Андрей Поляков

Харыялахский инцидент

— У вашей службы хоть название какое-то есть?

Человек напротив молчит и едва заметно усмехается уголком рта (или мне кажется?), всем своим видом показывая идиотизм моего вопроса. Человек без формы, просто в черном. Лицо каменное.

— Так и думал. Кто вы такие я понял, не дурак. Я-то истории про тарелки всегда считал херней, а тут вот оно как. Или у вас здесь постановка про голубой луч?

Человек пару секунд удивленно, по взгляду видно, переваривает вопрос, а потом заходится в хохоте. Оказывается, у него могут быть эмоции.

— Проджект блю бим, что ли? — уточняет он, вытирая глаза от слез.

— Я по-английски так-то не говорю, но, видимо, да.

— Вы, Алексей Петрович, возможно, не очень хорошо изучили эту американскую теорию заговора. Там должно все быть на виду у всего человечества, камер всех каналов, в Нью-Йорке каком-нибудь. Ну, в Лондоне на худой конец. Чтоб над Статуей Свободы огромный материнский корабль в километр длиной завис. Отвлечь народонаселение от глобальных проблем типа хреновой экономики или мора от вакцин.

Он опять смеется:

— Вот скажите, зачем мировому правительству инсценировать крушение НЛО в якутском селе, а потом еще и скрывать это до тех пор, пока видео в Одноклассниках не появится? Чтобы что? Мы пару суток до вас добирались сквозь пожары все эти. Как вы, вообще, хоть куда-то по этим дорогам добираетесь? До Верхневилюйска даже не проедешь.

Молчу.

— Где вы, вообще, такого понабрались?

— Ну как, читал в интернете. Думаете, у нас тут развлечений очень много? Читаешь все подряд со скуки.

— Интересный выбор для провинциального мента. Еще и сорокалетнего. Без обид. Что еще прочли?

— Не обижаюсь. Разные версии. Оказывается, у нас тут в Якутии в болотах какие-то металлические котлы древних цивилизаций, планетарная оборона пишут. Якобы Чебаркульский метеорит они сбили, — на этих словах собеседник слегка кивает. — Еще же у нас тут при СССР ядерную бомбу испытывали, тоже свои вопросы есть по мощности, и почему здесь. Там Вилюйское водохранилище теперь… Кто-то говорит, что НЛО — это средства передвижения прошлых цивилизаций, живущих ныне в центре полой Земли.

Также есть предположение, что это фашисты недобитые с Северного полюса. Аненербе же что-то там разрабатывали? Новая Швабия опять же. И достоверность останков Гитлера не доказана. И субмарины их куда-то исчезли после войны, одну у Аргентины потом поймали.

А религиозные фанатики говорят, что это демоны, и на самом деле скоро конец света…

— Но вы во все это не верите?

— Говорю же, нет. Для развлечения читал. Хотя у нас тут нередко их видят, но я не верил. Хотя сам, знаете, в детстве, шел с родителями по дороге, и тут над нами шар такой матовый завис. Спросил у предков, что это, а они говорят, мол, где? Шар повисел-повисел и ка-а-ак пулей выстрелил куда-то в небо. Я потом у них еще переспрашивал, что это было, а они говорили, что не видели ничего такого, это мне приснилось. С возрастом и сам на сон списал.

— Интересный вы человек, Алексей Петрович. Чаю хотите?

— Нет, спасибо.

— А я хочу.

Человек уходит и оставляет меня одного в кабинете директора начальной школы. Я и сам в нее ходил. Бежать нет ни малейшего смысла, да и куда, зачем? Уверен, за незапертой дверью охрана. Может просто подпиской дело ограничится?

Спустя пару минут он возвращается с кружкой. Я продолжаю:

— Ну и вот. А в 2023 вообще про эти тарелки все чаще стали писать, говорить, мол необъявленная война в небесах идет, мол мы на пороге контакта, мол американцы кого-то уже точно сбили и скоро объявят.

— А прилетело в Верхневилюйск.

И смотрит на меня.

— Слушайте, что вы от меня хотите? Вы же наверняка все лучше меня знаете, что тут случилось?

— Ну, как минимум, послушать вашу версию событий. Давайте заканчивать с прелюдией.

— А потом что? Прикопаете меня тихонечко?

— Мы? Вас? Помилуйте, зачем. Вы же сами никому ничего не будете рассказывать. А если будете, быстро станете городским сумасшедшим без работы и под круглосуточным наблюдением. И трагически утонете или попадете в ДТП спустя год-два.

— То есть просто подписка?

— Просто подписка. Все равно никому ничего не докажете. Да вы в интернет зайдите, там уже не найдешь оригинальное видео. А если и всплывет, у нас наготове вирусные мемы и пять роликов с разоблачением подделки. Начинайте рассказ.

Он включает и кладет на стол маленький черный диктофон. Рядом ручку и лист бумаги, где фиксирует некоторые мои показания, похлебывая чай.

Я прочищаю горло и потираю безымянный палец.

— Ночью, седьмого числа, часа в три я проснулся от сильного взрыва. Стекла на кухне повыбивало. Думаю, что за херня. Дроны до нас долетели что ли? А что у нас взрывать-то? Щелкаю выключателем, а света нет. В окно смотрю — нигде света нет. Дальше обнаруживаю, что нет сотовой связи, домашний телефон не работает, телевизор и радио тоже, на улице собаки заливаются…

— Вы единственный сотрудник в Хрыялхе?

— Харыялахе. Село называется Харыялах. Здесь вообще нет сотрудников, село на пятьсот человек, просто у меня здесь дом и это мой участок работ. Я этакий шериф, как в американских фильмах, знаете ли.

— И вы каждый день ездите в Верхневилюйск?

— Там отделение, но если надо, и в Хомустах, Оросу, Балаганнах, еще Хоро если река позволяет…

— Ясно. Взрыв, проснулись, дальше что?

— Пошел к «козлу», не заводится. Ничего из техники не работает.

— Козлу?

— Ну ментовский уазик наш. Вы же тоже немолодой, должны знать.

— Не слышал такое прозвище.

— Короче, я взял фонарик, пистолет, прихватил еще с сарая топор и вышел на улицу. Первый, кого встретил, Арылхан. Из соседнего дома вышел, халат на голое тело, через плечо ружье его охотничье болтается, говорит: «Петрович, иди сюда, мне эта херабора крышу продырявила». И фонариком светит себе в варежку, а там какие-то раскаленные металлические осколки, шарики золотые и треугольники зеленоватые. Думаю, ясно все, поражающий элемент.

Он нависает над столом:

— Что вы сделали с осколками?

— Ничего, у Арылхана они были. Вы же все село пропылесосили, зачем риторические вопросы задаете?

— Хочу четко проговорить: вы понимаете, что сокрытие обломков приравнивается к государственной измене?

— Да нет у меня, я сказал! Что мне с ними делать?! На Авито продавать?

— Подпишете бумагу про это тоже. Поехали дальше.

— Ну что, дальше идем, фонарями светим. Проверяем дома по дороге. Арылхана я с собой взял, второй человек с оружием не помешает. Спрашиваем у всех, в порядке ли дома, есть ли раненные, бабам говорим вместе держаться и ждать объявлений, мужикам говорим вооружаться чем могут и защищать баб. Еще нескольких охотников отправляем другие улицы осмотреть.

Дом за домом прочесываем: по Лесной, Мира, Совхозной. Благо, раненных нет, повреждений особо тоже. Еще на пару домов эти шарики и треугольники попадали. Только у Сардааны во дворе какой-то здоровый кусок обшивки, как от самолета, лежит-дымится, причем не затухает даже от ведра воды. Настрого запретил ей приближаться, велел только следить чтоб трава не загорелась.

— Кто снимал происходящее? У кого еще есть видео обломков?

— Никто. Вся электроника накрылась, говорю вам. Телефоны у кого разрядились в ноль, у кого вздулись аккумуляторы. У одного даже взорвался. А у кого работали, на экранах какая-то тарабарщина была из иероглифов.

Что-то записывает на бумажке.

— Откуда видео тогда?

— Валера. Он киномеханик в нашем ДК. На старую пленочную камеру снял наутро, а потом оцифровал, когда электричество вернулось.

— Когда вы поняли, что это не дрон?

— Потихоньку прочесывыли улицы. Хорошо, ночью все случилось, дети по домам, так что детский сад и школу сразу исключили. Почта с библиотекой тоже закрыты. Двигаемся к ДК, где договорились с другими мужиками встретиться. А у ДК на нас выбегает Шуба.

— Кто?

— Марьяна Васильевна, по кличке Шуба. Заслуженный работник нашего оленеводческого совхоза. У нее дом на краю села. Кричит, что видела, что упало и взорвалось что-то там, наверняка оленей побило, и не дай бог пошивочную мастерскую разнесло, недавно же только отремонтировали для производства спецодежды, в селе работа появилась.

— Видео снято на территории совхоза, как понимаю?

— Правильно понимаете.

— Вот с этого места максимально подробно рассказывайте.

Я замолкаю и решаюсь-таки попробовать спросить:

— Скажите, вы знаете откуда они? Это точно пришельцы? Я всю жизнь думал о религии, в Якутии сложно об этом не думать. Наш шаман, Федот Габышев, тоже там был, сказал, что это абасы, злые духи, демоны. А если демоны есть, значит и ангелы тоже. После увиденного я готов уверовать.

— Знаете, Алексей Петрович, я же могу вам соврать, а вы не узнаете. Будете жить с ложной картиной мира. Давайте вы не будете спрашивать, а я не буду врать?

— Хорошо, не удивили ответом. Совхоз значит… совхоз «Кобяконский» был открыт в 1985 году. Мой ровесник. Восемь лет нормально поработал, потом десять лет умирал при малиновых пиджаках и эффективных менеджерах. В начале нулевых банкротство, забвение, в десятых стали воскрешать и затеплилась какая-то жизнь. Восстановили поголовье оленей. Недавно построили новые помещения и запустили производство одежды. Пока эта тарелка не разнесла там все.

— Когда вы пришли, пожар продолжался?

— Пожар, аномалии, мучающиеся олени… Совхоз за небольшой рощицей. Доходишь до конца Совхозной, спускаешься с холма вдоль Вилюя, обходишь деревья — и ты там. Я взял несколько крепких мужиков, и мы пошли на разведку. Шубу оставил в ДК. Правильное решение, она старенькая, умом бы там тронулась.

Значит, идем, фонарями светим. Нихрена не видно в темноте, Арылхан споткнулся и упал даже. Только из-за деревьев какое-то свечение пробивается. Я потом увидел, что это та самая пошивочная мастерская горит. Но сначала мы жалобные стоны услышали. Бедные олени.

Некоторым при падении просто повезло, их сразу зашибло обломками. У первого, у изгороди, например, обшивкой снесло полморды, насмерть. Рана была сразу запечена раскаленным осколком. А вот дальше…

Одни были покрыты какой-то сиреневой дрянью и как бы разлагались и мутировали во что-то гадкое, мерзкие пузыри надувались и пульсировали там, где раньше были их глаза, носы или лапы. Другие просто лежали и припадочно стонали, пуская пену изо рта. Третьи беззвучно совершали конвульсивные движения чудовищно вывернутыми конечностями. Чем ближе к эпицентру, тем более жуткие картины мы видели.

У эпицентра… Сначала я увидел Наталью. Не знаю, что она тут делала ночью. Может первая на звук взрыва прибежала.

— Трегубову?

— Да. Воспитательницу детского сада. Хорошая, нравилась мне. Она жить будет?

— Мы забрали ее в госпиталь. Не приходит в себя.

— А придет — выпустите?

— …

— М-да. В общем, там вокруг места падения было какое-то аномальное поле. Наталья замерла в одной позе и не двигалась. Кажется, она бежала и просто на ходу застыла, с ногой оторванной от земли. Человек физически не может так стоять долго, однако ж она стояла часами. Иногда мерцала и исчезала. Потом опять появлялась. Рот был открыт, словно она пыталась что-то прокричать.

Потом я увидел этого чертового оленя. Ну и вы видели, на том самом видео. Он ходил задом наперед на задних лапах по кругу около Натальи, словно видеокассету на обратную перемотку поставили. Вот тут кто-то из наших мужиков уже стал креститься.

То, что обломки в воздухе парят, мы даже не сразу заметили.

Человек в черном достает пачку сигарет и закуривает. Красные Мальборо. Импортные, надписи на латинице. Пепел стряхивает на пол.

— Пилотов разбившегося корабля вы не увидели?

— А кого должны были увидеть?

— Видели или нет? — впивается в меня глазами.

Держу взгляд:

— Нет. Зеленые человечки не заходили.

— Опишите обломки.

Потираю под столом безымянный палец. Теплый.

— Было много этих зеленоватых треугольников и золотых шариков, как к Арылхану прилетело. Некоторые с рублевую монету, некоторые размером с кулак. Они медленно поворачивались в воздухе, будто на воде кружились. Были черные кубы, сторона — метр-два, они то висели без движения, то начинали резко дергаться из стороны в сторону, словно пытаясь убежать из этого поля. И большие матовые стеклянные и серые металлические обломки, похожие на стекла кабины и листы обшивки. Их просто разбросало по земле.

— Что вы предприняли?

— Естественно, я понял, что надо хоть как-то оградить место падения и не пускать сюда других местных. Не хватало еще, чтоб дети прибежали и начали трогать эту дрянь. Или увидели Наталью. Собрал еще толковых мужиков из села: надо было потушить пожар, выставить кордон. А потом мы добивали оленей и жгли их туши. Наутро осталось только это поле с Натальей, жутким оленем и парящими обломками.

— Этого ходившего задом наперед рогатого вы тоже сожгли?

— Конечно. Вдруг, заразный? Они так на задних лапах ходят когда бешенство. Или когда абасы вселяется, шаманы говорят. Это часов в одиннадцать утра было. Валера как раз сбегал за камерой и все заснял. И тут через минут пятнадцать прилетает второе НЛО.

— Как оно выглядело?

— Без определенной формы. Словно меняющее форму и цвет облако. То серое, то слегка фиолетовое как перед грозой. Потом луч света, вспышка и большинство обломков исчезает, в небе никого, а Наталья и олень валяются на земле. Наталья теперь в обычной позе, рот закрыт, пульс есть, сознания нет. Отнесли ее в ДК, фельдшера позвали. А еще через пару часов электричество вернулось, телефоны заработали. Дальше вы знаете.

Человек в черном ждет не добавлю ли я чего, а потом выключает диктофон. Вздыхает, разминает руки и шею, властно резюмирует:

— Ну что ж. Кажется, мы закончили. Если б я мог, я бы, знаете, щелкнул такой специальной вспышкой чтобы вы все забыли. Но у меня ее нет. Так что подпишите бумаги и молчите. И все у вас будет нормально. А историю эту забудьте. Не было, приснилось вам, как в детстве.

Я понимаю, что эту фразу он говорит не в первый раз.

Было нервно, когда еще пообщаешься со сверхсекретной службой? Но я справился. На обратном пути я разглядываю Харыялах, превратившийся в декорации для «Секретных материалов». По улицам снуют черные фургоны, люди в черном уводят селян, около ДК зачем-то припарковали БТР, люди в комбинезонах хаки и с металлоискателями ищут обломки, другие люди в белых РХБЗ делают заборы воздуха, воды и почвы, что-то высматривает, рассекая небо лопастями, вертолет без опознавательных знаков… Я же иду заниматься окнами. Взрыв выбил мне стекла на кухне, и я даже не собрал осколки. А скоро начнется осень, дом будет промерзать.

Я иду и потираю небольшой бугорок над сгибом безымянного пальца. Там, под кожей, крохотный металлический шарик. Я уж и не помню когда он туда забрался. Возможно, когда Арылхан показывал свои находки в варежке. Возможно, когда серого закапывали. Или откапывали чтобы отдать его зеленым. Или когда я осматривал стекла на кухне.

Не знаю как, но я чувствую, что такой шарик теперь есть у многих в селе. И у Арылхана, и у Федота-шамана, и у Шубы, и у Сардааны, и у увезенной куда-то Натальи. Мы все постепенно станем одним целым.

Шарик приятно греет палец и иногда подсказывает что отвечать людям в черном.

Примечания автора

В этом рассказе вы найдете семнадцать отсылок на популярные и не очень, а также очень редкие теории заговора, связанные с пришельцами и не только, а также произведения литературы, кинематографа и игровой индустрии. Напишите мне сколько и какие насчитали вы.

В Якутии есть семь сел с названием Харыялах. Мое — собирательный образ двух из них.

Project blue beam — активно набирающая популярность на западе конспирологическая теория о проекциях в небе с помощью секретной технологии, для контроля за человеческими массами. За несколько десятилетий своего существования теория неоднократно видоизменялась, подразумевая то пришествие Антихриста, то установление Нового Мирового Порядка. Нынешний рост популярности вызван тем, что в последние годы госорганы США и других англоязычных стран, среди них спецслужбы и минобороны, ранее активно отрицавшие существование НЛО, чуть ли не ежедневно рапортуют о встрече с «тарелками» и рассекречивают относящиеся к теме документы, расшифровки разговоров пилотов ВВС и видеозаписи.

Если вам понравился этот рассказ, почитайте мой дебютный роман «Пресс-тур», а также «Сестры» — тизер к моей второй книге, написание которой близится к концу. Больше о моем творчестве вы найдете в телеграм-канале @prwrites

Обложку нарисовал Алексей Кузнецов @KitCat0o

The truth is out there.

Content

Андрей Поляков
Харыялахский инцидент

Примечания автора