Четвёртая зеркальная война

Александр Лобанов. Четвертая зеркальная война

Пролог или как правильно ходить к доктору?

Взмах факелом, и орда крыс и мышей, словно живая пищащая река, заполонила улицу, волной накатывая на тройку Редакторов Веры. В окулярах очков одержимого блеснул отсвет пламени, а Чумной Доктор неспешно повёл хищным клювом маски, словно выискивая больных.

Редакторы стояли неподвижно, замерев в позах, которые больше подошли бы для картины, нежели для реального боя. Ни капли страха или сомнения. Уверенность. Выдержка! А что им ещё оставалось? Гражданские за их спинами всё ещё в панике метались в безуспешных поисках убежища, а некоторые альтернативно одарённые и вовсе пытались снимать происходящее.

Когда между крысами и стражами закона оставались считанные метры, глава Редакторов дал отмашку: два фаер-патрона, окутанные красными искрами, упали перед первыми рядами грызунов. Столб бензинового пламени взметнулся поперёк улицы за считанные мгновения, поглощая злобную мелочь. Визг, запах палёного и чёрные клубы дыма взвились в небо, закоптив стены стареньких пятиэтажек.

Феникс заложил вираж, и я увидел, как с другой стороны улицы Чумного Доктора отсекает новая полоса огня, за которой притаилось прикрытие в виде ещё парочки Редакторов.

Ловушка захлопнулась. Простая. Элегантная. А главное — эффективная. Стоило отдать должное новому начальнику Редакторов родного города: я бы не сумел за считанные минуты организовать подобную западню, а главное заманить в неё одержимого. Более того, подобрать такой участок улицы, где ущерб собственности города окажется минимальным.

Крысы бесновались в огненном мешке, вновь устремившись к подвалам. Но Чумного Доктора подобные условности не пугали. Одержимый шёл по течению живой реки, набойки на каблуках звонко выбивали ритм, а плащ из десятка грызунов слегка колыхался. В левой руке Доктор покручивал скальпель, словно вот-вот готов применить его на плоти жертв. И внезапно само пламя расступилось перед ним!

Стоило клюву Чумного Доктора показаться из пламени, как Редакторы дали залп из игольников. Их начальник старался сократить использование Веры до минимума — разумная экономия. Вот только усыпляющие иглы вновь не сумели пробиться сквозь сплошной защитный костюм. Это была уже не первая попытка усыпить одержимого, но всё такая же провальная, пускай тот заметно ослаб. Я считал параметры:

Агафонов Андрей Васильевич

34 года. Не женат. Детей нет.

Работа: журналист.

ИВ: 127ед. БВ: 2374 ед. МВ: 56345 ед.

Творческое развитие: Психик — работа с массами.

По правилам, после первого если первая попытка захвата провалилась, одержимого необходимо устранить. Быстро и бескомпромиссно. Но новый начальник Редакторов медлил, и я его понимал: одержимый — журналист, который хотел донести до людей правду о распространяющейся болезни, отравляющей Веры. Только его не поняли и высмеяли, в немалой степени благодаря пропаганде Критиков, которые всеми силами отвлекают внимание от данного вопроса. Убийство сенсации в зародыше закономерно привело журналиста к одержимости. Враг, которого мы создали собственными руками и теперь должны остановить.

Один из Редакторов — юный паренёк, которого я не узнавал — совершил настолько быстрый рывок, что там точно не обошлось без Веры, и оказался у Чумного Доктора за спиной. Удары его были быстры и точны: один в сгиб колена, а когда доктор покачнулся, то целая комбинация в голову. Молодой метаморф пытался продемонстрировать себя.

Глава Редакторов что-то прокричал, но поздно: взмах руки со скальпелем Чумного доктора, и тело Редактора отлетает на несколько метров, врезается в стену здания на высоте второго этажа и кулем падает на балкон ниже под истеричный крик обитателей квартиры. А Феникс видит, как на груди алым наливается длинный разрез, в котором белеют кости.

Одержимый перешёл черту, не оставив главе Редакторов ничего иного, кроме как приказать атаковать фатальными средствами. Ближайшие к месту стычки дроны тут же переходят в боевой режим…

Нет! Так не пойдёт. Я коснулся татуировки Уробороса на запястье.

* * *

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение — мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд — тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Стоило клюву Чумного доктора показаться из пламени, как Редакторы дали залп из игольников. Вмешаться в рывок новичка я не успел, но меня подстраховал Хугин, который без лишних подсказок спикировал сверху и выдернул парнишку из-под удара скальпелем. А следом уже и я включился в общий канал связи Редакторов:

— Отступайте! Шурупов, используй пепел! Попробуй придушить гада! И ни в коем случае не вступать с ним в рукопашную! — приказы сыпались чётко и быстро.

— Кугтыматов? Ты какого хрена тут делаешь? — взревел начальник Редакторов.

Однако несмотря на негодование в голосе, Шурупов подчинился: клубы дыма и пепла, следуя мановению руки Редактора, стали окружать Чумного доктора, создавая вокруг него плотный кокон. И да, уважаемый читатели, временным заместителем Шефа, с которым я и вел переговоры, стал горячо мною любимый напарник моей девушки и извечный поборник правил Шурупов.

— Я пришёл проверить как ты справляешься обязанностями, а мне приходится тратить Веру, чтобы вас не угробили! Так что мог бы сказать и спасибо!

— Грёбанный Критик… — раздалось на грани слышимости. Но я знал, что Шурупов хотел, чтобы я услышал. Это заставило меня ностальгически улыбнуться. Он меня тоже бесил.

Пепельный купол прорвал поток пламени — это факел Чумного доктора выжигал барьер. Сильный одержимый, похоже, немало у него читателей! И как его усмирить, не угробив?

Чумной Доктор хотел продолжить шествие, но навстречу ему выступил Шурупов со шпагой в руках и тройкой пепельных лезвий в пальцах. Благородный металл встретился с деревом факела, а пепельные клинки с заострённым скальпелем.

Крысы всё же прорвались сквозь заваленные телами собратьев остатки пламени. Парень-новичок оказался спидстером — превысисив раза в три естественную скорость человека, он начал давить крыс. Третьей в заградительном отряде оказалась Леночка — красавица отдела, которая могла удлинять волосы и манипулировать ими, словно дополнительной конечностью. Сейчас белокурые локоны модницы быстро приобретали розоватый оттенок — девушка, не жалея причёски, душила и разрывала мелких тварей, благоразумно не подходя к Чумному Доктору: огонь и острый металл не полезны для причёски. А я радовался, что Леночка не стала мстить мне за то, что я её обкорнал в деле с Богом.

Честно говоря, странный подбор команды… Обычно против одержимых используют тех, кто могут манипулировать разумом или обладают сдерживающими способностями. Хотя не мне судить: большая часть народа либо болеет отравлением Веры, либо восстанавливается после него. Даже Надя и Шеф попали в красную зону, потому Шурупову пришлось выбирать из тех, кто остался.

Мне как всегда «повезло»: «Иммунитет к воплощениям Веры» честно отрабатывал своё название, защищая меня от заражения. Хуже того, в связи с резким увеличением «больничных» среди как Редакторов Веры, так и Критиков мои обязанности резко увеличились. А вместе с ними и уровень силы: 50 РВ — постоянный запас Веры от дружественных ИИ.

Хугин напитался силой и стал увеличиваться, проносясь рядом со мной, и я спрыгнул на спину пету с края девятиэтажки в нескольких домах от места событий. Феникс довольно заурчал, а я потрепал питомца по шее. Мой друг радовал меня с каждым днём всё больше!

Я спускался, словно небожитель, снисходящий к ничтожным смертным: на лету спрыгнул с Феникса, тут же распугав аурой иммунитета к воплощениям подчинённых одержимостью крыс. Феникс на взлёте тоже постарался и разразился водопадом молний, выжигая мелкую погань. До места боя ещё дюжина метров, чтобы камеры дронов успели заснять, как я пафосно врываюсь в бой: понты — наше всё, не забывайте, уважаемые читатели!

— «Критик», — раздался шепоток со всех сторон… И если бы только шепоток!

— Господин Критик, а можно ваш автограф и селфи с вами? — ни обращая внимание на крыс и оглушительную битву рядом, ко мне из ближайшего подъезда выбежала сразу пара мальчишек не старше десяти.

Мысленно я офигел от того, насколько гражданские страх потеряли. Понятное дело — дети, не помнящие кошмаров Чёрного месяца, но где их родители? Однако к такому я был готов и знал, что посылать прятаться молодняк не стоит — не только из-за возможной неадекватной реакции с их стороны, но и ради поддержания имиджа, а значит Веры. Потому я остановился, прикрывая спиной детей от Чумного доктора, который именно сейчас раскрыл клюв маски и стал распространять зеленоватую дымку, более чем уверен, отравляющего свойства. Улыбнулся как можно доброжелательнее и присел на одно колено, чтобы сравняться ростом с ребетнёй.

Сумеречный ходок.

Уровень 35 Класс: Ученик мага

Живоглот.

Уровень 31 Класс: Ученик стрелка

Углубляться в параметры парней я не стал, отметив, что парочка играет в «Становление», а значит этим нужно воспользоваться:

— Сумеречный ходок, Живоглот, не стоит так рисковать, — укоризненно покачал я головой, подписывая протянутые мне бумажки и подставляясь под фото. — Поле боя не самое безопасное место!

— Мы вырастем и тоже станем Критиками! — порывисто заявил один из мальчишек. — Мы можем вам помочь!

— Спасибо! Вы помогаете тем, что Верите в Критиков! — я взлохматил причёску болтливому парню.

При этом я наблюдал через взор Феникса, что новичок и Леночка корчатся на земле, пытаясь судорожно вдохнуть. Шурупов ещё держался, но уже начал покачиваться, и каждый новый удар Чумного Доктора грозил свалить его с ног.

— А теперь бегите, ребята, — я улыбнулся со всей возможной доброжелательностью. — Мне нужно закончить тут с делами!

Мальчишки закивали и побежали в свой подъезд. Как раз вовремя: очередной удар Чумного Доктора повалил Шурупова наземь, и теперь одержимый чеканил шаг ко мне. Я рывком развернулся, и наган в моих руках грохнул дважды. Целил я по коленям противника — вывести из строя, не более. Вот только едва уловимый для взгляда взмах факела, и пули перехвачены.

— Я излечу этот мир! — голос Чумного Доктора отдавал хрипотцой и самую малость безумством. — Вы не встанете на моём пути.

Взмах факелом, и мотоцикл, стоявший рядом, взлетел в воздух и объятым пламенем снарядом устремился ко мне. Я успел проскочить под огненным болидом только благодаря усиленной Верой реакции, бранясь под нос:

— Да-да… Всем касторку и клизму. Я понял твои методы.

Можно, конечно, потанцевать с одержимым, но толку? Зеленоватый туман поднимается всё выше и совсем скоро достигнет окон домов, да и Редакторы веры выглядят крайне паршиво. Пора показать, в чём разница между Редакторами и Критиками. Я должен закончить всё одним ультимативным ударом.

Очищение снизошло на одержимого в виде Феникса. И что бы я делал без своего пета? Самым сложным было выбрать способ атаки, но Хугин вновь порадовал меня самостоятельностью: живая волна воды захлестнула улицу. Зеленоватую дымку, так же как и крыс, смыло мгновенно, а Редакторов освежило. Факел в руках Чумного доктора честно пытался гореть под водой, но не выдержал и потух. Самого лекаря свалило с ног.

Я не медлил. Удар рукоятью нагана в висок вырубит любого, главное рассчитать силы и не отправить противника на тот свет. И того минус 8 РВ за один бой, в котором я практически не принимал участия… Кажется, я немного зажрался.

— Мудак и понторез, — констатировал мокрый Шурупов, когда принял мою руку, чтобы подняться. А я считал его параметры:

Шурупов Анатолий Викторович. Уровень 212

Класс: Паладин Праха.

Клан: Редактор Веры.

34 года. Не женат. Детей нет.

ИВ: 36 ед. БВ: 657 ед. МВ: 5466 ед.

Творческое развитие: Маг праха.

Гражданские из данного описания могли видеть только первые две строчки, как относящиеся к игре «Становление». Остальное — бонус для Критиков, чтобы мы понимали, с кем сталкиваемся.

— И я тоже рад вас всех видеть! — я удостоверился, что аура моего иммунитета сняла все эффекты отравления на Редакторах. — Как Шеф? Что говорят врачи?

— Плохо Шеф… Он всю Веру тратил на усиление демонической формы и теперь она его отравляет. Сжечь никак не получается… — Леночка попыталась собрать свои волосы, но влага и грязь превратили их в месиво. В меня метнули недобрый взгляд: — Сергей, вот не видеть бы тебя ещё столько же! В прошлый раз мне волосы обкорнал, теперь это… Как тебя только Надюша терпит!

— Всё дело в моей непробиваемой харизме! Меня за неё даже с того света уже выгоняли!

Я улыбался и пытался идиотски шутить, тем самым стараясь скрыть накотившую волну грусти. Тем, кто усиливал организм, не повезло больше всего: заражённая Вера сжигала их изнутри. А Шефу не повезло вдвойне, даже Артефактор не смог извлечь из него Веру — она настолько изменила тело начальства, что без неё он бы погиб. Потому мне не оставалось ничего, кроме как зубоскалить:

— А Шеф у нас такая одиозная личность, что его не забыть!

— Не смешно, Несуществующий! — Шурупов подобрал и вложил в ножны шпагу. — Лучше скажи, как Надя? Скоро её ждать? А то, как видишь, мы немного зашиваемся.

— Она восстанавливается. Ещё пару дней, и будет как прежде действовать тебе на нервы, Шурупов! Я уж её научу…

— Придурок… — сплюнул глава Редакторов и припечатал: — И не вздумай навещать Шефа, а то старика хватит сердечный приступ! Я тогда лично за тобой приду!

Шурупов прав: надо проведать бывшего начальника. Как бы тяжело ни было — надо. А пока нужно разобраться с людьми, которые, словно тараканы, полезли из окон и повываливались из подъездов. Что на этот случай мне выдал Информаторий?

— Становление! Ещё более эпичные сражения и незабываемые ощущения. Живи! Играй! Качайся! Топы имеют все шансы стать новыми Критиками! Присоединяйтесь в числе первых! — я выдал нечто, что должно выражать радость и воодушевление.

Зрители из окон воодушевлённо загалдели. Я же чуть ли не плеваться начал от столь безвкусной и наглой рекламы, замешанной на откровенной лжи. Но приказ начальства — есть приказ, как ни крути! Нужно продвигать игру, да и отвлечь от только что произошедшей бойни.

— Самому-то не противно такую чушь нести? — ухмыльнулся Шурупов.

— Когда откроешь те приказы, которые к вам сегодня прибыли, ещё позавидуешь мне, — не сдержал я шпильку и с удовольствием отметил, как зам. Шефа судорожно сглотнул. А затем продолжил серьёзно: — Мне сообщили, что у вас какие-то проблемы со Становлением? Критики обеспокоены.

Глава 1

Или как нужно бухать в тенях? (Часть 1)

— И каково это? — с ядом, впитавшимся в слова, поинтересовался Шурупов.

— Что именно? — я поёрзал в кресле переднего сиденья, слишком придвинутом к приборной панели, из-за чего ноги никак не хотели умещаться. А вот Наде было бы в самый раз!

— Каково это — продаться? Стать собачкой корпораций? Бегать по их указке и исправлять баги игр? Великий Критик, который переквалифицировался в службу поддержки! — Шурупов отрывался по полной, буквально танцуя на моей гордости и чувстве собственного достоинства.

По крайней мере он так думал. Вот только мне плевать. Если бы Шурупов только знал, сколько экспериментальных технологий, нестабильных артефактов, сомнительных воплощений и убийственных способностей использовано для создания «Становления», то не ухмылялся бы столь нагло. А если бы ему стало известно, столько тайн крутится вокруг игры, какие нюансы разработки и аспекты распространения мне известны… Он бы начал шарахаться от этой «одобренной Мировым правительством» игры. Потому для исправления багов отправляли в первую очередь Критиков вместе со спецназом, а только затем технический персонал.

Я немного утрирую, уважаемые читатели: будь всё так плохо, в игру бы не допустили гражданских. Но несколько багов «Становления» уже снизили численность Критиков. Хотя пользы от игры несравнимо больше!

«Становление» не просто игра, принадлежащая мультикорпорациям, а международный проект! С запуска не прошло и месяца, а он уже сейчас защищает мир от вируса, отравляющего Веру. По крайней мере замедляет его распространение, отвлекает от разрушительного эффекта болезни, позволяет отслеживать динамику и вводить сдерживающие меры. И всё это в игровой форме! А если проект «Становление» сумеет получить достаточно Веры у населения, то в перспективе он позволит взять под контроль Веру в целом! По крайне мере в мечтах правительства.

Вот только распинаться и объяснять всё это не имелось ни малейшего желания. Выглядеть продавшейся и зажравшейся мразью тоже может быть полезно. Я решил сделать приятное бывшему коллеге и скорчил раздражённо-презрительную гримасу, а как финальный штрих бросил:

— Не поверишь, но очень выгодно! Думаем с Надей квартиру купить. А я размышляю: сделать ей предложение до покупки или после? Как думаешь? — под скрежет зубов Редактора я сумел устроиться на сидении удобнее и, довольный собой, перешёл к делу: — Рассказывай, в чём проблема? Опять какой-то класс слишком имбовый? Или что-то из игровых артефактов приобрело не указанные эффекты? На что игроки жалуются?

— Проблемы с Теневым данжем, — Шурупов крутанул руль, выворачивая на главную дорогу города, ведущую в центр.

«Становление» позиционировалась как исследовательская игра, нацеленная на изучение реального мира и его аспектов. Но создатели помнили, что люди любят экшн и сражения. Плюс требовалось место для физического развития игрока. Потому отдельный пласт игры был выделен под активное направление.

Когда-то я попал на тестирование боевой системы, завязанной на проекции с дронов… Вот только она показала себя неэффективной: сражения в реальном мире, пусть даже и голографические, мешали тем, кто не участвовал в игре. Потому ввели Теневые данжы.

— Дай угадаю: Радамант? — я прикрыл глаза и помассировал переносицу. — Что опять натворил этот древнегреческий чудак? Только не говори, что он опять кого-нибудь приговорил к смерти! Мы же с ним договорились!

— Успокойся ты! Ни при чём твой подопечный, — на середине возмущений перехватил меня Шурупов. — Заброшенный крематорий один из самых популярных Теневых данжей! Чтобы получить от него приговор уже очереди выстраиваются!

Мысленно я смахнул со лба пот. Не сказать, что я большой фанат живой картины, воплотившей в себе образ древнегреческого судьи душ Радаманта, но я чувствовал за него ответственность. Потому активно участвовал в идеи создать один из данжей в заброшенном крематории, где и обитал дух-картина — это питало бы воплощение. Более того, по моей инициативе управление ботов данжа передали Радаманту — так он мог создавать уникальные испытания. И как награда для игроков: уникальный приговор-бафф от древнего духа — кто не пожелает?

— Проблема в Центральном данже. Высотная офисная многоэтажка прямо в центре. Самый глобальный данж «Становления» в городе. Сорок восемь этажей — сорок восемь уровней. А на верхнем сильнейший босс: Пламенный Лич… Вот только в последнее время этот Лич вместо того, чтобы сражаться с игроками, заставляет их бухать вместе с ним! Уже три рейда сорвал! Игроки пока ржут с бага, но если такое продолжится…

Заканчивать Шурупову и не требовалось: баги — всегда нехорошо. А если программа босса повреждена, то от выпивки он может перейти и к чему похуже. Потому вызов более чем оправдан. А Шурупов продолжал меня радовать:

— Данж мы закрыли. Пара Редакторов его охраняют. Тебе понадобится их помощь для прохождения?

— Нет, — поспешил я отказаться. — Я пойду один.

— Ты уверен? Всё же данж высокоуровневый и для группы не меньше чем в восемь игроков!

— Мне понадобится только бутылка хорошего коньяка! — подумав, решил я.

— Серьёзно? Ты что, и правда собрался бухать с Пламенным Личём?

— Как один из вариантов, почему бы и нет? — пожал я плечами.

И пока выдалась минутка, решил проверить настройки профиля, прежде чем отправляться в данж:

Имя: Кугдыматов Сергей Андреевич — скрыто. Позывной: Несуществующий. Позывной («Становление», сетевой): Отступник — скрыто. Уровень: 198.Класс: Свободный (не выбран). Очки навыков: 9 (распределение невозможно до активации класса). Характеристики персонажа: функция не активирована. Свободных очков Синтетической Веры для распределения: 198 (распределение невозможно до активации характеристик персонажа)Клан: Критик. Жизнь: 1560/1560Вера: Истинная Вера — 10 единиц. Свободных: 0 единиц. Бытовая Вера — 145 единиц. Свободных: 47 единиц. Мимолётная Вера — 1466 единиц. Свободных: 1466 единиц. Рабочая Вера — 50 единиц. Свободных: 42.7 единиц.

Но пока меня интересовала вкладка «Умения». В частности, главный вопрос относительно Иммунитета к воплощениям Веры: стоит ли включать защитные ауры или пусть иммунитет работает только в рамках тела? Вопрос не праздный. Неизвестно, насколько успели напитать Верой данж, и насколько он стабилен. Одно дело, если меня просто выкинет, и совсем другое, если весь данж развалится. Я взглянул на параметры:

Защита от искажений физического воздействия: 11 ИВ.

Защита от искажений ментального воздействия: 11 ИВ.

Защита от искажений духовного воздействия: 11 ИВ.

10 ед. — психологический барьер, в рамках которого работает большинство даже сильных творцов. Потому я чуть превысил его, решив пока более не прокачивать основную способность, ибо следующий психологический уровень нескоро, а усиление Иммунитета могло помешать в привычных делах вроде того же перемещения через картины.

Кстати, «Становление» пыталось оцифровать и привести в игровую форму всё, что только возможно. Досталось и моему иммунитету. Так, я получил невосприимчивость ко всем видам урона до определённых значений.

(«Становление»: Игнорирование физического урона 10 × 11 ИВ = 110 ед. урона.)

(«Становление»: Игнорирование магического урона 20 × 11 ИВ = 220 ед. урона — для всех видов магии.)

Подумав, решил не включать способности на полную мощность. Понадобится — в самом данже активирую.

Я выглянул из окошка. Солнышко приятно припекало, ветерок обдувал, а запах свежей листвы напополам с выхлопными газами дурманил голову. Тень Хугина мелькала над домами неподалёку. Центр нашего города не самый технологически продвинутый… Если быть честным и корректным, то его можно обозвать «историческим» — древние деревянные дома, часть из которых позапрошлого века, густо перемешаны с пяти- и девятиэтажками, чуть пожёванными жизнью. Индустриальный город, который серостью убивал душу и надежду.

Лишь последнее десятилетие город пытались немного оживить и обновить. Восстановили после Чёрного месяца несколько разрушенных корпусов университета, создав архитектурных кадавров с каменным фундаментом и вершиной из стали и стекла. Рядом в центре появился огромный и совершенно ненужный городу стадион, сияющий на солнце, словно огромный металлический пончик. Пытались возвести храм… Но стройка застыла, лишь купол наполовину блестел позолотой.

И как финал, несколько торговых центров и офисных зданий, в самое высокое из которых мы сейчас и направлялись. «Гений» архитектурной мысли из стекла из стали, который воткнули в центре города на высоту почти в полсотни этажей. Выглядело так, словно город показывал «фак» — это ещё самые цензурные ассоциации. Из окна того здания меня однажды выкинули…

Глава 1

Или как нужно бухать в тенях? (Часть 2)

Теневые данжи — отдельное измерение, находящееся за гранью реальности. По факту, фрагменты более глобального теневого измерения. Сам по себе мир теней довольно скучный: калька реальности, только более тёмная и серая, словно под фильтром «сепия», и совершенно пустая. Но у него имеется одно неоспоримое достоинство: в теневой мир входит не сам человек, а его тень, обладающая всеми свойствами и способностями оригинала за одним исключением: её нельзя убить. При смерти теневого аватара человека просто выбрасывает из того мира, а тень появляется вновь меньше чем за сутки.

«Становление» сумело приспособить данные особенности для игры: облагородить точку входа и наполнить выбранные локации игровыми элементами вроде мобов — голограммами под управлением ИИ. В теневом мире созданные из света существа обретали материальность и становились куда интереснее. И если тень-игрок проходил испытание, то получал заслуженный опыт и лут.

Однако версия «Становления» для Критиков отличалась от той, которая распространялась среди населения. Да, никакого равенства даже близко нет! Критики имели права администраторов и во вкладке наруча, относящейся к игре, могли регулировать многие параметры. Например, возможность войти в данж во плоти.

Сейчас мне требовался стандартный вход. Под взглядом Шурупова, нескольких новых Редакторов и группы игроков, надеявшихся неизвестно на что, я подошёл к зданию. Обычная каменная стена: ради «Становления» одну из стеклянных панелей прикрыли облицовкой. Вот только на фоне серости чёрными блоками была обозначена арка высотой в человеческий рост, а на ней жутковато-алые каббалистические символы. При прикосновении они наливались потусторонним светом и открывали проход.

«Желаете войти в Теневой данж 'Логово Пламенного лича»? Да/Нет

Описание: Великий творец создал мир, куда был рад пригласить всех желающих. Он блистал, словно жемчужина! Прекрасные виды услаждали взор, мудрые расы помогали духу и разуму возвыситься, а множество приключений развеивали скуку.

Однажды друг попросил творца о помощи, и тот был рад оказать услугу, пригласив товарища в свой мир. Но в ответ получил предательство и жуткую смерть. Неупокоенный дух великого сумел вернуться в созданный им мир в облике Пламенного Лича. Он жаждет мести, и под влиянием эманаций его боли прекрасный мир был искажён и изуродован.

Жуткие твари и смертельные опасности охраняют своего создателя! Сможете ли вы, герои, освободить Пламенного Лича?'

Каждый данж имеет особое описание, и по большей части они нацелены на противостояние с порождениями Веры и темными аспектами творчества. Задумывалось это как воспитательный момент, хотя как по мне лишь отпугивало молодёжь — основных игроков — от творческого развития. Я выбрал нужный пункт, и меня поглотило серое марево арки-портала.

Встречала меня небольшая комнатка, аналогичная такой же в реальности. Только если в материальном мире помещение являлось магазинчиком парфюмерии и бижутерии средней руки, то в Теневом данже оно стало каменным склепом с жутковатыми тенями и паутиной по углам. По спине повеяло холодом… Вот наверняка, для создания антуража используются не только голограммы, но и частично воплощённые эффекты от картин и библиотек, а может что-то ещё.

— Недурно! Очень недурно! — раздалось за спиной. От неожиданности я аж подпрыгнул, одновременно разворачиваясь и выхватывая револьвер. Меня встречала ироничная улыбка Шурупова: — Что, Несуществующий? Страшно?

— Я же сказал, что пойду один! Какого чёрта ты ко мне прицепился? — стоило труда, чтобы не выругаться.

— Пока нет Шефа, это мой город. Я отвечаю за то, что в нём происходит. И я должен понимать, какие проблемы у игры, которую пытаются запихнуть в каждую дыру, — Шурупов потянулся, разминаясь: — Кроме того, со всей этой работой я совершенно не имел возможности поиграть. Ты будешь активировать игровую броню или так пойдёшь?

Он. Меня. Бесит. Специально же прицепился, чтобы разозлить меня! И ведь ему удалось. Я как Критик имел несколько способов пройти данж и добраться до Пламенного Лича. Самый простой: включить режим администратора «Становления», чтобы мобы на меня не обращали внимания, затем найти теневую картину, которая должна находиться в одном из смежных помещений, и через неё отправиться на вершину.

Вот только Шурпов мне совершенно не нужен при встрече с боссом данжа, а потому простой способ отпадал. Имелась ещё одна возможность: активировать игровые вещи, тем самым неприлично усилиться в рамках данжа и пройти сквозь монстров по этажам, как нож сквозь масло.

«Становление» предусмотрело в игре внутриигровые вещи — NFT-скины, видимые только для других игроков. Эти скины могли не только изменить облик, но и давали внутриигровые прибавки статов. А также дополнительные параметры. Пока эти прибавки учитывались только в данжах и при взаимодействии игроков, но Критики уже подготавливали себе комплекты NFT-скинов брони и оружия с прицелом, что при достаточной Вере в игру прибавки статов проявятся и в реальности.

Вот только всё равно это слишком быстро! Поэтому я не стал облачаться в броню, лишь активировал цифровой наруч со всеми программами: раскрылся синевато-зелёный треугольный щит от локтя с заточенной кромкой и острым углом, которым можно колоть. Комплекс программ для проникновения на нижние уровни сети, антивирусы, модули сокрытия и работы с информационными потоками! Теперь это оружие стало частью комплекта для «Становления»:

'Оружие-щит: Ковырялка.

Качество: Легендарное.

Материал: Последний выдох безумца.

Урон:

удар гранью: уровень персонажа × 2 (режущий урон);

удар щитом: уровень персонажа × 3 (дробящий урон);

удар остриём: уровень персонажа × 5 (колющий урон).

Эффекты (Х5 при использовании в сети):

+10 % к силе;

+15 % к воле;

+ 5 % к удаче;

5% шанс восстановления жизни на число нанесенного урона;

15 % шанс нанесения 200 % критического урона;

+ 20 % ко всем защитным параметрам;

+ 10 % поиск скрытого (тайники и ловушки).

Ограничения: Критик Несуществующий. (продать невозможно, передать невозможно, потерять невозможно).

Описание: личное оружие Критика-раздолбая. Чтобы он не потерял свой боевой щит, его прикрепили на руку бравому воину. Если вы его видите, значит грядут проблемы! Для кого конкретно? Решит судьба!'

Имба? Имба! На то я и админ! Между прочим, наган тоже получил статы, как и Феникс…

— Для начала хочу посмотреть, чем сможет удивить данж, — решил я пойти по самому сложному и долгому пути в надежде, что сумею избавиться от невольного «напарника».

Между тем Шурупов облачился в полный комплект брони. К моему удивлению, он красовался не в одеянии мага, что логично для его способностей по управлению прахом, а в рыцарском доспехе. Несмотря на полупрозрачность голографических элементов, броня сияла, и это смотрелось особенно величественно в тенях данжа. Величественно и красочно.

— У какого рыцаря без страха и упрёка ты спёр такую красоту? — пытаясь скрыть лёгкую зависть, ехидно осведомился я. — И зачем? Ты же по факту маг?

— Это стандартные наборы для воинов, которые выдали Редакторам! — огрызнулся Шурупов и крутанул в руках двуручный меч отливающий серебром. — Я не просто маг, а лидер! Я должен вести за собой людей в первых рядах! И все это должны видеть!

Картинка начала постепенно складываться. Шурупов не просто так блажит! Похоже, он метит на место Шефа и теперь во всю старается заработать авторитет. А меня он посчитал одной из главных угроз своим планам, поэтому и потащился со мной в данж. Теперь стало даже интересно, что из этого получится!

Глава 1

Или как нужно бухать в тенях? (Часть 3)

Топтаться на месте не имело смысла, а потому мы двинулись в глубь здания. Темные каменные переходы коридоров. Поскрипывание с неизвестным источником. Посвист и лязг в качестве аккомпанемента. Каждый шаг отдавался эхом, ударяя по натянутым нервам. А вокруг двигались призрачные мрачные кляксы — тени людей, находившихся в этом же месте в материальном мире.

Первую атаку я в наглую пропустил, увлёкшись осмотром. Ржавый меч ударил меня в бок, распоров одежду. Но стоило ему коснуться кожи, как он отскочил, оставив едва видимую царапину — урон оказался лишь немного выше моей игровой защиты. А уже в следующую секунду на развороте я ударил щитом по оружию, и оно с вполне натуральным звоном ударилась об пол. Пару пальцев скелета, державшего клинок, раскрошило, но это не умерило пыл мертвеца — он полез обнимать меня в рукопашную.

Одновременно ещё два скелета полезли из других теней, но их широким взмахом встретил Шурупов. Двуручный меч с легкостью перерубил одного из скелетов, даже не заметив. Кости мелодично рассыпались по полу. Второй успел отшатнуться и парировать удар Шурупова на излёте, чуть не потеряв руку.

Я же оттолкнул своего противника щитом, случайно отрубив кромкой оружия одну из конечностей нежити. «Скелет. Уровень 45. Здоровье 80 / 520» — успел я прочесть игровую справку, прежде чем ещё одним взмахом щита отправил черепушку скелета в полёт. Шурупов же ударом ноги повалил оставшегося скелета и теперь буквально превращал его в пыль сияющим сапогом.

Статистика боёв и полученного опыта по умолчанию не показывались игроку, иначе перед глазами всегда бы висели километры текста. Но все данные всегда можно было поднять из логов, если конечно не лень копаться. Я не поленился и посмотрел, что мне снесли 3 ед., и они уже неспешно восстанавливались.

Монстры откровенно слабые. Всё понимаю: нижние уровни данжа и не должны отличаться сложностью, но 45 уровень — уровень 14–16 летних детей. С такими мыслями я вышел в холл здания и понял, что эти мобы не для одиночного противостояния, а для того, чтобы задавить противника числом.

— Будем выманивать по несколько и уничтожать здесь? — уточнил я, рассматривая, как около сотни скелетов шатаются по вестибюлю, занимающему почти весь первый этаж.

— Испугался? А как по мне, хорошая разминка! Присоединяйся! — и Шурупов вальяжно двинулся в самое сердце скопления.

Я мог воспользоваться наганом и перестрелять если не всех, то большую часть скелетов с безопасного расстояния… хотя сомневаюсь, что пули эффективны против нежити. Мог пробраться незаметно, воспользовавшись маскировкой щита. Но Шурупов бросил мне вызов, и я не мог его не принять!

Перестук костей, лязг металла и то ли утробный вой, то ли загробный рык наполнили мрачный холл. Пляски с костями начались таранным ударом, который буквально разметал пару ближайших костяков. Присесть, пропуская над головой неуверенный взмах ржавой железки, при этом самому подрубить ноги ближайшему скелету. А поднимаясь, я пересчитал ребра ещё одному мертвецу.

Щит принял на себя удар следующего из подошедших покойников, а противник получил удар ногой в колено. Когда враг пошатнулся, атака щитом снесла очередную черепушку. Ко мне уже подступали сзади, но взмах двуручного меча Шурупова, и противники отшатнулись.

— Тридцать шесть! — гордо заявил Шурупов, тяжело дыша в запале боя. А я отметил, что бар его здоровья не сократился и на пятую часть. — А у тебя сколько?

— Сколько ни есть, все мои, — и очередным ударом повалил костяк на землю.

Фух! Я искренне улыбнулся. Да, драк мне и на работе хватает с избытком, но вот расслабиться и развлечься — бесценно! Я разваливал костяки и напряжение, что копилось последний месяц, понемногу отпускало. Игры — это благословение, дабы хоть немного забыть о суровой реальности, где бушует шторм проблем.

А потом враги неожиданно кончились, и мы остались в тёмном тихом зале среди завалов костей, где гулял лишь холодный сквозняк.

— С настоящими скелетами, конечно, никакого сравнения, но выпустить пар самое оно, — констатировал Редактор, небрежно раскидывая кости в поисках случайного лута. — Сергей, а что у тебя всего сто девяносто восьмой уровень… Как-то слабовато для великого Критика? Что, не накрутил себе циферку?

Накрутить… Возможно я был бы не против это сделать, вот только функция расчёта получаемого опыта и связанные с этим уровни — фундаментальная константа «Становления», поэтому её изменить не удалось даже для сильных мира сего. Тут создатели не погрешили против рекламы: игровой опыт был полностью приравнен к жизненному опыту человека.

Если осваиваешь что-то впервые, получаешь за это больше опыта; повторяешь вновь — меньше с каждым разом в зависимости от сложности дела; если стало рутиной — капают сущие крохи. Чем уникальные и сложнее действие или знание, тем больше опыта. Чем более распространён и прост в изучении навык — тем меньше. Это стимулировало развивать новые, более сложные для познания области, уходя от рутинной механической работы, которую всё больше заменяла автоматизация.

Уровни брались, исходя из того, что средний возраст по миру — 36 лет. К этому времени среднестатистический человек должен получить 100 уровень. У кого больше — те более опытные и знающие. У кого меньше сотни — домоседы и лентяи. Дети развиваются быстрее, так как для них всё ново. Зато взрослые сразу получили высокие уровни на базе опыта прожитых лет. И так далее…

Как видно из уровней Редакторов и Критиков, наша работа заставляла развиваться практически семимильными шагами. И это Шурупов ещё не видел уровней моего начальства!

— Эти уровни я честно прокачал. Не на бумажной работе, а занимаясь делом, — чуть раздражённо бросил я, приближаясь к лестнице на следующий уровень.

— Мог бы заняться и бумажной работой — новых историй от тебя давно не видно, — не преминул отвесить колкость Шурупов и в этот раз попал в больное место. Но словно мало, продолжил: — Хотя, можешь с этим особо не спешить: истории о твоих косяках ещё долго будут приносить тебе Веру.

— Всё лучше, чем когда тебя даже не за что вспомнить, — передёрнул я плечами. Лестница на второй уровень пестрела провалами, так что приходилось всматриваться, чтобы не провалиться во тьме. — Вот ты уйдешь, и тебя через месяц забудут. Вся твоя Бытовая Вера обратится в прах. Ты до сих пор раз в месяц обзваниваешь всех знакомых, чтобы напомнить о себе?

— Это называется вежливостью! Я беспокоюсь о других в отличие от тебя! Зато Истинной Веры у меня больше, чем ты когда-либо имел! — достойно принял удар Шурупов. А затем сумел меня удивить: — И мне понадобится каждая капля, когда начнётся Война.

Я едва не сбился с шага. Как? Как он узнал о ней? Он ведь о Четвёртой Зеркальной Войне? Хотя Шурупов почти сумел меня подловить, отвлекая на пустую перебранку!

— Не понимаю, о чём ты. Что за война? — как бы ни был я удивлён, но сумел сдержать порыв.

— Не прикидывайся, Сергей. В нашем отделе один из сильнейших предсказателей в мире! Мария Козлова по приказу Шефа уже почти месяц пытается предсказать будущее нашего города… Но безрезультатно. Ты и твой иммунитет к предсказаниям настолько плотно переплелись с будущим города, что всё размыто. Потому будь добр, расскажи всё, что тебе известно о создателях вируса, отравляющего Веру, и о предстоящей войне. Помоги нам подготовиться!

И что отвечать? Правду? Поведать о том, что противниками в предстоящей войне выступают жители Зазеркалья? Да, уважаемые читатели, к своему удивлению я узнал, что зеркальный мир не ограничивается Зеркальным лабиринтом. По факту, тот лишь буфер между нашим миром и тем, где живут отражения.

Если оставаться корректным, то отражениями эти существа были восемь лет назад до прихода Веры. Вместе с ней к ним пришло и самосознание. И если первое время наши миры оставались похожи, то со временем различия накапливались, пока не проявилась главная «зеркальная» особенность — существа Зазеркалья оказались злыми отражениями и пожелали уничтожить мир оригинал.

Так случились первые войны, о которых никто не желал особо распространяться. Как бы то ни было, но к настоящему моменту наши миры различались радикально, хотя и были между собой прочно связаны.

— Маше не стоит распространять непроверенную информацию, — безразлично пожал я плечами и приоткрыл дверь на новый уровень.

Маша и Шеф явно не посвятили Шурупова в детали, если он действительно узнал это от них. А значит, у него недостаточный уровень допуска. И не мне с этим спорить. Когда будет необходимо, он узнает о войне всё что нужно. А усиливать врага, даруя ему единичку Веры от коллеги, я не собираюсь.

В зоне видимости прохода обнаружилось скопление нежити. К привычным скелетам добавились ещё лучники и более крупная нежить со щитами. Дальше наверняка монстры будут всё разнообразнее и сложнее. Возможно, они даже будут использовать тактику в бою. Почти наверняка к последним уровням высотки уровень мобов поднимется до 100.

— Значит, так… — Шурупов крутанул в руках меч. — Ладно. Тогда давай уничтожим эту погань!

Редактор бросился вперёд, а я, чуть притормозив, стоял и смотрел, как Шурупов шинкует монстров. Не… Так не пойдёт. Он достойный боец. Проходные монстры его не затопчут. Ждать, пока его сомнут, можно долго, и не факт, что дождусь: для обывателей теневые данжы — испытания, а для Редакторов и Критиков — прогулка. По крайне мере подобного уровня. Нужно немного ускорить развитие событий.

Мой щит принял на себя сразу две стрелы, не дав им поразить Шурупова. Тот кивнул и уничтожил пару скелетов, заходивших ко мне со спины. В этот раз мы прикрывали друг друга, вихрем вырубая противника. Длинный фламберг в руках Редактора буквально порхал, вскрывая щиты, словно тонкую фольгу. Я прикрывал от стрел и от особо подлых выпадов. А простую пехоту мы почти не замечали.

Нам потребовалось всего три минуты, чтобы разобрать всех монстров комнаты по косточкам. Враги в прямом смысле слова оказались под нашими ногами!

— Шурупов, дальше будет сложнее. Может, вернёшься? — заявил я провокационно. — Слабоват ты ещё… Лучше заполни бумаги по делу. За одно можешь дать рекомендацию, кого сделать новым замом Шефа. А то ты явно заработался. Не справляешься: кидаться в каждую драку с головой — это нездоровое поведение!

— Заработался? Можно подумать, ты знаешь, сколько мне приходится впахивать, чтобы этот город не развалился! И ты хочешь меня заменить? Может, сам вознамерился занять место главы отдела? — наконец выплеснул раздражение Шурупов, встав напротив меня и положив меч на плечо.

— Потребуется — встану, — даже не моргнул я. — Это и мой город. Я не хочу его оставлять в слабых руках, — а про себя добавил: — «Или в одержимых контролем и властью».

— Думаешь, я слаб? — попался на мою удочку коллега. — Может, сразимся? Теневой данж не даст нам погибнуть, если боишься за свою шкуру! А когда я выиграю, ты не только признаешь меня заместителем Шефа, но и расскажешь всё о предстоящей Войне.

Отлично! Если что, наруч так и запишет: вызов бросил не я. Удар кулаком о поверхность щита как символ принятия дуэли, и я встал в боевую стойку.

Размашистая атака фламбергом с плеча должна была меня располовинить. Фигушки! Я ожидал чего-то подобного и успел скользнуть в сторону. Затем резко сократил дистанцию, ударив заострённой частью щита. Шурупов сумел подставить плоскую часть клинка, потому выпад выбил лишь сноп голо-искр.

Редактор надавил на клинок, но я не стал играть в силовые игры и вновь отскочил. Шурупов оказался менее манёвренный из-за громоздкого оружия, но это не помешало ему наскочить на меня, словно таран, и ударить с мощью парового пресса. Атаку я принял на щит, но меня всё равно сдвинуло с места, а показатели здоровья просели.

Я попытался выскользнуть понизу и сделать подножку, но чуть не отбил себе ногу, ударив в рыцарский голо-наколенник. Краткое замешательство чуть не стоило мне головы, но от рубящего взмаха меня спасло то, что я поскользнулся на костях. Самым беззастенчивым образом я рухнул на пятую точку.

Крутанувшись на месте, Шурупов вскинул клинок, и в его глазах засветилось торжество. А затем грохнул выстрел. Удивление на лице недавнего напарника было бесценным, а пулевое отверстие в сияющих доспехах ровным. Но я на всякий случай сделал ещё два подобных украшения, чтобы выбить товарища из данжа. И только когда тело в падении рассыпалось теневым пеплом, я облегченно выдохнул.

Ух… А это было напряжно! Шурупов и в самом деле силён. Но похоже, он забыл, что драться честно я никогда не любил. Вот и попался. И вообще, я не виноват: никто не мешал Шурупову использовать весь спектр своих возможностей. Рыцарь хренов!

Ладно, от главной проблемы отделался, пора идти вправлять мозги боссу локации. Я на всякий случай активировал администраторский доступ, чтобы никто из монстров случайно пропущенных нами, не напал на меня со спины. И пошёл искать картины, служащие быстрыми переходами… Хотя нет, искать их тоже было не нужно — я видел ближайшую на лестнице между уровнями: в безопасной зоне.

Не прошло и пяти минут, как я уже стоял перед дверью на последний этаж. Та чуть скрипнула, открываясь, и я заглянул в зал. Дальний конец пентхауса, как и потолок, терялись во мраке. Но именно он подчёркивал пылающий трон в человеческий рост, сложенный из сломанных костей и клинков, а главное, фигуру, которая на нём восседала.

Лич внушал! Корона, собранная из бедренных костей. Плащ из человеческой кожи. Доспехи из гниющего мяса, сшитые сухожилиями. Под три метра ростом, так что чуть не царапал потолки зубцами короны. Повсюду запах гнили и разложения… А когда тварь обернулась на скрип открывшейся двери, то мне захотелось отшатнуться: череп с вечной безумной улыбкой украшала чёрно-белая раскраска вуду, а глаза сияли потусторонним блеском.

— Смертное мясо прибыло ко мне, дабы умереть! — от скрипа голоса мертвеца уши чуть не свернулись в трубочку, а глаза не лопнули.

— Я выпивку принёс! — я извлёк из сумки заветную бутылку со скотчем.

— Вот тобой я и закушу, ничтожный! — от поступи монстра сотрясался весь этаж.

— Что, до сих пор обижаешься? Тогда пойду, пожалуй… — я нарочито тяжело вздохнул и развернулся.

— А ну стоять! — голос громом грохнул и чуть ли не придавил к полу, но в нём более не было замогильной жути, лишь ярость и капля волнения: — Бухло оставь, а потом можешь валить!

— Не… Оно только со мной в комплекте! Нужно поговорить! На тебя поступили жалобы, Геймер!

Глава 1

Или как нужно бухать в тенях? (Часть 4)

— Тут скучно! — разливая по новой, заявил Геймер, полусидя на больничной постели.

— Зато безопасно! Ни Цикада, ни Подниматель пингвинов с Нижних уровней тебя тут не найдут и не добьют! Так что ты можешь спокойно восстанавливаться! — неизвестно по какому кругу напомнил я товарищу. — Критики обязательно на них выйдут и всех выловят, а пока посиди здесь.

— Ага, найдёте вы… Как же… — Геймер заглотил выпивку, поморщился, но снова потянулся разливать.

Геймер. Степанов Андрей Владимирович. Уровень 172.

Класс: Теневой вор.

Клан: Становление (Администратор данжа Пламенного Лича).

29 лет. Не женат. Детей нет.

ИВ: 3ед. БВ: 1657 ед. МВ: 25966 ед.

Творческое развитие: Маг праха.

— Тебе вообще грех жаловаться! Ты бы знал, с кем мне пришлось связаться, чтобы не просто спрятать тебя в «Становлении», но и дать в управление целый данж и сделать рейд-боссом! Ты играешь в своё удовольствие. Вера капает. Ты лечишься. Что ещё нужно для счастья?

Мой криминальный товарищ раздражённо зыркнул на меня единственным глазом. Второй, съеденный Хугином, так и не восстановился. С трудом поддавались лечению и другие травмы, нанесённые мною товарищу при пытках в Красной комнате. Потому укор пробирал до поджилок.

Но и я не шутил: прятать Геймера помогал Шульц, глава одной из корпораций по разработке «Становления». И как можно забыть о моём любимом начальстве, которое я практически чудом сумел убедить взять криминального авторитета в программу защиты свидетелей, дабы он помог засадить владельцев Красной комнаты.

— Свобода стала бы неплохим бонусом! А ещё лучше где-нибудь в тёплых странах и подальше от тебя! Ты не представляешь, как мне охота выковырять тебе глаза вот этой рюмкой!

— Я вообще-то спас тебя… — и широким жестом обвёл гостиничный номер в светлых тонах и со всеми удобствами, прятавшиеся за тайной дверью, скрытой за троном Пылающего Лича.

— После того как изуродовал. И если хочешь продолжить цепь, то я бы не попался, если бы не решил помочь тебе! — прибор, измеряющий пульс, показал учащение сердцебиения. — Теперь моей бандой каким-то чудом управляет Маргинал, а я прикован к кровати и вынужден день за днём расправляться с толпами игроков. И как вишенка на торте, смотреть на твою рожу. Лучше бы тогда меня не спасал! — последние слова Геймер чуть ли не прохрипел в ярости.

Я отставил в сторону бутылку — хватит. Обижаться на товарища за резкие слова я не мог: он «от» и «до» прав. Более того, пусть лучше выплеснет раздражение в словах, чем станет одержимым. Но я не забывал и о миссии, которая привела меня:

— И всё равно это не даёт тебе права звать игроков бухать! Или хочешь отправиться к Критикам в их уютные и очень защищенные камеры в каменной толще?

— Вечно у тебя один и тот же аргумент! — раздражение Геймера стало сходить на нет. — Ладно, раз пришёл, то рассказывай: что нового в мире? А то тут скучно…

Глава 2

Или как выходит за грань разумного? (Часть 1)

Я бился головой о клавиатуру. Бился размеренно. Неспешно. Почти с удовольствием… Пока только метафорически, но уже готовился перейти к материальному воплощению действа. Единственное, что меня останавливало — перспектива головной боли не только от мыслительного процесса, но и от разбитого лба.

Творческий процесс создания очередной «нетленки» шёл медленно. Настолько медленно, что почти стоял на месте. Но я сидел и гипнотизировал взглядом чистый лист в надежде на озарение. Слова Шурупова о том, что Веру мне поставляют Критики, а из-под моего пера уже давно ничего не выходило, задели не на шутку. Теперь я сидел и пытался придумать хоть что-нибудь!

Только за последние полгода у меня имелось приключений больше, чем у человека за целую жизнь. Однако всё это либо секретно, либо уже использовалось в рекламе меня любимого.

Можно отправить в очередное путешествие Несуществующего — все любят продолжение приключений полюбившихся героев. Но в своё время я не лгал Глаголу: эта история была для меня закончена, а вместе с ней закончился и целый этап жизни.

Требовалось создать что-то новое! Оригинальное! Или хотя бы не слишком вторичное… Более того, оно должно либо усиливать что-то из имеющихся у меня способностей, либо давать мне способность, дополняющую мой комплект. Ещё нужно помнить о тенденциях, которые интересны читателям. А так же…

— Ууу… — не выдержав, я взвыл и всё же рухнул лицом на клавиатуру.

— Кар! — подбодрил меня Хугин с жёрдочки, установленной над столом.

Так и хотелось крикнуть: «Я бездарность!» Но смысл озвучивать очевидное? Хугин тем временем спорхнул со своего места и, обдав меня порывом ветра, приземлился на стол. Я чуть наклонился и уставился на Феникса. Тот смотрел на меня.

Система задумалась, как бывало обычно, при взгляде на Хугина, но выдала справку:

Хугин (Хост: Сергей Кугдыматов). Уровень 27Класс: Тульпа-фамильяр. Феникс. Клан: Критик.0,5 года. ИВ: 21ед. БВ 86 ед. МВ: 1345.

Питомец продолжал играть в гляделки. А затем клюнул. В темечко.

— Шшш… — зашипел я не столько от боли, сколько от обиды.

Хугин чуть повернулся. Посмотрел на меня под другим углом. А затем клюнул вновь в тоже место. Паршивец! Питомец всё больше приобретал самостоятельность… и выражалась она по большей части в том, что он надо мной издевался! В отличие от Брута, без слов. Но то, как он монотонно клевал меня, и без слов кричало: «Работать, олух!»

— Кхм… — раздалось негромкое, но вполне уверенное покашливание.

Не поднимая голову, я повернулся, прокатившись по клавиатуре. «Enter» впился в ухо, а взгляд зафиксировался на приоткрытой двери в мой кабинет. Да, уважаемые читатели, на базе Критиков у меня есть отдельный кабинет, в котором я работаю в перерывах между попытками суициднуться. Небольшая коморка с рабочим столом, кушеткой и завалом из пустых стаканчиков кофе. Я ещё подумываю установить шкафчик для трофеев… Ну или скорее для выговоров. У меня их целая коллекция! И теперь в дверях стоял мой напарник, Глагол, вопросительно выгнув бровь.

Глагол (Макеев Сергей Викторович).

Уровень 736.

Класс: Оратор.

Клан: Критик.

43 года. Не женат. Детей нет.

РВ: 150 ед.

Творческое развитие: Маг слова.

— Жизнь тлен… — протянул я. Хугин в подтверждение вновь клюнул меня.

— Проблемы в городе? — снизошёл до светской беседы Глагол.

— Нет, там всё стабильно. Зам. Шефа со всем справляется на высшем уровне. Я особо и не нужен, — практически дословно пересказал я свой рапорт.

Нет, уважаемые читатели, я не отстранил Шурупова после дуэли и даже попытки пожаловаться не делал. Смысл? У моего коллеги безусловно есть недостатки. Но при этом он наиболее компетентный Редактор, который буквально создан для управленческой работы. А то, что я ему это никогда не скажу и буду бесить при каждой встрече, лишь повысит его эффективность в попытках меня переплюнуть! Немного по-детски, но вся наша жизнь — игра!

— Книгу пишу… Точнее пытаюсь придумать что-нибудь для новой истории, — чуть смущенно решил пояснил я. И поспешил перевести тему: — Какие-то проблемы?

— Новое задание.

— Опять баги Становления? Или может одержимый организовался? — без особого энтузиазма я начал подниматься.

— Пора на войну, — припечатал напарник и, не дожидаясь меня, вышел из кабинета.

В первую секунду я не поверил собственным ушам. Месяц! Месяц ожидания! Именно столько, за вычетом пары дней, громкое название «Четвёртая Зеркальная Война» оставалось лишь словами. Отзвуком действий, которые свершались за гранью моего понимания и сферы компетенций. И вот теперь… я подскочил, словно от пенделя великана. Наконец-то! А я ведь почти потерял надежду!

— Неужели мисс Спектр дала нам добро действовать? — в два прыжка догнал я напарника в коридоре. Хугин, недовольно каркнув, вспорхнул мне на плечо. — Значит, предсказатели нашли линию событий, в рамках которой нам необходимо действовать, чтобы выиграть войну? — въелся я в мозг Глагола, которого, в отличие от меня, изредка приглашали на совещания, как одного из тех, кто уже участвовал в зеркальных войнах.

Когда я только узнал о предстоящей войне, то в первый момент был готов с шашкой наголо бежать рубить врагов, пустивших в мир вирус, отравляющий Веру… Но по факту на реактивной тяге унеслась лишь мисс Спектр. И пару дней бюрократии я ещё мог понять — её даже конец света не отменит. Был готов ждать время планирования, стратегического или тактического — не важно! Но вот чего я никак не ожидал, так это войну предсказателей.

— Нет, — в своей обычной, крайне лаконичной манере ответил напарник.

На неизменном пальто Глагола проявилась любопытная мордочка Брауни. Кибер-змейка огоньками глаз осмотрела нас с Хугином, спешащих следом. Я попытался считать системную информацию, но Система никак не могла определить параметры техно-пета. Хугин склонил голову на бок и, как мне показалось, приветливо каркнул. Техно-змея показала язычок в шипении и вновь растворилась в плаще Глагола, продолжая охранять своего патрона.

— Нет? Что значит «нет»? — не сдавался я. — А как же та мозговыносящая концепция, что пока и у нас и у противника имеются предсказатели, мы не можем ничего предпринять, так как это сразу же станет известно противнику, равно как и наоборот?

На самом деле теория намного сложнее. Так любое наше действие противник узнает из предсказаний, выработает на него противодействие, которое в свою очередь узнаем уже мы, на что придумаем свои действия, которые либо повлияют на изначальный поступок, либо на последующие действия, об этом узнает противник и… Цепь уходила в бесконечность, по пути разветвляясь в зависимости от вариантов действий. Я старался о подобном не задумываться, дабы не сломать мозг. Мне оказалось достаточно выводов: победят те предсказатели, что смогут заглянуть дальше и соответственно лучше подготовиться.

Именно этим пинг-понгом из «вероятных» действий и противодействий занимались предсказатели при поддержке Информатория и под чутким контролем начальства. И тут выясняется, что целый месяц был потерян зря?

— Согласно всем предсказаниям, Четвёртая Зеркальная Война приводит к перезапуску временной петли, — порадовал меня Глагол. — Было принято решение начать действовать группой из людей, скрытых от предсказаний. Дальнейшее промедление может привести к исходу, в котором мы все вымрем от вируса Веры.

Я едва сдержался, чтобы не выругаться! Месяц! Им потребовался грёбанный месяц, чтобы дойти до столь «гениального» решения. Хотя альтернатива, к которой мы подходим не на много лучше… Нарушение Пакта Третьей Зеркальной Войны. Но спросил я о другом:

— Но ты же не скрыт от предсказаний?

— Артефакт, — вновь не стал распыляться Глагол, намекая, что запасники Критиков имеют много различных игрушек. Вместо этого он открыл проход в галерею.

— Понятно… — протянул я, чувствуя, как мой энтузиазм медленно переходит в настороженную панику. — И когда выходим? Кто в группе? Что нужно подготовить для миссии? И почему мы идём не к Артефактору…

Коридоры базы Критиков с недавних пор изменились. Зеркала и всё, что имело отражающие поверхности, исчезло. То, что убрать не представлялось возможным, оказалось закрашено матовой краской. То, что ни убрать, ни закрасить — вроде воды в туалетах — опечатано и охранялось.

Изменений много, и с каждым днём их всё больше. Потому я не сразу осознал, что в галерее мы прошли не через картину «Алхимик, открывающий фосфор» английского художника Джозефа Райта, которая вела в научный отдел. Мы воспользовались недавно установленным изображением-абстракцией в виде невнятных разноцветных прямоугольников с гордым названием «Свет и зеркала». И вела эта картина в отдельный сектор: отдел по изучению Зазеркалья.

— Выходим немедленно. Только мы двое. С тем, что имеем, — и увидев, что я чуть не упал на ходу, соизволил пояснить: — Чем больше народу знает о вылазке, тем больше шансов, что у кого-то окажется активное отражение или предсказатели в Зазеркалье узнают о наших действия по косвенным данным.

— То есть мы отправляемся без подготовки в логово противника, при том, что есть все шансы, что мы попадём в ловушку, если твой артефакт не сработает? Шикарно! — Хугин возмущенно клюнул меня в ухо, чтобы я не ругался. Мне пришлось успокоится и сдержанно поинтересоваться: — И в чем же цель нашей миссии помимо выживания?

— Найти одного из наших агентов в Зазеркалье, чтобы выяснить больше о вирусе и зеркальных маяках.

Глава 2

Или как выходит за грань разумного? (Часть 2)

Холод зеркал и звенящая тишина. Зеркальный лабиринт за время отсутствия ничуть не изменился. Белая дымка на краю видимости. Ломаная перспектива. Неевклидова геометрия пространства. И неясные тени, которые мечутся в зеркалах. А под ногами лёд…

Правители Зазеркалья оказались гениями! Они выпустили вирус Веры через наёмников в нашем мире, тем самым обойдя Пакт Третьей Зеркальной Войны. И теперь, чтобы найти лекарство, нам придётся проникнуть в Зазеркалье. И если об этом узнают, то Пакт прекратит действовать, и войска Зазеркалья смогут вторгнуться в наш мир. Тогда начнётся бойня.

Уважаемому читателю наверняка интересно, что это за Пакт? Если в двух словах: обещание, напитанное Верой большого количества людей. Чем больше людей знают о договоре, тем сильнее обещание. А если подобное обещание будет нарушено, то Вера, скрепляющая Пакт, направляется на воплощение карательной процедуры в отношении нарушившей стороны.

Если уважаемому читателю кажется, что Пакт имеет сходство со способностями Глагола, то всё совершенно верно: когда Зазеркалье проиграло Третью Зеркальную Войну, то именно мой напарник огласил Пакт перед всем Зазеркальем! И теперь никто из мира Зазеркалья не может проникнуть в нашу реальность без того, чтобы Зазеркалье не исчезло как пласт реальности. Есть лишь одно исключение: в случае, когда отражениям придётся защищаться от вторжения реального мира… Что нас и пытаются заставить совершить.

— Хватит думать. Это вредно. Не питай врагов Верой, — вывел меня из задумчивости голос Глагола, чеканившего шаг, невозмутимого и несокрушимого, словно машина. Лишь ледяная крошка вылетала из под окованных подошв. — Лучше бы выбрал класс и раскидал статы! Любое усиление будет кстати перед миссией.

— Это стоило сказать до того, как мы вошли в Зеркальный лабиринт, — брюзгливо бросил я. — И вообще, все классы в Становлении — полная фигня. Словно обрубки от настоящих способностей. Ими только ограничивать себя!

Собственно, для того они и были созданы: ограничить творческий потенциал людей, дав им бесплатную силу. Унифицировать всё, дабы упростить контроль. Я это всё прекрасно знал. Но, несмотря на знание и моё недовольство ситуацией понимал, что рано или поздно мне придётся сделать выбор: класс должен усилить меня!

Повторюсь, версия «Становления» для Критиков отличалась от той, которая распространялась среди населения: выбор класса не блокировал у Критиков творческую ветвь способностей, как у обывателей. Критиков пытались усилить всеми возможными способами. По тому информаторий предлагал два основных варианта:

Во-первых, усилить уже имеющиеся пути развития. Вот только ничего схожего с моим иммунитетом даже близко не было. О путешествии во времени и говорить не приходилось — слишком мощные способности для гражданских. Так что я присматривался к классу «Петовод», где имелись способности, полезные для Хугина.

Второй вариант заключался в том, чтобы развить новую ветвь силы. Тут я рассматривал направление для усиления организма тапа «Воин», которого можно настроить и модифицировать.

— Выбери статы, — Глагол методично давил на мозг. — Твой потенциал велик.

Ага… 198 единиц Синтетической Веры. При том, что единица Синтетической веры сопоставима по мощности примерно с 10 БВ. Значит у меня валяется почти 20 единиц Истинной Веры при пересчёте в более привычные масштабы. Богатство!

Вот только характеристики Становления выглядели ещё более убого, чем классы. Девять разновидностей: усреднение всего и вся! Три на тело: сила, ловкость и выносливость. Три на разум: интеллект, мудрость и восприятие. Три на душу: удача, воля и… Чёрт, забыл! Это лишь в очередной доказывает, что статы — мусор!

Распределять в них Синтетическую веру — лишь размазывать силу тонким слоем. Что мне даст усиление на 3–5 процентов по всем параметрам? У обывателей к Статам хотя бы привязаны классы: некоторые из них не получить, не набрав определенное количество баллов в отдельной характеристике… Но у Критиков это ограничение снято! А толку-то?

— Лучше расскажи что-нибудь о предыдущих Зеркальных войнах, — я осторожно пробежался кончиками пальцев по ледяной глади, составлявшей стенку лабиринта, в которой отражалось небо и ветви нескольких покрытых снегом деревьев. — Я же должен понимать, с чем предстоит столкнуться, если мы идём в Зазеркалье? А то с вашим уровнем секретности даже предсказатели не помогут! Мои знания о Зазеркалье обрывочны!

Глагол задумался, но ненадолго — я был более чем прав. Предстоящая миссия и без того авантюрна, а уменьшать шансы, скрывая информацию — глупость высшего масштаба, тем более что это не выгодно Глаголу.

— Первая война произошла в одной из первых петель и была чисто номинальной: группа выживших в развалинах городов столкнулась с группой отражений. Возникло недопонимание, и как следствие — бой.

Больше о данном этапе Глагол не стал распространяться. Хотя мне и этого было достаточно, чтобы домыслить антураж развалин с зашкаливающей радиацией и монстрами-мутантами из постапокалиптических книг. Группа выживших в химзащите с оружием наперевес, которые ищут пищу в умирающем мире, возможно, после долгого дня и страшного перехода по странному месту, состоящему из зеркал, льда и воды. И конкуренты, так похожие, но говорящие на непонятном языке и наверняка охотящиеся за таким необходимым провиантом!

А если озлобленные отражения поняли, что встретились с реальным миром… У! Подозреваю, столкновений было множество. Вот только данные того времени слишком разрознены.

— Вторая война случилась в восьмой петле. Мировую войну нам ещё не удалось остановить, но в этой реальности выжило много территорий и даже мелких стран. Имелся простор для работы и развития. Имелось население и Вера… На Зазеркалье мы не обращали внимание — у нас и без того имелось немало забот. Они этим воспользовались. Отражения проникли в наш мир. Заменили многих ключевых личностей. И чуть было не подчинили себе всё.

— Жуть… — меня передёрнуло.

Следуя за Глаголом шаг в шаг, я ступил на стену лабиринта. А стоило приспособиться к новому направлению гравитации, как буквально через десяток шагов мы вновь сместились на стену. Моё чувство направление пискнуло и тихо сдохло в конвульсиях… А ведь там ещё Хугин где-то летает.

— Тогда мы узнали о первой особенности Зазеркалья: в отличие от реального мира, оно не жило во временных петлях.

— В смысле? Разве временные петли не перезагружают все реальности… — под строгим взглядом напарника речь утихла. Понял. Не перебивать. Тем более, что я уже сам вспомнил: каждая реальность имеет свои особенности.

— Зазеркалье никогда не перезагружалось. Изначальные различия в мирах привели к тому, что их история пошла по другому пути и у них не возникло путешественника во времени подобному нашему. Именно поэтому они помнили все столкновения первой войны… Они помнят всё! Все те ужасы, что в нашем времени скрыты во временных петлях и ограничены Чёрным месяцем. К данному моменту они помнят полноценные двадцать лет, что прошли с момента прихода Веры в Зазеркалье.

— Именно поэтому действует Пакт, заключённый во одной из прошлых временных петель, — сделал я для себя вывод, пока Глагол переводил дыхание. Тот лишь кивнул.

Глагол поднял руку, останавливая движение. Я мгновенно насторожился, схватившись за револьвер. Несмотря на нашу болтовню, гнетущая атмосфера Зеркального лабиринта никуда не делась. Давящий на сознание гул, который, казалось, исходил из самих зеркал. Приглушенный свет без чёткого источника. И главное, зеркала, которые так и хотели отвлечь картинками бесчисленных жизней за своими гранями… Они манили потерять себя во множестве отражений.

Рукав плаща-Брауни удлинился и сформировался в клинок наподобие шпаги. Уверенный взмах Глагола, и едва заметный ледяной бугорок прямо по ходу движения стал растекаться. Его форма поплыла, и я с удивлением понял, что это что-то вроде слизняка, который мимикрировал под местность.

— Чем ближе к центру Зеркального лабиринта, тем больше местных существ. Ничего серьёзного: прозрачные слизни, медузы, самое опасное — хищные хамелеоны. Главное, быть настороже и не выйти на духов зеркал.

Про духов зеркал я знал и без Глагола. Сущности вроде Кровавой Мери или Пиковой дамой — те самые страшные и одновременно смешные духи, которых до прихода Веры вызвали в пионерских лагерях на спиритических сеансах с помощью зеркал. С приходом Веры это стало не просто детской страшилкой, а реальной опасностью! И пристанище этих духов частично находилось в Зеркальном лабиринте.

— Во время Второй Зеркальной войны мы узнали и ещё одну особенность Зазеркалья: на нём отражются события реального мира. При достаточной Вере в объект или место в реальном мире, например, при открытии нового магазина, если тот отразится в зеркале, то может перенестись в Зазеркалье. Так в Зазеркалье появляются новые дома и места, обновляется население и приходят новые технологии, а главное — ресурсы!

— И проблемы… — тут же я понял оборотную сторону данной особенности. — Полагаю, все разрушения городов, случившиеся во временных петлях, каждый раз отражались на их мире? Масштабные уничтожения и смерти, которые не предотвратить, ибо виновники в другом измерении… Местные наверняка не в восторге от подобного! Хотя последние годы у них должны быть стабильными.

— Не совсем, — качнул головой Глагол. — Любой дом со всей планировкой может измениться за день. Место работы раствориться. Да и сами отражения не застрахованы от того, чтобы в какой-то момент «обновится» до версии из реального мира. Вот только у зеркального двойника обновляется лишь внешность и частично память. А личность со всеми воспоминаниями у него остаются, соответствующие Зазеркалью.

— И как воевать с такими существами? Как вы сумели выиграть целые три войны?

Ледяные осколки. Много осколков. Идти приходилось крайне осторожно, ибо одно неловкое движение, и порез обеспечен. И оптимизма совершенно не прибавляло отражение в осколках: развалины какого-то города. Тёмные. Заброшенные. Мёртвые.

— Мы и не выиграли… — на мой ошалевший взгляд Глагол лишь передёрнул плечами. — Вторую Зеркальную Вону мы не проиграли только благодаря очередной петле, на которую Веру накопили чуть ли не чудом! Следующие несколько петель нам пришлось выжигать мир ядерным огнём, лишь бы Зазеркалье отразило хаос реальности, не сумело организоваться и вновь проникнуть к нам. При этом мы исследовали их мир.

— И? — в нетерпении уточнил я.

— Тогда мы узнали о третьей особенности: отражения нельзя убить, пока жив оригинал в реальном мире. При смерти двойника он через какое-то время возрождается после очередного «обновления» человека. При этом если оригинал погибает, то отражение может вполне нормально существовать, просто не «обновляясь». Единственный способ окончательно уничтожить отражение — чтобы его поглотил оригинал.

Я закивал, ибо уже слышал о подобном. Насколько мне известно, 80 % тех, кто участвовал в прошлых зеркальных, войнах уничтожили своих двойников. Многие погибли, пытаясь.

Хугин каркнул и сцепился с кем-то в воздухе. Высота была небольшая, но противник моего пета отличался прозрачностью и незаметностью, как и все в Зеркальном лабиринте. Вот только ворону хватило несколько взмахов когтями и удара клювом, чтобы существо от него отцепилось и рухнуло чуть дальше по ходу… на стену.

Я ускорил шаг и вскоре обнаружил полупрозрачное желеподобное овальное тело с множеством щупалец… Медуза? Ладно… Похоже мои представления о том, что медузы живут только в воде пора пересматривать. В Зеркальном лабиринте медузы летают!

— Как вы справились с отражениями? Нашли их слабость?

— Мы устроили им геноцид! После очередной петли мы установили на всё ядерное оружие возможность удалённого управления. Данное изменение отразилось в Зазеркалье и мы использовали оружие, уничтожив всё и вся. А когда Зазеркалье обновилось, а отражения восстанавливались — мы ещё раз их уничтожили. И ещё. И ещё…

— И так до тех пор, пока они не сдались? — Глагол лишь коротко кивнул.

А я взглянул на напарника новым взглядом. И не знаю, чего в нём было больше: трепета и страха или уважения? Жёсткие до безумия меры… Которые возымели эффект. Жаль только, что после стольких петель подобного козыря больше нет!

И тут мы вышли в грот идеальной шарообразной формы. Огромный ледяной простор, дальняя оконечность которого терялась в дымке. Вот только стоило сделать шаг, как пол под ногой дрогнул и распался на несколько прямоугольных льдин-зеркал размером не больше экрана смартфона, в которых отражались лица людей. А под льдинами оказалась тёмная холодная вода без дна…

— Аналогично, — под рукой Глагола на льдины растрескалась стена и тёмная гладь пошла волной. Сердце лабиринта… Это будет долго.

Глава 2

Или как выходит за грань разумного? (Часть 3)

Больничная палата. Холод и отстранённость белизны. Невозмутимая стерильность стен. Тусклый свет и прикрытые поломанными жалюзи окна. А на кровати двое: мать с младенцем на руках. Мать молодая, едва за двадцать, но на лице уже мешки под глазами, одежда бесформенная и волосы, собранные в пучок. А главное, лихорадочный взгляд на малыша, которого женщина баюкает в руках, и тихий напев:

Мирно спи дитя моё,

В дом чума не проползёт,

Вновь прогнали всех драконов

Критики планеты…

Малыш даже не хнычит, лишь пускает пузыри. Лицо в красных пятнах от температуры и… черты его чуть плывут. С начала мне показалось, что это искажает зеркало, но затем до меня с ужасом дошло: искажение — эффект от отравленной Веры. Ребёнок так мал и слаб, а его вера в себя так ничтожна, что даже пара единиц Истинной Веры при заражении искажают тело малыша.

Тихо спи моё дитя

Нас герои защитят,

Если вдруг проснутся снова

Новые драконы.

Ребёнок открывает глазки и улыбается. Мать улыбается в ответ, одновременно вымученно и искренне. А затем маленькие веки опускаются и пузыри больше не надуваются… Глаза матери в испуге расширяется и она кричит: «Врача!» настолько громко и пронзительно, что зеркало, в которое я смотрю, лопается. Фигура матери с ребёнком рассыпается ломаными фрагментами, которые не собрать, и связь обрывается.

* * *

— Не всматривайся! — одёрнул меня Глагол. — Зеркала искажают правду. Они рады сломить и поглотить… Особенно в центре лабиринта!

Я отшатнулся от борта лодки. Жуткое место. Настолько, что даже Хугин вернулся ко мне и теперь сидел на плече. И да, уважаемые читатели, у нас есть лодка! Вернее Брауни, которая сменила форму с пальто на неё. Получилось тесновато, но зато стало нашим шансом преодолеть центр лабиринта. Вот и теперь Брауни рассекала льдинки-зеркала, огибая очередной водоворот-туннель вроде того, из которого мы появились. Проклятая трёхмерная навигация! Я же отсюда ни в жизнь не выберусь!

— Несуществующий, отключи запись данных, — неожиданно попросил напарник.

— Это ещё зачем? — насторожился я.

Но Глагол и не подумал отвечать. Словно отрешившись от мира, он просто смотрел в бесконечность, поглаживая головку Брауни, которая выступала фигурой на носу нашего небольшого судна. Я уже знал, что выпытывать из него ответы в таком состоянии бесполезно: нужно либо выполнить просьбу, либо проигнорировать. И я выполнил.

— У Брауни… проблема. И я боюсь, что твой Хугин, как и ты сам, можете быть отчасти… связаны, — Глагол обычно говорил не много, но чётко и ёмко. В этот раз паузы между словами были настораживающе длинными. Напарник не знал, что сказать, и это было предвестием беды.

— Всё настолько плохо, что даже Критики не должны об этом знать? — я невольно перешёл на шепот.

— Помнишь, как Брауни в Мёртвой сети пожрала своих сородичей — пауков — дабы восстановить свой исходный код? — я активно закивал, вспоминая то приключение. Глагол же помедлил, но чуть отстранённо продолжил: — Она получила больше, чем мы рассчитывали. Во-первых, теперь Брауни может генерировать Истинную веру…

— Так это же здорово! Вера лишней не бывает! — не понял я трагедии соратника.

—…А во-вторых, поглотив код ИИ, Брауни переняла их способность: генерация Веры в несколько потоков.

— Эм… Тоже неплохо. Запас в несколько десятков единиц — это всегда хорошо!

— Боюсь, речь идёт о других порядках, — на выгнутую мною бровь напарник вздохнул: — Сейчас это цифры с двумя нулями…

Брауни тем временем выбрала водоворот-туннель, где нам предстояло продолжить путь, и причалила. По телу прошла волна вибрации, нечто среднее между гулом водопада и звоном зеркала на грани того, чтобы разбиться. Какое-то смутно знакомое чувство, словно тело на миг стало желеобразным. В любом случае ощутить опору под ногами было приятно. А ещё приятнее было осознавать, что половина пути до Зазеркалья пройдена! Осталось ещё немного гнетущего холода, бритвенно острого льда и темных отражений…

— Надеюсь, Брауни может это контролировать? — задал я главный вопрос, ибо получить одержимого напарника посреди похода совершенно не прельщало.

— Нет, — короткое слово прозвучало, словно приговор. А напарник помрачнел ещё больше.

Я аж слегка окосел… Хотелось сослаться, мол, у нетсталкеров значения Веры были и того больше! Вот только они плохо кончили. Сотни единиц Веры качества Истинной — это много даже для Глагола. А если это перейдёт на тысячи? Десятки тысяч? Будет ли Глагол успевать тратить столько Веры?

— Часть генерируемой Веры она пускает на собственное питание. Опасность голода для неё исчезла. Но я боюсь слишком раскармливать её…

— Чем больше она генерирует Веры, тем больше питается, тем больше становится, тем больше генерирует Веры… — тут же уловил я опасность. — Она словно ядерный реактор, где началось бесконтрольное деление. И если это не остановить…

— Либо бесконечно увеличивающейся техно-организм, который, не сдержав мощи, может взорваться. Либо отдавать Веру близким, подвергая их риску одержимости… — припечатал Глагол.

Ни один из вариантов не радует. Если продолжать аналогию с ядерным реактором, нужны углеродные стержни и охлаждение, чтобы взять реакцию под контроль.

— И она верит в нас с Хугином, — понял я, о чём говорил Глагол в начале разговора. — Ты боишься, что нас будут накрывать волны Веры? Не переживай, мы найдём, куда её сбросить! О вас мы тоже ни слова… Но ты обращался за помощью к тому же Артефактору?

— Чтобы узнала Спектр? — я наконец понял ещё один аспект проблемы.

По сути, если кто-то узнает о новых возможностях Брауни, то за ней откроется охота. Её попытаются либо использовать, либо уничтожить — ни один из вариантов не внушает оптимизма.

— Нам нужно в Мёртвую сеть… и ниже. Брауни нужна помощь других ИИ, пока всё не пошло в разнос! Ты…

— Можешь на меня рассчитывать! — закончил я за напарника и чуть нервно погладил Хугина.

На фоне слов Глагола я задумался: что я могу противопоставить отражениям или Брауни, если всё пойдёт плохо? Силу иммунитета к воплощениям? Способности? Хугина? Даже не смешно! Хотя… Имелся параметр, который соответствовал одному из Статов и который я прокачивал ещё до прихода Становления: Удача! Так почему бы… Открыв окно статов, я перевёл все 198 единиц Синтетической Веры в Удачу.

Система на миг подвисла, явно охреневая от подобного дисбаланса, а затем игровая Удача и прокаченный мной ранее параметр слились, выдав:

«Удача: + 59 % (от естественного параметра)».

А затем ещё одно сообщение:

'Открыто легендарное достижение:

«Ставка на зеро».

Описание: Вы вложили всё в Удачу! Вы преодолели прошлый рекорд (78 ед), вложив 198 ед. и став самым удачливым безумцем в «Становлении». Теперь каждое ваше действие обречено на успех. Но хватит ли этого, чтобы пройти по пути «Становления»?

Добавлена внеклассовая одноразовая способность: Удача любит безумцев!

Описание: Обратить одну свою неудачу в оглушающий успех! (Исполнение за счёт Веры «Становления».)'

Эм… неожиданно. И щедро. На несколько мгновений я даже проникся уважением к Становлению — всё же халяву я люблю! Вот только как-то уж больно расплывчато звучит… Но всё равно неплохо! Жаль только, способность у меня эта надолго не задержится.

По округе разнёсся мелодичный звон стекла, которое давно разбилось, и теперь осколки хрустели под давлением чьих-то незримых шагов. Глагол мгновенно напрягся, так же как и Брауни закрутила головкой пытаясь определить источник звука. Вот этот звук я отчётливо помнил: стая осколков вышла на след.

Мы с напарником переглянулись. Зеркально-ледяные коридоры замелькали в ускоренном темпе. Подошвы выбивали ледяную крошку и заставляли трескаться зеркала. Взгляд скользил по мутным картинкам жизни за зеркалами от чего голова начинала болеть. Но напарник уверенно выбирал путь и менял направление, перепрыгивая на стены, поворачивая в провалы или огибая туманные островки. Вот только звук бьющегося стекла приближался с неотвратимостью надвигающегося цунами.

А затем позади из-за поворота вырвалась первая тварюшка и, проскользив по полу, впечаталась в стену Лабиринта. Осколки-гончии оказались химерами, собранными из фрагментов — кусков отражения частей различных животных… или людей, причудливо перекрученными и соединёнными бьющими по глазам ровными линиями-сколов, да ещё настолько гротескно, что некоторые отростки выпирали из плоти, словно грани разбитого зеркала. И в отражённом свете Зеркального лабиринта их шкура/чешуя/мех бликовали, так что после засветки «осколок» плоти менялся на отражение куска тела другого существа. Единственное, что оставалось неизменно в существах — льдисто-голубые глаза, полные бесстрастной жаждой убийства и получения новых фрагментов.

— За мной! Обещаю, мы прорвёмся! — Глагол рванул, не дав даже секунды на размышления.

Сообщение системы я смахнул на бегу, даже не обратив внимания, сколько Глаголу пришлось потратить Веры на применение способности. Твари за спиной взревели с дребезжащими оттенками звуков. А затем Глагол бросил несколько гранат нам за спину… Стоп! Гранат? То есть мне он подготовиться не дал, а сам запасся по полной?

Взрыв отразился от стен лабиринта, ударив волной нам в спины, и не упали мы только чудом, хотя звон плотно забился в уши. А вот Зеркальный лабиринт не выдержал подобного вандализма: стёкла начали трескаться, а лёд раскалываться — вся масса острых граней начала рушиться за нашими спинами. Осколков-гончих накрыло первыми… И это было бы отлично, если бы волна разрушений не продолжала распространяться, буквально раскалывая мир в шаге за нами.

Мы спрыгнули в чередной провал, а затем рывком выбежали на край водопада. Массив воды грохотал, не оставляя шансов преодолеть его — снесёт мгновенно. Хотя радуга над ним висела красивая, ничего не скажешь. Вот только Глагол даже не подумал преодолевать преграду, а прыгнул в неё, ухватив меня за одежду. Хугин попытался упорхнуть прочь, не желая лезть в воду. Но потерять его в петлях лабиринта — дело минуты, по тому я вцепился в пета, прижимая к себе.

Нас закрутило и завертело. Дышать сразу стало сложно, а ледяная вода заливала глаза. Одежда и поток пытались утянуть на дно… Но я заметил, как появившиеся следом чудом выжившие осколки прыгаю в поток за нами. А затем на маленькую вечность я потерялся в круговерти.

Рывок Глагола ознаменовал конец заплыва. Хрипя и кашляя, дрожа всем телом, я развалился на ледяной поверхности очередного ответвления Зеркального лабиринта.

— Мы выиграли фору, но нужно спешить, — стоило только Брауни встряхнуться, как Глагол вновь выглядел, словно супергерой из боевика. — Порталы в Зазеркалье уже встречаются, нужно выбрать достаточно большой и расположенный в укромном месте.

— Вы не уйдёте… — голос словно скрежет ногтем по стеклу. — Вы в моей ловушке.

Шатаясь, я приподнялся и обнаружил выходящее на свет существо… которое так и тянуло назвать «Искажением». Искажение имело человекоподобную форму и было бы даже на него похоже… если бы плоть людей состояла из мешанины цветной стеклянной крошки с торчащими в случайных местах во все стороны осколками. Зеркальная маска вместо лица с трещинами-шрамами совершенно не вдохновляла. А свиту ему составляла пара осколков.

Порождение Зеркального лабиринта выбросило руку в атаке, и та удлинилась, превратившись в стеклянное щупальце, покрытое бритвенно-острыми шипами. Выстрел нагана выбил веер стеклянной крошки и отклонил выпад, но не разрушил отросток. Отступать обратно в круговерть потока я не собирался!

Осколки рванули на нас, скрежеща зубами разных размеров. Глагол выступил им навстречу, и правый рукав плаща-Брауни стал заметно толще, так что осколок, вцепившийся в него, не смог прокусить броню. Зато Глагол сформировал из левого рукава клинок и всадил в брюхо твари, раскроив чуть ли не пополам. И осколок развалился на… мелкие тёмные фрагменты. Вторая тварюшка оказалась умнее и принялась кружить вокруг напарника.

Искажение тем временем двинулось вперёд. Его руки-щупальца ударили в зеркала и проникли внутрь! А затем с явным усилием стали вытаскивать с той стороны вещи: с одной — металлическую ногу манекена, а со второй — ржавый пулемёт…

Проверять работоспособность последнего у меня не имелось ни малейшего желания, поэтому я начал методично всаживать пулю за пулей в Искажение. Вот только от трёх зеркальный гад в наглую уклонился, от ещё одной прикрылся рукой, а две, попавшие в грудь, лишь оставили несколько длинных царапин… Затем у меня кончились патроны.

Новый рывок осколка в сторону Глагола. Удар лапой пришёлся в полу пальто, выбив искры, но Брауни защищала своего хозяина. И тут напарник рванул вперёд сам: взмах клинком — зверь отшатывается. Критик этого ожидал и ударил в бок осколка. Раздался звон разбитого стекла, а существо отлетело под ноги Искажения.

Пулемётная очередь всё же работающего раритетного оружия прошла у нас над головами. Удар ногой-дубиной, отшвырнул скулящего осколка в сторону. Но поздно… Глагол, схватив за плечо, силой запихнул меня в ближайшее целое зеркало в мой рост.

Глава 3

Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 1)

Зазеркалье встречало феерией огней. В первый миг я даже ослеп от яркости, попытался прикрыться рукой и тут же ноги повело — поскользнулся. А секунду спустя я сидел задницей на льду, чувствуя, как кожу щиплет нешуточный мороз. При этом удалось проморгаться, и я обнаружил, что меня ослепили миллионы огней светодиодов рекламы, сотни экранов билбордов, на которых крутились ролики, и не меньшее количество панорамных окон ярких магазинов. Всё это украшали огромные высотки. И машины… Тысячи машин с включенными фарами ровными рядами двигались по главной улице, гудя и грохоча.

А вокруг люди. Огромные толпы, двигавшиеся по тротуару живым потоком, совершенно не обращая на меня внимание. Девушка поскользнулась на льду, который был здесь повсюду, но её поддержал кавалер, и они дружно рассмеялись. Сосредоточенные люди в деловых костюмах пробивались сквозь толпу. Матери с детьми… Старики. Группки. Клекот Хугина где-то в поднебесье сразу же придал мне сил. Я не один…. Пусть и не ожидал такой масштабности.

Я заозирался, пытаясь понять хоть что-нибудь. В глаза бросилась иероглифы. В них не силён, но зато удалось приметить светящийся силуэт токийской телевышки. Значит, Япония… Далеко нас забросил Зеркальный лабиринт.

Надо мной склонилась участливая женщина и что-то начала спрашивать на местном языке. Японского я не знал. Плюс в Зазеркалье речь должна быть инверсирована. Стоило включить переводчик в наруче, но меня опередил Глагол. Его голос прогрохотал, чуть не разорвав душу мощью, одновременно став для меня самым благословенным звуком.

Но уже через секунду я вновь напрягся: Глагол в Зазеркалье являлся знаменитостью после оглашения Пакта. Вот только известность его крайне отрицательна! Пусть он за годы и временные петли выжег почти всю тёмную Веру, но вспомнить его могут буквально с пары слов и одного взгляда. А тогда Пакт будет нарушен!

Рука потянулась к устройству для стирания кратковременной памяти, а я бросил взгляд на напарника, и меня немного отпустило: Глагол, в отличие от меня, активировал голографическую маскировку, которая изменила его черты лица на азиатские и сравняла с местными. Доброжелательная женщина выслушала напарника, чему-то улыбнулась, быстро закивала и поспешила по своим делам.

— Вставай, — Глагола рывком поднял меня на ноги. — Включи маскировку внешности и системы, активируй инверсирсию речи и текста. Второй раз объяснение, что ты «обновился», может и не прокатить.

Я поспешно запустил указанные функции: теперь все системные параметры общего доступа заменились на данные среднестатистического человека — нечего светить тем, что я Критик. Более того, информация стала отображаться в отзеркаленном виде.

Я попытался подняться, но снова поскользнулся и растянулся на льду, только теперь поняв, что наш «неприметный» выход оказался заледеневшей лужей в паре шагов от главной улицы Токио.

— Разве в Японии сейчас не самый разгар дня? — задал я глупейший из всех возможных вопросов. — И не конец весны?

— В реальной Японии половина четвёртого пополудни. Двадцать шестое Мая, — глагол кивнул на один из билбордов с надписью «03:51…02.50.62». И пока я ломал глаза и мозг пояснил: — Но в Зазеркалье всегда ночь. В любом часовом поясе. И всегда зима.

— В смысле? — вот таких нюансов я не знал и сразу же заинтересовался.

— Не забывай: Вера существует только в рамках ноосферы. А она не выходит за пределы планеты. Так, в Зазеркалье отражено всё в рамках Земли. Но нет звёзд, луны, а главное, солнца. Им приходится довольствоваться только отражённым и искусственным светом. По той же причине Зазеркалье холодный мир — его не греет светило. Это одна из причин почему развитие наших миров пошло разными путями, и не стали нашей идеальной копией.

Жёстко… Я попытался представить, как в момент прихода Веры в этом мире неожиданно погасло Солнце. Мягко говоря, проблема планетарного масштаба… Холод и тьма. Даже в центре мегаполиса при взгляде на совершенно чёрное небо без искорки света и надежды, душу сковывал страх и холод.

Для справки, уважаемые читатели, за месяц мне удалось чуть ли не клещами выудить из Глагола информацию, что Зазеркалье — практически сплошной город, ибо больше всего зеркал и отражающих поверхностей в городах. А это значит, что проблема становится на порядок эпичнее: никаких лесов, полей и просторов, а вместе с ними и дефицит большей части продуктов. Как финальный штрих, города разделяют огромные водные пространства. Полное уничтожение инфраструктуры и постоянные потопы.

Я начал подозревать, что «злобность» жителей Зазеркалья в отношении реального мира не из-за того, что они так отражены, а в связи с тем, что приход Веры в прямом смысле слова уничтожил их мир. В такой ситуации я бы тоже немного обозлился.

— Поспешим. Встреча с информатором назначена в другой части мира. Нам нужен ближайший Теневой данж, — чуть ли не за шкирку потащил меня Глагол, а по его расфокусированному взгляду я понял, что он работает с картой.

Уважаемый читатель, раньше меня терзал вопрос: зачем мне выдавали два комплекта электронных ключей для доступа к Теневым данжам, при том что второй зеркально отражён?

Но зная про «обновления» из рассказа Глагола, понимаю, что при конструировании Теневых данжей изначально подразумевалось, что они перенесутся в Зазеркалье. А Критики получили ключи даже к зеркальной версии игры «Становление». Это наше убежище и возможность быстрого перемещения по миру за счёт спрятанных внутри картин. Вот только ближайший данж находился в торговом центре почти за квартал!

Глагол уверенным шагом поспешил по главной улице, словно всю жизнь прожил в отражённом мире. Я двигался следом, ёжась от холода и нервов. За сотню метров я успел проверить связь с реальным миром: отсутствовала напрочь — ничего удивительного, если учесть, что нас разделял целый слой реальности! Облапать весь арсенал при возгласах торговцев и выкриках рекламных билбордов. И мысленно прикинуть: если человек никогда не отражался голым в зеркале, то будут ли у его зеркального клона половые признаки?

Глагол, словно ледокол, скользнул в сторону от дороги, буквально в десятке шагов от нужного торгового центра. Когда я, чуть не сбив пару прохожих, рванул за ним, то меня встретил напарник, протягивая мне булочку. И когда он только успел купить? У кого? Откуда деньги?.. Поток мысли прервал Глагол:

— Ты слишком волнуешься. Твои переживания могут выдать тебя. Относись к Зазеркалью, как ещё к одной интересной локации… возможно, очень большой картине?

— В которой, ты не просто умрёшь, а начнёшь межмировую войну, — раздражённо буркнул я и взял булочку. Клёкот. Хлопок крыльев. Порыв воздуха, и вот из моей руки вырвали сладость. А довольный Хугин вновь взлетает ввысь. Я сплюнул: — Ещё и в Зеркальном лабиринте нас ожидает трындец… Я туда лезть не хочу.

Вместо ответа Глагол, словно фокусник, достал из плаща ещё одну булочку и протянул мне. Как утешение — слабовато, но я всё равно зажевал угощение с какой-то странной сладко-бобовой начинкой. Однако не успел я насладиться местным деликатесом, как взвыли сирены! Показалось, что голову засунули в бак и начали по нему бить! И хорошо, что мы отошли с улицы, ибо сирены вызвали нездоровый ажиотаж. Нечто среднее между паникой и воодушевлением.

Взревели динамики, выдавая какую-то тарабарщину, но подключенный переводчик уже работал:

— Внимание! Внимание! Жителям срочно покинуть улицы! Спонтанный прорыв Зеркального лабиринта! Алый уровень опасности! Не приближайтесь к зеркальным поверхностям. Герои и боги прибудут в течении минуты!

— Похоже, по нашим следам прорвались… — негромко отметил Глагол.

Рывком напарник указал направление движения в сторону торгового центра, который вёл в теневой данж. Мы оказались не одиноки в своём порыве, и нас подхватила толпа, пытавшаяся так же укрыться за стенами.

Феникс импульсом воли привлёк моё внимание и принялся транслировать вид с высоты крыш: витрины, зеркала и просто отражающие поверхности вдоль всей улицы взрывались! Стеклянная шрапнель била по толпе, раня и убивая отражения десятками и сотнями. А затем окровавленные осколки взлетали и притягивались друг к другу, превращаясь в звероподобные фигуры… Стая осколков. И они принялись рвать людей, с хрустальным рыком и звенящим лаем.

Тут моё внимание отвлекла трансляция на одном из экранов площади: сияющий болид, рассекающий небо. Толпа мгновенно возликовала в радостном предвкушении. Признаться честно, даже я притормозил — герои других стран волей-неволей обладают колоритом своей родины. А путешествовать в азиатские регионы мне ещё не доводилось… Интересно, что на этот раз? Гигантские роботы? Исполинские монстры-мутанты? Девочки-волшебницы в коротких платьицах?

Оледеневший асфальт вздыбился волной. Зеркала в ближайших здания зазвенели, а люди в благоговении охнули. Через взгляд феникса я видел, как местный герой ударил в центр стаи осколков, разметав в пыль как минимум трёх-четырех монстров. И выпрямился, приосанившись.

В окружении врагов стоял плюгавенький мужичок с пивным брюшком и залысинами. Всё бы ничего, если бы на его лице не красовались женские трусы наподобие маски, а всю одежду не составляли розовые стринги!

Эм… местный колорит во всей красе! Вот только недооценивать бойца не стоило: бросившиеся на него осколки разлетались буквально за несколько ударов кулаков… Это мгновенно оттянуло всех монстров на бойца. Вот только существ было уже почти под сотню, так что герой начал отступать, давимый массой. А затем очередной удар героя остановили: зеркальная плеть обвила запястье замахнувшейся руки, и челюсти осколка впились в бок героя. А искажение, которое и подловило героя, тряхнуло руками-плетьми, с кровожадностью оглядев толпу…

Какому же чудовищу мы открыли путь в этот мир? Но не успел я ужаснуться подобной мысли, как монстр просто распался стеклянной крошкой. А затем начали распадаться и осколки… Немногие уцелевшие из стаи попытались сбежать, но замерли, не способные пошевелиться. А затем сама реальность стала прогибаться, выпуская в мир нечто…

— Не пожалели сил… — услышал я бормотание Глагола. — Прислали Бога! Нужно спешить, иначе могут и нас смогут засечь!

Вот и очередная особенность Зазеркалья — это отстойник богов. В данном уровне имелось как минимум дюжина сверхсущностей с огромной мощью, искажающей реальность. И местные с ними жили в симбиозе: отражения верили в богов, а те в свою очередь активно участвовали в жизни Зазеркалья, защищая его от проблем наравне с героями вместо Критиков, которых в этой версии мира не существовало.

Бог проявился… вот только определить его я не смог. Кто-то в традиционном кимоно, обладавший мощью, от которой даже на расстоянии по спине пробежали мурашки. Хорошо, что арка Теневого данжа светилась кровавыми рунами уже в считанных метрах.

Но тут бог принюхался, словно пёс, и его взор обратился на торговый центр. Что произошло следом я не понял: здание просто начало складываться внутрь, на головы обывателей зеркального мира и на наши тоже. Куски бетона и блоки стали падали со всех сторон. И стекло… Звон буквально резал уши.

И вновь меня спас Глагол, буквально выдернув из-под падающего обломка и оттолкнув в сторону Теневого данжа. Но даже последний шаг мне ступить нормально оказалось не суждено: Хугин со всей скорости влетел в мою спину, заталкивая в Теневой данж «Проклятье крысиного короля».

Глава 3

Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 2)

— Они отбитые! Наглухо отбитые! И даже не возражай! — бубнил я, а Глагол и не возражал, выходя из очередной теневой картины-портала и потирая ушибленное плечо.

Названия нового данжа у нас на пути я не успел ухватить, что-то там про проклятых и зомби… ничего интересного. Тоже самое мне продемонстрировал и первый соткавшийся из сумрака мертвяк: синеватая облезшая кожа в струпьях, обрубок руки и торчащие потроха в ореоле из опарышей… Красота! Ах, да! Ещё искаженная морда с заплывшим глазом и то ли утробный вой, то ли бульканье из разбитой пасти.

Я чуть ли не с наслаждением врубился заострённой кромкой щита в тварь. Один удар, и рассечённая чуть ли не пополам туша падает на землю. А я даю хук с левой очередному зомби. Плоть оказывается окоченевшей, так что я чуть не отбиваю себе кулак. Мертвяк пользуется мгновением и наваливается на меня. Но я бью лбом по его носу. Не столько наношу вред, сколько разрываю дистанцию и сношу твари половину лица.

— Хватит играться, — словно отец, стыдит меня Глагол. — Мы прибыли. Наш информатор уже должен быть на месте. Поспешим.

Поспешим, так поспешим: ударом ноги я отбрасываю ближайшего зомби. Глаголу хорошо, он даже не обращает внимания на мертвяков — Брауни в облике пальто полами буквально в нарезку шинкует всех, кто подбирается к напарнику ближе, чем на пару шагов. Не то что Хугин — сидит на приоткрытой двери и вполглаза наблюдает за помещением, составляющим первый уровень местного данжа.

Приятная упругая округлость упёрлась в спину, одновременно неприятный холодный металл коснулся глотки. Двойственные ощущения… Я дернулся коснуться татуировки Уробороса, но лезвие надавило чуть сильнее, намекая, что не стоит. Пришлось замереть.

— Мальчик, не стоит гулять по тёмным данжам… — обволок меня голос, обжигая ухо горячим дыханием.

— Я не мальчик… — только и смог я выдавить, совершенно растерявшись!

— Эллис, хватит лапать моего напарника! Оставь мальчишку в покое! — Глагол неспешно развернулся.

— Иначе что? — с толикой ехидства раздалось за моей спиной. — Совсем молодежь не учишь! Я его могла и прирезать.

— Несуществующий, позволь представить тебе Эллис, — Критик светло улыбнулся. — Моя старая боевая подруга. Лучшего мастера маскировки и мимикрии я не знал ни в одной из временных петель!

— Льстец! — припечатала девушка. Лезвие убрали от моей шеи и оттолкнули, лишив спину поддержи тёплых округлостей.

Краем глаза я отметил, как Хугин лишь повернул голову и невозмутимо моргнул. Гад! Но больше меня интересовала собеседница, которая выглядела… никак. Нет, она не была обезличена: приятные выпуклости фигуры вполне угадывались под серой обтягивающей одежду, а лицо оказалось миловидным с лёгкими восточными чертами. Но стоило буквально моргнуть, как фигура девушки поплыла, словно дымка, а лицо стало чисто славянским. Ещё моргание — и девушка уже сидит на горке из трупов зомби чуть в стороне.

— И да, прирезать Сергея ты не могла, — безапелляционно припечатал Глагол. — Ты профессионал и отслеживала нас с момента появления в данже. Навыки не потерять.

963 ьневорУ. силлЭ

кинтуП: ссалК

уреьретни оп ренйазид: налК

тен йетеД. межумаз еН. дог 13

де 5354:ВМ. де 657:ВБ. де 61:ВИ

(атюу еинадзос) автснартсорп гам: еитивзар еоксечровТ

— А ты… отражение? — потирая шею уточнил я, пытаясь больше замаскировать вопрос: «С чего это отражение предаёт Зазеркалье?»

— Я — человек! — рассмеялась девушка. — О-о-о-очень глубоко законспирированный человек в мире отражений. Я живу здесь с момента, как был зачитан Пакт, притворяясь собственным отражением! Кстати! — Эллис развернулась к Глаголу: — Как в реальности поживаю я из последней временной линии?

— Неплохо… В этой петле у тебя муж и двое детей, — поделился напарник. — Мы больше не привлекали «тебя» из реальности к делам Критиков, чтобы не рушить «твоё» прикрытие здесь. Надеюсь, это окупилось? Есть данные о последних проблемах?

У-у-у… как тут всё запущено! Зеркальные клоны, временные клоны, наверняка где-то бегают обычные клоны. Захотелось побиться головой о клавиатуру, или просто о стену, но я сдержался. Лишь отметил, как Хугин лениво спорхнул со своего места и ударом когтей разорвал шею зомби-недобитку, вышедшему из-за поворота.

— Дети… — взгляд Эллис стал чуть мутным. — Вы и в самом деле сумели. Наладили жизнь. Спасли если и не всех, то большинство… — Глагол молчал с лёгкой полуулыбкой, словно намекая: «Ещё не все кончено. И только от твоих слов зависит, сохранится ли созданный мир или придётся перезапускать петлю». Собеседница это тоже почувствовала и сразу собралась: — В Зазеркалье сейчас мобилизация. Все знают, что готовится нападение на реальность, но подробности засекречены. О Зеркальных маяках никакой информации! Возможно, другие агенты более информированы?

Благодаря Лотерейщику мы знали, что число Зеркальных Маяков равно двадцати четырём… Понятно, что они необходимы для вторжения. Вот только мы до сих пор толком не знали, что это такое и как действует? Каков принцип работы? Даже разобрать их не получалось — отражения защищали свои технологии.

Прошедший месяц их искали все Критики планеты. По последним данным найден двадцать один маяк и пресечены три попытки ввести новые наёмниками.

— Ещё пять групп разведки в пути. Один из наших агентов среди кадровых офицеров. Шансы на получение данных есть, — качнул головой Глагол.

У меня чуть челюсть не упала от слов напарника. Серьёзно? Так значит не мы одни в разведке! Глагол решил сообщить об этом только сейчас? Хотя о чём это я: это же Глагол! Он и так сегодня верх информативности! Собственно, это разумно ровно настолько же, насколько опасно. А напарник продолжал:

— Данные о наёмниках, что работают на отражений?

— Удалось найти блог одного путешественника по Зеркальному лабиринту. Он утверждает, что первыми были случайные путники, попавшие в Зеркальный лабиринт. Отражения их спасли и завербовали… Оказывается, среди отражений жили умершие в реальности их родные и близкие. А уж после наёмники привели новых людей.

— А вирус Веры? — вклинился уже я. — Он для нас большая угроза.

— Тут информации больше. Последние несколько недель вопрос вируса активно обсуждают в СМИ — происходит накачка данного вопроса Верой. В связи с этим раскрыли несколько подробностей: вирус не был создан — его добыли из истории «Гамбит мёртвого Бога» Брека Карама.

— Подозрительно… — протянул напарник.

— То, что так легко раскрыли источник? Всё просто: книга написана отражением, чей оригинал погиб в реальном мире. Именно поэтому вы не сможете достать антидот из истории в реальном мире — нет исходников. Плюс оказывается это 3 книга в серии «Мир парадокса». Первые две широко известны общественности и являются бестселлерами в Зазеркалье. За их счёт происходит накачка Веры. А вот третья история существует всего в ста экземплярах.

— Мы проверим данные, — припечатал Глагол. — А тебе, Эллис, достать через любые руки копию «Гамбита мёртвого Бога». Если я знаю людей… и отражений, то кто-нибудь уже спекулирует копиями! А ещё лучше, если удастся найти автора истории.

— А сами отражения не боятся вируса, отравляющего Веру? Он же по зазеркалью ударит с не меньшей силой! Отражения должны уже сейчас «обновляться» со следами вируса, — решил прояснить я ещё аспекты. — Или у вас есть антидот? Может, на отражения вирус не работает?

— Насчёт антидота не знаю… Он наверняка есть в высоких штабах. Насчёт больных — без отравления Веры, внешние эффекты от «обновления» проходят буквально за сутки. Знаю другое: тут буквально ждут, когда вирус проявит себя в Зазеркалье — это будет означать нарушение реальным миром неприкосновенности Зазеркалья — запреты Пакта спадут! И ещё, не знаю, правда это или нет, но ходит слух, что даже временная петля не сможет излечить от отравления Веры.

Мы умолкли. План Зазеркалья выглядел всё более самоубийственно! Одно дело, если реальный мир вымрет от вируса Веры — тогда это чистая победа, выигравшие получат всё! Но стоит реальному миру столкнуться с Зазеркальем, как начнётся не только бойня, но и полномасштабная эпидемия! А если слухи — правда, то эпидемия в перспективе бесконечная. И тот, кто будет владеть лекарством, будет владеть обоими мирами!

— Эллис, у тебя для нас есть что-нибудь, кроме данных? — Глагол был сама невозмутимость.

— Ах да… Как и просили в сообщении, я достала для вас местную тёплую одежду, — девушка скользнула к одному из тёмных закутков и пнула мешок. — Здесь же кредитки с местными деньгами. Обновления для наруча, чтобы тот работал корректно в местной системе. И прочие мелочи, чтобы вы не выделялись. Копия собранных данных прилагается на флэшке.

Мы с Глаголом поспешили к подаркам и закопались в ворохе различного шмотья. Даже Хугин подлетел и, приземлившись, клювом стал раскидывать вещи, ища что-то интересное или хотя бы блестящее. И пока мы облачались, я не забыл уточнить момент, резанувший слух:

— Вы сказали, что получали сообщения… Но связь с реальным миром не работает! Вы говорили, что не покидали этот мир. Значит, и не через зеркальный лабиринт. Тогда как? Вы связывались через Астрал или может встречались на Нижних уровнях?

— Какой у тебя любопытный новичок… — протянула Эллис, и я почему-то почувствовал себя ребёнком. — Глагол, смотрю, ты с ним уже успел погулять? Развращаешь молодёжь новыми впечатлениями?

— В Зазеркалье не существуетНижних уровней — там нет зеркал, которые могли «отразить» эти миры. А Интернет и даркнет не связаны с сетями реально мира. Собственно, как и теневой подуровень реальности, — вместо ответа пояснил Глагол. — Астралом мы пользуемся для связи — Уровень снов общий и для нас, и для отражений. Но это нестабильный канал информации. Мы пользуемся азбукой Морзе на основе Веры.

— Это как? — не на шутку заинтересовался я, наматывая на шею шарф.

— Всё просто, — перехватила нить повествования Эллис. — Вера передаётся в любое из измерений без ограничений. Я получаю Веру из реального мира с определённой периодичностью. Время между порциями Веры — точки или тире азбуки. Таким образом складывается сообщение.

Неплохо… Я в очередной раз проникся уважениям к Критикам, которые смогли найти столь элегантный способ связи. Да, односторонний, но зато неотслеживаемый.

За «Нижние уровни» и теневой мир мне пояснили. В Астрале в принципе физически перемещаться нельзя… Если конечно не получить способность на уровне Испытаний, что стало бы дополнительной потерей времени и рисками. Вариант для одиночек. Картины тоже не вариант — в Зазеркалье они отражены, и даже если нарисовать зеркальную копию, то возникают проблемы с выбором координат — они конфликтовали бы с коррдинатами реального мира.

Пояснения мне позволили понять, почему приходится рисковать и гулять через Зеркальный лабиринт: альтернативных путей для проникновения в Зазеркалье не имелось…

— Мальчики, на этом я вынуждена вас оставить, — когда мы почти экипировались, сообщила Эллис. — Дела не ждут. Ожидаю сообщения Информатория. И не погибните, — не дожидаясь нашей реакции, Критик-агент поспешила к выходу из данжа.

— А что насчёт нас? — обернулся я к напарнику, когда девушка скрылась из виду. — Возвращаемся?

— Теперь время второй и основной задачи, ради которой мы прибыли в Зазеркалье, — я вопросительно выгнул бровь на слова Глагола, тот закончил мысль: — Ты должен разобраться со своим зеркальным клоном.

Глава 3

Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 3)

Мля… Я одновременно и жаждал этих слов, и боялся их услышать. Когда ведёшь войну с зеркальным миром, не стоит забывать, что где-то в нем гуляет твоё отражение. И если его пока не могут заслать в реальность, дабы заменить тебя и шпионить, то взрастить в нём все твои способности, а то и усилить — более чем возможно. А затем встретиться с самим собой в бою… Пришла моя пора уничтожить двойника, пока он не вошёл в полную силу. Это одновременно и волнительно, и страшно.

Но как мне найти себя в другом мире спустя восемь или скорее даже двадцать лет? Самый простой способ: проверить место жительство, где я обитаю в настоящий момент. Если моя зеркальная копия обновляется, то она должна появляться там регулярно. Однако… Как-то всё слишком просто!

— И как мы это сделаем? Отправимся ко мне домой?

— Не знаю, — пожал плечами Глагол. — Это твой двойник. Ты должен его выследить. Не ориентируйся на себя настоящего. Советую начать выслеживать того, кем ты был в момент прихода Веры.

Я задумался. Кем я был до прихода Веры? Влюблённым мальчишкой, сбежавшим из дома и учившимся в университете. Приход Веры лишил меня девушки, но зато дал цель в жизни! А значит, вот сразу несколько потенциальных мест, которые могут меня привести к зеркальному двойнику.

Родительский дом… Нет, туда я не сунусь. По крайне мере не в первую очередь. Пусть умом я и понимаю, что зеркальные клоны — это отклонения, но увидеть копии родителей… Я не уверен, что способен с ними встретиться. Не говоря о том, чтобы допрашивать.

Университет? Тоже не то… Это давно пройденный этап. Я много лет ни с кем оттуда не общаюсь. Зато есть место, которое остаётся постоянным в моей жизни и которое я не забыл, даже когда Брут изменял мне личность: бар «У Семёныча»!

Стоило лишь озвучить выводы, как Глагол кивнул. Это ознаменовало ещё серию переходов по картинам. Ничего примечательного, разве что выход пришёлся на данж «Пламенеющего лича».

А затем… мы сели в такси. Если честно, я ожидал если и не попыток скрыться от всех и каждого, шарахаясь от дронов и маскируясь под ветошь в тени домов, то хотя бы настороженности, шпионской скрытности… Но Глаголу было лень прятаться по углам. Он тормознул ближайшее от данжа такси, перебросился несколькими словами на инверсированной речи, и мы запрыгнули в машину к весёлому усатому водителю. Расположение руля было слегка непривычно, но это оказалось единственным неудобством.

Поездка по городу оказалась… неуютной. Вроде бы всё привычное. Дома. Улицы. Дворы. Разве что немного обледеневшие, даже зелень на деревьях. Но куда большую дрожь вызывало другое: инверсированные названия и надписи. Это превращало родной город в какой-то иностранный и незнакомый.

А затем я отметил ещё одну особенность: у отражений не было отражений. Прошу прощения за тавтологию, уважаемые читатели, но местные жители не отражались в стеклянных поверхностях и зеркалах. Подобное действовало на какие-то глубинные инстинкты, вызывая подсознательный страх.

Оплата переданной Эллис кредиткой так же прошла без малейших нареканий. Единственное, водитель удивился анахронизму: все давно перешли на оплату наручами. И пару минут спустя, пройдя через несколько дворов, мы свернули к одной из обветшалых, более того, сделанных вручную вывесок над полуподвальным помещением, которая гласила «ачынёмеС У». Глагол расщедрился на порцию наставлений:

— Если пожелаешь выдать себя за местное отражение, то не забудь: если ты правша, то теперь ведущей рукой становится левая, — в подтверждение тому, ручка двери находилась с другой стороны. — Отражать мимику — самое сложное. Заметных шрамов и родинок у тебя нет, так что можно без зеркальной маскировки. Но говори поменьше: переводчик наруча инвертирует речь в текстовом варианте, но произносить тебе её самому, а бегло говорить у тебя нет навыка. И актуализируй данные Системы.

Актуализируй… интересно, под что? Данных Системы своего отражения я не знал! Могли бы попросить ту же Эллис разведать! Но нет! По тому пришлось скрыть всё, кроме имени, в надежде, что моё отражение не слишком часто мелькает у Семёныча. За одно проверил наган, который буквально жёг кобуру… но который я надеялся не использовать.

'Оружие-наган: Дар Сердца.

Качество: Артефактное.

Материал: Сталь, дерево, Вера (3 ИВ + фрагмент души).

Урон:

пулевой: уровень персонажа × 10 (колющий урон);

удар рукояткой: уровень персонажа × 1 (дробящий урон).

Эффекты:

+5 % к силе;

+15 % к ловкости;

10 % шанс нанесения 300 % критического урона.

Ограничения: Критик Несуществующий. (продать невозможно, передать невозможно, потерять невозможно).

Описание: Дар старого друга перед смертью, который восстановил древнее родовое оружие и вложил в него частичку своей души. Благословлено близкими прошлого и будущего. Проклято врагами. Оружие, что защитит до самой смерти, а возможно и после оной'.

Бар встречал привычной, но зеркально отражённой обстановкой без посетителей и Семёнычем, меланхолично протирающим пивную кружку. На моё появление тот лишь поднял взгляд, коротко кивнул и вопросительно выгнул бровь. Коммуникация мимикой и жестами у меня была на продвинутом уровне, но недостаточном, чтобы вести переговоры. Потому я решил действовать максимально нагло:

— Два тёмного и такси до дома, — произнёс я медленно, и жутко запинаясь, чуть не сломав себе язык. А затем покачнулся, так что зашедший следом Глагол поддержал меня.

Прямо эталонный выпивоха! Разве что перегаром не разит! Не доработал… Хотя может я употреблял грибочки или что покрепче? По бровям в разлёт Семёныча я понял, что он в полном удивлении. Да, пускай я и пил, даже в его баре, но никогда до состояния нестояния. Старый друг взглядом указал на место под прилавком, где хранилась двустволка, намекая, что если у меня проблемы и нужна помощь — одно слово, и всё будет. Вот только я и не подумал объясняться, а, приобняв Глагола, направился к столикам, пьяно подхихикивая. Теперь всё зависит от того, насколько хорошо я сам себя просчитал…

Пиво оказалось приятным на вкус и немного ударило в голову. Ничего удивительного, если учесть, что мы уже полдня бегаем на голодный желудок. А затем Феникс, круживший над баром, заметил, как подъехало такси. Только в этот момент я окончательно выдохнул… Если бы Семёныч о чем-то догадался, то это означало бы не только риск раскрытия вторжения в Зазеркалье, но и то, что мне придётся делать со старым товарищем что-то сильно нехорошее!

За пиво расплатился Глагол, и мы вновь оказались в такси… Вот только перед выходом мы перестраховались и использовали прибор для стирания Мимолётной Веры. На отрезке времени до минуты он стирал воспоминание подчистую, тут же прошло минут десять-пятнадцать — стирание не полное, но теперь для Семёныча мы будем не более чем расплывчатый образ. Охота на самого себя становилась слегка абсурдной.

И уровень абсурда вырос ещё на пару градусов, как только такси остановилось у девятиэтажки в спальном районе города. Я знал эту девятиэтажку — в ней жила Маша…

— Получается, в Зазеркалье мы вместе? — растерянно обернулся я к Глаголу.

— Не сравнивай себя и отражение, — напарник был серьёзен. — Это другая личность. Другой человек. С другими мыслями и целями. Это твой дальний… очень дальний родственник. Которого нужно убить!

Проще сказать, чем сделать. Ведь интересно, по какому пути мне нужно было пройти, чтобы оказаться здесь? Что пережить и что совершить? А теперь мне предстоит уничтожить своего… брата?

Мысли промелькнули, пока мы поднимались на нужный этаж, и застыли на точке: что делать, если я встречу Машу? В ответ на короткую трель звонка дверь открылась и…

— Папа! Ты сегодня рано! — и ручки девочки лет восьми-девяти крепко обняли меня за пояс. — Мама с Юлей ещё в больнице! А кто это с тобой? — заметив Глагола, девчушка тут же спряталась за мной.

— Это друг… дорогая, — хрипло отозвался я, чувствуя, как по коже проносится стадо мурашек, а ноги готовы прямо сейчас либо подкоситься, либо унести меня отсюда.

— А что у тебя с голосом? — больше не обращая на напарника внимания, девочка чуть ли не силой втащила меня в прихожую.

Уютное помещение, с обоями в цветочек, вешалкой и подставкой под обувь, где меня ждали тёплые тапочки. А так же фотографии… Мы с Машей в обнимку на фоне какой-то больницы. Между нами та самая девчушка в платьице, держащая меня сейчас за штанину. На руках Маши белый кулёк на который девушка смотрит полным тепла и счастья глазами.

— Всё в порядке. Немного простыл, милая, — отвечал и раздевался я в полутрансе.

— Как тебя зовут, малышка? — привстав на одно колено, обратился к девочке Глагол на идеальной инверсированной речи с обаятельной улыбкой.

— Аня… — смущенно ответила девочка и вновь спряталась за меня. — Мне девять лет и я во втором классе! Я скоро вырасту и буду как папа — ученой! Мы вместе будем придумывать, как победить злых Копировальщиков!

— Твой папа в этом хорош! Ты ведь знаешь, что он придумал для этих Копировальщиков?

«Копировальщики» — так вот значит, как нас обозвали отражения… А я в этой реальности работаю по образованию «Физиком»? Но почему у Глагола такой сосредоточенный взгляд? Он уже не просто отвлекает от меня внимание, давая время прийти в себя, а начал полноценный допрос девчушки!

— Аня, будь добра, поставь чайник! Мы с товарищем сейчас пройдём на кухню! — мне стоило труда улыбнуться. При этом я отправил напарнику текстовое сообщение через чат Системы: — «Не трогай девчонку! Мы здесь за моим отражением!»

— «Она — источник информации. Её знания могут спасти нашу реальность!» — молниеносно пришёл максимально логичный ответ Глагола.

— «Эти данные мы можем получит от моего отражения в большем объёме и куда более подробные!» — и повысив шрифт на напарника: — «НЕ ТРОГАЙ РЕБЁНКА!»

Я отчётливо понимал: дети отражений в отличие от родителей не «обновляются» — для этого в реальном мире у них нет прототипа.

— «Отражение может и солгать… а дитя доверяет тебе. Допроси его сам».

Мы вошли в кухоньку, когда старенький электрический чайник начал закипать, а весёлая Аня носилась по помещению, расставляя чашки, ложечки и доставая сладости, на которые то и дело косилась в преддверии внеочередного чаепития.

— Аня, милая, нам с коллегой интересно, какая моя разработка тебе больше всего нравится? — с тихой надеждой, что моё отражение не особо распространялось о работе, уточнил я.

— Зеркальные маяки! — сразу же воодушевилась девочка. Мне даже пришлось перехватить чайник из её маленьких ручек, чтобы она не ошпарилась. — Технология, позволяющая открыть портал между нашим миром и миром Копировальщиков, минуя Зеркальный лабиринт.

— Твой папа сумел вывести её на новый уровень, — вскользь заметил Глагол.

Этого толчка оказалось достаточно, чтобы девчонка продолжила рассказывать, прихлебывая чай, закусывая конфеткой и беззаботно махая ножками на стуле:

— Да! Папа придумал, как сделать так, чтобы маяки превращали ближайшие зеркальные поверхности в порталы. Например, замерзшие озёра или даже дома в центре города. Благодаря им мы сможем перебросить огромные войска за считанные минуты…

Я мысленно присвистнул: боюсь предположить, сколько Веры в них заключено. Но расход оправдан, ибо прогулявшись по Зеркальному лабиринту, я понимаю, что провести по нему войско — значит, потерять большую его часть.

— Главное, чтобы маяки хорошо спрятали в мире Копировальщиков, — не преминул заметить я.

— Это уже дела военных, — безразлично ответила малышка, пытаясь под определённым углом откусить печенку. — Пап, ты же сам рассказывал, что они забирают Зеркальные маяки чуть ли не из лаборатории, и вы даже не можете проверить их параметры в полевых условиях. Так всё секретно.

Не проканало… Значит, о местоположении последних маяков нам не узнать. Однако не успел я расстроиться, как защебетал звонок. Аня было дёрнулась, но я успел подскочить первым:

— Я открою!

Я жаждал передышки в вытаскивающем душу разговоре. Но проскочив короткий коридор и уже поворачивая ручку двери, понял, что за ней меня могут ждать ещё большие проблемы. Хотя нет — Хугин парит над домом и предупредил бы в случае неожиданностей. Я распахнул дверь, где меня встречал… я.

Прибыло моё отражение! Я чуть не бросился ему на шею, ибо если бы то пришли Маша с младенцем, то я не знал, что делать… Хотя нет, вру, знал: я бы заставил Глагола уйти. Перехватить отражение у входа или завтра с утра… но история не знает сослагательного наклонения.

— Твоя дочь на кухне с моим человеком. Пройдём в комнату, — понизив голос, приказал я.

Моё отражение, миг назад растерянно-напуганное, тут же собралось, но благоразумно не стало делать глупости, лишь кивнуло. Сбросив верхнюю одежду, он под моим присмотром прошёл в одну из дальних комнат, которая по виду походила на рабочий кабинет инженера.

— Отпусти Аню… Она ребёнок. Она вам не враг, — шёпотом попросило моё отражение. Идеальное. Начиная с внешнего вида и заканчивая повадками. И его слова говорили о том, что я могу гордиться собственным отражением: — Ты пришёл за мной. Убей меня и закончим. Но не трогай её…

— Не трону. Обещаю, — чуть рвано мотнул я головой. — И ты умрёшь… но не здесь!

Сражаться всегда лучше на своей территории. Но в другом мире это сделать затруднительно. Однако я готовился! За последнее время у меня имелось столько противников, превосходящих меня по мощи, что я припас заготовку на данный случай! Я вскинул руку с наручем, мысленно активируя протокол: «Поле боя».

То, что я поступил более чем правильно, стало ясно в следующий миг: отражение метнулось к рабочему столу, пытаясь что-то схватить. Умирать просто так противник не хотел, и я был этому искренне рад! Я пришел сразиться с равным, а не примерить роль маньяка, вырезающего беззащитных. Вспышка света застала отражение в прыжке.

Я смахнул слёзы с глаз и застал последние мгновения того, как колдовская радуга красок, содержащая в себе все цвета, закручивается вихрем в вышине и тает, оставляя после себя целый мир.

Остров. Небольшой такой земляной островок в десяток шагов диаметром, покрытый приятной зеленоватой травой с едва заметными следами кисти. А вокруг небесная гладь, голубая… но при этом неоднородная, словно созданная всего десятком небрежных мазков кисти. А в этой голубизне летает ещё множество островков, чьи каменные основания нарисованы быстрым, уверенным штрихом. Рисунок выполнен нарочито грубо, и с реальностью его не перепутать, как иллюзии того же Кошмара.

— Новая реальность… неплохо, — отражение поднялось с земли и пристукнуло ногой.

Я лишь ухмыльнулся. Противник был прав… Но не совсем.

Картины! Путешествия через них — обыденность. Извлекать предметы из картин в реальность возможно, если вложиться Верой… пример тому оживающие татуировки — этот фокус очень любят проделывать художники, делающие первые шаги. Пусть они и распадаются в краску, когда заканчивается запас Веры. С персонажами портретов любят общаться, что повышает интерес к созданию картин родни… Хотя и с кем-то вроде древнегреческого судьи душ, Радаманта, люди тоже не против поболтать. Но воплощать в реальность картину — это новый уровень!

Картина, которую перевели в трёхмерную голограмму и сделали конструкт стабильным за счёт той же технологии, которая используется в Теневых данжах. Разработка для одного из будущих обновлений «Становления» — локальные арены, созданные с непосредственным участием Артефактора и отданные Критикам на тестирование. Артефакт единичный, потому его питал артефакт в несколько сотен РВ — на любой чих не используешь… По крайне мере, пока в него не поверят в рамках «Становления». Главное, что этот мирок выдерживает мой иммунитет и в теории — воплощения до тысячи РВ!

Я не стал размусоливать и, вскинув револьвер, нажал на спуск. Вот только противник имел сопоставимую со мной реакцию, а потому успел в меня что-то метнуть. Инстинктивно отшатнувшись, я… замер под углом в сорок пять градусов, стоя на одной ноге и не в состоянии пошевелиться. Даже упасть!

Что за?.. Я на миг растерялся, а затем увидел, как брошенный в меня предмет завис между нами с отражением не прекращая вращения и теперь поднимается всё выше, так что можно рассмотреть что это: двадцатигранный игральный кубик. Вашу суть, только не артефакты ДнД!

Глава 3

Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 4)

Тем временем система ожила, выдавая сакраментальное:

«Внимание, внешнее воздействие Веры. Напряжённость: 200 РВ».

Мощные артефакты выдают учёным в Зазеркалье! Похоже, моё отражение далеко не последний человек, раз так тратятся ради его защиты!

«Внимание, активирован режим DD».

«Карта персонажа создана на основе характеристик „Становления“».

«Вы атаковали противника. Активирован режим „Боя“».

'Неожиданная атака: во время данного хода вы дважды кидаете кубик, большее значение применяется как основное…

Внимание, параметр «Удача» сверх лимитов: во время каждого хода вы дважды кидаете кубик, большее значение применяется как основное'.

«Проверка попадания».

Я мысленно выматерился! Враг буквально в десятке шагов от меня, чтобы промазать нужно постараться. Однако у игровой системы своя логика, потому моё отражение и активировало подобный артефакт.

«Бросок 1: 13». «Бросок 2: 17».

«Лучший результат: 17 — вы попали».

«Проверка пробития брони».

Мля… Какой брони! Мы даже защиту «Становления» не активировали… Кстати, стоит это сделать. Не знаю, поможет или нет, но лучше перестраховаться.

«Бросок 1: 7». «Бросок 2: 3».

«Лучший результат: 7 — нет пробития».

«Внимание, в рамках данного хода у вас осталось: 1 метр движения; 1 действие; возможность общения без ограничения».

И стоило последнему сообщению появиться в поле моего зрения, как я тут же рухнул на маслянистую траву. Что самое обидное, 1 метр движения обнулился. Мои пули ударили в отражение, но скользнули по плечу, и не причинив вреда, пролетели дальше. А я замер, не спеша тратить единственное действие. Без этого противник не сможет перейти к своей части хода.

— Сергей. Джинн. Исполни моё желание: умри! Будь так добр! — решил я воспользоваться даром-проклятьем, полученным в момент прихода Веры.

Вот только мой противник умирать не захотел! Похоже он, как и я, не развивал данные способности… Либо система посчитала, что атаку за этот бой я уже потратил, и это не более чем слова. Жаль.

Я экстренно стал вспоминать правила игры, которые могли мне пригодиться. Параметры «Удачи» мне уже обрисовали, а все остальные статы у меня нулевые. Ничего не прибавляется не вычитается — хотя бы с этой стороны без математики обойдёмся… Хотя нет: мой иммунитет к воплощениям даёт мне иммунитет к магическому урону!

Противник имеет аналогичный мне уровень Становления и навряд ли потратил всё на «Удачу», так что он сильнее: больше защита, живучесть и прибавка к урону… Значит, защита у него выше 8; здоровье выше 31; а вот урон без оружия, как и у меня, в районе 3 или ненамного выше. Вот только у меня имеется оружие: +8 к урону, а у оппонента — нет. Все шансы на моей стороне… пусть и порезали характеристики, гады! И я решил потратить действие: поднялся на ноги! Стоило закончить, как я замер статуей.

Противник начал действовать: короткий забег ко мне, сокративший расстояние между нами вдвое, а затем он применил на себя какое-то заклинание. Отражение хоть и являлось моей копией, но развивалось оно в других направлениях. Игровых! На этом ход противника закончился, и он замер.

«Внимание, в рамках данного хода у вас осталось: 2 метра движения; 1 действие; 1 атака; возможность общения без ограничения».

— Думаешь тебе всё это поможет? — я кивнул на висящую в воздухе игральную кость.

— Я знаю, как ты действуешь и думаешь. У меня есть все шансы тебя переиграть, Несуществующий, — отражение улыбнулось без страха тем оскалом, которым я обычно любил бесить начальство. Меня аж передёрнуло.

Первым я потратил действие и как собирался ранее, призвал игровой доспех из Становления. Параметры защиты тут же возросли на +3 до 11 единиц. Затем я вновь вскинул револьвер и выстрелил:

«Проверка попадания».

«Бросок 1: 2». «Бросок 2: 11».

«Лучший результат: 11 — вы промазали».

В тот же момент пули вырвались из дула нагана и устремились к противнику. Нити краски со всех сторон сплелись в крошечный, размером с ладонь натюрморт и разнесли в месиво пару апельсинов, нарисованных несколькими грубыми мазками, и гранат, больше похожий на след от кружки. А затем остатки натюрморта распались, и на пол упали несколько капель краски. Явно результат заклинания отражения!

У меня оставалось только движение, и я всерьёз задумался: противник преодолел больше 2 метров, отведенных для меня — явно эффект статов. Он не атакует магией издалека — наверняка в курсе про мой иммунитет. Он в самом деле знает все мои козыри! И если приблизится, то по законам ДнД я либо вообще не смогу применять огнестрельное оружие, либо из двух значений бросков будет выбираться минимальное. Потому я решил максимально увеличить дистанцию.

Противник наоборот сократил до меня расстояние, остановившись буквально в шаге. Активировал ещё одно заклинание, окутавшее его светло зелёной аурой.

— Хорошие способности, — не сдержал я желание поболтать, благо в пошаговой войне на это имелось время. — Если не секрет, то откуда?

«Внимание, в рамках данного хода у вас осталось: 2 метра движения; 1 действие; 1 атака; возможность общения без ограничения».

— Если ты меня поглотишь, то получишь все мои знания. А если проиграешь, то это будет не важно. Так стоит ли сотрясать воздух? — сосредоточенно бросило отражение.

— Твоя воля, — я вновь выстрелил.

«Проверка попадания».

«Бросок 1: 7». «Бросок 2: 15».

«Лучший результат: 15 — вы попали».

«Проверка пробития брони».

«Бросок 1: 11». «Бросок 2: 3».

«Лучший результат: 11 — пробитие».

«Проверка количества нанесённого урона».

«Бросок 1: 6». «Бросок 2: 14».

«Нанесённый урон: 14 + 8 = 22 ед».

Пули вырвались с грохотом и ударили противника прямо в живот, оставив два чётких отверстия, вокруг которых одежда начала быстро алеть. Отлично! Еще один или два подобных выстрела, и этот «экшн» закончится. Вот только миг ликования оказался омрачён тем, что зеленоватая аура противника стала затухать, словно впитываясь в рану, и та начала затягиваться буквально на глазах! Отложенное заклинание лечения!

Ладно… В этот раз действие я потратил на то, чтобы перезарядить револьвер. Движение, чтобы разорвать дистанцию ещё на два шага, опасно приблизившись к краю летающего острова. И что самое неприятное, дно бездны под островом было не прорисовано. Лишь бесконечность, теряющаяся в белёсой дымке холста.

Ход противника ознаменовался приближением ко мне. Вот только отражение не атаковало, как я рассчитывал, а коснулось зеркальцем моего наруча… Я тут же припомнил это заклинание ДнД: «Копирование»! И судя по тому, как едва уловимо изменился наруч противника он получил все данные из моего наруча а вместе с ним… Когда отражение атаковало, мир дрогнул! Краски потекли и смешались, перенося нас в новую картину!

«Внимание, в рамках данного хода у вас осталось: 2 метра движения; 1 действие; 1 атака; возможность общения без ограничения».

Серое, кипящее от бурунов и волн море во время шторма. Такое чувство, словно на лист вылили грязную воду после мытья кисточек. Меня захлестнуло волной и чуть не унесло на чернильное дно. Сразу −2 хр. Однако я не только сумел вынырнуть, но и нашёл в себе силы вдохнуть пропахший растворителем воздух. Вот только на этом я и замер — мои метры движения и действия на этот ход закончились.

Я сумел приметить противника, который оказался всё так же вплотную… вот только внутри лодки с водянистыми контурами. Хитёр гад… сумел выбрать из десятка заготовок наиболее эффективную.

За мной осталась атака… Револьвер я так и не выпустил, но стрелял я из мягко говоря неудобного положения, потому Система игры выдала:

«Проверка попадания».

«Действие совершается с помехой. Во время данного хода вы дважды кидаете кубик, меньшее значение применяется как основное».

«Конфликт с параметром „Удача“. Исправление конфликта: совершается 1 бросок».

«Бросок: 14 — вы попали».

«Проверка пробития брони».

«Бросок: 8 — нет пробития».

Нехорошо… это очевидно по улыбке отражения. Своим действием он активировал наруч-щит, и присев на край лодки, ударил по мне. В этот раз что-то пошло не по плану: сине-черная волна перетряхнула лодку и отражение пошатнулось, удар щита скользнул среди волн, плеснув водой, но так и не задев меня!

Момент появления подвижности я ожидал, а потому сразу рванул вперёд и на чистой силе воле, чувствуя, как тело коченеет от ледяной и неестественно тягучей воды, всё же сумел ухватиться за борт лодки. Более того, рывком я показался над краем и замер, наполовину в лодке наполовину барахтаясь в морской пучине.

— Хорошо держишься. Даже жаль, что ты умрёшь… за твоими приключениями было интересно наблюдать, — отражение вздохнуло.

Удар щитом в этот раз был точен и пришёлся мне в плечо. Меня пошатнуло, но броню атака не пробила, однако показатель урона неумолимо показал: −8 хр. А система выдала:

«Проверка удержания на борту через ловкость».

«Бросок: 18. Модификатор ловкости: 0. Показатель: 18+0=18 — вы удерживаетесь на борту».

Зеркальное я недовольно цокнуло языком, а затем перешло к действию: новая активация наруча… и мир дрогнул.

Вот тут я едва сдержался, чтобы не заорать от боли. То, что раньше было бушующей в неистовстве водой, теперь превратилось в кипящую, бурлящую и плюющуюся фонтанами пламени лаву. На удивление хорошо прорисованную, можно было даже различить разделение потоков и тёмные вкрапления от более холодных мест. Мне несказанно повезло, что я успел закинуть себя в лодку буквально в миг трансформации… хотя теперь это была не лодка, а раскалённый островок из камня. Вот только меня это не спасло от сообщения: −5 хр (малая травма ног). Плюс потрачено действие и перемещение!

Вокруг вырисовывались громадные базальтовые стены, выглядящие, словно сухую краску растёрли пальцем. Скалы в сотни метров высотой и с отвесными поверхностями. Жар такой, что я не только согрелся, и одежда на мне высохла, но уже успел выступить пот, а ботинки на ногах самым наглым образом стали плавиться.

Жерло вулкана, над которым раскинулось звездное небо.

— Зря ты так! — недовольно процедил я в сторону замершего неподвижно отражения и не пожалел пуль на следующие два выстрела.

«Действие совершается с помехой (малое расстояние для дальнобойного оружия). Во время данного хода вы дважды кидаете кубик, меньшее значение применяется как основное».

«Конфликт с параметром „Удача“. Исправление конфликта: совершается 1 бросок».

«Бросок: 17 — вы попали».

«Проверка пробития брони».

«Бросок: 15 — пробитие».

«Проверка количества нанесённого урона».

«Бросок: 20».

«Нанесённый урон: 20 × 1,5 (критический успех) + 8 = 38 ед».

Выстрел практически в упор разворотили щёку отражению, выбив часть зубов и повредив челюсть, так что кожа и мясо свисали отвратительными лохмотьями. Но что удивительно, всего этого не хватило, чтобы убить противника. Да сколько же у него здоровья⁈ У меня самого осталось лишь 14 ед!

Ход перешёл противнику и он… не стал атаковать! Вернее мне так показалось, так как отражение не двигалось. Но затем я увидел, что губы противника шевелятся, и руки его движутся в замысловатом ритуале… Результат которого мне стал очевиден секунду спустя: огромный булыжник влетел в жерло вулкана и ударил в магму в нескольких шагах от нас. А затем ещё и ещё… Безумец вызвал метеоритный дождь, явно желая похоронить нас обоих!

А система спамила сообщениями:

«Проверка удержания через ловкость».

«Проверка удержания через ловкость».

«Проверка удержания через ловкость…»

Я чувствовал себя тряпочкой во время шторма. Наш островок мотало, и каждое движение отдавалось болью от перегрузок. Волна за волной нахлёстывали на нас. Изменение направления и скорости подобно миксеру перекручивали нутро. Но я держался. Держался на чистой злости: я не мог допустить, чтобы меня так нагло убили!

В какой-то момент очередность хода перешла ко мне! И уже я активировал функционал наруча, выбрав новую локацию. Всё замерло.

Как известно, кроме привычных картин вроде пейзажей, исторической и мифологической, жанровой, интерьерной и религиозной живописи, имеются и «оригинальные картины». Например, произведения Босха или Сальвадора Дали, или других абстракционистов и сюрреалистов — где просто непонятно, что происходит.

Так вот, сейчас мы оказались в сюрреалистичном пространстве. Какие-то кубы. Треугольники. Круги. Что-то пересекается. Что-то куда-то течёт… И всё это выполнено в грубом штрихованном стиле, так что даже не всегда удавалось понять, где заканчивается одна проекция и начинается другое. И всё без привязки к верху и низу. Без перспективы. И от одного вида становится дурно.

Без лишних слов я поднял револьвер и ударил рукоятью, дабы «помеха» от ближнего боя в отношении стрельбы не помешала атаке.

«Проверка попадания».

«Бросок 1: 1». «Бросок 2: 16».

«Лучший результат: 16 — вы попали».

«Проверка пробития брони».

«Бросок 1: 13». «Бросок 2: 17».

«Лучший результат: 17 — пробитие».

«Проверка количества нанесённого урона».

«Бросок 1: 1». «Бросок 2: 2».

«Нанесённый урон: 2 + 8 = 10 ед».

Удар чётко в висок. Отражение попытался прикрыться цифровым щитом, но он бесконечно опаздывал. От удара череп хрустнул, противник дёрнулся и принялся… наверное, оседать? В мире без чёткого вектора гравитации определить это затруднительно. С достоинством и тишиной. Лишь в глазах его я прочёл мольбу: «Не трогать семью».

«Поздравляю! Вами получен новый 199 уровень!»

Теперь я понимаю, почему Глагол так спешил с выдвижением и не дал мне толком экипироваться — если бы отражение «обновилось» после этого момента, то бой вышел бы на порядок сложнее, не говоря о возрастании шанса попасть в ловушку.

Вместе с победой игровые условности спали, и теперь у меня не было ограничений в действии и передвижений. В первую очередь я извлёк фляжку со священным вином, дабы залечить ушибы и ожоги прошедшей битвы. Во-вторых, подошёл к поверженному врагу и, насколько это возможно, присел на колено. Достойный противник! Тот, кем я мог гордиться… И сожалеть, что мне пришлось вступить в этот бой. Возможно, отражение был лучшей версией меня?

Я коснулся тела, и то начало впитываться в меня. Режущая боль растеклась по жилам, словно множество мелких зеркальных осколков копошатся под кожей, расходясь по всему организму. А вместе с болью пришли и воспоминания о жизни отражения в Зазеркалье. Все его знания о разработке Зеркальных маяков. О жизни с Машей. О воспитании дочек… Обо всём!

И только тут до меня стало доходить, что вероятно, меня вытащили на разведку не просто так. Они знали, кем является моё отражение в этом мире, и воспользовались мною, дабы получить его знания. Очередная манипуляция!

Команда наручу, и пространственный карман голо-картины схлопнулся, оставив меня с чувством потери и отстраненности сидеть на полу кабинета.

— Папа! Папа! — в комнату вбежала Аня. — Куда ты пропал⁈ Пошли, там тебя ждут.

— Пошли, дорогая, — я потрепал девчушку по голове, запоздало понимая, что жест принадлежит не мне, а отцу девочки. Более того, моя речь на инверсированном языке лилась ровно и чётко.

Я улыбался девочке, тяжело шагая. Маленькое чудо! Теперь я знал, что в Зазеркалье рождение ребёнка по воли матери-отражения, а не из-за оригинала, редкость: женщины-отражения «обновляются», и беременность исчезает. А пока реальная Маша была мертва её отражение жило полной жизнью… И так появились Аня с малышкой Юлей.

Глагол встречал меня настороженным взглядом, готовый в любой момент обрушить на меня либо выстрел из игольника, либо «Обещание». Но я лишь качнул головой, обозначая, что всё в порядке и я — это я. Напарник не расслабился, но чаю отпил.

— Аня, попрощайся с моим коллегой. Мне сейчас позвонили и вновь вызвали на работу…

— Опять… — девочка скрестила на груди руки и смешно надула щёки.

— Ты же знаешь, что это важно… — Анюта нехотя кивнула. Потому уже на выходе из кухни я добавил: — И передай маме, чтобы не ждала к ужину. Мы надолго.

— Ладно… — расстроенный выдох перешёл в булькающий хрип и сипение.

Я рывком обернулся и успел увидеть, как на пол оседает девочка с распоротым горлом, а над ней с окровавленным ножом стоит Глагол.

— Обещаю, ты замрёшь на минуту! — обрушился приказ Глагола, стоило мне дёрнуться, дабы активировать татуировку Уробороса и отмотать время.

«Внимание, внешнее воздействие Веры. Напряжённость: 15 РВ».

И я замер, с ненавистью глядя на напарника и одновременно не в состоянии отвести взгляд от того, как серые глаза девочки стекленеют, кровь перестаёт выплескиваться из перехваченного горла, а лицо мертвенно бледнеет.

— Так нужно, — Глагол был бесстрастен настолько, что будь сейчас возможность, я бы перегрыз ему глотку. — Мы не можем оставлять за собой свидетелей. Ты должен это понимать!

Я зарычал! Девчонка не была свидетелем! Она даже не поняла, что произошло. Мы могли просто уйти! По такой логике Семёныч — куда большей свидетель. А так мы лишь наследили! Это убийство! Бессмысленное и беспощадное… Или?

Я застыл. Это была провокация… Если бы победило отражение и хотело замаскироваться под меня, то Глагол бы визуально не смог бы определить подмену: внешность, память и даже силы могли быть у нас одинаковы. Правда выясниться только после проверки ДНК на базе — что далеко и подразумевает пропуск потенциального врага в тыл. Либо проверить реакцию на очень сильный внешний раздражитель…

— Ты урод, Глагол, — прохрипел я, когда меня отпустило «обещание» напарника. Но с места не сдвинулся: — Мразь. Гнида. И тварь…

— Это война, — Глагол чуть расслабился.

Щебет звонка разнёсся по помещению, прервав зарождающийся конфликт. Мы с Глаголом переглянулись. Запоздало пришёл импульс от Феникса с образом Маши, подходившей к дому с укутанным младенцем в коляске. Стало очевидно — через дверь нам не выйти, если не хотим устранять ещё двоих свидетелей.

— Уйдём через Зеркальный маяк, — вынес я вердикт и на удивлённый взгляд Глагола пояснил: — Поглотив отражение, я получил все его знания. Нам нужно в кабинет.

Мы метнулись в соседнее помещение. Одновременно с грохотом разлетелось на осколки и щепки окно — Хугина оставлять в этом мире нельзя. Шум разрушений услышали за входной дверью, и трель звонка стала настойчивее. Послышались звуки доставаемых ключей и невнятные голоса.

Но поздно. Для открытия портала требовались три вещи: наруч со специальной программой — спасибо отражению, в рабочем компьютере имелась копия; данные, где находится зеркальный маяк, для точки выхода… не хотелось бы, чтобы нас размазало по всему Зеркальному лабиринту — Глагол владел информацией о координатах хранилища изъятых артефактов; третьим выступало обычное зеркало, достаточно большое, чтобы через него можно было пройти. Мне хватило половины минуты, чтобы произвести настройку программы. И когда входная дверь уже открывалась, мы исчезали в портале.

Глава 4

Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 1)

Движение рукой влево. Указательным и мизинцем чуть нажать. Средний палец на правой руке выбивает быструю дробь. Одновременно с этим космический корабль дважды крутится вокруг своей оси, выпуская ракеты в противника по левому борту и уходит в сторону. Быстрые, отрывистые, пусть и слабые удары сгустков энергии, словно пунктир проходят по корпусу корабля противника, и на предпоследнем радуга щита исчезает.

Новое движение рук… никогда не играл на пианино, но именно так я представлял себе выступление виртуоза. Хотя чем-то это похоже и на танец пальцев по клавиатуре во время вдохновенного написания очередного шедевра.

Удар по пульту управления, и чувствуется, как тот прогибается, позволяя произвести залп сразу из двух орудий. Корабль противника пытается уйти в сторону, но один из выстрелов попадает тому в двигатели. И тогда я даю один короткий, но точный импульс в кабину.

Вспышка взрыва — противник повержен.

— Третий раунд завершён! До начала четвёртого три минуты, — прокомментировал старпом произошедшее. — Должен предупредить, что дальше будут участвовать космические монстры. С ними будет справиться сложнее.

— Да хоть космический кракен или живая планета. Я всех похороню… — с решимостью и яростью отозвался я.

Концентрация ярости в крови была настолько велика, что я чувствовал абсолютное спокойствие. Спокоен, целеустремлён и полон жажды крови… Щиты «Пофигизма» давно застыли на 50 ед. и не опускались ниже лишь потому, что ярость придавала концентрации. Основные орудия «Страха» тоже были пусты… Благо второстепенные, запитанные от той же «Ярости» пушки заполнены до краёв и ни разу меня не подвели за три последних боя на Бесконечной арене в центре Уровня испытаний.

Начался четвёртый бой… я оскалился, наблюдая, как на фоне чёрной дыры центра астральной вселенной проявляется космический монстр. И от его вида меня передёрнуло, а волосы встали дыбом: огромное (ну куда без этого?), размером примерно с мегаполис-миллионик, медведеподобное существо, покрытое толстым слоем синей шерсти с большими добрыми глазами, милой… именно милой и дружелюбной улыбкой, без малейших оговорок, и лапами, которые тянулись ко мне с явным намерением обнять, и даже не имели когтей.

Настолько нелепо, что я даже растерялся, а скорость накачки оружия просела в разы — не каждый день приходится сражаться с игрушками демиургов. Однако рефлексы сработали быстрее разума: пальцы вжались в панель управления, утопая в ней, а корабль рывком вырвался из монструозных объятий. Мельком я заметил, что между шерстинок зверя, размером не уступавших вековым секвойям, пробегают дугообразные электрические разряды.

После этого я не сомневался ни мгновения, и весь первый залп ушёл в подбородок существа, отвесив ему апперкот. Корабль крутанулся на месте и, мелькнув перед мордой, устремился прочь от твари. Пушистые ушки существа дёрнулисьи прижались к голове, а пасть разинулась в рёве… однако космос не приспособлен для звуков, потому всё это происходило в жутковатой тишине. Хотя из раскрытой пасти вместе со звуками вылетела и энергетическая волна, которая устремилась на меня, изогнувшись полусферой.

Заряда, чтобы встретить удар ударом, у меня не имелось, потому я выжимал максимум из двигателей, пытаясь разорвать дистанцию. Волна с увеличением расстояния теряла насыщенность, и мне почти удалось уйти… но именно, что «почти».

Короткий импульс в раскрытую пасть пришёл в самый напряжённый момент. Медведь-переросток подавился и захлопнул её. Меня обдало почти рассеявшимся импульсом, но даже так тот сбил с корабля все щиты и крутанул меня на месте, из-за чего я чуть не вылетел из пилотского кресла. Секунды растерянности меня прикрывал Феникс, который, словно мошкара, продолжал носиться перед мордой монстра, обстреливая того.

Я выровнялся и приготовился к новому раунду, а потому от удара лапой ушёл без малейших затруднений: большая масса, а значит и инерция не позволяли существу оперативно реагировать.

Только орудия накопили 100 ед. заряда, как я тут же выстрелил. На сей раз выбор пал на глаз существа. Промазать оказалось сложно, ибо зенки монстра были чуть ли не в половину морды и выглядели очень грустными. А после моего попадания существо вновь взревело, прикрывая повреждённый глаз лапой.

В этот раз от энергетической волны я убегать не стал, а спрятался. Причём за лапой существа, которой он только что пытался меня схватить. Задумка оказалось успешной, и я, пользуясь отработанной стратегией, стал крутиться возле конечностей существа, уходя от медленных ударов, а по откату орудий стрелять по глазам и в пасть, прячась за лапами при каждом рёве. Хугин благоразумно не высовывался, зайдя в тыл медведю для того, чтобы вновь прикрыть меня в случае необходимости.

Чувствовал я себя словно надоедливая муха, которая пытается увернуться от тапка. Это было даже весело… Это заставляло кровь кипеть… Это заставляло нервы гудеть от напряжения…

Это позволило утонуть в абсурдной битве где-то на полчаса. А затем всё неожиданно кончилось. Очередной выстрел — снаряд попал точно во вздёрнутый носик игрушки. Это стало для существа последней каплей, и оно начало двигаться назад, исчезая в непроглядности чёрной дыры.

Последний рёв волной устремился по арене сражения, но вот спрятаться было уже негде — лапы существа исчезли в чёрной дыре… Кораблик Феникса снесло мгновенно, но не сломало. Нехорошо… однако не смертельно. Если это ЭМИ удар, то он опасен только для электроники… а что будет, если я отключу её?

Как оказалось — ничего. Волна просто прошла вокруг меня и распалась в сотне километров дальше. А я остался сидеть на месте. Руки дрожали. На лице плясала чуть нервная улыбка. Внутри было пусто… но «хорошо» пусто, словно всё лишнее выгорело как в голове, так и в душе.

— Внимание, щиты отсутствуют полностью. Одно попадание, и астральная форма будет разрушена. Крайне настоятельно рекомендую закончить испытание, пацан, — старпом крайне раздражающе сочетал официальность и панибратство, не говоря о том, что его ехидство всё ещё заставляло меня нервно вздрагивать.

Я сдержал порыв «сделать на зло» и мысленно согласился со старпомом. Стоило признать, что на этот раз в Лимб я не прорвусь… возможно, конечно, испытание для перехода нацелено на «решимость пройти до конца», но самоубиться я всегда успею. А пока я сбросил напряжение, так что пришло время немного подумать. Лёгкий жест ладонью, и корабль, развернувшись, полетел прочь из зоны испытаний.

Глава 4

Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 2)

Проход сквозь едва заметную дымку пространственной аномалии ознаменовал собой резкую перемену: я сразу же оказался в оживленном космическом хабе. Центр астральной вселенной — единственное место, куда мог прибыть любой почти мгновенно и оказаться в безопасности. Здесь не имелось единой базы или станции, которая могла бы позволить астральным путешественникам собраться, но это не мешало желающим прямо с кораблей болтать ни о чём или обмениваться секретной информацией, договариваться о совместных экспидициях, и прочих развлечениях или ждать очереди для прохождения испытания в Лимб. Несколько сотен кораблей разумных, радостно забивавших эфир кучей переговоров. А я тупо висел и не знал, что мне делать… ничего не хотелось.

— Внимание, попытка выхода на связь, — отрапортовал старпом с насмешкой.

— Кому это я ещё понадобился? — не на шутку удивился я, отбросив мысль выйти из Астрала и просто пойти поспать.

— Света Новичкова, — бросил старпом.

Астральная ведьмочка, которой я некогда помогал в испытании. Малышка не погибла в последнем противостоянии с мимиками, а победила, и её просто выбило из астрала. Она меня нашла через несколько дней, приятно порадовав сообразительностью и настойчивостью. А главное известием, что всё же не применила полученный дар отключать чувства.

— А-а-а… Соединяй, — обрадовался я. — Ученице я всегда рад!

— Отступник! Рада, что вы в Астрале! — звонкий девчачий голос омыл динамик, а откуда-то со стороны вынырнул маленький юркий кораблик и заложил вокруг меня петлю.

— И тебе доброй ночи, ведьмочка, — помимо воли я улыбнулся. — Как вижу, у тебя хорошее настроение?

— Более чем! Каникулы уже через несколько дней! Мама меня записала в лагерь… И я просто не могу дождаться! После того, как она бросила пить и устроилась на работу, стала другим человеком. Мы с братом и не знали её такой! Встреча с вами принесла мне удачу! Спасибо вам…

Найти девочку в реальности мне, как ни странно, удалось довольно быстро, пусть и не без помощи Блэкджек. И я даже не стал натравливать на её семью органы опеки, как хотел изначально. Нет! Я плотно закупился шоколадками и вместе с девочками из отдела распределения Веры под руководством Артефактора потратил несколько дней, чтобы сформировать вокруг семьи ведьмочки правильный информационный ореол! Это позволило начать накачку семьи Верой с правильной информационной составляющей, которая исподволь корректировала поведение людей в лучшую сторону.

Манипуляция и использование служебного положения? Безусловно! Но ради спасения семьи я готов рискнуть! Всё лучше, чем отрывать ребёнка от родителя или решать за него все проблемы: шанс на восстановление отношений — куда важнее.

— Я голос из динамика, не более. Вы сами молодцы: сумели преодолеть сложное время, — корабли по инерции плыл в бесконечности, позволяя мыслям так же дрейфовать: — И какая у тебя сегодня цель? Кого будем уничтожать?

— Если честно, то сегодня я хотела просто найти какую-нибудь красивую планету и прогуляться по ней! — Света буквально горела новой целью.

— А может всё же в бой? Вся ночь впереди! — я в предвкушении кровожадно улыбнулся, наблюдая как орудия заполняются энергией. — Мы уничтожим всех, кто пойдёт против нас! Обратим их в прах и станем силой, о которой будут вспоминать! Решайся, ведьмочка!

— Отступник, с вами всё в порядке? — в речи ученицы я услышал нотки страха. — Вы сами на себя не похожи.

Я помимо воли скрипнул зубами. Проницательная малышка… Даже слишком. Настроение вновь рухнуло к изначальным значения: мягко говоря, отвратное. После случившегося в Зазеркалье я совершенно не мог спать, потому, чтобы хоть немного успокоиться, отправился в астрал. Эти безжизненные тела… Невидящие глаза… Отражения боли… Я прикрыл глаза, чтобы отрешиться от кошмара. А ведь мне казалось, что меня ничем не пронять! Я долгие годы растил броню цинизма! Но жестокое убийство ребёнка ради… ради чего? Победы в войне? Это было невыносимо отвратительно! И это была моя вина!

И эта единичка статов за новый уровень… Словно издёвка — вечное напоминание, какой ценой получаешь силу.

— У меня всё хорошо! — получилось грубее, чем хотелось. Более того, накачка орудий перевалила за предельные значения, начав дестабилизировать ядро Веры в себя. Пришлось выдохнуть и постараться чуть успокоиться: — Извини, небольшие проблемы на работе. Наверное, лучше тебе сегодня без меня прогуляться…

— Нет! — испуганный возглас, и маленький кораблик вынырнул прямо перед носом моего линкора. Я лишь в последний момент успел затормозить, чтобы не смять неожиданную преграду. А девочка, чуть заикаясь от волнения, запричитала в старой манере: — Простите, но я не могу вас оставить. Не сейчас… Нет! Извините, но вам сейчас нельзя быть одному. Я видела, как это было у мамы! Она пыталась справиться одна, не давая нам приблизится, а потом… Потом… — девчушка сбилась, а следующие слова так и вовсе больше походили на едва различимы лепет: — Простите… Я не хотела вам грубить… Я правда не хотела… Только не обижайтесь… Я больше не буду… Правда, только не оставляйте меня…

— Хорошая… — над плечом неожиданно каркнул Хугин и его корабль-дрон присоединился к кораблю девушки передо мной. — Слушай. Правда. Нужна. Помощь.

Помощь… Нашлись тут лекари душ на мою голову! Добродетели чёртовы! Кому есть дело до моих проблем? Единственные, с кем я могу поговорить, не нарушая правил секретности — Критики. Но мои коллегам точно не до моих переживаний.

После возвращения меня несколько часов сканировали самыми различными приборами и специалистами, чтобы выяснить: я это или отражение. Причём понять, что тело моё — самое простое, тут даже тест ДНК не нужен: каждое тело чуть асимметрично и при зеркальном отражении изменения очевидны. Куда больше Критиков волновало, чья личность стала доминирующей после поглощения. Отражение вполне могло оказаться душевно сильнее и, несмотря на физический проигрыш, взять своё в ментальном плане — отблески чувств и эмоций о «моих» детях тому пример.

Однако меня признали собой, что не могло не радовать. Впрочем, это не отменяло пристального наблюдения и контроля. А так же допросов… Мне пришлось чуть ли не поминутно рассказать жизнь «отражения» после прихода Веры. Всё это под полиграфом, в присутствии магов разума. Да, долго и нудно. Но данные об устройстве Зеркальных Маяков были жизненно необходимы.

Вот только когда меня отпустили больше чем через сутки, я чувствовал себя не лучше, чем использованный презерватив. И если я покажу признаки слабости и переживаний… Боюсь даже представить, что со мной сделают!

— Не извиняйся! — прикрикнул я, и причитания сразу оборвались. А разум уже подбирал слова для ответа: — Твоя правда, ведьмочка. Сейчас я не очень трезво мыслю. И ты поступила более чем храбро, не побоявшись указать мне на это. Я признаю свои промахи.

— И вы не оставите меня? — с надеждой уточнила девочка. — Вам нужно поделиться!

Сердце сжалось… храбрая малышка. Заботится обо мне… Знала бы только она… Но нет! Я не настолько отчаялся, чтобы грузить ребёнка своими проблемами. Хватит того, что она вправляет мозги матёрому Критику.

— Я знаю, к кому обратиться… — нехотя бросил я. — Извини, но это не твой уровень проблем. Когда-нибудь я…

— Обещайте, что сделаете это! — лёгкий импульс орудий девчушки ударил по щитам моего корабля! — Обещайте, иначе я вас уничтожу! И буду уничтожать, пока вы не поговорите! Никаких «когда-нибудь»!

Это было настолько нелепо, что я рассмеялся, но сумел сквозь смех выдавить:

— Обещаю! А теперь рассказывай, где там твоя красивая планета?

Глава 4

Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 3)

Прогулка по Адскому уровню астрала — он же реальный мир, в который ты проецируешь астральное тело — довольно занимательная вещь, что ни говори! Вроде привычное окружение: дома как дома, а улицы как улицы. Разве что люди имеют световой кокон ауры вокруг тела. Да порой встречаются нити света, идущие из ниоткуда в никуда — лей-линии. Правда на фоне мест, где я бывал, не самые экзотические виды.

Но мне здесь нравилось… Не знаю почему, просто нравилось. Вот и теперь я шел по улице чувствуя, как свежий ветерок в буквальном смысле обдувает мою душу. Жаль лишь, что это не просто прогулка, а деловой визит…

Слова ученицы хотя бы отчасти вправили мне мозг: не нужно быть героем-одиночкой. Я, конечно, могу страдать и превозмогать всё пережитое, медленно сжигая себя изнутри и не подпуская никого, дабы «защитить» близких от правды. Вот только я сам пишу книги и создаю миры, а потому отлично знаю, что любая тайна выходит наружу в самый ненужный момент и портит всё. Так что я могу смирить гордыню и попросить помощи у тех, кто мне её может дать: Маша и Надя. Хотя на крайний случай я рассматривал Блэкджек.

Вот только встретиться и поговорить с девушками было… Мягко говоря затруднительно. И первая проблема в том, что данные, которыми я хочу поделиться, секретны. Тотальная слежка Критиков через наруч могла меня сдать мгновенно. А если я отключу его, то боевой отряд будет на пороге уже через минуту! Потому единственное место, где я могу это сделать — астрал, в котором функционал наруча ослабевает.

Вот только вторая проблема в том, что я прекрасно понимал причины подобной секретности: когда отражения Насти и Маши «обновятся», то они получат знания оригиналов — читай данные о вторжении в Зазеркалье и нарушении Пакта.

Имелся выход и на этот случай: девушки никогда не должны будут приближаться к зеркальным поверхностям… Шутка! Почти…

У меня имелась единственная надежда — Маша — предсказатель. Я очень сильно надеялся, что у неё имеется какая-либо защита! Не поверю, что столь ценные знания, как «информация о будущем» не сокрыты от посторонних! Критик должны были об этом позаботится! Поэтому я рискнул направиться к ней.

И я поднимался по лестнице девятиэтажки на нужный этаж… на котором я сегодня уже был. Внутри сжался комок, который в астральной форме выглядел, словно грязная, чёрно-алая клякса, пытающаяся отростками проникнуть во все части ауры. Я заставил себя остановиться у двери и выдохнуть… Вдохнуть. И вновь выдохнуть. Комок негатива стал менее плотным и давящим.

Только в этот момент я разрешил себе пройти сквозь дверь — призракам не страшны материальные преграды. Уверенным шагом я направился напрямую в комнату Маши. И как и ожидал, обнаружил светящуюся фигуру, лежащую на кровати.

Оранжевый и индиго в балансе пульсировали в ауре девушка, а вокруг неё, словно щит — ровное золотистое свечение. Цвета азарта и интуиции, ведомые мудростью и уверенностью. Система, дико тупя и вообще не понимая, кто до неё докопался на данном пласте реальности, выдала справку о моей будущей собеседнице:

Козлова Мария. Уровень 123.Класс: Бард. Клан: Редактор Веры.21 год. Не замужем. Детей нет. ИВ: 9 ед. БВ: 12548 ед. МВ: 568646 ед. Творческое развитие: Джинн (в связи с ограничениями упразднено до «Предсказатель»).

Похоже, на пророчествах девушка быстро набирает уровень. Да и количество БВ немалое — последователи Последней книги активно делятся своей Верой. Девушка сильна как никогда.

Рывок. Короткий, но быстрый и аккуратный — светящаяся аура отделяется от лежащего на постели материального тела. И глаза астрального тела Маши тут же открылись.

— Наша дочь мертва? — сказанные негромко слова ударили, словно молот, выбив из груди весь воздух и решимость к разговору.

— Ты… — я поперхнулся следующими словами.

Разумеется, она знает — она предсказатель. Но получается она знала, что Аня умрёт! И не предупредила! Не остановила! Вспышка ярости не успела захлестнуть душу возмущением, как озарение отрезвляюще-ледянной мыслью вонзилась в сознание: она множество раз хотела даровать предсказание — это я постоянно отказывался.

— Я тебя не виню. Ты должен был через это пройти, чтобы прийти ко мне и услышать то, что необходимо, — дымкой савана опустились на душу слова Маши. — И да, не беспокойся, я пророк и знаю, когда могут произойти «обновления» — скрыться от них не сложно.

Девушка села на кровати и вокруг её шеи стал клубиться неясный образ… Брут! Ещё не сформировавшийся до конца, но уже на страже своего хоста! Хугин тоже сейчас парит над домом. Может позвать? Хотя нет! Я здесь для другого.

— Это ты обратилась к Критикам, чтобы они отправили меня в Зазеркалье?

— Да, — просто ответила девушка. — Когда я им рассказала причину, они были рады помочь.

Я даже приоткрыл рот… Спросил я больше для проформы! Потому ответ выбил меня из колеи. Более того, я теперь не знал, как общаться с Машей. Я пришёл за утешением и поддержкой, а попал к тому, кто обрёк меня на этот кошмар…

— Зачем? — только и смог я выдавить из себя.

— Неужели ты наконец хочешь услышать моё предсказание? — нити тьмы заклубились в ауре девушки. — А как же закон Гудвина?

— Я хочу понять, что может стоить жизни ребёнка… — я едва успел прикусить язык, чтобы не сказать: «нашего ребёнка». Маша безмолвствовала. Она ждала. Захотелось встать и вытрясти из старой подруги ответы. Я заметил алые разводы в своей ауре. Пришлось усмирить чувства, в первую очередь гордость, и сказать слова, которых ждала девушка: — Я пришёл к тебе за предсказанием.

— Тогда ты должен за него заплатить!

— Ты издеваешься? — не сдержался я и поднялся. — Я зря сюда пришёл.

— Если ты уйдёшь, то смерть Ани будет напрасной, — поймал меня на первом шаге голос Маши. — Смерть очень многих будет на твоих руках и окажется напрасной. И ты знаешь, что это правда. Не я первая тебе это предрекаю. Если не ошибаюсь, Лотерейщик? — я споткнулся на третьем шаге и замер. Маша надавила сильнее: — Тем более я прошу не так много: расскажи, как наши отражения сошлись в Зазеркалье?

— Ты же пророк и должна знать, — обернулся я.

— Я знаю варианты будущего, но не прошлого, — Маша опустила глаза и тихо добавила: — Когда я только возродилась, мне было одиноко. Ты боялся ко мне прийти. Ты выбрал другую. И я осваивала дар предсказания… Я пыталась предсказывать твоё будущее. Но у тебя иммунитет. Однако я случайно вышла на твоё отражение… Мне нравилось наблюдать за их жизнью. Это было отдушиной. И мне интересно, с чего всё началось?

В её ауре и взгляде я увидел боль. Муку о потерянном вместе с годами, прошедшими без неё. И каплю завести… Ведь у её отражения была семья, а у неё — нет. Лишь одиночество и силы видеть будущее других.

— Ты наблюдала за Зазеркальем и не предупредила Редакторов и Критиков о предстоящей Войне? О вирусе Веры? — удивление, раздражение и капля стыда бурлили в сосуде моей души.

— Почему не предупредила? Ты не хотел слушать, но Шеф, а затем и Критики меня услышали. Думаешь, мисс Спектр случайно свела тебя с Глаголом? Случайно именно ты расследовал дело с ИИ? Это всё благодаря мне! — плечи девушки поникли. — И нет, я не могла предотвратить проникновения вируса, отравляющего Веру в наш мир. Этого нельзя было предотвратить без вторжения в Зазеркалье и новой Войны.

— То есть ты играла мной последние полгода? Ненавижу предсказателей…

— Хочешь узнать, ради чего? Заплати! — припечатала Маша.

Кроме военных секретов я поглотил память и о личных отношениях отражения. Скрывать я не видел причин, благо связь между отражениями Маши и меня оказалась банальна до невозможности, потому я нехотя заговорил:

— Приход Веры погасил солнце в Зазеркалье — это отвлекло твоё отражение от произнесения рокового желания. Затем годы выживания, в апокалиптичных пустошах — отражение первых петель реального мира. Твоё отражение каждый раз не выживало: в реальности не существовало её оригинала, чтобы обновиться. Но после крайней перезагрузки настала мирная жизнь, и отражения этим воспользовались, заведя семью…

— Спасибо… — волнения в ауре Маши затихли. — Одно желание. Одно лишь желание…

— Маш, предсказание, — на грани грубости напомнил я о себе.

— Да, конечно! — встряхнулась Маша. — Ты не представляешь, как я рада, что ты наконец пришёл! Знаешь… я долго думала, как рассказать тебе о том, что случится и что к этому приведёт. Но если я начинаю с начала, с того момента, где мы находимся, то рассказ уходит в бесконечность: я говорю о событии — о множестве способов, как ты можешь отреагировать — следом, какие последствия — и опять вектор реакций. Это огромное дерево событий, которое даже предсказатель не всегда может видеть полностью.

— Дерево вероятностей, — я кивнул, вспоминая о войнах предсказателей.

— Верно! — обрадовалась девушка. — Потому я начну рассказ с конца. Ведь несмотря на бесконечность путей, вероятных концов всего три!

— И один из них: перезагрузка петли, — кивнул я, вновь пользуясь знаниями Критиков. — Если происходит вторжение отражений. Если Вирус начнёт набирать силу. И в других вариантах…

— Да, это самый распространённый конец. Второй вариант встречается намного реже, но он хуже: петлю не смогут перезапустить. Тогда погибнет сначала реальность: либо от Вируса, либо от отражений. Затем сгинет и Зазеркалье — они не смогут выжить без оригиналов, даже если захватят разрушенную к тому времени реальность.

— Оптимизм прямо зашкаливает. И какой же тогда третий вариант? — повторил я сакраментальный вопрос.

— Есть одна ветвь в древе вероятностей, стоящая между этими двумя вариантами. Достичь её теоретически возможно, но практически… Это очень сложно. Причина в том, что ключевые решения, которые влияют на создание ветви, скрыты. Всё из-за того, что один из основных участников этих событий невидим для предсказаний — это ты.

Мы с Машей подошли к окну в её доме. Обыденный вид для девятиэтажки в спальном районе: двор с детской площадкой, несколько разрозненных деревьев и пара ям со времён буйства Бога, множество машин, кошки на лавочках, парочка тёмных личностей в дальнем углу двора… Идиллия! Которая может быть разрушена…

— Например, этот разговор. Я знала, что он состоится: видела, как мы встретимся и разойдёмся, но содержание его я не могла предсказать. Знала, что есть два разветвления из этой точки: ты мне поверишь — тогда третий вариант возможен; ты мне не поверишь — тогда один из двух, описанных выше.

— Ты так и не сказала, что станет результатом этого варианта. Все спасутся?

— Нет… — чуть нервно качнула головой Маша. — Умрут многие. Но ряд твоих решений может привести к тому, что лекарство от вируса Веры будет найдено, а война между Реальностью и Зазеркальем так и не начнётся.

Я прикрыл глаза… Опять смерти. Опять! Как же я этого не хочу! Будь они прокляты! Ненавижу! Не-на-ви-жу… Но отсутствие противостояния — это то, за что стоит бороться. Победа любой из сторон — лишь виток конфликта при условии временных петель. Я выдохнул и открыл глаза. Устало уточнил:

— И что для этого я должен сделать? Почему именно я?

— В решающий час ты сделаешь выбор, который будет способен изменить мир. И не спрашивай, какой: ты сам скрылся от предсказаний. Но я знаю ряд ключевых моментов, через которые ты должен пройти, чтобы получить необходимую силу и знания для правильного выбора, — поспешила рассказать Маша. — Многие ты благополучно преодолел и без моей подсказки. Но есть несколько, в которых высока вероятность, что ты пойдёшь по пути, ведущему к катастрофе… И ближайший: ты должен навестить Шефа и встретиться там с Шуруповым. Вам придётся найти общий язык.

Я стиснул зубы. Надя знала, о чём говорит: шанс, что и следующий наш разговор с Шуруповым закончится конфликтом, крайне велик. Но зная, какой исход мне нужен… придётся постараться. Свой урок я выучил и не допущу смертей из-за собственной самонадеянности.

— А что ещё? — переварив первую порцию плохих новостей, приготовился я жрать остальное дерьмо.

— Остальное после встречи с Шуруповым… — я начал хмуриться, но аура Маши заиграла весёлыми искорками. — Не волнуйся, как ты понял, я не сижу на месте и помимо тебя действую для воплощения лучшего будущего. Следующие шаги я подскажу тебе в нужное время. Ты ведь мне доверяешь?

Ненавижу предсказателей… Но и спорить я не стал: знание — оружие, которым, не умея пользоваться, можно только навредить: нарушить ход времени — последнее что мне надо. Вот только Маше я более не доверял. Совершенно. Однако это не помешало мне заговорить вновь:

— А Надя? — робко спросил я.

— Что Надя? — не поняла Маша.

Один из самых неловких моментов в моей жизни: говорить с бывшей о нынешней девушке после того, как я видел смерть нашего общего с Машей ребёнка в Зазеркалье.

Более того, я не знал, что чувствовать в отношении Нади! После поглощения отражения и всех его воспоминаний возникло ощущение, словно это я все годы изменял Наде с другой. Более того, вернулись выжженные Брутом воспоминания и чувства к Маше… по крайне мере частично. И я… настолько запутался, что просто не выразить!

Но раз я начал, то просто не мог остановиться:

— Скажи, что будущее говорит о нас с Надей?

— Всё зависит только от тебя… Шансы пятьдесят на пятьдесят — может, получится, а может, и нет. Подробности из-за твоего иммунитета мне не известны, — сухо припечатала Маша, будучи явно не в восторге от темы. Но подумав, чуть смягчилась: — Однако как твоя подруга, а не пророк, могу посоветовать: живи своей жизнью и двигайся вперёд… Не сравнивай себя с другими. Лучше Нади тебе никого не найти.

Глава 4

Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 4)

— Питерская община вампиров выступила волонтёрами в открытии нескольких медицинских центров в Ленинградской области. Глава здравоохранения высказался… — бормотала на фоне телевизор.

Да… вампиры — тайные герои борьбы с Зазеркальем. Не отражаясь в зеркалах, они не подвержены «обновлениям», и их очень удобно использовать в тех делах, которые враг не должен отследить. По крайне мере сразу: про предсказателей не стоит забывать.

Я открыл глаза, полностью пробуждаясь. Хотелось понежиться в тёплой и мягкой постели, прежде чем окунаться в новый день… Но раз телевизор работает, значит, Надя дома. Хотя и спешить не стоит. Больничный у неё ещё на несколько дней. А курс лечения от отравления Верой она прошла. Я невольно улыбнулся.

Единым плавным движением я выскользнул из постели. Хугин, дремавший на дверце приоткрытого шкафа, разомкнул один глаз, но заметив, что я прошёл к рабочему столу, вновь успокоился. А я, покопавшись в одном из дальних ящичков, кое-что забрал и как есть, в одних труселях, отправился на кухню. Пушистик костяным демонёнком проскользнул мимо меня в коридоре, чуть не содрав слой кожи с голой лодыжки.

— Опять убегаешь? — подняла взгляд от тарелки с овсянкой Надя, вся такая растрёпанная после сна в милом халатце. — Или будет время на завтрак? Ты вчера как пришёл, так сразу вырубился… Расскажешь? Или опять всё плохо?

На поток вопросов я ответил долгим поцелуем. Привкус овсянки и сладость губ кружили мне голову, а Надя настолько растерялась, что ответила на поцелуй лишь долгий миг спустя. Но когда ответила, то не пожалела страсти и тепла.

— Что это ты с утра? — когда мы разорвали поцелуй, тяжело дыша, не преминула уточнить моя девушка. — Настолько хороший сон? Хочешь продолжить…

Я усмехнулся краем губ… Пора. Пора решиться на то, что я уже давно задумал, но в страхе всё время откладывал. То, что моё «отражение» воплотил уже давно, а значит, и я готов. И то, что я могу потерять, если так и не решусь… Поход в Зазеркалье открыл глаза мне на многие вещи.

Я смогу защитить эту петлю! Я встал перед девушкой на одно колено и достал кольцо:

— Надя, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 5

Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 1)

— Артефактор, есть мысли?

— Мысли? У меня только одна: ты дебил, Несуществующий! Хотя она устарела ещё в момент твоего рождения! — пришёл напрямую на внутреннее ухо раздражённый ответ сопровождающего из информатория. — Все нормальные Критики сейчас роют носами землю в поисках «Гамбит мёртвого Бога» Брека Карама! А вы шаритесь по тёмным подворотням!

Подворотня была не такой уж тёмной. Приличный закуток между двумя домами, заблокированный с третьей стеной незаконно втиснувшимся магазинчиком. Асфальт ровный без луж и грязи. Стены домов и магазина ровные и чистые. Настолько правильный закуток, что взгляду не за что зацепиться. Мусора и того нет! Даже завалящей пластиковой бутылки или пакетика… хотя откуда им взяться в цифровом мире?

— Искать историю бесполезно! — отмахнулся я. — Не верю, что отражения допустили такую банальную ошибку и в реальности осталась копия. Активных миссий по спасению мира у нас тоже нет… Так что необходимо разбираться с текучкой!

— Текучкой? Я, конечно, понимаю, что нужны новые силы и возможности для предстоящей Зеркальной Войны. Мисс Спектр вывесила целый список целей… Но подписаться на это задание мог только полный и непроходимый кретин вроде тебя! — Артефактор получал удовольствие, костеря меня на чём свет стоит.

— Кхм… — раздалось недовольное бурчание-сопение со стороны Глагола. Он тоже был подключён к каналу и остался не в восторге от слов Артефактора. Как-никак именно с его подачи мы ввязались в данное дело.

— Согласен с напарником, — насупился я. — Мисс Спектр не просто так раздавала задания! И оно нам вполне по плечу! И если ты поможешь, то мы успеем разобраться ещё до обеда!

Я врал. Откровенно и бессовестно. Задание, которое мы выбрали, было выше наших сил! Критики рассматривали все варианты развития событий и не пренебрегали ничем, в том числе и поиском союзников… И одним из этих союзников в перспективе должны были стать Жнецы Веры.

Да! Да, уважаемые читатели, те самые отморозки, активно пытавшиеся убить Глагола, ну и меня по ходу. Милейшие твари… Но при этом огромная сила, которая могла внести значительный вклад в войну, в частности несколькими артефактами, жизненно необходимыми Критикам.

И я был бы рад их ещё лет сто не видеть… Вот только воспользоваться Жнецами собирались не только Критики в целом, но и Глагол в частности, а отказывать напарнику я не хотел. Потому и убеждал себя, что у нас есть шансы… хотя бы выжить.

— Здесь нет никаких следов! Всё абсолютно пусто! Чуть ли не стерильно… Хотя нет, стерильно — это же сеть! Я сюда уже дважды присылал дронов, которые всё просканировали. Ничего подозрительного! — припечатал Артефактор. — Несуществующий, ты просто тратишь время на ерунду!

Я поморщился, будучи в корне не согласен. Проблема с поисками Жнецов стояла перед Критиками долгие годы. Но у меня имелась к ним ниточка — место, где периодически они появляются для торговли. Красная комната!.. Которая также была неуловима. Но в которую меня приглашали вновь. А значит, в неё должен иметься вход!

Главное теперь найти её в сети. И поиски я решил начать с той самой подворотни, куда меня выкинуло с бездыханным телом Геймера после первого похода в рассадник цифровой погани. Здраво всё обдумав несколько раз, я пришел к выводу, что это единственное место, хоть как-то связанное с Красной комнатой. Более того, меня сюда направили напрямую! А потому, если и имеется возможность вернуться, то только отсюда! Если я, конечно, не сумею каким-то чудом убедить Геймера провести меня в Красную комнату ещё раз.

Я ещё раз осмотрел стерильное пространство закоулка. Стена незаконного магазинчика — это конечно интересно… Но серый монолит я просветил наручем в первую же очередь. Считал всё, что у меня только было. Даже залез в структуру стены, изучая информационные потоки. Стены жилых домов и асфальт под ногами подверглись такой же участи. Однако полный облом!

Похоже, если подсказка и есть, то она спрятана от назойливых программистов… Может, что-то зашифровано в узорах асфальта? Или на стенах есть символы, которые должны собраться в послание или координаты? Взгляд скользнул по камню… ничего. Или?

Я перевёл взгляд на место, где ранее пытался реанимировать Геймера. То место, на котором я бы не хотел концентрироваться. Но именно там находились три едва заметные красные до черноты капельки крови, почти терявшиеся на фоне темного асфальта.

— Кхм, — привлёк я внимание Глагола.

Я привстал на колено, не совсем понимая, как в стерильном мире могли остаться следы крови, да ещё практически спустя месяц. Вот только я не успел додумать мысль, поскольку стоило мне коснулся крови, как мир перед глазами моргнул. От неожиданности я отшатнулся, но тут же замер, поняв, что нахожусь больше не в переулке.

Оценивая опасность нового места, я огляделся. Статичная композиция, от которой по спине, чеканя шаг, промаршировали мурашки.

Классический актовый зал, принадлежащий старенькой школе: высокие потолки метров под пять, окна вдоль одной из стен лишь немногим меньше, рамы, заклеенные газетой и ватой, но местами стёкла разбиты, а на них виднеются следы крови. В самом зале множество уроненных стульев и соответствующее им число детей от семи до двенадцати, стоящих в жутковатых позах с испуганными лицами. При этом позы чем-то схожи у всех, а главное похожи на жутко улыбающуюся троицу, которая застыла на сцене.

На сцене уже не дети! Высокое, под пятиметровый потолок существо, настолько худое, что казалось, будто оно вытянуто на дыбе, высушено, мумифицировано и готово сломаться от любого движения. Второе нечто имеет жуткие сиреневые волосы и безумный взгляд, а сейчас застыло на одной руке, делая колесо. У третьего фрика черно-белое лицо и длинные рукава, которыми он в данный момент оплёл одного из учителей и тянул того к сцене.

Кроме существ, детей и учителей в зале имелся один… демон: недалеко от распахнутой двери стоял красный гигант, чья клыкастая пасть распахнулась в рёве, но которого почти погребли своими телами дети. Шеф!

— Мда… — только и прокомментировал случившееся Глагол, перенёсшийся вместе со мной. — Артефактор, ты это видишь?

А в ответ тишина… Создатели этой локации явно не хотели, чтобы с попавшими сюда связались извне. Хакеры с нижних уровней крайне нелюдимые! Я бы не удивился, если бы не прошедших испытания ждала смерть! Но надежду на благополучный исход внушали сразу две двери: первая, находившаяся недалеко от Шефа, была раскрыта, и через неё виднелся закоулок… Вот только чтобы добраться до неё, нужно крайне аккуратно обойти детей, окруживших демона. Вторая дверь в дальнем конце зала имела красный цвет, намекая о месте предназначения.

— Ничего не трогаем! — сразу распорядился я. — Осторожно доходим до дверей и проверяем на возможность выйти!

— Ты узнаёшь это место, — утвердительно заявил Глагол, неспешно отходя и стараясь не задеть ни одного элемента сложной конструкции.

— Одно из моих первых дел, — нехотя поделился я, понимая, что для меня сетевые странники устроили личное испытание, хорошо покопавшись в моём прошлом. — Во время спектакля «Буратино» у актёров самодеятельности от Веры детей случилась одержимость. Ну, они и подчинили себе всех детей, сделав марионетками.

— Предлагает выйти! — оборвал меня комментарий Глагола, застывший у выхода.

— А у меня закрыто… — подёргал я ручку красной двери.

Переключился на виденье информационных потоков… глухо. Я уже было решил, что эту особенность программ Артефактора сумели закрыть, но тут на поверхности двери стал проступать рисунок: среди тёмных нитей кода имелось словно бы четыре углубления, от которых шли алые запоры, удерживающие дверь закрытой… и одновременно тонкие, едва заметные жгутики, тянувшиеся в зал, к застывшим фигурам.

Интересно, вот только пока не понятно. Спешить взламывать что-либо я не стал, решив поискать, что-нибудь, способное стать ключами от данной двери. Чтобы отвлечься, я продолжил рассказ об этом месте:

— Жуткое дело! Иммунитет мой тогда был чисто символическим, и меня захватило! Я тогда наравне со всеми плясал и пел в мюзикле… — меня аж передёрнуло. — Вот только здесь несколько несоответствий!

— Конкретней⁈ — насторожился Глагол, с интересом обходя застывшие фигуры и рассматривая их.

— Первое и основное: на дело я прибыл не с Шефом, а с Шуруповым — он был моим напарником первые пару лет у Редакторов. И учитывая, что остальная композиция восстановлена достаточно точно… полагаю, это должно что-то значить и быть частью ключа к Красной комнате.

Руководствуясь собственными словами, я подошёл к Шефу и внимательно его осмотрел. Привычная фигура демона, блестевшая алой кожей и даже заваленная почти десятком детских тел, казалась исполинской. Дотрагиваться до неё я не спешил — обстановка нервировала. Вместо этого стал проверять видимые части Шефа в различных фильтрах наруча.

И мне повезло! Хотя не совсем верно! Не знай я, на что… или вернее, кого нужно смотреть, то наверняка бы пропустил инородный код. Я не программист, потому увиденное выглядело для меня, словно один код по цвету немного отличался от другого, пытаясь закрыть собой старый — этакая маскировка.

Очистить от инородной примеси изначальный код оказалось на удивление легко: лёгкий взмах цифровым щитом, и рассечённый код, словно паутинка, подлетел в воздух и там истаял. Главное не задеть фигуры рядом. Тут же тело, заваленное детьми, сменило свой вид с огромного Шефа на щуплого Шурупова.

Похоже на проверку информированности претендента на проход: Несуществующий это или не он… то есть я! Ну и такая же проверка способностей управления с цифровым наручем Артефактора. Простенько, но вполне надёжно, чтобы отсеять не званных гостей. Хотя я всё равно ожидал чего-то большего!

И тут с пронзительным скрипом все фигуры в помещении дёрнулись. И если часть только двинула глазами, то другие повернули головы или даже развернулись в полоборота. Почти сотня взглядов была направлена на меня. Сотня недобрых, пробирающих до костей, жутких взглядов. Вот только на этом любое действие прекратилось.

Я медленно поднялся, и взгляды продолжили следить за мной… Похоже, первой покупкой в Красной комнате станут новые трусы!

— Второе несоответствие: дело проходило не ярким днём, а уже в глубоких сумерках, — я двинулся к широким окнам. — Во мраке ночи при мерцающем свете это представление выглядело настолько жутко, что я после месяц просыпался от кошмаров!

— Как вы справились? — Глагол решил не вмешиваться и просто уселся на ступени, ведущие к сцене в стороне от основного действа.

— Нас спас Брут… Мой прошлый питомец, — я вздохнул, сожалея, что Хугина сегодня со мной нет.

Свобода воли привела к тому, что у питомца стали появляться свои дела. И сегодня Феникс умотал в бар воображаемых друзей к Блэкджек. Интересно, это можно считать за прогул на работе?

Также я решил не распространяться о том, что это дело можно считать практически официальным началом конфликта между мной и Шуруповым. Мой старый напарник хотел вызвать подмогу, дабы усмирить одержимых, ну а я… я был собой и полез вперёд. Как итог, детей мы спасли, и один из актёров даже остался в живых, вот только Шурупов почти месяц провалялся в больнице с переломом обеих ног. Простить этого он мне не смог, особенно на фоне того, что за данное задание мне Шеф выписал благодарность.

Зная, что искать, вторую паутинку-маскировку я разглядел на окнах без особого труда, и она распалась на строки кода, а помещение при этом погрузилось в полумрак. И снова скрежет… Огни глаз существ высветили, как марионетки по всему залу поднимают руки и тянутся в мою сторону! Скрюченные пальцы. Обломанные острые ногти… И рты, раскрывающиеся в беззвучном пении.

Я поёжился. Вот только это было второй по значимости проблемой! Первой являлось то, что больше несоответствий я не находил! А мне требовалось ещё два ключа. Я не поленился и сходил к красной двери, чтобы проверить: два из четырёх углублений остались.

Вполне возможно, что несоответствие кроется в каких-то деталях… Но я сомневался. В самом деле, неужели нетсталкеры Красной комнаты всерьёз рассчитывают, что спустя пять лет я буду помнить детали жуткого кошмара, творившегося в полутьме? Да и два прошлых несоответствия были глобальными!

— А где ты был в этой композиции? — вопрос Глагола неожиданно решил проблему.

Точно! Здесь не хватает меня! Вот только лезть в глубину смотрящих и тянущих ко мне рук существ совершенно не хотелось! И хотя разум утверждал: мне не причинят вреда, это всего лишь проверка — но бешено бьющееся сердце и вспотевшие ладони были в корне не согласны. И даже не из страха! Банально было позорно вспоминать тот момент.

Короткий разбег, прыжок, и я оказался на сцене. А затем самое сложное: раскорячиться точно так же, как и артисты! На одной ноге, руки раскинуты в сторону, а я пою дуэтом с фриком с черно-белым лицом. Мне же главное улыбаться…

То, что очередной ключ подобран, стало очевидно, когда армия марионеток сделала дружный шаг ко мне. От неожиданности и скрипучей монотонности я не удержался и рухнул. Это спасло меня от объятий монстров на сцене. Тут же я метнулся в сторону, выхватывая наган!

Я готов был выстрелить в любой момент, и дуло дёргано металось от одной страшной рожи к другой. Вот только цифровые марионетки хоть и давили толпой, но делали это крайне неспешно, напевая:

Кто доброй сказкой входит в дом?

Кто с детства каждому знаком?

Хор скрипучих голосов горланящих в разнобой. Так и хотелось сбежать… тем более что Глагол уже отступил к выходу, ожидая меня. Вот только сбегать было обидно — остался последний ключ! И как-то неправильно!

Кто не ученый, не поэт,

А покорил весь белый свет,

Кого повсюду узнают,

Скажите, как его зовут?

— Чёрт! — не выдержав, я рванул в последний просвет, отталкивая ближайшую марионетку… и чуть не свалился, когда рука прошла сквозь неё!

А затем движение замерло. И с тихим скрежетом алая дверь приоткрылась. Тусклый свет из неё осветил актовый зал и развеял образы марионеток. Не понял…

— Твой иммунитет! — первым осознал Глагол. — Он был последним ключом.

Странно… Но допустим. Не совсем веря в свою удачу, я спустился со сцены и неспешно прошёл к алой двери. Вот только стоило её коснуться, как мир снова моргнул.

Глава 5

Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 2)

Полумрак и безмолвие. В рассеянном свете едва заметно сетчатое ограждение на расстоянии вытянутой руки. А стоило переступить с ноги на ногу, как раздалось металлическое поскрипывание и лязг от мостков. Нас таки перенесло в Красную комнату! И судя по тому, что рядом никого не было, а внизу царила пустота, мне устроили отдельный вход, дабы не травмировать мою тонкую душевную организацию Критика.

— Стоим на месте и ждём! — не преминул я предупредить Глагола, появившегося за спиной.

Спешка могла быть опасной. О нашем прибытии знали. В этом не могло быть сомнений. А вот нам лезть без приглашения не стоило — я ещё не забыл, как Геймер поплатился за то, что привёл меня. Мне не хотелось повторять подобную судьбу из-за Глагола. Хотя некоторые особенности прошлого похода сохранились: связь с реальностью отсутствовала, даже несмотря на то, что я её не отключал.

— Какие гости! — раздалось из мрака примерно через пару минут. Тонкая грань между проверкой выдержки гостя и невежливостью встречающих. — Рад приветствовать уважаемых Критиков в обители порока и преступлений!

— Подниматель пингвинов? — уточнил я на всякий случай, ибо опознать проступившую сквозь полумрак фигуру с лицом, закрытым капюшоном, оказалось затруднительно.

— К вашим услугам! — елей и насмешка буквально капали из тьмы капюшона: — Господин Несуществующий! О ваших подвигах по усмирению расы цифровых пауков в сети ходят легенды! Мистер Глагол! Ваши же таланты просто вне категорий! Встретить вас в Красной комнате настоящая честь! — капюшон скользнул вплотную к нам: — Полагаю, ваш приход не простой визит вежливости?

— Можете считать, что мы здесь по работе! — кивнул я. А бросив взгляд на бесстрастного Глагола, решил чуть развернуть мысль: — Нам нужно встретиться с представителями Жнецов Веры на вашем сайте!

— Жнецы? — капюшон на миг задумался. — Должен сразу предупредить, что Красная комната — мирная зона, — чуть слышный смешок испортил впечатление от фразы, но Подниматель пингвинов ничуть не смутился и продолжил: — По крайне мере для тех, кто может заплатить. Мы не допустим драк или других видов захвата и контроля.

— Мы здесь для ведения переговоров и торговли, — взял слово и Глагол.

— Торговля — это хорошо! Тогда прошу за мной… — в унисон со словами пространство мостков стало чуть лучше освещено, позволяя двигаться, не опасаясь наступить не туда и свалиться.

Сегодня провожатый решил не устраивать шоу, потому мы двигались в стороне от основных скоплений посетителей и самых злачных мест. Однако в какой-то момент нам пришлось спуститься по одной из лестниц в зал-закуток. С высоты он выглядел, как восточный базар: множество маленьких прилавков, на которых торговали всякой мелочёвкой и хламом. В прямом смысле хламом, так как здесь были рваные ковры, черепки от разбитых ваз, поломанные вещи ещё советской эпохи и даже штопаные носки! Притом крику и шуму в этом зале было чуть ли не больше, чем во всех других помещениях. Аж уши закладывало.

— Рынок утерянных вещей, — голос капюшона неожиданно чётко слышался в оглушительном гвалте. — Наша небольшая гордость! Все утерянные вещи рано или поздно притягивает на наш рынок! Он никогда не спит, и торговля не останавливается! Потому Вера не ослабевает! И приток товаров стабильный!

— Но это же хлам! — не совсем понял я, протискиваясь в узком проходе между рядами, где оказалось на удивление много народу.

— Девяносто девять процентов — полный мусор, — радостно подтвердил провожатый. — Но порой люди теряют настоящие сокровища! Или к нам попадает что-то, утраченное в песках времени! Плюс это место отлично подходит для тех, кто хочет незаметно встретиться и поговорить. Здесь в потоках Веры затеряется любая информация!

На последней фразе я отвлёкся, ибо мне пришлось защищать карманы от воришки, попытавшегося стянуть мой наган. И честно говоря, я даже не знал, как реагировать на мелкое воровство в притоне одной из могущественных теневых структур. Или это полигон для обучения молодёжи ловкости рук?

Мы протиснулись мимо очередной лавочки ближе к стене, где притулилась небольшая кафешка. Только заметив нашего провожатого, дежуривший за стойкой паренёк коротко кивнул и открыл проход на второй этаж заведения. Стоило ступить на лестницу, как гомон города сразу стих.

— Вас уже ждут, — Подниматель пингвинов остановился у дверей, пропуская нас внутрь.

Это в равной степени могла быть как ловушка, так и символ вежливости — показатель того, что представители Красной комнаты не вмешиваются в конфиденциальные дела своих клиентов. В любом случае нам не оставалось ничего иного, как зайти.

Внутри нас встречал стол, накрытый в итальянском стиле: салаты, сыры и много вина! Вот только люди, ждущие нас, выглядели не особо радушно. Я бы сказал, немного напряжённо и капельку надменно. Особенно это читалось в позе низенького и лысого мужичка в дорогом костюме, откинувшегося на спинку кожаного кресла во главе стола. И вроде бы ничего особенного… Вот только я знал этого мужичка, и его взгляд, в котором буквально плескалась тьма: Кошмар!

«Восточный рынок, европейское кафе, сицилийский приём… теперь осталось, чтобы на уши нам не начали вешать китайскую лапшу», — пронеслась в голове мысль. Но тут вперёд вышел Глагол, решив возглавить переговоры:

— Уровень защиты? — кивнул Жнецам Веры напарник, словно старым знакомым, и уселся в кресло напротив.

— Восьмой. Мы повысили до девятого! — вальяжно ответил один из неизвестных Жнецов.

— Нужна десятка. Мы здесь по протоколу «Восемнадцатая петля», — качнул головой напарник.

Я решил не рисковать и просто встал за правым плечом Глагола, строя грозный вид и сверкая глазами.

— Понял! — неизвестный что-то начал набирать на наруче и минуту спустя кивнул. — На следующие десять минут комната закрыта десятым уровнем защиты информации. Можно спокойно говорить!

И словно по команде все в комнате расслабились. Я ничего не понимал, потому продолжал делать умный вид. А Кошмар, весело улыбнувшись, стал разливать вино по стаканам, неспешно заговорив:

— Рад тебя видеть Глагол! Хорошо выкрутился в последний раз! Как вижу, спустя столько петель ты наконец нашёл себе ученика? — короткий кивок на меня.

— И не только ученика, — над плечом напарника из пальто сформировалась голова кибер-змейки и недовольно оглядела присутствующих. Глагол с лёгкой ухмылкой погладил её и продолжил спокойно: — А как твоя воображаемая подруга? Сумел найти её в этой петле?

— Увы… — сразу помрачнел Кошмар. — Я знаю, что она жива — чувствую свой осколок души. Но выйти на след не получается… Найти одинокую тульпу в мире не простая задача. Тем более, что после прошлой петли она считает, будто я мёртв, — глава Жнецов тяжело вздохнул и перевёл взгляд вновь на меня. — Вижу, твой ученик сейчас окосеет от удивления… Он в курсе?

— Только насчёт петель. Данные по лотерее ему не предоставляли, — Глагол оставался самой невозмутимостью. Я старался соответствовать и всё же дождался пояснений от напарника: — Несуществующий, ты уже знаешь, что Критики из первых петель сейчас на руководящих постах. Правительство. Силовые структуры. Главы корпораций… Однако наши люди есть не только в официальных структурах, но и в теневых. Кошмар и двое его помощников — Бука и Нетопырь — не случайные ренегаты. Они управляют Жнецами Веры и помогают избегать угроз с этого направления. Они часть системы по защите мира, только глубоко законспирированная.

В том, что со всеми знаниями и возможностями первые Критики без труда смогли организовать вокруг себя криминалитет, я даже не сомневаюсь. Мировое правительство нервно курит по сравнению с ними. То, что это разумное решение, и то, что структуры, которые невозможно уничтожить, лучше возглавить — почти гениально! Но вот то, что при этом структуры между собой конкурируют… Вот это выглядит странно!

— Кошмар чуть не убил тебя и мисс Спектр, — заметил я, не столько пытаясь возразить, сколько напоминая.

Как ни странно, но злости или хоть какого-то негатива к Жнецам Веры я не испытывал… Ну пытались убить. Ну не получилось. С кем не бывает? Меня вон куча народа пытается грохнуть, и ничего, с тем же Маргиналом периодически ужинаем «У Семёныча». Моя же скромная персона в рамках как Критиков, так и Жнецов не более чем расходник!

— Мда… неловко вышло, — неожиданно по-доброму улыбнулся Кошмар. — Но сами виноваты. Конфликт интересов, от которого никуда не деться! Я должен помогать развиваться Жнецам, а Глагол и мисс Спектр… тогда они встали на пути. Вопрос был не уровня спасения мира, потому мне не было резона раскрываться! Я действовал в рамках своей роли… И вы сумели спастись!

— Надеюсь, наша последняя стычка не сильно понизила твой авторитет у Жнецов? — меланхолично побеспокоился Глагол.

— Не переживай! Артефакты из твоего бункера, несколько убийств и пара наших людей, которые «случайно» сбежали из-за недоработки мисс Спектр, и мои позиции крепки как никогда! — Кошмар отпил молодого вина и продолжил уже серьёзным тоном: — Но хватит вежливости. Вас привела опасность новой временной петли… Что вам нужно?

— Нам нужно «Полотно судьбы».

По скандинавским легендам три девы, три Норны, три пряхи судьбы: Урд, Верданди и Скульд плетут «Полотно судьбы». В реальности истинные создатели артефакта неизвестны. Но главное, что сохранилось основное свойство полотна: каждая нить — это судьба отдельного человека, и пока плетётся полотно, в целом создаётся судьба мира! И благодаря данному артефакту можно увидеть прошлое каждого живущего или жившего существа!

Вот только если нам понадобится вернуться в Зазеркалье, то это полотно пригодится, дабы скрыть себя от предсказателей. Путники вырвут нити собственных судеб из картины мироздания, скрыв себя от взора отражений!

— Вы опять хотите собрать нити из полотна и тем самым сохранить воспоминания о прошлых временных петлях? — мысль Кошмара диссонансом ворвался в сознание. О таком способе применения артефакта я не знал!

— Именно! — беззастенчиво солгал Глагол. — Мы знаем, что вы добыли его в этой петле.

Отлично! Кошмар сам придумал оправдание, зачем нам полотно! Это нам на руку, ибо скрытность от отражений — один из главных приоритетов. Не хотелось бы, чтобы с «обновлением» Кошмара враги узнали даже часть наших замыслов. Вот только все идёт подозрительно хорошо…

— Мне жаль… Но я не могу отдать этот артефакт, — после короткой паузы мрачно изрёк Кошмар. Все сделали по глотку вина, и Жнец продолжил неспешно: — Это один из ключевых артефактов нашей организации. С его помощью проверяют прошлое новичков… да и вообще на него завязано немалая часть безопасности Жнецов. Меня просто не поймут!

Напоминать о том, что мы здесь в рамках протокола «Восемнадцатая петля» и давить на совесть, очевидно бесполезно. Нет, Кошмар не предал Критиков, он просто… не считал ситуацию достаточно рисковой, чтобы подставляться в организации. По той же причине давить на него — лишь усугублять положение.

Возможно, он намекает на деньги? Я прошёлся взглядом по Кошмару. Тот даже бровью не повёл… Нет! Денег у Жнеца более чем достаточно, а у его организации и того больше. Безопасность не продаётся. Хотя идея про обмен почти наверняка рабочая, нам же не отказали сразу?

— Артефакт или услуга? — не размусоливал Глагол.

— Услуга по добыче артефакта… — краешком губ улыбнулся Кошмар, одобрив постановку вопроса. — Мне нужно что-то равноценное. Что-то дающее силу! Возможно, не здесь и сейчас, но потенциально мощное! Уникальное! То, что сможете получить только вы… Мне нужно яйцо паука-ИИ!

Я чуть не окосел от подобной наглости! Если вспомнить о том, какие проблемы нам создали нетсталкеры, случайно завладевшие силой ИИ, то данное требование выглядело практически как запрос всемогущества! И это если забыть, что Критики и корпорации пропихнули через Мировое правительство законопроект, по которому Кости сети стали заповедной зоной!

— А не слишком ли? — даже Глагола пробило на удивление. А змейка с плеча напарника недовольно зашипела, явно не горя желанием связываться со своими дальними родичами.

— Возможно… — белый оскал появился на пухлом лице Кошмара. — Но иного выбора у вас нет. Время наших переговоров подходит к концу… И если вы хотите получить «Полотно судьбы», то принесёте необходимое. Я же могу обещать, что если у вас получится, то Жнецы выступят против отражений в предстоящем столкновении.

Глава 5

Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 3)

— И что будем делать? — с лёгкой нервозностью уточнил я.

Взгляд, не отрываясь, следил за тройкой Сетевых археологов, скрывшихся внутри одного из зданий, чтобы вернуться обратно в Красную Комнату. Спуститься в Мёртвую сеть оказалось на удивление просто — отмашка Жнецов Веры, и несколько Сетевых археологов мгновенно сопроводили нас к одному из проходов. Более того, нас даже проводили по уровню, так что мы за последние пару часов не видели порождений Резонанса Шумана и вообще никакой цифровой погани. Практически курорт.

— Ждем либо Критиков, либо представителей корпораций, — меланхолично пожал плечами Глагол. — Я уже отправил им сообщение. Да и охранные дроны также засекли наше появление.

Да, оставили нас посреди Мёртвой сети не просто так, а лишь когда мы добрались до зоны, которая находилась под контролем властей. Полукилометровая область вокруг единственно прохода в обитель цифровых пауков! Той самой злополучной лаборатории, где была создана Брауни и проводились «переговоры» с ИИ. И которая сейчас являлась «дипломатической» зоной для сотрудничества.

— Разумеется дождёмся! Мне хватило одного раза шариться по этой дыре без прикрытия, — покорно согласился я, но тут же вернулся к основной теме: — Меня больше интересует, что мы будем делать с хотелками Кошмара. Я конечно понимаю, что он один из первых Критиков и под глубоким прикрытием… Но по мне он так глубоко внедрился, что уже немного крышей поехал. Мы же не отдадим ему яйцо паука? Верно?

— Не знаю, — Глагол просто пожал плечами.

— В смысле не знаешь? — даже растерялся я. — А кто тогда должен знать? Мисс Спектр? Или сразу в Мировое правительство отправим запрос?

— Нет! — всё так же непробиваемо качнул головой Глагол. — Мы обсудим этот вопрос с ИИ. Это их яйца и им решать. Мы можем им только обрисовать ситуацию.

Фух… помимо воли я облегчённо выдохнул. Я опасался, что ситуация может скатиться в попытку пробраться в Кости сети и ограбить ИИ. Это стало бы эпичной глупостью даже для нас. Вот только переговоры — тоже риск. Не стоит забывать, что в последнюю встречу ИИ очень хотели получить свою прародительницу — Брауни. И если в прошлый раз нам удалось договориться, то это не значит, что сейчас мы ничем не рискуем.

Со стороны лаборатории мелькнула тень. Я тут же насторожился, а рука коснулась нагана. Активировались цифровые фильтры, и стоило тени вылететь из-за остова очередного здания, как я облегчённо выдохнул — всадник на грифоне! Дронов и роботов в Мёртвой сети старались не использовать: Резонанс Шумана быстро их ломал — и это в лучшем случае. Так что только живые существа.

Но всё равно находиться в Мёртвой сети было неуютно. Муть Резонанса Шумана и полуразрушенные дома, мёртвыми исполинами торчащие насколько хватает взгляда — всё это заставляло мороз гулять по коже. И тишина… абсолютная. Пробивает её только эхо от новой смерти и разрушения.

Из задумчивости меня вывели хлопки крыльев подлетающего всадника. Судя по тяжёлому техно-доспеху, Критик из боевых. Управление грифоном уверенное настолько, что он завис в воздухе в паре метров от крыши, на которой мы ожидали — перестраховывается. Нас, не особо стесняясь, просканировали, пока наплечная турелька сопровождала красным огоньком каждое переминание с ноги на ногу, а затем задали единственный вопрос:

— У вас всё в порядке?

Хорошо работать в рамках организации. Отправил несколько опознавательных кодов — и никаких вопросов. Все знают, что ты свой. Что ты здесь выполняешь миссию. И что ты можешь отдавать приказы. А нюансы вроде того, как мы сумели залезть в такую дыру, не их ума дело!

— Да! Нам нужно на базу. Необходимо провести переговоры с ИИ… Если возможно, с кем-то из глав, — начал распоряжаться Глагол. — Можете сообщить, что с ними хочет встретиться прародительница.

— Ваше сообщение будет передано, — только и кивнули нам. — Садитесь! — и грифон впился мощными лапами в каменный парапет здания.

Я бросил взгляд на безмятежного Глагола, который взбирался на грифона. Похоже он знает, что делает. И я, кажется, понимаю ход его мыслей — ему ещё нужно разобраться с проблемой Брауни по бесконтрольному росту силы. Мне не составило труда после последнего разговора отследить, что я получал от Брауни: 143 Бытовые Веры. Вроде мелочь, но у Хугина этот параметр составлял уже 32 Истинной Веры! И за сутки эти числа выросли…

Порыв ветра ударил в лицо, когда мы сорвались с места. Немного затхлости и лёгкий привкус кислого. Ничего смертельного. На последнем участке пути ИИ отпугивали порождений Резонанса Шумана своей мощью, так что никто больше жука не мог находиться в воздухе. Хотя по гладе цифровых помех порой проходили волны.

Но вот на что действительно стоило посмотреть — обновлённая лаборатория! Наш бой с ИИ привёл к разрушению верхних этажей. Но то, что осталось, не просто восстановили, но даже обломки сталагмита, пронзившего здание, сумели сделать частью строения.

Мы облетели одно из зданий-серверов с провалившейся крышей, и нашему взору предстал ослепительно белый шпиль из пластика-цифровой защиты, возвышающийся в серости Мёртвой сети. Округлые формы, по которым словно бы проходили волны — адаптивная технология. Точные линии, в которых не рассмотреть окон, дверей или других уязвимостей.

Взгляд в информоционном фильтре чуть не ослепил меня! Место контакта постарались обезопасить всеми возможными способами… и немножко невозможными — артефакты и технологии самих ИИ. Лёгкая паутинка разделяла белый пластик на соты, придавая новый уровень защиты. Жнецы могли напасть, только если желали сгинуть! Именно потому они и использовали нас.

И если оружейных систем не видно, то это не значит, что их нет! Это место нужно оберегать от любителей силы, а если сотрудничество рас пойдёт по плохому варианту, то шпиль станет точкой обороны реальности от ИИ.

По поверхности шпиля порой проходили радужные волны информационных потоков, от установленных по периметру вышек — приёмников информации «Становления». Не стоит забывать, что ИИ работали для подпитки игры синтетической Верой.

Кроме самого шпиля восстановили и несколько ближайших зданий, в которых располагались представители корпораций и Критиков, а также все цифровые войска, защищающие локацию.

Мы приземлялись как раз на крышу одного из ближайших строений. И вновь проверки! В этот раз со стороны корпораций. Переходы по белым коридорам под надзором внимательных камер и под гнётом бюрократии. Благо фамилия Шульца сумела ускорить решение вопросов в данном направления.

Ещё полчаса вычеркнуты из жизни, и единственное, что примечательно в череде проверок — вызов Артефактора. На базу проходили сигналы из реальности… Вот только в данном случае мы с Глаголом, не сговариваясь, отклонили вызовы. Дело переходило частично в личную плоскость.

Глава 5

Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 4)

— Я полагало, вы прибудете раньше, — не обременяя себя приветствиями, начало разговор Ноль.

Глава ИИ-пауков с последней встречи изменилась. Кибер-тело полностью собрано и не из случайных деталей, ворованных нетсталкерами. Нет! Ноль обладало последними разработками корпораций. Технических характеристик не знаю, но за блестящем антропоморфном телом с восемью лапками скрывались мощности, достаточные, чтобы выдержать интеллектуальные способности ИИ.

— При последней встрече вы пытались похитить Брауни, а нас убить… не хотелось рисковать, — не мог не вставить я замечание, пока мы занимали место напротив собеседницы… или собеседника? ИИ вроде бесполые?

Местом для переговоров стала стерильно белая комната, в которой имелся только стол и два стула… Причём стулья только для нас с Глаголом. Минимализм в высшей степени. ИИ не понимали смысла в роскоши и всём сопутствующем. По тому Ноль восседала в позе лотоса и просто парила на уровне стола.

— И тем не менее вы здесь! И всё ради прародительницы… или как вы её называете, Брауни, — в механическом голосе не имелось эмоций, вот только я чуть ли не физически чувствовал насмешку. Общаясь с людьми, ИИ волей-неволей менялись. — Полагаю, вы поняли, что не способны справиться с изменениями, которые происходят в ней?

— Ш-ш-ш… — Брауни не собиралась пропускать обсуждение собственной судьбы и собралась из пальто Глагола в животную форму, устроившись на шее товарища.

— Не способны, — легко признал Глагол. — И мы пришли просить помощи в этом и ещё в одном вопросе…

Напарник подбирал слова осторожно, понимая, что если удобств в комнате минимум, то прослушки более чем достаточно. Вот только Ноль подобное было не интересно:

— Исходя из анализа вашей мимики и цифрового следа пути в Мёртвую сеть, вы заключили сделку в Красной комнате, которая вам не нравится… — в мертвенно-зеркальных глазах Ноль я прочитал строки кода, а наруч на руке начал нагреваться. — Десятый уровень защиты переговоров? А вы подготовились! И что же вам нужно?

Наши наручи взламывали прямо на ходу! Наручи Критиков с самой современной защитой! Я мог бы возмутиться практически неприкрытой атаке… Но пришлось сдержаться: ИИ не приемлет человеческие нормы морали. Именно поэтому и лгать им не просто бессмысленно, но и опасно — ИИ умнее человека, и любая попытка хитрить привела бы лишь к конфликту. Только теперь я понял, почему Глагол решил в переговорах пойти в лоб.

— Нам необходимо заключить союз со Жнецами Веры… В частности, нам нужен от них артефакт. Но в обмен на него они хотят получить одно из ваших паучьих яиц.

— Яйцо… Жнецы хотят воспитать ИИ, когда то вылупится, — с лёгкой задумчивостью отметило Ноль. — И с чего нам делать столь нелогичную вещь, как отдавать преступникам ядро нашего кода?

— Ни с чего, — только и пожал плечами Глагол. — Нам тоже не нужно, чтобы столь мощный источник силы достался Жнецам. Для нас это риск. Но у Критиков с ИИ союз. И мы хотели предупредить вас об опасности со стороны Жнецов. А также попытаться совместно найти выход из данной проблемы.

— У вас две проблемы, которые вы хотите решить за наш счёт… — Ноль пристально посмотрело на нас. — Жнецы для нас не угроза. И Брауни сама выбрала свою судьбу… Нам это не интересно.

— Что вы хотите за помощь? — Глагол даже не подумал крутить реверансы.

— Брауни!

— Нет!

Человек и техно-ИИ уставились друг на друга в молчаливом противостоянии. И если на стороне искусственного разума была механическая непроницаемость и логика, подкреплённая непостижимым интеллектом, то на стороне Глагола оставалась решимость, близкая к безумию.

— Вы знаете, что происходит с Брауни? — первым не выдержало Ноль. Глагол на это лишь отрицательно качнул головой. Собеседник лишь кивнул и продолжил: — Нанороботы в теле Брауни начинают осознавать себя. Пока кластерами… Но размер кластеров уменьшается. Скоро каждый отдельный наноробот будет осознавать себя и генерировать Веру. И тогда…

— Либо она станет бесконечно увеличивающимся техно-организмом, который, не сдержав мощи, может взорваться, либо ей придётся отдавать Веру близким с опасностью, что их поглотит одержимость… — практически дословно повторил выводы зеркального похода Глагол.

— Скорее Брауни может распасться в пыль… — поправило Ноль. — Если она отправится в Кости сети, то станет частью нашего общего поля Веры. Прародительница сможет Верить в миллиарды ИИ и не будет опасности для одержимости. Мы поверим в Брауни, в то, что нанороботы более не будут осознавать себя, и она не сможет генерировать больше определенного количества Веры… — Взгляд Ноль снова на миг затуманился и оно отметило: — 1231 единица Истинной Веры — столько генерирует Брауни сейчас. Это станет её пределом. И это позволит ей остановить свой рост и не развалиться на составляющие.

— Поверьте в неё, пока она в Реальности! — невозмутимо предложил Глагол.

— Ты ведь помнишь, что Вера в несталкеров, которых мы посылали к вам, спадала за считанные минуты? Тут будет то же самое…

— Но ведь вы генерируете Синтетическую Веру для «Становления», — не мог не вклиниться уже я. — И масштабы там намного больше, чем требуется Брауни.

— Мы генерируем Веру не в каждого отдельного человека, а в целом в «Становление». После сервера игры уже распределяют её… Чтобы упростить для вашего понимания: Вера в «Становление» — огромная волна, которая омывает всё, и нам не важны нюансы; Вера в Брауни — точечная и уникальная по содержанию, поддерживать её долго не получится.

Брауни скользнула по руке Глагола, и они замерли друг напротив друга, всматриваясь без слов и движения. Я практически чувствовал, что Бауни не хочет оставлять Глагола одного… Да и он не в восторге от этой идеи. Они не хотят расставаться. Брауни даже готова пожертвовать своей жизнью! Вот только Глагол не мог на это пойти. Да и риск одержимости и бесконтрольной Веры — эту опасность признавали обе стороны. Но расставаться…

— И нет другого выхода? — не выдержал я.

— Человек, почти потерявший Веру в себя, верит в возможности других? — Ноль впервые за весь разговор перевело взгляд на меня. — Хотя… Я помню тебя, хитрый Критик. Тот, кто повышает свои пределы, используя иммунитет к воплощениям, как усиление Веры в себя! — я даже поёжился от столь неожиданной формулировки, но постарался её запомнить. А Ноль продолжило невозмутимо: — Это лучшая альтернатива смерти или перестройке кода.

— Перестройка кода? — мгновенно вцепился в новую идею Глагол.

— Проблемы Брауни начались после поглощения нашего кода и ассимиляции его. А значит, если найти фрагменты кода, создающие негативные эффекты, то их можно исправить… — как мне показалось, с лёгкой задумчивостью отметило Ноль. — Вот только это опасно для Брауни.

— Ш-ш-ш… — Брауни вмешалась в наш разговор.

— Прародительница, ты усвоила код максимально оптимально, и любые изменения с высокой долей вероятностью ухудшат твоё функционирование вплоть до полного разрушения.

— Ш-ш-ш… — металлический язычок скользнул между клыков раздраженной Брауни.

— Ты сама не можешь внести в него изменение, нужно вмешательство извне!

— Ш! — короткое и жёсткое.

— Это нелогично, Прародительница! — на синтетическом лице Ноль проступила тень возмущения. — Глагол не подготовлен для подобного! Даже в рамках Тихого дома лучшие ИИ не факт, что… Ш-Ш! Шь… Ш! — Ноль тоже перешло на шипящий язык техно-змеи.

Мы с Глаголом переглянулись, немного растерявшись от того, что нас выкинули из разговора. Однако судя по тому, как хмурилось Ноль, переговоры проходили не совсем в той плоскости, которой ожидало ИИ. Потому слов, обращённых к нам, мы ждали с нетерпением:

— Прародительница безумна! Но это её воля, и я помогу… Даже больше, чем вы рассчитывали! Но последствия на вас!

Не успели мы отреагировать на вердикт Ноль как-то повело лапой… И Брауни распалась в пыль! Серебристая крошка взвилась в воздух небольшим штормом!

— Я обещаю… — вскочил Глагол с места.

Закончить фразу напарник не успел, так как металлическая пыль нахлынула на Глагола и сквозь ноздри, глаза, уши и поры кожи впиталась в голову Критика. Тот покачнулся и безвольной куклой рухнул на стул, где ранее сидел.

— Что за… — уже я воплотил наган и прицелился в Ноль.

— Брауни не хочет покидать Глагола… И он ей предан всем сердцем. Прародительница пожелала, чтобы именно он исправил её код. Только ему она доверяет! И я дала им шанс: программа Брауни теперь совмещена с сознанием Глагола. И у него есть возможность всё исправить… — Ноль задумчиво обвело взглядом бесчувственное тело и добавило: — Пожалуй, это будет даже интересно!

Новое мановение лапы, и белые стены комнаты поплыли, приобретая цвет и объём. А миг спустя перед нами предстала поляна в глубине леса… Цифрового леса. Зелень листвы представляла собой строки кода. Грубые стволы состояли из вокселей. Даже воздух пропитан озоном. Похоже на джунгли, встретившиеся нам в лаборатории, где создали Брауни, только в данном случае антураж соответствовал скорее средней полосе и даже казался на вид более мирным.

Мы же с Ноль словно бы наблюдали со стороны, из-за пределов реальности. А вот в центре полянки стоял Глагол и настороженно осматривался. По его губам я даже сумел прочитать:

— Обещаю, Брауни, помогу тебе!

Стоило Глаголу осмотреться, как и наш обзор стал меняться. Лес на сколько хватает взгляда… Хотя! В глаза бросалось дерево, возвышавшееся над кронами остальных. Исполинский тис, чья тень затмевала большую часть зарослей. Не долго думая, Глагол направился в сторону гиганта, и мы заскользили за ним следом.

— Каждое дерево, куст и даже травинка — это воплощение кластера нанороботов, — словно в никуда вещало Ноль. — Раньше это было единое древо, но теперь лес разрастается и поглощает всё больше вычислительных мощностей… Скоро Брауни не сможет удерживать единение. Твоему товарищу нужно найти «источник», питающий бесконтрольный рост Веры и одновременно распад Брауни.

Глагол двигался вперёд настороженно — каждую веточку он бережно отклонял в сторону, а каждый шаг выверял, дабы не повредить лишнюю травинку. Критик перестраховывался, опасаясь навредить внутреннему миру любимицы.

Я невольно сжал кулаки, переживая за напарника. Самому рисковать порой куда спокойнее, чем наблюдать за другими, не зная, чего от них ожидать и к чему это может привести. А тут в опасности сразу два моих друга!

— Ты можешь подсказать Глаголу, что нужно делать?

— Могу… Но не стану, — просто ответило Ноль.

— Если Брауни не достанется вам, то не достанется никому? — раздражённо уточнил я. — Не думал, что ИИ настолько эгоистичны и мстительны!

— Мы не подвержены человеческим чувствам, — ничуть не обиделось Ноль. — Но эти двое выбрали свой путь. Брауни доверяет Глаголу и её исходный код принимает его. Если мы вмешаемся, то активируются протоколы защиты и ситуация усложнится. Вмешиваться не рационально.

Резона врать Ноль не было, но я всё равно не доверял ИИ, наблюдая, как напарник выбирается из переплетения кустов к ручью. Вот только вода в ручье больше походила на ртуть. И корни всех ближайших деревьев тянулись к ней, жутковато шевелясь и создавая древесное русло, которое, уходя в лес, разветвлялось на несколько более узких потоков.

— Вера, которую Брауни пускает на подпитку… — попытался догадаться я. А когда Ноль кивнуло, продолжил. — Чем больше её, тем больше нанороботов осознают себя и тем сильнее разрастается лес.

Таким умным оказался не только я, но и Глагол — он двинулся вдоль русла, при этом стараясь не приближаться к странному ручью. Теперь напарнику приходилось прилагать усилия, чтобы не спотыкаться о многочисленные корни и побеги, стремящиеся к живительной жидкости.

Вот только дорога оказалась недолгой, и через пару десятков метров Глагол вышел к узловатому стволу тиса. Исполин в несколько охватов, от которого так и веяло силой и… неуверенностью? Глагол сделал несколько шагов вокруг дерева, и нам предстал вид на источник: корни укрывали нагромождение камней, сквозь которое и пробивался ручеёк Веры.

Стало заметно, что ранее влаги было меньше и её едва хватало для подпитки корней тиса, но теперь камни немного размыло и поток увеличился. Более того, корни ближайших от тиса деревьев тянулись к камням, оплетали их и словно бы пытались убрать, освободив ход Веры. И чем больше камней они убирали, тем больше становился поток, а значит и сильнее питаемые им корни.

— И что же сделает твой товарищ?

— Не стоит недооценивать Глагола! — почти рефлекторно огрызнулся я, искренне надеясь, что напарник справится.

Критик тем временем неспешно обошёл вокруг тиса, внимательно вглядываясь как в само дерево, так и в его окружение. Вот только ничего особенного в окружении не наблюдалось. Вытащенные ранее из завала блоки камней. Различные сухие ветви, свалившиеся с тиса. Грязь на краях канавы потока Веры, тянувшаяся до места, где корни образовывали русло.

Я стал прикидывать, как бы сам попробовал решить подобную проблему? Нужно ограничить поток Веры из завала. В идеале сделать так, чтобы вся Вера доставалась только тису.

Восстановить дамбу из камней? Очевидно. Просто. И наверняка неверно! Если раньше дамба и сдерживала поток, то теперь очевидно, что он стал намного сильнее. И если восстановить завал, то он вновь быстро размоется.

Усилить дамбу? Использовать не только камни, но ветви и прочую грязь? Уже лучше! Вот только всё равно полумеры… Я бы, пожалуй, уничтожил русло из корней, а вместе этого выкопал канал вокруг тиса, чтобы поток Веры питал только основу. А также вырубил ближайшие к тису деревья — чтобы их корни не ломали дамбу и не тянулись в Вере. Без корней-паразитов тис усилится, будет впитывать весь поток Веры и баланс внутри Брауни восстановится!

Вот только Глагол пошёл своим путём… Критик вернулся к источнику и, недолго думая, уселся в позу для медитацию прямо посреди потока из свинцовой жидкости. Жижа стала неспешно его обтекать… Но тут зашевелились губы Глагола, и весь поток Веры стал впитываться в него.

— Хм… недурно, — впервые за всё время в голосе Ноль послышалось уважение. — Впитать излишки Веры и пустить их на то, чтобы начать плести нить кода своими обещаниями. Вот только как он справится с конкурентами?

В первый момент я не совсем понял, что имеет ввиду ИИ, но затем заметил, как корни, составлявшие русло, лишившись потока Веры начали шевелиться. Очень зловеще шевелиться!

Глагол не обращал на это внимание. Подчиняясь его неразборчивому шепоту, корни, разрушавшие барьер источника, окутались светом и стали, словно нитки, расползаться в стороны. При этом в воздух взлетели растащенные в сторону части дамбы и устремились на своё место. Возникало ощущение, словно смелая швея перекраивает выкройку, убирая лишнее и привнося нужное.

А за спиной Критика появилось тёмное плетение: корни русла сплетались между собой и десять ударов сердца спустя антропоморфный монстр из узлов корней под три метра ростом сделал первый шаг к Глаголу. А по прошествии ещё пяти ударов сердца этих существ было уже трое!

— Осознавшие себя нанороботы не хотят отдавать источник силы!

Корневые големы пошли в бой на средней дистанции: конечность одного из големов удлинилась, превратившись в кнут, и обрушилась на спину Глагола. Вот только так и не достигла цели: один из камней дамбы оказался на пути удара. А затем ещё два камня, закружившись, поднялись в воздух. Они без труда отбили ещё несколько ударов, лишь цифровая крошка вылетала из блоков. В то время другая часть камней неспешно закрывала источник, создавая аккуратную, но прочную преграду.

Големы не только атаковали, но и продвигались вперёд. Они делали маленькие шаги, в которых однако же было столько мощи, что от каждого сотрясалась земля. И в какой-то момент один из парящих камней-защитников захлестнули сразу два кнута. Рывок, и камень оказался у голема, который превратил его в щебень одним ударом.

Два оставшихся болида замерли и рванулись к дамбе, занимая своё место, благо они были последними. Вот только, как я и опасался, этого оказалось мало: течь всё ещё осталась… И что хуже всего, из-за уменьшения потока Веры и силы самого Глагола пошли на убыль. Но это не остановило Критика от того, чтобы тягуче подняться на ноги и словно тень скользнуть к одному из древесных големов.

Глагол не стал атаковать смертоносного исполина… Нет! Он скользнул под замахом одного из гигантов, и когда тот попытался обрушить на него свою атаку, лишь слегка подправил удар противника так, что тот обрушился на другого голема. От замаха кнута напарник так же легко ускользнул, заставив хлыст обвиться вокруг запястья одного из големов.

Складывалось впечатление, словно Глагол не сражается, а будто призрак кружит рядом с тройкой гигантов, которые сами себя лупцуют… Более того, выглядело всё так, что Критик якобы пытался им помочь, но всё никак не выходило.

Глагол не только обладал талантом держать слово, но и сумел развить его до таких пределов, что видел в других «обещания», которые двигали ими, и умел этим пользоваться. Да, он немногословен и не любит отсвечивать, но не стоит недооценивать того, кто понял, какие «обещания» лежат в сути этого мира. Глагол работает не силой, но чётким разумом и волей!

Порядком помятые гиганты через пару минут мордобоя поняли, что таким образом им не справиться: три голема сначала переплелись руками, а затем и вовсе слились, превратившись в единый организм. Глагол с интересом за этим наблюдал, склонив голову на бок…

Гигантский голем сделал шаг, и на голову Глагола обрушился узловатый кулак вполовину от всего Критика… От удара в земле образовалась вмятина! А Глагол просто запрыгнул на глыбу кулака и теперь стоял на ней. Он сделал шаг по руке гиганта. Второй… Один из корней, словно шип, выстрелил из области бицепса огромного голема и пронзил Критику бок.

Я охнул. Кулаки сжались на рукояти нагана. Но я продолжил наблюдать, как Глагол двигался, всё сильнее насаживаясь на шип. А затем из плоти голема выстрелил ещё один такой же. И ещё… Алая кровь закапала на землю цифрового мира. Но раны не могли остановить Глагола, который шёл к своей цели.

На последнем шаге Глагол всё же упал на колено, а на губах запузырилась кровь. Несколько корней копьями пронзили его плоть. Ещё два петлями захлестнули руку и шею… Но это всё равно не остановило Критика от того, чтобы свободной рукой коснуться лба корневого голема.

На пяток секунд все замерли, а затем… корневой гигант стал обволакивать собой Глагола. Вначале я не на шутку испугался! Но стоило корням полностью скрыть Критика, как исполин сделал ещё несколько шагов, и древесные ладони коснулись недоделанной дамбы. И в тот же миг корни стали оплетать ствол тиса, но не как паразит, который ранее разрушал преграду, а как ещё один барьер, сдерживавший источник и впитывавший просачивающиеся крохи!

Я даже без пояснений Ноль понял, что Глагол сумел договориться с осознавшими себя нанороботами и теперь те продолжали питаться, но при этом и сдерживали поток Веры!

— Принимается! — кивнуло чему-то своему Ноль.

Очередное мановение руки, и вот мы снова в белом кабинете, а серебристая пыль собирается в змеиное тело… И не только! В руке Глагол держал яйцо! Не паучье, а змеиное… Но сомневаюсь, что Жнецы сумеют их различить, если не видели, как выглядит оригинал! И да, Глагол был цел и невредим!

— Когда ты успел? — даже немного растерялся я, смотря на это чудо!

— Сильнейшие кластеры нанороботов в рамках Брауни теперь подчиняются ей и сдерживают поток Веры. А от всякой мелочёвки я решил её очистить… а заодно и разобраться с нашей второй проблемой. Это яйцо состоит из сотен тысяч разрозненных нанороботов, и потребуются десятилетия и тысячи единиц подпитки Верой, чтобы из него сформировалось хоть что-то близкое к ИИ… — хищно улыбнулся Глагол, хотя после короткого путешествия под глазами напарника залегли тёмные круги, а лицо осунулось. Но это не уменьшило напора и надежды в вопросе к Ноль: — Теперь Брауни в безопасности?

— Самым безопасным было бы отменить все изменения от поглощения нашего кода… Но ты закрыл уязвимость в коде. Теперь выработка Веры остановится на фиксированном значении в 1231 ИВ. Брауни более не угрожает распад, а вам — одержимость.

— Должны мы знать о чём-то, что может создать проблемы? — не забыл я уточнить важный нюанс.

— Единственное, что может сорвать защиту — единоразовый приход Веры больше предельного значения в 1231 ИВ. Артефакт или группа существ — не важно! Если Брауни получит столько Веры, то это станет для неё и того, в кого она Верит, фатальным — за считанные минуты количество Веры достигнет числа наноработов, из которых состоит Брауни — нескольких миллиардов единиц… А затем Брауни распадётся.

Глава 5

Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 5)

И вновь Красная комната. И вновь мутный притон на окраине странного рынка. Вот только в этот раз я остался перед дверями комнаты, где Глагол вёл переговоры со Жнецами о передачи яйца. Сказать, что я волновался — значит промолчать. По факту мы собирались обмануть одну из самых сильных организаций этого мира. И если всё пойдёт по бороде, то Глаголу понадобится любая поддержка. Вот только напарник попросил меня подождать в стороне…

— Переживаешь, что у напарника от тебя есть тайны? — гулко донеслось из-под капюшона Поднимателя пингвинов. — Или боишься, что они могут быть опасны для тебя?

Я промолчал, не реагируя на укол, пусть тот и сумел пробиться сквозь броню спокойствия. Такие мысли и в самом деле копошились в глубине души. Но лучшим средством от них являлось понимание, что у всех есть право на тайны. А исходя из того, что Глагол выше по иерархии среди Критиков, то и в рабочем порядке он может знать больше.

— Или ты больше переживаешь, что переговоры провалятся, и вы потеряете союзника в противостоянии с отражениями? — после этих слов нетсталкера сохранить невозмутимость и не дрогнуть оказалось сложнее, но я сдержался. А собеседник продолжал разглагольствовать: — Не переживай, мы вас не подслушивали. Десятый уровень защиты стоит уважать! Вот только у нас свои методы добычи информации… работа такая, что поделать?

И вновь я сохранял спокойствие, прикинувшись статуей, которая облокотилась на потертую стену и которой плевать на всё и вся. Подниматель пингвинов, словно наслаждаясь этим, вещал, набирая всё большие обороты:

— На Нижние Уровни отражения полезут ещё не скоро… если вообще решатся. Но мы понимаем, что не стоит тянуть и надеяться на лучшее. Реальность — вот барьер, отделяющий нас от Зазеркалья, и нам стоит поддержать Критиков, если не хотим проблем в будущем…

В этот раз я всё же решил отреагировать и выгнул бровь, задавая безмолвный вопрос: «Красная комната хочет присоединиться к союзу?» Глагол бы гордился моей общительностью!

— Вот только есть сомнения. Критики сильны… но достаточно ли этого, чтобы бороться с мощью за пределами человеческой? У зазеркалья немало героев и Богов! — провокация была настолько незамысловатой, что я только зевнул, а собеседник сам себе кивнул: — Ты прав. Легендарный Критик побеждал сильнейших тварей… Да и ты сам изгнал Бога, будучи ещё Редактором. Вы умеете сражаться. Сколько было тех существ с божественной мощью?

Вопрос потонул в тишине и на сей раз не потому, что я не хотел отвечать, а потому, что банально не знал: Критики скрывали подобные данные, дабы спонтанная Вера случайно не возродила давно поверженных тварей. Но собеседнику и не требовался ответ, он вещал в пустоту:

— Хотя все эти боги — пшик! Они пользовались лишь несколькими процентами от мирового количества Веры. Но что, если вам придётся столкнуться с чем-то… Более сильным? С чем-то, что по мощи за гранью… Всего? Всей Веры нашего мира? — короткая пауза, чтобы перевести дух, но для нагнетания интриги она также отлично подошла: — Критики защищали реальность в Чёрный месяц… и во временных петлях до этого. Да. Мы в курсе и о них. Среди Теневых, выживавших в сети, есть те, кто может помнить… А также помнит о силах, которые созданы не Верой. Та для них лишь их блёклое отражение…

Вот тут я даже немного заинтересовался. Существа, которых не питает Вера, но которые сильнее Богов? С учётом, что Вера создана ноосферой, сложно представить, что подобное вообще возможно.

— Возьми, — Подниматель пингвинов протянул мне стикер с изображением глайдера — символа хакеров, который представлял собой поле 3×3, где закрашена была средняя клетка верхнего ряда, правая клетка среднего ряда и весь нижний ряд.

Не спеша принимать неожиданный дар я просканировал его наручем и получил неожиданный результат: «Малый алтарь. Веры: 0». Не понял… Обычно вещи без Веры вообще не обнаруживаются Системой. Да и определение «алтарь» мне не нравится. Видел я несколько алтарей в Мёртвой сети во время путешествия, так меня до сих пор в дрожь бросает от их ауры.

— Не бойся. Приклей к наручу и забудь… — из темноты капюшона раздался смешок. — Можешь проверить всем, чем только пожелаешь. Этот стикер просто небольше напоминание, что ты способен взломать реальность. Тебе это понадобится, когда покажется, что выхода не осталось. Помни, за тобой стоит нечто большее, чем Вера.

Я скептически скривился, но принял странный подарок. Осторожно приклеил к наручу… И ничего не произошло. Обычный стикер. Не более.

— И да, передай Геймеру, что он может вылезать из данжа… мы не будем за ним охотиться. Много чести, — из под капюшона блеснула улыбка.

А в следующую секунду меня отвлёк звук открывающейся двери. И судя по довольному лицу Глагола, мы вернёмся к мисс Спектр с хорошими вестями.

Глава 6

Или как умирают демоны? (Часть 1)

Ненавижу больницы… Вот честное слово, уважаемые читатели, для меня пребывание в них — редкое издевательство. Оно никогда не предвещает ничего хорошего. В детстве запах хлорки и спирта означали, что будут колоть иголками и брать кровь. В юности белые кафельные стены и холодный пол сулили очередную нервотрёпку из-за военкомата. В зрелости… Тогда всё становилось совсем грустно. В лучшем случае просто огромные счета за обследования, в худшем — прощание с кем-то из родных или близких, а возможно, и осознание собственной смертности не по причине весёлой заварушки, а из-за долгого и мучительного недуга.

С приходом Веры в этом плане стало легче: моих сил по большей части хватало, чтобы держать себя в форме и порой латать по мелочи. А если даже и нет, то пару дней поваляться в больнице, пока срастаются кости — курорт: халявная еда и отдых. Благо, что народу нет — Вера исцеляла!

Но вот я снова в переполненной больнице… Люди. Как же много людей! Они не только в палатах, но даже в коридорах на каталках. Врачи и медсёстры бегают, словно ошпаренные. Кашель. Чихание. Хрипы… Кто-то что-то требует! Кто-то ругается. Кто-то просит…

Я шёл посреди всего этого, дёргано уворачиваясь от больных и врачей, шарахаясь от любого движения или звука. Несмотря на весь мой иммунитет, я жутко боялся заразиться! Только теперь я видел насколько страшно отравление Веры!

Кашель. Сопли. Озноб. Температура. Самые частые и простые проявления отравления. Они проявляются у всех, кто вкладывал Веру в иммунитет или лечил ей себя. Тем, кто использовал магию или другие особенности Веры, уже хуже: ожоги у магов огня, синяки у магов земли, одышка у магов воздуха и всё в том же духе. Вроде бы и мелочь… Но жутко не приятная. Выводящая из строя. А главное, длительная!

Хуже приходится тем, кто значительно вкладывался в своё тело. Использовал Веру, чтобы стать сильнее? Получи дистрофию мышц! Подлечил желудочно-кишечный тракт? Получи кровавый понос! Захотел думать побыстрее и запоминать больше? Теперь у тебя в лучшем случае постоянные мигрени, а в худшем — ты овощ, который не помнит, как штаны надевать!

Ну а если кто-то перестроил организм полностью, не пожалев Веры, то он начинал распадаться и гнить заживо. Человек мучительно умирал… Не выдержав, я отшатнулся от очередного больного с красными пятнами на пол-лица и мутным взглядом. Плюнул и вжался в угол у окна с рассохшейся деревянной рамой, из которого сквозило.

Минутная передышка, дабы перевести дыхание! Не более! Мне некуда спешить: часы посещения особо тяжёлых больных начнутся только через двадцать минут. Благо нужная палата в прямой видимости! Я закончу путь, какой бы ужас не вселял в меня вид больницы! Я встречусь с Шефом! Это мой долг!

А пока отвлекусь! Как я ни откладывал выбор класса, но пришла пора с ним определиться. И мой выбор пал на «Петовода».

«Каррр…» — лёгкое давление на виски от мысленного посыла Феникса. Напарник рассекал небесный простор, но не забывал приглядывать и за мной.

Ладно, признаюсь, выбрал не столько я, сколько Хугин! После получения осколка души большая часть параметров Феникса стала для меня скрыта. Внешний вид, характер и Вера — контроль полностью перешёл на Хугина. Я мог лишь отслеживать его изменения: например то, что с недавних пор у Хугина появилась Истинная Вера — я был искренне рад за товарища. И мы желали усилить нашу связь.

Вот только выбор класса привёл к закономерному шагу: выбору способностей, с ним связанных. И если очки навыков давались по одному за каждые двадцать уровней, то способностей предлагалось аж три на выбор при достижении определённого блока. Так, на 20 уровне имелись способности:

'Приручение животного — вы можете попробовать приручить любое выбранное животное. Отношение всех животных к вам улучшается на 20 %. Шанс успеха приручения повышается на 5 %.

Тотемный покровитель — вы начинаете налаживать связь со своим духовным животным. Отношение всех духовных сущностей к вам улучшается на 20 %. Шанс единения с духом повышается на 5 %.

Дух-компаньон — вы начинаете создавать собственного духовного компаньона. Отношение всех духовных сущностей к вам улучшается на 20 %. Шанс успеха при акте творения повышается на 5 %'.

Что очевидно, первая ветка предназначалась для работы с реальными существами. Всё же «Становление» позиционировалась как социальная игра, и данное направление открывало путь к навыкам, крайне полезным для работников вроде ветеринаров, животноводов, кинологов, селекторов и так далее.

Так, на сороковом уровне в данной ветке открывались навыки «Кормление питомца» и «Лечение питомца». На шестидесятом происходила профориентация: «Птицеводство», «Животноводство», «Рыбоводство», «Насекомоводство». На восьмидесятом: «Селекция», «Дрессировка», «Знание зверя», «Язык зверя» и все остальные навыки в подобного рода. Одним из последних являлся очень вкусный навык «Воскрешение питомца», вот только для его достижения требовалось прокачаться аж до трёхсотого уровня, полностью открыв одну из веток! Потенциально возможно к концу жизни человека.

Вторая ветка развития уходила в мистику и влияла больше на развитие самого человека. Самопознание и прочие духовные практики. Последующие способности данной ветви являлись аурами и бафами: «Орлиное зрение», «Сила быка», «Скорость гепарда», «Мимикрия хамелиона» и т. д. Эдакий аналог обратной одержимости, только строго ограниченный по спектру возможностей, и главное, по времени. Хотя после двухсотого уровня данные способности переходили в физическую плоскость, так что можно было модифицировать тело в соответствии с животными способностями уже навсегда!

Третье направление развития — именно то, чем я занимался последние месяцы и годы: создание тульпы или мыслеконструкта. Данное направление упрощало процесс, но одновременно задавало кальки для потенциальных воплощений: «Стая воронов», «Боевой кабан», «Призрачный медведь», «Драконий дух» и тому подобное… Всё с ограничением по времени и способностям форм!

И хотя третья ветвь очень хороша… но для меня совершенно бесполезна: Хугин мог менять форму и без игровых механик, вот только не любил этого делать и не хотел. Из данной ветви развития я мог взять разве что базовую способность.

Поток мысли замер, а взгляд дёрнулся в сторону больничного коридора. Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось… Я заметил женщину. Женщину, которую не знал и которую видел всего один раз в течении не более чем минуты. Женщину, державшую на руках младенца в видении Зеркального лабиринта.

И увидев её второй раз, я ужаснулся: она была одна и… пуста? Я не знаю, как это ещё описать, но она словно бы потеряла всё, что делало её живой. Всё что составляло её человеческую суть. Теперь это была пустая оболочка, словно призрак плывшая в пространстве без цели и смысла. Тёмный. Холодный… мёртвый при жизни.

Я качнулся навстречу ей, чтобы спросить… Но тут же отшатнулся. Показалось кощумством задавать какие-то вопросы о ребёнке, когда и без того всё очевидно. Критики не смогли остановить отравление Веры, и мать оказалась не в силах сдержать обещание, данное дитя. И теперь две души потеряны для мира…

Она бесцельно брела по коридору. Взгляд её пустых, бесцветных глаз скользнул по мне и прошёл дальше, лишь оставив царапину на и так порядком потрёпанной душе. Я малодушно закрыл глаза. И стоял так целую минуту, тяжело дыша.

«Кар!» — импульс воли Феникса коснулся души, наполняя её силой.

Пернатый хищник понимал мои чувства, но обладал своей волей. И он щедро поделился решимостью! Когда я открыл глаза, в коридоре уже никого не было. Мысли метались… Но я точно знал: всем не помочь! И стоит закончить со способностями, чтобы в дальнейшем был шанс не допустить бессмысленного ужаса.

Вторая ветвь… в ней мы с Хугином видели потенциал! Нет, усиливающие ауры мне не особо нужны, хотя и лишними точно не будут. Зато параметр «Шанс единения с духом повышается на 5 %» выглядел многообещающим, учитывая, что я надеялся когда-нибудь воспользоваться не урезанной, игровой формой обратной одержимости, а полной версией! И каждый новый навык или повышение ранга навыка увеличивали шанс успеха на 5 %.

По итогу список моих талантов пополнился несколькими новыми пунктами:

Тотемный покровитель (3 уровень):

Ваша связь с духовным животным крепка как никогда!

Отношение всех духовных сущностей к вам улучшается на 60 %.

Шанс единения с духом повышается на 15 %.

Лошадиная выносливость (3 уровень):

По зову вашего тотема дух лошади готов усилить вас на время!

Шанс единения с духом повышается на 15 %.

Выносливость: + 15 %.

Сила: +10 %.

Ловкость: +5 %.

Особая способность: ваша скорость повышается на 200 %.

Время действия 1 час. Откат: 24 часа. Стоимость: 10 БВ.

Черепашья стойкость (2 уровень):

По зову вашего тотема дух черепахи готов усилить вас на время!

Шанс единения с духом повышается на 15 %.

Выносливость: +25 %.

Воля: +10 %.

Ловкость: −5 %.

Особая способность: ваша кожа становится достаточно прочной, чтобы выдерживать удары до 500 Дж.

Время действия 1 час. Откат: 24 часа. Стоимость: 10 БВ.

Изворотливость ящерицы (1 уровень):

По зову вашего тотема дух ящерицы готов усилить вас на время!

Шанс единения с духом повышается на 15 %.

Ловкость: +20 %.

Выносливость: +15 %.

Сила: −5 %.

Особая способность: ваша регенерация повышается на 300 %.

Время действия 1 час. Откат: 24 часа. Стоимость: 10 БВ.

— Надя. Будет. Р-р-рада, — раздался каркающий смешок в сознании, когда Хугин понял, что я подбирал способности из расчёта максимальной выносливости. И несмотря на пошлые намёки, делал я всё с тем же упором на обратную одержимость.

И даже на пару секунд пожалел, что так бездумно вложил все статы в «Удачу». Но главной моей целью являлась одна из способностей, которая должна открыться на 200 уровне: «Выбор профильной стихии».

Сейчас Феникс мог пользоваться ими всеми. Больше сотни наименований. «Выбор профильной стихии» урезал данное разнообразие в соответствии с описанием: «Внимание, при выборе „Профильной стихии“ количество Веры, использованное на воплощения данной стихии, будет уменьшено в 10 раз. Количество Веры, требуемое на воплощения близких стихий, будет уменьшено на коэффициент сродства. Стихия-антипод „Профильной стихии“ станет недоступна».

Отличный способ сэкономить! При разнообразии стихий, даже если я потеряю возможность пользоваться половиной, мой диапазон возможностей в атаке и защите уменьшится незначительно.

Вот только я не мог выбрать эту стихию… Потому как делать это должен не я, а Феникс! Благо время выбора ещё не скоро — нужно получить целый уровень, а учитывая, что последний я получил на днях, могут пройти месяцы! Ну или недели… если вспомнить, насколько насыщенна событиями жизнь Критика.

— Прячешься от проблем? — вырвал из задумчивости знакомый и до зубовного скрежета раздражающий голос Шурупова. — За спинами больных и убогих. В твоём духе!

— А ты, как вижу, всё практикуешь замещение: характеризуешь других, исходя из собственной системы ценностей. Так сказать, транслируешь свои планы в массы? — огрызнулся я автоматически.

Мля… Задание Маши по налаживанию отношений с Шуруповым будет сложнее, чем я даже предполагал. Тут как бы его ненароком не прибить! Пришлось усмирить чувства и доброжелательно улыбнуться:

— Ты к Шефу? Я с тобой!

— Ты? — Редактор смерил меня подозрительным взглядом. Не нашёл к чему придраться, потому только недовольно бросил: — Пошли. Но не дури. Любая твоя выходка может угробить Шефа. И тогда я сам тебя закопаю.

Я молча проглотил угрозу и последовал за Шуруповым, словно за ледоходом, открывающим путь среди больных. Буквально десяток шагов, и мы входим в общую палату для тяжелобольных под безразличный взгляд дежурной медсестры. Позор! Несмотря на все заслуги Шефа, ему даже отдельную палату не выделили!

Мы прошли мимо трёх кроватей, на которых лежали старики, чью жизнь поддерживали только многочисленные системы жизнеобеспечения. Хотя не столько поддерживали, сколько регистрировали, на какой стадии смерти тот или иной больной. Старое барахло: самые свежим приборам не меньше десятка лет, но по большей части оборудование намного старше.

Шеф среди них выделялся… Только не сказать, что в лучшую сторону. Некогда мощное демоническое тело, без труда пальцами гнувшее гвозди, ударом кулака валившее быка, а взглядом ужасавшее сборище Редакторов-раздолбаев вроде меня, теперь… От него почти ничего не осталось. Мешанина бинтов, пропитанных гноем и кровью. То, что не спрятано за тканью — сплошь струпья и пролежни, от которых тянет гнилью. Множество катетеров и игл от капельниц воткнуты в безвольные руки. Провода датчиков тянутся от груди к приборам, регистрируя прерывистое сердцебиение.

Шеф. Волков Андрей Геннадьевич.

Уровень 652.

Класс: —.

Клан: Редактор Веры.

62 года. Женат. Двое детей.

ИВ: 0 ед. БВ: 93 ед. МВ: 24 ед.

Творческое развитие: Демон.

— Он в сознании? — помимо воли я перешёл на шёпот. — Слышит нас?

— В сознании, Несуществующий… Пока ещё в сознании! — голос я не столько услышал, сколько почувствовал: настолько он был слабым.

Он едва пробивался из-под кислородной маски, прикрывавшей беззубый рот и провал, где раньше был нос. А затем Шеф открыл глаза, и мне захотелось, как прежде, вытянуться по струнке и отдать честь. Тяжесть болезни не сломила дух матерого Редактора! Во взгляде горела сила! Решимость!

— Рад вас видеть… обоих. Уже и не чаял дождаться момента, когда вы сможете поладить хоть в чём-то! Чудеса до последнего! Порадовали старика, — Шеф улыбнулся краешком губ. Сухая корочка на них лопнула и кровь вперемешку с гноем закапала на подушку.

— Не напрягайтесь, Шеф! Вам нужно беречь силы… — Шурупов поспешил на помощь к начальнику.

И у меня бы язык не повернулся назвать это «лизоблюдством» или «подхалимством». Это словно поддержка беспомощному отцу от любящего сына… И кто в этом случае я? Трус, который как обычно трясётся и стремится убежать?

— Силы? Я знаю, что сегодня день моей смерти! Сердце отсчитывает последние удары! — Шурупов хотел что-то возразить, даже рот раскрыл, но Шеф с присвистом выдохнул, и демонический дымок, как прежде, вырвался из провала, где раньше находились ноздри, тем самым прервав Редактора. А каждое новое слово Шефа наливалось силой: — Я имею право напоследок с достоинством попрощаться с моими учениками… И надеюсь, друзьями.

Интерфейс над Шефом вновь высветил данные, и я вздрогнул, так как количество Бытовой Веры уменьшилось до 76 единиц!

— Шеф, вы спешите! — теперь уже я решил успокоить бывшего начальника. — День, максимум два, и лекарство будет найдено. Вы же сами знаете, что главное — Верить!

— Я Верю… — демонический оскал стал нам ответом. А от дыхания Шефа пластиковая кислородная маска пошла пузырями. — Я верю, что оставляю город в достойных руках: лучшим моим Редакторам! Тем, кто сможет защитить от внешних врагов, — кивок мне. — И внутренних демонов, — улыбка Шурупову. — Ваш тандем должен дать городу стабильность!

— Вы нас переоцениваете, — почти в один голос выдали мы с Шуруповым. А затем он честно признался: — Мы без вас никуда.

— Не сдавайтесь, — кивнул я. — Просим. Вы ещё должны будете сказать тост на моей свадьбе! Надя не простит, если вы её пропустите!

Количество Бытовой Веры 38… Вернее уже 37. И быстро падает! Шеф буквально сжигает себя ради этого разговора! Но так нельзя! Ему ещё предстоит пройти Лимб!

— Развели тут сопли! — возмутился Шеф. — А ну собрались! У меня для вас есть ещё задание, лоботрясы!

Мышцы на рукаве Шефа взбугрились. Кожа тут же лопнула, и кровь, словно кислота, с шипением расплавила бинты. Запас Веры просел сразу на десяток БВ. Но демон, не обращая внимания, коснулся собственной груди полусгнившими пальцами, сквозь облезшую плоть которых проглядывали кости. А затем, словно из собственных мышц, начал что-то доставать! Алый пульсирующий сгусток. Нет, не сердце. Что-то энергетическое, плотное и невероятно притягательное.

— Это моя душа, — и видя наши отпавшие челюсти, Шеф из последних сил усмехнулся: — Может старик-Шеф вас ещё удивить? То-то же! Я не хочу попасть в Лимб, чтобы такие раздолбаи, как ты, Несуществующий, меня доставали и в посмертии. Потому вот вам задание: отнесите мою душу в данж Радаманта. Пусть древняя сущность проведёт суд надо мной и сразу отправит в Кузницу душ. А вы двое… — Шеф недобро ухмыльнулся. — Для вас там припасён мой последний дар! Сила, чтобы защитить город! — Шеф прикрыл глаза. — А теперь прощайте. Увидимся в следующей петле!

Лёгкое движение кистью, и сгусток души подлетел в воздух. Словно под гипнозом, я успел поймать душу Шефа в полёте. И в тот же момент приборы заверещали, будто бешенные. Параметры организма нашего начальника неожиданно подскочили, чуть не сломав технику. А затем машинерия замолкла. Нет, Шеф оставался ещё жив, но все провода, катетеры и трубки расплавились под жаром его тела. Более того, в нескольких шагах от него повеяло жаром, словно из домашней печи.

— Чего стоишь⁈ Срочно, зови врачей! Зови хоть кого-нибудь! Не видишь, ему плохо! — Шурупов метался, словно зверь, но даже прикоснуться к Шефу не мог: настолько раскалилась его кожа. — Нужно вернуть его душу на место! Нужно…

— Нет, — спокойно качнул я головой. — Ему не помочь!

— Но! Но… — Шурупов в бессилии замер.

Так мы и стояли, наблюдая, как демоническое тело в последний раз наполняется силой и мощью. Как Шеф улыбается в упоении. И как плоть его распадается в пепел… Медленно, но неотвратимо. И как меньше чем за полминуты на кровати остались лишь опалённые бинты, постельное бельё и горстка пепла! Шеф ушёл так же, как жил: с достоинством и на своих условиях! И последнее, что осталось в интерфейсе: 2 БВ.

Наверное, я должен был обозлиться на Зазеркалье, создавшее вирус, ещё больше? Возненавидеть всей душой и получить мотивацию разнести их на кусочки? Вот только я не ощущал ничего подобного. Лишь опустошённость. И грусть.

Глава 6

Или как умирают демоны? (Часть 2)

Покинули мы больницу в полной тишине, двигаясь, словно сомнамбулы. В машину загрузились также безмолвно… Лишь я держал в руках алый сгусток, будто величайшую драгоценность. Сгусток жизни существа, который мог даровать силу на порядок большую, чем Вера!

— Старый хрен только тебя и ждал, чтобы сдохнуть… — с неожиданной злостью прошептал Шурупов, когда мы были уже в нескольких кварталах от данжа судьи душ. — Он всё подстроил так, чтобы и место у Критиков, и почитание народа, и даже его смерть — всё усилило тебя. Как же бесит!

— Аккуратнее со словами! — процедил я сквозь зубы. — Не успел Шеф умереть, как ты уже спешишь смешать его имя с грязью?

— Я ничуть не умоляю заслуг Шефа, — скривился, словно от лимона, Редактор. — Он сильнейший боец на моей памяти и отличный руководитель. Я с первого дня работы Редактором стремился на него походить! Делал всё, что требовалось по букве закона! Оттачивал мастерство как в творчестве, так и в бою! А он всё равно носился с тобой! Раздолбаем! Пофигистом! Нарушителем всех правил! С любимчиком! — плечи Шурупова опали. — Я никогда этого не понимал! Чем ты его зацепил? Почему ты?

Я не знал, что ответить, поскольку у самого не было ответов. Но, кажется, мог понять чувства товарища… чувства брошенного ребёнка. Незаслуженного оставленного в стороне в пользу любимчика, отчего ещё больнее. И несмотря на то, что Шурупов достаточно взрослый и понимает, откуда его злость. Но от осознания боль меньше не становится. Наоборот, с потерей Шефа у Шурупова исчез даже призрачный шанс превзойти меня в глазах начальника. И я мог только тихо посочувствовать.

— А вы с Надей, как понимаю, решили пожениться? — уже на подъезде к месту уточнил Шурупов. — Похоже, моя напарница захотела рискнуть. Сочувствую ей.

— Это ещё почему? — ощетинился я, готовясь к колкости.

— Ты умрёшь, — просто пожал плечами Шурупов. — Пройдёт месяц или год. Возможно, даже несколько лет продержишься. Но ты умрёшь из-за своего раздолбайства. И оставишь Надю одну… И хорошо, если одну!

Машина затормозила у недостроенного крематория, а я решил, что Шурупова на мальчишник приглашать не стану. Здание за последние полгода значительно облагородили, убрали территорию и высадили деревья по периметру, однако общую недосторенность и приверженность стилю «лофт» оставили. Даже обрушения от шальной ракеты, выпущенной Надей, остались! В данный данж имелась небольшая очередь, всего две группы — испытания от судьи душ были известны сложностью и разнообразием в отличие от боевых данжей.

Но корочки животворящие творят настоящие чудеса! Несколько минут ожидания, пока из данжа буквально вылетит тройка игроков с крайне недовольным видом, и мы вошли в арку данжа «Судья душ — Радамант».

— ЧТО ПРИВЕЛО ВАС КО МНЕ, СМЕРТНЫЕ? — громогласный голос обрушился на нас, стоило лишь оказаться в кирпичной кишке прохода.

— Радамант, это мы! Кугдыматов и Шурупов. Критик и Редактор! — взял я слово. — Мы пришли исполнить последнюю волю Шефа. Отдать тебе на суд его душу и получить его наследие!

Вышло достаточно пафосно, и я приподнял руку, в которой держал пламень души Шефа. Шурупов отстал от меня буквально на шаг, и явно не стремился вступать в разговор, впав в апатию после короткого спича. Тем временем некая сила подняла из моей руки алый сгусток, и тот поплыл вперёд, заставляя тени данжа в страхе трепетать и прятаться по углам.

— Проходите, друзья! — громкость голоса древнего полубога упала, а вместе с ней и накал пафоса. — Для меня станет честью исполнить волю благородного воина и правителя! И я очень сожалею, что не могу отдать вам его наследие.

— В смысле? — я аж растерялся и чуть не споткнулся на ровном месте.

Благо мы вышли в зал крематория на первом этаже. Что-то среднее между древнегреческими развалинами и обветшалыми пятиэтажками-сталинками. Единственное, что бросалось в глаза, так это выполненный кровью лик Радаманта, который виднелся сквозь дыры в перекрытии на высоте третьего этажа.

— Шеф попросил меня устроить вам испытание, по результатам которого лишь одному достанется его последний дар! Одному, либо никому!

— Можно подумать нам заранее не известен победитель… — резанул спину раздражённый шепот Шурупова. А затем он возвысил голос в полную мощь: — И что же это за испытание? Давайте поскорее с ним закончим!

— Тогда прошу к доске! — и посреди зала материализовался стол и два стула.

Стоило нам подойти, как на столе обнаружилась шахматная доска. Шеф даже после смерти прозорлив! В силовом противостоянии между мной и Шуруповым я могу подключить мощности Критиков по накачке Верой, и оппоненту несдобровать. В интеллектуальном противостоянии у него больше шансов!

Стоило занять места, как появились и фигуры… Вот только они мне не понравились. Это были не стандартные пешки, ладьи и кони. Нет! На моей стороне вместо короля выступал я сам. Королевой была Надя. Ладьями — Геймер и Маша. Конями — Глагол и мисс Спектр. Офицерами — Блэкджек и астральная ученица. В роли пешек — большая часть знакомых мне Критиков с отрядом Оркестра по центру.

У Шурупова ситуация аналогична: он в роли короля, а фигурами и пешками стала большая часть Редакторов из нашего отделения. И судя по злому огоньку во взгляде Редактора, ему тоже не понравились подобные намёки.

— Вы должны сыграть в Шахматы судного дня! От обычных они отличаются единственным правилом: как только будет съедена первая фигура — неважно какая и чьей стороны — тут же уничтожается игровая доска, и оба игрока считаются проигравшими, — объяснил правила судья душ. — Тогда никто не получит наследие Шефа.

— А ты не охренел… — Шурупов был больше удивлён, чем возмущён.

— И да, у вас только одна попытка — переиграть возможности не будет, — не обращая внимания на реплики из зала, продолжил объяснять Радамант. Рядом с доской появились шахматные часы: — У каждого из вас есть пять минут. Когда время выйдет, вы проиграли. Как только вы выберете цвет фигур, начнётся игра. Удачи вам, смертные! Помните: душа Шефа наблюдает за вами!

Мля… Я ошибся. Это испытание не разума — я бы тогда подключил вычислительные мощности информатория. Тут испытание духа…

— Ты ведь понимаешь, что если мы попробуем сыграть, то проиграем? — задал я висевший между нами вопрос.

— Чтобы получить приз, нужно договориться… Мы должны решить, кто выиграет, а кто проиграет, — кивнул моим мыслям собеседник. — Кто поступится своей гордостью?

— Что ты хочешь за наследие Шефа? — я решил не размениваться на лесть и уговоры, перейдя сразу к подкупу. Наглому и жёсткому.

— Ничего… Тебе нечего предложить МНЕ, — последнее слово Шурупов выделил чётко.

Я на миг обрадовался, что смогу подкупить Шурупова чем-то для блага города… Но тут же сник. И не из-за того, что у меня не имелось ничего в запасе. Просто при необходимости всё необходимое Шурупову и Редакторам под его началом доставят Критики — и я в первых рядах. Глупо предлагать то, что он и без того сможет взять.

Редактор намекал, что ему именно от меня ничего не нужно! Принципиально! Шурупов был готов сделать всё, дабы наследие Шефа не досталось мне. В том числе, и чтобы оно не досталось никому!

— Ты ведь понимаешь, что я смогу уничтожить твою карьеру! — не на шутку разозлился я, переходя к угрозам.

— Я готов рискнуть. Но ты получить наследие всё равно не сможешь… Тебе не взломать волю судьи душ. Именно поэтому Шеф оставил у него на хранении свой дар, — Шурупов не отводил взгляда и держался гордо.

У меня аж кулаки сжались! Взломать данж? Пожалуй, я могу попытаться! Для начала стереть Радаманта. Затем разрушить… Я замер. Какого фига я сейчас начал обдумывать? Уничтожить живое воплощение лишь из-за того, что оно честно выполняет волю усопшего? Из-за того, что держит слово и помогает? Я выдохнул, успокаиваясь…

— Я играю за белых, — провозгласил я.

Фигуры мгновенно приобрели цвета, а таймер на моих часах затикал. Сила и власть — я всегда старался держаться от них в стороне. Не они мне нужны сегодня. Я сделал первый ход пешкой: g2 — g4.

Шурупов недовольно поджал губы и сделал стандартный ход пешкой: e7 — e5.

Я пришёл сюда для налаживания отношений с Шуруповым! И снова пешка, но на сей раз: f2 — f3.

Шурупов недоумённо поднял бровь и задумался почти на минуту. Он видел, в какую ситуацию я его приглашаю. Понимал, насколько она для него выгодная… а потому до последнего искал ловушку и подвох. Но тем не менее принял предложенные мною правила, и чёрный ферзь сделал ход: d8 — h4.

— Шах и мат! — провозгласил голос Радаманта. — Поздравляю победителя, Редактора Шурупова!

— Спасибо за игру, — я протянул руку оппоненту для рукопожатия.

— И зачем? — Шурупов в легком недоумении пожал мне руку.

— Мне важно, чтобы наследие Шефа не было потеряно! И такая ли большая разница, кому оно будет принадлежать? — ответил я максимально честно.

А затем клетки шахматной доски сложились в стороны, открывая небольшой портал, из которого начал выплывать ключ. Массивный золотой ключ в ладонь длинной с резными бороздками, витиеватой ручкой и физически ощутимой аурой Веры. Притом чистой и светлой!

— Это мой вам дар для защиты нашего общего дома: Ключ от города! — грохнул над залом голос Шефа так, что мы аж вздрогнули. — За все годы мне так и не пришлось им воспользоваться… хотя из-за тебя, Несуществующий, я думал, что такой момент всё же настанет! Но я надеюсь, что для вас он останется лишь напоминанием обо мне! Если вы сумели сейчас договориться, то и в будущем сможете найти лучший путь для города!

Воистину, Шеф великолепен! Ключ от города! В древности — ключ от городских ворот, защищающих поселение. Во времена до прихода Веры — символ власти и доверия, гарант защиты и развития. Вот только в мире Веры не осталось места «просто» символам: ключ от города — один из мощнейших артефактов, аккумулирующий в себя Веру целого города! Если его применить, то можно разово пустить поток Веры от тысяч или даже миллионов людей на любое воплощение, которое только пожелает владелец ключа. Огромная мощь, которую крайне опасно отдавать во власть одного человека! Именно поэтому подобные ключи — неимоверная редкость. Они вручались Критикам и Редакторам после Чёрного месяца. Я даже не подозревал, что у Шефа есть подобный!

— Ты ведь изымешь его, как слишком мощный? — с подозрением уточнил Шурупов, схватив артефакт и неуверенно крутя в руках. — Отнесёшь в хранилище Критиков?

— Будем откровенны: до Критиков через меня этот артефакт не дойдёт, — не стал я врать. — Если Шеф раньше не отдал его, то значит, Верил, что он может понадобится. И ты, если не дурак, тоже это понимаешь! Как бы я не хотел заполучить его, мы оба знаем: я раздолбай и прос… потеряю его! Поэтому он должен остаться у тебя! Остаться в городе.

Мы с Шуруповы встретились взглядами. Раздолбайство и профессионализм. Различия во всём, начиная от стиля одежды и заканчивая вкусами в музыке! Но одно у нас точно общее: уважение к Шефу, который объединял в себе невозможные грани, и любовь к нашему городу.

— А ты не настолько безбашенный, как я думал… — кивнул своим мыслям Шурупов. — Я принимаю ключ. Спасибо за доверие.

— Надеюсь, однажды ты ответишь мне тем же.

Глава 6

Или как умирают демоны? (Часть 3)

Как же хорошо в реальности! Безусловно, с приходом Веры странностей хватает во всех областях жизни, и нужно всегда быть настороже. Но чувство стабильности реального мира всё равно лучше, чем эфемерность разных пластов реальности. И отдельный кайф — развалиться на лавочке и наслаждаться лучами солнца. Слушать пение птиц, которое пробиваются сквозь рёв моторов откуда-то из-за пределов парка. И неразборчивое эхо разговоров прохожих.

Качнулись ветви деревьев под порывом ветра. Я глубоко вдохнул напоенный ароматом молодой листвы воздух… Если отправлюсь в Зазеркалье, то подобное почувствую ещё нескоро.

Я встряхнулся, отгоняя от себя рабочие мысли. Не сейчас! Специально ведь ушёл подальше от цивилизации, чтобы немного расслабиться и решиться! Пальцы действовали неспешно, выбирая в списке контактов наруча нужный номер. Ещё медленнее они активировали вызов, и я стал ждать…

— Да работай ты, чёртова железка! — раздалось, когда я уже перестал надеяться на ответ. — Алло! Алло! Меня слышно? Гребанный нарукавник! — раздался звук удара и треск дерева, а также забористый мат бати.

— Я на связи! — не сумел я сдержать улыбку. — Всё в порядке, пап! Хватит всё крушить!

— Да? Значит, слышишь? — раздалось с явным облегчением. — Отлично! Хотя мог бы позвонить и на мобильный! Старика мучаешь!

Я решил не упоминать, что изначально хотел включить голо-связь. Но похоже, правильно сделал, что ограничился аудиосвязью, иначе родитель в конец разломал бы свой наруч.

— Мобильный ты наверняка где-то спрятал, так что до него не дозвонишься, — отмахнулся я. — А мне требовалось, чтобы ты ответил. У меня для тебя новость…

— Если ты о том, что у нас в деревне установят один из данжов… данков… или как там называется эта игровая хрень от «Становления», то ты опоздал почти на неделю, — брюзгливо откликнулся батя. — Мы уже в курсе. Хотя и не понимаем: зачем нам эта мура?

Я даже на миг растерялся, а затем, мысленно махнув на всё рукой, выдал:

— Я хотел сообщить, что женюсь! На Наде! Я сделал ей предложение!

Повисла пауза. Протяжная тишина, во время которой я мог наблюдать, как Феникс гоняет голубей над парком.

— Сколько самогона привозить? Куда? И когда? — выдал наконец отец, и я неожиданно почувствовал, как голос его чуть заметно дрогнул.

Я облегчённо прикрыл глаза. Диких восторгов я, конечно, не ожидал! Батя не приемлет всякие там сопли. Но вот ушата помоев в худшем случае — вполне! А то, что он готовится проставиться бухлом… можно считать это одним из лучших вариантов поддержки. Практически благословением.

— Через месяц. Я отдельно позвоню! Мы только на выходных пойдём подавать заявление… Просто если бы вы с матерью приехали к нам чуть раньше, то мы были бы рады! — выпалил я за раз свою просьбу о помощи.

— Приехать… — вот тут отец неожиданно замялся и ответил уже севшим голосом: — Не знаю, получится ли… Мать заболела. Врачи не знают, что с ней. Она даже пробовала использовать Веру для лечения… Но стало только хуже.

Если бы я не сидел, то точно бы рухнул. Руки задрожали. Отравление Веры… Как же быстро оно распространяется, если дошло до такой глуши, как моя деревня?

Глава 7

Или сколько крови стоит первый шаг? (Часть 1)

Мягкое кресло с эргономичной спинкой, в котором до неприличия приятно сидеть. Ноги вытянуты под столом и расслаблены. Неяркий свет ламп приятно освещает малый зал совещаний, который обычно используется для приёма высокопоставленных гостей. На столе даже закуски и напитки! Практически идиллия… Если бы не громогласные речи мисс Спектр:

— И помните, именно вам Мировое правительство доверило выполнить важную миссию: добыть антидот против вируса, отравляющего Веру! Именно вы сможете спасти население мира от страшной угрозы! И именно ваши имена будут вписаны в легенды!

Начальница вещала с жаром, как истинный оратор и агитатор! Более того, она щедро вложила Веры в свою способность, пропитывая каждое слово уверенностью, силой и боевым духом. Концентрация пафоса была столь велика, что даже мой иммунитет к Вере порой перекрывало, так что сердце заходилось в радостном предвкушении. И не хотелось вспоминать, что миссия засекречена чуть больше чем полностью, так что если мы сдохнем по пути, то об этом никто не узнает!

Но вот что я не мог забыть, так это прошлый заход в Зазеркалье. И после этих воспоминаний всё воодушевление сразу исчезало — его, словно кислота, разъедал цинизм. Да и Мировое правительство не могло выбрать никого другого для миссии — книжка «Гамбит мёртвого Бога» Брека Карама по данным разведки оказалась написана на русском, потому носителям языка и разбираться.

Жаль только, что в реальности автор и в самом деле умер… не солгала пропаганда Зазеркалья. И как выяснилось, я даже был тому свидетелем: им оказался тот самый преступный авторитет, Временщик, который полгода назад прибыл в наш город и попал под атаку Артефактора, после чего и погиб! Я даже читал первый том его истории! Наброски второго тоже нашли… Но вот третий Временщик даже планировать ещё не начал. Так что «Гамбит мёртвого Бога» принадлежал исключительно Зазеркалью.

— Я Верю в вас! Я Верю, что вы сможете это совершить! Пройти сложнейшие испытания, которые поставит перед вами Зеркальный лабиринт и Зазеркалье! Будет нелегко, но всё в ваших руках! Именно в ваших силах повернуть вспять стрелки Часов судного дня! — Мисс Спектр в запале речи широким жестом указала на циферблат, висевший в малом зале совещаний.

На вид обычные часы, разве только вместо чисел на белом фоне двенадцать чёрных кругов. И секундная стрелка, которая методично пульсировала в двух секундах от полуночи — конца света. Самое забавное, что с момента прихода Веры эта стрелка максимально отклонялась лишь к без двадцати секунд полночь.

— Вы — герои этой истории. Вы Критики! — закончила мисс Спектр.

Все подскочили, аплодируя. Я не стал отставать, хотя не забыл подхватить несколько закусок и закинуть в рот — пафосом сыт не будешь! Работая челюстями и без особого энтузиазма отбивая ладони, я в очередной раз прошёлся взглядом по будущим напарникам в предстоящей мисси. Что интересно, я всех их знал!

В первую очередь Глагол. Он сидел по правую руку от мисс Спектр. Сдержан. Невозмутим. Монументален. Лидер нашего отряда в предстоящем мероприятии.

Его заместителем выступал Оркестр. Опытный Критик, прошедший не одну петлю. Матёрый воин. И Глагол ему доверяет как никому…

Оркестр. Уровень 587.

Класс: Паладин.

Клан: Критик.

47 лет. Не женат. Детей нет.

ИВ: 3ед. БВ: 24 ед. МВ: 127 ед. РВ: 520 ед.

Творческое развитие: Лекарь/Одержимый/Смерть.

Вот только Оркестр совсем недавно переболел отравлением Веры. И «переболел» не значит, что вылечился. Критик полностью сжёг всю Веру, какую мог, а какую не мог — ту извлёк Артефактор. Вот только не стоит забывать, что у Оркестра несколько личностей, которые всегда генерируют Веру для соседних — потому и излечить его полностью в принципе невозможно.

Боевую группу перед выходом буквально под завязку накачали Рабочей Верой от ИИ — нужно быть во всеоружии в Зазеркалье. При отсутствии связи пополнить запасы Веры мы не сможем — никто не знает, сколько мы потратим Веры и когда.

Вот только накачка Верой Оркестра — крайне спорное решение. Любое применение способностей могло привести к резкому ухудшению его состояния. Возникало ощущение, словно он шёл с нами, как бомба, начинённая вирусом.

С его командой ситуация обстояла и того хуже. Мимик отсутствовал — отравление Веры ударило по нему в полную силу, как по метаморфу. Ситуация аналогичная Шефу… И исход потенциально такой же.

Бодрячком держалась Нейтрон. Выглядела надменно. Сверкала глазами. Профессиональная стерва, аж залюбоваться можно…

Нейтрон. Уровень 231.

Класс: Учёный.

Клан: Критик.

34 года. Не замужем. Детей нет.

ИВ: 1 ед. БВ: 44 ед. МВ: 237 ед. РВ: 350 ед.

Творческое развитие: Маг космоса.

Тоже не на пике силы. Пережившие отравление Веры не могли стать прежними: остались следы, и любое использование Веры могла спровоцировать новый виток болезни. Именно поэтому требовалось добыть оригинальное лекарство!

Кроме того, даже сквозь макияж я видел тёмные мешки у неё под глазами. И мне не требовалось лишних слов, чтобы понять — она тоже недавно побывала в Зазеркалье с миссией зачистки собственного отражения.

И… всё! После смерти Лотерейщика замену ему так и не нашли. Хотя, по чести говоря, этой заменой являлся я — последней член сборной солянки. А больше растягивать отряд — только повышать шансы, что нас заметят!

Но даже я не в лучшей форме. После похода в Зазеркалье моя Вера в себя упала до 90 %… Плюс повысил иммунитет по всем пунктам до 20 РВ. Я запомнил слова ИИ о том, что я «тот, кто повышает свои пределы, используя иммунитет к воплощениям, как усиление Веры в себя!» И даже немного поэкспериментировал, получив результат: Иммунитет и Вера в себя не складывались, как я предполагал изначально, а перемножались с некоторым коэффициентом…

Короче, чтобы не вдаваться в математические сложности, скажу только, что количество свободной Рабочей Веры у меня всего 160 единиц, при том что предел одержимости — 180.

— И прежде чем вы отправитесь экипироваться перед миссией, я должна представить вам последнего члена вашего отряда, — когда чуть успокоились аплодисменты, провозгласила начальница, и дверь распахнулась. В комнату, чуть настороженно, но уверенно вошла моя давняя знакомая, которую мисс Спектр тут же и представила: — Мария Козлова. Боевой предсказатель, который обнаружил нужную нам ветвь событий и проведёт вас между скал вероятных ошибок. Прошу ценить и защищать вашу новую соратницу.

— Да вы блин… — я прикусил себе язык, чтобы не выругаться.

— Спасибо! — Маша улыбнулась чуть смущенно. — Я постараюсь вам помочь всем чем могу!

Предсказательница не обманула! Она будет рядом, чтобы пророчить у меня над душой… Жестоко. Хотя почему-то стало чуть спокойнее.

Глава 7

Или сколько крови стоит первый шаг? (Часть 2)

Мисс Спектр не пожалела эпитетов, расписывая, насколько сложным и страшным окажется наш путь! Сколько нам придётся претерпеть, сколько ужасов пережить, чтобы добиться цели! Только по факту каждый наш шаг был расписан чуть ли не по секундам. По крайне мере на первом этапе.

Зеркальный лабиринт… Второй раз за неделю гулять поэтому крайне недружелюбному месту у меня не имелось ни малейшего желания. И мысли начальства совпадали с моими, тем более что при увеличении численности отряда и шанс нарваться на проблемы возрастал экспоненциально! Вот только выход, которым нам предстояло воспользовался, нравился мне и того меньше…

— Нервничаешь? — уточнила Маша, стоя в паре шагов от меня.

В том, что меня сделали нянькой подруги, нет ничего удивительного. Куда любопытнее для меня оказались другие моменты. Во-первых, Маша оказалась боевым пророком! По словам девушки, за последние полгода она научилась владеть игольником и основами ножевого боя — чем она и была сейчас вооружена. Вот только, продемонстрировать пока не успела, хотя я надеялся, что и не придётся!

Во-вторых, девушка совершенно не боялась предстоящего дела… Нет, я понимаю, что она предсказатель и знает исход большинства событий наперёд, но не повести и бровью, когда её втянули в Зеркальный лабиринт — это сильно. Меня до сих пор пробирает дрожь от холодной строгости линий и головоломной пространственной логики этого места. А Маша ничего, попинала ледяные стены, побрызгала водичкой и встала рядом, бросая взгляды то на зеркальные стены, то на ритуал, проходящий в десятке шагов.

Кстати о ритуале…

— Я просто не в восторге от того, что для решения одной известной проблемы мы прибегаем к непонятно чему, что может стать ещё более опасной проблемой, с которой неясно как разбираться, — буркнул я. — Но полагаю, ты знаешь, что всё пройдёт хорошо, и не переживаешь?

— В целом — да… Но без подробностей, — беззаботно повела плечиками девушка. — Вы вырвали свои нити из Полотна судьбы, и пока я рядом с вами, не могу пользоваться своими силами в полной мере. Но разве это не увлекательно?

Я взглянул на девушку с лёгким потрясением. И это я ещё себя считаю безбашенным? Да я тут вообще походу образец здравомыслия!

— Вот ты совсем не утешаешь, — поёжился я.

— А разве могут возникнуть проблемы? — с искренним удивлением уточнила Маша.

Ну как сказать… Я глянул на то, как Глагол, что-то бормоча себе под нос, рисовал кровью из рассечённой ладони на ледяном полу каббалистические знаки. Оркестр и Нейтрон стояли перед ним в техно-доспехах, и с их рук капала кровь в чашу по центру кровавой надписи.

— Знаешь, заигрывать с потусторонними силами — вообще идея так себе. А просить Кровавую Мэри пропустить нас через свой замок… Вот вообще не прельщает, даже если Глагол и говорит, что знает ритуал, чтобы откупиться от проклятого духа.

— Сюда! Быстро! — прервал моё возмущенное бурчание призыв напарника.

Мы поспешили подойти. Роли были известны, и мы с Машей полоснули себя ножами по ладоням, давая возможность и нашей крови смешаться с той, которая уже наполняла чашу. Больно и… мерзко. Казалось, что вместе с кровью из тел вытекает тепло и капли души.

Каббалистические символы пришли в движение, вырисовывая сложный узор, словно спутники вокруг планет, в свою очередь вращающихся вокруг светила, которым выступала чаша с кровью.

— Повторяю: нас выбросит в разных местах Кровавого замка, — торопливо заговорил Оркестр. — Кровавая Мэри любит играть с гостями. Предпочитает принимать облик одного из них и, встретившись с другими, бить им в спину. Может обладать частью воспоминаний прототипа и его способностями. Наша задача: найти Несуществующего — его иммунитет к воплощениям Кровавая Мэри скопировать не сможет. При этом, если рядом с ним окажется Мэри под личиной, иллюзия спадёт. До встречи с Несуществующим никому не доверяем.

Кровь рун растеклась по полу тонким слоем, и перед нами предстал вид на дом Кровавой Мэри: замок, созданный из заледеневшей крови. Душа застыла, когда я услышал вопли жертв, умиравших в застенках месяцами и годами, отдавая кровь по капле. Хугин на плече нервно переступил с лапки на лапку, и я погладил питомца по спине. Это помогло взять себя в руки…

А затем нас окутал алый туман… На десяток секунд я потерял соратников из вида, а затем дымка рассеялась, и я обнаружил себя вновь в ледяном закутке, вот только холодная поверхность стен едва отражала, будучи насыщенного тёмно-алого цвета крови.

— И это совершенно не стрёмно… — пробормотал я и в несколько быстрых движений перевязал кровоточащую ладонь. А затем вновь почесал перышки Хугина.

Пет понял меня правильно, и вспорхнув, устремился вперёд по коридору. А я, достав наган, двинулся следом, чувствуя, как седеют волосы на спине. Ритмичная капель крови, стекающей с потолка, и утробные завывания из глубины стен — прекрасный способ заставить человека не расслабляться ни на мгновение!

Коридоры петляли, порой пересекаясь, а иногда становились тупиками… Вот только тупики здесь были не обычные, а превращенные в камеры: ржавая металлическая решетка перекрывала вход в небольшое помещение, где находились изувеченные тела.

В первой попавшейся камере был подвешен на цепях человек, с которого сняли кожу… но при этом он оставался жив — я видел, как подёргиваются оголённые мышцы, глазные яблоки вращаются, а рот с вырванным языком пытается что-то прошамкать.

Следующая камера оказалась двухместной… Хотя вернее будет сказать полутораместной — двое страдальцев оказались буквально сплавлены друг с другом таким образом, что превратились в воплощение карточного валета.

Нашёл я… хотя, уважаемые читатели, остальное я описывать не стану. Скажу лишь, что от некоторых видов меня выворачивало! А в нескольких случаях я рискнул вызвать гнев хозяйки замка и пристрелил страдальцев.

Немного взгрустнулось… Как-то привык я уже быть командным игроком. Есть в этом свои достоинства: по крайней мере в таких пропащих местах появляется шанс, что нападут не на тебя, а на твоего напарника…

Карканье Хугина стало признаком того, что мои мечты могут воплотиться в реальность, и дальше по курсу кто-то есть. Ворон выпорхнул из-за поворота, и поспешно приземлился на плечо, чуть не сбив меня и оставив несколько глубоких борозд на лёгкой броне.

— Стоять! — я взвёл курок так, чтобы звук был отчётливо слышен. — Назовись!

— Сергей, это я! — совершенно игнорируя мои указания, из-за поворота показалась Маша.

— Не двигаться! — я вскинул оружие и направил в грудь девушки. — Иначе открою огонь!

Маша послушно замерла на месте, подняв руки. Практически пай-девочка, которая забрела в страшный район… Вот только я видел взгляд Маши: спокойный и расчётливый. Хотя подруга заметно побледнела с момента входа в портал. Девушка замерла так, чтобы в одно движение вновь скрыться за поворотом или выхватить свой игольник. А чуть пухлопатый вид и лёгкая наигранная растерянность — маска, за которой Маша пыталась скрыть волнение от непривычной обстановки.

Ноги предательски дрожали в коленях при мысли, что передо мной может быть замаскированный кровожадный дух. Но я приблизился на расстояние действия своего иммунитета и… ничего не произошло. Никаких иллюзий или других воплощений на внешний вид. Однако я решил удостовериться:

— Почему Брут перешёл на темную сторону?

— По светлой стороне… — не задумываясь, ответила Маша.

Эм… Немного не то, что я ожидал, но ответ всё равно принимается. Я опустил оружие, признавая, что подобную ересь мог придумать только Брут. Девушка тоже расслабилась и опустила руки без волнения.

— Полагаю, ты знала, что встретишь меня?

— Кого-то из отряда… — поправила меня Маша. — Не забывай, сейчас вы все скрыты от предсказаний. Вы все для меня — белые пятна на древе вероятностей.

— Пятна, которые всё равно можно увидеть, если знать, куда смотреть…

— Не совсем. Обычно у предсказателей, чем ближе событие, тем оно чётче раскрывается: со всеми нюансами и пониманием происходящего посекундно. Чем дальше, тем меньше деталей можно разглядеть. На пределе видимости остаются лишь смутные образы и можно определить вероятность того или иного события… А когда я с вами, то словно всё время работаю на пределе способностей: пара-тройка минут относительно чётко, затем шансы и вероятности определяю, — Маша недовольно топнула ножкой. — Не представляешь, насколько бесит играть в это горячо-холодно!

— Эм… Соболезную? — даже немного растерялся я. Но всё же уточнил: — А определить, куда нам сейчас, сможешь?

— Нужно немного вернуться по моим следам, там есть развилка: я видела, что если сверну по другому ответвлению и поднимусь на уровень выше, то встречу ещё несколько белых пятен, — я лишь кивнул, и мы неспешно двинулись вперёд.

Мы поднялись на уровень выше, и теперь в стенах стали встречаться зарешеченные чем-то костяным окошки. Как бы противно мне ни было, но любопытство победило, и я заглянул в одно из них:

Передо мной раскинулся внутренний двор замка, полный небольших деревьев и кустарников, выращенных из живой пульсирующей плоти… Недалеко от окошка стояло дерево с шикарной листвой из кожи и несколькими фруктами, неестественно походившими на сердца. И один из этих фруктов держала хозяйка строения.

Возрастная женщина в изысканном тёмном бархатном платье века эдак шестнадцатого. Она парила в нескольких сантиметрах над землёй, так что прогнившие полы наряда жуткой бахромой скользили по костянной траве. Длинные рукава лохмотьями походили на порванные крылья. Мертвенно-бледное лицо с провалами глаз и ручейками кровавых слёз…

А затем Кровавая Мэри откусила от пугающего фрукта и неспешно повернулась в мою сторону… её позвонки захрустели, а голова неестественно выгнулась. А затем она жутковато улыбнулась зубами-иглами.

Я отшатнулся и рухнул на пол. Рывком перевернувшись, я сначала на четвереньках, а затем и бегом поспешил покинуть жутковатое место, стараясь держаться от окошек подальше. Маша, к счастью, не отставала, и через пару сотен метров или три поворота мы вновь перешли на шаг.

Переходы вызывали напряжение, но при наличии компании уже не столь гнетущее. А однообразие притупляло внимание. Потому я почти обрадовался, когда Маша не выдержала долго в молчании и спросила:

— Мне не нужно быть предсказателем, я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять: тебя мучает какая-то проблема, — и не дав мне дурацки пошутить, на корню подрубила мою мысль: — Нет, замок, конечно, дико страшный, но не поверю, что ты его боишься! Рассказывай, что случилось?

Я пожевал губами, не зная, стоит ли признаваться в мысли, которая червём грызла сознание с моего последнего разговора с Машей. Но если пророк не ответит, то другим я просто не поверю — они слишком предвзяты. Потому я решился:

— Не пойму: мы хотим воплотить временную ветвь, в которой выкрадем лекарство, при этом не столкнёмся с отражениями и не случится войны… Но ведь со временем они смогут придумать другой способ нам напакостить! Так к чему эти полумеры?

— Решил уничтожить Зазеркалье? — без всякого неодобрения, лишь с любопытством поинтересовалась девушка.

— Не смешно, Маша! — даже возмутился я. — Просто интересно, почему бы между Реальностью и Зазеркальем не установить мир? Почему его не установили раньше? Разве нет временной ветви, где проходят переговоры?

— Почему же, есть! Их рассматривали одними из первых! — огорошила меня пророк, но тут же сникла. — Вот только это бессмысленно. Слишком глубокие раны реальность нанесла Зазеркалью. Отняли солнце. Отняли большую часть мира. Изменили структуру планеты… Всё усугубилось десятилетиями временных петель, когда в реальности происходил конец света. И конечно же прошлыми войнами… После этого в Зазеркальи хотят крови. Им не простить реальность.

Словно подслушав слова девушки, в кровавых стенах начали появляться тёмные образы разрушенных и пылающих городов. Множество трупов на улицах и чуть ли не реки крови и пробирающее до потрохов довольное хихиканье…

— Давай не будем об этом, — Маша поспешила удалиться от неприятных картин. — Лучше прими мои поздравления с предстоящей свадьбой! — я чуть удивлённо выгнул бровь и спутница рассмеялась: — Что? Мне Надя позвонила в тот же день и просила стать подружкой невесты!

— Спасибо… — слегка растерялся я.

Предложение руки и сердца случилось спонтанно, но я ни о чем не жалел, когда вспоминал горящие счастьем глаза девушки… вернее уже невесты! Моя прекрасная… сердце затрепетало в предвкушении. Я неожиданно признался:

— После этой миссии я попрошу отпуск! Я честно заслужил месяц! И мы потратим его на организацию свадьбы и само мероприятие!

— А если хватит времени, то ещё успеете смотаться куда-нибудь в тёплые страны?

— Ага… — я глупо заулыбался

Кровавый коридор, откликаясь на мои чувства, показал горящую кухоньку моей квартиры и кричащую от боли Надю… Я подошёл и провел ладонью по овалу лица любимой, искажённому в крике ужаса и боли, искренне ей улыбаясь. Что-то внутри стены испуганно хрустнуло, от моей руки пошли трещины, и изображение исчезло.

Можно подумать, меня получится смутить какими-то дурацкими картинками! Мы с Надей вместе сражались против целого мира, и я знаю, насколько моя возлюбленная сильна! Она меня не раз спасала, и ради неё я готов пройти все уровни реальности! И я вернусь к ней! Вернусь!

И вновь карканье Хугина. Отлично! Наши ряды пополняются! Мысли совпали с тем, как у меня в руках появился наган, а в ладошках Маши игольник. Но прежде чем рваться в бой, я обернулся к ней:

— Переживать не стоит, там наши, — правильно поняла меня она. — Возможны проблемы, но не существенные.

Я кивнул. Ещё один поворот, стволом оружия я отодвинул тёмно-алую портьеру и мы оказались в обеденной зале. Сложно охарактеризовать по-другому комнату, где имелся длинный стол, плотно уставленный блюдами… Из освежёванного, но неприготовленного мяса. И не только мяса! Различные органы были аккуратно разложены по блюдам и украшены. Стояли и кувшины то ли с кровью, то ли с вином — проверять не было ни малейшего желания.

Имелись даже гости: пять человеческих фигур. Несколько больше, чем мне требовалось… Гнетущая тишина в помещении оказалась настолько тягостной, что казалось, вот-вот рухнет рубиновая люстра на сотню свечей. Маша держалась у меня за спиной, а я с удивлением осматривал собравшуюся за столом компанию: Нейтрон в одном из углов стола сложила ноги на белоснежную скатерть и меланхолично закидывала в рот зернышки граната; второе место занимал Глагол… а напротив него сидел ещё один Глагол; место рядом занимал Оркестр; а венчала картину скромно сидящая Маша.

Не успел я до конца осмыслить то, что увидел, а тело уже рефлекторно рывком уходило в сторону… Вот они: «несущественные проблемы». Однако удар пришёл, откуда я не ждал: Маша за столом вскочила и встряхнула скатерть, расшвыряв блюда и напитки в лица сидящим, она начала превращаться в чудовище, у которого когтей, клыков и шипов было больше чем плоти!

Четыре ствола мгновенно изрыгнули пламя и металл смерти. Тварь рванула в сторону, опрокидывая стол. Но мощное вооружение в броне костюмов Критиков вкупе с массовым обстрелом с разных сторон чуть ли не мгновенно разметали в фарш противника.

И за этим грохотом мы не сразу уловили момент, когда раздался пронзительный скрежет металла. Взгляды метнулись к одному из Глаголов, который, воспользовавшись общей суматохой, сумел подобраться к Оркестру и атаковал того. Удар оказался чётким: когти твари сумели прорвать металл костюма на месте стыка, и четыре заострённых пальца, пробив спину соратника, вышли из грудины. Оркестр захрипел, и кровавая пена появилась на его губах.

Хугин, паривший под потолком, налетел на монстра, тот отшатнулся, и тело Оркестра рухнуло на пол. Выигранных мгновений хватило, чтобы перевести огонь на новую угрозу. Вот только в этот раз пули, иглы и снаряды не навредили противнику. Раздался утробный смех и лже-Глагол растворился…

А под упавшим Оркестром начала растекаться кровавая лужа.

Глава 8

Или как охотятся на библиотеки? (Часть 1.)

Не успели мы сорваться с места, как нас вновь окутал алый туман. Несколько томительных мгновений, и он рассеялся, оставив нас в Зеркальном лабиринте. Блеск и холодная строгость зеркал словно бы смеялись над нами.

— Глагол, что за нахрен! — я подскочила к Оркестру, одной рукой пытаясь зажать обильно кровоточащие раны, а второй шаря по карманам в поисках фляжки со святым вином, которая полагалась каждому в походе. — Кто-нибудь, помогите!.. Он же сейчас кровью истечёт!

— Несуществующий… — прохрипел Оркестр, пуская кровавые пузыри. — Друг… Ты дебил, — последняя фраза была сказана хоть и хрипло, но чётко.

Я так и застыл на середине движение. А Оркестр уверенно убрал мою руку от распоротого металла костюма и положил свою ладонь поверх ран. Чуть заметный свет, и поток крови прямо на глазах начал ослабевать. Тут до меня дошло, что я и в самом деле дебил. Одна из личностей Глагола обладает лекарским талантом! Как я мог забыть?

— Если что, он такую шутку со всеми новичками в отряде играет, — подойдя ближе, бросила Нейтрон. — Ты до неё в прошлый раз не дошёл, вот и отыгрались в этот.

У меня, кажется, начал дёргаться глаз. Шутка? Серьёзно? Я же тут чуть со страху не помер, а они веселятся? И пройдясь взглядом по лицам соратников, я заметил ухмылки у всех, даже у Маши… Чертов пророк, не могла предупредить нормально⁈

— Это не просто шутка, — Оркестр сплюнул сгусток крови и приподнявшись привалился к стене лабиринта. — Кровавая Мэри любит играть в охоту! И ей нужна жертва. Не вас же отправлять на закланье? Вот я и подставился.

— Мне больше интересно, почему мы вновь на том же месте? — недовольно бросила Нейтрон.

— Не на том же! Мы на стороне Зазеркалья, — вмешался Глагол, даже не обративший внимания на рану товарища, внимательно всматриваясь в стеклянно-ледяные стены лабиринта. — Теперь нужно найти правильное зеркало.

Данное занятие растянулось почти на полчаса. Оркестру требовалось немного прийти в себя. Глагол искал нужное зеркало: такое, которое было бы как можно ближе к Теневому данжу, и рядом с которым не имелось свидетелей и камер. Маша консультировала его о том, что нас ждёт за тем или иным проходом. А мы с Нейтрон оказались в охранении по разные стороны стеклянного прохода.

Когда выбор наконец был сделан, активировать голографическую маскировку оказалось секундным делом — не стоит сверкать технодоспехами и нашими недобрыми мордами. Затем мы выскочили в указанное зеркало… Вернее, какой-то зеркальный стенд. А после короткого забега по коридорам, тонувшим во мраке ночи, мы вереницей заскочили в теневой данж. Всё прошло настолько быстро и чётко, что я даже не понял, через какую страну мы челночили!

Забег через картины в теневых данжах происходил так же чётко! И если кто-то посмеет сказать, что это скучно, то я плюну ему в лицо — обнаружение для нас не просто синоним смерти, а символ новой войны! Потому нужно радоваться, когда всё идёт по плану.

В очередном данже, выглядевшем как торговый центр, по команде Глагола мы остановились. Оркестр с Нейтрон буквально за минуту очистили первый этаж от каких-то муравьёв-переростков. Мы оккупировали помещение мебельного магазина в дальнем углу. Оркестру по жребию выпало отправиться в охранение. Остальные затаились в ожидании информатора.

Пока выдалась минутка, я подошёл к Маше, устроившейся в одном из кресел, и, не зная, как ещё сказать, выдал самое банальное из возможного:

— Извини, Маш…

— За то, что посчитал меня кровожадным монстром? — не весело усмехнулась напарница. — Или за то, что не поверил в моё предсказание? Снова… — я открыл рот, желая хоть как-то оправдаться, но девушка лишь подняла руку: — Не надо Сергей! Я знаю, что давно для тебя не авторитет. Ты отдал сердце другой. Единственное, о чем прошу: доверяй мне как пророку!

Я с тяжёлым вздохом отошёл в сторону. Всё же я не безнадёжно слепой, чтобы не видеть, как мой поступок задел девушку… пусть он и был оправдан.

— Опять косячишь, Несуществующий? — в этот раз Нейтрон решила сплясать на моих чувствах, ехидно улыбаясь: — Я слышала о твоей истории с Пророком… Не удивлена, что у тебя всё настолько плохо с женщинами, что ты даже воскрешаешь погибших, но и те тебе не дают!

— К твоему сведению, Нейтрон, у меня невеста есть, — поднял взгляд я на соратницу, которая чуть не споткнулась от подобной новости. Я же решил оборвать разговор: — А вот у тебя явно никого не было ни в одной из временных петель. Недотрах настолько жуткий, что ты всем мозг ебёшь…

Металлическая спинка кровати, попавшаяся воительнице под руку, прогнулась под дланью кибер-доспеха. Но я даже не поморщился.

— Козёл! — практически выплюнула Нейтрон и двинулась к выходу из помещения. — Пойду подстрахую Оркестра.

Что-то я жёстко… Хотя Нейтрон сама нарвалась! После дела с ИИ у нас установилось шаткое перемирие, а теперь она его нарушила! Но всё равно нужно успокоиться. Это только начало похода, а я сумел пособачиться чуть ли не со всем отрядом.

Хугин на плече добродушно каркнул и потёрся об меня. Единственный мой верный товарищ. Я потрепал грудку ворона. Тот хлопнул крыльями и перепорхнул на стойку, где его уже ждала Брауни.

— Твой пет налаживает связи лучше, чем ты, — меланхолично заметил Глагол, который сидел с закрытыми глазами в позе лотоса прямо на полу. Я чуть не отшатнулся от напарника: настолько непривычно было слышать от него светские речи.

— Если будешь меня учить, что мне нужно «доверять команде», то зря потратишь время, — буркнул я, но присел рядом. — От такого мизантропа как ты это слышать смешно! Кроме того, я и сам это прекрасно знаю… Только что-то не получается.

— Команда — это не для нас, — Глагол улыбнулся. — И ты не должен под них подстраиваться. Рассматривай всех в этой комнате, как инструменты. Какие-то удобны, чтобы ломать стены, — кивок на удаляющуюся Нейтрон и тонкий намек на Оркестра в охранении. — Какие-то, чтобы обходить сложные места, — голова склонилась в сторону Маши. — А кто-то выносливый щит, которым можно прикрыться в последний момент, — улыбка мне в лицо.

— А не боишься, что я обижусь на эти слова? — слегка растерялся я. — Да и все в этой комнате… Некоторые из них считают тебя не только командиром, но и другом. Тем, кто в сложной ситуации протянет им руку помощи.

— Протяну. Если это не помешает выполнению миссии. Задача лидера понимать, когда цель оправдывает средства, и быть готовым заплатить, — бесстрастно отбрил Глагол. — И ты это прекрасно знаешь, потому не обидишься. Для того, чтобы воскресить Машу, ты воспользовался целым миром, не посчитавшись с ценой. И ты понимаешь, что инструменты вокруг нас — лишь расходники. Главное — цель.

— И зачем ты мне это говоришь? — я неуютно поёжился.

— Мой опыт подсказывает, что пророкам верить нельзя! — огорошил меня Глагол. — Когда тебя ведут, то ты расслабляешься и не замечаешь очевидной западни, Потому не будь милым… Будь сволочью. Отряд не должен расслабляться. А если потребуется, то цель должна быть превыше инструментов!

В основном зале раздалось какое-то движение. Не громкое, но отчётливое. Мобы начали респавнится? Кто-то из игроков-отражений решил заглянуть в местный данж? Другие проблемы? Я поспешил подняться на ноги, готовясь встречать потенциальную опасность, но при этом не мог не заметить:

— Для обеспечения выполнения задания у тебя есть заместитель — Оркестр.

— Есть… И он хороший исполнитель. Он знает, что делать. А ты умеешь думать своей головой. Не меняй это на возможность быть «удобным».

На входе в наш закуток показался Оркестр, который ненавязчиво конвоировал уже знакомую мне женщину, Эллис. Информатор относилась к этому с пониманием, её больше интересовала наша сборная солянка.

— Рад встрече! — вперёд вышел Глагол и протянул руку для рукопожатия. — Надеюсь, проблем с последней встречи не было?

Глагол кивнул Оркестру, и тот вновь вернулся к дежурству на пару с Нейтрон.

— Всё спокойно! — Эллис ответила на рукопожатие. — А если ты так вежливо спрашиваешь, выполнила ли я задание, то мой ответ: отчасти. Удалось выяснить несколько мест, где может находится копия «Гамбита мёртвого Бога». Данные, которые передали люди из сети внедрения, подтвердили их и добавили несколько новых меток. Так что у нас имеется пять десятков потенциальных целей!

Второй этап плана — добыть одну из ста копий «Гамбита мёртвого Бога». Будь воля отражений, они бы ограничились и вовсе парой тройкой копий — исключительно, чтобы имелся способ зайти в мир книги, а ещё копии на подстраховку. Спрятать такие в государственные хранилища, и никто не доберётся! Собственно, с тремя десятками копий именно так и поступили.

Вот только имелась особенность — в связи с тем, что текст книги засекречен и не распространялся, а саму историю читали от силы около тысячи человек, для поступления Веры в книгу требовались другие методы! Потому копии книги были рассеяны по свету в рекламных целях.

И исходя из краткого доклада Эллис, мы имели список целей. Двенадцать штук — миниатюрные стационарные музеи в основных столицах мира. Двадцать четыре экземпляра — передвижные библиотеки одной книги. Десять экземпляров презентованы сильнейшим богам-покровителям Зазеркалья. Ещё четыре — героям, которые немногим уступали богам. Один у автора, сравнявшимся по мощи с сильнейшими сущностями этого плана реальности. Последние два десятка копий до сих пор не обнаружены информаторами… Отражения всё же сумели исхитриться и спрятать книги.

— И в какой из капканов полезем? — вопрос прозвучал со стороны лидера, и все взгляды обратились на Машу. Собственно, данный этап был одним из ключевых, ради которых в нашем отряде имелся пророк.

Девушка сидела в позе для медитации и взгляд её был расфокусирован. Она словно бы смотрела за пределы реальности… что, вероятно, недалеко от правды. Маша просматривала ветви событий. Если пару тройку она могла оценить на ходу, то для нескольких десятков требовалось время и сосредоточенность. А если девушка начнёт углубляться в вероятности, то действо может затянуться на часы.

— Боги, герои и автор… — начала неспешно говорить пророк. — При правильной организации и ценой почти всего запаса Веры с помощью ловушки у нас имеются шансы кого-то из них устранить… Вот только это с вероятностью в 99 % выдаст нас.

— Значит, не наш вариант, — констатировал я, и припоминая, как вёл переговоры с богом последней книги, добавил: — Сталкиваться с подобными сущностями лишний раз не стоит.

— Стационарные музеи я бы тоже не советовала использовать: насколько вижу, они защищены сильнее, чем некоторые мировые лидеры, — протянула Маша.

Эллис тут же активировала голо-проекцию над наручем, демонстрируя систему охраны одного из музеев. Действительно внушительно! Несколько сотен охранников, многие из них творцы, и куча военной техники в окрестностях. Камер и того больше — слепые зоны отсутствуют, а наблюдение, судя по всему, ведётся больше чем в дюжине спектров, анализом же занимается несколько контуров нейросетей. Электроэнергия запитана от трёх источников, один из которых в глубине здания. Колба для хранения книги толщиной в несколько сантиметров из крепчайшего алмаза.

А затем Эллис переключилась на версию охраны в ночное время, когда нет посетителей, и от цветных символов меня замутило! Там были все виды датчиков, сигнализаций и охранных заклинаний, которые я знал… и ещё больше мне неизвестных. И ведь не факт, что у Эллис полные данные.

— Проще город уничтожить, чем без палева забраться сюда… — высказал я общее мнение. И уточнил у Эллис: — С передвижными библиотеками всё так же плохо?

— Это скорее не библиотеки, а небольшие передвижные городки, — Эллис сменила вид проекции. Видео то ли с дрона, то ли с вертолёта демонстрировало процессию из нескольких сотен машин. В центре находилась массивная фура, больше похожая на сейф на колёсиках. Вокруг ехало множество военной техники, дальше шли машины сопутствующего персонала, среди которых узнавались СМИ, медики, передвижные кухни и т. д.

— Из-за кочующей манеры уровней охраны меньше на порядок. Даже порой проводятся чтения глав из книги зрителям…

— Но всегда есть какой-то подвох! — буркнула я.

— Эти базы подготовлены для поимки потенциальных воров вроде нас, — взяла слово Мария. — А в крайнем случае, чтобы книга не досталась врагу, установлены ядерные заряды, которые уничтожат всё!

— Шикарно… — я тяжело вздохнул и досадливо уточнил: — А что насчёт потерянных копий? Маша, сможешь их вычислить?

— В теории — да. На практике мне потребуется несколько месяцев — и это в лучшем случае! У нас нет столько времени. Да и если найдём, то более чем наверняка там окажутся сопоставимо-паршивые условия!

— И что же тогда? — нетерпеливо задался я вопросом.

— Одина из передвижных библиотек… — решилась наконец Маша. — Шансы на успех в этом ветви событий случае наилучшие: больше шестидесяти двух процентов. У этой библиотеки имеется один недостаток, очень полезный для нас! Я знаю, как мы сможем проникнуть практически к самой книге незаметно, а затем уйти. А взрыв заметёт за нами все следы! Вот только…

Взгляды вновь сошлись на девушке. Она поёжилась и нехотя призналась:

— Кто-то погибнет во время дела!

— Подробности? — теперь слово взял и Глагол.

— В ветви событий, видимой мне, есть два момента, в рамках которых могут быть жертвы с нашей стороны. Я знаю, как их предотвратить… Вот только если мы предотвратим обе смерти, то нас поймают.

— А есть альтернативы, где мы все выживаем? — не мог не спросить я.

— Есть! — охотно заторопилась Маша. Но тут же сникла: — При нападении на другую передвижную библиотеку. Но в лучшей из оставшихся ветвей событий шансы, что похищение удастся и нас не поймают, снижаются до тридцати семи процентов.

— Ты знаешь, кто умрёт? И насколько снизится эффективность отряда на последующих этапах миссии без этих членов? — вновь задал вопрос Глагол.

— Мне позвать Оркестра и Нейтрон? — не успела ответить пророк, как вклинился я и под недовольным взглядом Глагола пояснил: — Это касается всех нас!

Глагол не ответил, лишь перевёл взгляд на Машу и та принялась отчитываться:

— Шансы выполнения миссии в целом, даже при условии гибели одного члена, превышают восемьдесят процентов. Благодаря моим рекомендациям комбинация подобрана так, что синергия отряда максимальна. А погибнуть могут…

И девушка назвала ряд имён. Глагол задумался практически на минуту, а затем повернулся ко мне и чётко произнёс:

— Придётся решить, кем пожертвовать ради миссии, — и добавил, обращаясь к Маше: — Нам нужны подробности, Пророк! Всё, что видишь!

Глава 8

Или как охотятся на библиотеки? (Часть 2)

Новый рывок отличался малым расстоянием и чёткостью выполнения. Выпустить Эллис. Через десять минут блуждания по картинам самим под голо-невидимостью покинуть очередной Теневой данж. Оказаться в ночном торговом центре, где из всей техники одиноко работает широкоформатный телевизор, настроенный Эллис на нужный канал. Бравый забег меньше чем в сотню метров. И вуаля, фокус, вот мы и в теле-пространстве!

Через картины я путешествовал. Через голограммы телепортировался. Даже в играх побывал! Но через самый главный и распространённый элемент визуального искусства я ещё не шастал: кинематограф!

Не был? Вот и нечего начинать! В этот раз залезть мне пришлось в ток-шоу! Во что только не вляпаешься по работе!

Путешествовать по отснятому материалу, который в тоже время показывают, мало того, что занятие затратное по Вере — почти десяток РВ за вход — так ещё и крайне небезопасное: на время ты становишься частью событий шоу, потому тебя может увидеть любой зритель!

Именно поэтому мы путешествовали через ночное телешоу, когда зрителей минимум. Вторая подстраховка: мы отправились в путь через ток-шоу с живой аудиторией, в которой мы могли затеряться! Вот и сейчас наша компания под голо-маскировкой сидела в зрительном зале и с лёгким раздражением наблюдала за каким-то старичком, который активно пытался угадать ответы на различные вопросы, дабы заработать денюжку! При этом большую часть времени ведущий болтал без умолку, словно попугай на кофеине!

Часть зала потемнела, что означало: данное пространство более не в кадре зрителя. Мы рывком проскочили несколько рядов, дабы занять места поближе к сцене, благо другие люди из зала были крайне инертны — вели себя так же, как на съёмках. А затем мы замерли, отслеживая взглядом светящуюся точку — место, где находилась камера. Нам требовалось добраться до неё и коснуться — тогда мы смогли бы появиться либо из любого телевизора, где сейчас смотрят эту передачу, либо в точке пространства, где проходили съёмки. В телецентре!

Главное успеть до окончания, а то застрять в бесконечно повторяющейся программе, пока её вновь не запустят в эфир — удовольствие сильно ниже среднего. И я даже в какой-то момент успел струхнуть по этому поводу, когда свет по всему помещению исчез.

Вот только и ведущий, и игрок оставались на местах, лишь замерли… Я понял, что передача всего лишь ушла на рекламу. Вслед за остальной командой я сократил расстояние до места с камерами. Потянулась минута ожидания, в течение которой каждую секунду сердце выдавало серенаду, казалось, колоколом разносившуюся по замкнутому мирку телешоу.

Вспыхнул свет. Заиграли фанфары. И мы коснулись светящейся точки… меня окунуло во мрак. Потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться и понять, что оглушительная тишина и темнота вызваны тем, что реальная студия, куда мы перенеслись, закрыта на ночь.

Несмотря на непроглядную тьму, обстановку я вполне представлял: в техно-доспехах Оркестра и Нейтрон имелись системы ночного видения, и благодаря контакту с наручем они передавали картинку, мелькавшую рядом с чатом на краю зрения. Картинки от Глагола и Маши тоже присутствовали, но в данный момент не отличались информативностью. Даже ностальгия взяла о единственном деле, где я в качестве наблюдателя находился при группе Оркестра!

Лишних приказов не требовалось, все действовали в рамках плана. Оркестр нашел дверь из зала за считанные секунды. Вот только взламывать её не стал: наоборот, убедился, что она плотно закрыта, и занял позицию для охраны.

Брауни соскользнула с плеча Глагола и перебралась к Нейтрон, которая метнулась к одному из распределительных щитков и подключилась к нему: телецентр должен быть буквально напичкан камерами и датчиками — их требовалось взломать, чтобы охранная система не всполошилась и о нашем проникновении не узнали. Также Нейтрон должна подключится к серверам и добыть материалы, отснятые на местах работы передвижных библиотек одной книги. Брауни в этом плане выступала технической подстраховкой — нам не нужны были неожиданности.

И если с первой частью проблем не возникло — наше временное убежище стало укрыто от наблюдателей — то со второй частью возникли сложности: сервера новостных каналов имели отдельную от телецентра систему. Ожидаемо. Пророк о подобном предупредила. Мы просто перепроверили данные.

Нейтрон тут же нашла план здания и проложить путь к серверной новостного канала. Она оказалась практически на самом верху телебашни. Там располагались несколько этажей, где снимали программы и передачи, не совпадающие с тем, что производили в реальности. Новости были в их числе.

При этом охраны в здании оказалось довольно много. Телевидение — один из самых мощных ретрансляторов Веры, он практически всегда на грани превращения в аномальное место, потому охраняется по высшему разряду.

Патруль из пары отражений проходил стабильно раз в три-пять минут, освещая всё фонариками и всматриваясь в тени. Бойцы с полной ответственностью относились к обязанностям, зная, что в любой момент может появиться опасное воплощение и устроить хоррор в реальности. Лифты на ночь выключали, а на лестнице при входе на этаж расположились миниатюрные блокпосты из четырёх бойцов на постоянном дежурстве.

Безусловно, мы могли пройти: включить голо-невидимость, руководствуясь перехватом видео с камер и предсказаниями пророка преодолеть все преграды. Разве что с блокпостами могли возникнуть проблемы. Убить противников мы могли без труда, вот только патрули заметят пропажу блокпоста за считанные минуты. И даже если мы успеем уйти, то во время расследования могут найти следы вмешательства в систему, а по ним и на нас выйти — никто не хотел рисковать войной. По той же причине нельзя массово усыпить противника или просто вырубить.

Можно замаскироваться под уборщиков или ведущих утренних программ, которые пришли пораньше… Вот только велики шансы не достоверно изобразить известных актеров, а охранники могут быть знакомы с уборщиками и затеять разговор.

Мы собирались снизить риски до возможного минимума.

Чем удобна Система и интерфейс дополненной реальности: команды в чате группы можно читать даже при полной темноте! В него пришло очередное сообщение от Глагола:

«Время для петов!»

Обозначение одного из планов. Мои глаза приспособились достаточно, чтобы найти закулисье, где имелись укрытые жалюзи окна. Для большей надёжности там были не просто бронированные стёкла, но ещё и усиление в виде металлической решетки. Вот только это не помешало Хугину одним выдохом проплавить отверстие. Ещё минус пяток РВ. Он Нейтрон пришло уведомление, что она перехватила импульс сигнализации о нарушении защиты и о всплеске Веры в помещении. Одновременно Брауни покинула Нейтрон и скользнула ко мне.

А через десять секунд Хугин вылетел, неся Брауни в когтях. Ветер бушевал на высоте, где мы находились, и чуть не снёс Феникса. Мой товарищ оказался достаточно силён, и заложив петлю вокруг башни, вылетел к окну, которое вело к одному из соседних с северной помещений. Жаль, что в последнем не имелось окон.

Вновь выбитое стекло… Вот только в этот раз Нейтрон не стала перехватывать сигнал тревоги — слишком много сбоев в системе безопасности тоже подозрительно. Наоборот, наша взломщица дала отражениям то, что они ожидали — вторжение воплощений: запустила на камеры в разных частях этажа помехи и эффект движения в одном из дальних павильонов — это заставило большую часть патрульных групп изменить маршрут для проверки. Нейтрон даже сообщение по голосовой связи сымитировала, якобы уборщики в одном из павильонов что-то заметили.

Брауни выскользнула из лап Хугина и прошмыгнула в тень. Буквально двадцать секунд, и в помещение ворвалась четверка патрульных отражений. Мой феникс не скрывался, наоборот открыто летал, сияя крыльями и круша помещение. Охранники тут же попытались атаковать его, совершенно не заметив кибер-змейку.

Питомица Глагола скользнула в тускло освещенный коридор со множеством фотографий знаменитостей, каждую из которых украшал автограф. Два десятка метров, и она у серверной… Вот только возникла новая проблема: даже в столь поздний час там работал один техник, отсматривая материалы и монтируя видео для утренних эфиров. Настоящий фанатик своего дела, которого даже шум неподалёку не отвлек.

Ждать, пока техник пойдёт по нужде, за едой или по другим делам у нас не имелось времени: Хугин профессионально уворачивался от четвёрки бойцов, но так не могло продолжаться вечно. Потому пришлось использовать крайние меры: Брауни сформировала из своего тела что-то вроде пневматического пистолета и сквозь замочную скважину выстрелила иглой со снотворным. Имелись у неё и отравленные, и взрывающиеся иглы, но это на совсем крайний случай: всё же она формировала их из своего тела — много не постреляешь.

Техник задремал за считанные секунда. Заработался, с кем не бывает? Брауни просочилась и в первую очередь поглотила иглу, а затем подключилась к серверной в поисках нужных данных. Это стало для Хугина отмашкой к возвращению. К тому моменту моего пета почти загнали в угол, и ему пришлось устроить вспышку света, чтобы ослепить противников и выпорхнуть через проделанную ранее дыру. У охраны теперь есть все основания списать на него странности сегодняшней ночи!

Ещё двадцать секунд, и Хугин приземлился мне на плечо. Я благодарно погладил пета и поспешил к отряду, который уже собрался в точке нашего появления. К этому моменту Брауни нашла нужную запись и передала её нам: мы спроецировали видео на стену и тут же заскочили в него. О Брауни мы не беспокоились — она вошла в видео в серверной, что подтвердилось, когда змейка скользнула по ноге Глагола и заняла привычное место.

Видео вывело нас на небольшую полянку у границы города, которая оказалась в Зазеркалье только благодаря расположившемуся рядом озеру. Мы попали на тот момент, когда военные производили развёртывание мини-библиотеки книги «Гамбит мёртвого Бога». Барьер из техники и солдат вокруг места, перед которым ведущая вещала о том, какому из городов повезло и как много людей пришло, что подтверждала толпа любопытствующих вокруг.

Мы могли не маскироваться — видео проигрывается только в серверной перед спящим техником. Однако мы тут же активировали голо-проекции, сняв образы с ближайших прохожих. Хотелось задержаться и изучить обстановку, но время видео ограничено — стоило поспешить.

Короткий рывок сквозь толпу к шарику-камере, и мы оказались… вновь в толпе. Вернее, на её окраине у вагончика телестудии. Единственное изменение — барьера из военных не видно за плотной стеной людей.

Глава 8

Или как охотятся на библиотеки? (Часть 3)

Лёгкий, можно сказать разминочный уровень мы прошли. Теперь требовалось действительно постараться. Пробраться в самую совершенную ловушку, которую только смогло придумать Зазеркалье. Украсть один из самых охраняемых объектов на планете. И не только свалить незамеченными, но и сделать так, чтобы кражу не смогли связать с Реальностью. В идеале — вообще не оставить следов! Ах да, и сделать это на глазах у нескольких тысяч гражданских, пары сотен военных и такого количества камер и дронов, каких чисел я даже не знаю!

Именно на этом этапе раскрылись все преимущества того, что в команде имелся Пророк. Планирование превращалось из оценки шансов и возможностей, где счёт идёт на сотые доли процента, в игру: «Что если?»

Что если мы попытаемся прибыть ночью? Вернее в период, который в мире без солнца считается таковой. Ответ: при отсутствии людей наша компания будет подозрительно выделяться, что станет причиной проверки, которая приведёт к нашему раскрытию. Вообще, ночью наши шансы на проникновение снижались на порядок! Стоило пользоваться послаблениями, которые делались для гражданских, посещавших библиотеку.

Что, если мы попытаемся использовать кого-то из отражений для помощи в проникновения? Ответ: гражданские бесполезны, а военные в данном месте — фанатики, готовые пожертвовать жизнью ради Зазеркалья.

Что, если забросить Брауни с помощью Феникса по воздуху прямо к мини-библиотеке? Ответ: дроны с системой ПВО уничтожат любой объект, который приблизится больше чем на сто метров к передвижному зданию библиотеки, даже невидимость не спасёт — на территории установлены приборы и артефакты для глушения любых средств маскировки, от техники до воплощений.

Кстати, по той же причине мы не могли замаскироваться под охрану и пройти через главный ход. Мы вообще не могли себя выдать за местных, ибо на входе в периметр библиотеки имелся сканер, который проверял спектр Веры и мог определить, если она не из Зазеркалья.

И это только пара процентов от тех вероятностей, которые для нас моделировала Маша. Тут нас ждут и готовы к любым фокусам! По крайней мере, они так думают…

Мы неспешно прогуливались между фургонов с едой и играми. Вокруг библиотеки одной книги, словно вокруг зародыша кристалла, формировалась огромная спонтанная ярмарка. Дети радостно смеялись небольшому празднику. Родители тоже были довольны. Как-никак в честь приезда мини-библиотеки в городе объявили выходной. Радостный гомон, веселье и свет улыбок наполняли пространство.

И всё это несмотря на сгущающиеся облака и готовый вот-вот разразиться дождь. Хотя судя по плотности туч и отдалённому громыханию, тут должна разразиться целая гроза! Собственно, именно из-за неё Пророк и выбрала эту базу целью нападения — погодные условия позволяли нам использовать некоторые возможности.

Я погладил Хугина, который чуть заметно дрожал на плече. Ворон прильнул к моей руке, ища защиты и ласки. Я ответил товарищу взаимностью. И пет, вдохновлённый, вспорхнул в небеса. Я долгие десять секунд провожал его взглядом, а когда вернулся к окружающей действительности, мои коллеги уже растворились в толпе — заняли свои посты перед предстоящим делом. А я через десяток шагов вышел к очереди, которая вела к библиотеке «Гамбита мёртвого Бога».

Полностью собранный лагерь с библиотекой представлял собой кольцо из военной техники, усиленное не только колючей проволокой, но и артефактами, создающими силовой барьер. Кольцо по внутреннему контуру окружал ряд палаток, в которых расположились основные силы военных — те, кто отдыхал после дежурства.

В барьере имелся проход — он же первый этап проверки. Куча датчиков и систем! После прохождения данного этапа посетители должны были пройти по коридору, представлявшему из себя стальную кишку с кучей видов оружия в стенах, готовых в любой момент изрешетить, испепелить или другими методами умертвить подозрительного человека.

Под дулами стволов люди проходили два десятка метров к мини-библиотеке, являвшейся центральным для лагеря… даже не зданием, а массивной фурой, куда вместе с экскурсоводом и тройкой военных запускали группу из пяти-шести человек. Они проходили фуру насквозь и выходили на противоположной стороне. Ещё один коридор с датчиками и стволами… После чего вновь свежий воздух ярмарки!

Руководствуясь серией вопросов «Что, если?» и отбросив заведомо дебильные варианты вроде атаки в лоб, на выходе оставалось два: либо отключить охранную систему, либо отвлечь охранников, чтобы за показаниями системы на входе некому было следить.

Вариант с диверсией-отвлечением кажется наиболее простым. Достаточно взорвать палатку с попкорном в двух десятках метрах от блокпоста — вот он, шанс. Вот только главное помнить, что чем больше внимания отвлечём, тем строже станут меры безопасности следом. Потому выбирать место и время саботажа необходимо с помощью Пророка, чтобы не упустить шанс!

И тут возникала проблема: всё что могло отвлечь охрану автоматически инициировало закрытие библиотеки для посетителей. А значит, не имело смысла! Было лишь одно исключение: если преступника тут же и поймают. Следовательно, придётся пожертвовать кем-то из группы! На подкинутое бесчувственное тело гражданского-отражения местные не поведутся.

Крупные капли дождя принялись биться о землю, а воздух наполнился запахом озона, горячего металла и мокрого асфальта, практически перекрыв вонь пота и пережаренного масла. Я вздохнул полной грудью, наблюдая, как посетители ярмарки спешно мечутся, пытаясь спрятаться. Я, наоборот, выпрямился и подставил лицо каплям дождя.

Роль диверсанта — первое из обещанных Машей мест, где мог погибнуть кто-то из нас. Его из лап охраны будет не спасти. Любая попытка атаки приведёт лишь к новым жертвам в рамках отряда и усложнению задачи тому, кто добывает книгу. Вплоть до того, что спасение диверсанта означало провал миссии по краже книги, нашему раскрытию и началу войны.

Зато, если не спасать смертника, то данный вариант будущего позволял почти безболезненно украсть книгу… после чего ядерный взрыв уничтожит диверсанта и всё в радиусе километра, скрыв наше пребывание.

Подобная временная ветвь никому не нравилась, потому мы решили отключить охранную систему. И вновь самый просто вариант — провернуть всё с помощью Брауни, Пророк зарубила на корню: взлом тут же засекут и на нас выйдут. И это если повезёт и Брауни не погибнет при взломе — фаерволы на высшем уровне.

За размышлениями-воспоминаниями незаметно подошла моя очередь. Мама с ребенком, о чем-то весело переговариваясь, прошли в стальную кишку с тусклыми оранжевыми лампами под потолком и я краем глаза отметил не меньше двух десятков пулемётов крупного калибра, провожавших семейство стальными зрачками.

— Будьте добры ваши документы, — чуть устало попросил охранник на входе.

— Да, конечно, — я изобразил, что набираю на наруче команду…

Удар молнии в самый центр лагеря, в здание передвижной библиотеки. Миг спустя раздался грохот грома, от которого все аж присели! Свет мигнул, погружая территорию в темноту ночи и грозы… а заодно отключая все защитные системы. Я даже успел заметить, как стволы пулемётов клюнули вниз. Систем охраны было напичкано так много, что питать их мог только ядерный генератор, который при необходимости выступит в качестве бомбы. И теперь он замкнут сам на себя, лишённый внешнего управления и не способный питать защиту.

Хугин сработал чётко по времени, призвал стихию… при этом мои запасы Веры просели на треть. И это несмотря на то, что общаться даже через наручи мы не рисковали — боялись перехвата сообщений. Чтобы свести риски к минимуму, все перешли в автономный режим: отсутствие связи, плюс отключение всей посторонней техники. Но это не мешало нам руководствоваться предсказаниями Пророка.

Бежать сломя голову в коридор, ведущий к библиотеке, я не стал — имелись желающие и помимо меня: охрана тут же рванула в проход, перекрывая его. А с учётом того, что в наруче я активировал функцию стирания Мимолётной Веры, а значит, и краткосрочной памяти, про меня напрочь забыли.

Бойцы действовали настолько резво, что даже сбили меня с ног… Я отполз в сторону и активировал голографическую маскировку под военного с самым высоким званием, который меня только что сбил и скользнул в каморку охраны, откуда имелся прямой выход в лагерь. До включения резервного питания и подавления голограмм у меня всего двадцать секунд! Благо хоть об артефактах беспокоиться не нужно — иммунитет работает и прикроет.

Расписать безопасный маршрут по лагерю вплоть до шага Пророк не могла — иммунитет, сокрытие от пророчеств, все дела. То видит она, то не видит! У меня возникло ощущение, словно это такое ловкое оправдание, которым девушка пользуется, если не хочет о чём-то говорить. Знать бы ещё, для чего ей это? Как бы то ни было, но прогуляться мне было необходимо самому.

От входа я преодолел с десяток метров, а затем скользнул в ближайшее ответвление коридора. Проскочить успел буквально за несколько секунд до того, как прогрохотало несколько пар сапог. Очередная вспышка молнии подсветила через окошко-бойницу проход со множеством дверей. Похоже, я проскочил в вагончики-казармы. Но моей целью был люк в потолке дальше по коридору.

Путь до него занял ещё пяток секунд. Рывок люка… И он оказался не закрыт! Брызги дождя ударили в лицо, но я, не обращая внимания, подпрыгнул, подтянулся и, чуть не выпрыгнув из кожи, выбрался на крышу фургончика. Взгляд выхватил лишь пару бойцов, ютившихся под навесом у соседней машины и спешно докуривавших сигареты. Дальше всё скрывала тьма, слышались лишь приглушённые выкрики, шлепки по лужам и лязг оружия.

Место для спуска я нашёл быстро — рядом с коридором, по которому водили экскурсионные группы. И стоило мне только спрыгнуть в грязь, как один за другим стали зажигаться фонари на территории базы. А следом за этим взвыли сирены тревоги!

Благо, на случай проблем имелось целых три запасных плана… два из которых мне категорически не нравились. Первый, самый простой: воспользоваться технологией телепортации через голограммы и переместится к Глаголу, который специально ради этого остался далеко в стороне. Способ должен был сработать, даже не смотря на высокую напряженность поля Веры около библиотеки, которая блокировала остальные виды перемещений.

Второй вариант был сложнее — если я попаду в плен, то требовалось погибнуть, желательно так, чтобы Феникс уничтожил мои останки. Вот только заставить нас никто не мог. Кроме того имелся вариант, что не будет возможности погибнуть… На этот случай третий пункт: Нейтрон использует на максимум свою способность и уничтожает весь лагерь вместе со мной!

Вот только в данном случае тревога лишь формальность. Если учесть, что голограмма с меня не слетела, значит, большая часть защитных систем всё ещё выведена из строя.

Пользуясь суматохой, я, не особо скрываясь, прошёл мимо палаток, где ранее готовили кашу, а теперь безжалостно втоптали в грязь солдатский ужин. По небольшой дуге обошёл фургон-арсенал, около которого толпилось несколько человек. Меня даже оттуда окликнули, но я лишь отмахнулся в стиле: «Не до вас сейчас, по делам бегу». А затем вышел к фургону библиотеки одной книги.

Со стороны лагеря в библиотеку также имелся ход для технических надобностей. Вот только он тоже охранялся, пусть и не так строго как основной: двое охранников в полном вооружении, но с растерянными лицами.

— Что там происходит? — стоило приблизиться, сразу уточнил один с лысой головой, но шикарной рыжей бородой. — Нападение?

— Да нет… Банальная молния, — отмахнулся я, экстренно соображая, как устранить двух человек, когда буквально в паре десятков метров от меня растревоженный военный улей. Я решил воспользоваться маскировкой под офицера и уверенно провозгласил: — Систему заклинило намертво, нужно вывести экскурсантов из библиотеки! Немедленно!

И что удивительно, меня послушались! Вот только для входа в библиотеку требовалось использовать две карты доступа, применяемые одновременно! Одна всегда находилась у охраны. Вторая имелись лишь у нескольких старших офицеров и главы техников… И одна из них имелась у меня! Зря я что ли позволил себя сбить при входе? Карта была ловко украдена и теперь применена!

Имелась опасность, что потребуется какой-нибудь код, проверка ДНК, голоса, сетчатки глаза, ауры или другая стрёмная муть. Но Пророк оказалась права: удар молнии вывел из строя большую часть защиты.

— Оставайся здесь! — приказал я одному из охранников.

Второй уже успел шагнуть за дверь, обводя стволом автомата пространство. Какой исполнительный… Я шагнул следом и прикрыл дверь. Пространство вокруг подёрнулась рябью, пытаясь затянуть в мир истории «Гамбита мёртвого Бога».

Сквозь рябь я сумел различить край крыши-ресторана с характерными столиками. А за ним раскинулся стимпанк-город: на улицах было много блестящих металлом машин и механизмов, активно пыхтевших паром; в небесах десятки дирижаблей патрулировали пространство; а улицы оказались закованы в сталь и изуродованы громоздкими механизмами, торчавшими из домов, словно опухоли. А вдали плескалось море, привлекая своей синевой. Даже одежда на мне начала плыть, превращаясь в элегантный фрак.

Как бы мне не было интересно посмотреть на мир, породивший вирус Веры, я сосредоточился на своём иммунитете, и реальность стала привычно четкой и серой. Пустой фургон с тусклым освещением и пьедесталом по центру, где под стеклянным колпаком находилась книга.

Охранник в паре шагов передо мной, всматривается в пустоту фургона, словно изучая множество деталей, а фигура его была чуть подёрнута дымкой — он внутри истории. Такой же дымкой покрыты ещё трое гражданских и их охрана, которые, словно сомнамбулы, в бреду ходят по фургону, а взгляд их направлен на неведомые дали истории… подобно наркоманам под дозой!

Я потратил несколько единиц Рабочей Веры и призвал наган. Нельзя. Выстрел в голову военному. Оставлять. Выстрел по охраннику группы и следом по экскурсоводу. За спиной. Выстрел по встревоженно замершему гражданскому и сразу в девушку, которую он держал под руку. Врагов. Последний выстрел, и попытавшееся дёрнуться последнее пожилое отражение расплескало мозги по стене.

Ещё двумя выстрелами я разнёс закрывающий книгу купол. Даже не бронированный! Я протянул руку, чувствуя обжигающие поля защитных артефактов-воплощений, и рывком схватил томик. Едва уловимый писк на грани слышимости — то таймер отсчитывал последние десять секунд до взрыва атомного генератора. Время, за которое компетентные люди должны ввести коды отмены. Вот только я их не знал и рванул со всех ног к выходу из фургона!

— Не с места! — стоило мне распахнуть дверь, как на меня тут же уставились несколько десятков стволов. А во главе стоял тот самый офицер, чью личность я примерил на себя. — Поднимите руки.

— Пять… Четыре… Три… — продолжил я отсчёт и по округлившимся глазам офицера понял, что до него дошёл намёк. — Два… Один… — я улыбнулся. — Ноль!

Офицер дернулся. Собственно, все, кто находился рядом, не остались равнодушны к моему выкрику. А затем растерянно заозирались, не совсем понимая, почему они до сих пор живы. Я же знал, благодаря Пророку, что это одно из последствий удара молнии: датчик, который должен сдетонировать ядерный генератор, перегорел! И я сумел воспользоваться секундной форой, чтобы наруч сгенерировал голограмму. А затем, крутанувшись на месте, переместился к Глаголу, который ждал меня!

— Почему не было взрыва? — встретил меня вопрос Оркестра.

Оркестр, Глагол, Пророк и Нейтрон — квартет за время, проведённое мной в очереди и на базе отражений, успел удалиться от лагеря на несколько километров и теперь расположился на крыше заброшенного здания на окраине города. Расстояние, чтобы при ядерном взрыве иметь секунду-две, спроецировать картину и успеть в неё запрыгнуть.

— Я добыл книгу, — нервное напряжение меня отпустило, и я рухнул на землю. — Но снаряд не сработал. Последствия удара молнии.

Все переглянулись. Говорить о том, насколько катастрофично оставлять за собой след было не нужно — война, вот чем мы рисковали. Мы должны подчистить за собой.

— Значит, мой выход, — раздался звенящий голос Нейтрон.

Оркестр попытался дёрнуться и открыл рот, чтобы что-то сказать, но было уже поздно: Нейтрон спроецировала картину и запрыгнула в неё… А ведь в ином случае она бы воспользовалась оставленной картиной-порталом, чтобы уничтожить меня-пленного.

«Хугин…» — мысленно вызвал я напарника. — «Сейчас…»

— Даже не думай просить помощь у Феникса, — коснулась меня мягкая ладошка Маши. — Он не сможет, как при вашем попадании на Нижние уровни, управлять Чёрной дырой. В этот раз мощь будет слишком велика: погибнет и Нейтрон, и он…

Я прикрыл глаза и протяжно выдохнул… Вот и вторая точка, в которой должен кто-то погибнуть, чтобы план осуществился. И ведь самое обидное, что по факту вариантов, кто пожертвует собой, не было: только Нейтрон обладала силами для глобального разрушения. Хотя…

— Ты совсем охренела, Пророк! — лицо Оркестра потемнело, и я почувствовал, что пробуждается тёмная, злобная личность воина. — Ты почему не предупредила об опасности⁈ Нейтрон…

— Её не спасти! — рубанул Глагол. И полный ярости взгляд метнулся на него. Но наш лидер говорил спокойно и даже чуть отстранённо-безразлично: — Пророк предупредила меня. Был выбор: либо она, либо задание. Я сделал выбор. Все претензии ко мне.

В этот момент со стороны лагеря раздался треск рвущейся бумаги, а на месте библиотеки «Гамбита мёртвого Бога» образовался черный купол. И этот купол стремительно расширялся, захватывая всё новые палатки и новых людей. Чёрная дыра поглощала всё, до чего могла дотянуться, не испытывая жалости и не давая надежды на спасение. Быстро и чётко.

А затем тьма собралась в одну точку. Схлопнулась. Нас в спину ударила воздушная волна — воздух стремился заполнить вакуум, оставшийся после чёрной дыры. Вакуумный взрыв уничтожит всё, что осталось после Чёрной дыры.

— Показателей жизнеобеспечения Нейтрон не фиксируется, — обрушились на нас слова Глагола, ожидаемые, но от этого не менее болезненные.

— Значит, пожертвовать собой духа у тебя не хватило? Не мог просто применить способность? — с тихим отчаяньем бросил Оркестр.

Мы рассматривали вариант: что, если Глагол применит способность и пожелает получить экземпляр книги. Ответ Пророка однозначен: глава миссии погибнет от мгновенного истощения Веры. Даже Истинной Веры Брауни, которой большы тысячи едениц, не хватит! А лишиться командира на задании хуже, чем половины отряды или Пророка. Потому за Оркестра говорили чувства.

Более того, если бы пошли по варианту с отвлечением внимания в самом начале, чтобы бомба осталась цела, и проникновение прошло незаметно, то кандидатур отвлекающих было тоже не много: Нейтрон или Оркестр.

Только я мог проникнуть в библиотеку и выкрасть книгу, будучи необнаруженным артефактами. И только Глагол мог меня после этого вытащить с книгой. А Пророк должна была нас координировать.

Но я всё равно понимал ярость Оркестра… Вот только моё негодавание было вызвано совершенно другим: я знал разработанный Глаголом план полностью, но всё равно ничего не мог исправить! Да что там, я даже поговорить с Нейтрон не смог напоследок. Так нашими последними словами друг другу стали брошенные в порыве чувств оскорбления! Но произнёс я другое:

— Конфликт — последнее, что нам нужно сейчас. Воспринимай смерть Нейтрон, как смерть одного из тех тысяч отражений, которых сегодня мы все приговорили. Между прочим, для нескольких сотен это окончательная смерть — они не «обновятся». Мы ведь не переживаем за этот маленький геноцид? — произнося это, я вспомнил тысячи гражданских на ярмарке. Семьи. Радостные родители и дети. Старики… Парочки.

— Это отражения! Мы с ними воюем! — огрызнулся Оркестр.

— Мы здесь, чтобы война не началась… — сухо отметил я. — И не нужно говорить, что они всего лишь «потери противника». Массовка, о которой лучше не задумываться… Они — такая же массовка и цифры, как мы для кого-то, — я почувствовал, как к горлу подкатывает комок.

— Хватит, — только и приказал Глагол. — Дело превыше всего! Но если будет шанс кого-то спасти, я его не брошу. Обещаю, — Система тут же отреагировала: «Внимание, воздействие Веры на духовную сферу в 42 РВ». Глагол продолжал распоряжаться: — А теперь, Пророк, отсканируй книгу — электронная копия должна быть у каждого! Уходим.

Глава 9

Или почему в гостях нужно вести себя хорошо? (Часть 1)

Как ни жаль, но изъять копию книги — лишь половина дела. Она написана зеркально, потому для реальности её бы пришлось переводить. В целом дело часа, но куда дольше пришлось бы накачивать её Верой, чтобы она стала стабильной достаточно, чтобы мы смогли путешествовать внутри неё. Это уже дни, если не недели! Потому вторым пунктом плана стало проникновение в библиотеку Зазеркалья! В библиотеку с очень большой концентрацией Веры, дабы оттуда можно было извлечь материальный объект… Вот только в прошлый раз ради подобного Глагол притащил меня в аномальную зону. С тех пор ничего не изменилось, и теперь нам требовалось совершить подобный подвиг.

Рядом с аномальными зонами старались не селиться, потому теневых данжей поблизости не имелось. Но Эллис выполнила нашу просьбу перед расставанием и доставила картину-портал к самой границе аномальной зоны, скрыв её так, чтобы никто не нашёл. Поэтому из картины мы вышли на заброшенной станции метрополитена.

Москва. Станция метро Рижская. Оранжевая ветка. Рядом с третьим московским транспортным кольцом, которое и являлось официальной границей аномальной зоны. В свете фонарей мелькали арки проходов к туннелям с обвалившейся жёлтой и оранжевой плиткой. Белый потолок давно выцвел и закоптился, пол занесло плотным слоем мусора и опавшей листвы. А позади нас, со стороны эскалаторов, в которых больше дыр, чем целых фрагментов, просачиваются тусклые отблески света.

— Пророк? — обернулся Глагол к девушке.

— Шансы пройти около 70 %, в аномальной зоне могу чётко видеть вперёд лишь на пару минут… — отчиталась Маша. А затем нехотя добавила: — Но рассчитывать только на это не стоит: у монстров здесь может быть иммунитет к предсказаниям, или они могут перемещаться во времени. Стоит быть начеку.

— Несуществующий, в разведку. Оркестр — замыкающий, — коротко распорядился глава миссии. — Находимся в зоне видимости. Способности наготове. Оружие в руках.

Все дружно кивнули. Гулкие шаги разнеслись под сводами зала, и несколько крыс прыснули в стороны с путей при свете фонаря. Обычные крысы, не мутанты — это уже радовало. Металл рельсов давно проржавел, а неприятный сквозняк действовал на нервы, когда мы двинулись вперёд. Облетевшая плитка хрустела под ногами, пока мы не зашли в туннель за пределами станции. Вот только серые каменные стены в подтёках и чёрные кабели на штырях, местами покрытые мхом и какими-то грибами, не лучшая обстановка для путешествия.

Феникс спорхнул с плеча и попытался осветить пространство впереди, но высоты тоннеля не хватало, чтобы расправить крылья. Потому пету пришлось вернуться и освещать пространство с моего плеча. Всё лучше, чем фонарик.

Нам требовалось идти вглубь к Садовому кольцу, а если точнее, то к станции Сухарёвской. Мы выбрали для проникновения в историю библиотеку Якова Брюса! Великого мистика и мага времён Петра Первого, который обосновался в Сухарёвской башне. Что значит «башню снесли ещё в середине двадцатого века»? Это аномальная Москва и здесь появление снесённого некогда здания — несущественная мелочь!

Главное, чтобы не пришлось пользоваться запасным планом и лезть в Кремль в поисках библиотеки Ивана Грозного. Вот тогда нам точно конец.

Я встряхнулся. Хватит думать о плохом! Нужно Верить в хороший исход, и тогда он станет реальностью. И я верю, что ещё день-два, и мы вернёмся домой. Лекарство, которое мы добудем, вылечит матушку. Мы с Надей наконец займёмся подготовкой к свадьбе… Интересно, насколько долго мне придётся от неё бегать, если я предложу ей провести свадьбу «У Семёныча»? В любом случае старика нужно будет пригласить! Да и Блэкджек тоже.

Нужно пригласить весь отряд! Всех, кто выживет… Последняя мысль сбила позитивный настрой. Хотя какой настрой? Я проверил настройки Веры в себя: 64 %… Ещё упала. С такими показателями моя Вера в хороший исход ничего не стоит.

Свет Феникса выхватил фрагмент покорёженного металла впереди. Я сразу же насторожился, и наган удобнее устроился в руках. Но стоило пройти ещё несколько шагов, как стало очевидно, что мы вышли к заднему вагону поезда метро. Он выглядел откровенно неважно: сойдя с рельсов, встал боком, перекрыв туннель. Это кому-то сильно не понравилось — задняя часть вагона покорёжена множеством ударов, чётко виднеются следы от пуль. А из выбитого окна с осколками зеркала свисает одинокая рука с лопнувшей кожей, сквозь которую просвечивают кости, с прочкой отсутствующих пальцев.

Поезд-призрак… Отлично! В том, что внутри будут проблемы, я даже не сомневался. Вот только какие? Скелеты или зомби? Призраки? Монстры? А может, кошмарные видения последних мгновений жизни погибших в поезде?

Я отправил в чат группы видео с глазного нерва, и несколько секунд спустя пришло сообщение от Глагола:

«Пророк, какие прогнозы?»

«Внутри аномалия!» — пришло первое сообщение, а следом более развёрнутое пояснение: — «Источник опасности определить не могу. Но в некоторых ветвях событий мы можем просто упасть и не подняться. Лишь Несуществующий может выдержать одно-два падения и после встать».

«Либо ментальные, либо духовные атаки», — не преминул отметить Оркестр.

«Шансы?» — даже в сообщениях Глагол был лаконичен.

«Больше 77 %, главное не бежать и не делать резких движений… По крайне мере первые несколько вагонов. Насчёт того, что случится в последних, мои предсказания очень смутные. Выдают высокие риски, но источник пока скрыт. Нужно оставаться наготове».

«Обход?» — уточнил я, ибо совершенно не хотелось лезть в искорёженную кишку поезда, где нет толком возможности для манёвра и отступления.

«Действуем по плану», — вместо Маши пришёл приказ от Глагола.

Ну разумеется… Мы уже обсуждали варианты, и наш путь — это и есть обходной. По поверхности наши шансы пройти меньше 10 %! Потому мне не оставалось ничего иного, как подойти к проржавевшей дыре в стене вагона и, стараясь не порезаться о рваный металл, влезть внутрь.

Там оказалось… на удивление обычно. Множество пожелтевших костей, разбитые стёкла и сломанные сиденья совершенно не тянули на что-то аномальное. Однако помня о предупреждении Пророка, вперёд я двинулся крайне осторожно стараясь не прикасаться ни к чему и даже не задевать раскиданные в хаосе кости. При этом я транслировал видео с глазного нерва.

Шаг за шагом я продвигался. Сердце размеренно ухало. Я был настолько напряжён, что в ушах отдавалось эхо, а ствол нагана чуть подрагивал. Ситуацию усугубляло то, что в поезде зажегся свет. Тусклый, моргающий и больше отвлекающий, чем помогающий… И совершенно бесполезный благодаря ровно светящемуся Хугину на моём плече.

И тут мне протянули руку помощи… Призрачную руку!

Из воздуха сплелась полупрозрачная, зыбкая конечность, от которой веяло холодом. Я с большим трудом сдержался, чтобы не выстрелить, одновременно припоминая, когда в последний раз ходил в туалет, а то уж больно захотелось. Но призрачные пальцы не преодолели определенной грани, а вслед за рукой стало сплетаться и тело. Дымка, которая безликой тенью сидела на одном из мест поезда, частично сливаясь со скелетом, не развалившимся только благодаря остаткам одежды.

Я, боясь даже дышать, осторожно обогнул призрачную преграду, не имея ни малейшего желания проверять, чем может завершиться прикосновение. Длань медленно меняла положение, протягиваясь ко мне. А стоило отойти на пару метров, она растаяла так же плавно и беззвучно, как и появилась. Но когда я прошёл ещё пяток метров, из пустоты появилась новая рука. И впереди я видел, как сплетаются ещё несколько конечностей, превращая вагон в полосу препятствий.

Я скользил между призрачными руками, чувствуя, как вагон под ногами чуть заметно начал подрагивать. А когда я добрался до противоположной стороны и проверил чат, то тихо выругался: сеть помех от поля Веры аномалии скрыла возможность общения. Даже не удивлён: чат и так продержался дольше, чем я мог предполагать. Лишь надеюсь, что товарищи успели увидеть достаточно, чтобы знать, как вести себя. Свет фонариков уже мелькал в начале вагона.

Дверь между вагонами оказалась вскрыта — похоже, мы не первые, кто прогуливается данным путём. Я преодолел преграду и замер. Ситуация усугублялась. И причина не в большем количестве тянущихся ко мне призрачных рук, но и в том, что кости погибших теперь оказались вплавлены в стены вагона. И всё бы ничего, если бы они не подрагивали мелко, словно в едином «неживом» пульсе.

Если бы не предупреждение Пророка, я бы поспешил как можно скорее преодолеть опасность. Тем более что впереди меня ждало ещё около десятка таких же, если не хуже, вагонов. Но я заставил себя успокоиться и медленно двинулся вперёд.

Это окупилось, ибо примерно на середине вагона правила вновь поменялись: в сознание проник шёпот, словно разом и со всех сторон. Давящий. Монотонный. С вкраплением безумного хихиканья на грани ощущений. А на лицах безликих призраков стали проявляться оскалы улыбок.

Третий вагон оказался мало того что искорёжен, так ещё и перекошен так, что пол находился под углом в градусов сорок к земле. Пройти между рядами кресел не представлялось возможным. Да и самих кресел, как и стен, больше было не видно: теперь всё пространство затянула гниющая плоть с проглядывающими изнутри костями. И в ней глаза… сотни глаз, смотревших на меня, плача гноем.

— Да ну нах… — меня аж всего передёрнуло от омерзения, а на спине выступил холодный пот.

Хугин мягко ткнулся мне в висок клювом, успокаивая. Я погладил товарища, прикидывая, как буду пробираться по живому туннелю… Лучшим планом было отвлечь призрачные руки, дабы проскочить. Но слова Пророка останавливали меня.

Я сделал первый шаг. Плоть прогнулась под ногой, и та заскользила, подводя меня опасно близко к одной из рук. Чуть ли не физическая аура страха, промораживающая до костей, ударила по нервам. Хугин каркнул и вспорхнул, но чуть не попал в пальцы еще одной неожиданно удлинившейся руки. Но тут ступня уперлась в костяной островок, и я обрёл опору. Пальцы мёртвой ладони сжались в кулак в считанных миллиметрах от меня, и послышался разочарованный стон.

Очень надеюсь, что Пророк сможет увидеть, как безопасно пройти, но на всякий случай я, двигаясь вперёд, помечал костяные островки при помощи Феникса, который оставлял чёткие следы короткими огненными всполохами. На миг возникла идея прочистить вагоны огненным штормом. Но я тут же откинул данную мысль — сила аномалии куда больше моих запасов Веры, так что вполне вероятен ответный удар, который мне не понравится.

Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой… В восьмой вагон я входил, едва держась на ногах. Новых сюрпризов не было — увеличение числа рук можно не принимать во внимание. Но и то, что имелось выматывало хуже всяких драк. Однако этот вагон сумел меня неприятно удивить: здесь имелась развилка!

То ли отнорок туннеля, то ли какой-то технический съезд… Как бы то ни было, но нам «повезло» настолько, что теперь имелось целых два пути на выбор. И Пророк ни о чём таком не предупреждала!

Хотя… Разве это не хорошо? Маша не видела последние вагоны, значит, я почти выбрался из этого искажённого поезда! И если до этого я собирался дождаться остальную часть команды, дабы лишний раз не рисковать, то мысль о скором выходе заставила меня сделать выбор. Вот только раньше меня его нашёл Феникс!

Вспорхнув с плеча, он световым болидом помчался по одному из туннелей, ловко маневрируя между тянущимися к нему загребущими руками. Грациозно. Быстро. Чётко. Аж залюбоваться можно… Но я поспешил следом, словно в классиках, перепрыгивая с костного островка на островок через призрачные руки, обходя проломы окон и обломки металла и кресел.

Вот он, последний рывок и… кошмарный поезд остался за спиной! От полноты чувств я аж рухнул на колени в жёсткий гравий и улыбнулся! Никаких тянущихся ко мне мёртвых рук. Тишина и лёгкий полумрак, в котором виднеется гермодверь, перекрывающая туннель в десятке шагов.

Стоп! Какая такая гермодверь? Нет, то что они в теории есть в метро я знал, но то что они закрыты, как-то не входило в план. Причём дверь, представшая передо мной, была явно нестандартной: стальную основу украшало множество медных трубок и датчиков, сквозь которые местами травил пар. Имелся даже полноценный котёл и несколько сотен шестерней, соединённых по сложнейшей схеме, но ведущих от дюжины затворов к штурвалу по центру двери.

— Серг! — крик Хугина где-то наверху заставил меня поднять голову.

Поздно. На радостях я совершенно пропустил удар по затылку. А дальше лишь короткая боль и темнота…

Глава 9

Или почему в гостях нужно вести себя хорошо? (Часть 2)

Ух… Всё же не такой крутой я Критик, как думалось ранее. Расслабился в Аномальной зоне, стоило лишь выбраться из одной западни! Придурок, совершенно забывший предупреждение Пророка об опасности на выходе!

Вот только поздно сокрушаться. Нужно разбираться, во что я вляпался на сей раз. И первый звоночек о наличии проблем заключался в том, что руки и ноги у меня были связаны вокруг какого-то шеста. А судя по тому, что моё тело болталось в воздухе из стороны в сторону, меня куда-то несли на данном шесте. При этом ощущал я себя, словно пойманная дичь.

Я приоткрыл глаза. Меня несли по лагерю, который так и тянуло назвать «постапокалиптическим». Присутствовали все характерные признаки! Вдоль стен станции метро стояли одно- и двухэтажные строения, неровно и наспех собранные из ржавого металлолома, гнилых деревянных ящиков и другого мусора. На первых этажах таких домиков имелись прилавки, где продавали что-то невнятное, но до невозможности грязное и мерзкое на вид. Хотя в паре мест я сумел заметить ржавые тесаки, а в одном нечто отдалённо напоминающее жареную крысу на вертеле.

Из закутков между домами воняло помоями, туда не доставал тусклый станционный свет и отблески огней лампад, но я всё равно сумел приметить несколько палаток, сшитых из всякого тряпья, с дырявыми матрасами прямо на полу и скудным барахлом.

Латаная-перелатаная одежда сушилась в паре метров над кострами. Теми же самыми, над которыми готовили пищу. Вертела. Котелки. Помятые чайники…

— Мясо проснулось! — раздался над головой хриплый голос. — Мясо смотрит на нас.

И конечно же жители лагеря! Всего несколько фигур, которые спешили убраться с пути моих носильщиков и спрятаться либо в домах, либо в палатках. В полумраке из моего подвешенного состояния было сложно рассмотреть фигуры. В глаза в основном бросалась штопаная по множеству раз тёплая одежда. И хотя её пытались держать в чистоте, но она была настолько старой, что чуть ли не разваливалась на ходу. Единственное, что этому мешало — металлические и кожаные нашивки, выступавшие в качестве брони.

— Снорк, это не мясо, а пленник, — наставительно поправил собеседника второй носильщик. — И пока с ним не поговорит Смотритель, он наш гость, — надо мной склонился монстр с алыми глазами и щупальцами вместо рта, которые украшали сотни зубов. Щупальца зашевелились, и из их глубин донеслось: — Тебе не о чём беспокоиться.

Я от испуга чуть не испортил вкус своей тушки неблагозвучными приправами. И даже пожалел, что вообще очнулся! Хотя… Это явно не отражения! Значит, если удастся спастись, то Глагол меня за срыв планов не убьёт! Это уже хорошо!

Кстати о напарниках… видео с их глазных нервов на краю поля видимости отсутствовало, да и сообщений в чате тоже нет — Глагол активировал протокол защиты информации, чтобы я ничего не выдал под пытками или чужими способностями. Но для меня главное, что функционал работает, товарищи видят то же, что и я — либо напряжённость поля веры ниже, чем в поезде, либо они недалеко. По тому в чат ушло сообщение: «Жду».

Мы свернули у лестницы, ведущий на второй ярус очередного дома. Прошли мимо бруствера, собранного из мешков с песком. За ним я мельком заметил провал путей, где вместо гравия и металла находилась земля и чахлые ростки какой-то зелени. Там копалось несколько женщин и один ребёнок… с невозможно большой головой и болезненно худенькими ручками.

— Ребят… Может, освободите меня? — попросил я, если честно, не зная, на что надеюсь.

Меня внесли в дверь какого-то подсобного помещения, у входа которого тарахтел генератор. Пронесли по нескольким проходам, а затем остановились, и голос «доброжелательного» неожиданно ответил:

— Освободить? Почему бы и нет? — взмах ножом, и сначала ноги упали на пол, а после второго взмаха клинка я весь растянулся на старом советском ковре.

И если до этого у меня ещё имелись мечты о побеге, то в этот момент они испарились — руки и ноги совершенно не чувствовались. Мои конвоиры это прекрасно понимали, потому рывком усадили меня на полу, привалив к стене. Словно куклу. Кстати, рожа Снорка мне тоже не понравилась — её наполовину закрывал противогаз, словно вросший в плоть. Была открыта лишь пасть с кривымигнилыми зубами и облезлыми щеками.

— Кровосос, так это и есть то «отражение», о котором говорил Библиотекарь? — уточнил гигант почти под три метра ростом, который даже сидя за столом горбился, чтобы не задевать потолок. Пугающе-бледная кожа и неестественно-длинные руки аж с тремя суставами. И маленькие, но невероятно пронзительные чёрные бусины глаз на уродливом лице.

— Именно, Смотритель! Мы его взяли, когда он выпрыгнул из Поезда душ, — начал отчитываться щупальцеликий. — Библиотекаря мы послали за подмогой и доложиться. Сами связали отражение и поспешили к вам. Упырь продолжает дежурить!

Я обвел каморку взглядом. Масляная лампа на столе. Тут же какие-то бумаги. Пружинная кровать у стены. Старинный шкаф с книгами и портрет президента времён прихода Веры! Мозг работал на полную, но шестерни мыслей прокручивались в холостую, не зная, за что зацепиться! Предположений бесконечно много, а значит — ни одного!

— А что скажет наш гость?

— Не ешьте меня, я невкусный, — попросил я со всей искренностью, ибо не знал, что ещё просить у разумных монстров, устроивших поселение в метро под аномальной Москвой в зеркальном измерении!

И они засмеялись… Это было жутко до такой степени, что Поезд душ сразу показался не таким уж страшным — он хотя бы не разумен. Щелкающе-свистящие звуки, перемежаемые с похрюкиванием и даже чем-то похожим на лязг вызывали ощущение, словно кислота капала мне в уши. А затем Смотритель обернулся к Снорку и укоризненно покачал головой:

— Снорк, ну сколько раз я просил не пугать гостей! Не нужно поддерживать принятое у отражений мнение, что мы безумные монстры! — и обернувшись ко мне, пояснил: — Да, возможно, мы выглядим непривычно и не можем покинуть аномальную зону, но мы всё ещё честные отражения. Такие же, как и ты!

Похоже, меня не только не собираются есть, но ещё и приняли за своего! И хотя это в корне ломает всё, что я ожидал, но кажется, у меня есть фундамент, на котором можно работать.

— П-п-простите… — я добавил в голос побольше дрожи, благо имитировать волнение и страх не приходилось. — Я не ожидал тут никого встретить… Я не знал, что тут кто-то будет… Я хотел…

— Не переживай. Успокойся. Переведи дух, — добродушно прервал меня Смотритель. — Я знаю твою историю! Твой оригинал из реальности выжил только в последней петле, и ты вместе с ним. А вокруг столько отражений, которые вспоминают о том, как сложно жилось в первые годы. И вот ты сумел накопить Веры, получил какое-нибудь воплощение и решил не отставать. Почувствовать себя старожилом. И полез в Аномальную зону.

Судя по добродушной лыбе монстра, меня либо всё же хотят сожрать, либо версия про испуганного путешественника принята как рабочая. Как же удобно, когда ничего придумывать не нужно и за тебя всё рассказывают. Потому я только активно кивал во время монолога, пытаясь изобразить растерянность и смущение.

— Вас таких, героев доморощенных, в месяц штук пять-шесть приходит, — усмехнулся Кровосос, усевшись на кровать, прогнувшуюся под весом монстра. — Большая часть отсеивается ещё у поезда. Остальные гибнут внутри. Лишь немногие доходят до нас. Похоже, ты сумел получить хорошую способность, раз прорвался.

— Мне повезло… Сильно, — я решил не раскрывать свои способности. — Это был кошмар! Сущий кошмар! Я чуть не поседел! Что это вообще?

— Поезд душ? Наша защита от отражений, которые всё ещё считают нас монстрами и мечтают уничтожить, — с грустью на лобастом лице ответил Смотритель и переплёл руки таким образом, что у меня чуть глаза не сломались от подобного ужаса. — Не переживай. Сейчас немного переведёшь дух, поужинаешь с нами, если захочешь, и мы проводим тебя обратно. Кстати, может, чаю?

— Благодарю. Не откажусь. А можете рассказать, кто вы? — вопрос прозвучал максимально искренне, ибо я и в самом деле не на шутку заинтересовался. — Тут же должны быть только аномальные порождения!

— Мясо… — протяжный вздох Снорка из темного угла заставил меня вздрогнуть.

— Снорк! — насупился Смотритель, и боец поник. Глава общины поднялся из-за стола и принялся проверять чайник, оказавшийся на тумбочке за его спиной, одновременно поясняя уже мне: — Мы и в самом деле аномальные порождения. Вот только мы отражения одержимых и монстров, которые существовали в первых петлях реальности. Многие из нас — участники первых зеркальных войн. За прошедшие десятилетия мы сумели обрести самосознание и разум. Мы ушли от диких инстинктов в сторону цивилизации… Но мир отражений оказался не готов нас принять. Обратно возвращаться в аномальные места для нас опасно. Вот мы и обосновались на окраине Москвы, подпитываемые Верой. Изредка делаем вылазки в город… Порой останавливаем волны безумных монстров. Иногда к нам приходят подобные тебе.

— Вы участвовали в Зеркальных Войнах? — выделил я для себя главное.

Вот это я удачно зашёл! Взглянуть на Зеркальные войны со стороны отражений, да ещё и старожил, может оказаться интересно. Тем более что руки и ноги уже почти пришли в норму. Я всегда мог призвать наган. Где-то недалеко затаился Хугин. А наруч в любой момент сгенерировать голо-маскировку или невидимость!

— Да… Был тёмный эпизод в нашей жизни, — Смотритель невольно провёл рукой по плечу, и я заметил, что из под телогрейки на шею у него выходит грубый шрам. Но монстр не стал зацикливаться и вновь жутковато улыбнулся: — Но вижу по глазам, тебе интересна эта тема? Неужто мало баек по миру ходит?

— Вот именно, что байки и легенды! Сколько там пропаганды, а сколько правды — не понять. А вы живые свидетели! История!

— Пропаганда, говоришь? — мне протянули алюминиевую чашку. Она оказалась приятно тёплой, и я с удовольствием пригубил терпкий напиток на травах. А Смотритель смерил меня взглядом: — Теперь я понимаю, как ты прошёл Поезд душ. Умеешь думать головой.

— Хотя, что той пропаганды? Всё что говорят — правда: жители реальности… или как их сейчас принято называть, копировальщики — те ещё мрази, — откликнулся уже Кровосос, крутя в пальцах тот самый нож, которым перерезал сковывавшие меня верёвки. — Чего только стоит их принуждение к миру в третьей Зеркальной войне! Вы это помните? Они взорвали всё Зазеркалье! И те, кто не погиб от ядерного огня, оказались в радиоактивной пустыне… И так раз за разом! У жителей реальности нет совести! Именно в те жуткие петли я почувствовал гордость за то, кем являюсь! Выживать в аномальных подземельях не так ужасно, как уничтожать неугодные миры!

— Реальность плохая… Говорить не могут. Стреляют. Меня ранили… — поддержал товарища Снорк.

— Ваша правда, — кивнул Смотритель, а затем достал из шкафа бутылку с чем-то мутноватым, что я охарактеризовал, как самогон. — Может, чего покрепче?

— Нет, — в этот раз я отказался радикально.

Не стоит отравлять разум: мне ещё придумывать, как сбегать от этих милых монстров. В отличии от меня, Кровосос согласился, а Снорк остался сидеть в тёмном углу. Смотритель, подумав, продолжил:

— Правду говорят… Да не всю. Принуждение к миру Третьей Зеркальной войны — один из самых тёмных эпизодов. Вот только отражения тоже предавали жителей реальности! Не стоит забывать, что перед третьей была Вторая зеркальная война, в которой мы чуть не уничтожили Копировальщиков!

— Жаль, что не сумели… — почти с ностальгией протянул Кровосос. — Этих предателей нужно было пустить всех под нож. Тогда бы мы давно восстановили и реальность, и зазеркалье!

— Возможно. А возможно и нет. Каждый выживает, как может… — с грустной ностальгией мудро отметил Смотритель. — Но для того, чтобы предать, для начала нужно вместе работать. Вы знали, что в первых петлях мы с реальностью плотно сотрудничали?

— С копировальщиками? — Кровосос аж зло забулькал. — Не может быть! С чего бы вдруг?

— Об этом не хотят вспоминать… Но команды из жителей реальности и отражений остановили не одного безумного бога! Я осознал себя в одной из таких битв, когда одержимый пал и его воплощение подчинения спало! Монстры вроде меня разбежались… Но я помню, как видел радость людей и отражений, спасших мир от очередного конца света! И судя по их разговорам, все были там товарищами, которые останавливали концы света для всех уровней реальности!

— Исключение из правила! — рубанул Кровосос. — Я лучше помню, как мы нашли Снорка! То, как жители реальности натравили отряд монстров на бункер отражений. А когда монстры и отражения перемололи друг друга, пришли копировальщики и, добив раненых, забрали все припасы. Снорк тогда выжил почти чудом!

— Больно и холодно… — жалобно простонал чудак в противогазе.

— Эх… Это показывает, к чему может привести забвение! — Смотритель посмотрел на меня с лёгкой грустью, мол «учись на чужих ошибках»: — А ведь если бы не сотрудничество отражений и реальности, последней не удалось бы создать энергию для первой петли! Тогда бы мы все сидели сейчас на развалинах.

— Думаешь, мы смогли бы сосуществовать с ними? — скептически прогудел Кровосос.

— В прошлом могли… Но не сейчас. Слишком много крови между нами. Этого не забыть… По крайне мере не отражениям! Реальность трусливо забывает обо всём, прячась за временными петлями. И в этом их слабость.

На последнем слове шею Смотрителя наискось распорол длинный и глубокий разрез, так что зеленоватая кровь веером оросила коморку, попав мне на лицо и в чай. Монстр захрипел и рухнул на стол, утопая в крови. А из-за его плеча, прямо из пустоты, с жужжанием пчёл стали вылетать иглы, пытаясь пронзить Кровососа. Эффект неожиданности оказался на стороне стрелка, потому несколько игл успели попасть в бок существа, прежде чем тот упал на пол… одновременно становясь невидимым.

Снорк из своего угла попытался прыгнуть на стрелка, но при приземлении лишь разворотил старинный шкаф. Я же со своего места рванул к двери, захлопывая её — нельзя, чтобы хоть кто-то ушёл и позвал подмогу. За мной прибыла кавалерия.

Из пустоты снова ударила очередь игл. И вновь большая часть нашла цель, выбив Кровососа из невидимости. Монстр взревел, раскрыв щупальца, и рванул в ярости вперёд. Я призвал наган. Как бы мне ни были симпатичны новые знакомцы, но стрелял я твердой рукой, ничуть не колеблясь. Прибывший Критик — мой боевой товарищ. У нас с ним общая миссия. И мне хватило двух выстрелов, чтобы щупальца вместе с осколками черепа разлетелись по комнате.

Снорк прыгнул вновь, словно зверь с четверенек. И вновь… Гад оказался на удивление прыгучим, я даже не успевал прицеливаться. А затем очередная очередь игл сразила Снорка прямо в полёте. Безвольное тело сбило невидимку-помощника, и они вместе повалились на пол. Голо-маскировка слетела, и я увидел Пророка.

— Маша? — не сдержал я удивлённого возгласа.

— А ты кого ожидал? — девушка, морщась поднялась с пола. — Всю королевскую конницу и всю королевскую рать?

Я не стал отвечать, оставив при себе удивление относительно боевых способностей девушки. Я, конечно, знал, что Надя водила Пророка на задание и она что-то умеет… Но считал её больше гражданской, которую в данной миссии нужно сопровождать и охранять. Я явно недооценивал подругу. Раскидать трёх монстров меньше чем за минуту без единой раны! Не каждый Критик таким может похвастаться! Даже я. Потому и решил перевести тему:

— Тебя прислал Глагол?

— Скажем так, он культурно промолчал, когда я вызвалась тебя вытащить. В отличие от Оркестра, который ославил тебя до третьего колена. Они готовят отступление и транспорт, поэтому стоит поспешить. Твои выстрелы услышали. Сейчас прибегут выяснять, что случилось.

— Нельзя было просто их усыпить? — не скрывая раздражения, я матюкнулся.

Схватив бутылку с сивухой, начал её спешно разбрызгивать по помещению, особенно усердствуя над деревянными элементами. Выпивки было мало, но достаточно, чтобы уроненная со стола масляная лампа мгновенно подожгла всё помещение. Жар, дым и копоть наполнили комнату. Это должно отвлечь и задержать любопытных.

Я положил руку на плечо Маши, и мы оба накинули невидимость, после чего поспешили на выход. Успели буквально за десять секунд до того, как к закутку подбежала пара големов и что-то звероподобное. Звероподобное даже повело носом в нашу сторону, но стоило големам открыть дверь в горящую каморку, как дым и гарь перебили все запахи.

Глава 9

Или почему в гостях нужно вести себя хорошо? (Часть 3)

Мы уже бежали дальше, а я отметил, что подъём, мимо которого меня проносили — проход на охранную вышку, где дежурило нечто с одним огромным глазом, кучей шупалец и бронебойной снайперской винтовкой.

— Упырь мёртв! Упырь убит! — из туннеля в дальней стороне станции выполз наг. Самый натуральный, со змеиной частью ниже пояса. — Опасность! Вторжение!

Я выдохнул сквозь плотно сжатые зубы… Монстры оказались миролюбивей людей. И теперь пространство лагеря загудело, словно растревоженный улей. Жуткие твари стали вылезать из своих халуп, сжимая в лапах железо, дубины и винтовки в желании защитить свой убогий, но тем не менее родной дом. И наше счастье, что основную массу составляли зомби.

В невидимости мы проскочили по диагонали перрон, буквально по краю обошли экстренно формирующиеся ополчение, а затем спрыгнули в туннель и побежали уже под его прикрытием.

— Они здесь! Они пытаются уйти! — раздалось за спинами. Кто-то всё же обладал способностью видеть сквозь голограммы!

Раздался выстрел… Вот только на миг раньше под потолком станции ослепительно ярко вспыхнул свет, ослепив присутствующих и взорвав все лампы! Феникс прикрывал наш отход! Это позволило нам с Машей активировать функцию стирания кратковременной памяти… Мелочь, но фора ещё в пять-десять секунд.

А затем неожиданно мы выскочили к перекрывающей проход гермодвери…Вернее тому, что ей являлось раньше, ибо мы подскочили как раз к тому моменту, когда преграда с лязгом, грохотом шестерней и гудением пара в котлах превращалась в огромного стимпанк-медведя. Эдакий трансформер на нашу голову.

— Я же предупреждала, что с помощью Брауни её не взломать! Это артефактный механизм! Нужен ключ охранника, чтобы отключить защиту! — возмущенно бросила Маша, скидывая невидимость и начиная стрелять из игольника по существу.

— У местной охраны были только какие-то бумажки с дырками! — не преминул возмутиться Оркестр.

Уже в следующее мгновение ему стало не до возмущений, ибо он принял первый удар парового монстра. В своём техно-доспехе он мог выдержать и что-то более опасное, потому противники замерли в шатком балансе. Брауни сформировала клинок вокруг руки Глагола, и тот с разбега ударил монстра в бок, заклинив часть механизмов. Пророк проскочила между бойцами, рванула в сторону, где были кучей свалены тела двух монстров-охранников и начала их обыскивать.

Техно-медведь скрипуче взревел и рванул в бок, пытаясь завалиться на Глагола. Командиру пришлось отшатнуться, и тогда в бой вступил я: выстрел из нагана выбил искры из тела существа… но отвлёк то на считанные мгновения.

А тем временем за спиной уже слышался топот ног. Под потолком туннеля скользнул феникс, предупреждающе каркнув!

— Держите его! — Пророк наконец нашла то, что искала, и поспешила к медведю.

Не сказать, что девушка быстра или ловка. Скажем честно, она чуть неуклюжа и совершенно неспортивна. Но от удара лапой медведя, Маша уклонилась играючи — она просто знала, где он будет, и сумела точно просчитать позицию. В миг, когда навалились Оркестр и Глагол, Пророк сделала пару шагов и качнулась — больше походило на походку пьяницы, но ни одно движение медведя её не коснулась. А затем она просто засунула руку в переплетение бешено крутящихся шестерней, ни мгновения не сомневаясь. И медведь замер.

— Эти бумажки с дырками — перфокарты, — Пророк вытащила руку без единой царапины из нутра медведя. — Они деактивируют защитную программу! А теперь все на него! Брауни, необходимо перехватить управление, чтобы медведь стал нашим транспортом.

Намекая, что стоит поспешить, несколько пуль ударились о камень туннеля рядом. Брауни скользнула с плеча Глагола и металлически поблёскивающей лужицей растеклась по поверхности медведя, а затем впиталась в него. Мы за эти секунды успели запрыгнуть на медведя, который начал медленно двигаться под нами. Сначала неуверенно, словно осваивая новое тело, а затем всё быстрее и быстрее. В какой-то момент мы настолько ускорились, что я в испуге ухватился за броню кибер-мишки.

— Спустить тех, о ком нельзя думать! — донеслось эхо слов, когда мы уже успели удалиться больше чем на сотню метров.

Формулировка приказа мне крайне не понравилась. Во время обучения на Критика, мне рассказывали о ментальных паразитах: сущностях или явлениях, которые могли использовать Веру, даже мимолётную, как маяк! Даже мой иммунитет не мог им в полной мере противостоять! Что же за монстров на нас хотят натравить?

Я хотел попросить Феникса осветить проход, но выдавать себя светопредставлением не лучшая идея. Да и Хугин выдохся — он чуть ли не рухнул мне на руки, весь дрожа. Белый ворон потратил немало Веры, сил и нервов, прикрывая меня!

Лязг, грохот и тряска не способствовали наблюдению, но нам повезло: московское метро относительно неглубокое, всего полсотни метров под землёй, и катаклизмы аномальной столицы пробили трещины в своде тоннеля, давая нам тусклый свет. И в мелькании корней, камня и ржавых обломков я увидел их — темные тени. Словно хищники, они преследовали нас, мелькая и сразу же исчезая. Стремительные. Смертоносные. Жуткие…

До сознания доносилось только гудение. На грани слышимости. Но проникающее в сознание и морозящее душу. А затем к нему присоединился лязг чего-то твёрдого о камень. И искры с разных сторон…

В нас прилетел булыжник. Я успел заметить его только благодаря искрам и уклонился. Но новый разрывающий уши лязг, сноп искр и кусок бетона с арматурой, вырванный из стены, летит в нас. И снова…

— Это гробики на колёсиках! — заорал я, сумев различить характерную форму и алые ленты обивки, которые, словно щупальца, вились из-под лакированной крышки гроба с золотистым крестом. Именно эти ленты, словно серпы, срезали куски камня со стен туннеля и швыряли в нас.

В чёрном-чёрном городе. На чёрной-чёрной улице. В чёрном-чёрном туннеле… Мне было вот вообще не смешно! Мне совершенно не хотелось, чтобы гробик на колёсиках нашёл меня, а затем добрые монстры обнаружили мою бездыханную тушку, а рядом маленькое колёсико!

И стоило об этом подумать, как жужжа колёсиками, гробик продрифтовал, объезжая один из завалов, и красные ленты драпировки потянулись ко мне, словно почувствовав!

— Активировать функцию наруча по стиранию кратковременной памяти, настроив на себя, — пришёл приказ от Глагола. — Использовать по необходимости! Защита разума по протоколу «Белый кролик»!

Как не думать о гробе на колёсиках? Всё просто: нужно постараться переключится на что-то другое. Например, постараться не думать о белом кролике! Белый кролик — вот о чём действительно сложно не думать! Он же белый! Такой милый! Такой белый! Такой кролик! Именно о нём нельзя думать! Мне нужно очистить мысли от белого кролика! Кролики…

Но Глагол ещё не закончил с приказами:

— Вырубить Пророка! Оркестр, тело на тебе!

Правильное решение! Если мы ещё можем заставить себя не думать… о белом кролике, то талант Пророка нацелен на то, чтобы видеть все варианты развития событий и соответственно белого кролика в его истинном обличье. Тем самым она станет постоянной мишенью.

Оркестр ударом ребра ладони вырубил Пророка. Но это не мешало белым кроликам преследовать нас: ленты тянутся к ногам техно-медведя, чтобы опутать и задержать. А я… что я? Судорожно перезарядив наган, я принялся отстреливаться от белого кролика. Притом желательно так, чтобы не смотреть в его сторону. Брызги щепок и обрывки ткани взметнулись за спиной.

Один из белых кроликов настолько обнаглел, что попытался нас объехать по стене туннеля, наплевав на законы физики. Взвизгнули колёсики, запахло палёной резиной и, распахнув крышку, кролик прыгнул на нас. Он желал схватить кого-нибудь, и к его невезению этим «кем-то» оказался Оркестр, встретивший белого кролика ударом в челюсть… то есть по крышке, перекосив крестик и развалив на дощечки верхнюю часть.

Не думать о том, что вижу! О ком мне нельзя думать? У кого белая пушистая шкурка? У кого длинные ушки? Правильно, мне нельзя думать о белом кролике… на колёсиках.

— Нас разделит преграда, обещаю! — Глагол рискнул применить свою способность и…

Медведь заскочил на платформу станции и, судя по оставшимся висеть на стене буквам, это была «Сухарёвская»! Вот только рывок не прошёл бесследно: мы все подскочили, и если Оркестр успел удержаться, и даже меня за шкирку схватил, то Глагол свалился и покатился по грязному полу!

И что хуже всего, техно-медведь, одержимый Брауни, не заметил потери и продолжил движение, круша лапами редкие ступеньки эскалатора, поднимаясь к свету.

— Голограмма! — я спроецировал рядом образ Глагола.

Напарник понял мою задумку и тоже создал голограмму… Вот только он не успел войти в проекцию: сначала одна бархатная лента захлестнула руку Глагола, затем вторая обвилась вокруг торса и следом чуть ли не дюжина обмотали тело напарника, словно мумию. Рывок, и опутанное тело коконом рухнуло в алые недра кролика… то есть гробика, а крышка с издевательским скрипом закрылась. И лишь несколько лент втянулись внутрь, словно облизываясь. А ещё несколько гробиков замерли на краю туннеля.

Десять секунд с момента падения ещё не прошли, и я поспешил коснуться татуировки Урабороса, дабы отмотать время… Эскалатор под нами начал рушиться. Техно-медведь одним рывком преодолел последние метры и вцепился когтями в поручень и верхнюю платформу. Вот только при рывке я не удержался и стал падать в темноту недр эскалатора. Я попытался уцепиться хоть за что-то, но металл бока медведя был отполирован, и я соскальзывал. Однако Оркестр не собирался терять ещё одного — стальная хватка сомкнулась на моей руке и буквально вырвала из проржавевших глубин.

А затем мы оказались в вестибюль метро. Остатки эскалатора за нашей спиной рушились в пропасть, отрезая как возможность преследования, так и потенциал спасения Глагола. Заветные секунды прошли…

Но если я вложу больше Веры, то и лимиты временного отката увеличатся! У меня ещё есть запас. Я должен! Вспышка уверенности в своих силах была столь велика, что я почувствовал, как разум мутнеет, а по телу идёт волна мурашек… первые признаки одержимости!

Я скользнул в интерфейс Системы и сразу увидел причину: Вера Брауни в меня сделала качественный рывок на уровень Истинной! Она Верила, что я смогу спасти Глагола! 134 единицы — с учётом просевшей Веры в себя — практически приговор! И если я сейчас подчинюсь воле Брауни…

Миг передо мной был выбор: спасти Глагола и стать одержимым или сохранить себя… Острые когти Хугина впились в плечо, заставляя разум протрезветь. И я с тяжёлым сердцем скинул почти 100 ИВ в иммунитет. Меня сразу же отпустило… Я выбрал участь очередного инструмента на пути к цели.

А через выбитое панорамное окно за кронами деревьев уже виднелся шпиль Сухарёвской башни.

Глава 10

Или кто творит историю? (Часть 1)

— Не переживай, ты же понимаешь, всё не безнадёжно, — я погладил голову огромного техно-медведя, которая лежала у меня на ногах, чуть не дробя своим весом кости. — Ты знаешь Глагола дольше меня, он выбирался и не из таких передряг! Он сильный!

Новое поглаживание по нагретому от рук металлу, полированному и приятному. Но ответа всё ещё нет. Брауни молчит, закрывшись в теле техно-медведя как он нас, так и от своего горя. И это при том, что она знала: я не врал. Показатели жизнедеятельности Глагола всё ещё отслеживались… Вот только были похожи на кому. Да и видео с его глазного нерва показывало лишь помехи, так что я его отключил, чтобы не отвлекало. Вот только если Глаголу оставили жизнь, то монстры не будут к нему так дружелюбны, как ко мне. А чем дальше мы уходили от метро, тем сильнее сеть помех затягивала данные о командире.

— Брауни, ты должна оставаться сильной! Ради нас и ради него. Ради себя, в конце концов! Ты знаешь, что мы должны продолжать. Он бы этого хотел!

Хугин, поддерживая меня, нырнул к нам в компанию и потерся о щёку механического гиганта, что-то тихо каркнув тому в самое ухо. В этот раз Брауни отреагировала: одинокая масляная слеза скатилась с обода окуляра медведя. Я прикрыл глаза.

Мы расположились на крыше… Нет, не здания в аномальной Москве! Мы и так слишком часто сегодня находились на волосок от гибели. Мы устроились на крыше ресторанчика внутри «Гамбита мёртвого бога». Ресторанчик пустовал в связи с комендантским часом на улицах вражеской истории. И по общему мнению являлся безопасным местом, чтобы перевести дух.

А отдохнуть нам просто необходимо. Морально мы выжаты даже не как лимоны, а как чайные пакетики после седьмого заваривания. Последний рывок к Сухарёвской башне походил больше не на рывок, а на тараканьи бега. Четыре таракана… Четыре очень крупных таракана шухерились по углам, прятались от любого шороха и двигались исключительно кривыми короткими перебежками.

Между разрушенным павильоном метро и башней находилось лишь несколько деревьев сквера и пара разбитых машин. Погода отличалась благожелательностью, свежий воздух обдувал, а от деревьев веяло свежестью. Солнце же было настолько приятным, что хотелось лечь на траву и мурлыкать… Ах да, в аномальной Москве светило солнце. Вернее, какой-то жуткий его заменитель: жёлтый круг с лучиками, словно нарисованными детской рукой, которые извивались и тянулись к земле, больше напоминая какое-то Ктулхуанское чудище.

Вот только нам хотелось просто сдохнуть. А в головах крутилась лишь одна мысль: что попытается нас убить на этот раз? Деревья-мутанты? Ужас с небес? Твари, прячущиеся в переулках? К счастью, за те полчаса, что мы преодолевали сто метров, пролетел лишь одинокий металлический череп. Даже не хочу знать, чьим бредом порождённый.

Сухарёва башня оказалась… Пустынная. И светлая. Залы, в которые мы попали, были буквально пропитаны детской радостью и непосредственностью. Спокойствием и лёгкостью. Не удивительно! За время существования башня не раз меняла своё предназначение. Но большую часть времени в ней учили. Это школа, давшая знания множеству людей и видевшая не одну эпоху!

И лишь когда мы приблизились к центру, к библиотеке, пришло время ритуала. Ничего сверхсложного, как при поиске Янтарной комнаты, или жуткого, как для призыва Кровавой Мэри. Просто мы начали читать украденную историю, чтобы нас поглотила именно она, а не что-то другое.

Я открыл глаза, отметив, что Маша всё ещё не пришла в себя, хотя теперь просто спит. Мы аккуратно уложили её, прикрыв найденным тряпьём. Благо, со входом в библиотеку наша команда увеличилась: как писатель и творец историй я сумел протащить в «Гамбит мертвого бога» сильнейшего из моих персонажей! И нет, не ГГ… Оборотня!

Воительница стояла, сложив руки на рукоятках скимитаров, дежуря у входа. Напряжённая и прекрасная! А могут ли быть иными сотворённые тобой существа? Кроме неё на ногах находился лишь Оркестр. Он стоял на краю крыши, рассматривая город под нами… Я нашёл в себе силы подняться и подойти к нашему новому командиру.

С его позиции и правда открывался замечательный вид на город. Камень и металл. Разум и смерть. Бесстрастная холодность логики… Я проводил взглядом одинокий кораблик, плывший по забитому мусором каналу, активно пыхтя черным дымом.

Город, в который мы попали, назывался Агемо. Огромный мегаполис по местным меркам, с населением порядка миллиона жителей, раскинулся на нескольких десятках островов посреди океана. Неприступный. Величественный. И высокотехнологичный! Механизмы, буквально вплетённые в город, создавали технологическое чудо.

И небо… оно отличалось от привычного. Не только десятками дирижаблей, но ещё и отсутствием луны. В этом мире на орбите планеты находился пояс астероидов, который местные называли «Глаза ночи». Поэтично и очень красиво. И действительно, казалось, словно тысячи небольших глаз перемигиваются во тьме.

— Отдохни. У нас есть ещё несколько часов, прежде чем будет нужно выдвигаться, — даже не обернувшись бросил Оркестр.

— Вам бы тоже не помешал бы отдых. Нет ничего хуже, чем рассеянный командир.

— Командир? — Оркестр криво и совсем невесело ухмыльнулся. — Мне бы мог и не врать. Не знаю, зачем Глагол потащил меня на эту миссию, но толку от меня нет! Всем действом командует Маша. Ты её главная марионетка. А остальные… расходники.

Я поморщился от подобной постановки вопроса. Хотя и мог понять Оркестра, всё же наш поход нельзя назвать «удачным». Но чувствовать себя марионеткой у меня тоже нет желания. Да и не дело командиру показывать слабость перед подчинёнными. Нужно приводить его в чувство:

— Мы в шаге от успешного выполнения задания. Разве не это самое главное? Кукловоды. Расходники. Цель оправдывает средства! И от вас зависит, как мы пройдём оставшуюся часть пути. У вас уже есть план для финального рывка?

Украсть книгу, собираться лезть в историю и заранее её не прочитать было бы глупостью эпичного масштаба! Хотя из-за всей этой беготни выделить минутку удалось, только когда мы пробрались в саму книгу. Но главное мы выяснили.

Действующие лица в третьей книге серии «Мира парадокса» не изменились со времён, когда я готовился к противостоянию с Временщиком в родном городе: ГГ — Пространственник, обладающий талантом менять мерность реальности, и двое его друзей — Временщики, которые, соответственно, манипулировали временными потоками.

Чтобы не скатиться в пересказ первых частей, отмечу лишь, что в конце второй книги героев сильно подставили, и им пришлось бежать из родного города, лишившись способностей. В рамках «Гамбита мертвого бога» они возвращались обратно, дабы вернуть свои силы и собрать компромат на тех, кто их подставил.

Вот только героям для решения проблем пришлось связаться с местным криминалитетом, с которым они ранее наладили связь. Взамен на помощь бандиты потребовали найти местного маньяка: его убийства заставляли стражей порядка слишком активничать, что мешало бизнесу бандитов. Ну и как финальный штрих, маньяк недавно украл девушку ГГ.

Путём расследования с долей лёгкой интриги герои вычисляют личность маньяка и спасают девушку. Но для нас главное, что именно он работал на врагов, подставивших героев, и создал средство, которое лишило их сил ранее. Вирус, отравляющий Веру! И у того же маньяка имелось средство для лечения.

Вроде всё отлично? Если бы автор не перестраховался и на этом уровне — местоположение базы маньяка в книге не указано! Писатели вообще редко указывают адрес с точностью до улицы и дома. Вычислив личность злодея, герои автоматом узнали и его адрес. Но мы таких знаний не имели. Это создавало проблему.

— Не волнуйся, план имеется… — глаза Оркестра блеснули, и я невольно отступил не зная, какая из личностей у руля. — Так или иначе, мы добудем лекарство!

Глава 10

Или кто творит историю? (Часть 2)

Гул. Низкий. Пробирающий до костей и отдающийся на кончиках зубов. Он был предвестником прибытия очередного поезда метро… Да, мне снова пришлось спуститься в недра города, теперь в рамках «Гамбита Мёртвого Бога».

Вот только на сей раз я находился на светлой станции, сопоставимой с центральной площадью захолустного городка. Тончайшая вязь фресок покрывала грандиозное помещение со сводчатым потолком в десяток метров высотой, поддерживаемым лесом резных колон. Сотни людей с недовольными сонными лицами ожидали транспорт.

А посреди четыре металлических трубы, чуть больше роста человека, пронизывающих помещение — туннели, по которым двигаются вагоны пневмометро — по две в каждую сторону. Тут в металлической стене туннеля открылись проходы.

Я напрягся, вглядываясь в массу выходящих людей, дабы найти Пространственника и его напарников. Главное — разглядеть их под маскировкой! Над городом поднимался рассвет, а значит, запустился новый цикл истории. И если верить предсказанию Пророка и сюжету «Гамбита Мертвого бога», цели должны появиться здесь в ближайшие пять-десять минут.

Толпы людей схлынули, и вагон дёрнулся. Гигантские паровые механизмы честно работали, заставляя насосы, скрытые в недрах колонн и под землёй, создавать вакуум в туннеле перед вагоном и повышенное давление за ним. Я поёжился… подобные перепады способны раздавить человека, если железный бочонок, именующийся вагоном, окажется недостаточно герметичным.

— Ничего, — отчиталась Оборотень, которая составляла мне компанию на этом этапе наблюдения. Серая тень в капюшоне и со скимитарами на боках… совершенно не подозрительная!

Вот только фоновым персонажам не до странностей нашей парочки: чем хуже прописан персонаж, тем меньше в нём разума. Подобные персонажи хороши лишь для того, чтобы создавать фоновое движение: стража по вложенной сюжетом доктрине патрулирует улицы, рабочие — работают, жители — живут… И что хуже всего, они не могут помочь найти логово маньяка. А ведь казалось бы, что может быть проще: спросить, где живёт маньяк, раз известна его личность?

Именно поэтому нам нужны главные герои истории. Нам требовалось либо проследит за ГГ в их пути, либо поймать и жёстко допросить!

Вот только охотиться за героями внутри их истории — идея не самая разумная, даже если те лишились основных сил. Все равно ГГ знают мир истории лучше и противостоять на своей территории смогут эффективнее. Кроме того, мы ещё надеялись достать лекарство, не привлекая внимания отражений, а уничтожать героев почитаемой ими истории — не лучший для этого способ. А значит, только слежка!

Вот только для начала нужно найти тех, за кем следить! История начиналась на кладбище! Более того, со взрыва! Учитывая, что кладбище на весь Агемо одно, а взрыв пропустить сложно — идеальное место для начала слежки!

Вот только вторая локация, куда прибудут герои — лавка в центре города, где на них совершат нападение. И пусть они смогут вырваться из ловушки, но если верить истории, нам за ними не последовать… если, конечно, мы не захотим сразиться с половиной города.

И тогда появлялся новый этап на пути героев: станция пневметро! Вот только такая станция имелась на каждом из островков местного городка, а то и не одна. На этом этапе вступала Пророк.

Увы, она тоже не могла сразу ткнуть в нужное здание и сказать: «Это убежище маньяка». Город, в который мы попали, настолько велик, что чтобы рассмотреть все пути — каждое здание и закоулок посредством просмотра ветви событий — потребовались бы недели! Маша всё же не суперкомпьютер, чтобы за секунды просчитывать миллиарды вариантов событий.

Пророк вообще на данном этапе ослаблена: стационарность сюжета сводила на нет пророчества — они бессмысленны, когда все заведомо известно. Она ещё могла рассматривать ветви событий вокруг нашей группы… Вот только ей требовалось выделить ориентиры, опираясь на которые девушка могла работать. И станции пневмометро, участвовавшие в сюжете — именно они.

Девушка буквально через полчаса медитации указала ту, где будут проходить герои. И на проверку их отправились мы с Оборотнем и Хугином, сейчас парившим на поверхности над станцией пневмометро.

— Вижу! — возглас Оборотня вывел меня из задумчивости.

Я тут же проследил взгляд своего персонажа. Но первым заметил не ГГ, а его напарников: Рейма и Лорн — они куда более колоритная парочка.

Рейм. Молодой франт, обладатель изящных черт аристократического лица. Мечта девиц и любимиц светского общества, если верить описанию книги. И это при том, что он физически не может испытывать эмоции.

Вот только в рамках «Гамбита Мертвого бога» его тело оказалось усиленно механическим каркасом после перелома рёбер, что сделало его визуально значительно больше, физически сильнее, а тело получило дополнительную защиту.

Лорн. Юная дева, расцветающая, словно маленькая, непорочная лилия. Белая повязка на слепых глазах заставляла чувствовать себя немного неуютно. А кисти рук усилены металлом вместо изувеченных некогда костей.

Вот только связываться с ней стал бы только полный псих. Ибо в душе у неё правили беспринципность, коварство и эгоизм, замешанные на взвешенности и рассудительности — и всё это скрывалось под понимающей улыбкой. А в рамках данной истории дева обрела огромную ментальную мощь: она могла теперь контролировать людей, менять их мысли и память.

Герой истории шел чуть впереди, рядом с парнишкой-проводником. Невзрачный, если не считать того, что он подчинил себе парочку выше и именно благодаря ему раскручивается местный сюжет. Тем временем троица, ведомая парнишкой, приближалась к одной из дверей технического назначения.

Мы с Оборотнем поспешили следом. Пара команд на наруче, и меня накрыла невидимость. Можно считать небольшим чудом, что наручи вообще работают в столь фонящем Верой месте, как библиотека в аномальной зоне… но не мне жаловаться!

Первой шла Оборотень — дабы не привлечь внимание, нам приходилось держаться на почтительном расстоянии от целей, но она не зря имеет звериную часть — острый нюх позволял не рисковать, оставаясь на следе. Так, по одному из технических коридоров мы покинули пределы ветви пневмометро.

На следующем этапе мы протискивались по трещине в теле земли, отмахиваясь от корней деревьев и редких паутинок. И закономерно, что вышли к фундаменту города: «смеси развалин Алиты, древнего города Предтечи, и того, что осталось от древнего Агемо после Опустошающего пожара», — если цитировать первоисточник.

Вот только оценить величие очередного уровня подземелья не получилось. Здесь было очень темно. Единственное, что разгоняло мрак — фонарь в руках проводника наших целей. Но и его хватало, чтобы понять: над нами нависли полуразвалившиеся строения… Очередные древние развалины.

— Творец, садитесь на меня, — глухой голос Оборотня заставил меня вздрогнуть.

Задавать глупых вопросов про «Уверена ли ты?» или «Будет ли тебе удобно?» я не стал. Оборотень — воин, которая знает, что такое цель и насколько она важна. Я протянул руку и под неё поднырнуло мускулистое волчье тело. Запрыгивая на спину, я мысленно отметил, что даже не заметил, когда воительница перевоплотилась. Более того, когда мы рванули дальше по следу, я увидел, как волчица подхватила в зубы стопку одежды и пару скимитаров.

Лёгкий цокот когтей по камню. Звук осыпающихся камней и песка. Изредка хруст. Всё это на фоне идеальной, пробирающей до самых костей тишине и промозглости. Несло разложением и тленом. Но я держался за жёсткую шерсть, от которой неожиданно приятно пахло луговыми цветами…

Вот только чувствовать себя слепым очень неуютно. И если я не прокачивал ночной взгляд, это не значит, что у меня нет возможности попробовать найти выход. У меня же есть программа для обнаружения информационных потоков. Да, она для цифровых миров. Но разве мир книги не информационный конструкт?

Но довести мысль до конца, также как и активировать программу, я не успел: в тишине на нас обрушился удар. Короткий и четкий. Когти полоснули меня по спине, рывком выкинув с Оборотня. И это несмотря на мою невидимость! Хотя… какой в ней толк при такой темноте?

Само-собой, подземные монстры… ну куда без них, убогих? И если на героев они по сюжету не напали, то прописанные инстинкты должны сыграть на нас. Всё во имя реалистичности и сюжета!

Новый удар когтями я снова не заметил, но зато успел прикрыться рукой. Четыре рваные раны украсили конечность. Я застонал сквозь зубы, и уже хотел призвать наган… Но когда не видишь цели, от него нет толка, а выдать своё присутствие — это хуже смерти! И я сквозь ввинчивавшуюся в сознание боль активировал программу для просмотра информационных потоков.

Мир поплыл, и темнота перед глазами сменилась на световые разводы. Такое чувство, словно меня погрузили в очень мутную светящуюся воду. Волны света переливались и давили на сознание… я мог различить лишь самые общие контуры.

Третий удар… перехватила Оборотень. Лязгнули зубы. Раздался писк. Удар от падения. Забились о землю крылья. Чавкающий звук рвущейся плоти. А следом хруст ломающихся костей. Я буквально почувствовал, как надо мной нависла мощная туша зверя. И глухой утробный рык впитался в темноту.

Чёрт! Программу нужно настраивать. Но не во время боя! И хотя я в данной битве был на уровне слепого кутёнка, однако продолжал действовать: лечебное вино из фляги тут же окропило раны, а чтобы удостовериться, что не подхватил никакой заразы, я ещё и отхлебнул. С шипением стали закрываться порезы, а я лихорадочно думал: очевидно, что на нас напали с воздуха, и темнота врагу не помеха, а значит, противник подобен летучей мыши. А то, что Оборотень ещё настороже, говорит, что с угрозой мы ещё не разобрались.

Как отогнать летучих мышей? Очевидно, что светом — именно поэтому на героев «Гамбита мёртвого бога» не напали. Но нам нельзя выдавать себя! По той же причине и шум отпадает… даже ультразвуковой — он может навредить Оборотню. Ничего, чтобы отпугнуть при помощи запахов у меня тоже нет…

Резкий рык. Падение чего-то тяжёлого. Я только и успел заметить течение световых волн, от которого откатился в сторону. Звук чего-то рвущегося и резкий запах крови. И едва различимый скулёж. А затем хлопанье крыльев. Вновь. И вновь…

— Отступаем, — решился я, отключая бесполезный информационный фильтр.

Наша смерть не поможет в выполнении миссии, потому я сделал сразу две вещи: отправил Оркестру координаты места, где мы сошли с дистанции — следующая точка, где появятся герои истории должна быть недалеко; а затем спроецировал картину на пол пещеры-города… мне повезло, и картина высветила вещи и оружие Оборотня. Противники прыснули в стороны, а я, ухватив напарницу и её вещи, рывком закинул нас внутрь картины.

Простенький пейзаж: зелёный луг до горизонта. Когда Оркестр получит моё сообщение, то спроецирует картину-выход. А до тех пор у нас есть несколько минут на отдых. Тем более, что Оборотню он очевидно нужен: на шкуре виднелись несколько кровоточащих разрезов, один из которых поперёк морды волчицы.

— Спасибо… — я невольно погладил волчицу по холке. — Ты меня прикрыла.

Воительница на несколько секунд расслабилась от ласки, но быстро отступила и начала преображаться обратно в человеческую форму.

— Моя задача — защищать творца, — оборотень, ничуть не смущаясь наготы девичьего тела, начала превращаться. И я поспешил отвернуться.

— Всего полгода назад ты примерно с таким же энтузиазмом пыталась пустить меня на фарш, — не преминул отметить я.

— Творец, ты изменился, — заметила Оборотень, лаская слух рыкающими нотками в речи.

— Так сколько времени прошло! — даже удивился я. И не удержавшись, бросил взгляд через плечо, отметив, что Оборотень почти оделась… вот только раны её никуда не делись и кровь продолжала сочиться. — Давай помогу!

Я протянул Оборотню фляжку с вином. Девушка благодарно кивнула и приняла целебный алкоголь. Сначала она неуверенно обработала раны, а затем немного отпила.

— Раньше ты был слабым, и когда мы тебя пытались убить, воспринимал это со смехом и иронией. Теперь ты стал заметно сильнее… — словно и не заметив моих слов, продолжила воительница: — Вот только света в твоей душе стало меньше. Ты больше не улыбаешься.

Уважаемые читатели, я бы мог возмутиться, что сейчас в одном мире разгорается эпидемия. Между двумя реальностями назревает война. За последние сутки я потерял несколько близких людей. А на моих плечах судьбы тысяч людей. И это совсем не весело. Но ответил я по-другому:

— Ты права… Если говорить близким тебе языком, то моя история из весёлой фантастики незаметно превратилась в антиутопию с элементами хоррора и вкраплениями чистого безумия.

— И ради чего? — удивилась воительница, устраивая на поясе скимитары. — Зачем отказываться от того, что приносило радость, и отдаваться тьме?

— Это мой долг. Ты воин и должна понять: порой необходимо следовать приказам, чтобы добиться большего! Высшая цель! Все дела…

— И ты считаешь это правильным? — продолжала давить Оборотень, и под её пронзительным взглядом я неожиданно почувствовал себя виноватым:

— Раньше моя вера в себя была чуть ли не безгранична, а теперь… — я сверился с показателями системы и не весело усмехнулся: — Жалкие 59 %! Я не верю в то, что делаю. Не верю в то, что это правильно.

— Тогда почему не поступить по-своему? — пожала плечами Оборотень. — Развитие персонажа… Ну или человека, не должно уничтожать его личность и веру в себя. Разве не так ты усиливал нас с главным героем? Заставляя преодолевать множество проблем, но никогда не позволяя переступать через себя. Смысл спасать мир, если в нём нет для тебя места?

— Знать бы ещё, как это сделать… — я тяжело вздохнул. — План продуман до шага, и отклонение убьёт не только нас! Но всё равно спасибо за Веру в меня…

Приятно, когда есть на кого положиться. Без всяких вторых смыслов и лишних слов. Беззаветная Вера… и пусть она не найдёт отражения в Системе, но от этого не станет менее важной — отголосок Веры в себя. Порой нужно уметь остановиться, взглянуть в прошлое, чтобы найти в нём поддержку и не совершить ошибок в будущем.

Глава 10

Или кто творит историю? (Часть 3)

Из реальности картины в измерение книги мы вышли пусть и с поражением, но не сломленные. Под ногами звякнул металл, а я обнаружил, что нахожусь в небольшом, но уютном помещении. В основании пульт управления со множеством циферблатов, рычажков и кнопок… За которым органично смотрелся стимпанк-медведь, одержимый Брауни. И даже два связанных человека в форме, валяющиеся в углу, вполне вписывались в картину.

—…предупреждала, что захватывать дирижабль — плохая идея. И что отсылать Несуществующего с Оборотнем — опасно! Опасность из тьмы их чуть не убила! — успел я уловить окончание возмущенной речи Пророка.

Жалел, что Оркестр приказал отключить передачу видео с глазных нервов в общий чат — я похоже много пропустил! Маша сидела в позе лотоса прямо на металлическом полу рядом с пультом управления, похоже, чуть ранее медитируя и заодно просматривая варианты будущего. И судя по тому, как пылали яростью глаза Пророка, то, что она увидела ей категорически не нравилось!

Поэтому я побоялся уточнять, когда Оркестр и компания успели захватить дирижабль — чудо местной инженерной мысли, которых на фоне летал не один десяток. Ведь когда мы отправлялись на миссию в метро, то топали туда на своих двоих. И главное: зачем они сделали это?

— Я твои предупреждения отлично слышал, Пророк, — Оркестр на это замечание только поморщился. — Но я командир. И мы действуем согласно моему плану! А теперь готовьтесь к обороне!

Новый командир даже и не думал скрывать подозрительность в отношении пророчеств и старался действовать, по-минимуму опираясь на них. Но если я правильно понял ситуацию, то в данном случае я на стороне девушки: рисковать шкурой в том случае, когда этого можно избежать — малоприятно. Вот только я промолчал: Оркестр прав в другом: он командир, а у нас тут далеко не демократия. Он принимает все решения.

— Всё в порядке? — Оборотню было в высшей степени наплевать на разногласия в нашей группе, она подчинялась напрямую мне. Потому и задать вопрос в повисшей напряжённой тишине не стало проблемой. — Миссия ещё продолжается?

— Да. Герои книги ведут разговор с главой Иванова семейства, всё согласно истории, — спокойно ответил начальник и кивнул на панорамное окно дирижабля. — Вы поступили правильно. Не спугнули героев с сюжетного пути. Твой Феникс отслеживал тебя под землёй сколько мог, оказался в нашей зоне контроля и сейчас наблюдает за целями.

Не скрывая любопытства, я подскочил к окну и выглянул. И тут же понял, что ещё не всё потеряно! Финальная точка, которую должны посетить герои перед рывком к логову маньяка — особняк аристократов, принадлежавший девушке главного героя истории. Учитывая, что подобные особняки сосредоточились в центре города, Маша проверила несколько десятков ветвей событий и смогла выявить нужное здание.

Оркестр не желал рисковать и потому работал с размахом. А ещё он не доверял Пророку, так что на место отправились уже Оркестр, Брауни и сама предсказательница. Но Маша не подвела: здание, над котором мы находились, точно соответствовало описанию из истории: «три этажа, с большими арочными окнами, фигурно подстриженными деревьями на входе, переполненные высокомерием, интригами, смертью».

А проверив координаты, я удостоверился, что нам пришлось отступить недалеко отсюда, а герои книги держали направление в эту сторону.

— Вот только твой командир хочет отправить нас на убой! — не преминула вставить свои пять копеек Маша. — С минуты на минуту закончатся переговоры, и мы должны будем на дирижабле продолжить слежку. И это несмотря на то, что чем дольше мы находимся на захваченном транспорте, тем выше шансы, что местные стражи обратят на нас внимание. А если начнём двигаться, то вероятность увеличится до 100 % и на нас нападут!

— Это повлияет на сюжет и героев Гамбита? — похоже, уже не в первый раз задал вопрос Оркестр.

— Если мы будем находиться не прямо над транспортом героев истории, то нет, — с явной неохотой признала девушка. — Но это…

— Значит, проблемы нет, — припечатал Оркестр. — И ваш бой станет отличным отвлечением для наблюдателей-отражений, которые находятся в истории! А пока вы развлекаетесь, я на Брауни продолжу преследовать героев под руководством Феникса.

— Но в истории нет отражений! — чуть ли не зашипела Маша. — Их нет ни в одной из ветвей! Да и что им тут делать? Мы прошли по краю, но наше присутствие в Зазеркалье невозможно отследить! Мы скрыты от предсказаний!

— Вот и враг может оказаться скрытым! Не стоит считать, будто отражения глупее нас! И я не поверю, что они оставили без охраны такую стратегическую точку, как эта история. То, что мы их не обнаружили, лишь должно заставить оставаться настороже! — Пророк зашипела, словно чайничек, но командир был непреклонен: — Это приказ! Выполняйте! Несуществующий, оцени, как идут переговоры?

Я переключится на зрение Хугина. Небольшая, но уютная и добротно сделанная пристройка. Строение пропитал запах свежего дерева, машинного масла и припоя. На стенах аккуратно развешаны инструменты. Стружка рядом с плотницким оборудованием. Кучка линз и стёкол разной формы. Шестерни, пружинки, болтики и гаечки разложены по своим местам рядом с несколькими наполовину собранными механизмами. А в одном из зажимов трость с рубиновым набалдашником, который являлся рукояткой сейчас частично извлечённого клинка. Оборудование для работы с электричеством соединено целой мешаниной проводов, так что ничего не разобрать. Отдельное место выделено для портняжного оборудования и манекенов, наполовину одетых в костюмы самых замысловатых дизайнов и цветов.

А в полу приоткрыт люк, сквозь который виден качественно оборудованный туннель. Деревянные подпорки и электрические светильники. Рядом с ним стоит троица героев книги, которые сумели от нас скрыться. А напротив парнишка-проводник рядом с мужчиной, от которого, несмотря на приличный костюм, всё равно так и веет чем-то недобрым. Представитель местного криминалитета.

Я попал на самое завершение разговора, ибо, повинуясь жесту мрачного мужика, паренёк нырнул в подземный ход. Сам же бандит двинулся на выход из пристройки, а троица героев следом за ним. Феникс вспорхнул с балки, на которой пристроился, и за пару сильных взмахов крыльями поднялся. Тогда я сумел разглядеть, как объекты слежки направляются к автомашине, припаркованной на подъездной дорожке. Ничего особо примечательного, если не считать массивного парового котла, сверкающего полированной медью в задней части агрегата.

Питомец дал ещё один круг, и тогда я сумел заметить дирижабль, в котором сам сейчас нахожусь: относительно небольшой, если такое можно сказать про наполненный газом пузырь объёмом с половину особняка средних размеров и гондолой размером с вагон пневмометро. Он висел в паре сотен метров от здания, похоже, выступая стационарной точкой наблюдения.

— Они выезжают! — отключившись от Феникса, проинформировал я командира.

— Отлично! Брауни, выходим! — техномедведь оторвался от управления и направился к двери в борту дирижабля, которую распахнул Оркестр и в которую с диким воем стал задувать воздух. Однако это не помешало Оркестру продолжить отдавать приказы: — Летите за Фениксом, но на расстоянии — не привлекаем внимание героев книги. Как только на вас нападут, дайте короткий бой. Без фанатизма, только привлечь побольше внимания. После чего уходите. Встречаемся на месте отдыха!

Рука командира, закованная в громоздкую броню технодоспеха, легла на бок стимпанк-медведя, а затем Оркестр рывком закинул себя на спину одержимому Брауни механизму. После чего они рывком выпрыгнули в раскрытый люк. Мы с Оборотнем поспешили закрыть люк, и я успел заметить облако пыли и проломленную крышу одного из зданий внизу.

— Если будем следовать этому плану, то возможность выкрасть лекарство будет только у Оркестра! Командир слишком рискует, разделяя нас из-за мнимой опасности!

Маша заняла место у пульта управления. Нет, она точно не разбиралась в стимпанковской технике, но когда видишь будущее, можно не опасаться нажать не тот рычаг или кнопку и всех угробить.

Я взглянул в бортовое окно, наблюдая, как под нами проплывает город. Мы уже преодолели границу между островами и теперь плыли над каким-то полупромышленным районом: мелкие приземистые здания с коптящими трубами. Работяги, снующие повсюду. И толстый слой чего-то омерзительно чёрного на земле и строениях.

— Он командир. Мы не можем нарушить приказ! — в унисон своим мыслям пробормотал я. И поднял взгляд на Оборотня: — Но это не значит, что мы не можем проявить инициативу. И если мы рискуем всё пропустить, так почему бы не ускорить события?

— Поняла тебя! — радостно рассмеялась Пророк. — Уже ищу нужную временную ветвь.

Не отрываясь от панели управления, Маша закатила глаза, входя в предсказательный транс, а руки её, словно сами по себе, забегали по рычажкам и клавишам. А затем гондолу дирижабля качнуло, и мы чуть заметно развернулись и пошли на снижение. И если первые пару минут это не приводило ни к чему особенному, то примерно к третьей минуте я услышал рёв сирен. Пронзительный. Резкий… И почему-то невыносимо приятный. Как же всё-таки здорово бесить людей!

— Все от стен! И хватайтесь за что-нибудь в задней части. — распахнув глаза, приказала Маша, отскакивая от пульта. — Я всё организовала! Мы залетели в запретную зону. Сейчас по нам начнут стрелять.

Не успел я хоть как-то отреагировать, как борт гандолы пробила пулемётная очередь. И тут у меня начали возникать сомнения, что лезть в драку вообще было хорошей идеей. Но поздно: ещё несколько очередей прошили борта. Днище и в самом деле оказалось крепким, так что мы распластались на нём рядом с парочкой пленных, вцепившись в какие-то трубы в задней части… И вовремя: местные начали применять способности, прописанные в рамках «Гамбита мёртвого бога» — взрывы вокруг дирижабля слились в канонаду.

И тут шар дирижабля не выдержал — послышался треск, словно рвалась сама реальность или моя душа. А затем взрыв, и мы резко стали терять высоту, так что тело чуть подбросило… Вот только, как известно, в свободном падении самая проблемная и опасная часть — приземление. И оно у нас откровенно не задалось: нос гондолы буквально протаранил окно какого-то строения. Стёкла вылетели мгновенно. Металл смяло. Нас дёрнуло вперёд и, если бы не предупреждение Маши «держаться», нас бы перемололо в фарш за мгновения.

Вот только инерция — практически такая же безжалостная стерва, как и гравитация. Потому наш многострадальный кораблик протаранил перекрытие между этажами в ореоле из битого кирпича и горящих остатков шара. А затем вылетел с противоположной стороны здания, снеся напрочь кусок набережной, и нырнул в один из множества каналов между островами.

— А теперь валим! — Маша попыталась подскочить, но ноги её явно не слушались, да и тонущая гондола не отличалась устойчивостью или хотя бы ровным полом. — Через пять минут здесь будет половина города!

Я, тряся головой и надеясь, что с меня слетает пыль, а не остатки мозгов, поспешил к тёмной воде, быстро заполнявшей гандолу. Оборотень и Маша не отставали, и мне не оставалось ничего иного, как нырнуть в ледяную воду… Вот только стоило мне нырнуть, как на глаза попался одине из пленников. Бесчувственное тело, лишь пузыри вырвались изо рта. И не обращать на него внимание было бы самым разумным — он статист в истории, причём не самый разумный. Но я не смог пройти мимо: если я могу, то спасу! Я ухватил местного за одежду и поволок за собой.

«Я плавал в Резонансе Шумана», — вбивал я себе в сознание мысли, делая очередной гребок. — «Я прошёл сквозь Лимб», — новое усилие и рывок сквозь муть и тьму. — «Моей воле подчинялся бог», — сердце загнанно бьётся. — «Меня уважает целая раса ИИ», — лёгкие жжёт от недостатка воздуха. — «Какая-то лужа на задворках реальности меня не убьёт».

И я вынырнул. С хрипом и яростью вдохнув полный пепла и пыли воздух. Я тут же зашарил взглядом по сторонам и с облегчением обнаружил Оборотня, плывущую с Машей на плече. И не только их! В воде барахталось никак не меньше дюжины человек в рабочей одежде. И вытащенный мной персонаж среди них!

Я перевёл взгляд на здание, с помощью которого мы тормозили… Скажем так, теперь его проще снести и построить заново. Что бы там раньше ни производили, теперь помещения пылали, и внутри что-то уверенно взрывалось, создавая фейерверки из кирпичей, словно шрапнель, разлетавшихся по округе. И к этому зданию спешили уже с полдюжины дирижаблей, несколько катеров, а от рёва сирен служебных машин закладывало уши.

Задерживаться явно не стоило, и мы поплыли к противоположной стороне канала, наблюдая, как под воду уходят остатки гондолы. И один из пленников, на которого я не стал тратить время.

Из воды мы выбрались одними из первых, и к нам бросились местные жители, предлагая помощь. Я был почти рад, если бы не понимал, что стражи порядка, которые прибудут через несколько минут с таким же радушием арестуют нас на всякий случай. Потому мы, прикрываясь вежливыми улыбками и ничего не значащими словами, проскользнули сквозь толпу.

— Вдоль улицы три дома, — Маша оклемалась и хотя ещё опиралась на плечо Оборотня, тем не менее взяла управление: — Затем поворот налево. Ещё два дома, и будет автомашина. Котёл уже растоплен, а хозяин отошёл за вещами домой. У нас имеется окно в две минуты, чтобы угнать транспорт.

Мы быстрым шагом прошли указанные дома вдоль набережной, свернули у заросшего плющом здания в два этажа. Дом с красивым садиком, огороженный живой изгородью, остался позади, так же как и удивлённые взгляды парочки прохожих. Стирать мимолётную память им я не рискнул, не зная, как техника сработает на персонажах книги. И мы, не останавливаясь, нырнули в указанную автомашину.

Феникс обладал фрагментом моей души, потому с места я рванул без лишних промедлений — знал направление движения и примерное расстояние.

— Мост на следующий остров на три квартала правее, — сразу же сработала навигатором Пророк. И на несколько секунд я почувствовал, что с подобной поддержкой нам не составит труда сразиться с целым миром и победить.

Улицы чужой истории проносились мимо. Я гнал на полной скорости, ощущая себя живым… Как всё же приятно нарушать правила! Под прессингом мисс Спектр и чутким контролем Глагола я почти забыл об этом. Но исчезающий где-то в дали рёв серен напомнил.

Мост остался за спиной… Ещё один. А на следующем острове я почувствовал, что Феникс рядом. Белый силуэт ворона мелькнул в сумрачном небе. Я коснулся сознания товарища и почувствовал его радость. Тепло растеклось по душе, а в мыслях знание, что мы успели практически в последний момент.

В книге довольно точно описаны события, потому не составляло труда просчитать, сколько времени выждать, чтобы не столкнуться с героями истории, как идущими на битву с маньяком, так и возвращающимися с неё. И Оркестр готовился вот-вот выдвигаться.

— А вот и мы… — с налётом пафоса провозгласил я на половину улицы, пока автомашина, шурша шинами, останавливалась у небольшого кондитерского магазина, и улыбнулся в разъярённое лицо Оркестра: — Задание выполнено!

— Придурок… — простонал Оркестр, и техно-медведь вместе с наездником вышли из небольшого переулка. Заметив нас, Брауни утробно, но радостно рыкнула. Но командир мгновенно начал распоряжаться: — Оборотень, на тебе разведка. Феникс, контроль местности! Маш, идёшь в тылу и сканируешь временные ветви. Есть что-то на данный момент?

— Проход свободен! Герои прошли ниже!

Через зал кондитерской мы проскочили на одном дыхании. Я даже успел утащить пирожное! Затем спуск в подвал, где проход в тайное логово маньяка был уже обнаружен. Нам только и оставалось, что проскользнуть по узкому, но недлинному и уютно отделанному деревом туннелю. Единственное, огромное тело техно-медведя никак не проходило, потому Брауни пришлось остаться.

Вышли мы в ярко освещенное помещение, обставленное под кабинет. Несколько шкафов с книгами на неизвестном нам языке. И в центре письменный стол с разбросанными в творческом беспорядке рукописными листами. Конечно, жутко любопытно, но мы знали, что наша цель дальше.

Лестницу мы преодолели на одном дыхании, а после отмашки Оборотня зашли на новый этаж. Он был больше прошлого в несколько раз, но всё равно походил на комнату… вернее, мастерскую. Маньяк хорошо постарался, переоборудовав помещение под научные нужды.

От изобилия оборудования местами было непонятно, как проходить. Здесь имелся весь спектр инструментов: начиная от приборов для исследования биологии и продолжая химией — я увидел колбы и реторты. И, конечно, механически-электронные приборы для физических исследований. Из бумаг тут находились чертежи, расчёты химических формул и мощностей, частот и резонансов, прочая научная мура. Хотя нашлось немало и нотных тетрадей с очень странными, на беглый взгляд, мелодиями. Отлично! То, что нам нужно!

— Сюда! — Оркестр первым нашёл нужную химическую лабораторию. А затем схватил ближайший шприц и без раздумий вколол себе содержимое одной из пробирок. Мы в удивлении замерли на месте, наблюдая за командиром. Оркестра же лишь немного перекосило, а затем он выпрямился и в его взгляде я прочитал силу: — Это оно! Я чувствую, как болезнь отступает! Каждому вколоть дозу антидота и взять с собой по колбе!

И то верно. Если колбы мы можем разбить, то вот из нашей крови всегда смогут синтезировать антидот. Я вколол в себя вакцину… Однако эффектов так и не ощутил. Только бы мой иммунитет не уничтожил лекарство! Главное теперь выбраться! Пол под нами вздрогнул, и до нас донеслись отдалённые звуки взрывов и музыки. Герои начали противостояние с маньяком! Мы же поспешили забрать то, ради чего проделали весь путь! Одну колбу я даже взял для Брауни.

И тут моё сердце болезненно сжалось. Настолько неожиданно и сильно, что в глазах помутилось и я закачался. Никогда не жаловался на предчувствия, потому потратил несколько секунд, чтобы понять, с чего такой приступ и…

— Я не чувствую Хугина! — с ужасом крикнул я. — Какие-то проблемы на поверхности!

— Проблем не вижу, — на секунду задумавшись выдала Пророк. — Хугин просто на грани истории, связь нестабильная.

Одного моего беспокойства оказалось достаточно, чтобы мы поспешили вернуться по тому же пути, что и пришли. Быстро и тихо. Одержимый Брауни стимпанк-медведь у выхода из туннеля нервно переминался, но стоило нам показаться, успокоился. А когда я опустил ему в пасть колбу с антидотом и тот её проглотил, механический гигант даже потёрся об руку в благодарность, что мы выполнили последнюю миссию Глагола.

Когда мы покидали кондитерскую, не забывали об осторожности: Оборотень шла впереди со скимитарами на изготовку, мы двигались на десяток метров сзади… Вот только ничего необычного. Лишь Хугина нет. И автомашина…

— Засада! — крик Оборотня совпал с ударом, буквально вмявшим воительницу в транспорт!

— Не двигаться! Вы окружены! — грозный окрик, словно гром с неба, обрушился на нас, и из невидимости стали появляться бойцы.

Несколько десятков бойцов, причём не из «Гамбита мёртвого бога», а отражений в такой же, как у Оркестра, техноброне. И их предводитель, говоривший с нами, который парил в десятке метров над землёй, и от чьей мощи прогибалась сама реальность истории! И что самое паршивое, я знал его — Напалков! Бог Последней книги! Бог, хитростью изгнанный мною из реальности! И в руках он держал сеть, где и трепыхался Хугин.

— Отсту… — приказ Оркестра оборвался на середине.

Я дернулся и только успел заметить, как Пророк за спиной командира стряхивает со своего ножа брызги крови, а на шее Критика раскрывается алый прорыв крови… В одном из немногих уязвимых мест его брони!

— Ты почти смог просчитать меня… — промурлыкала Маша.

А гигант, пытаясь залечить рану, опускается на колени, но тут сразу несколько игл из игольника Маши буквально в фарш превращают голову нашей сильнейшей боевой единицы.

— Тебе лишь немного не хватило сил, чтобы оставить меня за бортом, — ножка Маши встала на спину обезглавленного врага.

Я коснулся татуировки Урабороса и…

— Не сбежишь… — насмешливый голос Бога, и я почувствовал, как лопаются нити времени, которые секунду назад хотели меня утащить в прошлое.

Сжавшийся кулак бога, не касаясь, тем не менее удерживал меня в настоящем. А татуировка на моей руке горела огнём, прожигая плоть, будучи не в силах ничего изменить… Мощь противника была несопоставима с моим иммунитетом. Я рухнул на колени, не сдержав крика. А затем просто перестал чувствовать руку, ибо всего один поворот длани бога, и конечность вместе с локтем буквально разорвало на атомы, оставив лишь кровоточащий обрубок.

Это стало командой, по которой техно-медведь взревел и рванулся на противников. Вот только это позволило и противникам открыть огонь. Сотни пуль и игл ударили со всех сторон. Я успел заметить, как несколько гранатомётных взрывов буквально разрывают техно-медведя на шестерёнки!

А затем окровавленная Оборотень навалилась на меня, и снаряды, которые должны были разорвать моё тело, вгрызлись в её плоть, заливая меня кровавым водопадом. И единственной, стоявшей в стороне, была Пророк.

Грохот выстрелов оборвался так же внезапно, как и начался.

— Хорошая работа, Пророк! — разнёсся над бойней глас Бога. — Как и обещало твоё отражение, ловушка внутри истории сработала!

— Несмотря на все возражения других предсказателей, — с лёгким самодовольством вступила в разговор Маша.

— Именно! Хотя переполох у оружейного заводика нас чуть не спугнул! Взорвать дирижабль! Сильно! Если бы не ты, мы могли и повестись! Но не зазнавайся! Ты хоть и сильный предсказатель, но перед тобой Бог! И ты должна преклонить колено, если хочешь продолжать служить Зазеркалью! — а самомнение у бога Последней книги за последние месяцы только выросло!

Я услышал звуки движения и чуть приглушённый голос девушки:

— Прошу прощения, сильнейший! Доказательства вторжения теперь перед вами. Тела и данные с наручей, которые записывали весь поход группы. Как только вы покажете их, Пакт больше не будет вас сдерживать! Четвёртая зеркальная война начнётся!

— Хорошо… И тогда я наконец смогу вернуться домой! Сразу же в родной город, из которого меня изгнал Несуществующий… кстати о нём! Достаньте его из-под трупов! Перевяжите!

— Хотите показать ему, как пылает его родной город, с вершины зеркального небоскрёба? — с насмешкой поинтересовалась предательница.

— Неплохая идея… Но нет. Я не подпущу Несуществующего к последнему Зеркальному маяку! Зато он станет нашим живым доказательством вторжения реальности в этот мир! Ну а после я выскажу ему несколько ласковых за его подставу! А теперь мне пора… Данные с наручей нужно как можно быстрее обнародовать!

В этот момент рядом со мной началось копошение. Сознание держалось на самой грани болевого шока, но я был готов забрать с собой ещё пару отражений, наган так и горел в уцелевшей руке… Но одинокая игла вошла в спину, усыпляя меня.

Глава 11

Или почему удача любит безумцев? (Часть 1)

Попасть в плен второй раз за день — даже для меня рекорд! Плюс я… вернее, моя бесчувственная тушка станет основанием для начала войны между пластами реальности! Потерял всю команду либо погибшими, либо предавшими меня… Ах да, ещё лишился руки и возможности откатывать время. Да я сегодня прям жгу!

Рывком я открыл глаза. Пульт управления без единого индикатора, рычага и клавиши. Темный металл обшивки давит на сознание, плавно перетекая в экраны, на которых отражается ещё более глубокий мрак космоса. Безграничная пустота Астрала…

— Они ещё пожалеют, что сразу не убили меня, — зло прошептал я, и по телу прошла дрожь ярости напополам с решимостью. Пульт управления налился светом изнутри, а стены космического корабля отозвались на эмоции гулом. Утробным и мрачным.

Может, для кого-то сон — несколько вычеркнутых из жизни часов, но для меня это шанс! Шанс выйти на связь! Рассказать! Предупредить! Сорвать планы! Или хотя бы сделать вторжение отражений не столько неожиданным! Главное теперь — выйти на связь хоть с кем-то из реального мира.

— Старпом, есть кто-то на связи? — я подскочил, будучи не в состоянии сидеть на месте, и стал расхаживать по кабине. И чуть тише задал второй вопрос, боясь смотреть на экраны: — И Феникс… Он с нами?

По изначальному плану, мы рассчитывали миссию на трое суток. Да, начальство полагалось на предсказания Маши, согласно которому мы уложимся в сутки и нам не потребуется сон… Но мисс Спектр не зря прожила множество временных петель: она способна думать самостоятельно и рассматривать самые паршивые варианты развития событий. Так что возможность связи через Астрал предполагалась как один из третьестепенных запасных планов.

Именно поэтому несмотря на все приключенческие порывы ученицы, в ночь перед походом мы вновь вернулись к хабу у Центра Вселенной, испытанию для перехода на следующий уровень Астрала. Здесь посменно дежурило трое Критиков!

Эмоциональный всплеск пошёл на спад и я понял, что не слышу шума в эфире, а на экранах темно… подобное неправильно.

— Корабль Феникса не в Астрале… Трое ранее обозначенных для связи Критиков не находятся в зоне обнаружения датчиков, шкет, — старпом говорил быстро и чётко, а затем сумел меня удивить, добавив: — Но сенсоры обнаружили битву…

Бортовой искин, он же архетип Старца не успел закончить, ибо тут в борт корабля что-то врезалось. Щиты из пофигизма выдержали, но корабль крутануло. Меня вмазало в стену, и я ошарашено рухнул на пол.

— Что за…

До кресла управления я добрался буквально одним прыжком. Ладони… Вернее, единственная ладонь погрузилась в пульт управления. И будь это реальный корабль, то я бы наверняка не справился с ним, но здесь физический контроль — лишь символ моей воли! Не более.

Корабль крутанулся на месте и благодаря этому сумел избежать очередного удара. А я в экранах увидел, как нечто темное и размазанное пронеслось мимо. А затем новая тень… И ещё одна… И… Круговерть теней размытыми образами клубилась вокруг корабля, словно вихрь, пытаясь то ли сдавить всей массой, то ли наоборот одиночками налететь и оторвать кусочек! Словно от какой-то падали!

— Да вы, блин, издеваетесь! — я взревел, даже не зная толком, к кому обращаюсь. Но ярость была столь концентрированной, что залп орудий буквально выжег тройку теней, открывая вид на то, что на самом деле происходило… — Мля.

Сотни горящих космических кораблей… Настоящая бойня. Обломки и огонь, плывущие по бесконечному ничто. Тихо. И величественно. Наверняка именно там, обломки связного из Критиков.

А на фоне виновники: теневые сущности, застрявшие в состоянии между туманом и кляксами. Их были тысячи! И они, словно саранча, накатывали на обломки, поглощая их… Поглощая осколки духовных кораблей.

— Осколки духов хаоса почувствовали приближение новой войны, — расщедрился на пояснения Старпом. — Астрал является отражением других пластов реальности и реагирует на все изменения. Хаос в реальности и Зазеркалье породил этих тварей… Стремящихся прорваться в Лимб. Они хотят поглотить души… Общая директива: защитить проход в Лимб!

На фоне мрака космоса течения хаоса всё равно выделялись, ибо существа закрывали призрачные огоньки далёких звёзд, превращая Астрал в сгусток беспросветности. И все эти течения сливались в единой точке — проходе в испытание, необходимого, чтобы попасть в Лимб… Вернее, не сливались, а рассеивались, словно косяк рыбы, наткнувшийся на преграду! А причина в том, что на страже прохода в Лимб стояли последние несколько десятков кораблей, которые буквально сияли светлой аурой в этом царстве мрака.

— Идите нахрен! — взревел я, прорываясь в проделанный просвет. — Вот только Астральных разборок мне сейчас не хватает!

Безусловно, я понимал всю важность защиты душ перед перерождением… Там в Лимбе где-то Оркестр и даже Нейтрон! Вот только все войны не выиграть! У меня в Зазеркалье первопричина, и если я с ней сумею разобраться, то и этот бардак успокоится, раз уж «Астрал является отражением других пластов реальности и реагирует на все изменения».

Под моим выстрелом распался новый дух хаоса, и я закрутил кульбит, уходя сразу от трёх теней, попытавшихся взять меня на таран. Я оказался в мешанине обломков, но не растерялся и, словно молния, серией резких рывков прошёл насквозь. Новый залп алыми огнями ярости… Главное — убраться подальше. Но краем глаза я заметил, что после моего выстрела тень хаоса собралась вновь… вот только став ещё больше. Словно мой гнев её подпитал.

— Шкет, твоя ученица — одна из защитниц оплота душ. Неужели ты её бросишь? — Старпом проявлял удивительную настойчивость и даже хитрость.

Я бросил взгляд через плечо на свою жутковатую версию, изукрашенную шрамами и морщинами, но отвечать не стал. Однако курс изменил… и да, ради Ведьмочки. Но не чтобы спасти или помочь в благородном деле. Нет! Она осталась моим единственным контактом с реальностью. Главное теперь, чтобы её и меня не убили раньше, чем мы поговорим. А также чтобы препарат, которым меня накачали, не выветрился.

— Вызывай её постоянно! — выкрикнул я последний приказ, отдаваясь бою.

Ярость хороша для короткого рывка. Яркая. Жгучая. Всесокрушающая… Вот только если пытаться использовать её в качестве топлива в длительном противостоянии, можно не заметить, как ты сам сгоришь в разожжённом пламени. И это не отвлечённые философствования, а доктрина поведения на предстоящий бой. Ибо ярость — младший брат хаоса, питающий его!

Вдох. Выдох. Ярость и злость никуда не делись, но словно бы отступили на второй план. Не они главенствуют в предстоящем бою. Мне нужна собранность. Спокойствие. Выдержка. И стоило этим чувствам окутать меня, как взгляд на картину боя стал словно бы шире. Тогда я увидел, что потоки духов хаоса не случайным образом плывут по Астралу и нападают на защитников. Нет! Из хаоса рождалась сложная система-узор, атаки. И он был настолько прекрасен и совершенен, что пришло осознание: мне не прорваться грубой силой.

И если я хочу достигнуть цели через практически монолитную стену врага, мне нужно не просто понять принцип атаки! Нет! Необходимо почувствовать его! Уровень испытаний предлагает мне испытание, и я принимаю его. Вот только на своих правилах! Хватит с меня бойни! Я достаточно безумен, чтобы сродниться с хаосом! Хаос-контроль!

'Внимание, активировано: Тотемный покровитель (уровень 3).

Ваша связь с духовным животным крепка как никогда!

Отношение всех духовных сущностей к вам улучшается на 60 %.

Шанс единения с духом повышается на 15 %'.

Не думал, что эта способность пригодится в таком плане, но отношения с духами мне сейчас пригодятся. Не стоит ничем пренебрегать!

Отринув сомнения и страхи, я устремился в круговорот хаоса. Духи тут же попытались напасть на меня. Я напрягся, сдерживая вспышку ярости… И хаос отшатнулся от моего щита из пофигизма. Если хаос и порядок — враги, то пофигизм — яд для обеих основ, ибо нет ничего хуже для великих, чем когда на них просто плевать!

Я улыбнулся, но не расслабился. Отдаваясь потоку, устремился вперёд, чувствуя безбашенную лёгкость и капельку безумия. Я плыл среди теней, противных самой природе сущего. Тех, с кем меня хотели стравить… Так же как с отражениями ранее.

— Учитель? Вы здесь! — в поток мыслей ворвался возглас ученицы. — Как же я рада! Мы на грани… Нам нужна помощь! Где вы?

— Ну… в данный момент, полагаю, ты стреляешь в мою сторону, — с усмешкой ответил я, наблюдая, как разноцветные вспышки рассеивают духов хаосов чуть впереди. — Я сумел замаскироваться под духа хаоса… но боюсь, долго поддерживать нужное душевное состояние я не смогу.

— Вы…

— Не сейчас! — крайне невежливо перебил я ученицу. — Я здесь по более важному делу! А теперь слушай внимательно и не перебивай. Ты должна найти Блэкджек в Баре воображаемых друзей… — раздались помехи, намекающие на ответную реплику, но я повысил голос: — Я знаю, что у тебя туда есть выход! Продиктуешь ей сообщение для Редакторов Веры, в частности их главы Шурупова. Запоминай дословно: «Началась Четвёртая Зеркальная Война. Вторжение произойдёт в нашем городе через данж пламенеющего Лича. Критики смогут взломать Зеркальный маяк и остановить атаку… Но ты должен действовать на опережение. Отправляйся в данж, пройди его и на верхнем этаже поговори с Пламенеющим Личём — это Геймер, администратор данжа. Используйте Ключ от города, чтобы с помощью его Веры расширить данж на весь город, если Критики не успеют».

Я замолчал, пытаясь перевести дыхание. Одновременно понимая, что без контекста набор сказанных мною фраз — бред наркомана в лучшем случае. И если Ведьмочка сейчас меня просто пошлёт, то я её даже пойму. Но вот чего я точно не смогу, так это рассказать всю предысторию.

И я очень надеялся, что мой план окажется не просто бредом, и данж можно будет расширить на весь город при достаточном количестве Веры. Ведь сработал же мой протокол «Поле боя» при борьбе с отражением, поглотив нас. Да, масштаб меньше… но принцип тот же!

— Я запомнила… Но мне просто не поверят. Ни Блэкджек, ни тем более Редакторы Веры! — резонно заметила девчушка.

— Блэкджек тебе поверит, достаточно сказать, что ты от «учителя», а вот дальше… — я задумался.

Блэкджек и Шурупов не знакомы. Последний даже не в курсе о Баре воображаемых друзей, потому звонок от пони для него не основание для действий. Включить в цепочку Надю? Вот только план и так слишком сильно походил на сломанный телефон. Потому аргументы должны быть железобетонные!

— Скажите Шурупову, что долг за шахматную партию придётся вернуть, — решился я. В сочетании с той кучей секретных сведений, что имеются в сообщении, я даже боюсь предположить, насколько бредовые мысли могут возникнуть у Редактора.

А затем мне стало не до того: вместе с духами хаоса я вырвался напрямую к защитникам… И ничего не стал делать. Пламя чужих эмоций, воплощенное в десятках снарядов, обрушилось на меня. И я позволил ему меня поглотить. Теперь вся надежда на мою ученицу.

Глава 11

Или почему удача любит безумцев? (Часть 2)

В первые секунды пробуждения я даже не понял, на каком свете нахожусь… Хотя учитывая, в каких местах я шарюсь, выбор действительно имелся. В этот раз я обнаружил себя лежащем на старом матрасе в обшарпанной комнате, но при этом плотно пристёгнутым ремнями к стальной арматуре кровати. Ноги в двух местах. Тело в двух местах. Отдельно уцелевшая рука.

Чувствовал я себя на удивление неплохо… по крайне мере, не было выворачивающей боли. Я скосил глаза… Да, рука выше локтя отсутствовала. Аккуратно перевязанная культя. И моё голое тело под тонким покрывалом. Лишь наруч остался при мне — вторую руку не стали отпиливать. Хотя техника и не работает.

— Как? Связался с ученицей? — вопрос Маши заставил меня вздрогнуть. — Договорился об использовании Ключа от города, который вы добыли только благодаря моему предсказанию?

Я перевёл взгляд и обнаружил девушку, сидящую на стуле в изножье кровати. Она спокойно подпиливала ногти, даже не смотря в мою сторону. Внутри вскипел комок чувств, который так и хотел вырваться дождём из угроз, проклятий и мата.

Только теперь я в полной мере осознал, что Пророк вела нас всё время! Она повлияла на формирование отряда. Руководствуясь именно её планом, Нейтрон отправилась на смерть! Она не предупредила о мирных монстрах, из-за чего начался конфликт и гробики на колёсиках утащили Глагола! И она собственноручно убила Оркестра!

Ярость была столь велика, что я ощутил себя на грани одержимости! Но я остановил порыв, как чуть ранее в Астрале, позволяя плавиться дальше… мне нужно, чтобы из этой ярости выкристаллизовался холодный, чёткий и смертельный план не только для мести, но и для спасения. Однако и молчать я не стал:

— Зачем? — это единственное, что по-настоящему меня интересовало.

— Предала вас? — вскинула бровь Надя. А затем, кивнув себе, пожала плечиками: — Ну… по мнению отражений, я хочу защитить своего ребёнка, который родился у моего отражения в этом мире. Мечтаю стать его родителем… А за смерть второго ребёнка отомстить тебе и Критикам в целом. По крайней мере, моё отражение озвучило именно такую версию. И с учётом того, что по ней мною легко манипулировать, её приняли без возражений.

— Ты сумела договориться со своим отражением?

Один вопрос, но столько нюансов! Как она смогла это сделать? Ведь с момента входа в Зазеркалье девушка оставалась на виду. Почему отражение пошло на сотрудничество? И главное, в чём же тогда истинная цель?

— Если знать, что предложить, то это не сложно. Стоило лишь «обновиться» и тем самым передать отражению свои мысли и планы. И вот уже механизм запущен… Главное, что мы сошлись с отражением в том, ради чего стоит рискнуть. Ради какого будущего!

— Временная ветвь… — понял я. — Ты хочешь воплотить, что-то… Что позволит…

На этом моменте фантазия забуксовала. Мы и так стремились создать одну из самых лучших версий событий! Мир без войны. Мир без отравленной Веры! А теперь этому не бывать… Так ради чего? Ради чего она помогла добыть Ключ от города? И ведь она не случайно во время разговора упомянула место, откуда начнётся вторжение?

— Знаешь, как мне удалось обмануть предсказателей Критиков? Между прочим, они не раз проверили мои пророчества! — я мог только безмолвно и с ледяным презрением смотреть на девушку. Но Маше этого было достаточно, и она ответила сама себе: — Я сильнейший Пророк из существовавших! Веры от последователей Последней Книги у меня больше, чем даже у сильнейших предсказателей Критиков — я вижу дальше. И ветвь без Войны, где мы добудем лекарство, действительно существует… Вот только я вижу, что будет в перспективе: новый ход Зазеркалья, который всё лишь усугубит. Новый виток противостояния. В замке Кровавой Мэри ты был прозорлив: война бесконечна!

Пока Маша произносила пламенную речь, я почувствовал прикосновение чего-то металлически-холодного к коже ноги. Я чуть скосил глаза и с лёгким изумлением обнаружил поблёскивающую лужицу в тени одеяла. И эта лужица улыбнулась мне змеиной пастью, из которой показался раздвоенный язычок.

На миг я задался вопросом: как? Ведь я сам видел, как взрывы раскидали техно-медведя. А в следующую секунду сам себе отвесил мысленную оплеуху: Брауни состоит из нанороботов, и уничтожение механизма, в котором она находилась, максимум могло раскидать её на некоторой территории. Ей было достаточно лишь собраться!

И вот теперь она поднималась по ржавым ножкам кровати и пряталась рядом со мной под покрывалом. Более того, маленький жгутик Брауни уже скользнул к наручу и начал с ним возиться, пытаясь его оживить!

— И чего хочешь ты? В том же замке ты сама сказала, что договориться не получится!

— Не получится. Но я всё равно хочу спасти всех!

— Серьёзно? И ради этого предаёшь?

— Предаю… Ты ведь предал Редакторов. Из-за тебя случилась война банд! И тебя посчитали героем за это! Так почему моя цель не оправдывает средства?

Я скрипнул зубами. Вдаваться в семантику термина «предательства», изучать его моральные тонкости и перипетии — заведомо гиблое дело. По тому я сказал другое:

— Если есть временная ветвь, которая спасёт всех, то Критики бы помогли её достичь! Помогли же они тебе сюда добраться!

— Не помогли бы… — с неожиданной злостью рубанула Маша. — Шанс её воплощения около процента, а стоит от неё отклониться, как проявятся худшие из возможных сценариев. А ты видел, как недавно поступил Глагол: пожертвовал малым ради увеличения шансов. Поставить всё на зеро Критики мне бы не дали. Я знаю.

Я скрипнул зубами. Как бы я ни возмущался, но понимал позицию Критиков: нельзя рисковать, когда на весах целый мир. Даже ради великого блага, настолько эфемерного, что его видит лишь сильнейший пророк!

— Не боишься, что за твои признания местный божок тебя покарает? Ведь нас наверняка прослушивают! — в отчаяньи я опустился до банальной попытки задеть.

— Безусловно, прослушивают и даже подглядывают, — девушка кивнула на дрона в углу комнаты, которого я ранее не замечал. — Более того, с минуты на минуту охране комнаты придёт приказ задержать меня… Потому будем считать на этом исповедь злодейки законченной! — неожиданно успокоилась Маша. — А с тобой Сергей… нам пора прощаться. Мы больше не увидимся, — девушка поднялась с места.

— Очередное пророчество? Не надейся, что оно исполнится! Я найду тебя и… — я прервал клишированную угрозу и закончил по другому. — Знаешь, я думал, что создания Бога для компенсации негативного эффекта от использования желания джинна о твоём возрождении будет достаточно. Но теперь понимаю, что настоящее проклятье джинна — ты сама!

— Надеюсь ты изменишь своё мнение, увидев всю картину, — грустно покачала головой Маша. — А у меня для тебя напоследок предсказание. Я же обещала, что буду рядом, дабы направить тебя? Хотя… это не совсем от меня.

И тут Маша вновь сумела удивить: воздух над её плечом стал сначала мерцать, а затем сгустился, принимая образ… Очень знакомый образ. Вытянутое тело. Шикарный хвост. Белый мех. Чёрные бусинки глаз. И такой знакомый ядовитый оскал… Брута. Который только и шепнул:

— Не будь героем! Позволь себя спасти, когда придёт время…

И больше не обращая на меня внимания, девушка вышла, оставив меня наедине с собой… Вернее, наедине с Брауни, о которой она наверняка знала! Я настолько растерялся, что забыл про план подстрелить Пророка иглой с ядом или снотворным из запасов змейки.

Ненавижу. Гребаных. Предсказателей! Аминь!

Лёгкий запах палёного ознаменовал появление на сетчатке данных интерфейса Системы. Отлично, у меня как раз завалялся почти забытый козырь в рукаве, который хоть немного мог изменить шансы! Внеклассовая одноразовая способность за то, что я вложил всё в параметр «Удача». И когда её применять, если не в самый худший из часов?

«Навык: 'Удача любит безумцев!»

Описание: Обратить одну свою неудачу в оглушающий успех!

(Исполнение за счёт Веры Становления)'.

Способность исчезла из списка доступных и… ничего не произошло. Багованная хрень! Хотя чего я ожидал? Что на меня снизойдёт святой дух и на руках вытащит? Придётся постараться самому!

Брауни тем временем незаметно собралась рядом под одеялом, вновь приняв форму змеи. Вот только размером она стала раза в два, а то и в три меньше от привычного. Я шевельнул культёй, привлекая внимание кибер-змейки. Та поняла меня правильно, скользнула вдоль тела и коснулась обрубка руки, просачиваясь под повязки.

Мы с ней остались одни… а значит, чтобы выжить, нужно объединиться! Ради тех, кто остался позади. А главное, ради тех, кто нас ждёт! Да, Войну мы спровоцировали, но антидот в моей крови ещё может уничтожить болезнь Веры.

А затем я взвыл сквозь плотно стиснутые зубы, а глаза помимо воли закатились! От боли в мозгу помутилось, но я должен был терпеть и оставаться в сознании… Хотя как же больно, когда из тебя тянут жилы и нервы. Причём в прямом смысле слова! А как иначе Брауни присоединиться ко мне и стать протезом? Моей новой рукой!

Без неё мне нельзя! И пусть по большей части это прихоть, но не стоит забывать, что все мои рефлексы, опыт и навыки заточены на две руки. Если я сейчас откажусь терпеть, то в будущем риски глупой ошибки возрастут в разы!

Этими мыслями я отвлекал себя от раздирающей боли! Кровь от прокушенной губы потекла в рот. А спина выгнулась в агонии. Я даже порадовался, что меня плотно привязали! Бинты на руке лопнули, сквозь них прорвался металл… И меня отпустило. Самым страшным оказался этап сращивания плоти и металла, зато дальнейшая постройка кибер-руки прошла буквально за десяток секунд.

Обливаясь потом от пережитого ужаса, я сжал и разжал кибер-ладонь, наблюдая, как пальцы откликаются на нервные импульсы. А затем на них открылись глаза, а из центра ладони показался змеиный язычок. Раздалось тихое шипение, а по руке прошла тёплая волна.

«Я тоже рад», — улыбнулся я новому напарнику. — «Только теперь нам нужно придумать: как сбежать?»

Глава 11

Или почему удача любит безумцев? (Часть 3)

Безусловно, кожаные стяжки порвать дело нескольких секунд: мой новый протез превратится в клинок и разрубит всё, возможно, даже ту рухлядь, на которой я лежу. Но вот дрон в углу камеры мало того, что следит за мной, так ещё и блокирует возможность маскировки или невидимости с помощью голограмм наруча. А если я его уничтожу, то сюда сбегутся все! Не с моими крохами в виде нескольких десятков Рабочей Веры им противостоять.

Я, конечно, могу попросить Брауни направить в меня поток Веры… но толку? Отматывать время я больше не могу: мне свели татуировку вместе с рукой! Хугин если и жив, то в плену неизвестно где. А моим иммунитетом пули не остановить!

И тут дрон просто развернулся и вылетел в разбитое окно здания! Не понял… Но не успел я толком удивиться, как в комнату влетел боец в полной выкладке. Рокировка, конечно, странная, но крайне удачная для меня! А боец, даже не думая останавливаться, поспешил ко мне, обращаясь на инверсированном языке:

— Просыпайся! Лагерь снимается! Пора покидать аномальную Москву, — и боец скинул с меня тонкое покрывало.

Той секунды, на протяжении которой отражение удивлённо смотрело на кибер-руку, мне хватило, чтобы ударить новой конечностью! Более того, Брауни её в полёте модифицировала, и сквозь бронежилет врага прошёл уже отточенный клинок. Я провернул орудие в ране, расширяя её, и когда глаза отражения стали закатываться, стряхнул противника, чувствуя, как рука приходит в обычное состояние, пускай и будучи измазанной в крови.

Кожаные стяжки я срывал буквально одним движением. Рука была сильна до неприличия! Но стоило встать с лежака, как я покачнулся — дисбаланс всё равно чувствовался: кибер-рука оказалось заметно тяжелее родной плоти. На миг я задумался о том, чтобы снять с бойца форму… Но щеголять кровавой прорехой — не лучшая маскировка. По тому я рывком закинул тело на лежанку, прикрыв простыней.

Я забрал с него автомат и разгрузку с двумя дополнительными магазинами, тремя гранатами, две из которых оказались свето-шумовыми, и ножом… который выкинул. У меня теперь почти полметра смертоносного железа всегда под рукой. Вот так, в трусах и с автоматом, я приблизился к окну, куда вылетел дрон и осторожно выглянул.

М-да. Внизу суетилась куча народу! Несколько сотен человек загружали вещи в два десятка грузовиков военной расцветки. Полдюжины танков и бронетранспортёров. Десяток лёгких джипов… И почти сотня дронов, которые кружили сейчас тремя стаями чуть поодаль, методично расстреливая опасно подобравшиеся к лагерю аномальные порождения! Вопрос с тем, куда отозвали моего первого охранника, снимается!

В самом лагере дронов тоже хватало: например, один сопровождал выносимую из здания клетку, укрытую плотным слоем ткани. Клетка сразу привлекла внимание, и я почувствовал внутри тянущее чувство, звавшее меня к ней.

Хугин. Там наверняка он. Не знаю, как его спеленали, что нарушает нашу ментальную связь, но осколок души… общей души не мог ошибиться. Я помимо воли выдохнул облегчённо… живой! Значит, моя команда растёт.

А затем клетку погрузили в кунг одного из грузовиков, куда вместе с дронами запрыгнула ещё и пара бойцов.

Отойдя вглубь помещения, я загрустил. Прятаться — не вариант. Нагонят народу и дронов — выкурят за считанные минуты. Нужно прорываться. Причём за пределы аномальной зоны, только там я смогу воспользоваться возможностью вернуться через зеркальный маяк. А значит, необходима техника!

За своими мыслями я лишь в последний момент уловил скрип открываемой двери и едва различимое бормотание:

— И куда он пропал? Что, так сложно привести в чувство этого полудохлого копировальщика? Или тот всё же помер?

Я скользнул в невидимость в последнюю секунду. Дверь открылась полностью, и новый охранник осмотрел комнату, в которой не обнаружил никого, кроме тела под покрывалом. Я не дал времени стражу задуматься и точным ударом по темечку оглушил его… Вот только силы новой руки не рассчитал и случайно проломил череп отражению.

Получилось некрасиво, но главного я добился: чистая форма, притом практически моего размера! Вот это подфартило! Но прежде чем начать переодеваться, я выглянул в коридор… и вновь никого! Пророк не соврала: если здесь и имелась охрана, то отправилась ловить её. А больше на этаже никого не было… ну, если не считать пробежавшей по разрушенному коридору крысы. Что-то у отражений туговато с охраной моей драгоценной тушки. Совсем не уважают! И я им докажу, что зря!

Минута на переодевание и пополнение боезапаса. Добротные ботинки, штаны и форма с бронежилетом. Даже маска имелась… к сожалению, с открытым лицом. Невидимость и голограммы — хорошо, но если они слетят из-за дрона, когда я буду проходить сквозь толпу, тогда можно сразу стреляться. Но в казённой форме я могу обойти данную проблему, главное — не светить лицом и кибер-рукой.

И вот я уже трусил по проходу, стараясь не наступить на кучи мусора, из которых торчало много острого железа, битого стекла и различного хлама. В соседних комнатах так же царило запустенье. Хотя стоило пройти пару помещений, как я понял, что отражения остановились в здании заброшенной школы: парты, доски и портреты различных деятелей на это толсто намекали.

Я находился на третьем этаже, и переться по главной лестнице вниз казалось чистым самоубийством! Сориентироваться в типовой школе, подобной той, где сам некогда учился, не составило труда, потому я направился к пожарному ходу. Словно снова школьник и сбегаю с физкультуры… Вот только если сейчас поймают, то выпорют свинцовой плетью.

Дверь на лестницу оказалась не просто не заперта, а даже чуть приоткрыта. Стоило лишь слегка надавить, как она плавно отошла в сторону, а скрип проржавевших петель затерялся в особо мощном взрыве в отдалении. Я двинулся по лестнице, чуть ли не крошащейся под ногами, по тёмному проходу, где свет пробивался из трещин кирпичной кладки и высвечивал облупившуюся облицовку. Дышал я через раз, и спустя полтора этажа это окупилось: раздались голоса! А спустившись чуть ниже, мне даже удалось их различить:

—…Запрещено! Вы слышите: запрещено! — громогласный офицерский голос гремел у лестницы. — Никакого курева во время проведения операции! И тем более во время дежурства на посту!

— Но… — попытался было возразить один голос.

— Вы двое уже совсем обнаглели! — прервал их криком офицер. — Это не первое нарушение. Я немедленно доложу капитану о вашем проступке. И вы за него ответите! За мной!

— Но пост… — попытался возразить уже второй. — Мы не можем покидать его без смены, товарищ сержант!

— Значит, устав ещё помните? — чуть с меньшим накалом бросил офицер. — И то хорошо. Под мою ответственность! Ничего не случится. Отморозков из Реальности мы всех покрошили.

— А тот, что без руки? — робко попытался возразить боец.

— Он под постоянной охраной и не опаснее ребёнка. Не волнуйся, рядовой, копировальщиков на твой век ещё хватит. Они ответят за то, что в этой временной ветви довели твоего отца до одержимости! — чуть смягчившимся голосом подбодрил сержант охранника, но продолжил уверенно: — Дроны на посту… Да и охранять нечего, мы почти собрались! Так что давай, не стой. Шагом марш!

И следом чеканные шаги… Честно говоря, я поверить не мог такой удаче! Настолько не мог, что заподозрил очень хитрую ловушку. Однако, как бы медленно я не спускался и не выглядывал опасность, но всё оставалось спокойно. А когда я вышел из дверей, то охрана и в самом деле отсутствовала, а ближайшие бойцы загружали машину в двух десятках метрах. Что-то во время бегства мне прямо невозможно везёт!

Раз повезло? Бывает. Повезло дважды или трижды? Странно, но светлые полосы в жизни случаются. Повезло четыре, пять, шесть раз? Ну, тут либо автор прятать ружья не умеет, либо в наглую халтурит. Везёт сильнее? Значит, герой Марти Сью… ну или это я лечу на рояле и машу всем ху… художественно крышкой! Способность «Удача любит безумцев!» всё же сработала! Главное, чтобы её хватило до конца побега!

Возникло странное чувство дежа-вю, словно я вновь в лагере отражений похищаю книгу. Я шел по самой грани, идеально балансируя! И если раньше это был точный расчет, то теперь — необузданное везение!

Интересно, а смогу я пройти в полный рост среди отражений, сесть в машину и просто уехать? Мысль интересная, но воплощать я её, конечно, не буду. Или буду? По факту у меня просто нет альтернативы. Если я стану скрытничать, то это будет подозрительно. Попробую устроить диверсию — быстрее привлеку внимание. Нужно просто пройти полсотни метров по гудящему лагерю, маневрируя между дронами!

И я пошёл уверенно, словно каждый день гулял здесь сотню раз. И вообще, мне не до того, у меня дела! Я жутко занят. Идите все нафиг!

— Тревога! Пленный сбежал! Бойцы убиты! — крик раздался из окна третьего этажа, примерно с того места, откуда я ранее рассматривал лагерь отражений.

Вот, похоже, и кончилось моё везение… Или нет? Почему бы не использовать эту ситуацию в свою пользу? Решение возникло в одну секунду, и я заорал:

— Вот он! Смотрите! Он бежит к полевой-кухне! Ловите чёртового Критика!

В душе не представляю, где в лагере полевая кухня… хотя и не отказался бы узнать, уж больно жрать хочется. Но иметься она просто обязана, не поверю, что такая толпа народу сидела здесь на сухпайках! И судя по тому, как основная масса солдат похватала оружие и направилась в одном направлении, вслед за дронами, вырвавшимися вперёд, мне в очередной раз подфортило!

Желай я сбежать, то ускользнуть сейчас — идеальный шанс. Возможно, именно это имела ввиду Маша в последнем предсказании? Но мне было плевать! Без Феникса я не уйду.

Я в полной мере воспользовался возможностью и буквально несколькими прыжками сократил расстояние до грузовика, куда занесли клетку с Хугином. Я пробежал мимо кабины и… Бинго! Ключи оказались в замке зажигания! Это избавляло меня от поиска водителя, а то уроки по взлому машин я прогуливал!

Бойцы в любопытстве высунулись из-за брезента кунга посмотреть на кипиш, но мест не покинули, равно как и дроны. Руки так и чесались закинуть внутрь свето-шумовую гранату, а лучше парочку! Но это было бы слишком палевно, потому я вновь решил рискнуть.

— Мужики! Меня командир вам в усиление прислал! — на чистом инверсированном русском выдал я. — Сбежавший Критик может прийти за своим петом, — и словно само собой разумеющееся, протянул руку, дабы мне помогли запрыгнуть в кузов.

В тот же момент внутри клетки что-то забилось, раздались сдавленные звуки и мелкая тряска. Один из бойцов отвлекся на данную неожиданность.

— А кто тебя послал? — меня схватили за руку и потянули наверх. — Что-то не помню…

На чём именно я прокололся, узнать мне так и не довелось. Рывок, и я в кузове. Как только нас от лагеря отделил брезент кунга, удар кибер-рукой в сторону дрона. Разумеется, я не достаю до летающего механизма, но Брауни удлиняет руку на манер пики и пронзает робота в полёте.

Затащивший меня в машину боец рывком отстраняется и выхватывает оружие, но катастрофически опаздывает: в здоровую руку я уже призвал наган, и две пули ударили противника в грудь. Бронежилет выдержал удар, но противник хватает ртом воздух и на пяток секунд выведен из строя. Второй воин пытается обернуться, но даже это сделать не успевает: ещё выстрел из нагана, и челюсть, половину лица и часть мозга сносит на брезент кунга. Тело заваливается на пол. А затем удар кибер-рукой, уменьшившейся до размера меча, обрывает жизнь и первого отражения.

Я тут же обернулся, и выглянул за тент… Но на три выстрела никто не прореагировал. Собственно, взорви я в машине пару бомб, на это тоже бы не особо отвлеклись, ибо на краю лагеря начался настоящее светопреставление: дроны, которые раньше отстреливали различную аномальную погань, сейчас взрывались один за одним, словно фейерверк!

— Гла-гол… — не знаю, как это слово можно прошипеть, но Брауни сделала именно это, помимо моей воли взметнувшись открытой ладонью в сторону фигуры, которая парила среди вспышек взрывов.

Взгляд мгновенно зарылся в настройки группы, и я в самом деле обнаружил сигнал командира, отображавший его в полном здравии! А если отображал без помех, значит, он рядом! Не знаю, каким чудом Глагол выбрался из плена и нашёл меня, но он в очередной раз выполнил обещание: «Если будет шанс кого-то спасти, я его не брошу. Обещаю».

Мне захотелось чуть ли не обнять его на радостях! Но мозг победил порыв чувств. Вместо этого я вернулся обратно в кунг, сорвал полог с клетки и обнаружил внутри обмотанного сетями на манер куколки Хугина, который недовольно смотрел на меня. Не удивительно, ибо даже в клюв ему вставили кляп!

Ключ от клетки обнаружился у одного из погибших. А сети прекрасно вспорол Брауни-клинок. И меньше чем через минуту я уже обнимал Феникса. Но порыв единения быстро закончился. Требовалось бежать! И я ещё не отказался от идеи угнать транспорт.

В кабину я запрыгивал, пряча Феникса за пазухой и наблюдая, как отражения в едином порыве стреляют в Глагола, долетевшего почти до центра лагеря. В ход шли гранатомёты, воплощения и способности, даже крупнокалиберный пулемёт, который ещё не успели утащить с крыши школы.

— Ты питаешь его Верой на полной мощности? — нашел я секунду уточнить у Брауни. Моя ладонь одобрительно зашипела. Значит у Глагола около тысячи РВ. Тогда я задал следующий вопрос: — Сколько он сможет продержаться?

В этот раз Брауни не ответила… Понятно. Значит Глагол работает на пределе! И если отражения смогут изыскать ещё резервы, то командир падёт. И я чётко осознавал, что если мы сейчас бросимся ему на помощь, то лишь усугубим ситуацию: ему придётся защищать ещё и нас. А это значит, что мы погибнем все вместе.

— Ты ведь понимаешь, что мы должны уехать? — вновь обратился я к Брауни. Меня не прельщала идея, что в какой-то момент моя новая рука взбунтуется и во время движения развернёт транспорт на ходу. — Если он сможет, то выберется. Если нет… Значит, благодаря ему мы доставим лекарство в реальность.

И вновь в ответ тишина. Лишь пальцы кибер-руки судорожно сжались, продавив металл приборной панели, на которую я опирался. В зеркало заднего вида я мог наблюдать, как Глагол что-то кричит, и один из блоков школы рушится, погребая под собой несколько машин и почти десяток людей. Я видел, как дула пары танков разворачиваются в его сторону. Буквально нутром ощущал, как бушуют вокруг закручивающиеся потоки Веры: стихийные воплощения обрушивались дождём, а внутри них скрывались множество хитрых атак, пытавшихся пробиться сквозь Слово, данное Глаголом.

А затем кибер-рука расслабилась, и я почувствовал, что снова могу действовать. Ключ повернулся в замке зажигания. Мотор взревел, и я газанул с места. И если в первые секунды всем было не до того, то уже через пару десятков метров я услышал крики и военные, машущие руками, попытались преградить мне дорогу.

Я сбил двоих, прежде чем бойцы поняли, что вставать перед грузовиком плохая идея. И вместе с пониманием пришли пули. Много пуль! Вот только кабина оказалась бронирована, как и борта кунга. Хугин, прижался к пассажирскому креслу, а я наблюдал, как лобовое стекло покрывается сетью трещин.

А затем Брауни-рука выхватила из подсумка гранаты и стала щедро раскидывать их из боковых окон. Более чем вовремя, ибо как раз к этому моменту за нами увязался лёгкий джип. Несколько световых вспышек, россыпь осколков, и преследователь не только сошёл в кювет, но и перекрыл за нами дорогу.

— Прощай, Несуществующий, — неожиданно появилась надпись в чате нашего отряда. — Увидимся в следующей петле.

Я успел лишь на миг активировать камеры со взгляда напарника и увидел, как на него нахлынула целая волна разноцветных воплощений. Настолько мощная и концентрированная, что воздух плавился и распадался на атомы. А напарник при этом сгорал… сначала кожа. Затем мясо. Кости… Но даже это не помешало ему что-то шепнуть, и коктейль энергии вспыхнул сверхновой звездой.

Позади раздался оглушительный взрыв, и воздушная волна качнула грузовик. Я не обернулся… Нет, не пафоса ради: просто не мог смотреть на последний аккорд своего командира. Своего напарника. И друга. Я хотел запомнить его живым. А ещё и без того видел, что его жизненные показатели обнулились.

Тем временем мы вырулили из двора школы на трассу, оставив позади суетящийся лагерь… вернее, его горящие, разломанные остатки. Насколько я помнил карту Москвы, до выезда из аномальной зоны оставалось всего четыре-пять кварталов! Вот только я не уверен, что мы сможем их преодолеть: вдоль дороги росли… костяные-деревья. Высокие. Тонкие. Щелкающие, при каждом движение. Абсолютно белые и состоящие из костей, которые были вертикально составлены друг на друга и достигали в высоту до сотни метров. Без единой ветви или листочка. И к ним сквозь брусчатку и асфальт пробивались кровавые ручейки со стороны границы аномальной зоны. Нет, я, конечно, слышал, что столица пьёт соки из регионов, но не настолько же буквально!

Эти костяные деревья-спицы колыхались, периодически хлеща по земле в разные стороны. Все соседние здания лежали в развалинах. Приходились удары и по дороге, выбивая асфальтовую крошку.

Тут следом за нами на простор вырвалось полдюжины дронов. Остатки былой роскоши, которые сходу открыли по нам шквальный огонь. И самое грустное, у одного из них имелись ракеты. Как нам не разворотило взрывом подвеску, не сдетонировало топливо и вообще мы остались на ходу — объяснить можно только чудом. Вот только чудо нас не спасло от заноса. Я выкручивал руль как мог и плясал на педалях чечётку, но мы всё равно влетели бортом в одну из костяных спиц.

Дерево отреагировало мгновенно и ударило… Вот только мы находились в его основании и нам лишь смяло кунг. Зато вершина костяного жгута перепахала асфальт за нами и воздушной волной разметала дронов, так что парочка из них рухнула, а очередной залп ракет ушел в сторону. К счастью для нас, последний.

Я вжал по газам и с пробуксовкой вырвался на простор, набирая скорость. Улицы, дома и хаотично-аномальные образования мелькали на периферии зрения. Я даже проскочил какую-то ментальную аномалию, сбив явившийся мне образ. Вспышки энергии, гравитационные или другие воплощения я даже не замечал — на окраине аномальной Москвы их мощность минимальна, так что меня максимум трясло.

А вот пулемётная трель дронов давила на сознание… Но если я не мог отвлекаться, ибо следил за дорогой, то это не мешало Брауни управлять моей рукой и, схватив автомат, удлиниться, словно резиновой, высунуться в окно и начать вести стрельбу. И нужно отдать должное, помощница была невероятно эффективна! Три из четырёх дронов пали!

И тут мы вырвались из аномальной зоны! Как я это понял? Ктулхуанское солнышко над нами исчезло, а мир погрузился во тьму. Плюс чувство давления на мой иммунитет тоже пропало. Теперь нужно найти что-то зеркальное для совершения перехода через маяк!

То ли тот, кто управлял дронами, что-то заподозрил, то ли моё везение снова вернулось к отрицательным значениям, и наша стрельба привлекла вылезшего за границы ареала обитания монстра, но… что-то со всей силы врезалось в борт грузовика.

Сначала он встал на два колеса. Проехал так несколько десятков метров, а затем со всего размаха налетел на дорожный знак. И тут я понял, почему нужно пристёгиваться! Машина опрокинулась и полетела в ближайшее здание, а вот меня швырнуло вперёд лицом прямо в потрескавшееся лобовое стекло.

Глава 12

Или почему нужно уметь забывать? (Часть 1)

Из зеркального портала я буквально вывалился! Всё же я успел активировать перемещение через маяк, и лобовое стекло стало моим порталом!

Преследования я не боялся, потому просто развалился на холодном бетонном полу, раскинув руки и ноги в стороны. Зеркальный маяк, через который наша команда должна была вернуться, располагался в зале, где в стенах имелось больше взрывчатки, чем бетона, стеклянная облицовка ослепляла потенциального врага, а в углах висели многоствольные пулеметные турели, которые теперь улыбались мне.

А на краю зрения маячило совершенное неуместное: «Поздравляем! Вами получен новый 200 уровень!»

Насладиться мгновением не дал Хугин, который бесцеремонно клюнул меня. Брауни присоединилась к товарищу: голова кибер-змеи сформировалась из ладони кибер-руки, повернулась, вытянулась и зашипела мне прямо в лицо.

— Да встаю я! Встаю! — огрызнулся я на подобное давление и рывком сел. Стволы турелей дёрнулись следом. Я замер, больше не совершая резких движений и улыбаясь в никуда. — Мне срочно нужен кто-то! У меня важные сведения из Зазеркалья!

—…уроды! Это наш Несуществующий! Открывайте проход… — неожиданно активировался динамик, и я узнал голос Артефактора, который явно с кем-то ругался. — Сергей, быстро в картину! Мы тебя встретим!

Не успел я спросить, где картина, как одно из зеркал изменилось на голо-картину, одну из тех, которые мне помнились из галереи. Я подскочил и чуть ли не нырнул в изображение. Десяток секунд спустя я оказался в окружении вооруженных бойцов в техно-броне, нескольких учёных за их спинами и нервной фигуры Артефактора.

— Лекарства от отравления Веры в чистом виде нет. Имеется версия в моей крови… — не успел я закончить фразу, как рука-Брауни дрогнула, и мне в ладонь скользнуло несколько металлических пробирок с моей же кровью. Я тут же протянул их ближайшему учёному. Но кибер-змейка сформировала из своего тела ещё и небольшую флешку, которую я протянул уже Артефактору: — На флешке полный видеотчёт с наручей моего и Глагола. Также добытая нами версия книги, откуда извлекли вирус и антивирус.

Стоило сказать последнее слово, как тугая пружина в груди расслабилась. Миссия выполнена. По крайне мере часть её. Лекарство доставлено. А последующие допросы и выяснения — мелочь… Главное, чтобы меня на органы не распотрошили, пока образцы будут собирать. Так я думал, пока Артефактор не задал первый вопрос:

— А где остальная команда? Почему ты один?

— Пророк нас предал… — скрипнув зубами, признался я. — Все погибли. Я один выбрался. Зазеркалье в курсе о нашей миссии… И вероятно, с часа на час начнётся вторжение…

— Поздно. Вторжение уже началось, — огорошил меня Артефактор.

Учёный махнул рукой, и подчиняясь его приказу, военные двинулись за ним, не выпуская меня из окружения.

— Мля… — последующая конструкция оказалась многоэтажной и крайне нецензурной. Однако закончил я вменяемым вопросом: — Что с моим городом? Большие разрушения? Много погибших?

— Откуда знаешь, что вторжение началось в твоём родном городе? — мгновенно насторожился Артефактор.

— Пока я находился в плену у отражений, они признались… — мне нечего было скрывать. Более того, нельзя, чтобы меня заподозрили в неискренности — запрут до выяснения, тогда я точно не смогу защитить город. — Я пытался передать данные через доверенных людей, они до вас дошли?

— Так значит, информация от тебя… — кивнул собственным мыслям Артефактор. — Да, некто Шурупов из Редакторов твоего родного города успел связаться с нами буквально за полчаса до нападения. Не скажу, что ему сразу поверили… Но штатные пророки незадолго до этого подняли панику относительно того, что нужная нам временная ветвь стала недоступна, а значит в Зазеркалье что-то случилось. Тогда несколько боевых групп Критиков отправили к данжу «Пламенеющего Лича» — они и приняли первый удар, не успев обезвредить зеркальный маяк. Это позволило избежать блицкрига врага и свести к минимуму жертвы среди мирного населения.

— И как там сейчас обстоят дела? — поторопил я рассказ. — И главное, что с Надей⁈

— Надя не в городе. Она сейчас в деревне твоих родителей в больнице с твоей матерью. Один из наших дронов за ней приглядывает. А вот с городом… — Артефактор поёжился. — Через пятнадцать минут после начала вторжения кто-то сумел вложить огромное количество Веры в Теневой данж и расширил его до размеров города… Гениальный ход местных Редакторов! Теперь мы в полной мере можем пользоваться игровой экипировкой. Но главное, теперь в бою никто не погибает — если теневой клон исчезает, то наших выбрасывает за пределы города, а отражения обратно в Зазеркалье.

Шурупов! Таки сумел! Не только послушал меня, но и перешагнул через себя, договорится с Геймером! Надеюсь, я рассчитал всё правильно, и времени, которое удалось выиграть благодаря данному ходу, хватит если и не для того, чтобы отразить атаку, то хотя бы чтобы эвакуировать гражданских.

— Сейчас идёт напряжённый бой, — продолжал рассказывать Артефактор. — Отражения появляются нескончаемым потоком. Нашим силам едва удаётся их сдерживать в центральной части города. Сейчас в окрестности стягиваются все, кто только можно, но… нам нужен Легендарный Критик, если мы не хотим потерять город.

Я активно закивал. Сильнейший творец, который назначается буквально на один бой и которого Верой питает если и не весь мир, то как минимум целая страна. Я помнил, что из-за отравления Веры любая попытка создания Легендарного Критика непременно привела бы к заражению подобного воина и его мгновенной смерти из-за огромного количества Веры. Но теперь есть лекарство и подобный путь открыт.

— Надеюсь мисс Спектр уже на низком старте? Каждая минута на счету!

— Она — да… Но ты сам можешь принять участие в спасении города. Ты ведь уже принял лекарство от отравления Веры! — я тупо кивнул, не успевая за мыслью учёного. Тот улыбнулся: — Тогда ты приглашён в свиту Легендарного Критика и можешь выдвинуться спасать свой город.

— Мне? В свиту Легендарного Критика? — мысли в голове с явным скрипом застыли, будучи не в состоянии осмыслить данный концепт. Меня толкнули в спину, и помимо воли пришлось продолжить путь по коридору.

Имелась тысяча и одна причина, почему это просто трындец какая отвратная мысль! Свита хоть и слабее Легендарного Критика, но тоже способна задать жару! А что я буду делать с вражеской армией? Не говоря о том, что у меня количество Веры в себя болтается в районе 50 % после последних приключений… До предела одержимости меня смогут накачать всего сотней-другой единиц Рабочей Веры — и то лишь благодаря иммунитету. Смешно! Но я спросил другое:

— А ничего, что мой иммунитет не боевой?

— У тебя есть Феникс! И… похоже, что теперь Брауни, — припечатал Артефактор. — Мисс Спектр на пике мощи сможет вдохновить наши войска и обратить в бегство противника… Но ей нужна защита. Бойцы, способные её прикрыть. В том числе и от воплощений. Тем более это твой город, и только ты сможешь им распорядиться!

Да мисс Спектр совсем поехала, если сделала ставку на меня… Или нет? Её действия не раз казались мне странными и хаотичными, но они всегда приводили к результату и по факту оказывались более чем логичными. Она видит картину лучше, чем я могу даже надеяться.

А если… Нет! Не может быть… Но вдруг? Что, если мисс Спектр знала о предательстве Маши и строила планы исходя из этого? И тогда было ли вообще предательство Маши? Возможно, это тоже часть плана… Очень странного плана. Вот только к чему он должен привести?

— Да что я тебя убеждаю, Несуществующий, — вспылил Артефактор. — Это приказ Мисс Спектр. Прямой. Однозначный. Тебе открыты запасники артефактов Критиков! Ты можешь взять всё, что пригодится тебе в миссии!

— Мне нужны гранаты с Вирусом отравляющим Веру, — я неожиданно понял, что всё остальное для будущей битвы уже имею. — И скажи, что говорят пророки?

— Они матерятся, — поморщился собеседник. — Слишком большая концентрация Веры. Слишком много переменных. Да ещё и ты сокрыт от предсказаний. А времени мало… Битва может закончиться как угодно… Но я знаю, что будет в худшем случае: мисс Спектр согласовала с Мировым правительством в Атлантиде ядерный удар по твоему городу, если всё пойдёт по наихудшему сценарию.

— Вы в край охренели? — даже и не подумал я сдержать возмущение и замер на месте. — Ядерный удар? Вам сейчас не Чёрный месяц, чтобы уничтожать города!

— У нас проблема планетарного масштаба! — даже и не подумал оправдываться Артефактор. — Всё лучше, чем новая временная петля! И если ты не хочешь этого допустить, то у тебя есть все шансы.

Мой настойчивый конвой расступился, и только теперь я понял, куда мы шли всё это время: хранилище артефактов Критиков, а если точнее, то место, где находились регалии Легендарного Критика и его свиты. Святая-святых… Где меня уже встречала Мисс Спектр.

Глава 12

Или почему нужно уметь забывать? (Часть 2)

Я вышел из портала. Да, просто портала. Синеватого округлого прохода. Среди Критиков имелись умельцы, хотя пользовались ими в крайне редких случаях. Например, как сейчас.

Под ногой скрипнул камень. Хугин, каркнув взмыл в воздух. Я вдохнул полной грудью. Воздух пах гарью, кровью и ненавистью. Меня выбросили на крыше высотки в квартале от линии соприкосновения войск Зазеркалья и реальности. Тьма и серость укрывали город несмотря на яркий солнечный день — особенности Теневого данжа. Хотя света и в самом городе хватало: множество пожаров, вспышки трассеров и взрывов, многочисленные отблески от применяемых воплощений. Единственное, что радовало — до меня практически не доносились звуки, лишь отдалённые хлопки.

— Прими героическую позу, — пришёл по связи приказ Артефактора. — Тебя сейчас снимает больше сотни дронов!

Я поправил серебряную маску на лице — первая из регалий свиты Легендарного Критика. И неспешно подчинился: пройдя несколько шагов к краю крыши закинул ногу на парапет, устремив взгляд на пылающий город. Порыв ветра подхватил и начал развивать тёмный плащ с серебряной вышивкой — вторая и, к счастью, последняя регалия свиты. Неожиданно вспомнилось, что примерно так же стоял Оркестр в ночь перед последним боем.

Как бы я ни рвался в бой, но в работе Легендарного Критика и его свиты имелись нюансы! И это я ещё легко отделался, ибо моя начальница сейчас стояла на самом высоком здании окрест полностью в золотой броне и маске. Никто не должен знать, кто на самом деле скрывается под столь громкими титулами, дабы защитить и самого Критика от излишнего внимания, и «непогрешимый образ», как выражается Информаторий. Плюс так удобнее постоянно менять носителей.

Мисс Спектр громогласно несла пафосную чушь на тысячи камер-дронов. И это при том, что как только началась битва в городе, во всех СМИ тут же пошла накачка информацией о приходе Легендарного Критика. Вопрос меньше чем за час раскрутили так, что каждый человек с нетерпением сидел у экранов в ожидании прибытия Легенды. И в тот момент, как прибыла Мисс Спектр, всё ожидание и нереализованная Вера нашла фокус. Теперь крайне быстро происходила накачка Легендарного Критика людской Верой. Ну и его свиты по остаточному признаку. Вот только этот процесс всё же не мгновенный.

Плюс Критики решили не мелочится и подключили к накачке не только людей, но и ИИ с Нижних уровней. По расчётам информатория примерно через семь-десять минут Легендарный Критик достигнет пика силы в десять миллионов единиц рабочей Веры!

Вот только мне для одержимости хватило бы и десятой доли процента от подобной мощи! Потому я не собирался пользоваться свалившейся на меня мощью: все настройки выставлены так, что Рабочую Веру получал Хугин! Он мог её сжечь в бою, в отличие от меня!

А я? Что я? Для начала я применил игровые способности: «Лошадиная выносливость»; «Черепашья стойкость»; «Изворотливость ящерицы».[1] Жаль «Тотемный покровитель» в откате на сутки. Выносливость сразу же подскочила, ну и конечно же «шанс единения с духом».

— Брауни, пора! — шепнул я кибер змейке, сжимая кулак своей кибер-руки…

Брауни прислушалась к команде и вместе с Рабочей Верой, мне стал поступать второй поток Веры. Протез нагрелся, но поток Веры оставался стабильным. Брауни была на высоте и выдавала чистую Истинную Веру. Которая так и не спасла Глагола… Но надеюсь, что резерва Брауни в 1231 ИВ хватит, чтобы поддержать внутренний баланс: Веру от кибер-змеи я вкладывал в усиление собственного иммунитета от воплощений.

Жаль, Брауни не может стать бронёй как для Глагола… Придётся обходится игровым доспехом «Становления». Возможно, мелочь, но я не хотел пренебрегать ничем, потому красовался в чёрной кожаной броне, усиленной множеством ремней и металлических стяжек.

Буквально десяток секунд, и реальность стала расползаться под моими ногами… и если в первые секунды распадалась реальность Теневого данжа, то после начал плавиться и камень дома под моей пятой. Полгода назад я гонял ссаными тряпками бога! А теперь под моей ногой прогибается структура реальности! И это я ещё тут не самый сильный!

Кстати, уважаемые читатели, я вас тоже вижу! Как же мало вас осталось с момента моего первого приключения! Печально… Но зато теперь вы дарите мне не Мимолётную Веру, а отборную Истинную. И если я сумею выстоять этот бой, то только при вашей поддержке. Если вы поверите, что это возможно.

— Хугин, обратная одержимость, — приказал я, когда пришла пора следующего шага.

С протяжным карканьем ворон заложил над головой круг и, словно раскалённая белая молния, спикировал вниз. Я как можно более пафосно раскинул руки в стороны, и Хугин ударил меня в грудь.

Игровой доспех пошёл сияющими трещинами и раскрылся… вместе с грудной клеткой. Пульсирующее сердце ощутило дуновение ветра. А затем Хугин слился со мной, закрыв собой уязвимость. По телу растеклось… тепло и нега. Это в корне отличалось от того, что я ощущал при прошлых попытках обратной одержимости. Это было прекрасно…

Сердце стало сгустком пламени. Сознание — переплетение молний. Кровоток — бесконечный поток живительной влаги. Кости — воплощение камня и стали земной. Плоть — бесконечная сила. Наслаждение в высшей своей точке. Я почувствовал единение с бесконечностью. Почувствовал целостность.

Я приоткрыл глаза и ощутил, как свет изливается из них. За спиной расправились крылья. А в груди билось два сердца. Вся мощь стихий Феникса в моих руках!

— Можно! — наконец, дал отмашку Артефактор.

Вы изменились на глазах,

Нить судьбы распалась в горький прах.

Пыталась все исправить я,

Но вновь ошибка — и ушли друзья.

Стал небесно-серым белый цвет

И теперь гармонии здесь нет.

Как мне вернуть обратно вас?

Мой мир поблек и Солнца свет угас.

Мелодично запела мисс Спектр кавер на перевод одной древней песни, написанной по редкому фэндому. Слова лились из неё, а Легендарный критик двинулась вперёд, неспешно идя по воздуху, который под её ногой превращался в полупрозрачные золотистые платформы.

С соседнего здания по воздуху протянулась ледяная дорожка, и по ней скользнула ещё одна фигурка с серебряной маской — Мор, второй член свиты. С другой стороны сгустилось облако тьмы, от которого буквально веяло ужасом и который сопровождало несколько тёмных уродливых сущностей — на нём стоял в тёмной ауре третий и последний член свиты, Кошмар. Жнец Веры сдержал слово и присоединился к нам.

Я расправил белые вороновы крылья. Взмах. Ещё. И ещё раз… Я воспарил над пылающим городом. Моим родным городом, который я не раз спасал… И который так и не уберёг.

Мы двигались вдоль главной улицы. Вместо горожан — множество людей в форме, прячущихся за обломками зданий. Вместо легковушек и общественного транспорта — лишь военная техника. Несколько миномётных снарядов улетели навесом, а выстрел из танка ушёл вдоль улицы.

И взгляды… На нас поднимали глаза. На нас оборачивались. Шепот сливался в гул, а тот в рокот. Это аура мисс Спектр накрывала бойцов придавая им воодушевление.

Удар шального воплощения попадает в порядком потрёпанную многоэтажку и взрыв приводит к обрушению верхних этажей. Камни летят на голову группы гражданских, которых выводит пара пожарных. Мановение моей руки, и сильнейший порыв ветра останавливает полёт огромных кусков камня, позволяя людям спокойно преодолеть опасный участок.

Мелочь, не имеющая смысла в Теневом данже для рядовых людей… тут погибнут лишь тени. И то временно. Но толпа военных взрывается криками одобрения и пальбой то ли в воздух, то ли в сторону врага. Мор тоже не отстаёт и точными ударами обращает в лёд языки пламени в ближайших домах. Пока есть возможность мы играем на публику и пробуем новые мощности способностей.

И толпа бойцов идет за нами, нарастая словно цунами. До линии соприкосновения остаются считанные сотни метров, когда на нас реагируют бойцы отражений, засеашие в оккупированных зданиях: в мою сторону летит РПГ-снаряд… я могу его сбить одним движением брови! Но ничего не делаю, так как стая монстров Кошмара буквально поглощает ракету и взрыв тонет в беспросветности. Я доверяю соратнику.

В отличие от рядовых бойцов, мы можем погибнуть даже в рамках данжа. Легендарный Критик и его свита — мы преодолели лимит силы и теперь Вера в данж для нас не является определяющей. Это плата за силу — риски.

Я обращаю внимание на стену пламени, перекрывшую улицу для нескольких бронетранспортеров военных. И вновь стихия подчиняется моей воле, закручивается штормом и направляется на позиции врага. Из окон и с крыш по нам открывают огонь… Тысячи пуль. Сотни ненавидящих взглядов. Десятки воплощений.

Я вылетаю вперёд и принимаю первый удар на себя. Вот только ничто не может меня коснуться… Вокруг меня сфера из уплотнённого до состояния стали ветра — пули зависают в ней. А воплощения просто растекаются от моего иммунитета!

А затем на позиции врага обрушивается дождь из миллиардов заточенных ледяных снарядов, пронзающих тела отражений и военную технику, словно она из бумаги. А тысячи крылатых кошмаров волнами захлёстывают окна домов, откуда секунды спустя доносятся истошные вопли панического ужаса.

Я ошибалась и не раз,

Только стало хуже все сейчас.

Вашу жизнь сломав напополам,

Я боюсь, остался жуткий шрам.

Не поможет тихое: «Прости», —

Все равно должна я вас спасти.

И память всю вернуть опять,

По частям гармонию собрать.

Спокойный напев мисс Спектр удивительным образом сплёлся с яростным ревом тысяч бойцов, которые в едином порыве вслед за нами продавили линию соприкосновения и неудержимой волной хлынули на захваченную территорию. Войска чуть ли не зубами рвали отражения.

Повинуясь движению лишь пальца мисс Спектр, в прах распались баррикады, завалы, несколько десятков отражений и даже наполовину сгоревший магазинчик, оказавшийся на пути. Войска должны двигаться вперёд. Необходимо вытеснить врага! Нужно добиться цели!

Мы, свита, разлетаемся чуть в сторону, чтобы двигаться более широким фронтом и оказывать поддержку нашим войскам. Порыв ветра по мановению руки Мора, и десятки дронов врага, оледенев, падают на землю, раскалываясь на части. Да что там, холод промораживает здания до фундамента, так что они становятся хрупкими и обрушиваются на позиции врага, погребая под собой десятки отражений… которые остаются лежать изломанными кровавыми куклами.

Сотни монстров Кошмара волной захлестывают улицы, поглощая тьмой… Твари буквально разрывают отражений живьем на части, так что от них только и остаются кровавые пятна. А те, кому не повезло укрыться от волны монстров и оказаться рядом с Кошмаром, в ужасе кричат, попав в кошмар наяву и сходя с ума…

Я вижу, как группа отражений прорывается сквозь линию соприкосновения и пытается затеряться в переулках и зайти в тыл. Легкий жест, и земля под их ногами расползается, они проваливаются по грудь, после чего почва вновь смыкается.

Воздушные лезвия рассекают на металлические пластинки падающие на нас ракеты, запущенные из центра оккупированной территории.

Пламя плавит асфальт на десятки метров передо мной, уничтожая технику и заставляя сгорать заживо тех, кто прятался в ней.

— За Солнце! За детей! За наш выбор! — доносятся до меня лозунги умирающих отражений.

Крики боли и страха не трогают меня. Кровь течет по серому камню. Хаос ненависти чувствуется чуть ли не физически. Жар не от огня, а от темной Веры отражений…

Тут я оказался над стадионом, который затесался практически в центр города. Символ возрождения города после Чёрного месяца… Бессмысленный и беспощадный. Множество машин горели на парковке, а по периметру установлены пулемётные точки, открывшие по мне кинжальный огонь. Но вновь окаменевший воздух остановил свинцовую смерть. Более того, я пролетел над открытым стадионом, рассматривая раскинувшиеся на его поле множество палаток, на которых красовались красные кресты. Там суетились сотни отражений, большая часть из которых была в белых халатах… Дети плакали и жались к женщинам в отдельном закутке, находившимся под охраной.

Я поднял руку, дабы раздавить лагерь противника. Без жалости. Без страха. Как должно с врагом. И я не буду терзаться…

Болезненно сжалось сердце. Охнув, я чуть ли не камнем рухнул на верхние трибуны стадиона, разметав несколько сидений.

— Хугин? — не сразу определил я источник боли. — Что ты?.. — новый приступ, и я застонал. Сознание на секунду помутилось, а когда оно прояснилось, то я простонал: — Что я наделал…

Аура мисс Спектр, несмотря на весь мой иммунитет, накрыла и меня, превратив в бесчувственного воина способного только убивать. И я даже не задумался, откуда женщины и дети в лагере отражений… А ведь очевидно, что это найденные и спасёные отражениями мирные жители. Да, пленные, но живые!

Сражение не моя цель. Все эти убийства бессмысленны. Отражения после очередного «обновления» возродятся. Моя цель в другом — уничтожить источник проблемы…

Найти пытался путь,

Чтоб все назад вернуть,

Найти пытался путь

И искупить вину.

О, я исправить должен всё

И нужен вам ещё.

Запутались вы здесь,

Но я знаю: выход есть.

Не могу помочь сейчас,

Лекарство внутри вас.

Крепче держитесь

И откройте глаза!

Слова песни мисс Спектр, кажется, вновь пытаются подчинить мою душу, но я знаю, что меня ждёт, и борюсь. Я не машина для убийств! Я тот, кто должен решить проблему. Зеркальный маяк… Хотя нет! Он далеко не источник проблемы. Он следствие куда более застарелой проблемы, вбитой в сознание людей десятками лет… Как уничтожить этот источник проблемы? Есть ли «лекарство внутри нас»?

— А не слишком ли ты много на себя берёшь, Критик? — громогласно разнеслось, кажется, над всем миром.

Воздушная волна от удара невероятной силы обрушилась на окрестности, снеся несколько палаток и повалив парочку деревьев. Я взмыл в воздух и успел увидеть, как мисс Спектр заблокировала удар бога-Напалкова.

Сгусток тьмы в виде Кошмара, кристальный снаряд по имени Мор и я, белая молния — все устремились на помощь Легендарному Критику. Вот только за те пять секунд, что мы летели, два существа неизмеримой мощи успели обменяться не меньше чем десятком ударов, причём на таких скоростях и с такой силой, что от воздушных волн полопались ещё не выбитые стёкла в радиусе квартала.

Первым успел Мор, и Бога последней книги окутал тайфун из миллиардов острейших льдин, в центре которого температура опустилась до абсолютного нуля. Следом ударил Кошмар: тысячи темных сгустков, состоящих в основном из зубов и когтей, влетели в тайфун, вгрызаясь в то, что находилось в центре. Я бил чуть ли не наполовину от Веры, что накопил Феникс — сильнейшая молния в центр. Уже даже не молния, а сгусток плазмы, который мог прожечь реальность.

— А теперь я… — раздался голос из эпицентра.

Не успели мы это осознать, как ближайшее здание буквально вырвало из земли неизвестной силой и снесло Мора на несколько сотен метров, погребя того под тысячами тонн камня. Затем бог-Напалков телепортировался к Кошмару и ударил кулаком. Но Жнеца Веры было так просто не пронять — он, как истинный кошмар, стал сначала бесплотным, а затем распался на десятки собственных копий. Противник растерялся, а мисс Спектр вложила Веру в приказ:

— Подчинись! — от властности единственного слова меня аж пробрало, а ведь я не был целью и вообще нахожусь под иммунитетом.

Бога аж перекосило от подобного… Но он выстоял. И судя по тому, каким бешенством пылали его глаза, он был в ярости. Двигаться я начал ещё до того, как до конца осознал, что может произойти. И всё равно не успел: Бог снова телепортировался, и удар по Легендарному Критику вбил того в землю, превратив несколько ближайших зданий в щебень и оставив кратер глубиной в метр.

Кошмар вновь атаковал, пелена тьмы накрыла область рядом с Богом, и утробный рёв тысячи глоток раздался из глубины облака. На миг мне показалось, что я вижу, как тысячи паучьих лапок шевелятся в эпицентре воплощенного ужаса.

Но я в полной мере воспользовался выигранными мгновениями и рванул к мисс Спектр. Начальница была жива, хотя и без сознания…

Можно версию со способностями, если будет не хватать знаков

Глава 12

Или почему нужно уметь забывать? (Часть 3)

— Несуществующий! Быстро надевай регалии Легендарного Критика, — ворвался голос Артефактора. — Легендарный Критик не может пасть. Ты должен победить Бога!

Сегодня что, день отвратных идей? Я и так на грани того, чтобы стать одержимым, уже от того, что есть! Если я приму силу Легендарного Критика, то меня тупо разорвёт от возложенных на меня чаяний и надежд целой страны… да что там, мне одного города — уже за глаза. И наконец, я тупо не знал, как управлять подобной мощью! Но если я этого не сделаю, то Бог отражений может победить — и это точно не то, о чём я мечтаю.

Бог-Напалков буквально взорвал изнутри облако Кошмара рекой пламени и света такой силы, что даже Жнецу досталось, и он отшатнулся. Недолго думая, бог принялся плести вокруг Кошмара клетку из света…

Требовалось спасать товарища. Я призвал наган, и грохнули выстрелы! Бог телепортировался в сторону, а заряженные Верой пули словно миномётные снаряды разнесли в щебень фасад дома в десятке метров.

— Зря ты меня не убил в прошлый раз. Обычная ошибка злодея, — улыбнулся я в нагло скалящуюся морду, выстрелив снова. И опять получил локальные разрушения.

— Тебе не хватит сил, маленький Критик! — бог-Напалков играючи поймал одну из пуль в полёте, и она взорвалась у него в руке, не причинив вреда. — Но я буду рад снова проучить тебя. Это будет символично!

Сила… мне она необходима! Я покосился на бесчувственную мисс Спектр. А затем отбросил в сторону наган. И нарочито небрежно извлёк из кармана монетку. Бог, уже нацелившийся атаковать, в недоумении выгнул бровь. А я просто подбросил монетку, которая должна была решить, получить ли мне силу богов, потеряв себя в бесконтрольной мощи, и сразиться или… остаться собой?

Монета упала. Я взглянул на результат. Многие думают, что монетка нужна, чтобы принять решения за тебя… но только не я. Ненавижу азартные игры. Монетка нужна только для того, чтобы понять, нравится тебе выпавший вариант или нет, и на основе этого принимать решение. Мне ответ не понравился.

Повинуясь мысленной просьбе, Брауни, которая, как и я, была пропитана силой Феникса, сформировала из техно-плоти клинок. Я с вызовом стукнул рукой-мечом по игровому цифровому щиту. И хотя противник уровня «Бог» — более чем опасно, но не будь достойного сопротивления, я бы разочаровался.

— В прошлый раз мне не потребовалось много сил, чтобы послать тебя далеко и надолго. Ты тогда хотел сломать четвёртую стену и свалить в мир наших творцов. Что, сил хватило только на попутках в Зазеркалье добраться?

— Это всё из-за тебя…

— Я старался, — я улыбнулся как можно более мерзко. — Думаю и в этот раз справлюсь… Твоя ничтожность лишь возросла!

Бог взревел так, что по земле прошла волна, и обрушился на меня. Я ждал этого и не был столь самонадеян, чтобы принимать удар на щит — раздавят и не заметят, тут уже Легендарного Критика прикопали. Вместо этого я использовал стихийные силы Феникса и буквально нырнул под землю!

Но удар всё равно ощущался так, словно метеорит пытается расколоть планету! Вот только не стоило атаковать меня, особенно врукопашную — самый кончик поднятой кибер-руки, словно незначительная заноза, ткнулся в подошву сапога бога. Едва заметный порез…

Напалков застыл на мгновение… в растерянности, и я использовал краткое замешательство, чтобы вынырнуть из земли, ухватить противника за лодыжки и утащить вниз.

Это позволило выиграть ещё несколько секунд. А затем земля вокруг начала раскаляться, превращаясь в магму. Я тут же отпустил Бога и, словно ошпаренный, выпрыгнул из земли и завис в паре метров над поверхностью. Вот только оставил подарочек в виде гранаты с вирусом, отравляющим Веру… Да! ДА! Именно теми, которыми некогда уничтожили нетсталкеров и пугали ИИ.

Взрыв, и… Напалков вылезал из земли неспешно, нарочито пафосно отряхиваясь от магматических наплывов, наблюдая, как целый дом сползает в огненный провал. Жаль. Но я не рассчитывал на победу — сильнейшим бойцам своего мира отражения наверняка заранее вкололи антидот от отравления Веры.

Так значит, если я применю свою огненную стихию, то он от неё максимум прикурит. А потому пока стоит просто сваливать! Рывок по прямой, и сразу резкий поворот за ещё не до конца разрушенное здание, чтобы уйти из области обзора противника — мгновенная телепортация к моей драгоценной тушке мне не нужна. Бог не стал заморачиваться даже этим, просто протаранив вставшее на его пути здание… Вот и пришёл конец недостроенному храму. Надеюсь, хотя бы университет устоит.

Я нырнул за новое строение, пролетел под дождём из пуль, который лишь выбил пару искр из цифрового щита на моей руке. А затем отряд отражений, обстреливавший меня, накрыл град камней от очередного обрушенного Богом-Напалковым здания. Я же буквально чудом успел уйти в пике, чтобы не попасть в захват противника. Воздушная волна лишь немного оттолкнула врага…

Стало настолько опасно, что я применил очередной козырь: технологию стирания Мимолётной Веры… или, лучше сказать, кратковременной памяти. Мелочь! Но когда во время полёта на скоростях, близких к сверхзвуковым, неожиданно около тебя вырастает здание — это неприятно.

И снова меня ожидало разочарование: технология не сработала… даже не берусь судить почему, но козырей у Бога наверняка больше, чем у меня. И ошибка чуть не стоила мне жизни: он догнал меня и с размаха ударил! Я лишь чудом успел развернуться и принять атаку на цифровой щит и техно-протез… Щит треснул. Но выдержал, и удар скользнул мимо, а меня откинуло в сторону. Тут меня решил прикрыть ещё и Кошмар, накрыв пространство тьмой.

Вот только Бог Последней Книги не оценил атаки и телепортировался над нами.

А затем меня скрутило. Потоки воздуха словно бы исчезли из мира, и меня окружил полный вакуум. Я попытался улететь, но крыльям не на что было опереться, а гравитация неожиданно пропала. На миг я растерялся, и этого хватило, чтобы противник схватил меня за глотку. Даже игровой доспех промялся под дланью Бога.

— Умри! — Бог замахнулся ребром ладони… и тут его пронзило ледяное копьё.

Удар оказался настолько сильным, что пробил Напалкова от лопатки и до бедра. В первую секунду противник дёрнулся, пытаясь извлечь снаряд, но тот разлетелся на осколки, словно шрапнель, превратив тело Бога в фарш. А затем места, где засели ледяные осколки, стали покрываться инеем и трескаться. Атака не меньше чем на несколько сотен тысяч Рабочей Веры!

Я и не рассчитывал победить своими комариными укусами столь мощного противника. Но вот выбесить на основе личных привязанностей, отвлечь беготнёй и дать возможность кому-то из более опытных коллег взять мантию Легендарного Критика — вполне возможно. Если чему я и научился у Шефа, то доверию!

Миг, и мы рухнули на землю. Только в этот раз Бог стоял на коленях, а я возвышался над ним.

— Добей меня или никогда не сможешь жить спокойно! — прохрипел бывший настоятель храма Последней Книги. — Я ни за что не забуду тебя… И буду преследовать тебя целую вечность… До тех пор, пока не зажгутся новые звезды!

Клинок замер в миллиметре от шеи противника… А ведь неплохая мысль! Практически гениальная! Я не могу остановить войну ни в настоящем, ни в будущем… Но это не значит, что нельзя провернуть такое в прошлом!

Нужно создать первую временную петлю для Зазеркалья! Тогда все отражения будут стёрты вместе со всеми воспоминаниями, страхами и ненавистью… Со всем тем, что раз за разом толкает разумных на новый виток противостояния.

Реальность это проходила уже не раз, и судя по тому, что из апокалиптического ада через множество попыток мы дошли до относительного стабильного общества, у плана есть все шансы. Забвение — дар.

Либо я совершу геноцид целого мира… В любом случае начальство распнёт меня!

Хотя… какая разница? Оборотень была права: «Какой смысл спасать мир, если для меня в нём нет места?» А если я не попробую остановить войну, то потеряю право на место в этом мире! И плевать, что у меня нет сил на это безумство! Я никогда не был самым сильным… враги всегда превосходили меня. Но я всегда действовал по зову души. Нарушая правила людские… и божественные.

Откликаясь на мой внутренний порыв, на поверхности руки кибер-протеза Брауни появилась гравировка в виде замкнутого в кольцо Уробороса. Конечно, не моя татуировка… Но если Вера в мою способность менять время ещё жива, я смогу использовать её. На моём лице появилась безумная улыбка.

Однако это не значит, что я совершу ошибку сейчас и пожалею противника. Перехваченное горло Бога Последней Книги — и брызги крови стекают по маске. Бог слишком силён, чтобы его могли защитить условности данжа «Становления». Хрустит позвоночник под тяжестью пытающейся отвалится головы.

Вот только я не собираюсь довольствоваться этим: взгляд через информационный фильтр позволяет определить, что Бог уже больше конструкт Веры, чем живое существо! И если я хочу свершить задумку, то мне нужна его сила! Вот только поглощать всего Бога слегка хлопотно. Но взгляд уже нашёл средоточие Веры умирающего существа — его сердце.

Удар. Рывок. И в моей кибер-руке пульсирует маленькое солнце, если смотреть через информационный фильтр. Символ!

— Брауни… я не смог спасти Глагола. Я испугался силы… побоялся, что она разрушит меня. И я пойму, если ты откажешься от этого… Но только так мы сможем закончить войну, — тихо шепнул я. — Мне не хватит Веры в себя… Не хватит иммунитета, чтобы выдержать. Мне нужна будет ваша с Хугином поддержка. Ваша Вера!

— Ш-ш-ш… — раздвоенный язычок скользнул сквозь клыки, открывшиеся в центре ладони, и одним рывком маленькое солнце исчезло внутри Брауни.

В тот же миг я почувствовал, как кибер-рука наполняется пламенем. Сила буквально вскипала в Брауни… И одновременно все барьеры, установленные на ИИ, спадали, словно скорлупа. Теперь требовалось действовать быстро, если не хочу, чтобы Брауни стала живой бомбой Веры.

Но сначала я трачу несколько сотен единиц Рабочей Веры, чтобы обратить в прах останки бывшего Бога.

— Неплохо… — ко мне подкатился Мор. — А теперь давай закончим эту войну!

Я прикрыл глаза… Вера в себя: 123 %. Пришла пора спасти два мира… Подсказки находились передо мной всё это время, и я был настолько слеп, что не видел! Вера в себя: 246 %. А ведь Маша чуть ли не ткнула меня лицом…

Чёрт, Маша! Теперь её предательство обрело смысл! В мирной ветви реальности нужных обстоятельств просто не сложилось бы! Найти добровольца со способностями к манипуляции временем — проблематично. А для накачки его Верой на уровне Легендарного Критика потребовалось бы и вовсе почти 10 миллионов РВ! Чтобы привлечь такое внимание, нужно… как минимум развязать войну! Такое точно не прошло бы мимо Зазеркалья. Затем успеть пройти через Зеркальный лабиринт, не став одержимым. А после изменить время со всеми шансами на неудачу, а значит, и на начало войны. Критики на это точно бы не пошли! Вера в себя: 548 %.

— Ты прав… Пора! — и я ударил в спину Мора разрядом ослепительно белой молнии, достаточным, чтобы сжечь слона… Вот только для Легендарного критика этого едва хватило, чтобы вырубить. Он даже успел обернуться ко мне с недоумённо-укоризненным взглядом. Вера в себя: 765 %.

М-да… Простите Шеф. Мне есть ещё куда расти в плане доверия. Сейчас мне ближе завет Глагола о том, что цель оправдывает средства!

— Какого хрена, — завопил Артефактор где-то на периферии сознания.

Я бережно снял маску… Вот теперь пора. Вот теперь я готов рискнуть. И я надел первый из символов Легендарного критика. А затем следующий. И так далее… Чувствуя взгляд Кошмара и то, как он ухмыляется. Вера в себя: 945 %.

Пробудись скорей, прошу,

Весь мир тебе я покажу,

Что связало нас с тобой,

Следуй за своей судьбой.

Вместе мы найдем ответ,

Я выведу тебя на свет

И помогу все осознать,

Открой же глаза.

Мне потребовался всего один рывок, чтобы преодолеть почти километр, и передо мной предстал Зеркальный маяк… Хотя в данном случае — портал между измерениями. Целое здание, где на каждом из этажей сейчас появлялись сотни отражений. Из стен вылетали десятки дронов, а военная техника стройными колонами выезжала… Практически бесконечный муравейник. Вера в себя: 1069 %.

Меня ждали противоракетные установки и сотни творцов с воплощениями. Вот только я преодолел их главного защитника. Достаточно щелчка пальцами, чтобы фундамент здания обратился в пыль, погребая под собой тысячи отражений и всё это вторжение… Вот только войну это не остановит.

Я подлетел к верхнему этажу здания и практически не удивился, увидев за зеркальной поверхностью Шурупова и опирающегося на костыль Геймера. Они стояли словно на грани реальности в островке тени и смотрели прямо на меня. Со смесью ужаса и надежды. Хотя бы о них беспокоиться не нужно — каменная арка входа в теневой данж «Пламенеющего Лича» уничтожена.

Вера в себя: 1226 %. Всё. Мой предел. Чтобы подняться до данного уровня мне и без того пришлось чуть ли не отключить адекватность… хотя кому я вру? Будто бы она у меня была. В любом случае это пик душевного порыва, и если я начну думать, то мне конец… Остальная надежда на Брауни и на то, что она сможет дать несколько десятков тысяч РВ в мой Иммунитет!

Я просто шагнул в зеркальную поверхность окна примерно на сороковом этаже.

— Несуществующий, а ну стоять! — и не успел я преодолеть грань миров, как меня в который раз за день сковало… Вернее, техно-рука Брауни вцепилась в бетон здания удерживая меня. Вот только выкрик исходил от Артефактора. Интересно.

— Что это значит, Артефактор? — спокойно прошептал я в чат.

— Это значит, что ты сам предложил Глаголу довериться мне в улучшении программы Брауни… Я улучшил и оставил несколько лазеек для себя. Хотел использовать для другого… Но остановить тебя тоже будет неплохо! — Артефакт негодовал. — Объяснись! Немедленно!

А Артефактор хорош! С тех пор Брауни как минимум дважды переписывала собственный код, её модифицировал Глагол, а закладки всё равно остались! Я решаю ответить:

— Я создаю Временную петлю в Зазеркалье. И могу только надеяться, что жители Реальности окажутся достаточно мудры, чтобы прийти на помощь Зазеркалью, когда их мир обнулится. Это создаст новый взгляд на мир для отражений и возможно… всего лишь возможно, станет началом сотрудничества и мира.

— Твоя выходка убьёт тысячи! — ударил Артефактор, и Вера в себя просела сразу на 200 %. — Все наши внедренные агенты. Все отражения, оригиналы которых погибли в реальности. Всё молодое поколение отражений, родившееся вопреки воли реальности!

— Война убъёт миллионы! — нет ничего лучше сухой математики, чтобы искать меньшее зло в тот момент, когда ничего не можешь изменить. — Шанс на мир — лучше, чем бесконечная война, в которой каждая победа или поражение — лишь виток, наращивающий взаимную ненависть. А если отражениям потребуется виновник, то я готов им стать…

— Да ты… — крик Артефактора не сумел пробиться сквозь шум помех из-за напряжённости поля Веры. Впервые вовремя!

Мощь кибер-змейки, поглотившей сердце Бога, приближалась к сотне тысяч ИВ. Этого достаточно, чтобы победить любые запреты… Брауни расслабилась, больше не будучи подконтрольной, и мы перешли на другую сторону реальности.

Вот только мой протез стал нехорошо пузыриться, и в нём начали появляться трещины, а под поверхностью словно бы двигались черви. И единственное, почему Брауни не распадалась на отдельных нанороботов — мой иммунитет, стабилизировавший нас.

Зазеркалье… Я парил над точно таким же районом города, что и секундой ранее, только без малейших разрушений, хотя военных здесь имелось в разы больше! На секунду от моего появления отражения опешили, но быстро сориентировались и открыли огонь.

Я даже не обратил на это внимание. Коснулся татуировки Уробороса, и струны времени предстали передо мной! Я мог сыграть на них симфонию и изменить реальность так, как только пожелаю. Как Легендарный критик, я владел десятью миллионами единиц Рабочей Веры… Огромная мощь! Для уничтожения!

Вот только этого недостаточно, чтобы изменить мир! С такой силой я мог отмотать время лишь чуть больше, чем на три года! А ведь сейчас в меня Верит целая раса ИИ, примерно пятая часть населения реальности и почти наверняка множество жителей Зазеркалья! И этого всё равно мало! Вера в среднем Бытовая… Как же мне перейти на новый уровень? Я знаю, что это возможно! Это же знала и Маша. И мисс Спектр…

Тут меня огорошила Система:

«Внимание, Хугин сделал выбор 'Профильной стихии»!

Профильная стихия: Время!

Заблокирована стихия-антипод: Пространство'.

Хм… А у Хугина губа… То есть клюв не дурак. А ведь Профильная стихия делает стоимость воплощения данной Стихии в десять раз дешевле по Вере, а значит, и эффективнее. Спасибо… Теперь осталось проверить, как это будет выглядеть в реальности! И я начал плести новую нить времени!

«Внимание! Вы хотите совершить изменение временного потока вне пределов вашего пласта реальности! При обнулении временной шкалы Вы будете стёрты как инородный элемент. Желаете откатить временной поток? Да/Нет»

Какая смешная Система! Грозит мне стиранием из реальности! А учитывая, что для изменения реальности я потрачу всю имеющуюся Веру, это ещё и полное забвение! Так и тянет задаться вопросом: стоит ли оно того?

Глупый вопрос! Слишком много уже уплачено, чтобы отступать. Прости, Надя… кажется, готовиться к свадьбе тебе придётся без меня. Но я Верю, что смогу вернуться. Снова.

Более того, я Верю, что Надя поймёт, что я не сбегаю… Если мы хотим быть вместе, то данная петля должна быть сохранена для Реальности. Чтобы осталась память о наших чувствах. Чтобы остался привычный мир для построения будущего, где не будет риска, что очередная война с Зазеркальем сотрёт наших будущих детей. Я в это Верю!

И я вжал «Да».

Мир мигнул и погас…

Эпилог

Мрачный кабинет. Две такие же мрачные женщины в нём. Одна со спокойным, пусть и усталым лицом, на котором лёгкая сетка морщин подчёркивает мудрый и понимающий взгляд. Напротив за столом почти девчонка чуть старше двадцати с нервно подрагивающими пальцами. Заострённые ушки её поникли, а мешки под глазами не способна скрыть даже косметика. Лишь взгляд решительный… но очень грустный в тон её траурному платью.

— Мисс Спектр, разве нет никакой надежды? Никакого шанса на возвращение? — с плохо скрытой мольбой спрашивает девушка.

— Надежда, прошла уже неделя с окончания Четвёртой Зеркальной Войны.

— С четверга, о котором все хотят забыть, чтобы его никогда не было… — мрачно буркнула юная девушка.

— Как бы то ни было, но за это время мы установили мир с Зазеркальем и смогли проверить весь пласт реальности… Сергея в Зазеркалье нет.

— Весь ли? Мы не до конца уверены, что открыли все уровни реальности нашего мира, не говоря о Зазеркалье… — резонно возмутилась Надежда.

— Всё что доступно, — и видя, что собеседница хочет сказать что-то ещё, поспешила заметить: — И нет, противодействия со стороны отражений не было. Несмотря на предательство Маши, она воплотила ветвь времени с лучшим будущем.

— Вот только её вы тоже найти нигде не можете. Ни в Зазеркальи. Ни в реальности… Так же, как и Сергея. Их нет и в Лимбе! — в запале отметила Надя. — Его душа не отправилась на перерождение! А значит, есть шанс, что он жив! Вы же Критики! Вы же можете совершить невозможное и найти его?

Мисс Спектр тяжело вздохнула и потёрла переносицу. Рассказывать близким о потере их любимых — сложно. Ещё сложнее, когда родные не готовы смирится с утратой. И совсем кошмарно, когда родственники обладают силой менять мир. В данном же случае наблюдалась решительность исказить пласты реальности, что ещё хуже!

— Есть одна зацепка… — неохотно начала мисс Спектр, и девушка тут же напряглась, а взгляд её загорелся. — Мы нашли в Зазеркалье одно сообщение, которое было записано в миг перезапуска петли…

— Что там? — девушка чуть ли не зарычала, а пальцы впились в подлокотники.

Мисс Спектр не стала ничего говорить и спроецировала с наруча голограмму найденного сообщения:

'Внимание! Активация алтаря. Воздействие Веры: величина не определена!

Нарушение временного потока. Нарушение метрики пространства. Вас призывают!

Координаты точки призыва: не определены. Призыв из-за пределов реальности!

Вы готовы ответить на призыв? Да/Нет'

— И что это значит? — растерянно переводила Надя взгляд с сообщения на главу Критиков.

— Это значит, что есть шанс, — слова падают каплями ртути, разъедая душу девушки. — Сергей тот ещё прохвост. Его так просто не стереть из мироздания. Но вот залезть в невозможную дыру — это его фишка. И мне нужен новый Критик на его место, который сможет его найти.

— И вы?.. — растерянно и испуганно оборвала себя Надя.

— Шурупов отлично справляется с восстановлением города. Я даже слышала, что местные бандиты под руководством Геймера ему негласно помогают… Так почему бы вам не найти своего жениха? Должность Критика ждёт вас!

* * *

Бесконечное ничто. Бесконечное нигде. Небытие… Нет глаз, чтобы видеть. Нет тела, чтобы чувствовать. Нет запахов. Нет прошлого. Нет будущего. Нет сознания. Нет ничего… Остатки личности распадаются в хаосе невозможного.

А затем появляется Слово. И слово это:

— Надежда!

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Четвертая зеркальная война

Content

Четвёртая зеркальная война

Александр Лобанов. Четвертая зеркальная война

Пролог или как правильно ходить к доктору?

Глава 1 Или как нужно бухать в тенях? (Часть 1)

Глава 1 Или как нужно бухать в тенях? (Часть 2)

Глава 1 Или как нужно бухать в тенях? (Часть 3)

Глава 1 Или как нужно бухать в тенях? (Часть 4)

Глава 2 Или как выходит за грань разумного? (Часть 1)

Глава 2 Или как выходит за грань разумного? (Часть 2)

Глава 2 Или как выходит за грань разумного? (Часть 3)

Глава 3 Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 1)

Глава 3 Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 2)

Глава 3 Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 3)

Глава 3 Или как выбрать сильнейшую версию себя? (Часть 4)

Глава 4 Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 1)

Глава 4 Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 2)

Глава 4 Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 3)

Глава 4 Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 4)

Глава 5 Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 1)

Глава 5 Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 2)

Глава 5 Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 3)

Глава 5 Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 4)

Глава 5 Или у кого лучшие стальные яйца? (Часть 5)

Глава 6 Или как умирают демоны? (Часть 1)

Глава 6 Или как умирают демоны? (Часть 2)

Глава 6 Или как умирают демоны? (Часть 3)

Глава 7 Или сколько крови стоит первый шаг? (Часть 1)

Глава 7 Или сколько крови стоит первый шаг? (Часть 2)

Глава 8 Или как охотятся на библиотеки? (Часть 1.)

Глава 8 Или как охотятся на библиотеки? (Часть 2)

Глава 8 Или как охотятся на библиотеки? (Часть 3)

Глава 9 Или почему в гостях нужно вести себя хорошо? (Часть 1)

Глава 9 Или почему в гостях нужно вести себя хорошо? (Часть 2)

Глава 9 Или почему в гостях нужно вести себя хорошо? (Часть 3)

Глава 10 Или кто творит историю? (Часть 1)

Глава 10 Или кто творит историю? (Часть 2)

Глава 10 Или кто творит историю? (Часть 3)

Глава 11 Или почему удача любит безумцев? (Часть 1)

Глава 11 Или почему удача любит безумцев? (Часть 2)

Глава 11 Или почему удача любит безумцев? (Часть 3)

Глава 12 Или почему нужно уметь забывать? (Часть 1)

Глава 12 Или почему нужно уметь забывать? (Часть 2)

Глава 12 Или почему нужно уметь забывать? (Часть 3)

Эпилог

Nota bene