужчин было совсем не в пользу жениха.

— Желаете покататься? — Парень остановился рядом.

— Желаем, желаем, — затараторила Кристи. — А как зовут лошадку?

Она протянула руку и дотронулась до бока лошади. Лошадь дернулась, негромко заржав.

— Кристи, осторожно! — Джесси схватила за руку сестру.

Парень улыбнулся.

— Не бойтесь, мэм. Лошадь смирная. Она привыкла к детям. И не обижает тех, кто ее не обижает. А зовут ее Карамелька.

— Смирная, ой ли? — с сомнением спросила Джесси, косясь на животное, нетерпеливо прядающее ушами. — И что за имя у нее такое странное? Не лошадиное какое-то.

Парень пожал плечами:

— Не я его придумал. Прежний хозяин, видно, был большим любителем сладостей. Вот и назвал ее так. Лошадь в зоопарке не так давно появилась. Раньше паслась на просторных травянистых лугах.

— Там ей и самое место, — вздохнула Джесси. — Лошади нужно ходить по травке, а не по каменистым дорожкам парка.

— Ваша правда, — поддержал ее замечание парень, не спуская с лица улыбку. — Лошадь — животное свободолюбивое. Ну, малышка, ты готова к скачкам на Карамельке?

Он повернул голову к девочке, и Джесси стало неуютно, что он от нее отвернулся. Ей было приятно, когда парень смотрел на нее.

— Конечно, готова. — Кристи даже подпрыгивала от нетерпения. — Джесси, давай скорее билетик. Он у тебя в сумочке.

Джесси достала заранее купленный билет и протянула парню. Он засунул его в карман, даже не взглянув, подхватил Кристи за талию, поднял, словно пушинку, высоко над землей и усадил на спину лошади. Подмигнув Джесси, отчего та поежилась, он взял за поводья лошадь и потянул за собой.

— Держись крепко, малышка, — бросил он Кристи. — И вперед!

— Только осторожнее, пожалуйста! — воскликнула Джесси. — Кристи, держись крепко!

Но на ее слова уже никто не обратил внимания. Парень что-то с увлечением говорил девочке, подняв к ней голову, та хохотала, крепко обхватив руками шею лошади.

Джесси не оставалось ничего другого, как сесть на скамейку рядом со стариком-смотрителем, продолжавшим мирно посапывать.

— А вы, принцесса, не хотите прокатиться? — Глаза парня пронизывали ее насквозь.

Кристи с восхищением смотрела на него, одновременно пытаясь поделиться переполнявшими ее впечатлениями с Джесси.

— Нет уж, увольте, — мотнула головой Джесси, представив себя восседающей на лошади, широко расставив ноги. А одета она сегодня, между прочим, в сарафан!

Эх, эротично бы она смотрелась!

Парень, словно прочитав ее мысли, осмотрел Джесси с головы до ног:

— Да, наряд у вас для этой цели неподходящий. Значит, на сегодня катание на лошади отменяется. А вы ведь, принцесса, не прочь испытать восторг от бешеной скачки верхом?

Джесси вспыхнула. Да что он себе позволяет?! Хам, и намеки у него хамские.

— Не смейте меня называть принцессой! — выкрикнула она.

Да так громко, что спящий старик на скамейке открыл глаза и подскочил на месте.

— Что такое? Что случилось? — Не понимая спросонья, что произошло, он удивленно оглядывался по сторонам.

— Все в порядке, Билл, — успокоил его парень. — Просто девушка оскорбилась, что я назвал ее принцессой. — А потом дурашливо поклонился Джесси. — Вы уж простите меня, деревенщину, — с издевкой в голосе проговорил Парень. — Вы уж простите. Виноват. Виноват.

Но Джесси, схватив упирающуюся Кристи за руку и даже не взглянув на наглеца, быстро зашагала в сторону выхода из зоопарка.

— Ну ты даешь, Питер, — услышала она голос старика. — Нарвешься когда-нибудь на неприятности. Помяни мое слово.

Что ответил наглец, Джесси уже не слышала. Да это ее совсем и не интересовало. Еще не хватало обращать внимание на всяких самодовольных хамов!

3

Даже сев в машину, свой новенький «шевроле», ладненький и уютный, подаренный отцом в день выпуска колледжа, желтый, как солнышко, Джесси никак не могла успокоиться. Гнев переполнял ее, руки тряслись. Из-за этого Джесси никак не могла вставить ключ зажигания и еще больше нервничала. Кристи, своим детским умом не понимающая, что же произошло, мышкой забилась в самый угол заднего сиденья.

Резко, с взвизгом, Джесси тронулась с места, чего обычно себе никогда не позволяла, и помчалась в сторону дома. Примерно на середине пути Кристи подала голос:

— Джессика, почему ты рассердилась на Питера?

Осторожно так спросила, боясь реакции старшей сестры на свои слова. И не напрасно боялась. Джессика просто взвилась:

— На Питера?! — заорала она на весь салон. — На какого еще Питера?! Зачем ты с ним разговаривала?! Он что, друг тебе?! Ты несносная девчонка! Разве можно разговаривать с чужими людьми?! Я все расскажу отцу!

Кристи зашмыгала носом. Но ее слезы не тронули Джессику. Она просто пылала негодованием.

— И о чем ты с ним говорила? Отвечай быстро! Что он у тебя выспрашивал?

Испуганная девочка заревела в голос.

— Ничего он не выспрашивал, — всхлипывая, ответила она. — Мы просто поговорили. О Карамельке и обо мне. Он сказал, что таких прелестных девочек, как я, не видел. Он хороший, не то что ты.

Джесси резко крутанула руль и ругнулась шепотом.

До дома она донеслась за считанные минуты. Визгом скрипнули тормоза, когда Джесси остановилась у дверей. Охранник удивленно смотрел на молодую хозяйку, он никогда не видел ее в таком состоянии. Еще больше он удивился, когда она, выскочив из автомобиля, бросила на ходу, пробегая к дверям дома:

— Поставь машину!

До сих пор она никому не доверяла своего желтого любимца, сама ставила в гараж.

Джесси стрелой пронеслась по холлу, в секунду одолела лестницу, вбежала в свою комнату, с шумом захлопнула дверь и, не останавливаясь, бросилась на кровать лицом вниз. Чувства, непонятные ей самой, рвались наружу, и, чтобы не разреветься и выпустить эти чувства наружу, Джесси стала колотить кулаками по неповинной ни в чем кровати.

Постепенно гнев, переполнявший ее, ушел, но обессиленная девушка продолжала лежать на кровати. Она не спала, но не видела окружающих предметов, и в голове ее была пустота. Джесси даже сомневалась, что она думала о чем-то в то время.

Из оцепенения ее вывел осторожный стук в дверь. Джесси села, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.

В дверь просунулась голова матери.

— Можно зайти?

Джесси кивнула. Мать села на край кровати и осторожно спросила:

— Что случилось? Кристи чуть успокоилась, но все равно объяснить ничего не может. Только повторяет, что ты плохая и злая. Я не понимаю, Джесси, что у вас произошло. Вы поссорились? Кристи что-то натворила?

Джесси положила голову на плечо матери.

— Нет, Кристи не виновата. Просто, мама, я не знаю, что со мной случилось. Сестру напугала, раскричалась неизвестно почему.

Мать погладила Джесси по голове.

— Это нервы, девочка. Просто нервы. Если бы ты знала, как я нервничала перед свадьбой, чуть ли не каждый день в истерику впадала. Ты еще хорошо держишься. Молодец!

— Нет-нет, мама. Нельзя плохие поступки оправдывать нервами. Разве Кристи виновата, что у меня нервы шалят? И совершенно чужой человек… разве он виноват?

Джесси спрятала лицо в ладонях, но мать обняла ее и притянула к себе.

— Что за человек?

— Рабочий зоопарка, — неопределенно сказала Джесси. — Я на него тоже накричала. Ни за что, если подумать, просто так. Разве он виноват в моих нервах?

— Не виноват, но и ты не виновата, — строго сказала мать. — И не переживай. Все пройдет. Думай о хорошем. Кстати, звонил Дэниел. Я сказала, что тебе нездоровится и ты спишь. Не обижаешься, что я так сказала?

Джесси покачала головой.

— Нет. Ты правильно сделала, я никого сегодня не хочу видеть. Даже Дэниела.

А может быть, особенно Дэниела? — спросила себя Джесси, когда мать, поцеловав ее в щеку, покинула комнату.

Глупости… Какие глупости. Как она может не хотеть встречи с Дэниелом? Самым лучшим, самым добрым, самым заботливым мужчиной на свете. Тем единственным, кому она уже совсем скоро пообещает стать верной и преданной женой.

Джесси забралась под одеяло, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Усилием воли она вызвала в мыслях образ Дэниела. Всегда аккуратного, в дорогом костюме и светлой рубашке, с коротко подстриженными темными, почти черными волосами и очках в тонкой золотой, очень дорогой, оправе.

Джесси частенько потешалась над решением Дэниела носить очки. У него было отличное зрение, и очки ему нужны были не для коррекции, а для создания имиджа.

— Я слишком молодо выгляжу, — объяснил он свое решение. — И у клиентов может возникнуть недоверие к молодому и неопытному адвокату. Очки мне придают солидности.

— Ага, — посмеялась тогда Джесси. — Не солидности они тебе придают, а глупый вид.

Дэниел обиделся, но очки не снял. Он слишком серьезно относился к своей работе, чтобы позволить ей стать поводом для шуток.

А иначе и быть не могло. «Адвокатская контора Виллари. Отец и сын» — самая известная в городе. Но не только самая известная, но и самая дорогая. Основатель ее, дедушка Дэниела мистер Джон Виллари, в конце сороковых годов прошлого столетия появился в Биттауне почти что ниоткуда. Во всяком случае, он не любил распространяться о днях своей молодости. История рода Виллари словно начинается со времени открытия небольшой адвокатской конторы, штат которой состоял всего из двух человек: самого мистера Джона Виллари и секретарши Элизабет, ставшей впоследствии миссис Виллари.

Саму миссис Виллари Джесси никогда не видела. Та умерла в середине семидесятых, а до семейных альбомов Джесси еще не допустили. Лицезреть историю семьи в фотографиях ей еще предстоит, когда она станет молодой миссис Виллари.

Но по легендам, которые в подобных Биттауну маленьких городках передаются из уст в уста, считалось, что предприимчивая секретарша, сумевшая окольцевать шефа, красотой не блистала. Зато была умная до ужаса. Именно благодаря ей адвокатская контора Виллари достигла того уровня и положения, в котором находится сейчас.

А вот деда Дэниела, Джона Виллари, Джесси знала хорошо. В свои восемьдесят с небольшим он выглядит вполне прилично, увлекается гольфом и не прочь приударить за молоденькими девушками.

Свою практику адвоката он оставил ради внука, три года назад окончившего Стэнфорд. Традиции нарушать нельзя. Раз в название их конторы входят слова «отец и сын», то и работать в ней должны отец и сын Виллари. А деду места нет.

Но только на словах. Джон Виллари держит все дела конторы под неусыпным наблюдением, чем доводит отца Дэниела до тихого, впрочем, ни в чем не выражающегося бешенства. Без консультации с ним невозможно приступить ни к одному делу. Кому же понравится такой постоянный контроль?

Дэниел же деда обожает. Хотя тоже ни одного шага без его совета не делает. Джесси уверена, что и женитьба на ней, дочери Роджера Корна, владельца шоколадной фабрики, на которой работает большая часть жителей Биттауна, не раз обсуждалась Дэниелом с дедом. И если Дэниел сделал предложение Джесси Корн, то только с позволения и одобрения деда.

4

Незаметно для себя Джесси заснула, а когда проснулась, за окном уже стемнело. В доме стояла тишина. Отец и мать, скорее всего, в библиотеке, обсуждают сегодняшние дела и расшатанные нервы Джесси. Кристи уже легла спать. Надо было бы, конечно, у девчонки прощения попросить, но это можно сделать и завтра.

Джесси встала с кровати и прошла в ванную. Включила воду, умылась. Долго рассматривала себя в зеркале, занимавшем всю заднюю стену. Лицо после сна припухшее, глаза покраснели. Джесси показала отражению язык, оставшись недовольной своим видом, и отвернулась.

Среди подруг Джесси считалась красавицей. В выпускном классе ее даже выбрали Мисс школы. Глупый конкурс тогда получился. Участвовать в нем ее уговорила Бетти. Джесси долго сопротивлялась, считая конкурсы красоты напрасной тратой времени. Все в них было ненастоящим. И корона, которую надели на голову Джесси, как победительнице, была подделкой. По возвращении домой Джесси отдала корону, обклеенную фальшивыми брильянтами, Кристи. Та не снимала ее с головы несколько дней, даже в кровати рядом на подушку клала. Потом корона куда-то затерялась. Но Джесси совсем об этом не жалела.

Все-таки зря она заснула. Спать днем — последнее дело, чувствуешь себя после этого разбитой и злой. А впереди еще ночь. Разве заснешь, когда днем выспалась?

Можно, конечно, позвонить Дэниелу. Он с радостью примчится, тем более что на этот вечер у него планов никаких не было, и так замучает своими ласками, что сон будет крепким. Но Джесси по-прежнему не хотела его видеть.

Джесси надела джинсы и маечку, тихо спустилась по лестнице, пересекла холл и вышла на порог дома. К ней подошел охранник.

— Я прогуляюсь немного, — сказала Джесси.

— Может, выгнать из гаража «шевроле»?

Этот охранник, Джесси даже не знала его имени, поступил к ним на службу всего несколько дней назад. Подбором охраны в дом всегда занималась мать, не доверяя в этом вопросе мужу.

— Мы им платим большие деньги, — говорила она. — И я хочу, чтобы вид охранника радовал глаз.

Поэтому она и выбирала из всех претендентов самых симпатичных.

Однажды Джесси, ей было лет пятнадцать, стала свидетелем сцены, которая долгое время не уходила из ее памяти.

Вернувшись из школы раньше положенного срока, по каким-то причинам был отменен последний урок, Джесси застала мать сидящей на диване в холле. Перед ней на коленях стоял охранник и массировал ногу матери. Ее голова была запрокинута на спинку дивана и на губах играла улыбка, показавшаяся Джесси совсем непристойной. Да и вся картина выглядела какой-то неприличной, так что Джесси захотелось поскорее выбежать из дома.

— Я оступилась на лестнице, — как ни в чем не бывало сказала мать, заметив Джесси. — Повредила ногу.

Охранник же, вскочив, густо покраснел. Через несколько дней тот охранник уже не работал, на его место был принят другой.

Джесси рассказала о том случае Бетти. На что подруга, глубоко вздохнув, голосом мудрой женщины заметила:

— Подумаешь. Луиза — молодая женщина, интересная и красивая, а твой папочка постоянно занят на работе. Вот и развлекается она, как может.

Тогда Джесси очень обиделась на подругу и не разговаривала с Бетти несколько дней. Потом, повзрослев, стала допускать предположение, что неспроста мать лично занимается подбором охранников.

Вот и этот новый охранник был красавчиком, правда, совсем не во вкусе Джесси.

— Не надо, — бросила она ему. — Я просто прогуляюсь.

— Как угодно, мисс.

На улице было хорошо. Дневная жара, выматывающая и расслабляющая, спала. Свежий ветерок нежно ласкал кожу. Стояла тишина.

Джесси любила это время суток, когда все вокруг засыпает. Она пошла по улице, совершенно не задумываясь, куда идет.

Конечно, можно зайти к Бетти. Но болтать ни о чем и выслушивать радостные возгласы по случаю ее замужества не хотелось. Джесси вообще ничего не хотелось. Просто брести по вечернему городу, не спеша — это было самое лучшее. Свое состояние она определила, как расслабленно-возвышенное, когда не хочется совершать никаких лишних движений, действий. Даже думать не хочется.

Джесси и не заметила, как дошла до городского парка. А когда осознала, куда ее привели ноги, резко остановилась.

А я ведь специально пришла сюда, промелькнуло в голове у Джесси.

И от этой мысли по телу пробежала сладкая дрожь. Как наяву перед ней предстал образ белокурого красавца в расстегнутой клетчатой рубашке. Его чувственный рот улыбался, серые глаза сверкали призывным огнем, сильные руки тянулись к ней. Картина была настолько реальной, что Джесси сделала шаг навстречу видению.

Еще не поздно повернуть назад и вернуться домой. Забраться в постель, почитать книгу, а может, просто полежать и помечтать о предстоящей свадьбе. Но Джесси не сделала этого. Она ступила на дорожку парка.

Ветерок донес до нее запах животных. Но сейчас, в густом вечернем воздухе, он не раздражал ее, как днем. Он, наоборот, ее притягивал, и Джесси шла на этот запах.

Впереди показались силуэты клеток, слабо различимые в темноте. Вдруг Джесси увидела, что от них отделилась человеческая фигура и приближается к ней. Джесси совсем не испугалась. Каким-то шестым чувством она узнала, кто к ней приближается.

— Я знал, что ты придешь, — сказал Питер, остановившись в полушаге от нее.

Джесси вспомнила, что именно так назвал парня старик-смотритель.

Он знал… Он знал… Откуда? Она и сама не знала, что окажется здесь. Разве можно знать то, что сделают другие? Если и в себе разобраться так сложно…

— Я просто гуляю, — срывающимся голосом произнесла Джесси.

— Не слишком удачное место и время для прогулок молодой девушки, — усмехнулся Питер. — Признайся, принцесса, ты ведь пришла ко мне.

Он схватил ее за руку и притянул к себе. Джесси, не ожидавшая этого, уткнулась лицом в его грудь. Запах мужского тела, крепкий и терпкий, ударил в нос и затуманил голову.

Питер крепко обнял ее и поцеловал в макушку. Потом его губы скользнули по уху, щеке и добрались до ее губ. Джесси задрожала. Она никогда не испытывала ничего подобного при поцелуях Дэниела. А тут она просто почувствовала, как отнимаются ноги. Если бы Питер не держал ее крепко в своих объятиях, Джесси рухнула бы на землю. Поцелуй длился целую вечность. Мир перестал существовать для нее. Если бы вдруг случилось землетрясение, Джесси его даже не заметила бы.

— Ты отлично целуешься, принцесса, — прошептал ей на ухо Питер. — Можешь гордиться — давно я не получал такого удовольствия. Любой красотке фору дашь.

Эти слова привели Джесси в чувство. Что он себе позволяет? Сравнивать ее еще с кем-то! Она вырвалась из его объятий и крикнула:

— Не смейте называть меня принцессой!

— Почему? — В голосе Питера звучало удивление. — Ты и вправду похожа на принцессу.

— И не смейте мне тыкать!

Джесси повернулась, чтобы уйти, убежать прочь из этого темного парка, наполненного вздохами запертых в клетках зверей. От этого наглеца, который позволяет в ее адрес непочтительность. Даже нет, не непочтительность, а откровенную наглость. За кого он ее принимает? За девушку, готовую отдаться первому встречному? За ту, что сама вешается парням на шею? Ошибаешься, милый, она не такая. Сейчас она развернется и уйдет отсюда.

Но она не успела. Питер снова схватил ее за руку и притянул к себе. И снова запах мужского тела затуманил голову. Но в этот раз Джесси уже была готова к этому, не дала ему возможности лишить ее воли.

— Отпустите меня! — Голос ее звучал решительно, Джесси уперлась руками в его грудь, почувствовав, какая она крепкая.

Во всяком случае, Джесси надеялась, что ее голос звучал решительно и непреклонно. Питер разжал руки.

— Да пожалуйста. Не очень-то и хочется. Можешь гулять дальше.

Джесси быстро пошла прочь. Но через несколько шагов остановилась и вернулась к Питеру, так и стоявшему на месте и смотревшему ей вслед.

— Я хочу спросить. Почему ты был уверен, что я приду сюда? Ведь ты ждал меня.

— Я видел, как ты смотрела на меня днем. Взгляд девушки не может обмануть. Я ведь тебе понравился.

— Ты самоуверенный наглец. Думаешь, что все девушки от одного взгляда на тебя готовы отдаться.

Питер усмехнулся.

— Нет, я не так самоуверен, как ты считаешь. Все не готовы, конечно, но некоторые не прочь.

— Хам! — заключила Джесси и, резко развернувшись, пошла по дорожке.

Чем дальше она уходила, тем больше сжималось ее сердце. Джесси не понимала, почему ей так неприятно от этого.

Когда же она перешла дорогу, пустынную из-за позднего времени, и оказалась на тротуаре, поняла. Она ждала, что Питер пойдет за ней, окликнет, не отпустит от себя.

Джесси остановилась, несколько мгновений постояла, не двигаясь, потом оглянулась, но за ней никто не шел.

Ну и ладно. Ну и подумаешь. Не больно-то я этого и хочу, успокоила себя девушка и пошла домой.

Ни в одном окне свет не горел, только внизу, в холле. Все спали. Вот и отлично, не придется объяснять, где она бродит по ночам. При ее появлении охранник, сидевший на ступеньках, вскочил на ноги.

— Который час? — спросила Джесси, приблизившись.

— Четверть второго, — ответил парень. — Уже поздно, мисс. Я волновался, хотел сообщить миссис Корн, что вы долго не возвращаетесь.

— Молодец, что не сообщил. Хозяев по пустякам не следует беспокоить. Я просто прогулялась.

Джесси вошла в дом. У дверей сняла туфли и босиком, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, а значит, и избежать лишних вопросов, прошла к себе в комнату.

Не включая свет, благодаря полной луне в комнате можно было кое-что различить, Джесси села на кровать. Взяла фотографию с прикроватной тумбочки.

Напрягая глаза, долго смотрела на нее. На фотографии она и Дэниел. Джесси прекрасно помнила тот день, когда была сделана фотография.

Это случилось прошлым летом. Они с друзьями выезжали на пикник на озера. Стояла прекрасная погода, и не воспользоваться возможностью весело провести время на природе было просто грех.

Действительно, было очень здорово. Они дурачились, жарили барбекю, плавали и ловили рыбу. Вечером, перед самым отъездом, Дэниел пожелал сделать официальное заявление.

На глазах весело посмеивающейся компании он опустился перед Джесси на колени и попросил стать его женой. Как они тогда хохотали. А по возвращении в город всей компанией отправились в кафе «Розмари» отмечать это важное событие. Было много шампанского, цветов и поздравлений жениху и невесте. Тогда только Бетти, сославшись на головную боль, с ними не пошла.

Джесси поднесла к лицу фотографию и поцеловала изображение Дэниела.

— Скорее бы свадьба, — прошептала она. — А не то мои нервы, как говорит мама, натворят такого…

Джесси волновалась, что ей предстоит провести ночь без сна. Ведь она хорошо выспалась днем, да и ночная прогулка ее сильно возбудила.

Но, к своему удивлению, девушка быстро заснула. И ей приснился Питер. Во сне они, взявшись за руки, она в своем дурацком сарафанчике, он в расстегнутой клетчатой рубашке и джинсах, брели по звездной дорожке, в конце которой их ждала то ли бездонная черная пропасть, то ли цветущий рай.

5

Голос Бетти в телефонной трубке звучал настойчиво и требовательно:

— Джесси, мы должны срочно встретиться. Мне нужен твой совет.

Это она повторяла уже третий раз, и ни на какие отговорки подруги не реагировала.

— А по телефону ты не можешь мне все рассказать? — допытывалась Джесси.

— Нет, не могу, — упрямо отнекивалась Бетти, которая тоже иногда бывала очень упрямой.

— Тогда приезжай ко мне. Понимаешь, я не хочу выходить сегодня на улицу. У меня очень болит голова, — привела Джесси последний аргумент, надеясь, что подруга ее пожалеет.

Вчерашняя ночная прогулка не прошла для нее даром. И вправду ужасно болела голова, першило в горле, и Джесси собиралась весь день провести в кровати. Не хватало еще перед свадьбой заболеть.

— Вот и прогуляешься заодно, — отозвалась Бетти. — Лучший способ избавиться от головной боли — прогулки на свежем воздухе. Это всем известно.

Джесси ничего не оставалось, как согласиться. Встретиться они договорились в кафе «Розмари» через час. Кафе находилось на тихой улице, как раз на половине пути между домами Джесси и Бетти. Это было любимое место встречи подруг.

Кафе представляло собой уютное, небольшое заведение. В отличие от других кафе, расположенных в центре Биттауна, в нем никогда не бывало много народу. Никто не мешал спокойному разговору.

Время приближалось к полудню, начиналась настоящая жара. Джесси совершенно не хотелось плестись под палящим солнцем пешком, поэтому она вывела из гаража свой желтенький «шевроле».

Раз ей пришлось все-таки выйти из дома, что она с утра совсем не планировала, Джесси до встречи с подругой решила заехать в кондитерскую, согласовать последнюю модель свадебного торта. С этим тортом она намучилась. Фотографии с образцом торта несколько дней назад ей показал Фред, организатор свадьбы. Джесси торт совершенно не понравился. Она высказала свои замечания и вот сегодня решила проверить, как продвигаются дела.

В кондитерской Джесси задержалась несколько дольше, чем планировала. Повар опять неправильно понял ее идею. Пришлось еще раз ему подробно растолковывать.

Поэтому на встречу с Бетти она опоздала. Когда она, запыхавшись, вбежала в «Розмари», подруга сидела за столиком с чашкой кофе и смотрела в окно.

— Прости, — Джесси чмокнула Бетти в щеку, — я чуть опоздала.

— Ничего страшного, — бесцветным голосом произнесла подруга, не отрывая взгляда от окна.

Джесси уселась напротив, заказала кофе и спросила у Бетти:

— Что-то случилось? На тебе лица нет.

Нет, лицо, конечно, у нее было, но совсем чужое. Бетти, всегда розовощекая и веселая, выглядела бледной, потерянной и несчастной. Лицо осунулось, курносый нос заострился.

— Случилась катастрофа, Джесси. Настоящая катастрофа, — замогильным голосом произнесла Бетти.

Джесси с уверенностью могла сказать, что никогда не видела подругу столь подавленной. А ведь они дружат уже много-много лет.

— Ты пугаешь меня. — Джесси дотронулась до руки Бетти. — Давай рассказывай.

Бетти горестно вздохнула и наконец-то оторвала взгляд от окна. Посмотрела на Джесси, еще раз тяжело вздохнула и произнесла:

— Сегодня утром я была на примерке у портнихи.

— И что? — не поняла Джесси.

— А то! — В глазах Бетти заблестели слезы. — Портниха эта, всеми расхваливаемая портниха, испортила мое платье.

Джесси с облегчением выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Бетти, ты меня с ума сведешь. Разве можно так меня пугать? Я уже подумала, что случилось что-то непоправимое, а у тебя… Платье… Разве из-за этого стоит так расстраиваться?

Бетти перегнулась через стол и прошептала Джесси в лицо:

— Как ты не понимаешь? Это же непростое платье. Это платье подружки невесты.

— Ну и что?

— Как что? — Бетти отодвинулась и повысила голос: — Я же не смогу пойти в испорченном платье на свадьбу. Или ты думаешь, что я могу заявиться на твою свадьбу в чем попало и как попало?

Последние слова Бетти выкрикнула. Немногочисленные посетители кафе как один повернулись в их сторону. Ох и любит же народ оказаться свидетелем скандала.

— Тише, не кричи, — попыталась успокоить подругу Джесси. — Я так не думаю, и ты это прекрасно знаешь. Я хочу, чтобы ты была на свадьбе самой красивой. После меня, конечно.

Бетти опустила голову и уже более спокойным голосом спросила:

— И что же мне делать?

— Обратиться к другой портнихе и сшить новое платье. Такое, как ты хочешь. Времени еще предостаточно.

На лице Бетти появилась улыбка:

— А ведь и правда. За две недели можно сшить любое платье.

Она вскочила со стула и, обогнув стол, подбежала к Джесси. Обняв ее за шею, поцеловала в щеку.

— И как я сама не додумалась? — причитала Бетти, возвращаясь на место. — Я так расстроилась, что нормально и соображать не могла. Все мысли из головы вылетели.

— Я рада, что спасла тебя от неминуемой смерти от горя, — улыбнулась Джесси. — А сейчас давай рассказывай, что у тебя с платьем произошло.

Бетти пригубила кофе, поморщилась. Кофе уже остыл. Не оставалось ничего другого, как заказать новую порцию.

— Портниха сшила мне платье на три сантиметра короче, чем я заказывала! — с возмущением произнесла Бетти.

— Это ужасно, — поддержала подругу Джесси.

Но та покачала головой.

— Нет, это не самое ужасное. С длиной я могла бы смириться. Но она испортила мои воланчики, нашила совсем не так, как я просила.

Джесси поперхнулась кофе.

— Бетти, — с ужасом произнесла она, — ты что, заказала платье с воланчиками?

— Конечно, — как ни в чем не бывало ответила Бетти. — Со множеством воланчиков по лифу. Я сама придумала фасон. А почему это тебя так удивило?

Джесси помолчала, обдумывая свой ответ. Как сказать подруге, что она со своими пышными формами в платье с воланчиками будет выглядеть в лучшем случае нелепо? И, главное, сказать так, чтобы не обидеть?

— Ну… — протянула Джесси. — Не то что удивило. Но я читала, что воланы не модны в этом сезоне.

Бетти замахала руками.

— Нет, Джесси! — воскликнула она. — Ты не права. В этом сезоне фаворитом является романтический стиль. А воланы, по-моему, это и есть романтика. Представляешь, я хочу, чтобы они были здесь, здесь и здесь.

Бетти, размахивая руками, показала, где, по ее мнению, необходимо быть воланчикам. Джесси открыла рот, готовясь произнести еще какой-то аргумент против воланов, но не успела это сделать. А так и застыла с открытым ртом.

В дверях кафе появился тот, кого Джесси меньше всего ожидала здесь увидеть. В зал вошел Питер в сопровождении мужчины, на которого Джесси вначале даже не взглянула.

Все ее внимание было приковано к Питеру. Да, это был он. Конюх из зоопарка, ее ночной собеседник и самый большой хам в мире. Тот, кто нагло целовал ее в парке и заставлял безумно волноваться. И вместе с тем вошедший в зал не был похож на растрепанного, ходившего в поношенной, даже не совсем чистой одежде парня.

Сейчас он выглядел совершенно по-другому. Идеально сшитый светло-серый костюм, белоснежная рубашка, гладко уложенные волосы. В первое мгновение Джесси его даже не узнала. А узнав, застыла от удивления с открытым ртом.

Питер осмотрел зал, скользнул безразличным взглядом по двум девушкам, подхватил спутника под руку и провел его к свободному столику, расположенному в противоположном конце зала от столика Джесси и Бетти.

Джесси почувствовала, как ее лицо вспыхнуло краской, потом побледнело. Неужели Питер не узнал ее? Или, еще того хуже, не захотел показать, что узнал?

— Джесси, что с тобой? — обеспокоенно спросила Бетти, прекратив болтать о своем испорченном платье. — Тебе плохо?

Джесси выдавила на лице улыбку.

— С чего ты взяла? — бодро сказала она. — Со мной все хорошо, и я внимательно тебя слушаю.

Недоверчиво покачав головой, Бетти проговорила:

— Ты прямо в лице переменилась. — Заметив, что Джесси смотрит не на нее, а куда-то в сторону, проследила за ее взглядом. — Ты их знаешь? — кивнула она на разговаривающих с официантом мужчин.

— Нет, я их не знаю, — быстро ответила Джесси.

— А почему ты тогда на них засмотрелась? — не отставала подруга. — Глаз не сводишь и меня не слушаешь.

— Да не смотрю я на них, — отмахнулась Джесси. — Я на тебя смотрю и внимательно слушаю.

— Ну-ну… — протянула Бетти и продолжила возмущаться по поводу нерадивой портнихи.

А Джесси никак не могла заставить себя оторвать взгляд от Питера и его спутника. Наконец она рассмотрела и его. Это был пожилой, но все равно красивый мужчина в дорогом костюме. Весь такой чопорный, надутый и недовольный. Он с явным пренебрежением, двумя пальчиками, взял поданную чашку и заглянул в нее. Правда, когда он попробовал кофе, на лице его промелькнуло удовольствие.

Из-за того что мужчины сидели в другой части зала, Джесси не могла слышать их разговор. Но ей показалось, что пожилой мужчина выражает какие-то претензии Питеру, а тот оправдывается. Постепенно их разговор перешел в ссору. Конечно, они не начали кричать друг на друга, но раскраснелись и несколько повысили голос.

Джесси прислушалась, но из-за приличного расстояния и из-за того, что сидящая напротив нее Бетти без умолку болтала, так ничего и не разобрала.

Быстро допив кофе, мужчины поднялись из-за стола и направились к выходу. В окно Джесси увидела, что, выйдя из кафе, они разошлись в разные стороны, даже не пожав на прощание друг другу руки.

И тут Питер, проходя мимо окна, вдруг улыбнулся и помахал Джесси рукой. Щеки Джесси вспыхнули.

— Смазливый, конечно, мальчик, — вынесла заключение Бетти, тоже заметившая действия Питера. — Но наглец. Разве можно так неприлично вести себя с незнакомыми девушками?

— Нельзя, — согласилась с подругой Джесси.

6

Мать и Кристи уже сидели в автомобиле. Отец, уложив последнюю сумку, закрывал багажник.

Джесси, скрестив руки на груди, подпирала столб с почтовым ящиком.

— А может, все-таки поедешь с нами? — Мать опустила стекло и высунула голову. — Выходные в такую жару в городе — это ужасно.

— Нет, мама, — помотала головой Джесси. — У меня еще столько дел. Да и бабушку я обещала навестить. Так что никак.

— Ну как знаешь, — проговорила мать и откинулась на спинку сиденья.

Отец, крякнув от усилия, наконец-то закрыл неподдающуюся крышку багажника и, проходя мимо, чмокнул дочь в щеку.

— Передавай привет бабушке.

— Обязательно передам, — заверила Джесси.

Машина тронулась. Джесси помахала вслед рукой, облегченно вздохнула и направилась в сторону дома.

Долгие проводы — лишние переживания. Родители отправились на озера на два дня, их на уик-энд пригласили друзья, а собирались так, будто покидают дом самое малое на полгода. И сами измучились, и Джесси задергали.

Она имела неосторожность предложить свою помощь. Исключительно для того, чтобы родители с Кристи побыстрее убрались из дома. И это предложение вышло ей же боком. Несколько раз приходилось бегать на второй этаж за забытыми матерью вещами. Потом в срочном порядке переупаковывать сумку Кристи. Оказалось, что девчонка наложила целую сумку игрушек вместо нужных вещей.

Наконец-то они уехали, и Джесси целых два дня может заниматься чем заблагорассудится. Свобода! От одной мысли о ней захотелось подпрыгнуть высоко-высоко.

Проходя мимо охранника, который неподвижным памятником стоял у дверей дома, Джесси притормозила.

— А знаешь что, Вилли, — сказала девушка, глядя ему в глаза. — Я тут подумала, сделаю я и тебе праздник, отпущу на день. Ты мне до вечера не нужен, так что можешь погулять.

— Да, мисс? О, мисс… — в восторге пролепетал охранник. — Благодарю вас.

Охранник заулыбался. Еще бы… Джесси знала, что у Вилли есть подружка, официантка в кафе. Джесси однажды стала свидетелем нагоняя, что устроила мать влюбленному охраннику. Тот без разрешения отлучился на полчаса. Приспичило ему взглянуть на свою пассию.

Сегодня Джесси захотелось побыть доброй феей. Ей было самой хорошо, и она хотела сделать хорошее для кого-нибудь другого.

А еще ей хотелось одиночества. Няню Кристи в связи с отъездом девочки на отдых отпустили еще вчера. У горничной Сьюзан по графику сегодня выходной. Садовник, старый Билл, который работал в их доме столько, сколько Джесси себя помнит, еще пару дней назад уехал к заболевшей сестре.

Джесси радовалась одиночеству. Какое счастье находиться в доме, в котором не слышно никаких лишних звуков, никто не путается под ногами, ни от кого не слышишь ненужных советов.

Она давно решила, что в ее собственном доме уж точно никого постороннего не будет. Прислуга только приходящая. Сделала свое дело и ушла, а не жила постоянно, как в родительском доме. Луизу же это устраивало. Она любила, чтобы вокруг нее был народ. Любила давать указания, любила руководить. Если бы мать Джесси работала, то обязательно стала бы хорошим руководителем. Она умела заставить слушаться ее.

Джесси была не такая. Она пыталась до минимума свести свой круг общения. А чтобы вступать в разговоры с прислугой, обсуждать с ними проблемы, такое ей и в голову прийти не могло.

Она выглянула в окно и увидела, как охранник Вилли быстрым шагом направился по дорожке к воротам.

— Я одна! — Джесси закружилась по комнате. — Я одна!

Она включила стереосистему. Тишину дома нарушил мощный голос джазовой дивы Аниты о'Дэй. Джесси обожала эту певицу. Бетти всегда подшучивала над ее пристрастием.

— Нашла кого слушать, — удивлялась подруга. — Ей же сто лет в обед будет. И как можно на такое старье время тратить?

Джесси не спорила, лишь плечами пожимала.

Но в последнее время она предпочитала ставить любимые диски, когда была в одиночестве.

Кроме Аниты о'Дэй у Джесси была еще одна страсть. Ванна. В ней она могла сидеть часами. Просто так, полностью расслабившись и ни о чем не думая, получая наслаждение от обволакивающей тело теплой воды и ароматов, испускаемых воздушной пеной. За это она частенько получала нагоняи от матери, не понимающей, как можно тратить жизнь на бездумное просиживание в воде.

И опять Джесси не спорила. Хотя не понимала мать, тратящую жизнь на бессмысленные разговоры по телефону.

Сегодня же, когда она сама себе хозяйка, Джесси не могла лишить себя радости погрузиться в ванну.

Наполнив ее горячей водой и вылив туда половину флакона пены, пахнущей сладкой земляникой, Джесси скинула одежду и села в воду. Блаженство разлилось по ее молодому телу.

Девушка откинула голову на подставку и прикрыла глаза. Несколько минут она наслаждалась ощущением счастья. Джесси представила, что она одна во Вселенной. Она царица этого мира, и никто не смеет ей мешать.

Она увидела себя на необитаемом острове, одну. На ровный, покрытый желтым песком берег лениво накатывались голубые волны. То тут, то там виднелись выброшенные морем ракушки. Но ей стало от этого грустно. Быть единственной владелицей рая оказалось скучно. Лучше бы с ней там оказался любимый, единственный, понимающий ее человек. Но, к своему удивлению, она никак не могла представить рядом с собой Дэниела. Не вписывался он в идеалистическую картинку. Джесси усилием воли вызывала его образ, но он исчезал, таял. Возникал кто-то другой. Но вот этого другого Джесси никак не могла рассмотреть. Зыбкий, подернутый дымкой тумана силуэт никак не хотел приобрести очертания. Но он был рядом с ней, волновал.

Джесси медленно провела языком по губам. Они требовали поцелуя. Яростного, страстного поцелуя. Такого, какой мог подарить настоящий мужчина.

И вдруг пелена с зыбкого образа спала, и Джесси явственно увидела его перед глазами. От неожиданности она даже вздрогнула, но сразу же, поняв, что это лишь в воображении, вновь расслабилась. Но как же ясно она его представила! Белокурые волосы растрепал ветер, клетчатая рубашка обнажает мускулистую грудь, узкие джинсы закатаны до колена.

— Нет, только не это… — выдохнула Джесси. — Только не он.

И, чтобы прогнать наваждение, ушла с головой под воду.

Когда Джесси вышла из ванной, раскрасневшаяся и обмотанная полотенцем, что-то заставило ее застыть на пороге.

Джесси прислушалась. В доме стояла тишина. И этой тишины она ужасно испугалась, Испугалась так, что мурашки по коже побежали. Вся истома быстро улетучилась.

Она прекрасно помнила, что стереосистему не выключила. Включая воду в ванной, она еще подумала об этом. Потом решила: пусть Анита о'Дэй поет. Да и спускаться голышом со второго этажа в гостиную не хотелось. Сама стереосистема остановиться не могла. Воспроизведение было включено на круговой повтор.

А сейчас голоса любимой певицы не слышно.

Джесси затаила дыхание, ей послышался какой-то звук внизу. Несколько секунд стояла неподвижно, но больше ничего не услышала.

Глупо стоять, приклеившись к косяку двери. Осторожно, на цыпочках, Джесси подошла к лестнице и начала спускаться. Мягкий ковер заглушал шаги. Джесси ужасно боялась, что лестница под ее ногами заскрипит, поэтому спускалась медленно и осторожно. От лестницы до дверей гостиной всего лишь несколько шагов, но это расстояние Джесси преодолела с большим трудом. От волнения ладони вспотели, колени предательски дрожали.

Она прислонилась спиной к холодной стене. Вот они и вернулись, ее детские страхи. Маленькая Джесси ужасно боялась пустых комнат. Ей казалось, что в каждом углу притаилось чудовище и только и ждет, когда девочка останется одна. Она ни на минуту не отпускала от себя няню, чем доводила обычно сдержанную и добрую женщину до истерик. Джесси уговаривали, угрожали, даже водили на прием к психиатру. Ничто не помогало.

С годами детские комплексы ушли. Но вот сейчас на Джесси напал тот панический страх, который, как ей казалось, она оставила в детстве. От бешеного рывка из дома на улицу ее останавливал еще больший ужас. Только не шевелиться, только не шуметь. А лучше всего раствориться в стене.

Нет, Джесси уже взрослая, она не даст страху взять над ней верх. Досчитав до десяти, она оторвалась от стены и, нажав на ручку двери, толкнула ее.

— Ну что ты там топчешься, принцесса? Я уже заждался тебя. Извини, я выключил музыку. Не терплю джаз.

На диване, вальяжно развалившись, сидел красавчик Питер. О, как ненавидела его в этот момент Джесси! Именно из-за него она сейчас испытала небывалый ужас, именно он чуть не довел ее до нервного срыва!

Джесси уже взяла себя в руки, она не намерена терпеть наглость этого типа.

— Немедленно покиньте мой дом, — четко произнося каждое слово, сказала Джесси. — Иначе я вызову полицию.

— О, умоляю тебя, принцесса, — с ухмылкой произнес Питер. — Зачем лишние слова? Ты же рада меня видеть.

— Я? Тебя?! — взорвалась девушка. — Что за бред? Сейчас же выматывайся отсюда. Быстро!

Питер встал с дивана и не спеша подошел к ней. Он был высоким, и, чтобы посмотреть в его лицо, Джесси пришлось запрокинуть голову. Глаза их встретились. Как ненавидела она его в эту минуту и как тянулась к нему… Как будто две разные Джесси жили в ней. Одна кричала: «Остановись! Ты любишь Дэниела и собираешься за него замуж!» Другая возражала: «Плевать! О таком мужчине я мечтала всю жизнь».

Питер взял Джесси за плечи:

— Ты вся дрожишь, принцесса. Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Иди ко мне.

Джесси срывающимся голосом прошептала:

— Не называй меня принцессой. Слышишь? Не называй никогда.

Питер притянул девушку к себе. Сопротивляться не было сил, и она уступила ему, прижалась к груди Питера, услышала сильные толчки его сердца. Стало удивительно спокойно. Джесси готова была стоять так всю жизнь, забыв о долге, приличиях, злости на этого невыносимого мужчину. Просто стоять и прижиматься к нему.

Его руки, скользя, опустились с плеч, мягко прошли по спине и сомкнулись у нее на талии, резко притянули к себе. Животом Джесси ощутила его набухшую плоть и задрожала.

— Не бойся, — прошептал Питер. — Все будет хорошо.

Горячие губы дотронулись до ее шеи. Питер чуть оттолкнул Джесси от себя, развязал узел на полотенце. Оно с легким шорохом соскользнуло на пол, раскрывая то, что прятало до сих пор.

Джесси инстинктивно попыталась прикрыться руками.

— Не нужно, — помотал головой Питер. — Ты прекрасна.

Несколько мгновений он не сводил с нее взгляда. Потом сделал шаг вперед, подхватил Джесси под ягодицы и приподнял. Ее стройные ноги обвились вокруг бедер Питера. Сейчас их лица оказались на одном уровне, и Питер прильнул к губам Джесси. Она страстно ответила на его поцелуй.

Когда они оторвались друг от друга, из груди Джесси вырвался стон:

— Питер! Я не могу…

Она еще могла соображать, она пыталась остановить неизбежное, понимая, что с каждым мгновением ей все сложнее контролировать свои чувства. Они раздирали ее, рвались наружу. Внутри нее разгоралось пламя, готовилось к взрыву, и Джесси знала, что вскоре она будет не властна над собой.

— Молчи, — прошептал он. — Просто молчи.

Питер бережно поставил Джесси на пол. Она в изнеможении прижалась к стене. Холод обжег разгоряченную спину, и Джесси вздрогнула. Питер опустился перед ней на колени, обхватил руками ее бедра и притянул к себе, уткнулся носом в ее живот. Потом осторожно дотронулся до него языком, лизнул, словно пробуя на вкус ее тело. Джесси застонала и выгнулась к нему навстречу.

Медленно, чуть дотрагиваясь губами до ее кожи, Питер начал поцелуями прокладывать дорожку к низу живота. И чем ниже он опускался, тем больше изгибалась Джесси, тем чаще становилось ее дыхание. Она так крепко вцепилась руками в его светлые жесткие волосы, что костяшки пальцев побелели. Комната, знакомая с детства комната, расплывалась перед глазами, погружаясь в липкую пелену.

Когда же его губы, властные и одновременно нежные, добрались до самого низа, Джесси не выдержала. В глазах потемнело, ноги подкосились, и она почти без чувств сползла по стенке на пол.

А ее руки судорожно расстегивали пуговицы на клетчатой рубашке, молнию на узких джинсах. Они существовали уже вне ее сознания, жили сами по себе и совершали такие действия, какие Джесси, будь она в нормальном состоянии, никогда бы себе не позволила.

7

Джесси проснулась в ужасном состоянии. Она чувствовала себя полностью разбитой и раздавленной.

Казалось, болела каждая косточка, каждая мышца. Вчерашние кувыркания на полу не прошли даром. Тогда, охваченная страстью, Джесси не замечала, что пол твердый. А зря, сегодня приходится за это расплачиваться. Ощущения были такими, словно по ее телу целенаправленно и усиленно прошлись дубинкой, не оставив в покое ни один участок. Точно так же Джесси чувствовала себя во время гриппа. Тогда тоже все ныло и болело.

Джесси, еще лежа в кровати, внимательно осмотрела себя: не покрылась ли она синяками? Замечательная картинка могла получиться: невеста, вся такая из себя воздушная и красивая — и в сине-желтых пятнах.

Внимательно изучила свои руки, ноги, грудь, живот. Даже, изогнувшись, попыталась рассмотреть заднюю часть тела. Вроде бы все было в порядке. Явных видимых повреждений не обнаружилось.

А про то, что творилось у Джесси в душе, лучше не задумываться. Во всяком случае, она не хотела задумываться. Но все равно чувствовала себя гадко до тошноты. Прекрасно ведь понимала, что поступила подло и низко. Измена — всегда подлость. А измена, совершенная себе в удовольствие, — подлость двойная. А удовольствия вчера она получила выше головы.

Питер оказался умелым любовником. Своими ласками он доводил ее до такого блаженства, о существовании которого Джесси даже и не догадывалась. Да и она сама постаралась. Вытворяла такое, что даже стыдно вспомнить.

Больше всего на свете Джесси хотела провести все оставшееся до свадьбы время в своей кровати. И она осознавала почему. Она знала, что, выберись она из-под одеяла, ноги сами, независимо от ее желания, побегут в парк.

Вот и лежала Джесси, натянув одеяло до самого носа. Словно прижимала им себя, не давала подняться. Под этим пуховым, почти невесомым одеялом девушка чувствовала себя защищенной. Оно словно отгораживало ее от внешнего мира.

Но ее планам не суждено было сбыться — зазвонил телефон. Вначале Джесси решила проигнорировать звонок, не отвечать, но аппарат не собирался умолкать, разрывая своей трелью тишину дома.

Джесси горестно вздохнула, откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Прохладный пол освежил разгоряченные ступни.

— Здравствуй, дорогая! — услышала она голос Дэниела. — Ну как ты?

— Нормально, милый, — хриплым голосом промолвила Джесси.

— Не скучаешь без меня?

Джесси усмехнулась. Вот бы взять и сказать Дэниелу правду: «Нет, дорогой, я без тебя не скучаю. Потому что у меня нет сил даже вспоминать о тебе. Ведь я вчера имела бешенный, сумасшедший секс, и от этого секса ноет все мое тело и сердце бухает вниз от одного воспоминания о нем. Где уж мне в таком состоянии думать о тебе?»

Интересно, как бы он отреагировал на такое признание?

Но губы произнесли совсем другие слова:

— Конечно, скучаю. Ты же знаешь.

На том конце провода Дэниел довольно крякнул:

— Я тоже, дорогая, жду не дождусь нашей свадьбы.

— И я, — прошептала Джесси.

На этот раз она не солгала. Она и вправду ждала свадьбы. Только она, так думала Джесси, могла спасти ее от окончательного падения в пропасть.

— Может мне приехать? — спросил Дэниел, и в голосе его звучало столько нежности, что Джесси вздрогнула.

— Нет-нет. У меня много дел.

Джесси даже не представляла, как сможет взглянуть в глаза мужчине, который верит ей, собирается ввести в свой дом, назвать своей женой. Не сейчас, не сегодня. Как будто грех от содеянного завтра уменьшится. Но пусть это будет завтра. Не сегодня.

Джесси услышала, как Дэниел вздохнул. Чтобы смягчить свой отказ, она добавила:

— Я собираюсь навестить Мадлен. Я уже пообещала ей, что приеду.

— Хорошо, дорогая. Целую тебя крепко-крепко. Передай привет Мадлен.

— Передам, — сказала на прощание Джесси и опустила трубку.

Хоть в этом не обманула Дэниела — Джесси действительно собиралась навестить бабушку.

Мадлен Корн в прошлом году отметила шестидесятилетие. Но никто, взглянув на эту цветущую, стройную женщину, не сказал бы, что ей столько лет.

Выглядела Мадлен прекрасно. Она никогда и никому не рассказывала, каких трудов ей стоит поддерживать себя в хорошей форме.

Мадлен обожает сладкое, но полностью исключила его из своего рациона. Мадлен любила долго спать по утрам, но теперь ежедневно встает в половине восьмого, чтобы совершить утреннюю пробежку по пустынному в это время парку. Мадлен до дрожи в коленях боится операций, но раз в пять лет отправляется на круговую подтяжку лица.

Джесси обожала бабушку, считала ее настоящим идеалом женщины. И, конечно, при удобном случае старалась навестить Мадлен. Именно Мадлен. Называть ее бабушкой Мадлен категорически запрещала.

— Бабушка… Звучит как-то унизительно, — говорила она. — Абсолютно не чувствую себя старой.

— Какая же ты старая? — поддерживала ее Джесси. — Ты у меня еще ой-ой какая женщина. Выглядишь просто шикарно.

От похвалы Мадлен еще больше расцветала.

Жила Мадлен в двухэтажном особняке, доставшемся ей в подарок от мужа, деда Джесси. Самого деда Джесси не видела, но по рассказам Мадлен знала отлично.

Дедушку звали Эндрю Корн, и был он самым красивым, по словам Мадлен, мужчиной Биттауна.

— О, Джесси, — чуть ли не при каждой встрече, закатывая глаза, говорила Мадлен. — Если бы ты знала, что это был за мужчина! Такие встречаются раз в жизни. Мне повезло, я его встретила.

Когда Джесси была маленькая, она сочиняла разные удивительные истории про огромную любовь Эндрю и Мадлен. Однажды она рассказала одну из них матери.

Луиза, усмехнувшись, сказала:

— Если бы все так было на самом деле. Запомни, девочка, в жизни все происходит совсем не так, как в сказках.

— Почему не так? — удивилась Джесси. — Мне Мадлен рассказывала, какая любовь у них с дедушкой была.

— Любовь-то, может, и была. Только не мешала она бегать проказнику Эндрю на сторону. Да и Мадлен почти ни в чем не уступала мужу.

У Джесси от удивления глаза на лоб полезли. Мать, заметив реакцию девочки на ее слова, сразу же прекратила разговор и отправила Джесси к няне.

С тех пор Джесси стала настороженно относиться к рассказам бабушки. Но слушала их все равно с интересом. Кто же не любит истории про большую любовь? Пусть даже и придуманные.

— Мадлен! Это я, — прокричала Джесси.

Девушка стояла посреди холла и с удивлением оглядывалась.

В доме стояла тишина, непривычная и тем самым удивительная. Обычно у Мадлен шумно и суетно. Бегают горничные, стараясь выказать свое усердие. Мадлен — хозяйка строгая, но щедрая. Джесси много раз слышала, как мать жаловалась отцу на расточительность свекрови. А сегодня ни одна мимо не пробежала. Да и звука работающего пылесоса не слышно.

Джесси даже на часы, что висели на стене, посмотрела. Самое время уборки. Но нет, кругом тишина.

Но еще более удивительным было то, что из кухни, расположенной как раз слева от входной двери, не слышно так любимых кухаркой Габриеллой маршей.

— Под марши веселее морковочка нарезается, — ответила как-то Габриелла на вопрос Джесси.

Может, и так, кто ее, морковь, знает. Но Джесси уже привыкла, что при входе в дом Мадлен ее всегда встречают маршами. Ведь Габриелла — неотъемлемая часть дома Мадлен. Она работает в нем с Сотворения мира. Вернее, построения дома. И обожает марши.

А сегодня тишина. Обеспокоенная Джесси еще раз крикнула:

— Дома-то кто-нибудь есть?!

Из дверей библиотеки выглянула Мадлен.

— Что ты так кричишь? — спросила она недовольно. — Проходи, нечего топтаться у дверей.

Сегодня Мадлен в розовом брючном костюме, идеально обтягивающем ее по-юношески стройную фигуру. Гладко причесанные волосы стянуты в тугой хвост, на лице макияж.

— Мадлен, ты выглядишь прекрасно! — воскликнула Джесси, подбегая к бабушке и целуя ее в щечку.

— Как всегда, детка, как всегда, — скромно ответила Мадлен, награждая Джесси ответным поцелуем. — А вот у тебя, дорогая, вид никуда не годится. Бледная, и тени под глазами.

— Я устала за последние дни, — опустила глаза Джесси.

Она боялась, что если Мадлен заглянет в них, то поймет причину ее отвратительного вида, прочитает, что творится в ее душе.

— А вот это напрасно. Конечно, подготовка к свадьбе — дело хлопотное. Но совершенно необязательно доводить себя до измождения. — Мадлен отступила на шаг от Джесси и еще раз внимательно оглядела ее с головы до ног. — Да, детка, ты выглядишь отвратительно.

Мадлен гордилась тем, что всегда говорит людям правду в глаза. Она даже не задумывалась, в какое замешательство может привести человека.

Вот и Джесси сейчас почувствовала недовольство. Неужели действительно она так плохо выглядит, что об этом следует говорить вслух?

Мадлен заметила перемену в настроении внучки и, взяв ее за руку, потянула в сторону библиотеки.

— Я пью чай. Составишь мне компанию?

Обычную фразу Мадлен произнесла с таким пафосом, словно сообщала не о том, что пьет чай, а по крайней мере, принимает божественный нектар.

— Конечно, — согласилась Джесси.

Они прошли в библиотеку. Джесси с детства любила пить чай в библиотеке. Здесь, в этой комнате, заполненной книгами, картинами в громоздких позолоченных рамах и кожаными креслами, на нее всегда нисходила какая-то умиротворенность. Отгороженная от внешнего мира тяжелыми гардинами на окнах, библиотека представлялась Джесси необитаемым островом в бушующем океане жизни. Здесь все было спокойно, надежно и основательно. В библиотеке не хотелось говорить громко, ибо не было в ней места страстям.

Библиотека — единственное место в доме Мадлен, сохранившее свой первоначальный вид еще со времен Эндрю Корна. В память о муже, который обставлял эту комнату по своему вкусу, Мадлен ничего здесь не изменила. После смерти Эндрю в библиотеке не появилось ни одной новой книги. Поставить на полку томик любовного романа, которые Мадлен просто обожала, она считала чуть ли не кощунством. Книжки в ярких обложках с изображенными на них томными красавицами и пылкими мужчинами валялись по всему дому. Но в библиотеке не было ни одной.

— А почему в доме так тихо? — поинтересовалась Джесси, принимая от Мадлен чашку с дымящимся чаем.

— Потому что в доме никого нет.

— А где же все?

Нельзя сказать, что этот вопрос слишком уж интересовал Джесси, но для поддержания разговора почему бы и не спросить. Пить чай молча Мадлен не любила, от гостей она требовала, чтобы во время чаепития велись разговоры.

— Я всех уволила, — отпив чай, ответила Мадлен.

— Бабушка… — Джесси даже задохнулась от удивления.

— Я же просила не называй меня бабушкой, — резко сказала Мадлен.

— Прости, я нечаянно. — Джесси и вправду не нарочно так сказала, просто от удивления потеряла способность соображать.

Мадлен снисходительно махнула рукой, показывая, что не обижается.

— Но почему ты всех уволила? — Джесси уже по-настоящему заинтересовал этот вопрос. — И Габриеллу?

Конечно, Мадлен — женщина эксцентричная. Но уволить в одночасье всю прислугу — это слишком даже для нее. Тем более кухарку, которую Мадлен любила, уважала и считала чуть ли не компаньонкой.

— Габриеллу в первую очередь, — как ни в чем не бывало подтвердила Мадлен. Она поставила на стол чашку и откинулась на высокую спинку кресла. — Представляешь, — прикрыв глаза, произнесла Мадлен, — я попросила Габриеллу приготовить мне чай. И ничего больше. Просто чай. А она…

— Габриелла не приготовила тебе чай, и за это ты ее уволила? — У Джесси глаза на лоб полезли.

— Нет, Габриелла приготовила чай, — спокойно проговорила Мадлен, а потом вдруг резко вскочила на ноги и подошла к креслу Джесси. — Она приготовила мне чай. Но какой? Чай с жасмином. Она, видите ли, забыла, что я никогда не пью по утрам чай с жасмином! — Последнюю фразу Мадлен почти прокричала.

— Мадлен, успокойся. — Джесси встала и, обняв бабушку за плечи, усадила ее обратно в кресло. — Не нужно так нервничать. Да, Габриелла поступила плохо. Но я не понимаю, зачем ее было увольнять.

— А затем, — уже спокойным и довольным голосом сказала Мадлен. — Мне не нужна прислуга, которая забывает о привычках хозяйки.

— А остальные?

— Что остальные?

— Остальных ты за что уволила?

— Я не хочу об этом говорить, — насупилась Мадлен.

— Но все-таки? — не отставала Джесси.

Мадлен поерзала в кресле, потерла руками виски, кашлянула и наконец произнесла:

— Остальных я уволила за компанию. Попались под горячую руку.

— Ох, Мадлен, Мадлен, — только и смогла произнести Джесси.

Ничего страшного, конечно, не произошло. Мадлен успокоится, отойдет и попросит уволенных вернуться. И они вернутся. Такое случалось уже не раз.

Мадлен будет очень переживать, что обидела прислугу. И, чтобы загладить свою вину, каждому подарит небольшой подарок. Этот сценарий Джесси знала отлично.

— Ладно, не будем об этом. — Мадлен улыбнулась. — Поговорим лучше об интересном. О твоей свадьбе.

— Да, о свадьбе, — со вздохом проговорила Джесси.

Мадлен внимательно посмотрела на внучку, покачала головой.

— Мне не нравится твое настроение, — не спуская с нее глаз, сказала Мадлен. — В твоем голосе не слышно радости. Что случилось, милая?

Джесси недолго помолчала, собираясь с силами, а потом произнесла:

— Я не знаю, что мне делать.

— А вот тут поподробнее, пожалуйста.

В глазах Мадлен загорелся интерес, тело напряглось. Она любила внучку и волновалась за ее судьбу.

— Понимаешь, Мадлен… — медленно, с расстановкой, словно боясь произнести лишнюю фразу, начала Джесси. — Я люблю Дэниела. Очень люблю. Я не представляю никого другого на месте моего мужа. Только Дэниел. Надежный, положительный, верный. Я знаю, что с ним я буду счастлива. — Джесси замолчала, не зная, что сказать дальше.

— Так в чем же дело, девочка? — заботливо спросила Мадлен.

— Не знаю, Мадлен, не знаю.

Джесси дотронулась ладонями до щек, от волнения они стали разгораться ярким огнем.

— Зато я знаю, — нетерпеливо бросила Мадлен. — У тебя, дорогая, предсвадебный синдром. Я сама его переживала. Ты не думай, что я уже не помню свое состояние перед свадьбой. Прекрасно помню. Тоже бесилась, тоже кидалась в крайности. Это нужно просто пережить. Наденешь свадебное платье, возьмешь в руки свадебный букет — и все вылетит из твоей прелестной головки.

Джесси вздохнула. Как бы она хотела, чтобы все так и было. Так бы оно и было, она уверена, если бы не случилось то, что случилось вчера.

— Да, Мадлен. Ты, наверное, права. Это все предсвадебный синдром. Спасибо тебе.

Джесси отставила чашку с чаем. Обычно чай у Мадлен ей казался вкусным и ароматным, а сегодня просто не лез в горло.

— Ты себя плохо чувствуешь? — поинтересовалась Мадлен. — Чай не допила, и вид у тебя изможденный.

— Нет-нет, все в порядке, — торопливо проговорила Джесси. — Я пойду, Мадлен. У меня столько дел.

8

Джесси резко тронула «шевроле» с места. Трусиха! Так и не поговорила с Мадлен серьезно, а ведь хотела, поэтому и приезжала к ней. Предсвадебный синдром, предсвадебный синдром… А Мадлен лишь головой кивала, соглашалась. Нет никакого синдрома. Просто она, Джесси, запуталась, завязла в непонимании, чего же она хочет. И никак не может разобраться.

В душе кипел гнев. Только Джесси не могла понять, на кого сердится. То ли на себя, что струсила и не решилась на серьезный разговор, то ли на Мадлен, что та не почувствовала, как ей плохо.

Дом Мадлен быстро удалялся, а Джесси даже не оглянулась. Хотя знала, что бабушка стоит у двери и машет ей рукой. У них так было заведено — помахать на прощание рукой, желая счастливого пути.

Мимо проносились автомобили, дома, витрины магазинов и спешащие по своим делам прохожие, но Джесси ничего не замечала. Уставившись на дорогу, она бездумно, без всякой цели гнала свою желтую красавицу вперед, останавливалась на светофорах, пропускала переходящих дорогу пешеходов, даже ловко увернулась от перелетавшей дорогу сороки. Но если бы у нее в этот момент спросили, куда она держит путь, Джесси не ответила бы. Она не знала. В этот момент она была не водителем, а просто придатком автомобиля. Казалось, что она исполняет его волю, направляет руль туда, куда хочется ехать ему, не ей.

Во всяком случае, так, уже значительно позже, Джесси пыталась объяснить свой поступок. Это не я сюда приехала, сюда привез меня «шевроле».

А привез он ее к парку, за деревья ми которого скрывался этот зоопарк с бедными животными, зажатыми в тесные клетки. Конечно же только из-за него она оказалась тут. Сама бы Джесси никогда не решилась на повторное посещение этого местечка. Нет, никогда.

Джесси вылезла из «шевроле», на всякий случай огляделась по сторонам, посмотрела, нет ли поблизости кого-нибудь из знакомых, а то потом стыда не оберешься, и направилась по дорожке в парк.

У ворот за столиком, на котором разноцветным веером были разложены билеты, сидела молодая, ярко накрашенная девица. Сидела неприлично, развалившись на стуле и вытянув из-под стола длинные ноги в ядовито-зеленых босоножках. Весь ее вид выражал полное презрение к окружающему миру. Даже пышная грудь, чуть ли не вываливавшаяся из глубокого выреза майки, явно на два размера меньше, чем требовалось, выражала это презрение.

Джесси девица ужасно не понравилась.

Да и та на подошедшую Джесси взглянула как на кровного врага и процедила сквозь зубы:

— Ну?

— Билет, пожалуйста, — проговорила Джесси и зачем-то добавила: — В зоопарк.

— Один? — Девица сощурила глаза, отчего тени на веках вспыхнули синим фонарем, и окинула Джесси взглядом с головы до ног.

Посчитав вопрос риторическим, Джесси положила деньги на стол. Девица перебрала билеты пальцами с длинными, неаккуратно обработанными ярко-красными ногтями, словно выбирая из пачки какой-то особый, вытащила один из самой середины и протянула Джесси.

— Приятной прогулки! — без всяких эмоций, так же сквозь зубы бросила девица дежурную фразу.

Джесси не посчитала нужным ответить.

Запах животных остервенело бил в ноздри и заставлял морщиться. Но Джесси все бродила и бродила между клетками. Звери немигающими глазами смотрели на нее, будто спрашивая: «Что тебе здесь надо? Ты же нас не любишь. Зачем опять пришла?».

Джесси конечно же не отвечала, игнорируя вопросительные взгляды.

Посетителей не было. Зоопарк находился в Биттауне уже несколько дней, и те, кто хотели в нем побывать, уже побывали. Только в противоположной части зоопарка молодая женщина пыталась привлечь внимание двух девчонок ко льву, развалившемуся посреди клетки. Но девчонкам лев был неинтересен, они тащили женщину к клеткам с обезьянами. Та упиралась.

Зачем я сюда пришла? — уже в который раз спрашивала себя Джесси. Глупо. Ах как глупо! Надо бежать отсюда прочь, причем бежать не оглядываясь. И чем скорее, тем лучше.

Джесси готова была выскочить из парка, сесть в свой желтенький «шевроле» и, выкинув из головы глупости, поехать в контору Дэниела. Она находится совсем близко, через несколько кварталов. Десять минут, и Джесси вновь станет той Джесси, которую знают все. Гордой, неприступной красавицей, мечтающей поскорее сочетаться браком с одним из самых перспективных женихов Биттауна.

Джесси была готова все это совершить, она даже повернула в сторону выхода, но так и не смогла уйти. Из-за трейлеров, ведя под уздцы лошадь, появился он, Аполлон в человеческом обличье. Клетчатая рубашка расстегнута, узкие джинсы плотно обтягивают крепкие ноги, светлые волосы развевает по ветру. Сердце Джесси замерло, а потом рухнуло вниз.

Девчонки, не желавшие рассматривать спящего льва, с визгом кинулись навстречу лошади. Мать попыталась их остановить. Но разве можно остановить прорвавшуюся плотину?

— Кататься! Кататься! — кричали девчонки. — Я первая! Нет, я!

Шум от них стоял невыносимый. Джесси невольно поморщилась, он отвлекал ее от созерцания красоты, которую воплощал Питер. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы этих девчонок здесь не было. А он на нее даже не взглянул.

Джесси смотрела на него, не сводя взгляда. Замерев, боясь пошевелиться. Она даже не знала, что ей хочется больше: чтобы Питер ее заметил или наоборот. Она видела, как Питер наклонился к подбежавшим девчонкам и стал что-то им нашептывать. Видела, как мать девочек стояла рядом и не сводила глаз с видневшейся из-под расстегнутой рубашки груди.

«Ты за детьми смотри, не ровен час под копыта лошади попадут! — хотелось крикнуть Джесси. — Нечего на мужика пялиться!»

Конечно, она промолчала. Хоть и затуманилась голова от близкого присутствия Питера, но не до такой же степени. Но все-таки что-то в ее голове сдвинулось. Как иначе объяснить тот факт, что она направилась к ним? Подошла и встала рядом.

Питер наконец-то посмотрел на Джесси, но в его взгляде она не заметила радости.

— Я занят, — довольно грубо проговорил он. — Впрочем, можете подождать вон там.

Питер небрежно кивнул в сторону скамьи, на которой несколько дней назад спал, как вспомнила Джесси, старик-сторож. Сегодня старика не было. С трудом передвигая ноги, словно они стали ватными, Джесси направилась к скамейке, хотя в голове стучало: «Уходи отсюда! Уходи, пока не поздно!». Здравый смысл пытался спасти ее. Но она не собиралась его слушаться.

Спор девчонок Питер разрешил просто: усадил их на лошадь вдвоем, чтобы никому обидно не было, строго сказал им несколько слов, улыбнулся их мамаше и повел лошадь в глубь парка. Мать девочек затрусила следом. То ли волновалась за дочерей, то ли хотела побыть рядом с красивым парнем.

Питера с его лошадью, шумными девчонками и их мамашей не было непозволительно долго. Джесси даже волноваться начала: не отправились ли они в другой город? А что? Девочки верхом, мамочка с Питером рука об руку.

Глупости! — одернула себя Джесси, твердо решив, что ей до этого нет никакого дела. Она тут просто посидит на скамеечке, отдохнет и поедет к Дэниелу. Что, разве она не имеет права прогуляться в городском парке? Каждый имеет такое право.

Ожидаемая ею процессия появилась совсем не с той стороны, куда не отрывая взгляда смотрела Джесси. Поэтому их выезд на территорию зоопарка она пропустила. Но то, что все были несказанно счастливы, определила сразу. Девчонки смеялись и весело переговаривались. Их мамочка, раскрасневшаяся и улыбающаяся, благодарила Питера. Да так усердно, что чуть ли не на шею бросалась.

Настроение у Джесси, и без того подавленное, упало. В этот момент она ненавидела этих ни в чем неповинных девчонок, их мамашу, пожирающую Питера глазами, Питера, который не обратил на Джесси никакого внимания. Она ненавидела весь мир, а в этом мире больше всего ненавидела себя. За то, что приехала в зоопарк, за то, что сидит тут, не двигаясь с места, за то, что совершенно не думает о хорошем, надежном Дэниеле.

Когда ненависть достигла критической точки и Джесси готова была встать и уйти, Питер наконец-то подошел к ней.

— Привет, принцесса! — улыбаясь, проговорил он. — Ты выглядишь потрясающе.

Джесси почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она помотала головой. Еще не хватало краснеть, как девчонке. Много чести ему будет. И так этот Питер мнит себя неизвестно кем.

— Я тут мимо проезжала. Вот и решила на зверей посмотреть, — спокойным, как ей показалось, голосом сказала Джесси. — А то в прошлый раз с сестрой толком и не полюбовалась.

Питер улыбнулся еще шире и сел рядом с ней, закинув ногу на ногу.

— Ну да, конечно. Почему бы тебе не полюбоваться зверями?

— И нечего ехидничать! — взорвалась Джесси. — Неужели ты думаешь, что сюда я приехала ради тебя?

Питер, не сгоняя с лица улыбку, чуть прищурился и оглядел Джесси с головы до ног. Под его, казалось, проникающим под одежду взглядом Джесси съежилась.

— Да, именно так я и думаю. Ты приехала сюда ради меня. Разве не так?

Это было уже слишком. Джесси не собиралась терпеть насмешки наглеца и отвечать ему не собиралась. Она молча встала и быстро направилась в сторону выхода.

Питер догнал ее через несколько шагов, схватил за плечи и развернул к себе лицом. Он больше не улыбался, глаза смотрели на Джесси серьезно.

— Ты что? Обиделась?

Джесси помотала головой и попыталась высвободиться из его рук. Но Питер не собирался отпускать Джесси, наоборот, притянул ее к себе. Нос Джесси уткнулся в его грудь. Джесси вдохнула запах мужского тела, и ноги у нее подкосились. Если бы Питер крепко не прижимал Джесси к себе, она просто сползла бы на землю.

— Не злись, принцесса, — прошептал он жарко в самое ухо. — Я не хотел тебя обидеть.

Губы Питера от уха сползли на шею девушки, прошлись по ней нежными поцелуями, заставившими сердце Джесси затрепетать, и вновь вернулись к уху.

— Давай уедем отсюда, — услышала Джесси. — Я увезу тебя. Хочешь?

Да, она хотела. Очень хотела.

— Хочу, — одними губами прошептала Джесси. — Ты меня увезешь на Карамельке?

Надо же, она даже вспомнила кличку лошади. Питер улыбнулся и помотал головой;

— Нет. Даже ради тебя я не могу увести Карамельку из зоопарка. Она ведь не моя. Я увезу тебя на другой лошади. Пошли.

Питер взял Джесси за руку и повел в сторону трейлеров. Джесси безропотно шла за ним. Она была готова вот так, держась за крепкую руку Питера, идти куда угодно, хоть на край света.

Но на край света идти не пришлось. Когда они подошли к трейлерам, Питер остановился.

— Закрой глаза, принцесса, — сказал он.

— Зачем? — удивилась Джесси.

— Просто я хочу сделать тебе сюрприз.

Джесси послушно закрыла глаза. Питер обнял девушку за плечи и, поддерживая ее, повел.

— Не бойся, я держу тебя крепко, — сказал он.

Джесси и не боялась, она чувствовала себя очень удобно в его объятиях.

— А сейчас можешь открыть глаза, — разрешил Питер, когда они остановились.

Возглас удивления и восхищения вырвался из груди Джесси, когда она открыла глаза. У одного из домиков стоял мотоцикл. Огромный, сверкающий на солнце. От него просто исходил поток силы и мощи.

— Ну как? — довольно спросил Питер, увидев, какое впечатление это чудо техники произвело на Джесси.

— О! — только и смогла вымолвить она.

— Ну что, поехали?

— Поехали, — смело ответила Джесси и сделала шаг к мотоциклу.

9

Когда ветер бьет тебе навстречу со скоростью девяносто миль в час, а ты прячешься от его порывов за широкой мужской спиной, когда мимо пролетают ровные зеленые поля и сбившиеся в кучку рощицы, а ты даже не замечаешь их, когда обгоняешь автомобили, оставляющие в твоем сознании лишь цветной росчерк, жизнь воспринимается совсем в другом измерении.

Джесси всегда любила скорость, свист ветра и пролетающие за окном автомобиля пейзажи. Иногда она выводила свой «шевроле» на скоростную трассу и просто неслась вперед. При желании Джесси вполне могла разогнаться и на «шевроле» до девяноста миль, но это все равно было не то ощущение. Раньше она даже не представляла, как отличается езда в защищающем тебя со всех сторон салоне автомобиля от езды на мотоцикле, когда ты открыт со всех сторон потоку ветра. Джесси испытывала неведомые ей ранее чувства и еще крепче прижималась к спине Питера, затянутой в кожаную куртку. Джесси переполнял такой восторг, что хотелось кричать.

Когда она согласилась поехать с ним, Питер притянул Джесси к себе и крепко, не боясь, что их кто-то увидит, поцеловал. Потом внимательно осмотрел ее с головы до ног.

— Да…

— Что-то не так? — испугалась Джесси.

— Вид у тебя не совсем подходящий. Да ладно, подожди, я сейчас.

Питер скрылся в одном из трейлеров, а Джесси осталась стоять у мотоцикла. Она тоже осмотрела себя, пытаясь понять, что в ее одежде не понравилось Питеру. Узенькие черные брючки. Хорошо, что она сегодня надела их, а не платье. А вот шелковая блузка с короткими рукавами вряд ли подходит к езде на мотоцикле.

Джесси подошла к мотоциклу, провела чуть трясущейся от непонятного волнения рукой по кожаному сиденью, заглянула в привинченное к рулю зеркало. На нее взглянуло раскрасневшееся, с лихорадочно блестящими глазами и обрамленное взлохмаченными, потерявшими свой ухоженный вид волосами лицо.

На кого я похожа? И что я делаю? — пронеслось в голове Джесси, но она прогнала неподходящие данному моменту сомнения.

К черту эти мысли! Хоть раз в жизни может она поступить так, как хочется ей? Не оглядываясь на приличия, на мнение окружающих, на разрешение родителей, а так, как подсказывает ее сердце. Может и поступит, ничто ее не остановит. Даже собственный страх.

Питер вернулся через несколько минут в накинутой на плечи кожаной, в металлических заклепках куртке. На плече у него висела спортивная сумка, а на согнутой руке — другая кожаная куртка.

— Это тебе. — Он протянул куртку Джесси.

Она взяла ее и увидела, что куртка женская. Неприятно кольнуло сердце, когда Джесси всовывала руки в рукава. Женская куртка у такого парня, как Питер, говорила о многом. Просто так заваляться в его вещах она, конечно, не могла. Значит, специально держит. Для девушек, которых катает на своем мотоцикле. Интересно, сколько женских плеч обнимала она? Вид-то у нее не новый, потертый.

Ну и пусть! — злясь на неведомых ей девиц или на саму себя, подумала Джесси. Мне до этого нет никакого дела.

Ей и вправду не было никакого дела. Своим поступком она обрезала все концы, отбрасывала прошлое. Впереди было только будущее, неизвестное, а оттого немного пугающее.

Питер завел мотоцикл. Рев мощного двигателя разбудил тишину, окутывающую парк. Из дверей одного из трейлеров выскочил взлохмаченный мужчина в рабочем комбинезоне и, замахав поднятой рукой, закричал:

— Что ты творишь, зараза?!

Питер показал ему средний палец, смачно сплюнул и вскочил в седло. Джесси последовала его примеру, поудобнее уселась, обхватила Питера за талию и прижалась щекой к его спине.

Они проехали по дорожкам парка, распугав стайку голубей, оставили за собой стоянку автомобилей с одиноким желтым «шевроле», выехали на дорогу и понеслись в сторону выезда из города.

Когда последние дома остались за спиной, Питер остановился. Они долго и жарко целовались, а проносившиеся по трассе автомобили громко подавали сигналы, будто подбадривая влюбленных.

— Куда мы едем? — спросила Джесси в один из перерывов между поцелуями.

— Какая разница, — прошептал Питер, вновь притягивая ее к себе.

— И правда, какая разница, — согласилась Джесси.

И опять дорога, опять скорость, опять пролетающие мимо городки и поля. Сколько времени длилась их бешеная гонка, Джесси не знала, может быть, час, может, значительно дольше. Она не обращала внимания на время, она даже не знала куда, на север или юг, запад или восток, они мчатся. Не было никакой разницы. Только бы сидеть за спиной Питера, прижиматься к нему, вдыхать запах кожи и наслаждаться скоростью.

— Ты ничего не имеешь против этого мотеля? — спросил Питер, остановив свой мотоцикл перед указателем «Три ивы».

— Название красивое, — сказала Джесси. — Поэтому я совершенно ничего не имею против.

— Тогда остановимся здесь. Что-то мне очень ух захотелось оказаться с тобой в отдельном номере.

Они съехали на дорогу, ведущую к мотелю.

Вскоре увидели и его. Небольшой двухэтажный дом, выкрашенный в ярко-зеленый цвет. Рядом росли три ивы. Обыкновенный, ничем не лучше и не хуже, чем сотни других, ожидающих своих гостей вдоль дорог Америки.

Они въехали на стоянку, где было всего два автомобиля. Негусто, большого наплыва народу не наблюдалось. И Джесси это понравилось.

— Во всяком случае, — сказал Питер, — свободные места в мотеле есть. Ну что, пошли?

Они направились к зданию. Питер крепко обнимал Джесси за плечи, она прижималась к нему.

Так, слившись в единое целое, они и вошли. После яркого, солнечного дня фойе мотеля показалось совсем темным. Питер и Джесси постояли несколько мгновений у входа, пытаясь рассмотреть, где же портье.

Наконец они его увидели. Вернее не его, а развернутую газету, за которой и прятался нужный им человек, сидевший за обыкновенным канцелярским столом. Табличка на столе сообщала, что портье зовут Джон Картнер. Портье отложил газету, только когда Питер и Джесси подошли к самому столу, и вопросительно уставился на них.

— Добрый день, мистер Картнер, — вежливо поздоровался Питер. — Нам нужна комната. У вас имеются свободные?

— О да, конечно. — Портье, лысоватый мужчина лет пятидесяти, расплылся в улыбке, обнажив крупные желтоватые зубы. Потер руки, а потом шепотом, словно сообщая великую тайну, добавил: — Я вас поселю в крайней, на втором этаже. Она у нас самая лучшая.

Нацепив на нос очки в тяжелой коричневой оправе, портье, который по совместительству, видимо, был и хозяином этого мотеля, придвинул к себе толстую, потрепанную тетрадь, взял ручку, внимательно осмотрел, зачем-то постучал ею по столу и опять поднял глаза на Питера и Джесси.

— И как вас зарегистрировать? Порядок, понимаете ли. Без этого никак нельзя. А многие хотели бы без всякой регистрации, понимаете ли.

Мужчина неприятно хихикнул и подмигнул. Но Питер не принял его игру. Он, как само собой разумеющееся, словно произносил эти слова по несколько раз в день, сказал:

— Мистер и миссис Смит из Биттауна.

Портье радостно заулыбался и закивал:

— Да-да, конечно. Мистер и миссис Смит… Так и запишем, так и отметим. Ну конечно же, конечно…

Джесси неприятны были смешки, ухмылки и подмигивания мужчины. Она старалась держаться за спиной Питера. Сколько таких мистеров и миссис Смит повидал этот Джон Картнер за время владения придорожным мотелем? Разве похожи они с Питом на благочестивых супругов, проводящих свой отпуск в путешествии? Да весь их вид показывает, что у них одна мечта: поскорее уединиться в номере и предаться греху.

Но владелец мотеля слишком хитер, чтобы показывать, что его интересуют такие мелочи. Главное — доход. Поэтому он безропотно записывает так называемых мистеров и миссис Смитов в свою пухлую тетрадь.

— Распишитесь тут, пожалуйста. — Портье пододвинул тетрадь Питеру.

Тот изобразил в нужной графе какую-то закорючку.

— Вот и хорошо, вот и отлично. — Мужчина закрыл тетрадь и достал ключ из выдвижного ящика стола. — Ваш номер семь, на втором этаже, направо от лестницы. Самый лучший номер. Надеюсь, вы останетесь довольны. Ваши вещи?

— У нас нет вещей, — бросил через плечо Питер, уже направившийся к лестнице и держащий за руку Джесси, которая послушно шла за ним.

— Да-да, конечно, — пробормотал мужчина, опять прикрываясь газетой.

Он выполнил свою работу, и ему нет никакого дела, чем будут заниматься в седьмом номере мистер и миссис Смит.

10

Лучший номер мотеля «Три ивы» оказался узкой темной комнатой примерно в четырнадцать футов длиной. Главной его достопримечательностью была огромная кровать, покрытая ярко-малиновым шелковым покрывалом. Она стояла посреди комнаты и занимала большую ее часть. С двух сторон от кровати расположились тумбочки с маленькими светильниками в форме конусов. У окна на стене висело зеркало, перед которым стоял пуфик, а над кроватью — картина в тяжелой раме. Джесси сначала и не поняла, что на ней изображено. Лишь позже она разглядела, что неизвестный художник аляповатыми мазками кисти попытался запечатлеть пир богов. Во всяком случае, ей так показалось. Хотя она могла и ошибиться. При всей своей любви к живописи понять изображение на картине Джесси затруднялась. Пол покрывал ковер, в некоторых местах сильно потертый.

Справа от входной двери была еще одна дверь, которая вела в душевую.

За свою жизнь Джесси приходилось ночевать во многих гостиницах и мотелях. Семья Корн любила путешествовать, и Джесси проехала с родителями весь континент с севера до юга и с запада до востока. Ей пришлось повидать всякого, но в таком номере останавливаться не приходилось.

Луиза Корн, мать Джесси, всегда к выбору ночлега подходила серьезно. Она любила комфорт и уют, и требования к отелям предъявляла самые высокие. Она заранее узнавала об условиях проживания в том или ином отеле, об уровне обслуживания в нем, о предлагаемом сервисе. И только после этого, если все ее удовлетворяло, давала добро на ночевку. Сюрпризов миссис Корн не любила. «Для меня, — часто говорила Луиза, — главный сюрприз — это отсутствие сюрприза». Мотель «Три ивы» остался бы в стороне от интересов Луизы.

Джесси была уверена, что матери здесь не понравилось бы все: начиная с ехидно ухмыляющегося портье до этой неуютной, словно нежилой, комнаты. Ведь в ней вся обстановка просто нагло заявляла: «Я — комната на одну ночь. Не рассчитывайте, что вам здесь будет хорошо и удобно».

Джесси прогнала мысли о матери подальше. Сейчас она не собиралась вспоминать о ней. Ведь эти воспоминания обязательно вызвали бы и другие мысли. А они Джесси были совершенно не нужны.

Питер, бросив сумку около дверей, прошел к кровати и упал на нее навзничь, раскинув руки. Полежав так несколько секунд, он резко сел, поднял глаза на стоящую у дверей Джесси и прошептал:

— Иди ко мне, принцесса.

Джесси медленно подошла к кровати и остановилась рядом с ним. Питер обнял ее за талию, притянул к себе и уткнулся лицом в ее живот. Ощутив его горячее дыхание, обжигающее тело через одежду, Джесси затрепетала. Она обхватила голову Питера и еще сильнее прижала к себе.

Потом Питер медленно расстегнул пуговицы на брюках Джесси и начал их стягивать. Она движением бедер помогала ему. Когда они спустились до пола, Джесси переступила ногами, освобождаясь от ненужного предмета гардероба, и оттолкнула их ногой в сторону. Потом Джесси сняла кожаную куртку, быстро отбросила ее назад и села на колени Питера, сразу почувствовав, как он возбужден. Тоненькие трусики и легкая блузка не мешали ощущать крепкое, спортивное тело Питера.

Она приблизила свои ладони к его лицу, нежно провела ими по щекам и крепко поцеловала в губы.

Продолжая целоваться, они помогли друг другу раздеться, небрежно скидывая одежду прямо на пол. Питер осторожно опустил обнаженную Джесси на кровать. Ярко-малиновое покрывало холодом обожгло спину. Джесси невольно вздрогнула. Тем приятнее было принять на себя горячее тело Питера. Она обвила его руками и ногами, словно боялась, что он покинет ее.

Питер просунул руки под спину Джесси и прижал ее к себе. Нестерпимое желание охватило обоих, оно было столь велико, что они даже не стали тратить время на предварительные ласки. Питер вошел в нее сразу, быстро, может быть, даже слишком грубо. Но, как ни странно, Джесси такой напор понравился. Темп движения их тел с каждым мгновением ускорялся, пока не превратился в бешеную скачку, сопровождающуюся сладостными стонами.

Ярко-малиновое покрывало сбилось, но они не замечали этого, стремясь поскорее освободиться от все нарастающего напряжения. И это освобождение наступило для них одновременно.

— Ну ты даешь, принцесса! — выдохнул Питер, упав на спину рядом с Джесси.

— Ты тоже ничего, — в тон ему ответила Джесси, устраиваясь на плече Питера.

— Да ладно. Со мной-то все понятно. Я — парень тертый. Но ты… Я думал, что увез из Биттауна благочестивую девицу-недотрогу, а оказалось, что похотливую кошку. И не просто кошку, а опытную и умелую. Откуда такое мастерство, милая?

Джесси засмеялась. Ее совершенно не унижали циничные слова Питера. Наоборот, возбуждали. Она бы с удовольствием вновь предалась любовной игре, но прекрасно понимала, что парню нужен перерыв.

Чтобы остановить свое желание, она сказала:

— Пойду приму душ, если там, конечно, имеется вода, а то я действительно похожа на драную кошку.

Вода из душа текла, и даже горячая. К своему удивлению, Джесси на полочке нашла все необходимое, чтобы принять душ: мыло, шампунь, гель, мочалку. Все-таки она была несправедлива, сделав вывод, что мотель «Три ивы» так уж плох. В меру своих возможностей владельцы постарались сделать пребывание в нем приятным для постояльцев.

Она встала под упругую струю. По телу разлилась истома. Разгоряченное сексом тело благодарно приняло на себя горячую воду. Джесси подняла лицо, подставляя его под потоки воды. Какое блаженство! Она готова была так стоять целую вечность. Прошлое отступило, ушло. Вся ее прошлая жизнь казалась мелкой, серой и незначительной. Она же, можно сказать, и не жила раньше. Существовала. А настоящая жизнь только сейчас и началась.

Какое счастье нестись на мотоцикле, прижимаясь к спине сильного мужчины, неведомо куда и зачем, останавливаться в придорожных мотелях, неистово предаваться любви, а потом просто стоять под душем, принимая телом упругие струи воды. Не об этом ли Джесси мечтала? Не об этом ли были ее тайные, никому, даже ей, не ведомые мысли?

Дверь распахнулась, и на пороге появился Питер, нагой и прекрасный.

— Мне тоже не помешало бы помыться, — сказал он. — Надеюсь, моя принцесса, не против того, чтобы принять душ вместе?

Не дожидаясь ответа, он раздвинул створку душевой кабинки и вошел. Места в кабинке было мало, их тела оказались прижатыми друг к другу. Руки Джесси обвились вокруг шеи Питера, он обхватил ее ягодицы и прижал девушку к себе. Губы слились в поцелуе. Так они и стояли несколько минут, не в силах разорвать объятия.

Питер нежно отодвинул Джесси, развернул ее к себе спиной. Его губы пробежали по шее, плечам, руки сжали напрягшиеся груди. Джесси застонала, не в силах сдерживать рвавшиеся наружу чувства. Она прижималась к его возбужденной плоти. Питер вошел в нее медленно и ласково, продолжая ласкать груди.

Движения их, сначала плавные и осторожные, постепенно убыстрялись. Чтобы не упасть, Джесси оперлась руками в мокрую стенку. Но руки скользили по ней, и Джесси все ниже наклонялась, давая возможность Питеру проникнуть в нее глубже.

Шум льющейся из душа воды сливался с их прерывистым дыханием, которое становилось все громче и напряженнее и наконец перешло в блаженный стон, сорвавшийся с губ Молодых людей одновременно.

Если бы не крепкие руки Питера, обнимавшие ее, Джесси бы упала. Потому что ей показалось, что вместе с этим стоном из нее вышли и все силы. Но Питер надежно прижимал ее к себе.

— О, Питер! — прошептала Джесси, развернулась к нему и нежно поцеловала.

Потом Джесси водила намыленной губкой по груди Питера, его рукам, животу, ногам, восхищаясь его идеальным телом, изучая каждый бугорок мышц, каждую волосинку. Ей казалось, что в нем нет ни одного изъяна. Питер был само совершенство.

— Я ужасно проголодался, — сказал Питер, когда они, завернутые в полотенца, наконец-то вышли из душа.

— Я тоже, — поддержала его Джесси. — Я такая голодная, что готова съесть быка.

— Тогда пошли. Должен же здесь быть какой-нибудь бар.

Питер поднял с пола джинсы и стал натягивать их на себя.

Когда они спустились по лестнице, портье все так же читал газету. Джесси хихикнула, подумав, что мужчина читает по слогам. Ведь с той поры, как они уединились в номере, прошла целая вечность, а газета так и не дочитана.

Бара в мотеле не оказалось, что, впрочем, не удивило Джесси. Но мистер Картнер им настоятельно порекомендовал отправиться в находящееся недалеко, не больше мили от «Трех ив», кафе «Приют гурмана», в котором готовят изумительные куриные ножки под соевым соусом.

По тому, как хозяин мотеля расхваливал это блюдо, Джесси поняла, что он по совместительству является и хозяином кафе или, в крайнем случае, ближайшим родственником хозяина «Приюта».

На улице уже начало темнеть, жара спала, и легкий ветерок шевелил листья трех ив. Слышался шум проносящихся по автостраде автомобилей, но он казался далеким, находящимся в другой жизни. Здесь, около мотеля «Три ивы», все казалось другим, спокойным и умиротворенным.

— Давай пройдемся пешком до кафе, — предложил Питер. — Вокруг такое спокойствие, что не хочется заводить мотоцикл.

— Да, — согласилась Джесси. Ей тоже не хотелось нарушать гармонию покоя.

Питер обнял ее за плечи, и они зашагали в сторону кафе. Портье подробно объяснил им, как не сбиться с пути.

11

Кафе «Притон гурмана», расположившееся на краю то ли деревни, то ли какого-то городка, оказалось выкрашено в тот же ярко-зеленый цвет, что и «Три ивы». Этот факт подтвердил предположение Джесси о тесной родственной связи между владельцами двух заведений. Конечно, можно было бы принять версию, что дома, выкрашенные краской ядовитого цвета, являются отличительной чертой этих мест. Но расположенные рядом здания опровергали ее. Окраска их была вполне нормальной и даже приятной.

В большом зале, в который попали Джесси и Питер, пахло жареной капустой. Джесси невольно поморщилась и задержала дыхание. Потом шумно выдохнула и смело шагнула за порог. Но на всякий случай схватила за руку Питера.

С правой стороны от двери стояли пластиковые столы голубого цвета, рядом с ними такие же стулья. Несколько столов было занято. Джесси поразилась, что в кафе находились только мужчины. Перед каждым стояла большая стеклянная кружка с пивом. Все как один повернули головы и с интересом уставились на вошедших.

Питер, не обращая внимания на чужое любопытство, провел Джесси к свободному столику, отодвинул стул и помог девушке сесть.

В ту же секунду к ним подошла официантка, дородная женщина в забрызганном чем-то желтым переднике, но зато в ослепительно-чистой наколке, поддерживающей волосы неопределенного цвета. Она положила перед ними меню и в ожидании раскрыла блокнот.

— Куриные ножки под соевым соусом, — даже не заглянув в меню, сделал заказ Питер. — И две кружки пива.

— Я не пью пиво, — попыталась остановить его Джесси, но Питер не обратил на ее слова никакого внимания.

Он смотрел своими красивыми глазами на официантку и улыбался. Та под его взглядом просто растаяла. Если вначале она подошла к их столику с угрюмым выражением лица, показывающим полное недовольство жизнью, то сейчас просто расцвела. На ее пухлых, чуть обвисших щеках вспыхнул румянец. Она подобралась, втянула живот, выпирающий из-под грязного передника, кокетливо сощурила неумело подведенные глаза.

Корова! — подумала Джесси и демонстративно взяла Питера за руку, показывая толстухе, кому принадлежит этот умопомрачительный мужчина.

— Я не пью пиво, — повторила Джесси, когда официантка наконец-то отошла от их столика и, покачивая своими объемными бедрами, поплыла в сторону кухни.

Питер развалился на стуле. Сразу было видно, что подобные места ему не в диковинку, он чувствовал себя в этом ужасном, на взгляд Джесси, кафе как рыба в воде. Джесси же сидела на самом краешке стула, боясь положить на не слишком чистый — официанта лишь махнула по нему тряпкой — стол руки.

Питер криво усмехнулся.

— Я, конечно, понимаю, принцессам не подобает хлестать пиво в подобных заведениях. Но поверь мне, милая, вряд ли тебе здесь могут предложить французское шампанское или вино тридцатилетней выдержки. Хотя вместо пива могу заказать для тебя виски. Желаете, принцесса?

— Не называй меня принцессой! — взорвалась Джесси. — Что за дурацкое слово?!

— Успокойся, дорогая, — примирительно проговорил Питер и погладил ее по плечу. — Расслабься и получай удовольствие. Это настоящая Америка, и тебе пора с ней познакомиться.

От его прикосновения Джесси и вправду расслабилась. Она поудобнее устроилась на стуле и осмотрелась.

Сидящие за столиками мужчины потеряли к ним интерес и вернулись к своим пенным напиткам. Звучала музыка, тихая и приятная.

Зал кафе был как бы разделен барной стойкой на две половины. Справа, как Джесси уже заметила, стояли столики, а левую часть зала занимал огромный бильярдный стол. Около него топтались два юнца, по очереди длинными киями толкающие белые шары. Они были полностью увлечены игрой и не обращали никакого внимания на окружающих.

Все казалось спокойным, благопристойным и, если бы не разъедающий глаза табачный дым, вполне уютным.

Толстая официантка принесла две кружки пива и сообщила Питеру с кокетливой улыбкой, что куриные ножки скоро будут готовы. На Джесси она даже не взглянула.

Питер с наслаждением отпил из кружки и лукаво посмотрел на Джесси. Она вскинула голову, обхватила кружку двумя руками, подняла ее и отпила несколько глотков. Обжигающе холодная жидкость пролилась вовнутрь. Джесси несколько мгновений прислушивалась к своим ощущениям. Оказалось, что в пиве нет ничего страшного. Приятный, очень холодный, чуть с горчинкой напиток. Она чуть передохнула и вновь приложила кружку к губам.

— Ну как? — спросил Питер.

— Отлично, — кивнула Джесси.

Настоящая Америка ей понравилась. Вскоре официантка принесла две большие тарелки с куриными ножками. От блюда исходил умопомрачительный запах, и только сейчас Джесси поняла, как она голодна. В этом не было ничего удивительного. За весь день она выпила только чашку кофе дома с утра да еще чаю у Мадлен. Как же давно это было! Джесси казалось, что прошла целая вечность, а оказывается, всего лишь день.

Питер впился зубами в зажаренную ножку и закрыл глаза от блаженства. Джесси не могла противиться аппетиту и последовала примеру Питера.

Когда с ножками было покончено, Питер взял ее за руку.

— Пойдем потанцуем, — предложил он.

— Здесь? — испугалась Джесси, сильно сомневаясь, что танцы в данном кафе приветствуются.

— А почему бы и нет? Я так хочу обнять тебя, и танец для этого самое подходящее дело. Пошли.

Они вышли на площадку, расположенную между правой, со столиками, и левой, с бильярдом, частями зала. Питер прижал Джесси к себе, она обхватила его за шею. Стоя на месте, лишь покачиваясь в такт музыке, они наслаждались близостью друг друга. Джесси нестерпимо захотелось оказаться в седьмом номере мотеля «Три ивы» на огромной кровати.

Питер прошептал ей в ухо:

— Я хочу тебя, принцесса. Всю, без остатка.

— Не говори так, — тоже шепотом ответила Джесси. — А то я отдамся тебе прямо здесь, в этом кафе.

— А что? Это идея.

Его губы нашли ее губы. Джесси не сопротивлялась. Ей плевать было на то, что вокруг полно людей, и все они, вероятнее всего, смотрят на них. Она лишь крепче прижалась к Питеру, чувствуя, как внизу живота сначала стало тепло, потом появился огненный шар, который с каждой секундой увеличивался в размерах и готовился взорваться.

— О, Питер! — уже не сказала, выдохнула Джесси, когда поцелуй закончился.

— Пойдем отсюда. — Питер оторвался от Джесси и подошел к барной стойке, чтобы расплатиться.

Они вышли из кафе, обнявшись. Не было сил оторваться друг от друга.

На улице совсем стемнело, лишь фонарь над дверью освещал крыльцо. Джесси шумно выдохнула, выпуская набившийся в легкие табачный дым. Но Питер не дал ей насладиться свежестью воздуха.

Он схватил ее за руку и потянул за собой за угол здания. Джесси, не понимая, что происходит, послушно пошла за ним. Питер прижал ее спиной к стене, навалившись на нее всем своим весом, и стал целовать, одновременно расстегивая пуговицы на блузке. Джесси стонала. После блузки пришла очередь бюстгальтера. Питер умело расстегнул застежки, и грудь Джесси оказалась освобожденной. Питер приник к левой груди, обхватил губами набухший, затвердевший сосок, провел по нему языком.

— Что ты делаешь?.. — простонала Джесси. — Нас могут увидеть.

— Ну и пусть, — ответил он, переключаясь на правую грудь.

— Ну и пусть, — эхом отозвалась Джесси и стала расстегивать джинсы Питера, из которых рвалась наружу возбужденная плоть.

А потом окружающий мир перестал существовать для нее, и ей было абсолютно все равно, застукает ли их кто-то за этим занятием. Шершавая стена здания царапала спину, но эта боль лишь еще больше возбуждала. Руки Джесси пробрались под рубашку Питера, ноготки впились в его спину. Из груди рвался сладостный стон, но он не мог исторгнуться. Губы Питера впивались в ее губы, перекрывая выход крику.

Когда все закончилось, мир вернулся на место. Джесси увидела, что они отдавались друг другу совсем рядом с окном, из которого лилась все такая же нежная и волнительная музыка. Если бы кто-то выглянул в окно, то стал бы свидетелем интересной сцены.

Джесси проговорила хриплым, каким-то чужим, голосом:

— Это безумие, Питер! Настоящее безумие.

— Почему? — спросил он, проводя ладонью по ее щеке. — Тебе было плохо?

— Нет. Мне было хорошо. Даже слишком хорошо.

— Ну вот и прекрасно, малышка. — Питер поцеловал ее в губы, но уже не страстно — нежно. Лишь чуть дотронулся, словно поцеловал ребенка.

— Мне было безумно хорошо, — сказала еще раз Джесси. — Так хорошо не может быть вечно.

Питер удивленно посмотрел на нее:

— О какой вечности ты говоришь? Живи сегодняшним днем и радуйся ему.

Слова Питера неожиданно укололи Джесси, но она не стала заострять на них внимание. Она была слишком расслаблена, чтобы впускать в голову серьезные мысли.

До «Трех ив» Джесси чуть доплелась. Этот длинный день до такой степени вымотал ее, что не было сил даже переставлять ноги. Если бы не поддержка Питера, она, кажется, улеглась бы около дороги и уснула. Питер ее подбадривал, шутил, рассказывал смешные случаи из жизни передвижного зоопарка, в котором он, как оказалось, работал полгода, объездил с ним много городов, встречался с разными людьми.

— И в каждом городе находил девушку? — словно ненароком спросила Джесси.

Ей вдруг стало неприятно от этой мысли. Джесси безумно хотелось, чтобы Питер принадлежал только ей.

— Ага, — кивнул Питер. — Это мой девиз: «В каждом городе по девушке!».

— А потом? — спросила Джесси и остановилась, заглядывая ему в глаза.

— Что потом? — не понял Питер.

— Что потом происходит с твоими девушками? — требовательно, с нажимом спросила она.

— Потом мои девушки…

Питер так и не закончил предложение. Он увидел, что Джесси смотрит на него слишком серьезно. Это была не игра слов, ее действительно волновал ответ.

— Слушай, Джесси, давай оставим этот глупый разговор. Я не собираюсь обсуждать эту тему с тобой.

— Почему?

— Да потому, что я не хочу вспоминать других девушек, когда рядом со мной ты.

Питер обнял ее за шею и притянул к себе. Но Джесси вывернулась из его объятий. Настроение испортилось, она надулась, и всю оставшуюся дорогу до мотеля шла молча, хотя Питер и старался ее растормошить разговорами.

12

Джесси казалось, что только она положит голову на подушку, как сразу уснет. Но не тут-то было, сон не пришел. Она лежала на чужой кровати, в чужом доме, рядом с чужим мужчиной и пялилась в потолок, на котором колыхались тени от листьев одной из трех ив. Жутковатая и завораживающая картина.

Она не могла объяснить себе, почему ее так расстроили шутливые слова Питера о девушках в каждом городе. Джесси не считала себя ханжой, понимала, что любой человек волен вести такую жизнь, какая ему нравится: менять любовников, сходиться, расходиться. Все это вполне допустимо, но только до свадьбы.

Свадьба — это святое. Если ты дал клятву верности, будь добр, храни ее. А Питер, как она надеялась, никаких клятв верности никаким девушкам не давал. Поэтому волен поступать как ему заблагорассудится. Но почему же ее так обидели слова?

Просто ей не хотелось оказаться одним из экспонатов коллекции Питера. Неожиданно для нее самой в Джесси проснулось чувство собственника. Ей хотелось, чтобы Питер принадлежал лишь ей одной, весь, без остатка. Но разве такое возможно?

Что она знает об этом парне? Ничего. Ей, девушке из уважаемой семьи, собирающейся через неделю стать замужней женщиной, и внимания обращать не стоило на этого неотесанного, пропахшего лошадьми бродягу. А она обратила, и даже лежит с ним в одной кровати. Это ли не безумие?

Когда они вчера наконец-то добрались до «Трех ив» и, пройдя мимо недовольного их поздним возвращением лысого портье, оказались в номере, Питер постарался разогнать печаль Джесси. Его ласки просто сводили Джесси с ума, она таяла под его руками, тело размякало, а мысли туманились.

В этот раз он брал ее долго и медленно, то входя в нее, то останавливаясь. Джесси извивалась и изгибалась всем телом, но Питер не спешил, доводя этим Джесси до исступления. Она стонала, царапалась, прижимала Питера к себе сплетенными за его спиной ногами и руками. И когда все наконец закончилось, мир взорвался мириадами звезд.

Они лежали на огромной кровати молча, и лишь тяжелое дыхание нарушало тишину. Это было божественно!

Джесси никогда не испытывала такого наслаждения и измождения от секса. Конечно, ее нельзя было назвать слишком искушенной в этом вопросе. Но некоторый опыт все-таки имелся. Но никогда, она точно знала, никогда мир не взрывался звездами.

Почему же такое происходило с Питером? Он или был слишком опытен в вопросах секса, или подходил ей идеально. Ни то, ни другое не нравилось Джесси.

А потом Питер уснул, уткнувшись носом в ее плечо. Во сне он стал похожим на маленького мальчика. От этого вида Джесси умилилась. Она провела рукой по разметавшимся по подушке светлым, жестким волосам Питера и улыбнулась. Прикрыла глаза и постаралась уснуть.

Но сон не приходил. Она лежала на кровати, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить сладкий сон Питера, смотрела на тень листвы на потолке и думала.

Когда руки и губы Питера не ласкали ее, когда голубые глаза не заглядывали в ее глаза, к Джесси возвращалась способность соображать, она вновь превращалась в ту Джесси, которую Бетти называла слишком разумной, рациональной и расчетливой. Эх, Бетти, Бетти! Видела бы ты, во что она превращается, когда рука Питера дотрагивается до ее тела. Ее разумность, расчетливость и рациональность исчезают без следа, и Джесси превращается в похотливую кошку, которая мечтает лишь об одном: отдаться этому мужчине, раствориться в его ласках.

Сев на мотоцикл Питера, она поступила неблагоразумно. Она же не маленькая девочка, прекрасно понимала, куда приведет эта поездка. Нельзя просто так отдаваться своим желаниям. У нее, как и у любого человека, имеются обязательства. Отец и мать уже вернулись домой и не находят места от волнения за нее. Пропала дочь… Без следа. Ведь она им ничего не сообщила, за весь день даже не позвонила. Ладно, с родителями она как-нибудь разберется, объяснит. Но как она посмотрит в глаза Дэниелу? Правильному, надежному Дэниелу, который верит ей и мечтает о счастливой семейной жизни до самой старости.

Но во время секса с Дэниелом не вспыхивают новые вселенные, не взрываются огненные шары внутри живота. Джесси даже не представляла, что такое может происходить. С ней, холодной и расчетливой Джесси, с той, у которой всегда на первом месте стоял разум, а потом уже чувства.

Дэниел во время любовных игр всегда был осторожен, аккуратен и внимателен. К сексу он подходил со всей серьезностью и ответственностью. Отрабатывал свой сеанс, как запланированное мероприятие. И Джесси так же поступала, относилась к нему, как к обязанности.

Они с Дэниелом впервые легли в постель только после того, как окончательно решили вопрос со свадьбой, когда объявили о своей помолвке во всеуслышание. Только официально став женихом и невестой, они доверили друг другу свои тела.

Джесси никогда не спрашивала у Дэниела, был ли у него сексуальный опыт до нее или она стала его первой женщиной. И он у нее не спрашивал. Хотя что тут спрашивать, девушкам этот факт не скрыть.

Опыт-то был, но какой… даже вспомнить смешно. Она никогда и не вспоминала. А вот сейчас, лежа на огромной кровати мотеля «Три ивы», вспомнила.

В тот год Джесси исполнилось семнадцать. Вместе с родителями она на каникулах отправилась в путешествие. Они тогда тоже остановились в мотеле, не чета «Трем ивам». Наплыва туристов не наблюдалась. Кроме Корнов в нем ночевали еще пара-тройка таких же обеспеченных семей.

За ужином в ресторане они познакомились с семьей из Вашингтона. Отец — стоматолог, его моложавая жена и сынок — прыщавый юнец одного возраста с Джесси. Вот с ним она и стала женщиной. В увитой плющом беседке, расположенной чуть в отдалении от здания мотеля. Запомнилось только усердное пыхтение юнца, его влажные, горячие губы, мусолившие ее шею, руки, больно сжимающие ее соски, и неумелые попытки протолкнуть набухший и сильно пульсирующий член в ее святая святых. Вначале это ему никак не удавалось. Юнец пыхтел еще громче, Джесси помогала, как могла. Наконец ему удалось войти в нее, но все закончилось слишком быстро. Юнец задергался, зашипел как-то по-змеиному и через пару секунд замер, обессиленный. Никакого удовольствия Джесси, естественно, не получила.

Осталось только гадкое воспоминание. Зачем она тогда уступила уговорам мальчишки, имени которого даже не запомнила, она не знала. Очень уж он убедительно говорил, что в ее возрасте неприлично оставаться девственницей. Напыщенный, прыщавый болван обещал ей райское наслаждение, дать которого не смог.

Она никому и никогда не рассказывала правду о том, как стала женщиной. Ей самой об этом вспоминать было противно. Для Бетти она сочинила историю о красавце, который лишил ее девственности на белой яхте посреди лазурного залива. Она якобы отдалась ему по взаимной умопомрачительной любви. Все было описано в ярких картинах и в точности повторяло сцену из недавно просмотренного фильма. Бетти слушала открыв рот и даже всплакнула, когда Джесси сообщила, что ее герой смертельно болен и жить ему осталось не более полугода. Поэтому они больше никогда не увидятся.

Расскажет ли она подруге о Питере? Если только потом, через несколько лет, когда притупятся все воспоминания.

Питер пошевелился во сне и скинул с себя одеяло. Джесси повернула голову и стала рассматривать его обнаженное тело. Оно было идеальным. Идеально крепким, идеально загорелым, идеально сексуальным и возбуждающим. Но почему же он всего лишь бродяга? Почему так несправедлив мир? Мужчина, который заставил ее почувствовать себя настоящей женщиной, всего лишь безродный бедняк.

Джесси усмехнулась. Интересно, как отреагировали бы родители, гордившиеся своим положением в обществе и богатством, если бы их сумасбродная дочурка привела в дом Питера? И что бы написали газеты, так любившие сплетни из жизни знаменитостей их городка?

13

Джесси не хотела просыпаться, но что-то настойчиво вытягивало ее в реальность. И это что-то было очень приятным и волнующим.

Когда она открыла наконец-то глаза, то увидела, что Питер, опершись на локоть, возвышается над ней. Его вторая рука нежно гладила ее груди, выводила вокруг сосков цветочки.

— Ну наконец-то проснулась, соня, — проговорил он и нежно поцеловал. — Это же просто издевательство. Я тут изнемогаю от желания, глядя на тебя, а ты все спишь.

Его рука проскользнула под одеяло, обхватила ее за бедра и притянула к себе. От прикосновения его горячего со сна бедра по телу Джесси пробежала дрожь.

Проведя полночи в раздумьях, Джесси заснула под утро. И ей совсем не хотелось просыпаться, хотя за окном уже давно был день.

— Питер, подожди, — прошептала Джесси, пытаясь отвоевать хоть пару минут сна.

— Я не могу ждать, — капризно сказал Питер. — Я уже просто не могу ждать.

Он перевернулся на спину и, подхватив Джесси за ягодицы, усадил на себя. От вида его возбужденного тела, от его нежных прикосновений, горящих глаз, наблюдавших за ней из-под опущенных ресниц, Джесси сразу же проснулась.

— Давай же, малышка! — жарко выдохнул Питер.

Волна желания подхватила ее, Джесси, помогая руками, ввела его сильный член в себя, запрокинула голову и сначала медленно, а потом все ускоряясь понеслась туда, где в конце происходит взрыв вселенной.

Когда он произошел, обессиленная, она упала на подушки и закрыла глаза.

— Питер, со мной творится что-то невообразимое, — сказала Джесси, когда к ней вернулась способность говорить. — Если ты еще дотронешься до меня, я просто умру.

— Глупости, от наслаждения не умирают, — засмеялся он.

— А я умру, — упрямо повторила Джесси.

— Тогда умри. — Его губы приникли к ее губам, язык настойчиво раздвинул зубы и вошел в ее рот.

Джесси обхватила Питера за шею.

Потом они долго мылись в душе, дурачились и смеялись. Выключив воду, Питер взял полотенце и стал вытирать Джесси.

— Ты очень красивая, принцесса, — встав на колени и промокая полотенцем ее ноги, сказал Питер. — Ты само совершенство. Ты знаешь об этом?

— Глупости. — Она погладила его по голове, от тесноты пространства упиравшейся ей в живот. — Ты говоришь глупости.

Питер, все так же стоя на коленях, обхватил полотенцем сзади ее ягодицы, притянул за концы полотенца ее к себе и уткнулся лицом в низ живота.

— Нет, это не глупости. Ты меня сводишь с ума. Я хочу обладать тобой постоянно, ежесекундно, всегда.

Джесси казалось, что ее сердце сейчас лопнет от счастья. Не этого ли она хотела сама?

Но Джесси вспомнила свои ночные размышления и, собрав все оставшиеся силы, сказала:

— Питер, нам надо вернуться в Биттаун. Сегодня.

Он молча поднялся с колен, набросил влажное полотенце ей на плечи, взял другое, обернул вокруг бедер и вышел из душевой кабинки.

— Питер!

Но он даже не оглянулся.

Кое-как вытерев голову и накинув халат, Джесси выбежала за ним. Питер уже натягивал джинсы.

— Питер…

— Собирайся, — не глядя на нее, буркнул он. — Я отвезу тебя к мамочке, папочке и… жениху. — На последнем слове он запнулся.

Джесси присела на край кровати.

— Ну как ты не понимаешь, — медленно сказала она. — Мне нужно вернуться домой. Ведь никто не знает, где я. Родители волнуются, наверное, места себе не находят.

— Ты можешь им позвонить.

Джесси помотала головой.

— Я должна вернуться домой, — повторила она.

Питер усмехнулся.

— Конечно, ты должна вернуться. А как же иначе? Ты — порядочная девушка, и негоже тебе гонять на мотоцикле с таким оборванцем, как я.

— Питер…

Он надел рубашку и поднял со стула кожаную куртку.

— Не надо никаких объяснений, Джесси. Тут все и так ясно. Поразвлекались и хватит. Пора назад, под теплое крылышко родителей и за широкую надежную спину жениха. Так?

— Нет, не так! — крикнула Джесси, но Питер остановил ее, подняв руку:

— Вот только истерик не нужно. Терпеть их не могу. Собирайся. Я пойду рассчитаюсь за ночлег.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, а Джесси так и осталась сидеть на кровати.

На что она рассчитывала, заявив, что пора возвращаться домой? На то, что Питер с радостью поддержит ее идею и отвезет с легким сердцем домой, с улыбкой передав ее с рук на руки Дэниелу?

А может, плюнуть на все и остаться с Питером, умирать от блаженства, пить пиво, мотаться по стране на его огромном мотоцикле? И постепенно превратиться в бродяжку. Нет… она на это не способна. Слишком привыкла к удобствам и роскоши.

Да, с Питером она испытывает сладостное блаженство, безумное возбуждение. От одного его прикосновения тело начинает трепетать, от его поцелуев она теряет способность соображать. Но провести всю жизнь в постели невозможно. В жизни требуется кое-что другое, и этого другого Питер ей дать не сможет. Чем скорее она с ним расстанется, тем лучше. Потому что, привыкнув к нему окончательно, сделать это будет невозможно. Так что лучше сейчас, как бы это ни было больно.

Придя к такому выводу, Джесси поднялась, сбросила с себя халат и оделась. Может быть, потом она и будет об этом сожалеть. Но сейчас она не готова.

Питера она нашла около мотоцикла. Присев на корточки, он что-то подкручивал в колесе. Джесси остановилась рядом. Питер поднялся и, даже не взглянув на Джесси, завел мотоцикл.

Обратный путь не доставил Джесси удовольствия. Ей было холодно и неуютно. Сидела она на расстоянии от Питера, боялась прижаться к его спине. Боялась за себя, потому что знала: прижмись она к нему, ощути его тело, и опять все мысли о доме улетучатся. Тогда она просто не сможет вернуться домой.

Они ехали без остановок. От напряженного, неудобного сидения спина Джесси заболела, но она не смела попросить Питера об отдыхе. Сам он не останавливался, несся вперед, будто спешил поскорее избавиться от Джесси, доставив ее на место.

Питер ссадил Джесси около ее желтенького «шевроле». На прощание она попыталась что-то сказать, объяснить, но Питер не стал слушать. Поддав газу, он унесся в сторону парка, напоследок окутав Джесси выхлопными парами.

14

— Джесси вернулась! Джесси вернулась! — Кристи неслась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. — Я первая увидела!

Сестренка добежала до остановившейся в дверях Джесси и обхватила ее за талию. Джесси присела на корточки и поцеловала сестру в щеку. Та засмущалась, вырвалась и закричала на весь дом.

— Мама, папа, Джесси вернулась!

Джесси прислонилась спиной к двери. Из кабинета выглянул отец, как всегда подтянутый и строгий.

— Вернулась, значит. Ну-ну, — пробурчал он, и непонятно было, он то ли злится на дочь за это, то ли радуется.

Джесси, опустив голову, подошла к отцу и уткнулась лицом в его грудь.

— Прости, папа, — покаянно проговорила она. — Прости.

Отец, никогда не опускавшийся до телячьих нежностей, погладил дочь по спине и прошептал:

— Ну-ну, доченька. С тобой все в порядке?

— Все в порядке, папа. А где мама?

— Она с Мадлен, в спальне. У нее приступ мигрени. Беги к ней, Джесси, потом поговорим.

Джесси чмокнула отца в щеку и поспешила к лестнице. Кристи отправилась за сестрой.

С отцом встреча прошла нормально, а вот с мамой так спокойно не получится. Да и Мадлен здесь. Так что воспитание «блудной дочери» пройдет по полной программе.

Джесси подошла к спальне матери, остановилась, прислушалась. За дверью стояла тишина. Может, мама спит? Хотя крик Кристи разбудил бы и мертвого. Джесси оглянулась, девчонка топталась сзади. Разве могла она пропустить нагоняй, который получит старшая сестра от мамы, да еще и от бабушки в придачу? Да ни за что!

Джесси вздохнула и легонько постучала.

— Входи, — услышала она голос Мадлен.

Отворив дверь, Джесси бочком протиснулась в комнату и остановилась на пороге.

Луиза с лицом цвета белой простыни лежала, откинувшись на высокую гору подушек. Голова ее была повязана полотенцем. Да, у нее же приступ мигрени. Луиза театрально приподняла руку и простерла ее к Джесси. Та, как послушная и раскаявшаяся во всех грехах дочь, подбежала к кровати, встала на колени и приложилась губами к холодной руке матери.

— О, Джесси, — слабым голосом прошептала Луиза. — Что случилось, Джесси? Где ты была?

Джесси еще раз поцеловала руку Луизы и ответила:

— Все хорошо, мама. Я вернулась.

— Она, видите ли, вернулась, и у нее все хорошо! — воскликнула Мадлен.

Джесси посмотрела в ее сторону. Мадлен сидела в мягком кресле с высокой спинкой. Падающий из окна свет переливался на блестящей, цвета червонного золота блузке. Короткая юбка едва прикрывала стройные ноги. Подобный наряд больше подошел бы семнадцатилетней девчонке, чем даме почтенных лет. Ярко накрашенные губы кривились в усмешке, тем самым Мадлен выражала свое презрение к поступку Джесси.

— Мадлен, — прошептала Луиза, — не надо так кричать. У меня голова просто раскалывается.

Но Мадлен не могла успокоиться:

— А как с ней еще можно разговаривать? Так жестоко поступить со своими родными! Она же никого ни во что не ставит и не любит.

Голос Мадлен звенел так громко, что, казалось, сейчас сорвется. Подлиза Кристи подбежала к бабке и обняла за шею:

— Зато я вас всех люблю, и тебя, бабушка, особенно.

Мадлен погладила девочку по голове.

— Да, малышка, да. Ты-то нас любишь. — На этом ее ласки закончились, она легонько оттолкнула Кристи от себя и опять набросилась на Джесси: — Мы ждем от тебя объяснений! Где ты соизволила пропадать?

Джесси поднялась с колен и подошла к Мадлен, обняла ее за плечи и поцеловала в висок:

— Не горячись, Мадлен. Со мной все в порядке. Я просто уезжала из города.

— С кем? — уже более спокойным голосом спросила бабка.

— С одним человеком.

— С мужчиной? — спросила с кровати Луиза.

— Да.

Луиза резко села и сорвала с головы.

— А вот тут, дорогая, поподробнее, — громким голосом, слабости в нем и не осталось, велела она. Потом посмотрела на застывшую у окна Кристи и скомандовала: — Кристи, выйди. Эти разговоры не для детских ушей.

Кристи надулась, но с места не сдвинулась.

— Я кому сказала, выйди из комнаты и позови отца. Быстро.

Кристи зло взглянула на мать и медленным шагом направилась из комнаты.

— Мамочка, ты приляг, — заботливо сказала Джесси. — Твоя мигрень…

Но Луиза не дала дочери договорить.

— К черту мигрень! — крикнула она. — О какой мигрени может идти речь, если ты такое вытворяешь накануне свадьбы?! — До этого бледное лицо раскраснелось, глаза сверкали гневом. — Ты можешь себе представить, что мы испытали, когда вчера вернулись и не нашли тебя дома?! Мы…

Но Мадлен не дала ей закончить мысль, перебив:

— Будь справедлива, Луиза. Спохватились вы не сразу, сначала, наверное, и не заметили, что девочки нет дома. И только когда я…

— Мадлен, ты всегда хочешь показать свою значимость, подчеркнуть, что мы без тебя ничто. Разве об этом сейчас речь?

Луиза не любила, когда ее перебивали, но и Мадлен тоже не допускала, чтобы ей перечили:

— Не об этом, но все должно быть по справедливости. Вы не сразу заметили, что Джесси нет дома.

Этот спор мог продолжаться до бесконечности. Джесси это знала. Отвернувшись к окну, она ждала его окончания. Оно наступило вскоре, как только Роджер Корн вошел в спальню жены. Женщины примолкли, в его присутствии они никогда не выясняли отношений.

Роджер прикрыл за собой дверь, в которую пыталась протиснуться Кристи, прислонился спиной к стене и обвел взглядом трех женщин.

Луиза снова откинулась на подушки, изобразив на лице страдальческое выражение. Мадлен поудобнее уселась в кресле. Джесси молча стояла у окна.

— Итак, — строгим голосом, сразу же определяющим, кто в доме хозяин, начал Роджер. — Джесси, мы ждем от тебя объяснений.

Джесси вздохнула. Что она могла им объяснить? Рассказать о безумных дне и ночи? О том, как взрывалась вселенная и как она таяла от прикосновений рук Питера? Как от его жарких поцелуев забыла обо всем на свете, даже о том, что близкие не находят места от волнения за нее?

Нет, это ее тайна, и рассказывать об этом она никому не собирается. Во всяком случае, сейчас.

— Я уезжала из города, — потупившись, произнесла она. — Простите, я забыла вас предупредить.

После ее слов в комнате несколько мгновений стояла тишина, а потом Роджер, Луиза и Мадлен заговорили одновременно, обрушив на Джесси сотню обвинений в черствости и бессовестности.

Из их криков она узнала, что после того, как вчера вечером родители вернулись с озер, им позвонила Мадлен и сообщила, что ей категорически не нравится настроение Джесси, что у девочки предсвадебный синдром и ее следует показать психотерапевту. Тут-то супруги и обнаружили, что дочери нет дома. Ее мобильный телефон был отключен. Естественно, первым делом позвонили Дэниелу, который, опять же естественно, ничего не знал о местонахождении своей невесты. Обеспокоенный Дэниел приехал к ним через полчаса, и они уже вместе стали обзванивать знакомых Джесси. Никто ничего сообщить не мог. И только Бетти, заикаясь, запинаясь и боясь подвести подругу, рассказала, что видела автомобиль Джесси на стоянке возле городского парка. Тогда-то все и перепугались. Роджер занял позицию у телефона, с минуты на минуту ожидая звонка от похитителей с требованием выкупа. Но никто не звонил, и волнение достигло высшей точки. Каждый старался выстроить свою версию, одну страшнее другой. Например, маленькая Кристи предположила, что старшую сестру съел лев из зоопарка. От ее слов отмахнулись и отправили упирающуюся девчонку спать.

А сами не сомкнули глаз всю ночь. Дэниел, как мог, успокаивал обеспокоенных Корнов, хотя и на нем самом от волнения лица не было. Он беспрестанно бегал по комнате и поглядывал на безмолвный телефон.

С утра приехала Бетти, взволнованная судьбой подруги, за ней Мадлен, которая увела обессиленную Луизу в спальню и уложила в постель.

У Дэниела на утро была назначена важная встреча, и он, осунувшийся и словно постаревший за ночь, поддерживаемый Бетти, уехал в офис.

Роджер Корн закрылся в своем кабинете, сообщив секретарше, что на работу сегодня не придет, что само по себе было уже немыслимо.

Вот такие страсти и ужасы им пришлось пережить, а тут появляется виновница всех переживаний и сообщает, что просто уезжала из города и забыла их предупредить!

— Ты поступила очень жестоко, — сказала Луиза.

Остальные дружно закивали. Такого единодушия в семье Джесси уже давно не наблюдала.

— Я уже взрослая и вольна поступать так, как хочу. — Джесси решила положить конец всем причитаниям, ахам и охам. — Неужели я должна отчитываться перед вами за каждый шаг?

Роджер прочистил кашлем горло и произнес, предварительно переглянувшись с Луизой:

— Да, Джесси, ты можешь поступать, как хочешь. Но, видимо, ты не настолько взрослая, чтобы понять, что близкие волнуются о тебе.

Он еще хотел что-то добавить, но Луиза перебила его.

— Ты, Роджер, говоришь совсем не о том. — Она посмотрела на дочь: — Ты не имеешь права поступать так, как желаешь. Особенно сейчас, когда до свадьбы с Дэниелом осталось несколько дней и все журналисты в городе застыли в стойке в ожидании какой-нибудь сенсации.

— Мама… — протянула Джесси.

— Не перебивай меня. Пойми, ты ведь не просто девушка, выходящая замуж. Ты — Джессика Корн, дочь Роджера Корна. И это накладывает на тебя определенные обязательства. Твое необдуманное поведение может обернуться грандиозным скандалом. Что скажут люди? Что скажет мэр? Пока мы тебя искали, подняли на ноги многих людей. Твой поступок не останется незамеченным. Поползут сплетни, а сплетни для тебя, и главное для твоего отца, губительны. К тому же ты подумала, как может поступить Дэниел?

— Я сама с ним разберусь, — вскинув голову, ответила Джесси.

— Надеюсь, ты поступишь мудро, — подала голос Мадлен. — Нечего посвящать мужчину в свои тайны.

— Но и нельзя начинать семейную жизнь с обмана, — встрепенулась Луиза.

Мадлен усмехнулась:

— Тебе ли, дорогая, говорить об этом.

— Что ты имеешь в виду? — Обращенные на Мадлен глаза Луизы пылали гневом.

— Все, прекратите! — остановил ссору Роджер и посмотрел на Джесси. — Я так понимаю, дочь, ты ничего не собираешься нам рассказывать?

Джесси опустила голову, как бы показывая, что именно так она и собирается поступить.

— Ну что ж… Твое право. Но, пожалуйста, разберись с Дэниелом сама. Надеюсь, в ваших отношениях ничего не изменится.

— Да, папа. Извините, я очень устала и хочу принять ванну.

Луиза хотела что-то сказать, но под строгим взглядом мужа прикусила язык.

Джесси вышла из спальни матери, чувствуя спиной неодобрительные взгляды родных. Она не удовлетворила их любопытства, и они конечно же остались недовольны.

Кристи с невинным видом прохаживалась у дверей спальни матери.

— Подслушивала? — строго спросила Джесси.

Кристи презрительно фыркнула.

— Больно мне надо подслушивать! — А потом хитро прищурилась и добавила: — Я и так знаю, с кем ты уезжала из города.

— И с кем же? — Джесси остановилась и повернулась к девочке.

— С Питером, хозяином Карамельки.

Джесси с испугом оглянулась на дверь спальни матери и подошла к сестре.

— Что за ерунду ты придумала? — быстро проговорила она, присев перед Кристи на корточки.

— Не ерунду, — упрямо сказала девочка. — Думаешь, я маленькая, ничего не понимаю? Я видела, как вы смотрели друг на друга. И автомобиль твой стоял возле парка. Но я никому-никому не скажу. Честное слово, Джесси. — Она хитро посмотрела на сестру и спросила: — У вас с ним любовь?

Джесси поднялась с корточек и погладила Кристи по голове.

— Ты все выдумала, Кристи. Но тебе лучше и правда никому не говорить о своих выдумках.

15

Наконец-то она одна, в своей комнате, среди милых и любимых вещей. Джесси, хотя и отсутствовала дома чуть больше суток, ужасно соскучилась по своему уютному гнездышку. Все здесь такое родное и милое.

Она подошла к кровати, раскинула руки и упала на нее вниз лицом. Как хорошо дома, где все знакомо и привычно. И пусть пока родители злятся на нее за ее поступок, пусть. Все забудется, все простится. На то они и родители, чтобы прощать своих непутевых детей.

Вопрос с ними Джесси считала решенным. Она надеялась, что у родителей хватит такта не приставать к ней с вопросами. Она вернулась, с ней все в порядке, что еще может их волновать? А вот с Дэниелом придется объясняться, и чем быстрее, тем лучше.

Джесси перевернулась на бок и, протянув руку, взяла с прикроватной тумбочки телефон.

Пробежала пальцами по кнопочкам, набирая знакомый номер, и через несколько мгновений услышала писклявый голос:

— Адвокатская контора Виллари.

Джесси прекрасно знала, что Дэниел никогда сам не снимает трубку, это входит в обязанности его секретарши, но все равно поморщилась. Она терпеть не могла писклявый голос мисс Бартон, секретарши Дэниела, худющей девицы с огненно-рыжими волосами. По убеждению Джесси, нельзя держать в офисе секретарш с такими противными голосами — всех клиентов можно растерять. Но Дэниел был доволен мисс Бартон и менять ее на другую секретаршу не собирался.

— Здравствуйте! — предельно вежливо сказала Джесси в трубку. — Это Джессика Корн, соедините меня с мистером Виллари.

— О да, мисс Корн, сейчас соединю, — неестественно радостно пропищали на другом конце провода.

Что это она так обрадовалась? Неужели Дэниел поделился со своей секретаршей новостью, что Джесси пропала? Сплетен в городе сейчас точно не избежать. Эта Бартон разболтает всем, приукрасив подробности собственными домыслами.

— Адвокат Виллари слушает, — после негромкого щелчка раздался голос Дэниела.

— Привет! Это я.

— Джесси! — выдохнула трубка голосом Дэниела. — Ты дома?

— Да, я уже дома.

— Джесси, я с ума схожу, волнуюсь! С тобой все в порядке? — Джесси поняла, что он и вправду очень взволнован.

— Да, со мной все в порядке, не волнуйся.

— Как же не волноваться? Пропала, никто не знал, где ты. Это было ужасно. Ужасно… Через час я освобожусь и сразу же приеду к тебе. А может, ты подъедешь? Вместе пообедаем.

— Нет, Дэниел, я очень устала, — отказалась Джесси. Выйти на улицу она была просто не в состоянии.

— Да-да, конечно, — согласился Дэниел. — Я приеду сам. Только… только, Джесси, не пропадай никуда снова.

— Не пропаду, — улыбнулась она. — До встречи! Целую тебя, милый.

Джесси нажала на кнопку отбоя. Целую… Легко сказать — трудно будет сделать. Воспоминания о жарких поцелуях Питера заставили ее сердце сжаться. Но она прогнала их, решительно встала с кровати и отправилась в ванную, прихватив с собой трубку телефона.

Какое же это, оказывается, блаженство напустить полную ванну горячей воды, добавить в нее клубничной пены и погрузить свое тело в этот аромат!

Думать о предстоящем разговоре с Дэниелом не хотелось, мысли о Питере Джесси гнала прочь. Она не должна о нем вспоминать. Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Все осталось в прошлом, во вчерашнем безумном дне.

Но изгнать их из головы не удавалось. Джесси с трепетом вспоминала, как прижималась к его сильной спине во время гонки на мотоцикле, как проводила мочалкой по его груди в душе мотеля «Три ивы», как пила с ним пиво в «Приюте гурмана», как танцевала под любопытными взглядами посетителей бара. Но только они, ее мысли, доходили до запретного, она сразу же останавливала их. Только не думать об этом, только не думать. Пусть взрывы вселенной останутся в прошлом. Им нет места в этой жизни, которую она выбрала.

Сквозь шум льющейся воды Джесси услышала звонок телефона. Она протянула руку к трубке.

— Алло!

— Джессика Корн, ты плохая подруга! — услышала она голос Бетти. — Неужели тебе трудно было мне позвонить? Я с ума схожу, а ты…

Джесси вздохнула. Выслушивать упреки еще и от Бетти не было никакого желания.

— Бетти, я лежу в ванне и не могу с тобой разговаривать.

На том конце провода недовольно засопели.

— Конечно, где тебе обо мне помнить, — с обидой проговорила Бетти. — Если бы не Дэниел, который все-таки додумался мне позвонить и сказать, что ты вернулась, я бы так и не находила себе места. Джесси, где ты пропадала?

— Не сейчас, Бетти. Давай поговорим потом.

— И ты мне все расскажешь? — с надеждой спросила подруга.

— Расскажу.

Эх, Бетти, Бетти… Любопытная Бетти, верная Бетти. Но Джесси знала, что не расскажет всего даже своей лучшей подруге. Так, только самую малость.

— Хорошо. Тогда я сейчас к тебе приеду.

— Нет, — поспешила остановить подругу Джесси. — Не сейчас. Я жду Дэниела.

Бетти опять посопела.

— Ладно, — наконец сказала она. — Потом. Я же понимаю, что Дэниел для тебя важнее, чем я. Он столько выстрадал за эту ночь. Я прямо не узнала его, когда увидела сегодня утром. И твои родители… Для них твое исчезновение стало настоящим кошмаром. А я…

— Я понимаю, что поступила плохо, — покаялась Джесси, чтобы остановить причитания подруги. — Но поговорим об этом позже. До встречи, Бетти.

Джесси отключила телефон и погрузилась с головой в воздушную, пахнущую клубникой пену. Как бы было замечательно вот так и сидеть под водой, никого не видя и не слыша.

Но насладиться полным покоем и уединением Джесси не удалось. В дверь ванной тихонько поскреблись, и она услышала голос матери:

— Джесси, мне можно войти?

— Входи, — вздохнула Джесси.

Дверь приоткрылась, и в ванную проскользнула Луиза Корн, к которой вернулась ее обычная надменность. От недавней бледности не осталось и следа. Луиза уже привела себя в порядок и выглядела отлично.

— Ты прости, что нарушаю твое уединение, — сказала Луиза, опираясь спиной о дверь. — Но я решила не откладывать этот разговор. Да и здесь, я уверена, нам никто не помешает. Я бы хотела поговорить с тобой без свидетелей и до прихода Дэниела. Он нам позвонил, выразил радость по поводу твоего возвращения и сказал, что вскоре приедет.

— Да, я ему сразу позвонила, — сказала Джесси.

В их семье не принято было вести доверительных бесед. Каждый существовал сам по себе, а сейчас мать, по всем показателям, готовилась провести именно такую беседу. А Джесси-то надеялась, что все воспитательные разговоры уже закончились.

— И правильно сделала, что сразу же позвонила, — похвалила Луиза дочь. — С этим вопросом необходимо разобраться сразу и окончательно.

Джесси пошевелилась в воде, и по поверхности розоватой пены прошли волны.

— Мама, мы сами разберемся с Дэниелом, — нетерпеливо сказала Джесси.

— Конечно, конечно. — Луиза провела рукой по идеально уложенным волосам. — Я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения. Я только хотела предостеречь тебя, чтобы ты не делала глупостей. — Она посмотрела на Джесси, но та промолчала. Луиза продолжила: — Ты взрослая и должна понимать, что Дэниел Виллари — идеальная партия для тебя. Да и мы с отцом мечтаем породниться с этим семейством.

Джесси усмехнулась. Еще бы! Кто же откажется от возможности приумножить богатство? Корны и Виллари — это сильно! Но она опять ничего не сказала.

— Мадлен все твердит про предсвадебный синдром. Но я-то тебя понимаю. Конечно, Дэниел, может быть, и не тот мужчина, от взгляда на которого девушки теряют головы. Но поверь моему опыту: в счастливом браке это не самое важное. Для удовлетворения своих женских потребностей, в конце концов, можно найти и другого.

— Мама, что ты говоришь?! — не выдержала Джесси.

— Я говорю с тобой, как с взрослой женщиной, — резко ответила Луиза. — Ты же уезжала из города не для того, чтобы полюбоваться на звезды. В жизни случается всякое, но никогда из-за этого всякого не следует ломать свою жизнь.

— Да, мама, — как послушная дочь, ответила Джесси. — Я не собираюсь ломать свою жизнь.

Ей неприятен был этот разговор. Всегда хочется считать мать идеальной женщиной. Хотя Джесси и догадывалась, что у Луизы кроме мужа были мужчины, но она никогда не заостряла на этом внимания. А тут мать сама почти призналась в этом.

— Вот и прекрасно. Надеюсь, до свадьбы больше не случится никаких эксцессов.

— Да, мама.

Луиза ушла, а Джесси опустилась с головой под воду. Мать может быть спокойна. Никаких необдуманных поступков Джесси больше совершать не собиралась. Она, как порядочная девушка, с нетерпением будет ждать дня свадьбы и в положенное время даст клятву верности и любви Дэниелу, который конечно же является идеальной парой для нее. А потом многие-многие годы будет ему верной, преданной и заботливой супругой. А если и убежит от него, то только для того, чтобы полюбоваться на звезды.

Джесси свято верила, что именно так и поступит.

16

Дэниел появился ровно через час, как и обещал. Пунктуальный и обязательный.

Джесси к этому времени вылезла из ванны и бездумно сидела перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Он слышала, как зазвенел колокольчик на входной двери, слышала, как Кристи на весь дом прокричала: «Дэниел пришел!», слышала его шаги, приближающиеся к ее комнате, но даже не пошевелилась.

Только когда распахнулась дверь и на пороге возник такой знакомый и привычный Дэниел, Джесси поднялась со стула и шагнула ему навстречу.

Дэниел протянул к ней руки, и она прижалась к его груди.

— Ну-ну! — сказал он, поглаживая Джесси по спине. — Ты вернулась, и все отлично. Правда, всех поволноваться заставила.

— Дэниел, я так виновата, — покаянно пробормотала Джесси.

— Не будем об этом, Джесси.

Она была в недоумении, ждала от жениха шквала негодования, а он: «Ну-ну!» и «Не будем об этом». Да окажись она на его месте, всю душу бы вытрясла, но выведала, где он пропадал. А узнала бы, что с девицей был, то и девицу нашла бы и глаза ей выцарапала, чтоб неповадно было чужих женихов уводить.

Но Дэниел не мог так поступить, не мог обмануть невесту и уехать развлекаться с другой девушкой, а она могла и поступила, и уехала, и занималась сексом до потери сознания, и млела от прикосновений другого мужчины. И, самое главное, ей это нравилось. А он говорит: «Все отлично!».

А любит ли он меня? — подумала вдруг Джесси. Может, вся эта затея со свадьбой совсем пустое? Может, он просто тоже не может ослушаться родителей, которые на семейном совете постановили, что Джессика Корн подходящая партия?

Джесси отступила от Дэниела на шаг и заглянула ему в глаза:

— Дэниел, а почему ты не спрашиваешь, где я была? Тебя это не интересует?

Он откашлялся, прочищая горло, и серьезно сказал:

— Любой человек волен поступать так, как ему хочется. Свобода для человека — это самое главное. Такова моя жизненная установка. Поэтому я и не спрашиваю, Джесси, где ты была. Захочешь — сама расскажешь. Для меня важно то, что с тобой ничего страшного не случилось. Ведь так, не случилось?

— Не случилось, — помотала головой она.

— Вот и хорошо. Можно, я пройду? Или ты так и будешь держать меня на пороге?

Дэниел подошел к стулу, уселся на него, расслабил галстук и вытянул ноги.

— Я так устал сегодня, эта встреча с мистером Маккейном просто вымотала меня. До чего же нудный старик! Помнишь, я тебе про него рассказывал? Он переоформляет свою компанию на внука и придирается к каждой букве в документах. Я уже три раза их переделывал. Сегодня он опять остался недоволен.

Джесси подошла к окну и выглянула в сад. Ее совершенно не интересовали дела старика Маккейна, и она не помнила, чтобы Дэниел когда-нибудь рассказывал о нем.

Дэниел заметил, что Джесси не интересны его проблемы на работе, и сменил тему:

— Вчера я был в нашем доме. Там все почти готово, и после возвращения из свадебного путешествия мы сразу же сможем поселиться в нем.

— Это будет здорово, — без тени радости отозвалась Джесси. — Ты так заботишься о нашем будущем, Дэниел.

— А как же иначе? Ведь это и мое будущее. Да к тому же я очень хочу, чтобы тебе было хорошо. Иди сюда, малышка.

Дэниел протянул руки, подзывая Джесси к себе. Она подошла, и Дэниел усадил ее на колени, нежно поцеловал в губы и сказал:

— Я так соскучился по тебе, Джесси.

— И я соскучилась. — Джесси обхватила Дэниела за шею и прижала его голову к своей груди.

Руки Дэниела пробрались под блузку, нащупали застежку бюстгальтера, расстегнули ее, нежно дотронулись до освободившейся груди.

— Дэниел… — прошептала Джесси.

— Что, дорогая? У меня в распоряжении всего лишь полчаса, потом опять встреча. Я так соскучился по тебе, — жарко шептал Дэниел, расстегивая блузку и приникая губами к груди Джесси. — Мы уже не были вместе столько дней, я хочу тебя, милая.

Руки судорожно гладили ее тело, губы оставляли поцелуи на грудях, плечах, руках, а Джесси вдруг с ужасом поняла, что ласки будущего мужа совершенно не трогают ее. В какой-то мере они даже неприятны ей. Слишком свежи были в памяти совсем другие ласки совсем другого мужчины.

Ей бы освободиться из объятий, встать с колен Дэниела, а она продолжала сидеть и позволяла ласкать себя нелюбимому, как она сейчас точно поняла, мужчине. Дыхание Дэниела участилось, рука скользнула под резинку трусиков. А Джесси хотелось оттолкнуть его, она лишь силой воли сдерживала свой порыв.

Спас ее телефонный звонок. Он резко прозвучал в тишине и заставил от неожиданности вздрогнуть обоих.

— Пусть звонит, — прошептал Дэниел, прижимая ее к себе.

— Нет, я должна ответить. — Джесси высвободилась из объятий жениха и, застегивая на ходу пуговицы на блузке, подошла к телефону.

— Мисс Корн, — услышала она.

Прикрыв рукой трубку, Джесси повернулась к Дэниелу и произнесла:

— Это Фред.

Фред, сотрудник компании «Гименей», занимался организацией их свадьбы.

— Я вас слушаю, Фред.

— Мисс Корн, только что звонили из ателье, — взволнованно сказал он. — У них возникли какие-то проблемы со свадебным платьем. Нет-нет, только не пугайтесь. Ничего страшного. Просто им нужно кое-что уточнить. Не могли бы вы подъехать к ним?

— Да, Фред, я подъеду.

— Извините за беспокойство, — сказал Фред и отключился.

— Что-то случилось? — спросил Дэниел.

Джесси махнула рукой.

— Ничего страшного. Просто мне нужно подъехать в ателье. Что-то у них не получается со свадебным платьем.

Дэниел подошел к Джесси и обнял ее за плечи.

— Не переживай, милая. Все будет хорошо, успеют они исправить. Мне съездить с тобой?

— Нет-нет, — быстро сказала Джесси. — Я сама. А лучше попрошу Бетти составить мне компанию. А тебе нельзя. Ведь жениху до свадьбы нельзя видеть наряд невесты. Говорят, плохая примета.

Джесси показалось, что Дэниел вздохнул с облегчением.

— Нет так нет. — Он взглянул на часы. — Прости, Джесси, но мне пора. Сегодня у меня еще несколько встреч. За оставшееся до свадьбы время хочу доделать свои дела, чтобы уехать в Париж со спокойной совестью.

Джесси удивленно посмотрела на него:

— В Париж?

— В Париж, — как само собой разумеющееся подтвердил Дэниел. — В свадебное путешествие мы отправляемся в Париж. Ты же об этом мечтала.

— О, Дэниел! — вскричала в восторге Джесси.

Подготовкой к свадебному путешествию занимался Дэниел и держал все в тайне от Джесси. Хороший сюрприз он ей приготовил. Побывать в Париже было ее мечтой.

Хотя семья Джесси много времени проводила в путешествиях, но Луиза и Роджер имели одно общее пристрастие — они были патриотами Америки. Их патриотизм доходил до гротесковых форм — они никогда не выезжали за пределы страны.

А Джесси в старших классах школы серьезно увлеклась французской литературой конца девятнадцатого века, посещала специальные семинары и мечтала увидеть те места, на фоне которых развивались события ее любимых книг.

Однажды, уже давно, на заре их знакомства, Джесси как-то обмолвилась об этом Дэниелу. И вот он запомнил и сделал соответствующие выводы.

Милый, милый Дэниел. Он добрый, заботливый и внимательный. А она? Она поступила жестоко. Но все прошло, все забылось. Джесси в эту минуту верила, что станет Дэниелу отличной женой.

В порыве благодарности Джесси подскочила к Дэниелу и чмокнула его в щеку.

— Ну-ну, — засмущался он. — У тебя еще будет время отблагодарить меня.

Джесси проводила Дэниела до двери, поцеловала на прощание, опять в щеку. На звук захлопнувшейся двери из своей спальни выглянула Луиза.

— Дэниел уже ушел? — спросила она с лестницы. — А я хотела пригласить его с нами пообедать.

— У него много дел, мама, — сказала Джесси.

Она надеялась, что мать уйдет в свою комнату, но та осталась стоять на месте. Джесси пришлось подняться к ней.

— Как прошел разговор? — спросила Луиза, когда Джесси оказалась с ней рядом.

— Хорошо.

— Ты ему все рассказала? — с испугом спросила Луиза.

Джесси покачала головой.

— Нет. Да он и не спрашивал ни о чем.

— Какое благородство! Отличный парень этот Виллари. Тебе, Джесси, определенно повезло.

Джесси пожала плечами. Благородство или равнодушие? Она бы поостереглась делать такой категоричный вывод.

— Звонил Фред, — сказала Джесси, чтобы сменить тему. — Я сейчас поеду в ателье. У них какие-то проблемы с платьем.

— Ну вот, — всплеснула руками Луиза. — Никогда ни на кого нельзя положиться. А мне расхваливали именно это ателье. Я поеду с тобой.

Ой нет, только этого не хватало. Взять с собой мать — значит довести дело до скандала. Луиза любой пустяк может превратить в проблему мирового масштаба.

— Я думаю, тебе не стоит сегодня выходить из дома, — осторожно сказала Джесси, боясь обидеть мать. — Сегодняшняя ночь вымотала тебя. Я сама со всем разберусь. Фред сказал, что не случилось ничего страшного. К тому же я собиралась взять с собой Бетти.

— И меня, и меня! — Из детской выскочила Кристи. — Я тоже хочу!

Вот паршивка, опять подслушивала! Джесси недовольно взглянула на сестру. Та невинными, умоляющими глазенками смотрела на нее.

— Хорошо, собирайся, — смилостивилась Джесси.

Кристи радостно взвизгнула и скрылась в своей комнате.

Джесси не от жалости решила удовлетворить желание сестренки. Взять ее она решила совершенно по другой причине. Чтобы оградить себя от вопросов Бетти, отвечать на которые сегодня не было ни сил, ни желания.

17

— Джесси, это что такое?! — услышала она за спиной испуганный вскрик.

Решение взять с собой Кристи оказалось ошибочным. Сестра так долго собиралась, что у Джесси закончилось все терпение. За это время успела собраться сама, привести в порядок лицо, созвониться с Бетти и договориться о том, что она за ней заедет, а Кристи все была не готова.

Когда Джесси вошла в ее комнату, девочка стояла перед раскрытым шкафом, на кровати валялась гора одежды, а рядом стояла с несчастным лицом няня Кристи. Девочка не могла выбрать из кучи одежды, в чем же ей отправиться на ответственное мероприятие.

— Кристи, я не могу тебя больше ждать, — строго сказала старшая сестра.

— Я сейчас, я сейчас, — заторопилась девочка.

Испугавшись, что Джесси и вправду оставит ее дома, она быстро надела первое попавшееся, и они вышли из дома.

Охранник уже вывел «шевроле» Джесси из гаража, и желтая любимица ожидала свою хозяйку у ворот.

Джесси открыла заднюю дверцу, пропустила Кристи в салон и уселась за руль. Но не успела она завести автомобиль, как услышала испуганный вскрик:

— Джесси, что это такое?!

Джесси обернулась. Кристи двумя руками держала нечто черное и пыльное и с ужасом взирала на непонятную вещь. В первое мгновение и Джесси испугалась: что же такое нашла Кристи в машине? А потом поняла, и сердце ее болезненно сжалось. Это была куртка Питера.

Джесси отчетливо вспомнила минуты их расставания, как они подъехали к ее автомобилю, как она слезла с мотоцикла, как пыталась что-то сказать Питеру, но тот не стал ее слушать и уехал. А она в кожаной куртке Питера так и осталась стоять у машины. Потом она сняла ее и забросила на заднее сиденье.

— Это куртка. Положи ее в сторону, — сказала Джесси сестре.

— Я вижу, что куртка. Но она же не твоя. Она такая грязная. Чья это куртка, Джесси? — допытывалась Кристи.

— Чужая, — резко ответила Джесси, чтобы прекратить ненужные расспросы.

Они быстро доехали до дома Бетти. Не выходя из «шевроле», Джесси посигналила, и в ту же секунду Бетти выбежала из дверей дома. Молодец, хоть ее не придется ждать.

Бетти проскользнула на переднее сиденье и сразу, даже не поздоровавшись, потребовала:

— Ну рассказывай. Где же ты пропадала?

— Не сейчас. — Джесси многозначительно кивнула назад, показывая, что в машине они не одни. — Потом все расскажу.

— Привет, Кристи, — увидев девочку, поздоровалась Бетти и удивленно посмотрела на Джесси, не понимая, зачем та прихватила сестру.

Джесси молча тронулась с места. Не объяснять же Бетти, что она не готова к разговору с ней. Поэтому и взяла с собой Кристи.

— Здравствуй, — вежливо поздоровалась Кристи. Но не выдержала переполнявших ее чувств и выпалила: — Смотри, Бетти, какую грязную куртку возит с собой Джесси. И не говорит, чья она.

Бетти внимательно рассмотрела протянутую Кристи куртку, брезгливо дотронулась до нее одним пальцем и протянула:

— Да… Ну, подруга, ты даешь.

Что хотела выразить этими словами Бетти, неодобрение или восхищение, Джесси не поняла, но выяснять не стала. Она молча вела автомобиль, внимательно следя за дорогой.

Проблема, которая возникла со свадебным платьем и из-за которой Джесси пригласили в ателье, не стоила и выеденного яйца. Портниха не могла определить место, где прикрепить атласную розочку. Во время обсуждения фасона этот вопрос остался незатронутым, вот мастерица и засомневалась.

Брать на себя огромную, по ее словам, ответственность она не решилась. Слишком серьезный клиент, дочь самого мистера Корна. Извинения сыпались как из рога изобилия и прекратились, лишь когда Джесси клятвенно уверила, что она не в обиде за беспокойство.

Место для розочки нашлось просто идеальное — слева, чуть ниже талии. Кристи, правда, утверждала, что розочку нужно прикрепить на груди, но ее никто не послушал.

Свадебное платье из белого креп-жоржета, полупрозрачного и блестящего, с золотой ручной вышивкой по лифу и широкой, спадающей волнами юбке смотрелось великолепно. У Бетти от этой красоты просто отнялся язык, и она лишь восхищенно ахала и взмахивала руками. Кристи ходила вокруг манекена завороженная, с открытым ртом, и горестно вздыхала. На лице Джесси не отражалось никаких чувств. Она знала, что платье очень красивое. Они долго в ателье выбирали фасон, обсуждали каждый штришок, каждую складочку. Да и портниха, воплотившая идеи Джесси в реальность, оказалась на высоте, постаралась на славу.

Но сегодня Джесси не радовало платье, оно ее раздражало. Белое, воздушное, вычурное. Словно этой красотой можно скрыть ту черноту, что у нее внутри. Зачем ей такое платье? Белый цвет — цвет невинности. А разве она, Джесси, невинна? Вчерашняя ночь показала, что отнюдь нет. Она совсем не невинна, а, напротив, развратна.

Джесси невольно мотнула головой. Если она и дальше будет заниматься самоедством, то совсем пропадет. Все это пустые мысли. В назначенный срок она наденет свадебное платье и даст Дэниелу клятву верности. А прошлое останется в прошлом.

— Девочки, а не заехать ли нам в кафе? — спросила Джесси, когда они втроем, покинув ателье, уселись в машину. — Что-то мне мороженого захотелось.

— В кафе, кафе!.. И я хочу мороженого! — запрыгала на заднем сиденье Кристи.

— А я от него вообще никогда не отказывалась, — поддержала подругу и сладкоежка Бетти.

В этот час в кафе «Розмари» было людно, почти все столики заняты. Услужливая официантка проводила новых посетителей к единственному свободному столику у окна. Подойдя к нему, Джесси вздрогнула. Именно за этим столиком сидел Питер с незнакомым мужчиной несколько дней назад.

Как же давно это было. Джесси казалось, что почти полжизни назад. А ведь прошло всего несколько дней. Но зато каких!

Перед глазами Джесси явственно возникла та картинка. Питер в светло-сером элегантном костюме и белоснежной рубашке, совершенно непохожий на того Питера, которого знала Джесси. Вот он входит с пожилым мужчиной в зал, официантка провожает их к этому столику, принимает заказ. Разговор между мужчинами серьезный, они даже ссорятся и, выйдя из кафе, быстро расходятся в разные стороны. Джесси почти не помнила спутника Питера, зато сам Питер так и стоит перед глазами. Какой же он ей больше нравится?

О чем она думает? Такие вопросы даже задавать себе не следует. Питер вычеркнут из жизни, и вспоминать о нем — себе вредить.

— Мне пломбир с клубничным сиропом, — сделала Джесси заказ ожидающей у столика официантке.

— И мне пломбир и еще шоколадное, и кремовое, — протарахтела Кристи.

— Кристи, не много ли будет? — остановила сестренку Джесси.

— Нет, не много, — отмахнулась Кристи. — Мне по одному шарику, но разного.

Бетти остановилась на шоколадном с кокосовой стружкой, а потом, подумав, добавила к заказу и шарик ванильного.

— Ладно, завтра поголодаю, — успокаивая сама себя, пробормотала Бетти. — А сегодня позволю себе расслабиться. Ведь сладкое, говорят, помогает снять стресс. Правда, Джесси?

— Наверное, — пожала плечами Джесси. — А что это у тебя за стресс такой?

Бетти всплеснула руками.

— Какой стресс, спрашиваешь? Да из-за тебя у меня стресс! Чего я только не передумала, пока ты нашлась! — Она наклонилась к уху Джесси и, косясь на Кристи, прошептала: — Я даже думала, что тебя похитил маньяк.

Джесси, откинувшись на спинку стула, расхохоталась:

— Бетти, какой маньяк? Твои фантазии не доведут тебя до добра.

— А что я должна была думать? — надув губки, осведомилась подруга. — Дома тебя нет, машина стоит на стоянке, твои родители ничего не знают. Ужас! Джесси, где же ты все-таки была?

— В «Трех ивах».

Кристи с невинным видом смотрела в окно, но Джесси видела, что уши ее прямо заострились, боясь пропустить интересное.

— В каких ивах? — не поняла Бетти.

— Это такой небольшой мотель в сотне километров от Биттауна, — пояснила Джесси.

— И что ты там делала? Как ты туда попала? И, самое главное, с кем? — Вопросы горохом посыпались из Бетти, от нетерпения курносый носик вытянулся.

— Самое главное, — остановила подругу Джесси, — что я вернулась. Я не хочу об этом говорить. Пока не хочу, да и не могу.

Бетти обиженно отвернулась и стала смотреть в окно, даже не обратила внимания, что официантка поставила перед ней вазочку с мороженым. Зато Джесси и Кристи принялись за трапезу немедленно.

Холодное лакомство доставило Джесси небывалое наслаждение. Она поняла, что для поднятия настроения ей не хватало именно этого. Она подхватывала мороженое ложечкой, медленно подносила к губам, снимала воздушную пену, несколько секунд держала ее во рту и лишь потом глотала, одновременно поглядывая на Бетти.

Джесси прекрасно знала свою подругу, знала, что та долго злиться не умеет. Так и вышло. Бетти пододвинула вазочку с мороженым к себе поближе, плотоядно облизнулась, подхватила полную ложку и отправила в рот.

— О, благодарю тебя, неизвестный, придумавший это сладостное чудо под названием мороженое! — воскликнула Бетти. — Я где-то читала, что первое мороженое появилось пять тысяч лет назад в Китае.

— Значит, надо благодарить китайцев, — изрекла мудрую мысль Кристи. А потом вдруг поднялась со стула и приблизила лицо к окну. — Ой! — закричала она. — Зверей везут!

— Кристи, не кричи, — одернула сестру Джесси. — Ты не на улице. Быстро сядь на место!

— Зверей везут, — не унималась девчонка.

— Ты ведешь себя безобразно, — окончательно разозлилась Джесси, она заметила, что посетители кафе оглядываются на них. — Каких еще зверей?

— Зоопарк уезжает, — сообщила Кристи, не обращая внимания на приказ сестры сесть на место.

— Наконец-то, — сказала Бетти, отправляя в рот очередную ложечку с мороженым и от блаженства прикрывая глаза. — Их соседство порядком надоело.

Джесси сообщение об уезжающем зоопарке поразило.

— Как уезжают?! Куда?! — громко вскрикнула она.

Бетти удивленно посмотрела на подругу, не понимая, почему она так взволновалась.

— В другой город, наверное. Это же «Зоопарк на колесах». В одном городе побыли несколько дней, потом переехали в другой. Скитальцы.

Но Джесси словно не слышала пояснения Бетти. Ее щеки вспыхнули, руки судорожно теребили салфетку.

— Как же так? Почему?.. — вполголоса шептала она, глядя на проезжающие мимо кафе разноцветные фургоны. Потом вскочила ноги и выпалила скороговоркой: — Бетти, дорогая, отведи Кристи домой. Мне надо… Я пойду…

И, ничего не объяснив подруге, у которой от удивления глаза расширились до размеров блюдца, заспешила к выходу.

18

Джесси стрелой выскочила из «Розмари», в дверях столкнувшись с пожилой парой, извинилась, добежала до стоянки и плюхнулась на сиденье «шевроле».

Плохо соображая, что же она делает, завела мотор и на предельно допустимой скорости помчалась в сторону парка. В голове стучала лишь одна мысль: «Зоопарк уезжает!». А с ним уезжает Питер. Уезжает! Навсегда! Она никогда больше его не увидит. Какое страшное слово «никогда». От него замирает все внутри, а глазам становится горячо.

За несколько минут Джесси домчалась до парка и, резко затормозив, остановила автомобиль. Глубоко вздохнула, уронила голову на руль и досчитала до десяти, чтобы успокоиться, как учил ее в детстве отец.

Вернулась способность соображать. Джесси ужаснулась: что же она делает? Зачем примчалась сюда как ненормальная? Оставила сестру? Ладно, с Кристи будет все нормально, Бетти доставит девочку домой. Но что делает она? Она же все решила.

Джесси готова была уехать, но тут ее пронзила мысль: куртка! Она должна вернуть Питеру куртку. За этим она сюда и приехала. Чтобы вернуть чужую вещь. И ни за чем больше.

Успокоив себя таким образом, Джесси, подхватив куртку с заднего сиденья, вылезла из машины и направилась в сторону парка.

На полянке, где совсем недавно стояли клетки с бедными животными и трейлеры, мужчина в ярко-оранжевом рабочем комбинезоне собирал мусор. Он был так сосредоточен на своем занятии, что не обратил внимания на подошедшую девушку.

— Извините, — привлекая к себе внимание, сказала Джесси. — Зоопарк уехал?

— Да, мэм, — не прекращая работы, ответил мужчина.

— И никого не осталось?

— Нет, мэм. Все уехали.

— А куда? — не отставала Джесси.

— Не могу знать, мэм. — У мужчины не было никакого желания поддерживать беседу.

— Извините, — сказала Джесси и пошла прочь.

Вот и все, зоопарк уехал, и ей никогда не найти Питера. Джесси добрела до скамейки, уселась на нее, положив куртку на колени, и тяжело вздохнула.

Еще два дня назад жизнь ее была спокойна и размеренна. Джесси знала, что она счастливая девушка, что ей крупно повезло в жизни. Ее семья, пусть иногда со своими странностями, в целом была благополучна. Джесси ни в чем не знала отказа, ее желания исполнялись почти молниеносно. У нее всегда было все самое лучшее: в детстве самые хорошие игрушки, потом самая лучшая в Биттауне школа, самые изысканные наряды и косметика, наконец, лучший в городе жених, который, по его словам, возводит самый шикарный в городе дом. Хотя Дэниел и держал строительство дома в большом секрете, ни разу не возил ее на стройку, но Джесси один раз тайком съездила туда. Да, дом должен получиться изумительным.

И вот она, Джесси, по своей воле и будучи в здравом рассудке и твердой памяти, чуть все не разрушила. Сейчас она понимала, какой неразумный поступок совершила, уехав из города, и какие последствия он мог повлечь. Ей просто повезло, что родители и, главное, Дэниел простили ее.

Но почему же так неспокойно на сердце? Откуда в нем эта тупая боль?

Сидя на скамейке в парке, Джесси старалась успокоить себя. Зоопарк, а вместе с ним и Питер уехали в неизвестные дали. Это неплохо для нее. Даже очень хорошо. Со временем все пройдет, все забудется. Забудутся горячие, страстные поцелуи Питера, его неистовая страсть, красивое тело, зовущие глаза. Но разве сможет забыть она, как взрывалась под его ласками вселенная мириадами звезд? Вот этого Джесси и боялась больше всего. Боялась, что не забудет. Как жить с этим воспоминанием? Как отдаваться Дэниелу, зная, что вселенная-то взрывалась для другого? Нет, с этими воспоминаниями жить нельзя. Поэтому нужно вычеркнуть их из памяти, похоронить под тонной камней, чтобы не могли выползти в самый неподходящий момент. Она сильная, она сумеет.

Джесси быстро поднялась, бросила взгляд на мужчину в оранжевом комбинезоне и пошла к «шевроле». Она решила оставить прошлое позади и больше никогда к нему не возвращаться.

Неделя до свадьбы пролетела, как один миг. Джесси почти не сохранила о ней воспоминаний. С кем-то встречалась, что-то обсуждала, принимала какие-то решения, доделывала дела. Но если бы ее спросили, чем она занималась, ответить она не смогла бы.

Когда же выпадала свободная минутка и не нужно было никуда бежать, Джесси закрывалась в своей комнате, ложилась на кровать и бездумно смотрела в потолок. В эти дни она была похожа на сомнамбулу. Глаза ее были открыты, она двигалась, говорила, но все происходило неосознанно, словно во сне.

Дэниел, к счастью, был слишком занят делами, чтобы навещать невесту. В эти дни они только перезванивались, говорили, как казалось Джесси, какие-то ничего не значащие слова и клятвенно уверяли друг друга, что ждут не дождутся, когда же наступит день бракосочетания. Причем Джесси в своих уверениях была искренней. Ей казалось, что в момент, когда обручальное кольцо скользнет на ее палец, закончатся все ее страдания.

Луиза несколько раз пыталась поговорить с Джесси, но та уходила от разговора, не желая объяснять, что с ней происходит. Семейные обеды, ранее веселые и заполненные разговорами, превратились в унылое времяпрепровождение. Роджер закрывался от всех газетой, Луиза вздыхала и поглядывала на старшую дочь. Та отрешенно ковырялась вилкой в тарелке, за весь обед отправляя в рот от силы один кусочек.

И лишь Кристи была весела и беззаботна. Она надоела всем демонстрацией своего нарядного платья, специально сшитого для свадьбы. Кристи по несколько раз в день вытаскивала его из шкафа, раскладывала на кровати и гладила свое воздушное чудо. Луиза, обеспокоенная тем, что платье до срока превратится в грязную тряпку, велела няне девочки убрать его куда-нибудь подальше.

За все эти дни Джесси не вспоминала о Питере, она строго держала данное себе слово. А то, что ходила как в воду опущенная, так что ж, у нее всего лишь предсвадебный синдром, который сразу же исчезнет, как только объявят о том, что Дэниел Виллари и Джессика Корн стали мужем и женой.

А потом ее ждет Париж, город девичьих грез и мечтаний. Она отдохнет, наберется сил и впечатлений, и приключение, случившееся за неделю до свадьбы, уйдет в забытье, останется в прошлой жизни, в которой она была незамужней девушкой.

Так думала Джесси, и не просто думала, а свято в это верила. Она не знала только одного — что судьба иногда поворачивает жизнь совсем не в ту сторону, о которой мечтаешь.

— Джесси, неужели тебе совсем не интересно?

Бетти лежала на животе на кровати Джесси. Перед ней раскинулись огромным веером поздравительные открытки, которые пришли ко дню свадьбы.

— Ну что там интересного? — отмахнулась Джесси.

Она только что вышла из ванной и стояла у зеркала, вытирая полотенцем мокрые и оттого потерявшие свой блеск светлые волосы.

— Нет, ты не права, — не согласилась Бетти. — Свадебные открытки очень красивые. Обожаю их рассматривать. А сколько добрых пожеланий вам написали. Я бы их читала и перечитывала.

— Почитаешь еще. У тебя все впереди, — успокоила подругу Джесси.

— Ага, почитаю. Только когда? Ой, Джесси, мне кажется, что я никогда не выйду замуж, — вздохнула Бетти.

— Глупости! Все выходят замуж, и ты выйдешь. Встретишь самого лучшего парня и выйдешь.

Бетти горько вздохнула.

— Такого, как Дэниел, не встречу. Завтра самый лучший парень сочетается законным браком с моей лучшей подругой.

— Бетти, ты что? — Джесси, бросив полотенце на стул, подсела к подруге. — Ты другого встретишь, еще лучше.

Ей было жаль Бетти, но что она могла поделать? В жизни не все получается так, как хочется. Бедная Бетти! Как же тяжело у нее, наверное, на сердце, если с губ сорвалась эта фраза! Угораздило же ее влюбиться в того, кто должен стать мужем ее подруги. Да, Бетти не позавидуешь.

— Давай читать поздравительные открытки, — предложила Джесси, чтобы отвлечь подругу от горестных мыслей.

— Давай. Только, чур, я буду читать.

Бетти вскрывала конверты один за другим и выразительным голосом зачитывала поздравления. Джесси легла рядом и прикрыла глаза. То, что читала Бетти, она слушала вполуха. Стандартные фразы, стандартные пожелания. Открыток было много. У Джесси создалось впечатление, что чуть ли не каждый житель Биттауна считает своим долгом поздравить ее и Дэниела с бракосочетанием. Многих имен Джесси даже не знала. Но так нужно, так принято.

Вдруг, вскрыв один из конвертов, Бетти недоуменно сказала:

— А тут нет открытки. Только листок бумаги.

— Денег пожалели или все открытки в городе закончились? — ухмыльнулась Джесси.

— Тут не поздравление, тут другое, — испуганным голосом сказала Бетти.

— Ну что там? Прочитай, — устало промолвила Джесси, не обратив внимания на волнение в голосе подруги.

Бетти кашлянула, прочищая горло, и прочитала:

— «Жду тебя сегодня в девять вечера в парке. П.». Что это, Джесси?

Как и все предыдущие послания, Джесси и это прослушала невнимательно. В первый момент до нее даже не дошел смысл текста. А когда дошел, она резко села и протянула руку:

— Дай сюда.

Бетти неуверенно протянула ей листок бумаги. Джесси перечитала слова, написанные твердым, с нажимом почерком: «Жду тебя сегодня в девять вечера в парке. П.».

Сердце бешено заколотилось, пытаясь вырваться из груди, письмо выпало из рук. Джесси закрыла лицо ладонями. В голове громко пульсировало: Питер, Питер! Он не уехал. Он здесь!

— Джесси! — Бетти обняла подругу за плечи. — Что с тобой? Тебе плохо?!

Джесси схватила Бетти в охапку и уткнулась лицом в ее плечо.

— Ой, Бетти! Ой, Бетти! — только и смогла выговорить она.

Бетти гладила Джесси по волосам и шептала:

— Ну что ты, что ты… Не расстраивайся так.

— Я не расстраиваюсь. Просто… Просто я не знаю, что мне делать.

И, помимо своей воли, почти неосознанно, Джесси начала рассказывать о том, что с ней произошло. Рассказала, как встретила в зоопарке парня с лошадью и как он ей безумно понравился. Как этот парень нагло заявился к ней домой и силой взял ее на ковре в гостиной. Как через несколько дней она сама пришла к нему, и они умчались на мотоцикле. Рассказала о «Приюте гурмана», о выпитом пиве и танце под звуки чарующей музыки.

Бетти, прикрыв рот рукой, завороженно смотрела на Джесси, слушая ее взволнованный рассказ.

— У вас с ним что-то было? — наконец промолвила она дрожащим голосом.

— Было, Бетти, было, — ответила Джесси. — И это было прекрасно, сказочно, незабываемо. Такого восторга я не испытывала никогда в жизни. И, наверное, больше никогда не испытаю. — Последние слова она произнесла очень тихо.

— Ой, Джесси! Что же будет?

В этих словах Бетти содержался и страх за подругу, и радость за нее, и непонимание того, что же будет дальше.

19

Чем ближе время подходило к девяти часам, тем больше волновалась Джесси. Она заводной куклой ходила из одного угла комнаты в другой, ложилась на кровать, вскакивала вновь, опять ходила. Записку Питера перечитала сотню раз. Приглашение на ужин проигнорировала. Джесси не представляла, как в таком состоянии сможет поднести вилку ко рту.

То, что она пойдет на встречу с Питером, не вызывало никаких сомнений. Она хотела его увидеть, мечтала заглянуть ему в глаза, дотронуться до его руки, взъерошить его светлые, жесткие волосы. Она хотела и большего, но подобные мысли даже не пускала в голову. Это было табу, запретное даже для мыслей.

Временами она начинала себя ругать последними словами. Да что с ней такое? Стоило ему поманить пальцем, и она готова забыть все обещания, что дала себе. Где ее сила воли и желание оставить прошлое в прошлом? Джесси успокаивала себя тем, что на встречу она должна отправиться только для того, чтобы вернуть куртку.

Взгляд Джесси упал на разбросанные на кровати поздравительные открытки. Поделившись с Бетти сокровенным секретом, Джесси почти насильно отправила ее домой, взяв с нее клятву никогда никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывать то, что она услышала. Джесси была уверена в подруге, та умела хранить тайны.

Бетти долго сопротивлялась, не хотела уходить и была твердо настроена отправиться вместе с Джесси в парк. Чтобы уберечь ее от рокового, как она это назвала, шага.

Ушла только после того, как Джесси поклялась своим будущим счастьем, что никуда она с Питером не убежит, только отдаст куртку, а завтра отправится под венец с Дэниелом. Бетти посчитала клятву будущим счастьем достаточно надежной.

Наивная Бетти! Да разве могли остановить Джесси какие-то клятвы, будь она готова променять привычную, спокойную, обеспеченную жизнь на жизнь с бродягой Питером? Да никогда! Но все дело в том, что Джесси была не готова.

Она прекрасно понимала, что ничего хорошего для нее в такой жизни не будет. Она слишком избалованна, слишком привыкла к роскоши, и жизнь в местах, подобных мотелю «Три ивы», не для нее.

Да и к тому же разве можно верить такому мужчине, как Питер, жизненный девиз которого: «В каждом городе по девушке!»? Нет, определенно нет. Свяжешь жизнь с таким, а потом будешь мучиться, вытаскивая любимого из чужих постелей. Джесси ради своего успокоения старалась наградить Питера самыми плохими качествами.

Бетти называет Джесси слишком прагматичной и приземленной. Разве это плохо? Будь она романтичной, увлекающейся натурой, тогда могла бы совершить роковой, по выражению Бетти, шаг, умчаться с Питером на край света, забыв про все и обо всех. А так Джесси вполне способна управлять своими поступками и чувствами. Она — хозяйка своей судьбы, и прекрасно знает, как ей поступить.

Успокоенная таким образом, донельзя гордая и довольная собой, Джесси в половине девятого, захватив из багажника автомобиля злополучную куртку, направилась в сторону парка. Пешком она пошла неспроста. Ее «шевроле» слишком приметен, появление его в неурочный час в неурочном месте вызовет у горожан недоумение. Как говорит бабушка Мадлен: «Зачем будить спящего зверя?». И так весь город судачит о предстоящей свадьбе дочери Роджера Корна. Ну, насчет всего города Джесси, конечно, погорячилась. Но добрая половина точно. И эта половина завтра, отложив свои дела, притащится к церкви, чтобы самолично лицезреть невесту и жениха, а потом недельку пообсуждать это событие.

Джесси увидела перед собой картинку, как две кумушки болтают:

— А ты видела, какое у нее было платье?

— Видела.

— Шикарное платье.

— Денег у папаши-то хватает, чтобы дочку, как куклу, разодеть. А доченька выглядела неважно. Больная она, что ли?

— Не больная она. Просто мистер Корн ей такой разгон устроил, не позавидуешь.

— За что?

— Ты что, не слышала? Эта же девица накануне свадьбы сбежала из дому то ли с индейцем, то ли с мексиканцем.

— Что ты говоришь! Ай-ай! Какой позор!

Джесси помотала головой, избавляясь от глупых мыслей. Какое ей, Джессике Корн, дело до того, что болтают про нее в городе? Это ее совсем не касается. Она выше обывательских пересудов. На них не стоит и внимания обращать.

Хотя Джесси шла медленно, но у парка оказалась на десять минут раньше назначенного срока.

Спешила, как девчонка на первое свидание, усмехнулась она.

В этот час парк был пустынен. Длинные тени, тускло горящие фонари, мерцающие в их свете мошки создавали атмосферу нереальности, фантастичности. Будто попала она не в знакомый с детства парк, а в неизведанный, чужой мир. И только шум проезжающих машин, который хорошо слышался в вечернем воздухе, поддерживал связь с реальностью.

Оказаться в темном парке — ощущение не из приятных. Джесси поежилась. Но раз пришла, обратно не побежишь. Она прошла немного по дорожке, остановилась и оглянулась. Куда идти дальше? Парк-то большой, а где конкретно ее будет ждать Питер, она не знала. Написал просто «в парке». Джесси не придумала ничего лучше, как направиться к площадке, где несколько дней назад располагался зоопарк.

Сейчас от него и следа не осталось. Все вычищено и убрано. Будто бы зоопарка здесь никогда и не было. Но он был, и Джесси прекрасно помнила, как все тут было в те дни. Вот тут стоял столик, за которым вульгарная девица продавала билеты. Интересно, она тоже экспонат коллекции Питера? Скорее всего, да. По ней видно, что всегда готова быть полезной мужчинам. Да и Питеру удобно — всегда под рукой. Джесси поморщилась. Какие мысли в голову лезут. Какое ей дело до их отношений? И не наговаривает ли она на людей?

Прошла дальше. Здесь стояли клетки с бедными животными. А там, чуть в стороне, располагались трейлеры. В одном из них жил Питер.

Джесси оглянулась. Кругом стояла тишина. Питера нигде не было видно. Джесси решила подождать минут десять. Если он не появится, то она отправится домой и ляжет спать, чтобы назавтра проснуться свеженькой и отдохнувшей.

Десять минут прошло, а Джесси так и не сдвинулась с места.

В голове вертелось: «Иди домой! Он не придет».

Но она продолжала ждать. И вдруг…

— Здравствуй, принцесса! — услышала Джесси за спиной и вздрогнула от неожиданности.

Питер подошел так тихо, что она не слышала его шагов.

— Здравствуй! — ответила она, не оборачиваясь.

Джесси боялась оглянуться и увидеть Питера.

— Я знал, что ты придешь. — Его голос звучал нежно и зовуще.

— Я могла не прийти, — дрожащим голосом сказала Джесси.

— Ты не могла не прийти, — возразил Питер.

— Нет, могла. И не пришла, если бы… Если бы не куртка. — Джесси наконец повернулась и протянула Питеру куртку. — Забирай ее, а то другим девушкам будет холодно.

Питер улыбался и смотрел на Джесси. Как же близко он стоял! Достаточно сделать полшага и уткнуться ему в грудь. Но Джесси усилием воли не позволила себе этого сделать.

— Куртка лишь предлог. Зачем лгать себе? Ты пришла, чтобы увидеть меня. Разве не так?

— Не так, — покачала головой Джесси.

Этот парень слишком много о себе мнит, думает, что неотразим, думает, что все девушки устоять перед ним не могут, бегут к нему по первому зову.

А разве не так? Разве она не прибежала в этот темный парк, лишь только он позвал? Прибежала, как последняя кошка, перед которой махнул хвостом кот-самец. Но ему она никогда не признается в этом.

— Не так, — упрямо повторила она.

Питер усмехнулся.

— Каждый ищет себе оправдание. А мне скрывать нечего. Я хотел увидеть тебя, моя принцесса. Поэтому и написал письмо, поэтому пришел.

— Разве зоопарк не уехал из Биттауна? — Джесси хотела уйти от опасного разговора.

— Уехал.

— А ты?

— И я уехал, а потом вернулся.

— В другом месте не нашлось подходящей девушки? — зло спросила Джесси.

— Почему же? Девушек хватает повсюду. Иди ко мне, принцесса.

Джесси обдало жаром, колени задрожали. Нет, нет, только не сделать рокового шага. Она обещала Бетти, что не сделает.

— У меня завтра свадьба, — опустив голову, прошептала Джесси.

— Я знаю.

— Я завтра выхожу замуж, а потом… Потом мы с Дэниелом уезжаем в Париж, — сказала, не поднимая головы, Джесси.

— Я знаю. Иди ко мне.

Куртка выскользнула из рук Питера и упала на землю. Он обнял Джесси за плечи и притянул ее к себе.

Что же я делаю? — пронеслось в голове Джесси перед тем, как она уткнулась носом в грудь Питера. А потом все мысли и сомнения исчезли без следа. Джесси сомкнула руки на его спине и со всей силы прижалась к нему.

Питер нежно поцеловал ее в макушку. Так нежно, что Джесси почти не почувствовала прикосновения губ. Лишь ощутила горячее дыхание Питера.

Они стояли, сплетясь руками и прижавшись друг к другу, бесконечно долгое мгновение. Окружающий мир для Джесси перестал существовать. Она слышала стук сердца Питера, чувствовала его руки, обнимавшие ее, ощущала его дыхание и сама старалась дышать с ним в такт.

Питер обхватил голову Джесси двумя руками и оторвал от груди. Их глаза встретились. Взгляд Питера пылал желанием, да и Джесси понимала, что ее взгляд не менее красноречив. Слова были не нужны, глаза сказали все.

Питер нежно покрыл поцелуями ее лицо, коснулся губами правого уха и уткнулся носом в шею. Джесси запрокинула голову и тихо застонала.

Почувствовав, что она обмякла под его ласками, Питер сцепил руки на ее талии и прижал к себе. Джесси ощутила его набухшую плоть. Внизу живота стало подозрительно жарко, там снова разгорался огненный шар.

— Питер!.. — вырвалось из самых глубин ее нутра.

— Я так соскучился без тебя, принцесса, — прошептал он в ответ.

Их губы нашли друг друга и слились в долгом, страстном поцелуе. В последнее мгновение перед ним Джесси успела подумать, что до пресловутого рокового шага осталось полдюйма. А потом все мысли исчезли из головы.

Когда их губы разомкнулись и мир вернулся на прежнее место, в голове Джесси промелькнула запоздавшая мысль: «А вдруг нас кто-нибудь увидит?». Но она успокоила себя. Ни один нормальный человек не выберет парк местом своей прогулки в такое позднее время. А если сюда забредет в поисках уединения какая-нибудь влюбленная парочка, то ей не будет никакого дела до них.

Питер провел рукой по ее волосам.

— Ты так прекрасна, принцесса. Я еще никогда не встречал таких девушек. Я не хочу с тобой расставаться.

Его слова заставили сердце Джесси забиться сильнее, хотя мгновение назад она думала, что это уже невозможно. Оно и так колотилось как ненормальное. Собрав остатки воли в кулак, Джесси сказала:

— Не надо слов, Питер. Завтра у меня свадьба.

— Ну и что?! — вскричал он. — Зачем тебе эта свадьба? Неужели ты не понимаешь, что мы созданы друг для друга? Нам повезло в этой жизни, мы встретились. Такие встречи планируются небесами, и не нам противиться их воле.

Джесси резко оттолкнула Питера.

— Нет, Питер, нет! — задыхаясь, прокричала она. — Все уже решено. Я не могу быть с тобой, да и не хочу. — А потом спокойным, насколько ей это удалось, голосом добавила: — Я пришла сюда, чтобы попрощаться с тобой. Это наша последняя встреча. Мы больше никогда не увидимся. Миссис Виллари, которая родится завтра, не подобает по положению встречаться с рабочими зоопарка.

Глаза Питера расширились, лицо перекосила злая усмешка.

— Ах вот в чем дело, — зло проговорил он. — Теперь все понятно. Где уж мне, оборванцу, претендовать на внимание такой девушки? Она же принцесса, привыкшая к роскоши. А что ей может предложить бедный парень?

— Ты все не так понял, Питер! — Джесси схватила его за руку, но он грубо выдернул ее.

— Я правильно все понял. Богатый муж, роскошный дом, поездка в Париж… Разве от такого отказываются? Прощай, принцесса!

Питер повернулся и быстро зашагал прочь. Джесси сделала движение, готовая броситься за ним следом, и споткнулась обо что-то. Куртка, выпавшая из рук Питера, валялась на земле. Джесси подняла ее и крикнула:

— Питер!

Он остановился, но не обернулся.

— Что?

— Ты забыл куртку, — сказала Джесси, протягивая ее.

— О да, куртку… — Питер вернулся и взял протягиваемую ему куртку. — Куртку забывать нельзя. Она мне еще пригодится. Прощай!

— Прощай, — одними губами прошептала Джесси, зная, что Питер ее не услышит.

Он быстро шел по дорожке парка, и вскоре темнота поглотила его.

20

Джесси думала, что она незаметно проскочит в свою комнату. Встречаться с родителями и объяснять, где она бродила в столь поздний час, не было никакого желания. Да и сил тоже.

После свидания с Питером она чувствовала себя изможденной и опустошенной. Словно она полдня занималась в тренажерном зале. Или имела оглушительный, сногсшибательный секс. Хотелось только одного: поскорее оказаться в своей комнате и улечься в постель.

Джесси тихо открыла дверь. В доме тишина. Наверное, все уже спят. Джесси знала, что мать ушла в свою спальню еще до ее ухода. Завтра с раннего утра в доме появятся визажист и парикмахер, начнется подготовка к торжеству. А Луиза обычно спит чуть ли не до обеда. Ранний подъем для нее проблематичен. Вот и решила сегодня лечь спать пораньше, чтобы хорошо выспаться. Отец же обычно ложится рано. Так что видит он уже, наверное, десятый сон.

Но шуметь все-таки не стоит, мало ли что. Джесси притворила дверь и на цыпочках направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Но не успела она пройти и до середины холла, как дверь кабинета открылась и из нее выглянул отец. Опа! Попалась. Джесси остановилась и голосом примерной дочери сказала:

— Добрый вечер, папа! А почему ты не спишь?

— Джесси, зайди ко мне, — не ответив на приветствие, велел Роджер и скрылся за дверью кабинета.

Джесси вздохнула, посмотрела на спасительную лестницу и повернула к кабинету. Ослушаться отца она не посмела.

Роджер Корн сидел за письменным столом, заваленным бумагами, блокнотами и справочниками. Джесси любила наблюдать, как работает отец. Еще маленькой девочкой она пробиралась в библиотеку, забиралась с ногами на огромный кожаный диван, примостившийся у окна между двумя книжными шкафами, и оттуда наблюдала за отцом. Ей нравилось, как папа перелистывает бумаги, как делает быстрые пометки в блокноте, как задумчиво трет ладонью лоб. Джесси представляла себя на его месте, мечтала стать такой же умной и серьезной. Даже сейчас, будучи взрослой, Джесси иногда приходила в кабинет, когда в нем работал отец, и усаживалась на диван с книгой. Но больше смотрела на отца, чем в книгу. Роджер Корн привык к присутствию дочери и не обращал на нее внимания. Она ему совсем не мешала.

Сейчас он не работал, а внимательно смотрел на вошедшую дочь.

— Добрый вечер! — повторила Джесси и, чтобы предотвратить ненужные расспросы, добавила: — А я прогуляться ходила. Удивительный вечер, тихий такой и теплый.

— Не спится? — участливо спросил отец.

Джесси кивнула, прошла к дивану и уселась на краешек, сложив руки на колени.

— Вот и мне не спится, — сказал Роджер. — Волнуюсь что-то.

— Тебе отчего волноваться?

— Как же? — Роджер выдавил улыбку. — Старшая дочь замуж выходит. Это же такое событие. Не каждый день совершается. Вот и волнуюсь.

Несколько минут они сидели молча. Джесси, опустив голову, разглядывала свои руки. Роджер барабанил пальцами по столу.

— Как-то в последнее время мы с тобой, Джессика, редко разговариваем, — вдруг сказал он. — Живем словно в разных мирах: ты в своем, я в своем. А ведь это плохо.

— Да, папа, — проговорила Джесси.

— У меня много работы, я редко бываю дома. Да и тебе, я думаю, совсем неинтересно вести беседы с таким стариком, как я.

— Папа, что ты говоришь? Какой же ты старик? Ты у меня еще молодой. Красавец! Ни одной седой волосинки на голове.

Роджер улыбнулся, польщенный похвалой дочери, но сказал:

— Конечно, старик. Когда тебе около двадцати, все, перевалившие сорокапятилетний рубеж, кажутся древними развалинами. Вы еще находитесь в том возрасте, когда думаете, что сами такими никогда не станете.

— Я так не думаю, — сказала Джесси.

И подумала, что, конечно, считает именно так. В ее представлении самые главные в жизни события могут произойти только до тридцати лет. А потом начинается рутина, в которой нет места ни любви, ни романтике, ни приключениям. О каких приключениях можно мечтать, когда на твоих плечах лежит забота о семье, о доме, о детях? Нет, именно до тридцати лет нужно успеть взять от жизни все, испытать все ее радости. А потом только вспоминать о них в перерывах между домашними заботами.

— Думаешь, думаешь, — усмехнулся Роджер. — Сам таким был. Молодым, полным сил и мечтаний. Каких только планов не строил, каких высот не хотел достичь. Увы! Не все юношеские мечты сбываются.

— Папа, ты достиг многого, — серьезно сказала Джесси. — Тебе ли сожалеть о прожитых годах?

— Да, дочь, положение в обществе я заслужил, дело процветает и развивается. Меня можно назвать успешным человеком. Но я не об этом, Джесси.

— А о чем?

— Понимаешь, наступает время, когда начинаешь осмысливать прожитое, подсчитывать плюсы и минусы. Иногда последних оказывается больше.

Джесси уже оторвала взгляд от своих рук и смотрела на отца. Сейчас она видела его совсем другим, не строгим, занятым, сильным, озабоченным, каким всегда привыкла видеть. Перед ней сидел уставший мужчина, уже не очень молодой, проживший большую половину жизни. Сердце Джесси сжалось от жалости и любви к отцу. Он всю свою жизнь положил на развитие компании, доставшейся в наследство от деда. Работал, тратил силы и здоровье, чтобы семья ни в чем не нуждалась.

Раньше Джесси казалось, что так и должно быть. И только теперь она подумала: а что он получил взамен? У матери своя жизнь. Джесси и не помнила, чтобы мать когда-нибудь была ласкова с отцом. Так, дежурные разговоры за столом во время обеда. Даже во время путешествий каждый из них жил собственной жизнью. Общительная Луиза сразу же находила приятелей и проводила время с ними. А Роджер большую часть времени проводил один, за закрытыми дверями номера. Он не любил шумных сборищ и незнакомых людей.

— Ты о маме? — осторожно спросила Джесси.

— Семейная жизнь, — помолчав несколько секунд, сказал Роджер, — не всегда такая, какой мы ее представляем до свадьбы. Ты уже взрослая, Джесси, и должна понимать, что страсть между мужчиной и женщиной со временем притупляется, переходит на другой уровень. Не она является основной составляющей семейного счастья. Главное — уважение и понимание между супругами.

— Да, папа, ты прав, — согласилась Джесси.

Именно этими словами она пыталась оправдать свой брак с Дэниелом. Что страсть? Страсть проходит, а уважение к человеку остается. Дэниел как раз тот человек, которого следует уважать.

— Я очень хочу, доченька, чтобы ты была счастлива, — продолжил Роджер. — Завтра ты станешь женой Дэниела Виллари. Я думаю, он сможет тебя сделать счастливой. Я уважаю Дэниела, уважаю его отца и деда. Стать миссис Виллари большая честь. Но…

Роджер закрыл лицо ладонями, посидел в молчании несколько минут. Джесси не произнесла ни слова, она ждала продолжения.

— Но, — выговорил он наконец, — я вижу, Джесси, с тобой что-то происходит.

— Папа, все нормально.

— Не перебивай меня, мне и так трудно говорить. Да, с тобой что-то происходит. Ты стала другая. Когда только началась подготовка к свадьбе, ты прямо на крыльях летала. Радовалась каждой купленной вещи, делилась своими идеями по организации торжества. Сейчас же ходишь как в воду опущенная. Стала раздражительная, замкнутая, словно тебя что-то мучает, грызет изнутри. И это твое исчезновение… Оно ведь как-то связано с твоим настроением? Да, Джесси?

Джесси вздохнула. Как бы она хотела поделиться с отцом своими печалями, рассказать о Питере, о том безумном счастье, что она испытала рядом с ним! Но она не могла этого сделать. Зачем загружать отца своими проблемами? Да уже и нет их, этих проблем. Сегодня она сказала «прощай» человеку, который занимал ее мысли в последние дни и воспоминания о котором заставляли сладостно петь каждую клеточку ее тела. Все закончилось, все разорвано. Завтра начнется ее новая жизнь.

— Это, как говорит Мадлен, всего лишь предсвадебный синдром. Все пройдет, папа, — уверенным, насколько ей это удалось, голосом сказала Джесси.

— Так ли это?

— Так, так… Я пойду отдыхать, завтра у меня трудный день.

— Конечно, прости, что задержал тебя, — виновато промолвил Роджер. — Спокойной ночи, девочка! Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому… Поэтому обдумай все хорошо, у тебя есть еще время. А я верю в тебя и знаю, что ты выберешь правильное решение. От этого решения зависит вся твоя дальнейшая жизнь.

Он обеспокоенно смотрел на свою взрослую дочь и не отвел взгляда, пока Джесси не вышла из кабинета.

«У тебя есть еще время», — сказал отец. Нет, у меня нет уже времени, подумала Джесси, закрыв за собой дверь. Она взглянула на старинные напольные часы, стоящие в холле. Почти одиннадцать часов. Осталось всего лишь полсуток, и она станет миссис Виллари.

«Стать миссис Виллари большая честь», — сказал отец. Да и Дэниел — отличный по всем параметрам супруг. Она будет уважать и понимать его. Ведь это самое главное в браке. У них будет прекрасный дом, который как раз доделают к их возвращению из Парижа, и Джесси в нем будет отличной хозяйкой. Станет принимать у себя таких же, как она, замужних дам. Они будут нести обстоятельные разговоры о семейной жизни, обсуждать новые покупки и планы путешествий. Потом, как положено, появятся маленькие Виллари, и Джесси, заботливая мать, будет растить их и лелеять, мечтая в будущем выдать их замуж или женить (это как повезет), подобрав для них подходящую партию. Два соединенные вместе состояния Виллари и Корнов станут еще больше, и Джессика Виллари, а значит, и ее будущие дети не будут знать никаких лишений. Все знакомые будут восхищаться их дружной семьей и завидовать их счастью.

А страсть? А страсть со временем притупляется. Да она и не главная составляющая семейной жизни.

Джесси помотала головой, отгоняя мелькавшие перед глазами картинки будущей семейной жизни, и, тяжело вздохнув, пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

Наступила последняя ночь, которую Джесси проведет в своей комнате. Завтра она станет миссис Виллари.

21

Ночью Джесси приснилась змея. Длинная, жирная, блестяще-серая в зеленых разводах. Как ни старалась Джесси ее обойти, та все время попадалась на ее пути. То из-под камня выползет, то с ветки дерева свесится, то из травы покажется.

Во сне Джесси не боялась змею, да и та не делала ей ничего плохого, просто появлялась в неожиданных местах, смотрела ей в глаза и шипела — протяжно, с присвистом. Но от этого пристального внимания становилось неуютно и тревожно.

За ночь Джесси несколько раз просыпалась, даже вставала попить воды. Но только вновь закрывала глаза, серо-зеленая змея выползала снова и снова шипела, словно старалась ей что-то сказать.

Джесси никогда не была любительницей разгадывать сны, да и не верила в них. Но сегодняшняя змея не давала ей покоя. Навязчивый сон держал ее, не отпускал. Джесси хотела проснуться и не могла. Она находилась в пограничном состоянии между сном и явью, когда разум понимает, что ты спишь, но сон не выпускает из своих объятий.

Из тисков сна ее вырвал громкий вопль Кристи: «Они пришли!» и топот бегущих ног. Это Кристи пронеслась мимо комнаты Джесси к спальне матери. Пришли визажист и парикмахер.

Вчера они договорились, что стилисты вначале приведут в порядок Луизу, а Джесси займутся потом, когда она уже будет в свадебном платье. Так что по идее Джесси еще могла поваляться в постели, но страх, что змея появится снова, заставил ее встать.

Первое, на что упал взгляд Джесси, поднявшейся с постели, была вешалка со свадебным платьем. Джесси вздрогнула от неожиданности, приняв платье за живого человека.

— Да, дорогая, нервы у тебя совсем расшатались, — сказала сама себе Джесси и направилась в сторону ванной.

Но не прошла и половины пути, как раздался телефонный звонок. Звонила Бетти.

— Ну как ты? Уже проснулась? — И, не дождавшись ответа, продолжила: — А я, представляешь, всю ночь не спала. Ворочалась, нервничала, еле утра дождалась. Выглядеть буду сегодня, наверное, ужасно.

— А тебе-то чего нервничать?

— Ты что! — заорала Бетти на том конце провода. — Сегодня же такое событие, а ты еще спрашиваешь! Я же волнуюсь!

— Ну, событие, как я понимаю, у меня, а не у тебя.

Бетти посопела в трубку.

— Ты, Джессика, иногда бываешь грубой, обидеть человека тебе ничего не стоит.

— Ты обиделась? — В голосе Джесси прозвучало удивление.

— Конечно, — буркнула Бетти. — Не каждый день все-таки лучшая подруга замуж выходит.

— Да ладно, Бетти, не обижайся, — успокаивающе сказала Джесси. — Я не хотела тебя обидеть. Просто у меня на душе как-то неспокойно.

— Конечно, неспокойно. — От обиды в голосе Бетти уже ничего не осталось. — Такое событие! Ты хотя бы выспалась сегодня?

— Выспалась, — уверила подругу Джесси. — Вот только целую ночь во сне змею видела.

— Змею?! — Бетти так громко вскрикнула, что Джесси испугалась за свои барабанные перепонки и отвела телефонную трубку подальше от уха. — Она тебя укусила?

— Что? — не поняла Джесси.

— Она тебя укусила? Ну змея во сне тебя укусила?

— Нет. Она только на меня смотрела и шипела.

— Фу! — с облегчением выдохнула Бетти. — Хорошо, что не укусила. Это многое меняет.

— Почему? Нет, конечно, это хорошо, что она меня не укусила. Но почему тебя это так взволновало?

— Понимаешь, если во сне человека кусает змея, то это может иметь очень плохие последствия для человека.

В отличие от Джесси Бетти верила в сны. У нее на книжной полке стояли три издания сонников, которые она тщательно изучала. Джесси подсмеивалась над увлечением подруги, но та, хотя и обижалась, от своих убеждений не отказывалась. Она говорила, что сон при правильной его расшифровке очень многое может рассказать.

— А если змея шипит, то что тогда предсказывает сон? — спросила Джесси.

Не то чтобы это ее сильно волновало, но воспоминание о змее неприятно щекотало нервы.

— Если змея только шипит, — учительским тоном произнесла Бетти, — то это не так страшно. Шипящая змея предупреждает, что ты должна будешь отказаться от того, на что рассчитывала. Вот…

Джесси недоуменно пожала плечами. Она ничего не поняла из объяснений подруги.

— А от чего я должна отказаться?

— Ну я не знаю… — протянула Бетти. — Я еще не очень хорошо предсказываю сны. Но ты не переживай. Мало ли от чего ты должна будешь отказаться. Может, от лишнего куска свадебного торта. Ты не расстроилась? — Бетти заволновалась, что ненароком испортила подруге настроение перед свадьбой.

— Нет, — успокоила ее Джесси. — Ладно, Бетти. Приезжай быстрее. Ну ее, эту змею.

— Я скоро буду, — уверила подруга и отключилась.

В ванной комнате, включив воду, Джесси уселась на край огромной, сверкающей белизной ванны и дотронулась рукой до струи воды. Вода была горячей и, вытекая из крана, извивалась как змея. Да что ж это такое?! Опять змея. Змея из сна не давала Джесси покоя.

— Я должна буду от чего-то отказаться, так расшифровала непонятный сон Бетти, — глядя в зеркало, которое занимало всю стену над ванной, сказала Джесси — От чего я должна отказаться? А ну-ка скажи, подруга.

Но отражение в зеркале молчало, предоставляя Джесси самой решать эту загадку.

— Молчишь? Не знаешь? — Джесси брызнула водой в свое отражение, от попавших на него капель оно помутнело и исказилось. — Я тоже не знаю. Не знаю.

«У тебя есть еще время. А я верю в тебя и знаю, что ты выберешь правильное решение. От этого решения зависит вся твоя дальнейшая жизнь», — сказал вчера отец на прощание.

— От этого решения зависит вся моя жизнь, — сказала Джесси отражению в зеркале. — Моя! Понимаешь, подруга? А я хочу быть счастливой.

Джесси закрутила кран, не дав ванне наполниться, резко встала, подмигнула отражению и чуть ли не бегом рванула в комнату.

Раздвинула створки шкафа и, встав на цыпочки, достала с верхней полки дорожную сумку. Окинула взглядом содержимое полок, вздохнула. Основная часть гардероба уже была упакована в коричневые чемоданы, которые Джесси купила специально для свадебного путешествия. Дорогие такие чемоданы, основательные и престижные, как раз подобающие супруге преуспевающего юриста мистера Виллари. Они стояли внизу, в гардеробной, и ждали отправления в аэропорт. Нет, милые, никуда вам не придется лететь. И Парижа вы не увидите. Во всяком случае, пока.

Джесси, не выбирая, бросила несколько вещей в сумку, потом, чуть подумав, добавила еще.

Сердце Джесси так колотилось, что она боялась, как бы его стук кто-нибудь не услышал и не прибежал в комнату, чтобы остановить ее. Она плохо соображала, что делает. Ее действия совершались сами собой, словно отдельно от ее разума.

Вспомнив, как волновались родители в прошлое ее исчезновение, Джесси написала записку. Руки ее дрожали, и от этого буквы получились кривыми. Текст получился такой:

«Не волнуйтесь. Со мной все в порядке. Но я не могу. Простите. Очень вас люблю. Д.».

Вот и все. Джесси присела на кровать, провела рукой по ней. Когда ей придется вновь заснуть на своей постели, она не знала. Поэтому прощалась надолго.

Она вернется домой. Обязательно. Потом. Когда улягутся страсти, когда утихнут разговоры. Отец с матерью простят ее. Так она надеялась. А Дэниел?

Мысль о Дэниеле заставила ее замереть от ужаса. Что будет с ним? Джесси представила, как Дэниел приезжает в церковь, ждет ее, нетерпеливо поглядывая на часы, как волнуется. А вокруг толпятся любопытные горожане, заполнившие церковь по случаю такого важного события, и насмехаются над ним.

Нет, она не может так поступить с Дэниелом, парнем хорошим, но, увы, нелюбимым ею. Все ее страдания, все переживания лишь от одного: она не любит Дэниела. Она знала это всегда, но только сегодня смогла взглянуть правде в глаза. Она не любит его! Она никогда не будет счастлива с ним. А Джесси хотела быть счастливой.

Джесси взяла телефон и набрала знакомый номер. Дэниел поднял трубку сразу, словно ждал ее звонка.

— Дэниел, — тихим голосом сказала Джесси.

— Да, милая! Ты тоже волнуешься? Я весь извелся. Не могу дождаться, когда же я назову тебя своей женой. Утро тянется так долго.

— Дэниел, свадьбы не будет. Прости меня, если сможешь, — прошептала Джесси в трубку.

— Что ты говоришь? — не понял Дэниел. — Что случилось?

— Прости.

Из трубки неслось: «Джесси! Джесси!», но она уже не слушала.

Вот и все. Назад дороги нет.

Джесси подхватила сумку, подошла к двери, прислушалась. Тишина.

Только бы никого не встретить, только бы никого не встретить, пульсировало в голове.

Выглянула в коридор, опять прислушалась. Осторожно, очень тихо, подошла к лестнице, начала спускаться. Под ее ногами не скрипнула ни одна ступенька. Джесси почти не дышала, боялась, что ее дыхание может кто-то услышать. На цыпочках пробежала через холл и выскочила на улицу. Привалившись спиной к двери, постояла несколько мгновений. Из дома удалось выбраться без помех. Если ей повезет, то она без помех доберется до гаража, сядет в свой «шевроле». А потом… А потом ее уже никто не догонит.

— Мисс Джессика…

Джесси вздрогнула и обернулась. Молодой охранник, округлив от удивления глаза, смотрел на нее. Джесси приложила палец к губам, призывая его к молчанию, и побежала к гаражу. Тяжелая сумка больно била ее по бедру, мешая бежать. Охранник, не понимая, что происходит, смотрел ей вслед. Через минуту он поймет и побежит сообщать хозяевам о происшествии.

Но Джесси хватит и этой минуты. Ворвавшись в гараж, она подбежала к своей желтенькой красавице, открыв заднюю дверцу, закинула сумку, потом уселась за руль и завела машину. Мотор послушно заревел, и Джесси выехала из гаража.

Теперь только вперед, только не останавливаться, не раздумывать. Думать она будет потом.

22

Джесси ехала уже почти час. Она не выбирала маршрут, просто неслась вперед. Только бы уехать подальше от Биттауна, чтобы ее не догнали, не вернули, не повели насильно в церковь.

Проезжая по улицам родного города, Джесси впервые пожалела, что у нее такая приметная машина. Ее невозможно не заметить, ярко-желтый цвет привлекает внимание. Поэтому многие смогут показать, в каком направлении умчалась Джесси.

Ну и что? Вряд ли кто-нибудь бросится за ней в погоню. Джесси ясно представила, что сейчас творится в доме.

Мать с недоделанной прической лежит на кровати, изображая глубокий обморок. На груди ее злополучная записка. Около матери хлопочет отец, время от времени поглаживая левую сторону груди, чтобы успокоить расшалившееся сердце. Посреди комнаты надрывается в громком реве Кристи, лишенная возможности покрасоваться в новом платье. Ее успокаивает няня. Охранник, потупив голову от сознания своей оплошности, топчется в дверях. Парикмахер и визажист, ставшие невольными свидетелями грандиозного скандала, неприкаянно жмутся в уголке. В таком состоянии мысль о погоне никому даже не придет в голову.

Да и Дэниел вряд ли рванет за сбежавшей невестой. Он, скорее всего, уже приехал в дом Корнов, чтобы на месте выяснить, что за непонятное известие выдала ему Джесси. Да, он тоже в спальне Луизы. Роджер, не смея взглянуть в глаза несостоявшемуся зятю, приносит свои извинения и твердит, что они и сами ничего не знают и не понимают.

Вскоре должна подъехать Бетти в своем диком платье с воланчиками. Джесси представляет, как расширяются от ужаса глаза подруги, как она бессмысленно приговаривает: «Это ужасно. Ей сегодня ночью приснилась змея. Я так и думала, что все добром не кончится».

Эх, Бетти, Бетти. Пришло твое время. Дэниел свободен, он не женится сегодня на твоей лучшей подруге.

— Ты только не теряйся, Бетти. Вы с Дэниелом будете прекрасной парой. — Джесси незаметно для себя произнесла это вслух, и от звука своего голоса испугалась и притормозила. — Да уж, разговаривать с собой — это никуда не годится, — сказала она и выглянула в окно, чтобы определить, куда же ее занесло.

Капот чуть ли не упирался в указатель «Мотель «Три ивы»». Подсознание привело «шевроле» именно туда, где Джесси хотела оказаться больше всего. В этом мотеле она получила самые незабываемые впечатления своей жизни. Воспоминания о них, надеялась Джесси, отвлекут ее от мыслей о непорядочном, именно так она его определила, поступке.

Джесси свернула с шоссе и съехала на дорогу, ведущую к мотелю.

Оставив «шевроле» на стоянке, Джесси, подхватив сумку, направилась к мотелю. Все так же шумели листвой три раскидистые ивы. Джесси показалось, что она и не уезжала отсюда, что она так и прожила все дни в «Трех ивах». А весь кошмар последних дней ей только приснился. Только оказавшись здесь, Джесси поняла, что последнюю неделю действительно жила в кошмаре, со страхом ожидая чего-то ужасного. Такое ощущение бывает, когда смотришь по телевизору триллер. Вроде бы ничего страшного не происходит на экране, но ты с замиранием сердца ждешь, что вот-вот что-то случится. И от этого ожидания становится очень страшно.

Лысоватый, толстенький мистер Картнер все так же сидел за своим столом. Перед ним лежала развернутая газета. Вполне возможно, та же самая. Подняв голову на звук открывшейся двери, он расцвел в улыбке.

— Здравствуйте! — вдохновенно произнес толстяк. — Я рад приветствовать вас в мотеле «Три ивы».

Ни намека на то, что он ее узнал. А может, и действительно не узнал. Сколько постояльцев проходит перед его глазами. Разве всех упомнишь.

Регистрация прошла быстро. В этот раз Джесси назвала настоящие имя и фамилию. Скрываться ей было не от кого и нечего. Вечером она собиралась позвонить родителям, сообщить, где находится, и успокоить, что с ней все в порядке и с ума она не сошла, а отказалась от свадьбы в здравом уме и твердой памяти. Джесси была уверена, что родители ее поймут. Да, посердятся, конечно, вначале, наговорят много злых слов, но потом поймут и простят.

Портье записал ее данные в потертую тетрадь, старательно, выводя каждую буковку. Ставя подпись в положенном месте, Джесси спросила:

— Скажите, а не могли бы вы меня поселить в седьмом номере?

— В седьмом? О да! Это наш лучший номер. Я как раз и хотел предложить вам ключи от него. — В глазах портье сверкнул лукавый огонек.

Конечно, он ее узнал. Ну и пусть. Прекрасно он понимает, почему останавливающиеся в его мотеле называются «мистер и мисс Смит». Если бы о каждом таком случае он доносил в полицию нравов, давно бы разорился.

Джесси взяла протянутый ей ключ и по знакомой лестнице поднялась на второй этаж. Постояла несколько секунд около двери с табличкой «7», боясь вставить ключ. В голове Джесси промелькнула безумная мысль: а вдруг она откроет дверь, а за ними ее ждет Питер?

Питера в номере не было. Да и не мог он там быть. Вчера они сказали друг другу «прощай!» и расстались навсегда. Навсегда… Джесси стало страшно, когда она представила это «навсегда». Ведь это значит, что она больше никогда-никогда не увидит его.

На глаза навернулись слезы. Джесси заперла дверь, забралась на огромную, занимавшую полкомнаты кровать, уткнулась носом в подушку и заревела. Джесси уже и не помнила, когда плакала в последний раз. А сейчас ревела в голос, не стесняясь своих слез. Ревела от жалости к себе, от неизвестности, от незнания того, что ее ожидает. Ей было безумно жалко родителей, ведь им придется терпеть стыд за непутевую дочь и выдерживать нападки журналистов, которые не упустят случая расписать в газетах с мыслимыми и немыслимыми подробностями этот скандал. Она переживала за Дэниела, хорошего парня, которого она не только обидела, но и унизила своим отказом выйти за него замуж. Она плакала о своей сестренке Кристи, которая так ждала и готовилась к свадьбе сестры, так мечтала покрасоваться в новом платье, а Джесси лишила ее этой радости. Плакала даже о гостях, приглашенных на свадьбу сына мистера Виллари и дочери мистера Корна, самых уважаемых людей города. Им сегодня не придется повеселиться, поесть и выпить.

Незаметно для себя Джесси заснула. Горькие выплаканные слезы облегчили ее душу, и она проспала несколько часов, спокойно и без сновидений.

Разбудил ее осторожный стук в дверь. Даже не стук, а какой-то скрежет. Будто в дверь не стучали, а тихо скреблись ногтем. Прежде чем открыть дверь, Джесси посмотрела в окно. Было уже далеко за полдень.

Джесси потерла ладонями заспанное лицо, провела рукой по волосам, сползла с кровати и отперла дверь. За дверью стоял портье. Он оказался маленького роста, едва доставал Джесси до уха. А когда сидел за своим столом, совсем незаметно было.

— Извините, мисс Корн, что побеспокоил, — заговорил он. — Но только что звонил ваш отец, во всяком случае, он так представился. Я не знал, как мне поступить. Извините. Но я сообщил ему, что вы остановились именно в «Трех ивах». Понимаете, он был так взволнован, что я не мог….

— Все хорошо, — успокоила его Джесси. — Вы поступили правильно. Что он просил передать?

— Он просил передать, чтобы вы позвонили домой, что все волнуются и не знают, что думать.

Портье и сам ужасно волновался, его лицо раскраснелось, и он беспрестанно тер руку об руку.

— Спасибо вам, — сказала Джесси. — Извините, а не могу я воспользоваться вашим телефоном?

— О да, конечно, конечно. Я сам отец, понимаю, как волнуются родители о своих детях, даже если они совсем взрослые. Ваш отец был сам не свой, даже по телефону это слышно было, — выпалил скороговоркой мистер Картнер.

Они спустились вниз, и портье пододвинул к Джесси большой, черный телефонный аппарат, а сам, извинившись, отошел, давая Джесси возможность поговорить без помех.

Глубоко вздохнув, Джесси набрала домашний номер. Не успел первый гудок умолкнуть, как трубку сняли.

— Джесси, это ты?! — услышала она крик матери и невольно поморщилась, она предпочла бы разговаривать с отцом.

— Да, мама, это я.

— Что это значит?! Где ты?! Как ты могла так с нами поступить?! Ты вгонишь нас в гроб своим поведением! — кричала мать в трубку, и то ли от волнения, то ли от злости голос ее стал неприятно-визгливым.

— Мама, не волнуйся, — постаралась успокоить мать Джесси.

Но Луиза была не в состоянии мыслить адекватно.

— Да как ты могла?! Это же позор! Как я буду смотреть людям в глаза? Ты нас опозорила! Я не хочу тебя знать!

Джесси молчала, вставить хоть слово в безумный крик матери было просто невозможно. На том конце провода послышался какой-то шум, визг матери, снова шум и наконец раздался голос отца:

— Девочка моя, с тобой все в порядке?

Джесси услышала, что голос отца дрожит, но он, по крайней мере, не кричал.

— Да, папа, со мной все хорошо. Не волнуйся и маму успокой. Все образуется. Я не могла стать женой Дэниела. Я не люблю его, папа.

— Да, Джесси, да. Я надеюсь, что твой выбор оказался действительно правильным и ты никогда не пожалеешь о своем решении.

— Я не пожалею, — тихо сказала Джесси.

— Возвращайся домой, Джесси.

Джесси помотала головой, словно отец мог увидеть ее жест. Потом спохватилась и произнесла:

— Я вернусь, обязательно. Но не сейчас, я хочу побыть одна, подумать.

Несколько мгновений из трубки не доносилось ни звука, потом отец спросил:

— В этих «Трех ивах» можно хоть жить?

— Можно, папа, везде можно. А кстати, как вы меня нашли?

Отец хмыкнул:

— Благодаря твоей подружке Бетти. Проговорилась, что в прошлый раз ты была в мотеле «Три ивы». Вот я и подумал: не направилась ли ты и в этот раз туда же? Вот, не ошибся.

— Понятно. Ладно, папа, я больше не могу говорить. Вы только не переживайте, я скоро вернусь домой.

— Да, доченька. Мы тебя очень любим.

— И я вас люблю, — прошептала Джесси и положила трубку.

Словно только этого и ожидая, подошел портье.

— Все хорошо, мисс Корн? — спросил он, усаживаясь на свое место за столом.

— Да, благодарю вас, — сказала Джесси и добавила: — Я сама им собиралась позвонить, да заснула.

— Конечно, мисс Корн. Не мое это, конечно, дело, но очень уж меня заинтересовало: вы, простите меня, из дому сбежали?

Джесси усмехнулась:

— Не просто из дому с собственной свадьбы я сбежала.

— О! — только и смог выговорить потрясенный мистер Картнер.

— Так вот получилось, — грустно улыбнулась Джесси. — Еще раз благодарю вас, что к телефону позвали.

Джесси направилась к лестнице, но остановилась, услышав голос портье:

— Мисс Корн, я сейчас себе кофе собираюсь варить. Может, и вы хотите? Голодная, наверное.

Джесси улыбнулась:

— Кофе — это замечательно.

Она вдруг поняла, что за весь день так ничего и не ела. Попьет кофе, а чуть позже заглянет в «Приют гурмана», в прошлый раз куриные ножки под соусом ей очень понравились. А к ножкам она закажет пива и выпьет, а потом поиграет на бильярде. Вот так! У нее началась новая жизнь, в которой будут совсем другие привычки.

— Так я вам принесу! — воскликнул портье, в его голосе звучало столько радости, словно Джесси позволила ему совершить нечто, что он мечтал сделать долгие годы.

23

На этот раз мистер Картнер постучал в дверь вполне нормально, даже громко. Джесси вздрогнула, когда раздалось три удара в дверь. Словно он стучал не рукой, а колотил ногой.

— Кофе, мэм, — раздалось из-за двери.

Джесси открыла дверь и резво отскочила назад, словно увидела чудовище. Никакого чудовища, конечно, в коридоре не было. Но не было и того, кого Джесси рассчитывала увидеть. С подносом, на котором расположились кофейник, маленькая чашка и тарелка с двумя булочками, стоял не портье, а Питер собственной персоной. Тот, кого Джесси меньше всего ожидала увидеть. Нет, увидеть его она, конечно, желала, это было самой большой ее мечтой. Но не здесь и не сейчас. Когда-нибудь, совершенно случайно.

— Кофе, мэм, — повторил Питер.

Он зашел в номер и ногой, руки-то у него были заняты подносом, затворил дверь. Джесси, закрыв рот ладонями, будто не давала вырваться наружу крику, отступила на несколько шагов, уперлась в кровать и шлепнулась на нее. Не произнося ни слова, она во все глаза смотрела на Питера.

Питер поставил поднос на кровать рядом с Джесси и тоже уселся. Так они и сидели несколько минут, разделенные подносом с едой, не отрывая друг от друга взгляда.

Первым молчание нарушил Питер.

— Здравствуй, принцесса, — сказал он. — Вот я и нашел тебя.

— Питер… — прошептала Джесси. — Не верю своим глазам. Как ты тут оказался?

— Ты ешь, — Питер кивнул на поднос, — а потом я тебе все расскажу. Но начну рассказывать только после того, как ты поешь. Милый портье строго-настрого наказал сперва тебя накормить, а потом заниматься важными, представляешь, он так и сказал, важными делами. Как ты думаешь, что он имел в виду под «важными делами»?

Джесси почувствовала, как к ее лицу прилила кровь от одной мысли о «важных делах», на которые намекал портье. Она во все глаза смотрела на Питера. Ей было страшно даже моргнуть. А вдруг за то мгновение, когда глаза будут закрыты, Питер исчезнет, испарится, растает, как туман?

Но он никуда не исчезал, Питер сидел близко, и от этой близости Джесси было тепло и спокойно. Она теперь знала, что свой поступок совершила не зря. Ради счастья находиться рядом с Питером можно было сотворить и большее, а не просто сбежать с собственной свадьбы.

Больше всего Джесси хотела оказаться в его сильных объятиях, но вместе с тем ей хотелось есть. Когда первый шок отпустил, Джесси стала коситься на поднос с кофе и такими аппетитными булочками. «Важные дела» потребуют много сил, а их у Джесси от голода почти не осталось.

— Поешь, принцесса, — сказал Питер.

Он заметил, какие взгляды Джесси бросает на еду. Питер налил из кофейника кофе в чашечку и протянул Джесси. Она приняла ее, чувствуя, как дрожат его руки.

Аппетитные булочки и на вкус оказались отличными. У Габриеллы, кухарки Мадлен, всегда получалась очень вкусная выпечка, но она не шла ни в какое сравнение с теми, что Джесси проглотила сейчас в одно мгновение. Или она была просто очень голодна?

— Ой! — воскликнула Джесси, когда от булочек не осталось ни крошки. — А я тебе не предложила, все сама съела. Ты ведь тоже хотел? — Она виновато взглянула на Питера.

— Иди ко мне, — вместо ответа тихо сказал Питер.

Он снял поднос с кровати и поставил его на пол. Взял Джесси за руку и потянул к себе. Она послушно подалась к нему. Обхватив ее за талию, Питер усадил Джесси на колени и уткнулся лицом в ее грудь. Обняв его за шею, Джесси прижала голову Питера к себе посильнее и поцеловала в макушку. От переполнившей его нежности сердце Джесси готово было разорваться. Дыхание ее участилось, по телу прошла сладостная дрожь.

Питер оторвал голову от груди Джесси и нежно поцеловал в губы. Медленно расстегнул пуговицы на блузке Джесси, снял ее и резко опрокинул Джесси на кровать.

Когда страсть была удовлетворена, они блаженно растянулись на кровати. Джесси, положив голову на плечо Питера и обхватив его шею руками, прошептала ему в ухо:

— А теперь расскажи, как ты тут появился. Только не говори, что случайно.

Питер погладил Джесси по голове.

— Конечно, не случайно. Я приехал в «Три ивы», чтобы встретиться с одной девушкой.

— А вот тут поподробнее, пожалуйста. — Джесси поудобнее устроилась на его плече. — Очень уж мне интересно.

— А может, продолжим заниматься важными делами? — хитро посмотрел на нее Питер и провел рукой по бедру Джесси.

Она шутливо шлепнула по его руке.

— Займемся и ими, но сначала расскажи.

Питер поцеловал Джесси в губы.

— Вчера, когда мы расстались, я полночи гонял на мотоцикле. Признаюсь, Джесси, плохо мне было. А самое главное, я не мог понять, почему мне так плохо. Подумаешь, с девушкой распрощался. Да мало ли у меня таких девушек было да и будет еще. И вдруг до меня дошло, почему я так расстроен. Я понял, что ты не просто девушка, с которой я провел несколько часов в постели, а самая лучшая в мире девушка, встреча с которой происходит один раз в жизни. И когда я это понял, стало мне еще хуже.

— О, Питер! — только и смогла выдохнуть Джесси.

От его признания накатила такая волна счастья, что Джесси едва удержалась, чтобы не задушить Питера в объятиях. Но она смирила свой порыв, очень уж ей хотелось дослушать рассказ до конца.

— От одной мысли, что я больше тебя никогда не увижу, шевелились волосы на голове, — продолжил свой рассказ Питер, не сводя глаз с Джесси. — И тогда я решил, что обязан присутствовать на твоем бракосочетании. Узнав, что ты счастлива с другим, увидев, как вы целуетесь, как даете клятву любви и верности, мне было бы легче забыть тебя. Может, это и глупо, но я именно так тогда подумал.

Лицо Питера омрачилось, он вспомнил свои ночные переживания.

— А потом? — нетерпеливо спросила Джесси.

— Потом я вернулся в Биттаун, отсидел в какой-то забегаловке до половины двенадцатого и направился к церкви. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что церковь пуста. Я испугался, что перепутал время, что опоздал и все уже закончилось. В глубине заметил служку, подошел к нему и спросил о свадьбе. Он-то мне и рассказал, что свадьбу отменили. А потом добавил, что всякого он на своем веку повидал, но чтобы невеста убегала из дому в день своего бракосочетания, такого не приходилось. От удивления я не мог сдвинуться с места, не зная радоваться или печалиться, обессиленно шлепнулся на скамью. Я не знал, где тебя искать, куда ехать. Молил Бога, чтобы ты не наделала глупостей. И вдруг словно вспышка в голове: «Три ивы». Домчаться сюда труда не составило. Я просто хотел тебя увидеть хотя бы еще раз. Меня даже не волновало, будешь ли ты рада меня видеть или прогонишь. Я так тебя хотел увидеть, принцесса.

— Питер, я счастлива, что ты меня нашел. — Джесси поцеловала его в губы. — Я просто не представляю, что было бы со мной без тебя. Ты мне нужен, Питер.

Она вновь потянулась к нему, готовая отдаться ласкам. Но Питер остановил ее:

— Подожди, Джесси, не спеши. Ты говоришь, что я тебе нужен. Зачем я тебе? Я ведь не смогу создать для тебя той жизни, к которой ты привыкла. Ты же знаешь, что я всего лишь рабочий зоопарка. Да и то уже бывший, наверное. Хозяин не потерпит моей самовольной отлучки.

Джесси закрыла рот Питера ладонью, не давая ему продолжить, и произнесла:

— Не забывай, я же сбежала от той жизни, к которой, как ты говоришь, я привыкла. Я хочу быть с тобой, неужели ты не понимаешь? И мне абсолютно все равно, кто ты, миллиардер с виллами, яхтами и огромным счетом в банке или простой рабочий. Я безумно люблю тебя, Питер. Безумно!

— И я тебя люблю, принцесса.

24

Когда ты счастлив, когда любовь переполняет каждую клеточку твоего тела, когда сердце замирает от одного взгляда, от нечаянного прикосновения любимого, время перестает существовать. И ты перестаешь существовать в этом времени.

Питер и Джесси находились как раз в таком состоянии. Вся реальность сосредоточилась только в них, в их ласках, в их любви. Они никак не могли насытиться друг другом, и, когда утром, уставшие и счастливые от полубессонной ночи, выезжали из одного мотеля, все их мысли были направлены только на то, как вечером они окажутся в другом и окунутся вновь в тот водоворот страсти, от которого вспыхивают вселенные.

Желтый «шевроле» Джесси и огромный, рычащий мотоцикл Питера, словно связанные одной цепью, носились бок о бок по дорогам штата, останавливаясь лишь у бензозаправок, баров и мотелей.

Джесси, помня о своем дочернем долге, время от времени звонила домой и сообщала, что у нее все хорошо. Однажды она позвонила Бетти.

— Джессика? — удивилась та, услышав в телефонной трубке голос подруги.

— А что, не узнала? — шутливо спросила Джесси.

— Узнала, конечно. Как ты?

— У меня все просто прекрасно! Я так счастлива, Бетти! Просто ненормально счастлива.

— Рада за тебя. — В голосе подруге не слышалось ответной радости. — Но… Но я хочу сказать, Джессика, что ты поступила отвратительно. По отношению ко всем отвратительно: и по отношению к родителям, и ко мне, и к Дэниелу. — На последнем имени голос Бетти дрогнул.

— Как он? — тихо спросила Джесси.

— Неужели это тебя интересует? — устало проговорила Бетти. — Неужели тебя вообще кто-то интересует, кроме тебя самой?

— Бетти, ты несправедлива.

— Это ты несправедлива, — резко бросила Бетти. — Прости, мне некогда. Я обещала Дэниелу пообедать с ним.

После разговора с Бетти, ее лучшей, но уже, наверное, бывшей подругой, у Джесси испортилось настроение. Неужели между ними никогда не будет прежней дружбы? Зато в отношении Дэниела Джесси могла быть спокойна. Бетти найдет способ утешить его и поможет забыть сбежавшую невесту.

Больше Джесси подруге не звонила.

Однажды вечером, когда Питер и Джесси остановились на ночлег в одном из мотелей, счет которым за время своего путешествия потеряли, Питер непривычно серьезно осведомился:

— Милая, тебе еще не надоело наше путешествие?

Джесси удивленно посмотрела на него, хотела отшутиться, но, заметив его озабоченность, просто спросила:

— Что-то случилось, Питер?

Питер подошел к окну и, глядя в него, сказал:

— Ничего не случилось. Просто мне стало страшно, что тебе все это вскоре надоест и ты уйдешь от меня.

— Я не уйду от тебя, — помотала головой Джесси.

Питер повернулся к ней:

— Это правда?

— Да, Питер. Ты просто не представляешь, как я счастлива рядом с тобой. Безумно счастлива. Я не хочу отпускать тебя ни на секунду. Я хочу быть с тобой всегда.

— Иди ко мне, принцесса. — Питер протянул навстречу Джесси руки, и она оказалась в его объятиях.

Так, прижавшись к его сильной груди, она готова была провести всю оставшуюся жизнь.

— У меня к тебе одна просьба, — после минутного молчания произнес Питер. — Сейчас мы находимся недалеко от моего родного дома. Я давно в нем не был, больше двух лет. Я хочу завтра повидать своих родителей.

— Конечно, Питер.

— Но я хочу, чтобы и ты со мной к ним поехала.

— Я? — удивилась Джесси.

— Ты, — кивнул Питер. — Я очень хочу тебя с ними познакомить.

Они ни разу не говорили о родителях Питера. На все расспросы о них Питер отвечал молчанием. Джесси думала, что он стесняется своих родителей или имеет вескую причину отмалчиваться, поэтому никогда и не рассказывает о своей семье. По большому счету, Джесси никогда и не интересовал вопрос, кто же родители Питера. Для нее более значимой фигурой являлся он сам.

Поэтому сейчас, когда он сам завел разговор о своей семье, Джесси удивилась.

— Хорошо, я согласна.

Отправиться решили завтра с утра.

— Поедем на мотоцикле, — предложил Питер. — Зачем нам гонять два транспорта?

Вначале Джесси воспротивилась такому предложению. Мотоцикл подразумевал джинсы и кожаную куртку. Она же считала, что предстать в таком виде перед родителями Питера в первый раз не слишком удобно.

— Переживут, — отмахнулся Питер.

Джесси вздохнула, но спорить не стала. Питер лучше знает своих родителей. Если говорит, что переживут, значит, переживут.

Они и вправду находились совсем рядом с домом Питера, минутах в десяти езды от мотеля. Перед тем как свернуть со скоростной трассы, по которой они мчались ровно десять минут, Питер остановил мотоцикл и повернулся к Джесси.

— Вот мы и приехали. Мой дом как раз за этой рощей. Я только хочу предупредить тебя: ничему не удивляйся и ничего не бойся. Ведь я с тобой, милая моя принцесса. В обиду я тебя не дам.

Джесси стало тревожно от его слов, она не понимала, о чем предупреждает ее Питер. Не бояться? Не удивляться? Что могло ее испугать? Но на всякий случай она спросила:

— А может, ты один поедешь домой? Все-таки столько времени не был. А я поймаю машину и вернусь в мотель.

— Нет, — резко ответил Питер. — Мы поедем вместе.

Питер обнял Джесси за шею, притянул к себе и поцеловал в губы. Когда они оторвались друг от друга, Питер завел мотоцикл и рванул с места.

В несколько секунд они пронеслись через рощу, за которой скрывался дом Питера, и она увидела его.

Джесси даже не представляла, что увидит такое. Белокаменный дворец с колоннами и балконами, окруженный великолепным парком, густо засаженным цветами, с большим фонтаном перед лестницей, ведущей к массивным, тяжелым дверям. Около фонтана они и затормозили.

— Что это? — шепотом спросила Джесси, прижимаясь к спине Питера.

— Мое родовое гнездо, — просто сказал он. — Слезай, мы приехали.

Джесси в потрясении рассматривала дворец, выстроенный в викторианском стиле. Он был просто великолепен.

— Тут живут твои родители? Питер, ты кто? — Голос Джесси дрожал.

— Потом, потом все расскажу. — Он схватил Джесси за руку и потащил к лестнице.

Джесси безропотно последовала за ним. Она была так удивлена, что на сопротивление не осталось сил.

Взбежав по лестнице, они остановились перед массивной дверью. Тотчас она распахнулась, и Джесси увидела пожилого, очень высокого мужчину в ливрее, серьезного и надменного. От страха у нее подкосились ноги, таким грозным он ей показался.

Это всего лишь дворецкий, успокоила она себя. В таком доме обязательно должен быть дворецкий.

Тот склонился перед ними в почтительном поклоне и произнес:

— Рад приветствовать вас, лорд Райленд.

Джесси бросила на Питера недоуменный взгляд, тот обнял ее за плечи.

— О, Джордж, только не надо, — остановил он дворецкого. — Ты же знаешь, что я не люблю этого.

На лице Джорджа не дрогнул ни один мускул.

— Лорд Райленд и леди Райленд ждут вас в столовой, — высокопарно проговорил дворецкий, отступая в сторону.

— О, дом, милый дом! — воскликнул Питер, переступая порог.

Он крепко держал Джесси за плечи, не отпуская от себя.

— Питер, я боюсь, — прошептала она. — И я ничего не понимаю. Лорд Райленд… Почему он так тебя назвал?

— Разрешите представиться, принцесса. Виконт Питер Райленд.

— Ты виконт? — У Джесси от удивления открылся рот.

— К сожалению, — усмехнулся Питер и чмокнул Джесси в ухо. — Пошли, и ничего не бойся. Мои родители, конечно, люди со странностями, но они добрые. Они тебе понравятся.

— А я им? — с опаской спросила Джесси.

Джинсы, старая кожаная куртка и взлохмаченные от езды на мотоцикле волосы — не совсем тот вид, в котором можно предстать перед титулованными особами.

— И ты им понравишься, — успокоил Джесси Питер. — Ты же принцесса.

Питер распахнул дверь в столовую, и Джесси увидела большую, вытянутую в длину комнату. Почти все пространство в ней занимал огромный стол с расставленными на нем приборами. За столом сидели мужчина и женщина. Мужчина показался Джесси знакомым, и она тут же вспомнила, что именно его видела с Питом в «Розмари», ее любимом кафе в Биттауне. Как же это давно было, и сколько же событий произошло с тех пор.

Женщина, мать Питера, очень красивая женщина, увидев вошедших, рванулась к ним навстречу, но под строгим взглядом мужа опустилась на место. Лорд Райленд даже не предпринял попытки встать, хотя и смотрел, не отрываясь, на сына.

— Папа и мама, — прозвучал в тишине голос Питера, — я вернулся, и, как обещал, не один. Это Джессика Корн, самая лучшая на свете девушка.

— Здравствуйте, — пролепетала Джесси, стараясь спрятаться за спину Питера.

Она чувствовала себя очень неуютно в этой огромной столовой под взглядом не проронивших до сих пор ни одного слова людей. Хотелось скорее на улицу, подальше от этих надменных людей.

Наконец лорд Райленд крякнул, прочищая горло, и произнес:

— Вернулся, значит? Это хорошо. Я рад тебя видеть дома, Питер. И вас, самая лучшая девушка на свете Джессика Корн.

Его слова послужили сигналом к тому, что мать Питера вскочила с места и подбежала к сыну. Она была невысокой, но очень стройной женщиной и передвигалась с необычной грацией.

— Сыночек! — воскликнула она и упала на грудь Питера. — Я так соскучилась по тебе!

Питер, отпустив руку Джесси, обхватил мать за голову.

— Я тоже очень скучал, — нежно проговорил Питер.

От этой трогательности, с которой Питер проводил рукой по волосам матери, наклонялся и что-то шептал в ушко, у Джесси защемило в груди. Она вспомнила своих родителей и подумала, что тоже ужасно по ним соскучилась.

— Ладно-ладно, успеете нарадоваться встрече, — не выдержал отец Питера. — Садитесь за стол, а то завтрак остынет.

Питер, одной рукой обняв Джесси, другой мать, провел женщин к столу, помог им сесть, а потом подошел к отцу.

— Здравствуй, папа, — сказал он и поцеловал отца в щеку.

— Ну-ну, — отмахнулся его отец и, чтобы скрыть волнение, стал заправлять за воротник белой рубашки салфетку.

Джесси заметила, что руки у него дрожат, а сам он время от времени бросает исподтишка взгляды на сына.

Завтрак прошел чинно и благородно. Вышколенные слуги вносили блюда, забирая использованную посуду. Джесси сначала очень волновалась, но потом успокоилась и даже приняла участие в разговоре, который вертелся вокруг незначительных вещей.

После завтрака Питер сообщил родителям, что хочет показать Джесси дом. Родители переглянулись, но не стали возражать. Джесси понимала, что им хочется побыть рядом с ним, о чем она и сказала Питеру, когда его родители удалились.

— Успеют еще со мной наговориться, — сказал он небрежно. — Сейчас меня волнует более важная проблема.

— Какая? — спросила Джесси.

— Ты, моя принцесса, ты. — Питер притянул ее к себе. — Как ты смотришь на то, чтобы в ближайшем времени стать леди Райленд?

Джесси оттолкнула от себя Питера.

— Вообще-то я полюбила простого работника зоопарка и с ним собиралась связать свою судьбу. А тут виконт… Знаешь, это меняет все дело. Я не готова дать ответ.

— Так ты мне отказываешь? Тогда нам срочно нужно покинуть этот дом. — Питер схватил Джесси за руку и потащил к выходу.

— Да подожди ты, — уперлась Джесси. — Почему мы должны покинуть этот дом? А твои родители? Они так радовались, увидев тебя.

— А я родителям без тебя не нужен.

Джесси совсем запуталась.

— При чем тут я, Питер? Я ничего не понимаю. Если ты мне сейчас же все не объяснишь, то я точно убегу отсюда. Я не люблю загадки.

Она недовольно надула губы и отвернулась от Питера.

— Я и хотел тебе все объяснить, потому и сказал родителям, что собираюсь показать тебе дом.

— Да уж, самое время. А то я чувствую себя актрисой, которую выпустили на сцену, а про роль рассказать забыли. Я слушаю, Питер.

— Давай хоть присядем. — Питер указал на диван у окна.

Они уселись рядом, Питер взял Джесси за руку.

— Два года назад я уехал из этого дома на своем мотоцикле в неизвестность, — начал Питер, но Джесси его прервала:

— Почему ты уехал из дому? Мне кажется, что в этом деле важнее вопрос «почему?», а не «что сделал?».

Питер вздохнул:

— Да, ты права. Ладно, начну по порядку.

Наш род, род Райлендов, берет свое начало еще от тех Райлендов, которые в семнадцатом веке на свои средства и своими силами организовали одно из первых поселений англичан в Америке. Тогда же им был присвоен титул. Не знаю уж за какие такие заслуги, никогда не интересовался историей своего рода. Потому что к своему титулу никогда не относился серьезно. Виконт… В наше время… Да это же просто смешно. Но дело в том, что мой отец так не считает. Для него понятие титула слишком серьезно, он носится с ним, как неизвестно кто. Представляешь?

Джесси оставила вопрос Питера без ответа, и он продолжил:

— Что самое удивительное, что он такой не один. У этих потомков древних дворянских родов существует нечто вроде клуба, куда доступ простым смертным запрещен. Вот на одном из заседаний этого клуба отец имел неосторожность сосватать для меня дочь одного из своих приятелей.

— Так ты был помолвлен? — спросила Джесси.

— Нет, дело до помолвки не дошло. Я категорически отказался. Я ту девушку и в глаза не видел, а мне предлагали ее взять в жены.

— Да… — только и смогла выдохнуть Джесси.

— Вот и я так сказал. Отец же, глубоко оскорбленный в своих чувствах и моей непочтительностью, разозлился безмерно, кричал и метал молнии. В общем, дело закончилось тем, что я вскочил на мотоцикл и умчался, на прощание успев крикнуть, что вернусь в родные стены, только когда сам найду девушку, достойную стать леди Райленд. И я ее нашел. Тебя, Джесси. — Питер помолчал немного, вздохнул, потом встал с дивана. — Ну что ж, поехали, принцесса.

— Куда?

— В мотель. Пока мне рано возвращаться домой.

Джесси тоже поднялась и обняла Питера.

— Я думаю… я думаю… — прошептала она, — что нам не стоит уезжать, Питер. Я согласна стать твоей женой.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Саманта Сноу
Водоворот страсти

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24