Дорога за горизонт

Глава 1

За помощи и поддержку

в работе над текстом

авторы благодарят:

Николая, Михаила и Ивана Гехтов

Мурада Магомедова

Бориса Комова

Александра Прибылова

Александра Трофимова

Александра Москальца

Игоря Гринчевского

и всех остальных, кто

помогал в работе

Всем остальным

— спасибо, что не мешали!

Мир книги основан на сеттинге игры «Pathogenesis Overcome».

Страница игры в ВК: https://vk.com/pathogenesis_overcome

Дорога за горизонт.

Пролог 1

Голод. Существо давно забыло нужное слово, но именно голод стал его постоянным спутником. Утолить его получилось лишь несколько раз. В самом начале, когда вокруг было много еды и месяц назад, сумев отбить у волков лосиную тушу. Но сейчас голод снова вышел на первый план. А инстинкт подсказывал, что сил осталось на один-два броска за добычей, не больше. Поэтому надо атаковать наверняка. Найти место, где пройдет добыча. Выждать. И напасть.

Шаги существо услышало издалека. Двое, идут спокойно, не торопясь. Надо выждать. А потом… нет, остановились. Напасть сейчас? Нет, слишком далеко. Существо давно утратило возможность понимать человеческую речь, но усилившийся слух подсказывал, страха в голосе нет. Надо дать подойти чуть ближе и тогда…

Пролог 2

За дверями послышался звук глухого удара, завершившийся коротким, болезненным стоном, а потом в комнату протиснулась стриженная наголо девушка в вязаной черной шапочке с завернутыми краями. Худенькая, бледная как мертвец, в свободном, длинном плаще, широких, коротковатых штанах-кюлотах и тяжелых армейских ботинках, она смотрелась странновато, даже, несмотря на почти совсем детское личико.

Странность особенно подчеркивали рюкзак в виде мохнатого зайца за спиной и обруч с кошачьими ушками, надетый поверх шапочки.

Девушка мазнула невидящим, безразличным взглядом по комнате, скользнула в угол, присела там на корточки, вытащила из-под плаща обрез с неровно отпиленными стволами, положила его на колени и пристально уставилась на торговца.

Гасан вздрогнул, по его смуглому, полному лицу побежали крупные капли пота.

— Зачем… — дрожащим голосом начал он, но тут же постарался исправиться и придать голосу угрожающий оттенок. — Зачем ты притащил с собой эту дочь Иблиса?

Торговец от испуга заговорил по-русски с сильным акцентом, хотя владел им идеально.

— Спокойно, Гасан, — спокойно ответил невысокий широкоплечий парень. — Ты же знаешь, она никогда не отходит от меня. А твой парень пытался её не пустить. Своих лучше дрессируй и все будет в порядке.

— О Аллах! — торговец провел ладонями по лицу, опасливо косясь на девушку. — Она накличет на тебя беду, Макс, запомни мои слова!

— К делу, — резко прервал его парень. В его голосе скользнули стальные нотки.

В отличие от своей спутницы, он выглядел совершенно обычно, короткая добротная куртка из толстой, потертой кожи, бейсболка, армейские камуфляжные штаны, небольшой рюкзак за спиной и туристические ботинки. К рюкзаку было приторочено мачете, в ножнах другого оружия при нем не было видно.

Лицо с правильными, немного резковатыми чертами, было тоже совершенно обычным: правда он все равно немного отталкивало, возможно за счет неприятного, колючего взгляда.

— Хорошо, хорошо… — заторопился торговец и выложил на прилавок сверток из плотной оберточной бумаги. — Здесь все, что ты хотел. Теперь мы в расчете? И скажи Паленому, он получит завтра все, что я должен ему.

Парень развернул сверток, достал из него несколько коробочек пистолетных патронов и принялся неспешно проверять каждый патрон.

— Э-ээ… — обиделся Гасан. — Зачем так? Двести штук! Все хорошие! Эти… как ты хотел, холло… холоупонты, вроде? С пустым носом пули. Да? — но потом торговец снова покосился на девушку, насупился и замолчал.

Парень закончил проверять товар, сложил коробочки в рюкзак и пошел к двери, на пороге небрежно бросив:

— Мы в расчете. Паленому, я передам…

Девушка плавно встала и пошла за ним.

После того, как они вышли, торговец облегченно выдохнул.

— Кто это? — из подсобки вышел еще один мужчина. Такой же смуглый и с кавказским профилем, как торговец, но подтянутый, широкоплечий и спортивный, в отличие от рыхлого и полного Гасана. Его подбородок украшал рваный шрам, что придавало лицу хищное выражение.

— Зовут Макс, — недовольно ответил Гасан. — Ананы секим…[1] проблемный, но может пойти туда. Куда другие не рискнут. Погоняло — Белый. Откуда здесь взялся тоже неизвестно. Поговаривают что пришел с Запада. Трудно его понять. С людьми общается только по делу, лишний раз слово не скажет. Опасный и странный человек. За патрон удавить может. Одновременно может за работу вообще ничего не взять или все сразу отдать первому попавшемуся ребенку. Он одиночка, постоянно ни на кого не работает. Хозяина над ним нет. С военными тоже особенно не ладит, но иногда работает на них проводником и разведчиком. И еще сумасшедшую эту с собой везде таскает. Я когда на нее смотрю — страшно становится. Она вообще без крыши, клянусь Аллахом! Вообще ничего и никого не боится. Артаку заточку в бок загнала, просто посмотрел на нее человек, почти ничего не сказал. Братья Артака пошли жаловаться старшим на эту сумасшедшую, знаешь, что им они ответили? Сам виноват. Забудьте и не трогайте. Не захотели связываться, получается. Или я что-то не понимаю. Но если куда надо провести — лучше этой пары не найти. Люди говорили, что даже в Петербург ходили они. Правда дорого берут за свою работу, очень дорого…

— В Петербург? — человек со шрамом внимательно посмотрел на торговца. — Это хорошо, Гасан, это очень хорошо. Я хочу через два-три дня про них все знать. Все — это все. Где живут, куда и когда ходят, с кем общаются и на кого сейчас работают. Ты понял меня?

Торговец опасливо покосился на собеседника и кивнул.

— Зачем три дня? Послезавтра все расскажу…

Глава 1

Хоронилище.

Карл и Юля.

— Ненавижу гребаный дождь.

Дождь на самом деле был так себе, средний. Видел я куда покруче, особенно на юге. Помню, даже диктор как-то в прогнозе погоды схохмил: «ливень ожидается вечером, после шести, а то, что сейчас — так, легкий дождик». В Аргентине? Или в Австралии? В общем, давно, в прошлой жизни.

— Слышь, Карл, ты ведь такой всезнайка⁈ Вот скажи, был хоть один голливудский фильм, где Апокалипсис — это дождь? Везде ядерная война или там всепланетная заморозка. А чтобы дождь, ни один, сука, голливудец не додумался.

— Дождь, это не к Голливуду. Это Книга Бытия.

— Чего-о?

— «…лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей», — процитировал я. — Глава седьмая, стих двенадцатый. Ной и все такое.

— Это я, что ли, ною⁈

— Это Библия.

— А, так ты про всемирный потоп типа намекал? — угадала моя спутница. — Блин, во слабаки! Тоже мне, потоп. Тут за сорок дней и речка толком из берегов не выйдет.

Отвечать я не стал. И так уже всезнайкой обозвали. К тому же, как обычно, Юлька была права, не по форме, но по содержанию. Мне дождь тоже не нравился.

Во-первых, дождь глушит звуки. Во-вторых, снижает эффективную дальность тепляка. И то и другое плохо, а вместе так вообще хреново.

Но все же тварь я заметил именно в тепляк.

Говорят, что существуют и такие твари, которые в «зависшем» состоянии умеют понижать свою температуру тела практически до уровня окружающей среды. А еще говорят, что кур доят. Лично я пока не встречал твари, способной полностью укрыться от тепляка.

Может именно поэтому и жив до сих пор.

Стоит отдать должное, эта тварь была достаточно умной. Спряталась в стороне от дороги, в глубине кустарника, да еще в небольшой канаве. Биноклем или даже в ночник её сквозь все эти ветки с листьями в жизни бы не разглядели. Но хороший тепловизор «берет» и через листву.

— Есть контакт.

За что Юльке респект и уважуха — переход из состояния «девочка-припевочка» в боевой режим у неё моментальный. Щелк и вместо провинциалочки с легкой или не очень придурью возникает Рэмбо, готовый залить свинцом все джунгли Вьетнамщины…

Заливалка, правда, калибром не очень, хоть и выглядит броско…

— На два часа, семьдесят метров, борщевик, от него вправо три, возле сосны…

— Ничего не вижу.

— А он там…

Думаю, нас тварь уже засекла невзирая на дождь — слух-то у них тоже усиливается, а мы не только топали, но и разговоры разговаривали. У нас иногда получалось обходить «дремавших» тварей без стрельбы, но это когда удавалось их засечь сильно заранее, метров шестьсот-семьсот. А тот меньше сотни, не вариант совершенно. Просто ждет, пока мы подойдет ближе, чтоб уж точно достать обоих на рывке. Говорю же — умная.

— Ты куда⁈

— Подойду ближе…

— Юль, не дури…

— Сам не дури… все нормально будет.

— Бросится же…

— Карл, не дергайся… все под контролем.

Под контролем все у нее, ага, три раза. Что мне время нужно тепляк убрать и взять ствол к плечу, это так, пофигу.

— Готов.

Ну так… хоть и шагом шли, но шли-то дохрена, а перед этим еще и плыли… вот и ствол восьмерки пишет. Не мальчик уже, чего греха таить.

— Иду…

Еще одно массовое заблуждение — куча народу верит, что твари из «экономичного» режима на «форсаж» переходят мгновенно. Местами оно так даже выглядит, но на самом деле… живой организм, даже такой перекорёженный, как у тварей, это вам не реле в цепи. Да и сидеть долго в позе для низкого старта банально неудобно.

В прицеле среди зелени кустарника двинулось что-то серое, округлое. Негромко щелкнула юлькина «биатлонка», на заколыхавшуюся листву брызнуло темно-красным. Я еще успел увидеть, как Юлька сдвинула затвор и поймала в ладонь выброшенную гильзу. Понтовщица… все одно пересняряжать мелкашечные патроны пока никто не берется. Трудно, да и смысла нет. Запасов «двадцать второго», хоть и поменьше, чем ходовых армейских калибров, но, с другой стороны, кто сейчас будет ходить с мелкашкой? Только идиоты… вроде нас.

— Ну как тебе, а⁈ Скажи ведь, чисто сработала!

— Есть такое…

— А еще…

Краем глаза я засек движение в подлеске слева от дороги — а дальше в ход пошли рефлексы. Приклад в плечо, выдох, бам-бамбабам, от сосен брызнули щепки, но метавшееся между ними серое пятно и не думало сбавлять скорость. Наоборот, еще больше ускорилось, пытаясь преодолеть оставшиеся до Юльки метры парой больших прыжков. Какие же они чудовищно живучие…

Бубух!

В боевиках после такого выстрела в упор плохие парни улетали на десять метров или хотя бы крутили эффектное сальто. Тут все было проще и скучнее, но главное — до Юльки эта зараза не добралась.

— Живучие т-твари…

Кажется, до заражения это была женщина. Верхняя одежда напоминала остатки вязаной кофты, цветастой такой, грубой вязки. И да, живучесть впечатляла. Моя пальба её так, слегка притормозила. Даже кошмарный патрон Дика Кассула не смог убить, хоть и вырвал из бока здоровенный шмат мяса. А ведь «аляскен» под этот калибр был придуман для самообороны охотников. Здоровенный револьвер, чтобы здоровенных гризли на жопу сажать. Экспансивная пуля раскрылась полностью, в боку выходная дырка — не то, что кулак, голову засунуть можно. Внутри тоже наверняка все в фарш. Медведь бы после такого наверняка сдох на месте, а эта: это? шипело и пыталось ползти.

Блин… это было близко.

Сменив магазин на дозвуковые, я двумя выстрелами разнес череп твари. После такого даже зараженные лежат спокойно. По крайней мере, до сих пор так было.

— Ты как?

— Рука, н-на… — Юлька встряхнула запястьем и тут же скривилась от боли, зашипев ничуть не хуже убитой твари. — Болит просто зверски.

— Ну еще бы! Чтобы эдаким калибром, да по-ковбойски, от пояса только Лара Крофт без последствий умеет.

— Спасибо, блин, утешил.

— Перелома нет, вывиха тоже, — я пожал плечами. — Намажь гелем погуще и замотай эластичным бинтом. Ну и давай во вторую линию. Минимум до вечера ты не боец, а так, пол-человека.

— В нос дать я и с левой могу.

— Лучше покури пока, — посоветовал я, скидывая на дорогу рюкзак. — А я схожу, первую проконтролирую.

— Издеваешься?

— Нет. Верхний клапан рюкзака проверь.

Первая тварь в тепляк выглядела начавшей остывать и, следовательно, вполне дохлой. Но я на всякий случай добавил ей еще одно вентиляционное отверстие в башке — очень уж мне не понравилась живучесть второй. И вообще вся эта гнусная ситуация. Как-то уж слишком похоже на скоординированную засаду.

Когда вернулся на дорогу, Юлька уже успела перемотать запястье и сидела на обочине, жадно глотая дым «честертона».

— Скотина ты все-таки, Карл. Знал же, что бросать пытаюсь.

— Ага. В двадцатый раз. Стресс тебе лучше перекурить, а у нас вся работа, один сплошной стресс.

— Все равно брошу! — пообещала Юлька, затоптав окурок. — Вредная же привычка.

— Вредная, — согласно кивнул я, подхватывая лямку «бергена». — целых шестнадцать процентов, что не доживешь до семидесяти лет из-за рака легких. Так что если собираешься жить до семидесяти…

— Тут не знаешь, как до конца недели дожить. И вообще… слышь, а сам-то ты чего не куришь?

— Я пассивный курильщик. В смысле, мне твоего дыма достаточно.

— Сказала бы я, кто ты пассивный…

— А это ночь покажет. Давай, топай, нам еще километра три осталось, надо до темноты успеть.

На самом деле вышло чуть больше — я забыл, что дорога делает изгиб вокруг озера. Но в час мы уложились, даже со всеми предосторожностями. Теперь осталось понять, насколько вся эта экспедиция была оправдана.

И в тепляк, и в бинокль хутор Юхана выглядел одинаково нежилым. Да и вблизи — тоже. Перед собачьей будкой ржаво змеилась цепь… без ошейника, что характерно, ад и косточек поблизости не видно. Дверь в гараж была заперта, но щелей в дощатой конструкции вполне хватало, чтобы заглянуть внутрь и убедиться в отсутствии машины. Точнее, синяя пластиковая «электрика» под навесом стояла, а вот любимицы хозяина, «вольво-универсал» 960-й серии как раз не было. При том, что в последние годы кататься на ней он мог разве что до берега и обратно — чертовые экологические нормы ЕС не только столицу, но и мелкие городки для старых машин с ДВС закрыли наглухо.

Ну а потом случилось то, что случилось и Юхан отцепил пса — или взял с собой — и поехал куда-то.Уже точно зная, что никакие нормы и законы больше не действуют, а есть лишь обезумевшая от ужаса толпа — и твари. Дети у него жили в Хельсинки, в хорошем спальном районе, как он сам говорил. Ни к ним добраться, ни выбраться им, когда началось… Это хутор в такой глуши, что, не зная и не очень-то найдешь. А вот если знать, то всего двадцать минут от Е18. Ну или от берега, как мы сейчас.

— В дом как попадем? — нетерпеливо спросила Юлька. — Окно бить неохота, задувать ночью будет.

— Никак.

— В смысле «никак»?

— Нам в дом и не надо, — пояснил я. — Пусть стоит как стоял.

Возможно, в доме тоже имеется что-то интересное. Даже практически наверняка. Но жадность — плохое чувство. Если я прав хотя бы на треть, у нас и так главной проблемой будет «как весь хабар уволочь⁈»

Нужный сарайчик с виду был еще более неказистый, чем гараж. Так, хибара из отходов лесопилки, каждая доска кривее предыдущей. Замок, правда, здоровый — тоже раритет, как и «вольво», но не прошлого столетия, а позапрошлого. Зато дверь так и просится врезать по ней ногой, если не боишься, что ступня в фанере застрянет.

— Ну-у-у?

— Помоги лучше рюкзак разобрать, — попросил я. — «Макита» на самом дне.

В отличие от известного анекдота, в моих руках японская пила свою репутацию не посрамила — даже наткнувшись на скрытый между досками стальной прут арматуры. Две минуты и в стене дыра, в которую вполне можно протиснуться боком. Главное, ничего не задеть, пока фонарик не включен, а то… ай да Юхан, ай да сукин сын!

Я-то ждал чего-то банального — дробовика или мины направленного действия. Но старый финский сапер приспособил в качестве «охранного заклинания» небольшую чугунную пушку. Еще один раритет… или реквизит киношный, такая пушкенция отлично встала бы на пиратскую шхуну. Небось еще и заряжена не картечью, а всяким барахлом типа ржавых гвоздей. Зато вся остальная часть ловушки вполне современная. Три тонкие, почти невидимые нити на разной высоте поперек дверного проема, а еще один провод идет откуда-то из-под косяка — зуб даю, там еще и нажимное действие имеется.

Как эту бодягу можно безопасно разобрать, спрашивается? Не, я в схемотехнике не совсем тупой, но тягаться с Юханом на его поляне как-то неохота. С этого пня сталось бы и в подрывной контур ловушку встроить, просто из любви к искусству.

— Юль, отойди за хижину.

— Просто сделай, как я сказал. Сейчас.

Я даже выглянул наружу — проверить, что меня поняли правильно. Затем поднял лежащую вдоль стены странную штуку — древко с острием и каким-то крюком, похоже на багор, но вполне может оказаться и алебардой хренадцатого века и охрененной же исторической ценности. Примерился и махнул, постаравшись зацепить сразу несколько натянутых перед входом проволочек.

И уже опуская алебарду, сообразил, в чем именно крупно налажал. Но поздно, инерция у этой штуки такая, что я чуть дверь изнутри не разрубил. А в следующий миг — жахнуло!

Белый и Микки

Кто есть кто

Подойдя к крыльцу, я на мгновение замер, убедился, что все сторожки на месте и только потом взялся за ручку двери.

Маша скользнула под стену и замерла, настороженно поводя взглядом по улице.

Легонько скрипнули петли, я вошел в подъезд и облегченно выдохнул:

— Дом, милый дом…

Правда, эти развалины под определение «дома» не очень походили. Некогда двухэтажный и двухподъездный дом выглядел ужасно. Вся правая часть превратилась в груду камней, из которых торчал чудом уцелевший лестничный пролет и обломки стен. Левая часть почти уцелела, но зияла проломами и пустыми оконными проемами.

Я включил прикрепленный к лямке рюкзака фонарик, помедлил, внимательно осмотрел засыпанный мусором подъезд, потом закатил электроскутер, закрыл изнутри дверь на засов и спустился в подвал. Перешагнул ступеньку, под которой устроилась противопехотная мина ПМН, для надежности усиленная противотанковой ТМ-62 и вытащил из кармана ключ.

Мины совсем не лишняя предосторожность. Если заявится кто-то незваный, взрыв обрушит лестницу на вход в подвал и у нас будет время уйти через запасной выход.

Увы, в нынешнее время старая добрая паранойя — это залог банальной выживаемости. С тех пор как мир рухнул, человеческая добродетель сильно видоизменилась.

Когда-то, какой-то, очень хороший человек, оборудовал себе в подвале этой двухэтажки уютную берлогу. Кто он был и что с ним случилось, я не знаю, но вспоминаю его до сих пор добрым словом. К моменту нашего заселения, убежище полностью разграбили, пришлось сильно вложиться в обустройство. Обошлось это нам, в нынешних платежных средствах, в совершенно неприличную сумму, но оно того стоило.

Три небольшие комнаты, одну из которых мы используем как склад, генераторная, душевая и даже кухонька с дровяным титаном и печью. Тепло, уютно, вентиляция хорошая, есть отнорок, на случай незваных гостей, словом, живи — не хочу. Когда-то, когда я был совсем пацаном, мне было наплевать на домашний уют. Я и сейчас не стар, но неожиданно остро стал чувствовать потребность в своем жилище.

Быстро снял ботинки, поставил их на полку, а потом сразу побежал на кухню, с наслаждением ощущая натруженными ступнями каждый узелок домотканых половиков. Щелкнул выключателем, на стене зажглась мягким светом лампа. Довольно отметил, что заряда аккумуляторов хватит еще часа на четыре, следовательно, нет нужды тратить драгоценный бензин.

Замаскированные солнечные панели на крыше сильно выручали. В любом другом месте их, в нынешнее время, выдрали бы с корнем, попутно перерезав глотку хозяину, но, сюда, в пригород, сейчас суются разве что вооруженные патрули военных. Впрочем, жизнь сейчас такая, что ничего нельзя исключать.

В коридоре прошелестели быстрые шаги, а потом хлопнула дверь в ванную.

Я приложил ладонь к титану, определил, что он едва теплый и прикрикнул:

— Воды мне помыться оставь!

Очень ожидаемо никто не ответил. Я чертыхнулся, разворошил еле тлеющие угли в топке и подбросил мелко колотых поленьев. Если заново не растопить, мыться придется ледяной водой. Чертова девчонка с ее чистоплотностью. Ей все равно где спать, что есть и что одевать, ей наплевать на свой внешний вид, наплевать на все вокруг, но если дорывается до теплой воды — моется так, словно болеет мизофобией.

мизофобия — навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами. Человека, который испытывает подобный страх, называют мизофобом.

Впрочем, у нее хватает и других фобий, гораздо более жутких, да и привык я.

Вздохнул еще раз, снял рюкзак, поставил на печку разогреваться котелок с картошкой и мясом, потом туда же брякнул чайник и ушел к себе в комнату. Повесил куртку и наплечную кобуру с пистолетом на вешалку, полностью разделся, накинул сверху домашний халат и почувствовал себя совершенно счастливым.

Нет, я не псих и не извращенец, просто, на фоне окружающего сраного апокалипсиса, любая частичка прежней, мирной жизни, позволяет тебе чувствовать себя человеком. А еще, когда ты месяцами тонешь в грязи, не имея возможности даже умыться, начинаешь особенно чувствовать любое проявление цивилизации.

Сходил на кухню, помешал картошку с мясом в котелке, подбросил дров, а потом разобрал рюкзак и отнес все, что привез из города на склад.

В коридоре опять послышались шаги, сигнализируя о том, что помывка закончена. Я набрал в миску еды, налил в чашку чая, подошел к ее комнате.

Дверь немного приоткрылась, высунулась рука, быстро, по очереди забрала миску и чашку, после чего, сразу щелкнула защелка.

Микки очень не любит, когда заходят в ее комнату, на меня исключение не распространяется. Впрочем, там и смотреть не что. Ужасающий беспорядок, все вещи вперемежку, в углу топчан с облезлым плюшевым медведем. Все. Но, как я уже говорил, никаких отрицательных эмоций у меня это не вызывает. Привык вычленять из дикого количества недостатков Микки, ее, действительно, положительные черты. А их у нее тоже немало. Да и я сам далеко не ангел с пушистыми крылышками.

Дальше я сам наскоро вымылся, переоделся в чистое белье и завалился с планшетом на свой диван, изучать район ближайшей вылазки.

К счастью, несмотря на полный и продолжительный песец вокруг, работающие электронные девайсы все еще встречаются. Проблема в источниках энергии, но в своем случае я ее решил. Спутники давно накрылись, но планшет я закачал готовые карты окружающей местности. И они мне очень помогают в работе.

Наметил маршрут, сделал актуальные пометки, нанес свежую обстановку и уже было собрался засыпать, как через тонкую стену послышался жуткий надрывный вой.

А через минуту в двери появилась Микки в своем любимом кигуруми* в виде кошки. По ее лицу текли слезы, губы кривились в жуткой гримасе, а все тело сотрясала мелкая дрожь.

кигуруми — покрывающие всё тело костюмы в виде животных, героев мультфильмов и других персонажей. Есть варианты в виде пижамы или костюма для дома.

Не говоря ни слова, я подвинулся к краю дивана. Микки шмыгнула ко мне и прижалась, крепко обняв руками и ногами. Почти сразу она перестала дрожать и всхлипывать, а через пару минут спокойно засопела.

«Господи… — обреченно подумал я. — Если бы я знал, как тебя вылечить…»

Микки больна. Серьезно больна. Я не психиатр, но, скорее всего, у нее жесточайший маниакально-депрессивный психоз. Причем не врожденный, а приобретенный. Что его вызвало, я не знаю, хотя мы с ней вместе уже довольно долго. Микки очень мало говорит, а если говорит, то только о себе в третьем лице. В помещении с людьми она почему-то сразу забивается в угол. Она не умеет испытывать положительных эмоций, она ненавидит людей. Единственный человек, с которым она может находиться рядом — это я. И она не может долго находится без меня. Периодически, по ночам Микки мучают жесточайшие кошмары. А еще, она патологически жестока к людям и убивает их без жалости и сомнений. Я подозреваю, есть за что, но, как уже говорил, не знаю почти ничего о ее прошлом.

Вот такой жуткий коктейль.

Но при этом, мы прекрасно дополняем друг друга. Без Микки, мне бы уже давно пришел конец — она мне не раз спасала жизнь. В поле она совершенно неприхотлива, вдобавок Микки очень сильна, быстра и ловка, подозреваю, что раньше она серьезно занималась гимнастикой или чем-то подобным. В рукопашной схватке от нее толку нет, массы не хватает, но девчонка просто виртуозно пользуется любым подручным предметом и не расстается со своей любимой заточкой — куском заточенной тонкой арматуры с обмотанной синей изолентой рукояткой и при каждом удобном случае пускает ее в ход. Что еще? Она дьявольски хитра и коварна, отлично ориентируется в обстановке и каким-то загадочным образом чувствует опасность. И понимает меня с полуслова.

Встретил я ее еще в Германии, избитую до полусмерти девчонку собирались повесить местные ублюдки.

Я никогда не вмешиваюсь в чужие разборки, но тут словно током ударило — вмешался. Кое-как… разрулил ситуацию. Выходил, с тех пор мы вместе.

Как уже говорил, я до сих пор очень мало о ней знаю.

Подозреваю, Микки около шестнадцати-семнадцати лет, она русская немка, то есть, родилась в русской семье в Германии. И у нее когда-то была младшая сестра. Пожалуй, на этом все.

Какие я к ней испытываю чувства? Даже не знаю, как сказать. Уж точно не сексуальные. Женщины в ней я вообще не вижу. Скорее я ее считаю за сестру или друга.

— Ты никогда не бросишь Микки? — всхлипнула во сне девчонка и сильней прижалась ко мне.

— Никогда, — честно ответил я.

Ночь прошла спокойно, правда под утро разбудили два сильных взрыва. Видимо кто-то подорвался на минах, на старом периметре. Я особо не всполошился — потому что ночью шастали только одни твари. А их в округе хватало.

Утро началось стандартно. Микки проснулась уже спокойной, я сделал кофе и бутерброды, мы поели и начали собираться. На сегодня планировались переговоры с заказчиками: хозяева двух ферм просили провести их людей на старый склад удобрений в семидесяти километрах от города. До песца такая просьба прозвучала бы странно, бери да езжай, а сейчас такая поездка в большинстве случаев заканчивается билетом в один конец. Опять же, точное местонахождение склада они не знали, эту информацию подкинул им я, перед этим тщательно разведав путь.

Сборы много времени не заняли. Я застегнул на себе пояс с рацией, Вальтером П-99 и четырьмя запасными магазинами к нему, потом накинул куртку и забросил за спину рюкзак. В город с оружием нельзя, но я пробил себе и Микки разрешение на пистолеты. Микки вместо пистолета носит обрез, но ее никто никогда не проверяет. Ничего мощней с собой брать не стал: ехать недалеко, по сравнительно спокойному маршруту, автомат или дробовик все равно заставят сдать, а я очень не люблю, когда мое оружие трогают чужие руки.

— Готова?

— Микки готова, — тихо ответила девушка, уставившись невидящим взглядом в стену.

Выход из берлоги сопровождался теми же предосторожностями, что и вход. Затем я поднялся на крышу и внимательно осмотрел окрестности, а только потом вывел на улицу электробайк. Микки страховала со своим обрезом рядом. Ей ничего не надо приказывать, она сама каким-то удивительным образом знает, что делать.

Я перевесил рюкзак на грудь и сел за руль.

Эту машинку я нашел год назад, в одном из разрушенных магазинов на окраине Пскова, с тех пор не слезаю с нее. Не скоростной аппарат, но полного заряда хватает на полторы сотни километров, отлично идет по бездорожью, заряжается быстро. Зарядка, конечно, выходит в копеечку, но дешевле чем гонять на бензиновом мотоцикле. С бензином и солярой большие проблемы, караваны ходят редко, поэтому топливо на вес золота. В рейды на ней, понятное дело, я не езжу, а мотаться по окрестностям самое-то.

Тихо зажужжал электродвигатель.

— Поехали.

Микки устроилась позади и крепко меня обняла.

Я по привычке прогнал в голове маршрут, хотя уже мог проехать по нему с закрытыми глазами.

И в этот момент, неожиданно ожила рация.

— Внимание, всем патрулям… — захрипел взволнованный голос. — Воздушная разведка выявила скопление заряженных в квадратах семь-один и девять-два. Общая численность до сотни единиц. Внимание, направление движения северо-запад…

— Твою мать! — в сердцах выругался я. — Прошляпили уроды…

Вояки мониторили обстановку по периметру вокруг города дронами, но, видимо, каким-то образом пропустили тварей. Один из квадратов находился прямо по маршруту, а второй позади. Блин. Откуда их столько? Последнее время стаи даже в пару десятков особей редко попадались, а тут «до сотни».

Начал корректировать маршрут и почти сразу же услышал топот и хруст битого камня позади. Уходить в убежище уже было поздно.

Я еще раз ругнулся и поддал газа. Из-под колес с визгом полетела каменная крошка, мотор взвыл, байк дернулся и рванул с места.

Через пару десятков метров из развалин справа неожиданно вывалились два человека: худющий, босой и голый по пояс пожилой мужик с седой, развевающейся бородой и молодая девушка в остатках кожаной куртки и черных от грязи джинсах. Их можно было принять за обыкновенных бомжей, если бы не выпученные как у лягушек, налитые кровью глаза и не сильно отечное лицо…

При виде нас они сразу с глухим хрипением бросились на байк, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами.

Я крутанул руль, мотоцикл накренился и с вильнул по улице. Зараженные не успели и провалились, но я успел ощутить жуткий смрад грязи и дерьма.

Увидев впереди еще троих, притормозил и резко свернул вправо.

Под колесами затрещал битый кирпич. Впереди замаячила городская стена, я уже было обрадовался, но тут с крыши магазина с обвалившейся вывеской, неожиданно к нам сорвался в прыжке длинный серый силуэт…

Глава 2

Глава 2

Волчий капкан.

Карл и Юлия.

— Сиди спокойно, не дергайся! Сейчас…

— Оу-у-у-у! Ай!

— Вроде, последняя, — Юлька, чуть наклонив голову, еще пару секунд пристально вглядывалась в мою рожу, затем кивнула и убрала плоскогубцы. — Сейчас еще перекисью плесну и будешь, как огурчик.

— Тогда уж зеленкой надо мазать, — пошутил я. — Чтобы зеленый и пупырчатый.

— А будешь мутировавшим огурцом, — нашлась Юлька. — Гибрид с помидором. Хочешь, достану зеркало, полюбуешься на себя?

— Обойдусь.

Дым из сарайчика уже почти весь выветрился. Еще бы — дыра в двери получилась добрых полметра в ширину, а по высоте и того больше. Самодельной картечи на заряд Юхан жалеть не стал, да и пороха сыпанул от души. Повезло еще, что этот музейный экспонат не разорвало, как хомячка от никотина. Впрочем, «и так неплохо получилось». Хотя я и стоял в стороне, меня контузило, в паре-тройке мест обожгло искрами ну и неплохо утыкало щепками. Ладно хоть ничего серьезней назад не прилетело.

— Пошли, глянем на нашу пещеру Али-бабы…

— Если окажется, что мы в такую даль зря тащились, я тебя… что-нибудь с тобой сделаю, — пригрозила Юлька.

— А если не зря?

— Тогда тоже сделаю. Но в хорошем смысле.

— Ну-ну…

Я не стал в очередной раз напоминать, что не будь уверен в хорошей добыче, хрена с два бы потащился в такую даль, да еще через воду. Мест, которые потенциально стоит обчистить, хватало и ближе. Просто риск больше, а добычи меньше.

Зато пока Юлька из меня щепки доставала, дождь перестал капать. Трава, правда, мокрая…

— Брезент расстели.

— Это еще зачем?

— Хочешь потом ржавчину отскребать?

Содрал с петель остатки двери, заглянул внутрь, зацепился взглядом за выключатель и почти коснулся его, как вспомнил одну из баек другого приятеля-сапера — про бензин в лампочке накаливания. Сколько помню, у Юхана тут были современные LED-светильники, но мало ли… лучше палочкой, из-за угла.

Очередного бабаха не последовало, зато в сарайчике появился свет — тускловатый, но хоть стеллажи разглядеть можно. И то хлеб — солнечные батареи у Юхана на крыше дома только с одной стороны, причем дешевые китайские. Он их брал чисто для галочки, по какой-то субсидии для домохозяйств. А зимой в наших широтах снегом крыши заметает на раз-два. Да и в другие сезоны солнце далеко не калифорнийское.

При виде первой партии добычи Юлька скептически прищурилась. Ну да, старые охотничьи двустволки, да еще изрядно потертые жизненными обстоятельствами. И еще ружьишек… и еще… да сколько же их тут? Вот хомяк, все в захоронку тащил. О, а вот и винтовочки пошли. Треха, треха, снова «мосинка»… ух ты, а это уже ВКТ, «старик Пекка». Даже странно, что Юхан его американцам не загнал, они такое любят и ценят. Не успел, наверное.

В прежние времена весь этот металлолом — ну разве что за вычетом финских «мосей» от ВКТ — представлял собой скорее головную боль, чем реальную ценность. Стандартная картина — помирает дедушка, от него на чердаке остается ружжо, а то и винтарь. Насквозь нелегальный, ибо дедушка был старый и новые евро-бюрократические нормы по регистрации всех рогаток и приравненных к ним плевательниц вертел на своем половом органе, когда тот еще без «виагры» на девок стоял. Пытаться такое легализовать смысла нет ни малейшего, цена этих железяк на вторичном рынке околонулевая и спрос все меньше. Как нелегальный огнестрел оно тоже не особо кому было надо. Если есть бабло и связи, то и армейские стволы получить не проблема, только плати.

Зато сейчас… понятно, что тварей из автомата поливать удобнее. Но, с другой стороны, есть куча народа, у которых глаза с мозгом напрямую не контачат, зато при виде ценной штуки начинается приступ неконтролируемой жадности, переходящий в агрессию. Глупо, предсказуемо, уныло, но все равно — расход сил, нервов и патронов.

Вот ружьишко, тем более, старое и потрепанного вида, ни у кого сильных эмоций не вызывает. И люди это понимают. Да, много не возьмешь, зато ходовой товар, уйдет быстро, пусть и не совсем задорого. Как говорил один герой русской классики: «десяток старушек — рупь!».

— Контроль?

— Горизонт чист! — Юлька сделала вид, что козыряет, хотя в её исполнении вышло больше похоже на пионерский салют. — Только на юго-востоке… или северо… короче, справа от дома в кустах кто-то ныкается.

— Ну-ка дай глянуть…

Действительно, на краю леса тепляк отчетливо рисовал два пятна. Не человек, по крайней мере, не стоящий во весь рост человек. Ну и не копытное. А в остальном — волки, одичавшие собаки, небольшие твари, кабаны. Вот кабанчика я бы с удовольствием употребил. Главное, хорошо проварить или прожарить. Дикое зверье в этом смысле стрёмное, а с ветеринарными лабораториями нынче туго.

Только вряд ли это кабаны.

— Благодарю за службу, — я вернул тепляк Юльке, — продолжайте наблюдение.

— А если они сюда рванут?

— Тогда вали нафиг, чего еще с ними делать…

Следом за длинностволами я выволок два ящика «парабеллумов», слегка разбавленных «лахтями». Тоже лишним не будет. «Люгер» он же «парабеллум» на наших просторах штука легендарная, дает владельцу плюс двадцать к понтам. Даже Юлька хоть и делает вид, что к старым стволам равнодушна, но тут не удержалась — пока я копался в дальней части сарая, собрала себе комбо: артиллерийский «люгер» с кобурой-прикладом и «улиточным» магазином и теперь бодро целилась во все стороны. С её-то круглой мордочкой, модным «тактиццким» прикидом с кучей патчей — ну просто готовая звезда обложки журнала для азиатских аирсфотеров.

— Чур, это мое будет!

— Думаешь? — я изобразил задумчивость. — По-моему и так видно, что ты девочка.

— Ты это к чему⁈

— Ну, считается, что длинные стволы берут, чтобы недостаток длины ниже пояса компенсировать. А тебе и компенсировать нечего…

— Юмор у тебя так себе. Лучше скажи, как мы все это к берегу потащим.

— Фигня вопрос, сделаем десяток ходок… да шучу, шучу, — быстро добавил я, увидев, как Юлька перехватила «люгер» за ствол. Сломает еще кобуру, потом сиди, склеивай. — На тележке повезем.

Дальнейшие раскопки сарайчика дали полный ящик магазинов к шведскому «карлу густаву» — но без малейших намёков на сам пистолет-пулемет хотя бы в виде кучи деталей. Пять «блинов» от «дегтяря», запасной ствол от него же. Наконец, в еще двух ящиках в дальнем углу нашлись главные сокровища. Ручник «мадсен» с десятком «рогов» — финский, что особенно ценно, то есть под «православный патрон». А вот вторая находка вообще поставила меня в тупик. С виду обычный финский же «калаш», который «валмет», но с магазином под 5,56. И ладно бы гражданский вариант, но нет — все положенные военные клейма, режим автоогня… что за мутант? Откуда он у Юхана в сарае. Загадка на загадке. Главное, что обычный-то «валмет» под советский патрон забрали бы с визгом и писком, а с этим чудом еще придется повозиться.

Чего, к моему вящему расстройству, в сарайчике практически не было, так это патронов. Три кило дымаря и четыре с четвертью (один изрядно початый) армейского сюрпласа. Обидно получилось. Зная уровень хомячеста Юхана, ящик он прикопал не один и не два. Только искать их… даже зная, что зарыто где-то поблизости, далеко бы он тащиться с грузом не стал… долго. Разве что умную технику припахать — хвастался мне один солдатик, что современные саперные дроны метра на три вглубь земли «видят». И гранат не видно, а он ими тоже барыжил вовсю. Сейчас-то товар не сильно ходовой, твари на гранаты реагируют слабо. Но людям с парой гранат в кармане и на душе легче.

Ладно. Теперь дорогу знаем, будет возможность — сплаваем еще раз, более спокойно и вдумчиво, чтобы и дом осмотреть и вокруг пошарить. А сейчас бы уже найденное спокойно утащить. Если хорошо расторговаться, нам тут на месяц, минимум…

Мой внутренний параноик уже ворочался как разбуженный зимой медведь, ворча, что все как-то слишком просто. Две твари по дороге — это для такой груды хабара ниочем, ерундовина. Значит, по закону всемирной подлости, какая-то хрень приключиться на обратном пути. Большая. Жирная.

Как я и опасался, при виде выкаченного из гаража квадроцикла Юлька издала радостный вопль.

— Вау! Тут все это время стоял настоящий Кавасаки… а ты молчал⁈ Да блин, Карл…

Аппарат у Юхана действительно выглядел шикарно, а на контрасте с прочим его железом, так вообще. Синий металлик, литые диски, лебедка, шноркель, батарея дополнительных фар на морде — зверь, а не машина.

— Это настоящий Кавасаки, а ты на нём не поедешь.

— Чё⁈ Да не боись, я на них умею гонять!

— Я как раз этого и боюсь.

— Потому что я блондинка⁈

— Ты крашеная блондинка. И нет, дело не в цвете волос.

Будь у меня выбор, сам бы не сел за баранку этого азиатского пылесоса. В первые годы, когда они у нас массово завелись, среди знакомых на этих штуках разбилось трое. А за все время погибли и покалечились человек девять, из тех, кого неплохо знал.

Коварство в том, что в начальном освоении квадроцикл намного легче своего двухколёсного собрата. Почти что детская машинка, только для взрослых детей. На мотике надо научиться хотя бы держать равновесие, на четыре колеса сел и поехал. По ямам и буеракам, весело газуя, так, чтобы грязь из-под колёс до небес.

И когда водятел окончательно возомнит себя царем и богом бездорожья, его скакун влетит передними колесами в очередную яму, пнет ездуна под зад, отправляя в короткий, но полный острых ощущений полет и прихлопнет сверху. Именно так этот конкретный аппарат своего предыдущего владельца-понтореза и угробил, после чего достался Юхану на полицейской распродаже.

С прицепом на буксире такой акробатики, по идее, приключиться не могло, но…

— А весь хабар ты в эту рухлядь собрался загрузить? — Юлька пнула колесо, жалобно звякнувшее в ответ, — она же ржавая насквозь, десять метров проедем, дно провалиться.

Да уж повезло, что Юхана тут нет. Он бы за такое мог и по хребту чем под руку попадется.

— Это не «ржавая насквозь рухлядь», а немецкий армейский прицеп с легким налетом ржавчины. Ему почти сто лет и, если не пинать ногами, еще столько же проживет.

— Да уж, — напарница обошла прицеп по кругу, но пинать второй раз все-таки не стала. — Ваще отстой, Карл. Ты не человек, ты музейный экспонат. Как меня только угораздило с тобой связаться…

— Чтобы выжить. У меня это неплохо получается.

— Это да. Но знаешь, Карлуша, твое занудство иной раз хуже любого паразита.

Пока я думал, чтобы ей такого сказать в ответ, из-за дома донесся вой. Отчетливый, с переливами, долгий… и довольно близкий. Километра полтора-два, вряд ли больше. И почти сразу же в тон ему ответили откуда-то со стороны дороги. А потом и еще, чуть дальше.

Обложили.

Белый и Микки

Бугрящийся мускулами, беловато поблескивающий соляной коркой силуэт распластался в воздухе. Когда-то это создание было человеком, на задних конечностях даже просматривались останки джинсовых портков, но сраный паразит уже давно превратил человеческое существо в настоящего монстра. «Перестроенные» новым хозяином участки тела выпирали уродливыми буграми. Паразит постарался, превращая когда-то разумное существо в опасного хищника. И не думаю, что эти ресурсы имелись изначально: скорее всего, эта особь много и вкусно ела, дав паразиту материал для преобразования тела.

Я даже не стал тянуть руку к кобуре, потому что прекрасно понимал — уже не успею, а если успею, пистолетный калибр против твари имеет шанс только при очень большой удаче. Оставалась надежда только на Микки. Я примерно представлял, что дальше последует, но грянувший прямо под ухом оглушительный сдвоенный дуплет все равно прозвучал неожиданно.

С перепуга я дернул руль, байк вильнул с визгом шин, но распластавшуюся фигуру отбросило в сторону. Тварь забарахталась в воздухе и судорожно засучило конечностями и…

И приземлилась уже за нами.

Кубарем покатилась по строительному мусору и жалобно взвыла. Замешательство длилось недолго, уже через пару секунд монстр вскочил, с места рванул галопом, бешено загребая лапами, но мы уже вырвались на полусотню метров вперед.

Впереди показались стены Города.

Административно-территориальное деление Псковской области с момента начала всеобщего песца претерпело сильное изменение. Подавляющее большинство наименований городских агломераций кануло в лету. Вот и этот поселок потерял свое историческое название — став просто Городом, выбранным «временной военной администрацией» как одна из узловых баз.

Я выжал до предела акселератор, байк выскочил на дорогу и помчался, грохоча колесами по потрескавшемуся древнему асфальту.

По обочинам стелилась жуткая пустошь, все постройки и деревья безжалостно уничтожили, расчищая сектора обстрела.

Сердце бешено бухало, руки невольно вцепились в руль, так что костяшки побелели. Я прекрасно понимал, что успеваю, но никак не мог избавиться от абсолютно нерационального чувства страха.

Город стремительно приближался, уже стали отчетливо видны тонкие стволы ЗУ-шек на привратных башнях.

Давно прошли времена, когда человечество не боялось окружающей действительности. После того, как прежний мир с треском рухнул — люди очень быстро вспомнили, что залог безопасности — это надежные стены. Стена вокруг Города представляла собой жутковатую смесь средневековой крепостной фортификации и современных инженерных оборонительных наработок. Стены, башни, рвы, управляемые минные поля, спирали Бруно и даже противотанковые ежи вполне мирно уживались между собой и даже органично дополняли друг друга. Выглядело все это в комплекте довольно странновато и нелепо, но людей защищало надежно, а креативные дизайнеры и ревнители красивой композиции уже давно вымерли как класс.

Стоп, приехали!

Я затормозил возле покрытых броневой сталью мощных ворот с наваренными на них шипами.

— Оп-па! — сверху раздался противный насмешливый голос. — Это кто к нам пожаловал? Никак Белый и Микки? Это за что нам такая честь? Эй, пацаны, несите баян, сыграем дорогим гостям!

Я выдохнул сдерживая бешенство. Прапорщик Федя Покидок, был вполне нормальным человеком: отзывчивым и понимающим, способным ради дела положить болт на гребаный устав, но вот его мерзкий голос и пренебрежительные повадки, бесили Макса чуть ли не до судорог.

Еще раз втянул себя воздух и негромко бросил:

— Открывай.

— Извини, Белый, но нет! — голос Прапора резко стал серьезным. — У нас тут спецмероприятие, понимать должен. Посидите пока мы не разберемся… — Покидок помедлил и звонко скомандовал. — Сержант Миронов, не спать! Выдай-ка для профилактики.

Стволы автоматических пушек зашевелились и громко закашляли, выплевывая в воздух череду ярко-зеленых трассеров. В развалинах плеснулись частые облачка взрывов.

Я нащупал в кармане портсигар, достал сигарету и неспешно закурил, не слезая с сиденья байка. Микки так и сидела позади, крепко обнимая его.

Стрельба быстро закончилась, сводящее зубы нытье сирены за стенами смолкло.

— Умные стали, мать их за ногу, — ругнулся Прапор. — Но вы там посидите еще, мало ли что.

Я не ответил, так как прекрасно знал процедуру: сейчас вояки запустят дроны, обследуют подступы, а только потом ворота разрешат открывать. Военные к безопасности относились более чем серьезно и это было совершенно оправданно. У них более чем хватало проблем и зараженные были одной, не факт, что самой опасной.

К счастью, ждать пришлось недолго. Завыли электромоторы и ворота почти бесшумно поехали по хорошо смазанным салазкам в стороны.

Я въехал внутрь, где остановился, в так называемом карантинном предбаннике. Несколько солдат с высокой галереи взяли байк на прицел.

— С вами все нормально? — сухо поинтересовался мой хороший знакомый, высокий и худой сержант, с очень подходящей для него фамилией Каланча.

Я кивнул, слез с мотоцикла и, не дожидаясь приказа, поднял руки. Микки стала рядом.

А дальше… дальше все выглядело очень странно и даже забавно, но только для непосвященного человека.

Из маленькой дверцы в стене в предбаннике появилось два огромных котяры. Один — мохнатый с кисточками на ушах, шоколадного цвета и второй, абсолютно «дворянской» внешности, с подранным ухом.

У меня привычно побежали ледяные мурашки по спине. Вот что у этих хвостатых на уме? Заорет сейчас из врожденной дурости и все, амба, никто разбираться не будет — покрошат из пулеметов и все.

Для выявления зараженных на поздней стадии существовало несколько способов, но самым простым и доступным оказались коты. Да-да, обычные коты. Котяры чувствовали паразита накануне активации. То ли по запаху, то ли еще как — я не вникал.

Но обошлось, к счастью. Коты возмущаться не стали, шоколадный добродушно мявкнул, теранулся всем телом об ногу Микки и убрался к себе. Второй последовал за ним.

— Оружие? — голос Каланчи слегка оттаял. В отличие от Прапора, Каланча всегда относился к своим служебным обязанностям более чем серьезно, но при этом, так же как и его прямой начальник, оставался вполне адекватным человеком. Но только вне служебного времени.

Я сдвинул полу куртки и показал кобуру с Вальтером.

Сержант кивнул.

— Хорошо, проезжайте. Макс, как найдешь время, загляни ко мне, я сегодня до семи на дежурстве.

Открылись ворота карантинной зоны, Я выехал на улицу и, как всегда, от души поразился дикому диссонансу между пустошами и Городом. Здесь все осталось как до чертового апокалипсиса. Все, вплоть до неспешно фланирующих по чистеньким тротуарам беспечных жителей, электрифицированных вывесок на магазинах и работающих фонарных столбов.

До того, как привычный уклад жизни рухнул в тартарары, Город был маленьким, заштатным, ничем не примечательным, потихоньку умирающим поселком. Сотни цветущих городов сраный паразит превратил в огромные кладбища, но, как бы это странно не звучало, апокалипсис пошел поселку только на пользу. Он увеличился в несколько раз и вообще, стал единственным оплотом человечества в Псковской области. Да, существовало еще несколько поселений: укрепленные фермы, заставы и форты, но настоящим оплотом цивилизации был только Город. И основной причиной этого стала энергия, здесь еще со сталинских времен стояла все еще работающая небольшая гидроэлектростанция, с лихвой обеспечивающая все потребности жителей.

Быстро проскочил по улице, пропустил на перекрестке патруль военных на электробагги, свернул налево и остановился возле небольшого ангара.

— Привет, Макс… — из ангара вышел коренастый парень в замасленном рабочем халате. — Привет, Микки.

— Привет, Серега, — я пожал ему руку. Микки вежливо смолчала.

— Глянуть надо? — парень посмотрел на байк.

— Только поставить на зарядку. Рассчитаюсь, когда забирать буду.

— Угу… — Серега шутливо отдал мне честь.

Я в ответ кивнул и пошел по улице к большому кирпичному дому, над входом в полуподвал которого, висела большая красочная вывеска с надписью «Король и Шут».

Внизу, как всегда, было полутемно и вкусно пахло свежей выпечкой. Особой обстановкой ресторан не блистал, его хозяин, Саня Боцман, стащил сюда всю доступную мебель, тем и ограничился. Зато кормили здесь просто замечательно, пожалуй, лучше, чем в любом другом заведении Города, а пиво славилось на все анклавы области.

Микки сразу скользнула за столик в углу, а я подошел к барной стойке и крепко пожал руку коренастому здоровяку в тельняшке и матросском бушлате. И одновременно мельком оглядел зал. Посетителей в это время, как всегда, было немного, и никто у меня подозрений не вызвал.

— Привет Макс, — Саня покосился на дверь в отдельный кабинет. — Тебя уже ждут. Микки как обычно?

— Угу, как обычно, — я кивнул хозяину ресторана и шагнул к двери.

Два бородатых, абсолютно одинаковых крепыша уважительно привстали из-за стола. Михаил и Степан Коноваловы, братья-близнецы, держали почти все фермерские хозяйства в округе. Можно даже сказать, они в буквальном смысле кормили Город.

— Привет Макс…

— И вам не хворать… — я пожал им по очереди руки и тоже присел.

— Слышали ты в замес попал на въезде?

— Пустое, обошлось.

— Перекусим? — братья переглянулись. — Самое время к обеду. Санька хвалился, что ушицу знатную сварганил, да котлетки из сомятины. Для крепкого рановато, но мы по маленькой? Ты как?

Есть я не хотел, но пришлось согласиться. Братья славились своим гостеприимством, но на отказы обижались как дети.

Заказ принес сам Боцман. На столе уютно обосновались большие глиняные миски с исходящей ароматным парком ухой, миска с зеленью и плетеная корзина с ржаным хлебом. В завершение Саня выставил запотевший графинчик и старинные граненые стаканчики.

— Ну… — Михаил сам разлил водку. — По-первой!

Мы выпили, после чего несколько минут в кабинете было слышно только стук ложек об миски. Уху Боцман готовил просто шикарную, ароматную и наваристую, у меня даже проснулся аппетит.

Старший Коновалов разлил по второй, но тост говорить не спешил и посмотрел на меня.

Я немного помедлил и тихо сказал.

— Аммиачная селитра — около сотни тонн и мочевина — примерно столько же. Сохранность — более-менее нормальная. Лежат под крышей, во всяком случае. Расстояние — около семидесяти километров. Путь туда более-менее тихий, но без охраны не обойтись. Думаю, десяти-пятнадцати человек с автоматическим оружием хватит. По транспорту сами решайте. Дорога — проходимая. Я проведу безопасно туда и обратно. Важно — обернуться за световой день. Товар весь ваш. Хотите сразу заберите, хотите, оставьте на потом. Моя оплата — пять тысяч чеков. Сами знаете, моя цена реальная.

Чеками называлась местная валюта. Обычные бумажки с водяными знаками и печатями военной комендатуры. За них все покупалось и продавалось. Рубли, евро и прочие средства платежа ценность имели сомнительную и даже золото-серебро не везде могли принять по достойной цене. А вот свои чеки вояки вполне исправно меняли на патроны или консервы по первому же требованию предъявителя, что в текущих условиях делало их валюту тверже, что от любой виагры.

Братья снова переглянулись.

— Это не в хозяйстве на северо-западе… — хитро прищурив глаз начал Степан, но Михаил сурово на него зыркнул и потянулся к графину.

Сразу стало ясно, что сделка состоялась, но ударить по рукам мы не успели, потому что из зала в кабинет донесся чей-то приглушенный, хриплый вопль.

Я сорвал с места, толкнул плечом дверь и увидел…

На полу лежал военный с вогнанной под ключицу по самую рукоятку заточкой Микки. Камуфляжная куртка уже вся потемнела от крови, а сам солдат судорожно сучил ногами и натужно сипел.

Второй — держал за шею девочку, прижав ее к стене и короткими резкими ударами бил ее по лицу.

Ни одного из них я раньше не видел, но вспоминать не собирался.

Все случилось само по себе. Вальтер вылетел из кобуры, левая рука подхватила пистолет под спусковую скобу. Я прицелился уроду в голову и негромко приказал.

— Отошел!!!

— Чего? А нюхнуть не хочешь, штрыбан? — чернявый солдат гнусно ощерился и отпустил девчонку. Она скользнула на пол, а он выхватил из кобуры ПМ.

Сухо бабахнул выстрел.

Черт… я плохо стреляю, поэтому предпочитаю дробовик с картечью любому нарезному оружию, а Вальтер ношу только как оружие последнего шанса.

Но тут все получилось как в голливудском боевике. Из головы чернявого выплеснулся темный фонтан, а он сам ничком рухнул.

Я понял, что на этом наша с Микки история закончилась. Город принадлежал военным, а они карали за своих людей, не взирая на лица. И без учета, кто был прав. Своих преступников они тоже жестоко наказывали, но тот, кто посмел посягнуть на военного — умирал в любом случае.

Ноги словно налились свинцом, я зачем-то улыбнулся и не оборачиваясь поинтересовался у Боцмана:

— Кто это? Что случилось?

— Твою мать, Макс… — виновато забормотал Саня. — Я не успел ничего, клянусь своей тельняшкой. Они потянули Микки из-за стола танцевать, вроде, а она… ну ты сам знаешь… в общем, пырнула того заточкой, а второй… дальше ты сам все знаешь. Кто такие, бог весть. Видимо прибыли с пополнением. Я все так и скажу, клянусь! Но…

Боцман замолчал.

Микки встала, утерла рукавом кровь с лица и покачиваясь, начала бить еще живого первого вояку ногой в лицо.

Я подошел, обнял ее и прижал к себе. Очень хотелось попытаться сбежать, но я прекрасно понимал, что это невозможно, а убивать никого больше не хотелось.

— Ебать… — ахнули в один голос Коноваловы. — Мы поговорим с Евстигнеевым, попробуем договориться, но…

Я качнул головой и выложил на стол свой пистолет, туда же положил обрез Микки.

В ресторан ворвался патруль, автоматы уставились на нас. Прозвучала резкая команда:

— Руки вверх!!!

Глава 3

Глава 3

Морская прогулка.

Карл и Юлия.

Лампа была сравнительно новая, ледовская или как они там правильно. Факт, что её свет можно было терпеть, даже когда она направлена тебе в лицо. Приятного, конечно, мало, но переносимо. Однажды мне довелось посидеть под лучами старых «юпитеров» для съемки. Вспотел, как лось после гона, а пятна на сетчатке еще долго «плавали».

А еще у бабушки в комоде была рекламка той самой берлинской «Jupiterlampe», от которой все и пошло…

— Волки на вас напали уже после въезда в поселок?

— Нет, товарищ следователь…

— … старший следователь…

— … товарищ старший следователь.

— Интересно. — Смутно виднеющаяся за лампой тень зашелестела чем-то бумажным. — А ранее вы говорили…

— Не знаю, что там у вас написано, — устало произнес я. — Но волки на нас вообще не нападали. Они звери умные, особенно эти новые, волкособаки. В отличие от людей.

Щелк!

Всю дорогу до посёлка они бежали по лесу, держась примерно в двух-трех сотнях метров от дороги, с обеих сторон. Чего бы не бежать, если по грунтовке, да еще с тяжёлым прицепом, я гнать особо не рисковал. Вот они и «пасли» нас — в тепляк мелькавшие среди деревьев поджарые силуэты было видно отчетливо. Но то в тепляк, а на деле поди, попробуй достать их в густом сосняке. С очереди на весь магазин зацеплю пару и то если повезет. А получится ли этим отпугнуть остальных? Не факт, ой не факт. Скорее наоборот, кинутся всей стаей. Будь у меня под рукой что-то скорострельное и с магазином большой емкости, я бы может и рискнул. Но тут сложилось как назло — и мы пошли налегке, ну глупо же идти за оружейной захоронкой, обвешавшись стволами — и у Юхана ничего подходящего не нашлось.Жадность и лень — страшные силы, сколько народу почем зря сгубили…

В общем и я стрелять не стал, и волки так и не решились напасть даже когда мы въехали в поселок. Это и впрямь был опасный момент. Конечно, «посёлок» это чересчур громко звучит.Пять домов, десяток сараев, да причал, вдоль которого торчат из воды рубки нескольких затонувших рыбацких посудин. Однако подобраться ближе волчарам бы хватило.

Вместо этого дорогу нам перегородил всего лишь один волк. Или волчица… знакомые охотники как-то пытались мне рассказать про вытянутую морду, тонкий хвост и более изящное телосложение. Но когда зверюга стоит на дороге прямо перед тобой, а за ней, чуть дальше, маячат в тени под забором еще несколько, мыслей про морду и прочее изящество как-то в голову не лезет.

— Карл, ты чего⁈ Вали нахрен!

— Заткнись и замри!

Что-то мне смутно подсказывало — какого бы пола не был зверь, значение вскинутого ствола, будь то автомат или пистолет, он-она прекрасно поймет и оценит.

Нарочито медленно я слез с квадроцикла. Сел перед ним на корточки, заслонив спиной фары. Слева, в трех метрах, стена дома. Если перекатом добраться до неё, спина будет прикрыта и тогда появиться шанс отмахаться. Но лучше бы, конечно, обойтись вообще без стрельбы.

— Ты ведь умный зверь, верно?

Для финского волка, по идее, что русский, что китайский — одно… одинаково. Разве что в прежние времена через границу ходил. Но это вряд ли, в Ленобласти шумно, вырубки всякие и прочая хозяйственная деятельность, а зверья больше тут, причем непуганого.

Волк посмотрел на меня… затем развернулся и неторопливо ушел с дороги. Уже от забора оглянулся, мотнул башкой — и одним прыжком скрылся в переулке.

— Я уж решила, ты от страха совсем ку-ку…

Фраза прозвучала нарочито бодро, а вот руки её выдали. Щелк-щелк-щелк, зажигалка пыхала, разбрасывая искры, но зажечь нормальный огонь у Юльки все никак не получалось. В итоге я дал ей прикурить от своей зажигалки — тоже китайщина, но не пластиковая дешевка, а электрика. Бензином, а тем более, сниженным газом в наш век победившей всех и все экологии разжиться получается не везде. С электричеством как-то попроще, спасибо понатыканным везде солнечным батареям…

— Слушай, Карл, ты часом таблетки втихаря не жрешь?

— С чего ты взяла?

— Ну волчары эти… я вся такая на нервах и на этом, как его…

— … адреналине…

На самом деле у меня с этой штукой тоже было все в порядке. Сердце до сих пор колотилось, словно мотор после тапка в пол, суматошным эхом отдаваясь в голове. И во рту откуда-то странный привкус, медно-горький, будто попытался гильзу разгрызть вместо конфеты

— … во! А ты спокойный, как слон под мухоморами, сел, побазарил чиста по пацанских… еще и лыбишся от уха до уха.

— Что, в самом деле улыбался?

— А то! И не первый раз уже. Как припрет — сразу скалиться начинаешь в тридцать три зуба. Глянь в зеркало как-нибудь…

Щелк!

— Я что, сказал что-то очень смешное?

— Ничего подобного, товарищ старший следователь. Это просто у меня такая… нервная реакция.

— Нервы? — следак в сумраке за лампой опять захрустел какими-бумажками. — Понимаю, бывает. У всех нас нервы не железные. Надо полагать, Василькова вы тоже убили от нервов?

— Кого⁈

— Петра Василькова, владельца маломерного судна «Эспаньола».

— А-а, Капитана Смоллетта?

Теперь понятно, почему его настоящую фамилию никто не называл. Будь ты с виду трижды капитан сверхдальнего плаванья, просоленный, обветренный и все такое, сложно представить себе грозу морей, даже нашей балтийской лужи, в виде человека по фамилии Васильков. Цветочки же…

Вообще в прежние времена версия о «состоянии аффекта» была бы кстати. Хороший адвокат вообще бы мог выкрутить на условку.

Но это раньше, а сейчас ловить нечего. Адвокаты, прокуроры, судьи всякие — это все в прошлом.

— Нет, товарищ старший следователь. Эту гниду я пристрелил совершенно сознательно.

Щелк.

— Я раньше на яхтах почти каждое лето плавала. Ну, знаешь, как это бывает. Компашка собирается и айда на рыбалку. Или просто на острова, шашлыки поделать, потусить.

— Верю. Поэтому ты до сих пор стаксель с гиком путаешь.

— Так мы же на нормальных яхтах плавали, — обиженно надула губы Юлька, — с мотором и, — она несколько раз крутанула пальцем перед собой, — всякой там навигацией, когда локатор крутится.

— А-а. Я уж думал, с вертолетом. Там тоже крутится.

— Дурак ты, Карл, и зануда.

На самом деле мысль взять посудину побольше я обдумывал некоторое время. Увы, подходящих вариантов на горизонте не нарисовалось. Точнее, были какие-то хваткие ребята из Усть-Луги, но их недо-крейсер для моих задач был великоват, а уж оплату они хотели как за настоящий линкор, да еще половину вперед. И это уже меня категорически не устраивало, ибо весь рейд в гости к финскому другу был, по большому счету, лотереей. Юхан мог расторговаться, мог банально прикопать свое насквозь нелегальное добро — и все.

Так что да, Кэп Смоллетт со своей парусной яхтой был не лучшим вариантом. Но и не худшим. «Белый парус, ветра полный Крыша нам над головой». Парус, правда, был не белый, а зеленый, с темной каймой по нижнему краю. Да и «ветром полный» тоже не ладилось — у финского берега он действительно раздулся пузырем, но сейчас вяло провис, лениво колыхаясь в такт порывам такого же ленивого ветерка. Соответственно и яхта, еще недавно бодро резавшая Балтику, сейчас вальяжно переваливалась с волны на волну.

— Долго нам еще?

Прежде чем ответить, Смоллетт на миг отпустил штурвал и аккуратно стряхнул за борт порцию пепла из трубки. Забавно — на берегу, как я помнил, он вполне себе смолил папиросы, причем не из дорогих, чуть ли не самодельные горлодерки. А в море — вишь ты! — трубка, табак из накрошенных сигар… все ради образа.

— К берегу подойдем ночью, как и договаривались! Все будет пучком!

— Хотелось бы надеяться.

— Вот верно мисс Джулия говорит, — Смоллетт мотнул подбородком в сторону Юльки, — зануда ты, Карл! Смотри, какое море, какой закат, какие краски! Разве на суше, якорь мне глотку, такую красоту можно увидеть⁈ Расслабься, мужик. Все позади, вы с хорошим хабаром, на паруснике… Р-романтика же, мать вашу!

— Ну… да.

Честно говоря, наезда я не понял. Во-первых, с моей точки зрения мы и так уже были «на расслабоне». Разгрузка снята, автомат внизу на диване лежит, даже берцы сменил на специально прихваченные пляжные тапки, чтобы дать ногам отдых. В принципе, мысль опробовать кровать в носовой каютке тоже маячила, просто пока на периферии сознания. Пока вот сижу, наслаждаюсь морским воздухом и видом. А что револьвер оставил — так сейчас без ствола и в сортир не ходят. Случаи, они ведь разные бывают. И вообще…

— Все позади будет, когда мы окажемся дома.

— Ну, точняк, зануда. — Смоллетт картинно сплюнул за борт. — Брал бы с Джульки пример. Как выгибается, а! Видок что надо, даже у деда столетнего колом встанет. Она у тебя не из этих… часом? Стриптизерш и так далее…

— Не из этих…

Я все же оглянулся, хотя и примерно представлял, что увижу.

Юлька из тех девчонок, что чаще называют симпатичными, чем красивыми. Но иногда она чисто на природных инстинктах врубает на полную мощность свой сексуальный магнит — и все, пиши пропало, метров на сто вокруг самцы хомо сапиенс превращаются в пускающих слюни дебилов с одной мыслью и вовсе не в голове. Причем от места, времени года, количества одежды и прочего это не зависит вообще. Колобок в шубе и пуховом платке тоже, оказывается, может выглядеть соблазнительно. Отакая фигня…

А сейчас на ней была только футболка, уже слегка промокшая от брызг и короткие джинсовые шортики. Понятно, что старший помощник яхты — он же механик и вообще единственный матрос — Вениамин Лохматыч глазел на нее, разинув рот и, как принято говорить «разом сбросив груз прожитых лет». Не всех, но с полсотни точно.

— Юлька! Кончай непотребством заниматься!

— А что я⁈ Я ничего, просто сижу… то есть лежу…

— Юлька!

Высказать все, что я о ней успел подумать, мне помешал металлический лязг. Короткий… но чертовски знакомый.

— Узнаешь игрушку, Карлуша⁉

— Узнаю…

Не узнать было сложно. Пэпэша, он же «шпагин», с приделанной к кожуху ствола «рельсой» для крепления «тактикульной» рукоятки, а деревянная часть заменена на современный пластиковый ловер. Пистолетная рукоятка, раздвижной приклад, все дела. Именно на этих ППШ я прошлой осенью и приподнялся. Ваня Драгин где-то нашёл склад с ними, почти сотня «папаш» в консервационной смазке, патроны тоже рядом в количествах. А у меня была мастерская, всякие запчасти, а главное — прямые руки, так что мы быстро сговорились, один «апнутый» ППШ ему, один мне за работу. Машинка получалась вполне удобная, а без диска еще и компактная. Паре извращенцев я даже соорудил булл-пап. С тягами пришлось изрядно помучиться, но ничего — в итоге все стреляло и неплохо.

— Ствол из кобуры. Двумя пальцами. Медленно, чтобы я видел. И кидай вниз, в каюту. Вот так… теперь зови свою блядь сюда.

— Юль… подойди сюда…

— Да мне тут классно…

— А ну, живо сюда! — не выдержав, рявкнул Кэп. — Лохматыч, ты тож сюда, держи штурвал.

Когда он перехватил, наконец, ППШ второй рукой, я немного успокоился. Уж кто-то, а я знаю, как легко у этих штук срывается затвор. Чуть передавил спуск и тра-та-та. По-хорошему, там у половины стволов стоило в УСМ детали обновить, но…

— А знаешь, умник, где эту твою тарахтелку подобрали? — неожиданно ласково, почти задушевно спросил Кэп. — На прошлой неделе, близь Кингисеппа… такие умники, как ты, напали на военный конвой с ценным грузом. Лекарства. Охрану положили всю, но не в сухую. Когда подкрепление стало прочесывать местность, в соседнем лесочке нашли свежий трупак. А рядом с ним — вот эту палку-стрелялку. Смекаешь, чем пахнет?

Я «смекнул» — и тут мне стало страшно уже всерьез. Нападение на военный конвой — это даже не отмороженность, а что-то совсем безбашенное. Про вояк можно сказать много разного, но некоторые вещи они за последние месяцы постарались донести крайне понятно и доходчиво.

Должно быть, это понимание отразилось у меня на лице, потому что Кэп довольно заулыбался.

— Ага, вижу, что понял. Так-то, Карл. Вы — покойники. Даже больше, чем зараженные, те хоть как-то заныкаться могут и в спячку впасть.

— Эй, — неожиданно подал голос Лохматыч, — девку ты мне обещал!

— Чо, серьезно⁈ — деланно удивился Кэп. — А ты вот взял и поверил? Да брось, дед. На кой она тебе? У тебя ж крайний раз стояк, небось, еще при Ельцине приключался.

— А ты об том не волнуйся, — каким-то новым, неприятно-масляным тоном отозвался Лохматыч. — Это пусть она переживает, чтобы у дедушки все получилось. Уж она-то постарается, верно⁈

— Пошёл ты нахер, старый хрен! — Юлька вскочила с сидушки. — Щас вот брошусь за борт…

— А ну, назад! Села назад, я сказал!

— А че ты мне сделаешь, мразота? Выстрелишь? Ну, стрельни, н-на…

Краем глаза Кэп все равно продолжал фиксировать меня, но то — краем, а большую часть его внимания Юлька на себя перетянула. Главное — ствол ППШ развернулся в её сторону. Так себе шанс, но лучший у нас вряд ли уже будет.

Бах. Бах.

На открытом пространстве патрончик 6,35 мм бахает чуть громче мелкашки. Старый патрон и очень недооцениваемый. В первую очередь тем, что привыкшие к современным 9×19 и прочим «сороковкам» люди не представляют, насколько маленькими были сделанные для него пистолеты и как легко спрятать «бэби браунинг», например, в рукаве. С точностью и пробивной силой у него, конечно, тоже не фонтан — но, когда стреляешь в чью-то рожу перед собой, вполне хватает.

— Да бля…

Лохматыч, завороженно глядя на пистолетик в моей руке, выпустил штурвал, сделал шаг назад… и кувыркнулся за борт.

Не самый глупый поступок. На нем спасжилет, солнце заходит, а пока мы разберемся с управлением парусником, вполне может и затеряться среди волн. А дальше уж как повезет.

Но пока я это все думал, Юлька, взвыв не хуже давешних волков, прыгнула вперед, подхватила с палубы «папашу» и одной длинной очередью высадила магазин в прыгающее на волнах оранжевое пятно.

Судя по всплескам от пуль — попала.

— Мразь… какая же мразь… ненавижу…

— Так… сядь, успокойся… — я рефлекторно дёрнулся, когда Юлька с совершенно безумным видом развернусь ко мне… вместе с «папашей», едва не ткнув горячий ствол прямо в живот. Хорошо, что патроны в нем уже ек.

— Тебя трясет всю. Вот, плед, укройся, а я поищу бухло какое-нибудь. Наверняка у них где-то бар есть…

— Карл… — взгляд стал чуть более осмысленным, но именно «чуть», — что теперь с нами будет?

— Хороший вопрос. Ты же анальный секс не любишь?

— Сто раз уже сказала: не дам! — тут же на рефлексе отозвалась девушка. — И вообще… ты это к чему сейчас⁈

Тяжелый вздох у меня получился очень убедительным.

— Юлька, мы в жопе.

Предложение, от которого нельзя отказаться.

Белый и Микки

Я открыл глаза и обвел взглядом камеру. Облупленный потолок и стены, на маленьком окошке решетка, над железной дверью заваренная в каркас из толстой проволоки мутный ламповый плафон, пахнет сыростью и мышами…

Глаза сразу захотелось закрыть, что я и сделал.

Ну что же, вполне закономерный итог. Как говорится, сколько веревочке не виться…

Впрочем, начиналось все тоже скверно.

Сначала я вдоволь помотался по свету в рядах наследницы непобедимой и легендарной. Заработал пару ранений, периодически вылезающую наружу малярию, а под конец — понимание, что сколько не геройствуй, наверх в первую очередь берут верных, а не умных. Тем более — слишком умных. В итоге я сделал родной армии ручкой и попытался заняться бизнесом — чуть более успешно, но только чуть. Большой и пушистый песец, а точнее сраный паразит, очень быстро превративший большую часть человечества в тупых животных, застал меня в Германии. К счастью, умудрился выжить; как бы это странно не звучало, поначалу помогли не военные навыки, а увлечение с детства историческим фехтованием. Когда-то давно я даже брал первенство мира в индивидуальном зачете. Выжил, встретил Микки, а потом решил, что нечего шастать по чужбине и вернулся домой, в Россию, на парусной яхте. Вернулся, обжился, все более-менее наладилось, мы, казалось, нашли свое место в этой жизни и вот…

Все разом закончилось. Я подозревал, что умру не в своей постели, но как-то не догадывался, что меня банально повесят.

Да, повесят. В Городе за тяжкие проступки вешали при полном стечении народа, на центральной площади.

Подавив в себе желание выматериться вслух, я встал, снял куртку и накрыл ей дремавшую на нарах Микки.

— Мьяяв-в!!! — за окошком неожиданно появился мохнатый и рыжий силуэт.

Котяра ловко протиснулся через ячейку решетки и спрыгнул на пол. Внимательно оглядел камеру, брезгливо фыркнул, после чего запрыгнул на нары к Микки.

К счастью, нас не стали разъединять, сработали наши заслуги перед военными.

Девочка, не просыпаясь, мгновенно сграбастала его и утащила под куртку. Кошак от неожиданности еще раз мявкнул, но протестовать и вырываться не стал.

Я улыбнулся, на душе немного потеплело. Когда вокруг всегда сплошная задница, быстро учишься находить в это сраной жизни что-то хорошее.

Громко лязгнула кормушка в двери.

— Лицом к стене, руки за спину…

Я встал и выполнил приказ. Микки что-то недовольно пискнула и стала рядом со мной. Котяра вырвался из ее рук и шмыгнул через окошко на волю. Судя по всему, он относился к приказам тюремной администрации с глубочайшим презрением.

Раздалась негромкая команда.

— На выход!

На запястьях защелкнулись наручники. Меня вежливо и бережно сориентировали к выходу из камеры.

И тут…

Мордатый и прыщавый, совсем молодой солдатик, с силой толкнул Микки.

— Шевелись, лярва!!!

Девчонка громко ударилась головой об стену и сползла на пол.

— Отставить! — тревожно выкрикнул прапорщик Белов, мой однофамилец и начальник городской тюрьмы. — Ты что творишь, рядовой, мать твою? Да я тебя…

Но уже было поздно.

Микки ловко вскочила на ноги, а ее тяжелый ботинок с глухим стуком врезался рядовому в пах. Парень громко икнул, сипло втянул в себя воздух, скрючился и завалился на пол.

Дальше все случилось само по себе.

Меня понесло.

Никогда не надо трогать Микки. Микки — это я. Ударили ее — ударили меня. А я очень не люблю, когда меня бьют. В любом случае, терять уже нечего, а значит — пусть что будет.

Навалился всем телом на прапорщика, ударил его головой в переносицу, а потом добавил под ребра коленом.

Я плохо стреляю, но рукопашка — моя стихия, годы увлечения бугуртом сказываются. Это только в кино рыцари и прочие средневековые персонажи красиво и изящно фехтуют разными железяками. В жизни нет никакой красивости, сила и мощь рулят. Любая схватка заканчивается рукопашкой.

— Белый, не надо… — забормотал прапорщик, сидя на полу и давясь кровью из разбитого носа. — Ты понимаешь, что ты творишь? Все еще можно решить…

Микки скользнула ко мне, присела возле Белова и сняла у него с пояса связку ключей. Я повернулся к ней спиной. Еще несколько секунд и наручники брякнулись об бетон пола.

— Скажи, Тимофей Иванович? — я вытащил из кобуры Белова пистолет, а потом достал запасной магазин из кармашка. — Когда твоей жене понадобились лекарства, сколько я взял с тебя? Правильно, ничего не взял.

— Белый, он молодой и тупой, я здесь не причем…

— Твои проблемы…

Микки в это время долбила ботинком по морде прыщавого. Его лицо быстро превращалось в кровавое месиво. А на лице самой девчонки не прослеживалось никаких эмоций. Оно было похоже на мертвую жуткую маску.

— Хватит, — я проверил патрон в патроннике, аккуратно стукнул рукояткой «Грача» в висок Белову и шагнул к выходу из камеры. Микки, как всегда, выполнила приказ беспрекословно. Сняла с пояса надзирателя дубинку, крутнула ее в руках и скользнула за мной.

Что делать дальше я не знал. Прекрасно понимал, что ничего не получится, но останавливаться уже было поздно.

Уйти, очень ожидаемо, не успели, решетки на выходе из подвала с громким лязгом захлопнулись, а потом прозвучал уверенный голос.

— Белый, ты не выйдешь.

Голос я сразу опознал — комендант Города майор Борис Комов. Единственный человек из военной администрации, с которым, по настоящему, я ладил и уважал его.

Я тяжело вздохнул и ответил.

— Ты же прекрасно понимаешь, чем все закончится, товарищ майор. Какой смысл?

— Белов и его человек живы? — негромко поинтересовался Комов.

— Живы.

— Тогда есть смысл.

— Какой? Ты же понимаешь, нас подставили.

— Справедливое разбирательство.

— После этого разбирательства, нас все равно вздернут? — я невольно усмехнулся. — Как думаешь, что я предпочту? Ну, какой резон?

— Резон есть.

У меня забрезжила слабая надежда. Очень слабая надежда, но Комов не стал бы врать.

Я посмотрел на Микки. В голове бешено забились мысли. Обосраться в петле или умереть с оружием в руках? Убить несколько невинных людей или потешить свое чувство собственного достоинства? И потом все равно сдохнуть?

Микки стояла рядом с каменным лицом. Я знал, что она сделает как я.

И все-таки решился.

Дальше все произошло быстро и очень прогнозировано. Нас взяла группа быстрого реагирования. Бить не стали, снова забили в наручники и препроводили в кабинет начальника военной администрации генерала Севостьянова.

Длинный, очень худой, бритый наголо, пожилой мужчина, в камуфляже без знаков различия тяжело на меня посмотрел. На его лице с рублеными, резкими чертами, не прослеживалось вообще ничего. Никаких эмоций, словно смотришь в каменную стену.

Я не отвел взгляда. А чего терять-то? Все уже случилось, остается только красиво сдохнуть.

— Белов… — генерал щелкнул зажигалкой в виде патрона, подкурил и с наслаждением затянулся сигаретой.

Я знал, что он курит очень редко, потому что сам доставал ему лекарства. Генерал уже давно боролся с раком легких.

— Белов, — повторил Савостьянов. — Расскажи мне сам все.

— А какой смысл? — я нагло улыбнулся. — На что это повлияет? Догадываюсь, вы все уже решили.

— Выбирай, — сухо ответил генерал. — Вас могут быстро повесить, либо… — он помедлил и безжизненным голосом добавил. — Либо… живьем скормят тварям за периметром. А твою девчонку сожрут первой, на твоих глазах.

По спине пробежали мурашки, я прекрасно знал, что Севастьянов не врет, он правил Городом жестко, без тени сомнения, уничтожая, в буквальном смысле, любого, кто посмеет покуситься на установленный порядок. Десятки трупов на виселицах болтались месяцами, в качестве наглядной агитации.

Но отказать себе в удовольствии понаглеть не смог.

— Вы все знаете, генерал. Не хочу отнимать ваше время.

А Микки… чертова девчонка показала ему «фак».

Вот тут я точно попрощался с жизнью.

Но… как бы это странно не звучало и выглядело, генерал в ответ улыбнулся. Вполне по человечески.

— Серьезная девка… — он хмыкнул. — Хватит ерепениться Белов. Не злите меня, хуже будет.

Пришлось все подробно рассказать.

— Странно все это, — Севастьянов потер подбородок. — Словно эти солдаты специально нарывались. Жаль, не выжил ни один. Но мы обязательно разберемся. А вы… — он сделал долгую паузу, не отрывая от меня глаз. — У меня есть для вас предложение, отказаться от которого не получится. Собственно, выбора у вас нет. Либо на виселицу, либо…

Он жестом приказал всем выйти, а потом через переговорное устройство попросил секретаршу пригласить полковника Калугу.

Этого человека я не знал, но много слышал о нем. И сразу понял, что возможно лучше сразу согласиться на виселицу…

Глава 4

Глава 4

Ночные заботы

Карл и Юлия

В этот раз бьющей по глазам лампы не было — обычный светильник. Но все равно взглянуть в лицо сидевшему за столом не получалось. Глаза упорно съезжались к носу и фокусировались на кончике ложки, торчащей из стакана. Большого граненого стакана, в классическом железнодорожном подстаканнике. Кроме ложки, из стакана свешивалась нитка с этикеткой какой-то незнакомой мне китайщины.

Пахло, впрочем, вполне доморощенным черным чаем с привкусом помоев. Не рискнул бы пить из этого стакана. Хотя мне никто и не предлагает.

— Говорят, что ты в оружии хорошо разбираешься.

На языке так и вертелось ответить: «говорят, что кур доят», но титаническим усилием воли я сдержался. Когда тебя будят в три часа ночи — это плохо. Но если это сделано по приказу коменданта тюрьмы, то стоит помнить — неурочный подъем, это далеко не самая неприятная вещь, которая может приключиться с человеком в этих не самых гостеприимных стенах. И если у сонного тебя с чувством юмора не очень, то у местных вертухаев его может и вовсе не быть.

А я, вдобавок, в ответе не только за себя, но и за Юльку.

— Все в моем деле изложено, товарищ майор. Оружием я торгую.

— Ну а в ремонт умеешь?

— Смотря какой тяжести. Пулемет из кучи ржавчины не соберу, там волшебник нужен. А я — опять с трудом удержался от киноцитаты «я только учусь» — стараюсь брать, что попроще.

— Тяжести, значит, — майор на пару секунд задумался, затем решительно — насколько позволило пузо — встал из-за стола, подошел к шкафу и долго гремел и лязгал сначала вязанкой ключей, затем какими-то железяками внутри. Наконец концерт для металлолома с оркестром закончился, и на стол передо мной было торжественно возложено нечто длинное, замотанное в рваный брезент и промасленные тряпки.

— Что скажешь?

— Развернуть можно? — на всякий случай уточнил я и, получив одобрительный кивок, начал осторожно распутывать вязанку. Осторожно — чтобы металла пальцами лишний раз не коснуться. На хорошем, глубоком воронении отпечатки пальцев получаются — просто загляденье. Вернее, в обычной ситуации это мерс-с-ские пятна, портящие внешний вид и, соответственно, сбивающие ценник хорошего ствола. А в необычной — мало ли что на этом стволе уже висит? Мы и так влипли по уши, а манера вешать на перспективных покойников еще и посторонних «глухарей» придумана не вчера и не позавчера. Мол, им-то что, дважды не расстреляют, а хорошему человеку облегчение в работе и плюсик в карму.

Впрочем, тут явно был другой случай.

— Знакомый аппарат?

— Конкретно такой — нет, — сняв приклад, я заглянул внутрь, затем перевернул винтовку на другой бок в поисках нужных клейм. — В наших краях штука редкая.

Немецкая G1, точнее, ранняя бельгийская FN Fal бундесовского заказа, да еще с оригинальной хенсольдовской оптикой. Деревянный приклад, деревянная же рукоятка, зато цевье из стали — если не учитывать эту милую особенность, обжечься можно запросто.

— Во-во, ребята так и сказали, когда принесли. Только, блин, не пашет она.

— Так она, вроде и не трактор, — не удержался все же я от иронии. — В чем конкретно проблема?

— Не стреляет она, как надо! — раздосадовано выдохну майор, нависая пузом над винтовкой.

— Совсем-совсем не стреляет?

— Не, ну как… бахает она будь здоров, стекла в округе дрожат. Но вот чтобы пальнуть, пипиську эту нужно каждый раз дернуть.

— Ясно-понятно. — снова повернув «гэху», я глянул на переднюю часть. Ну да, так и есть, регулятор на «семерку» выкручен.

Проблема распространенная и, как следствие, известная. В прежние времена хватило бы пяти минут гугления — по-английски, естественно. Но сейчас… впрочем, кого я обманываю — такие личности, как товарищ майор, этими вашими енторнетами не пользуются. Им проще приказать кого-то привести, хоть и среди ночи, а уж он-то сделает, расстарается.

— Сможешь починить?

— Смогу.

Когда Дьёдонне Сэв на пару с Верьве конструировали свою винтовку, они понимали, что продавать её Бельгия будет, что называется, от Арктики до Антарктики. Были бы деньги у покупателя. Широчайший диапазон климатических и прочих зон, которым даже советских конструкторов не пугали. Обеспечить надежную работу автоматики в самых разных условиях был призван (вместе с другими конструкторскими решениями) газовый регулятор, промаркированный до семерки включительно. Нормальные условия — газ на минимум, приходится стрелять в песочке Сахары или снегах Заполярья — выкручиваем побольше.

Чего при этом бельгийские конструкторы не учли — так это вечной любви вояк круглое носить, а квадратное катать. Есть на винтовке деталька, она крутится — как же не покрутить её шаловливыми ручками. А потом вдруг «ой, чегой-то у меня тут не стреляет!». Представили картину маслом? А теперь представьте эмоции оружейного мастера, у которого в подразделении несколько сотен таких долбодятлов и у всех чесотка лапок в острой форме, переходящей в клиническую.

А что снять консервационную смазку и почистить, судя по виду внутренностей «фалки», даже не пытались, это даже и не сюрприз.

— Нужен бор-снейк под тридцатку, балистол или его аналог, стрелковые наушники, пачка патронов, большая кружка кофе и тир хотя бы на полсотни метров, сертифицированный для длинноствола. Кофе мне, чтобы проснуться окончательно, наушники — чтобы не оглохнуть нафиг, а остальное — для винтовки.

— Вот я только вторую часть понял, — признался майор, — насчет кофе, патронов и тира. Это не проблема, кофе найдем и у нас тут в подвале как раз на пятьдесят метров галерея. Не знаю, чего там у неё с этой самой сертификацией — мы в ней «укороты» пристреливаем и пока, гы-гы, рикошетами еще никого не убило.

— Чистящий шнур для калибра 7,62 и оружейную смазку, — «перевел» я первую часть своей фразы. — В моем рюкзаке было.

— А, это без проблем, — разом повеселел майор, — сейчас все организуем.

«Организация» началась с приноса рюкзака, чем я и воспользовался — выгреб не только масло и набор для чистки, но свежие трусо-носки с футболкой. Переодеваться, правда, пришлось под бдительным взором хмурого прапорщика, но судя по его гримасе, это было не извращенно любопытство, а исполнение служебного долга. Испытывать его терпение дальше и доставать из «бергена» триммер я уже не стал, хотя и хотелось. Как ни старайся, без должного ухода и борода приобретала вид одичавшей мочалки, да и на голове скоро вороны гнездо вить начнут. Понятно, что всем пофигу, но у меня на внешнем виде был немного пунктик. Пока я слежу с собой, со мной все в порядке. Махну рукой — случится какая-то хрень. Может и глупость, но видел не один раз, как оно именно так и происходит.

Как раз к финалу переодевания притащили кофе. Походу, с ним у тюремщиков тоже было все хорошо — «большая кружка» в понимании майора оказалась чашкой больше полулитра и, судя по аромату, кофе при заваривании отнюдь не жалели. Хорошая арабика, не из дешманских сортов. Какого хрена при наличии таких запасов майор свои чайные помои хлебает — решительно непонятно. Хотя, может у них как раз кофе нашлось, а с нормальным чаем напряженка. Или у него конкретно с этой пародией на чай какие-то ностальгические чувства связаны. Всякое бывает.

Тир, как сказал майор, находился в подвале. Припомнив некоторые слухи, я слегка напрягся, но протеков кровищи на полу не обнаружилось. Да и на стенах имелись только следы от пуль, а не кусочки мозгов и скальпов. Видимо, слухи по «расстрельный подвал» были просто слухами, а всякие экзекуции проводились там, где про это и так все знали — у восточной стены или, в особо злостных случаях и с показательными целями — на городской площади.

— Не боитесь, что сбегу с оружием-то?

— Не-а, — майор даже хохотнул над моей идеей. — Куда ты денешся-то? Тут до дверей пять постов, а потом еще из города выбираться.

Забавно… он реально думал, что эти пять постов стали бы для меня проблемой? Это при наличии-то в рюкзаке глушителя с подходящей резьбой? Даже странно, что не забрали… не поняли, что оно такое?

Две пачки «триста восьмых» мне вполне бы хватило неторопливо зачистить здание, найти Юльку — наверняка она где-то тут, тюряга в городе одна, и тащить девчёнку куда-то в другое место смысла нет. Вот прорваться из города — это да, задача. Но её и не обязательно решать «в лоб», с голливудскими спецэффектами. Есть варианты, есть…

Но в одном этот хрен прав — вопрос «куда денешься», это не отменяет. Ладно…

Как и думал, проблема оказалась в напрочь скрученном регуляторе. Уже на пятом выстреле гильзу выбросило штатно. На всякий случай я подкрутил еще на пару кликов, затем в быстром темпе отстрелял полмагазина.

— Готово!

— А… — майор, вместо нормальных наушников попытавшийся обойтись пистолетными гильзами в ушах, походу, легкую контузию себе заработал. Мелочь, а приятно.

— Говорю, говорю. Все работает как надо.

— Крутяк ваще! — тюремщик забрал у меня винтовку, глянул в оптику — точнее, попытался, складки жира на шее мешали нормальной прикладке. — Завтра с парнями «на охоту» выберусь, постреляем…

— Пристрелять не забудьте. Сейчас там «ноль» где-то на двух сотнях и, походу, бьет чуть правее, чем надо.

— Ну это само собой. А ваще… — майор задумался и, наклонившись, перешел на доверительный тон. — Слушай, парень… не хочешь к нам в мастерскую? Оформим тебя как «вольного», девку тоже найдем куда пристроить. У нас, как раньше говорили, соцпакет — паек, форма, все дела. На зачистки, конечно, дергают, но больше в оцепление, по подвалам лазать — не наш профиль.

— Интересное… предложение.

— Во-во, цени. Только думай быстро. На тебя полковник Калуга глаз положил, смекаешь? Еще и не факт, что я его переспорить сумею, он же напрочь отбитый. Сейчас вот экспедицию в Питер собирает. Как по мне — так, гы-гы проще сразу всех тут положить. И расходов меньше, и люди чтоб не мучались.

Блядь…

Рана под сердцем, казалось, уже почти затянувшаяся, с новой силой плеснула чернотой и болью.

Мы уже несколько лет были «просто друзьями», да и то, переписывались все реже. Как она сама любила повторять: «секс — не повод для знакомства». У нас были хорошие полгода, потом пути разошлись — стоит отдать должное, расставание она обставила умело и красиво. Потом у неё были другие, да и чего греха таить, я тоже не подался с горя в монастырь. Но в тот день она позвонила именно мне. Может, другие уже не отвечали, может, из всего списка контактов я показался самым «боевым»… не знаю. И не знаю, на что рассчитывал, когда кинул в машину карабин и патроны, а затем вдавил педаль «до железки». Пять часов дороги, четыре — если гнать на пределе, но все равно — через границу меня хрен бы кто пропустил с оружием в багажнике, погранцы в первые часы, наоборот, стопорили всех убегающих.

Да и в любом случае, дверь в её квартиру зараженные сломали через полчаса. Телефон был на громкой связи и оставался включенным еще долго, так что я слышал все. И продолжал гнать, уже понимая, что спасать некого, а мстить — глупо и незачем.

Если хорошо подумать, меня-то как раз она этим звонком спасла.

Белый и Микки

Чем дальше в лес, тем толще партизаны

В кабинет стремительно вошел невысокий, плотный офицер.

Широченные плечи, мощная шея, длинные как у гориллы руки, лысый, покрытый шрамами череп, квадратная челюсть, выдающиеся надбровные дуги и приплюснутый, сломанный нос…

Внешность полковника Степана Архиповича Калуги производила жутковатое, отталкивающее впечатление, но больше всего пугали и отталкивали его мертвые, бесцветные глаза, горящие каким-то безумным огоньком.

Он был немолод, задубевшее лицо покрывала сетка морщин, но одновременно, от него исходила дикая звериная мощь.

Я никогда не видел Калуги, но то что мне было известно о нем, так сказать, полностью совпало с его внешним видом. Полковник заведовал в Городе научной частью, о нем ходило очень много жутких слухов, порой совершенно нелепых, но все совершенно точно знали, что большая часть приговоренных к смерти преступников поступало в его лабораторию. Откуда уже они не выходили. Поговаривали, что в начале апокалипсиса он собственными руками расстрелял свою семью, в том числе и детей, на почве чего прочно свихнулся и посвятил свою жизнь поискам мифической панацеи от паразита.

— Товарищ генерал… — офицер мазнул по нам с Микки безразличным взглядом, вытянулся и четким движением бросил руку к кепи. — Полковник Калуга прибыл по вашему приказанию…

От его сиплого, лишенного абсолютно каких-либо эмоций голоса у меня по спине побежали мурашки.

— Обойдемся без официоза, Степан Архипович… — тихо ответил генерал Севостьянов. — Неожиданным образом… — он посмотрел на нас с Микки. — Появились добровольцы для исполнения вашей идеи. Они опытные проводники. Прошу вас озвучить первую часть предстоящей миссии.

Мне очень захотелось выпрыгнуть в окно и попытаться сбежать. Какая миссия, мать вашу? Вы посмотрите на Калугу и сразу станет ясно, что эта гребанная миссия — сплошное самоубийство. Что хорошего может придумать этот маньяк?

В отличие от меня, Микки среагировала очень спокойно, она села на пол скрестив ноги по-турецки и принялась внимательно рассматривать стену.

Я сразу тоже успокоился, потому что привык доверять своей питомице. Черт с этим Калугой, куда бы он ни потянул нас. Окажемся в пустошах — уйдем. Есть еще человеческие анклавы, приживемся. Да, придется начинать с нуля, но не в первый раз, справимся.

— Товарищ генерал… — Калуга шагнул к большой карте на стенде и взял в руки указку.

В его голосе появились педантичные нотки, словно он выступал перед аудиторией студентов.

— Согласно моим разведданным… — полковник показал указкой на Санкт-Петербург на карте. — Вот здесь, на производственно-опытной базе военно-космической академии имени Можайского находится экспериментальный рабочий образец вездехода с ядерной силовой установкой, предназначенный для исследования Арктики. Задача — добраться к месту хранения и изъять образец.

Севостьянов и Калуга одновременно посмотрели на нас с Микки.

Меня просто распирало; дико хотелось расхохотаться и надерзить, но удалось сдержаться.

Я немного помедлил и тихо поинтересовался:

— Вы уверены, что образец находится в рабочем состоянии?

— С большой долей вероятности! — резко и раздраженно отрубил Калуга. — Мои разведданные точны.

— Ну что же, не вижу никаких проблем, — я лицемерно улыбнулся. — Отсюда к месту примерно четыреста километров, на вертолете мы доберемся за полтора-два часа. Десантная операция представляет определенные сложности, но вполне реальна. Надеюсь, у вас имеется специалист, который сможет завести эту шарманку и довести ее домой? Хорошо, в таком случае, мы согласны.

Офицеры закаменели лицами, Севостьянов поморщился и раздраженно бросил:

— Хватит паясничать, Белов.

— У вас нет вертолета? — я скорбно кивнул. — Понимаю, понимаю. Ну что же, вертолет может заменить маневренная бронегруппа с батальоном сопровождения, оснащенным тяжелым вооружением. Конечно, при наличии достаточного количества качественного топлива.

Я прекрасно знал, что ресурс немногочисленных вертолетов берегут почище, чем Алмазный фонд в прежние времена, с топливом тоже большие проблемы, но не мог отказаться от удовольствия поиздеваться. Слов нет… в Питер им надо. А почему не в Китай?

— Белов! — лязгнул голосом Севостьянов. — Все доступные нам ресурсы будут выделены для обеспечения операции. Но вам предстоит провести группу полковника Калуги пешим порядком. Насколько мне известно, вы уже были в окрестностях Санкт-Петербурга, соответственно, маршрут проходим. И хочу напомнить, особого выбора у вас нет.

Полковник молчал с каменным лицом, смотря сквозь меня.

Я выматерился про себя и, едва сдерживаясь, тихо ответил.

— Насколько я понимаю, цель любой операции — это ее выполнение. В данном случае, выполнение задачи невозможно… — я пошевелил руками в наручниках. — Снимите эти железки, и я детально объясню почему. Не переживайте, я не собираюсь устраивать побег.

Севастьянов нахмурился, что-то собрался сказать, но потом подал знак.

С меня сняли наручники, я потер запястья и шагнул к карте.

— На самом деле, товарищи офицеры… — я забрал указку у Калуги. — Мы не были в Питере, мы даже не дошли до пригородов. Но я прекрасно представляю обстановку на маршруте следования. Вот здесь и здесь… — кончик указки прочертил на карте неровную дугу. — Расположены анклавы и укрепленные посты террористов. А этот рубеж занимают неконтролируемые банды. Между собой бандиты и террористы более-менее ладят, но, все вместе, не ладят с вами. А все остальное пространство — мертвая зона, переполненная зараженными тварями, в том числе сам Петербург. Мы проскочили скрытно, но большую группу засекут обязательно, что случится дальше вы прекрасно понимаете. Хотите устроить коллективное убийство подчиненного личного состава — пожалуйста, но для этого можно выбрать более простой и менее затратный способ.

Я говорил почти полную правду. Военные контролировали большую часть бывшей Псковской области, но значительно расширить зону контроля так и не смогли, как не старались. Террористы, бандиты с претензиями на идеологию и без, непонятно откуда повылезавшие сектанты, и все это на фоне периодически выплёскивающихся из Питера орд зараженных. В миллионнике даже сейчас их оставалось дохрена и еще столько же…

Разумеется, склады большого города манили многих выживших, но пока что шансов сложить голову или превратиться в тварь было куда больше, чем уйти живым и с хабаром.

В общем, шансов добраться до внутренних Питера практически не было. Террористы, орды зараженных и бандюги представляли собой почти непреодолимый кордон.

Да, мы с Микки почти дошли до Питера, но я не собирался говорить о том, что на тот момент, я обладал некими связями среди бандюков. Но сейчас, эти связи уже не работали.

— Пойми, парень… — вдруг тихо сказал Калуга. — Пойми, это очень важно, ты даже не можешь представить, как важно. Мы все, все оставшееся человечество зависит от этой машины.

В его голосе даже неожиданно прорезались человеческие нотки.

Севастьянов стал и тоже подошел к карте.

— Белов… — он сделал недолгую паузу, сипло вздохнул и заговорил снова. — Ты отправишься в Питер, а я сделаю все для того, чтобы у вас получилось. Мы тут не комедию ломаем, полковник сказал правду. Это реально важно. Куда важнее твоей никчемной жизни… да и моей тоже. Ты меня знаешь. Или завтра…

Он не договорил, но я прекрасно понял, что он хотел сказать.

— Хорошо. Состав группы? Сколько человек пойдет?

— Со мной — трое, — быстро ответил Калуга. — Ты со своей девчонкой. Группа обеспечения. Пока еще состав подбирается, но всего будет немного. Ставка на качество, не на количество.

— Все очень непросто. И не быстро… — я с трудом сдерживал злость. — Придется оборудовать промежуточные пункты.

— Часть пути проделаете по воде, — Севастьянов ткнул пальцем в карту. — Водный транспорт уже готов, ждет. Снаряжение на складе. Возьмете все что посчитаете нужным. Дальше… дальше все в ваших руках. Но ты должен понять — дороги назад нет.

Я очень хотел поинтересоваться у него: что нам помешает сбежать, но меня опередил Калуга.

— Сбежать даже не пытайтесь… — угрюмо проскрипел он. — Умрете.

Я вспылил и процедил прямо ему в лицо…

— А сам не боишься умереть?

— Не боюсь, — тихо ответил полковник.

В его голосе было столько уверенности, что я поверил ему.

— Есть условия… — сдаваться так просто я не собрался.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Белов, — криво ухмыльнулся Севостьянов.

Я проигнорировал его взгляд и продолжил.

— Первое — нас немедленно освобождают. Второе — маршрут операции прорабатываю я. Третье — запрос на ресурсы тоже за мной. И вы его выполните. Четвертое — мне понадобится выход из города, чтобы забрать свою экипировку…

— Что у тебя есть такого, чего нет у нас? – насмешливо бросил генерал.

— Много чего, — спокойно возразил я. — И последнее — пока я не встречусь с личным составом группы, окончательного согласия на участие в операции мы не дадим.

— Это как раз можно устроить, — Калуга переглянулся с Севастьяновым, после чего тот по телефону приказал доставить в его кабинет каких-то задержанных.

Мне все это очень не понравилось. Хер с ним, с людьми Калуги, они идейные скорее всего. Это даже неплохо, идейные как раз предсказуемые. Но, судя по всему, в состав группы, «добровольно-принудительно» включили не только меня с Микки. А это грозит большими осложнениями. Давно убедился по собственному опыту, заставить кого-либо, что-либо сделать нельзя. Люди всегда будут стараться играть свою игру. И не факт, что эта игра не помешает моей игре.

Через несколько минут в кабинет ввели еще одну пару, закованную в наручники. Парня и девушку. Худощавый и жилистый парень чем-то смахивал на Курта Кобейна, моего любимого музыканта из прошлого, такой же патлатый и с бородкой. Выглядел он совершенно спокойным, словно любовался закатом на берегу моря, а не стоял в наручниках. Даже зевнул разок, словно демонстрируя, насколько ему тут все пофигу. Странный тип, непонятный. А я странностей не люблю, от них всякие неприятные сюрпризы приключаются.

Девушка… тоже явно не простая. Не красавица, но до невозможности милая и симпатичная. Но при этом в глазах какая-то сумасшедшинка есть. Не как у Микки, по-другому… но спиной к ней я бы поворачиваться не рискнул. Может потом и всплакнет, но сначала ножик-то пару раз под ребро засунет.

— Знакомьтесь, — с изрядной долей насмешки в голосе прокомментировал Севостьянов. — Это Карл и Юлия. Вам предстоит подружиться…

Глава 5

Глава 5

Разговор ниочем

Карл и Юлия

В этот раз кабинет был совсем другим. Никакой казенщины — низкий стеклянный столик, с одной стороны диван, с другой — два мягких кресла. Над всем этим торшер из тех, что принято именовать дизайнерскими, с длинной изогнутой «шеей», словно жираф из мультика склонился посмотреть на свое отражение в стекле. У стены кулер с бочонком воды и кофемашина. Даже стены не выкрашены уставной краской, как во всем остальном здании, а оклеены совсем не дешевыми фотообоями. Что-то зелено-джунглевое и прямо напротив окна в зеленых зарослях проход на берег океана. В общем, совершенно не похоже на рабочее место человека с погонами. Скорее на комнату отдыха менеджера не из последних.

А толстый ковролин еще и неплохо глушил шаги. Открывание двери я услышал, а вот дальнейший путь вошедшего — нет. Пока на столике передо мной не звякнуло металлом. Небольшой белый ключик — и я даже знаю, что конкретно им открывают. Наручники типа БРС, вот как раз те, что сейчас у меня на запястьях.

— Не боитесь?

— Я-то? — коротко хохотнул вошедший. — Не, совершенно не боюсь.

Основания для такого заявления у него были очень весомые. Килограмм так за сто, причем совсем не «пивного пуза». Рост за два метра, «косая сажень» в плечах, на которых майорские погоны смотрелись как игрушечные, уставная короткая стрижка и улыбка — вполне искренняя, не вымученная. Или он актер хороший, или… к слову, он и похож бы на какого-то актера, только вот фамилию я забыл — как и многое из прошлой, до Катаклизма, жизни.

— Как насчет кофе?

— Лавандовый раф можно?

Уже приготовившийся жать на кнопки аппарата майор на пару секунд натуральным образом завис… и снова расхохотался.

— Уел, да. Но учти, если очень захочется, мы и такое можем. Сложно, но можно.

— Вот уж в чем не сомневаюсь, товарищ майор, так это в ваших возможностях.

— Можно просто «Семен», — майор сел напротив, колени разведены в сторону, ладони развёрнуты, взгляд заинтересованный… «открытая поза», все как в учебнике.

— Случайно не Слепаков? — я, наконец, вспомнил фамилию стендап-комика с похожими внешними данными.

— Случайно даже не родственники. Хотя, не буду отрицать, был момент, когда раздумывал, не податься ли по стопам тезки в шоу-бизнес. Говорят, платят… платили там куда больше, а нервов трепали куда меньше.

Мне захотелось брякнуть: «у вас и тут с восторженными слушателями проблем нет», но я вовремя прикусил язык. Глупо лишний раз дергать за уши медведя, особенно когда ты у него в берлоге. Косолапые — звери опасные.

— Итак, — Семен вроде бы оставался все таким же улыбчиво-благожелательным, но в голосе явственно прозвучало что-то металлическое… почти как лязг наручников, которые я только что снял, — как ты отлично понимаешь, у нас к вашей парочке есть несколько вопросов. Больших таких. Начиная с тех ППШ, которые вы продавали кому попало… а заканчивая Васильковым и его матросом. И, — майор вскинул руку, — протоколы допроса я читал, так что повторять не надо. Особенно не надо выгораживать Юлию Михайловну. В убийстве матроса с яхты она чистосердечно призналась. Причем в обстоятельствах, которые на самозащиту в состоянии аффекта уже никак не натянуть. Он ведь уже в воде был, верно?

— Мудак он был, — нехотя ответил я. — Как и ваш Васильков.

— Возможно, — легко согласился майор. — Но знаете, как у нас говорят? «В нашей работе нет отбросов, есть только кадры». И некоторые мои коллеги считали покойного Василькова перспективным для своих планов. А вы его бах — и сняли с доски. Теперь им планы корректировать, а это время, нервы… обидно людям, понимаете.

— Понимаю и даже в чем-то сочувствую. Знал бы заранее…

— Неужели не стал бы стрелять?

— Не стал бы связываться.

— Мысль разумная, но запоздалая. Фарш уже назад не провернуть. Но, — Семен чуть подался вперед, — если удастся убедить, что вы сможете компенсировать ущерб… я что-то смешное сказал?

Улыбку я почти сразу согнал с лица, но взгляд у майора был цепкий — успел заметить.

— Стадия торга. Понятно же было, что раз нас к стенке с ходу не поставили, то будут пытаться как-то играть. А стадию предварительных ласк можно было и пропустить. И я не юная восьмиклассница на первом свидании, да и вообще…

— Но с бизнесом у тебя дела не очень шли даже до Катаклизма, верно? Не любишь торговаться, Карл?

Наверное, по его хитрым психологическим схемам это напоминание должно было меня задеть, вывести из равновесия и все такое. Эх, майор… знал бы ты, насколько это мне все похер… и тогда и, тем более, сейчас.

Когда-то все было по-другому. Были планы, мечты… работа, которая не просто нравилась — была частью смысла жизни. А рядом были люди, этом смысл разделявшие. Но… всегда есть это проклятое «но».

С другой стороны, если подумать, я тогда еще легко отделался. Ну да, новым Сэмом Кольтом илиГастоном Глоком не стал. Зато жив и относительно здоров. А в бизнесе всякое бывает.

К тому же обогатился пусть и не деньгами, а жизненным опытом. На тему, что человеческие отношения и прочее, это совершенно не мое, мне лучше возиться с железками.

— Людей я не люблю. Мизантропия, слышали про такое?

— Даже так? А как в это мировоззрение вписывается Юля?

— А мы с ней сошлись на почве симпатии к домашним животным, — сообщил я.

Чистая правда. Не вся, правда и там вообще много нюансов. Но если совсем кратко, именно так все и было. Наши странные и сложные отношения начались… ну да, с двух больших пакетов кошачьего корма. Роял канин, упаковки десять плюс два, как сейчас помню.

Как и все остальное. Серо-свинцовое небо над головой. Черные поля в белых пятнах. Снег уже выпал, необычно ранний, но по большей части растаял, превратив грунтовые дороги в непролазное месиво. Стаи воронья — везде, иногда хотелось начать стрелять просто чтобы заглушить их постоянное кар-кар-кар! Существа, еще недавно бывшие людьми, а еще существа, внешне человеческий облик сохранившие, но, по сути, ставшие хуже зверей. Первые были быстрыми и живучими, вторых было труднее распознать.

И в этом черно-белом плохом кино взгляд вдруг зацепился за цветное пятно. Просто вязаная шапка, смешная, дурацкая… но не будь её, я бы в тот день наверняка просто прошёл мимо.

— Понятно. Ну а что скажете… — майор сделал паузу, — про людей, устроивших Катаклизм?

— Что это не люди! — не задумываясь, ответил я. — И даже не твари. Они хуже тварей.

Судя по затуманившемуся на пару секунд взгляду Семена, его психологическая схема опять треснула и куда-то поехала. С одной стороны, он явно считывает, что я не вру, с другой — в шаблон плохо лезет.

А я все-то говорю чистую правду. Одно дело — мои личные обидки на конкретных людей и воспоследовавшая от этого привычка считать всех встречных сволочами, пока не докажут обратное. И совсем другое — уничтожить ради каких-то своих целей большую часть человечества. Я нихрена не герой на белом коне и вообще, больше озабочен вопросами выживания себя и тех, за кого стал считать себя в ответе. Но есть вещи, которые делать нельзя. А если кто-то через эту грань переступил — чем скорее он перестанет существовать, тем лучше. Точка. Это даже не месть, мертвых не вернуть и зараженных тоже, процесс необратим…

— Что ж… — майор выпал из ступора. — Отношение, я бы сказал, здоровое. И это дает нам хороший повод перейти к следующему этапу. Что вам… конкретно тебе известно про снабжение их питерской группировки?

— Да ровно то же, что и всем, — я пожал плечами, — в смысле, нихрена конкретного. Слышал, что их вакциной от паразита снабжают, но только слышал. Да вы ж сами… в смысле, военные всюду растрезвонили, что при обнаружении на трупах ампул сдавать их вам в первую очередь и просить взамен хоть луну с неба. — Семен молчал, и я решил продолжить, — но думаю, как раз эту штуку им и доставляют как-то. Если бы они её тут варили, но или хотя бы значимые запасы имели, вы бы уже тут все вверх дном перевернули.

— Так и есть, — подтвердил майор. — По имеющейся у нас информации, время надежного действия их вакцины тридцать-сорок дней. Затем эффективность резко снижается и, если не получить следующую дозу, шанс обратиться в тварь почти стопроцентный. Их препарат не убивает паразита, просто снижает его активность на время действия. А в пассивном виде он почти у всех. Уловил суть, Карл?

— Идеальный контроль. Наркодилеры плачут от зависти.

— Верно. Насколько нам удалось выяснить, партии вакцины ежемесячно доставляют тяжелые беспилотники. Один мы даже смогли перехватить и посадить, но не совсем чисто, сработала система самоуничтожения. Ни груза, ни маршрута. Впрочем, по нашим данным, маршрут из них и не извлечь. Полет в один конец, пройденная часть автоматически стирается. Боятся, суки… очень боятся. И нас, и собственных доморощенных «региональных лидеров».

— А отследить?

— Пытаемся. Сам понимаешь, возможности у нас далеко не те, что раньше. Но есть и еще один, скажем так, аспект. Вакцина — это разовая поставка и сравнительно небольшая по массогабаритам. Есть и другие, уже региональный, так сказать, уровень, что-то вроде торговли между отдельными анклавами. Как раз эту тему и должен был «освещать» Васильков, но вы его того.

«Насветил» бы им покойничек всякие пьяные бредни, зло подумал я.

— И тут, — Семен понизил голос до шепота, — начинается наш предмет для торга.

— Ага. Внимательно слушаю.

— Тебя и Юлю включат в группу полковника Калуги…

— Нахер!

Похоже, такой быстрой и резкой реакции майор не ожидал.

— Послушай, Карл…

— Что непонятного в слове «нахер»? — теперь уже я повысил голос. — Хотите, чтобы мы гарантированно сдохли⁈ Валяйте, устройте показуху с расстрелом или повешением, что у вас там сейчас по сезону полагается.

— Может, все-таки дослушаешь, Карл⁈ — на удивление примирительным тоном предложил Семен. — Сходить в указанное тобой место мы всегда успеем.

— Не думаю, что мое мнение изменится.

— Ну а я все-таки попробую. Итак, полковник Калуга. Хоть и не генерал, но, как ты наверняка в курсе, его слово тут много значит. Сам командующий его знает не первый год, да и остальные…

— Это называется «клановость»…

— Это называется «личные связи», — поправил меня Семен. — В любом случае важен тот факт, что Калуга может взять вас под крыло и все обиженки даже квакнуть против не посмеют.

— Во-первых, — медленно протянул я, — «нахер» остается в силе. Во-вторых, если не учитывать пункт первый — для чего мы Калуге? Биоматериала или как вы там это называете, у него и так дофига и больше.

— Полковник собирает группу для дальнего рейда. Очень дальнего.

— Пойди туда, не знаю куда и найди то, чего не может быть?

— Примерно. Нас, — с ударением произнес майор, — интересует первый этап его плана. Питер. Точнее, военно-космическая академия. Калуге нужен атомный вездеход, который там стоит.

— А вас, надо полагать, что-то другое интересует?

Прежде чем ответить, майор откинулся на спинку кресла и заулыбался — довольный, словно нажравшийся сметаны кот.

— До чего же приятно иметь дело с умным человеком, — сообщил он. — Кому другому три раза повторил — не понимает. А тут — с полуслова.

Белый и Микки

Честно признаться, я ожидал, что с нами отправят откровенное отребье, расходный материал, но эта парочка несколько успокоила и насторожило одновременно.

Типичные одиночки-наемники, сразу видно, далеко не новички, матерые, повидавшие жизнь боевики. Я далеко не провидец, но уже давно научился чувствовать людей. Особенно людей, так похожих на меня с Микки. Это успокаивало, потому что я примерно представлял, что от них ждать. А насторожило, потому что, такие как они, как раз способны на нестандартные ходы.

Пара никак на нас не среагировала, я тоже не собирался устраивать сеанс дружеских объятий и, спокойно поинтересовался у подполковника.

— Это все?

Калуга зачем-то нервно дернул скулой и посмотрел на генерала. Севастьянов опять снял трубку.

В кабинет один за другим начали входить еще люди. Все они были одеты в одинаковую военную форму, но очень разительно отличались друг от друга.

Крепкий, пожилой прапорщик, с вислыми усами на порубленном морщинами лице, абсолютно военного вида, так сказать, плоть от плоти армии. Даже форма сидела на нем как влитая, словно он в ней родился.

Второй — мужик около пятидесяти лет возрастом, длинный, голенастый и рукастый, с простым, грубоватым лицом. Радикально красный нос бульбочкой подсказывал, что мужик точно не чурается житейских радостей. Этот выглядел как раз совсем гражданским: я это понял сразу, так как сам большую часть своей жизни отдал родному министерству обороны. Но особого отторжения, он не вызвал.

Третий, четвертый и пятый — этих я сразу определил как силовую поддержку научной группы. Невысокие, ладно скроенные, с каменными мордами и настороженными глазами, эдакие сторожевые псы — только дай команду — порвут любого без раздумья. Наличие этих товарищей в группе, тоже довольно сильно озаботило, в свете того, что я собирался по-тихому слинять по пути. Теперь слова Калуги о том, что бежать даже не стоит пытаться заиграли в новом свете.

Шестой, а вернее, шестая — оказалась дамой лет тридцати возрастом. Миловидное личико несколько диссонировало с мощной, накачанной фигурой записной культуристки и странными, можно даже сказать, безумными глазами.

А вот седьмой наш невольный попутчик…

Короче, я его сразу окрестил «Ботаном». Он им и являлся. Молодой нескладный очкарик с растерянной прыщавой мордашкой, не от мира сего, расхристанный и какой-то беспомощный. Мне невольно показалось, что для него даже завязать шнурки на ботинках огромная проблема.

Спутница Карла глянула на него и прыснула, чуть ли не расхохоталась, а когда Калуга зло уставился на нее, ответила равнодушным взглядом: мол, да пошел ты нахрен.

— Это все? — я опять посмотрел на полковника.

— Остальные члены группы будут представлены вам позже, — отрубил Калуга.

— Сколько их будет?

Полковник опять поморщился и нехотя ответил:

— Семеро… может больше…

На лице Карла промелькнула едва заметная ирония. Судя по всему, он тоже считал предстоящую операцию банальной авантюрой. Но возмущаться и задавать вопросы не стал. Чтополностью убедило меня в том, что они тоже свалят при первой же возможности. И это оставляло шанс на взаимопонимание. Хотя бы до того времени, когда наши дорожки разойдутся в разные стороны.

— Вопросы есть? — недружелюбно проскрипел Севостьянов.

Все промолчали.

— В таком случае, вы поступаете в распоряжение полковника Калуги! — отрубил генерал. — Подготовка к рейду и дальнейшие инструктажи будет происходить на его базе. Свободны!

Чувствовалось, что ему как можно быстрей хочется избавиться от всех присутствующих.

— На выход! — резко скомандовал полковник.

Микки неожиданно опять показала «фак» полковнику и генералу, а потом демонстративно, не вставая с пола, развернулась к ним спиной. Морды начальствующего состава налились кровью, Юлия опять хохотнула, а я взял Микки за шиворот и поставил рядом с собой. Девчонка зло засопела, но противиться не стала.

Военные в Городе располагались на отдельной базе, отгороженной от гражданского сектора — вот туда мы и направились. «Бультерьеры» Калуги во время движения ловко заняли позицию, с которой было удобно контролировать меня с Микки и Карла с Юлией.

А потом, нас повели в научный сектор, расположенный за высокой стеной, забранной поверху колючей проволокой под напряжением. Первое что бросилось в глаза… это стационарные огнеметы на вышках, в дополнение к обычным пулеметам. И почему-то направленные внутрь периметра.

Дальше пришлось удивляться еще очень много.

На контрольно-пропускном пункте у нас привычно взяли кровь для анализа, после…

После я еще раз поклялся сбежать, едва представится малейший шанс.

Вся территория после КПП была разделана на номерные сектора за высокими стенами из металлических щитов. Почти на всех висели таблички со зловещим предупреждением.

— Осторожно, высшая биологическая опасность… — вслух прочел я.

Что и кто за ними находится, не осталось большим секретом. Зараженные остаются людьми, живыми людьми со всеми присущими живым существам процессами жизнедеятельности. Они едят, пьют и испражняются. Вот только паразит полностью атрофирует все человеческие навыки. А посему, зараженные гадят в остатки одежды на себе. Содрать её получается не у всех и часто первым признаком нахождения твари рядом является смрад дерьма.

Так вот, из-за стен жутко несло фекалиями. Поскольку канализация в Городе работала нормально, а уж на самой военной базе за этим должны были следить особо, вывод напрашивался однозначный.

Через десяток метров навстречу вывернулись пара человек в противогазах и общевойсковых защитных комплектах. Они везли тачки, с горой заполненные кусками мяса.

Человеческого мяса, твою мать! Я четко разглядел отрубленную ступню и куски торса, из которых торчали розово-белые ребра.

Почти сразу из сектора слева донесся приглушенный вой:

— Отдайте мне моего Мишеньку, твари! Отдаааа-айте!!! Христом Богом молю, отдайте! Он не зараженный… уу-у-уу… буду грызть зубами, сволочи…

— Да ты больной сукин сын! — с ненавистью процедила Юлия Калуге. — Больной, мать твою, ублюдок!!!

Полковник не обратил на нее никакого внимания, он спокойно чеканил шаг впереди нашей процессии.

Карл что-то тихо сказал своей подруге, она зло прикусила губу и замолчала.

Дальше сектора загонов закончились, мы прошли еще один пропускной пункт, после чего маршрут закончился маршрут закончился у двухэтажного здания, с забранными мощными решетками окнами. И это оказалась не тюрьма, у входа в здание висела табличка с надписью: «Служебная гостиница».

Сидевший на «ресепшене» полноватый, рыхлый прапорщик вскочил и бодро отрапортовал Калуге.

— Товарищ полковник, все к расположению личного состава готово! Я провожу!

В наше распоряжение отдали весь второй этаж.

— Все как положено! — суетливо рассказывал прапорщик. — Номера хорошие, двухместные, матрасы новые. Белье свежее, опять же. Вот, даже чайники есть. Душ и туалет в конце коридора, горячая вода присутствует. А это кухня… продукты в шкафчиках, только плиту включенной не оставляйте. Хотите, сами готовьте, хотите еду со столовой доставлять будут. Это по желанию. Кормят у нас отлично! Сами попробуйте…

Я и Карл посмотрел на Калугу.

— Будете пока жить вместе с моими, — сухо прокомментировал он. — Знакомьтесь, общайтесь, находите общий язык. Это будет полезно для всех. Первый инструктаж — завтра в семь утра. Ориентировочное время выступления — через три дня. Пытаться сбежать — даже не думайте! Все случаи неповиновения и агрессии будут жестко пресекаться. Запомните, незаменимых людей нет.

Он развернулся и ушел, за ним засеменил прапорщик и ушли «Бультерьеры». Мы остались одни.

— Ну что, будем знакомиться! — добродушно пробасил длинный мужик гражданской наружности и протянул руку. — Я Петрович! Юрий Петрович Ненашев. Карданом еще кличут. Механик я, чего хочешь, починю.

Ни я, ни Карл, здороваться с ним не собирались, но удивила Микки — девчонка присела в книксене, разведя полы своего плащика, и вежливо склонила голову.

Я застыл от удивления, потому что Микки еще не разу за всю историю нашего знакомства ни с кем так не здоровалась. Черт… она вообще ни с кем никогда не здоровалась.

Петрович расплылся в счастливой улыбке и зачастил.

— Вот, сразу видно, своя девка в доску!!! Ну ничего, вечером все раззнакомимся. У меня припасено… — он заговорщицки подмигнул и щелкнул себя по кадыку пальцами.

Я замер, ожидая что Кошка сейчас что-то отчебучит, но она на удивление никак не прореагировала.

— Прапорщик Бугров, — неприязненно представился прапор. Руку протягивать он не собирался.

— Зарипова Фатима Алексеевна, — пристально смотря на меня, обмолвилась женщина, и сразу ушла в номер.

— Петя… — стеснительно буркнул ботан, косясь на Юлию, и сразу же покраснел. — Бубен… Бубенчиков моя фамилия…

И тоже быстро убрался в номер к Зариповой, но уже через мгновение вылетел из него, словно увидел там зараженного, и умчался в другой.

Карл кивнул мне и ушел с Юлией к себе

Мы с Микки заняли угловой номер в самом конце коридора.

Новое обиталище понравилось. Обычная военная гостиница, две стандартные кровати, застеленные армейскими одеялами, слегка выцветшие обои, армейские тапочки у кровати, на тумбочках комплекты армейского камуфляжа, ветхого, но чистого, надо понимать, для «домашней» одежды, армейские вафельные полотенца на крючке у умывальника и половик у двери.

— Ты как, кошка? — тихо поинтересовался я у Микки.

— Микки в порядке… — каким-то странным тоном отозвалась девочка, внимательно рассматривая номер.

В дверь неожиданно стукнулись, на пороге показалась Юлия.

— Ей, подруга… — она улыбнулась Микки и махнула полотенцем. — Пойдем, ополоснемся, пока эти бабуины не полезли драить свои волосатые задницы.

Я опять замер, ожидая неприятностей, но, черт побери, девчонка опять меня удивила.

Она спокойно ушла с Юлией…

Я тут же выметнулся за ними и занял пост у душевой, чтобы никто не удумал по недомыслию вторгнуться к дамам. К счастью, ничего подобного не случилось. Первой вышла Микки и бодро потопала к себе, а когда появилась Юля, я предупредил ее.

— Осторожней с Микки… она… как бы это сказать, не совсем обычная.

— Я это поняла, — спокойно ответила девушка, кивнула мне и тоже ушла.

Знакомиться никто не собирался, все торчали по своим номерам, поужинали едой которую притащил сам заведующий гостиницей — то ли от скуки, то у него с подчиненными была напряженка.

Полная миска картошки с мясом, ломоть серого хлеба, два вареных яйца и соленый огурец меня полностью удовлетворили. Дождавшись, когда Микки заснет на своей кровати, я подхватил полотенце, мыло и предоставленный камуфляж и потопал в душ.

Звуки бьющей по кафелю воды подсказали, что в душевой кто-то есть. Стесняться я не собирался, вошел, разделся в предбаннике и обнаружил в одной из кабинок…

У меня даже сердце застыло…

Тут надо сделать отступление. С момента появления в моей жизни Микки произошли довольно кардинальные изменения. Короче говоря, личная жизнь просто прекратилась. А вернее, отношения с женщинами сошли в никуда. Микки никого кроме себя рядом со мной на дух не переносила. Нет, она никого не резала, а просто не отходила от меня ни на шаг. Ну как тут потрахаешься, прости господи. В общем, случаи близости с дамами случались очень и очень редко. Я уже и забыл, мать его, как это. Но ради кошки терпел.

И тут…

Отливающая мрамором мокрая кожа…

Точеные ягодицы…

Крепкая грудь со вздернутыми сосками…

Густой треугольник курчавых волос внизу рельефного живота…

В общем, у меня сразу случилось то, что случается с мужчинами при виде голой красивой женщины.

Зарипова медленно обернулась, опустила взгляд на мое вздыбившееся колом естество, усмехнулась и протянула руку.

— Ну что застыл? Иди ко мне, красавчик…

Глава 6

Глава 6

Гости нежданные

Карл и Юля

— Ты в душ пойдешь?

— Вообще-то я там уже был.

— Так это ж еще до ужина…

Отвечать я не стал. На тему мытья у Юльки в голове сидит здоровенный такой тараканище. Как он там завелся, от чего именно она так долго и тщательно пытается отмыться при каждом удобном случае, я не знаю и совсем не хочу знать.

— Тогда… — не договорив, девушка потянула вверх футболку, и фраза «мы же сегодня уже» застряла в горле. Организм вполне четко дал понять, что «уже» два часа назад — это давно и вообще не считается. И надо быстро раздеваться, потому что вот.

Как я иногда говорю и постоянно думаю — Юлька, это человек с тысячью лиц. То даже не актерский талант, а нечто большее. Взрослая, повидавшая мир женщина, девчонка-подросток, нежно сюсюкающая над очередным «звериком» сентиментальная девица и машина-убийца, при виде которой любой голливудский «терминатор» в ужасе забьется в кусты и будет сто раз прав. Понятия не имею, какой переключатель у нее в голове отвечает за эту смену образов и настроения, но иногда он становиться напрочь разрегулированным.

Секса это тоже касается в полный рост. Благо, Юлька может одной улыбкой заставить яйца разбухнуть до уровня перекрытия кровотока к мозгам — а следующие два часа талантливо изображать бревно из тундры. Или устроить сеанс «африканской страсти» с царапаньем и прочим. Стать нежным и пушистым комочком. Или… в общем, перечислять можно долго. А угадать, что ей захочется в следующий раз — нельзя.

Сейчас ей просто захотелось взять инициативу на себя — и это было здорово.

А потом уже мы просто лежали, обнявшись, я гладил её по волосам и шептал, как мне повезло, что встретил её.

Юлька в итоге так и удремалась на мне, прижавшись всем телом и уткнувшись носиком в плечо. Я попытался осторожно высвободить руку — и в этот момент кровать заметно подбросило.

Смешно, но первая мысль была про землетрясение. Хотя, где мы, а где сейсмически опасная зона. И только когда кровать встряхнуло еще раз, а в разбитое окно вместе с холодным ветром влетела трескотня заполошной пальбы, до меня окончательно дошло, что за хрень творится.

Ну и ну! Только вот войнушки нам для полного счастья не хватало.

Пока я тормозил, Юлька уже рыбкой выскользнула из кровати, схватила джинсы… тут меня, наконец, отпустило.

— Не свое одевай! Камуфло из тумбочек!

— Эти обноски⁈ Да какого хрена, Карл⁈

— Чтобы не пристрелили нафиг!

Обычно все как раз наоборот — чем тактикульней ты выглядишь, тем больше шансов, что тебя, такого красивого пристрелят нафиг. Даже не ради хабара с тушки, а чисто в профилактических целях. Но именно сейчас правила игры другие. Судя по доносящейся с улицы стрельбе, патронов там никто не экономил. Когда вояки начинают поливать, им на глаза лучше не попадаться. Сначала выпустят в тебя полмагазина, потом начнут чего-то соображать. А в камуфле мы хоть как-то за «своих» сойдем, есть шансы, что сначала чего-то спросят, потом стрелять начнут.

— Так может, — Юлька натянула штаны до колен, — нам вообще лучше наружу не соваться?

В ответ я смог только пожать плечами.

С одной стороны, соваться в такой замес действительно стрёмно. Пули суда-сюда летают, еще и бухает что-то. Какой бы ты умный и крутой не был, а кусок металла в башку может прилететь просто по случайности. А с другой — сидеть тут и ждать, чем дело кончится, тоже как-то не вдохновляет. Пальба все ближе, громче и что-то мне подсказывает: кто бы там с вояками не сцепился, «своих» они тут встретить не ждут.

Тут что-то громко бухнуло совсем рядом с гостиницей, выбив остатки стекла и заставив стены заметно содрогнуться.

— Давай быстрее!

— Да сейчас…

Снизу донесся чей-то рык и у меня сердце пропустило удар. Но рык повторился, в нем при некоторым напряжении можно было даже разобрать что-то членораздельное, да и голос кажется смутно знакомым. Ну точно, это парень, который уже был в кабине, когда нас привели, напарник бритой девчонки. Серый? Нет, Белый!

— Все, готова!

— Гриву под кепи убери, — посоветовал я. Женщины среди вояк тоже имелись в количествах, но с длинными волосами сейчас мало кто щеголял. Даже в городе шампуня и воды не напасёшься, мыть их регулярно, а в поле так просто беда.

— Щас… блин…

На первом этаже мы уже никого не застали — ни Белого с его девчонкой, ни того, на кого тот орал. Я на всякий случай глянул за конторку, но ничего интересней мусорного ведра там не обнаружилось. А ящики стола оказались еще и заперты… вот же параноики армейские.

— Чего кривишься?

— Да штаны узкие, жмут… и натирают.

— А трусы одевать не пробовала?

— Сам же вопил: быстрее, быстрее! — огрызнулась Юлька.

— Ладно, проехали…

В двери уже нарисовалась пара дыр от пуль, так что я сначала пристроился сбоку и лишь затем осторожно повернул ручку. Кирпичная стена по нынешним временам тоже так себе защита, но всяко лучше, чем крашеная фанера.

— Ну что там?

— Светло.

На улице действительно было светло, несмотря на позднее время. На освещении базы вояки не экономили. А сейчас еще и пульнули чем-то в небо — к свету фонарей явно примешивался другой, более яркий и резкий, наплодивший кучу коротких и дергающихся теней.

— На «два» бежим до угла! Раз, два…

Кто-то нашу перебежку все же заметил и даже выстрелил. Одна пуля звонко влепилась в решетку на окне, вторая выбила фонтанчик штукатурки. Откуда именно стреляли, я заметить не успел. Бой шел, казалось, со всех сторон, между зданиями перебегали фигурки, некоторые падали, некоторые — нет. Справа подымалось два столба дыма, что-то бодро разгоралось. Слева дымный столб тянулся один, зато большой, толстый, да и заревом его подсвечивало ярче.

Насколько у меня складывалась картинка, атаковали базу одновременно с нескольких сторон. Основная заварушка, судя по звукам, шла со стороны главного въезда. Там почти непрерывно «работали» крупняки, хлопали гранаты, а периодически бахало что-то еще более солидное — как бы не танк. С нашей стороны научный сектор атаковали как-то вяло, без огонька… тьфу, накаркал. Стоило подумать, как на вышке у стены полыхнуло, щедро брызнув пламенем во все стороны, а затем через металлический забор с грохотом и лязгом проломилось что-то черное, угловатое. Самодельный броневик, первое время такие часто мастерили, потом как-то сошло на нет. За ним из пролома побежали люди, с ходу разворачиваясь в цепь…

— Ложись!

Уже падая, подумал, что с местом вышло не очень удачно — на спортивной площадке, толком не укрыться и вообще мордой в гравий больно. Но зато живые…

Бронетранспортера я не видел, хотя он стоял, как оказалось, неподалеку — в сотне метров, не больше. Очередь крупнокалиберного вышибла из проломившего стену фонтан искр и тот сразу остановился, окутавшись дымом. Затем стрелок переключился на обычный пулемет, первой же длинной очередью выкосив не меньше трети нападавших. Уцелевшие начали бестолково метаться. Часть бросилась назад, к пролому, часть — ринулась вдоль забора, пытаясь оказаться подальше от хлещущего трассерами пулемета. Убежать им удалось недалеко — короткий свисток, дружный лай автоматов и на ногах из нескольких десятков человек осталось лишь двое. Один поспешно отбросил ствол и вскинул руки вверх. Не помогло, следующая очередь скосила обоих. Теперь уже БТР, взревев мотором, двинулся к пролому, а следом за ним потянулась цепочка в камуфляже. Но перед этим несколько человек быстрым шагом прошлись по месту боя, то и дело останавливаясь… и стреляя одиночными.

— Че это, блядь, было, а?

— Понятия не имею.

На всякий случай я выждал еще пару минут. Юлька дисциплинированно лежала рядом, ругаясь вполголоса. Форму для нее явно подбирали, ориентируясь на рост. А что пропорции фигуры при одном и том же росте у мужчины и женщины различаются, кто-то явно не подумал.

Судя по звукам, у главного входа бой уже начал затихать, а вот в научном секторе происходило что-то странное — там пальба то затихала, то вспыхивала снова. Один момент вообще загрохотало так, словно палили сразу пять-шесть пулеметов разом или вертолетная многостволка.

— Пошли, — Юлька нетерпеливо дернула меня за рукав, — глянем чего там, стволы возьмем. Я без ствола голой себя чувствую.

Учитывая, что штаны в бедрах у нее не сходились, да и застегнуть гимнастерку выше пупка не очень получилось, поводов чувствовать себя голой было даже несколько. Но вслух комментировать эту порнографию я не стал, еще обидится…

— Только к самоходу этому близко не подходи. Не ровен час — рванет.

Запахи я почувствовал лишь подойдя ближе к стене. Словно кто-то перекинул рубильник, не было — и вдруг сразу вон соляры, пороховая гарь, горячий металл, еще что-то противно-химическое… и кровь.

Пожалуй, столько трупов на одном пятачке я еще не видел. Тварей — бывало, когда в ходе прочесывания их сгоняли в один угол. А вот людей — нет, не приходилось.

Странная… толпа. Назвать их отрядом, а уж тем более, подразделением вряд ли бы кто смог, не покривив душой. Разная, но гражданская одежда, разный возраст и телосложение — рядом лежат и лысый толстяк-очкарик лет под шестьдесят в чем-то вроде джинсовой робы и молодой длинноволосый паренёк в худи с анимешным принтом. Такой же разнобой и в оружии — охотничьи двустволки, обрезы, несколько старых «калашей»… стоп!

Этот, судя по всему, был из тех, кого дострелили — две дырки в спине, привет от пулемета и контрольный в затылок. В ухо тянулся проводок, правда, непонятно для чего — просто болтался черным обрывком. От лица мало что сохранилось, но меня интересовало не то, был он при жизни красавчиком или нет, а его разгрузка — семь полных магазинов, одно гнездо пустое. Автомат рядом валяется тоже не простой. Вместо штатного целика — коллиматор с магнифером и «банка» на конце ствола. Антиресный пацанчик, как сказал бы один мой знакомый. Поспрашивать бы вдумчиво такого, но у военных сегодня другие приказы.

— Нашла что-нибудь?

— Ну типа того, — Юлька выпрямилась, держа в одной руке «укорот», а в другой — примерно так же размеров его потомка под 9×19. — Вот, думаю, что лучше взять.

— «Ксюху», конечно.

— Почему?

— Потому что. Чем больше «калаша», тем лучше. В смысле узнаваемости. Они ж на рефлексах все, с нестандартным стволом тебя сначала хлопнут, а потому задумаются — чего ж не так было.

— А…

Как тут же выяснилось, у нас обоих с рефлексами точно все в порядке — метнувшуюся из пролома тень встретили огнем в два ствола. Тварь свалилась, не пробежав и половины расстояния.

— Бля… а эти тут откуда⁈

— Может, на шум понабежали.

— Может… все может. Ну что — пошли?

Походу, разделение научного зоны на небольшие сектора сыграло злую шутку и с военными, и с нападавшими. Бродить в получившемся лабиринте можно было долго, натыкаясь при этом и на своих, и на чужих. Одни лишь зараженные подобных проблем не испытывали — они тупо пытались разбежаться, ну а чужими для них были все. Мы расстреляли шестерых тварей, потом поняли, что заблудились, потом наткнулись на пятерку вояк, за спинами которых жалась какая-то тетка в халате.

— Ромашка!

— Мы из группы полковника Калуги! — проорал я в ответ. — Только заселились, как началось.

Один из военных ослепил нас фонариком, получил в ответ «Да бля!» и, видимо, удовлетворился увиденным и услышанным.

— Отзыв «Тюльпан», запомни. А вообще — шли бы вы обратно. Тут и так каша…

— Разберемся.

Еще через минуту блужданий по научному лабиринту мы вывернулись в какой-то коридор между зданиями. Там уже было несколько человек, но спиной к нам. Ближайший начал разворачивается, и я уже открыл рот, чтобы крикнуть «Ромашка»… но вместо этого снес его короткой очередью, развернулся…

… и даже не особо удивился, увидев метрах в двадцати впереди, под фонарем, знакомое лицо.

Белый и Микки

Зарипова взяла меня в захват борцовским приемом, прижала к себе и без лишних прелюдий впилась поцелуем в губы, свободной рукой по-хозяйски лапая за задницу.

Я сразу понял, что наша микробиолог из тех самок, которые привыкли брать, а не покорно отдаваться, но уступать инициативу не собирался.

Заблокировал ей руку, вырвался из захвата, прошел за спину, схватил Фатиму за волосы и, словно кобылу, взнуздал, задрав голову назад.

Зарипова протестующе пискнула, резко дернулась, попытавшись бросить меня через бедро, но, я уже ворвался в нее.

В душевой пронесся хриплый, полный дикой страсти вскрик.

Черт… это было прекрасно.

Микробиолог уперлась руками в стену, круто изогнулась в пояснице и предоставила свою задницу в мое полное распоряжение.

А я, вцепившись обеими руками в талию Зариповой, остервенело таранил ее каменные ягодицы.

Частые влажные шлепки…

Приглушенный рык…

И вибрирующий страстный вой…

Если бы кто подобрался к двери, он обязательно подумал бы, что в душевой остервенело сношаются волколаки.

Это было здорово! Но я немного недооценил медичку, она вдруг ловко выкрутилась из моих рук, крепко обняла, заплела ногу своей и опрокинула на пол душевой. Хищно оскалилась, наделась, несколько раз скакнула словно наездница на диком жеребце, а потом крепко зажала бедрами и рухнула ко мне на грудь, содрогаясь в конвульсиях и хрипло подвывая. Я тоже не заставил себя ждать, но тут…

Совершенно неожиданно раздался сильный взрыв. Настолько сильный и близкий взрыв, что гостиница содрогнулась, с со стен в душевой обсыпалась кафельная плитка…

— Какого черта… — Фатима недоуменно оглянулась. — Опять эти уроды на кислородной станции?

Но уже в следующее мгновение, стало ясно, что кислородная станция здесь не при делах, потому густо сыпанули пулеметные очереди, а потом их заглушило стакатто автоматических пушек.

Разбираться, что случилось, я не стал. Если начался стрелковый бой, первая задача — оказаться от этого боя как можно подальше. Ни вояк, ни их противников, я своими союзниками не считал, потому вмешиваться не собирался.

Вскочил и принялся натягивать на мокрое тело камуфляж. Зарипова без лишних слов занималась тем же.

Немного поколебавшись, я быстро выглянул в коридор и бросил ей.

— Чисто…

А затем бегом метнулся к своей комнате.

Микки уже стояла у стены полностью одетая, даже со своим кошачьим обручем на шапочке. В руке она держала непонятно где добытый длинный гвоздь-трехсотку.

Я забил ноги в ботинки, и снова выглянул в коридор. Судя по открытым номерам наших «компаньонов», все они уже успели сбежать.

Из комнаты выглянула Зарипова, нашла меня взглядом и перебежала ко мне. У медички в руке матово поблескивал небольшой пистолетик. Зацикливаться на гардеробе она тоже не стала, ограничившись кроссовками.

— Где наше оружие?

— Не знаю, — мотнула головой Фатима. — Здесь в гостинице его точно нет. У меня вот… — она показала на ладони ПСМ.

Мне ее поведение понравилось: не истерит, ведет себя спокойно и уверенно, уверенно ориентируется в обстановке — сразу присоединилась к группе, понимая, что одиночке выжить гораздо трудней.

Хорошо, Микки ее появление начисто проигнорировала.

Мелькнула мысль переждать бой в гостинице, за довольно толстыми стенами. Стычка не должна была продлиться долго, так как на базе имелся большой гарнизон. Чтобы сюда скрытно явился кто-то, способный их смести нафиг… ну, чудеса всякие бывают, но редко.

Тут раздался пронзительный вой, закончившийся очередным взрывом. Стены затрещали, оконные рамы вышибло вместе с решетками, а я сам с трудом удержался на ногах. Сразу стало ясно, что смысла оставаться в гостинице нет. Нападавшие могли целиться именно по строениям, чисто в профилактических целях — а вдруг там казарма, штаб или вообще склад ГСМ или боеприпасов⁈

— На выход…

На первом этаже давешний прапор уже собирался шмыгнуть за дверь, и я едва успел поймать его за шиворот.

— Куда, падла, мать твою!

— Согласно приказу…

— Оружие наше где? Любые стволы!

— Не знаю… без приказа не имею права!

От подобного уровня идиотизма я настолько прифигел, что даже ослабил хватку, и прапор этим немедленно воспользовался — дернулся, что есть мочи, вырвавшись из рук, и скрылся за дверью.

В сердцах выругавшись, я оглянулся, не нашел никакого оружия и снял с пожарного щита топор. Крутнул в руках и сразу немного успокоился. Так уж сложилось, что холодное оружие внушает мне гораздо большее доверие, чем огнестрел.

Выглянул за дверь и шепотом предупредил медичку.

— Не вздумай палить…

Объяснять, что пальбой из своей пукалки она только привлечет внимание к группе, я не стал — если соображает — поймет сама.

В глазах Фатимы плеснулся немой вопрос, но перечить она не стала и только кивнула.

Я еще раз оглянулся и вдоль стены перебежал к углу здания, а потом шмыгнул за гостиницу, где стояла небольшая беседка и штабеля из бетонных блоков и перекрытий. Жестом приказав Микки и медичке спрятаться там, я сам выбрал себе укрытие и попытался сориентироваться. Справа чернели стены загонов для тварей, слева еще какой-то забор, каменный, но совсем хлипкий. Чуть дальше виднелась стена Города, на которой полыхали огоньки выстрелов, но турели били в сторону пустошей.

Стрелковый бой нарастал, хотя шел в основном на стороне жилого сектора. Там гулко частили крупнокалиберные пулеметы и подгавкивали им автоматические пушки с гранатометами. Не говоря уже о другой мелочи. Судя по всему, на отражение атаки военные использовали весь свой арсенал. С других сторон тоже стреляли, но как-то вяло.

Не переставая активно вертеть головой по сторонам, я задумался.

Произошедшее выглядело довольно глупо. Ни одна группировка в области не смогла бы вот так тупо проломить оборону Города, даже террористы. Конечно, тактику «живых волн» они практиковали, но в этот раз выглядело как-то совсем уж тупо и примитивно. Или…

— Отвлекающий удар… — шепнул я себе. — Ну а что, при наличии своих людей в городе, вполне может сработать. Подходы к городу патрулируют по земле и с воздуха, просто так толпу не притащишь, не говоря уж о технике. Значит в скором времени стоит о неожиданностях. Каких?

От догадки по спине пробежали ледяные мурашки. Гребаный питомник Калуги!!! Если выпустить тварей — начнется хаос, в котором гораздо удобней ломать оборону.

Несколько минут ничего не происходило, только прилетело еще несколько самодельных мин из газовых баллонов. Штука, знакомая еще по Сирии, где таким баловались все группировки, начиная с «правительственных» войск и про-асадовских ополченцев и заканчивая всякими джихадистами. Несмотря на самодельность, взрывались эти штуки хорошо, разнося и поджигая все вокруг. Вот и сейчас на базе начались пожары, в отдалении уже тянулось в небо несколько столбов густого дыма. К счастью, в нашу сторону больше не стреляли — тряхнувший гостиницу разрыв был самым близким.

Пулеметы на вышках научного сектора пока молчали.

— Что там? — прошептала Зарипова, высунувшись из-за бетонного блока. Но тут же появилась рука Микки и утащила ее назад.

Я невольно улыбнулся. Кошка свое дело знает крепко; у нее не забалуешь. Если я принял кого-то в нашу группу, этот персонаж должен подчиняться общим правилам.

В воздух с шипением взмыло несколько гирлянд осветительных ракет. Все вокруг залило мертвенно-бледным светом. Неподалеку простучали несколько автоматных очередей, а потом приближающийся рык движка бронетранспортера. Двигатель почти сразу замолчал, но это меня успокоило, потому техникой с двигателями внутреннего сгорания на ходу обычно пользовались только военные. Даже если у терров тоже что-то имелось, применять её вдали от своих гнезд они не рисковали.

Но расслабиться не получилось, на хорошо видной мне вышке научного сектора вспух клубок пламени. Потом воздух прочертили пушистые струи реактивных гранат и забухали еще взрывы. В воздух взметнулся окутанный чадным ореолом огненный столб, удивительно похожий на миниатюрный ядерный взрыв. Видимо попали в резервуар с огнеметной смесью.

Что-то грохнуло, а потом заработал крупнокалиберный пулемет на бронетранспортере. А после того, как он замолк, включился ПКТ. Следом в грохот вплелись частые слаженные очереди из автоматов. Даже сквозь грохот выстрелов донеслись вопли умирающих людей.

Что произошло, я не видел, но прекрасно все понял. Вояки грамотно выдвинули на место вероятного прорыва БТР и мобильную группу. Те, кто пытался прорваться — сразу умерли. А вот эти короткие очереди — просто добивают раненых.

Стал подумывать, куда переместиться, но стало поздно. Со стороны торца гостиницы к нам выдвинулись хорошо заметные силуэты в черном. Четыре человека двигались быстро и слаженно. Двое тащили какой-то ящик, а вторая пара их умело прикрывала.

Меня и девочек они не видели, нас закрывала беседка и штабеля блоков. Сначала я подумал, что это ребята из комендантского взвода майора Комова, слишком уж они умело и слаженно работали. Но когда понял, куда они двигаются, сразу сообразил, что ошибся.

Группа направлялась к стене научного сектора, где располагались загоны с тварями и подопытными. А ящик, вероятней всего, был взрывчаткой. Место и время они выбрали идеальное, с вышек это место не просматривалось, мобильная группа вояк отвлеклась, добивая прорвавшихся.

Так и подмывало пропустить диверсантов, а самим убраться куда подальше, но вместо этого, беззвучно шепча себе под нос матюги, я подобрался и шмыгнул за ними следом. И дело не в том, что я встал на сторону военных. Просто, мать его, если зараженные вырвутся из загонов — мы все позавидуем мертвым. А пережить относительно близкий взрыв живучести тварям хватит.

Шаг, второй, пятый и шестой… присел за кустом, а когда террористы остановились, чтобы осмотреться, по дуге забежал им в тыл.

Даже за грохотом стрельбы, я уже хорошо слышал их переговоры.

— Шакур, Беря, шевелите копытами… живее, сыны шайтана…

— Как скажешь, Бек…

Договорить им я не дал.

Быстрый прыжок, тычком выбросил топор вперед, а после того, как лезвие с хрустом пробило затылок терру, с поворотом, припадая на правую ногу, рубанул наискосок, стараясь достать сразу двух.

Топор прошелестел в воздухе, развалил морду напополам второму, прорубил грудину третьему, но… твою мать… застрял там. Четвертый ловко отпрянул назад и уже вскинул автомат, как в него с утробный воем врезался неизвестно откуда взявшийся странный силуэт. Диверсант опрокинул на землю и судорожно задергал ногами и руками. Раздалось смачное чавканье и рычание, словно огромный пес жадно жрал свою порцию.

В нос ударил жуткий смрад, сразу стало ясно, что зараженные твари все-таки вырвались…

Быстро вырвал топор, и коротким ударом проломил башку твари, добил террориста, а потом коротко выкрикнул.

— Ко мне! Микки, ко мне…

Разглядел возле одного из трупов самозарядный дробовик с фонарем и коллиматором, поднял его, выгреб из подсумков патроны, после чего показал Фатиме с Микки на оружие.

— Вы тоже вооружайтесь…

Зарипова схватила «ксюху» в обвесе, с «шестидесятником» и «банкой», а Микки вырвала у трупа из кобуры пистолет.

— Магазины берите… — зашипел я, но опять, стало поздно.

Из темноты показались нескладные, медленно бредущие фигуры. Много фигур…

Даже несмотря на оружие, нас просто смели бы массой. Спасло то, что зараженные двигались нетипично медленно. Возможно, научники все же скармливали в них что-то успокоительное или еще какую фармацевтику для буйных психов.

Негромко бухнул дробовик, передняя тварь споткнулась и упала. Еще выстрел, второй и третий…

Зараженные все еще люди, сильные и выносливые, почти невосприимчивы к боли, но так же, как обычный человек, они не могут ходить с раздробленными костями ног. За это я и люблю дробовики: картечный патрон на расстоянии десяти-пятнадцати метров, гарантированно выносит обе коленные чашечки.

Микки закинула в толпу гранату. Темноту разорвал взрыв, тварей разбросало по сторонам. И почти сразу, с городской стены в нашу сторону ударила спарка крупнокалиберных пулеметов.

Резкие росчерки трассеров перемежались заканчивались яркими вспышками детонирующих зажигательных пуль мгновенного действия.

Зарипова с Микки в унисон взвизгнули и присели, я схватил их за воротник и потащил за собой вперед. Паршивая идея, но забор хотя бы скрыл нас из виду, а останься мы на виду… пулеметчик явно вошел в раж и при этом считал, что своих у него в секторе стрельбы быть не может.

Отбежав на несколько десятков метров, загнал дам в кусты, укрылся сам и прислушался. Стрельба все еще продолжалась, но бой распался на несколько очагов внутри города. Скорее всего, защитники отразили нападение и теперь методично добивали последних прорвавшихся за периметр и разбежавшихся тварей.

Я шепотом поинтересовался у медички:

— Куда? Ты эту территорию лучше знаешь!

Зарипову била сильная дрожь. Она ткнула рукой в темноту и постукивая зубами отрывисто выкрикнула.

— Т-туда…

— Что там?

— Л-лаборатория… моя… она защищена, у меня есть ключи…

Затея показалась мне сильно сомнительной, но другие варианты были еще хуже. Наверное. Уже через полсотни метров я сильно пожалел, что не остался на месте — в улочке между двумя длинными зданиями нам навстречу выбежала группа террористов. Впереди пер как танк здоровенный тип, закованный в самодельные доспехи с ног до головы, с пулеметом в руках, за ним рысили автоматчики.

К счастью, они то ли приняли нас за своих, то ли что — но стрелять мы начали первыми!

Трижды рявкнул дробаш, коротко простучала «ксюха» Фатимы, но, почему-то сразу заткнулась.

Оставшиеся в живых террористы частью залегли, частью разбежались в стороны в поисках укрытия. На месте остался только бронированный громила. Он вскинул пулемет, но выстрелы не прозвучали — я едва удержался от злорадного «ленту вовремя меняй, дебилушка!». Великан раздраженно потряс не оправдавшим его надежды оружием и с ревом понесся на меня, занося ПКМ словно дубину.

Я привычно пальнул навскидку по коленям — защита защитой, но картечь даже без пробития может натворить дел. Пальнул… один такой. Сухо щелкнул боек, в дробовике закончились патроны. Я отбросил его в сторону и подхватил топор. Захлопали пистолетные выстрелы, но громила все-таки махнул пулеметом. Я уклонился и ткнул его топором в морду. На искаженной ненавистью харе расплылась кровавая рана, щека громилы повисла словно у бульдога, но, черт бы его подрал, это все равно его не остановило.

Он отмахнулся рукой и снес меня с ног.

ПКМ снова взлетел в воздух.

И тут, со стороны неожиданно треснула короткая очередь.

Башка громилы взорвалась, как переспевший арбуз, он шумно всхлипнул и завалился на спину.

Я оглянулся и увидел в десятке метров группу военных.

И Карла со вскинутым автоматом в руках…

Глава 7

Глава 7

Home Sweet Home

Карл и Юля

Дверь была прикрыта, но разговор за ней велся, как принято говорить, на повышенных тонах. Так что и напрягать слух не приходилось.

Конечно, будь на месте адъютант генерала или кто там у военных за секретуток, мне бы так погреть уши никто не дал. Но как раз сегодня утром стол в генеральской приемной пустовал, а сержанту, который меня привел, на доносящие секреты было глубоко пофигу. Он прислонил автомат к стене, развалился в кресле и, похоже, дремал с открытыми глазами, то и дело «клюя» головой, но тут же встряхиваясь и возвращаясь в прежнее положение.

Автомат, к слову, с нештатным длинным целиком-рельсой. Почти такой же, как затрофееный мной и отобранный каким-то прибежавшим после стрельбы офицером. Обидно, но не сильно — калик и магнифайр я успел снять, благо, они были на быстросъеме, а отобрать еще и магазины этот хрен так и не догадался.

— А я говорю, что выдвигаться надо как можно скорее!

Судя по звуку, Калуга подкрепил свои слова ударом кулака по столу. Полковник на генерала? Ну-ну…

— Тебе, может, и надо, — удивительно, но тон генерала был скорее извиняющее-примирительным, — а мне что, разорваться? Центру просто, приказали действовать по плану «Метель» и ждут докладов. Победных, как у нас водится… мол, обнаружил и уничтожил. Ну, поднял я еще пару «цефеев», а толку? Против нас, к сожалению, тоже не дураки работают. Если уж скрытно подойти сумели, то уж про пути отхода тоже наверняка подумали. Если вообще надо было кому отходить. Сам же видел, покрошили мы по большей части мясо, наркотой обколотое, из недавно прибившихся. Настоящих бойцов почти что и не было, а уж командиров — тем более. Разведка боем, вот что это было. Ну и заодно балласт скинули, запасы жратвы у них тоже не резиновые.

— Ничего себе «разведка», — буркнул Калуга. — Такого шороху навели.

— А это, между прочим, и к тебе вопрос, — ядовито заметил генерал. — Как вышло, что эти ваши… подопытные на свободе оказались? Да еще в таком количестве? Я специально в крайний рапорт заглянул, на довольствии 83 экземпляра записано. А трупаков на территории больше сотни уже насчитали. Как так?

— Накануне свежую партию привезли, рассортировать и учесть не успели, — недовольно произнес Калуга. — А как все разом выбрались, это к Мирзоеву вопрос. Все камеры разом не должны были открыться, даже при отключении электричества.

— Ты за Мирзоева не прячься, — поднажал генерал, — пока не уехал, он зам, а ты главный. Вместе разбирайтесь, что и как. Гения этого вашего хоть нашли в итоге?

— Нашли.

— Ну и где черти его носили?

— Да нигде, — с еще большей неохотой признался Калуга. — Он в гостинице под кровать залез, а как стрельба затихла, уснул прямо там. Дежурный после боя пробежался — все номера пустые, ну и доложил.

— Ну, хоть одной проблемой меньше.

— Это не просто проблема, — возразил Калуга. — Бубенчиков незаменим. Без него вся операция теряет смысл. Зарипова одна не потянет, это точно.

— Незаменимых у нас нет, — хохотнул генерал и уже более серьезным тоном продолжил. — Что у тебя с боевой группой? Большие потери?

— Двухсотый один, а вот раненых — пятеро, — Калуга сделал паузу, — не тяжелые, броники выручили, но на ближайшее время… ограниченно боеспособны.

— Да уж, — следом раздался непонятный звук, похожий на журчание. — Дела. Сам понимаешь, замену из своих рейдовых я тебе дать не могу. Остается только спецконтингент, но…

Остаток фразы перебил сигнал вызова.

— Слушаю, — отозвался генерал. — Да… ну и чего он хочет? Ну и пусть катиться, лишь бы завтра утром был, как штык! Нет, на КПП сообщать не надо! Что⁈ А смысл⁈ Захочет слинять — слиняет. Вчера еще мог. Дальше-то что? В розыске, да с наградой за голову сколько протянет? Во… и он тоже не дурак. Пусть собирает свое барахло, это и в его интересах тоже. Отбой. Это из твоих, — последняя фраза была, судя по всему, адресована уже Калуге, — проводник этот… второй, здоровый попросил его на сутки отпустить, снаряжение собрать.

— Я бы не выпускал.

Как назло, именно в этот момент мой конвоир окончательно задремал — и с его головы свалилась каска, загремев по паркету.

— Это еще… — дверь распахнулась, и появившийся на пороге генерал с удивлением уставился на бойца, которого хватило лишь вытянуться по стойке «смирно».

— Сержант Белоусов!

— Чего надо? — сержант не отреагировал, продолжая «есть» начальство глазами. — Ты что, глухой⁈

— Так точно, контуженный после вчерашнего! Майор Гришковецкий приказал доставить, — сержант замялся, видимо, забыв, как майор обозначил мой статус…

— … вольнонаемный специалист, — подсказал я.

— А, это ты тут, — развернулся в мою сторону генерал. — Сам хоть знаешь, зачем привели?

— Так точно. Прошу выдать увольнительную на сутки для подбора снаряжения.

— Еще один, — донесся из кабинета голос Калуги, — сейчас они, как тараканы…

— Разрешаю! — рявкнул генерал. — Сержант, скажешь майору, я приказал.

После чего с грохотом захлопнул дверь и перешел на какой-то шипящий шепот, разобрать который уже не получалось.

* * *

На стоянке я с ходу направился к «Пухле», но Юлька дернула меня за рукав и стрельнула глазами в сторону, где о чем-то бурно дискутировали наши будущие попутчики — Белый со своей подругой и прапорщик Бугров.

— Где мой байк?

— Не кипишуй! — равнодушно бросил Бугров. — Раз был, значит, найдется. Армия, значит порядок.

— Да знаю я ваши порядочки, н-на! Чуть отвернулся, уже спиздили.

— В армии нет слова «спиздили», в армии есть только «проебал». — съюморил прапорщик и сам же рассмеялся своей шутке. Остальным смешно не было, особенно Белому, который постепенно переходил в состояние Красного.

— Ты же под арестом сидел? Сидел! Вот кто-то и взял, кому было нужно. Найдем ответственного, выясним, кто взял и вернем.

— Если будет что возвращать, — проворчал Белый, — вы свою технику не жалеете, а чужую и подавно.

— Полковник велел, чтобы все было как надо! — наставительно поднял палец Бугров. — Значит, все будет. Сломали — починят. Раздолбали — компенсируем. Мотоциклов на складе хватает.

— Да нахрен мне ваши драндулеты⁈ — взорвался Белый. — Мне мой байк нужен! Вы забрали, значит, ваша ответственность!

— И че, я тебе рожу его прямо тут⁈ — тоже повысил голос прапорщик. — Сам видишь — на месте нет. Куда делся — буду выяснять!

— А мне чего теперь? Пешкарусом топать?

— Проблемы, народ? — обычно я в таких случаях не вмешиваюсь. Но что-то мне подсказывало — если эти двое сейчас друг друга поубивают или хотя бы переломают руки-ноги, проблемы начнутся уже у меня. Ибо Калуга явно решил отправиться в свое путешествие как можно скорее, а боеспособность нашей сбродной команды и без того выглядит сомнительно.

— Это не проблема, это пиздец! — Белый в избытке чувств рубанул воздух ладонью. — Байк сперли, гады!

Прапорщик Бугров демонстративно развел ладони, то ли показывая, что у него в руках байка нет, то ли — что не видит предмета спора.

— Вас подвезти куда надо?

— Ну… желательно, — помявшись, согласился Белый. — А то с этими…

— Сказал же — найдем твой сраный байк!

— А в рыло⁈ — вызверился Белый, но тут Микки встала перед ним и несколько раз мотнула головой. — А… ну ладно.

По дороге он, правда, продолжал что-то бормотать себе под нос — пока не сообразил, к чему именно мы пришли.

— Это вообще что⁈

— Пухля! — сообщил я, направляя пульт прямо на рисунок розовой свинки и нажимая кнопку. — Он же Пинцгауэр. Дембельнувшийся британец с австрийскими корнями. Есть… то есть, была одна конторка, жившая с того, что всякие вездеходы, в основном, списанную армейку, переделывали под автодома для богатых буратин. От сотни килоевро и до х… до небес.

— Да уж, — Белый встал на лестницу в кузов и сунул голову внутрь. — Нутрянка тут и впрямь, по-богатому. А станок и прочее — это твое хозяйство?

— В основном, мое. — Я обошел машину и открыл водительскую дверь. — Вы залезайте, располагайтесь. Ну и скажешь, куда ехать, когда за КПП выкатим.

— Ага, покажу, — пообещал Белый. — Слушай… а почему «Пухля»?

— Мультик был такой, '«Гравити Фолз», там свинью так звали. А вообще у неё спроси, — я кивнул на пристегивающуюся рядом Юльку. — В смысле, почему она армейский вездеход с ходу «свинкой» обозвала, да еще жирной.

— Так он же спереди точь-в-точь как свинка! — обернулась в салон Юлька. — Большие фары как два глаза, и маленькие как пятачок по центру.

Комментировать этот ассоциативный ряд я не стал, сосредоточившись на выруливании со стоянки. У «Пухли» хороший обзор плюс камеры, но и габариты шестиосного вездехода тоже не маленькие. А у военных вместо обычных ПДД есть правило бронедорожного движения — прав тот, кто на танке.

— Полная электрика?

— Ну да. Жрет, конечно, как не в себя, но тут уж без вариантов. Это же для поездок по Европе делали, а там на соляре не то, что в города — в некоторые страны было не заехать. Поэтому все двигло-пихло с нуля. Зато центр тяжести максимально низкий, спасибо богатейкам. Выше рамы только воздух, пластик и алюминий…

— … и твои железяки! — добавила Юлька. — Кто хотел на крышу пулемет?

— Пулемет? — заинтересованно уточнил Белый.

— Да отдавали тут как-то верхнюю будку от «хаммера» вместе с «пятидесякой», — вздохнул я. — Штука, в общем, неплохая, но возни с ней. Да и вообще я предпочитаю все, что полегче и поменьше. Пистолеты, револьверы, ружья, автоматы. С крупняком возни много, да и не развернешь его тут особо, это уже в стационарной мастерской надо.

— От КПП направо и потом налево. А чего у тебя эти вояки забрали? Много добра было?

— Что сверху лежало, то и выгребли, — фыркнул я. — То, что не жалко… ну, скажем так, не очень жалко. Найти остальное… можно было, конечно, но им бы пришлось тут все до рамы разбирать, а на это команды не было.

— Понимаю, — Белый постучал по ящику под своим сиденьем, — тут слона упрятать можно, если по частям. И… до конца улицы и на повороте направо.

— Понял. А насчет слона… Юль, покажешь?

— Сейчас…

Отстегнувшись, Юлька ловко перелезла с пассажирского сиденья в салон, раздвинула «кровать» в спальном отсеке над водителем, затем выжала скрытые защелки — и, охнув от напряжения, все же сумела аккуратно вытащить в салон «потайную панель».

— Извини, забыл сколько мы туда упихали…

— Хренассе у вас дорожный набор! — восхитился Белый. — Да тут на десятерых. Или это тоже на продажу?

— Не, продажные стволы из машины вояки выгребли. Это как раз наш с Юлей личный арсенал, «рабочие» инструменты.

Белый и Микки

Бедному собраться только подпоясаться…

Если вкратце, кутерьма с нападением закончилась к утру. Все научники уцелели, в том числе и ботан. Этот, как выяснилось, просидел всю свару под кроватью в номере. «Бультерьеры» Калуги куда-то исчезли, чему я не собирался огорчаться. Зарипова украдкой чмокнула меня в щеку, мацнула за задницу и присоединилась к своим.

Трофейное оружие у нас отобрали, зато, совершенно неожиданно вернули наши стволы и имущество. Я быстро проверил пожитки и обнаружил, что все на месте, кроме ключей от электробайка. Прапор Бугров притащивший снарягу нагло разводил руками: мол, а я тут причем? Что дали, то и возвращаю.

Вот честно, так и подмывало свернуть ему челюсть, но удержала Микки. Я скрипнул зубами, но пообещал себе, что перед рейдом обязательно найду ворюгу.

В качестве второго бонуса нам, после очередного сеанса ругани, разрешили вернуться домой за снарягой, не без байка эта затея сильно усложнялась.

На стоянке Карл неожиданно предложил нас подвезти. Его предложение меня довольно сильно напрягло — выдавать расположение логова ну сильно не хотелось. Впрочем, немного поразмыслив, я согласился. Первое — шансы на успешное выполнение задачи и возвращение из рейда являлись околонулевыми, а вояки, мать их за ногу, скорее всего, найдут вариант проследить, куда мы ломанулись — жучка повесят или дрон запустят. Второе — даже если мы успешно свалим по пути, о возвращении в эти края даже не стоило думать. Тупо шлепнут особо циничным способом. И третье — после того, как все возьмем, я собрался предпринять кое-какие меры. Так что пусть смотрят, я даже экскурсию проведу и чаем напою.

Машина у Карла и Юлии, оказалась по нынешним временам, что-то типа Роллс-ройса Фантома в доапокалиптические времена. Навороченный до невозможности австрийский вездеходик Пинцнгауэр на электротяге с шестью ведущими колесами. Что еще раз подтвердило мои выводы о том, что эта парочка очень и очень непроста. Такую тачку в пустошах сейчас с руками оторвут, а вернее, с головой владельца, кем бы он ни был.

КПП превратился в груду развалин, судя по всему, его таранили чем-то начиненным взрывчаткой. Трупы вояки уже утащили, насчет санитарии у них строго, а вот остовы сгоревшей техники в количестве пока имелись и местами даже дымились.

— Положили впустую столько людей… — Карл пожал плечами. — Зачем? Проба сил? Слишком дорого обошлось.

— Ты же сам видел, в первой волне всякое отребье, наверняка под наркотой, — напомнила Юля. — «Расходный материал», как ты сам говоришь. А цель… цель какая-то, понятное дело, есть, но какая?

— Мне кажется, это нападение каким-то образом связано с нашим рейдом… — после паузы ответил я. — Хотелось бы, чтобы ошибался.

Дальше эту тему больше не упоминали. По пути общались вполне по-дружески, ничего настораживающего в этой парочке, я не заметил. Что, впрочем, ничего не доказывало, я далеко не провидец и физиономист. Микки вела себя, как всегда, замкнуто, но открытой агрессии и неприязни не проявляла.

— Давай я подкину вас примерно к месту… — предложил Карл, сбавив ход. — Здесь вроде сейчас чисто, дальше пешком дойдете, а когда соберетесь, отсюда и заберу. Связь есть, определимся.

Я сразу оценил предложение: парень тактично предложил мне не выдавать точного месторасположения базы.

— Собираться дело не быстрое, — спокойно ответил я. — Приглашаю в гости.

Карл явно напрягся, что меня не удивило. Приглашать к себе в тайную берлогу незнакомых людей сейчас не станет даже идиот. А если все-таки приглашение поступило, значит в этом есть какой-то умысел. Такие тертые наемники, как эта пара, все прекрасно понимали.

Пришлось повторить все свои резоны.

— Дрон, скорее всего, сапоги уже за нами запустили… — я показал пальцем на потолок кабины. — Так что, добро пожаловать.

Карл кивнул.

В берлогу проникли без происшествий.

Дома Микки сразу юркнула к себе и закрылась.

— Серьезно у вас тут… — Карл оглянулся и одобрительно кивнул. — Красиво жить не запретишь. А что с твоей девчонкой?

Юля сердито зыркнула на него, и тот примирительно поднял руки.

Я провел их к себе и только потом ответил.

— Долго рассказывать. В поле и бою она очень полезна, а для нормальных людей почти безопасна, если соблюдать определенные правила. Я со временем все объясню.

— Договорились, — быстро согласился Карл. — Сработаемся. Я слышал, что ты тоже…

— Вы были в Питере? — договорила за него Юлия.

— Не в Питере, но близко… — я достал из шкафчика початую бутылку ирландского виски и стаканы. — Ну что, за знакомство?

— Как оцениваешь наши шансы? — Карл поднял бокал.

— Почти никаких…

— Весело! — фыркнула Юля. — Люблю движуху. Йо-йо-йо, ла-ла-ла и все такое. Даешь дискотеку!

Карл покосился на нее, но промолчал.

Мы выпили, а потом я устроил нашим новым компаньонам экскурсию по берлоге и предложил.

— Располагайтесь. Где душ, кухня и продукты вы знаете. Часа полтора у вас есть, быстрее не соберемся.

Возражений не последовало, вызвав Кошку условным знаком, я закрылся с ней на нашем складе.

Предстояло решить довольно сложную задачу. В таком рейде любая упущенная мелочь могла стоить жизни.

Вздохнул и начал собираться.

Первым в специальный чехол на моем рюкзаке отправился кейс с комплектом микро БПЛА Black Hornet. Наверное, самой большой нашей ценностью, которую я берег как зеницу ока. Его мне удалось прибрать к рукам еще в Германии, когда одна из местных банд разграбила натовскую базу. Прибарахлились местные турко-арабы здорово, но в итоге вышло как в анекдоте — права купил, уметь водить не купил. Я в тот раз неплохо прибарахлился, но сейчас от всей добычи остался только «шершень». Если что-то могло повысить наши шансы на выживание, так это возможность заранее обнаружить противника. Следом в рюкзак отправилась портативная солнечная зарядка. Да, заряжать ей батареи долго и муторно, но и такая возможность лучше никакой. А Ленобласти атомная станция еще работала, а что происходит за Питером, толком не знал никто. Слухи гуляли в диапазоне от «все там зашибись» до «полный писец»!

Из гаджетов в рюкзак положил два прибора ночного видения, а дальше занялся всеми необходимыми мелочами.

Ну и дополнительно, приторочил к рюкзаку складной телескопический спиннинг. Весит ничего, а может очень выручить. Магазины уже давно разграблены, а купить даже еду у торговцев — как говорил кот Матроскин: «Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет».

Микки тоже собиралась, нужды контролировать ее не было. Девчонка не хуже меня знает, что брать в рейд,

Забив рюкзак почти доверху, я жестом приказал Микки пересесть спиной ко мне и принялся переодеваться.

Бросающегося в глаза «военного» вида старательно избегал. В тех местах, куда мы идем, принадлежность к воякам означает однозначные неприятности. Палить начнут, даже не разбираясь.

К счастью, мы успели обзавестись всем необходимым, поэтому проблем не возникло.

Удобные туристические ботинки, демисезонная парка с капюшоном на флисовой подкладке, наколенники, балаклава, вязаная шапочка, тактические перчатки, баллистические очки — в общем, из камуфляжа у меня остались только штаны.

Закончив с одеждой, я обернулся и увидел, что Кошка тоже переоделась и стала похожа на опытного мальчишку, собравшегося в туристический поход. Но «ушки» свои не забыла.

Одобрительно кивнув, я тихо поинтересовался в нее:

— Что скажешь о наших гостях?

Девчонка немного помедлила и ответила немного хрипловатым голосом.

— Микки не знает, они сами по себе, но… наверное, пока их не стоит убивать. Юлька красивая и добрая. Микки не боится ее…

Я кивнул и занялся оружием и боеприпасами, по традиции начав с холодняка.

Тактический томагавк, обоюдоострый кинжал с обмотанной паракордом рукояткой, тычковый нож и складник — на этом и ограничился.

А вот со стволами все обстояло немного сложнее. Микки я выдал ПП-2000 с глушителем и коллиматором вдобавок к ее обрезу, с которым она ни за что бы не рассталась. Приклад снял, а вместо него воткнул тридцатипатронный магазин. Компактная и легкая игрушка, вместе с пятью полными магазинами для Микки в самый раз. Она вынослива словно бедуин, но весом все равно злоупотреблять не стоит.

А вот над арсеналом для себя задумался. С пистолетом понятно, добавлю глушитель к своему Вальтеру и все. А вот что еще? Дробовик, который я предпочитаю любому оружию? Боезапас, черт бы его подрал, замаешься таскать на себе. Сотня картечных и пулевых патронов весит, как полтора десятка полных магазинов к калашу. А сотни может оказаться мало.

Немного поразмыслив, все-таки решил не изменять привычкам. Воевать на расстоянии я ни с кем не собираюсь, проще угрозу обойти или сбежать, а к тяжестям привычный.

Моего штатного «Беню», Бенелли М4, готовить в рейд нужды не было, все необходимое на нем уже стояло.

Пятьдесят патронов уложил в подсумки на разгрузке, еще шестьдесят в пачках спрятал в рюкзак. Треть пулевых, остальные картечные. Ну и десяток дроби первого номера, на всякий случай. Можно и дичь какую подстрелить, а зараженному в упор башку снесет не хуже картечин.

Дальше доукомплектовал свою и Микки РПСки всем необходимым и уложил их в большую сумку. Туда же отправились два легких кевларовых бронежилета и противоосколочные шлемы с креплениями для ПНВ. Экипируемся уже перед выходом, а пока тяжести тягать нет нужды.

Закончив с экипировкой, я позвал гостей на склад.

— Если есть в чем нужда — берите.

Карл уважительно кивнул.

— Солидно, солидно… — он переглянулся с Юлей и, неожиданно для меня, отказался. — Спасибо, но нет. У нас своего хватает.

Сдержанность пары понравилась, хотя шанс на то, что они собираются прикарманить все это позже, все-таки оставался.

Когда погрузились в машину, я попросил отъехать Карла подальше, а потом, нажал в кармане кнопочку на пульте.

Саданул взрыв, в облаке пыли подъезд дома над нашим логовом сложился. Я специально завалил вход в подвал, но секретный отнорок в канализации, все-таки остался цел.

— Не жалко? — Карл вопросительно посмотрел на меня.

— Жалко, — честно признался я. — Очень жалко. Но отдавать дяде еще жальче.

— Подвал должен остаться целым? — догадалась Юлия.

Отвечать на вопрос я не стал.

— Чем планируете заниматься? Приглашаю вас вечером в кабак в Городе. Я угощаю. Кормят отлично, у них и номера приличные есть. Там и переночуем перед дорогой. Что-то мне не улыбается опять в этот гребаный научный сектор лезть.

— Как вспомню эти загоны… — спутница Карла возмущенно фыркнула. — Ну их к черту.

Микки показала видневшимся стенам Города фак, а мы все дружно рассмеялись и решили навестить кабак.

Пропустили нас в жилой сектор с оружием, но на въезде уже ждал прапорщик Бугров. Видимо, вояки все-таки вели нас с воздуха.

— Справились? — он нарочито радушно улыбнулся. — Отлично! Тогда в гостиницу. Там уже стекла вставили и навели марафет. А завтра отправимся.

— Байк нашел? — я шагнул к нему вплотную.

— Да откуда я знаю где он! — возмутился прапорщик, шагнув назад. — Пусть его ищет тот, кто проворонил. Если что, Севастьянов приказал тебе выдать любой мотоцикл из нашего резерва после возвращения.

Желание дать ему в морду возвратилось, но я сдержался.

— Хрен с вами. Ночевать мы будем в «Короле и Шуте». Утром заедете за нами.

— Но… — морда Бугрова покраснела от злости. — Приказано…

— Чтобы нас там на этот раз точно угробили?

— Это было… было… — запыхтел вояка.

— Каким кремом для лица вы пользуетесь, господин прапорщик? — издевательски поинтересовалась у него Юля.

Микки неожиданно прыснула и показала «фак» уже прапору.

Карл просто улыбался.

— Да идите вы… куда хотите! — зло гаркнул Бугров. — Но чтобы в шесть утра как штык. Не проснетесь, прикажу нахрен под конвоем доставить, и чтобы пинали всю дорогу.

— Вот и ладненько… — спутница Карла присела в манерном книксене. — До скорой встречи.

Возле мастерской, где оставлял свой байк, я попросил ненадолго остановиться.

— Белый… — Серега приложил руку к сердцу. — У меня твой аппарат просто конфисковали. Ничего даже слушать не хотели. Сам знаешь…

— Знаю, — оборвал я его. — Вот куда его вояки дели⁉

— У Гасана! — горячо выдохнул хозяин мастерской. — Кто из сапогов ему его сдал, я не знаю, но сейчас твой байк у этого мудака. На складе у него, точно знаю. Люди видели.

— Хорошо, без проблем, — я хлопнул Серегу по плечу. — К тебе претензий нет. Увидимся.

Мелькнула мысль прямо сейчас наведаться к торговцу, но я ее подавил.

Хозяин «Короля и Шута» без проволочек выделил место для «Пухли» во внутреннем дворе заведения, а нам предоставил два лучших двухместных номера.

Я достал из кармана пачку «чеков», но он придержал мою руку.

— Белый… — Боцман смущенно запнулся. — Тут такое дело, как ни крути, я тебе должен. Подставили тебя у меня, взяли тоже у меня. Так что… будь у меня сегодня гостем.

Я все равно сунул «деньги» ему в руки.

— Хорошо, Саня, без проблем. А это отдай тетке Машке, в приют. Договорились?

Никакого смысла хранить «валюту» Города не было, потому что она действовала только в зоне контроля вояк. А там куда мы собрались, работали совсем другие средства оплаты.

— Уезжаешь? — догадался Боцман.

— Да, прогуляюсь. Аппарат мой пусть у тебя хранится. И пошли кого-нибудь, чтобы сюда пришел прапорщик Бугров.

— Пес Калуги?

— Ага. Ну, бывай.

В номере мы по очереди с Микки приняли душ, а потом спустились в сам кабак, в тот номер, в котором я встречался с фермерами.

Наши новые спутники были уже там. Юлия принарядилась, выглядела просто отпадно, а Карл разве что умылся и пригладил патлы с бородкой. Да и то, насколько понимаю, по настоянию своей дамы.

Боцман расстарался на славу, стол был просто завален едой. Центр занимали блюдо с запеченным бараньим боком и целая батарея графинчиков с настойками.

Микки сразу юркнула на свое место, к блюду с огромной порцией чебуреков, любимой ее едой.

— У меня такое впечатление, что хозяин заложил тебе свою душу, — улыбнулся Карл.

— Как-то так, — я неспешно заполнил рюмки. — Итак, парни и девочки. Скажу честно, я не в восторге от нашего задания. Но еще больше меня беспокоит то, что идти придется с незнакомыми людьми. К сожалению, уже ничего не поправишь, так что… давайте выпьем, а потом попробуем познакомиться. Этого мало, сами знаете, не исключено, что мы очень скоро начнем думать, как половчей перерезать друг другу глотки, но надо хоть как-то попытаться этого избежать.

Карл и Юлия среагировали на мою речь спокойно, но молча.

Рюмки с мелодичным звоном стукнулись. Я выпил, помедлил немного и начал рассказывать.

— Отставной «силовик», как принято говорить. Служил, воевал… в какой-то момент задолбало, послал всех нах. Потом занимался всяким-разным. Песец застал меня в Дойчланде. Там же и встретил Кошку…

Микки кивнула, продолжая хрустеть чебуреком.

— Помогло выжить то, что мы прибились к немецкой русско-азиатской общине, — продолжил я. — Там все было хуже… сам понимаешь, плотность населения выше, запасов как бы не меньше. Когда самый первый вал пиздеца прошёл, мы с Микки на яхте перебрались сюда. А точнее, когда сдох движок и порвало паруса, нас сюда прибило. Здесь занимались тем, что помогали людям найти то, что им нужно. Вроде все. Теперь ваша очередь…

Я опять наполнил рюмки и замолчал.

Мы выпили, после чего Карл негромко сказал.

— С нами все тоже довольно просто. У меня в Эстонии был небольшой бизнес… ну такое. Доля в магазине, оружейка плюс всякое туристическо-рыболовное, на одних охотниках, а тем более, стрелках нормально не заработать, слишком их мало. Плюс мастерская. Когда началось, был за городом… повезло, можно сказать. Первые несколько недель вообще тупо бухал, как не сожрали — не знаю. Потом бухло кончилось, начал выползать наружу и пытаться как-то обустроится. Благо, — Карл постучал пальцем по лбу, — знал, где лежит всякое интересное. Потом встретил Юлю, стали работать вместе. Как-то так…

Не скажу, что нам удалось подружиться с ними, но по итогу вечера мне стало казаться, что из всей группы, опасаться Карла и его спутницу нам стоит в последнюю очередь. Очень хочется верить, что они решили так же.

Бугров явился, выслушал все про торговца и ушел, скупо пообещав, что разберется.

Перед сном я стоял у окна и думал о том, что всей нашей навороченной экипировке, шансы на выживание все равно остаются минимальными. Единственный более-менее надежный шанс выжить — это сбежать по пути. Так себе шанс — обмен информацией у вояк поставлен хорошо. Если в другом регионе попадемся к ним на карандаш, и те поднимут разосланные ориентировки, может выйти кисло. Но это хоть какой-то шанс, а тащиться с Калугой — верная смерть и чем дальше, тем больше. Если у него рейд в Питер только первый этап и, что-то мне подсказывает, далеко не самый безумный. Хотя, казалось бы, куда уж круче.

Внизу на улице в свете фонарей показался патрульный багги военных. За ним тащилось на веревке тело в широких шароварах и меховой безрукавке, в котором я опознал торговца Гасана…

Глава 8

Глава 8

В путь-дорогу

Карл и Юля

Рожа прапорщика Бугрова сейчас настолько полно соответствовала его фамилии, что даже шутить по этому поводу не хотелось — только посочувствовать бедолаге. Не знаю, где он вчера был, но грызли его не комары, а медведи гризли.

Если у кого недоставало эмпатии для сочувствия, оставался еще инстинкт самосохранения. Одного взгляда в узкие щелки, которыми прапорщик пытался глядеть на мир, хватало, чтобы шутить по его адресу резко расхотелось. Даже Белый предпочел в этот раз промолчать, хотя было видно, что пара слов у него на языке вертелась.

— Прибыли вовремя, — судя по голосу, для прапорщика это было скорее разочарование, чем приятный сюрприз. — Ладно. Располагайтесь пока. Сейчас остальные подтянутся. Сначала на склад, затариться… генерал распорядился, пустят в спецсектор. Потом завтрак и выдвигаемся. Вопросы есть? Вопросов нет.

Со стороны это выглядело как отчитывание строгой училкой нашкодивших школьников — сидели мы за древними школьными партами, которую не одно поколение солдат сначала старательно покрывало затейливой резьбой, а потом еще более старательно закрашивало свои художество. Хотя учебные плакаты на стенах заставляли подумать скорее о музее. Ладно еще СКС или АКМС на складе мог заваляться, а вот заучивать устройство кавалерийского карабина 1938 года или револьвера системы «наган» образца 1895 года — это только в порядке издевательства.

Раньше других подтянулись «псы», как я еще в прошлый час окрестил про себя молчаливых подчиненных Калуги. Правда, из той троицы, что была на прошлом совещании, в этот раз было только двое, зато к ним прибавилось еще пятеро — помоложе, но с теми же коротко стриженными загривками и оловянным взглядом. Молодняк, но явно той же породы.

Следом явилась научно-техническая группа в главе с зевающим Петровичом, причем Зарипова, чуть задержавшись в дверях, улыбнулась и даже очень многообещающе подмигнула — так, что Юлька с подозрением уставилась на меня.

— Ты чего?

— А она чего? Лучше сразу признайся…

— В чем⁈ Блин, может, это Белому…

— У него Микки…

— Или у нее шутки такие…

Не уверен, что Юлька мне до конца поверила. Приступы немотивированной ревности у неё случаются внезапно, а проходят долго и сложно.

Наконец, в помещение вошла последняя пятерка. Тоже коротко стриженные, в камуфляже… но сели они в отдельно от «псов». Что-то в них было… неправильное, но вот сформулировать это я не смог.

Зато смогла Юлька.

— Это блатные, — шепотом сообщила она.

— Что?

— «Братва», блатные, урки, уголовники, шпана. У одного наколки… взгляд, повадки… точно тебе говорю.

— Да верю, верю, — пробормотал я, с запозданием вспоминая давешний подслушанный разговор и слова генерала про спецконтингент. Вот значит, кого тот имел в виду. Да уж, повезло с попутчиками.

С другой стороны, чья бы корова мычала. С точки зрения того же Калуги мы с Юлькой и Белый со своей девчонкой такие преступники. А то и похуже.

Стоило подумать, как поговорка «черта помянешь!» получила зримое подтверждение — Калуга вошёл почти сразу, словно уже стоял за дверью. Следом зашел прапорщик Бугров, но так и остался стоять у двери, подпирая косяк.

— Буду краток. Через два часа отправляется конвой к побережью. Действовать надо быстро.

— Куда спешишь, начальник? — вроде бы негромко, но с явным вызовом произнес кто-то из «братков». — Так дела не делают. Перетереть все надо, обмозговать…

— Там уже ждет корабль. С деталями плана все будут ознакомлены, — Калуга медленно обвел взглядом собравшихся, задержавшись на задавшем вопрос «братке», — после отхода. Во избежание утечки информации. Ненашев и Зарипова, вы отвечаете за погрузку своей части снаряжения. Все вопросы, если будут — к прапорщику Бугрову.

Мне показалось, что полковник хотел сказать еще что-то — но передумал и кивнув Бугрову, вышел.

— Вводную прослушали? — вопросил прапорщик. — Поняли, осознали?

— Никак нет, гражданин начальник.

— Ну и похрен, — осклабился Бугров, — не вашего ума дела. Слушайте сюда ушами. В складской зоне сейчас будем в трех местах. Первое — снаряга. Второе — оружие. Третий отдел — боеприпасы. Их берем в упакованном виде. До выезда за пределы Города заряжать запрещено.

— Сколько берем? — спросил один из «псов». — Только носимый или с запасом? Транспорт будет?

— Транспорт будет, — уверенно сообщил Бугров, — но не резиновый. Берите по четыре бэка. Четыре, это два по два, а не «патронов все равно мало, но уже не унести». После первого этапа будет возможность пополнится. Еще вопросы? — я, не придумав ничего лучшего, потянул руку на школьный манер, — говори.

— Когда можно будет проверить и пристрелять оружие?

— Все оружие проверено и пристреляно! Рависты позаботились.

— Я не доверяю оружию, которое пристреливал кто-то другой! — заявил я.

— Дело твое! — огрызнулся Бугров, но тут меня поддержал один из «псов», заявив: «парень дело говорит». — Ладно, подумаем. Но, в любом случае, это уже после погрузки на корабль. У нас жесткий график.

Мне осталось только пожать плечами. Основные стволы у меня и Юльки в любом случае свои. Что у вояк на складе найдется что-то из разряда «умереть не встать», я не особо верил, хотя в жизни всякие чудеса случаются. Вся эта затея полковника и так авантюра чистейшей воды, так что косяком больше, косяком меньше…

— Еще вопросы есть? — раздраженно спросил Бугров. — Нет? Тогда двинулись. Глебов, Хасанов — замыкающие.

Как я и ожидал, ничего сверхъестественно полезного на складе снаряги не нашлось. Большая часть — стандартная армейка, меньшая — конфискат из местного «декатлона» и прочие трофеи. Снаряга так себе, по большей части дешманский китай. У меня в магазине выбор был получше… хотя тут наверняка все более-менее приличное уже растащили. Взял несколько пачек антибиотика и упаковку с медицинским клеем. Эта штука в поле расходуется быстро, а начнешь экономить, так любая мелкая царапина может обернуться паршивейшим нагноением.

Зато оружейка все же сумела удивить. Что там будет некоторое количество стволов из арсенала эстонской армии, я ожидал. После Катаклизма уцелевший народ через бывшую границу шлялся туда-сюда достаточно активно, размахивая не только старыми «галилами» и «негевами», но и новыми «марсами». Несколько десятков я и сам «пустил в оборот», благо, знал, где брать. А вот на стеллажах с гражданским конфискатом нашлось кое-что интересное. Древнее зеленое AI-шное шасси, c вырезом под большой палец. Я почти прошел мимо, но вернулся, пригляделся к прицелу — Калес, причем топовый, руки сами потянулись к барашкам крепления. Большой, тяжелый, но пройти мимо хорошего стекла, это как наркоману пройти мимо дорожки. Остановился, пригляделся, вытащил винтовку на свет и понял, что все даже интересней, чем казалось — новый не только прицел, но и ствол. Кридмур «шесть-с-половиной» и почти не стреляный.

После этой находки я даже не особо удивился, когда на «патронном» складе в ответ на мой вопрос мне вынесли три пластмассовые коробки с надписью маркером «6,5 Cr RWS 8,4 г TEPM[1]».

Возможно, я когда-то я даже знал этот парня. Мир любителей стрельбы маленький, любителей выскоточки — еще меньше. А эту винтовку собирал кто-то, хорошо понимающий, что и зачем ему надо… скорее всего, привыкший к старому ложу и не захотевший менять на что-то новое и тактикульное. Надо будет помянуть при случае…

Удивительно, но целевые «двадцать два» для юлькиной винтовки тоже нашлись. Остальные патроны я даже спрашивать не стал. Редких не будет, а на ходовые калибры и без меня хомяков достаточно. Бойцы Калуги уже натаскали к выходу гору цинков примерно по… грудь. «Братва», сооружавшая свой холмик в стороне, от них отстала, но ненамного. Зато стволами они увешались не хуже Рождественской ёлки техасского реднека. Пистолеты, автоматы, дробовики — не абы что, а понтовые спортивные полуавтоматы с удлиненными магазинами. Поначалу они хотели утащить еще и два пулемета, но так и не смогли решить, кто будет волочь «тяжелыйпадлаблядь» агрегат.

— Все набрали? — осведомился возникший в дверях Бугров.

— Почти, — один из бойцов, пыхтя, подтащил к куче ящик с маркировкой «20 РГН». — Сейчас еще для подствольников найдет…

— Слышь, лоси, — Белый, тоже не особо принимавший участия в общем празднике жабы, подобрал с ближайшего стеллажа каску и постучал по ней, — вы что, в таком виде идти собрались? Шлемы, броники, камуфло?

— А что не так?

— Ну… — Белый оглянулся на Микки, явно пытаясь подобрать хоть сколь-нибудь цензурные выражения, — серьёзно не врубаетесь, да? Вы ж… ну блин… просто служба доставки подарков на дом.

Белый и Микки

Поехали…

— Сладенькие, вы реально дупля не отбиваете? — я обвел взглядом отряд. — Вы вот в таком виде собрались сунуться на пустоши?

— Говори уже, не тяни… — Бугров раздраженно заиграл скулами.

Я подавил желание выматериться, хотя железные основания для матюгов присутствовали. Отряд, кроме Карла с Юлей, меня с Микки и Зариповой выглядел как братья близнецы. Одинаковые комки расцветки «мох», одинаковые разгрузы, одинаковые шлемы и броники, не говоря уже о рюкзаках. Даже слепой с легкостью опознал бы в них вояк.

— Да вас за километр невооруженным взглядом определят как «сапогов». Только это вы здесь — сила, когда вас толпа, за вами броня и артиллерия. А там кучка вояк — оружие, патроны, снаряга. И потом, что помните, что в первые недели творилось? Как беженцев сортировали? И что потом было? Так вот, если вы забыли, то там не забыли…

Я показал рукой в сторону Питера.

— Если желаете самоубиться — воля ваша, но я в этом не участвую.

— Бугор дело говорит… — сипло проскрипел худющий как скелет мужик из пополнения. — Масть надо менять. Палевно.

Остальные братки сразу закивали и одобрительно загалдели.

— В натуре попутали…

— Не, я на такое не подписывался…

— В мясо записали, начальники?

Как я уже успел подметить, Витьку Скелета «спецконтингент» слушался беспрекословно.

— Да вы!.. — взвился Бугров. — Молчать!

— Отставить! — резко оборвал его Калуга. — Немедленно доставить гражданскую форму одежды и устранить демаскирующие признаки.

Прапор сразу заткнулся, откозырял и выбежал из ангара.

Через несколько минут солдатики притащили целую гору гражданки, личный состав принялся разбирать ее, и очень скоро отряд стал похож на…

На сброд блатных и нищих, как выражался мой командир роты майор Соболев. Впрочем, теперь, опознать вояк в бойцах стало достаточно проблематично. Плащи, куртки, прочий шмот, а Бугров напялил линялую шапку-петушок с олимпийской эмблемой, кабы не времен древней московской олимпиады. И сразу стал походить на питерского бомжа из доапокалиптической жизни.

Для переезда к побережью в очередной конвой спецом для нас включили туристический автобус — мягкие кресла, много места для ног и все дела. После нападения на Город конвой усилили дополнительной «броней», так что настороженно пялился по сторонам я минут пять, а затем отрубился — и проснулся уже когда подъезжали к пирсу.

Калуга упоминал, что в Питер мы попадем по воде, но вот про способ доставки умолчал. Понятно, что подводная лодка в Неву не войдет, но уж какой-нибудь сторожевик или десантный катер военные могли бы отыскать. Но не сложилось, судя по всему.

Некогда это корыто было прогулочным суденышком на электротяге. Я на таких лайбах часто катался до песца. Сплошной пластик и остекление, выглядит красиво, но донельзя хлипко.

Сейчас же кто-то решил превратить эту посудину в нечто боевитое. Борта чернели множественными заплатами, стеклянную крышу безжалостно срезали, сейчас вместо нее стоял навес из брезента. На носу поставили самодельную турель с древним пулеметом Дегтярева-Шпагина крупнокалиберным, причем еще даже не модернизированным, образца тысяча девятьсот тридцать восьмого года, второе пулеметное гнездо разместили на надстройке, но там стояла спарка… твою же мать… спарка Максимов. Да-да, тех самых древних стрелялд с водяным охлаждением.

По бортам лайбу обшили пытались обшить листами брони, судя по подпалинам — от сожжённого БТР. Но то ли прилично сохранившихся листов не хватило, то ли кто-то испугался за мореходные качества посудины, но защиты хватило лишь на середину корпуса и часть кормы.

— Ебать… — ахнул один из братков. Все, даже боевики Калуги, остановились перед трапом.

— Прогноз погоды благоприятный, — сухо прокомментировал Бугров. — Вперед!

На этом все вопросы снялись.

Командовал «броненосцем» совсем юный пацан, вряд ли старше восемнадцати лет. Длинный, тощий и голенастый, в подранном комбезе с помочами и замасленной тельняшке. Но на вихрастой голове, гордо смотрелась сбитая на затылок настоящая военно-морская фуражка с «крабом», в белоснежном чехле. Колоритный образ дополнял болтающийся на ремне у бедра архаичный Маузер в деревянной кобуре. Кроме него, в экипаже имелся некто в робе и почему-то сварочной маске, на миг показавшийся из недр кораблика и тут же нырнувший обратно.

— Размещаемся на верхней палубе! — неожиданно густым басом распорядился капитан. — Гальюн внизу, кто удумает гадить мимо, сам скормлю рыбам. Живо, живо, селедку вам в клюз!

— Хрен его знает, смеяться или плакать… — глубокомысленно заметил Карл.

Юлия обворожительно подмигнула капитану, после чего тот немедленно зарделся и поспешил свалить в рубку.

Вояки устроились на носу, Карл, Юля и я с Микки по правому борту, левый заняли братки. Все группы показательно держались поодаль друг от друга, что еще раз убедило меня в том, что нас ничего хорошего впереди не ждет. Вашу же мать! Идти не слаженной группой в Питер… это… примерно как… вот даже слов подобрать не могу.

Звонко брякнула рында, заныли движки, посудина слегка дрогнула и начала отходить от стенки. Бугров коротко пошептался со своими сержантами, после чего бойцы Калуги заняли места за пулеметными установками. Судя по всему, в штатном расписании экипажа посудины стрелки не были предусмотрены.

Сразу после того, как лайба вырулила из гавани, в расстановке группировок произошла некоторая пертурбация, Зарипова подхватила свой рюкзак и демонстративно перешла к нам. Юлия и Микки встретили ее маневр, аки змеи, разве что не зашипели, но медичка нагло проигнорировала наших дам. Подстелила себе под накачанную попку каремат, сделала нам ручкой и невинным голоском сообщила.

— Привет! Мне с вами как-то спокойней. Печеньки кто-нибудь будет?

В ее руках появился большой бумажный пакет, одуряюще запахло корицей и сдобой.

Юлька и Микки переглянулись, а потом дружно протянули к микробиологине руки. Я облегченно выругался про себя. Скорее всего, проблема не решилась, а даже усугубилась, бабского жабогадюкинга не избежать, но конфликт отсрочился. А это уже замечательно. Тут не до долгосрочных прогнозов, день пережили и уже хорошо. Вот уже угораздило вляпаться…

Немного расслабившись, я положил себе на колени брезентовую сумку и открыл ее, выдернув кожаный язычок из скобы.

От щедрот своих Севастьянов выделил группе полный доступ к арсеналу. Военные загрузились до предела боезапасом, научники вообще проигнорировали халяву, разве что Бубенец зачем-то заграбастал себе АПБ. Братки из «спецконтингента» увешались стволами, как новогодняя елка игрушками. Карл выбрал себе какой-то кастомный ствол с оптикой, но, судя по всему, только из любви к «искусству», потому что со стрелковкой в их паре и так все нормально.

Ну а я свято помнил, что дополнительный ствол — это в первую очередь лишняя тяжесть. А лишняя тяжесть — это потеря мобильности. А потеря мобильности по нынешним временам, чревата смертью. Нет, я тоже балдею от оружия. На складе было много интересного, руки так и тянулись прихватизировать, но держался до последнего.

И все-таки не удержался.

Для начала набрел на ящик с боезапасом для гладкоствола и обнаружил в нем десяток пачек патронов итальянской фирмы «Clever» с сегментными пулями, предназначенными для военного использования. Маркировка на пожелтевшей от времени пачке прямо на это указывала. Не знаю, откуда они взялись в Городе, но у меня едва руки не задрожали. Снаряд в полете раскрывается на семь частей, соединенных кевларовой нитью. Что может быть лучше против зараженных? В общем, вес поклажи увеличился еще на пару килограмм.

Дальше я обнаружил заводские цинки с посконным советским пистолетным калибром девять на восемнадцать. Мало кто знает, что этот калибр отличается широким ассортиментом — поменьше, чем буржуинский «люгер», но есть из чего выбрать. Вот и мне случайно попались редчайшие патроны 9 СП7 гж с экспансивной пулей повышенногоостанавливающего действия. Как меня как-то уверяли, спецзаказ КГБ. Конечно, лет ним немало, но в хорошей-то упаковке протухнуть не должны.

Берем? Берем! Зачем? Да бог его знает. Время такое…

Ну а чуть позже я нашел, куда эти патроны применить.

Итак, советский пистолет-пулемет ОЦ-2, он же «Кипарис». Легендарная советская надежность, никакого пластика, сплошная сталь. Откидной проволочный приклад, удобная бакелитовая рукоятка, весит всего ничего. В сумке штатный глушитель, ЛЦУ и пять магазинов. Один на десять патронов, три на двадцать и один на тридцать. Хрен его знает, чем руководствовались комплектовщики, но им уже ничего не предъявишь.

Абсолютно новый ствол, на воронении ни царапинки, но кто-то кустарным способом, зачем-то припаял на затворную крышку «пикатиню»

Я откинул приклад, металл приятно лязгнул.

— Ух ты! — Карл сорвался с места и пересел ко мне. — Дай глянуть?

Юлия состроила недовольную рожицу, она как раз, пристроилась у своего спутника на плече. Микки покрутила пальцем у виска: мол, что с этих самцов возьмешь.

— Редкая штука… — пистолет-пулемет как-то сам по себе распался в руках у Карла на составные части. — Так… ага… глянь, а он почти не стреляный. ЛЦУ, блин, позапрошлого века, убить можно, если патроны кончатся. Ну да, батарейка на выброс, все окислилось. Ща, подожди…

Он начал потрошить свой рюкзак, а я, в это время, бережно протирая ветошкой каждый патрон, начал снаряжать магазины.

— Вот! — Карл передал мне ствол. — Aimpoint Micro серии T, армейский вариант, для гражданских H гнали. Батарейка свежая, фирма обещала 50 тыщ часов или пять лет. Пристреляешь и огонь!

Магазин с приятным лязгом вошел в приемник, щелкнул затвор. Я приложился, наводя красную точку на стенку рубки.

— Эй, фраера…

Я поднял взгляд и увидел одного из братков. Худой и плюгавый, с прыщавой противной мордой, он стоял рядом и нагло щерился.

— Ну не дело, кому-то все, а кому ничего… — браток цыкнул сквозь гнилые зубы. — Поделитесь шмарами! Дуплитесь быстрей, а то сами заберем.

Мы с Карлом обменялись взглядами. Я чуть качнул стволом, Карл понимающе кивнул и стал боком, загораживая меня от остальных братков.

«Кипарис» дернулся в руке, из глушителя потянулась тоненькая струйка дыма.

Было несколько вариантов развитий ситуации, но я выбрал самый простой и короткий. Потому что знал, если эту братву не поставить сразу на место — проблемы обеспечены.

Браток, зажимая обеими руками пах, боком завалился на палубу, скрутился в позу эмбриона и истошно завыл.

— Суу-уки… братва… подстрелили…

Из-под пальцев ручейками хлестала кровь, под ним быстро расплывалась алая лужица. Экспансивный патрон проделал огромную дыру в мясе.

— Стоять! — Юлия, словно герой из вестерна, выхватила из кобуры неожиданно большой для женской руки револьвер. Следом за ней вскочила Микки, проигнорировав свой ствол и зачем-то выхватив заточку. Зарипова не осталась в стороне, вскинув свой глушенный «Витязь». Не особенно умело, но решительно. Только Карл по-прежнему стоял с пустыми руками, но улыбался так неприятно, что у меня даже тени сомнения не имелось — если начнется пальба, он будет одним из первых стрелков.

— Стопе, стопе!!! — один из братков вздернул руки вверх и медленно встал. — Непонятка вышла, у нас никаких предьяв! Гурон сам по себе был, общую мазу не тянул, так что поделом! Завязали! Точно завязали…

Бугор «спецконтингента» Витя Скелет сидел нарочито спокойно. На лице не прослеживалось никаких эмоций. Он же отправил одного из своих на убой специально, понял я. Проверочку нам устроил. Наверняка и какие-то свои проблемы при этом порешал.

Повисла тишина, которую разбавляли жалобные всхлипы раненого и плеск воды об обводы корпуса посудины.

— Ууу… су-ууки… памагите…

Послышался четкий стук набоек на ботинках по палубе. Калуга подошел к раненому и неспешно вытащил из кобуры свой ПМ.

Негромко стукнул выстрел, голова братка мотнулась, и на палубу брызнуло красным с ошметками серого.

Прозвучала негромкая команда:

— Убрать!

После чего полковник развернулся и ушёл, даже не оставшись проконтролировать исполнения своего приказа.

— Минус один, — невозмутимо прокомментировал Карл.

На этом инцидент исчерпался, труп «разукомплектовали» и выбросили за борт, все пошло своим чередом. Дело шло к обеду, я уже начал подумывать, что сварганить из сухпайков, как перед нами нарисовался «капитан» нашей посудины.

При этом он не отрывал взгляда от медички, скинувшей куртку и оставшейся в одной маечке, больше открывавшей, чем скрывавшей ее прелести.

— Это… — парнишка протянул нам закопченную кастрюльку. — Тут сиг копченый, картошка еще теплая и хлебушек… — он застенчиво улыбнулся. — Не побрезгуйте, значитца…

— Какой галантный мужчина… — с эротичным придыханием бросила Зарипова, обеими руками приподняв свои внушительные груди. — Такому бы я дала не задумываясь даже на еже!!!

Юлька и Микки радостно заржали. «Капитан» зарделся и позорно сбежал, путаясь ногами в ремне своего Маузера.

— Вот же дуры… — я покачал головой.

— Угу… — согласился Карл и погрозил своей спутнице кулаком, на что она ответила невинной гримаской.

Сиг оказался одуряюще вкусным, особенно с распадающейся, переваренной картошкой и серым, ноздреватым и кисловатым хлебом, мы обожрались, дело шло к вечеру, посудина уверенно тащилась по воде, несмотря на все мои опасения, но чувство какой-то внезапной пакости никуда не подевалось.

И оно оправдалось.

Мы шли по бывшему судоходному фарватеру, примерно посредине залива. До берега далеко, но время от времени встречались брошенные суда — танкеры, балкеры и прочие большегрузы. Я знал одного матроса с такого корабля. В первые дни после Катаклизма, когда в Питер уже было не сунуться, а Усть-Луга запретила вход, они проторчали две недели в море, пока хватало еды и горючего. А затем просто встали на якоря в стороне от фарватера и рванули к берегу на шлюпках.

Вот с одного из этих типа брошенных кораблей нас и обстреляли.

С правого борта на фоне темной туши мелькнули яркие прерывистые вспышки, словно заработала сварка, а уже через мгновение, с недолетом в сотню метров, на воде выплеснулись фонтанчики.

— К бою! — гаркнул Бугров.

— Бам-бам-бам… — гулко заработал ДШК, из его ДТК выплеснулись по сторонам струи пламени. Спарка «Максимов» начала чуть позже, к берегу полетели по высокой дуге снопы зеленых трассеров.

Карл метнулся к Юльке, я обхватил Микки обеими руками, завалил на палубу и закрыл ее своим телом. Рядом что-то сильно грохнуло, правое предплечье рвануло болью, словно к нему прикоснулись раскаленным железом, а еще через минуту пулеметы заткнулись.

Левую щеку обожгло поцелуем, я повернул голову и увидел красную от смущения физиономию девчонки.

Слегка охренев от неожиданности, я привстал, опираясь об палубу рукой и разглядел, как Карл закрывает собой сразу Юлю и медичку.

Но не это меня удивило…

Рубка была разворочена, и вся топорщилась кусками пластика и стекол, движки продолжали мерно выть, но само судно начало круто забирать вправо.

А прямо перед нами…

Лежала голова «капитана». Фуражка каким-то чудом осталась на голове, правое веко судорожно подергивалось, а в глазах застыло удивление.

— Господи! — хрипло взвыла Зарипова. — За что?

Я сбросил с себя Микки, рванул в рубку и увидел, что один из вояк уже стоит за штурвалом. Громко чиркнув обо что-то днищем, кораблик начал выравнивать курс.

— Минус два… — тихо заметил Карл.

Медичка тихо выла на плече Юлии, Микки прижалась ко мне всем телом и молчала.

Я перебрал про себя все матюги, встал, подошел к Калуге и сел рядом. Полковник закаменел лицом, словно ничего не случилось.

— Дай команду уходить назад!

Калуга никак не прореагировал.

— Ты видишь, с чего началось, мать твою! Добра не будет! Даю слово, я проработаю маршрут и проведу вас, куда надо. Подготовимся и все получится. Не будь идиотом!

Полковник медленно повернул ко мне лицо и безжизненным голосом сказал:

— Дороги назад нет. Иди к своим или убью…

Я помедлил, рука сама потянулась к пистолету, но все-таки сдержался и ушел. Стало совершенно ясно, что единственный способ выжить — это бежать при первой же возможности.

Уже в сумерках мы подошли к форту Тотлебен. Вытянутый каменистый клочок суши, с уцелевшими бетонными строениями и все еще работающим маяком. Еще один результат работы Ленинградской АЭС. По неписаной, но молчаливо поддерживаемой всеми договоренности атомная станция была нейтральной территорией, её работников снабжали, защищали от зараженных и поддерживали все группировки. Взамен энергетики продолжали давать электричество в сеть и даже кое-что чинили.

Взлетел дрон, через пару минут последовал доклад:

— Чисто!

Судно причалило, военные потащили кабели к маяку заряжать нашу посудину, а я отстегнул спиннинг от рюкзака и ушел на мыс половить рыбу, чтобы отвлечься. Действительность давила на мозги, как бетонные блоки. Но сразу же после первого заброса, позади, послышался шорох гальки.

Вальтер вылетел из кобуры.

— Не мороси, бугор… — Витя Скелет сел на замшелый валун и демонстративно неспешно закурил.

— Чего хотел?

— Жить хочу, — ухмыльнулся Витек. — Все хотят, и ты тоже. А с нашим полканом это проблематично. У него совсем кукуха поехала. Я смотрю, ты правильный по жизни, на своей дороге стоишь. Вот и хочу понять, по пути ли нам?

Я смотал леску и тоже присел.

— Зачем торпеду свою к нам послал?

— Надо знать, кто чем дышит, — невозмутимо бросил Скелет. — А Гурон по жизни дерьмом был, не жалко таких. Теперь знаю, вы правильные.

— Ну и?

— Что делать будем? — Витек пыхнул сигаретой. — Говорю же, с «сапогами» нам не по пути. Что делать собираешься? Мои пацаны, ежели что, пойдут за вами без рамсов. Просто ответь, когда и как? Как его… Карл с девкой своей, сразу видно, матерые и мурые. Поддержат или пойдут своим путем?

Я помедлил с ответом. Вопрос «ухода» в сторону назрел давно. При нынешних раскладах нас впереди ждало только одно — смерть. Но «спецконтингент» в качестве союзников я не видел от слова совсем. И одновременно, недооценивать их не стоило.

И решил потянуть время.

— Думаем одинаково. Жди сигнала. Пока не время…

Перед сном я долго говорил с Карлом, а утром посудина отчалила и отправилась в Питер…

Глава 9

Глава 9

Между небом и Невой

Карл и Юля

Как отличить очень хорошую оптику от просто хорошей? Рецепт простой, надо посмотреть в неё утром или вечером. За «лишние» десять-пятнадцать минут зрячести в последние полчаса света после заката приходилось платить годами исследований, драконовскими придирками к производству — и заоблачными ценами для конечного покупателя.

Вот и сейчас, когда вся прочая оптика на кораблике показывала своим владельцам разве что серую муть, изделие моего австрийского тезки позволяло неплохо смотреть по сторонам и даже немного вперед, на приближающийся город. Сначала — просто контуры на фоне светлеющего неба, но с каждой минутой в мире появлялось все больше деталей и красок.

Когда-то я любил Питер. Почему, за что? Как обычно, на этот вопрос довольно сложно дать ответ. Пресловутая глобализация не только сжала расстояния в считанные часы авиаперелетов, она еще сделала разные уголки мира похожими друг на друга. Берлин, Амстердам, Нью-Йорк, Сингапур, Дубай — в любом их них можно нащелкать полсотни фото и, если в кадр не попадут экзотические надписи, без подсказки никто и не поймет, где ты находишься. У города, построенного на болотах царем-плотником, оставался свой узнаваемый стиль. Пусть уже и не столицы империи, да и насчет «культурной столицы» есть желающие поспорить. Обычно такое находишь в старых городах, которые запутались в паутине времени, все больше отставая от убегающей вперед цивилизации.

Только вот места, куда было так хорошо возвращаться, больше нет. Остались каменные джунгли, кишащие опасными зверями. Чтобы там научники не говорили, про зиму и прочее, я-то знаю — они там, ждут пока к ним в гости сунется вкусное мясо, сдобренное горячей кровью. Плыви мы по Амазонке или Конго, я бы чувствовал себя в большей безопасности.

— Видишь чего-нибудь?

— Нет.

На берегу было много всякого, но мы оба поняли, о чем речь. Но сколько я ни шарил оптикой, никакого движения поймать не удалось. Разве что несколько серых куч могли с равным успехом оказаться, как и впавшими в спячку зараженными, так и просто мусором.Да и брошенных машин у воды хватало. Должно быть, когда стало ясно, что дороги наглухо перекрыты, часть уцелевших попыталась объехать по пляжу.

— Товарищ полковник, дрон бы поднять, оглядеться…

Понятно, что военные привыкли действовать с картинкой в мониторе. Но в противниках у нас не только твари, не способные уловить связь между далеким жужжанием и прилетающей в голову пулей. Анализатор частотного спектра — штука простая и распространённая. Вчерашний запуск в заливе нам и так может еще аукнуться.

— Нет, — похоже, Калуга придерживался схожего мнения. — Действуем по плану.

«Пес» досадливо скривился, но спорить с полковником не стал.

Отчасти я его понимал.Хотя «водоходъ» шел не малым ходом, а вполне себе средним, глядя на берег, казалось, что мы ползем со скоростью беременных улиток, проигрывая гонку с восходящим солнцем. Тут ничего не сделать, умом понимаешь, что график полковника наверняка по три раза считан и пересчитан — а жопа все равно вопит, что еще чуть-чуть и мы станем видны всем и каждому, как прыщ на кончике… носа.

Это чувство еще больше усилилось, когда мы подошли к Васильевскому острову. Близость суши вовсе не успокаивала. Наоборот, усиливала понимание, что на воде не спрячешься, а тонкая обшивка будет пробиваться насквозь даже из рогаток. Нырять наша посудина не умеет, взлетать с воды — тоже.

Думаю, схожие ощущения испытывали все остальные. Даже в углу «братвы» затихли разговоры, все молча смотрели на приближающиеся пилоны, стянутые паутиной вант — на фоне светлеющего неба их уже можно было разглядеть и без оптики.

Негромко переговаривались только двое бойцов за пультом управления.

— Подходим к мосту.

— Нормально проходим?

— Там высоты двадцать пять метров. Петровский фарватер же, по нему и круизники плавали побольше этой скорлупки.

— А если с моста машины вниз нападали? Днищем не цепанем?

— Не должны. Там ограждение стальное, хрен снесешь…

— Мало ли… если фура груженая, например…

— Хорош ныть, боец. Уже проходим.

Сам я опасался не подводных угроз. Двадцать пять метров звучит гордо, но мне приходилось видеть, как зараженные и с большей высоты прыгали. Не задумываясь, нечему там задумываться. Переломанные ноги, конечно, тварь замедлят, но и на руках они порой очень шустро подтягиваются — а нам по катеру тоже бегать особо некуда.

Этот страх не сбылся, но и ощущение надвигающегося толстого пушистого зверя пи-зде-цы никуда не делось. Судя по тому, как вибрировала прижавшаяся ко мне Юлька, она сейчас чувствовала то же самое. Давно уже её так не трясло…

— Все будет хорошо, котёнка, — шепнул я. — Обещаю.

— Входим в Малую Неву, тарищ полковник. Точно по графику идем и…

Тут говоривший осекся, оглянулся в замешательстве. Я дернулся за биноклем, но, во-первых, уже посветлело, а во-вторых, причина оказалась достаточно габаритная, чтобы её разглядеть и невооруженным глазом.

— Товарищ полковник… проход закрыт! Напрочь!

«Напрочь» в данном случае хорошо подходило к ситуации. Под мостом раскорячились, полностью перекрыв проход, две здоровенные ржавые посудины. Точнее, как я с запозданием сообразил, припомнив фото с разведывательного беспилотника, которые показывал нам Калуга, плавучий док частично застрял за мостом, уцепившись за полотно своими кранами. А вот врезавшая в него баржа мало того, что перегородила проход, так еще и оказалась почти полностью скрыта от наблюдения сверху.

Да уж… картина Репина «Приплыли!».

Стоит отдать должное полковнику, решение он принял почти моментально.

— Разворачивайся. Пойдем в обход, через Малую Невку.

— Товарищ полковник, там не пройдем. Под Большим Петровским еще шансы есть проскочить, а на Ждановке точно не подлезем.

— Значит, высадимся раньше! — отрезал Калуга. — Ваша задача — доставить нас как можно ближе. Надо…

— Надо возвращаться! — подал голос Белый.

Калуга оглянулся на него, бешено раздувая ноздри.

— Решения здесь принимаю только я! — хотя Калуга говорил всего лишь громким шепотом, из-за активной жестикуляции казалось, что полковник орёт на всю глотку. — Никакого возвращения не будет! Забудьте нахрен о возвращении! Нет для нас дороги назад!

Белый молча пожал плечами, сел обратно рядом с Микой и принялся что-то шептать ей. Полковник еще несколько секунд посопел и вернулся к своим бойцам за пультом.

— Скорость прибавь.

— Но тари полк… есть!

Участок Малой Невки на фото выглядел как-то… просторнее. Может, сказывались утренние сумерки, но мне казалось, что и Большой Петровский мост висит почти над самой водой и расстояние между берегом и островом такое, что ветками сейчас борта начнет царапать.

— Правее давай! Еще правее…

— Да куда уж еще, там же опора!

— Не ссы, ща проскочим… во-от! Что я говорил, а⁈ Кто молодец⁈ Я молодец. Теперь ищем, где причалить. В Ждановку не суйся, давай к Лазаревскому мосту.

— А там что?

— Не «там», а перед ним во-он, видишь⁈ Какая-то хрень у берега стоит, к ней и запаркуемся. А дальше по Пионерской как раз до академии. Всего чуть больше километра, фигня вопрос…

Да уж…

Научники со своим барахлом еще только выбирались на берег, а пара бойцов уже выдвинулись к ближайшей высотке и почти сразу же с их стороны донеслись частые хлопки.

— Что случилось?

— Прямо перед подъездом сидел один. Погреться выполз, н-на…

Чтобы разглядеть, в кого же они стреляли, пришлось использовать бинокль. Здоровый… когда-то мужик, выше среднего роста, широкоплечий и в костюме. Наверное, дорогом, раз не превратился за год в лохмотья. Новые высотки с хорошим видом — в таких обычно живут отнюдь не бедняки.

Поправка — жили.

— До него же метров полтораста. Сколько вы потратили, семь патронов?

— У нас принцип простой: видим — стреляем!

Принцип, угу. Принципиальная ошибка полковника. Он действительно взял своих лучших бойцов. Но «работа» для Города и для научников не предполагала глубокого проникновения вглубь территории, кишащей зараженными. Отбить набег стаи — да, захватить «образцы» — тоже пожалуйста. Опасно. Тяжело. Но почти всегда есть возможность отступить под прикрытие брони, вызвать поддержку и все такое. Задача пройти километр по улицам бывшего миллионника, зачистить не самое маленькое здание и держать оборону, пока не раскочегарят чертов транспорте принципиально иная. И глубокой разведкой занимались другие люди — которых то ли Севастьянов не дал, то ли сам Калуга попросить не догадался.

Пока мы вышли на Пионерскую, идущие в передовом дозоре бойцы с «валами» расстреляли еще восьмерых зараженных — и почти весь свой бэка в снаряженных магазинах. Но вместо паузы на дозарядку Калуга приказал выдвинуться второй паре. У этих были обычные автоматы с «банками», так что щелчки выстрелов стали громче. Ненамного — но у зараженных-то слух лучше.

Нас выручил поднявшийся ветер. Слабый, но все равно — шорох мусора, шум ветвей, стук болтавшихся оконных рам… на этом фоне звук «глушеных» выстрелов потерялся, и мы смогли пройти до самого перекрестка с Новоладожской.

Под ногой звякнула гильза — пистолетная, к тому же, старая. Оглядевшись, я увидел у стены разбитую патрульную машину. Внутри — две оскалившиеся мумии в темной форме, одна — с длинными темными волосами. Рядом с машиной россыпь гильз и кости… с десяток тварей они уложили, вряд ли больше. Должно быть, не сразу поняли, что зараженных можно гарантированно уложить лишь выстрелом в голову. Паразит делает гуще, и она почти мгновенно застываем на воздухе. Так что смерть от потери крови у них наступит сильно позже, чем у человека. Но это мы сейчас такие умные, а тогда…

Точно можно сказать — последние два патрона старший наряда оставил напарнице и себе.

Что он чувствовал в свой последний миг — один, окружённый бывшими людьми, в одночасье ставшими хуже зверей? Мы сейчас хотя бы знаем, что мир уцелел. Надломился, стал иным, но все же…

И тут впереди громыхнула короткая очередь. Я даже успел разглядеть улетевшую «банку» глушителя. Сорвало выстрелом… иногда такое случается. Дело житейское.

Но здесь и сейчас — смертный приговор для всех.

Секунда, две — из разбитых окон, из подъездов, просто из-за домов показались первые твари. Несколько десятков — но их становилось все больше, и первые уже вылезли на середину тротуара.

— Уходите! Живо!

— Все назад!

Дальше чувства и мысли резко закончились, пошла работа. Цель слева, выстрел, цель впереди, выстрел, нечетко, нужен контрольный. Смена магазина. Цель слева. За спиной пока еще стреляют, пара гранат хлопнули. Это хорошо — пока они стреляют, вытягивая тварей на себя, у нас есть шанс прорваться к реке. Очень маленький, очень призрачный, но все-таки есть.

Ехали и приехали…

Белый и Микки

Приклад несильно толкнул плечо — сунувшийся к нам из разбитого автобуса всплеснул руками и завалился внутрь. С правой стороны раздались редкие сухие щелчки.

Мотнул головой на звук, убедился, что это работают Карл и Юля, после чего негромко прикрикнул на научников.

— Живее, шевелите булками!

Без особой необходимости, только ради тонуса. Зарипова и Петрович вели себя толково, не метались и не истерили. Бледный как мертвец Бубенцов крутил башкой, словно заведенный, шарахался от каждого звука, но, в целом проблем не создавал.

Сзади шел настоящий бой, бухали гранаты, автоматы садили длинными очередями — судя по всему, бойцы поняли, что экономить патроны никакого смысла уже нет. И шансов уцелеть тоже. Поэтому они спасали не себя, а нас, отвлекая зараженных.

Если честно, я всегда знал, что у военных с мотивацией все в порядке, но такого самопожертвования не ожидал.

Неожиданно рядом что-то громко загрохотало и заскрипело — это Ботан вдруг споткнулся на ровном месте и рухнул на жестяной мусорный бак.

И сразу же в разбитой витрине магазина показалось сразу трое зараженных тварей, а с другой стороны, из-за угла вывернулась пара — монах в драной рясе, со слипшейся бородой до пояса и сухая бабулька с почерневшим сухим личиком.

— Бегом! — скомандовал Карл научникам. — Бегом, мать вашу!

Зарипова и Петрович с места рванули вперед.

Негромко рыкнул пистолет-пулемет Микки — весь покрытый струпьями парень в ярких шортах зарылся мордой в кучу мусора — остальные уже по-зрячему ринулись на нас.

«Кипарис» задрожал, очередь в упор разнесла на куски башку зараженному, некогда бывшему азиатом. Второго и третьего свалила Микки, экономно добив магазин.

Я глянул на вторую пару, убедился, что они разобрались с батюшкой и его прихожанкой, уже было собрался стартовать, как…

Из-за сгоревшего трамвая, прямо на меня выскочил зараженный. Быстрый… твари вообще быстрые, но этот был особенно резкий. Как понос, да. Одним рывком он оказался совсем рядом.

Пули рванули его грудь, но почти сразу впустую лязгнул затвор — я в спешке воткнул в приемник десятипатронный магазин.

В нос ударил жуткий смрад, время почти остановилось, рука твари по широкой дуге понеслась ко мне.

Доставать пистолет было уже поздно и я, уже ни на что не надеясь, просто пнул монстра ногой в грудь. Сбить его с ног не удалось, но я получил пару драгоценных секунд.

Томагавк с шуршанием вылетел из креплений на рюкзаке, вспорол воздух и с хрустом снес верхнюю часть черепа твари.

Брызнула коричневая жижа, тварь завалилась набок, подергивая конечностями. Я замахнулся еще раз, но вперед вырвалась Микки и упор высадила в башку монстру полмагазина, потом дернула меня за рукав — мол, не тормози, бежим!

Шатаясь от дикого напряжения, я развернулся и понесся к кораблю. Огромную пробку из автомобилей удалось удачно срезать через переулок, так что к причалу мы добрались с основной группой.

И обнаружили, что лайба отходит от берега.

— Рули сраный мосол!!! — орал один из братков, приставив пистолет к затылку моториста. Ну да, запоздало вспомнил я, в экипаже посудины присутствовал кроме капитана еще человек. Такой же щегол, все время торчавший в трюме возле моторов. Вот его и взяли в заложники.

К счастью, мы успели заскочить на борт.

Браток сразу опустил ствол и заискивающе забормотал:

— Пацаны!!! А мы думали, вы того… Не подумайте, я пацан правильный, если бы знал, не в жисть…

— Угрожал, что застрелит… — промямлил моторист.

— Ну ты мурый, Чуня, — нехорошо ощерился Скелет. — Кинуть как фраеров решил?

Калуга молча сделал два шага к братку, бабахнул выстрел и уже через мгновение, браток сучил ногами в луже крови на палубе.

Бугор «спецконтингента» ухмыльнулся и плюнул на труп.

— Поделом, сука.

Второй из неудавшихся угоньщиков резко отпрыгнул к борту и перевалившись, шумно плюхнулся в реку. Быстро — катер еще не успел толком отойти — добрался до берега и скрылся за стоениями.

Все только проводили его взглядами. Никакого смысла стрелять не было — он, в буквальном смысле, казнил сам себя.

— Уходим? — моторист обрадовано закивал и юркнул обратно в рубку.

Электроход ускорился, я обвел взглядом отряд.

Из «псов» Калуги уцелело всего двое. Кроме Скелета, из «спецконтингента» — трое. Наши пары, полковник и прапор, медичка и Петрович…

— Где Бубенцов? — вдруг бешено заорал Калуга, вертя головой. — Где, я спрашиваю? Вы должны были его прикрывать! — он подскочил к Карлу. — Где он, суки?

— Мы и прикрыли, — спокойно ответила Юлька.

— Да, так и есть… — прохрипел Петрович. — Прикрывали они.

— Если бы не они, мы не дошли бы, — поддержала его Зарипова. — Никто бы не дошел. Наткнулись на скопление инфицированных объектов, пока мы убегали, они прикрывали. А Бубенцов… я сама не поняла, куда он делся. Сначала упал… а потом… просто исчез.

— Вашу же мать! — взвыл полковник. — Стоп! Глуши моторы!!!

Гул стих, повисла тишина. Стрельба уже давно затихла, но неожиданно рядом с берегом хлестнула пара заполошных очередей, а потом раздался дикий человеческий вой.

Не обращая на эти звуки внимания, полковник рубанул рукой.

— Возвращаемся! Надо найти Бубенцова.

— У тебя с головой все в порядке? — не выдержал я. — Ты сам видел, к чему твоя упоротость привела?

— Я приказываю! — Калуга вскинул «макаров». — Вы пойдете или умрете.

Оставшиеся в живых «псы» прицелились в нас.

— А какая разница? — Карл пожал плечами. — Умереть там или здесь? Стреляй, давай. Там смерть поганей.

Скелет криво ухмыльнулся.

— Полкан, ты нас на «слабо» не бери. Тертые все.

Калуга явно растерялся. Провел ладонью по лицу, после чего вдруг упал на колени:

— Ребята… вы не понимаете. Если не найти Бубенцова, все умрут! Не мы, а все! Все оставшееся человечество… — в его голосе прорезалось отчаяние. — Паразит постепенно мутирует, приспосабливается. Если не создать надежное средство в ближайшее время… Да поймите же меня! Вы думаете, я зря людей на смерть посылаю?

— А Ботан нас всех спасет? — улыбнулся Карл. — Он что, волшебник?

— Спасет! — убежденно заявил Калуга, не вставая с колен. — Он спасет!!!

— С ним у нас гораздо больше шансов, — неожиданно подтвердила Зарипова. — Просто поверьте. Очень сложно объяснить.

Я снова не выдержал.

— Хорошо, я поверю, что Ботан волшебник, хер с ним. Но как вы не можете понять, его уже давно жрут твари. Ты сам видел, как смели твоих людей. Прекрасно подготовленных и вооруженных боевиков.

— Бубенцов жив, — вдруг тихо сказал Бугров, смотря на какой-то приборчик, похожий на смартфон. — Сейчас… вот, он здесь, погрешность около десяти метров…

— Фигассе у вас приблуда? — я не поверил своим ушам. — Вы что, всех нас так видите

— Не всех… — нехотя выдавил из себя Калуга. — Только тех, у кого наши коммуникаторы, защищенные. У них есть функция сбора биометрии. Ребята, помогите. Просите, что хотите, но помогите…

Вот тут у меня в мозгах что-то стрельнуло.

Что заставляет человека жить? Его заставляет жить идея. К примеру, Калуга верит в возможность спасти человечество, и это придает ему невероятную силу. И только такие люди способны на свершения.

А чего хочу я? Я хочу просто выжить и спасти единственного близкого человека, на остальных мне плевать, по большому счету. Это тоже работает, но… мне отчего-то сейчас стало немного стыдно. При всем том, что Калуге я не верю.

Машинально глянул на Карла и понял, что он тоже смотрит на меня. Микки дернула меня за рукав, я обернулся и увидел в ее глазах…

Веру.

— Черт с вами! — полковник встал. — Валите на все четыре стороны. Сами справимся.

— Вы не справитесь, — тихо сказал Карл. — Если Ботан еще живой, спасти можем только мы.

— Пойдут все! — обрадовался полковник

— Ты глухой? — оборвал я его. — Если пойдут все, все и умрут. Быстро показывайте мне место…

Судя по расположению, Бубенец находился совсем рядом, примерно в полутора сотнях метров от нас.

Я вытащил кейс с дроном. Микки сноровисто его собрала, через пару минут миниатюрный коптер с тихим жужжанием взмыл в воздух, на планшете начало отображаться четкое изображение.

Карл и Юля тоже внимательно следили за картинкой.

Путь казался несложным, но повсюду бродили группы взбудораженных зараженных. Наша пальба, должно быть, собрала их со всей округи. К тому же, на предполагаемом месте даже останков Бубенца найти не удалось, он словно испарился.

— Идем? — тихо поинтересовался Карл.

— Идем… — после паузы ответил я. Хотя сам еще не верил, что согласился. Мелькнула мысль, что Карл просто хочет свалить подальше от этого сумасшедшего, но по его лицу я понял, что нет — он реально собрался спасать Ботана.

— Только надо отвлечь зараженных, — Карл посмотрел на Калугу. — У вас есть дрон. Сброс на нем есть?

— Есть, — Бугров кивнул.

— Готовьте…

Сборы много времени не заняли. Мы переснарядили магазины, а я позаимствовал у вояк пару светошумовых гранат. Очень хотелось оставить Кошку, но я понимал, что она никогда не бросит меня.

Взмыл дрон.

— Сюда… еще правее на десяток метров, здесь много пустого места…

— Давай…

На экране было четко видно, как вниз полетела граната, оставляя за собой тонкую струйку дыма…

Бабахнуло очень громко, словно разорвалась стодвадцатимиллиметровая минометная мина, а вспышкой засветило экран.

— Не уходи, подожди, надо глянуть, а ты подрабатывай к берегу… — скомандовал Карл.

Я прекрасно понимал, что на берегу все забито зараженными, но при виде орд тварей, ринувшиеся на звук, по спине побежали мурашки.

— Сколько еще продержитесь в воздухе?

— Минут сорок от силы, — быстро ответил оператор.

— Хорошо, будешь вести нас пока можешь.

Мы посмотрели друг на друга и сбежали по сходням на берег.

Все мы прекрасно понимали, что спасти нас может только скорость, поэтому первые десятки метров пронеслись за секунды.

— Впереди-слева, у поваленного киоска… — задребезжал в гарнитуре голос оператора. — Двое, расстояние двадцать метров, смотрят в вашу сто…

Но успел он закончить фразу, как щелкнул сдвоенный выстрел.

— Чисто, — буркнула Юля.

— Вперед.

Мы рывком перебежали детскую площадку, свернули в переулок. Быстрая остановка, команда «водителя» дрона и еще рывок.

До предполагаемого места нахождения Бубенчикова осталось всего пару десятков метров.

Я уже поверил, что мы доберемся, как сильно шибануло дерьмом, а из подъезда пятиэтажки прямо на меня вывалился грузный мужик в бурой майке алкоголичке с обглоданной мордой.

Не останавливаясь, я рубанул томагавком его по шее, перерубив позвонки, а только потом испугался.

Позади хлопнул выстрел, Микки, как всегда, дорабатывала за мной.

Наконец, мы заскочили в маленький дворик и спрятались за мусорными ящиками.

Ободранные стены домов, проржавевшие машины, горы мусора…

«Долбанный щегол… — ругнулся я про себя. — Если спрятался в подъезде — завалю нахер. Если меня не сожрут раньше, конечно…»

Неожиданно совсем рядом что-то едва слышно проскрежетало. Я посмотрел на звук и увидел чьи-то глаза, в щели между крышкой и баком.

— Твою же мать… — я снял крышку и вытащил за шиворот «надежду человечества», усыпанного какой-то вонючей дрянью. Поставил на ноги и от избытка чувств дал подзатыльник.

— Пикнешь — убью! — зловеще зашипела Юлька, для достоверности ткнув ботана стволом своей винтовки в щеку. — Идем назад, пикнешь или опять споткнешься — прощайся с бубенцами.

Бубенчиков быстро закивал.

И в этот самый момент в гарнитуре снова забубнил голос оператора.

— Вас ведут! Наблюдаю на севере и северо-востоке неизвестных с оптикой. Удаление триста метров и четыреста, соответственно…

Меня словно веслом по башке ошарашили. Кто? Зараженные — это одно. Но наблюдатели? Это свидетельствует о том, что нас ждали. Мало того, до подробностей знали маршрут.

— Сектора обстрела? — резко поинтересовался Карл. Рации были настроены на общую волну, он тоже все слышал.

— Вы в секторе обстрела второго… — булькнул «водитель» дрона.

Карл и Юля мгновенно разбежались, заняли новые позиции и принялись шарить своими навороченными волынами по крышам.

Я в такие моменты всегда чувствовал себя словно стриптизер на сцене. Ну и толку, что обнаружу засидку? Все равно не попаду с такого расстояния.

Ботан трепыхнулся, но я его прижал за шею к потрескавшемуся асфальту.

— Вижу отблеск… — тихо отозвалась Юлька. — На десять часов, многоэтажка, под крышей в окошке. Работаем?

Карл помедлил с ответом. Я тихо шепнул:

— Хотел бы — уже давно снял. Не стоит…

— Веди! — скомандовал Карл оператору. — Веди в обход секторов. Мы уходим. Раз, два, три…

Слаженность в группе не такое простое дело, она нарабатывается кровью и потом. Но каким-то удивительным образом, наши пары начали работать так, словно отпахали ни один час на полигоне.

К счастью, до моста мы добрались без особых приключений. Таинственные наблюдатели так и не открыли огонь, а зараженных удавалось без особого шума нейтрализовывать. Был один нервный момент, когда навстречу вылезла небольшая стая, но в итоге обошлось.

Наконец, показался берег и наш «дредноут».

Я толчком в спину подогнал Бубенчикова, подождал, пока Юлька и Микки взбегут по трапу на посудину и гаркнул:

— Заводи шарманку, маслопуп херов!

Под комой вскипела вода, наша электролайба начала отходить от причала.

Мы с Карлом переглянулись и одновременно запрыгнули на борт.

— Нашли!!! — Калуга радостно облапил ботана, а потом отвесил ему увесистую оплеуху, притянул к себе и зловеще пообещал. — Еще раз потеряешься, хер мамин, своими руками…

Полковник не договорил, но, судя по перепуганной физиономии Бубенца, парень явно проникся.

Калуга подтолкнул его к своим, после чего обернулся к нам, всем по очереди крепко пожал руки и сказал:

— Спасибо. Пока, просто спасибо. Я своих слов не забываю.

Мы с Карлом еще раз переглянулись и потопали на свое место. В обещания я не верил, Карл, скорее всего — тоже. И вообще, старались мы не для Калуги, а для себя.

Я сунул руку в рюкзак, достать заветную флягу, как к нам подскочил Петрович и сунул свою — обычную алюминиевую, в линялом брезентовом чехле, образца непонятно какого древнего года.

— Сам настаивал, сущий нектар! — техник подмигнул и убрался.

— Мерси, мусью… — Юлька состроила забавную рожицу. — Пердимонокль, же ма па си жур, де Тревиль, Атос, Портос и Арамис…

Мы переглянулись и дружно заржали.

Глава 10

Глава 10

Уличный вальс

Карл и Юлия.

— На два часа… один.

Хлоп! Хлоп!

— Прямо, в окне…

Хлоп.

С каждым шагом вглубь застройки я все больше осознавал, что мы влезли глубоко в дерьмо. Причем, блин, «добровольно и с песней!». И пусть даже Калуга сто или тысячу раз прав — что ж, это будет великое, героическое пафосное дерьмо. Но все равно — мерзкая дурнопахнущая субстанция, в которую мы нырнули с хорошим шансом подохнуть.Все, что нас пока от этого шанса отделяет — стремительно тающий запас патронов 9×39 мымы.

Само собой, перед повторным выходом я заново набил все магазины. А Юлька нагребла из цинков россыпи в карманы, подсумки и что там еще у нее. И сейчас «работала» в основном её винтовка. Диковатый с виду гибрид «биатлонки» и «винтореза» исправно глотал патрон за патроном, отплевывая дымящиеся гильзы. Мне оставалось только указывать цели, которые пропускал болтающийся где-то наверху дрон.

— На одиннадцать, за машиной присел…

Хлоп.

СПП — хороший боеприпас, особенно последних выпусков, когда производство более-менее отладили. Кучный, с отличной пробиваемостью, пятнадцать с хвостиком грамм добра и счастья на ближней дистанции при удачном попадании лопают черепа зараженных словно воздушные шарики. Но, как и у всей линейки, продолжением достоинств тяжелой дозвуковой пули являются её недостатки. Конкретно — крутая, как струя писающего мальчика, траектория. А твари, к сожалению, не выскакивают с готовыми табличками «до меня ровно двести писят шесть метров, поправка на боковой ветер четыре точки вправо», так что влепить им «эсэмэску» точно в лоб, задача нетривиальная. У Юльки получается. Причем это даже не опыт, а какая-то чисто женская интуиция, заменяющая лазерный дальномер и баллистический калькулятор. Со стороны — похоже на магию.

— На десять, двое…

Хлоп. Хлоп.

Фокус со сбросом светошумовой гранаты сработал хорошо, вытащив из округи большую часть зараженных. Но даже небольшой части оставшихся было как-то дохрена.

— Далеко еще?

— Почти на месте. Это где-то здесь…

«Здесь» оказалось небольшим двориком с парой ржавых тачек и перевернутой скамейкой, которого я не помнил. Кажется, в прошлый раз мы пробежали мимо него. Ничего похожего на тело или его следы не было видно. Я уже приготовился сообщить Калуге, что его датчики врут и от «надежды человечества» не осталось даже кровавых пятен — как вдруг Белый, словно фокусник с кроликом и цилиндром, вытащил нашего «ботаника» из мусорного банка.

Толком удивиться этому фокусу я даже не успел — в наушнике ожил оператор дрона.

— Вас ведут! Наблюдаю на западе и юге на крышах неизвестных с оптикой. Удаление пятьсот метров и семьсот, соответственно…

Машу вать!

— Сектора обстрела?

— Вы в секторе обстрела второго…

Я пошарил оптикой в указанном направлении — скорее, чтобы понять, с чем вообще имеем дело. Вряд ли, конечно, наш дроновод настолько чего-то путает, но…

— Вижу отблеск… — сообщила Юля. — На десять часов, многоэтажка, под крышей в окошке. Профи, сидит в глубине, не высовывается. Работаем?

Оптимизм у напарницы просто зашкаливал. До цели примерно четыре-пять сотен метров. В городе вообще сложно работать из винтовки на далеко — перепады высот, непредсказуемые ветровые потоки. По активно движущейся цели лучше ракету или дрон. По неподвижной… ну, с найденной на складе винтовкой под «кридмур» я бы еще мог попытаться чего-то изобразить. Или с чем-то под «пятидесятку». Но с бесшумками — все равно, что камешками кидаться.

Я скомандовал дроноводу найти маршрут вне сектора обстрела для вуайеристов на крышах. Так себе идея. Не факт, что заметили всех наблюдателей. Лично я бы, например, точно посадил бы кого-то в круглую башню на Ждановской, больно уж место удобное. И не факт-два, что, потеряв нас из виду, они не бахнут чем-нибудь громким, стянуть сюда новую толпу зараженных.

В любом случае и паранойя полковника, и важность его похода лично для меня вышли на новый уровень. Забросить даже пару человек в центр Питера — это уже не шуточки, это серьезно. Это, мля, замес. И мы в него влипли.

Хлоп! Хлоп!

— Юлька, меняемся! Давай в тыл, остывать…

Мы перебежали улицу и тут из-за белого здания с надписью «Автосервис» навстречу вылезла стая… подростков? Потрепанные, но по-прежнему кислотно-яркие пятна круток, нормальный человек такое на себя в жизни не оденет. Ну да, тут же школа где-то недалеко…

При другом раскладе целыми мы бы вряд ли ушли. На подходе я успел «снять» четверых и задеть одного, еще двух «приняли» Белый с Микки. Последнего добежавшего положил Бубенчиков, с перепугу выпустив по нему весь магазин своего АПБ. Не знаю, сколько попало, но твари хватило.

Окончательно я пришёл в себя уже на «водоходе», стуча зубами о край фляги Петровича каким-то самопальным пойлом.

— Епыть!

— А то, — Петрович, походу, принял мой выхлоп за возглас одобрения. — Сейчас хорошую выпивку еще поди найти. Гонят всякую сивуху. А у кума фабричный аппарат двойного перегона, на двадцать литров. Настаиваем на ягодах, семейный рецепт, никакой химии.

— Съешь осиновой коры, — продекламировала Юлька, — и взбодришься до поры: чай, не химия какая, чай, природные дары!

— Да ну вас, — обиделся техник, — я ж от всей души, а вам лишь бы позубоскалить.

— Не обращай внимания, — Белый забрал у меня флягу и приложился сам. — Мы ж не от злости, а от нервов. Как там этот шкет? — кивнул он в сторону спасенного нами ученого, над которым хлопотали Калуга и Зарипова.

— А, — Петрович махнул рукой, — жить будет, раз вы его целым и не покусанным притащили.

— Там и кусать-то нечего, — нервно хихикнула Юлька. — Так, на ползуба. Мясом не пахнет, вот и не тронули.

— Не, не поэтому, — живо возразил Белый. — Он же в мусорник спрятался. Там, конечно, все давно засохло, но если растревожить… ну и обмочился, вдобавок. Вот они его за своего и посчитали.

— Признали социально близким, — поддакнула моя напарница. — Точняк.

— Да ладно вам, — техник забрал свою емкость, встряхнул, убеждаясь, что в ней осталось еще немного пойла. Начал подносить ко рту флягу и замер, когда Юлька облокотилась на лист обшивки, чуть откинулась назад, облизнула губы и прожгла меня взглядом не хуже лазера. Главную роль в немецком порно за такой кастинг ей бы дали с ходу, не глядя на остальных претенденток. Мощность такой вот погляделки можно в дозах виагры мерять.

— Карл, — у неё даже голос изменился, став более низким и «томным». — Как думаешь, на этом чудесном кораблике имеются отдельные каюты?

Режим «роковая женщина» и тапок в пол до упора. Оно и понятно, за всю свою историю человечество для снятия боевого стресса ничего лучше секса и алкоголя так и не придумало. А поскольку адреналина мы сейчас хапнули дофига и больше, не удивительно, что напарницу перемкнуло. Ладно Петрович — даже Белый слегка завис, позабыв про Микки под боком.

Собственно, я и сам был бы совершенно не прочь уединиться с напарницей тет-а-тет. Но проблема даже не в наличии или отсутствии наличия отдельных кают на посудине, а в другом. Пока мы еще не в уютной гавани, боевой выход продолжается, а значит, расслабляться рано. Глотнуть бухла еще куда не шло, при нашем драйве это, считай, гомеопатия.

— Ты на эту железяку не опирайся, тут все на соплях. Чуть сильнее надавишь, кувыркнёшься за борт вместе с ней. Запас патронов пополнила?

— Нет еще… — как я и надеялся, «крючок» сработал, напарница переключилась обратно в режим «боевая машина», — сейчас притащу!

Сев прямо на палубу, я принялся выкладывать перед собой пустые магазины. Один, два… шесть и седьмой наполовину! Херассе! Когда только расстрелять успел!

Получается, мы очень вовремя свинтили на наш доблестный бревноут. Еще полтора магазина, пистолет и дальше только в рукопашку. А я ближний контактный бой не люблю, предпочитаю решать вопросы дистанционно.

— Думаешь, — присел рядом Белый, — неприятности еще не закончились?

— Думаю, лучше не расслабляться раньше времени. Мы еще не приплыли.

— Согласен. — Белый на пару секунд задумался, потом резко встал. — Патронов на нашу долю оставьте. Я схожу к полковнику, спрошу, что и как.

— Пошлёт он тебя нах…

— Посылать я и сам умею.

Белый ушел, зато вернулась пыхтящая от натуги Юлька, на пару с Микки тащившая цинковую коробку с характерным трафаретом «СП5 снайперские, 580 штук».

— Вот! Гляди, какой дефицит урвала!

С одной стороны, она была права, СП5 «в дикой природе» встречаются куда реже прочих. С другой…

— Ну и нафига нам столько? Взяли бы по паре коробок.

— Да ладно тебе, наберем сколько влезет. Как там твой друг любит повторять: 'Патронов бывает или очень мало, или просто мало…

— … но больше уже не унести', — закончил фразу подошедший Белый. — Знаете майора Комова?

— Пересекаемся иногда.

— Ясно… Калуга сказал, пойдем прямо в порт, без дозарядки. Батареи должно хватить. Обещает, что в случае чего поднимут «манту» в прикрытие.

— Угу.

«Манта» — это серьезно. Тяжелый беспилотник с парой ракет или корректируемых бомб, турбина. Обычные электрические разведывательные дроны вояки не особо жалеют, а вот реактивы берегут — у них и ресурс двигла мизерный и топливо поди найди. Очень берегут, поэтому в слова полковника я не очень поверил. «Обещать — не значит женится!», а если этот «в случае чего» случится, к нам на выручку даже Супермен вряд ли успеет — все кончится быстро.

Одна надежда, что на отходе мы никому не интересны.

А это возвращает нас к вопросу — а кому мы вообще интересны? Сам я до последнего момента не очень верил, что задвиги Калуги кто-то воспринимает всерьез. Что это за цирк был — наблюдатели, перегороженный канал — что-то я перестал верить в случайно раскорячившуюся точно под мостом баржу. Кто-то сильно не хочет, чтобы мы попали в академию? А «мы», это Калуга или к личному запросу давешнего контрразведчика для меня и Юли это гребаное шапито тоже имеет отношение? И почему бы просто не заминировать нафиг здание, куда мы шли? Хотя нет, минировать тут бесполезно, что не ставь, зараженные их быстро «снимут».

Одно понятно — где-то у кого-то «протекло», раз нас ждали.

Белый и Микки

Несолоно хлебавши…

— Что это было?

— Ты о чем? — встрял Бугров. — Ваше дело исполнять приказы, а не…

— Завали пасть… — сухо оборвал я его. — Только что, ваши задницы из дерьма вытаскивали мы. Я понимаю, вы надеетесь, что так будет и дальше, но осмелюсь разочаровать — нет, не будет. Я не играю вслепую. Ищите дурачков на стороне. Нас ждали и вели. Вели профи. При желании они положили бы нас просто на подходе. Я хочу получить ответы. Кто они? Зачем они нас ждали, почему не стреляли? Вашу мать, не у меня, а у вас крыша течет.

Бугров опять вскинулся, но полковник жестом остановил его.

— У меня пока нет ответов на твои вопросы, Белый… — Калуга заиграл желваками. — Но ответы скоро будут, я тебе обещаю.

— Ты сказал… — я подавил в себе желание выругаться и вернулся. Сел на палубу и просто закрыл глаза.

Дул прохладный ветерок, натужно подвывали движки, мерно дрожал под ударами мелких волн углепластиковый корпус нашей «лайбы».

Карл и Юля скоро свалили в трюм, надо понимать, для любовных утех, Микки и Фатима дремали по обе стороны от меня, а я, стараясь не выдать себя, начал внимательно рассматривать спутников, пытаясь прокачать на предмет слабых и сильных сторон, а также на причастность к утечке информации. Ждали нас? Ждали! Значит, знали когда и где мы высадимся, следовательно, в ведомстве полкана течет крыша.

С Калугой все ясно — поехавший на фоне смерти своей семьи мужик. Какие-то зачатки разума и логики в полковнике присутствуют, но, увы, далеко на втором плане. Этого остановит только смерть. Договориться с ним не получится, однозначно. Крот? Нет, конечно. Это его проект, сдавать себя ему смысла нет.

Следующий по иерархии в военной части нашей группы прапор Бугров. По факту — зам Калуги, с первого взгляда ничего из себя не представляет, обычный подай-принеси-пошел-нахер-не мешай. Всем своим поведением все это подчеркивает. Однако, почему-то мне кажется, его образ туповатого и ограниченного служаки — всего лишь маска. Прямо чувствую, прапор хитрый и коварный пес, куда опасней Калуги. А вот мотивы его неясные. Может мылить на одну руку с Калугой, а может играть свою игру. Значит — так и запишем — на пост «крота» один из первых претендентов.

Дальше научники. С Петровичем все просто, бухарик и технарь до мозга костей. Скорей всего, именно его взяли, чтобы поставить на ход ту самую атомную таратайку. Я не бог весть какой психолог, но, кажется, от Петровича проблем ждать не стоит.

Товарищ Зарипова… ну… даже не знаю, что сказать. Не дура, легко адаптируется к обстановке и сходится с людьми. Вон, сначала Микки и Юлька шипели на нее, а теперь чуть ли не подружки. Даже Микки ее терпит, которая людей на дух не переносит, а тем более женщин. Может быть кротом? Аж бегом может.

Теперь Бубенчиков. Пожалуй, самый загадочный персонаж в нашей компании. Зачем он Калуге — до сих пор не понимаю. Что он знает и умеет такого, что спасет мир? А вот хрен его поймешь. Какой-то спец биотехнолог? Так нет, по возрасту не подходит. Разве что гений, изучивший самостоятельно университетскую программу за полгода. Даже если так, все равно ничего не понимаю. Без практики он со своими знаниями полный ноль. А в магию и чудеса я не верю.

Ладно, кто еще из игроков? Остается один Витька Скелет со своей братвой. С этими все просто. Так сложилось, что я очень близко и долго общался с подобной братией. В том числе до сраного песца. Оттого неплохо разбираюсь в типажах криминального элемента. Скелет типичный бугор среднего пошиба, но с амбициями. Умен, хитер и коварен — другие в буграх не выживают. Продаст даже не задумается, но только если ему будет выгодно. Может быть кротом? Не думаю, а вот кто-то из его быков — вполне возможно.

В общем… сплошное гаданье на кофейной гуще получается. Засланным казачком может быть кто угодно.

Я чертыхнулся про себя и уставился на неожиданно появившегося передо мной Бубенчикова.

— Простите… — ботан покраснел. — Я хотел… хотел сказать вам спасибо. За то… что подобрали меня. Я честно… честно не хотел… ну, потеряться… оно само так получилось.

Он еще сильней смутился, теперь покраснели даже уши.

Сначала я хотел его шугануть, но потом передумал. Чем черт не шутит, возможно удастся прояснить неизвестный талант этого щегла. Так что, придется попробовать наладить контакт.

— Бывает, дружище, — я дружелюбно улыбнулся. — И это… не держи зла, за то, что отвесил леща. Боевая обстановка, эмоции и все такое. И вообще, ты молодец, вон как зараженного завалил.

— Спасибо, — Бубенцов растерянно улыбнулся. — Это тоже само по себе… ну… от испуга… — он замялся, а потом смущенно выпалил, смотря на Микки. — А можно… можно к вам?

Микки проснулась и пристально посмотрела на парня. В ее руке неожиданно появилась заточка.

Ботан вздрогнул и попятился.

— Кошка… — я укоризненно посмотрел на девочку. — Зачем ты пугаешь людей?

Микки состроила кровожадную рожицу и убрала железяку.

Я немного поколебался и решил рискнуть. У Микки за последнее время произошел большой прогресс, она понемногу начала оттаивать. Стала спокойно общаться с Юлькой и Фатимой. В основном жестами, но и такого раньше не было. Чем черт не шутит, может и с ботаном найдет общий язык. Все на пользу пойдет.

Я встал, приобнял за плечи Бубенчикова и начал тихо втолковывать.

— К нам можно и даже нужно, дружище. Но запомни простые правила. К Мике не прикасаться, голос не повышать и, тем более, нельзя что-то ее заставлять делать.

— Конечно, конечно! — закивал парень. — А что будет если…

Я жестко оборвал его.

— Убьет.

Ботан вытаращил на меня глаза и, слегка заикаясь, промямлил:

— Я все понял. Я просто…

— Просто, соблюдай правила, — я хлопнул его по плечу. — Ну… решишься? Пошел…

Бубенчиков храбро шагнул вперед и присел за добрый метр от Кошки. Она не обратила на него никакого внимания, лишь посмотрела на меня: мол, какого хрена ты этого дурачка привечаешь?

Я отошел в сторону, чтобы наблюдать за действом, но недалеко, чтобы успеть отбить паренька.

И вот тут, Бубенец меня удивил. Сильно удивил. Верней, не он, а то, что случилось дальше.

Он достал свой коммуникатор и включил на нем какую-то анимешную хрень, по писклявым голосам стало понятно.

Микки сразу заерзала, стараясь незаметно заглянуть в экран. Бубенчиков по-прежнему не глядя на нее, отклонил руки, так чтобы Кошке было видно. Она подвинулась к нему, и они начали мирно смотреть свою анимятину.

Я чуть не перекрестился, честное слово. Чудеса, да и только. Еще поколебался и решил оставить их вдвоем. Снял с рюкзака спиннинг, достал коробку с воблерами и потопал на корму, немного отвлечься и половить рыбу, благо посудина совсем сбавила ход. А еще, я понимал, что со мной очень хочет поговорить бугор братков и дал ему такую возможность. К счастью, Калуга не препятствовал общению внутри общей группы.

И не ошибся, уже после пары забросов, Витька Скелет оказался рядом, тоже со спиннингом, который конфисковал у единственного члена команды нашего электрохода.

— Эх, любил я по-малолетству рыбку ловить… — радостно ощерился он, для проформы закинул блесну и сразу перешел к делу. — Ну что бугор, это мне только кажется, что у нашего полкана крыса завелась. Я ведь тоже слышал ваши разговоры. И что за черти? Мнится мне, что им тоже нада та самая ядерная таратайка, что и нам. Что думаешь?

— Правильно мыслишь, — коротко ответил я. — Они либо точно не знают, где она стоит, либо у них нет спеца, который ее заведет. Вот и ведут.

— Так не пора ли… — Витька покосился на берег. — Как по мне, самое время.

Я неудачно подсек, ругнулся про себя и нехотя ответил.

— Уйти не проблема. Что дальше? В этих местах нам жить не дадут. Твоя братва нам крышу сделает?

Витек молча сплюнул в воду и мотнул головой.

— Не по пути мне с ними. Уходить надо далеко…

— А далеко своим ходом не уйдем, — подсказал я. — Пехом нас либо перехватят сапоги, либо сожрут твари. Понимаешь, о чем я? Значит сначала что?

— Голова ты, бугор… — уважительно кивнул Витек. — Единственный вариант — уехать куда подальше. А уехать можно… — он кивнул мне. — Короче, я с моими парнями с тобой. Но ты уж постарайся, чтобы нас не схарчили на пути к машине.

Я в ответ тихо сказал.

— И крысу среди своих поищи. А я остальных пробью. Нам этот стукачек тоже поперек горла.

Браток кивнул и быстро потерял интерес к рыбалке.

Вытащив небольшого судака, я закинул воблер снова, но тут неожиданно стеганули перепуганные крики.

Я выскочил из-за рубки и увидел, как Микки оседлала Бубенчикова и держит у его горла свою заточку.

Ботан побледнел как смерть, а лицо девчонки было искажено дикой гримасой.

Вояки уже все ощетинились стволами и целились в Микки, наконец вернувшиеся из трюма Карл и Юля, вместе с братками взяли на прицел Калугу с его людьми. Зарипова стояла на коленях возле Бубенчикова и шепотом пыталась уговорить девочку.

— Убери ее!!! — зарычал полковник. — Убери, иначе застрелю!

Не обращая на него внимания, я стал медленно подходить к Кошке.

— Микки, я здесь… рядом, отпусти его…

Шаг, еще один…

— Отпусти…

Рука Микки задрожала, она вдруг всхлипнула, отбросила заточку и завыла, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я подскочил, стащил ее с парня и крепко прижал к себе. Калуга схватил за шиворот Бубенчикова и потащил к своим, но он неожиданно начал вырываться из его рук и срывающимся голосом зло кричать:

— Отпусти! Хватит! Она не виновата. Это я сам напросился. Отпустите, сказал! Хватит так со мной! Еще раз ударите меня, повешусь или в воду прыгну…

Полковник замахнулся, но тут прозвучала резкая команда.

— Наблюдаю с правого борта пуск ракеты!

Я через мгновение я уже сам увидел, как к нашей посудине приближается, быстро вращаясь, ракета противотанкового комплекса.

Времени среагировать не оставалось совсем, даже выброситься через борт. Но не долетев до электрохода полусотни метров, ракета вдруг взмыла вверх и в сторону, а еще через пару сотен метров с грохотом самоликвидировалась.

Остаток пути никто ни с кем не разговаривал.

А уже в сумерках, мы пришвартовались к причалу на базе.

Глава 11

Глава 11

Отдых на природе

Карл и Юля

У первого здешнего хозяина явно было не очень хорошо с фантазией. Имей он хоть каплю воображения, вряд ли бы назвал свое хозяйство «База отдыха Турист». А еще у него было не очень с деньгами — насколько я помнил, еще лет шесть назад здесь имелось только слегка облагороженное место для кемпинга. Приезжайте со своей палаткой и скажите спасибо, что поставить ее можно будет на дощатый настил, а не прямо на мокрый песок. Ну и денюх дать, понятное дело — это вот обязательно, а без спасибо можно и обойтись.

Сейчас же «база отдыха» представляла собой небольшой коттеджный поселок из дюжины аккуратных каркасных домиков. Новеньких, поставленных год или два тому назад, вряд ли больше. Краска выцветает, металл ржавеет, деревяхи от морского климата коробятся. А так вполне хватило расселиться, не мозоля друг другу глаза. Мы, научники, Калуга с остатками своей гвардии, а на дальнем конце поселка, ближе к воле, обосновались братки. Может, по каким-то их понятиям эти домики были более правильными. Спорить никто не стал — пляж хоть и присутствовал, но давно не чищеный, на что наши дамы не преминули высказать свое «фи». Потому как одно дело — валяться под солнышком на чистом песочке под шум прибоя. И совсем другое — когда рядом с тобой дохлая чайка под этим самым солнышком вовсю благоухает.

Зато прапорщик буквально превзошел сам себя, раздобыв для всей компании не просто «бухать и жрат», а пиво и здоровенный шмат свинины. Так-то у моря народ больше по рыбе, благо после прекращения торгового траффика и ловли в промышленных масштабах всяческая селедка расплодилась как сумасшедшая. С дичью картина похуже, хотя свиней — с копытами, а не тех, что все подумали — в этом году по лесам заметно больше. Один умник мне как-то втирал, что еще до Катаклизма канадцы скрещивали домашнюю свинью и дикого кабана, чтобы получить новую морозоустойчивую породу. Получилось у них даже намного лучше, чем планировалось — новые свиньи действительно выросли морозоустойчивыми. А также более крупными, всеядными, быстро размножающимися и нихрена не боявшимися. Похоже, у нас теперь случилась та же история — свиньи последнее время стали крупнее и наглее. И не только те, что с копытами, к сожалению.

Пиво же по нынешним временам вообще напиток богов. Даже в кегах оно по правилам хранится не более полугода, дальше — на свой страх и риск. Солод и хмель на складах может лежать дольше, но в любом случае — тот факт, что кто-то запустил производственный цикл, радует до печенки. Как и возможность сидеть на веранде, неторопливо потягивая это самое пиво из кружки, пока солнце снижается к воде. Почти как раньше, вокруг поселка даже забора не было — «зеленой зоной», как заверил Калуга, считался весь полуостров. Мол, через реку зараженные не лезут, несколько мостов под плотным контролем, периодически проводятся контрольные прочесывания и все такое. Наверное, доля правды в его словах была, но расстаться хоть ненадолго с автоматом — ну его нах. Правило «ствол не дальше вытянутой руки» мне уже пару раз жизнь спасло и серьезных причин его нарушать как-то не просматривалось. Одно дело — слегка расслабиться, а другое — полная потеря бдительности, потому что кто-то чего-то там сказал.

Бандюки образовали свою группу, к нам не совались, мы сошлись с научниками и некоторыми вояками.

Белый некоторое время пытался суетиться между мангалом и Микки, но в итоге девки его прогнали, заявив, что раз уж они добрались до готовки, справятся без мужиков, а ты иди со своей посиди.

Подружка Белого после того, как чуть не угробила Бубенчикова, уже успокоилась, но впала в ступор. Сидела на скамейке и молча смотрела в никуда. Так, что даже у меня мурашки по коже шли от ее мертвого, напрочь лишенного эмоций лица. Вокруг нее нарезал круги неугомонный ботан, но Белый его зверски шугал. И после очередного внушения щеглу пришел ко мне.

Некоторое время мы просто молча сидели рядом. Шум прибоя, запах сосен… если закрыть глаза, можно запросто представить, что никакого Катаклизма и не было. И вообще… если там, за последней гранью, есть все же что-то, кроме тлена и могильных червей, то такой вот домик у моря — не самый плохой вариант провести вечность. И Юлька зверушек своих сможет нормально устроить…

Немного помолчав, я первый начал разговор.

— Как Микки?

— Никак… — Белый пожал пожал плечами. — Но, думаю, скоро отойдет. Знать бы еще с чего ее торкнуло? Зарипова говорит: когда она общалась со щеглом, возможно проявился какой-то раздражитель, на который она среагировала. Ну… типа как красная тряпка на быка. И это даже хорошо. Мол, толковый психолог с помощью этого раздражителя может вернуть ее к нормальной жизни. Но что за раздражитель? Твою мать, выберу время и выпотрошу щегла. Но… хватит об этом.

Я кивнул и подвинул к нему глиняную кружку:

— Крепковато, градусов под восемь, чуть горчит, но в целом вполне годно.

— А ты, стало быть, разбираешься?

— Я много в чем разбираюсь. Работа такая.

— Да уж, поработали вы сегодня неплохо, — Белый отсалютовал мне кружкой, — когда та стая навалилась, я уж думал, всем хана.

— Вы тоже хорошо справились, — вернул я комплимент. — Так лихо в ближке зараженных уделывать — мое почтение!

— Угу,– Белый ненадолго замолчал, погрузившись носом в пену. — А про перспективы наши что думаешь?

— Что-что, — я пожал плечами. — У нас вон целый полковник есть, про перспективы думать.

— Угу, — повторил Белый. — Это надумает. В этот раз едва вырвались, в следующий точно и сам ляжет и всех остальных в могилу потянет.

— Все может быть. Но сам же понимаешь, от вояк бегать вприпрыжку тоже не очень вариант. Назначат награду, обклеют все столбы твоей рожей и алга.

— У них не везде власть.

— Не везде, — согласно кивнул я, — Но здешний очаг цивилизации они держат плотно. А отсюда вопрос: если бежать, то куда? На запад, сам понимаешь, вариант сильно так себе…

— Совершенно не вариант, — подтвердил Белый. — Мы с Микой как раз оттуда и… возвращаться не тянет. Да и некуда.

Тут Белый сумел меня удивить — я-то искренне считал его местным кадром.

— Если уж куда делать ноги, — продолжил он, — то на восток. Волга, Урал и дальше. Там куча мест, где на сапогов кладут с прибором. Ну, по тем слухам, что до меня доходили. Достоверность у них сам понимаешь какая, но другого нет.

— Предположим, — я долил себе пива, — осторожно предположим, что слухи не врут хотя бы наполовину. Но возникает следующий вопрос: как добраться? Мимо Москвы даже вояки свои конвои не водят, как-никак самый большой очаг зараженных. Через север — так это мимо Питера. Опять же, дороги стараются контролировать, не вояки, так еще кто. А по лесам шариться, это на себе патроны и жратву тащить. Или твари сожрут, или местные выживанцы хлопнут, или замерзнешь.

— Это даже Калуга понимает. — проворчал Белый, — поэтому и хочет добыть себе атомный транспортер.

— О чем спорим?

«Букет» из шампуров у Юльки пах одуряюще. Похоже, они еще и приправ где-то раздобыли. А уж вид мяса, с поджаристой корочкой, парящего соком, вообще будил какие-то глубинные инстинкты, вызывая желание просто впиться в него зубами, но и утробно рычать при этом.

— Ниошем!

— Ты поосторожней грызи, — запоздало предупредила напарница. — Мы из этого мяса два десятка картечин выковыряли, пока резали. А стоматология нынче сам понимаешь какая.

— И все-таки, о чем вы тут говорили? — поинтересовалась уже Зарипова, усаживаясь рядом с Белым. — Если думаете, как слинять, советую сразу забыть. Поверьте, мальчики, не вы первые…

— Это в каком смысле «не первые»? — вскинулся Белый. — Калуга уже пробовал в Питер сунуться?

— В смысле, были люди, которые полковника «кинуть» пытались, — пояснила Зарипова. — Потом закончились. И те, кого просто при задержании пристрелили — им еще, можно сказать, повезло. У руководителя научного сектора возможностей много…

Вспомнив доносившиеся из научного сектора звуки, я едва не поперхнулся очередным шашлыком. Белый, судя по приступу кашля, тоже представил себе нечто похожее…

— Да ну его нах, такие расклады…

— Поэтому давайте лучше думать в позитивном ключе! — заявила Юлька, плюхаясь мне на колени. Еще и поерзала, з-зараза, устраиваясь поудобнее. А учитывая, что напарница переоделась в «домашнее», то есть в короткие шорты и обрезанную футболку… в общем, мне сразу захотелось не только пива с шашлыками.

— Как добыть этот чертов транспортер? Карл, ты же умный, давай, придумай что-нибудь!

«Карл, придумай» — в этом вся Юлька. Нет, когда приспичит, она прекрасно решает любые проблемы самостоятельно, мозги там ничуть не хуже моих. Но если рядом есть кто-то, на кого можно перевалить решение проблем — вай нот? Это же энергетически выгоднее.

— Легко сказать… — пробормотал я.

— По суше к центру города не пройти! — категорично произнес Белый. — Полная безнадега. Даже на танках… если на окраинах не подобьют, а там есть кому… и если не застрянешь… на звук соберутся твари со всего города. Стоит открыть люк — разорвут.

Тут я с ним был полностью согласен. Те, кто по жизни близко с тяжелой гусеничной техникой не имел, обычно плохо представляют себе, насколько нежной и капризной бывает эта грозная с виду штука. В кино, компьютерных играх и рекламных роликах танки бодро давят все подряд, сносят любые преграды и так далее. На практике же такие покатушки закончатся если не на первой раздавленной тачке, так на десятой. Даже инженерный отвал не сильно поможет. А перетягивать гуснянку даже без всяких зараженных то еще удовольствие.

— По воде, как мы теперь знаем, тоже не очень.

— Но ведь у нас почти получилось! — возразила Зарипова. — Если выждать и еще раз попытаться…

— Фигня у нас получилась, — вздохнул я. — Сунулись бы еще дальше, вообще никто бы не вернулся. Мы вон ботана вашего еле вытащили, расстрелялись почти в ноль.

Напоминать про наблюдателей на крышах я не стал. В конце концов, они в этот раз никак себя не проявили. «Сами, все сами»…

— И что же тогда остается? Земля закрыта, вода, получается, закрыта. Воздух?

— Прилетит к нам волшебник в голубом вертолете! — насмешливо продекламировал Белый. — Вот уж на эту тарахтелку точно со всего города сбегутся, чтобы им вкусняшек скинули…

— А если с парашютами прыгнуть? — встряла Юлька. — Я один раз прыгала… Не сама, с инструктором в связке. Стра-ашно было просто ужас как. Летишь, летишь быстрее собственного визга, земля уже рядом, а этот гад все никак парашют не открывает.

— Парашюты не вариант, — уверенно сообщила Зарипова. — Прорабатывали, но решили отказаться. Транспортник могут сбить, как и вертолет. ПЗРК у них точно есть, были случаи. К тому же, чтобы высадиться в нужной точке, нужны специальные парашютные системы.

— И что, в Пскове таких парашютов нет? — вспылил Белый. — Давайте без лапши на уши! Я еще помню всякие репортажи про десантников, которые р-раз — и прямо в нужную точку. Летающие крылья всякие, дельтапланы, прочая хрень…

— Было такое… — неохотно подтвердила Зарипова. — Но сейчас там все сложно.

— Сложно что? — недоверчиво переспросил Белый. — А-а, понял. Дать на это дерьмо нормальный спецназ. Дело же пропащее, так что шлём кого не жалко. Парашюты, самолеты… понацеплять воздушных шариков, как Винни-пуху в мультике и путь летят себе куда…

Он вдруг осекся, мотнул головой, схватил кружку пива, осушил её в два глотка и размаху опустил на стол.

— Блин горелый, а это же тема!

— Ты про пиво?

— Нет, блин, про шарики! Точнее, про шар, воздушный, которые здоровые. Я на таком как-то летал, там парень, что с горелкой орудует, хвалился, что может летать не хуже вертолета, если прогноз погоды внимательно смотреть. И не соврал, четыре часа летали, а приземлились ровно на поле, рядом с которым уже бусик их стоял. При том, что шар здоровый был, корзина человек на двадцать…

— Ну-ка, ну-ка…

Как и когда подошел Калуга, я не слышал. И никто, похоже, не услышал. Конечно, разговор, прибой, ветер в соснах и прочее, но все равно — неприятно. Не люблю, когда рядом кто-то неожиданно возникает.

— Что ты там про воздушный шар такое рассказывал? Давай-ка подробнее, с деталями.

По лицу Белого явственно читалось: «Бля, лучше бы я на Винни-пухе тормознул»…

Белый и Микки

Плохому танцору…

— А можно мне к Микки…

Передо мной стоял Бубенчиков, корча виноватую рожу, как нашкодивший школьник, и переминаясь с ноги на ногу.

Я быстро оглянулся, убедился, что нас никто не видит, взял ботана в захват и утащил за угол домика.

— Зачем, что вы делаете… — возмутился Бубенчиков, но я его прижал к стене и воткнул предплечье под подбородок.

Дождался пока ботан захрипит, а потом дал ему вздохнуть и ласково поинтересовался.

— Ты совсем дебил? Или прикидываешься?

— П-прикидываюсь… — признался, стуча зубами паренек. — Все равно не помогает. Почему-то у всех всегда горячее желание меня побить.

— Тьфу ты, — я сплюнул и совсем ослабил захват. — Ну куда ты лезешь? Мало тебе? Микки не такая как все, она особенная. Следующий раз обязательно убьет.

— Не убьет, — убежденно мотнул головой Бубенчиков. — Она сейчас словно во сне, а когда проснется — станет нормальной.

— Ты еще и психиатр? — я невольно улыбнулся. — Гений, бля…

— Просто много читал, — смутился Бубенчиков. — У нее травма. Психологическая.

— Смотри чтобы у тебя травма не образовалась, — оборвал я его. — Физическая. Ладно, рассказывай. Что у вас тогда случилось? Что ее спровоцировало?

— Мы смотрели аниме, — начал парень, зачем-то шмыгая носом. — Там… ну… про девочку, на глазах которой убили всю ее семью, а она спаслась, но сошла с ума и стала убийцей. Вот… — он опять шмыгнул. — Думаю… сюжет чем-то похож на судьбу Микки. Вот что ее спровоцировало. Она кинулась на меня, когда в аниме вешали младшую сестру героини.

— И что теперь? — я задумался: по обмолвкам во время ночных кошмаров Микки я тоже давно понял, что у нее была младшая сестра. — Что делать?

— Мне надо поговорить с ней еще, — быстро заявил Бубенчиков. — Пусть еще будет приступ. Пусть из нее выйдет вся боль и ненависть. Я не боюсь.

— Фу бля… — я вздохнул. — Давай так, я подумаю над этим. Но позже.

Послышались шаги по крыльцу, а потом из-за угла показалась Микки. Она как всегда, каким-то загадочным образом нашла меня.

Но, к счастью, никак не среагировала на Бубенчикова.

И тут чертов ботан вытащил из кармана плитку шоколада и, покраснев как помидор, протянул ее Микки.

— Это тебе… вкусный, с орешками…

Микки спокойно взяла у него плитку и сразу же потеряла из виду. Я подтолкнул Бубенчикова в спину: мол, вали к своим.

Тот и поплелся, посекундно оглядываясь, словно надеясь, что его позовут назад.

Микки хрупнула шоколадом, после чего задумчиво сообщила мне:

— Он хороший. Микки довольна, что не убила его. Но может еще убьет.

Я не нашелся, что ей ответить.

К нам донесся злой голос Бугрова:

— Хватит сиськи мять! Через десять минут выступаем. Шевелите булками!

— Ты готова, кошка? — я посмотрел на девчонку.

Микки кивнула:

— Микки готова.

— Тогда пошли.

История с моей обмолвкой о воздушном шаре на шашлыках получила свое продолжение. Хренов полкан вцепился в нее как клещ и уже через три дня вояки приволокли мужика который, черт бы его побрал, охотно подтвердил: да, запускали, катали желающих, а оборудование хранили в деревне Максимовка, рядом с Великими Луками. Где оно и должно по сей день находиться.

И все, Калуге попала вожжа под хвост. Мои доводы о том, что место находится в серой зоне, где с очень высокой долей вероятности можно огрести, не помогли. Осталось только смириться и самому проработать маршрут. Этот урод развил бешеную деятельность, и вот, сегодня отбываем. Крота, естественно, никто не нашел. Я подумывал упереться рогом, но отказался, потому что посчитал преждевременным. А воздушный шар… в общем, чем быстрее мы найдем ядерную таратайку, тем быстрей свалим.

На выезде из поселка стояло четыре единицы техники — два рейдовых багги со спарками из крупнокалиберного пулемета с автоматическим гранатометом и две колесных боевых бронированных машины. Не знаю какими доводами оперировал Калуга перед Севостьяновым, но город явно не поскупился на экспедицию. Багги ладно, но эти «Медведи» на электрическом ходу от фторид-ионных батарей поступили на вооружение перед самым песцом. Четыреста километров хода, усиленная противоминная защита, активная броня, противодроновое оборудование, капсула для экипажа, боевой модуль с автоматической пушкой и многое другое.

Я прекрасно понимал, что вся эта дорогущая и навороченная хрень не поможет, если зададутся целью нас извести, но надежда остаться в живых после попадания пары тройки дронов или гранат от РПГ все-таки оставалась.

— Для инструктажа построиться! — бойко скомандовал прапорщик Бугров.

— Шел бы ты… — сплюнул Витек Скелет.

Мы с Карлом молчаливо с ним согласились. Вояки построились, остальная часть экспедиции, в том числе и научники, просто сгуртовалась в вольном стиле.

Калуга посмотрел на нас, скривился, словно наелся дерьма, и сократил выступление до минимума.

— Нас будут вести дроны почти весь маршрут. Тревожная бронегруппа сосредоточена в пограничном форте и находится наготове. Если понадобится, поднимут «Манты». И помните, мы стараемся не для себя, а для людей. По машинам.

— Ты бы еще флажком помахал, — хмыкнула Юлька и первой пошла к машинам.

Наши пары и братки заняли места во втором «Медведе», Калуга, Бугров и научники загрузились в головной. Странноватый расклад, хотя в любом случае головной и концевой машиной стали багги.

По пути почти не разговаривали, машина оказалась мягкой, как автобус, дороги по большей части сохранились, шли по территории военных, так что первую часть маршрута нечего описывать. Предчувствие беды тоже угомонилось. Я было пробовал сунуться на боевое место стрелка, но бортстрелок, оказавшийся суровой девицей с лошадиной мордашкой, все мои попытки категорично пресек.

Через пять часов мы прибыли в пограничный форт, где нам оперативно сменили батареи.

До места оставалось чуть меньше шестидесяти километров.

— Операторы заканчивают проверять маршрут, — доложился командир форта — длинный парень с повязкой на левом глазу. — Готовьтесь.

Калуга курил, быстро затягиваясь. Я подошел к нему, но заговаривать не стал, потому что на языке крутились одни матюки.

Полковник посмотрел на меня, помолчал и тихо спросил:

— Думаешь, я сумасшедший?

Я честно ответил:

— Нормальным я вас точно не назвал бы.

— Ну что же, Белый… — Калуга растянул губы в жутковатой ухмылке. — Может и так. Ты знаешь, это сумасшествие меня спасает. Был бы нормальным, уже давно бы пустил бы себе пулю в висок.

— Это правда, про семью?

— Это правда, — спокойно ответил полковник. — Теперь ты понимаешь, почему я хочу сделать так, чтобы никому больше не пришлось убивать своих детей? И мне плевать, кем окружающие меня считают.

У меня было что ответить ему, но я не стал.

Через полчаса мы снова двинулись в путь.

Час, второй…

Все это время я пытался нащупать в себе хотя бы нотку грядущей опасности, но никогда не подводившее меня предчувствие молчало.

Поэтому даже удивился, когда истошно запищал датчик лазерной подсветки. Кто-то взял нас на прицел…

Почти сразу рядом плеснулся взрыв, потом второй и третий, начали хлопать патроны активной и дымовой защиты, а дальше что-то с оглушающим грохотом влепилось под борт «Медведя». Броневик сильно качнуло, я едва не порвал привязные ремни и не вылетел из кресла.

Резко запахло дымом, броневик вильнул и остановился. Часто забахала пушка боевого модуля над головой.

— Аппарель открывай… — заорал я и рванул клавишу на пряжке привязных ремней.

Двери отворились, я вырвал Микки из кресла и выкатился наружу. Следом выпрыгнули Юлька и Карл.

Все заволокло густым дымом, наш бронетранспортер стоял, накренившись, дымился, но не горел. Из пушки вырывались снопы огня, даже с нескольких метров каждый выстрел чувствительно лупил по перепонкам. Спереди и сзади, слева и справа пулеметы и автоматы захлебывались длинными очередями.

Вылетевшая из дыма огненная стрела ужалила наш «Медведь» в левый бок, полыхнула огненная вспышка. Взрывной волной меня завалило на бок. Хороший такой пинок на тему, что надо куда-то убираться. Карла и Юльки уже словно растворились в дыму, а различить сквозь пальбу и взрывы выстрелы «глушеных» винтовок было нереально. Впрочем, я был уверен, это парочка точно еще цела. И может даже видят, в кого стрелять. Хотя с «видеть» были проблемы — дым от сработавших на «Медведях» завес, еще какой-то дым… похоже, кто-то щедро накидал шашек, ослепив нашу броню и разом помножив на ноль преимущество в огневой мощи.

— Сношала жаба гадюку… — мимо проскочил один из братков.

— Уходим… — я показал жестом притаившейся рядом Микки направление и пополз сам.

Ядовитый дым обжигал глотку, из глаз текли слезы, вокруг ничего не было видно. Я полз наобум и очень обрадовался, когда свалился в какую-то яму. Секундой позже на меня плюхнулась Микки.

По крайней мере, это была не полицейская «слезогонка» — я как-то влетел в концентрированное облако этой гадости и чуть не оставил там легкие вместе с глазами. Сейчас все же выходило полегче. То ли её сильно разнесло ветром, то ли это была какая-то военная дрянь против тепляков и прочих навороченных прицелов, а чих и кашель — просто «приятная» побочка.

Стрельба не прекращалась, но теперь работала всего одна автоматическая пушка — её грохот сложно было с чем-то спутать. Изредка к пальбе подключался пулемет или АГС откуда-то издалека. Похоже, багги сумели пережить начало боя и «отскочили» куда-то в сторону. Правда, толку нам от этого было немного. Из-за чертовой пелены они явно ничего не видели, лишь изредка выпуская очередь или пару гранат «в ту сторону».

Я проморгался как раз вовремя, чтобы увидеть, как над ямой прошипела граната от РПГ, закрутив струи дыма причудливой спиралью. Проследил за направлением, немного поколебался, рывком выскочил из канавы и опять плюхнулся на пузо. О Микки не беспокоился, потому что знал — Кошка не отстанет.

Прополз десяток метров, наткнулся на куст дикого шиповника и замер. Неожиданный порыв ветра снес дым, и я увидел прямо перед собой гранатометный расчет. Один стоял на колене, держа на плече РПГ-32 «Баркас» и кого-то выцеливая, а второй — держал наготове выстрелы к нему. Еще чуть поодаль, за кустами, гулко лупил по колонне пулемет и автоматы, но я стрелков не видел.

— Твою же мать…

Нападавшие перехитрили сами себя. Задымление в сочетании с малой численностью привело к тому, что в их строю оказались разрывы. При желании и небольшом везении можно было пройти насквозь — и поминай как звали.

Но гребанная совесть не дала это сделать. Я снял с предохранителя «беню» и прицелился.

Руки подрагивали, сердце бешено колотилось, мушка качнулась и остановилась на груди гранатометчика.

Дробовик трижды гулко бахнул — башка второго номера взорвалась кровавыми отметками, первого номера развернуло, он завалился на спину. Вверх взмыла ракета, а выхлоп ударил в землю. Всю позицию закрыло облаком пыли, а затем еще и снова захлестнуло дымом.

— За мной… — я вскочил и побежал к замшелому валуну, на ходу закладывая патроны в патронник.

Добежал, упал, по привычке перекатившись, и выставил ствол вперед.

Пушка и гранатометы заткнулись, со стороны дороги лишь изредка доносились короткие очереди.

Мимо галопом пронеслась пара неизвестных. Один тащил «Печенег», а второй коробки с лентами. Оба в пятнистых накидках, но с каким-то металлическим отливом, на морде здоровые «тактические» очки.

Неожиданно один из них споткнулся и распластался на земле. Я хорошо видел, как из его простреленной головы толчками выбивается струйка крови.

— Сука, снайпер… — второй приглушенно выругался, упал, замер, а потом подхватил пулемет за ремень и принялся отползать.

— Бамм…

Я херовый стрелок, но на таком расстоянии и слепой попадет. Пуля двенадцатого калибра разворотила неизвестному весь крестец вместе с задницей. Он бешено заорал, забарахтал руками, но очень быстро затих.

— Ну… решайся… — я поколебался и рванул к нему. Сорвал очки, натянул — глазам сразу стало легче, но видно по-прежнему хрен да нехрена. Схватил пулемет и сумку с лентами, развернулся, но между деревьев мелькнули силуэты, а прямо перед ногами земля вспухла фонтанчиками.

Почти сразу в ответ заработал пистолет-пулемет Микки, я кувырнулся в ложбину, выставил пулемет на сошки и рванул затвор.

Пулеметчик из меня тоже аховый, хотя с машинкой знаком. Но тут стоял навороченый прицел — даже не обычный тепляк, а какая-то херомантия с сеткой и кучей цифр. К счастью, посреди всей этой свистопляски имелся обычный крестик. Осталось только совместить его с вытянутыми разноцветными пятнами в кустарнике и выжать спуск. Два силуэта брызнули ярким и сложились, остальные резво брызнули в стороны. Выцеливать уже не получалось и я пошел косить подлесок короткими очередями. Не знаю, зацепил кого или нет, но в моем секторе никто подобраться к конвою с фланга не смог.

А потом…

Потом раздался низкий гул и над нами с ревом прошел распластанный силуэт, действительно похожий на манту, а впереди раздались приближающиеся частые хлопки.

Сообразив, что «Манта» ударила кассетами, я обхватил Микки и забился с ней под вывороченный пень.

Грохот, визг, вой…

Вот честно, я уже попрощался с жизнью, даже сердце начало биться через раз.

Когда беспилотники закончили работать и осела пыль с дымом, все вокруг изуродовало так, словно по лесу прошлись гигантской бороной.

Ноги и руки оцепенели, легкие горели огнем, а носоглотка зашлась в спазме.

— Твою же… — я забился в кашле. — Твою же мать…

Микки была похожа на маленького негритенка, на лице светились только глаза.

Откашлявшись, я прислушался. Стрельба прекратилась, со стороны дороги в небо вздымалось два столба дыма.

Я подождал еще немного, быстро осмотрел пулемет, опять залег и расслабился только тогда, когда услышал знакомые голоса.

— Белый…

— Здесь…

— Живы? — из-за деревьев выскользнули Карл и Юля. Оба в защитных очках, только поменьше тех, что были на нападавших. Запасливые люди, аж зависть берет.

Юля выглядела совсем невредимой и даже чистой, а у Карла с рассеченного лба текла кровь, которую он то и дело пытался стереть. Но шел сам и умирающим не выглядел.

Девушка пристроилась за корневищем и нацелилась на посеченный лес, а ее напарник завалился рядом со мной и весело осклабился.

— Мы видели, как ты их причесывал.

— И помогали, чем могли, — добавила Юлька. — Но подумали, что все, когда вашу сторону накрыло кассетами. Фейерверк, словно на Новый год.

И подмигнула Микки

— Что это было? — я устало вытер лоб кулаком.

— Боевики, — ответил Карл. — Но… чего-то тут не сходится. Это явно не рядовое мясо, сами видишь, как упакованы. Теплозащитные накидки, прицелы, спец-дымы. Но блин… при таких раскладах положить под асфальт фугас, а в кювет противопехоток накидать — святое дело. И линейное построение — это самое тупое из возможных. Это же азы, полевой устав, раздел… — не говорив, Карл замолк, явно сообразив, что сболтнул лишнего. Но мне сейчас было не до его оговорок. Просто «галочку» в уме поставил, потому подумаю.

— Не успели, — я зло сплюнул. — Потому что не успели. Видимо информацию поздно получили и выдвинулись на место почти одновременно с нами. Или в другом месте ждали, а когда их скорректировали по нам, ставить основательную засаду было уже поздно. Пойду, хлебало полкану разобью, если живой еще…

— Живой, но надо сначала проверить… — Карл взглядом показал на лес. — Может недобитка какого возьмем. Информация не помешает. На ногах стоишь?

— А там? — я показал на дорогу.

— Там справятся.

По результатам прочесывания стало ясно, что беспилотники сработали просто ювелирно, но часть нападавших скотов все-таки ушла — мы нашли следы колес квадроциклов. С языками не сложилось, двое еще были живы, но, увы, говорить неспособные. Трупов насчитали двенадцать штук, все отлично экипированные, даже получше военных, но все без опознавательных знаков.

Карл и Юлия трофеями не погнушались, а я оставил себе только «Печенег». Сам не знаю зачем, больно уж полюбился ствол.

Из нашей техники в более-менее приличном состоянии остался только «Медведь» Калуги, ему только изуродовало ходовку, да посекло кузов и оба багги, как я думал, успевшие уйти из-под обстрела. Нашу машину спасла система пожаротушения, но без серьезного ремонта ехать дальше она не могла.

Научники обошлись без потерь, только Бубенцу срезало мочку уха. Одному из братков оторвало ногу, Витек Скелет и второй не пострадали. Бугрову тоже посекло морду и по касательной ранило в ногу. Из экипажей относительно целыми осталось трое, из «рексов» — пятеро, считая легкораненых. Проводника конкретно контузило, мужик трясся и глядел в никуда безумными глазами, но в остальном выглядел целым. Санитар прямо через одежду вколол ему тюбик чего-то синего и заявил, что через час придет в норму. Ну или вырубится и проспит день-другой.

Увидев, что я направляюсь к нему, полковник сам шагнул мне навстречу и сухо бросил.

— Знаю! Знаю, что ты хочешь сказать. Теперь я точно знаю, что есть крот. Я специально скорректировал маршрут, чтобы это проверить. Видел — они не успели толково устроить засаду.

Он развернулся к раненому братку и, как мне показалось, потянулся к кобуре — но тот уже не хрипел, а лежал, запрокинув голову и слепо глядя в небо распахнутыми глазами.

— Знаешь, полковник, что такое безумие? — произнес я в спину Калуге. — Безумие — это точное повторение одного и того же действия в надежде на изменение. Сколько еще должно умереть людей, чтобы ты начал думать?

Не дождался ответа и ушел к своим.

Через час пришла новая бронегруппа. Очень ожидаемо полковник приказал нам грузиться, и мы отправились к конечной точке маршрута.

А там… там обнаружили, что склад, на котором должен был храниться воздушный шар и оборудование — сгорели дотла. Причем недавно.

Из живых существ около пепелища обнаружился огромный, заляпанный сажей котяра…

Глава 12

Глава 12

Карл и Юля.

Рокировка.

— Мазь от ожогов дай!

— Мазь? Ты когда это подгореть успела?

— Не мне, — Юлька развернулась боком, продемонстрировав подпалину на боку зверюги. — Ему.

Стиснутый нежными женскими ручками котяра посмотрел на меня с усталой покорностью. Мол, я, конечно, могу её на лоскуты распустить, но это же самка, чего уж тут. Понятно, что все они долбанутые. Умный зверь… и, вполне возможно, не простой. Как бы не лесной норвег мимо проходил — они в Финляндии тоже вполне себе живут. И людей не боится совершенно — а зря.

Порывшись в рюкзаке, я отыскал в «аптечном» отделении тюбик левомеколя и осторожно выдавил на рану немного мази. Котяра дернулся, рассержено пошипел, но вырываться не стал.

— И дальше что?

— Возьмем с собой! — решительно заявила Юлька, прижимая кота к себе, словно кто-то собрался его вырвать. — Отвезём домой, а там пристрою. Подумай лучше, как назвать.

— Ты сначала двух предыдущих пристрой. А особенно щеночка… алабая.

Вообще сейчас найти хозяев для кота не проблема. Расплодившиеся в неимоверных количествах грызуны тому свидетели.

— Пристрою, не бурчи. Нельзя же звериков кому попало давать.

Мне оставалось только пожать плечами. Юлька, твёрдо решившая спасти очередную животинку — сила космического масштаба, Супермен и мать Тереза нервно курят в углу. Лучше сразу отойти в сторону, чем пытаться стоять на пути, сметет и не заметит.

Да и вообще, лучше зверушек, чем людей. Один из наших коллег по ремеслу, Паша Шкафчик как-то нашел в заброшке пацана. Откуда он там взялся, как выжил несколько месяцев среди зараженных — тайна сия велика есть. Сам пацан уже утратил навыки членораздельной речи. Но Паша все-таки приволок его домой, отмыл, переодел, накормил. В первую же ночь, когда Паша сидел сонный на унитазе, ему сверху вниз прямо в башку ткнули ножом, отломили лезвие и ударили в лицо ногой. После чего, сочтя Пашу гарантированным трупом, пацан покидал в сумку самое, с его точки зрения, ценное и рванул через окно к свободе. А потом рванула растяжка, которые у Паши вокруг логова были мгновенного действия. Что примечательно, Паша-то в итоге выжил. Ходит с лезвием в башке, вытащить некому. Но болит и раздражает, так что характер у Шкафчика заметно испортился. В общем, со зверушками как-то спокойней.

Оставив Юльку разбираться с котом, я прошёл к переднему «Тайфуну» — две машины из подоспевшей к нам на выручку бронегруппы Калуга «прибрал» вместо подбитых «медведей».

Сам полковник спорил о чем-то с нашим незадачливым «воздухоплавателем». За их разговором с интересом наблюдали Белый с Микки, замотанный бинтами Бугров и один из «рексов».

— … вы ж обещали…

— Напряги память, — равнодушно бросил полковник. — Награду тебе обещали лишь в случае благополучной доставки к цели. Нет доставки — нет награды. Что непонятного?

— Так рази ж я виноват, что склад наш того? Сами видите, пожар-то свежий. Это ваши мутки, не мои.

— Еще раз, медленно и по буквам, — повысил голос Калуга. — Нет доставки — нет награды! Не нравиться, можешь в суд подать… если найдешь.

Судя по кислому виду «воздухоплавателя», он сильно сомневался, что сможет найти суд, согласный принять к рассмотрению иск против нашей «Временной Военной Администрации на период особого положения». Слышал я разговоры, что всякую мелкую бытовуху военные думали спихнуть на гражданских, но что-то дальше разговоров ничего не куда не сдвинулось. «Бытовуха», это ведь не только канализацию чистить.

— Ну что, — шепнул мне Белый, — возвращаемся к первоначальному плану?

— Какому? — не понял я.

— Про Винни-пуха. Берем каждый по пучку шариков и летим. Проще пареной репы.

— Помолчи лучше. Услышит полкан — с него станется и эту идею взять на вооружение. И это, блин, не шутка.

Мне и раньше доводилось встречать людей, полностью поглощенных одной конкретной идеей. В умных книжках это состояние именуется «одержимость» и добавляется: «Согласно представлениям некоторых религий, одержимость — состояние, в котором человек подчинён одному или нескольким демонам или дьяволу». Глядя на Калугу, я вполне был готов поверить в демонов, даже нескольких. А еще — притащить какого-нибудь попа для проведения обряда экзорцизма или как оно там у них называется. Ну или хотя бы святой водой сбрызнуть. Вроде где-то под Порховым сохранился монастырь. Точно, в баре как-то Михась Рыжий рассказывал, что зараженные обходят его стороной, не реагируя даже на колокольный звон. Он, правда, к этому моменту почти литр самогонки всосал натощак и с устатку…

— А эта… если еще один шар найдется?

Калуга, уже поставивший ботинок на аппарель «Тайфуна», замер и медленно развернулся к «воздухоплавателю».

— Повтори.

— Ну, я тут подумал… — торопливо зачастил тот, — мы как раз весной… ну, до того как… старый большой шар продали. Компания «Питерские небеса». У них склад в Новой Ропще был, я его туда и отвозил вместе с Максом, земля ему пухом.

— Адрес! — потребовал Калуга.

— Да вот адрес-то… — «воздухоплаватель» схватился за макушку, — не помню, хоть убейте. Но если на месте буду, сориентируюсь. У меня только на названия с цифрами память дырявая, а как на местности смотреть, я с одного раза накрепко запоминаю. Точно помню, у них контора рядом с этим, где лошади… ипподромом, во! Мы мимо дворца ехали, он по правую руку был, потом пруды, потом налево к ипподрому повернули…

Калуга спрыгнул с подножки «Тайфуна» и стал перед Бугровым.

— Что скажешь, Геннадий Васильевич?

Имя-отчество Бугрова я услышал первый раз, сам он его называть упорно не желал. И понятно почему. Геннадий у людей обычно влёт ассоциируется то с Гошей из «Москва слезам не верит» или с крокодилом Геной. У меня лично крокодил вызывал значительно больше симпатии.

Прапорщик дернул рукой, словно хотел дотронуться до лица, но задержал её на полпути.

— Чешется, зараза. Черт… Ропща — это «серая зона». Там и до Питера рукой подать.

— Серая зона, — подтвердил «рекс». — Но постоянных постов там никто не держит. Разведка иногда ходит, рейдовые группы. Считается, там один из вероятных маршрутов распространения зараженных из Питера.

— Есть такое, — подтвердил Бугров. — Несколько раз фиксировались группы в несколько тысяч особей. Чем-то их это направление привлекает…

— Да помню, Геннадий Васильевич, ты же сам эти рапорты мне на стол клал, — Калуга мотнул головой, — ну-ка давай отойдем в сторонку, поговорим.

Прежде чем отойти «крокодил Гена» злобно глянул по сторонам, так что собравшиеся тоже как-то дружно решили разойтись по сторонам.

Мы с Белым и Микой отошли к остаткам стены сгоревшего склада.

— Закурим? — Белый достал портсигар. — Настоящие старые, не нынешний самокрут из самосада.

— Не курю. Юльку лучше потом угости.

— А читать по губам умеешь? — спросил Белый, кивнув на прапора и полковника.

— Нет, но погадать могу. Калуга рвется ехать в эту долбанную Ропшу прямо сейчас, роняя тапки, а Бугров уговаривает его хоть немного постоять и подумать.

Белый щелкнул зажигалкой и несколько раз глубоко затянулся.

— Калуга — полный псих! — выдохнул он вместе с дымом. — Прет как гребаный носорог, ни хрена не видит вокруг и сносит все на пути. Но сейчас он в чем-то даже прав.

— Интересно, в чем?

— Помнишь тех красавчиков, что на дороге накрошили? Вы с Юлькой там еще лута набрали.

— Такое, блин, забудешь… — вздохнул я. — Мы там несколько теплаков сняли, китайские «арконы». Не самый топчик, но в любом случае по нынешним временам хабар неплохой. Но лезть в такие расклады… ну него. Такой крутой замес не для моей больной души. Лучше меньше, но спокойней.

— Ты совсем-то из себя хипстера не строй, — усмехнулся Белый. — Переигрываешь с образом. А про засаду я к чему вспомнил. Такие круто упакованные ребята встречаются не часто. Сейчас одну группу на фарш перевели, не факт, что им быстро найдут замену. И в этом смысле Калуга прав, у нас «окно возможностей». Другой вопрос, что реализовать его — пупок развяжется.

Тут я мог бы немного поспорить. Если против нас «работала» одна из группировок под Питером, то у них и резервная группа могла найтись. Тем более, что ситуация будет зеркальная — это на перехват конвоя к Максимовке им нужно было пилить хрен знает сколько, да еще скрытно. Выдвинуться же к посёлку под Питером они могут хоть пешком. Но вслух я этого говорить не стал, а просто спросил: — А какой вывод?

— Вывод? — Белый задумчиво глянул на окурок и щелчком отправил его в кучу горелых досок. — Сейчас полкан дожмет сначала Гошу нашего, потом достанет генерала. Носороги, они такие.Так что советую поспать, пока будет возможность.

Совет был хороший, но воспользоваться было сложно. Не знаю, какое техзадание выдавали конструкторам броневика, но плавность хода явно не входила в число приоритетных требований. Возможности превратить сиденье в спальное место и вовсе не предусматривалось. Ну и шумоизоляция в новых «медведях» была явно классом повыше, чем в старых броневиках, особенно на скорости — по дороге, которая и до Катаклизма представляла собой далеко не автобан. Однако водитель явно не снимал ногу с газа, то и дело подлетая на очередном ухабе. Хорошо Калуга их «замотивировал».

Юлька все же сумела удрематься, свернувшись калачиком вокруг спасенного кота и положив голову мне на колени. Я накрыл их курткой, при этом забыв достать из внутреннего кармана наушники. Пришлось вслушиваться в гудение моторов и бесконечное «бу-бу-бу» соседей по несчастью. Как итог — задремал ближе к финалу и, когда начали будить, проснулся совершенно не выспавшимся, да еще с дико ноющей шеей.

— Вставай, Спящая Красавица, не то поцелую! — ехидно прокомментировал мое пробуждение Белый. — Труба зовет, в смысле полкан.

— Мы то, уже на месте?

— Почти. Мы в той Ропше, которая старая, а надо в Новую. Но дрон засек в районе цели какое-то непонятное шевеление, так что Калуга хочет, чтобы мы ножками прошлись и разнюхали, что и как. И побыстрее, типа одна нога здесь, другая — там.

— Скажи, что не по адресу обратился. За таким к саперам надо.

— Вот сам и скажешь.

— А? Что? Уже? — Юлька, хотя бессовестно продрыхла почти всю дорогу, выглядела еще более сонной, чем я. С той разницей, что у неё это милая девичья мордашка, а у меня — хмурую бородатое рыло с жаждой кофе и убийства в глазах.

— Уже, уже. Сдай кота кому-нибудь и готовься к выходу.

По карте до нужного места оставалось еще километра четыре-пять. Вроде бы и немного, но на своих двоих и осторожно может выйти больше часа. Калугу же его демоны словно пихали в спину — «как можно скорее!» он повторял как зацикленный. В итоге договорились, что ближе к нужной точке нас подкинут багги, благо, у них имелся малошумный режим.

Правда, до самой цели мы не доехали.

— Движуха прямо!

Водители были натасканы отлично — обе машины стразу же резко свернули в ближайший переулок и встали.

— Что за движение?

— На хрен его знает, — честно признался Белый. — Углядел чего-то в окне чердака. Может и поглючило, но пока меня чуйка не подводила.

— Где примерно?

— Дом справа в конце улицы, красно-белый, двухскатная крыша. Что-то в окне чердака мелькнуло.

— Нас они могли заметить?

— А вот хрен его знает. Если только специально в нашу сторону смотрели. Сейчас я наш дрон подниму, — Белый знаком подозвал Микки, — вот и посчитаем, чего там и сколько.

Летал он минут пятнадцать, то взлетая высоко в небо, то прижимаясь к самой поверхности, чтобы пробраться мимо дозорного.

Всего в поселке было человек двадцать-двадцать пять. Судя по разнообразию одежды и оружия — банда мародеров. Сейчас-то военные их изрядно проредили, а первые месяцы они бродили толпами.

Белый и Микки

Вышел ежик из тумана…

— Основная группа вот здесь находится… — я показал на снятом с дрона общем плане поселка расположение мародеров. — Рядом, в том же дворе, вот здесь — еще шесть человек. Это у них что-то вроде караулки. Раз в полчаса обходят здание, в самом поселке патрулей нет. На крыше сидят еще двое с оптикой. Общее количество — около двух с половиной десятков. Есть пулеметы, видели как минимум два. Зараженных особей в поселке не видно, но исключать того, что они находятся в окрестностях — нельзя. Сами говорили, здесь проходит маршрут миграции.

— Эвона как… — «проводник» сунул свою башку к планшету. — Вот же! Видите, рядом, на параллельной улице ангар. — Здесь наш шарик и лежит. Точно говорю, у меня глаз наметанный.

Калуга посмотрел на проводника, а потом перевел взгляд на Бугрова:

— Мародеров придется зачистить, у нас нет времени. Готовьтесь к операции.

Я собрался возразить, но не успел.

— Стоп, стоп, полковник… — влез в разговор Витек. — Ты что, воевать собрался? Тут проще порешать с братвой. Им хрен не вперся твой шар, отдадут, надо только правильно маяки расставить. В смысле, заинтересовать пацанов. Я берусь раскинуть рамсы с ними. Не надо устраивать тупую мясню, все люди, договоримся. Я им пропихну, что под поселком целая дивизия стоит, тут они и повянут.

— У нас нет времени, — сухо оборвал полковник. — Сейчас прогноз благоприятный, но в любой момент ветер может перемениться.

— А приманить шумом паршивых не боишься? — ощерился Витек. — Включи голову, полкан. Думаешь пацаны сразу на цырла перед тобой попадают? Эти тертые, так просто не возьмешь. Да ты даже не знаешь, может твой шарик уже на портянки порезали. Подумай своим маклабасом…

В словах Скелета был свой резон, но я не вмешивался, потому что давно убедился: Калуга все равно сделает по-своему. В процессе перешагнув через труп любого, кто попытается ему помещать.

Карл и Юлька тоже молчали.

Полковник просто молча посмотрел на блатного, и тот сразу сник, чертыхнулся и отступил назад.

Я выматерился про себя. Штурмовать базу мародеров категорически не хотелось. Это только в кино пара человек с легкостью бесшумно вырезает целую толпу плохих парней — в жизни такого не бывает. Двадцать пять человек, сумевших выжить и неплохо прибарахлиться после Катаклизма — это не плохонькие актеры, эти будут за свою жизнь зубами грызть.

Судя по лицу Карла, он думал то же самое.

Желание завалить Калугу стало просто нестерпимым. Но вместо того, чтобы пристрелить полковника, я посоветовал.

— Для начала свой дрон запустите, он с большей дальностью чем мой. Надо проверить нет ли зараженных особей на подступах к поселку. Если сбегутся на шум, всем мало не покажется.

— Бугров…

— Есть товарищ полковник…

Один из «рексов» сразу достал из рюкзака кейс с дроном. Еще несколько секунд и квадрокоптер с жужжанием взмыл в небо.

— Сразу после того, как снимем наблюдателей на крыше, научная часть группы выдвигается к ангару вместе с прапорщиком Бугровым, сержантом Кучером и проводником… — принялся чеканить Калуга. — Я, ефрейтор Семак, пара Белого с парой Карла и вы, — он ткнул взглядом в Витьку Скелета, — займемся нейтрализацией мародеров…

— Товарищ полковник, подходы к поселку чисты, — доложил оператор.

— Выдвигаемся…

Последнюю часть пути пришлось проделать пешим порядком. Уже в поселке Микки еще раз подняла наш дрон, после чего сложился план: простой и эффективный, но, увы, все равно очень зависимый от такого понятия как «удача».

Карл и Юлька скрылись во тьме. Через несколько секунд рация отозвалась сухими лаконичными докладами.

— Чисто…

— Крыша — чисто…

Прапор увел научников и проводника, мы выдвинулись к базе мародеров, а уже на месте к нам присоединились Карл и Юлия.

Устроить себе капитальное логово мародеры не успели. Окна первого этажа заложили кирпичом, оставив бойницы, но забор зиял проломами, заложенным разным хламом, а ворота вообще отсутствовали. В общем, проникнуть внутрь не составляло никакого труда

После короткого совещания я взобрался на крышу гаража с пулеметом напротив входа на базу — мне отрядили задачу купировать неожиданности, буде они возникнут. Впрочем, как и Карлу с его напарницей.

Микки пристроилась рядом со мной.

Дальнейшие события я наблюдал в роли статиста.

Из-за угла показалась пара караульных: грузный, пожилой мужик с ПКМ на плече и совсем молодой и тощий пацан с калашом и в старинной армейской стальной каске времен Великой отечественной.

Я находился от них всего в полутора десятках метров и все прекрасно слышал.

— Дядь Миш, вот скажи… — ломающимся голосом спрашивал парень у своего товарища. — Ну а что дальше? Дальше, что будет?

— В смысле? — недоуменно прохрипел пожилой мародер. — Живы, сыты и пьяны, чего тебе еще надо?

— Это так-то. Но помнишь, как все было до песца. Так ведь уже не будет? Ну… чтобы государство, порядок, наука, медицина, трамваи, заводы, магазины…

— Так не будет, — согласился мародер. — Все пошло по манде.

Из-за стоявшей во дворе ржавой «буханки» со спущенными шинами бесшумно выскользнули два едва различимых в темноте силуэта.

— Тогда получается, что, когда хабар закончится… — грустно сказал парень. — Тогда и нам конец? За счет чего жить? Кто добро будет производить?

Товарищ ему не ответил, потому что в этот самый момент оседал на землю с перерезанной сонной артерией, а секундой позже, младшего, закрыв рот сгибом локтя и приставив нож к шее, повели к караулке.

Я невольно уважительно кивнул. Вояки сработали просто на загляденье, хоть в кино снимай. В наше время с кучей бесшумной стрелковки, холодняком «по старинке» мало кто умеет грамотно работать. Зря, между прочим. Конечно, пушкой с глушаком снять клиента можно без подхода вплотную. Но всегда есть шанс промахнуться, или цель не вовремя повернется, а то и успеет нашуметь даже после пули. Человек существо живучее даже без всяких паразитов. А вот когда подобрался вплотную — тут осечек обычно не бывает. В общем, как завещал классик: «оно надежней, да оно и тише!».

Разговор у караульного помещения, я не слышал, но дверь открыли. Калуга и его «рекс» туда скользнули, а дальше послышались короткие «глушенные» очереди.

— Чисто…

Я облегченно вздохнул. Первая часть операции закончилась успешно. Но предстояло реализовать вторую часть. Самую трудную.

Калуга и его боец отошли на десяток шагов и вскинули на плечи реактивные пехотные огнеметы «Шмель-М». Запасливые вояки возили их в багги.

— Рот открой… — предупредил я Микки.

Сдвоенный гулкий хлопок, в окна ударили дымные трассы…

И через мгновение, с оглушающим грохотом из всех окон ударили языки чадного пламени.

— Краси-и-иво… — заворожено протянула Микки.

Я представил, что творится в здании, но сразу же прогнал жуткую картинку. Объемный взрыв мог и не убить всех, но последствия там такие, что как бы не лучше сразу сдохнуть. Или пристрелить, чтобы не мучился — в данном случае это акт гуманизма.

Видимо, так считал не только я, потому что вывалившихся из дверного проема «сняли» почти сразу. Судя по звукам — Карл и Юлька, их винтовки звучали чуть иначе. Еще одно горелое тело перевалилось через подоконник и попыталось ползти куда-то вперед. Этого добил боец Калуги. Больше из здания никто не вышел, зато внутри что-то грохнуло и рвущиеся из него языков огня стало заметно больше.

— Объект на месте, — отрапортовал по рации Бугров. — Ведем подготовку к использованию. Расчетное время готовности: ноль-ноль часов тридцать минут…

Я глянул на часы, оставалось полтора часа.

— Выдвигаемся на место, — скомандовал полковник. — Здесь все закончено.

Огромную плетеную корзину уже вытащили из ангара, шипели горелки, а «проводник» бегал, расправляя гуляющее волнами гигантское полотно.

— Пятндацатьчеловек! Больше не влезет, — сбивчиво предупредил мужик. — А то вы со своими железяками за двадцать сойдете. Взлететь-то взлетим, а вот далеко точно не улетим.

— Шлемы и бронежилеты оставить! — бросил Калуга. — Все лишнее долой. Белый, Карл, быстро со своими на периметр…

Потянулось время, чертов шар надувался очень медленно. Здание базы мародеров горело как костер, время от времени там что-то грохотало — патроны, хлопки гранат, пару раз бахнуло что-то помощнее. Я прямо физически чувствовал, как зараженные со всей округи начинают стягиваться к источнику громких звуков. Само это предчувствие барабанило в мозгах, как огромные гонги. Я залез на сарай и пристально уставился на площадку перед горящим зданием.

И предчувствие меня не обмануло. Когда все еще слегка сморщенный купол поднялся в небо, возле пожара мелькнули первые твари.

— Внимание, зараженные! Нас пока не видят, крутятся возле горящей базы.

— Сколько еще? — Калуга схватил за рукав и дернул к себе «проводника».

— Еще… — тот запнулся. — Еще бы хотя бы полчасика…

— В гондолу! — полковник подтолкнул Бубенчикова к воздушному шару. — Живо, все из научной группы в гондолу. Мы держим периметр.

Я просто молился, чтобы господь или кто там еще за него отвел глаза зараженным тварям. Но отзывчивость не особо надеялся, потому что ярко-пестрый купол уже вздымался на высоту пятого этажа. Не заметить его мог только слепой.

Пять минут…

Десять…

Двадцать…

Сухо щелкнула винтовка Карла, сунувшийся в переулок зараженный опрокинулся в лужу.

Щелчок, еще щелчок…

К нам рванула целая группа.

Заработали автоматы. Я спрыгнул с сарая и резко подогнал Микки:

— В шар, живо, я за тобой!

Спасало то, что зараженные метались в переулке, а ангары были обнесены высоким забором.

Ночь стеганул хриплый рев — твари нас увидели.

— Готово! — заорал «проводник». — Взлетаем!

— Все на борт! — гаркнул Калуга.

Толпы тварей полезли через забор, воздух наполнился мерзким смрадом.

Зарычал «Печенег», я пятился, стреляя короткими очередями.

Гондола задрожала и вздернулась на полметра над землей. Я схватил за шиворот Микки и забросил ее внутрь. Добил ленту, саданул прикладом распатланную бабу и сам схватился за веревку.

Шар еще поднялся и в этот момент, в ногу, с визгливым воем вцепился какой-то плешивый горбун.

— Твою мать… — я чуть не сорвался, саданул его второй ногой, не сбил, почувствовал, как мои пальцы разжимаются, и понял, что это все. Глаза закрылись сами по себе.

Неожиданно щелкнул сухой выстрел, зараженный полетел вниз, а меня за шиворот втянули в гондолу.

На остатках сознания закрутил башкой и облегченно выругался, увидев Микки, а потом всех остальных.

— Чего пулемет не бросил-то? — улыбнулся Калуга.

— Да иди ты… — хмыкнул я, обнимая одной рукой Микки.

Петрович булькнул фляжкой и радостно осклабился:

— За это надо выпить!

Все-таки такие моменты сближают. Вот и сейчас, мы абсолютно разные люди пускали фляжки по кругу и дружно радовались тому, что остались в живых. А еще, это была первая наша операция, которая получилась. Боевой стресс прошёл, накатила жуткая усталость, а бухло довершило дело — все начали зевать и расползаться спать, насколько это получалось в корзине.

Бодрствовали только Калуга, один из бойцов, я и «водитель» нашего шара. Юля прикорнула на коленях у Карла, рядом с ними посапывала Микки.

Шар довольно быстро набрал высоту, стало гораздо холодней. Я глянул вниз, не увидел ничего кроме сплошной тьмы и повернулся к «пилоту».

— Ты хоть понимаешь, куда мы летим?

Тот пожал плечами и показал на импровизированную приборную панель рядом с горелкой.

— По компасу. Вот еще скорость показывает, относительную. Вроде направление верное. Раньше еще навигатор работал — брал и GPS, и Глонасс, и китайцев. А сейчас то ли есть сигнал, то ли нет — то кажет вроде правильно, то показывает, что мы где-то над Данией. Хрень, короче говоря. Так что летим, как в старину, на два лаптя правей солнышка. Да не переживай, скоро рассветет, по земле сориентируемся. У меня налёт ого-го, я тут все окрестности выучил, в любую погоду с одного взгляда сориентируюсь.

— Скорректировать курс сможем?

— Ну, так… — нервно хохотнул мужик. — Это ж тебе не самолет. Вверх-вниз чуть умеем, поток подходящий поймать. А вот сесть сможем, ага.

Мне стало как-то совсем неуютно. Выматерив все вокруг и в первую очередь Калугу, я стал у борта и попытался хоть что-нибудь рассмотреть внизу.

Неожиданно ко мне сзади прижались, а чья-то рука по-хозяйски завладела причиндалами. Узнав по запаху Зарипову, я было собрался возмутиться, но она шепнула мне на ухо.

— Просто стой, я сама все сделаю.

Ну и стоял, чего уж тут. Медичка довела дело до конца, аккуратно убрала все следы своей деятельности платочком, чмокнула меня в щеку и тоже завалилась спать.

Обычно после такого накатывала расслабуха, но в этот раз адреналина хватанул слишком уж много. Напряжение лишь чуть попустило, но спать не хотелось. И поганое предчувствие никуда не делось.

Как оказалось — неспроста. Когда мы подлетели к береговой черте, мужик у горелки засуетился, о чем-то быстро переговорил с Калугой и начал что-то химичить, то выкручивая свой факел на полную катушку, то дергая какие-то веревки. Для меня все эти манипуляции выглядели чистым шаманством, но и так было понятно — что-то пошло не так. Или еще хуже.

Глава 13

Глава 13

Карл и Юля.

Белые ночи.

Резко просыпаться, когда в окружающей обстановке что-то меняется — качество полезное. Но в этот раз механизм дал сбой. Вскочил-то я вскочил, но при этом едва не навернулся за борт — шар качался, что-то подозрительно скрипело, Калуга шёпотом, как ему казалось, орал на «воздухоплавателя», тот в ответ уже не стеснялся ни в громкости, ни в подборе выражений.

— Что случилось? — Юлька заполошно вскакивать не стала, просто села и попыталась протереть глаза. — Мы падаем?

— Скорее, пролетаем, — сообщил я, прислушиваясь к перебранке. — Как фанера над Парижем… или воздушный шар над Санкт-Петербургом. Куда-то нас не туда несет.

— А-а… понятно. То есть, можно еще поспать.

— Можно. Но не нужно.

Судя по экранчику навигатора, нас тянуло мимо залива, даже мимо Стрельны. Так что над Питером если и пройдем, то «чиркнем» по самому краю. Не знаю, кто там и как именно делал для полковника предсказания насчет подходящего ветра, но кофейная гуща или птичья потроха у этого доморощенного гадалкина явно не первого сорта.

— Ты что, сука, делаешь? Вверх давай!

— Какой вверх! — дальше последовал длинный экскурс в глубины русского матерного. — Вниз нам, к самой земле! Там ночной бриз, к заливу вынесет, а дальше обратно в поток подымемся.

— Там нас покрошат нахер даже из рогаток! — присоединился к дискуссии Скелет. — такую дуру не заметить, это ваще слепым надо быть.

— Да кому, нах, надо среди ночи в небо пялиться⁈ — возразил прапорщик. — Все дрыхнут, а кто часовой, те по сторонам смотрят, а на луну со звёздами. На посту бдить надо, а не астрономией заниматься.

— Да что б ты понимал! Мне вот кореш рассказывал, как они всей ротой по натовским спутникам-шпиенам стреляли.

— Из автоматов, штоль⁈ И как, сбили хоть один⁈ Вот жеж стая долбодятлов! Жертвы, блин, ЕГЭ…

— Ты поори еще погромче, поори! Точно все проснуться!

— А ну, заткнулись все! Живо!

Лично я насчет возможной стрельбы был настроен скептически. Ночью на фоне темного неба шар просто выглядит темным пятном, иногда закрывающим звезды. Реально «я тучка тучка тучка, я вовсе не медведь» — если кто и увидит, примет за облако. Которых сегодня тоже хватает, что нам в несомненный плюс. Когда заслоняет луну, темноту хоть ложкой вычерпывай. В тепляк видно больше, но все равно — бесшумно летит какая-то горячая непонятная огромная хрень. То ли НЛО, то ли просто глюк. Воздушные шары и раньше-то были довольно редкой штукой, а уж сейчас точно не тот предмет, который ожидаешь увидеть в небе, да еще ночном. Рефлекс « часовой не должен пытаться думать самостоятельно, а обязан поднять тревогу и доложить кому следует»! и в нормальной-то армии вколачивается унтер-офицерскими ботинками долго и старательно. У нас же внизу кто угодно, но уж точно не нормальная армия. Пусть даже они в чем-то и более опасные уроды.

А вот грохнуться самим — эта угроза выглядела куда реалистичней. Была шутка, что в казарме летчиков, летавших над Вьетнамом на бомбере с системой следования рельефу, висел «оптимистичный» плакат: «эффективность ПВО — 70%, эффективность земли — 100%». Вроде бы какой высотомер у нашего летуна был, но что на нем показывается — высота до земли, до ближайших крыш и деревьев или вообще день рождения его бабушки…

Остается лишь надеяться, что мужик хоть немного знает, что делает. Он же с нами в одной, блин, корзине…

В голове сразу всплыло описание «жесткого» приземления воздушного шара из какой-то прочитанной в детстве книги — в стиле: ударило, подпрыгнуло, поволокло и в итоге раскидало нафиг. Лучше бы и не вспоминал…

— Что это у вас⁈

— А⁉ — переспросил я у грозно нависшего полковника.

— Что у вас мяукает⁈

Блин горелый! Тихий мяв я уже некоторые время слышал, но счел слуховой галлюцинацией от перепада давления. Но только галлюцинации у разных людей одинаковыми не бывают.

— Это Барсик Девятый! — чуть испуганно, но с явными нотками «мое, в обиду не дам!», ответила Юлька. — Он хороший.

— Какой еще, на, Барсик⁈

— Девятый!

Тут упомянутый Барсик, высунул голову из юлькиного рюкзака и огляделся. По всей видимости, увиденное коту не очень понравилось — он спрятался обратно и даже мяучить перестал.

— Вы что, совсем рехнулись⁈

— А что, — перешла в контратаку Юлька, — мне надо было его бросить⁈ Вот уж нет!

Судя по взгляду опешившего полковника, ему не так уж часто приходилось встречать на своем пути еще более долбанутых людей, чем он сам. Про проблемы той же Микки Белый окружающих иногда оповещает, а вот Юлька может довольно долго поддерживать обманчивое впечатление. Пока один из её тараканов не полезет наружу, шевеля усами.

— Если с ним будут хоть малейшие проблемы…

— И что тогда?

— Узнаете! — многозначительно пообещал Калуга и отвернулся.

— Ой, прямо вся испугалась, — фыркнула ему вслед Юлька. — Аж трусы мокрые…

— А зря.

— Что, скажешь, мне реально его бояться надо? И кота бросить?

— Хотя бы сделать вид, что боишься.

— Да пошёл он в… — тут какая-то тучка закрыла луну, так что разглядеть жест не получилось. Хотя направление было и так понятно.

— Ну, смотри…

— И посмотрю…

— За котом, говорю, смотри. Чтобы не сиганул сдуру за борт.

Барсик, видимо, услышав или еще как-то распознав уход Калуги, снова высунулся из рюкзака и мяукнул. На этот раз более требовательно, я бы даже сказал — с оттенком лёгкого кошачьего мата.

— Еще немного потерпи, котик, — Юлька тут же принялась наглаживать зверюгу. — Скоро уже прилетим, я тебе надену шлейку, выгуляю. Карл, дай пока банку мясных консервов.

— Ты точно рехнулась…

— Тебе что, жалко для котика? Ну и гад же ты, Карлуша…

— Класс, я еще и гад… нам же рыбные консервы выдали, котам их нельзя. А последние мясные ты сама ему еще в прошлый раз скормила.

— Да, действительно… — расстроенно кивнула Юлька, продолжая гладить кота. — Не переживай, Барсик, скоро приземлимся, найду тебе правильной кошачьей еды. И на Карла не шипи, он хороший, добрый, просто иногда притворяется злым, а иногда просто дурак.

Комментировать это я даже не стал, слов не хватило. Приподнялся, выглянул за борт — мы как раз пролетали над берегом, полоса прибоя угадывалась. В прицел граница между сушей и водой была видна лучше, причем вода оказалась еще и какой-то слоистой — видимо, из-за отмелей нагрев и охлаждение шли неравномерно.

— Ну куда ты еще снижаешься⁈ Сейчас воду черпанем!

— Спокуха. Сейчас еще немного над заливом пройдем, потом поднимемся и как раз вырулим на центр.

— Да пока ты на этой картофелине беременной будешь подниматься, нас уже к черту на рога унесет.

— А мы вообще где⁈

— В ночник свой глянь, вон же город…

— Да нихрена не видно в этот ночник, одни пятна!

— А давай фонарем подсвечу! — вылез один из «рексов». — Инфракрасный фильтр у меня стоит, никто и не увидит!

— Да ты охерел, своим прожектором светить⁈ — шикнул на него Петрович. — Не увидит, ага. Думаешь, тут никто с ночниками не зырит? Это ж даже в охотничье старье на полнеба полыхнет…

— Там — дома.

Белый тоже достал свой тепляк, но не размахивал винтовкой, а использовал его просто как гляделку, отдельно.

— И приближаются они быстро.

— Бля…

Кто это сказал, я не понял. Возможно, несколько человек одновременно. Затем «воздухоплаватель» еще активнее принялся манипулировать своей горелкой и прочими штучками-дрючками.

— Куда нас несет⁉ — практически ему в ухо рявкнул Калуга.

— Да не знаю я! — взвизгнул тот. — Ветер опять меняется. Вроде на центр вырулим, а там…

— На центр, это хорошо, — неожиданно спокойно и даже почти довольным тоном сообщил полковник. — Если сможешь посадить нас в центре города, считай, твоя задача выполнена.

— Уж постараюсь.

— Справа вроде бы мост, а левее группа жилых домов. Новостройки, довольно широкие и высокие. Этажей по двадцать или больше, — продолжил вести репортаж Белый. — Похоже, нас прямо на них несет.

— Мост и высотки… — задумчиво повторил Петрович. — Как бы не Васильевский остров.

— А это хорошо или плохо? — спросила Зарипова. — Я Питер не так хорошо знаю.

— Ну как сказать. С одной стороны, оно как бы центр. С другой — до нашей цели там пилить и пилить. А мы в прошлый раз и меньший кусок пройти не смогли…

— Если…

— Короче, слушайте сюда! — повысил голос «воздухоплаватель». — Как через первые высотки перетянем, я буду пытаться нас посадить. Если клапана все сработают нормально, сядем как перышко, мягонько. Но… этот шар, считай, больше года на складе лежал, а проверить по регламенту времени нихрена не было. Так что держитесь там покрепче…

Барсик внутри рюкзака мявкнул на своем кошачьем что-то вроде: «ох и угораздило меня связаться с ебанашками!», после чего зашуршал, судя по всему, стараясь укопаться поглубже. Юлька тут обхватила рюкзак двумя руками, так что мне пришлось одной рукой хватать её за петлю на разгрузке, а второй — самому хвататься за какую-то веревку от корзины. Веревка казалась куда более хлипкой, так что я успел подумать: «если полетим кувырком, то все втроем»…

— Якорь кидайте!

— Какой, нафиг, якорь⁈ — заорал Скелет. — Мужик, ты совсем того? Мы, на, на воздушном шаре!

— Вон ту хреновину на тросе кидай за борт!

— Какую⁈ Не видно же нихрена…

— Вон ту… черт, ну что за на…

Бугров, похоже, решил, что «воздухоплаватель» сейчас прыгнет за борт, оставив нас мотаться по небу до скончания веков. Он бросился вперед, пытаясь его перехватить, налетел на Петровича, уже вдвоем они сшибли Калугу и матерящимся клубком покатились по корзине.

Корзина резко дернулась. «Воздухоплаватель» перепрыгнул через упавших обратно к своему «пульту» и принялся там что-то дергать, тянуть и крутить.

— Ну сейчас как…

У нас над головами хлопнуло и зашипело. Затем что-то ударилось в корзину снизу, на удивление легко пробив плетеное дно. Последовал еще один удар, послабее, в глазах резко потемнело и я скорее почувствовал, чем увидел, как оболочка накрывает корзину.

— Ну че… типа сели?

— Кажись да…

— А это что за хрень?

— Какая хрень?

— Да откуда я знаю⁈ На ощупь, так походу каменная. Такая… гладкая.

— Товарищ полковник, разрешите подсветить⁈

Вместо разрешения Калуга сам щелкнул кнопкой «пальчикового» фонарика — и луч, пометавшись по корзине, уперся в серый камень с полированной табличкой: «Кладбище Остров Декабристов режим работы с 9.00 до 18.00»

Белый и Микки

Все ниже и ниже…

Судя по всему, вертлявая сучка удача снова повернулась к нам передом.

Сначала мы должны были сдохнуть в засаде, но каким-то странным образом выжили. Вот и теперь, каким-то чудом не расшиблись в дребезги, а вполне себе мягко сели. Правда на кладбище и не на Петровском острове, а на Васильевском, но сути это не меняет.

— Блядь!!! — приглушенно пискнув, Зарипова ломанулась в сторону.

Едва угадываясь в темноте, возле надгробного памятника стояла, покачиваясь совсем ветхая старушка, в съехавшей на бок соломенной шляпке и пялилась белесыми буркалами на нас. Судя по всему, до нее пока еще не успело дойти, что с неба свалилась такая куча жратвы.

И уже не дошло — «Вальтер» сухо кашлянул, и бабуля опрокинулась на спину.

— Приготовится к маршу… — приглушенно скомандовал Калуга. — Берем все, что можем унести…

Приказ никакого отторжения не вызвал. Оставаться на кладбище до рассвета являлось форменным самоубийством. Зараженные, как и обычные люди, наименьшую активность проявляли ночью. И это давало шанс. Маленький, но все-таки шанс.

— Белый…

Я надел шлем и включил прибор ночного видения. Все вокруг сразу окрасились в серо-зеленые тона. Покрутил головой, отметил, что зараженных особей вокруг нет, и подошел к полковнику.

На утверждение маршрута ушло пять минут, затем мы перестроились в походный ордер и отправились к месту назначения.

Впереди шел я с Микки, за нами Карл и Юля, вояки и братки прикрывали научников. Шли быстро, до рассвета оставалось всего три часа, и за это время предстояло проделать хотя бы половину маршрута и найти себе надежное укрытие для дневки.

Город выглядел как образцовая иллюстрация постапокалипсиса. Забитые брошенными машинами улицы, вездесущая растительность, начавшая забирать мертвый город в свои объятия, похожие на пустые глазницы окна домов и разбитые витрины. Зараженных видно не было: они, повинуясь остаткам человеческих инстинктов, почти всегда ночевать предпочитали под крышей.

Почти к самому мосту Бетанкура удалось добраться быстро, парочку неприкаянных тварей удалось заметить первыми и убрать без особого шума.

Уловив впереди какие-то звуки, я подал группе знак остановиться, скользнул вперед и почти сразу про себя выругался.

Впереди в сквере стояла музыкальная сцена; видимо на ней в момент начала песца давали концерт. А перед самой сценой…

Перед сценой стояла огромная толпа инфицированных горожан. Зараженные особи топтались и покачивались в беззвучном ритме и глухо ворчали.

— Они танцуют… — беззвучно шепнула Микки. — Красиво…

«Сука…» — от жуткой картинки у меня мурашки по спине побежали.

Шарахнулся назад, быстро сориентировался, срезал путь через дворы и сразу же наткнулся на очередную мерзкую сцену.

Все фонарные столбы вдоль улицы были увешаны истлевшими трупами. Непонятно, кто это устроил; либо военные, которые нещадно боролись с мародерами в первые дни апокалипсиса, иди сами мародеры и прочий криминалитет, но выглядело все это просто чудовищно жутко.

Перед импровизированными виселицами тоже толпились зараженные, а сами столбы и крыши домов были облеплены огромной стаей ворон.

«Твою же мать…» — я оглянулся, пытаясь построить новый маршрут и внезапно наткнулся взглядом на окно на пятом этаже пятиэтажки напротив. Оно было чем-то занавешено, но через него все равно пробивался свет.

Сам того не хотя, начал соображать, откуда здесь живые люди и в этот момент позади что-то звонко брякнуло.

— Карр-рр!!! — в воздух с диким ором взметнулась черная туча. Почти все зараженные особи разом обернулись в нашу сторону.

И опять нам повезло — погони не было, а самое главное, каким-то загадочным образом мы не заблудились, никого не потеряли и точно вышли к мосту.

Все разводные мосты через Малую Неву так и остались разведены, а мост Бетанкура пытались взорвать, но что-то помешало, что тоже можно было считать везением. Но теперь на нем образовалась гигантская пробка из машин и брошенной военной техники на санитарных кордонах. Так что перебраться через реку удалось только к рассвету.

И сразу встал вопрос, где переждать дневное время.

Я быстро оглянулся и почти наугад ткнул пальцем в дом на набережной Макарова.

— Я не могу… — Бубенчиков с хрипом согнулся и упер руки в колени. — Не… могу больше…

Я с Карлом переглянулся, но ничего предпринять не успели, его схватила Зарипова и потащила, словно паренек весил как дамская сумочка. Даже мне переход по мосту дался с трудом, но медичка выглядела свеженькой. Будто не перебиралась вместе с нами через горы ржавого металла, а прогуливалась по парку.

Последние метры мы уже промчались внаглую, не обращая внимания на тварей во дворе дома, и сунулись в первый же открытый подъезд.

— М-мать… — я пинком отбросил зараженного, притаившегося внутри, саданул его прикладом и, выставив вперед ствол дробовика, принялся подниматься по лестнице.

Сзади защелкали выстрелы военных, а потом с лязгом захлопнулась дверь подъезда.

— Бам-бам… — грузную голую женщину отбросило к стене. Я остановился, загнал патроны в патронник и снова пошел дальше.

Первый этаж, второй, третий… — все двери на лестничных клетках оказались закрытыми.

Четвертый…

Из открытой квартиры так смердело, что я невольно зажал нос и жестом приказал подниматься дальше.

Но только сделал несколько шагов, как из квартиры выметнулась тощая маленькая фигура и с глухим рычанием вцепилась в полковника, повалив его на ступеньки. Я и Карл держали на прицеле открытую дверь, но все случилось так молниеносно, что никто не успел выстрелить.

— Бамм-м!!! — оглушительно бабахнул револьвер Юльки.

В ушах зазвенело, а голова твари разлетелась на куски.

Я сдернул тело ребенка с Калуги и вытаращил глаза на полковника. Его в буквальном смысле корежило, лицо исказила жуткая гримаса. Чем-то похоже на момент активации паразита, доводилось видеть и такое — даже «антиплазмид», та лютая химия, которую многие таскают с собой, гарантии не дает, так, шансы увеличивает. Хотя там все индивидуально.

Бугров со своими «рексами» сразу оттеснил нас от своего начальника, я пожал плечами и поднялся на последний этаж. Если он их начнет жрать заживо… их проблемы.

Особо не надеясь на успех, повернул ручку солидной бронированной двери — а она взяла, да и открылась. Чудо чудесное, сдохший замок напоследок разблокировался.

— Заходим?

— Вы справа, мы слева.

Быстро пробежался с Карлом по квартире и синхронно с ним вместе улыбнулся.

Огромная, великолепно обставленная квартира с мансардой: красное и черное дерево, изящная мебель, позолоченная лепнина, камин, мрамор в ванной, одежда в гардеробе и даже полный комплект техники с посудой на кухне — каким-то чудом эту берлогу обошли мародеры. Хотя сюда они, наверное, и не добирались.

Над тем, что сталось с хозяевами, я даже задумываться не стал.

— Ну, ни фига себе… — Витек одобрительно покивал. — Красиво жить не запретишь.

— Куда… — я поймал за лямку рюкзака сунувшегося к окну Бубенчикова. — Сдурел? Никому к окнам не подходить.

— У дам своя комната! И своя ванная! — предупредила Юлька и удалилась с медичкой и Микки в одну из спален.

— Да мы в рай попали!!! — ахнул Петрович, выдернув из бара литровую бутыль коньяка.

— Отставить… — негромко скомандовал Калуга и посмотрел на Бугрова. — Организуйте службу, прапорщик.

Я углядел в баре блок «Мальборо», прибрал его себе и поднялся с Карлом в мансарду, где нашелся уютный мужской кабинет.

— Ух ты… — Карл сразу сунулся к оружейному шкафу, где стоял целый ряд охотничьих стволов. — Да это James Purdey Sons, не какой-то попосвый Holland Holland! Все для охоты на большую Африканскую пятерку. Интересно, кто тут жил? Прикидываешь, сколько все это стоит?

— Депутат, наверное, какой-то, — я пожал плечами, сел в кожаное кресло и достал сигарету. — А вообще, плевать.

— Угу…– кивнул Карл. — Абсолютно. Но сюда я еще вернусь.

— Любишь оружие?

Напарник Юлии серьезно кивнул.

— Считай, что я и оружие — одно целое. Я им живу. Слушай… — он посмотрел на меня. — Давно хотел спросить. Как вы с Микки сошлись? Ну… при каком случае.

— Я её из петли вытащил. Ну, так получилось. Еще в Германии. Потом сюда перебрались…

— В Городе вас уважали, насколько мне известно.

— Ага, уважали… — хмыкнул я. — Мы с Микки сначала по большей части сначала лекарствами и медицинским оборудованием занимались. Деньги с простых людей не брали, с вояк по-божески. Детям помогали. Оттого и уважали. Вроде. Правда это не помешало этим тварям нас при первом же случае подставить.

— Думаешь, подставили?

— Однозначно, — я еще раз затянулся.

— Вот вы где… — в мансарде появился полковник. — Ну что же, тем лучше.

Мы с Карлом дружно изобразили молчаливое внимание. Калуга уже пришел в себя, но все еще выглядел скверно, словно сильно заболел.

Полковник тоже сел, помолчал и тихо сказал:

— Видели? Вы все своими глазами видели. Я… — он запнулся. — Я ничего не боюсь, любую тварь загрызу, но… дети… измененых детей… не могу. Понимаете, когда у моих началась активная фаза… при мне оружия не было. Я их голыми руками… — Калуга скрипнул зубами. — Голыми руками убил. Жену и детей. Мальчика и девочку. Голыми руками, понимаете! Вот после того и поклялся, что сделаю все, чтобы дети жили. Все!

В его глазах появился обычный фанатичный блеск.

Карл молча склонил голову, показывая, что принимает причину. Я повторил его жест, не придумав, что можно сказать. Да и надо ли? До этого я не видел Калугу таким… эмоциональным. И, более человечным, что ли.

— Вот так… — он устало помассировал переносицу. — А что до крота… да, утечка информации произошла, но я уже почти наверняка знаю кто и зачем.

— И кто? — Карл посмотрел на полковника.

— И зачем? — задал я свой вопрос.

— Поговорим об этом позже, — отрезал полковник и встал. — Как стемнеет — выступаем. А пока отдыхайте. И спасибо… за все.

После чего ушел.

День прошел неплохо. В квартире, помимо бухла, нашлось много продуктов, в том числе консервов. Так что удалось еще и на удивление полноценно пожрать. Никаких неожиданностей больше не произошло.

А как стемнело, мы выдвинулись за чертовой ядерной таратайкой…

Глава 14

Глава 14

Карл и Юля

Всегда идут в обход

«Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город»[2].

На самом деле, понятно дело, с Балтики, да и тьма так себе — тучи в лучах заходящего солнца казались темно-багровыми. Выглядит зловеще, но накрываемый ими город пугал больше. Смотреть на него с балкона высотки было жутковато.

Питер так и не смогли отключить от энергосистемы. Или не стали — в рамках негласного договора с теми, кто контролировал окрестности города. Да и в любом случае АЭС требовалось поддерживать минимально-контролируемый уровень мощности, а в отсутствии заводов и прочих крупных потребителей у них все равно выходил избыток энергии.

Конечно, за прошедшее с момента Катастрофы время многое пришло в упадок. Но значительная часть уличных фонарей продолжала работать и без присмотра людей. И даже в домах, особенно в новостройках, там и сям начинали светиться окна — системы «умный дом» продолжали заботиться о своих жильцах. Возможно, и впрямь еще живых. Как-то краем уха мне довелось услышать, что количество зараженных, переживших зиму, стало неприятным сюрпризом для ученых и тех, кто к ним еще прислушивался. По всем расчетам выходило, что лишенные «кормовой базы» зараженные за зиму должны были банально вымерзнуть, словно сорняки. Но, как и в случае сорной травы, способность зараженных впадать в «спячку» стала неприятным сюрпризом.Конечно, их сейчас осталось намного меньше, чем в первые месяцы. Однако «намного меньше» от изначального числа жителей многомиллионной агломерации — это все равно сильно дохрена.

А еще имелись таинственные наблюдатели, в прошлый раз никак себя не проявившие. Ночью я попытался посмотреть «в ту сторону», но ничего не увидел. Что ровно ничего и не значило — могли сменить позицию, могли пользоваться маскировкой от тепляка, наконец, моему прибору могло просто не хватать дальности. Чтобы глядеть в тепляк на далеко нужно в нем иметь охлаждаемый детектор или большой объектив, а лучше — и то, и другое сразу. А еще джип, чтобы эту тяжелую хрень за собой аккуратно и осторожно возить. Мой-то тепляк хотя бы полет и посадку воздушного шара пережил.

Так что хорошо, если эти мрачные тучи устроят грозу, бурю и прочий там-тарарам. Зараженные плохую погоду не любят и ныкаются по всяким норам. Что нам как раз и надо.

— Готовность к выходу — двадцать минут! — донеслось из коридора.

Мысленно чертыхнувшись, я прикрыл балконную дверь и отправился на поиски Калуги. Найти полковника оказалось довольно просто — поскольку меня уже опередил Белый.

— … спешка нам сейчас нафиг не впилась! До цели два шага, доплюнуть можно. А твари после захода солнца прекращают активничать далеко не сразу. Выждем пару часов, пусть они по норам своим разбредутся и хоть немного задремлют, а там уже и мы двинемся. Тем более, гроза идет, а они её чуют лучше нашего.

— Есть и другие факторы, — неохотно произнес Калуга, — время играет важную роль.

— Боишься, что «крот» своим хозяевам стуканет? — Белый перешел на шепот, как он его понимал: тоном пониже, но все равно вполне отчетливо слышно. — Это риск, спору нет. Но мы и так весь день тут сиднем сидели, пара часов особой роли не сыграет. Да и потом, не все такие дерганные…

— … как я? — закончил фразу Калуга и сам же хохотнул над своей «шуткой». — Возможно. Но закладываться не это не стоит.

— В любом случае, — упрямо продолжил гнуть свою линию Белый, — плюсов больше, чем возможных минусов.

— Плюс… — Калуга на миг задумался. — Тридцать минут. Не больше.

И, не слушая дальнейших возражений Белого, ушел в комнату к «псам».

— Вот упрямый мудак! — уже не сдерживаясь, сообщил Белый в закрывшуюся дверь. — Сам ляжет и нас всех угробит.

— Не совсем так…

— А что не так? — вскинулся на меня Белый. — Ты же все слышал, верно?

— Почти все.

— И что, я не прав? Насчет темноты и прочего…

— В том, что касается зараженных, все так и есть, — подтвердил я. — Вот насчет полковника… с одной стороны, «упрямый», не очень подходящее слово. Тут не упрямство, тут хуже… одержимость, слышал такое слово? — Белый с мрачным видом кивнул. — А с другой, среди полковников, конечно, мудаков хватает даже сейчас, очень уж силен был у военных отрицательный отбор при карьерном росте. Но вот заведовать наукой обычно их не ставят и уж точно долго не держат. Слишком уж много дров могут наломать.

— Кто бы спорил, — улыбка у Белого по вечернем времени вышла жутковатая. — Только, походу, мы и есть те дрова.

Я пожал плечами.

— Мы пока живы.

— Во-во! Пока…

Тут из «женской» комнаты вышла Юлька. За ней опасливо выглянула Микки, увидела Белого и тут же бросилась к нему, словно не видела неделю, не меньше. Последним гордо — словно всегда тут жил и вообще это моя квартира! — вышел Барсик. Несмотря на пережитое, кот выглядел довольным, ухоженным — женщины даже где-то нашли ему ошейник подходящего размера — правда, розовый, с инкрустацией стеклянными сердечками. Ладно хоть без колокольчика…

— Карл, давай в этот раз ты Барсика понесешь? У тебя рюкзак больше, удобнее будет.

— Кому⁈

— Ему, конечно же… — удивленно посмотрела на меня Юлька.

— Ну-у… ок. Тогда ты несешь вискарь.

— Какой еще вискарь⁈

— Из местных запасов, — я махнул рукой в сторону кухни. — Видела там барную стойку? Сто лет как не пил Laphroaig и Flannery’s, а тут запечатанные стоят. Стояли. Здешний хозяин знал толк в бухле…

— … и прочих развлечениях, — фыркнула напарница. — Мы в спальне нашли… — из коридора высунулся Бубенчиков, — ладно, потом расскажу. Пошли, проверимся перед выходом.

Перспектива тащить «лишние» килограммы меня не очень-то порадовала. Кое-как утешала мысль, что идти недалеко… но — недолго. До момента общего сбора перед выходом.

— Мы возвращаемся обратно на Васильевский! — объявил Калуга. — Пойдем в обход, через Тучков мост.

Ответом ему стал общий стон, хотя географию Питера явно знали не все.

— Че, нам опять через те завалы ковылять⁈ — возмутился подручный Скелета. — Мы ж там сдохнем!

— Не ссы, второй раз легче будет! — «подбодрил» его прапорщик.

— Да какого хрена…

— Это приказ! — вроде бы негромко произнес Калуга. — Приказы не обсуждаются, а выполняются! Все готовы? Выдвигаемся…

Замысел странного маневра полковника для меня выглядел вполне очевидным. Если в группе действительно есть «крот» и он оперативно сливает информацию кому-то — кому, кстати? — за день давешние наблюдатели уже могли снова занять прежние позиции. Но ждать они нас будут со стороны моста Бетанкура. А что мы можем пойти в обход — на такую глупость вряд ли кто рассчитывает.

Если, конечно, с другой стороны академии, в которую мы так рвемся, нет своей группы наблюдателей. Боюсь, тогда-то мы и сможем оценить, насколько же они безобидны. Но это если вторая группа есть и перекрывает все подходы к академии. А если нет…

Я постарался прогнать эту мысль подальше, чтобы не сглазить. Впрочем, быстро стало не того.

Первый шквал бури застиг нас на середине моста. Сначала ветер с размаху швырнул в лицо пригоршню мокрой пыли. А следом пришла стена ливня.

— стрей… ти… та!

Где-то над Петропавловкой громадная ветвистая молния расколола ночь вдребезги напополам. Один, два… шесть — и раскат хлестнул по ушам, ничуть не смягченный расстоянием.

— Чего⁈

— Надо быстрей уйти с моста! — заорал Калуга в полный голос. — Как можно быстрее.

Пока мы добрались до берега, мое «непромокаемое» пончо уже впитало в себя литров пять-шесть ледяной воды. И теперь эти литры, подгоняемые ударами ветра, медленно, но уверенно просачивались дальше, до самых костей. Еще пара литров хлюпала в ботинках — вот тебе, блин, и хваленый гортекс. Или сверху затекло? Похрену.

Мы шли быстрым шагом, не особо скрываясь. Дождь «обрезает» даже возможности тепляка — капли рассеивают излучение, да и температура поливаемого дождем объекта сильно теряет в теплоконтрастности. Ветер и раскаты грома довершили остальное.

На одну тварь мы все же наткнулись. Зараженный прятался под фургоном, и когда идущая впереди пара военных оказалась рядом — прыгнул. Солдат от удара выронил автомат, но все же сумел схватить жадно щелкающую зубами бошку и удержать её несколько секунд — пока опомнившийся напарник не разнес её короткой очередью.

Массивная дверь парадного входа оказалась закрытой, но вспоминать, как будет «друг» на эльфийском не потребовалось — тяжелые пули справились не хуже. Внутри же… внутри была темнота — пока её не вспороли лучи фонарей.

— Ненашев, твой выход! — скомадовал Калуга. — Веди.

— Щас я… — Петрович начал охлопывать себя по карманам. — Где же она… не мог… а, вот… сейчас…

Он торопливо вытащил из кармана какую-то схему, опустился на колени, развернув прямо на полу вестибюля и принялся водить по ней пальцем.

— Наверх, через второй этаж, к новому корпусу… ага, вот! Нам тудой, в смысле, направо! Кажись так!

— Ты же здесь был не один раз! — неожиданно рявкнул на него прапорщик. — Что еще за «кажись»⁈

— Так мы это, — испуганно забормотал Петрович, — через главный-то вход никогда и не ходили. Это ж для студентов, тьфу, для курсантов. А нас, политеховских, всегда через другой вход пускали. Нам, главное к новому корпусу выйти, а там-то я все помню…

— Смотри мне, — проворчал Бугров.

— Спокойно, Геннадий Васильевич, — на удивление миролюбиво произнес Калуга. — Не надо торопить Кар… Юрия Петровича. Ему еще транспортер запускать.

— Да я ж говорил сто раз, — тут же зачастил Петрович, — если там никакая собака не порылась, реактор должен работать в минимальном режиме. Лапочка наша свинцово-висмутовая… столько труда положили. Лишь бы первый контур не подвел, не застыл.

— Веди давай…

Попасть в новый корпус — точнее, в ту его часть, где располагался «лабораторно-производственный комплекс» оказалось заметно сложнее, чем в саму «Можайку». Дверь, через которую обычно входил туда Петрович, оказалась заблокирована — и никакие шаманства с чипованным пропуском, различными кодами доступа и прочим не заставили её распахнуться. Попытка взлома тоже не выглядела перспективно — «там сталюги сантиметра три», как сообщил все тот же Петрович. К нашему счастью, у «комплекса» имелись и окна, хоть и усиленные, но все же не настолько прочные. Под сигнализацией, но вряд ли кто-то сейчас мог на её сигнал среагировать.

— Вот он… красавчик наш…

Честно говоря, не знаю, что я ожидал увидеть — атомный ледокол на гусеницах или какого-то трансформера прямиком из Голливуда. Но реальность оказалась куда более обыденной. Пресловутый атомный транспортер выглядел примерно, как шведский BvS 10, сочленённый гусеничный амфибийный вездеход. Мне как-то довелось на нем поездить во время маневров и да, проходимость машинки впечатлила. Атомоход, конечно, был раза в два-три больше, но в остальном — если не братья, то уж точно родственники.

Белый и Микки

Тихо спер и ушел, называется, нашел…

Честно говоря, я не верил, что мы найдем объект вожделения бесноватого полковника. Слишком уж безумным выглядел план. Но вот, стоит эта здоровенная хрень, можно потрогать рукой.

Широченные гусеницы, массивный, угловатый сочлененный корпус, «приподнятая» носовая часть — видимо для того, чтобы идти по снегу в Антарктиде. Поменьше, чем карьерный БЕЛАЗ, но ненамного. Жаль, никакого намека на броню и вооружение.

И этот факт оптимизма мне точно не добавил. Мало найти, гораздо сложнее будет уйти. Особенно учитывая, что на ядерный тарантас, походу, положили глаз не только мы. А эту дурынду даже автоматный калибр возьмет, не говоря уже о крупняке и гранатометах. Одна надежда на то, что вторые претенденты не станут дырявить таратайку, если она им сама нужна. Опять же, атом штука такая — может и не рвануть, но тебе сильно легче не будет, если светиться по ночам будешь целым трупиком.

Так что предаваться радостям я не стал.

— Так, нечего толпой стоять! — прапорщик Бугров тоже вышел из оцепления и принялся раздавать команды. — Занять позиции у окон. Белый, Карл, проверьте цех…

— Да заперто же было!

— … на предмет неприятных неожиданностей. Которые, как известно, бывают всякие.

Спорить с прапорщиком я не стал, поскольку и сам придерживался схожего мнения. Доверяй, но проверяй. А если не доверяешь, проверяй тем более.

Итак, здоровенный ангар, битком забитый непонятной аппаратурой на тележках, контейнерами, ящиками, грудами запчастей, инструментов и прочей хренью. Приметив знаки ядерной опасности, я дернул из карманчика карандаш-дозиметр. Полезная штучка в постапокалиптические времена.

Карл оглянулся на меня, я отрицательно качнул головой. К счастью, в ангаре не фонило.

— Эй, мазута… — Витек Скелет тоже озаботился своим половым здоровьем. — Нам здесь твоя барбыхайка яйца не поджарит?

— Да не бойтесь вы!!! — радостно осклабился Петрович. — Безопасней, чем у тещи на кухне. Реактор СВБР*, теплоноситель свинцово-висмутовый, удерживает продукты деления, а трубопроводы и арматура первого контура находятся полностью в пределах МБР, исключая утечки из первого контура за пределы МБР…

— Завязывай со своей тарабарщиной, — Витек отмахнулся от техника. — Несешь какую-то хуергу. Сказал бы просто — свинцовые трусы не понадобятся.

Второй браток радостно заржал.

Калуга молчал, с глуповато-радостной улыбкой пристально смотря на транспортер. Дамы и Бубенец в общем движе не участвовали, они коллективно пробовали дрессировать котяру, который хранил мрачное неподчинение.

Микки посмотрела на меня и подала знак: мол, все нормально, не беспокойся, я в норме. Меня это порадовало гораздо больше, чем находка транспортера.

Мы с Карлом переглянулись и продолжили обследование ангара. От обилия материальных ценностей глаза разбегались — оборудование и прочий инструмент по нынешним временам представляли собой груду сокровищ, куда более манящую, чем заваленная золотом пещера Али-бабы и сорока разбойников.

— И ведь хрен вывезешь… — Карл с ухмылкой пнул портативный генератор. — Хотя… если мы попремся домой на этой жестянке, нам добро может уже никогда не понадобиться. Так и подмывает сделать ручкой полкану прямо сейчас. Из Питера мы выберемся. Видел по пути сюда в яхт-клубе на Малой Неве еще яхты болтаются. Что думаешь?

— Пока ничего не думаю, — я пожал плечами. — Есть подозрение, что Калуга нас еще удивит. Подождем немного.

Карл кивнул и осторожно приоткрыл дверь в подсобку, глянул и сразу выругался.

— Твою же мать…

Удивляться было чему. Я насмотрелся за время песца на многое, но в этом случае, даже меня передернуло.

На кресле сидел мумифицированный труп в истлевшей спецовке, рядом с ним на полу валялся ржавый пистолет Макарова. А на столе стола фотография в рамочке с изображенной на ней белокурой симпатичной женщины и удивительно похожей на нее девочки лет десяти возрастом.

Карл взял фото.

— Ангар был заперт изнутри. Получается, это он запер, а потом застрелился? Жена и дочь?

— Наверное, понял, что уйти не сможет. Сам знаешь, что в Питере творилось в первые дни… — я шагнул к двери и окликнул техника. — Петрович, подойди сюда. Не «чего», а иди сюда, мы тут одного из ваших нашли…

Техник с недовольной рожей примчался, вошел в кабинет и сразу ахнул.

— Ебать, как же так…

Он покачнулся, обхватил голову руками и сполз по стене на пол.

— Это… это же… Сашка… братка мой… а я думал… думал…

— Какого хрена? Кто разрешил отрывать людей от работы, — в подсобку ворвался Калуга. — Отставить!

Он озадаченно перевел взгляд с трупа на техника и замолчал.

— Я думал… думал… — глухо бубнил Петрович. — Что он… он…

Я достал и передал ему флягу с коньяком. Техник глотнул, судорожно дернув кадыком и заговорил уже спокойным голосом.

— Это Сашка, брат мой старший. Мы вместе на «объекте» работали. Когда началось… у меня выходной был, он отзвонился, велел семьи спасать. Сказал, реактор в холодный режим переведет и сразу к нам. Я до последнего думал, что ему уйти удалось, искал его. Людей, сами знаете, песец раскидал… а видишь, как обернулось. Получается, он всех отправил, а сам остался, чтобы наверняка, проконтролировать процесс. Он такой был, кремень, с места не сдвинешь…

Петрович замолчал.

— А это… — Калугавзял фотографию. — Это же жена твоя, Олька и дочь…

— Они сначала его были… — криво улыбнулся Петрович. — Моих спасти не удалось, они в тот день по магазинам поехали. Так я… в общем… принял. Никто не знает. Думал, на колени упаду, когда встречу Сашку, попрошу прощения…

Он встал.

Мы все молчали. Слова казались абсолютно лишними.

Петрович резко бросил:

— Все, я в норме. Прости меня Сашка, за все. Но дело твое я продолжу, чего бы мне ни стоило. А фото, поставьте, пусть перед ним так и стоит. Через час реактор раскочегариться и можно двигать.

И вышел из подсобки.

— Сами все видели… — сухо проскрипел Калуга. — Жизнь ничто перед общим делом. Надеюсь, когда-нибудь вы это поймете. А теперь к делу… — он прикрыл дверь и присел на табурет. — Уходить будем сейчас, ночью.

— На этом? — Карл хмыкнул. — Эта вундервафля не танк и даже не бронетранспортер. Корпус из пистолета пробьет. Да, ты прав, иногда жизнь перед общим ничто, но глупо ее тратить — это полный идиотизм.

— Ты разобрался со своими кротами? — поинтересовался я у полковника. — Нас же по-любому ведут.

— Это не твоего ума дело, — резко ответил Калуга. — По машине стрелять не станут, им она тоже нужна. Мы пойдем водой. Транспортер амфибийный, оборудован водометом. Этого точно не ожидают и не успеют подтянуть мобильную группу. А пока будут возиться, нас встретят. Решение окончательное и обсуждению не подлежит. Если хотите сейчас отвалить — уходите. Может и выберетесь. Но сразу скажу, жизни вам не будет. Ни в одном анклаве. Искать будут все и найдут рано или поздно. Ну а потом… клеток у меня хватит, вы сами знаете…

Меня словно током хватануло.

— А что мне помешает тебя прямо сейчас завалить?

Калуга, даже не пытаясь тянуться к кобуре, с жутковатой ухмылкой обвел нас взглядом.

— Ничего не помешает. Хочешь попробовать — валяй, стреляй. Смерти я уже давно не боюсь. А дальше что? Бугрова и бойцов тоже перебьете? Уголовники могут на вашу сторону встать, а могут и в спину стрельнуть. А Петровича как заставите потом вести транспортер? Он ведь может вас и не послушать. И не надо из меня делать монстра. Готовность один час.

Он встал и вышел.

— Не доверяет, — отчего-то усмехнулся Карл. — И правильно делает. Верить нельзя никому, как сказал один умный человек. Ладно, пойду, верхние помещения проверю. Мало ли какие сюрпризы там найдутся. А потом, как из Питера выберемся… посмотрим.

Я согласно кивнул, в такт его словам и собственным мыслям. С налета не уйдем, он прав. Надо тщательно готовиться. И что-то мне подсказывает, что эта жестянка только первый этап операции. Он не слезет с нас, когда ее доставим.

— Значит, будем готовиться, — согласился я. — А пока попробуем покататься.

Первый шок от осознания «мы сделали это!» постепенно проходил, сменяясь усталостью. Время шло, реальным делом был занят один Петрович, остальные либо изображали видимость дежурства под окрики прапорщика о бдительности, либо просто пристроились подремать кто где.

В какой-то момент я даже решил, что транспортер не заведется или что там с ним нужно сделать. Но мысль мелькнула и пропала, когда из недр «атомного» прицепа вылез грязный, но «давящий лыбу» до ушей техник.

— Готово! — гордо заявил он. — Все системы в норме, тесты прошли зеленым. Реактор в рабочем режиме, ходовая в порядке, жизнеобеспечение — тоже. Поедем по-богатому. Печка, она же кондиционер, системы обзора многоканальные, даже радар свой имеется. Дроны для ближней разведки, летающие и на гусеницах, вроде и нырялку должны были поставить. Запас хода практически неограниченный. Мощность с запасом, эта штука должна была развернутый лагерь полярников энергией снабжать, с отоплением и прочими делами. Ремкомплект положенный на борту, я проверил. Сейчас выедем на набережную, а там и до залива недалеко.

— Принято, — кивнул Калуга и, развернувшись, скомандовал: — Все на борт!

Внутри в транспортере оказалось неожиданно комфортабельно и уютно. Несколько крохотных, но все же отдельных кают, камбуз и сортир, а «ходовая рубка», как назвал её Петрович, напоминала то ли кабину самолета, то ли вовсе что-то из космического. Кроме водительского, там было еще целых два ряда кресел, куча всякой перемигивающейся аппаратуры. Даже когда мы туда набились всей толпой, особой тесноты не ощущалось. Ну да, местные «акадеМикки» ведь и космосом занимались, а на «ледяном континенте» условия в чем-то злее, чем на Луне. Неудивительно, что их привлекли к работам над этой штукой. И да, Петрович прав, изнутри оно как бы не круче, чем снаружи. Камеры кругового обзора, вид вверх, вид верху, еще какие-то ракурсы сбоку и сзади.

Реально дом на гусеницах, точнее, целый особняк. По нынешним временам, так вообще роскошная штука.

— Все на борту! — доложил Бугров. — Можем начинать.

Калуга кивнул и занявший кресло водителя Петрович плавно двинул вперед одну из рукоятей. Несколько долгих секунд не происходило ровным счетом ничего, но затем раздался лязг, скрежет, что-то басовито загудело. Транспортер дёрнулся, сдвинувшись чуть вперед… и еще раз.

— Он сказал «поехали», — пробормотал у меня за спиной Карл, — и махнул рукой.

Снова взвыло, впереди замигали оранжевые огни, затем огромная дверь цеха медленно начала раскрываться.

Буря снаружи уже закончилась. На быстро светлеющем небе сквозь разрывы в облаках мелькала луна. Транспортер выкатился наружу, смяв пару неудачно припаркованных машин. В рубке при этом пол даже не качнулся.

— Во, видали! — не оглядываясь, гордо произнес Петрович. — Активная гидропневматическая подвеска, это вам не хрен собачий. Наша работа, политеховская. Была там у нас одна старая десантная самоходка с такой вот штукой, ну а мы её на современный лад приспособили.

Грохот и лязг раздираемого металла, конечно, привлекли нескольких зараженных, но под гусеницы они бросаться не стали, а больше ничего сделать не успели. Для своих габаритов и массы транспортер перемещался на удивление шустро. Пусть от академии до набережной, который мы так и не прошли в первый раз, он преодолел за пару минут — и, почти не сбавляя скорости, съехал прямо в реку.

— Доберемся домой, поставим броню и экраны на гуснянку… — бодро разглагольствовал Петрович. — Сверху пару боевых модулей на дистанционке, я уже прикинул, как их приконнектить.Или вообще, башню от «панциря», того, что за казармами стоит, недвижимым имуществом. Там все одно ходовая в хлам, так что еще спасибо скажут. Мы хоть в Сибирь…

Но тут ему закрыл рот Калуга, и у меня появились очень серьезные подозрения насчет Сибири. С этого идиота полкана станется. Твою же мать! Валить, чем быстрее, тем лучше…

Мои опасения насчет плавучести «пепелаца» тоже не оправдались. Транспортер мало того, что не утонул, а достаточно бодро попер по заливу. Тем более, что мелкая волна и ветер никаких препятствий ему не создавали.

Примерно через час мы уже отошли от берега достаточно далеко, и я немного расслабился, как вдруг Петрович слабо охнул:

— Блядь… командир, там… они выскочили как черт из табакерки… быстрые…

Его голос заглушил корабельный ревун, а потом загрохотал усиленный мегафоном голос:

— Эй, на пароходе, глуши топки! Глуши, мать твою, потопим!!!

Грохотнула короткая очередь из пулемета.

— Сука… — выдохнул Калуга.

Судя по всему, даже при всем своем безумии, он понимал, что ничего сделать нельзя. Одна очередь, и наш «пароход» весело булькая пойдет ко дну.

— Глуши…

По крыше застучали ботинки, потом несколько раз в люк стукнули прикладом.

— Открывай люки! Выходи по одному на палубу. Живее, мореманы хреновы. Без оружия, завалим как курей…

— Там посмотрим, что можно сделать… — шепнул Калуга, открыл люк и первым вылез на крышу.

Вторым пошел я.

Открывшаяся картинка прекрасно иллюстрировала все дерьмо, в которое мы вляпались.

К транспортеру подошел катер, из тех, что раньше катали по питерским каналам туристов. Сам по себе он ничего не представлял, а вот пулеметная спарка в носу и крупняк на надстройке очень даже впечатляли. Принадлежность четверых членов команды катера к какой-либо группировке определить не удалось, но вооружены они были до зубов. Да и серьезность намерений не скрывали.

— Мордой в пол, сука, — меня подбили пол колено и уложили лицом вниз. — Не вздумай рыпаться. Следующий пошел…

— О, пацанчик! — хохотнул еще один. — Дите зачем с собой потащили, а, идиоты. О, девка! Сюрпрайз, люблю молоденьких. И еще бабы!!! Тут цветник настоящий. Да не рыпайся, дай подержусь…

— Остынь, Кузя! — осадил еще третий. — Приказано не трогать никого. Кузнец с тебя кожу снимет. Эй, рулевой! Ты пока на месте, сиди за штурвалом смирно. Да не боись, все живы останутся.

Я осторожно повернул голову и напрягся. Сдаваться я не собирался и ждал удобного момента.

Раздалась еще команда.

— Первая порция переходим на наш борт, остальные лежим смирно

Микки вздернули на ноги за шиворот, она протестующе пискнула, заныла и сжалась в комочек.

А потом произошло то, что обычно происходит, когда с моей девчонкой ведут себя грубо.

Все правильно — заточка. Не видит никто в Микки опасности, пока поздно не станет.

Боевик с РПК вдруг сипло вздохнул, недоуменно оглянулся и стал оседать.

Я крутнулся, не вставая, подсек ближайшего ко мне «пирата» под ноги, навалился, вырвал автомат и саданул прикладом в висок.

Но дальше ничего предпринять не успел, потому что гулко бахнули подряд три оглушительных выстрела. Затем простучала короткая очередь — и стало тихо, только гильзы перекатывались по крыше в такт волнам.

Сел и первым делом увидел Юльку со здоровенным револьвером в руке.

— Черт… — она сморщила мордашку. — Вот теперь точно руку вывихнула…

А из живых пиратов остался только тот, которого я удерживал.

Глава 15

Глава 15

Карл и Юля

Карл у Клары украл кораллы.

Ничего путного пленный абордажник рассказать не сумел. Их банда сидела на Котлине, подчинялась Кузнецу — я об этом персонаже не слышал, но Калуга понимающе кивнул — и «обеспечивала» подходы к северной части Питера. Якобы представляя желающим пролезть в город огневую мощь своего дредноута в качестве прикрытия, а фактически — забирая три четверти хабара у тех немногих счастливцев, у кого получалось вернуться к берегу живыми. Ну, или еще как-то «решая вопрос», если добыча оказывалась достаточно ценной. По словам нашего недоделанного пирата, несмотря на такие убогие перспективы, ручеек желающих «раз рискнуть, а потом пить-гулять» не пересыхал. Подходы к «северной столице» по суше представлялись куда более опасными.

Увы, самого интересного — кто дал «наводку» на перехват нашего транспортера — пират сказать не мог, такой информацией с ним никто не делился. Подняли всех спозаранку, велели перехватить некую плывущую мимо посудину, причем и её, и всех на ней в максимально целом виде.

Он повторил эту историю несколько раз, после чего Калуга закономерно решил, что наш трофей свою полезность исчерпал. И решил вопрос в своем привычном стиле — выстрел в голову и за борт. Желания вспомнить про женевскую конвенцию ни у кого не возникло. Не в тех мы условиях. К тому же, повернись все иначе, эти ребята нас бы точно жалеть не стали.

— Товарищ полковник, что с катером делать?

— На дно!

— А может, пусть он буксиром поработает? — предложил Бугров. Хозяйственная душа прапора явно протестовала против разбазаривания ценного имущества. — А то ползем, как вша по пи… подушке.

— Не выйдет по-быстрому! — решительно заявил Петрович. — Даж если там бухта троса найдется, у нас её просто так не закрепить. Это ж научный аппарат, не крейсер какой-нибудь, тут все по-хитрому.

С моей точки зрения транспортер можно было хоть три раза обозвать «научным аппаратом». Но, если в этой штуке не предусмотрена опция «по-быстрому выдернуть из болота», это большая, очень большая ошибка конструкторов. Но Петровичу виднее…

— Тогда давайте хоть трофеи соберем! — не сдавался Бугров. — В грузовом отсеке места хватает…

— Время…

— Время у нас есть! — неожиданно поддержал прапорщика Белый. — Пока этих флибустьеров хватятся, мы уже далеко будем. А стволы и патроны лишними не будут.

Как мне показалось, Калуга поначалу собирался резко пресечь «души прекрасные порывы», но в последний момент передумал и махнул рукой: собирайте, мол…

Лично меня подобная щедрость скорее насторожила. Неужели случилось чудо, и полковник начал выходить из фазы «все, что попрошу, выдадут на складе?»

Между тем народ бодро потрошил трофейный катер и тела его незадачливых владельцев. Петрович сумел даже пулеметы снять, обматерив при этом неизвестных, но криворуких сварщиков тройным загибом. Братки основное внимание уделили покойникам, тщательно прощупывая одежду и даже обувь.

— У этих шкур промеж собой доверия нет, — поймав мой взгляд, отчего-то решил пооткровенничать Череп, — а потому все ценное при себе таскают. Крысы, в натуре…

В подтверждение своих слов он продемонстрировал горсть голубовато переливающихся камней, добытых из подкладки куртки очередного покойника.

— Это же топазы, — приглядевшись, заметил я. — Полудрагоценные.

— Верно, камешки недорогие, — хохотнул Череп. — Ну так не все же об этом знают. Он вот, — браток пнул убитого, — не знал. Выглядит броско, красиво. Хочешь — бери для своей, заслужили.

— Она камни не очень любит.

Чистая правда, Юлька из украшений предпочитает что-то золотое и массивное. Пошлая цыганщина, но к некоторым её нарядам идет. И в любом случае, у неё эти побрякушки долго не задерживаются.

— Быстрее там давайте… — недовольно проворчал Калуга.

— Почти готово… все, уходим.

Транспортер приглушённо зафырчал и двинулся вперед. Катер остался сиротливо качаться на волнах… затем на его корме что-то звонко лопнуло, выбросив облако белесого дыма и почти сразу второй, более мощный взрыв наполнил воздух огнем, черным дымом и летящими во все стороны обломками.

— Верещагин, уходи с баркаса! — прокомментировал дело рук своих один из калугиных бойцов. — Красиво же, а?

— Угу, красиво, с гвоздем в башке, — не разделил его восторга сосед. — Ты нафига туда столько взрывчатки засунул?

— Да я что, рыжий, пластид на эту посудину тратить⁈ — возмутился сапер. — Запал с замедлителем, граната без рубашки, ну и баки почти пустые, вот и вся уличная магия.

— Ща, рассказывай…

Слушать их дальнейшую перебранку я не стал, вместо этого спустился внутрь транспортера. Юлька еще до визита пиратов явочным порядком отжала одну из каюток. Собственно, это было скорее спальное место, чем полноценное личное пространство. Что-то вроде капсулы в аэропортах — скоротать пару часов между рейсами. Постельное белье завезти не успели, а вот матрац присутствовал, причем на удивление мягкий и приятный на ощупь.

Впрочем, в каюте сейчас имелось и нечто более тактильно-ласкательно приятное, чем какой-то матрац.

— Какие планы?

— Как обычно — выжить! — я попытался отшутиться, но Юлька на это не повелась. Чуть отстранилась, оперлась на локоть.

— Я серьезно, Карл!

— Если серьёзно, то прыгать в Финский залив по-любому, не вариант. Поэтому ждем. А дальше, — я притянул напарницу обратно к себе, обнял, прижал и прошептал: — Дальше будет видно.

В другое время эта сцена наверняка бы получила дальнейшее развитие. Но за последние сутки произошло примерно дохрена всего, только вот выспаться толком не получалось — дремота вполглаза не в счет. Зато сейчас, оказавшись в тепле, уюте и относительной безопасности, наши тушки дружно рванули рубильники, отключая всю высшую мозговую деятельность.

— Подъем, Карл! Давай, просыпайся!

Меня в жизни много как будили, но вот дерганье за ноги — это было что-то новое в репертуаре.

— А⁈

— Полковник зовет, — убедившись, что я проснулся, Белый выпустил ногу и отошел в сторону, давая мне выползти в коридор. — У нас проблемы.

— Сам он проблема, причем главная!

Кофе бы… я потёр лицо, пытаясь осознать, на каковском свете нахожусь, и что вообще происходит. В транспортере, ага. Качки не чувствовалось, точнее, не было уже ставшей привычной бортовой, хотя какое-то качание ощущалось.

— Мы уже на сушу выползли?

— Заметил? Где-то в районе Приморска вышли. Сейчас прём куда-то на север, Калуга хочет Ладожское и Онежское озера объехать.

— Хорошая идея, — тут я почти не кривил душой, соваться вплавь на ту же Ладогу мне совершенно не хотелось. По тихой воде наш гордый атомный крейсер может еще и ничего, но это не про здешние озера. Петр Первый и то предпочел канал рядом построить, лишь бы по Ладоге суда не таскать.

— Как по мне, выглядит бредово! — признался Белый. — Впрочем, как и все, что Калуга делает. Но вопрос не в этом. Вояки птичку свою запустили, посмотреть, что и как. Походу, за нами погоня.

— Большая?

С меня враз слетели остатки сна.

— Не очень. Пошли, сам увидишь.

Не знаю, что за дрон раздобыл Калуга, но это был явно не гражданский «мавик», а что-то классом повыше. Камера без проблем отслеживала небольшую колонну, позволяя приближать, удалять, а при желании даже увидеть бородавки на носу водителей. Учитывая, что тащили его военные в небольшом кейсе — классная игрушка, хочу себе такую.

— Сколько до них?

— Примерно двадцать километров, — сообщил оператор дрона. — Нагоняют.

— Я больше шестидесяти в час выдать не могу, — тут же добавил с водительского места Петрович. — ходовая у нас не для покатушек по асфальту делалась. Мощность реактор даст, а вот гусеницы могут нагрузку не выдержать. Разуемся на ходу и все, полный и пушистый…

— Ты ж в грудь себя бил: «лучше, чем танк!» — напомнил Бугров. — А они на своем биатлоне за восемьдесят гоняли, сам видел.

— Сравнил, блин!Знаешь, как для этой показухи танки готовят? Краска и та особая, по спецзаказу.

— В общем, я предлагаю просто уйти с дороги. У нас гусеницы и масса, на бездорожье они сразу отстанут.

— Не отстанут! — возразил Белый. — Мы же не в глухой тайге, а дорожники в последние годы много проселков заасфальтировали. Так что в бездорожье им лезть и не придется, обгонят и подождут, пока сами вылезем.

— Что ты предлагаешь, раз умный такой?

Белый пожал плечами.

— Как по мне, самое простое — засаду сделать.

— А если не получится⁈ — недоверчиво спросил Калуга. — У нас и так людей мало, каждый убитый или раненый поставит под удар всю экспедицию.

— Пока вы тут будете думать или спорить, они, — я ткнул рукой в экран пульта дрона, — нас догонят. И что тогда будет с экспедицией?

Тут я немного сгустил краски. Догнали нас через пятнадцать минут.

Две «тачанки» — пикапы с пулеметами в кузове, — микроавтобус и броневик. Последний — древняя БРДМ. Реально древняя, бортовых люков не видно и едет, судя по черному выхлопу, на каком-нибудь биотопливе из дерьма и браги. Но, с другой стороны, как ни крути, а эта древность имеет броню и пулемет КПВТ калибра14,5 мымы. А пуля КПВТ пробивает примерно дохрена и после пробития еще превращает спрятавшееся тело в куски отбивной. Приходилось наблюдать последствия его работы. Правда, тогда я был по другую сторону ствола.

А сейчас весь наш расчет строился на неочевидном допущении — в погоню бросили очередной «расходный материал». Худо-бедно наученный стрелять «в ту сторону» и орать, но не более. Потому что более серьёзные парни нашу кривую ловушку сломают на одних рефлексах, даже не включая мозг.

Тра-та-та!

Петрович не подвел — хотя доморощенные пираты Финского залива умудрились где-то пролюбить штатные сошки «корда», взамен повесив что-то самопальное, он все же достал головную «тачанку» первой же очередью. Полыхнуло ярко и красиво, как и положено литиевой батарейке. Выбирайте керамические твердотельные аккумуляторы… в следующей жизни.

Особо приятный бонус — расстрелянная «тачанка» не свалилась в кювет, а осталась полыхать прямо на дороге. Таранить его и спихнуть нафиг преследователи не решились — развернулись поперек и начали поливать из всех стволов тот участок леса, откуда, по их мнению, стреляли. Получалось не очень — из леса в ответ били короткими очередями, причем всякий раз — с другой позиции.

Мне весь этот балаган отлично виделся в бинокль строго с фланга. Шестьсот тринадцать метров до второго пикапа с азартно расстреливающим третью подряд ленту пулеметчиком. Ветер слабый, до шести метров, дует вдоль дороги — спасибо горящему пикапу, прекрасный флажок из него получился. В лесу ветра нет, но я-то почти на опушке, разницу можно даже не брать в расчет. Для обычного винпатрона выстрел уже сложноватый, но «кридмур» как раз хорош своей пологой траекторией и малой чувствительностью к ветровому сносу. Пристреливал я винтовку на 100 метров, итого получаем по высоте: +41 клик по ветру: 11 кликов для 4 м/с строго бокового на всей траектории, 16 для 6 м/с.

Чего-то я все-таки недоучел. Целил в голову, но пуля пришла ниже, в подмышку. Впрочем «и так неплохо получилось» — взмахнув напоследок руками, пулеметчик вывалился из пикапа.

Водитель, «почуяв недоброе», попытался сдать назад и развернуться, хотя его и подпирал микроавтобус. Боковое стекло при этом он закрыть забыл, так что вторая пуля спокойно прилетела куда надо — в макушку.

По прежнему опыту я рассчитывал на три-четыре выстрела с одной позиции. Но эти ребята сумели меня удивить — только на седьмом трупе до кого-то из оставшихся дошло, что их расстреливают с фланга. За свою догадливость он тут же получил очередную пулю — не мою, а тяжелую дозвуковую — но поделиться своими наблюдениями, видимо, успел. Я тоже успел — спрятаться за валун, прежде чем по мне начал «работать» броневик.

Это было даже красиво — лежишь на спине и любуешься, как из деревьев бьют фонтаны щепок. Главное при этом не думать, хватит ли за твоей спиной карельского гранита, чтобы остановить пулю КПВТ или нет?

Это длилось примерно вечность, хотя часы не насчитали даже минуты. Потом на дороге громыхнуло — и наступила тишина. Высунувшись, я сначала разглядел чадящий броневик, тела на дороге. А затем из высокой травы совсем рядом с дорогой поднялся Белый с гранатометом на плече и махнул свободной рукой — выходи, мол!

Белый и Микки

Голливуд отдыхает…

Реактивная граната аккуратно тюкнула «бардак» в борт.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом броневик словно расперло изнутри, сразу же из всех отверстий выметнулись языки пламени, а дальше БРДМ чадно заполыхал. Из люка попытался выскочить горящий человек, но так и остался висеть на броне черной сломанной фигурой.

Выждав несколько секунд, я встал с колена и махнул рукой. Мол: все закончилось, выдыхайте.

— Красивое!!! — восхищенно прошептала Микки рядом.

— Красиво, — согласился я.

Желающих поиграть в догонялки мы и правда встретили прямо на загляденье. Вовремя вскрыли погоню, грамотно организовали засаду — результат налицо. Тот момент, что мы победили каких-то очередных дилетантов меня не смущал. Послали тех, кто был под рукой, мы в очередной раз выжили, плохие парни умерли, все просто. Сильно беспокоило другое: то, что количество вопросов к Калуге уже превысило критический предел. Но с этим я собирался окончательно разобраться прямо сейчас.

Микки шагнула ко мне и доверчиво прижалось головой к плечу.

Я приобнял ее и осторожно поинтересовался:

— Как ты, кошка?

Девушка поправила свой «кошачий» ободок и серьезно ответила:

— Неплохо.

В сердце плеснулась радость. Микки медленно, но уверенно приходила в форму. Раньше она никогда не отвечала на такие вопросы: ограничиваясь раздраженным категоричным жестом — отстань.

Позади нас послышался шорох и сопение.

— Вылезай уже… — усмехнувшись буркнул я.

— Я это… — смутился Бубенчиков. — Хотел только посмотреть…

Весь покрытый пылью и паутиной, с потной, растерянной рожицей, парень смотрелся напрочь карикатурно. «Стечкин» с примкнутым прикладом в его руках только подчеркивал впечатление. Не смотрелся ботан с оружием, хоть тресни. Ему бы больше подошла указка, на худой конец мусорное ведро.

— Тебе приказали что?

— Ну… — промямлил Бубенец. — Сидеть, но…

— Еще раз не выполнишь приказ, получишь по морде, — флегматично заметил я. — Понял?

— Угу… — он еще больше смутился и обиженно забурчал. — Почему меня все хотят побить?

— А ты не лажай.

— Угу…

Микки пожала плечами и принялась отряхивать куртку Бубенчикова от мусора, а тот немедленно расплылся в глуповатой счастливой улыбке.

Я ухмыльнулся и пошел к горящим машинам.

Там уже вовсю распоряжался Калуга.

— Трофеи собрать. Продолжаем движение через десять минут…

— Бля… — Скелет с ненавистью покосился на полковника. — Я этого петуха сам скоро завалю.

И красноречиво посмотрел на меня. Во взгляде прямо читалось: вопрос пора решать.

Я кивнул. Меня самого прямо распирало желание осадить полкана прямо сейчас, но пришлось сдерживаться. С места засады нужно было срочно уходить. Выстрелы и взрывы могли привлечь лишних свидетелей. По своему опыту я прекрасно понимал, что окружающая местность могла только казаться безжизненной. Опять же, сраные зараженные, да и противники тоже могли послать дрон, проконтролировать процесс.

На дороге показались Карл с напарницей. Процесс потрошения трупов преследователей прошел максимально быстро, но тщательно. Их принадлежность к какой-либо группировке ожидаемо определить не получилось, трофеи тоже особо не порадовали, но я все-таки разжился парой коробок лент нормальных пулеметных патронов к своему «Печенегу».

Калуга скомандовал продолжить движение, я уже было собрался вмешаться, но неожиданно выручил Петрович.

— Надо делать остановку на технический регламент! — категорично заявил он.

— Чего? Какого хрена? — вызверился полковник.

— Надо! — уперся техник. — Машина долго стояла, мы сейчас рванули с места в карьер — по воде, по суше. Показатели пока в норме, но скачут, надо хоть пару часов на проверку. Это ж атом, там хоть один вентиль из-за тряски раскрутится — никому мало не покажется.

Я открыл на планшете карту и показал Калуге.

— Вот здесь есть заброшенный старый леспромхоз, там можно спрятать в ангаре нашу таратайку. Самое место переночевать, да и добираться недалеко, около полутора километров.

Полковник неприязненно посмотрел на меня и сплюнул.

— Черт с вами. Бугров прикажи поднять дрон, проверите место.

Леспромхоз забросили еще до песца, а предприимчивый народишко хозяйственно прибрал к рукам все полезное. Руины поглотил молодой лес, но один из ангаров крытый шифером относительно уцелел. Туда и загнали «ядерный пепелац».

Я опять собрался по душам поговорить с полканом, но почти сразу выяснилось, что Петрович убрался с дороги не только, чтобы покрутить болты на своей любимице. Он о чем-то пошептался с Калугой, после чего его «рексы» сразу же закрутили руки второму братку.

— Вы попутали, черти? — тот задергался и зашипел. — Что за предъявы?

— А ты не охренел, полкан? — взвился Витька Скелет. — Ты рамсы уже в натуре по-черному путаешь. Моня — правильный кент.

— Этот правильный на нас всю дорогу наводил лихих людишек, — спокойно пояснил Петрович. — Полковник еще с прошлого раза приказал детектор собрать. Сообщения-то можно по-всякому передавать, там короткий импульс хрен засечешь, а вот постоянно наводить…

Один из бойцов споро охлопал братка и выдернул из-за пазухи небольшую коробочку. Браток сразу сник.

— А вот, собственна, и маячок, — Петрович с довольным видом повертел трофей в руках. — И сейчас работает… только зазря. Глушилку я врубил еще перед засадой, они поэтому и не прочухали, что мы стали. Наоборот, решили, что сигнал потерян и вперед без оглядки рванули…

— Сука… — бешено выдохнул Скелет. — Полкан, я тебе по гроб жизни… но дай мне с ним потолковать.

— Тут специалистов по таким разговорам хватает, — оскалился Калуга, — но ты присоединяйся, может, с тобой он более сговорчивый будет.

Особо запираться браток не стал, хорошо понимая, что лучшее, на что ему осталось рассчитывать — легкая и быстрая смерть. Впрочем, рассказать он мог немного. Имена-пароли-явки ему никто не доверял, неизвестные хозяева всякий раз выходили с ним на контакт по своей инициативе. Маяк выдали еще в Городе, перед отправкой. Минут через двадцать однообразных вопросов и ответов «да не знаю, бля буду!» допрос уже всем надоел. Дальше с братком говорил только сам Калуга, после чего прозвучал очень знакомый выстрел из «макара» полковника.

— Все вопросы решены… — спокойно объяснил он. — Больше таких инцидентов не случится. Отдыхайте, завтра в половину пятого снимаемся. Бугров — организуй боевое охранение.

Вот тут меня и прорвало:

— Не так быстро, полковник…

— Тебе что-то непонятно, Белый? — Калуга положил руку на кобуру. — Или ты русский язык не понимаешь. Могу повторить. Инцидент исчерпан. Продолжаем движение.

— И что ты сделаешь? — иронично хмыкнула Юлия. — Будешь грозиться, что нас везде достанешь?

Сейчас мы уже более основательно подготовились к разговору, чем в Питере.

Я стоял с Печенегом, прикрывая Микки, Юлька и Скелет тоже держали под прицелом военных. А вот Карла вообще не было видно — а его квалификацию как снайпера, сегодня смогли оценить все желающие. Поэтому «рексы» хоть и схватились за стволы, но не очень уверенно. Понимали — шансов никаких. Даже Бугров красноречиво посмотрел на своего командира. Петрович, Зарипова и Бубенчиков, судя по их нейтральному поведению, вмешивать на стороне Калуги не собрались.

Калуга заиграл скулами, убрал руку от пистолета и с трудом выдавил из себя.

— Какого хрена у нас бунт на корабле?

— Куда и зачем мы идем?

— Уберите стволы… — полковник посмотрел на своих людей, потом присел на корточки и начал тихо говорить.

— На востоке есть человек с иммунитетом против паразита. Бубенчиков — единственный в округе спец по вакцинам. Он считает, что если получится исследовать этого иммунного, то можно создать постоянно действующую вакцину от паразита. Может даже обратить назад в людей часть зараженных.

Я чуть не расхохотался.

— Звучит как сюжет херовенького голливудского фильма по зомбаков категории «Б». Ты сам себя слышишь, полковник?

— Я сам сначала не поверил! — зло выкрикнул полковник. — Но надо использовать все шансы! Цена слишком высока. Повторять не буду. Без вакцины мы скоро все сдохнем. Все, понимаете?

— Этот твой вакцинатор… — хмыкнула Юлька. — Он хоть школу закончил?

— Он гений! — вмешалась в разговор Зарипова. — Вы даже не представляете, сколько он уже успел сделать полезного. Помните эпидемию гриппа «Дельта-К»? Мы победили его благодаря вакцине Бубенчиковых, отца и сына.

— Но как? Он же еще совсем ребенок?

— Я это… — ботан запнулся. — Ну… всегда много читал, а мама и папа были вирусологами, она доктор наук, а отец профессор. Я читать учился не по букварю, а по «Наглядной прикладной микробиологии и инфекции». Ну… и люблю я науку. Должно получиться, правда. Если есть иммунный, задача сильно упрощается.

— Охренеть и не встать… — прокомментировала Юля. — А я вообще читала, что все эти вирусы как раз всякие ученые гении и придумали, чтобы на людях опыты ставить.

Я немного помедлил и буркнул:

— Маршрут надо прорабатывать. И еще, хватит играть в молчанку. Есть вопросы по гребанным «недоброжелателем».

— На вопросы отвечу, — согласно кивнул Калуга.

Забегая вперед, скажу, что на вопросы он ответил. По крайней мере, на те, что мы задали. Мне по-прежнему сильно не хотелось переть в жуткие ебеня, но, сами понимаете, спасать мир — тяжелая работа. Черт бы побрал чертового полкана.

Уже вечером я подсел к Скелету, чтобы снять вопросы и с ним. Он остался единственным слабым звеном.

— Что думаешь?

— Что? — браток странно хохотнул. — Да ничего, просто жизнь свою вспоминаю. Жил вроде неплохо, но… — он скривился. — Но как-то бесполезно. Дерьмовенько, все-таки. Спросит меня батя мой на том свете, что ты Витек сделал полезного. Вот и не знаю, что ему ответить. Железный был мужик, комбайнер, высох весь, а семью поднял. Вот только я… — Скелет махнул рукой. — Наплевал на него, не той дорожкой пошел.

Он помолчал немного и сухо бросил.

— С вами я, понял, бугор.

Я кивнул и ушел.

А уже ночью ко мне подошла Зарипова.

— Тут я нашла укромное местечко… — медичка улыбнулась так, что у меня в паху заныло. — Постережешь, пока помоюсь?..

Я глянул на Бубенца и Микки увлеченно смотревших японские мульты и с готовность встал.

Почему бы не постеречь, это мы завсегда…

Глава 16

Глава 16

Карл и Юля

Путь в тысячу ли.

Как шутил один мой старый друг: «третьего сентября на Руси было принято праздновать день святого Шуфутина». После чего начинал сыпать всякими подробностями о том, как именно древние русы разводили костры рябин и совершали прочие камлания.

У меня этот день впечатался в память как день самого сложного выстрела. Давным-давно, в одной жаркой и горной стране, когда мы все были моложе, и нам казалось, что мир устроен просто.

С технической точки зрения все действительно было довольно просто. Дистанция — четыреста тридцать пять метров, девятнадцать градусов ниже по склону. Для 338-й «лапы», в общем, не расстояние. Проблема была в другом — цель надо было дождаться. А местные, ну кто бы мог подумать, довольно активно бродили внизу и даже иногда по этому проклятому склону по своим, вот уже какую тысячу лет не менявшимся делам. Ну да, кое-что поменялось — сначала римляне распяли какого-то иудейского пророка, потом его последователи взяли Иерусалим, Михаил Калашников придумал свой автомат, а китайцы завалили мир дешевыми смартфонами. Так что даже мальчишка-козопас мог отложить свой ржавый АК и часами просиживать в тик-токе. Или фоткать закаты и восходы, собирая под каждым фото кучу лайков — в этих горах они в самом деле красивые, кто бывал — знает. Горы вообще такое место, где ты чувствуешь себя ближе к Создателю, не важно, веришь в него или нет. Но это на рассвете или закате, а днем — днем на солнце ты точно знаешь, что попал прямиком в ад, отделение для закоренелых грешников. Каждый камешек, продавивший своим острием «пенку» — непревзойденный пыточный инструмент, ты уже выучил их все наизусть, имена им дал, а шевелиться все равно нельзя, хоть весь на пот изойди. Затекшие мышцы вроде бы отболели, но все равно, на любую попытку шевельнуться, реагируют всплеском дикой, до темноты в глазах, боли. Какая, нафиг, цель, какое задание — тут и пальцем не шевельнуть!

— До чего же ты наглый тип, Карл!

— Я-то?

— Ты-то. Забрал себе Барсика в единоличное пользование и наслаждаешься им.

— Вообще-то как раз наоборот, это кот на мне спать устроился, — возразил я. — И теперь у меня болит шея, спина и все, что ниже…

— Бе-едненький… — пристроившаяся рядом Юлька попыталась утащить котяру с моего живота. Зверюга, даже не просыпаясь, обиженно мявкнул и вцепился в любимую подушку — мой живот — всеми когтями передних лап. Сквозь тонкую футболку более, чем ощутимо. — Нисчастне-енький ты мой…

— Больно, блин!

— А все потому, что делиться надо! Отдай котика!

Барсик, не открывая глаз, выдал еще один мяв с явно читаемыми нотами кошачьего матерного. И тут же, словно в ответ, наш транспортёр довольно резко сбавил ход, а затем два раза прерывисто рявкнул сигнал.

— Что это?

— Стрельбы нет, а остальное сейчас узнаем.

Отодвинув шторку, я осторожно — в прошлый раз едва не получил прикладом промеж глаз — выглянул в коридор. Никого, только из соседнего отсека высунулась голова Белого — выглядел он сонным и помятым… как и я, наверное.

— Ну что там еще полкану приспичило?

— Пошли, узнаем…

В настоящий момент все, что я знал — мы находимся где-то между Ладожским и Онежским озером, возможно, северней. Пытаясь запутать возможную погоню, Калуга проложил маршрут по каким-то местным дорогам, местами переходящими в просеки от лесозаготовок. Пару раз они заканчивались стеной нетронутого бензопилами леса. Тогда Петрович, художественно матерясь, задним ходом выводил нашу сцепку обратно — благо, система обзорных камер и ходовая позволяли вытворять и не такие трюки.

Места эти, насколько я помнил, были не очень обжитые и до песца. Мы уже проехали несколько пустых деревень, причем домики выглядели заброшенными уже далеко не первый год. Даже медвежьим углом эту местность особо не назовешь — знакомые охотники за карельскими медведями ездили куда-то в Заонежье.

И сейчас на обзорном экране развернулась панорама очередной заброшенной деревушки.

— Чего стали? Опять регламентный осмотр?

— Стоим час. — ответил вместо Петровича полковник. — Бугров, организуйте охрану техники. Кто хочет, может размять ноги, но не дальше двадцати метров. Белый, Карл — проверьте окрестности.

— Не проще дрона запустить? — задал встречный вопрос Белый. — Или надо искать что-то конкретное?

— Конкретно жратву! — на этот раз Петрович опередил с ответом Калугу. — Огурчиков там, помидорчиков. А то сублиматами у нас полкузова забито, но жрать один сухпай, все кишки слипнуться. Свежачка бы…

— Если останемся на ночь, будет кабан или косуля, — предложил я. — Наверняка зверье из леса ходит на огороды кормиться.

— Кабан⁉ — привстал в кресле Петрович. — О, это ж тема! Если его потом на решеточке…

— Час! — перебил его Калуга. — И ни минутой больше.

Первым из транспортера выбрался, разумеется, Барсик. Он даже не стал дожидаться, пока дверь окончательно сдвинется в сторону — прыгнул сразу, как только появилась достаточная щель и тут же пропал в придорожных лопухах.

— Ну все, — хохотнул Бугров, — был кот и сплыл. Только и видели.

Юльку я успел придержать за плечо, поэтому свежим синяком прапорщик не обзавелся. Правда, без морального ущерба все же не обошлось.

— Ты совсем дурак? — поинтересовался Белый.

— Что-о⁉

— То, что кот явно умнее тебя. На что спорим, он через час будет на борту?

— Спорить еще с тобой, — проворчал Бугров. — Есть приказ полковника и точка. Ждать никого не будем, хоть кота, хоть человека.

Свежие продукты, о которых мечтал Петрович, обнаружились почти сразу — за забором соседнего участка оказался небольшой яблоневый сад, окаймленный кустами черной смородины. Я даже радио использовать не стал — вышел обратно на улицу и просемафорил «набирайте, мол». Юлька тем временем уже нахватала с кустов полную горсть и теперь пыталась ей не подавиться.

— Жмлки бы…

— Чего?

— Землянику бы еще найти.Хочу землянику.

— Поищем.

Дом на участке, на удивление, оказался заперт. Правда, в паре мест какое-то зверье подкопалось под стену и, насколько удалось разглядеть сквозь пыльное стекло, устроило изрядный погром внутри.

Зато соседний дом, хоть и щеголял дверями нараспашку, отчего-то сохранился лучше. Не считая горницы, в которую намело всякого мусора, внутри было классическое деревенское «бедненько, но чистенько». Впрочем, если подумать, не так уж и бедненько. Плита сравнительно новая, телевизор на стене, двойные пластиковые стеклопакеты в окнах, солнечные батареи на крыше. Вокруг дома куча разных цветов. Навряд ли хозяева были такими уж эстетами, скорее всего, это в рамках борьбы с сорняками навысаживали, но все равно — это ж семена заказать, правильно рассадить, а не просто химией залить. Системный подход, однако.

Примерно то же повторилось и в третьем доме. Здесь, правда, на кухне кто-то похозяйничал в поисках еды, опрокинув шкаф, разбив банки с вареньем и вскрыв мешки с мукой и гречкой. Четких отпечатков лап я не нашел, но судя по следам когтей, тут поработал некрупный медведь или росомаха.

— Как думаешь, что здесь произошло?

— Эвакуация. Причем спокойная — собирались не спеша. Или возвращались еще за вещами.

Мы с Юлькой навидались немало похожих деревень — разграбленных бандами мародеров или ставших жертвами зараженных. Но здесь не было следов боя. И — машин, если не считать остов на кирпичах посреди одного из дворов. Конечно, далеко не все в глухой провинции могут себе железного коня позволить. Но тут посёлок достаточно крупный, судя по указателям — аптека, отделение Сбербанка, почта, школа, станция железной дороги. Садово-огородные хозяйства большие и ухоженные, даже в нынешнем заброшенном состоянии.

А погром… походу, лесное зверье тут хозяйничало уже после ухода людей.

Конечно, зараженные из Питера могли добраться сюда, но им бы пришлось проделать изрядный крюк вокруг Ладоги. А инстинкты бы их тянули в более обжитые места — либо на юг, либо на запад.

Когда мы вернулись к транспортеру, первое, на что я обратил внимание — кислая физиономия Бугрова. Почти сразу обнаружилась и причина. Барсик выложил у кормовой аппарели ряд из семи дохлых мышей — примите, мол, оплату за проезд натурой! — и сидел рядом с очень гордым видом. Правда, с гордым видом не заладилось — Юлька с радостным визгом сцапала его и потащила на борт, ласкать и тискать!

— Где полковник?

— Там, за атомкой! — прапорщик указал на торчащую из «энергетического» модуля нижнюю половину Петровича.

Калуга сидел на бревне у забора, сняв фуражку, расстегнув ворот и блаженно жмурился, подставив лицо солнцу. Выбивается из образа, еще немного и вообще за нормального человека сойти сможет.

Мой доклад он выслушал, не открывая глаз.

— Понятно. Можете быть свободны.

— Если задержимся и обыщем дома, здесь может найтись всякое интересное, — добавил я. — Мы одну лишь улицу осмотрели, а посёлок большой. Биологическая опасность минимальна, у нас народ опытный и с оружием.

Тут я немного перегнул планку, но вряд ли в посёлке сейчас окажется что-то крупнее забившегося в угол барсука. С такой лютой угрозой даже наш биолух со своим «Стечкиным» справиться. Если сам себя в процессе не подстрелит.

— Нет, — Калуга даже секунды не потратил на размышления, словно уже имел готовый ответ. — Надо двигаться дальше. Пополнить запасы сможем… по пути.

Обычно в таких случаях говорят «как в воду глядел». Но я уверился, что Калуга, при всей своей зацикленности, хоть какие-то сведения о предполагаемом пути собрал. А мой доклад только усилил его убежденность… в чем? Ну, если подумать, вряд ли эвакуируемых за тысячу километров отправляли. Скорее всего, куда-то поближе.

Мы туда добрались уже ближе к вечеру.

После Города, с его бетонными стенами, обычный сетчатый забор на перешейке между рекой и озером выглядел… несерьезно. Да и поставленное сразу за воротами сооружение из нескольких шлакобетонных плит и кучи мешков на приличный блокпост не тянуло, не говоря уж о более серьезных укреплениях. Хоть бы саму дорогу перегородили… хотя, судя по следам на покрытии, сначала так и сделали, а потом оттащили бетонный блок в сторону, чтобы не мешал проезду.

Отдельный сюр добавляла видневшаяся за воротами деревянная статуя медведя с огромной чашей на подносе.

Гарнизон блокпоста при виде транспортера дружно позабыл о своих обязанностях, а также правилах безопасности, уставе и прочем. Все дружно вылезли наружу и, открыв рот, наблюдали за движением громыхающего монстрика. Лишь когда мы приблизились почти на сотню метров, один из местных очнулся и принялся матюками и пинками разгонять личный состав по местам. На камеру с увеличением выглядело это ну очень эмоционально, жаль, звук также не считывался.

— Остановись метрах в двадцати! — велел полковник Петровичу. — А то решат, что мы их таранить собрались, полоснут сдуру, а нам потом чинится.

— Понял.

— Я выйду на переговоры. Сержант Иванчук — со мной. Бугров — за старшего.

— Может, лучше я пойду, товарищ полковник? — вызвался прапорщик. — Сами говорите, они там нервные, могут стрельнуть сдуру.

— Отставить! — строго произнес Калуга и уже тоном ниже добавил. — Из тебя, Геннадий Васильевич, переговорщик не очень. Уж извини, но что есть, то есть. А тут хоть немного дипломатии надо проявить.

— Да мы бы их за пару секунд носами в асфальт…

Насчет «пары секунд носами» я уверенность прапорщика не разделял, но выглядело местное воинство и впрямь не очень. На дюжину человек лишь один пулемет, шестеро то ли с армейскими «калашами», то ли вовсе с гражданскими «саежками», остальные с СКС.

— Вот я и говорю, Геннадий Васильевич, плохо у тебя с дипломатией. Ждите.

Удивительно, но переговоры прошли не только мирно, но и достаточно быстро. Калуга переговорил сначала со старшим на посту, после чего тот, чуть успокоившись, вручил полковнику рацию для общения с более высоким начальством. По итогам переговоров один из местных выкатил из пристройки потрепанный скутер и встал перед нами на шоссе, а еще четверо «бойцов» принялись открывать ворота.

— Как откроют — следовать за проводником. Нас проведут к центру города, к гостинице. Там я уже лично переговорю с местным руководством. Сразу предупреждаю — если разрешат свободно перемещаться, все равно, будьте начеку, старайтесь поодиночке не ходить, держаться в группе. В транспортере дежурим посменно. Да, «деньги» псковской временной военной администрации здесь хождения не имеют. Я буду договариваться насчет бартера части наших трофеев на еду и ночевку. Кто еще хочет поторговаться с местными — Калуга покосился на Белого и стоящего рядом с ним Черепа — на свой страх и риск.

Белый и Микки

Кому и кобыла невеста…

«Мэром» городка оказался кряжистый, крепкий дедок, с красной и морщинистой, словно дубленой на солнце рожей. Со своей белоснежной бородой лопатой, очень смахивающий на Деда Мороза.

Несмотря на простоватый вид, дедок оказался куда как непрост.

— Гостям мы завсегда рады… — он стрельнул колючим взглядом на Калугу. — Токмо добрым гостям, а не татям. Следовательно, будьте добры ответствовать: кто такие, зачем, куда и откуда следуете? Сами понимаете, люди мы мирные, наш бронепоезд стоит на запасном пути, но… — он ухмыльнулся, — беспредела не потерпим.

Начальник покосился на окно, выходящее на небольшую площадь перед «мэрией».

И сразу стало ясно, что он имел в виду.

Из окна хорошо просматривалось, как наш «пепелац» взял на прицел древний, как помет мамонта СПГ-9 «Копье», смонтированный в кузове какой-то самодельной машинки. Расчет станкового гранатомета страховали два мотоцикла с колясками, украшенными пулеметами.

И это только то, что мы увидели; не сомневаюсь, «дед Мороз» припрятал еще какую-то страховку.

Калуга неожиданно улыбнулся и доброжелательно прогудел:

— Право слово, Михаил Дмитриевич, не стоит беспокоиться, мы прибыли к вам с добрыми намерениями. Мы из Псковской временной военной администрации: я полковник Калуга, командир отдельного «хозяйственно-торгового» батальона, со мной мой заместитель прапорщик Бугров и пара солдат, остальные гражданские специалисты. Наша цель — разведка торговых путей и просто рекогносцировка местности. Надо же коммуникацию как-то налаживать. Уверяю, никакого беспокойства от нас не стоит ожидать. А если не милы, так и скажите, в тот же миг снимемся и уедем. Но грозить не стоит, мы же не сами по себе, а по служебной надобности. Так что за всякие нехорошие вещи ответочка последует незамедлительно. А город у вас красивый, дома всякие старинные. — Тут Калуга загнул, никаких особо старинных домов мы по дороге не видели, стандартные бетонные или кирпичные, в худшем случае деревянные строения. — Жалко будет, если вдруг его история возьмет и закончится.

Полковник «мило» улыбнулся.

— Да бог с вами! — картинно возмутился мэр. — И в мыслях даже не было. Ежели вы с миром, так и мы со всей радостью. А о вашей «временной военной» наслышан, наслышан. Только пока не коммуницировали, как вы говорите, ага. В общем, сделаем так. Я сейчас отдам распоряжение заселить вас в гостиницу, за постой потом сочтемся. Номера нормальные, даже горячая вода есть, недавно солнечные нагреватели установили. В перемещениях по городу вас ограничивать не буду, но будьте добры, сложите оружие в вашей машине.

— Все оружие? — Карл вздернул бровь.

— Ну… — мэр поколебался. — Так уж и быть, пистолеты и холодное оставьте при себе. И постарайтесь ни с кем не ссориться, это я по-доброму прошу. Вы, товарищ полковник, пока останьтесь, поговорим, пообщаемся с вами, а ваши люди могут уже выдвигаться.

Уже у двери, Витька Скелет с ухмылкой поинтересовался:

— А что, отец, невесты в вашем городе есть?

— Кому и кобыла невеста, — хмыкнул мэр.

— Больше вопросов не имею, — поспешно проговорил бандит.

Все немедленно заржали, даже Калуга и Микки.

Отсмеявшись, мэр смахнул слезу и доброжелательно пояснил:

— Ежели вы о феминах с пониженной социальной ответственностью, то нет, официально не водятся. Но одинокие женщины имеются, как не быть. Вы к ним с добром, огородик вскопать, значит, заборчик поправить, авось и обломится. Охальничать не смейте, враз пресечем.

Собственно, на этом вопросы от личного состава исчерпались, и мы дружно вывалились из мэрии, сгрузили стволы в «атомобиль», прихватили личные вещи и поплелись в гостиницу. Сторожить машину остался один из «рексов» полковника и Петрович, несмотря на усталость, решивший воспользоваться случаем в очередной раз что-то там проверить, подкрутить и так далее…

Городок довольно прилично сохранился и производил благоприятное впечатление. Мне не раз довелось побывать в жилых местах, где сразу на мозги начинала долбить пропитанная злобой и ненавистью аура. А здесь нет, все нормально, да и народ не обращал на нас особого внимания, видимо привык к торговым караванам.

Сопровождающий, совсем молодой парнишка Никита, без остановки трещал, исполняя роль гида:

— Живем нормально, зараженные твари сюда почти не доходят, соседи мирные. Михалыч, мэр наш, толковый мужик, с ним не забалуешь. Связи у него, опять же, в авторитете. Ну и проявил себя молодцом. Как бахнуло, народ из окрестностей эвако… повывез, расселил. Технику, опять же, скотину… в округе поля распахали, так что теперь почти все свое, даром, что почти север, продуктов на всех в достатке. А чего нет, привозят.

— А магазин у вас есть? — поинтересовался я парня.

— Какой? — живо откликнулся Никита. — Провизия, одежка, все такое — этим Вазген заведует. Я покажу.

— Оружие, все сопутствующие и снаряга.

— Это к Валентине Николаевне! — категорично заявил провожатый. — Всем таким она заведует. Тут рядом с отелем, в арсенале она хозяйствует. Видите, вон, здание из красного кирпича? С торца в подвальном помещении. Только вы вежливо: Николаевна строгая. До песца больничкой заведовала местной… уфсиновской. Ну вы поняли, кароч…

Интересовался я не из праздного любопытства: за время путешествия у нас с Микки набралось порядочно трофеев: достаточно ценных, но почти бесполезные в дороге. А еще, недавно обнаружился неприятный сюрпризик. Осматривая ПП-2000 Кошки, я обнаружил, что пластиковый корпус «чуда оружейной мысли» в двух местах изнутри треснул, а шахта магазина совсем разболталась. В общем, к дальнейшему использованию стрелядла оказалась мало пригодна. Пришлось снять обвес и закинуть ПП в дальний угол транспортного отсека, ну а Микки отдать свой «Кедр». В итоге сам я остался без автоматического оружия, кроме полюбившегося «Печенега». Но в дополнение к нему как раз и требовалось что-то короткоствольное и скорострельное. Да и вообще, пора уже хотя бы часть трофеев скинуть, транспортер большой, но все же не резиновый.

Двухэтажная гостиница, куда проводил нас Никита, называлась вроде бы игриво — «гостевой дом 'Медвежонок». Однако свежие решетки с шипами на окнах наводили на мысль, что медведей тут могут и на завтрак подать.

На ресепшене нас встретила чем-то похожая на училку миловидная дама с гулькой и в очках. Витек Скелет сразу сделал на нее стойку, даже рот раскрыл.

И немедля занялся «соблазнением».

— А это… — бандюк подпустил в голос елея. — Вам, так сказать, помощь никакая не нужна? Ежели что, я мастер на все руки! Заборчик, там, поправить, огородик вскопать или чего другого. Знаете, прямо истосковался по работе.

Он гордо приосанился.

Дама, представившаяся как Милена Александровна, пристально посмотрела на Витька, солидно поправила очки и густым, хрипловатым голосом, деловито сообщила:

— Кафель и цемент надо в подвал перетаскать.

Витек сразу поскучнел и не очень уверенно кивнул, а мы с Карлом едва не заржали.

Во время заселения произошла небольшая стычка между Микки и медичкой.

Зарипова уже совсем было собралась заселяться со мной в один номер, но Микки вцепилась в мою руку мертвой хваткой и посмотрела на медичку словно волчица, защищавшая своих щенков.

— Жалко, что ли? — Зарипова нахмурилась.

Категоричный ответный жест Микки означал, что да: жалко.

Несколько секунд они пялились друг на друга, но первой не выдержала медичка.

— Ну и ладно, мелкая жадина. Я одна заселюсь! — она фыркнула, красноречиво посмотрела на меня и пошла по коридору, демонстративно виляя задом.

Вмешиваться я не стал. Еще не хватало, попасть в клещи.

Номер оказался вполне пристойным. В ванной комнатушке туалет, совмещенный с душем, две полуторные кровати, ковер на потертом паркетном полу и тяжелые бархатные шторы на окне.

Микки милостиво запустила меня первого в душ, я быстро вымылся, переоделся и потопал к машине за трофеями, по пути встретившись с Карлом.

— За трофеями, а потом в лабаз?

— Угу, — Карл кивнул и провел взглядом по улице. — Ну и как тебе?

— Неплохо. Может показаться, что край непуганых идиотов, сладкая добыча для любого, но…

— Но это только на первый взгляд, — закончил за меня фразу Карл. — Мэр не простой. Вся эта его старорусская речь и борода лопатой для образа… при этом посетителей сразу на две скрытые камеры пишет. На дороге блокпост этот клоунский… а дальше, на въезде в город, типа, недострой, но что-то у него щели характерной формы, с хорошими секторами обстрела на дорогу. И потом, ты же понимаешь — когда «федеральный центр» накрылся медным тазом, на местах власть взяли те, у кого сохранилась реальная сила. Военные, как у нас, прочие силовики — либо местная братва. На вояку дедушка не очень похож, значит…

Мы одновременно кивнули соглашаясь друг с другом.

Петрович по своему обыкновению копался в материальной части. Махнул нам рукой, мол, все нормально, и опять залез под днище вездехода.

Я собрал сумку и поинтересовался у техника.

— Тебя подменить? Сходи хоть, вымойся…

— Потом, — механик лаконично дрыгнул ногой. — Подвеску досмотрю и айда. Гидропневматика штука хорошая, но….

— Ну и ладно… — я пожал плечами и потопал вместе с Карлом в арсенал.

Возле входа скучал жилистый парень в добротной снаряге с АК-104 в обвесе. Выглядел он гораздо серьезней, чем ополчение на блокпосту.

— К кому? — он неприветливо зыркнул на нас.

— Поторговать… — Карл приподнял объемистую сумку.

— Ждите, — охранник стукнул костяшками пальцев по массивной железной двери и буркнул. — Внимание, клиенты. А вы станьте здесь, чтобы видно было.

Через пару минут нас впустили в предбанник, где лишили пистолетов, а сумки забрали следующие два охранника, такие же серьезные как первый, а уже потом допустили в сам арсенал. А точнее, в небольшую комнату с прилавком, за которым на полках и витринах разместилась разнообразная снаряга и оружие.

Оружие никак не впечатлило: несколько «ксюх», гражданских «саежек», гладкоствольных полуавтоматов и дробовиков.

За прилавок вышла пожилая полная женщина в вязаной кофте и роговых очках. Выглядела она совершенно гражданской, если бы не колючие, бесцветные и неприятные глаза.

— Что есть? — голос Валентины Николаевны оказался таким же лишенным интонаций и неприятным.

Карл жестом показал, что уступает право первенства.

Я молча начал выкладывать на прилавок трофеи. Три почти новых АК-74, два «сточетвертых», пяток пистолетов разных моделей, рации с гарнитурами, бинокли, монокуляры, батареи и зарядки, ПНВ и разнообразный обвес. В Городе я бы выручил за все это добро очень немало, ну а здесь оставалось только гадать о цене. Опять же, «бумажки» псковской городской администрации здесь не котировались.

Хозяйка арсенала подала знак, один из охранников присоединился к ней, после чего они начали очень профессионально осматривать трофеи. Я не комментировал, просто стоял и смотрел.

Закончив, хозяйка арсенала сухо поинтересовалась:

— Могу золотом и серебром заплатить, неподалеку недавно начали чеканить. Можно боеприпасами или на обмен предложить, что понравится. Сюда не смотри… — она показала на витрину. — Это для блезиру.

Я немного помедлил и в тон ответил:

— Нужно что-то качественное: короткое и скорострельное, под пистолетный калибр — одна единица. Разницу возьму боеприпасами и монетой.

Хозяйка ненадолго задумалась, кивнула и ушла в подсобку, но очень быстро вернулась с небольшим черным пластиковым кейсом.

В кейсе оказался компактный пистолет-пулемет Зиг-Зауэр МРХ с глушителем, подствольным упором и маленьким коллиматором.

— Новый, муха не сношалась, — прокомментировала Валентина Николаевна. — Правда, батарейка к коллиматору села. К нему есть пять магазинов по тридцать пять. Приезжали тут одни, расплатились со мной за долги. Впридачу дам цинк патронов, наших, со стальным сердечником. Только доплаты не будет. Бери, ствол на загляденье.

Я взял пистолет-пулемет в руки, повертел, усмехнулся и положил назад:

— Еще как будет придача. Или забирай свою трещотку назад. Пять магазинов, это мизер, а где еще найдешь такие?

Карл едва заметно мне одобрительно кивнул.

В общем, сторговался, получив еще три маленьких золотых кругляша с качественно вычеканенной пробой, номиналом и даже зубчиками по кругу, но без всякого герба, да десяток серебряных монет такого же вида.

При арсенале оказался и тир, где я отстрелял магазин и остался доволен. Легкая, точная машинка, насчет надежности не уверен, но сойдет. Все равно ничего более подходящего нет.

Что выторговал Карл за свой товар, я не видел, но из арсенала он вернулся в хорошем настроении.

Около гостинице я застал взмыленного, как лошадь, Витька, таскающего мешки цементом, улыбнулся и пошел к себе в номер, где уже угнездился ботан с Микки. Выгнал их в соседнюю комнату и благополучно проспал пару часов. Удивительно крепко, словно спал в родном подвале. А когда проснулся, поймал себя на мысли, что с удовольствием остался бы жить здесь. Мысль так крепко засела в мозгах, что избавиться от неё с ходу не получалось. В городке нравилось все, я даже начал представлять небольшой домишко с палисадником.

Вышел покурить и нос с носом столкнулся с Витьком. Бандит курил в пушистом банном халате и выглядел слегка растерянным, а еще от него отчетливо пахло каким-то ароматным шампунем.

— Слышь, бугор…

— Говори, — я достал из портсигара сигарету.

Он дернул уголком губ и неожиданно заявил:

— Останусь я здесь.

— Сложилось с хозяйкой? — я улыбнулся.

— Да не в этом дело… — Витя раздраженно отмахнулся. — Хотя… она хорошая, добрая. Просто… в наших краях сам знаешь… если не ты, то тебя. Или под вояками ходишь, или еще под кем. И что завтра будет — да хрен его знает, дожить бы до того завтра. Здесь другое. Даже воздух… да хрен бы с ним. Тут люди обустроились, живут почти как и раньше, планы строят всякие…

— Понимаю. Но полкан не отпустит. А если уйдешь, жизни не даст.

— Это да… — Скелет глубоко затянулся и решительно отмахнул рукой. — Тогда вернусь после делюги. И тебе советую подумать.

— Подумаю, — серьезно пообещал я.

После ужина, уже ночью, Микки перебралась ко мне на кровать и молча прижалась.

— Может останемся здесь? — неожиданно для себя спросил я. — Ты как?

— Я как ты, — тихо ответила девочка. — Куда ты, туда и я. Но сначала съездим.

Я обрадовался тому, что она перестала называть себя в третьем лице, и кивнул.

— Значит, так и быть.

Микки засопела мне в ухо и неожиданно чмокнула в щеку. Второй раз за всю историю нашей жизни.

Хихикнула и пискнула.

— Микки сегодня исполнилось шестнадцать лет!

Глава 17

Глава 17

Карл и Юля

Игра на повышение.

— Зря, зря, кхе-кхе, вы не хотите задержаться, товарищ полковник…

Образ доброго дедушки местный мэр отыгрывал на все 150%. Потертые джинсы, китайский пуховик-безрукавка, нарочитое кхеканье, тон слегка укоряющий, но не сильно — словно и впрямь дедушка поучает непутевого, но все же любимого внученька.

Если забыть, что нас под прицелом сейчас держат с трех сторон одновременно, ему даже поверить можно.

— Через два дня соберется очередной караван, с ним бы как раз и отправились. Вам ехать веселее, нам — спокойнее. А уж с оплатой бы не обидели, уж поверьте…

— К сожалению, Михаил Дмитриевич, мы люди служивые, а значил, сами себе не хозяева, — Калуга даже развел руки, всем видом показывая, что сам-то с удовольствием бы пошёл навстречу, но… — что сверху приказали, то и выполняем. А приказ у нас: придерживаться установленного графика движения. У командования свои резоны. На пару часов задержки еще посмотрят сквозь пальцы, но два дня, это чересчур.

Мне стало интересно: предложит «добрый дедушка» Калуге изобразить небольшую техническую поломку или нет? Если умный — может и попробовать. Но если очень умный — должен понимать, что в такие экспедиции без отческого пригляда соответствующих органов обычно не посылают.

— Эх, жаль, ну что поделать, — мэр нарочито вздохнул. — Что ж, надеюсь, не в последний раз видимся. А командованию своему вы уж передайте наши предложения, насчет взаимовыгодного сотрудничества.

— Разумеется! — кивнул полковник. — Сообщение я уже отправил, а подробный доклад представлю сразу по возвращении.

Мы с Белым переглянулись. После истории с «кротом» аппаратура дальней связи на транспортере была отключена, причем физически — Петрович по приказу Калуги надергал из приборов каких-то релюшек и микросхем, отвечавших за их питание. Но местные этого знать не могли, а пучок антенн и спутниковых «тарелок» на крыше жилого модуля внушали уважение одним видом.

Другой вопрос, что у местных со связью было все в порядке и кто там кому чего уже сообщил — большой вопрос. Может, поэтому Калуга и спешит отсюда убраться.

Последним на борт поднялся Скелет, имевший довольно помятый вид — словно в этот раз он, а не Барсик решил сыграть роль нашкодившего кота. Утром я видел, как он о чем-то довольно экспрессивно спорил с Калугой, потом куда-то пропал до последней минуты и сейчас то хмурился, то вдруг начинал довольно улыбаться, словно вспоминая что-то приятное.

— Я так думаю… — Петрович щелкнул клавишей и водительское сиденье с тихим жужжанием принялось «подстраиваться» под водителя, — … они хотели к нам пару прицепов с товаром зацепить. Так-то людей с оружием здесь хватает, а риска немного. Тварей почти нет, мародеры… кого повыбили, кто вымерз, кто после зимы на юг подался, в теплые края. Тут другое. Городской-то транспорт на электрику в последние годы почти весь перевели, а вот с дальнобоями все не так просто. Страна-то большая, трасс федерального значения много. Ну а сейчас насчет горючки сами знаете. Все выкручиваются, как могут, а тута такой шанс поэкономить.

— Шанс на чужом горбу в рай прокатиться! — фыркнул Бугров. — Тоже мне, нашёл дурачков. Скажи, Сабиров?

— Так точно, товарищ прапорщик! — подтвердил «дронщик», не отрываясь от своего «чемоданчика».

Неожиданно я поймал себя на мысли, что не помню имен и фамилий, подчиненных прапорщика.«Санитар», «дронщик», «штурмовик» и «командир». Защитная реакция психики — если знаешь, что кто-то рядом в любой миг может погибнуть. Очень хорошо выведена в анекдоте про байкеров[3].

Так и бойцы Бугрова, а уж тем более, братки воспринимались как «расходный материал», о котором нет смысла беспокоиться и запоминать хоть какие-то детали. Вчера одни, сегодня другие, завтра третьи. У погибших в первой, неудачной высадке я и лиц-то не запомнил.

Но сейчас обстоятельства изменились. Мы должны стать одной командой, или… или далеко не уедем. Впрочем, насколько далеко нам надо, толком и неизвестно. По данным Калуги, нужный человек жил «где-то к северу от Вологды», что включает в себя примерно дохрена. Причем если это и в самом деле старообрядцы или вовсе какие-то сектанты, отыскать их будет вдвойне сложно. Навыки заныкаться подальше и поглубже у них оттачивались веками.

Увы, Калуга пока никак не продемонстрировал, что понимает важность и нужность процесса сколачивания подразделения. Слишком он зациклился на своей мега-идее спасения человечества, спихнул «мелкие детали» на Бугрова… который, увы, явно «не тянет». Прапорщик в данном случае, это не только звание, но и диагноз[4]. Не знаю, что их с полковником связывает, но сильно подозреваю, что тут случай из разряда «нужны не умные, а верные». Впрочем, на факт, что у Калуги был выбор. Умный человек добровольно в эту авантюру и не полезет, недаром ему пришлось участников добирать всякими «нестандартными методами».

А значит, придется действовать как-то иначе.

Переговорить с «командиром» оказалось просто. Хотя на транспортере стояла мощная фильтро-вентиляция, курить внутри Калуга запретил. Подозреваю, даже не из соображений пожарной безопасности, а просто «потому что вот!». В итоге курящий народ периодически вылезал на крышу транспортера и мне осталось лишь дождаться, пока наверх высунется нужный человек — и щелкнуть зажигалкой.

— Ты ж вроде не куришь?

— Девушка курит. Да и огонь в пути развести… — я не стал уточнять, что для костра у меня две отдельные «турбо», плюс коробок саперных спичек.

— Ясно-понятно.

Сейчас, на солнечном свете, без тактических очков, «командир» выглядел моложе, чем я предполагал ранее. Лет двадцать пять, а не ближе к тридцати, просто борода старит.На срочника все равно не тянет… контрактник? Похоже на то.

Сигареты он доставал из мятой пачки «кента», но судя по запаху, это было что-то из новых самокрутов, с горлодерным самосадным же табаком. Доступные запасы курева народ перевел в дым довольно быстро, а ветер, дождь и снег усилили дефицит. Имелись умельцы, которые потрошили старые испорченные сигареты, просушивали табак и сворачивали заново, но спрос все равно превышал предложение.

— Есть разговор, старшина.

— Внимательно.

— Раз уж так вышло, что мы в одной лодке, — я постучал по крыше транспортера, — надо бы заняться совместными тренировками. В засаде мы кое-как отработали, но это была статика, где сел, там и стреляешь. Если надо будет штурмануть чего или просто в бою активно маневрировать, могут возникнуть сложности.

— Не могут, — усмехнулся старшина, — точно возникнут, к бабке не ходи. В рациях у всех батареи полудохлые, заряд нормально не держат. А Бугор привык, чтобы все было, как в игре — приехали, дрон сверху повесили, а дальше командуй «два шага и за угол».

— И как, получалось?

— Когда получалось, когда не очень, — пожал плечами старшина. — Твари же тупые, но местами хитрые, ныкаться умеют. Но если грамотно друг друга прикрывать… да, насчет совместных тренировок идея хорошая. Ты снайпер, приятель твой с пулеметом, девчонки тоже не лыком шиты… есть с чем поработать. Я попробую Бугру аккуратно так закинуть. В идеале, чтобы он счел, будто сам додумался. И еще… — он чуть замялся…

— Карл, — я протянул руку.

— Валерий, — пожатие было крепким и уверенным, — на Валеру тоже отзываюсь. Ты вроде тепляками тогда, на дороге, неплохо так разжился.

— Две штуки могу дать. Потом сочтемся.

— Ага. На том свете угольками.

Когда я спустился вниз, Калуги в «рубке» не было, а Бугров переругивался с Петровичем по поводу скорости нашего движения. Под Питером после выхода из воды, как я помнил, техник раскочегарил наш атомоход до шестидесяти-семидесяти кээмче. Сейчас же цифры на экране перед водителем лениво ползали между двадцатью и двадцатью пятью. Что, по мнению Бугрова, было совершенно недостаточно и пахло форменным саботажем.

Петрович, в свою очередь, огрызался, что-де под Питером дорожное покрытие было совсем другого качества. Здесь же гонять и до Катаклизма не все рисковали, а сейчас и подавно. «Нулевой переход» превратил асфальт в нечто из ямок и трещин, сквозь которые уже активно прорастала трава и прочие кустики с деревьями. Учитывая нашу массу и «общую экспериментальность», как витиевато выразился Петрович, «разуться» или даже улететь в кювет атомный транспортер мог не просто, а очень просто. И вообще, лучше плохо ехать, чем хорошо идти! А кто не согласен, может пробежаться рядом и даже сбегать вперед и разведать обстановку.

Минут пять я пытался слушать их перебранку, потом мысленно плюнул и пошёл в «каюту» — передремать.

* * *

— Ну что там?

— Да вроде, все как в прошлый раз, — Юлька изогнулась, пытаясь натянуть свои «выходные» джинсы, — в город нас пустили, хоть и продержали на въезде больше часа. Сначала вообще пускать не хотели, типа мы зараженные, езжайте дальше, а то сожжем… а у них там реально пожарная машина со шлангом стоит наготове, прикинь, а!Бугров предлагал их превентивно продырявить из крупняка, но полковник решил в дипломатию поиграть и, не поверишь, добазарился. В город пустили, насчет гостиницы местный главгад… тьфу, градоначальник должен дать согласие. Ну и остальное после переговоров с ним. А народу много собралось.

Оконце типа иллюминатор в «каюте» имелось — правда, забранное толстенным и странно-выпуклым стеклом, изрядно корежившим картинку снаружи. Но и так общий смысл происходящего был понятен. Стоим на краю какой-то площади. С одной стороны виднеется морковно-серое четырёхэтажное здание, с другой на белом постаменте стоит покрашенный серебрянкой мужик в пальто — толком не разобрать, но судя по стилю, как бы не Ленин. А между ними что-то вроде рынка и да, народа бродит изрядно, хоть и будний день.

— Как думаешь, здесь одежду на меня подогнать смогут? — Юлька все-таки сумела надеть джины и принялась копаться в своем рюкзаке. — Раз мы дальше на север едем, я думаю утеплиться надо. Слушай, не помнишь, куда я «глок» положила?

— В клапане на молнии посмотри. Думаешь, его взять, а не револьвер? Он большой, блестящий, одним видом будет ненужные мысли вышибать.

— Если бы. Слюшай, жэнщин, — передразнила кого-то Юлька, вытаскивая из рюкзака «оперативку» с пистолетом, — зачем тэбэ такой пушка⁈ Такой пушка настоящий джыгыт нужен!

— Это где и когда такие придурки нашлись?

— Давно уже, — напарница подхватила дремавшего в углу кровати Барсика. — Все, пошли.

Однако выйти наружу просто так не получилось. Барсик, на прочих остановках сам бежавший к долгожданной свободе, в этот раз вывернулся и попытался вжаться в стенку, а при попытке подтолкнуть его к выходу принялся упираться всеми лапами.

— Я ж говорил, дурной зверь! — прокомментировал юлькины усилия Бугров. — учтите, нагадит внутри, сами за ним вытирать будете.

— Ничего не понимаю… — Юлька попыталась погладить кота, но от продолжал вжиматься в стену и пол. — Барсик, что с тобой? Пойдем гулять…

— Может, он зараженных почуял? — предположил Петрович.

— Нет, на тварей они совсем иначе реагируют! — возразил Белый. — Хвост столбом, шерсть дыбом. Тут другое что-то…

— Другое… — задумчиво повторил Калуга, глядя на кота, затем подошел к люку и, прищурившись, выглянул наружу. — Так… Бугров, Семак и… — взгляд полковника задержался на «воздухоплавателе», неловко прижимающем к себе выданный автомат, — Беляшов, остаетесь пока на борту. Сержант Кучер — со мной.

— А остальным выходить можно? — уточнил Петрович. — Мне к реактору надо, что-то там датчик давления странное показывает.

— Можно, но, — Калуга снова выглянул наружу, — пока я не закончу переговоры с местными начальством, от машины далеко не отходить.

— Мы за ним присмотрим, — Зарипова обняла техника за плечи, почему-то при этом показав язык Белому. Тот пожал плечами, поправил сползший ремень «сига» и начал что-то шептать Мике.

— Карл, ну я не знаю, что с Барсиком случилось, — вид у Юльки был донельзя расстроенный, почти в шаге от «глаза на мокром месте», — посмотри, он же дрожит весь.

— Раз не хочет выходить, отнеси его обратно в каюту, — решил я. — И заодно автомат захвати.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда.

Свою «машинку для расчетов» я тем временем перевесил «на петлю» и дослал патрон. Магазинов, правда, всего два, но идти за «лифчиком» лень, да и повода явного нет. Паранойя-паранойя, нельзя быть настолько навязчивой.

Тем более, что снаружи все выглядело мирно и обыденно. Вполне типичный и обыденный «стихийный рынок», на грубых деревянных столах выложено «всего чего», начиная от еды и заканчивая оживленными местными умельцами гаджетами «а за гарантию зуб даю!».Похоже, мы удачно заехали, на базарный день — вряд ли у них тут все время такой оживляж. Народ ходит, смотрит, приценивается, торгуется, даже на транспортер особого внимания не обращает…

…и тут меня прошиб холодный пот.

В прошлом городке поглазеть на заехавшее к ним чудо техники почти толпа собралась почти сразу.Черт, да в таком захолустье она бы и до Катаклизма собралась. Это же не какой-то там автобус райцентр-райцентр и даже не грузовая фура. Огромная гусеничная машина, арктический камуфляж, атомный значок. Это в каком-нибудь Плесецке или Северодвинске народ мог и отмахнуться — мол, видели мы и такое и не такое. А для местных — все равно, что летающая тарелка приземлится.

…но куча собравшегося на площади народа транспортер игнорирует. Нарочито — смотреть и то стараются в другую сторону.

…и при этом все чего-то бояться. Вот что Барсик почуял — страх. Он тут концентрированный, хоть по банкам разливай прямо из воздуха.

…и еще они чего-то ждут.

Все же я успел сдвинуть предохранитель, прежде чем к нам с Юлькой бросились человек десять. Рты распахнуты в беззвучном крике, глаза выпучены… чем-то похоже на тварей, но в этот раз паразит был ни при чем. Это были люди. Формально — пока еще люди.

Двух набегающих я срезал очередью, третьему, подскочившему сбоку, врезал на развороте стволом по лицу — он плюхнулся на задницу и схватился за лоб, размазывая кровавые потеки. Еще один попытался броситься под ноги, но неловко, медленно — я легко перескочил через него и напподдал ногой, чтобы не вздумал быстро вставать.

Короткая очередь в упор, прямо в раззявленный рот — голова подбегавшего словно взорвалась и бежавшие следом резко запнулись. Понимаю, сложно продолжать набегать, когда на тебя чужими мозгами забрызгивает — поневоле начнешь своими думать.

Юльку им все же удалось повалить, но пистолет она выдернуть успела — образовавшаяся куча-мала задергалась, когда её прошило изнутри выстрелами. Подскочив, я выдернул напарницу из-под трупов — спасибо петле на воротнике, выдержала! — второй рукой полоснул по набегавшим всем, что было в магазине. Сбросил, вставил, достал… и с отчётливой ясностью понял — нет, в этот раз не отобьемся. До транспортера за спиной метров двадцать, но с тем уже успехом он и на Луне может стоять. А тут пара секунд и эта биомасса нас попросту сомнет.

А еще через секунду над головой загрохотал крупнокалиберный. Кто-то дико взвыл «А-а, убивают!» — и толпа бросилась врассыпную. Снося и ломая столы, топча мертвых и еще живых. Десяток ударов сердца и площадь опустела.

— Карл! — Юлька закашлялась. — Спасибо что спас… и отпусти, блин! Задушишь нахрен!

Белый и Микки

Песец подкрался незаметно…

— Что за фуфел… — Витек Скелет смял пустую пачку сигарет, бросил ее под ноги и глянул на меня. — Бугор, выручи сигареткой?

Я про себя чертыхнулся. Вот не люблю я такие просьбы. Как там в одном фильме говорили? Свою трубку и жену, не отдам я никому? Трубку я не курю, но не суть. А тут, как назло, и у меня курево закончилось. Придется лезть в машину, в рюкзак. Да и с Витьком последнее время сдружился. В общем, все не так.

— Угу, сейчас достану из сидора… — я кивнул, но только влез в транспортер, как по спине пробежал ледяной холодок, а в ушах застучало от ожидания чего-то плохого.

Твою же мать!

Свою паранойю я люблю, холю и лелею. И она платит мне той же монетой. Сколько раз жизнь спасала и не упомню уже. Ну а тут… я сам виноват. Да и все случилось уж слишком быстро.

Часто застучали выстрелы по ту сторону машины, а следом за спиной оглушительно саданул дуплет обреза Микки.

Я обернулся и увидел несущуюся на нас толпу горожан с выпученными глазами и раззявленными в безмолвном крике ртами.

Без оружия, только с каким-то дрекольем в руках.

Микки на бегу перезаряжаясь, юркнула мне за спину.

Я вскинул гребаный «Зиг», даванул на спусковой крючок, но почти сразу же понял, что забыл снять пока еще незнакомое оружие с предохранителя.

За это мгновение все и случилось.

Стоявшего поодаль от машины Бубенчикова сразу сбили с ног, кинувшаяся ему на помощь Зарипова бросила одного мужика через бедро, а второго прогибом. Забарахталась, яростно заматерилась, но ее ударили чем-то по голове и, обступив гурьбой, быстро потащили вместе с ботаном от машины.

На меня налетело сразу четверо, но двух в упор срезал Скелет из автомата, третьего я опрокинул пинком в грудь, а четвертому всадила в грудь сноп картечи Микки.

А дальше с крыши транспортера загрохотал крупнокалиберный пулемет, и толпа горожан с воплями ринулась назад. Через секунду на площади остались только трупы в лужах крови.

— Какого хрена? — Витек утер локтем кровь с лица и ошалело посмотрел на меня. — Сдурели, что ли?

— Какого хера? — я вздернул за шиворот плюгавого пацана, которого сбил ногой. — Чего вам надо, мать твою?

Но он только тряс башкой, таращил на меня глаза и сипло пытался втянуть воздух в грудь.

— Занять оборону! — заревел Калуга. — Бугров, мать твою? Проспал? Где Бубенчиков, я вас спрашиваю?

Среди домов и в окнах начали мелькать горожане, но на этот раз уже с оружием. Я с горечью осознал, что шансов нормально принять бой у нас никаких нет. Ядерная таратайка без брони, мы торчим на площади, как те три тополя на Плющихе — при желании, сраные бюргеры положат нас за пару минут.

Но они почему-то не спешили стрелять.

— Петровича забрали, воздухоплавателя, Зарипову и Бубенчикова… — негромко отрапортовал Бугров.

— Что? — полковник захрипел, словно у него начался припадок. — Как? Проспали! Сам порешу…

Я воспользовался паузой, нырнул в машину, выскочил с «Печенегом», после чего залег за перевернутым столом. Невесть какое прикрытие от пуль, но хоть не видно. Сдавленно чертыхнулся от бессилия, а потом уже выматерился в голос, потому что до меня, наконец, начал доходить смысл этой идиотской атаки.

— Ты уже все понял? — рядом со мной занял позицию Карл.

— Угу… — от злости у меня свело скулы. — Машина им нужна, поэтому не стреляют и взяли заложников. — Сейчас торговаться начнут…

— Внимание, внимание! — над площадью пронесся усиленный мегафоном сиплый мужской голос. — Мы не хотим вам причинить вреда! Не стреляйте и мы не будем стрелять. Ваши люди в безопасности. Пока в безопасности…

Я не поверил своим глазам. Слишком уж открывшаяся картинка выглядела страшно и дико.

На открытое место горожане вытащили четыре конструкции из брусьев, чем-то напоминающие средневековые кресты. Те самые, на которых весело и показательно сжигали еретиков и прочих ведьм. А к брусьям были привязаны Бубликов, Зарипова, Петрович и увязавшийся за нами аэростатчик — Беляшов. Вот уж кто точно не при делах… да что уж тут.

О том что случится, если мы не выполним требования горожан, красноречиво намекали маячившие рядом с крестами ублюдки с канистрами и факелами.

— Ну ни хера себе… — ругнулся Скелет. — Это же надо так заморочиться? А не проще ствол к виску упереть?

— Они специально готовились, — ответил ему Карл. — У кого-то тут склонность к театрализованным представлениям.

— Мы не причиним вашим друзьям вреда, если вы выполните наши требования! — вновь загрохотал мегафон.

— Какого черта вам надо? — откликнулся полковник.

— Вашу машину! — резко потребовал неизвестный. — Отдайте машину. Обещаю, никто не пострадает!

— Вы понимаете, что с вами будет, если сожжете наших людей? — громко пообещал Калуга. — Да вас в порошок сотрут.

— Вы этому не успеете порадоваться, — уверенно ответил мегафон. — Потому что умрете сразу же после своих друзей. Еще раз, обещаем полную безопасность — главное, выполнить наши требования. Мы предоставим взамен другой транспорт, продовольствие.

— Выходи, поговорим… — гаркнул Калуга. — Чего перекрикиваться?

— Вы услышали наши требования, — отрезал неизвестный. — У вас полчаса. Мы не отступимся. Без вашего реактора нам не пережить зиму. А ради наших детей мы готовы на все.

— Карл, Белый, ко мне! — опустив мегафон, резко скомандовал полковник.

Мы с Карлом переглянулись и перебежали к нему. Калуга выглядел растерянным, Бугров зло играл желваками.

— Ну, что думаете? — полковник обвел нас взглядом.

Карл пожал плечами.

— Мы с Юлькой можем снять козлов с факелами, — сообщил он, — и не подпускать новых. Но это нифига не решение проблемы. Тут вокруг десятки стрелков, а мы на открытой позиции. Как не крутись, для кого-то будешь как на ладони.

— Нас никто не выпустит, командир, — мрачно сообщил Бугров. — Они понимают, если мы уйдем — им конец. Единственный выход — прорываться. Другого выхода нет.

— Машина не бронированная… — тихо ответил Калуга. — Да и хер с ней, но если потеряем Бубенчикова, тогда вообще конец всему.

Меня начало накрывать дикое раздражение. От злости в голове зашумело.

Сука, какой же пиздец! Эта хренова авантюра уже давно должна была накрыться женским половым органом. Это какое-то чудо, что мы зашли так далеко. И будет полным идиотизмом просрать все сейчас…

— В реактор они стрелять не будут, — неожиданно сказала Микки. — Он им целым нужен и потом… они же не знают, что будет, если в него пуля попадет. А вдруг рванет.

— А…

— Нихера вы не умеете вести переговоры, — я отобрал у Калуги матюгальник, затем протянул руку к Бугрову и аккуратно вытащил из кармана его разгрузки рубчатую «лимонку».

— Какого черта, Белов? — вскинулся прапорщик. — Отставить!

— Да иди ты, — я неспешно подошел к прицепу с реактором, аккуратно взобрался на него, открыл технический люк и картинно выдернул чеку из гранаты.

— Не устраивайте глупостей и никто не пострадает! — поспешно заявили в мегафон.

— Видите меня? — обрадовался я. — Отлично. У вас пять минут, для того чтобы освободить наших людей! В противном случае ваше райское местечко еще десять тысяч лет будет светиться уютным и мягким зеленым светом.

— Вы не посмеете! — в голосе «парламентера» отчетливо проскользнул страх. — Это блеф!

— Время пошло… — я покосился на Калугу и Бугрова и чуть не рассмеялся, при виде их бледных физиономий. Они-то походу мне очень даже поверили.

Ну а что? Сношать — так королеву, воровать так миллион. А если выпало подыхать — так с музыкой. Большим, симфоническим, его мать, оркестром. И в хорошей компании.

Ко мне взобралась Микки, устроилась рядышком со счастливой мордашкой и принялась подбрасывать в руке такую же гранату, как у меня.

— Вы ничего не добьетесь угрозами! — буквально взвыл мегафон. — Мы…

Послышался какой-то странный звук, «парламентер» заткнулся, а потом заговорил уже совсем другой голос.

— Хорошо, хорошо! Мы отпустим заложников. Давайте поговорим.

— Какие, нахрен, разговоры! — удивление в моем голосе было вполне натуральное. — Вы отпускаете наших. Мы уезжаем. А вы даже смотреть нам вслед не смеете. И молитесь, чтобы у меня рука не устала. А то Чернобыль с Фукусимой детским садом покажется. Не вам, а другим, километров за двести. Вы-то быстро сдохнете. Тяжело, больно, противно, но быстро. Четыре минуты.

Мегафон заткнулся. Зато возле крестов с заложниками нарисовалось какое-то бурное копошение. Уроды с факелами пропали, прибежавшие взамен, походу, пытались побыстрее снять наших с брусьев и отправить в сторону транспортера… только получалось не очень.Ну да, если конечности веревками перетянуть со всей дури, там кровотоку хана, да еще нервяк сверху. В итоге заложников местные донесли практически на руках — бегом, и с ужасом озираясь на меня и Микки. Не добежав каких десять метров, они просто бросили свою ношу и рванули обратно. Впрочем, наши уже немного пришли в себя и остаток пути до транспортера кое-как смогли доковылять сами.

Неожиданно Карл с Юлей перебежали к реакторному блоку и, вскарабкавшись на крышу, сели рядом с автоматами наизготовку — Карл «взял» правую сторону, его напарница — левую. Почти сразу же транспортёр сдвинулся с места — и начал разгоняться.

— Вы это чего?

— Немного подстраховать. Большой план у них сорвался, но могут найтись одиночные психи, которые решат изобразить Супермена и попытаться вас заломать. Ну или пальнуть в надежде, что ты гранату мимо люка уронишь. Не стоит недооценивать долбоебов.

— Это точно, — согласно кивнул я.

Одного такого я даже очень хорошо знаю. Эх, запулить бы этой гранатой Калуге между глаз! Так и быть, со вставленной назад чекой, но чтобы со всей дури! Может, хоть часть мозгов от встряски на место встанет.

Неожиданно Карл опустил автомат и сдавленно заржал.

— Ты чего?

— Мы мимо памятника сейчас проехали, — пояснил он, — с надписью: «памяти жертв радиационных катастроф!».

Глава 18

Глава 18

Карл и Юля

Забытые Богом…

После инцидента в городке полковник снова изменил маршрут. Точнее, отказался даже от региональных дорог, проложив новый путь на северо-восток при помощи старых спутников снимков и какой-то матери — причем вряд ли имелось в виду что-то религиозное. Насколько я помнил, эти лесные дороги прокладывались для вывоза бревен и даже имели собственное наименование — лесовозки или как-то так. По сути — обычная грунтовка, иногда усиленная теми самыми бревнами, а иногда — уже начавшая зарастать молодой порослью. Несколько раз эти «магистральные лесовозки» заводили нас прямиком в болото. Но запас мощности, плавучесть и система самовытаскивания выручали. Все-таки эту штуку придумали для исследований ледяного континента, где волшебника из МЧС на голубом вертолете можно ждать до следующего утра. Полярного, через полгода. Так что сами, все сами…

Скорость при этом оставляла желать. Как и комфорт — даже нежно любимая Петровичем активная гидравлическая подвеска не справлялась, особенно когда он пытался ехать быстрее двадцати километров в час. Так что мы скорее ползли, чем ехали в прежнем понимании этого слова. С учетом зигзагов, технических пауз и прочих приключений — очень сомневаюсь, что за два дня мы продвинулись в нужном направлении хотя бы на сотню километров. Пару раз на меня вообще накатывало странное ощущение, что мы попали в какую-то пространственно-временную аномалию и теперь, на манер пресловутого Летучего голландца будем кружить по карельским лесам и болотам до скончания времен. Бред, но из-за однообразности пейзажей за бортом еще и не такое в голову полезет.

Зато и погони за нами так и не случилось. Отследить, где именно мы съехали с асфальта и куда двинулись дальше, особого труда не составляло, однако дрон вояк показывал, что никакого движения позади нет. Как и впереди. Даже тепляк показывал только изрядно расплодившееся и осмелевшее зверье. Не факт, что молодняк — мы миновали несколько деревушек, вымерших и заброшенных задолго до Катаклизма. Лес не дремал, активно возвращая когда-то взятое человеком — деревья росли на улице, в бывших огородах, пробивались сквозь рухнувшую крышу.

— Если у нас не получится, — сказал Калуга, когда мы остановились на очередную техническую паузу и заодно посмотреть на попавшийся по дороге памятник деревянного зодчества, потемневшую и слегка покосившуюся часовню, — так будет выглядеть весь мир.

Прозвучало достаточно пафосно и мрачно, народ впечатлился. Юлька даже слегка хлюпнула носом и, дождавшись, пока Барсик вернутся к транспортёру, потащила его в отсек, принимать двойную дозу котеина в качестве успокоительного.

На меня же слова полковника произвели менее благостное впечатление. И, как выяснилось, когда мы через несколько минут прошлись к остаткам деревни на озерном берегу, не только на меня.

— Что скажешь, Карл?

Белый, похоже, специально дожидался возможности поговорить без посторонних ушей. Даже рискнул оставить свою девчонку вместе с ботаном и медичкой.

— Интересное место. В лесу часовня, в самой деревне церквушка, это на несколько-то домов. Заброшено давно, но кто-то сюда приезжал, — я осторожно тронул носком ботинка стопку шифера, — пытался рестав… гм, привести в божеский вид.

— Место странное, я бы сказал, — наклонившись, Белый вытащил из зарослей то ли крапивы, то ли конопли ржавую пластину с остатками краски. — Церковь Казанской иконы Божией Матери и Анастасии, реставрационные работы ведутся… э-э, велись хрен знает кем. — Он размахнулся, но передумал и аккуратно прислонил табличку к бревенчатой стене. — Но я про другое… про Калугу. Тебе не кажется, что наш полкан много чего не договорил, несмотря на обещание быть откровенным?

— Когда кажется, креститься надо, — я кивнул на полуразваленную церквушку. — А полковник умолчал и не договорил, естественно, дофига всего. Калуга хоть и выглядит местами дурак дураком, но все равно умная сволочь, не забывай. И вообще, расскажи он раза в два больше, я бы ему точно не поверил. А так и не соврал особо, просто картину выдал только частично, фрагментом.

— Б**, как я эти гребанные игры ненавижу! — выдохнул Белый. — И вообще…

— Чего это на тебя накатило?

— Да я тут подумал… эти, что из города… полные мудилы, конечно… но, если там и впрямь без реактора всем амбец, и они зимой вымрут нафиг? Одно дело, если мы и впрямь все человечество спасаем, а если полкан брешет, как сивый мерин?

— Брешут все. У мудил неподалеку минимум один анклав, где жратвой торговали, — напомнил я, — причем по псковским меркам не шибко-то задорого, значит, не последний хрен доедают.Наверняка и другие анклавы поблизости есть. Понятно, что благотворительность нынче не в ходу, но уж миску похлебки и койкоместо в теплом бараке получить обычно можно, человеки нынче тоже ресурс, причем ценный. К тому же, реактор не жрачку производит, а энергию. Небось, это дурачье запас газа или мазута выжгли, на дрова перевести не сумели, а жить-то хочется в отдельной отапливаемой конуре с горячей водой и работающим сортиром. Это так, чтобы ты спал спокойнее. А Калуга… не думаю, чтобы в главном он врал. У него фанатизм так и прет из всех отверстий, подделать такое, да еще нон-стопом 24/7, это надо великим актёром быть. В любом случае скоро все решится.

— Думаешь, — с явным сомнением уточнил Белый, — насчет места он правду сказал?

В ответ я мог лишь пожать плечами. У меня лично сложилось впечатление, что место Калуга действительно знал, хотя бы примерно. А вот маршрут, особенно по лесным дорогам — не очень. Потому и потребовалась эта дурацкая авантюра с добычей атомного вездехода — способного преодолевать заросшие просеки, форсировать реки с озерами, а главное, имеющего полную автономность по топливу. Базы военных имелись и к востоку, и к северу от Питера, наверняка Калуга мог бы заполучить на них что-то не просто гусеничное, а даже бронированное и вооруженное. Но вот с заправкой танка посреди большого карельского нигде точно возникли бы сложности.

Следующий день лишь укрепил мои подозрения. Стартовав почти сразу после восхода солнца, мы снова не столько ехали, сколько ёрзали в стиле «шаг вперед и два назад» — вырубки, просеки, речушки, болота, иногда — заброшенные деревушки. А еще регулярные технические остановки. Петрович больше не сидел за рулем, доверив управление транспортером «дронщику» и «аэронавту», но зато «профилактические осмотры» начал устраивать каждые два часа, постоянно что-то подкручивая, подстраивая и подшаманивая. Насколько я понял, у транспортёра имелась довольно продвинутая система диагностики, но вот формулировать её данные в простом и понятном виде бортовой компьютер научить не успели. Поэтому только чутье Петровича позволяло вынюхать в мешанине показаний сотен, а то и тысяч датчиков предвестников грядущих неприятностей — после чего придушить будущих паровозов, пока они еще чайники. Но все это тоже требовало времени.

Старшина, к слову, сдержал свое обещание и, удачно подкатив с идеей, получил от полковника «добро» на тренировки во время остановок. Для начала отрабатывали высадку и занятие круговой обороны вокруг транспортера. Мы с Белым при этом вылезали на крышу и делали вид, что изображаем поддержку — так себе идея, сверху обзор хороший, но и ты виден любой паскуде в округе.

Калугу эти остановки, не радовали, а, скорее, бесили — но торопить механика он даже не пытался. Впрочем, тот бы ему наверняка ответил, что вся эта фигня во многом проистекает из-за тыканья по лесным буеракам, а проложи полковник маршрут по нормальному асфальту, давно бы уже доехали, куда надо. Ну, если к нужной деревеньке вообще проложена нормальная асфальтированная дорога. Однако асфальт для нас теперь был закрыт, а чудо-навигатора, способного проложить маршрут по серии то ли спутниковых, то ли аэрофотоснимков у полковника не имелось.

Я уже морально приготовился, что блуждать по этим лесам с Моисеем Сусаниновичем придётся неделю, не меньше. И когда мы следующим утром выкатали на очередную «магистральную лесовозку» и довольно бодро, километрах на пятнадцати, понеслись по ней, даже не придал этому значения. Такое уже пару раз было, заканчивалось петлей для разворота и очередным «тыканьем наугад». Но прошёл час, второй, вместо петли мы въехали в очередной поселок, на этот раз оставленный сравнительно недавно — в нем даже имелись деревянный мостик через речку и вышка мобильной связи. Мост, правда, пешеходный, да и уже растерявший часть досок покрытия, но и речушка тоже не отличалась шириной и глубиной — транспортер форсировал её, даже не переходя в «плавающий режим».

А еще через час мы въехали в деревню.

Впрочем, въехали — это не совсем подходящее слово. Во-первых, это была не одна деревня, а сразу несколько, слившихся в одно поселение. Одну мы проехали насквозь, не обращая внимания на выбегающих из домов местных. Проехали еще вперед — уже по настоящей дороге, выложенной бетонными плитами, остановившись по команде Калуги возле небольшого холма с деревянной часовней. Учитывая, что впереди виднелись купола куда более капитальной белокаменной церкви — с божественной поддержкой тут явно было все хорошо. То-то не было ни забора, даже символического, ни заставы на дороге. Приходи кто хочет, делай что хочешь. Ну, почти… народ на поднятый нами шум начал сбегаться довольно быстро и отнюдь не с пустыми руками. Тяжелого вооружения, правда, видно не было…

— Занять позиции вокруг машины, в разговоры не вступать! — скомандовал Калуга. — научникам наружу не выходить! Переговоры веду только я.

— Ну, если опять будут проблемы, — в тон ему отозвался Белый, — я тоже могу подключиться!

Мика и медичка, не сдержавшись, хихикнули, часть мужиков тоже заулыбалась.

— Приказ ясен⁈ — не поддался на провокацию Калуга. — Тогда все по местам!

Народу вокруг нашей машины собралось уже довольно много — несколько сотен так точно и подходили все новые — и со стороны домов, и от поля, и от леса. Совсем близко не подступали, образуя кольцо метрах в двадцати. Детишки пытались пролезть ближе, а то и пощупать невиданное в этих краях чудо чудное, диво дивное, но взрослые их одергивали, хотя и прочь не гнали. Вообще, несмотря на оружие почти у всех, угрозы или хотя бы тревожного напряжения, как в давешнем городке не ощущалось. Да и Барсик наружу вылез без всякого принуждения, а он, как мы убедились, такие вещи чувствует.

— Думаешь, это и есть Калугина деревня? — шепотом спросил Белый. — Та самая?

Собравшаяся вокруг нас толпа расступилась. Но не перед полковником, как я вначале подумал, а перед вышедшим ему навстречу местным. По виду — вполне типичный деревенский, от тридцати до шестидесяти, кирзачи, тельняшка и поблекшее от многократных стирок камуфло без знаков различия. Рисунок старого образца, «флора», она же «капуста» — пятнами, а не современный «цифровой», так что лет этой куртке и штанам не меньше пятнадцати.

— Да хрен его знает! — так же шепотом ответил я. — Может и она, может, полкан просто дорогу спрашивает. Я вообще не понимаю, где мы, и что это за место.

— Староверы.

— Что⁈

— Староверы, — Мика опустила бинокль и указала на часовню над нами. Точнее, на прислоненные к стене у входа треугольные деревяшки с рисунками. — Это «небеса» для крыши часовен в старообрядческой традиции.

— Фига себе, — удивилась Юлька. — Откуда ты такие вещи знаешь, подруга?

— Знаю. Моя… — не договорив, Мика резко «свернулась», уткнув лицо в колени и закрывшись руками.

— Ну вот, блин… — Белый, не отпуская пулемет, умудрился одной рукой притянуть девчушку к себе и прижать к боку. — Успокойся, кошка, все хорошо, все в порядке. Я рядом…

Отвлекшись на них, я едва не пропустил момент, когда полковник закончил разговор с местным главой и вернулся к стоящему возле транспортера прапорщику. Судя по мрачной физиономии Калуги, с нужной информацией вышло как-то не очень. Я придвинулся ближе к борту, но из-за налетевшего ветра получилось расслышать лишь отдельные слова: «не говорят, темнят»… «а может»… «сам видишь, сколько их»… «километров на пять, там сядем лагерем и дрон поднимем. Рано или поздно»… «А сколько у нас времени? Неделя? Или меньше?»

Последняя фраза зацепила особо. Я и до этого подозревал, что спешка Калуги вызвана не только его твердолобым фанатизмом, но и какими-то конкретными временными рамками.

— Сворачиваемся! — повысив голос, приказал полковник. — Нам здесь не рады.

— А технический регламент⁈ — возмутился Петрович из глубины транспортера. — Мне бы час… ну полчаса.

Калуга вполголоса матюкнулся и, развернувшись, пошёл вновь договариваться с главой староверов. Однако даже начать новый разговор они толком не успели — на сцене появилось новое действующее лицо.

Белый и Микки

И я взглянул, и вот, конь бледный…

— Успокойся, кошка… — я приобнял Микки. — Я рядом, все будет хорошо…

Микки не отвечала, она опять ушла в себя, чего уже давно не случалось. От злости я готов был вырезать всю эту гребаную деревню, вместе с полканом, черт бы его побрал, Сусанина хренова. Только ведь налаживаться стало, а тут опять. Видимо окружающая действительность затронула в голове у девчонки какие-то психологические пограничные линии.

Народ все еще толпился вокруг машины, по их неприветливым лицам сразу становилось ясно, что валить отсюда надо как можно быстрее. Но, как назло, уперся механикус: мол, требуется соблюдать техрегламент, и хоть тресни.

— Слышь, маслопуп, — Витек нехорошо ощерился. — Тебя мало приключений на задницу? Я прямо сердцем чую очередную мясню. Шевели батонами, второй раз я тебя спасать не буду.

— Да пошел ты! — взвился Петрович. — Я не за себя, а за технику беспокоюсь.

— Что-то не по себе мне… — промямлил Бубенчиков, крутя головой по сторонам.

— Вот! — кивнул бугор. — Человек тоже чует, хотя и терпила.

— Уезжаем! — решительно отмахнул рукой Калуга. — Материальной частью займемся чуть позже.

Петрович чертыхнулся, но уехать мы не успели.

На улице показалась лошадь, а точнее мерин. Обычная тягловая сельская скотина, громоздкая, с выпуклым пузом и короткими мохнатыми ногами. Очень странной масти, какой-то сивой, можно даже сказать бледной. Мерин сипло фыркал, бока тяжело вздымались, словно он участвовал в гонках, а на спине…

Микки неожиданно пробормотала:

— И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»…

На мерине, обхватив его шею рукой, лежал мальчик. Вторая его рука висела, безвольно болтаясь в такт шагам лошади, а с нее на лошадиную шерсть стекала тоненькая струйка крови.

— Бля… — громко выругался Витек. — Говорил же, вашу мать!

— Так это же Митька, дядьки Федора сын! — громко ахнул девичий голос в толпе. — Он с батькой с торговым караваном пошел.

Люди бросились к мерину и сняли мальчика, к ним метнулась Зарипова со своей санитарной сумкой.

У меня в который раз окончательно испортилось настроение, появилось сильное желание бросить все и свалить куда подальше. Даже пешком.

Судя по лицам Карла и его спутницы они испытывали примерно такие же чувства.

— Повезло мальцу… — быстро осмотрев мальчика громко объявила медичка. — Две пули, обе по касательной, но лучевую кость на левой руке перебило. Крови много потерял, но жить будет.

Пацан всхлипнул и вдруг зачастил горячечным сбивающимся шепотом:

— Всех убили… всех. Возле Зеленого Лога попали в засаду. Как полоснули… я с телеги свалился и затаился в кустах… слышал все, а потом… поймал Ваську и припустил домой… стреляли по мне… попали, но я все равно держался…

— Кто? — выдохнул староста деревни. — Кто напал? Говори Митька, не молчи.

— Не знаю… — мальчик еще раз всхлипнул. — Много их, с оружием хорошим. Пулеметы видел. Слышал, что далее они сюда намерились…

Староста зло выругался и сказал, почему-то обращаясь к Калуге.

— В соседнем районе уже засветились эти уроды. Мародеры, мать их. Сбились в кучу вояки, бандиты и прочая нечисть. Банда большая. Скотину забирают, еду выгребают всю подчистую. А кто хоть слово против скажет или просто косо посмотрит… да могут и просто так стрельнуть, патронов они не жалеют.

— Уйдете?

— Уйти успеем, наверное, — вздохнул староста, — но почти все бросить придется. А без скотины и зерна, мы зиму не переживем. Что останься, что уйди, то на то и получится. Вот же напасть, видать прогневили мы Господа…

Он потер нос тыльной стороной ладони и вяло пожал плечами.

Калуга закаменел лицом и жестом приказал нашим отойти к машине. А уже там, жестко заявил.

— Это не наша война. Уходим. У нас своя цель.

Я едва ли не в первый раз согласился с полковником. Меня и самого тянет остаться, помочь людям, не зверь все-таки, что-то человеческое осталось. Но на эмоциях в наше время долго не проживешь. При таких раскладах мы никому не поможем и сами сгинем. Опять же, не гулять отправились, а человечество спасать.

Хотел высказаться в поддержку Калуги, но горло почему-то сдавило, так и не смог даже слова протолкнуть.

— Я остаюсь, — неожиданно сказал Петрович. Тихо, спокойно и буднично, словно давно все уже решил.

— Отставить! — вскипел Калуга. — Ты не забыл, что командую здесь я? Если забыл, могу напомнить.

— Вот и командуй дальше, — отрезал техник. — А я свое отслужил давно. За руль любой из вас сядет. А за мной должок. И я его отдам.

— Твою же мать! — зашипел полковник. — Мы человечество спасти должны. Понимаешь расклады?

— Это… — Петрович показал на толпу рукой. — Тоже человечество. И их тоже спасать надо. Так что начну с малого. Если жизнями людскими разбрасываться — чем мы лучше тварей? Мне много не надо, автомат, магазинов штук шесть — если повезет, расстрелять успею. Ну и гранат десяток, если не жалко.

— Да ты! — лицо Калуги стало бордовым. — Да ты!

— Я тоже остаюсь! — Бубенчиков шагнул к технику. — И только попробуйте меня силой заставить — застрелюсь. Не сейчас, так потом.

— Арестовать обоих! — скомандовал Калуга Бугрову.

Прапорщик неуверенно замялся, а через мгновение арестовывать уже требовалось троих.

— Знал бы прикуп жил бы в Сочи… — весело хохотнул Витька Скелет. — Принимайте, значит, и меня в компанию. Как говорится, не жили богато — нечего и начинать. За мной тоже должок, а я свои долги отдаю.

И тут я почувствовал, как Микки дергает меня за рукав.

— Я останусь? — Кошка посмотрела на меня. — Не ругайся, пожалуйста. Я вспомнила, эта деревня… — она запнулась. — Здесь прабабушка и прадедушка мои похоронены. Вершинино… они тоже из старообрядцев были. Родители, когда в Германию уехали, все горевали, что за могилами присмотреть некому. Я совсем маленькая была. Но помню. Знаешь… — она виновато улыбнулась. — Я словно проснулась. Мне надо остаться, обязательно надо.

Голос у неё дрожал, но что-то было в нем такое… стальное и окончательное. Я сразу понял, что она никогда не откажется от своего решения.

Вот так часто бывает. Я всегда считал, что сам распоряжаюсь своей жизнью. Но сейчас понял, что обманывал себя. Обстоятельства, мать их ети. Они всегда сильней нас. Может, поэтому мы все еще остаемся людьми.

Крепко сжал ладонь Микки и кивнул.

— Я с тобой кошка. Всегда с тобой, забыла?

Девочка счастливо улыбнулась и прижалась щекой к моему предплечью.

Карл со своей спутницей переглянулись.

— Чего? — возмущенно фыркнула она. — Хочешь, чтобы я пропустила такую дискотеку? Трам-пам-пам… — Юлька изобразила изящный, но немного неуклюжий минует. — Жалко развлечений для девушки? Жадина! И вообще, отрываться от коллектива вредно для здоровья.

Карл тяжело вздохнул и тихо буркнул, что-то похожее на «черт с тобой».

— Вы что, остаться собрались? — возмущенно поинтересовалась Зарипова. — Совсем сбрендили? Эй, алле? Ну, раз так… — она хихикнула. — Тогда и я с вами.

«Воздухоплаватель» растерянно закрутил головой, словно ища поддержки, а потом обреченно сгорбился и сбивчиво промямлил.

— Если такой коленкор, то что я, не человек. Автомат есть, стрелять умею… ну, в армии нормативы на «хорошо» стрелял. Давно, но руки-то помнят.

Морда полковника теперь стала мертвенно-бледной, а рука машинально дергала застежку на кобуре.

— Товарищ полковник, — Бугров посмотрел на Калугу. — Есть мнение, что…

— Да пошли вы все в жопу! — зло буркнул полковник. — Выискались тут… вы понимаете, что стоит на кону, вашу мать?

— Я понимаю, когда вынимаю, — ухмыльнулся Витек. — Не тяни за сиськи, полкан. Глухой что ли? Можешь сам валить дальше, а мы остаемся.

— Мудаки, — Калуга неожиданно улыбнулся, а потом притворно строго скомандовал. — Прапорщик Бугров, тащи сюда местного главного. А ты, Петрович, озаботься надежным укрытием для нашей «ласточки». Хоть одну царапину найду, лично шкуру с тебя спущу.

Я потер щетину на подбородке и потащил Микки за руку в машину собираться. А сам в голове быстро подсчитывал, сколько патронов к Печенегу у меня осталось. Воевать так воевать, мать его за ногу.

Патронов нашлось на три короба «сотки»…

Глава 19

Глава 19

Карл и Юля

Расклад перед боем

Не наш, но мы будем играть…

Переговорив с местным «председателем сельсовета», Калуга принялся фонтанировать приказами. Причем относились они не столько к нашей команде, сколько к деревенским. Собрать всех детей, все ценное, что можно утащить, точно подсчитать оружие и боеприпасы. Петрович и квакнуть не успел, как был назначен главным по эвакуации всего детского сада и прилагавшихся к ним яслей на другой берег озера — с разрешением вернуться, когда спасаемые будут в безопасности. Бубенчикова же Калуга отвел в сторону и там, судя по лицу нашего «ботаника», навешал ему лапши на уши про важность спасения детворы и так далее. Что полковник при необходимости умеет в пафос, мы уже не раз убеждались.

Быстро, четко и, главное, разумно. Если до этого я считал, что Калуга застрял где-то на уровне командира роты, а дальше рос в чинах уже по всяким административным лестницам и прочим вась-вась, то сейчас заподозрил, что дело может быть и наоборот — кто-то в полковниках засиделся, из-за скверного характера и общей «вредности нутра».

Закончив раздавать местным первую порцию указивок, Калуга приказал запустить дрон, ненадолго слазил в транспортер, а вернувшись, подозвал к себе Бугрова, меня с Белым и включил на своем «командирском» планшете план местности. По виду — довольно недавняя аэрофотосъёмка, уже прокачанная через какую-то армейскую картографическую систему, с указаниями глубин, высот и прочим.

— Что скажете, господа офицеры?

Мы с Белым переглянулись. Калуга усмехнулся и «раздвинул» карту пальцами, увеличивая масштаб.

— Даю вводную: неустановленный противник, численностью до батальона, возможно, имеет групповое оружие и легкую бронетехнику.

— Слышь, полковник, может хватит ваньку валять! — не выдержал Белый.

— Чего⁈

— Он имеет в виду, что пришло время выдать нам всю информацию, а не порционно, — «перевел» я. — Все вот это, — я показал на суетящихся деревенских, — на импровизацию не похоже, а вот на заранее продуманный «вариант Б», очень даже. И этот «неустановленный противник» хорошо укладывается в ответ на вопрос: а какого хрена мы так гнали всю дорогу. Так что заканчивайте игры, выкладывайте все, что известно: что это за черти, сколько их, как вооружены?

— Да что ты… — надвинулся на меня Бугров…

— Остынь, Геннадий Васильевич, — негромко произнес Калуга и прапорщик, словно сдувшись, отодвинулся назад. — Он прав, с играми пора заканчивать.

— Давно было пора! — проворчал Белый.

— Информацию, что в области действует несколько крупных банд, мы получили некото… примерно два месяца назад. Но для наших анклавов они серьезной угрозы не представляли, да и действовали в отдалении от зоны наших интересов.

— А не ваши анклавы? –желчно спросил Белый. — Типа крутитесь как хотите?

— Мы не можем помочь всем и каждому! — спокойно произнес Калуга. — Ситуация и без того… сложная. В любом случае крупные поселения бандиты атаковать обычно не решались, ограничивались осадой и требованием дани, выкупа. Но месяц назад обстановка изменилась. Один из главарей не только сумел объединить несколько разрозненных банд, но и сагитировал одну из армейских частей… роту из охраны космодрома Плесецк. В бой с остальным батальоном охраны они вступать не стали, но, уходя, неплохо почистили склад РАВ. В основном, выгребали легкую стрелковку и патроны к ней, но и кое-что тяжелое тоже утащили. Так что теперь это уже не просто банда.

— Что у них из бронетехники? Танки есть?

— К счастью, нет. Было две БМП, четыре-пять БТР. Это информация трехнедельной давности, есть шанс, что часть машин уже неходовые. Все же техника не новая…

— Зато чинится в полевых условиях кувалдой и такой-то матерью. Если руки на месте. — Белый поскреб затылок. — Блин… а у нас всего два «оленя», тьфу, «агленя» остались.

— Что-то наверняка есть у местных, надо будет их потрясти хорошенько…

— Гранатометы?

— У этих куркулей, — прапорщик махнул кулаком в сторону домов, — что угодно найдется. Сначала в дом тянут, потом думают, а нафига оно надо. Тем более, тут места всегда были такие… диковатые.

— Как скоро эти типы сюда доберутся?

— Дрон их пока не засек, — Калуга, обернувшись, посмотрел на бойца у пульта управления, — думаю, часа четыре у нас точно есть. Успеем подготовить хоть какую-то линию обороны.

— Линию обороны⁉ — тут уже меня пробило на нервный смех. — А почему сразу не «линию Маннергейма»⁈ ДОТ-ы, надолбы, противотанковый ров, колючая проволока на кольях в пять рядов, минные поля. Это же не кино про войну.

— Окопы отрыть успеют, — уверенно заявил Калуга. — Если получится, пустим им кровь так, чтобы раздумали лезть дальше. Это все же бандиты, а не армия, у них нет мотивации упорно лезть под пули. Вот бронетехника, это проблема…

— А вызвать «манты» никак? — спросил Белый. — Я понимаю, секретность и все такое, но колонну на лесной дороге накрыть, это ж милое дело.

— Не вариант, — отрицательно мотнул головой полковник. Слишком быстро, на мой взгляд, словно ждал этого вопроса.

— Гм, — Белый наклонился к планшету. — Тогда имеет смысл выдвинуться вот сюда, — он ткнул пальцем на идущий через участок дороги перед развилкой. Если тут что-то раскорячить, они на какое-то время застрянут.

— Там еще просека неподалеку, — приглядевшись, сказал прапорщик. — По ней пройдут.

— Пройдут, — согласился Белый. — Но пока то да се, время потеряют. И в любом случае, лучше пытаться подловить их там, где они в маневре стеснены.

— Согласен! — произнес Калуга прежде, чем прапорщик открыл рот с очередным возражением. — Что тебе нужно для организации засады.

— Гранатомет, пулемет и что-то, на чем выйдет быстро слинять, — перечислил Белый. — Мотоцикл, квадрик… да хоть лошадь. Можно еще пару человек местных в прикрытие.

— Сейчас организуем, — пообещал полковник. — Далее. Карл… поселковый глава сказал, у них есть старый пулемет с какой-то проблемой. Попробуй разобраться, если получится, займешь позицию вот в этом доме, на краю поля. Откроешь огонь, как только пройдут мимо стогов… короче, вот этой штуки в центре холма.

* * *

Пулемет, как я и ожидал, оказался «максимом». Довоенного советского выпуска — уже после 30-го года, но еще без расширенной, по финскому опыту, горловины на кожухе.

Мне уже доводилось как-то чинить для киношников похожий, купленный как раз в Финляндии. Тогда под рукой был интернет, с возможностью скачать наставления, инструкции, даже посмотреть соответствующие ролики. Но все равно, я потратил почти четыре часа и проклял все на свете, начиная лично с Хайрема Максима, создателя этой помеси часов с кукушкой и швейной машинки. Народ, избалованный простотой современного оружия, зачастую просто не понимает, как проектировали механизмы в конце девятнахи. Когда труд рабочих стоил дешево, а сами пулеметы выходили на вес золота — кто не верит, может посмотреть ценник за «максим» в полновесных царских рублях.

К пулемету также прилагался расчет: дед Кирюха и его верный Шарик с Родионом. То есть дедок где-то на шестом-восьмом десятке, на удивление бодро представившийся Кириллом Матвеевичем и веснушчато-прыщавый подросток, — то ли внук то ли правнук — Родион. А Шарик был черно-белой дворнягой, лаявшей на всех и вся и путавшийся под ногами, пока дед не утащил его за ошейник во двор.

— Чего скажешь, мастер⁈ Сможет ентот агрегат застрелять?

— У мастера один вопрос, — я обошёл стол, на котором был выставлен пулемет, заглянул в ящики рядом. — Офигеть-не встать, тут не только «родные» короба под ленту, со звездой, но и брезентовая сумка для ЗИП-а. Даже прибор Райкина или как его там, для снятия затыльника. А еще выравниватель патронной ленты, мотки асбестового шнура для сальников и складной ножик для резки этого самого шнура. В общем, комплект, какой сильно не во всех тематических музеях имеется.

— Вы как его не продали-то? Тут же… — я попытался соотнести полученный в уме ценник в евро с более понятными ценностями, — на подержанный джип или квартиру в областном центре.

— Чо, серьезно⁈ — ахнул правнук. — Деда… а чего ж ты… это самое…

— Так товар-то сурьезный, специфический, — развел руками дед Кирюха. — Не икона какая.

— Деда, ну сказал бы хоть… эх-х…

— Он совсем не стреляет или стреляет одиночными?

— Совсем не стреляет, зараза! — сокрушенно вздохнул дед. — Я-то сам и не пробовал, это еще батя мой рассказывал. Они как-то решили стрельнуть, по пьяному делу, а он чвак, бац и все. Вот с тех пор и не того.

— Угу.

Больше всего я опасался за пальцы приемника ленты — эта проблема в полевых условиях не лечится, только заменой приёмника в мастерской. Будь рядом «Пухля» с его станками, можно было бы и выкрутиться. Но сейчас…

К счастью, приемник выглядел достаточно живым. Вероятнее всего, проблема была в возвратной пружине или ударнике, а обе эти детали в ЗИП-е имелись. На всякий случай я еще счистил загустевшую смазку, перемотал заново сальники, после чего вызвал по рации Калугу.

— На связи.

— Сейчас опробую агрегат после починки.

— Принято. Предупрежу, чтобы не пугались. Только быстро, гости уже на подходе.

Чего у Калуги не отнять — позицию для станкача он выбрал неплохую. Дом на краю поля был построен сравнительно недавно, скорее всего, как гостевой. Полностью деревянный, «под старину», стены из солидных бревен давали надежду, что хотя бы автоматные пули на излете они удержат. Внутри — современная отделка и мебель, телевизор на стене, пол с подогревом. В общем, отличный вариант отдохнуть день-другой, а то и неделю от городской суеты. А сейчас важным оказалось, что «чердачная» комната получилась выше холма, позволяя из окна насквозь простреливать поле. До самой часовни.

В которой засела Юлька со снайперкой. И все, чего мне удалось добиться: обещания «не высовываться» — как же, как же! — и свалить оттуда, как только расстреляет оставшиеся патроны. Эх…

— Так чего эта, стрелять можна? — вывел меня из ступора дед.

— Нужно.

Мишенью я выбрал изгородь в двух сотнях метров от нашей позиции. Тщательно навел пулемет, зафиксировал зажимы механизма наведения, вставил и продернул патронную ленту, а затем подозвал Родиона.

— Жмешь и сразу отпускаешь! Понятно?

— Чего ж не понять-то. Нажал и отпустил.

— Я ужо прослежу! — пообещал дед Кирюха. — Патронов маловато, экономить надо.

Объяснять ему, что расстрелять все имеющиеся четыре ленты будет чудом из чудес, я не стал. Просто вставил гильзы в уши, взял бинокль и скомандовал: — «Огонь!».

Разумеется, никакого выстрела не последовало. Пришлось опустить бинокль и показать, как поднимается у «максима» предохранитель. Только после этого пулемет выдал бодрое тра-та-та-та… патронов на пятнадцать, пока дед Кирюха не отвесил правнуку подзатыльник. Пули для такой древности пошли на удивление точно — земляные фонтанчики вскипели всего-то метра на два левее.

— Чего молотишь! Сказано же было: «нажал и отпустил!»

— Так я это, а оно само!

— Ври больше!

— Лучше принесите что-нибудь станок зафиксировать! — прервал я их перебранку. — Кирпичей или что угодно, но тяжелое. Поленья тоже подойдут.

Насчет «гостей на подходе» Калуга то ли сказанул, чтобы я не расслаблялся, то ли они в самом деле не очень торопились. Прошел почти час, прежде чем за лесом громыхнул взрыв и сразу за ним заполошная пальба. Долгая — не меньше минуты, прежде чем начало затихать.

— Дело сделано! — вновь ожила рация, на этот раз голосом Белого. — У них минус броневик, раскорячился хорошо, просто так не сдернут. Ну и тех, кто за ним топал, сколько-то положили. Теперь ваша очередь ждать гостей.

Больше всего я опасался, что по полю вообще никто не пойдет. Если у нападавших имелась еще какая-то броня, куда логичнее было бы атаковать по идущей вдоль берега дороге. Но, похоже, старых фильмов пересмотрел не только Калуга. Бандиты действительно попытались атаковать через поле. Правда, в нормальные цепи развернуться у них не получилось. Бандиты не бежали, а скорее шли в атаку, скучившись в группы человек по десять-пятнадцать. Но зато тащили целых два флага. Оранжево-черные, с каким-то рисунком и надписями — впрочем, я особо не пытался их разглядеть. Просто сделал в уме пометку, что полковник нам в очередной раз не договорил. Флаги, подобие униформы, какая-то дисциплина и управляемость — явно это не обычная банда. Всего вышло человек двести… если это не все, то их как-то совсем дохрена. Все, пора…

В кино все выглядит красиво — впереди начинает стрелять пулемет, цепь залегает. Поэтому в реальном бою пулеметы обычно ставят на флангах. Фланговый или, как говорили раньше, косоприцельный огонь куда эффективней. Особенно, если у тебя скорострельная машинка, позволяющая выдать максимум огня в те первые секунды, пока до людей с той стороны ствола дойдет, что их убивают. Когда-то давно Вернер Грюнер именно для этих секунд по просьбе опытных немецких пулеметчиков сделал на своем МГ-42 высокий темп стрельбы. Потом это древнее знание успешно похоронили, на стандартных пехотных пулеметах поставили тяжелый затвор, оставив скорострелы для вертолетов и брони. Но знающие люди обычно знали, у кого раздобыть нужную запчасть. «Максим» в этом смысле похуже…

— Ленту! Быстрее, мать вашу!

Просто удивительно, как иногда тупо ведут себя люди под огнем. Казалось бы, даже инстинкты должны диктовать: упади, прижмись к земле. Так нет же… вертят головами, кто-то стреляет, кто-то бежит назад, кто-то вперед. Впрочем, видывал я идиотизм и покруче — когда достают смартфоны и начинают снимать.

От первоначальной толпы осталось не больше четверти. Кого-то местные из своих окопчиков положили, кто-то все же догадался залечь сам. Но большую часть работы сделал «максим».

Хватит этого, чтобы бандиты умылись кровью и отправились искать менее кусачую дичь? Сомневаюсь.

— Лент… ложись!

Первая очередь крупнокалиберного прошла выше. БТР бил сбоку, а с его позиции был виден только скат крыши. Я успел упасть, понять, что двое идиотов рядом ничего не поняли, вывернуться, подсечь ногой младшего — а затем воздух наполнился дымом, щепками, осколками пластика, брызгами крови, стеклом…

— Деда-а-а…

Чтобы осознать «все конечно», мне хватило беглого взгляда. Две пули: в кожух и короб, тут ловить уже нечего. Схватил только короб с недостреленней лентой — винтовок у местных было много.

На окровавленное тело у стены смотреть не хотелось — что делает с людьми пуля крупнокалиберного, я давно уже насмотрелся.

— Деда-а…

— Уходим! Живее!

Схватив Родиона за шиворот, я стащил его вниз. Там он неожиданно вырвался, схватил со стола бутылку с торчащей из горлышка тряпкой — самодельный «коктейль молотова» — и выбежал наружу, не обращая внимания на матюги вслед. БТР, судя по шуму движка, был уже где-то далеко, но добежать до него… сначала я услышал дикий крик… должно быть, пулей разбило бутылку, но крик почти сразу же оборвался автоматной трескотней. Можно сказать, повезло.

Дальше кусок боя из памяти просто выпал. Следующее, что сохранилось в памяти — улочка за холмом, у меня осталось два магазина из восьми, наверху полыхает давешняя часовня, а Юлька рядом, исцарапанная, словно подралась с дюжиной котов, но живая и почему-то шепотом рассказывает, как она успела выбежать, прежде чем снаряд влетел прямо под купол. БТР лежит на боку в полусотне метров, рядом с полдюжины трупов — кто его так? Может и я… нихрена не помню.

Главное — мы еще живы.

Белый и Микки

Последний и решительный…

Из меня, Микки, Витька Скелета да пары местных со старыми калашами Калуга волевым решением создал «маневренную группу один». То бишь, группу, которой он планировал затыкать бреши в обороне. А так как этих брешей было примерно столько же, сколько на бродячей собаке блох, я подозревал, что на первом же затыке мы и закончимся. Особенно учитывая, что из «тяжелого вооружения» у нас имелся гранатомет «Аглень», его бабушка «муха», мина ТМ-62, причем без взрывателя, да две противотанковых гранаты типа «ворошиловский килограмм», времен Великой Отечественной. Откуда они взялись у местных — бог весть.

Из положительных моментов был всего один — приданная живая сила внушала доверие. Крепкие и серьезные молчаливые мужики, знающие окружающую местность как свои бороды.

Первым местом, куда нас отправил полкан, оказалась лесная дорога.

— Тутой… — просипел шепотом коренастый бородач. — Мимо ну никак не проедут нехристи.

Второй солидно кивнул.

Место они выбрали подходящее: узкая проселочная дорога шла через густой лес, а по обе стороны сразу за кюветами рос густой кустарник. Глубокие рытвины на самой дороге гонке на скорости не располагали.

— Первым работаю я, вы открываете огонь по команде… — тихо приказал я, быстро объяснил диспозицию и приказал рассредоточиться.

Мужики, словно натуральные лешие, сразу испарились, Микки залегла рядом со мной, а Витек, со своей «мухой» занял позицию чуть поодаль.

— Ты хороший… — Микки погладила меня по руке. — Ты очень хороший, и я тебя люблю…

— А любилка выросла? — я улыбнулся. Кошку словно прорвало. Она болтала без остановки и наговорила столько, сколько я не слышал от нее за всю историю нашего знакомства.

— Выросла! — гордо заявила девушка. — Мне уже шестнадцать, забыл?

— Не забыл.

— Когда ты меня спас, я подумала, что ты ангел. Но я тебя все равно хотела убить… — тихо продолжила Микки. — Чтобы, чтобы… — она запнулась. — Чтобы не привязываться. А еще боялась, что ты окажешься как… все остальные мужчины — грязным уродом.

— Чем дальше в лес, тем толще партизаны… — фыркнул я. — А почему не убила?

— Потому что! — отрезала Микки. — Потому что люблю. Не понимаешь, что ли? И никому не отдам, особенно этой… ну ты понял.

Я не нашелся, что ответить и только тяжело вздохнул. Тяжело, потому что любовь Микки могла очень быстро закончиться заточкой в моем сердце. Прощай на всю жизнь Зарипова, прощай остальные обладательницы прелестей. Хотя чего зря расстраиваться⁈Моя жизнь, в свете текущих обстоятельств, могла оказаться очень короткой.

— Внимание… — буркнул наушник рации голосом Калуги. — Группа один. Удаление сто метров, БТР впереди, за ней машина с пехотой в кузове, двигаются по направлению к вам.

— Да пошел ты… — буркнул я, приподнялся и махнул рукой, подавая остальным знак готовности. После чего быстро привел свой «Аглень» в боеготовность и машинально оглянулся назад, проверяя направление выхлопа реактивной струи.

Со стороны поселка коротко простучала пулеметная очередь, но её почти сразу заглушил надсадный рык движков. Настолько громкий, словно к нам приближалась целая колонна техники. В условиях тотального дефицита топлива народ извращался как мог с горючкой. И качество продукта явно не способствовало нормальной работе мотора.

Через несколько минут на дороге показался угловатый бронетранспортер, плюющийся сизо-черным дымом, словно внутри у него был не двигатель внутреннего сгорания, а допотопная паровая машина, причем на дровах. В отрытом люке башни красовался какой-то тип в шлемофоне. За ним шел, грохоча на колдобинах всеми своими составными частями, какой-то самодельный «драндулет» с тентованным кузовом.

Я коротко ругнулся, встал на колено, поймал силуэт машины в целик и нажал спусковую клавишу.

Громко ухнуло, несколько мгновений ничего не происходило, а потом БТР по инерции скатившись в кювет, густо задымил из всех щелей. Тип в шлемофоне так и остался торчать в люке, свесившись на бок.

Я бросил пустую трубу, схватил пулемет и высадил полкоробки в самодельную машину.

Собственно, на этом все закончилось. Пару человек успевших выскочить из кузова прикончили экономными одиночными выстрелами дядька Макар и дядька Андрей.

Весело полыхал броневик, «драндулет» застыл, сильно накренившись на правый бок, а возле него валялось несколько трупов.

— Быстро досмотр! — заорал я. — Все тяжелое вооружение и гранаты прибрать, остальное бросить!

Сунулся сам к разбитой колонне, но тут опять ожил чертов Калуга.

— Белый, быстро на точку четыре! — скомандовал он в рацию. — Живо, прорыв по правому флангу.

— Ишак карабахский! — Витек скорчил презрительную рожу. — Ну, не оставляет в покое, лишенец.

— Так там же стволов и патронов пропасть! — растерянно пробормотал дядька Андрей. — Неужто бросать?

— Угу… — подтвердил его сосед.

— Отставить! — мрачно отрезал я. — Назад, уходим!

Меня так и подмывало поживиться трофеями, но упущенное время могло подвести всех. Сам же принял план гребанного полкана.

— Надоть это, срезать по лесу! — предложил Макар. — По дороге-то дольше выйдет.

— Ну показывай.

— Да тут просто-то.

Просто не вышло. Через полторы сотни метров мы почти лоб в лоб столкнулись с небольшой группой противника. На мгновение все застыли, потом загрохотали очереди. Я полоснул из пулемета веером и отпустил спусковой крючок, только когда «печенег» дожевал остаток ленты.

Не веря, что остался живой, бросил на ремне пулемет, перекинул вперед «Зиг». Но убивать уже было некого.

— Бля… — ошарашено выдохнул Витек, ощупывая себя руками. — Опять целый… — а потом показал мне продырявленный корпус мины, висевшей на ремнях у него на груди, и радостно потянул. — Ебать, а ведь могло и пиздануть…

— Бам! — звонко тявкнул пистолет Микки. Следом девочка дострелила второго недобитого, а потом бросилась к дядьке Андрею.

Бородач лежал на спине. Разодранный пулями ватник на груди весь пропитался кровью, а на губах вздувались кровавые пузыри, в такт редкому и хриплому дыханию. Еще жив, но доходит. Неподалеку от него лежал его напарник, но там одного взгляда хватало понять — срубило наповал. Ну да, они первыми шли, вот и приняли на себя все пули…

Микки посмотрела на меня.

Я качнул головой и показал направление.

— Бегом!

Местных было немного жалко, но только немного и глубоко внутри. С таким раскладами все там будем, только чуть позже.

К тому времени, как мы добрались до позиции, я думал, что сердце вылетит через глотку, но все-таки мы успели.

В овраге подле дороги сидела пятерка «ополченцев». Я приметил несколько старых калашей, охотничью «сайгу» и потертый СКС у полного, мордатого паренька. Руководил ими древний дедок, с выцветшей, аскетической физиономией и густой белоснежной бородищей, чем-то смахивающий на святого с иконы. Этот сноровисто держал ухоженную «мосинку» с оптическим прицелом ПУ.

— Архип Никанорович! — он сунул мне сухую ладошку. — Старший сержант запаса. Артиллерист! Поступаем в твое распоряжение, значитца!

Я покосился на пяток бутылок с самодельным «коктейлем Молотова» у ног дедка и невесело вздохнул. Из тяжелого вооружения у нас осталась только «муха» Витька и две противотанковые гранаты из глубокого прошлого. Хотелось сказать людям что-то ободряющее, но ничего на ум не шло.

Над поселком вздымался густой дым, но стрельба не утихала, и в ней четко прослеживались короткие очереди крупняка.

— Идут к вам! — сообщил по рации Калуга. — Впереди БТР-70, тягач тащит на трейлере БМП-3. При них до двух десятков пехоты. Приказ…

— Да пошел ты в жопу… — буркнул я, недослушав полковника, обвел взглядом личный состав и принялся за инструктаж.

А после заметил, как Витек приматывает к своей мине гранату.

На мой взгляд он весело ответил.

— Мне одна бабка нагадала, что меня ни нож, ни пуля не возьмут. Не верил я, а видишь как? Всю жизнь по ниточке ходил и цел-целехонек, как народился только. И сейчас целый. Видать старая права была. Не боись, бугор. Живы будем, не помрем.

Я машинально кивнул, а дальше стало не до разговоров.

Вперед выперся БТР, стал в полусотне метров от нас и принялся палить короткими очередями из пулемета. Чуть поодаль стал трейлер с БМП, его пушка тоже открыла огонь. Пехота рассредоточилась рядом, но уже через пару минут ее погнали вперед. Нас бандиты пока не заметили.

Я кивнул Витьку. Он встал, вскинул на плечо гранатомет и…

Ничего…

Из сопла вместо реактивного выхлопа вырвался только жидкий язык дыма, а сама граната вылетела и упала в десятке метров.

Башня «семидесятки» начала поворачиваться в нашу сторону. Витек бросил пустую пусковую, подхватил мину и, петляя как заяц, побежал к бронетранспортеру.

— Куда!!! — заорал я, воткнул в плечо приклад «Печенега», дал длинную очередь по кабине тягача, а потом перенес огонь на башню БТРа.

Рядом легла череда взрывов, меня оглушило, но я успел заметить, как бандит, подбежал вплотную к бронированной машине и, широко размахнувшись, закинул мину ей на корпус.

А потом…

Потом, сразу грохнул оглушительный взрыв.

Убежать Витька не успел — его тело, как тряпку закинуло в сторону.

На несколько секунд я выпал из действительности, а когда пришел в себя, увидел, что БТР весело полыхает. Над кабиной тягача тоже поднимался дымок — то ли я им чего-то зацепил, то ли от БТР-а прилетело. Пофигу, в общем главное — БМП-шка теперь тоже недвижимое имущество. И даже вроде дымиться, интересно, с чего бы…

— Всем приказываю… — бубнила гарнитура. — Ухо… уходите на позицию восемь. Всем прика… приказываю уходить…

— Очнись, пожалуйста, — Микки быстро дергала меня за рукав. — Пожалуйста…

Я оглянулся и увидел только давешнего пацана, испуганно прижимавшего к груди карабин.

— Где остальные?

— Т-там… — парень ткнул трясущейся рукой в сторону горящей техники. — Они… они… с дедушкой… с дедушкой Архипом…

Я встал сначала на колени, потом вскочил и потащил его за собой.

На полуостров удалось проскочить без потерь.

К этому времени на перешейке полуострова собрались все наши.

Все без исключения, я даже удивился…

Калуга выглядел целым и невредимым, хотя у него сильно дергалась скула с уголком рта. У Бугрова левая рука была примотана к туловищу, Карл и Юлька выглядели так, словно их сначала обожгли в печи, а потом стая бешеных кошек старательно попыталась снять с парочки кожу. Петрович щеголял посеченной физиономией, у «воздухоплавателя» отсутствовало левой ухо вместе с куском скальпа. Бойцы полковника тоже уцелели, хотя все и были перевязанные. Ожидаемо — для них это не первый бой, выживать умеют. В отличие от местных…

Тут же маячили Бубенчиков и Зарипова. Медичка перевязывала раненных местных, а биолух просто торчал со своим пистолетом.

— А эти откуда взялись? — я показал взглядом на ботана и Петровича. — Их же отправили.

— А не похер? — Карл улыбнулся, но сразу болезненно скривился.

— Похер, — охотно согласился я.

— Обор-рона! — неестественно громким голосом прорычал Калуга. — Всем занять оборону.

— Белый, что у тебя с боезапасом? — ко мне подошел Бугров.

Его голос доносился, как сквозь подушку.

Я стукнул себя ладонью по уху, а потом тряхнул остатком ленты в приемнике пулемета.

— Это, и целая «сотка» осталась. К трещотке несколько магазинов. И четыре гранаты.

— Держи еще… — он вложил мне в руку две РГН. — Скоро эти уроды пойдут в атаку. Через перешеек вряд ли сунутся, думаю, попробуют по краю пройти. Вот левый фланг ты со своей девчонкой и займешь. Примешь по свое командование…

Он недоговорил, потому что послышался усиленный мегафоном хриплый голос.

— Эй, господа-товарищи. Думаю, нам стоит поговорить, прежде чем снова убивать друг друга.

Голос звучал жестко и уверенно, чем-то напоминая обычные интонации нашего полковника.

Никто ему не ответил.

Мегафон снова забубнил:

— Складываете оружие и уходите. Даю слово, отпущу всех. Выбор у вас простой, сдаетесь или умираете. Для лучшего размышления объявляю пятиминутный концерт по заявкам…

Услышав скрипучий вой мин, я почти не удивился. Просто сграбастал Микки, рухнул с ней между бревенчатой стеной дома и высокой поленницей, дополнительно закрыв девчонку своей тушей.

Грохот, визг осколков, вопли умирающих людей и липкий, ледяной ужас, намертво вцепившийся в позвоночник и мозги.

«Концерт» длился ровно столько, сколько обещал неизвестный мудак. По нам работало не меньше двух минометов. В первой серии положили десяток мин почти без паузы, затем перешли на меньший темп, то ли экономя мины, то ли давая сполна почувствовать страх перед очередной порцией воющей смерти. Под конец по нам отработали еще и АГС.

— Раздавишь же, пусти… — пискнула Микки подо мной.

— Угу… — я закашлялся и откатился в сторону и посмотрел в небо.

— Живой? — непонятно откуда взявшийся рядом Бугров подал мне руку. — Хватит загорать, скоро пойдут. Карл со своей напарницей тоже к вам подойдет. Давай, давай, шевели булками, Белый!

Я встал, подавил в себе желание дать в морду прапору и принялся отряхивать пулемет.

— Раненых в церковь, живо! — заорал Калуга. — Всем приготовиться.

Подошел Карл с Юлией.

— Вон нахрена мне все это? — пожаловался я сам себе.

— Так надо! — убежденно ответила Микки.

— Ага! Чтобы жизнь малиной не казалась! — хихикнула Юлька. — Чего вы кислые? Весело же!

— Надо так надо… — со вздохом согласился я. — Что-то мне кажется, что здесь я один нормальный, а остальные свихнулись.

Карл что-то хотел сказать своей напарнице, но смолчал.

Хлопнуло еще несколько разрывов мин, а потом бандиты ломанулись в атаку. Бугров угадал, по перешейку они лишь обозначили движение, а основной удар был на левом фланге.

Через несколько минут закончились патроны к «Печенегу», пошли в ход гранаты. Бандиты перли, словно за спиной у них стоял заградительный отряд.

— Сука… — я не успел сменить магазин в «Зиге», как на меня выскочил здоровенный тип в драном камуфляже с РПК в руках.

Бабахнул обрез Микки, бандюгана опрокинуло, но сразу появилось еще несколько.

Треснула очередь, вторая, пули свистнули над головой, я пригнулся, отмахнулся томагавком, опрокинул второго пинком в грудь. Третий ударил меня прикладом и навалился сверху, обдавая смрадом из ощеренной пасти.

Над ухом опять оглушительно бабахнуло, голова мародера просто исчезла, превратившись в кровавые клочья.

Все лицо залепила горячая жижа, я спихнул тело с себя, вскочил, бешено повел взглядом, но противников не нашел. Рядом треснул выстрел, я метнулся туда, но увидел только Карла и Юльку в окружении трупов. Юля была вся залита кровью, с ног до головы, но весело улыбалась.

Я хмыкнул и поинтересовался:

— Ты их грызла, что ли?

— На себя посмотри, — захохотала девушка.

— Вроде все… — Карл утер лицо ладонью. — Пока все…

Эту атаку удалось отбить, но и ежу было понятно — это наше последнее чудо. От местного «ополчения» осталось не больше четверти, а главное — заканчивались патроны.

Начавшемуся обстрелу я даже вяло обрадовался. Пока кидают мины, в атаку не пойдут. Значит, еще поживем немного. Минут пять, а то и все десять.

Ошибся.

Потому что услышал звук, поначалу сочтенный слуховой галлюцинацией. Не бывает в жизни такого, чтобы в последний момент и кавалерия из-за холмов, как в старом голливудском кино.

Но звук становился все громче и это точно не была галлюцинация, потому что люди рядом тоже начали оглядывайся на низкие облака…

…из которых появились характерные «пузатые» силуэты «Ми-восьмых».

Если меня сейчас не убьет нафиг, подумал я, в этот раз точно разобью морду Калуге…

Глава 20

Глава 20

Карл и Юля

Там, за горизонтом…

Есть ли жизнь после смерти? Нет, не так — есть ли хоть что-нибудь после смерти? Рай и ад, Хельхейм и Вальхалла, Тартар и Элизиум, чертоги Мандоса, реинкарнация в черепашку или Чебурашку — за тысячи лет люди навыдумывали множество вариантов ответа. Есть ли среди них правильный? Да хрен его знает! С точным ответом пока еще никто не вернулся.

В чем лично я был уверен — ни один из этих вариантов не предусматривал, что первым на том свете меня встретит давешний майор из контрразведки, тезка стэндап-комика. Вселенная, конечно, склонна к гнусному юмору, но не до такой же степени.

А значит — я еще жив.

— Очнулся?

Майор действительно был здесь. В тяжелом бронике, с «ксюхой», которая на его груди выглядела игрушечным автоматиком, ну и разумеется, с участливо-дружелюбным голосом, за который так и хотелось врезать по челюсти… ну или хотя бы плюнуть.

— Что⁈ Это⁈ Было⁈

— Контузия. Проще говоря, тебе прилетело по башке куском черепицы. Повезло, можно сказать.

— Да уж, — я попытался притронуться к затылку и тут же со стоном отдернул руку. Волосы слиплись от крови… но сама голова на месте… вроде бы.

— Точно-точно, — Семен присел на корточки рядом. — Нормальным осколком тебе бы полголовы снесло. Считай, сегодня ты второй раз родился, Карл. Завязывай ходить без головного убора, в следующий раз может и не подфартить. Хочешь, — он стукнул костяшками пальцев по своему шлему, — подарю?

— Спасибо, но обойдусь. Минометами не каждый день убить пытаются, а с зараженными уши лучше открытыми держать.

— Как знаешь, мое дело — предложить.

Майор встал и протянул мне руку, за которую я, после недолгого колебания, ухватился. Встать получилось на удивление легко… только вот сразу захотелось упасть обратно и прилечь, денька на два. Хорошо, с одного бока меня подхватил все тот же майор, а с другого — Юлька, успевшая лишиться рукава на левой руке, а взамен обзавестись бинтовой повязкой выше локтя. Не считая уже проступивших пятен крови, белый бинт на ней был единственным чистым пятном. Медленно, шаг за шагом, мы похромали в сторону севшего на пустыре у поклонного креста Ми-8.

— Как там остальные? Живы?

— Бубенчиков, Зарипова и Петрович целые, — быстро сказал Юлька, — они с ранеными были. Калуга с прапорщиком тоже. Остальные… Кучера и дронщка, Ильдара, осколками сильно посекло, но старшина сказал, выкарабкаются. Сам он целый и санитар их тоже. А вот Беляшова, аэростатчика… наповал, еще в начале боя. Он из окопа высунулся неудачно, ну и… про Скелета говорят, он вместе с броневиком себя подорвал. Вот уж на кого бы не подумала…

— У тебя с рукой что? Сильно прилетело?

— Больно, — скривилась девушка. — Военные тут целый полевой медпункт развернули. Врач их сказал, кость не задета, ну а мясо до свадьбы нарастет.

— Зря он такой оптимист. Мы ведь свадьбу можем хоть сейчас, церковь-то, — я мотнул головой в сторону куполов и затылок снова прострелило дикой болью, — вот она, рядом. Юлия Михайловна, выйдешь за меня?

— Чего⁈ Карл, ты совсем тук-тук⁈ Нашёл время! Мы, блин, едва живы остались…

— В чем-то мысль здравая, — майор неожиданно решил поддержать меня не только физически, но и морально. — Смертельный риск у вас, можно сказать, профессиональное заболевание. А вот храм в шаговой доступности будет не всегда.

— Да вы оба рехнулись!

— Юлька… — в этот раз я попытался повернуть голову осторожней. — Это не штука и не глупость… хотя, может, и глупость, но я серьёзно. Выйдешь за меня?

Юлька, закусив нижнюю губу, отвернулась.

— Я… подумаю, — прошептала она и, уже чуть громче и бодрее добавила: — Сейчас тебя под венец тащить смысла нет. Отпустишь на секунду, ты прямо у алтаря и грохнешься.

— Подумай, — согласно кивнул я и повернулся к Семену, — товарищ майор, а нам за выполнение важного задания какой-нибудь медальки не положено? Золотой, чтобы на кольца пустить…

— Задания⁈

— Помнишь, в том ангаре, пока Петрович транспортер запускал, я на верхние этажи ушёл?

— Ну, было такое… а что это было-то⁈

— Передача командных функций управления несколькими спутниками, — ответил вместо меня майор. — Так уж вышло, что мы с них данные получать могли, а управлять — нет, центр управления в Подмосковье в первые же часы… вышел из строя. А в «можайке» как раз имелся дублирующий комплект аппаратуры. Мы все ломали голову, как бы до него добраться и тут подвернулся Калуга со своей миссией.

— И-и-и⁈

— И все, — пожал плечами Семен. — Задание выполнено, все свободны. В смысле, вы с Карлом совершенно свободны, временная военная администрация никаких претензий к вам не имеет и даже никогда не имела. Васильков и его помощник пропали вследствие «неизбежных на море случайностей», вы по этому делу проходили как простые свидетели.

— То есть, мы могли Калугу послать в пешее эротическое??? И нам бы ничего за это не было⁇ И ты, — Юлька, позабыв о своей и моей ране, вцепилась в плечо и встряхнула, как нашкодившего котёнка, — ты все это время молчал?!!!

— До Питера не хотел обнадеживать зря. Мало ли, вдруг там вся аппаратура давно переломана… или просто не выйдет запустить их дурацкую программу… а потом как-то… да прекрати меня дергать, больно же!

— Так… — трясти меня напарница перестала, но взгляд её добрее не стал, — нам явно надо много разного… обсудить. До свадьбы… если она вообще состоится. В чем я теперь совершенно не уверена.

Тут я промолчал. Мы подошли достаточно близко к вертолету, чтобы слышать голос Белого.Думаю, он бы и при работающем движке был бы слышен. То ли Белого изрядно глушануло при обстреле, то ли эмоции его переполняли, но «говорил» он громко. Причем даже не Калуге, а «спустившемуся с небес» генералу Селиванову.

— Вот какого хрена вы задержались⁈ Еще полчаса, тут бы спасать уже было некого, все бы легли!

— Быстрее не вышло, — генерал отвечал тише, но и его слышно было достаточно чётко. — Требовалось убедиться, что «крот» в моем штабе был единственным, кто передавал информацию о вас. К тому же, на промежуточном аэродроме не работала система заправки. Вот и представь, каждый вертолет вручную заправлять.

— Давай без этих сказок, генерал…

Прохоромав мимо кабины, я увидел спорящих. Кроме Селиванова, тут был и Калуга, отчего-то решивший пока отмолчаться.

Белый же выглядел похуже меня — бинтами ему замотали почти весь торс и левое предплечье. Впрочем, для мумии он выглядел на удивление бодро, даже стоял без посторонней помощи.

— Вам нужно было, чтобы банда вся на полуостров зашла. Чтобы хлоп и все, как таракана тапком. А деревенские, да и мы, для вас просто живцом поработали. Верно же⁈ Эх, дать бы тебе в морду, генерал…

— Дай! — неожиданно согласился Селиванов. — Ты мертвых воскресишь или просто легче станет?

Примерно с минуту они с Белым смотрел друг на друга. Первым сдался все же Белый — устало махнул рукой и отвернулся.

— Вертолеты заберут раненых, — развернулся Селиванов к полковнику, — самых тяжелых… из тех, кого перевозить можно. Десант останется здесь, прочешут окрестности на предмет недобитков.

— Вроде всех накрыли, — хрипло произнес Калуга. — Куда им тут было уходить? Кто вплавь пытался, тех постреляли…

— Кто-то мог и в стороне остаться, — рубанул воздух Селиванов. — В любом случае, наземный конвой подойдет дня через два или три. Майор, — генерал указал на тащившего меня Семена, — займется, это по его части.

— Так точно, товарищ генерал, займусь!

— Да не ори ты так, — поморщился Селиванов. — Отойдем-ка, поговорим, есть пара моментов, насчет пленных и прочего…

Сил стоять у меня пока не было, а держать меня в одиночку Юльке явно было тяжело. Так что я прохромал к одному из колес вертолета, сел на землю рядом и закрыл глаза.

— Надо будет вещи забрать из транспортера, — тихо сказала Юлька. — Хотя… генерал сказал, заберут самых тяжелых…

— Вас четверых на борт возьмут, — все так же хрипло произнес Калуга. — Пятерых, включая блохастую зверюгу. Я обеспечу. Вы свою часть выполнили… даже более чем. Насчет награды тоже позабочусь. Дальше мы сами.

— Вот уж нет! — засмеялся вдруг Белый. — Так вот просто избавится от нас не выйдем. Мы с Микки точно досмотрим это кино до последнего титра.

— Мы по-прежнему еще не знаем, где искать нужного человека, — напомнил Калуга.

— Да фигня вопрос, — хмыкнул Белый. — Местные-то знают. А после нашего геройства выложат как на духу.

— Я ничего не поняла! — шепнула мне Юлька, когда мы отошли от вертолёта. — Чё это вообще было⁈ Если Калуга знал про нападение, почему был готов уйти? А вдруг бандиты и этого бы убили, который ему так нужен. Вертолеты еще эти… Карл, ты же умный, давай, объясняй!

— Есть такое гнусное слово: «многоходовочка!» — я изобразил на ладони мелкие шажки, — особенно весело, когда играть пытаются сразу несколько игроков, а часть фигур использую втемную, вот как нас. Это если в общем. А по пунктам… первое — нужный Калуге человек, скорее всего, не в самой деревне, а где-то неподалеку. Так что на деревню полковнику наплевать. Не вызывался бы Петрович, а следом и мы — было бы практически то же самое. Белый верно сказал — военным нужно было, чтобы банда втянулась в ловушку, на полуостров. Теперь они герои-спасители, так что и человечка нужного им на блюдечке подадут, да и сам он будет куда больше настроен посотрудничать. Поэтому Калуга и гнал всех в хвост и гриву. Явись мы раньше — ну, поскучали бы пару дней в окрестностях. Вот позже — тут могли уже быть разные варианты. Это первый уровень. А второй — это уже их, вояк, собственные игры. Как минимум, они по активности вокруг Калуги отследили, кто информацию террористам сливает.

— И он это с самого начала все просчитал?

— Не факт, что лично сам, — я оглянулся на полковника, продолжавшего спорить с Белым, — Калуга местами хитрый, но сложные планы не очень любит. Он из породы « Мне бы саблю да коня- Да на линию огня! — А дворцовые интрижки, энто все не про меня!»

— Тогда кто все это придумал?

— Кто-то в штабе Селиванова, скорее всего. Такие кукловоды обычно на виду маячить не любят, стоят в тени, оттуда дергают за ниточки.

— Ну а со спутниками это что за история⁈

— Да хрен его знает! — честно сказал я. — Семен этот дал мне флешку, сказал, что компы до сих пор там работают и надо только вставить, а дальше программа все сделает сама. Может, это и правда. Или он просто персонально для меня придумал дополнительный крючок, чтобы я не сбежал раньше времени, а на флешке вообще хоум-порно в нечитаемой кодировке.

— Как-то все это паршиво звучит.

Юлька уткнулась в мое плечо, и я обнял её и прижал, стараясь не задевать рану.

— Брось, котёнка. Главное, что мы живы. Осталось еще только мир спасти, а там и отдохнем…

* * *

— И рад бы вам помочь всей душой, — мягко произнес отшельник, — только не в моих это силах.

Нам он представился как Алексей Григорьевич, хотя деревенские, включая нашего проводника с бородой до пупа, почтительно именовали его Старцем. Не очень понятно, с чего — выглядел он лет на шестьдесят, а если бы сбрил седую лопату с подбородка и подравнял гриву, мог б и за кого помоложе сойти.

Может, конечно, это дедуля просто так хорошо сохранился в глуши, с натурпродуктами в меню. Глушь, впрочем, относительная — скит отшельника, как оказалось, был на одном из островов Кенозера. Вроде и плыть недолго, но с воды не видно, с воздуха — тоже. В общем, хорошо замаскировался…

— Не бояться заразы диавольской, погибельной, это дар Божий. Но разделить его я не в силах.

— Так давайте мы попробуем? — предложил Калуга. — Вдруг у нас получится… разделить.

До этого момента мне не приходилось видеть, чтобы кто-то смотрел на Калугу так — участливо-снисходительно, словно на маленького ребенка, непременно желающего в лютый мороз лизнуть стальную перекладину.

— Пробуйте, Бога ради. Что вам нужно?

— Просто немного крови, — Зарипова, отодвинув уже приплясывающего от нетерпения ботана, положила на дощатый стол чемоданчик с красным крестом. — Для первого анализа хватит пяти кубов.

Старец кивнул и неторопливо принялся закатывать рукав рубашки. Уколов или вида крови он явно не боялся — когда медичка воткнула в него иголку и принялась откачивать кровь, он даже глазом не моргнул.

— Достаточно?

— Да, для первичного анализа хватит! — Бубенчиков, едва дождавшись, пока медичка отсоединит пробирку, схватил «свою прелесть» и бросился к транспортеру.

— Сколько времени это займет?

— Не очень много, — Зарипова ловко протерла место укола ваткой и залепила пластырем. Все, как в добрые старые времена и даже шприцы у них до сих пор одноразовые, — в медотсеке хорошая аппаратура, я некоторых приборов раньше вообще не видела вживую, только в рекламных проспектах. Roche, Ortho diagnostic… полчаса, не больше.

— Ну, подождем… — прапорщик достал сигаретную пачку, но под взглядом отшельника стушевался и упихал её обратно в карман. — Раз уж недолго…

Старец зашел в скит и почти сразу же вернулся, неся на вытянутых руках… бронзовый самовар. На потемневшем от времени металле виделся герб с двуглавым орлом и табличка с «ятями». Установив самовар на середину стола, хозяин вновь скрылся за дверью и вернулся с охапкой деревянной посуды — ложки, чашки, блюдца и прочее.

— Пока вьюноша будет опыты производить, — отшельник вывалил посуду на стол и принялся раскладывать по «комплектам», — можно и почаевничать, дело-то долгое. Чай у меня травяной, целебный, по части витаминов и прочей полезности почище иных лекарств будет, не сумлевайтесь.

— А Фатима сказала «не очень много», — напомнила Микки. — Это вам Бог сказал, что долго будет?

— Ну что ты, девонька, к чему Всевышнего по таким пустякам беспокоить. Я-то и грехи людские вижу, — отшельник, прервавшись на миг, колюче глянул на Микки, отчего та сразу же отшагнула за спину Белого, — да не бойся, девонька, все мы тут многогрешные. Сходи лучше в дом, лепешек принеси. А еще на верхней полке там горшочки с мёдом. От диких пчёл, мало кто его добыть может.

Микки, осмелев, вышла из-за Белого, а Старец продолжил говорить, вроде не обращаюсь к кому-то конкретному.

— Вьюноша ваш молодой да ранний. Гордыни в нем изрядно, а смирения вовсе нет. Что промашка вышла, поймет быстро, но будет пробовать снова и снова. В Бога не верит, а на чудо надеется, такая вот забава.

Прапорщик демонстративно закатил глаза, что тоже не осталось без внимания отшельника.

— Могу и по-другому сказать, — тон Алексея Григорьевича внезапно изменился, став четко-лекторским, — ваш Бубенчиков пошёл в отца. Тот еще простым аспирантом мог до ночи в лабе засиживатся, пытаясь неудачный опыт переделать.

— Вы его что, лично знали⁈

— Я не всегда жил на необитаемом острове, — усмехнулся Старец. — Да и остров этот не так уж отделен от мира, как некоторым кажется. Просто у каждого человека в жизни своя дорога. Одних она приводит к Богу, других — ведет за горизонт.

Белый и Микки

Финита ля комедия…

К старцу, будь он неладен, я добрался только на морально-волевых качествах, держала на ногах только лютая злоба на гребанных вояк. И желание узнать, чем закончится вся эта авантюра. В успех категорически не верил, но какое-то странное чувство надежды глубоко внутри все-таки теплилось.

Но как только ступил на остров, нахлынуло какое-то непонятное спокойствие, боль прошла, а сердце перестало щемить дикой злостью. Я даже покосился на Зарипову, подозревая, что она тайком вколола мне какую-то наркоту.

Но нет, не вколола, просто само место так подействовало. Что и не удивительно, красота неимоверная, можно легко представить себя в сказке.

Когда ботан взял свой анализ, я в дальнейших разговорах с хозяином острова не стал участвовать. Взял из транспортера давно присмотренный спиннинг, коробку с блеснами и ушел на мысок, половить рыбку.

— Можно… — Микки дернула меня за рукав. — Я с ними… — она посмотрела на остальных. — Интересно же…

— Иди, — я улыбнулся.

— Ты самый лучший, Белый! — Микки встала на носки и чмокнула меня в щеку.

— А если бы не разрешил?

— Все равно бы пошла, — хихикнула Микки. — Я тебе что, дочурка, которая папочку слушается?

— А кто?

— Невеста! — важно сообщила напарница и потопала к избе отшельника.

— Тьфу ты… — я ругнулся и принялся разбирать снасти. — Охо-хо… очень мне кажется, что я быстро пожалею о тех временах, когда ты молчала…

Тихо зажужжал сматывающийся с катушки шнур, блесна шлепнулась в трех десятках метрах от берега.

Я поморщился от боли в плече, начал потихоньку проводку, но тут же сразу спиннинг чуть не вырвало из рук, а его самого согнуло в крутую дугу.

— Ну ни хрена себе… — я попробовал подтянуть рыбину, но тут же ослабил фрикцион, чтобы не лишиться снастей.

К тому моменту, как на берегу заплясала метровая пятнистая туша, я вымотался так, словно целый день отражал атаку танкового батальона.

Хлебнул из заветной фляжки, сел покурить на замшелый валун, чтобы переждать слабость в руках.

Из кустов высунулась башка Юлькиного питомца.

— М-мяву… — кошак озадаченно потрогал лапкой огромную щуку и посмотрел на меня, как будто спрашивая: ты кого это поймал?

— Не видел еще таких монстров? — я улыбнулся. — Вот и сиди, сторожи. А я сейчас что-то и тебе на зуб поймаю.

— Ммяв… — кот действительно уселся рядом с трофеем, словно понял меня.

Через полчаса рядом с первой щукой устроились еще две поменьше, дальше судак килограмма на два с половиной, а потом пришла пора большущих, икряных окуней, одним из которых по праву завладел кот и с урчанием сразу принялся пожирать. Озеро оказалось просто битком набито рыбой.

— В натуре, благословенное место… — уважительно кивнул я, было начал подумывать собирать добычу на кукан, как на берег вылетела Юлька и сразу восторженно запищала. — Ого! Ничегошеньки, сколько наловил! Дай и мне попробовать…

Я не особо охотно отдал ей спиннинг и опять присел на валун.

— Бухло есть? — рядом устроился Карл.

Выглядел он уже получше, чем после боя, но все еще передвигался словно зомбак.

— Угу, у меня всегда есть… — я сунул ему фляжку. — Что там?

Он глотнул и пожал плечами.

— Ботан кровь берет у старца уже второй раз. Остальные чаевничают. Калуга с Бугровым понемногу прибухивают. Нервничают, наверное… — Карл ухмыльнулся. — Микки твоя со старцем в избе беседует.

— Я ему сейчас побеседую, уроду бородатому…

— Не стоит, — Карл меня мягко удержал. — Обычно я от всяких сектантов сам народ оттаскиваю, но тут другой случай. Ей и впрямь полезно будет. Дедушка этот сильно не простой, мозги вправлять умеет всяко лучше ботана с его мультиками. Да и устойчивость к паразиту, подозреваю, у него неспроста.

— Думаешь у Бубенца что-то получится?

— Хрен его знает, — пожал плечами Карл. — Ты мне лучше это, расскажи, как Витек погиб.

— Видели, видели!!! — завизжала Юля. — Я поймала, поймала! Большую! Но не тащится, почему-то…

Пришлось помогать, но рассказывать я начал только после вторых глотков из фляги.

— Тээмка у нас была без взрывателя. Витек приспособил вместо него гранату, ну и… в общем побежал, закинул на борт, но отбежать уже не успел.

— От восьми кило шансов укрыться — ноль целых, хрен десятых. Куда он успел бы? Не понимал, что ли? — Карл посмотрел на меня.

— Все он понимал, — я сделал паузу. — Сам видел, парень был обстрелянный. Мне кажется, он сознательно пожертвовал собой. Там у нас было… в общем, если бы не он, совсем край, не вывезли бы…

— Вот так и бывает, судишь человека, а он… — Карл вздохнул. — Помянем?

— Вы что там, бухаете?

Карл быстро спрятал флягу за спину, а потом хохотнул и объяснил мне.

— Уже рефлексы появляются, видал! А мы только венчаться собрались.

— Сколько веревочке не виться…

— Ага…

— А вы?

— Вообще ничего не понятно.

— Понятно.

Юльке скоро рыбалка надоела, и мы потопали к избе. Из нее как раз вышли отшельник и Микки. Кошка выглядела… слегка пришибленной, но… черт побери… счастливо улыбалась…

— Белый! — она сразу бросилась ко мне и обняла. — Ты пришел…

— Значит, с ушицей будем! — хозяин острова добродушно улыбнулся и крепко пожал мне руку. — Получается, вы и есть тот самый Белый. А я Алексей Григорьевич. Не желаете поговорить?

В его голосе послышались такие нотки, что я пошел за ним, словно привязанный.

В избе крепко пахло травами и ладаном. Я оглянулся, но почему-то никаких икон не увидел.

— Присаживайтесь молодой человек, — отшельник показал на массивный табурет. — Разговор у меня с вами будет недолгий, но важный…

— Что с Микки? — быстро оборвал я его. — Вы врач? Целитель, знахарь?

— Я просто человек, — спокойно ответил он. — А с вашей девушкой все хорошо. Но вот ваша доля…

— А со мной-то что не так? — вспылил я.

— Экий вы буйный, — усмехнулся старец. — Да и с вами все в порядке, если взяли на себя такую ношу и продолжаете ее нести.

— Донес ее уже… — буркнул я, слегка устыдившись.

— Нет, не донесли, — мягко возразил отшельник. — Ноша эта вам на всю жизнь. Господь вверил девочку вам, поняв, что вы ее достойны. Но как только ваша связь с ней прервется… сами понимаете. Это ваша доля, вверенная вам отцом нашим. И помните, Господь не задает своим детям уроки, которые не под силу им. Верю, вы достойны и сможете.

На языке просто вертелись матюги, но я вовремя заткнулся. Это получается? Нет, я не против, но…

Со двора послышалось.

— Ну, наконец-то, почему так долго…

— Идем? — Алексей Григорьевич улыбнулся. — Посмотрим, что наш вьюнош спроворил. А никак смог?

По бледному лицу и текущим слезам, я сразу понял, что наш гений… не смог…

— Не получается… — Бубенчиков махнул всхлипнул. — Я все правильно делаю, правда, но не получается даже предварительно выделить… — он махнул рукой. — Может в настоящей лаборатории, с несколькими различными образцами крови. Простите… я не смог, а ведь я вам обещал…

Из его глаз опять полились слезы.

— Отставить! — вдруг грубо рявкнул Калуга, но потом подошел и приобнял биолога. — Ну, что ты раскис? Не получилось сегодня, получится завтра. Дети тоже не сразу родятся. Обгадился, умей признать свои ошибки и иди дальше.

— Но…

— Нас предупредили, что именно так и будет, — вмешался в разговор Карл. — Вы ведь знали… в смысле, слова насчет дара Божьего и невозможности его разделить, это не вера, а вполне научное знание, верно?

Старец с виноватым, как мне показалось, видом развел руками.

— Комплексных исследований я не проводил, не было возможности. Но да, не утомляя вас научными терминами — с высокой долей вероятности мой иммунитет к паразиту — это индивидуальная особенность моего организма, которая не может быть как-то перенесена на других. Уж поверьте, я пытался… по-всякому.

— Значит… надежды нет?

— Для верящих в Господа нашего надежда есть всегда. Что же касается верящих в, как вы изволили выразиться «вполне научное знание»… лично я слышал о четырех случаях, когда люди оказывались полностью невосприимчивы к паразиту. Возможно, их больше, я все же, — отшельник развел руками, — как вы видите, в лесу сижу.

— А если они такие же, как вы?

— Не проверишь — не узнаешь. А я помолюсь за ваш успех. Господь никогда не оставляет детей своих.

— Ясно! — Калуга поднял палец и громко скомандовал. — Отряд… стройся!

Никто даже с места не сдвинулся. Впрочем, полковника это не смутило.

— Слушай боевой приказ… — Калуга осекся и продолжил уже нормальным голосом. — А приказ простой. Надо просто продолжать искать. Я понимаю, звучит как: пойди не знаю куда и принеси не знаю, что, но… по-другому не получится. В общем, кто готов продолжить экспедицию? Вы уже свободные люди, — и посмотрел на меня с Микки и на Карла с Юлией, — поэтому сугубо добровольно. Мы в любом случае пойдем дальше, но… с вами шансов будет чуть больше.

Карл посмотрел на меня, я на Карла. Микки с надеждой на меня, Юля на Карла.

После чего мы все дружно кивнули

— Только без твоего армейского долбо… долбоклювства… — я зло уставился на Калугу, хотел добавить определений, но вовремя сдержался.

— Понятно? — Карл продолжил за меня фразу. — И без игр в шпионов и прочие секретные секреты.

— И свадебный отпуск! — категорично заявила Юлия.

Микки на меня требовательно посмотрела, но я сделал вид, что ничего не понял.

«Твою мать… — ругался я про себя чуть позже. — Ну хрень же, полная хрень, идиотизм полный. Но… если потом… в конце пути, кто-нибудь спросит с нас, можно ответить, что мы хотя бы попытались…»

Если вам понравилась наша книга и вы хотели бы попробовать ближепознакомиться с этим сеттингом — добро пожаловать в игру «Pathogenesis Overcome».

Страница игры ВК: https://vk.com/pathogenesis_overcome

[1] Азербайджанское ругательство.

[2] из книги «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

[3] Для тех, кто не знает:

Смотровая площадка у университета. Там байкеры собираются, как вы знаете.

Очередная тусовка.

В одной стороне реальные такие дядьки бородатые, солидные. Харлеи стоЯт в рядок, блестят хромом, все один к одному. Дядьки чинно-спокойно стоят, что-то свое перетирают. Все так благородно, солидно…

В другой стороне пацаны на спорт-байках. Вжик-вжик, туда-сюда, постоянно шастают, визжат, то в магазин отъедут, то приедут, как улей пчелиный.

Тут один из них к дядькам подлетает, дым из-под колес… И спрашивает:

— Мужики! А чего вы с нами никогда не знакомитесь?

Дядька спокойно так, сплевывая в сторону:

— А чего с вами знакомиться-то?.. ВЫ КАЖДЫЙ ГОД НОВЫЕ…

[4] Для тех, кто и этот анекдот не знает:

В пустыне встречаются осел и прапорщик. Осел спрашивает:

— Ты кто?

Прапорщик посмотрел по сторонам — никого нет.

— Я офицер, а ты?

Осел посмотрел по сторонам — никого.

— А я лошадь.

Чур, без обид, это просто анекдоты, а не личное мнение автора!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Дорога за горизонт

Content

Дорога за горизонт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene