Елена Нестерина

Большая книга приключений

Мое лучшее лето

Приходи ко мне вчера:

Будем радио смотреть,

Будем песни танцевать,

Будем ёжиков пасти

И фонтаны подстригать.

Детская народная песня

Братство Белой Руки

Пролог

Это было самое мёртвое, самое глухое время ночи. Светила почти полная луна. Спал сторож, спали дети, не шумел лес, не пели птицы. Умолкли даже лягушки. Воздух замер, опуская на траву спокойную влажную тишину. Росу. По опустевшим дорожкам летнего оздоровительного лагеря «Зорька» бегали разнокалиберные ежи, оставляя следы пухлых лапок на песке и вокруг урн.

Молодая воспитательница пятого отряда Галя мирным сном спала в своей кровати.

– Тук-тук-тук-тук, – оборвало вдруг сладкий Галин сон.

И снова тишина.

Галя открыла глаза.

– Тук-тук-тук-тук, – мерно раздалось по стеклу её окна.

– Кто там? – Галя вскочила.

Тихо.

– Боря! Это ты? – Галя задрожала мелкой дрожью, прижала лицо и ладони лодочками к стеклу. – Это ты, Боря?

Но было тихо.

Галя открыла дверь своей комнатёнки и прислушалась. В белой ночной рубашке двинулась по коридору.

– Тук-тук-тук, – мягко, но призывно постучали в окно.

Галя белым привидением метнулась поднимать тюлевые занавески, но всё стихло.

Может, это начальник лагеря устроил проверку? Галя заглянула во все палаты, пересчитала спящих детей. Весь отряд на месте. Если проверка, то у Гали всё в порядке. Галя больше всего боялась, как бы не случилось чего-нибудь такого, что подорвало бы её репутацию и негативно повлияло на прохождение ею педагогической практики в лагере. Галя была отличницей в своём институте и очень этим дорожила. А потому детей (чтобы с ними ничего опасного не случилось) она заставляла передвигаться по лагерю только строем, контролировала все их поступки, постоянно пересчитывала. И была от этого спокойна. Поэтому и спалось ей от сознания того, что всё идёт по плану, хорошо и сладостно. Но сегодня…

Выходя из последней палаты, она вновь услышала стук. Галин напарник, студент Боря, мог, конечно, стучаться – он ушёл на свидание с воспитательницей восьмого отряда Аллой, но обещал вернуться тихо, без всякого стука. Да к тому же взял ключ от корпуса. Нет, конечно, это не он. Боря – человек серьёзный и пунктуальный.

«Всё понятно. Тогда это физкультурник», – подумала Галя и поморщилась. Он говорил ей весь день комплименты и, видимо, опять пришёл надоедать.

«Ну-ка, я его прогоню! – Физкультурник Гале не нравился. – Ишь, ходит тут».

– Валерка, иди отсюда! Спать иди! – приглушённо крикнула она, включив свет и появляясь в окне.

«Спрятался, гад…» – решила Галя, услышав в ответ тишину. Помедлив, она кинулась к выходу из корпуса, чтобы уж наверняка отогнать физкультурника.

Галя вышла на крыльцо, крадучись сошла со ступенек. Пробежала несколько шагов, заглянула за угол корпуса. Под её окном никого не было. Галя огляделась. Внезапный порыв ветра зашуршал кустами – и она в ужасе бросилась в корпус, захлопнула дверь, лихорадочно закрывая замок. Это же маньяк, который бродит в окрестностях!!! Галя слышала, как сегодня перед отбоем шептались дети и рассказывали про него, нагоняя себе страха на ночь. Галя ещё ругала их за это. Так вот оно что…

Холодея, Галя бросилась к выключателю, погасила свет, оставив гореть только слабую ночную лампочку, и села у двери на пол. Затем поползла под окнами, чтобы не мелькать в синем свете ночника.

– Тук-тук-тук-тук, – тихо, но настойчиво пронеслось по коридору.

До своей комнаты доползти Гале было не суждено. Вылупив глаза, она бросилась в чемоданную, открыла дверь каморки, где хранились тряпки и вёдра для уборки корпуса, выхватила несколько чемоданов, забаррикадировалась ими, да ещё и ведро на голову надела.

…По-индейски неслышно из травы поднялись Арина Балованцева и Костя Шибай. Сматывая чёрную ниточку, они подошли к Галиному окну. Полчаса назад они воткнули в горизонтальную оконную раму иголку с продетой в неё ниткой, к которой была привязана головка чеснока. За другой конец этой нитки они и дёргали из своей засады. Чеснок бился в окно и пугал Галю.

– Ну, дело сделано. Можно и по койкам? – уже на углу корпуса спросил Костя, подкидывая на ладони чеснок.

Чесноком запасся один из мальчиков – Антон Мыльченко. Он не сомневался, что возле лагерей всегда живут вампиры, поэтому набрал полчемодана чеснока, чтобы этих вампиров от себя отпугивать. Костя знал об этом, а потому тут же изъял у Антоши несколько головок его замечательного средства. Уже для своих целей.

– Думаешь, сильно она испугалась? – направляясь к окну палаты, спросила Арина.

– Судя по беготне, прилично, – ответил Костя. – Где она теперь? В чемоданной?

– Наверное.

– Завтра повторим?

– Как вести себя будет, – ответила Арина.

– Может, наша Галя теперь присмиреет и не будет такой борзой и активной. Тоже мне: мы только приехали – и сразу аллеи подметать.

– А если не угомонится, мы ей как-нибудь ночью в окно ежа кинем. Вот она с репой забинтованной и пойдёт на планёрку, – проговорила Арина. – Ну давай, спокойной ночи.

– Кинем, а чего нам, – с этими словами Костя подсадил Арину, и она влезла в форточку.

Очутившись в палате, Арина тихонько прокралась к своей кровати, разобрала скрученную из одежды куклу, разделась и с чувством исполненного долга улеглась спать.

Не повезло их пятому отряду с руководителями. Педантичный Боря подвергал все действия своих воспитанников строгому логическому анализу. А Галя была такой исполнительной и активной, что просто хоть хватай чемодан и беги вон из лагеря. А Арина и её друзья мечтали без помех порезвиться на природе. Хотелось приключений. А тут на тебе – режим, общественный труд, да ещё и Галя, желающая отличиться.

Глава I. Передел мира

Всего год Арина Балованцева отучилась в новом классе. Она так привыкла ко всем, кто окружал её на уроках, что расставание на целое лето казалось ей ненужным и тягостным. Сколько весёлых историй произошло за этот год! Арина, шустрая красивая девочка с короткой стрижкой каре, словно притягивала к себе самые разные приключения; события вокруг неё почему-то всегда сгущались и приобретали романтическую окраску. Арина была неистощима на выдумки, поэтому она всегда оказывалась в центре внимания и имела много друзей. И вот теперь на лето все разъезжались кто куда. Но некоторые, как узнала Арина, собираются в оздоровительный лагерь «Зорька», находящийся совсем недалеко от её родного города.

Седьмой класс Арина закончила успешно. Родители планировали отправить её в детский образовательный лагерь на Кипр или в Хорватию, а потом в какой-нибудь полезный санаторий. Но Арина упёрлась: хочу с друзьями в «Зорьку», и всё. И вдобавок заявила, что в средней полосе России ей нравится больше всего на свете. Так родителям пришлось изловчиться и купить ей путёвку в «Зорьку» на первую смену.

Вместе с ней в первой смене оказались одноклассники – неугомонный Костя Шибай, наивная, застенчивая, но очень добрая Зоя Редькина, которую Арина всё время опекала и не давала в обиду, и вдохновенный искатель приключений Антоша Мыльченко по кличке Гуманоид. Арина предвкушала развлечения и непрерывное веселье. Правда, бедняжку Зою Редькину пришлось вызволять из третьего отряда, который укомплектовали одними девочками. Зато в четвёртом оказались одни мальчики – потому что большинство из них были из команды по гандболу и им нужно было тренироваться и жить всем вместе.

Первые дни после открытия смены не переставая лил дождь. Стадион утонул в лужах, за территорию не пускали, и заняться было нечем. Всех заставили записаться в кружки, куда ребята бросились сначала с интересом, а потом стали лениться ходить туда и почти не покидали своих корпусов. Так и сидели на кроватях, несмотря на запреты воспитателей. И дальше крыльца носа никто не высовывал.

Над лагерем нависли туманы. Расплодились комары. Они тучами набрасывались на детей и взрослых. Многие уже пожалели, что приехали, и даже захотели домой. В столовой у самых маленьких едоков вид был грустный и зарёванный.

Но самых главных проблем дети не знали. Тётя Маша – массовик-затейник, которая больше десяти лет работала в лагере, ушла в этом году в свой первый декретный отпуск. И «Зорька» осталась ни с чем – без обычных увеселений и шоу. Руководство не умело само развлекать воспитанников. Стараясь не показывать своей растерянности детям, оно лишь усилило режим. С чем Арина и её друзья были категорически не согласны и отыгрывались на своей бедной исполнительной Гале.

Даже когда дожди закончились, веселья не прибавилось. Началась уборка территории, скучные викторины и конкурсы в сыром здании клуба. Несколько раз водили отряды по очереди купаться на речку, но и это развлечение не доставило удовольствия. В целях безопасности на реке отгородили «лягушатник», где в самом глубоком месте по шейку было как раз только малышу.

– Вот и плескайтесь сами в своём «лягушатнике», – заявили старшие, посчитавшие для себя унизительным купаться в таком месте.

Как-то устроили День комара. По радио оздоровительного лагеря объявили, что за сдачу комаров назначается премия – роликовая доска. И дадут её тому, кто принесёт первым полную пол-литровую пластиковую бутылку, набитую мёртвыми комарами. Две вторые премии, из-за шипения радио непонятно какие именно, собирались дать за бутылки по 0,33.

За комарами гонялись только наивные малыши. Старшие дети понимали, что набрать такое количество гнуса – нереально.

День комара был отвлекающим манёвром руководства лагеря. Никто из воспитанников не знал, что скоро им будет предложено нечто очень интересное. Для этого начальник лагеря Анатолий Евгеньевич заслал в соседний лагерь «Строитель» своего шпиона. Точнее – разведчика в лице резервного воспитателя Натальи Семёновны.

Несколько лет подряд в «Строителе» играли в одну большую лагерную игру. Называлась она «Передел мира», и считалось, что детям, которые отдыхали в «Строителе» и играли в эту распрекрасную игру, она очень нравилась. И брошенной массовиком-затейником на произвол судьбы «Зорьке» ничего не оставалось, как передрать себе правила этой игры и таким образом занять мающихся от безделья ребят.

К вечеру шпионка Наталья Семёновна вернулась в «Зорьку». Вместе с ней прибыла исписанная вдоль и поперёк толстая тетрадь. Там было всё: правила, исключения, обычаи, картинки с символикой и многое другое, что Наталья Семёновна успела разузнать во время своего разведывательного задания.

Выслушав её донесение, начальник лагеря собрал в своём домике от каждого отряда по одному воспитателю, велел завхозу принести в его кабинет запас кофе, сигарет, канцтоваров, географических карт, атласов – и закрылся вместе с этим добром и воспитателями на ключ. Всю ночь взрослые старались максимально активизировать воображение и создать из агентурных сведений Натальи Семёновны что-то реально выполнимое.

Соображала команда Анатолия Евгеньевича туго. Идея большой общей игры понравилась всем, но дальше этого дело долго не двигалось. Анатолий Евгеньевич встал перед собравшимися, упёр руки в бока и начал пристально всматриваться в лица персонала лагеря. Повисла тишина.

– И что надо делать? – спросила откомандированная от пятого отряда Галя, дисциплинированно разложив на коленях толстый блокнот и приготовившись записывать.

– Очень просто! – взмахнув руками, словно дирижёр, произнёс Анатолий Евгеньевич. – Весь лагерь надо разбить на «страны», то есть каждый отряд – это какая-то страна. И теперь жизнь в отрядах будет идти по законам соответствующего государства. Понятно?

– Развивать политические отношения с другими странами, искусства, промышленность – то есть работать на пользу лагеря и получать за это «денежные знаки». Как в «Строителе»! – влезла в монолог начальника лагеря шустрая и очень деятельная Наталья Семёновна.

– За деньги? Да они ж тогда весь лагерь разворуют! – ахнул завхоз Николай Петрович – кругленький дяденька с лысой головой и широкой, как лопата, бородой, тут же хозяйственно пересчитав все атласы, кружки, карандаши и ручки. – Этим детям никак доверять нельзя!

– Их нужно просто строем водить и не отпускать! – заявила Галя. – А то они представят, что здесь Дикий Запад, будут тут носиться, потеряются, передерутся, а нам за них перед родителями отвечай потом…

– А как это – работать на пользу лагеря? – удивилась заведующая столовой, толстая румяная Валентина Спиридоновна.

– На кухне у вас!

– Антисанитария, Анатолий Евгеньевич, вы что! А если руки у них грязные?

Анатолий Евгеньевич фыркнул:

– Что вы глупости говорите, прямо стыдно за вас! То одна, то другая! У нас все дети с прививками, здоровые. А что руки грязные – помоют. И не в компоте, а под краном. С мылом. Понятно?

– Ага, – кивнула Валентина Спиридоновна, достала из кармана яблоко и хотела уже вонзить в него зубы, но под взглядом начальника лагеря убрала яблоко обратно, тяжело вздохнув. Не могла женщина-повар так долго быть без пищи. А тут ещё собрание какое-то ночное…

– Продукты нужно будет от них на ключ запирать, очень строгий контроль необходим… – пробормотал хозяйственный Николай Петрович. – И возможные убытки списывать.

– Ну вы уж скажете, Николай Петрович, – развёл руками начальник лагеря, – какие убытки? Что у нас дети – вандалы?

– Ну… это… – крякнул завхоз. – Мало ли. Детишки-то, они шкодить любят. Озоруют, сами знаете, вот уронят на кухне что-нибудь: чан с пловом, например, перевернут, лоток с рыбой. А куда ж это тогда девать? Только списывать… Убыток хозяйству.

– Верно, – согласился начальник. – Молодец, Николай Петрович, хозяйственная жилка. А насчёт денег, которые будут ходить в нашей лагерной игре… Вот. Мы с Натальей Семёновной нарисовали…

Анатолий Евгеньевич гордо показал народу нарисованную на компьютере «купюру». «Одна зорька», – чёткими буквами было на ней написано, и напечатана задорная картинка.

– И что с ней делать-то? – спросила Галя, потому что до неё всё доходило очень медленно и неправильно.

– Объясняю, – начальник лагеря поднял палец вверх. – Резервный воспитатель Наталья Семёновна возглавит у нас «Всемирную биржу труда». Каждый отряд должен будет теперь посылать своих представителей работать на этой бирже – то есть дети будут убирать территорию, помогать на кухне, делать поделки в кружках, сдавать их на биржу и получать за это условные дензнаки.

– Вот эти «зорьки»? – спросил завхоз.

– Именно. Слепил поделку – получи на бирже «зорьку». Подмёл аллею, начистил картошки в столовой – отчитайся в этом перед Натальей Семёновной или поваром – и тоже получи за работу.

– А нам можно «зорьки» зарабатывать? – спросила воспитательница Ниночка, которую многие принимали за девочку отряда так из второго-первого – такая она была маленькая, худенькая и доверчивая, хоть и руководила седьмым отрядом.

На неё цыкнули, мгновенно пристыдив.

– А в конце смены должна будет состояться Всемирная ярмарка, – продолжал вдохновенный начальник лагеря, – где заработанные деньги каждая страна сможет спустить – то есть ребята на свои, кровно заработанные «зорьки» накупят сладостей, сувениров и игрушек. Вам что, Ниночка, детские игрушки нужны? Зачем вам-то «зорьки» зарабатывать?

Ниночка покраснела и спряталась за свою соседку. Начальник лагеря перешёл к вопросу внутреннего устройства каждой страны-отряда.

В это же время компьютер и принтер в кабинете начальника лагеря без устали печатали цветные красивые «зорьки». Этих «зорек», как тут же подсчитал справедливый завхоз, рьяно радеющий за лагерное добро, должно быть ровно столько, чтобы окупить то количество сувениров и подарков, которые будут за эти самые «зорьки» продаваться на ярмарке. Государственное устройство всяких там Аргентин, Финляндий и Испаний мало его интересовало. Из принтера вылетала наштампованная лагерная валюта, Николай Петрович выхватывал её, складывал аккуратно в стопочки и подсчитывал купюры.

– Умная машина, ух, умная! – точно домашних животных, похлопывал он то принтер, то ноутбук.

За окном забрезжил рассвет. Команда по переделу мира в изнеможении сползала со стульев. Но план великой игры был готов.

До подъёма оставался всего лишь час. Начальник лагеря Анатолий Евгеньевич вышел из прокуренного кабинета на крыльцо, хлопая сонными опухшими глазами. Творцы-воспитатели измученными привидениями колыхались позади него.

– Готово! О-го-го-го! – прокричал начальник лагеря в утреннее небо.

На планёрке весь руководящий состав лагеря был ознакомлен со схемой действий.

После завтрака весь лагерь согнали в актовый зал клуба. Когда затихли возня и шум, на сцену вышли Анатолий Евгеньевич и несколько активистов и изложили суть игры. Дети слушали внимательно.

– Ну что, нравится? – после долгого рассказа спросил начальник лагеря у притихших детей.

Когда одобрение переросло в мощный гул, Анатолий Евгеньевич решил, что пора переходить непосредственно к переделу мира. На сцену вызвали командиров отрядов, и они вытянули из шапки, которую держала торжественная Наталья Семёновна, бумажку с названием страны, по законам которой будет теперь жить их отряд.

Первый отряд тут же единогласно крикнул, что желает стать Соединёнными Штатами Америки, однако их командир вытащил бумажку со словом «Индия». Пришлось их успокаивать и доказывать, что в Индии тоже хорошо. К тому же силой своей активности старший отряд может превратить свою Индию в самую мощную страну их местного «мира».

Италия и США оказались у двух младших отрядов – девятого и восьмого, седьмому досталась Испания, шестому Польша. Россию из чувства патриотизма в игру не включили.

Отряду, в котором были одни девочки, воспитатели подыграли – незаметно сунули командирше, будущей мадемуазель Натали, бумажку с надписью «Франция». Так что теперь все девочки стали там не просто девочками, а прекрасными француженками. Четвёртому отряду, состоящему из мальчиков, выпал Китай. Они сначала недовольно загнусили, но быстро сообразили и заявили, что будут жить по законам Шаолиня. Никто на это не возражал.

Вскоре все отряды распустили решать внутренние проблемы своих государств, а переутомившийся начальник и его помощники отправились отдыхать.

Арина вместе со своим пятым отрядом сидела возле корпуса. Только что воспитатели Боря и Галя прочитали им с бумажки принцип государственного устройства доставшейся им страны – Финляндии. И теперь они стояли и молчали, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая свои записи. Что делать дальше – они не знали. Но и воспитателям, и, конечно же, отряду хотелось к Всемирной ярмарке стать самой богатой и развитой страной в лагере. Призы, как сообщил в клубе начальник лагеря, обещали очень весомые.

– Ну, горячие финские парни, – сказала Арина, окинув взглядом своих товарищей по отряду, – что будем делать?

Предложений не было.

– Как – «что делать»? Давайте скорее работать, деньги, в смысле «зорьки», зарабатывать, – активизировалась командир отряда Анжела, с первых же дней заслуженно получившая кличку «Анжела-надоела». Она просто ни на шаг не отходила от воспитателей и этим уже порядком утомила и Борю, и Галю. Анжеле очень хотелось быть везде самой главной, а поскольку остальным было всё равно, её и выбрали командиром.

– Территорию подметать, что ли? – недовольным голосом поинтересовался у неё Костя Шибай. – А ты будешь?

– Я? – удивилась Анжела. – У меня, как у президента страны, и без того будет много дел.

– Будешь, как миленькая, – заявила Арина и добавила, что у неё есть предложение.

Все тут же обернулись к ней. Ребятам казалось, что Арина обязательно что-нибудь интересное придумает. Многие учились с ней в одной школе и хорошо знали, на что она способна, ведь у неё были особенные – приключенческие – мозги.

Видя, что больше ни у кого предложений нет, воспитательница засуетилась.

– Ой, Ариночка, раз у тебя предложение, может, ты теперь президентом у нас будешь? Вот всё нам и организуешь… – забормотала Галя, хватая Арину за руку и вытаскивая её на середину площадки.

– Как? А я? – чуть не плача, крикнула Анжела и с негодованием уставилась на Арину.

– Нет. Не буду, – твёрдо заявила Арина, выдёргивая у воспитательницы свою руку. – Я сюда отдыхать приехала.

Но планов по поводу того, как превратить Финляндию в самую процветающую страну лагеря, у неё появилось уже множество.

– Давайте для начала создадим кабинет министров, – предложила Арина.

Боря и Галя обрадовались. Галя схватилась за свою тетрадь и стала объяснять, министры чего вообще бывают.

– Я выбрала, – сразу сказала Арина. – Я буду министром иностранных дел. Мне это нравится.

– Да, да, главное – министры! – поддержал её Костя Шибай, которого тут же избрали министром финансов.

– Давайте полезные ископаемые добывать! – с восторгом крикнул вдруг Антон Мыльченко.

Все засмеялись.

– Гуманоид, дурак ты, что ли? – воскликнул кто-то из ребят. – Здесь нет полезных ископаемых и быть не может.

Антон никак не отреагировал на это заявление и на свою обидную кличку. С детских лет она прилипла к нему и не отставала ни в школе, ни во дворе, ни в оздоровительном лагере. А прилипла она вот как. Однажды, ещё дошкольником, гулял Антоша на стройке, и случайно на него упал мешок с сухим цементом. Тщедушного ребёнка прибило к земле, обсыпало с ног до головы строительной смесью. Когда рабочие услышали писк из-под мешка и подбежали к бедному Антоше, он долго не мог прийти в себя. Из его рта вылетали совершенно неземные звуки, потому что от испуга Антон, прибитый мешком, забыл все буквы и цифры. Двигался до своего дома он тоже медленно, как-то рывками, будто Майкл Джексон по Луне.

– Батюшки, гуманоид! – сложив руки у сердца, ахнула бабулька, сидящая около подъезда. Она только что прочитала статью про пришельцев из космоса в своей любимой газете «Новости родных просторов», а вид маленького серо-белого существа не оставил у бабушки никакого сомнения в том, что гуманоиды прилетели. И один из них идёт с ней на контакт.

Строители, которые сопровождали Антошу до его дома, засмеялись, но бабушка пригрозила им пальцем:

– Цыть вы! Это пришелец-гуманоид! Что, милый, на контакт идёшь?

– Мама! – крикнул наконец перепуганный Антоша, к которому бабулька протянула руки для братания.

Выбежала Антошина мама, увидела своего серебристого сына и утащила мыться. Но когда Антон вновь вышел во двор гулять, то сразу услышал:

– Гуманоид, гуманоид!

Так оно и повелось.

…– Где полезные ископаемые будем добывать? На территории лагеря или за? – поинтересовалась у Антона Арина.

– Сначала на, потом за, – не унимался Антоша. – Выгодное дело. А как начнём добывать, так нам обязательно какой-нибудь старинный клад попадётся!

– Хорошо, – согласилась Арина, подождала, пока стихнут шутки и смех, и торжественно произнесла: – Правительство назначает тебя, Мыльченко, министром добывающей промышленности. Копай, ищи что хочешь.

Антон обрадовался, но тут же снова всполошился:

– Нет, нет, я хотел бы быть министром культуры! Я без поэзии никуда!

– Поэзией ты можешь и так заниматься. В свободное от работы время. Знаменитый поэт Тютчев, между прочим, был важным государственным деятелем, – резонно заметил Костя Шибай. – А стихи писал получше некоторых.

Антоша вздохнул и согласился быть министром полезных ископаемых. Он уселся на своё место, и мысли его унеслись к костям мамонтов, древним сундукам и месторождениям нефти прямо за пищеблоком.

До самого обеда пятый отряд делил государственный пирог. На тихом часе прения продолжались.

После полдника часть ребят отправилась в прикладные кружки и попыталась что-нибудь заработать. К вечеру бюджет страны составил семь «зорек». Последующие два дня уборка территории и мытьё полов в клубе принесли Финляндии ещё одиннадцать. Как министр иностранных дел Арина пошныряла по другим отрядам и выяснила, что дела в мире обстоят значительно лучше, чем у них в стране. Там капиталы росли. Не то чтобы в пятом отряде собрались одни лентяи, но доходов Финляндия не имела почти никаких.

Вечером на стенде возле столовой вывешивались рейтинги – какая из стран самая богатая. Финляндия и Италия с США плелись в хвосте со значительным отрывом от всех остальных.

– Позор, ребята, позор! Ладно восьмой и девятый отряды отстают. Они ещё маленькие. А вы-то! Лбы здоровые! – возмущалась воспитательница Галя, которой на планёрке уже сделали замечание. – Давайте работайте! Ходите в кружки. Ведь можно на спицах вязать, из глины лепить. А вы?

В кружок вязания ходили только Зоя Редькина и скромная девочка Любочка. Арина посещала кружок юного любителя природы, Костя Шибай с ребятами занимались настольным теннисом. А какой от этого государству может быть доход? Никакая страна не захотела бы купить себе ни одного из этих спортсменов. Потому что и своих таких же везде достаточно.

Антону Мыльченко не удалось пока добыть ни золота, ни нефти, ни самого завалящего клада, хотя он успел перерыть уже значительное количество клумб и теперь подбирался к стадиону.

План развития страны, который Арина предложила воспитателям и президенту страны, им не понравился.

– Какой ещё игорный бизнес? – Галя чуть со стула не упала.

– Обыкновенный, – Арина посмотрела на неё, как на глупую, и обратилась уже к Боре: – Как у нас организована ночная жизнь лагеря? Да никак. Но всё в наших руках. Этим весь мир зарабатывает. Для начала устроим тотализатор. После отбоя. Но можно и значительно раньше. Официально.

– Нет, Арина, ты что?! – возмутился Боря. Он был человеком очень трезвым, рассудительным, с ним можно было разговаривать. Но, видимо, не сейчас…

– Или можно в «очко» на деньги резаться…

– Во что?!

– В «очко».

– Как?

– А очень просто. Всё равно ведь все в лагере в карты играют. А мы будем играть узаконенно и на местную валюту. Очень интересно. Этим мы поднимем экономику нашей страны. Я замечательно в «очко» играю. Не прогадаем.

Воспитатели зашипели на Арину, запретили ей даже предлагать такие вещи ребятам и побежали смотреть, как обстоят дела у других отрядов. А Галя ещё и пригрозила Арине, что нажалуется её маме в родительский день.

Арина, понятное дело, не испугалась. Но желание играть в такую вялую игру у неё совсем пропало. Однако приехала мама, и Арина радостно побежала к воротам.

…– Арина, ты же знаешь, сколько у меня дел, – мама нагрузила свою дочку большим бумажным пакетом из «Макдоналдса», – ты вот это обязательно съешь. Не переохлаждайся, веди себя прилично, а я поехала. Завтра-послезавтра к тебе кто-нибудь из братьев приедет, фруктов, конфет каких-нибудь привезёт. Так что жди. Выше нос!

Не прошло и пяти минут, как мама завела машину, помахала из окошка на прощание и унеслась. Обхватив кулёк, набитый пирожками, бигмаками и чизбургерами, Арина побрела к своему корпусу. Да, такого она уж точно не ожидала. Что за жизнь? И в лагере оказалось совсем не так интересно, как Арина себе представляла, и маме некогда с ней пообщаться, а она так по маме соскучилась… Арина шмыгнула носом, вздохнула, подхватила свой мешок поудобнее и опустила голову.

– Арина, а можно с тобой познакомиться? – вдруг услышала она.

Ей в лицо заглядывал незнакомый мальчишка в скаутских шортах и майке «ВОSS». Только этого сейчас не хватало.

– Давай позже, а? – устало сказала она, увидела, как от корпуса ей приветливо машет Зоя Редькина, и прибавила шагу.

Парень, что хотел непременно познакомиться, пошёл было нерешительно вслед за ней, но Арина нахмурилась и сурово посмотрела на него. И тот остался стоять на аллее.

Пока Арина ходила встречаться с мамой, её отряд под руководством Гали успел ещё раз убрать территорию, и потому все Аринины друзья – и Костя, и Зоя, и Антоша вид имели удручённый.

– Смотрите, сколько мне продовольствия подвезли! – Арина раскрыла свой пакет перед друзьями. – Налетайте!

В лагере есть хочется всегда, это каждый знает. А гостинцы почему-то сметаются моментально. Зоя, Антон и Костя с удовольствием вытащили из мешка кто бигмак, кто чизбургер, кто пирожок.

– Эх, долго маманя ехала, остыли… – сокрушённо покачала головой Арина, откусив от своего фишбургера. – Подогреть бы!

– Слушайте, а ведь можно попросить, чтоб на кухне подогрели! – крикнул Антоша, и глазки его загорелись. – Я тут недавно раскоп делал возле столовой, видел, печки у них СВЧ стоят! Они в момент подогревают!

– Отлично соображаешь, Мыльченко! – Арина хлопнула его по плечу. – Погнали, подогреем! Попросим, что им, жалко, что ли?

– Нет, там тётеньки добрые, – сказала Зоя, и вся компания направилась к столовой.

В столовой был как раз перекур, и только помощник повара, ученик кулинарного техникума в белом колпачке, возил тряпкой по большой жирной кастрюле. К нему и обратились. Конечно, он не отказал, запихнул в печку все булки, что ему дали. Тем более что за работу ему подарили многоэтажный бигмак.

– Вот теперь самое оно! – с удовольствием откусывая от своего теперь уже подогретого фишбургера, проговорила Арина.

– Здорово мы придумали! – щурясь на солнце и облизывая со щёк сладкую вишнёвую начинку пирога, добавила Зоя.

Ребята расположились на травке возле служебного входа в столовую. Здесь было безопасно – вряд ли в ближайшее время они смогут попасться на глаза Боре или Гале.

– Хорошо сидим, – протягивая руку за очередным бутербродом, заметил Костя Шибай. – Тут даже лучше. А то «зорьки» эти зарабатывать припашут.

Антон, не выпуская надкушенного чизбургера из рук, склонился над своим раскопом и внимательно изучал внутренности ямы. Он верил, что археологическая удача улыбнётся ему.

– Да что же это делается! Среди бела дня! Ой, батюшки! Ой, матушки! – заведующая столовой и старший повар в одном лице Валентина Спиридоновна влетела в кабинет начальника лагеря.

– Украли! Из-под носа утащили! Безобразие! – вслед за ней, громко топая тяжёлыми ботинками и поддерживая руками своё трогательное брюшко, вбежал завхоз Петрович. – Вот оно, начинается! Эти ваши игры в страны! Что они, дети-то? Разве можно положиться? Сплошное разорение!

– Что случилось? Что украли? – всполошился начальник лагеря.

Почти два дня радовался Анатолий Евгеньевич трудовой активности ребят. Но сейчас, переведя крики заведующей столовой и завхоза в русло нормальной речи, он узнал, что от служебного входа в столовую исчезли четыре большие упаковки «крабовых палочек», которые повара собирались пустить на салат для ужина. Машина привезла их, завхоз посчитал, водитель помог помощнику повара выгрузить да и уехал. «Палочки» какое-то время лежали возле дверей, а потом исчезли.

– Да не может такого быть! – крикнул Анатолий Евгеньевич и бросился к столовой. Он не мог поверить, что такой дорогой продукт пропал.

– Работники кухни – люди порядочные. Украсть партию продуктов – нет… Они такого сделать не могут. Я ручаюсь. Может, эти «палочки» закатились куда? – заглядывая в лицо начальнику, восклицала заведующая столовой. Но безнадёжно вздыхала и махала рукой – ну куда могут закатиться эти палочки, каждая упаковка которых весит восемь килограммов?

– Безобразие! – чуть не плакал завхоз. – Начинается. Всё, по миру пойдём.

И тут взгляд Валентины Спиридоновны упал на четвёрку детей, которая нежилась на солнышке возле столовой и что-то самозабвенно жевала. Заведующая вытянула руку и указала на них начальнику лагеря.

– А ну-ка идите сюда, – поманил ребят Анатолий Евгеньевич.

– Мы? – спросила Арина, потому что именно на неё смотрел начальник лагеря, призывно помахивая рукой.

Ребята нехотя поднялись и приблизились к начальству.

– Что вы тут делали? – строго спросил Анатолий Евгеньевич.

– Ничего, просто сидели, – пожала плечами Арина, дожёвывая булку и вытирая руки мятой салфеткой.

– Именно у столовой решили посидеть? – ехидно заметил завхоз. – Другого места во всем лагере не нашли?

– Как это подозрительно, – заявила заведующая столовой.

– Что подозрительно? – удивилась Арина.

– А вы не догадываетесь?

– Нет, – глядя на взрослых своими честными глазёнками, сказала Зоя Редькина.

– Вы посмотрите на неё! – всплеснул руками завхоз. – А такая с виду хорошая девочка. Как научилась врать!

– Кто это врёт? – удивилась Арина. Она очень не любила, когда кто-то нападал на Зою: та сразу расстраивалась и начинала плакать.

– Скажи-ка, что это ты ешь такое? – начальник лагеря подошёл к Арине поближе и даже принюхался. – Какой-то рыбой от тебя пахнет.

– Я фишбургер ела, – просто сказала Арина. – А что?

– Не знаю, что это за фишбургер, – голос начальника лагеря стал более решительным. – А ну-ка признавайтесь, это вы «крабовые палочки» утащили?

– Как не стыдно! – влезла в разговор заведующая столовой.

– Какие ещё «крабовые палочки»! – воскликнул удивлённо Костя Шибай, и его ушки, по форме напоминающие причудливо вылепленные пельмешки, стали ярко-красными.

– Обыкновенные! Целых четыре упаковки по накладной! – завхоз с неодобрением покачал головой. – Как раз по упаковке на человека.

– Неужели вы их все съели? – не дав никому ничего возразить, проговорил Анатолий Евгеньевич. – Ну-ка, признавайтесь, где припрятали продукты питания, да и дело с концом.

– Надо же, какие воришки… – заведующая столовой хотела как можно ощутимее пристыдить маленьких негодников. – Да, такого у нас в лагере ещё не было.

– Вот они какие – современные дети! – подвёл итог завхоз Петрович.

– Да что вы такое говорите! – возмутилась Арина. – Не брали мы никаких «крабовых палочек»! И не видели их даже! Вы не имеете права на нас клеветать!

– Да? А что ты сейчас такое рыбное жевала? – спросил завхоз.

– Неужели непонятно – фишбургер из «Макдоналдса». Мне мама привезла!

– Но почему ты это делала не у себя в отряде, а возле служебного входа в столовую? – начальник лагеря всё ещё не хотел верить, что среди его воспитанников оказались воры, но всё больше убеждался, что факты указывают именно на это.

– Чего вы к ней пристали? – Костя Шибай сделал шаг вперёд, заслоняя Арину. – Мы пришли подогреть в столовской печке бигмаки и гамбургеры, потому что они вкуснее, когда тёплые. Что вы, не знаете этого, что ли?

– А ну-ка не учи нас! – прикрикнула Валентина Спиридоновна. – Умный нашёлся, старших поучать.

– Ну чего вы не верите-то? – пробубнил до этого молчавший Антоша. – У нас и доказательство имеется, вон, на траве валяется.

Он указал рукой на смятый бумажный пакет и упаковки от пирожков и бутербродов, которые они оставили там, где совсем недавно мирно сидели.

– У нас в лагере на траве чего только не валяется, – резонно заметил Анатолий Евгеньевич. – Поэтому это не доказательство.

– А вы у помощника повара спросите! Он нам подогревал! – звонко крикнула Арина и взяла за руку Зою Редькину, которая уже давно беззвучно плакала.

Начальник лагеря отправил завхоза за воспитателями пятого отряда, которые примчались моментально, отыскал юного помощника повара и принялся допрашивать его. Бедный юноша, которому уже и так по полной программе досталось от Валентины Спиридоновны за то, что он не уследил за доставкой «крабовых палочек», трясся как в лихорадке. Он не мог ещё решить, выгодно ему признаваться в том, что он без разрешения грел в СВЧ-печке булки, которые принесли ему дети. Но взгляд Арины из-под её резкой чёлки был таким пронзительным и требовательным, что бедняга оказался вынужден всё-таки признаться, что ребята приходили к нему со своей макдоналдсовской едой.

– Ну хитрованы! – воскликнула Валентина Спиридоновна, и завхоз Петрович, вернувшийся на место расследования, присоединился к ней. – Ну надо же, и прикрытие себе придумали! Ловко!

– Зоя, Костя! – кричала Галя, сотрясаясь всем телом. – Немедленно отдавайте всё, что украли! Немедленно, немедленно! Иначе вон из лагеря! Вон! Вон! Антон, признайся! А ты, Арина, я знаю, картёжница! Картёжники все обманщики! Не верю я тебе!

– Напрасно.

– Да? Да? – трясла головой Галя.

Боря пытался успокоить её, но Галя в ужасе представляла себе свою будущую характеристику и стремилась как можно скорее самостоятельно обнаружить воров, покарать их и хотя бы этим отличиться.

– Мы бы не успели столько «крабовых палочек» съесть… – всхлипнула бесхитростная Зоя. – Правда.

На крики к столовой сбежалось много народа – и ребят, и лагерного начальства. И теперь все стояли и смотрели, как позорят и заставляют сознаться в воровстве мороженых упаковок «крабовых палочек» четвёрку из пятого отряда.

– Это сделали не мы, – когда очередная обличительная речь закончилась, твёрдо сказала Арина, глядя в глаза начальнику лагеря. – Почему вы нам не верите?

Тот крякнул и не нашёлся, что ответить. Все улики были не прямые, а косвенные. Анатолий Евгеньевич понимал это. И ему пришлось сказать:

– Хорошо. Будем считать, что вы ни в чём не виноваты. Действительно, вы отпираетесь, а доказать пока ничего нельзя. Идите в свой отряд и ведите себя хорошо. Будем надеяться, что вы и в самом деле честные ребята.

Не говоря ни слова, Арина и её друзья развернулись и пошли по направлению к своему корпусу. Некоторые пытались улюлюкать им вслед. Арина не видела, как подходивший к ней сегодня мальчишка в скаутских шортах залепил мощную оплеуху одному особенно остроумному парню, который кричал за её спиной что-то обидное.

Но скоро должен был состояться ужин, и на время Арину, Костю, Зою и Антошу оставили в покое. Хотя до самого отбоя лагерь шушукался на тему о том, кто же упёр из столовой злосчастные «крабовые палочки». Многие представляли себе эти вкусные «палочки» и облизывались. Вот бы, в самом деле, навернуть большую порцию – и наесться этими «палочками» на много-много лет вперёд. А может быть, даже на всю жизнь.

…Когда через день недосчитались только что выгруженной из машины глыбы куриных окорочков, сомнений у Анатолия Евгеньевича больше не осталось – на территории лагеря действует вор. Промышляет он продуктами питания и, что самое главное, – не оставляет следов.

На планёрке были предупреждены воспитатели, на собрании работников пищеблока и хозчасти сделан доклад об усилении бдительности и надзора. Но спустя сутки после этого перепуганная воспитательница самого младшего, девятого отряда прилетела к Анатолию Евгеньевичу и сделала заявление, что у них пропали три верёвки, на которых висели постиранные шмотки детишек, страдающих ночным недержанием. Воспитательницы сами стирали и вешали вещи на верёвки, а тут нате вам… Детские вещички кому-то понадобились.

Начальник лагеря объявил поимку вора делом чести каждого в «Зорьке». Он специально не стал сулить за это ни подарки, ни местные денежные знаки. Все понимали, что это уже не игра. Найти и обезвредить воришку или воришек хотелось каждому. В восьмом отряде даже организовали детективное агентство – и теперь ползали вокруг корпуса с лупами, разглядывали следы и брали показания у своих соседей из пострадавшего девятого отряда.

За Ариной и её друзьями пристально наблюдали всем финским отрядом, время от времени дразнили «воришками» и «пожирателями окорочков», Костя много раз вступал в неравный бой за свою честь и честь друзей. Но окорочка и верёвки на них «повесить» никак не удалось, поэтому постепенно их четвёрку подозревать перестали.

– Надоело мне тут… – жалобно причитала Зоя, и веснушки на её лице сделались совсем бледными. Зоя очень переживала, уже даже вещи в сумку собрала и ждала, когда её мама навещать приедет.

– Ничего, мы это выдержим. Обязательно. – Арина старалась поддержать своих приунывших друзей. – Ведь бывает, что и полиция ошибается и подозревает невиновных, ведь правда? А тут наши лохи. Что они, в криминалистике разбираются? Нет. А может, начальник уже участкового вызвал, уж он-то порядок наведёт. Так что мы ещё порезвимся, нам будет тут весело. Будьте уверены, мы не зря сюда приехали. Я что-нибудь обязательно придумаю.

Костя и Зоя соглашались с ней, да и Антоша тоже. Правда, ему было особенно и некогда слушать насмешки в свой адрес – он копал и вымерял что-то в археологических ямах, перемещаясь по всей территории лагеря.

– Не пойму, – оставшись наедине с самим собой, размышлял вслух начальник лагеря, – что же это за ребята такие шалят… Какая связь – мороженые окорочка и обмоченные штанишки? А «крабовые палочки» кто украл? Надо поймать, обезвредить, все силы приложить, но поймать. Иначе не будет нам покоя.

По его инициативе вечером был создан общелагерный Интерпол, в который вошло по одному особо надёжному человеку от каждого отряда. Анатолий Евгеньевич лично выбрал ребят, ориентируясь на своё чутьё. Чтобы воришка и вредитель не затаился раньше времени и как следует проявил себя, начальник лагеря дал распоряжение членам Интерпола ничего не говорить в отряде о своей миссии, за всеми следить и сообщать полученные сведения ему лично.

От пятого отряда в тайную канцелярию была выбрана Анжела. Уже много лет она каждый год проводила в «Зорьке», причём по несколько смен. Её физиономию Анатолий Евгеньевич хорошо помнил. В отличие от тех, кто приехал в этот лагерь в первый или второй раз.

Глава II. Чердачный Орден

На чердаке было темно и пыльно. В узкое окошко едва заглядывал свет фонаря с ближайшего столба. Тёмные фигуры передвигались полуприсядью, их тени, тоже согнутые в три погибели, искали себе места на стенах.

– Ну, хорошо люк закрыли? – прошептала Арина.

– Нормально. Слежки нет, – тихо ответил ей Антоша Мыльченко.

Недаром обещала Арина своим гонимым друзьям, что найдёт для них что-нибудь интересное. Совершенно случайно обнаружила она за шкафом в чемоданной люк, ведущий на чердак. Улучив момент, Арина этот чердак обследовала. И вот теперь, глубокой ночью, четвёрка одноклассников, умело навертев на кроватях «куклы» для очистки совести воспитателей, оказалась здесь.

Место на чердаке было просто отличным. Антоша, Зоя, Арина и Костя разместились поудобнее и впервые за последние дни почувствовали себя легко и свободно.

В темноте маленького помещения все страшные истории казались ещё страшней. Потому что разговор Арины и её друзей сам собой перешёл на них.

…– В самую полночь прилетела Белая Рука. Она села у изголовья спящего мальчика и принялась его душить. Душила, душила, придушила как следует, поднялась в воздух и потащила его по тёмному небу. А когда проснулись родители…

– Нет, Белая Рука – это старьё, – перебил Арину Антон Мыльченко. – А есть другая история, правдивая…

– Я тоже про руку правдивую историю знаю, – прошептала испуганно Зоя Редькина. – Она на самом деле в одном лагере случилась.

Зоя ещё ни разу ничего не рассказала, поэтому ей дали слово. Она так волновалась, сучила ножками, что чуть свечку не перевернула.

– Стоял этот лагерь возле самого кладбища, – начала Зоя. – И ходили ребята на это кладбище гулять. И однажды в старом заброшенном склепе нашли мальчишки сухую руку, оторванную от трупа. Из-под могильной плиты она выпала – с ногтями, и пальцы скрючены.

– О-ой, – Антон боязливо передёрнул плечами.

– Мальчишки были вредные. Они знали, что одному из них очень девочка из их отряда нравится. Он даже с этой девочкой гулял. – Зоя перевела дыхание. – И когда все были на дискотеке, положили они мёртвую руку этой девочке под подушку. Пошутить решили.

– Враньё. Рука бы воняла. Заметили бы сразу, – сказал Костя Шибай.

Все хором цыкнули на него.

Зоя продолжала:

– А когда все вернулись с дискотеки, то увидели страшную картину. Та девочка, которой руку под подушку положили, раньше всех в палату зашла. Видят, сидит она на своей кровати – седая вся, глаза большущие. И руку эту грызёт!

– Ой!

– Да. – Зоя вошла в раж. – Захохотала тут девочка страшным голосом, сошла с ума и на кладбище убежала. Так с тех пор там и живёт. Воет по ночам, трупы выкапывает и хохочет…

Все замерли. Каждому чудилось, что издалека доносится ужасный хохот.

– Эй, Мыльченко, может, ты в лагере не то что-нибудь разрыл и из него сейчас могильный ужас лезет? – проговорил Костя. – Что тут, интересно, раньше на месте лагеря было? Вдруг старинное кладбище?

– Скажи, Антоша, останки ничьи не выкапывал? – спросила Арина.

– Нет, – уверенно прошептал Антоша. – Мне только один раз мосол коровий попался. Аккурат около столовой.

– Понятно.

От коровьего мосла повеяло правдой жизни, и стало не так страшно. Больше о покойниках говорить не стали.

– Всю жизнь мечтал, чтоб у меня такой вот свой чердак был! – обводя взглядом узкое пыльное помещение с маленьким окошком, сказал Костик. – Здорово тут!

– И мне нравится, – добавила Зоя, – так таинственно…

– Будем часто сюда приходить, – согласилась Арина. – Кажется, про чердак больше никто не знает. Он ведь забит был. Так что это наша тайна.

– Да, тайна, – охотно откликнулись все.

За чердачным окошком брезжил рассвет. Пора было по кроватям. Стараясь не шуметь, четвёрка слезла с чердака, аккуратно замаскировав люк, и на цыпочках вышла в коридор.

– Ишь как замуровались, – усмехнулся Костя, указав на придвинутые к входной двери стулья. Потрогал замок, тот оказался закрыт даже на предохранитель. Замок под рукой Кости вдруг громко щёлкнул, и ребята присели, озираясь по сторонам – не услышал ли кто? Но всё было спокойно.

Вот они тихонько разошлись по своим палатам. И никто не видел в конце коридора фигуру в коротенькой пижаме. Фигура долго стояла и ждала, пока не стихнут шаги, а затем потёрла ручки и шмыгнула в свою палату. Этой фигурой была Анжела. Она как раз выходила из туалета, когда Костя неосторожно щёлкнул дверным замком. Присмотревшись, Анжела распознала и Костю, и Арину, и Антошу, и Зою. Сомнений у неё не осталось – все четверо выходили из корпуса и сейчас вернулись, закрывая за собой дверь. А где они были? Наверняка воровали что-нибудь.

«Всё будет рассказано!» – радостно подумала Анжела, накрываясь одеялом и представляя, как завтра утром удивятся её сообщению воспитатели и начальник лагеря.

Когда объявили подъём, разбудить ни Костю, ни Антошу, ни девочек не могли никакие усилия воспитателей.

– А знаете, почему они проспали подъём? – тут же сообщила Гале с Борей президент Анжела. – Потому что всю ночь они где-то вне корпуса находились. Я видела!

– Что ты видела? – на всякий случай уточнил Боря.

– Видела, как они в корпус входили и дверь за собой закрывали!

В голове Гали тут же пронёсся примерно такой сценарий: четверо её финнов выходят на большую дорогу и, размахивая игрушечным оружием, отнимают деньги у водителей проезжающих машин. Затем они, подкрепившись ворованными окорочками, идут в какой-нибудь из корпусов и начинают шарить в чужих чемоданах. И всё это под покровом ночи… Хорошо, что Галя додумалась не сказать этого Боре. А он в это время серьёзно беседовал с подозрительной четвёркой, которая только весело перемигивалась между собой и категорически отрицала, что кто-либо из них выходил этой ночью из корпуса. Все они клялись мамой и советовали Анжеле лучше повнимательнее следить за собой. А уж если клянутся мамой, то как тут не поверить…

Боря не знал, что и думать. Одно он понимал твёрдо: ребята нарушили общий режим – проспали подъём и еле-еле проснулись только к завтраку. Поэтому его заключение было суровым: нарушителей наказать. Так и сделали.

После завтрака всех проспавших не взяли на автобусную экскурсию «Изучай родной край». Боря посоветовался с предводителем Биржи труда Натальей Семёновной, и та быстро придумала им меру пресечения – Арину, Антошу, Зою и Костю ждала чистка картошки на кухне. Причём в тюремных целях это делалось без притока финансов в экономику Финляндии. Но воспитатели нищей страны были и на это согласны, только бы порядок навести.

…Проводив взглядом отъезжающий автобус, Антоша отошёл от окна и вздохнул. Он был очень любознательным и просто обожал экскурсии…

Их закрыли в одном из помещений кухни, где, кроме табуреток, ножей, кастрюли с водой и тазика с нечищеной картошкой, больше ничего не было.

– Смотрите, как бы они опять чего не украли, – заглянув к ребятам, сморщила свое румяное лицо заведующая столовой, быстро захлопнула дверь и на всякий случай пододвинула к ней тяжёлый бак с пищевыми отходами. – И не выпускайте их оттуда, пока Наталья Семёновна не разрешит! А то не успеем оглянуться, они всю столовую разворуют!

– Да что же это творится! – Костя Шибай метнул нож в дверь, и он воткнулся, покачиваясь из стороны в сторону. – Как меня уже достало, что нас всё время в чём-то подозревают! И вот теперь ещё и сюда посадили!

– А ты как думал, – усмехнулась Арина, с интересом разглядывая нож, который ей выдали. – Вор должен сидеть в тюрьме. Нас считают ворами. Вот мы и сидим.

– Но мы же никакие не воры! – в отчаянии крикнула Зоя Редькина.

– А ты можешь это доказать? – прищурившись, спросила у неё Арина.

– Нет… – сжалась бедная девочка.

– Вот и я нет, – с размаху Арина тоже вонзила свой тесак в пол. – Знаете, что я думаю? Единственный наш способ оправдаться – это выследить настоящего вора. И сдать его Анатолию Евгеньевичу.

– Точно! – воскликнул обрадованный Костя. – Предъявить со всеми уликами и вещественными доказательствами.

– А как же мы его… – начал Антоша, но Костя уже завёлся.

– Работать будем со всей хитростью и дерзостью! – воскликнул он.

Арина вскочила с расшатанной табуретки.

– Отлично! Давайте думать, что это игра такая. Наша собственная. Да ещё и получше, чем в эти страны.

– Какая? – в один голос ахнули Зоя и Антоша.

– А вот какая! Кто-то детективные агентства создаёт, чтобы вора найти. А мы пойдём другим путём!

– Каким? – не сговариваясь, спросили Зоя и Антоша.

– Раз они нас упорно называют ворами и преступниками, мы ворами и преступниками и будем! – негромко проговорила Арина, и глаза её загорелись весёлым огнём. – Создадим настоящее бандитское братство! Свою собственную регулярную…

– …мафию! – радостно крикнул Костя Шибай и оглянулся на дверь.

– Соображаешь, брателло! – кивнула Арина. – Что-то типа этого. Братство. Тайный Орден. И свою Финляндию на уши поставим, чтоб им жизнь мёдом не казалась. И, главное, найдём того, из-за кого на нас баллоны катят.

– В смысле вора? – на всякий случай уточнила Зоя Редькина.

– Его самого, – подтвердила Арина.

– Круто! – покачал головой Антон Мыльченко. – Только мне ещё клад нужно обязательно найти. У меня интуиция срабатывает – вот найду я его…

– Ищи, Антошка, мы поможем! – похлопал его по плечу Костя.

Сразу весело и интересно стало ему в лагере. Особенно забавным Косте, конечно же, казалось то, что можно с друзьями разговаривать всякими знаками и жить тайной жизнью, о которой никто не подозревает.

Зоя Редькина была просто в восхищении от выдумки друзей. Она прошептала только:

– Нужна тайна…

– Правильно, Зоя, – согласилась Арина. – Наша тайная штаб-квартира будет на чердаке. И чтоб ни одна живая душа…

– Давайте поклянёмся и вступим в братство, – полным драматизма голосом произнёс Антон Мыльченко. Он так любил всевозможные магические обряды, страшные клятвы и тайные символы. – Кровью поклянёмся.

С этими словами он взял в руки длинный тупой нож для чистки картошки, собрался резануть им себя по руке, но Арина остановила его:

– Стой, Мыльченко. Не надо нам антисанитарии. У меня после вчерашнего свечка в кармане осталась. Давайте, как там люди клянутся в мощных книжках…

С этими словами она вытащила из кармана зажигалку, огарок свечи, зажгла фитиль. В напряжённой тишине каждый взял свечку и долго держал над её огнём руку, пока на кисти не появилось круглое пятнышко ожога. У Зои Редькиной слёзы текли по лицу, но она терпела. Терпели и остальные, тем более что у Арины, которая самой первой взяла свечку и держала её особенно долго, на ожоге успел вздуться большой белый пузырь. Но Арина даже не поморщилась.

– Я клянусь, что ни словом, ни делом не выдам тайну нашего братства, – негромко проговорил последним Костя Шибай.

– Братства Белой Руки, – добавил поэтически настроенный Антон. И все с этим согласились.

– В нашей резиденции на чердаке будем собираться только в экстренных случаях, – заявила Арина, когда все протянули в круг руки с одинаковыми ожогами в одном и том же месте и сомкнули их.

– Эх, плохо, что мы в Финляндию, а не в Сицилию играем, – вздохнул Костя. – Тогда бы мы тебя называли не фрекен Арина, а дон Корлеоне!

– Это пока громко сказано, – с усмешкой прищурилась Арина. – Звание дона надо заслужить.

– Ну уж постарайся! – Зоя Редькина посмотрела на Арину с самой горячей преданностью. Зоя верила в неё.

– Ну чё, я думаю, что это и есть наша первая ходка! – размахивая длинным кухонным ножом, вновь усмехнулась Арина. – Можно считать, что когда мы выйдем отсюда, то будем уже в натуре крутые пацаны!

– Ништяк, без базара, – согласилась Зоя Редькина.

У трогательной веснушчатой Зои эта фраза получилась очень забавно. Все засмеялись.

– Тогда, братва, бросай работу! Раз мы воры в законе, придётся в отказняк идти! – заявил Костя, раскатывая по полу картошку.

– «Таганка, я твой навеки арестант!» – громко, но фальшиво запел Мыльченко, подмигивая поварам, которые вдруг резко открыли дверь и уставились на него.

– Эх, я по фене ботаю, нигде я не работаю… – вздохнул Костя, размешивая как попало почищенные картошки, которые, покачиваясь с боку на бок, плавали в большой столовской кастрюле.

Зоя бросила в этот водоворот обкромсанную до размеров ореха картофелину.

– Да, скудна тюремная баланда. – Арина заглянула в кастрюлю. – Только вот не люблю я всю эту тюремную романтику, – скривилась она. – Так что давайте без всякой там фени. Пусть мы в тюрьме – это только доказательство, как часто туда невинные люди попадают.

– Да, да! – охотно поддержали её смутившаяся Зоя, покаянно сморщивший физиономию Костик и полностью согласный Антошка.

В это время прибежала Валентина Спиридоновна.

«Но мерзких уголовников давайте им изобразим! – шепнула Арина друзьям. – Чтоб боялись!»

– О, а вот и вертухай наш, – хмыкнул Костя.

– Ну чего, долго нам тут ещё на нарах чалиться? – придав лицу противное выражение, сказала Арина и посмотрела на Спиридоновну.

– Что-о?! А ну-ка работайте! Бездельники! Почему палёным пахнет? Что за родители вас воспитывали! – завопила заведующая столовой, правильно среагировав на комедию. – В тюрьму таких родителей сажать! Что ты на меня так смотришь?

Арина давно уже смотрела на неё не мигая. В руке у неё прокручивался по часовой стрелке длинный кухонный нож. Редко кто выдерживал Аринин взгляд.

От греха подальше Валентина Спиридоновна с руганью и проклятиями заперла дверь, предупредив, что через полтора часа кастрюля с начищенной картошкой должна быть полной.

Братство Белой Руки собралось в тесный кружок и принялось разрабатывать план операции по поимке лагерного вора. Тем более что некоторые подозрения имелись. Эти подозрения нужно было проверить очень тщательно, чтобы не оклеветать ни в чём не повинных людей. А Братство Белой Руки на себе испытало, как это больно и обидно.

Начальник лагеря сидел в своём домике возле компьютера и размышлял над теми сведениями, которые принесли сегодня его наблюдатели. Никто не пытался обменять на «зорьки» ни окорочка, ни «крабовые палочки», ни тем более трусы и майки. Значит, думал Анатолий Евгеньевич, прекрасная игра в страны и здоровую конкуренцию здесь ни при чём. Воришка не стремился превратить украденное в «зорьки». Это Анатолия Евгеньевича несколько радовало. Но донесение Анжелы финской внушало тревогу – четверо подозреваемых в краже «крабовых палочек» этой ночью куда-то отлучались из корпуса. И опять же ни в чём не признались. Даже строгие меры в виде запрета на экскурсию и трудотерапии на них не подействовали. Анатолий Евгеньевич дал указание продолжать наблюдение за ними.

Лагерь бросился активно добывать «зорьки». Некоторые ребята случайно стали свидетелями того, как разгружали машину с товарами для ярмарки. Вид новеньких роликовых коньков, коробок с шоколадками, жвачек, компакт-дисков, кукольных наборов, футбольных мячей, бейсболок, маек с надписью «Не забуду родную «Зорьку»!» и всего остального яркого и притягательного добра, появляющегося из машины и исчезающего за тяжёлыми дверями склада, не мог оставить равнодушным ни одного нормального ребёнка. А так как в лагере «Зорька» вообще все дети были нормальными, им все эти товары хотелось приобрести в собственность. Тем более что не за деньги, а за какие-то «зорьки».

Вечером должна была состояться дискотека. Отвечал за неё первый, индийский, отряд, ребята там были взрослые и ушлые, а потому они тут же установили за вход на дискотеку таксу: одна «зорька».

Братство Белой Руки дискотека не интересовала. Объектом его пристального внимания стал некто Лёня Ржавый – аргентинец из второго отряда. Он успел прославиться в лагере тем, что постоянно что-нибудь ел. Когда в лагере ввели «зорьки», он ухитрялся менять на них любое съестное – орешки, конфеты, печенье. И если видел, что где-то плохо лежит чья-то булочка или шоколадка, сразу хватал её и съедал без всякого предупреждения.

– Ведь мог он, – предполагал Костя Шибай, – проходить мимо столовой, увидеть «палочки» да и цап их тут же? Мог. А потом забиться куда-нибудь в тайный уголок и сожрать.

– Вот мы и отработаем эту версию, – добавила Арина, объясняя своим друзьям суть операции. – Мы его спровоцируем. И если он себя как-то проявит, будем с ним работать дальше.

А план для этого был придуман сложный, но очень интересный. Играть так играть! Так сказала Арина, которая весь этот план и составила.

В первую очередь она уговорила руководительницу зоологического кружка выдать ей на вечер выводок хомячков, которые тоскливо сидели в клетках и аквариумах. Приходившие в кружок дети только нещадно тискали и мучили их, а Арина пообещала сделать хомячков счастливыми. Руководительница поверила, тем более что на следующий день Арина согласилась вычистить все их клетки.

Из картонных ящиков Костя и Арина быстро соорудили на отдалённом теннисном столе беговые дорожки длиной чуть больше метра. Некоторое время пришлось тренировать на них не кормленных с утра хомячков – их ставили на одном конце дорожки, а на другом клали вкусную еду. Оголодавшие зверьки как реактивные неслись за своей приманкой. Поначалу, конечно, у них куски перед носом держали, пока они сообразили, куда именно нужно бежать. Но за еду хомяки были готовы на всё, и потому предприятие имело шанс на успех.

Каждому хомячку привязали на шею ленту или резинку определённого цвета – красную, зелёную, чёрную, золотистую и белую. А одному хомяку не нашлось ни тряпочки, ни ленточки. Резинки для волос его или душили, или соскакивали с шеи. Так, во всяком случае, было заявлено. Но то, что один из бегунов был без опознавательных знаков, было очень на руку. Арина и Костя знали, в чём состоял главный фокус их затеи: хомяк по кличке Булка с детства был нервным и пуганым, он, не разбирая дороги, нёсся в любую сторону, как только его лапки касались ровной поверхности. Так что ему было всё равно, куда бежать – за едой или просто так, по привычке. Скорость он развивал значительную и с большим отрывом опережал всех. А так как все хомячки были рыжими и примерно одной комплекции (братья всё-таки), то их легко можно было спутать друг с другом. Только успевай незаметно ошейники менять – и тогда скоростной Булка в красной повязке станет Терминатором, в зелёной – Кышем, в золотой – Зёмой, в чёрной – Конкордом. И так далее. При ловкости рук Костика Шибая это было делом секунды.

Посмотреть на хомячковые бега собралось много народу, и главный подозреваемый рыжий Лёня пришёл в том числе.

И вот на дальнем теннисном столе под соснами, куда ходить играть в теннис многие ленились – очень уж далеко, вот-вот должен был состояться первый забег.

– Ставьте на великого и могучего Терминатора! – зазывал Шибай, поднимая вверх хомячка с красной резинкой на шее. – Ему нет равных в мощности!

– А вот Конкорд! – подхватила Арина.

– Носится, как чёрт! – добавил Антоша Мыльченко, который в этой операции был ответственным за рекламу.

– А вот Кыш, а вот Кыш!

– Не уронит ваш престиж! – выкрикнул Антоша свою домашнюю заготовку.

– Хомчик Зёма! – Шибай вытащил из коробки такого же, как и все предыдущие, хомячка, только с золотистым шнурком на шее.

– Зёма! Против лома нет приёма! – Антоша был в восхищении от собственных рифм, а потому кричал особенно вдохновенно.

Жители Финляндии, Польши и маленькие американцы в волнении смотрели на беговых хомяков. Один казался им лучше другого, и на кого ставить – непонятно. Великовозрастный Лёня, который, к другим своим качествам, был ещё и очень азартным, стоял в толпе с ребятами из младших отрядов и озирался по сторонам. Братство Белой Руки не сомневалось, что он появится на этом шоу. Так оно и случилось.

А волнение в толпе усиливалось…

– Внимание, – громко сказала Арина. – Сейчас мы устроим показательный пробный забег, и вы всё поймёте.

Костя расставил хомяков по беговым дорожкам. Зрители, выстроившиеся вокруг стола, замерли.

– На старт. Внимание, – интригующим голосом скомандовала Арина. – Марш!

Арина резко дунула в свисток, Костя поднял загородку, и хомячки бросились бежать по узким дорожкам. В конце пути их ждали куски крекеров. Только один из хомяков, под кодовым названием Терминатор, заковырялся на старте. Он начал чесаться и умываться, тыкаться в стены. Но вскоре учуял что-то и быстро подбежал к печенью. Победил, конечно, нервный Булка, которого к началу забега нарядили Конкордом.

– Победил Конкорд! Чёрная ленточка! – гордо заявила Арина. – Второе место у Зёмы, третье у Шайбы. Остальные, как видите, тоже бежали резво. Вы только стойте тихо, не толкайте стол и не пугайте наших животных. Итак, делайте ставки! Победитель получает всё!

С этими словами она вытащила блокнот и стала записывать, на какого хомячка кто поставил. Конечно же, большинство, и особенно малыши, поставили по одной «зорьке» на «быстрого» Конкорда. Никто не видел, что теперь Конкордом стал бывший Зёма с золотой лентой, а в несчастного Терминатора превратился спринтер Булка. Костя с закрытыми глазами выбрал бы этого Булку из тысячи хомячков – попав в руки человека, нервный Булка тут же начинал сжимать свои лапки в кулачки. И только Костя Шибай и Арина знали об этом его свойстве.

По незаметному Костиному знаку подставная участница игры Зоя Редькина скромно поставила на Терминатора. По правилу, которое огласила Арина, теперь на одного хомячка мог поставить только один человек. Шесть бегунов – шесть ставок. Один победитель, и все деньги – его. Желающие, которым не удалось сделать ставку в этой игре, уже создали живую очередь. Делал ставки и Ржавый.

– Анатолий Евгеньевич, Анатолий Евгеньевич, а у нас чрезвычайное происшествие! У нас, в пятом отряде! – едва переводя дыхание, Анжела влетела в кабинет начальника лагеря.

Начальник только что вернулся с дискотеки, где всё, кажется, шло в пределах приличий, и собирался выпить чаю. Да ещё и обдумать последнее событие. С пожарного щита пропала большая лопата. Вроде бы пустяк, но в череде предыдущих исчезновений это тоже что-то значило.

– Что ты заметила подозрительного, Анжела? – Начальник лагеря сразу поднялся из-за стола.

– Наши, ну, сами догадываетесь кто, а вообще, могу назвать фамилии, из кружка хомяков своровали, теперь они по теннисному столу бегают! Вон там, в самом углу, за ёлками! – выпалила Анжела.

– Хомяки?

– Да! А наши за это деньги берут! В смысле «зорьки»!

– Пойдём посмотрим, – начальник лагеря направился к выходу. – Ты, наверно, со мной не ходи. Наблюдай дальше.

Но прямо сейчас пойти посмотреть он не смог. Кто-то с кем-то подрался возле клуба, прибежали гонцы и позвали Анатолия Евгеньевича разбираться. Пришлось даже дискотеку минут на пять остановить. Когда же конфликт был погашен, начальник лагеря двинулся к дальнему теннисному столу. Притаившись за раскидистыми ветками старых елей, он долго наблюдал за хомячковыми бегами.

Быстро сообразив, в чём тут дело, Анатолий Евгеньевич присмотрелся к устроителям этих бегов. В них он, конечно же, узнал недавних подозреваемых. Пропавшей лопаты возле теннисного стола начальник лагеря не заметил.

«Как освоились ребята в нашей бизнес-игре, как быстро прониклись!» – с уважением подумал начальник лагеря о Косте и Арине (потому что видел только их действия – ведь остальные участники операции работали как подставные). Но тут же его радость омрачилась – а вдруг это для них игра, а воровство – норма жизни?

«Воры они или не воры? Могли украсть «крабовые палочки» и прочее – или не могли?» – как можно незаметнее удаляясь от тотализатора, не переставал думать Анатолий Евгеньевич. И, придя в свой кабинет, уселся за стол, записал на чистой странице блокнота фамилии Кости и Арины, поставил напротив них жирный знак вопроса и вновь погрузился в размышления.

А возле теннисного стола накалялись страсти.

– Итак, следующий забег! – произнесла Арина серьёзным голосом. – Все запомнили: Конкорд – чёрный, Булка – белый, Шайба – без ошейника, Терминатор – красный, Зёма – золотой и Кыш – зелёный. Не ошибитесь в своих любимцах. У нас всё точно. Внимание. Марш!

Хомяки понеслись. Терминатор первым оказался возле печенья и есть его даже не стал – переволновался. Предыдущий победитель Конкорд пришёл вместе с основной толпой. В торжественной обстановке Арина вручила покрасневшей Зое весь её выигрыш.

– Да, Конкорд не рассчитал свои силы, – заметил Костик, убирая хомячков в коробку, незаметно меняя ошейники и подмигивая Зое.

– Я опять ставлю на Терминатора, он хороший, – проговорила она и протянула Арине три «зорьки». – Мне за него и три «зорьки» не жалко.

Остальные последовали её примеру – ведь все хотели выиграть, и побольше. Только вот на кого ставить – не знали.

В этот момент Зоя оказалась совсем рядом с Лёней Ржавым, старательно изображая, что волнуется за исход своей ставки, небрежно засунула толстую пачку «зорек» в задний карман своих джинсов. Лёня не мог этого не видеть. Пачка еле держалась и должна была вот-вот выпасть из кармана. Зоя продолжала делать вид, что ничего не замечает.

– Итак, деньги от победы в этом состязании честно получает пан Сашко, – сказала Арина, выдавая польскому подданному Саше выигрыш. Часть денег ушла на сторону, но так и было задумано – в рекламных целях.

Рядом с внезапно выигравшим Сашей стоял ещё один пан, то есть парень из шестого отряда Федя, которого теперь звали пан Теодор. Он стоял и не играл, только смотрел всё время на Арину и иногда улыбался.

– Арина, глянь, что это он на тебя так смотрит? – в коротком перерыве между забегами спросил у Арины Костя, чуть заметно кивая в сторону не отводившего от неё взгляда пана.

– Да пёс его знает, – проговорила Арина, – он давно на меня смотрит. А в тот день, когда ко мне мама приезжала, помнишь, я пакет гамбургеров принесла, мы их подогревали и во всю эту пургу влипли? Вот он подходил, знакомиться хотел. Не знаю, что ему надо.

– Да… – протянул Костя. – Очень подозрительно. Знакомился именно в тот злополучный день. И сейчас чего-то притащился. Надо его тоже проверить.

– Да перестань, Кость, – махнула рукой Арина. – Он тут как раз ни при чём. Я по глазам вижу. Не отвлекайся лучше.

Арина объявила очередной забег, а Зоя Редькина сорвала очередной куш.

– Федюня, чего уставился? – возник перед паном Теодором Костя Шибай, когда в игре образовалась небольшая пауза.

– Просто так. А что? – пожал плечами Федя. Костик, конечно, был парень боевой, но и Федя ничуть ему не уступал.

– Давай или играй, или катись. – Костя пошёл на него грудью, и Феде пришлось отступить на шаг назад.

– Расслабься, Шибай, где хочу, там и стою, – заявил Федя и хотел ещё что-то добавить, но Костю в это время позвала Арина, и он удалился. Но личные Костины подозрения по поводу этого пана усилились.

Когда рядом с Костей Шибаем оказался его брат по Ордену Антоша, Костя кивнул ему в сторону Феди, который продолжал смотреть на Арину, и сказал:

– Слушай-ка, дон Антонио, а не отлупить ли нам этого пана Теодора?

– За что? – удивился Антоша, никогда в жизни никого не бивший.

– Уж больно рожа у него подозрительная.

– Это не повод.

– А чего он на Арину пялится?

– А тебе-то что? – удивился Антоша.

– Это оскорбляет мой мозг, – заявил Костя. – Вдруг это конкурирующая фирма? А может, он на Арину хочет тоже какое-нибудь преступление повесить.

– А может, он просто влюбился? – предположил Антон.

– В кого? – выпучил глаза Костик, которому Арина уже давно делала знаки и просила начинать очередной забег.

– Ну не в тебя же… – усмехнулся Антоша и отошёл прочь.

Игроки засуетились. Не замечая никакого подвоха, они внимательно слушали лекцию о прекрасных беговых качествах каждого из хомячков, выбирали, спорили между собой. Ставки поднялись до пяти «зорек» на хомяка. Несколько раз подряд Редькина снова сорвала банк, затем дали выиграть какому-то маленькому итальянцу, и тот просто очумел от такой кучи денег. Ему, малышу, тут же все большие позавидовали и взвинтили ставки. Потом Зоя выиграла опять, поставив на Терминатора, за которым уже закрепилась слава «тормоза». «Деньги» она продолжала совать в задние карманы джинсов. Они уже торчали пышным веером – воруй, не хочу. Пихаясь и ежесекундно норовя получить по мозгам, Антон Мыльченко героически оттеснил Ржавого к краю толпы. Зоя медленно приблизилась к ним, и теперь она была и Ржавому, и Арине с Костей отлично видна.

Народ прибывал, а с ним и деньги, которые у тех, кто первым начал играть, уже закончились. Братство Белой Руки не могло предположить, что их шоу будет иметь такой успех. Хомячковые бега приходилось продолжать, потому что подозреваемый Ржавый до сих пор никак себя не проявил. Напрасно «наживка» Редькина крутилась возле него, демонстрируя весьма доступные для воровства «зорьки». Ржавый делал ставки, не обращая внимания ни на что и лишь перекатывая во рту большой кусок жвачки. Ржавый ещё ни разу не выиграл, даже занял пару «зорек» у своего соотечественника, тоже прибившегося к толпе у тотализатора.

«Неужели всё напрасно? – волновалась Арина, продолжая игру. – Не проявит себя Ржавый никак… Каким же образом тогда за ним ещё последить?»

Вошедший в азарт спортсмен и житель Китая Алёшка уже успел разыскать на дискотеке министра финансов своей страны и убедил его дать денег в долг, пообещав, что завтра в случае чего он отработает их на трудовой бирже. Министр, недолго думая, выдал ему пачку честно заработанных совместными усилиями всего китайского народа «зорек» и умчался на дискотеку, потому что очень хотел танцевать с девочкой из второго отряда, которая ему нравилась. Алёшку быстро засекли с кучей денег, дали ему выиграть два раза, но затем безжалостно заставили всё проиграть. Не сомневаясь в честности правил игры, тот стоял теперь в толпе и только давал советы. Он пытался угадать, что влияет на скорость того или иного хомячка. А зря.

И вдруг Арина увидела, как Зоя Редькина приподнялась на цыпочки, и из её обоих карманов разом выпали на землю все «зорьки». Зоя, конечно, тоже это почувствовала, но, как настоящая артистка, даже виду не подала. Наоборот – она сделала шаг вперёд, и упавшие «зорьки» оказались прямо перед взором Лёнчика Ржавого. Арина напряглась, Костя это заметил, присел, словно у него внезапно развязался шнурок на кроссовке, и стал смотреть за тем, что же сейчас будет предпринимать Ржавый.

Зоя Редькина сделала ещё шаг вперёд, затем вбок и затерялась в толпе. Антоша, у которого от напряжения и ответственности дрожали и руки, и ноги, приготовился броситься в бой, если упавшие «зорьки» начнёт подбирать кто-нибудь другой.

Взгляд Ржавого упал на рассыпанные «деньги».

– Эй, ты, мелкая! – крикнул Ржавый, подхватывая с земли бумажки. – Эй, куда делась? Бабло своё забери! Куда смылась-то, не пойму? Пацаны, куда девчонка тощая убежала, с косичками? Тут вот сейчас стояла!

Ржавый вертелся в разные стороны, но никого не интересовали его проблемы.

– Короче, нате, крикните, чтоб взяла… – Ржавый, оттерев от стола нескольких малышей, оказался перед Ариной и Костиком. – «Зорьки» вот одна ваша дурочка рассыпала. Слышь, ты, крикни, у тебя голос громкий. Или в свисток дунь.

С этими словами он протянул Арине «зорьки», которые только что подобрал.

– Да ладно, это же игра, бери себе, раз нашёл. Что упало, то пропало, – Арина отодвинула от себя его руку с зажатыми в ней дензнаками лагеря.

– Не, мне чужого не надо. Я сейчас сам выиграю. – Ржавый бросил «зорьки» возле коробки с хомячками, нагло влез к зазевавшемуся мальчишке в пакет с чипсами, высыпал горсть этих чипсов себе в рот, смачно разжевал и занял позицию у беговых дорожек.

– Ну что, – усмехнулась Арина, – облом у нас вышел?

– Да уж, – вздохнул Костя, выпуская под громкие рекламные крики Антоши хомячков в очередной забег.

– Конечно, это не он, – прошептала Арина. – Даже сомнений никаких нет. Прости нас, Ржавый, что мы на тебя думали.

– Да если бы он знал о том, что мы его подозреваем в краже, по ушам бы нам надавал за милую душу, – усмехнулся Костя.

А Зоя, представив, как ей Ржавый будет давать по ушам, втянула голову в плечи и убежала в корпус. Её роль в операции на этом закончилась.

Когда совсем стемнело, бега пришлось свернуть, а хомячков, которые уже устали и хотели спать, отнести в кружок и рассадить по клеткам.

– Ну, ладно, с вором пока ничего не получилось, зато мы мощно заработали. Эти «зорьки» нам пригодятся для проведения следующих операций, – вернувшись из зоокружка, сказала Арина.

Надёжно спрятав свои декорации, тайное братство село подсчитывать доходы. Количество «зорек» превзошло все ожидания.

– Во сколько денег, – удивился Костя. – Жалко, что лично нам они не нужны.

– Да, если б их на настоящие денежки поменять… – вздохнула Зоя.

– И это, заметьте, вполне легальный бизнес. – Костя поднял палец к небу. – Ну и придумал же игру наш начальник!

– Ладно, сегодня мы устали, у меня голова не соображает, – вздохнула Арина, – а завтра нужно будет решить, что делать дальше. Вор разгуливает на свободе. Он вполне может ещё что-нибудь украсть. И он знает, кого в случае чего подставить. Наши имена уже фигурируют в уголовных сводках лагеря, на нас и можно всех собак вешать.

– Мы этого не допустим! – воскликнул Антоша.

– Само собой. Кстати, Мыльченко, твоя поэзия оказалась очень в тему, – заметила Арина.

Антон с чувством постучал себя кулаком в грудь и раскланялся.

– Зоя, а ты просто умница! – Местный дон Корлеоне – Арина не могла не похвалить и подставную артистку Редькину.

– Я же старалась для общего дела, – скромно ответила Зоя и покраснела.

Казна Братства Белой Руки была надёжно спрятана на чердаке.

– Ну, будем считать, что это наш начальный капитал? – заложив пакет с бумажной «валютой» досками, спросила Арина.

Все дружно с ней согласились.

– Эх, пана Федюню упустили… – с сожалением произнёс Костя Шибай перед отбоем.

– Тебе драки очень хотелось? – спросил Антон. – Оставь, это не стильно. Для драки будем нанимать боевиков. Мы же серьёзная организация.

– Эх, а подраться я и сам люблю… – вздохнул Костя. – Ох, тяжело быть доном…

Глава III. Арест

А с утра к Арине прикатили на машине братья. Арина уже сто лет не видела ни Захара, ни Стасика, а потому пулей вылетела за ворота. Хотя и знала про запрет выходить без разрешения руководства лагеря за пределы территории, отправилась с ними жечь костёр.

– Я давным-давно на природе не был! Как я люблю есть всё, что на костре приготовят! – вопил Захар. Ему было уже восемнадцать лет. Он усадил Арину и Стасика в машину, поддал газу и остановился только на поляне с кострищем.

Захар и Стасик быстро набрали дров, настругали палочек-шампуров, развели огонь. Вскоре вкусно запахло жареным.

– Ну, как ты тут живёшь, рассказывай! – рассевшись у костра, спросили у Арины братья.

– Ничего, нормально, – перемазавшись жиром и обжигаясь, сказала Арина и коротко рассказала о том, как в лагере объявился вор, а подозревают её и её друзей.

– Слушай, да пошлите вы их всех! – в негодовании воскликнул Стасик. Он был на год моложе Захара и сам вполне мог жить в лагере в первом отряде.

– Может, мы пойдём и конкретно там со всеми разберёмся? – тут же предложил Захар.

– Нет уж, нам самим интересно разобраться, – решительно отказалась Арина, – а если что понадобится, я кому-нибудь из вас на мобильный позвоню.

– На раз, – согласились братья.

– Так что, ты говоришь, у вас там пропало? – переспросил Стасик. – «Крабовые палочки» и что ещё?

– Ноги куриные. Которые жарить, – ответила Арина, с удовольствием откусывая от жареной сосиски.

– Много?

– Много. На целый лагерь. А что?

– Да ничего, – пожал плечами Захар. – Просто смотри, тут недавно тоже кто-то костёр жёг, а вон несколько косточек куриных валяется. Может, тут их и жарили…

– А остальные где?

– Да, вопрос… Ну, с собой увезли, наверно. Хотя… – Захар вновь пожал плечами, почесал подбородок, отправил в рот сосиску и запил её безалкогольным пивом – Захар был за рулём.

Сосиски поджарились на славу, Арина ела бы их и ела, но тут она посмотрела на часы…

– Ой, опоздала! – схватилась Арина за голову. – У нас же сейчас совещание кабинета министров! Надо бежать, а то они там без меня такого нагородят!

– Какое ещё совещание? – удивились братья.

– Обыкновенное! Я же министр иностранных дел! – Арина быстро простилась с братьями и побежала к лагерю. Напрасно Захар и Стасик кричали, чтобы она остановилась – они бы на машине её к воротам подбросили. Арина придумала новый план развития страны и хотела поделиться им с воспитателями.

Чтобы не делать крюк, а как можно быстрее оказаться у корпуса, она подбежала к хозяйственным воротам. Но они оказались закрыты. Арина заметила небольшую щель – от столба отошла сетка-рабица. Арина, сунув недоеденную сосиску в рот, изловчилась и пролезла в эту дыру. Тут-то её и застукала Галя, которая как раз Арину-то и искала возле ворот, но не нашла, а потому в гневе возвращалась обратно к своему корпусу.

– Ты где была? – хватая Арину за руку, спросила она грозно.

– С братьями. Братья ко мне приезжали, – проглатывая остатки сосиски, проговорила Арина нечётко.

– Кто разрешал за территорию ходить? Почему не отпросилась? Не знаешь порядка? – Галя посмотрела на Арину в упор.

Арина молчала. Братья так не любили всякие условности, что утащили её с собой без всяких отпрашиваний. Да и она легкомысленно упустила этот момент. А как раз сейчас-то Арине совсем ни к чему лишние проблемы. Но было уже поздно.

– Так, а что это ты такое жуешь? – поводив носом, вдруг проговорила Галя, и Арина с ужасом подумала, что история повторяется.

«Неужели я влипну во второй раз? – подумала она. – И ведь придумать нечего, чёрт возьми!»

– Почему от тебя жареным пахнет? Что это ты такое мясное и жареное сейчас съела?

– А почему меня в этом лагере все обнюхивают? – возмутилась Арина.

Это была одна из немногих ситуаций, когда она просто не знала, что делать. А потому Арина решила пойти ва-банк.

– Если вы, Галя, сейчас скажете, что я сначала украла, а потом зажарила и съела общественные окорочка, то это значит, что у вас недостаток воображения, – сказала Арина, и её коричнево-зелёные глаза сверкнули так, что Галя даже чуть отшатнулась.

– Я как раз это и хотела… – проговорила Галя, но осеклась. – Так, что это ты такое говоришь? Какое ещё воображение?

– Вы что, не знаете правило? В одну воронку снаряд два раза не попадает, – заявила Арина и краем глаза заметила, что к ним на всех парах несётся президент Анжела.

Галя так была раздосадована и одновременно довольна, что всё-таки сама поймала – теперь уже точно – вора, что говорить просто не могла. Она снова схватила Арину за руку и потащила к корпусу.

Подскочившая Анжела начала кричать на всю округу:

– А, вот она! Знаете, Галя, что я хочу вам сказать! Балованцева…

– Тише! – шикнула на неё Галя. – Иди в корпус. Там будем разбираться!

Всю дорогу до корпуса Арина озиралась по сторонам, разыскивая своих друзей. Но ей попалась только Зоя Редькина, которая с испуганным лицом бежала за процессией и пыталась спросить у Арины, что случилось. Да вчерашний пан, что разевал рот на хомячковых бегах, пытался пристроиться и тоже что-нибудь выяснить. Того вообще отогнали подальше, Анжела чуть в лицо ему не вцепилась.

– Срочно собираем повторное совещание министров страны! – крикнула Галя, приближаясь к корпусу.

На том совещании, которое Арина пропустила, пытались придумать что-нибудь такое, что принесло бы Финляндии побольше «зорек». Но ничего не придумали. Лишь воспитатель Боря, назначенный министром труда, предложил ходить в лес и заготавливать банные веники. Их можно с успехом сдавать на биржу. Это рекомендовал ещё утром на планёрке начальник лагеря. И всё.

Министр добывающей промышленности Антон Мыльченко не присутствовал на совещании. Его не удалось разыскать – Антоша страстно копал где-то. Он не сомневался, что выкопает клад. Когда все министры Финляндии вновь явились на повторное собрание, Антоша так и не пришёл.

Арину завели в корпус, поставили одну напротив стола, за который уселись министры. Министр финансов Константин Шибай смотрел на неё немигающими глазами и пытался делать знаки. Но Арина не могла ему сейчас ничего ответить.

– Так, дорогое правительство, сейчас мы должны решить один очень важный вопрос. Он касается поведения нашего министра иностранных дел, – проговорила Галя, хотя сама никаким министром не была. Из книг по педагогической литературе она знала, что инцидент важно превратить в игру. Ведь Галя так не хотела, чтобы вор оказался именно из её отряда. Хоть и почётно поймать вора, но…

«Повлияет это на мою характеристику и на оценку за практику, конечно, тоже, – трясясь, думала Галя, когда мысли её обращались к теме лагерного вора. – Только бы вор был не из моего отряда! Это ж позор, пятно. Не надо мне пятна!»

И вот он, вор, схвачен. Галя хвалила себя за оперативность. Теперь же эту Арину необходимо было изолировать и как можно строже пресечь её активность. А это реально было решить только одним способом.

– Я знаю, в чём провинился этот министр! – заявила Анжела. – Это тот министр, который вчера тотализатор устраивал!

С этими словами она показала на Арину пальцем. За утро она так и не успела нажаловаться воспитателям, а теперь случай был самым удобным. Не нравилась Арина Анжеле, Анжела хотела сама быть везде первой и главной.

– Что? – услышав Анжелины слова, Галя шлёпнулась на стул.

– Как – тотализатор? – воспитатель Боря, наоборот, поднялся со своего места. – Арина, я же тебя предупреждал.

– Они, они устраивали, вместе с Шибаем, – загнусила Анжела. – Я видела… То есть мне рассказывали. Когда все на дискотеке были, они… Кучу «зорек» нечестно заработали.

– Тебе рассказывали. Если ты такая умная, Анжела, – спокойно проговорила Арина, которая вчера тоже видела, как Анжела крутилась возле теннисного стола, – ты могла бы дослушать разносчика слухов до конца. И он сказал бы тебе, что никаких у нас «зорек» нет, все они оказались у тех, кто играл с нами в хомячков. Только они по-другому распределились.

– То есть?

– То есть нет у нас ничего. А остальное тебе просто примерещилось.

Воспитатель Борис твёрдо сказал:

– Арина, ну что мне с тобой делать? Если так будет продолжаться, мне придётся посадить тебя под арест. Это можно, начальник лагеря дал указание: если что – сажать. Играть так играть. В четвёртом отряде вовсю сажают.

Галя встрепенулась.

– У них там другие порядки, – заметил один из министров. – Там Шаолинь.

– А вы у нас, Боря, министр труда. Вы в тюрьму посадить меня не можете, – хитро улыбнулась Арина.

Боря растерялся. Ведь действительно, в четвёртом, китайском, отряде мальчики выбрали своего тренера настоятелем Шаолиньского монастыря, а воспитателя – его заместителем. Так что он там царь и бог. А в демократической Финляндии теперь так просто и не поруководишь…

– Я тебя как президент сажаю, – быстро заявила Анжела. Ей в голову пришла мысль, что она может сама поймать вора. Поймать и обезвредить, посадив под арест. А начальник лагеря похвалит. – Пусть идёт в комнату отдыха. Под замок.

Комната отдыха пустовала. Там было только два стола и несколько стульев. Да ещё краски, бумага и прочая дребедень. Сегодня утром как раз собрание министров, посоветовавшись, решило, что лучшего места для тюрьмы нет.

– Всё, я, как президент, отдаю распоряжение о твоём аресте. А Шибаю, Шибаю… Подписку о невыезде и срок условно.

– А ты случайно не заигралась? – спросила Арина. – В лоб получить не боишься?

– Арина, Арина… – Воспитатель Боря почувствовал, что дело заходит слишком далеко.

– Все слышали? Прямая угроза президенту! – радостно крикнула Анжела. – Давай, министр внутренних дел, арестовывай. И пусть сидит там.

Галя поднялась со стула и заявила:

– Арина, ты обвиняешься в нарушении общего режима. За территорию без спроса не надо бегать. А в кражах ты пока только подозреваешься. Так что тебя необходимо изолировать от общества. Президентскими полномочиями.

Галя была очень довольна своими словами. Игра получалась замечательная. И детям, похоже, эта игра нравилась. Вон как у многих глаза загорелись.

«Ого-го! – подумала Галя. – Поднимается мой авторитет! Я отличный педагог! А какой я суперсыщик!»

Арина стояла и ничего не говорила.

– Что, Боря, Анжела, ставим решение на голосование? – обратилась ко всем Галя.

В этот момент она чрезвычайно себе нравилась. Воображение рисовало сейчас Гале саму себя в судейской мантии, с молотком в руке произносящей приговор. Галя даже пожалела, что не пошла учиться в юридический институт. Из задумчивости её вывел голос напарника Бори.

– Что, министр иностранных дел, попалась? – проговорил он, обращаясь к Арине, которая снова ничего не сказала.

Боря понял, что другого выхода нет. Играть так играть. Он не сомневался, что Арина девочка умная и с ней можно будет всё-таки поговорить нормально. В отличие от Гали он не верил в то, что она могла бы непонятно зачем утащить оптом столько «крабовых палочек» и мороженых окорочков. Но сейчас никак нельзя было пускать её экстремальные идеи на самотёк.

Министры проголосовали в основном за арест. Неучтённого министра добывающей промышленности в расчёт не брали – от легкомысленного Антона Мыльченко все равно толку никакого не было.

– Давай, министр внутренних дел, действуй, – произнёс Боря.

– Пойдём в тюрьму, Балованцева, – отличник Серёжа, министр внутренних дел, нерешительно посмотрел на Арину. Та пожала плечами и бодро подмигнула ему.

– Я не согласен! – вскочил Костя Шибай, только что проголосовавший против ареста. – Раз вы считаете, что мы с ней вместе устраивали тотализатор, значит, я тоже сяду к Арине в тюрьму!

– Костя, у нас одиночная камера, – Боря несколько растерялся. – А ты когда-нибудь слышал, чтобы преступников – женщин и мужчин вместе сажали?

– Но мы же, типа, дети! – крикнул Костя.

– Но игра-то наша, типа, как по-настоящему, – в тон ему нашёлся Боря.

– А суд будет, раз я преступник? – спросила Арина.

– Представь, что ты сидишь и ждёшь суда! – догадалась Анжела, радостная, что всё идёт так, как она хочет.

Арина усмехнулась, заложила руки за спину и сказала:

– Ну, ведите. Посмотрим, что будет дальше.

– А сколько она там будет сидеть? – робко спросил министр Серёжа, которому было очень неловко. Он уважал Арину и не знал, вор она на самом деле или нет. Ему очень хотелось верить, что она не вор.

– Там видно будет, – неуверенно проговорил Боря. Он уже сомневался, нужны ли такие строгие меры.

Длинная процессия направилась к комнате отдыха. Арину завели туда и закрыли на ключ. Она уселась в своей тюрьме за стол и принялась рисовать чёртиков на большом чистом листе ватмана.

В окно постучали.

– Арина, Арина, как ты там? – под окном её темницы появились Зоя Редькина и Костя.

– Нормально. Веселье продолжается.

– В смысле? – удивился Костя.

– Я же могу и отсюда руководить.

– Конечно!

– А мы сейчас идём с Галей и Борей за территорию веники заготавливать, – сообщила Зоя Редькина. Ей было жалко Арину, которая так любила ходить за территорию.

– Вот и классно, идите.

– А как же ты тут… Это прямо нарушение прав человека какое-то… – развёл руками Костик.

– Вот об этом должна узнать широкая общественность. Постараетесь?

– А то! – обрадовался Костя. – Сделаем!

– А Гуманоид наш где? – спросила Арина.

– Копает.

– Тогда сейчас я вам расскажу свой план…

– Эй, Арина, хочешь апельсин? – Зоя Редькина протянула вверх руку с апельсином.

– Давай. – Арина попыталась высунуться в узкую форточку в самом верху окна, но у неё туда даже голова не пролезла. Костя вскарабкался как мог высоко, взял у Редькиной апельсин. Арина только хотела его ухватить, как на что-то неосторожно нажала, и на Костю упало выдавленное ею стекло. Стекло упало плашмя, Костю не порезало. Хоть это было хорошо. Зоя Редькина быстро подняла с травы неразбившееся стекло и оттащила его в мусорницу.

– Ну вот, ещё не легче…

Арина собралась было рассказать им о своём плане, но вместо этого отскочила от окна, и ребята уже её не видели. А всё потому, что в «камере» появился Боря.

– Как тебе, Балованцева? – спросил он.

– Да вот, страдаю тут ни за что, – ответила Арина, успев задёрнуть шторой окошко с выдавленным стеклом.

Боря помялся, хотел что-то добавить, но тут пришла Галя. Она занималась подсчётом всех, кто идёт за территорию. И Боря сразу удалился.

– Я спать тоже здесь буду? – напоследок спросила Арина. – И есть? А в туалет?

Боря обещал всё обдумать и сообщить ей в ближайшее время. А пока все ушли, и только часовые – Вовочка, ушлый парень с хитрым остроносым лицом, и увалень Дима Хрыков – остались сидеть под дверью. В кармане Вовочкиных джинсов лежал ключ от Арининой камеры. Вовочка чувствовал себя хозяином жизни.

Арина вставила в уши наушники, включила в телефоне музыку и погрузилась в размышления. Несмотря ни на что, ей было весело. План её был прекрасен.

В лесу мирная Финляндия разбилась на два лагеря. Вернее, даже на три: Аринины друзья и сочувствующие им, нейтральные собиратели веников и кучка рьяных активистов, которым очень нравилось играть в «страну» и выискивать вора. Между ними носились воспитатели и больше всего переживали за то, чтобы кто-нибудь не потерялся в лесной чаще. Хотя никакая это была не чаща, а смешанный лес прогулочного типа, причём всего в ста метрах от территории «Зорьки».

Замаскировавшись берёзовыми вениками, Братство Белой Руки собралось вместе.

– Как будем спасать Арину? – спросил Костя.

– Предлагаю прорыть подземный ход. Прямо под Аринину тюрьму. Она по нему на волю выбежит, – предложил Антон Мыльченко, которого случайно обнаружили воспитатели возле раскопа и поволокли ломать веники. – А чтобы никто не догадался, некоторое время там, в подземном ходе, и поживёт. Будем ей еду носить. Под землёй романтично…

– Гуманоид, у тебя мозги откуда растут? – поинтересовался Костя.

– А что?

– Лепишь какую-то чушь. Я предлагаю Арину отбить.

– Как – отбить? – ахнула Зоя Редькина – самый мирный персонаж этой игры.

– Очень просто, – быстро заговорил Костя, видя, что к ним на всех парусах несётся через кусты Галя. – Организуем вооружённое нападение. Ведь её же поведут – если не на обед, так в туалет. Неожиданно нападём – и все дела!

– Супер! – воскликнул Мыльченко и от всей души шлёпнул недоделанным веником по стволу берёзы.

– Работаем, работаем! – скомандовала Галя, и все послушно разбрелись и начали трудолюбиво драть зелёные насаждения.

Нагруженные дубовыми и берёзовыми вениками, молодые финны появились в лагере за полтора часа до обеда. Братство Белой Руки сразу бросилось под окно «тюрьмы». Но там шныряла охрана, и поговорить с Ариной не удалось. И тем не менее ребята успели увидеть, как их предводитель махал за стеклом какой-то бумажкой. Пока Антоша Мыльченко отвлекал часового, Костя изловчился и выхватил из разбитого окна записку, которую Арина просила передать на волю.

«Второй отряд у нас типа пресса, – было написано в Аринином письме, – перед обедом они у столовой будут новый номер газеты вывешивать. Передайте им срочно то, что дальше написано».

– Супер! – дочитав Аринину записку с планом операции до конца, воскликнул Костя Шибай. – У нас мысли сходятся! А значит, это правильные мысли!

Снабдив подробными инструкциями, что говорить, что нет, в редакцию газеты «Зорька-Пресс» Костя отправил двух наивных лопушков – Зою и Антошу. Их перепуганным крикам поверят наверняка.

В это же самое время начальник лагеря посетил корпус пятого отряда, узнал, по какой причине сидит там в тюрьме девочка-министр, хмыкнул, пожал плечами, сказал: «Играйте, но не заигрывайтесь» – и ушёл. После его визита Галя тряслась до самого обеда как осиновый лист и пила валерьянку.

Анжела и быстро возникшая вокруг неё команда на всякий случай предложили Гале и Боре не водить Арину в столовую, а принести ей обед в «камеру». А тут и время обеда подошло. Игнорируя построение и рискуя навлечь на свой отряд замечание с вычетом «зорек» за несобранность в посещении столовой, Костя помчался к столовскому корпусу.

– Есть! – ещё издалека увидев, как у стенда с газетой толпится народ, крикнул Костик. – Молодцы наши гаврики!

А сегодняшний выпуск газеты действительно был необычным. До сих пор «Зорька-Пресс» вещала только о положительных или комичных событиях в жизни лагеря. А тут…

«В Финляндии творится полный беспредел, – писала газета, – сегодня там взят под стражу ни в чём не повинный министр иностранных дел». Дальше в статье было написано всё то, о чём поведала Арина в своей записке, слово в слово. И о свободе проведения досуга, и о том, что нельзя никого подозревать, не имея доказательств. Теперь всем, прочитавшим газету, бедную Арину было жалко. Да и всех жителей Финляндии, которые тоже могут оказаться на её месте – в тюрьме, причём ни за что.

Воспитатель Боря сам принёс Арине обед.

– Ариночка, – обратился он к ней, – ну что же это такое?

– А что? – Арина сделала удивлённое лицо.

– Ты тут сидишь, а вокруг такое творится… Наш отряд теперь как бы совсем в позоре. Статья эта… – вздохнул Боря. – Давай жить дружно.

– А кто против? – спросила Арина. – Но только если вы перестанете меня подозревать во всяком воровстве и будете прислушиваться к моим проектам.

– Да мы и не подозреваем. А что у тебя за проекты?

Арина похлопала вилкой по остывшей гречневой каше.

– Да всё те же. Выпустите – расскажу.

– Арина, те же проекты не пойдут. Да ещё вдобавок и шантаж. Ты что, меня шантажируешь?

В ответ Арина молча доела кашу и уставилась в одну точку. Боре пришлось уйти.

А дальше события стали развиваться молниеносно. Чтобы Арине жизнь мёдом не казалась, её вместе со всеми отправили в тихий час спать. Но до своей палаты она не дошла.

– Я иду умываться, – заявила она конвоирам.

Тем пришлось согласиться, довести Арину до умывальника, постоять, подождать, пока она там плещется. И на обратном пути, когда внимание Вовочки и Хрыкова несколько рассеялось, на процессию внезапно напали люди в масках. Быстро раскидав в стороны конвой, напавшие схватили Арину и скрылись в неизвестном направлении.

На крик Хрыкова выскочил весь отряд.

– Балованцева! Балованцева! Сбежала! – вопил Дима.

Воспитатели заметались. Мало того, что такое у них случилось, так ещё и весь отряд тихий час не соблюдает. А если начальник?

Из толпы, хлопая глазами, показались Костя Шибай и остальные братья Белой Руки.

– Кто это были? – приставала Галя к горе-охранникам.

– Да ребята какие-то… – бормотал Вовочка.

– На лицах майки намотаны. Непонятно, – добавил Дима Хрыков. – Как у ниндзя.

– Ниндзя, ниндзя! – закричали со всех сторон.

– Сколько их было? – Боря оглядел своих подопечных. Как ни странно, все были на месте. Кроме, разумеется, Арины.

– Человек пять! – заявил Вован. – Но мы долго сопротивлялись.

– Их было больше, – добавил Хрыков.

– Ой, наверное, из другого отряда прокрались, – тоненьким голоском предположила Зоя Редькина.

– Как – из другого? – Боря осмотрел дверь, ведущую в корпус. Она не была закрыта на замок. Да ведь её днём редко закрывали.

– А может, это бандиты? Настоящие! – вышел вперёд Антоша. – Украли Арину и теперь у её родителей будут выкуп требовать.

Галя покрылась холодным потом. Ей вспомнилось, как кто-то всю ночь стучал ей в окно. И то, что на территории орудует вор. Вот он-то Балованцеву и украл, этот вор! Не Арина, получается, этот вор!

«Да что же это происходит! – лихорадочно билось в Галином мозгу. – Вор вора украл! Эх, надо было внимательнее следить! Мамочка дорогая!»

Пока Боря разбирался с детьми, Галя уединилась, чтобы хоть как-то прийти в себя, и теперь металась из угла в угол своей комнатки. Гале было очень жалко себя. Что её ждёт за пропажу ребёнка?..

– Куда они побежали? – тем временем строго спрашивал Боря у ребят.

Оба побитых охранника показали в противоположные стороны.

– Галя, скорее! – крикнул Борис своей напарнице.

– Иду!

Боря и Галя выскочили на улицу. Толпа ринулась за ними. Никого подозрительного там не было. Но по аллее шёл серьёзный и озабоченный начальник лагеря Анатолий Евгеньевич с Натальей Семёновной.

– Почему не спим? – спросил он, увидев беготню возле корпуса пятого отряда.

Боря и Галя остолбенели. Мало того – Галя принялась медленно оседать, и только усилиями напарника, который держал её под локоть, Галя удерживала вертикальное положение. Вот он, капец, подкрался незаметно. Ведь сейчас обязательно какой-нибудь языкастый дурачок их заложит.

– Репетировали гражданскую оборону, – неожиданно нашёлся Костик Шибай и спас таким образом своих незадачливых воспитателей. – Проверяли бдительность нашего населения. На случай ядерного удара. По сигналу тревоги граждане Финляндии организованно вышли на улицу и собирались укрываться в бомбоубежищах.

– Ого! – удивился начальник лагеря. – И кто же это придумал?

– Я, – скромно сказал Костя.

– Ну вы и выдумаете тоже… – покачал головой начальник. – Но молодцы. Играйте, играйте. Инициативные. Хвалю. Думаю, что вы – самый организованный отряд. Так что вас точно вор не застанет врасплох. Будьте бдительны. Балованцева-то как, в тюрьме сидит?

– Сидит, сидит! – раздались громкие спасительные крики.

– Всё, ребята, давайте в корпус, в корпус. – Боря, отпустив Галю, у которой тут же подогнулись колени, засуетился, пытаясь унять волнение, и погнал своих финнов на террасу. – Гражданская оборона прошла на «отлично». Тихий час продолжается.

Занятый своими мыслями и к тому же очень доверчивый, Анатолий Евгеньевич не заметил, конечно, что его обманывают. Он кивнул Наталье Семёновне и пошёл дальше по своим делам.

Возвращаясь к себе в палаты, братья по Ордену незаметно пожали друг другу руки.

Кое-как вернулась к себе в каморку и Галя. На её кровати лежала записка, очевидно, брошенная через окно.

«За министра иностранных дел фрекен Балованцеву требуем выкуп – 5 тысяч «зорек». Деньги должны быть доставлены в 22.00 за правую трибуну стадиона. В обмен на похищенного министра. Иначе – смерть».

– Кто это, Боря? – на подгибающихся, точно ватных ногах Галя бросилась к своему напарнику. – Смерть! Кому смерть?

Боря схватил записку.

– Эх, почему я на девятый отряд не согласился! – горестно обхватив голову руками, завыл он. – Играл бы себе с малышами в бирюльки. А тут… Это не дети, это монстры!

Галя без сил повалилась на кровать, а Боря быстро пришёл в себя и принялся бегать по всем палатам, заглядывал в двери и кричал:

– Ребята! Докажем, что у нас дружный отряд. И что нет среди нас предателей!

– Да! – практически везде доносилось ему в ответ.

– Вы верите, что мы Балованцеву найдём?

– Верим!

– Тогда никому не рассказывайте, что она пропала!

– Ладно!

– Это наша тайна! – с воодушевлением кричал Боря и сверкал глазами, ища поддержки.

– Тайна так тайна!

Никому не хотелось закладывать своих воспитателей, хоть и вредных. Все и пообещали. Тем более что каждому было интересно участвовать в таких событиях, которые обычно происходили только в кино и книжках.

Глава IV. Дело о хищениях

Только после тихого часа воспитатели показали своему отряду письмо с требованием. Никто, конечно, не знал, где взять такую кучу «зорек».

– Да ну её, эту Арину, зачем нам её выкупать, – заявил Вован, ковыряясь палочкой в зубах.

– Правда что, – поддержала его президент страны Анжела.

– Вы слышите, Боря, что она говорит? – возмутился Костик. – Вот так финский президент заботится о своих гражданах. Не дорожат здесь живым человеком. А в настоящей Финляндии такого никогда бы не допустили. Там берегут народонаселение.

– Да мы же просили не сажать Арину в тюрьму, – подхватила Зоя Редькина. – Где вот теперь её искать? Сколько там времени-то? Ой. Почти пять часов вечера.

– Да, скоро нам её отрубленную руку подбросят. Чтобы мы поторопились… – протянул Костя.

– Ты что несёшь, Шибай! – Галя не могла такое слышать. Ей, понятное дело, больше всех было страшно.

– Отдавать придётся. А для этого надо деньги занимать. Просить кредиты у других стран, – придумала министр культуры Оксана.

– Да, это шанс, – поддержал её Костик. – Ну, президент, иди проси.

– Ага, щас! – скривилась Анжела.

Весь отряд сидел возле корпуса и думал. Никто не пошёл в кружки, никто не играл на волейбольной площадке, и встреча по футболу с Испанией накрылась. Ну что ты будешь делать, если в лагере завёлся очень серьёзный вор. Крадёт «крабовые палочки», людей, окорочка – всё подряд. Анжела не могла удержаться и, чтобы увеличить свой вес и значимость перед народом, рассказала всё, что услышала от Анатолия Евгеньевича.

– Слушайте, – раздался вдруг тихий голосок девочки Любочки, которая обычно сидела в сторонке и помалкивала. – Ведь это не вор завёлся в лагере, а людоед!

– Почему? – изумились некоторые.

– Видите, что он крадёт-то? – Любочка вышла на середину, и её голос набирал силу оттого, что Любочка всё больше верила в то, что говорила. – Он крадет всё съедобное, к тому же мясное.

– Поподробнее, Люба, – проблекотала Галя.

– Подробнее некуда. Еду он крадёт. А ему, видно, всё равно что есть. «Крабовые палочки», окорочка, девочку. Понимаете меня?

– Нет, нет! – Нижняя челюсть, руки и ноги Гали дрожали и приплясывали, а перед глазами у неё уже разворачивалась картинка, изображающая, как вор ест сначала окорочка, потом девочку из её отряда…

– Фрекен Балованцева, Финляндия, – раздалось по радио. – Выйдите к главным воротам. К вам приехали.

– Ну вот и крантец, – все в ужасе замерли.

– Кого мы её родителям покажем? Что им говорить? – заметалась Галя. – Ой, что же мне делать! Боря, придумай что-нибудь!

– Сидеть спокойно, Галя! – прикрикнул на неё Боря. Он иногда просто терпеть не мог свою напарницу-паникёра и порой даже хотел стукнуть её по голове чем-нибудь твёрдым и тяжёлым.

– Давайте скажем, что она на экскурсию ушла! – крикнул кто-то.

– Ага, сама с собой, – усмехнулся Вован.

– Давайте кого-нибудь тогда Балованцевой нарядим и её родителям покажем! – предложил Дима Хрыков.

– Глупости не говорите! – сказал Боря строго.

– А что? – Диме понравилась его идея. – Покажем издалека, скажем, ей некогда к вам выходить!

– Думайте, думайте! – заламывая руки, подвывала Галя.

Арина заняла наблюдательный пост на чердаке у окошка. Из чердачного окна очень хорошо просматривался лагерь, по крайней мере, большая его часть.

План, что Арина придумала, был прост: чтобы спокойно следить за лагерем и выслеживать вора, человек должен исчезнуть. А как исчезнуть, да ещё из-под стражи? Конечно, путём похищения.

Кто её мог выкрасть из корпуса? Конечно, свои же. Быстро забраться на чердак через люк Арине составило меньше минуты, а таинственные похитители Костик, Антон и Зоя Редькина незаметно смешались с толпой, стянув с себя примитивную маскировку – обвязанные вокруг голов майки.

Громкое лагерное радио Арина тоже услышала. Хочешь не хочешь, но теперь ей нужно было выйти. Она не ждала сегодня больше никого. Братья были, да уехали. Кто же это прикатил? Но, кто бы это ни был, выйти и показаться им придётся. Иначе будет крупномасштабная трагедия.

Однако на то оно и существовало, их тайное братство. Возле люка за шкафом в чемоданной появился Костя Шибай и постучал условленным стуком. Он устроил прикрытие. Пока Арина через окно не покинула корпус, Костя следил за тем, чтобы никто не вошёл и не заметил, как она перебежала из чемоданной в комнату отдыха, в которой так удачно сегодня было выдавлено стекло. А дальше уже было просто – Арина перелезла через ограду, уже за территорией промчалась к главным воротам, увидела машину, на которой прикатили всё те же Захар и Стасик, забралась внутрь и посигналила. Обеспокоенные братья заспешили к машине и нашли там Арину.

– Вы что? – удивилась Арина, увидев их. – Чего вернулись?

– Слушай, ты прости, нам же велели тебе гостинцев купить, а мы забыли, – в некотором смущении проговорил Захар. – Сосиски на природе, костёр в жару – сама понимаешь, мозги расслабились.

А Стасик добавил:

– Так что вот тебе пакет.

Он протянул большой пластиковый пакет, доверху набитый фруктами и сладостями.

– Вы только за этим и вернулись? – спросила Арина, оглядываясь по сторонам и переживая, что её заметят. – Тогда сделайте для меня кое-что важное.

Стасик и Захар знали, что у Арины всегда в голове разные планы и замыслы. Поэтому, когда она попросила их пойти к дежурному по воротам, они без возражений согласились.

– Короче, пацаны, планы переменились, – вновь оказавшись возле дежурного, заявил Захар, помахивая мобильным телефоном. – Мне тут позвонили. Срочные дела. Мы Арину в другой раз навестим. А сейчас мы спешим и уезжаем. Передайте ей наши гостинцы.

С этими словами он всучил дежурному аргентинцу пакет с гостинцами для Арины и направился к своей машине. Там сидел Стасик и пряталась Арина. Братья подвезли её до того места, которое она им указала, высадили и пообещали ничего особенного маме не рассказывать. Помахав на прощание, они уехали.

А Арине нужно было как-то возвращаться. Ещё много времени оставалось до операции, назначенной на десять часов вечера.

Она гуляла за территорией лагеря и думала.

А пятый отряд волновался. Вместо Арины был у них только кулёк с продуктами, который принёс парень из второго отряда от ворот и сообщил, что родственники Арины внезапно уехали, потому что спешили и не могли ждать.

На какой-то миг все вздохнули с облегчением.

Но президенту пришлось на самом деле ходить по другим отрядам и просить деньги. Для выкупа Арины, которую Анжеле вообще век бы не видеть. Но даже тысячи «зорек» наскрести не удалось. Хоть с президентом и министрами Финляндии вместе попрошайничали и воспитатели. Никто им ничего просто так давать не хотел.

– Дурачки мы какие-то, – когда Братство Белой Руки оказалось в уединении, сказала Зоя Редькина. – Ведь не получится пять тысяч набрать. И что тогда нам делать? Арина-то нас всё равно там ждать будет.

– Ограбление! – крикнул Костя.

– Нельзя. – Зоя посмотрела на него действительно как на дурачка. – Мы же у нашего государства деньги выманиваем, пусть всё официально будет.

– Тогда идём и просим в долг под проценты, – из Кости Шибая мог бы получиться в будущем очень хитрый если не министр, то деятель теневой экономики. – Мы сейчас составим документ, а Анжелка его как президент подпишет. Денег попросим много, под большие проценты. Так что вся наша страна до конца смены из этих долгов не вылезет.

– Супер-пупер! – обрадовался Антоша Мыльченко, который вообще не знал, что можно предложить. – Пишем! А виновата во всём будет наш президент. Её же подпись.

– Тогда предлагаем нашим!

Красивыми буквами Костя написал на большом листе слёзную просьбу дать денег, собрал ребят и в официальной обстановке, чуть ли не с поклонами, поднёс своему президенту на подпись. Анжела была очень польщена всей процедурой, в которой участвовала половина отряда, и вывела на прошении свою подпись. Быстрее ветра помчался Шибай в Индию, прихватив с собой для верности пару Анжелиных подружек. Теперь никто не мог бы подумать, что совершаются какие-то незаконные действия. Воспитатели Боря и Галя, сложив ручки, наблюдали за своими разыгравшимися воспитанниками, которые даже шалить и драться перестали. Наблюдали и умилялись.

– Да, мы не такие маленькие были… – Галя вздохнула и покачала головой, перевязанной полотенцем. – Мы с мальчишками почти никогда и не разговаривали. Презирали.

– А у нас таких игр развивающих не было… – поддержал её Боря и тоже вздохнул.

– Всё бы ничего, только вот этот вор… – опять вздохнула Галя.

– Будем ждать, Галя. И достойно держать оборону, – решительно сказал Боря. – Думаю, вызвать подкрепление мы всегда успеем. Но ты понимаешь, что у нас нет выбора? Вор опасный, вор людей ворует. Если нашим детям об этом прямо сказать, они тут же панику поднимут. Так что изображаем, что это всё игра. Вор украл Арину понарошку. Тем более что «зорьки» эти меня смущают.

– Точно, Боря, какой же ты умный! – воскликнула Галя. – Игра, значит, играем! Ищем «зорьки», ждём вечера, а дети пусть не пикают!

Так они и сделали. Весь свой отряд они держали возле корпуса, никуда не пуская и постоянно пересчитывая по головам. Только несколько посланцев бегали просить «зорьки». А остальные играли в групповые развивающие игры «Назови предмет» и «Почемучка».

В богатой Индии прочитали финскую просьбу, составили свою бумагу и дали денег. Финляндия по их документу обязалась вернуть четыре тысячи «зорек» плюс проценты, которые должны были набежать, за день до Всемирной ярмарки. Костик и девочки поклялись обязательно всё отдать.

Таким образом получилось, что выкупать заложника будет всё государство. И никакое тайное братство тут совершенно ни при чём.

– Если Арины тут нет, значит, она за территорией, – сообщил друзьям Костя, который незаметно отделился от играющих и только что побывал на чердаке. – Да и зачем ей на чердак возвращаться. Это опасно.

– Как же нам ей верёвку и всё остальное передать? – прошептала Зоя, которая только что проявила активность в игре и была похвалена Галей.

За территорию ходить было строго запрещено. Все это знали. Арине больше некуда было деваться, кроме как бегать там, вдоль забора. И никому в лагере не показываться. Ведь её же похитили…

– Надо быстро подземный ход прорыть! – предложил Антоша.

– Мыльченко, ещё раз услышу про подземный ход… – Костя поднёс кулак к носу Антоши. Бить бы он его не стал, да и другим никому не позволял. Но иногда очень хотелось. Как сейчас, например.

– Да я так только предложил…

– Надо просто взять да и перебросить верёвку и кляп на ту сторону. Арина подберёт! – предложила Зоя Редькина.

Это было глупое предложение – подобрать верёвку и кляп мог кто угодно. И употребить в своём собственном хозяйстве. Но ничего другого делать не оставалось.

Как только ослабла бдительность воспитателей, Братство Белой Руки шмыгнуло за корпус. Прокравшись к той части решётчатого лагерного забора, которая хуже всего просматривалась, ребята перекинули через забор большой красно-оранжевый пластиковый пакет. Его-то Арина точно должна была узнать: в нём она хранила свой любимый свитер.

Не зря кралась Арина вдоль забора. Она сразу заметила свой мешок ядовитого цвета, вынула оттуда верёвку для связывания самой себя, кляп. С благодарностью съела апельсин и кекс, которые оказались в пакете. Их, наверно, догадалась положить туда добрая Редькина. Прогулочным шагом отправилась Арина дальше. И вдруг в нескольких метрах от ворот, ведущих к вагончикам, в которых жил обслуживающий персонал, увидела притормозившие «Жигули». Из кустов выскочил навстречу им завхоз лагеря Петрович – как обычно, умильный, придерживающий пухлыми ручками своё толстое брюшко. Из машины вылез конопатый, коротко стриженный парень в зелёном спортивном костюме. Арина затаилась и стала с интересом наблюдать за ними.

– Ну что, Петрович, давай загружай. Деньги при мне, – проговорил парень.

– Открывай багажник, – сказал Петрович.

Он исчез и вскоре появился с коробкой. Арина присмотрелась и увидела на боку коробки наклейку: «Бабаевский».

«Что это? – подумала она. – Шоколадки, что ли?»

Петрович через пару минут появился со следующей коробкой, на которой было написано: «Вдохновение». Петрович то и дело оглядывался, прислушивался, его добренькие глаза воровато бегали туда-сюда.

– Слышь, Андрюх, давай помоги мне, побыстрее всё загрузим, а то увидит кто. Сам понимаешь, забегали у нас сейчас, засуетились… – пробормотал Петрович. Арине было видно, что его руки с толстыми пальцами нервно подрагивали.

– Спокойно, Петрович, ты делаешь бизнес, не дрейфь. Не в первый раз, напарничек! – усмехнулся Андрей, закуривая сигарету. Что он говорил дальше, Арина не слышала – оба удалились. Когда же Петрович и его сообщник вернулись с коробками и погрузили их в машину, Арине удалось услышать следующее:

– Андрюх, на будущей неделе привезут бананы. Так я тебе большую партию дёшево отдам. Приезжай.

– Круто, – произнёс Андрюха. – Бананы у меня на точке хорошо идут.

– Ну, верное средство! Петрович дерьма не подсунет! И дёшево! Ни на одной базе тебе по такой цене мелким оптом никто не продаст! А тут я! Что б ты без меня?

– Ну жук ты, Петрович. – Андрей снова усмехнулся. – Прохиндей. Не жалко у детишек-то тырить?

– Да пошли они, эти детишки, – махнул рукой Петрович, – их тут в лагере знаешь как закормили. Да и родители харчи регулярно подвозят. Они и не заметят, что мы им чего-то недодаём. Окорочка, чтоб ты знал, они вообще бы жрать не стали. Так, поковыряют мясо и бросают. Я сколько раз видел. Их бы в блокадный Ленинград, жиртрестов… А с накладными у меня проблем не будет. Наш начальник лагеря – лопух. Ему и в голову не приходит, что детская жрачка налево уходит.

«Так вот он какой, северный олень! Ах, Петрович! Понятно, что у тебя за бизнес. Вора искали… А он вот он, – поняла Арина. Ей сразу вспомнилось, как Петрович чуть ли не больше всех бегал, возмущался и требовал наказать вора. – Ишь, губу раскатал на нашу детскую радость, на наш шоколад «Вдохновение». Надо же – вор на месте, а взять с поличным нельзя. Что же придумать?»

– Ну а как, ты решил уже, будешь брать… – начал фразу Петрович, но, поскольку они удалились за следующей партией, что именно Андрюха ответил, Арина не расслышала.

Она выскочила из кустов, быстро вытащила коробку шоколадок «Бабаевский» и спрятала её в лопухах. Но тут же вернула на место. Сразу заметят отсутствие. Нужно по-другому. Услышав, что Петрович и Андрей приближаются, Арина шмыгнула в кусты.

Вскоре багажник был набит коробками. Одна коробка «Вдохновения» даже не влезла, Андрей положил её в салон на заднее сиденье.

«Ну всё, ничего не выйдет, – подумала Арина с сожалением, – сейчас они сядут в машину делить деньги. И ничего у меня не получится».

Деньги Андрюха передал Петровичу на улице, тот быстро пересчитал их и спрятал в карман. Махнул рукой, бросил: «Пока, Андрюх» – и, озираясь, потрусил в лагерь. Андрюха закрыл багажник на ключ, сел в машину, и вскоре она сорвалась с места.

«Неужели – всё?» – с тоской подумала Арина. И тут произошло совершенно неожиданное. Радостный Андрюха с полным багажником дёшево доставшегося товара решил срезать путь и, вместо того чтобы ехать по дороге, которая делала длинную петлю, прежде чем выйти на шоссе, рванул по колее. Эту колею проложили к шоссе такие же лихие водители, как он. Оба передних колеса оказались в большой луже, налитой в колею недавними дождями. Машина буксовала, и даже до Арины, сидящей в кустах, долетали капли воды и комья грязи. Прячась за ветками, Арина подобралась поближе. Андрюха ничего не замечал. Машина его ревела, но движения вперёд по-прежнему не наблюдалось. Андрюха заглушил мотор, вылез из машины и, злобно матерясь, принялся искать что-нибудь, что можно бросить под колёса. Он заглянул даже под куст, за которым сидела Арина, вытащил оттуда несколько сухих веток и двинулся дальше. Вскоре издалека раздался хруст – Андрюха пытался вывернуть из земли небольшое сухое дерево.

И Арина решилась. Пока Андрюха занимался корчеванием, она выскочила из своей засады, бросилась к машине, вытащила ключи зажигания и открыла багажник. Коробки с шоколадками оказались лёгкими, но их было много. Никогда ещё Арина не бегала так быстро с грузом в руках. Но вскоре все коробки, кроме той, что лежала в салоне, перекочевали под куст.

Продолжая материться, Андрюха уже волок свёрнутое дерево к машине. Арина едва успела закрыть багажник и сунуть ключ на место. Даже дверью хлопать не пришлось – хозяин машины сам её оставил открытой.

После долгого рёва – и машины, и человека – им удалось-таки выбраться из глубокой лужи. «Жигули» с Андрюхой и всего одной коробкой шоколада на борту умчались к шоссе.

Арина оглядела своё хозяйство. Четырнадцать коробок шоколада лежали в кустах возле дороги. Оставлять их тут надолго было нельзя – Андрюха хватится своего товара и сразу приедет туда, где оставлял машину. Не такой уж он дурак. И помочь Арине было некому. Она обошла окрестности и решила перетащить коробки в яму к самому забору лагеря.

А пока Арина бегала с коробками к яме и обратно, в лагере происходило следующее.

– Галя, Галя, мы его поймали! Вот он! – в сторону вожатской двигалась куча-мала. Вовочка, увалень Дима Хрыков и министр внутренних дел Серёжка волокли кого-то упирающегося в разорванной одежде. Министр внутренних дел от профессионального усердия вопил дурным голосом, а Вовочка и Дима Хрыков с наслаждением отвешивали пинки своему пленнику.

Весь отряд сбежался смотреть.

– Кого поймали? – Галя в испуге выскочила в коридор.

– Похитителя! – крикнул Серёжка.

– Он Балованцеву украл! – догадалась одна из девочек.

– Балованцеву? – В срывающемся голосе Гали слышалась надежда на то, что весь этот сумасшедший дом скоро закончится.

– Да! – гордо заявил Вовочка, встряхнул пойманного изо всех сил и больно стукнул по спине. – Он подбирался к нашему корпусу. Ещё кого-нибудь, наверно, украсть хотел.

Из своей каморки выскочил Боря. Крики «Поймали! Поймали!» тоже привели его в страшное волнение.

– Ой, так это же Федя Горобец из шестого отряда! – сказал Боря.

И все тут же узнали в пленнике пана Теодора.

– Говори, где Арина! – грозно придвинулась к нему воспитательница Галя.

– Наверно, ты окорочка спёр! Вор! – крикнула президент Анжела.

– Ладно, окорочка! Человека! – добавил кто-то из гущи народа.

– Отдавай Арину срочно! – неожиданно для себя громко крикнула скромная девочка Любочка.

Но пан Теодор молчал. Вовочка размахнулся и влепил ему затрещину. Федя покачнулся и тут же дал Вовочке сдачи. Все трое конвоиров бросились на него. Боря, Галя, а вместе с ними и Костя Шибай кинулись разнимать их.

– Вы что, совсем офигели? – сказал Костя, когда Вовочку и Хрыкова растащили по разным углам. – Он наш пленник и уже никуда не убежит. Может, будем его одного всем отрядом бить? А потом тебя, Вовец. Но тоже одного. Что молчите?

– Молодец, Костя, ты прав! – Галя заговорила быстро-быстро. – Федя, зачем ты это сделал? Зачем тебе столько «зорек»? Что ты сделал с Ариной? Где она?

К ней присоединились Боря и другие. Члены Братства Белой Руки слились с шумящей толпой. Они-то знали, что пан Теодор здесь совершенно ни при чём, только сказать об этом не могли.

– Зачем тебе такой выкуп? Пять тысяч «зорек»!

– Как тебе не стыдно! – неслось с разных сторон.

– Вы что, больные тут все? – удивлённо спросил наконец Федя. – Какой такой выкуп? Я что вам, террорист?

Он долго не понимал, чего от него хотят. На самом-то деле пан Теодор пробрался на территорию Финляндии, чтобы освободить Арину, которую, как он узнал из газеты «Зорька-Пресс», там посадили в тюрьму. Он предполагал, что его могут схватить. И потому Федя собирался молчать и не отвечать ни на какие вопросы по поводу того, что он делает у корпуса пятого отряда. Но когда он понял, что Арину кто-то украл уже до него, не освободил из тюрьмы, а украл и требует выкуп, то испугался не на шутку и сознался в том, что хотел сделать. Конечно, ему не верили. Но Боря первым (после братьев Белой Руки, разумеется) понял, что избитый пан Теодор ни в чём не виноват и Арину не крал.

Игра принимала ещё более угрожающую окраску.

– Ты понимаешь, что мы его отпустить не можем? – шепнул Боря своей напарнице.

– Почему?

– Потому что он в своём отряде сразу скажет, что у нас девочка пропала. И всё, тут же до начальства дойдёт. У них воспитатели Роза и Натаха знаешь какие сплетницы?

– Ой, Боря, что же делать? – Галино состояние можно было назвать предобморочным.

– Вот что, пан Теодор, – в ответ на Галину реплику громко сказал Боря, – плачет по тебе наша финская тюрьма.

– За что? – удивился Федя.

– Будем считать, что ты нарушил визовый режим, – продолжал Боря под одобрительный гул, – незаконно проник на территорию нашего суверенного государства. Так что отправляйся в нашу комнату отдыха, там тюрьма. Посидишь до выяснения обстоятельств.

– А давайте его Польше за деньги предложим выкупить? – тут же нашлась президент Анжела.

– Да нужен он им, – хмыкнул Вован, вместе с помощниками направляя пана Теодора в «тюрьму», где ещё сегодня до тихого часа сидела Арина.

Но, как известно, Боря и Галя запретили своим финнам болтать на тему исчезновений. Игра игрой, но Арины-то не было на самом деле. Оставалось только ждать вечера. А пока в Польшу отправили министра Серёгу и Костю Шибая сообщать о том, что случилось с паном Теодором. Костя, сопровождаемый серьёзно обеспокоенным министром Серёгой, украдкой посмеивался, пока шёл через стадион к шестому отряду.

Антон Мыльченко сосредоточенно рыл красной лопатой узкую, но уже довольно глубокую яму. Лопату он стащил с пожарного щита возле столовой. И, как казалось Антону, до сих пор этого никто не заметил. Антоша считал себя очень хитрым, а потому с приближением опасности в виде кого-нибудь из воспитателей или просто старших он быстро прятал свою лопату и долго рыл руками или совком, который он взял на время в зоологическом кружке.

Антон чувствовал, что его поиски движутся в верном направлении, – из глубины ямы на него веяло тайной. Что-то там было, ведь не случайно Антошу дух поиска манил к этому месту – под сосны и невысокие кустики. И Антон старался вот уже третий день: копал, постоянно озираясь, без устали рубил корни, выгребал руками глину и землю.

– Мыльченко! – вдруг откуда-то снизу услышал Антоша.

Лопата выпала у него из рук. А приглушённый голос позвал снова:

– Мыльченко, эй! Антон!

«Голос такой тихий, потому что из-под земли…» – пронеслось у Антона в голове.

– Анто-он! Эй!

«Вот оно… Зовёт!» – От волнения кровь прилила к голове Антона, он покраснел, и щёки его загорелись. Он постарался сесть поудобнее, чтоб не упустить тайны и пророчества, которые сейчас услышит, но поскользнулся и потерял равновесие.

– Антон! Антоша!

Весь перепачкавшись, Антон выбрался из ямы, встал на корточки, вновь сунул туда голову и торжественно закричал:

– Я! Я Антон! Я слышу! Приём!

– Ты куда кричишь, дурачок! Это я, Арина Балованцева! – донеслось до него. – Под кусты посмотри!

Антоша высунул голову из своей ямы, посмотрел на старших ребят, играющих на стадионе в футбол, на малявок-девчонок, которые разложили своих кукол на скамейке, а затем заглянул под куст.

– Ты правильно смотришь, – услышал Антоша теперь уже явный Аринин голос, – я тут и сижу. Под кустами. Только за оградой. Понимаешь?

– Ага.

– Это хорошо, что ты тут так близко копаешься. Зови сюда наших ребят. Вы должны мне помочь. Дело государственной важности.

– Ого-го! – Антон аж подпрыгнул и пошёл прямо на кусты.

– Стой на месте, ты что, совсем? – остановил его голос Арины. Самой-то её видно не было, так, мелькало что-то за ветками и листьями. – Делай вид, что ты не со мной разговариваешь. Не помнишь, что ли, – меня же нету. Похитили типа.

– А-а…

– Так что беги за ребятами. Пусть сюда идут. А мне дай свою лопату. Я пока под оградой немножко покопаю.

– Зачем? – вспыхнул Антоша. – Что ты там нашла?

– Ничего. Чтоб пролезть можно было. Ну, помчался.

Антоша сунул в кусты своё драгоценное орудие труда и убежал. И, несмотря на всю серьёзность обстановки, Арина долго смеялась над милым наивным Антошей.

Глава V. Раскаявшийся завхоз

– Так вот он кто этот вор! – увидев, какой товар попался Арине, присвистнул Костя Шибай.

– Только странно, почему они раньше не догадались, что это завхоз продукты ворует? – удивилась Арина.

– Так улик никаких не было! А не пойман – не вор, – заметила Зоя Редькина.

– Слушайте, вот это супер! Получается, мы расследовали преступление и вора с поличным поймали! – Радость так и сияла на широком лице Кости Шибая.

– Ничего мы не расследовали, просто возвращаем то, что кое-кто украл у нашего лагеря, – заявила Арина. – Очень благородная, кстати, миссия.

– Круто, что ни говори, – довольным голосом произнёс Костя. – Ну что, ребята, потащили?

За несколько минут Арина и двое мальчишек успели перетащить коробки с шоколадками в овражек, который был сразу за металлической оградой лагеря. Его хорошо скрывали от посторонних глаз кусты, поэтому соваться туда без особой нужды вряд ли кто бы стал в ближайшее время.

Зоя Редькина прекрасно справилась со своей функцией прикрытия. Она, нацепив чёрные очки, не спеша прогуливалась невдалеке от ограды туда-сюда. Все-то думали, что она журнал разглядывает, а Зоя, хитренькая, в это время из-под очков по сторонам смотрела – следила, чтоб никто не сунулся к кустам, где наконец-то появился пусть не подземный ход, о котором так мечтал Антон Мыльченко, а небольшой лаз за территорию.

Когда из этих кустов донёсся тоненький свист, Зоя его тут же услышала. Она самым внимательным образом оглядела окрестности, проверила, не угрожает ли откуда опасность. И, давая сигнал, что можно выбираться, негромко запела: «Калинка-малинка, малинка моя…»

Из-под кустов друг за другом появились Костя Шибай и запыхавшийся Антоша. Они уже были увлечены обсуждением деталей новой операции – «Раскаявшийся завхоз». Зоя тоже хотела знать, что это будет за операция. Ей сообщили основные пункты. Но пока нужно было достойно завершить операцию начатую.

Ведь время шло.

Взволнованное правительство Финляндии во главе с президентом и воспитателями сидело за столом. Пакет «зорек» лежал тут же в центре стола. Оставалось сорок минут до ужина и три часа сорок минут до выдачи Арины неизвестным похитителем.

Боря и Галя приготовились к самому худшему. Они уже совершенно поверили в то, что Арину украли какие-то преступники. И только тот факт, что попросили за неё не настоящие деньги, а всего лишь местную валюту, на которую нигде, понятное дело, ничего не купишь, давал бедным студентам надежду на то, что всё ещё, может быть, как-нибудь обойдётся.

– А вдруг это начальник лагеря всё подстроил? – с надеждой произнесла Галя. – Чтоб как в настоящем мире всё было. Игра ведь…

– Эх, игра… Лучше б мы на казино согласились, – вздохнул Боря, – или что там Балованцева предлагала?

– А давайте деньги подменим на поддельные, – президент Анжела посмотрела на воспитателей честными глазами, – «куклу» сделаем. Нарисуем этих «зорек» от руки. Очень просто… Чего им…

– Анжела, что ты говоришь… – укоризненно сказал Боря. – Так нельзя. Игра есть игра.

Неожиданно все, кто сидел за столом, подумали с облегчением, что ничего страшного не произошло: вся история с похищением – это игра. И лишь министр Константин Шибай незаметно вздохнул. Но только всем стало хорошо и спокойно, как на веранду вбежали четыре девочки с перепуганными лицами и закричали:

– Представляете, какой ужас! Мы сейчас мимо столовой проходили – а там ужин переносится!

– Позже будет ужин!

– То есть неизвестно когда!

– Почему это? – удивились финские министры.

– Еда кончилась!

– Как – кончилась? – удивились все присутствующие.

– Что ты, Любочка, мелешь! Нет…

– Что-то там открыть не могут!

– На складе!

– Ключей потому что нет!

– Ключи у завхоза!

– А он ПРОПАЛ!

Услышав страшное слово «ПРОПАЛ», воспитатели стали белее мела.

– Да что же это получается… – пролепетала Галя. – Значит, не одна Арина пропала?

– Выходит – да, – испуганно проговорила министр культуры Оксана.

– Что же такое делается? Людей похищают! – запричитала одна из девочек. – И что за лагерь? И куда я приехала?!

Члены Братства Белой Руки переглянулись. Пропажа завхоза Петровича не входила в их планы. Скорее даже наоборот.

– А выкуп за него потребовали? Сколько? – спросила президент Анжела.

Девчонки ничего про выкуп не слышали.

– Может, бумажку какую на кухню подбросили? – поинтересовался у них Дима Хрыков.

– Не знаем мы!

– Не видели…

– Знаем только, что в вагончике завхоза обнаружены следы борьбы!

– Да, всё, сказали, перевёрнуто! – перебивая друг друга, вещали девочки.

– А самого завхоза нет нигде!

– Уже давно!

– Но почему же завхоз? – Галя беспомощно посмотрела на Борю. – Что делать-то, Борь?

Боря вскочил.

– Чёрт возьми, а у нас же ещё польский пан в тюрьме сидит! – крикнул он. – Вот что с ним-то делать?

– Отпустить его на фиг, – предложил Костя Шибай.

Правительство Финляндии никак не успело отреагировать на это предложение. Потому что черноглазая Оксана вдруг вскочила, хлопнула ладонями по столу и пронзительно крикнула:

– Слушайте! Что ж нам раньше-то в голову не пришло? Ведь если мы Федю в тюрьму посадили, значит, и завхоза точно так же в каком-нибудь отряде в тюряге могут держать! Поймали и посадили!

– За что? – удивилась Галя.

– Игра такая, – не очень уверенно проговорила Оксана. – Крался где-нибудь по суверенной территории. Его и сцапали.

– Ой, а если завхоза в тюрьму схватили, значит, и Арину тоже! – охнула девочка Любочка, которая одной из первых слышала у столовой, что завхоз пропал.

Все засуетились, загалдели, но тут министр труда, а по совместительству воспитатель Боря поднялся и громко сказал:

– Спокойно, ребята, без паники. Я знаю, что делать. Заигрались мы, видимо, в эти тюрьмы.

– Это уж точно… – пробормотала Галя.

– Поэтому сейчас нужно быстро, но очень незаметно промчаться по всем отрядам и посмотреть аккуратненько, кто там у них в тюрьмах сидит. Давайте, кто пошустрее, бегите!

Несколько мальчишек уже снялись с мест, но Боря успел им крикнуть:

– Эй! Если вы попадётесь, то есть если вас задержат…

– Да ясно всё! Ничего мы не скажем! – уверил его Вовочка.

– Будем молчать, как финские партизаны! – добавил Костя Шибай и вылетел вместе со всеми на улицу.

В то время как посланцы разными способами добывали сведения о сидящих в тюрьмах гражданах других стран, в Финляндию пришла делегация польских дипломатов. Дипломаты требовали выдать им пана Теодора, который оказался важной шишкой в Польском государстве. Возле корпуса, как две растерявшиеся курицы, бегали президент Анжела и воспитатель Галя. Им только проблемы с паном Теодором сейчас не хватало. Прослушав требования польской стороны, Галя схватилась за голову и в изнеможении упала на скамейку. Анжела попыталась потребовать у послов денег, но появившийся вовремя Костя Шибай, который напрасно искал заключённых в первом отряде (там вообще не было тюрьмы), быстро исправил положение.

– Раз за паном Теодором прибыла такая официальная делегация, то есть вы, – заявил он ребятам из шестого отряда, – значит, финская сторона не имеет к нему никаких претензий. Пан Теодор будет выдан вам немедленно. Единственное, я, как министр страны, хочу переговорить с вашим паном пять минут наедине. А потом он к вам выйдет. И забирайте.

Пышные паны согласились, и Костя открыл дверь в комнату отдыха.

Федя Горобец, вот уже несколько часов ни за что ни про что сидящий в тюрьме, готов был на стены кидаться. Эти придурки финны, вместо того чтобы пустить искать украденную Арину, держат его тут, а сами ничего не делают. Стены в корпусе были совсем тонкими, а потому Федя сразу услышал, что завхоз тоже таинственно исчез. И если на завхоза Феде было совершенно наплевать, то на поиски Арины он готов был положить все свои молодые силы. Но никак с этим не получалось. И сколько бы раз Федя ни высовывался в разбитое окно, часовые тут же давали ему по голове. Федя уже совсем извёлся. И в это время к нему в камеру вошёл Костя Шибай. Пан Теодор только приготовился не сдаваться без боя, но Костя сказал:

– Федь, ты, короче, прости нас, дураков.

– Да ладно тебе, – немного удивлённо произнёс Федя, – это ж не ты меня хватал.

– Не я… Да не в этом дело. В общем, мы тебя отпускаем. Только у меня просьба.

– Ну…

– Ты там, у своих, не говори никому, что у нас Арина пропала. Мы её найдём.

– Где найдёте?

– Да найдём, не бойся. Вот зуб даю, что найдём. Только ты не выдавай, что у нас тут творится. А то нашим воспитателям попадёт от начальства. Ладно? Обещаешь?

– Обещаю. А что с Ариной? Где её искать?

– Да не волнуйся. Я же сказал – найдём. А если что – тебя позовём помочь.

– Замётано.

– Ну, пан Теодор, бывай.

Федюня со своим почётным караулом удалился. За это время примчались финские посланцы и рассказали, что, кроме Китая, тюрем нигде нет. А в китайской, то есть шаолиньской, тюряге сидит только один монах. Сидит и с жиру бесится – на голове стоит.

Наступило время ужина. Но ужина всё не было. Руководство лагеря попросило воспитателей поддерживать спокойствие и увлечь детей каким-нибудь развивающим или общественно полезным занятием. Боря и Галя прошлись вдоль корпуса, потряхивая коробками шахмат, но никто на это не среагировал. Все ждали – и не столько ужина, сколько возвращения Арины и завхоза. То есть разгадки тайны.

На радостях завхоз Петрович средь бела дня решил сам с собой обмыть свою очередную удачную сделку. Надёжно припрятав полученные от Андрюхи деньги, он быстро сбегал к коммерческой палатке у шоссе, купил бутылку водки, вернулся к своему вагончику и расположился рядышком с ним в тенистой беседке. Нарезал колбасы, открыл банку солёных огурцов и в несколько приёмов «уговорил» бутылочку. Жаркий день и благостное душевное состояние сморили довольного собой и мироустройством завхоза, он задремал. Так что явившийся разбираться с кинувшим его подельщиком Андрюха бил Петровича уже пьяного и сонного.

Разъярённый Андрюха бил долго и прицельно, но завхоз сначала ничего не чувствовал, потом на какое-то время впал в прострацию. А когда от мощного удара в нос очнулся, сразу же, как мог, пополз прочь от своего мучителя, забился под вагончик и на слова Андрюхи: «Где коробки? Ты мне за них все деньги вернёшь, паскуда, иначе крантец тебе!» – вяло покрикивал: «Да, да!» Обманутый Андрюха долго ещё бушевал, пытался выволочь Петровича из-под вагончика, но тот растопырился там, как морская звезда, и не давался в руки. Андрюха так и уехал ни с чем, перевернул только всё вверх дном в вагончике Петровича. Денег и коробок, понятно, не нашёл и потому расправу пообещал суровую. Ничего не понимающий Петрович снова отрубился в своём укрытии. Его долго искали все работники лагеря, громко звали. Но завхоз ничего не слышал.

Кое-как, с запозданием на полтора часа, на кухне всё-таки слепили ужин. Все отряды воротили нос и капризничали, не желая есть подогретый суп – тот же, который подавали сегодня на обед, а ещё хлеб и солёные помидоры. Больше ни до какой еды повара добраться не могли, так как ключи от всех складов и холодильников были у пропавшего завхоза. И только пятый отряд молча ел суп. Никто не выражал своего неудовольствия. Начальник лагеря даже похвалил их громко, на всю столовую. На самом-то деле пятому отряду было не до капризов – часть отряда волновалась за то, где же украденная Арина и не начнут ли вскоре и их по одному похищать, а часть переживала, удастся ли Аринино возвращение изобразить правдоподобно.

Задолго до десяти часов вечера весь пятый отряд начал крутиться возле правой трибуны стадиона. Братья Белой Руки старались ненавязчиво отвлекать внимание своих финских соотечественников от этого занятия.

– О, вон кто-то подозрительный побежал! – очень правдоподобно то и дело пугалась Зоя Редькина, указывая рукой куда-нибудь в другую от трибуны сторону.

Все оборачивались туда, на короткое время отводя пристальные взоры от правой трибуны. И хоть каждый человек из пятого отряда минимум один раз уже под трибуну заглянул, но ровно в десять часов все во главе с воспитателями снова бросились под эту трибуну. Никого там не было. Все разочарованно вздохнули, а Галя чуть не потеряла сознание. И тут Костя Шибай присел на корточки, пошарил рукой по земле. Незаметно из его рукава выскользнула бумажка, Костя, как будто только что увидел её, удивлённо крикнул:

– Ой, смотрите, какая-то бумажка камнем прижата. Что это тут написано?

Боря близоруко сощурился и тоже увидел придавленную небольшим камнем бумажку:

«Оставьте деньги здесь. За вами следят. После того как все удалятся от этого места на 50 шагов, можете искать своего министра под левой трибуной».

– Галя, ну что ты, ещё не всё потеряно! – обрадованный Боря потряс свою напарницу за плечо. – Давай клади мешок с деньгами. Ну, ребята, побежали!

Галя дрожащей рукой положила мешок с «зорьками» на землю и бросилась вслед за своими воспитанниками.

Конечно же, под левой трибуной оказалась связанная Арина с кляпом во рту. Зоя Редькина и Антон предусмотрительно первыми бросились её развязывать, потому что знали, что верёвки стягивала на себе Арина сама, а значит, очень плохо, только для видимости.

– Арина, что с тобой было? Кто тебя похитил? Расскажи! – тут же бросились приставать к ней.

Но Арина лишь обессиленно падала всем на руки и бормотала что-то вроде «Попить!».

– Ой, может, под той трибуной деньги ещё лежат? – вспомнила тут президент Анжела и направила Вовочку под правую трибуну эти деньги подобрать.

Но ничего там, конечно, уже не было. Костя Шибай под шумок успел утащить мешочек и спрятать на чердаке. Возвращаясь к своим, он услышал весть – завхоз нашёлся. Костя поспешил донести эту весть под левую трибуну, где всё ещё толпился пятый отряд. И все, даже Арина, бросились к вагончику завхоза.

А Петрович нашёлся сам. Он просто проспался и выбрался из-под вагончика. Выбрался, посидел немного на лавке, захотел пить и неверными шагами направился к колонке. Тут его и увидела посудомойка тётя Валя.

– Петрович, милый, да где ж ты был! – сразу запричитала она. – Да кто ж тебя бил? Да кто ж валял?

Завхоз шлёпал что-то разбитыми губами, хрипел и отворачивался.

Поскольку пятый отряд сидел под левой трибуной стадиона, а значит, ближе всех к вагончикам, в которых проживал обслуживающий персонал лагеря, он и оказался возле обнаруженного завхоза раньше всех.

– Николай Петрович! – приставал к нему Боря. – Скажите, вас вместе держали?

– С кем? – выдавил Петрович.

– С Ариной с нашей! – кричал Боря.

– Кто они такие? – заходила с другой стороны Галя.

– Как выглядели? – перебивал её Боря.

– Что они от вас хотели? – пищала Анжела.

– Что от вас требовали? Что требовали? – Вовочка тормошил Петровича, а тот только ахал и кряхтел, но молчал.

– Вас ведь пытали? – Галя методично старалась ткнуть пальцем в здоровенный синяк под заплывшим глазом завхоза, Петрович еле-еле успевал увернуться.

– Денег хотели? – спросил кто-то из ребят.

– Денег? – Память Петровича начала просыпаться. – Нет! Не-е-ет!!!

Кулак Андрюхи перед самым своим носом – вот что отчётливо вспомнил сейчас Петрович. А ещё Андрюхины крики: «Отдай деньги! Отдай мои деньги!» Петрович помнил, что нужно вернуть деньги за проданные коробки шоколада. Но зачем вернуть, почему – догадаться не мог.

– А им что от вас надо было? Тоже «зорьки»? – не переставали допытываться дети.

Но Петрович больше ничего не говорил. Потому что уже сбежалось всё лагерное руководство, в том числе и начальник Анатолий Евгеньевич. Как мог Петрович сообщить, что его не злоумышленники пытали, а просто избил подельщик! За воровство детского питания мягкий, но суровый ко всяким гадостям Анатолий Евгеньевич немедленно попёр бы Петровича с работы. Сейчас же начальник лагеря почувствовал лишь запах перегара, исходивший от отлупленного Петровича. Скомандовав всем детям идти готовиться к отбою, начальник лагеря завёл кряхтящего завхоза в его разгромленный вагончик и в строгой форме рекомендовал впредь никогда не пить на рабочем месте. Не пить и с собутыльниками не драться.

Петрович поклялся в этом всем святым, что у него есть. Тогда Анатолий Евгеньевич, которого не переставали мучить сомнения, посмотрел завхозу прямо в глаза и спросил:

– Говори, Николай Петрович, ты?

– Что? – Петрович сделал предельно честные глаза.

– Нет, ничего… – Начальник лагеря не мог предъявить завхозу обвинение в краже окорочков, «крабовых палочек» и тем более верёвки с детским тряпьём. Улик-то никаких не было.

– А, нет, не подумайте, я непьющий, – заверил его Петрович. – Это случайно так получилось, жара, сами понимаете. Перегрелся я что-то.

– Да, да, конечно…

И начальник лагеря удалился. Интеллигентный Анатолий Евгеньевич не забывал о презумпции невиновности. А завхоз с такими громкими криками носился около столовой и помогал искать пропавшие продукты, что как тут про него плохо подумаешь? Начальник лагеря развернулся да и пошёл восвояси.

А Петрович хлебнул воды из кружки и лёг себе спать дальше, обрадованный тем, что наивный начальник лагеря не заметил исчезновения товара. А значит, если аккуратно, можно работать и дальше. Петрович запланировал уже хищение гораздо большей партии продуктов питания. Узнать бы теперь только, чего этот дурной Андрюха вдруг вздумал драться. Зачем ему нужно деньги возвращать? Шоколад, что ли, просроченным оказался? Размышляя над этим, Петрович незаметно погрузился в объятия Морфея.

Арину всем отрядом с почётом укладывали спать. На вопросы о том, что же с ней случилось, она подробно отвечала собравшимся вокруг постели, что её схватили мускулистые люди в масках, посадили в машину и всё это время держали там, причём с завязанными глазами.

– Арина, а может, тебе лекарства? Может, пилюли какие раздобыть надо? – Из толпы, не спешившей отходить от Арининой кровати, то и дело выглядывало лицо пана Теодора. На лице этом лежала печать трогательной заботы, Арина даже к стенке отворачивалась, чтобы не смущаться.

– А ты что тут делаешь? – Увидев пана, Боря схватил вдруг его за ухо. – Мало того, что в девчоночьей палате, да еще и в чужом корпусе, да после отбоя!

– Я вам говорю, подозрительный он! – взвизгнула Анжела. – Все-таки надо за ним пристально наблюдать, мало ли…

– Да что я… – начал было Федя, но воспитатель Боря и моментально отыскавшиеся добровольные помощники уже схватили его под бока.

В два счёта Федю выставили вон.

– Ну, пятый отряд, а теперь отбой! – скомандовал Боря, вернувшись.

Перепуганные и измученные воспитатели тщательно замуровали все входы и выходы из корпуса, на всякий случай заклеили скотчем окна и форточки, задёрнули все занавески, а что смогли, даже задвинули шкафами.

– Вот это денёк! – заглатывая очередную успокоительную таблетку, сказал на прощание Боря Гале. По её просьбе он провожал напарницу до каморки – Галя теперь уже всего боялась. Убедившись, что в её комнате никого нет, Боря пожелал Гале спокойной ночи, послушал, как она закрылась на замок, и удалился в свои скромные апартаменты.

– Вот было бы круто, если б завтра удалось посмотреть, как начальник лагеря нашего воришку-завхоза выгонять будет! – укладываясь в кровать, сказал Антоше Костя Шибай. – Веселье, наверно…

– А вдруг он сумеет отмазаться? – прошептал Антоша, видя, что соседи по палате начинают прислушиваться к их разговору.

– У него не будет никаких шансов! – ещё тише шепнул ему Костя. – Мы всё сделаем в лучшем виде. Ну, жди моего сигнала. Не засни!

– Ни в жисть! – пообещал Антон.

…Недаром Костя Шибай заводил свои наручные часы с будильником на семь часов утра. Проснувшись по их сигналу, он разбудил Антошу. Они как можно тише постарались отклеить совершенно безвредный для врагов скотч, вылезли в форточку и стукнули тихонько в окошко Арининой палаты. Слабенькую тоненькую Зою Редькину привлекать не стали.

Измочив ноги в покрытой росой траве, втроём они перетащили к домику начальника лагеря все четырнадцать коробок шоколада из тайника. Перетащили, сложили прямо на террасе пирамидой. А на верхний ящик прикололи большой лист бумаги с надписью:

«Вчера был бит за воровство вот этого. Клянусь, больше моё воровство не повторится. А если что, лупите меня по рукам. Целую. Ваш завхоз».

Глава VI. Удар лопатой

С этого дня странные дела начали твориться в лагере. На утреннюю планёрку начальник Анатолий Евгеньевич пришёл с запозданием на полчаса. Бедные воспитатели долго ждали его и успели задремать на своих местах. Когда начальник наконец явился, вид у него был крайне растерянный. Все воспитатели вскочили и принялись спрашивать, что случилось, и только бедные замученные Галя и Боря тихо спали на стульях. Гнев начальника лагеря на них как раз и обрушился. И именно поэтому сразу после планёрки, когда Анатолий Евгеньевич решительным шагом направился выяснять отношения с завхозом и его таинственными коробками с запиской, Боря и Галя бросились к своему корпусу и принялись будить несчастный пятый отряд и начинать репрессии.

– На зарядку! Быстро все на зарядку! – заскакивая в каждую палату, пронзительным голосом вопила Галя.

А Боря целеустремлённо хватал каждого, кто появлялся из двери своей палаты, и сонного, несчастного выталкивал на улицу.

Разбуженный громким стуком в дверь, Петрович огромными глазами смотрел на записку, которой потрясал у него перед лицом разгневанный Анатолий Евгеньевич. Сначала, конечно же, он понять ничего не мог, а потом прочитал то, что в записке написано, решительно замотал головой и честным возмущённым голосом закричал:

– Анатолий Евгеньевич, голубчик, да что вы мне такое показываете?

– Только то, что ты, Петрович, чистосердечно сознался, тебя ещё спасает! Как ты мог! Ну, говори, окорочка, «палочки» и верёвку тоже ты украл? А лопату? Да зачем она тебе?

– Вот именно! – взвизгнул завхоз, пылая праведным гневом. – Зачем? Христом богом клянусь, что не брал я никаких окорочков и «палочек» не брал! Да и как бы я мог взять? Вы раскиньте мозгами? На меня ж на первого подумают!

Инициатива в этом разговоре моментально перешла к Николаю Петровичу, тот ухватил начальника лагеря под бока, усадил на свою койку и принялся с жаром доказывать ему, что никак и ничего он украсть не мог. С каждой минутой Анатолий Евгеньевич все больше покрывался пятнами стыда, а его интеллигентный разум соглашался со всеми доводами невинно оклеветанного завхоза.

– И вот теперь, Анатолий Евгеньевич, повнимательнее посмотрите на записку, – разглаживая бумажку на коленях начальника лагеря, говорил Петрович. – Видите, почерк-то детский. Совсем детский. А вот накладные и книги учёта. Вот как я пишу, вот у меня какой почерк, смотрите. Ну?

– Да, да, согласен…

– Так что сами подумайте, что получается? – в голосе завхоза слышалась уже торжествующая радость полностью оправданного честного человека. – Какие-то дети решили меня перед вами…

– Да я понял, что они решили сделать! Николай Петрович, прости, добрая душа! – вскакивая с места и хватая разгорячённого толстячка за руки, взмолился Анатолий Евгеньевич. – Да как же я так! Ведь правда напраслину на тебя возвёл! Конечно, как ты мог, на тебя же действительно в первую очередь можно подумать. Вот какой-то негодяй и воспользовался, оклеветал…

Долго извинялся начальник лагеря перед скромно потупившим глаза завхозом, затем пожал ему обе руки и, под заверения Петровича помогать ему бдеть и искать вора, сжавшись, убежал к себе в домик. Его жёг стыд. Только спустя несколько часов решился Анатолий Евгеньевич появиться перед людьми и рассказать, что неизвестный вор вдруг вернул награбленное.

– Гады, ах, гады… – по команде поднимая и опуская ноги, пыхтел Костя Шибай. – Детей сна лишают. Что им тут – концлагерь, что ли?

За двадцать пять минут до официального подъёма вся Финляндия пятого отряда оказалась выгнанной на улицу. Солнце ещё не поднялось как следует над высокими деревьями, возле корпуса лежали тени, и у бедных детей от холода и злости зуб на зуб не попадал. Но воспитатели усердно проводили утреннюю зарядку, которую до этого в лагере практически никто и не делал.

– Они чего у нас, взбесились? – со стоном приседая, кивнул в сторону воспитателей министр Серёжа.

– Прессовали их, наверно, на планёрке конкретно, – предположил Костя Шибай, – вот они на нас и отыгрываются.

– А вы говорите – по-человечески с ними… – прогундосил Вовик. – Макаренки недоделанные…

И когда утомлённый зарядкой пятый отряд, подгоняемый Галей и Борей, едва передвигая ноги, поплёлся убирать кровати, из корпуса четвёртого отряда бодрой рысцой только-только выскочили спортивные шаолиньцы на свою ежедневную пробежку. Слёзы стояли в глазах у наблюдавших за их добровольной беготнёй финнов, с которыми ни за что ни про что так сурово вдруг обошлись воспитатели.

– За что? – подгоняемые грозными командами Гали и Бори, стонали финские ребята и девчата, в быстром темпе заправляя кровати.

Но суровые воспитатели ничего не объясняли. «Быстрее, ребята, в темпе, в темпе!» – подгоняли они своих подопечных, а вернее, подопытных. Потому что сразу после молниеносного утреннего умывания пятый отряд ждала особо тщательная уборка территории. Бедные дети ползали на коленках, выковыривая из травы самые ничтожные кусочки полуистлевшей бумаги, свёрнутые в крошечный шарик конфетные фантики и засохшие огрызки, скребли драными мётлами закреплённый за отрядом участок аллеи и асфальтовую дорожку к столовой. Чтобы никто не отлынивал, Боря и Галя ввели следующую таксу: каждый должен принести и сдать воспитателям по пятьдесят единиц собранного мусора. Корпус, понятное дело, они закрыли и никого туда не пускали. Конечно, дети не растерялись – незаметно выкрали из урны, что стояла возле крыльца четвёртого отряда, картонную коробку и разорвали её на мелкие кусочки. Та же участь постигла и валявшуюся там газету. Поэтому каждый быстро отчитался по сданному мусору. И воспитатели ничего не могли возразить на то, что некоторые мусоринки были откровенно микроскопических размеров – полфантика, четверть огрызка, клочок газеты. Пятьдесят штук – и всё, никаких вопросов.

Каждые пять минут Галя и Боря пересчитывали своих подопечных, страшно боясь, не пропал ли кто. Затем они построили финнов парами и в строгом порядке повели их на завтрак. Пятый отряд притащился к столовой так рано и организованно, что начала завтрака ему ждать пришлось почти целых полчаса. В окна выглядывали работники столовой и с изумлённым видом смотрели на стройную колонну детей.

Братство Белой Руки долго ждало разоблачения завхоза – громких криков, заметки в «Зорьке-Пресс» о самостоятельной и добровольной сдаче вора-завхоза. Но на стенде ничего подобного не было.

– С этим надо что-то делать… – прошептал Костя Шибай, стоящий в паре с Антошей Мыльченко. – Галя с Борей вообще уже задрали. Что, они нас теперь всё время так дрессировать будут? Неужели Евгеньевич так и не оповестит лагерь о том, что вор обнаружен?

Арина, стоящая впереди них в паре, конечно же, с Зоей Редькиной, только хотела что-то сказать, как на пороге столовой появился начальник лагеря, подобострастно заглядывающий в лицо выкатившемуся вслед за ним довольному завхозу Петровичу.

– Вот это да… – Из всей четвёрки первым опомнился Костик.

– Ясно, – чуть слышно проговорила Арина. – Все наши труды насмарку. Петрович облапошил начальника и доказал, что он не вор.

– Да ещё и несчастным прикинулся, – догадалась Зоя Редькина. – Вот начальник и лебезит перед ним.

Четвёрка сумела отделиться от общего строя.

– Знаете что, – проговорила быстро Арина, – нам теперь по-любому нужно в вагончике этого завхоза пошарить. Может, там что-нибудь украденное найдётся.

– Нужно, – согласился Костик. – Или украденное, или какие другие улики.

– А как пробраться-то, там же всегда закрыто? – удивилась Зоя. – Ведь он тоже не дурак. Да и живёт он там.

– Придумаем. Тем более что кое-какие мысли у меня уже есть. Подробности после завтрака, – произнесла Арина.

– Ой… – только и сказала Зоя, прижав ладошку к губам и оглянувшись, не подслушал ли кто.

Но никто не успел подслушать, потому что двери столовой наконец-то открыли. И бывшая стройная колонна вломилась туда как самое обыкновенное стадо мамонтов. Никакие Галя с Борей не могли противостоять такому натиску.

– Смотри, как Балованцева-то плохо ест, – схватив свою напарницу под руку, зашептал Боря. – И вид очень измученный.

– Ещё бы – у ребёнка психологическая травма, – прищурившись, Галя посмотрела на Арину. – Ты давай за остальными приглядывай, мало ли что. А я к ней подойду, спрошу.

Боря остался, как гордый чабан, зорко следить за своими завтракающими питомцами, а Галя подсела к Арине.

– Как ты себя чувствуешь, Ариночка? – спросила она, заглядывая Арине в лицо. – Не травмировало твою психику похищение?

– А как, вы думаете, Галя, можно себя чувствовать, когда тебя крадут как интеллектуальный багаж? – проговорила Арина.

– Что-что?

– Я, Галя, всю ночь думала, зачем же меня похитили, – вдохновенно, с честным выражением лица врала Арина. – И решила, что это мозги мои украсть хотели.

– Ну что ты, Ариночка, такое говоришь! – замахала ручками Галя. – Как это они их у тебя украсть хотели?

– Правда-правда!

– Нет уж, нам твои мозги здесь самим пригодятся! – подыграл Арине Костик, сидящий за столом напротив Арины.

– А, вот в каком смысле мозги… Да, да, пригодятся… – пробормотала Галя. – Конечно.

– Вы не волнуйтесь, я вас с Борей не выдам! – заявила Арина. – Если, конечно, никто другой не проболтается. Потому что всё подозрительное вокруг нашего отряда творится, вы, Галя, не замечаете?

– Тревожное такое… – вновь встрял в разговор Костик.

Галя напряглась.

– Вроде вой какой-то ночью возле корпуса доносился. Пронзительный, страшный… – тихим голосом проговорила Зоя Редькина, сидящая рядом с Ариной. И тут же побледнела, как бумажная салфетка, – потому что сама сразу же в это и поверила.

– Вой? Ну что вы такое говорите, ребята… – Галя в испуге начала пятиться назад, локтем угодила в тарелку с недоеденной геркулесовой кашей, которую несла на мойку Любочка, но даже не почувствовала этого.

– Да, и мы слышали! – подтвердил Костя Шибай.

Галя беспомощно оглянулась вокруг.

– Что, что слышали? – донеслось сразу с нескольких сторон.

– Да ночью…

– Что ночью? – вскочил со стула несколько трусоватый парень Сашок. – А, да, с меня кто-то одеяло стащил!

Галя оборачивалась то на одну реплику, то на другую, не зная, кого и слушать. Ей снова стало страшно.

– Да никто ничего с тебя не стаскивал! – махнул рукой Вовочка. – Сам брыкался, как конь, я видел…

– Ага, брыкался…

Весь отряд принялся обсуждать, кто что видел и слышал ночью. Хотя ничего, конечно, в эту ночь и не произошло. Братство Белой Руки привычно перемигнулось. Сработало…

Галя бросилась к Боре.

А Боря уже собирался приступать к выполнению инструкции, данной им с Галей начальником лагеря. То есть он встал на выходе из столовой и каждому своему финну сообщал, чтобы тот обязательно возвращался к корпусу и садился на лавку – будет собрание.

– Какое собрание?! – президент Анжела, о высоких регалиях которой за это время все забыли, попыталась возмутиться. – Нужно «зорьки» в быстром темпе зарабатывать! Сами говорили – отстаём и позор!

Но Боря никак не среагировал. И вот, собрав весь отряд у корпуса, он объявил:

– Значит, так. Плетёмся мы с вами в самом экономическом хвосте. Мы и малыши. Поэтому назначили нам девятый отряд в качестве подшефного.

– И что нам с ними делать? – удивился Дима Хрыков. – Нашими деньгами с ними делиться? Так у нас и так «зорек» нет. Всё за Балованцеву отдали.

Многие добросердечные дети с укоризной посмотрели на него.

– Думайте, ребята, думайте, как помочь бедной отсталой стране. – Боря тряс ладонями у лица. Вместе с ладонями комично тряслись его очки.

– Какая там у них страна? – спросил Костик Шибай.

– Италия.

– Пусть они нам завтра территорию уберут, а мы им за это заплатим! – тут же нашёлся Костик. Он очень не любил уборку территории.

На него с негодованием зашикали. И никто не заметил, как под шумок Антоша Мыльченко, сидевший на самом краешке скамейки, потихоньку слинял. Археологический зуд показался ему невыносимым. Тайна в разрытой яме не давала покоя и не могла дожидаться окончания собрания. Антоша кинулся к спрятанной в кустах лопате.

Все версии, которые предлагались, не годились никак. Любочка предложила немедленно бросить все силы на развитие в Италии сельского хозяйства – посеять горох, а потом торговать им на Всемирной ярмарке. Это предложение ленивые несельскохозяйственные финны быстро забраковали.

Министр Серёга заявил, что надо устроить войну – пусть Италия нападёт на Америку или на Испанию, отберёт у них все деньги в честном бою. Но Галя и Боря отвергли это предложение с особым негодованием. А больше никто ничего предлагать не собирался – ребята были обижены на Галю и Борю за утренний беспочвенный террор.

Так ни до чего и не договорившись, воспитатели отправили отряд заниматься в кружки. А сами сели думать. И в голову им, злым и перепуганным, ничего не приходило. Кроме того, что в лагере крадут детей, начальник гневается, а отряд под их руководством плетётся в отстающих. Поэтому оценка за летнюю институтскую практику Гале и Боре может быть очень и очень скромной.

Тем временем Костя Шибай следил за вагончиком Петровича.

– Это чтой-то ты тут высматриваешь? – Едва только Костя приблизился к окну, чтобы заглянуть внутрь жилища вора, как посудомойка тётя Валя тут же появилась на пороге своего вагончика.

– Да я просто так… – Костик несколько замялся, он не ожидал, что как разведчик так быстро окажется рассекреченным.

– Ну так и давай отсюда. Иди, милок, играй в игры! – заявила тётя Валя и с сомнением оглядела свой вагончик – не сделал ли мальчишка какую-нибудь гадость.

Косте пришлось удалиться. И сколько бы ни наблюдал он за местом обитания завхоза и остального персонала лагеря, кто-нибудь да и ошивался там, мог турнуть.

– Плохо дело, – выслушав донесение Кости, сказала Арина, – надо его как-то выманить из вагона, да там и поискать. Улики должны быть. Будем думать.

Арина продолжала следить за завхозом, который мотался туда-сюда по лагерю, но ничего подозрительного не делал. Уличить его было не в чем. Когда же завхоз скрылся в домике начальника лагеря, слежку пришлось прекратить. Арина вернулась к корпусу.

Начальнику лагеря принесли вещественные доказательства, и теперь он сидел перед кучей детской одежды, обнаруженной сегодня в урне возле заброшенной игровой площадки. Вещи опознала воспитательница девятого отряда – как раз именно они пропали несколько дней назад вместе с верёвками.

И вскоре преступники были изобличены. Ими оказались двое мальчишек из восьмого отряда. Они очень обрадовались, что им досталась страна Соединённые Штаты Америки, и потому тут же решили играть в ковбоев. А какие же ковбои без настоящих лассо и ковбойских пистолетов? Если пистолетами они запаслись, когда уезжали в лагерь из родного дома, то с лассо было сложнее. Но ребята нашли выход – содрали верёвки, на которых болталось постиранное бельишко соседнего девятого отряда, сделали себе прекрасные арканы, а ненужные тряпки попросту кинули в урну. Именно этих ковбоев, размахивающих своими мощными лассо и охотящихся за скальпами девчонок, с визгом убегавших от них, и схватили на всякий случай воспитательницы девятого отряда. Малыши быстро сознались и даже показали место, куда они свалили тряпки своих товарищей.

– Вот они какие, эти дети, – голосом обличителя произнёс Николай Петрович, – сами у себя воруют, у своих же товарищей. А вы говорите, Анатолий Евгеньевич…

Начальник лагеря только вздыхал. Ковбои заплакали. Их поругали ещё минуты три и отпустили. Вскоре начальник лагеря отпустил и всех остальных, чтобы заняться текущими проблемами разветвлённой лагерной игры.

Антоша уже глубоко врылся в землю. Да так, что наружу торчала только его ушастенькая голова с давно не стриженными белобрысыми вихрами. В очередной раз ударив лопатой, Антоша едва не выронил её из рук. Земля тут же упала с лопаты и ссыпалась ему в сандалии. Но Антоша не замечал ничего. Там, в земле, определённо что-то было! И совсем не древесные корни! Отбросив лопату, Антон начал копать руками. Так оно и есть! Интуиция не подвела! Антон ощупывал руками что-то большое, округлое, очень твёрдое. Вот она, удача! Антон попытался получше рассмотреть свою археологическую находку и приблизил лицо к торчащему из земли круглому боку какого-то очень большого предмета. Но тут тень накрыла его, и грозный голос прогрохотал:

– Ах ты дрянь такая, да кто ж тебе разрешал пожарную лопату со щита брать?!

Антоша, с большим трудом повернув голову, взглянул вверх. На краю ямы, потрясая красной лопатой, как копьём, стоял завхоз Николай Петрович. Тот увидел валяющуюся на траве лопату, пропавшую с пожарного щита, быстро смекнул, в чём дело, и решил отличиться перед начальником лагеря – в торжественной обстановке принести найденную им вещь и повесить её на место. Начальник по достоинству оценит его рвение.

«Неужели он сейчас убьёт меня? – в ужасе подумал Антоша, закрывая, однако, бесценную находку своим телом. – Конкурент! Хочет мой клад отобрать! Вот ведь вор несчастный! Мало ему наших шоколадок!»

– Вор! – крикнул Антоша из ямы тоненьким голосом. На более мужественный крик он был сейчас неспособен – коленки так тесно оказались прижаты к животу, что даже воздуха набрать юному кладоискателю было невозможно.

– Что-о? – Петрович был особенно свирепым. Он шёл на встречу с Андрюхой, которому он по-прежнему был должен за коробки, вытащенные каким-то гадом из Андрюхиной машины, но не знал, что бы такое придумать, чтобы деньги не отдавать. – Это кто вор? А ну вылазь!

– Я всё знаю! – крикнул Антоша. И тут же пожалел об этом.

– Про что это ты знаешь? – И тут до Петровича дошло. – Так это ты мои коробки упёр? Ты меня подставил?

– Нет, нет!

– Говори!

– Какие коробки? Чего пристал…

– Ах ты… Огрызаться?

Все синяки и шишки, нанесённые вчера Андрюхой на тело Петровича, сейчас принялись вдруг болеть и ныть. Они требовали мести.

– Убью! – зарычал Петрович, схватил лопату за рукоятку и занёс над скорчившимся в глубокой узкой яме Антошей.

– А-а-а! – что было сил завизжал Антоша. Но спасения не было. В романтическом уме бедного ребёнка мелькнула мысль, что смерть наступит уже сейчас. Мучительная, но неизбежная.

«Выманить, выманить… Да как же его выманить?» – непрестанно думала Арина. Грустные мордочки посланников из подшефной Италии навели её вдруг на совершенно гениальную мысль. Отыскав Зою и Костю, она хотела забраться на чердак и там поделиться с ними своими планами. Но пробраться в штаб-квартиру не было никакой возможности – кто-нибудь из посторонних всё время был рядом и мог подсмотреть. Пришлось бежать за клуб и шептаться там.

И после недолгого совещания хитроумные братья уже были готовы к новым действиям. Арина подхватила министра культуры Оксану, подошла с ней под руку к сидящим в задумчивости воспитателям и заявила:

– Италия – страна искусства и культуры. А это прибыльный бизнес. Италия всегда славилась своими…

Но Галя в испуге перебила её:

– Да ты что, Балованцева? Опять казино? Нет, нет и нет!

– Галя, не забывайте, что меня похищали ради мозгов, – спокойно сказала Арина; Зоя и Костя, храбро подслушивающие за дверью Галиной вожатской, хихикнули. – Так вот, мои мозги придумали следующее: я предлагаю организовать гастроли итальянских артистов по всему нашему миру. Мы устраиваем гастроли, итальянцы поют и пляшут, деньги сами понимаете кому…

– А ничего! – оживился Боря.

– Тогда надо предложить это девятому отряду. Вот, министра культуры нашего туда отправить. Да, Оксан?

– Давай вместе пойдём? – на всякий случай решила подстраховаться Оксана.

Боря уже вскочил, встряхнул Галю, которая всё ещё чуть притормаживала.

– Да мы тоже с вами пойдём, с воспитателями надо поговорить. Там ведь малыши, они сами ничего не поймут.

Так финские министры иностранных дел, культуры и труда плюс руководящая страной безработная Галя отправились в Италию. Чтобы срезать путь к корпусу девятого отряда, они свернули за угол и пошли вдоль ограды.

Антошин визг, к его большому счастью, они услышали сразу. Вид пузатого завхоза, который со зверским выражением на обычно умильном толстеньком лице занёс лопату над ямой, так перепугал Галю, что она завизжала втрое громче Антона.

– Что вы делаете! – смело закричал Борис и кинулся к завхозу. – Кто там в яме? Отдайте лопату немедленно!

Он принялся выхватывать лопату из рук пыхтящего Петровича. Подоспевшие Арина и Оксана стали вытаскивать дрожащего Антошу из ямы.

Однако Петрович был не дурак. Он понял, чем его выходка может обернуться, а потому тут же присмирел и отпустил лопату, словно никогда её в жизни и не трогал.

– Вы хотели убить мальчика? Быстро отвечайте! – к Гале вернулся командирский запал. – Вы чего это в него лопатой целились?

– Я?! Да помилуй бог! – искренне изумился Петрович. – Да, было дело, ругал его, дурака такого, за то, что он в яму забрался и сидит там. Простудится или застрянет, чего доброго. Жалко же мальчишку.

Девочки отчищали Антона от земли и глины.

– Что он хотел с тобой сделать? – шёпотом спросила Арина у пострадавшего. – Он тебя вычислил, что ли? Что ты ему говорил?

– Ничего не говорил… Я никого не выдал, Арина, не бойся… – только и смог произнести Антоша.

– Верю. А чего ж он тогда?

– Не знаю… Он… Он лопатой в меня…

– Да, мы видели, – подтвердила Галя. Её воспалённое воображение рисовало уже такую жуткую картину: если бы они вовремя не подоспели, Петрович зарубил бы Антона Мыльченко лопатой.

Но Петрович так убедительно начал говорить о том, что просто протягивал лопату застрявшему в яме Антону, что не поверить было просто невозможно. Галя вздохнула с облегчением и забыла свою страшную мысль. Тем более что Петрович и сам перепугался охватившей его ярости.

«Фу-х… Неужели пронесло? – подумал он, когда суетливые воспитатели и наглые дети оставили его наконец-то в покое. – Пива надо выпить немедленно». От этой мысли Петровичу стало сразу спокойнее, а затем пришла и замечательная идея. Завхоз взбодрился и зашагал к выходу из лагеря, направляясь к коммерческой палатке.

– Боря, ты же понимаешь, что Петрович нашего Антона убить хотел! – вернувшись из девятого отряда, Галя закрыла напарника в своей комнате и принялась делиться соображениями.

– Да я поверить не могу! – Борю как прошиб пот возле вырытой Антоном ямы, так до сих пор и не проходил. Боря то и дело вытирался платочком и тяжело дышал.

– Слышишь, Борь, надо бы начальнику лагеря об этом сказать. – Галя перешла на шёпот. – Ведь, наверное, этот Петрович и Балованцеву вчера украл!

– Что?!

– Ага. Или способствовал её похищению.

– Ах! – Боря остолбенел. – Но зачем? Что он от нас потребовал-то, подумай! Зачем ему бумажные «зорьки»?

– Это он для вида. Чтоб всех запутать.

– А это зачем?

– Маньяк, Боренька. Самый настоящий маньяк. Специализируется на детях. Мучает их, издевается. – Галина речь стала спокойной, обстоятельно-эпической. – А ты думаешь, зачем он в детский лагерь работать устроился? Мог бы на стройке завхозом быть, в котельной. Нет, он к детям подбирается.

– Чтобы к жертвам поближе быть. – Боря замер, поражённый своими словами.

– Надо за ним проследить. Ребят сейчас в корпусе закроем, а сами…

Но Боря предложил потерпеть со слежкой хотя бы до тихого часа.

Антоша Мыльченко сидел на кровати и звонко стучал зубами о край стакана. Арина, убегая по своим министерским делам в Италию, велела ему сидеть в холодке и во всём слушаться Зою Редькину.

– Антон, выпей всё до дна, ну пожалуйста! – просила Зоя. – Это полезное лекарство, сейчас ты успокоишься… Всё будет хорошо!

– Слушайте, а это правда, что нашего Гуманоида убить хотели? – заглядывая в палату, поинтересовался Вовочка. – Гуманоид, говори быстро правду!

– Сам ты Гуманоид! – Зоя смело махнула на него носовым платком. – Иди отсюда!

В другой момент Вовочка без всяких церемоний навернул бы этой Редькиной промеж глаз, чтоб не борзела. Но вид у Антоши был таким перепуганным, что Вовочка пропустил такое непочтительное обращение с собой мимо ушей и заинтересованно спросил:

– Так тебя что, правда чуть не убили? Вот это да! А чем?

– Лопатой, – шмыгнул носом Антон.

– Ну, удар лопатой – это насмерть. Если по позвоночнику острым концом, – со знанием дела проговорил Вовочка, обхватил голову Антоши руками и повертел её в разные стороны. – Да и череп можно было бы раскроить за раз.

– Ой, череп… – только и смог сказать Антоша. Стакан выпал у него из рук, разбился, содержимое пролилось на пол, распространяя в воздухе нервный запах валокордина.

– Уходи, уходи! – чуть не плача, закричала Зоя, загораживая пострадавшего Антона собой. – Ему воспитатели лекарство дали, а ты лезешь! Дурак!

– Это я дурак? – занося кулак, двинулся Вован на тощую конопатую девочку. – Ты… На кого бублик крошишь?

Этого не выдержал уже Антоша. Он вдруг прыгнул на Вовочку и повис у него на руке.

Визг Редькиной нельзя было спутать ни с чьим другим. За стеклом окна палаты появился Костик Шибай. А ещё через мгновение он был уже в палате.

– Ты чего, опух? – пнув Вовочку на кровать, сказал он.

Вовочка чувствовал себя неуверенно, когда был один. Он поспешил исчезнуть, Костин пинок добавил ему скорости. Спасённые Антон и Зоя притихли.

– Ты это, Мыльченко… Короче, как ты? – спросил Костя.

– Хорошо, – благодарным голосом произнёс Антоша. – Меня сегодня целый день спасают! Костя, спасибо, брат!

– Да ладно тебе… – скромно заявил Костик.

– За это… За это я расскажу вам с Зоей одну тайну. – Антон не мог дольше молчать.

– Тайну? – обрадовалась Редькина.

– Да. Я… Я кое-что нашёл, – тихо проговорил Антоша, озираясь по сторонам. – Только это правда тайна.

– А завхоз тут при чём? – удивился Костя. – За что он на тебя лопатой махал? За эту тайну? Или ты его обличать собрался? Ты смотри, не испорть нам операцию.

– Нет. Что ты, что ты! – замахал руками Антоша, искренне веря, что он никого не выдавал и не обличал.

– Ну почему же он на тебя погнал?

– Потому что мой клад самый настоящий. Он это тоже, наверное, понял. И себе присвоить хотел. Вы никому не скажете?

– Нет! – уверенно пискнула Зоя, и с её глаз слетели последние слезинки.

– Я нашёл кость динозавра. Огромную, – тихо и торжественно произнёс Антоша. – Её археологическая ценность не знает границ.

– Покажи! – Если бы Антоша сказал про сундук с золотом, Костя, может, и не поверил бы. Но в залегание древних костей на всей территории нашей страны он верил охотно. И сам, если честно, всегда мечтал найти что-нибудь подобное.

– Пойдёмте, – преодолевая дрожь в коленках, Антоша направился к двери. – Лопату, правда, отобрали. Но это ничего. Теперь надо добыть совки и копать.

– Арине скажем и начнём, – сказал Костя. – Только вот операция… Мы тебе про неё ещё не рассказали.

– Это тоже операция! – смахнув чёлку со лба, героически заявил Антоша. – Ну, пойдёмте за мной!

Соблюдая предельную осторожность, трое братьев-археологов двинулись к Антошиной яме на самой границе территории финского отряда.

Глава VII. Маньяк в белых простынях

На следующий день Антон Мыльченко продолжал копать. Кость едва торчала из земли, помощи от слабосильной Зои Редькиной маловато, а Арине и Косте помогать было некогда.

– Ты копай, Антоша, – сказала только Арина, узнав про кость древнего ящера, – вот чувствую, твоя костяшка нам пригодится. Зачем, ещё не знаю, но пригодится.

Костя вёл наблюдение за Петровичем, который часто то отлучался из лагеря, то пропадал на складах и кухне – то есть там, где следить за ним было невозможно.

Арина завязла на репетициях с малышами-итальянцами, а Галя, ослабив террор финского населения, бросила руководство отрядом на Борю и таилась по всей «Зорьке» за кустами, выслеживая маньяка.

…Начальник лагеря стоял на крыльце и хмуро смотрел на верхушки елей и сосен. Сегодняшний день начался для него трагически. Общелагерная игра оказалась под угрозой срыва.

Вроде бы ненадолго вышел он утром из своего домика, а когда вернулся, то ни компьютера, ни принтера на своём столе в кабинете не обнаружил. Сколько раз было такое, что он выходил и не закрывал своё жилище! И тут вдруг на тебе! Чёрт с ними, с этими «крабовыми палочками» и окорочками! Технику кто-то упёр, а это уже не шутки! Это кража на большую сумму. А кто несёт материальную ответственность за этот компьютер перед родным предприятием? Сам же Анатолий Евгеньевич и несёт. И что делать? Искать, искать вора во что бы то ни стало! Полицию вызывать и предавать это дело огласке никак нельзя. Заводское начальство очень просило как-нибудь в эту смену без эксцессов обойтись. Так что оно по головке не погладит. Начальник лагеря собрал на совещание заведующую столовой, завхоза Петровича, Наталью Семёновну, медсестру и велел быть особенно бдительными. Но всё же не поднимать лишнего шума.

Первая гастроль совместного финско-итальянского предприятия с большим успехом состоялась в Испании. Седьмой отряд, не разобравшись, в чём дело, заплатил кучу «зорек» Арине, расселся у корпуса в ожидании концерта и затих. Первые два номера программы, быстро составленной из того, что умели делать малыши, прошли успешно. А дальше по радио объявили, что приехали родители сразу к нескольким испанцам. Концерт пришлось свернуть. Арина раздала малышам-артистам по две «зорьки», десять «зорек» вручила министру Оксане. Но большая часть денег попала в руки таинственного Ордена, который не спешил ни с кем ими делиться.

И вот теперь бедные маленькие артисты нестройной вереницей плелись вслед за Костей и Ариной. Малыши толком и не знали, зачем всё это было надо. Но выступать им понравилось. На их пути лежал второй отряд – тот, что был ближе всех к вагончикам обслуживающего персонала «Зорьки».

После недолгих переговоров с аргентинскими властями второй отряд заставили сесть посмотреть детский концерт и заплатить за это деньги.

– Заходите, заходите к нам! – в приветствии раскинув руки, Арина подошла к вагончикам обслуги. – Заходите смотреть концерт! Малыши сейчас будут для вас петь и плясать!

Из своих вагончиков выглянули заведующая столовой, медсестра, посудомойки и завхоз.

– Выходите, концерт уже начинается! – пронзительно крикнула Арина. – У корпуса второго отряда! Ждём!

Она даже подхватила одну из посудомоек под руку и повела к корпусу, где крупногабаритные аргентинцы уселись на лавку и, умиляясь собственной благотворительности, принялись ждать начала гастрольного концерта.

На середину вытоптанной площадки, откуда сдвинули теннисный стол, вышел маленький мальчик Гриша. На шею ему был повязан пышный бант, который должен был изображать торжественность. Звонким голосом Гриша воскликнул:

– Объявляется первый номер нашего концерта! Народная хоровая капелла исполнит итальянскую народную песню «О sole mia».

Четыре девочки выстроились в ряд, набрали воздуха и вслед за взмахом руки Арины дружно запели: «Пусть всегда будет солнце!»

– Чего? – скривился великовозрастный Толян, сидящий в первом ряду. – Обещали же по-итальянски петь! Фу, блин!

Арина посмотрела на него с укоризной, но ничего не сказала, потому что увидела, как ещё несколько взрослых отделились от своих вагончиков и подошли поближе к площадке с выступающими трогательными малышами. Арина ждала появления Петровича…

Пока взрослые, покинувшие свои вагончики, созерцали концерт, Костя Шибай, не теряя времени, бросился к жилью завхоза. Остроглазой тёти Вали не было – она смотрела итальянскую программу. Костя заглянул в окно. Завхоз сидел на полу и что-то перекладывал под своей панцирной кроватью. На окошке висела штора, поэтому больше ничего Костя рассмотреть не мог.

– Не выходит! – пожал плечами Костя, увидев, что Зоя Редькина делает ему знаки. – Что делать?

Им нужно было во что бы то ни стало выманить Петровича из его гнезда и совершить обыск. Костя и Зоя вылезли из засады и перешли к выполнению той части плана, которая называлась «Крайняя мера». А что ещё им оставалось?

– Николай Петрович, пойдёмте смотреть замечательный концерт! – сладким голоском позвал Костя, постучав в дверь вагончика.

За дверью была тишина. Костя подёргал ручку. Дверь открылась.

– Концерт, Николай Петрович! – подхватила Зоя. – Пойдёмте скорее смотреть!

Завхоз внезапно оказался в дверном проёме и сразу пошёл на ребят пузом.

– Ай, не могу, соколики. В другой раз посмотрю, мои милые!

– Малыши поют! Знаете, как интересно! – Зоя Редькина трусила отчаянно, но продолжала говорить. – Все смотрят!

– Все смотрят, а я не могу, ребятки, – твёрдо заявил Петрович, выдавливая непрошеных гостей вон из своего жилища. – В другой раз посмотрю!

С этими словами он сделал ещё шаг вперёд, Зоя и Костя оказались на улице. Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Костя вышел на дорожку и увидел, как плотно закрылась штора в окне Петровича.

Чтобы завхоз ничего не заподозрил, Костя крикнул обиженным детским голосом:

– А мы так старались!

Можно было убираться восвояси. Костя сделал знак Антоше, сидящему в засаде. Обыск не удался.

– Что-то тут определённо есть, – почесав затылок, сказал Костя и отправился к Арине сообщать о провале операции.

Следующие номера концерта были ещё более незамысловатыми. Второй отряд откровенно скучал. Только тётеньки стояли и умилялись. Вот на импровизированную сцену вновь вышел конферансье Гришенька и уже усталым голоском произнёс:

– А сейчас синьорина Вероника расскажет краткое содержание итальянской народной сказки «Приключения Чиполлино»! Аплодисменты!

Но аплодисментов не было слышно. Жидко захлопали в ладоши добрые взрослые, Арина и сами артисты, стоящие в сторонке. Малюсенькая девочка Вероничка, густо покраснев, вышла на середину и без всякого вступления взахлёб принялась рассказывать заученный текст.

И тогда президент Аргентины не выдержал. Под сбивчивый рассказ о луковом итальянском горе он схватил за руку Арину и поволок её за корпус.

– Вы что это устроили? Что это за хрень?

– Детское творчество, – произнесла Арина. Она видела, как от вагончиков понуро брели её друзья.

– Тоже мне, великие комбинаторы, – президент сплюнул на землю. – Короче, гоните наши деньги обратно. А то малышей-то мы отпустим, а вам рыльца начистим конкретно. Ребята мои очень, я смотрю, разозлились.

Услышав, что начинается заключительный номер программы – постановка живой картины «Последний день Помпеи», Арина сказала:

– Не можем мы отдать деньги.

– Почему?

– Потому что они не только наши, а ещё и девятого отряда.

– А нам плевать.

– Вы не можете плевать на международные отношения, – заявил смелый Костя Шибай, подходя ближе.

– Поэтому лучше приезжайте в нашу Финляндию тоже с гастролями, – с радушной улыбкой на хитром лице предложила Арина. – Начальник лагеря, сами знаете, хвалит международное сотрудничество.

– Чего, концерт вам показывать? – удивился президент Аргентины.

– Ага, – кивнул Костя Шибай.

– А наша страна вам деньги заплатит, – добавила Арина. – Сколько попросите. Абсолютно честная игра, сами понимаете.

За корпус завернуло несколько старших ребят. Концерт закончился, пришло время «разборок».

– Гоните бабки обратно, – заявили они.

Но президент вкратце рассказал об Аринином предложении. Лёгкий способ вышибания денег великовозрастным аргентинцам пришёлся по душе. О проведении благотворительных гастролей аргентинцы обещали ещё и прописать в газете «Зорька-Пресс», а это устраивало всех.

И, забрав своих малышей-артистов, братья Белой Руки беспрепятственно покинули территорию Аргентины. На этот раз щедро одарив детишек, они отпустили их, завернули им в бумажку пачку «зорек» для итальянских воспитателей и учёта. А деньги тайного Ордена спрятали на чердаке.

– Что-то он там в своём вагончике совершенно конкретно скрывает, – сделал вывод Костя после того, как они рассказали Арине о неудаче с обыском.

– Будем искать, – сказала Арина.

– Единственное, что я смог выяснить, – добавил Костик, – окошко у него в вагончике легко открыть можно. Помните, написано бывает: «Выдерни шнур, выдави стекло»? Вот и у него там так. Шнур этот торчит на улицу. Можно смело дёргать, стекло выдавливать и проникать!

– Нельзя! – испугалась Зоя Редькина. – Это нарушение неприкосновенности жилища!

– Отлично! – сказала Арина. – С жилищем разберёмся. Есть ещё один способ. На ночь назначается операция «Привидения за окнами».

– Класс! – воскликнул Костя, но тут же зажал себе рот ладонью – могли услышать внизу.

– Мы его выманим, подлеца! Теперь надо успеть сделать реквизит.

– А можно я ещё немножко покопаю? – взмолился Антоша. – Чуть-чуть ведь осталось! Скорее хочу косточку увидеть!

– Ладно, – махнула рукой Арина. – Пока без тебя справимся. Но ночью…

– Да! Я как штык! – заверил Антоша с благодарностью.

Все четверо с тщательной предосторожностью слезли с чердака, но как только за слезающей последней Ариной закрылся люк, раздался торжествующий вопль президента Анжелы:

– Вот они! Я же вам говорила! Залезли! Что они там такое прячут?!

К Косте и Зое, которые слезли первыми и успели выйти из-за шкафа, подскочили Анжела, Галя и Вовочка.

– Что вы там делали? Говорите! – Галя трясла бедного Костю, который только молча крутил головой в знак отрицания. Всего.

Остальные бросились за шкаф. Арина метнулась обратно в люк. Нужно было немедленно спасать спрятанные на чердаке деньги Братства.

«Антоша, отвлекай как хочешь!» – успела она шепнуть. И скрылась. Пока Антоша отважно пищал, верещал, брыкался и не давал снять себя с лестницы, Арина вытащила спрятанный пухлый пакет «зорек» и заметалась по чердаку. То, что их выследили, было очень плохо. Штаб-квартиры больше не существовало. Их прекрасный тайный Орден остался без крыши над головой. Да и «зорьки», награбленные непосильным трудом, очень хотелось сохранить. Они должны были ещё сослужить свою службу.

Арина выглянула в слуховое окошко. Голова пролезала, но всё остальное с трудом. Но… Рама из трухлявой доски осталась у Арины в руке, едва она только нажала на неё. Арина посмотрела вниз. Высоко, однако всё-таки ниже, чем уровень второго этажа. Вполне можно было рискнуть и прыгнуть в траву. Тем более что возле корпуса никого не было, и лишь вдалеке шла какая-то группа. Ободравшись о старые доски, Арина кое-как вылезла в окошко, прижала к себе пакет и прыгнула вниз. И очень вовремя, потому что через несколько секунд люк на чердак открылся и один за другим группа захвата оказалась там.

Где можно было Арине спрятать пакет? Конечно, за территорией, в яме, где когда-то лежали Петровичевы коробки. Не раздумывая, Арина бросилась к кустам и оказалась за забором.

– Что вы там прятали? Что прятали, я вас спрашиваю? – согнав всех с чердака, допытывалась Галя у Кости, Зои и Антоши, которые понуро стояли перед ней.

– Вы же видели, что ничего там нет, – ответил Костя. – Значит, ничего и не прятали.

– Там что-то было, – уверенно заявила Анжела.

Даже Галя удивилась её уверенности.

– Почему ты так думаешь?

– Да потому что Балованцевой-то нет! Убежала и унесла!

– Да её вообще там не было! – звонко воскликнула Зоя Редькина.

Костя незаметно пожал ей руку.

– Как это не было? – возмутилась Анжела. – Я сама её видела!

– Ну и где же она тогда сейчас? – спросил Костя.

– Да? Где? – повторила Галя.

– Небось через окошко убежала и кое-что унесла, – заявила Анжела.

– Арина в зоологическом кружке, – твёрдо сказала Зоя.

– Тем более что… – начал вдруг Антон Мыльченко, но Костя резко его дёрнул, потому что этот герой вполне мог ляпнуть что-нибудь не то.

– Ага, в кружке… – Анжела хитро оглядела собравшихся. – Знаете, что я вам скажу. Рано мы её подозревать перестали. Поднимите руку, кто знает, что у начальника лагеря ноутбук пропал?

Все в изумлении переглянулись и зашушукались. Анжела знала о пропаже только потому, что начальник лагеря сообщил об этом своему Интерполу. Но просил держать информацию в тайне. Но какая же тайна, когда Анжела была на пороге изобличения!

– Так вот. Пропал ноутбук, и начальник лагеря его ищет. И принтер, между прочим, тоже. Да, вот так! Если бы Балованцева и эти все были тут ни при чём, она бы не стала в окошко от нас прыгать, – голосом прокурора проговорила Анжела, и воспитатель Галя даже ей позавидовала – так обличительно у Анжелы получилось. – Что скрывать человеку, у которого всё в порядке? Зачем прятаться, если ты ни в чём не виноват?

– Да вы что? – У Кости Шибая от волнения даже дух захватило. – Ты что, Анжела, какую-то пургу несёшь!

– Я пургу? А вот поклянись своей мамой, что Балованцевой сейчас тут не было! – потребовала Анжела.

Воцарилась тишина. Все стояли и ждали, будет ли Шибай клясться мамой.

– Не могу… – еле слышно проговорил Костя. – Так нечестно.

– Честно, нечестно! – в голосе Анжелы слышалось торжество. – Теперь всем понятно, что она здесь была! Вор компьютера найден, Галя! Я вам сто процентов даю!

– Галя, да не верьте вы этому бреду! – возмутились разом все братья Белой Руки. – Не брала Арина никакого ни компьютера, ни принтера.

– А если и брала, – добавил Костик, – что, получается, Арина вместе со всей этой техникой из чердачного окна выскочила? Она же не Геракл какой-нибудь, не Терминатор! Ладно – ноутбук, да и то он у Евгеньича приличный такой, недетский. Но прыгать с принтером… Наверняка она или сама бы разбилась, или всё это дело кокнула. А что там под окном мы наблюдаем? А ничего… Так что не гони, Анжела.

Галя задумалась. Притихла и группа захвата. Галя велела никому больше не лазить на чердак, а когда появился Боря, рассказала ему эту непонятную историю и попросила забить люк. Что Боря немедленно и исполнил. И сообщил о том, что не всё-то так плохо на самом деле. Прочитав информацию о мировом турне итальянско-финского коллектива, начальник лагеря похвалил Галю и Борю за находчивость. В своём порыве он и не заметил, что увеличения доходов Италии и Финляндии не произошло. Но похвалил – значит, похвалил. Начальник был очень рад, что игра проходит так живо и задорно. И если бы ещё не эта пропажа…

Поэтому, объединив усилия, Галя и Боря продолжили репрессии, а когда отыскалась Арина, которая вернулась из-за территории, попытались выведать у неё всю правду. Но девочка ни в чём не сознавалась и твердила только, что была на Бирже труда и в кружке. Воспитателям пришлось от неё отстать.

То, что увидела и услышала Арина за территорией, расставляло всё на свои места. Благополучно спрятав в яме пакет с «зорьками» и забросав их листьями и строительным мусором, Арина подняла голову и увидела, что по дороге едет машина Петровичева подельника Андрюхи. Не узнать её Арина не могла. Конечно же, Арина бросилась бежать через кусты, чтобы проследить, куда именно машина направляется и зачем. Остановилась она на том же месте, где стояла, когда завхоз и Андрюха таскали коробки шоколада. Очевидно, это было место, облюбованное Андрюхой для стоянки.

Незамедлительно появился и Петрович.

– Нету денег, Андрюх, вот хоть ты меня режь! – с трагизмом в голосе проговорил Петрович и в доказательство этому провёл ребром ладони по своей шее.

– Ой, гонишь ты, Петрович, ой, не нравится мне это… – начал Андрюха грозным голосом.

Петрович попятился, сложил пухлые ладошки в веерок и затряс им:

– Андрей, ну нету! Я ж не виноват, что тебя обокрали! Ведь не я товар вытащил! Я же не больной, я никогда не кину, ты ж меня знаешь!

– Ой, гнилой это базар, Петрович, – Андрюха сделал ещё шаг навстречу завхозу, – не инопланетяне же у меня из машины товар утащили. Ты, старый жук, явно что-то не то замутил. Гони бабки!

– Андрюшенька, сокол, не я это сделал, зуб даю! Я тебе вот одну вещичку хорошую на продажу приготовил! Как надёжному другу! Купи у меня этот… как его, чёрта… Компьютер! Как его там… Во. Купи ноутбук!

Арина только подумала, откуда у Петровича мог взяться компьютер, как тот сам рассказал:

– На кой бес нашему лагерю компьютер! А тебе нужен, ты ж у нас предприниматель! Бери, два предмета! Уступлю недорого… Пятьсот долларов.

Андрюха почесал свой щетинистый затылок.

– Пятьсот… Я подумаю, Петрович. Но за коробки я тебя всё равно на деньги выставляю. Ищи где хочешь. Послезавтра приеду, подумаю про ноутбук. Он новый?

– Новейший, Андрюшенька, прямо только что с завода!

– Не гони, прямо с завода… – Андрюха направился к машине. – Всё, ищи бабло.

Петрович долго кланялся вслед уехавшему Андрюхе, затем зло плюнул на дорогу и зашагал к воротам.

Арина подождала ещё некоторое время и тоже шмыгнула в хозяйственные ворота вслед за Петровичем. Она попыталась заглянуть в окошко его жилища, но из-за занавески ничего рассмотреть опять не удалось. Затем Петрович вышел из вагончика и долго копался перед входом. Арине пришлось сидеть и ждать, когда он смотается, она вся искрапивилась в зарослях. Но теперь ей было совершенно понятно, что надо искать в вагончике завхоза.

Раскопки прекратились только перед самым обедом. Археологическая дрожь не переставала бить Антона, тем более что предмет в яме поражал своими размерами.

– Кость, кость, это может быть только кость огромного динозавра! – громким шёпотом вещал Антоша в столовой.

К нему с интересом прислушивались с соседних столов. Напрасно Зоя Редькина делала ему знаки, смешно и просительно сморщивая своё личико и размахивая ложкой.

…Наступила ночь. С её приближением воспитатели Галя и Боря, в течение дня сильно растерявшие страх и бдительность, начали заметно нервничать. Их слежка за завхозом, который и не предполагал, что такое количество народа за ним следит, не дала никаких результатов. Петрович пересчитывал постельное бельё, ел, пил пиво, спал, опять ел, ходил с поварами по складу, взвешивал картошку. Ничего подозрительного он не делал.

– Маньяки активизируются с наступлением темноты! – шептала Галя своему напарнику, вернувшись со слежки, которую они вели по очереди. – Мы за ним ночью последим.

– А за детьми кто будет следить? – резонно заметил Боря.

– А, мы их на все замки закроем.

За десять минут до отбоя загнав всех в корпус, воспитатели вновь намертво забаррикадировали двери. Проверяя ещё раз все форточки и окна, Галя окончательно уверилась, что маньяк охотится за их отрядом, – в комнате отдыха был выбит квадратик стекла в окне. Как она этого вчера не заметила – непонятно. А потому сегодня подняла жуткую панику.

Боря тут же забил прореху удачно подвернувшимся под руку куском оргалита.

– Не пройдёт ему этот номер, – успокоил Боря Галю и двух девочек, которые выскочили из своей палаты на стук его молотка. – Вот теперь точно всё хорошо!

Подождав, пока все дети улягутся и уснут, Галя и Боря на цыпочках вышли из корпуса. Короткими перебежками они добрались до вагончика завхоза. Галя, дрожа мелкой дрожью, притаилась за большой железной бочкой и не отводила глаз от двери вагончика. Борис затаился поблизости.

В вагончике горел свет, в окне моталась туда-сюда тень Петровича. Один раз он даже открыл дверь и выбросил на улицу окурок. Галя проследила траекторию его полёта. Но вот Петрович погасил свет.

– Сейчас пойдёт на дело… – прошептала Галя, вытягивая шею. Она хотела видеть всё, что будет делать маньяк-завхоз.

В палате мальчиков было тихо. Все за день устали, а Антон и Костик особенно. Очень хотелось спать – ранний подлый подъём, раскопки и гастроли изрядно утомили. Но раз операция назначена, то разговоров быть не может.

Костя и Антоша чуть слышно перешёптывались в темноте:

– Костян, ты не уснёшь раньше времени?

– Не должен. Как «пацифики»?

– Греются.

– Отлично. Как бы ты, Антоша, не задрых. Ведь не каждый день, бедного, лопатой убивают.

– Ну, я ради дела на всё!

Косте, Антоше и Арине предстояло снова незаметно выбраться из окон своих палат, быстро соорудить привидение и начать операцию. Из подушек и курток, которые уже были припасены под кроватями, тихо и быстро ребята собирались навертеть имитации своих тел, мирно спящих под одеялами.

Соседи, конечно же, ни о чём не должны были догадаться. Поэтому Костя и Антон постарались их усыпить. Но это оказалось не так просто. И если Дима Хрыков рассказывал перед сном несколько своих любимых анекдотов, ржал над ними минут пять, а потом спокойно засыпал, то с Ромочкой пришлось повозиться подольше. Он был мальчик нервный, а потому сразу успокоиться никак не мог – всё просил у Антона пересказать ещё раз подробности сегодняшнего покушения на него бородатого завхоза.

– Не хочу я про это… – дрожащим голосом просил Антоша. – Ну чего? Не хочу вспоминать!

Но Ромочка не отставал – он любил страсти на ночь. Косте Шибаю пришлось даже в грубой форме заставить его замолчать.

– Дай поспать человеку! – сонным голосом заявил Костя. – И нам тоже. Заколебались мы и так за целый день. Если ты не устал, иди по коридору побегай. Или возьми швабру, полы помой.

В палате установилась тишина. Прошло полчаса. Из последних сил борясь со сном, Костя Шибай нажал на кнопку подсветки своих наручных часов. До полуночи – непосредственного начала операции – было ещё сорок пять минут. Костя прислушался – по коридору уже никто не ходил, Галя и Боря, решил он, спали или дрожали от страха в своих каморках.

За окном послышался далёкий смех. Должно быть, это воспитательницы других отрядов шли к кому-нибудь гонять чаи или на свидание. Костя заглянул под одеяло. Там, при свете фонарика, подзаряжались флюоресцентные «пацифики», которыми обвешиваются часто ребята на дискотеках. Они обычно светились в темноте, некоторые это считали особо модным. Костины же «пацифики» были обломаны по краям и больше напоминали неровные кресты. Уже сейчас, набравшись света от фонарика, они светились очень ярко. Для ночной темноты этого было вполне достаточно. Костя положил фонарик в тумбочку. «Пора, – подумал он, посмотрев на часы. – Арина ждёт». Костя сделал знак Антоше. Убедившись, что в палате уже все спят, они вылезли в форточку.

Арина уже поджидала их на улице. Огибая стадион, ребята побежали к вагончику завхоза.

Холодно и тревожно было Гале сидеть в засаде на маньяка. Она пришла к выводу, что караулят они напрасно. Но изменить она уже ничего не могла. Потому что в самую полночь возле вагончика Петровича послышался тонкий, слабый, но раздирающий душу вой. Мурашки побежали по Галиной коже, ужас сжал сердце. Вой прерывался, затем повторялся снова. Схватившись за голову и пытаясь пригладить волосы, вставшие дыбом, Галя выглянула из-за бочки. Она на всякий случай зажмурила глаза, но по вою определила, что, наверно, это маньяк свою жертву терзает. Та уже не кричит, а только воет – потому что жертва или с ума сошла, или приготовилась это сделать, поняв, что обречена. Так решила для себя Галя, глубоко вздохнула и открыла глаза.

Недалеко от окна вагончика в кромешной темноте колыхалось белое привидение. Маленькие жёлтые глаза его с тоской подмигивали. Вой сделался ещё трагичнее.

– Там маньяк… привидение мучает! – бросившись к Боре, захрипела Галя. – Слышишь, как оно воет?

Боря встал на корточки и пополз вперёд, но ноги не слушались его и двигались назад. Боря так и топтался на одном месте, перебирая коленками.

Галя распласталась на земле. Привидение теперь не выло, а только колыхалось перед окном вагончика. И Галя завыла сама. Боря дрожащей рукой заткнул ей рот. Тихий страшный вой послышался снова.

– Боря, кто это воет? – прошептала Галя. – Маньяк или привидение?

– Не знаю…

– Да маньяк! Боря, это ведь он воет, да?

– Ой, Галя, бежим отсюда! – не разбирая дороги, Борис бросился вон от этого страшного места. Галя, с размаху налетев на бочку, кинулась за ним. Бочка перевернулась, Галя шмякнулась на землю. Боря не мог бросить свою напарницу в беде, он вернулся, подхватил Галю и поволок к родимому корпусу.

Арина и Антоша махали простынкой с приделанными к ней светящимися «пацификами»-глазами. Дрожащее привидение продолжало заглядывать в окно Петровича. Костик, сидящий в траве, снова повыл леденящим душу голосом (Костик посмотрел так много фильмов ужасов, что был способен и не на такое). Завхоз, только один раз появившийся в своём окошке, выходить на улицу не собирался. Правда, глаза его были перепуганными.

– Выходи, завхоз, выходи! – шептал Антоша.

Но завхоз так и не вышел. И то, что он вообще не выйдет, было теперь всем ясно.

– Сворачиваемся, – скомандовала Арина.

Антоша опустил палку, и Арина сняла с неё простыню.

– А мы-то думали, он выскочит и с перепугу вон из своего вагона помчится, – вздохнул Костя.

Прячась в тени деревьев, братья Белой Руки отправились к своему корпусу. Снова с Петровичем случился облом. Как ни выли они под его окнами, как ни трясли привидением, он не вышел из своего укрытия. Кстати, ребята не знали, что привидения перепугалась посудомойка тётя Валя, которой приспичило среди ночи открыть свою дверь и выглянуть на улицу. Она истово крестилась в темноте, шептала молитву «Отче наш», а потом долго гремела в своём вагончике, натыкаясь на все вещи подряд и с грохотом сваливая их на пол.

– Ничего, мы его выкурим оттуда! – пообещала Арина, подходя к корпусу. – Мы найдём такой способ, что у него никаких шансов не останется.

В окне палаты девочек показалось заспанное личико Зои Редькиной, которая отвечала за прикрытие и тылы.

Кивнув ей, Арина полезла в форточку. Чуть пригибаясь, Антон и Костик направились к своему окну. Костя шёл первым, поэтому он вдруг сразу отпрянул и, наталкиваясь в темноте на Антошу, отступил за угол.

– Что? – удивился Антоша.

– Там в окно кто-то лезет! – выкатив глаза, зашептал Костик.

В это время на террасе корпуса зажёгся свет. Ребятам пришлось срочно отступать в тень.

– Да, к девчонкам в окно лезет! – ахнул Антоша, присмотревшись внимательнее. – Что ему надо?

– Хватаем, – решил Костя.

Времени на раздумья не было – из корпуса запросто могли выскочить Боря с Галей. И тогда крантец всей операции. Не теряя ни секунды, Антон и Костя бросились к фигуре у окна, накинули на неё простыню и повалили на землю.

– Козлы! – барахтаясь, ругалась фигура. – Быстро меня пустите! Пустите, я сказал! Помнёте же, уроды!

Федя Горобец, он же пан Теодор, получил наконец-то сегодня то, что давно заказывал. Родители привезли ему большого шоколадного кролика, упакованного в коробочку и затянутого прочным пластиком. После отбоя Федя набрал в заброшенной части лагеря, куда никто не ходил, красивых нежных фиалок, которые пахнут только ночью, и засунул их в бутылочку из-под сока, чтоб цветы не завяли. Прихватив с собой заранее написанную открытку и коробку с кроликом, Федя направился к финскому корпусу. Арина, весёлая и храбрая девочка из пятого отряда, очень ему нравилась. Вот таким, казалось Феде, мог бы быть его самый лучший друг. Друг, с которым можно говорить обо всём. Но почему-то даже познакомиться с Ариной пану Теодору не удавалось. Он решил хоть подарок сделать в знак восхищения. Однако Федя стеснялся вручить Арине свой подарок лично и поэтому хотел подбросить его ночью в форточку её палаты.

Что он и делал сейчас. Но форточка, только что закрытая Ариной, никак не открывалась, сколько ни пытался Федя поддеть её ножиком. Он лишь успел поставить бутылочку с ночными фиалками на землю, как два монстра бросились на него. Вмиг Федя оказался на земле. Он отчаянно брыкался и хотел только одного – чтобы не помялся и не попортился подарочный кролик. А уж в том, что он одержит победу над врагами, Федя не сомневался. Он был решительный и очень боевой мальчик, несмотря на свои двенадцать лет.

– Ой, это пан Теодор, что ли? – присмотревшись, пробормотал Костя Шибай.

– Ну я, – ответил Федя.

– Чего припёрся-то?

– Надо было.

– Давай говори.

– Фигушки.

– Ты чего в девчоночьей палате хотел? – Костя не унимался и не замечал, что Мыльченко его усиленно тормошит. – Пастой мазать собрался?

– Отвали, Шибай.

– Давай, пан, дёргай отсюда. – Костик заставил наконец всех подняться. – Сейчас наши воспитатели набегут, на тебя все шишки свалят.

– Это почему? – искренне удивился Федя.

– Проблемы у нас тут, – сказал Костя. – Так что правда, давай вали. И чтоб больше мы тебя у корпуса не видели.

– Беги, серьёзно, – с этими словами Антон бросился к форточке своей палаты. Костя Шибай поскакал за ним.

И не успела форточка как следует за ними закрыться, из-за угла корпуса появился воспитатель Боря. Увидев его, Федя понял, что ребята его не обманули, и немедленно дал дёру.

Боря сразу заметил удаляющуюся фигуру. Улепётывала она так быстро, что Боре никак не угнаться. Он кинулся в корпус, выволок дрожащую Галю на улицу и показал на удаляющийся силуэт.

– Вон он, видишь, побежал!

Федя Горобец нёсся по беговой дорожке стадиона к своему корпусу. За стадионом у ограды горели фонари, и, хотя Федя старался прижиматься поближе к кустам, тень его была видна Гале и Боре.

– Это он! Видишь, куда побежал. – Галя указала рукой сначала на бегущего мальчика, а потом на его тень – длинную и причудливую.

Бежал Федя в сторону своего отряда – а куда ещё ему бежать? Но в той же стороне находились и вагончики, в которых жил обслуживающий персонал лагеря. Галя и Боря подумали именно об этом.

– Он, точно он, – пробормотала Галя.

– По приказу привидения… – сказал Боря.

Горел фонарь, в его свете двигалась по земле длинная тень. И казалось, что бежит человек с объёмным пузом. А такое пузо во всём лагере было только одно – у завхоза Николая Петровича. Воспитатели Боря и Галя прекрасно об этом знали. И конечно, не могли догадаться о том, что тень от пуза – это всего лишь тень от коробки с шоколадным кроликом, которую Федя Горобец на бегу прижимал к себе.

– Боря, скорее пойдём отсюда! – попросила Галя.

Воспитатели скрылись в корпусе, со стуком и грохотом закрыли двери и притаились в чемоданной.

– Вот что, Галя, – заявил Боря. – Я думаю, Петрович не по своей воле маньяк. Он работает по заданию.

– По какому?

– Какие-то силы действуют на его мозг, заставляют крутиться вокруг нашего корпуса, – будущий преподаватель французского языка поднял палец вверх. – А самому ему ничего от наших детей не надо.

– Ой… – Галя бессильно опустила руки. – А с чего ты взял?

– Привидение-то на самом деле было? Ты ж его видела?

– Видела.

– Вот оно Петровичем и руководило.

– Как руководило? – не поняла Галя. Больше всего ей сейчас хотелось укрыться с головой толстым одеялом и ничего не видеть, не слышать, не знать.

– Руководило-то? Своим воем. – Боре очень нравилась его теория. От неё даже стало как-то поспокойнее. – Повоет, например, три раза. Это значит: Петрович, сделай то-то. Повоет два – Петрович, иди туда-то. Понимаешь?

– Ой, Боря… – нараспев проговорила Галя. – Я всё поняла… Эти неведомые силы знаешь кто? Инопланетяне! Приземлились тут где-то возле лагеря и людей таскают. Для отвода глаз «зорек» требуют, а на самом деле они вербуют этих… резидентов! Петровича они сначала украли, потом завербовали. И вот теперь он на них работает! А им ещё подопытные нужны!

Ночной бред Гали начал принимать межпланетные масштабы. Боре ничего не оставалось, кроме как поверить в слова Гали. Тем более что ничего более убедительного придумать в объяснение происходящему было невозможно.

– А Балованцева? Её ж тоже крали, – произнёс Боря.

– У неё пока признаков нет, – подумав, сказала Галя. – Ведёт себя как обычно. Хотя нет… Она себя ведёт подозрительнее всех в отряде. Эти предложения её, проекты.

– Давай тогда хоть за ней следить, что ли, – уставшим голосом предложил Боря.

На цыпочках они пробрались в палату девочек, где жила Арина. Подошли к кровати, посмотрели – Арина спала мирным детским сном. Галя и Боря воспрянули духом и отправились по своим каморкам. Чтобы с раннего утра разбудить отряд на зарядку.

ГЛАВА VIII. Продаётся кость динозавра

Прошло два дня. За это время на первое место по количеству заработанных «зорек» выскочила Франция, на второе с бывшего первого съехала Индия, а дела Финляндии, ещё недавно занимавшей четвёртое место с конца, теперь были совсем плохи. Последнее место в капиталистическом соревновании помогли занять несчастному пятому отряду гастроли аргентинского танцевального коллектива. Наглые ребята и девчонки из второго отряда заявились как-то с утра пораньше в Финляндию, отловили президента Анжелу и заявили: давайте, мол, платите деньги и садитесь смотреть гастрольный концерт великих аргентинских талантов.

– Международные отношения всё-таки, – грустно развела руками министр культуры Оксана. – Придётся, Анжел, платить. Когда мы с девятым отрядом ходили, ему же платили.

Так Финляндия лишилась последних своих «зорек». Наглые аргентинцы включили магнитофон, который принесли с собой, в своё удовольствие поплясали что-то под дискотечную музыку, да и ушли.

Так что в пятом отряде дела обстояли из рук вон плохо. Начальник лагеря с недоумением спрашивал у Бори и Гали на планёрке, в чём же дело. Те бормотали что-то, но за неимением пока убедительных улик никак не могли признаться в том, что во всём виноваты инопланетяне.

Арина уже несколько раз чувствовала на себе пристальные взгляды то Бори, то Гали.

– Неужели догадались? – с волнением спрашивала она у своих друзей. – Выследили наше тайное братство!

– Так. Чердак наш накрылся, – тут же распорядился Костя. – Конспирация усиленная должна быть! При посторонних вместе не собираться.

И Братство Белой Руки стало усиленно соблюдать конспирацию. Но воспитатели больше себя никак не проявляли. Кроме того, что для всех без исключения они теперь устраивали подъём на полчаса раньше, ужесточили метод проведения уборки территории и постоянно дёргали и ругали своих незадачливых подопечных.

Известие о том, что Антоша Мыльченко нашёл кость динозавра на территории лагеря, обошло всех в пятом отряде. Каждый посмотрел на неё пристально, поверил, что она и вправду настоящая, многие даже спустились в узкую глубокую яму и эту кость потрогали.

О кости узнали, разумеется, и другие ребята из «Зорьки». Многие сбегались посмотреть, что там так усердно роет Антоша. Но Костя, Зоя и Арина охраняли юного археолога, поэтому подобраться к нему было нелегко. Счастливая и довольная улыбка теперь не сходила с личика Антона. Гордым и значительным ходил он по лагерю.

Трагедия пришла оттуда, откуда её никто не ждал. Едва только в газете «Зорька-Пресс» появилась заметка о том, что на территории Финляндии найдена гигантская кость настоящего динозавра, Антон Мыльченко появился возле теннисного стола, за которым азартно махали ракетками Костя и Арина.

– Там… Там… – только и смог проговорить Антоша, протягивая руку вдаль и вниз. Дрожал его скорбный ротик, слёзы стояли в глазах.

Без лишних расспросов Арина и Костя бросились к археологическому раскопу. Из ямы показалась голова Зои Редькиной – вся в земле. Ребята вытащили Зою на поверхность, в яму спустилась Арина. А Зоя и Антоша, перебивая друг друга, рассказали, что произошло. Копали они, копали детскими металлическими совками, сгребали землю. Вдруг Антон особо старательно махнул совком, тот воткнулся в археологическую кость – и оказалось, что никакая это не кость. Потому что от этой кости, пробитой совком, отскочило несколько волокон трухлявой древесины.

– Да, ребятки, оказывается, это самая настоящая шпала, – заявила Арина, высовываясь на поверхность.

Горю и отчаянию бедного археолога не было предела. Он уже собрался выть и стонать на весь лагерь, но братья Белой Руки вдруг окружили его, чтоб никому не показывался.

– Антоша, это даже и хорошо, что кость ненастоящей оказалась! – сказала ему Арина, похлопывая по плечу.

– Так даже лучше! – поддержал её Костя, который продолжал нести охрану объекта.

– Кому лучше? – страдальческим голосом спросил Антошенька.

– Нашему тайному делу! – серьёзно сказал Шибай.

– В смысле?

– Сейчас поймёшь.

И машина по раскручиванию очередного проекта заработала на полную мощность. «Кость динозавра» закидали землёй, а хитроумное братство в полном составе уселось за кустами и принялось обсуждать детали будущей операции.

Первая смена вступала в свою заключительную стадию. До закрытия смены оставалось всего десять дней. «Страны» накапливали деньги, которые можно будет спустить на Всемирной ярмарке, а руководство «Зорьки» уже вовсю было занято закупками призов и товаров для будущего праздника. Начальник лагеря Анатолий Евгеньевич, Наталья Семёновна и завхоз Николай Петрович катались в город на машине и возвращались с коробками и мешками. Тут были и пупсики, и куклы Барби, и водяные пластмассовые пистолеты, и жевательный мармелад самых причудливых форм (его, как и другую провизию, тут же прятали в холодильники). Платки-банданы, компакт-диски с самой разнообразной музыкой, комиксы, фломастеры, маркеры – да чего только не набрали щедрые начальники для отдыхающих в честных трудах детей.

За Петровичем вёлся такой пристальный надзор, что спереть хоть что-нибудь из этой кучи товаров он никак не мог. Долг Андрюхе не давал покоя, особенно после очередного визита к Петровичу обманутого коммерсанта – синяк под левым Петровичевым глазом не мог бы замазать даже самый лучший театральный грим. Петровичу ничего не оставалось, кроме как просто вернуть деньги своему подельнику. Но это было бы неправильно – воровская душа завхоза к такому не привыкла. К тому же Андрюха оказался ещё хитрее – он потребовал компьютер в счёт суммы долга, который по-прежнему висел на Петровиче. И он высматривал любую лазейку, чтобы урвать себе хоть что-нибудь от общелагерного обилия вещей и продуктов – и продать, продать, продать… Но ничего не удавалось стянуть. То и дело Петровичу попадалась перекошенная и грустная физиономия начальника лагеря, который оплакивал свою пропавшую технику и уже ездил в город, чтобы отпечатать новую партию денег, «зорек», там.

Когда пятый отряд в очередной раз возмутился тем, что каждое утро нужно убирать территорию возле корпуса, к воспитателям тихо подошла Арина с кротким выражением на лице. Она предложила поделить территорию, принадлежащую непосредственно пятому отряду, на участки и закрепить их за каждым. И теперь владелец участка сам должен был бы отвечать за порядок.

– Перед кем отвечать? – сразу спросила Галя.

– Перед вами, – льстиво сказала Арина. – Очень удобно. А за грязь и бардак на участке можно штрафы брать – в пользу государства.

– Ой, Арина, молодец… – медленно проговорила Галя, но тут же побежала делиться рацпредложением со своим напарником.

Боря поддержал её. Воспитатели быстро заявили своим финнам, что заседание совета министров страны состоится через десять минут, и удалились в каморку Бори.

– Как ты думаешь, это ей инопланетяне посоветовали? – не успев закрыть дверь, громко зашептала Галя, выпучив глаза.

– Не без того… – пробормотал Боря. – Хотя чего мы и сами-то раньше с этой территорией не догадались? Ведь так просто.

– Ой, Боря, всё-таки налицо позитивное инопланетное воздействие, что ты мне ни говори, – вздохнула Галя. – То Балованцева всё какую-то ерунду предлагала – казино, тотализатор, а теперь вот… Прогресс.

На какой-то миг Гале даже захотелось, чтобы и её инопланетяне к себе забрали, уму-разуму там поучили, да и опять сюда, на Землю, выпустили. В институте можно было бы тогда меньше зубрить, на дискотеки в свободное время наведываться. А там, глядишь, и женихи косяками к ней потянутся… Но пока Галя мечтала, Боря успел собрать министров в комнате отдыха, сообщить им о раздаче земли в собственность населения. И вышла Галя на улицу уже тогда, когда при помощи верёвки и столбиков начался делёж участков.

Поначалу весь этот процесс напоминал времена Золотой лихорадки. Пятый отряд носился туда-сюда, выбирая участки. Воспитатели Боря и Галя торжественно объявили, что теперь главное – владеть своей собственностью, беспрекословно платить штрафы за неубранный участок и не возмущаться. А зарабатывать можно уже где угодно. Хочешь, поезжай на гастроли куда-нибудь (правда, больше ни одна страна к себе другую с гастролями не пускала – отряды друг с друга посдирали денег и обиделись). Хочешь, строй на своём участке нефтяную вышку и добывай «чёрное золото». А хочешь – оставайся нищим к великому дню Всемирной ярмарки.

Вован, Серёга и Дима Хрыков решили, что всех перехитрили, – они первыми заявили, что берут себе участок с асфальтированной дорожкой. По ней мимо корпуса пятого отряда каждый день ходит много народа – в столовую, на стадион, в клуб, к воротам. Так что за проход по этой аллее ребятки собирались брать деньги. И хотя эту дорожку нужно и подметать было с особым усердием, Дима, Вова и Серый надеялись, что все эти расходы сторицей окупятся. Помашешь веником, отчитаешься перед воспитателями – и всё, сиди, деньги свои кровные с прохожих собирай.

Многие поняли, что упустили такой замечательный кусок земли, и расстроились. Ромочка попросил у Димы, Вовчика и министра Серёжи продать ему часть аллеи. Ребята неожиданно согласились, отдали ему квадрат дороги – всего лишь метр на метр. Ромочка был рад и этому. Вместо «зорек», которых у него не было, он отдал за владение этим участком двухлитровую бутылку кока-колы и упаковку новых батареек. И стал землевладельцем. Осталось теперь только сидеть безвылазно на своей «вотчине» и сшибать деньги с тех, кто захочет там пройтись.

Антону Мыльченко достался, конечно же, участок с археологическим раскопом. Это был уже самый край территории пятого отряда. И вот теперь там началась тайная работа. Пока Зоя Редькина и Антоша появлялись в разных частях лагеря и в ненавязчивой форме рассказывали об удивительной находке юного археолога Антона Мыльченко, Арина и Костя сидели в яме. В кружке художественной лепки им удалось добыть большой глиняный комок, облепить и обмазать им торчащий из земли хвост деревянной шпалы. К очищенной глине из кружка, которая лепилась легко и мягко, добавили глины из раскопанной ямы, смешали её с землёй. Теперь осталось этой композиции только как следует засохнуть – и всё, кость динозавра выглядела как натуральная. Никакой деревянной шпалы видно не стало. Кость, самая что ни на есть огромная древняя кость, пролежавшая свои несколько миллионов лет, торчала из земли в глубокой яме.

Муляж сох почти двое суток. Всё это время Братство Белой Руки старалось никого не пускать к раскопкам. Но как только глина окончательно высохла, «кость» стала твёрдой, не крошилась и выглядела весьма убедительно, к яме стали водить экскурсии. Какая-то девочка из третьего отряда сделала даже около пятисот фотоснимков этого чуда. Раздавались, конечно, скептические голоса, что это не кость или кость, но не древняя. Неожиданно для мафии большую помощь оказала вдруг Наталья Семёновна. Её, как преподавателя истории, специально заставили подойти к яме и осмотреть находку.

Такого выражения восторга, как на лице Натальи Семёновны, дети не видели уже давно.

– Ой, деточки, да какая ж большая! – как можно ниже наклоняясь над ямой, чуть ли не пищала она. – Ай, какая большущая! Ой, ну до чего настоящая!

– Правда настоящая? – с самыми наивными и доверчивыми глазами спросил Костя Шибай.

– Конечно, какие сомнения! – воскликнула Наталья Семёновна. – Вот оно, случилось…

Со всех сторон раздалось довольное и уважительное жужжание. Теперь, после подтверждения самой Натальей Семёновной, все поверили в натуральность кости.

– Вот это да! Наш Гуманоид клад нашёл! – крикнул кто-то из толпы.

– Ребятки, слушайте, а зачем вам эта кость? Она вам точно нужна? Может, вы её мне отдадите? – заглядывая в лица окруживших её детей, спрашивала Наталья Семёновна.

И не догадывалась она, наивная, что это не простые дети вокруг неё столпились, а затеявшие сложную многоходовую игру. А кость Наталье Семёновне была очень нужна. Всю свою жизнь, начиная ещё с того времени, как она только пришла поступать в педагогический институт на отделение истории, Наталья Семёновна мечтала сделать археологическое открытие, раскопать что-нибудь эдакое, написать диссертацию, прославиться! Но ни разу, сколько бы ни рыла землю Наталья у себя на даче, сколько ни ездила со своим курсом в археологические экспедиции, ничего, кроме фундаментов каких-то древнегреческих складов или конюшен, ей в толщах земли обнаружить не удалось. Но Наталья Семёновна не переставала верить. И вот вдруг удача!

– Детки, ну так нужна вам эта косточка? – в очередной раз ласково спросила она.

– Это вот Антон Мыльченко нашёл, у него и спрашивайте, – заявила Зоя Редькина.

– Антоша, косточка нужна?

– Ну… – замялся Антон, и ушки его покраснели. Конечно, он был никудышным артистом. – Я её ещё не до конца из земли вырыл. Тяжело.

– Ну так я помогу! – воскликнула Наталья Семёновна, и все посмотрели на неё с повышенным вниманием.

– Чего ей эта кость сдалась? – шёпотом спросил президент Польши пан Алекс у своего подданного Феди Горобца.

– В музей, наверно, хочет сдать, – предположил Федя. – Эх, почему мы её сами не нашли…

– Да, долго тут ещё надо копать, чтоб до кости добраться… – задумчиво проговорила Арина, заглядывая в яму. – Много усилий нужно приложить.

А Костя Шибай спросил:

– Наталья Семёновна, а если Мыльченко эту кость на Биржу труда сдаст, за неё ему «зорек» дадут?

Наталья Семёновна от счастья чуть в яму не упала. Ну до чего смышлёные дети пошли, ей ничего и придумывать не придётся, ничего выпрашивать!

– Конечно, ребята, приносите. Дадут «зорек», дадут! Это же тоже может считаться как поделка! – по возможности спокойно проговорила Наталья Семёновна.

При слове «поделка» братья Белой Руки переглянулись. Неужели никто и вправду пока не видит, что это и на самом деле поделка? Поделка-подделка. Но собравшиеся вокруг Антошиной ямы думали сейчас о другом.

– И сколько же будет стоить эта кость? Сколько вы за неё «зорек» дадите? – крикнул кто-то из толпы.

– Ну… «зорек» пятьсот, – неуверенно проговорила Наталья Семёновна.

– Э-э нет, это мало. Несерьёзный разговор, – сморщила нос Арина.

– Да вы что! За настоящую археологическую находку, за это чудо палеонтологии – пятьсот жалких «зорек»? – стоящий рядом с Натальей Семёновной Костя Шибай выкатил свои и без того круглые и наглые глаза.

– Мало, мало! – раздалось с разных сторон.

И хотя реально мог принести эту кость на Биржу труда только Антоша Мыльченко – владелец земельного участка с костью, торговаться с Натальей Семёновной начали почему-то все.

– Тысячу давайте, Наталья Семёновна! – кричала Анжела – президент Финляндии.

– Две! – как на настоящем аукционе вопили малыши из девятого отряда, которые так и норовили побегать около пятого отряда – потому что там всегда что-нибудь интересное происходило.

– Три с половиной тысячи «зорек»! – как на рынке, торговался Дима Хрыков.

Его поддержал Вовочка, который только что оказался возле митингующей толпы и ещё не разобрался, в чём дело:

– Четыре, чего там!

– Пять!

– Шесть!

Братья Белой Руки скромно стояли в толпе и молчали. Молчала и Наталья Семёновна. Ей в принципе было всё равно, сколько бумаги изведёт принтер для печатания новых «зорек». У неё имелся файл с образцом местной валюты, поэтому поехать домой и напечатать их хоть целый самосвал она могла в любой момент. Наталья Семёновна уже размышляла о том, во что она будет запаковывать свою кость, в чём и как её повезёт, когда закончится смена и нужно будет уезжать из лагеря. И пока она пребывала в задумчивости, прямо у неё под ухом раздалось сокрушительное:

– Десять тысяч «зорек»!

– Стоп, стоп, стоп, дети! – спохватилась Наталья Семёновна. – Сколько вы сказали тысяч?

– Одиннадцать! – храбро и, главное, честно крикнул парень из первого отряда, тоже затесавшийся в эту толпу.

– Так, нет уж, давайте остановимся на десяти, – заявила Наталья Семёновна. Хотя и это было слишком. В некоторых странах такой цифры еле-еле достигал общегосударственный доход. А уж в бедной Финляндии-то… И говорить нечего.

– Что, дадите десять тысяч «зорек»? – не поверил Федя Горобец. – За эту гнилую кость?

– Эта кость не гнилая, – заметила Зоя Редькина, для убедительности изображая рьяную обиду.

– Ну, дадите, дадите? – дети наседали на Наталью Семёновну со всех сторон.

– Конечно. Я же обещала, – твёрдо произнесла Наталья Семёновна и посмотрела на часы. Ей уже было пора идти к начальнику лагеря на совещание по вопросам проведения Всемирной ярмарки. – Значит, как только выкопаете, сразу приносите кость на мою биржу. Мы вашу находку зарегистрируем, как положено. Сами знаете, надо фиксировать все достопримечательности на территории нашего лагеря.

– А «зорьки»?

– Конечно. Сразу будут «зорьки»! Только вы, ребята, пожалуйста, поосторожнее выкапывайте. Древняя вещь всё-таки, – осторожно проговорила Наталья Семёновна. – Постарайтесь не попортить.

– Да уж знаем! – уверил её Антоша Мыльченко. Ему стало обидно, что кто-то сомневается в его археологических способностях.

– Или давайте я вам всё-таки помогать буду. Руководить раскопками, – предложила Наталья Семёновна, не переставая переживать за свою будущую реликвию.

– Нет! Мы сами! – крикнул вновь Антоша, а за ним и ещё много народу – уже для солидарности. Мы, мол, хоть и дети, но и без вас с костью прекрасно справимся.

Известие о том, что за Антошину кость могут дать десять тысяч «зорек», взбудоражило пол-лагеря. К Мыльченко постоянно подбегали и спрашивали, что он собирается делать с костью динозавра. Антоша не отвечал ничего вразумительного, но постоянно находился возле своей ямы. На кость пришли посмотреть Боря и Галя, постояли у раскопа, посоветовали ребятам на всякий случай в яме не сидеть и за кость руками не хвататься. А после этого удалились в корпус и начали совещаться.

– Боря, вдруг это излучение нехорошее от древней кости исходит? – предположила Галя. – Отсюда и все беды в нашем отряде. И никакие это, значит, не инопланетяне, а вредное воздействие. На завхоза, на…

– На привидение ещё скажи! – взорвался Боря. – Что тебе только в голову приходит! Сплошная околесица!

– Ой, Боря, не скажи! – Галя схватилась за голову. – А вдруг это и на меня воздействие из ямы повлияло? На мою голову! А? Вызвало у меня галлюцинацию привидения.

– Тогда почему на Мыльченко ничего не действует? – спросил Боря. – Он в этой яме больше всех сидит. А ведь нет. Каким был тормозом, таким и остался.

– А… – У Гали был готов ответ на любой, самый каверзный вопрос. – Неизвестная древняя сила его бережёт, хочет, чтоб он яму до конца раскопал. Вот как раскопает, так сразу и на него повлияет, да ещё и в двойном размере! И всё! Боря, мы его потеряем!

Боря задрожал мелкой дрожью, но быстро взял себя в руки.

– Так, до обеда двадцать минут. Пока все будут в столовой, мы с тобой быстро закапываем эту яму, к чертям собачьим, со всеми проклятыми костями!

– И наши беды закончатся! – воскликнула Галя. – Сделаем, Борис!

Перед самым обедом Арина, Костя, Зоя и Антоша с громкими криками подбежали к Наталье Семёновне, которая сидела в беседке на лавке в обществе завхоза и электрика.

– Наталья Семёновна, Наталья Семёновна, посмотрите, пожалуйста, это тот самый динозавр, кость которого мы нашли! – подсунув Наталье Семёновне большую книжку «Динозавры. Строение и происхождение», закричали они хором.

– Вот посмотрите, эта кость соответствует виду, который называется «Brachiosaurus optimas»! – звонко крикнул Антоша, ткнув в страницу перемазанным землёй пальцем.

– Видите, вот тут написано, вот, рядом со скелетом, что это лучевая кость передней конечности динозавра, – добавила Арина, придав своему лицу «умное» выражение.

– Мы вот зарисовали кость, которая в яме, – Зоя Редькина приложила к рисунку листок бумаги с какой-то загогулькой, накорябанной на нём, – видите, один в один совпадают.

– Да, никаких сомнений, – Наталью Семёновну била радостная дрожь.

– Неужели это мы её нашли? – удивлённо проговорил Костя Шибай. – Даже не верится, что на территории нашего лагеря обнаружилась такая археологическая ценность, за которую любой музей мира много тысяч долларов заплатит!

– Да, да, ребята, находка действительно уникальная, вы уж с ней поосторожнее… – пробормотала Наталья Семёновна.

– Конечно, с такими деньгами будем поосторожнее, – уверила её Арина. И, как бы размышляя вслух, добавила: – Много тысяч долларов…

– Ну надо же, и она почти ваша, да, Наталья Семёновна? – голосом подлизы спросила Зоя Редькина.

– Зачем вам кость-то, а? – поинтересовался электрик, который до этого, лениво развалившись, сидел себе и помалкивал. – На холодец?

– Это музейная редкость, – ответила Наталья Семёновна.

– На кой ляд она нужна-то? И холодца не сваришь…

– А вы нам «зорьки» за кость без обмана заплатите? – поинтересовался Антоша.

– Конечно. Я же обещала.

– Лучше б долларами. Мы б сразу отдали её вам, – пробубнил Костя прямо над ухом завхоза.

– А ну-ка, ребятки, покажите картинку-то, – засуетился молчавший до этого Николай Петрович. – Чтой-то за динозавр такой с костями?

– Вот этот. – Арина подсунула ему под нос книжку и постучала по рисунку, где был изображён огромный длинношеий динозавр. – Ну надо же, сколько бы этот динозавр весь стоил, если одна только его кость несколько тысяч долларов тянет.

– Правда здорово, Наталья Семёновна, что мы её именно вам продаём? – похлопав наивными глазами, спросила Зоя Редькина.

– Да, да, правда… – Наталья Семёновна растерялась и даже заволновалась.

– Ну ладно, ребята, пойдёмте, – задорно крикнула Арина. – А то в столовую опоздаем.

Четвёрка не спеша направилась к столовой. Но голоса их были хорошо слышны.

– А давайте мы не будем кость Наталье Семёновне отдавать. Продадим её с аукциона. Может, больше «зорек» заработаем?

– Давайте.

– Надо только назначить аукцион на какое-нибудь время.

– Назначим.

Мысль, которую заронили в мозг Николая Петровича братья Белой Руки, не давала бедному завхозу покоя. Вдобавок Николай Петрович видел, как волнуется по поводу кости Наталья Семёновна, умная учёная женщина с высшим образованием. Значит, всё на самом деле, и деньги за кость можно действительно с какого-нибудь музея стрясти. Да ещё какие деньги… И поскольку за компьютер Андрюха денег давать не собирался, Петрович решил сделать ставку на кость. Или выкопать её, или…

Прибежавший перед тихим часом посмотреть на археологический раскоп Мыльченко обнаружил, что яма аккуратно засыпана землёй. Примчавшиеся на Антошин крик Арина, Костя и Зоя решили, что это даже к лучшему – никто теперь не сможет пристально рассмотреть их композицию из дерева и глины, и поставили на Антошиной территории финской земли табличку «Участок продаётся».

После тихого часа начался ажиотаж.

– Мыльченко, сколько стоит твой участок? – от подобных вопросов у Антона скоро голова пошла кругом.

Наученный своими друзьями, Антон делал задумчивое лицо и поднимал палец вверх.

– М-м-м! – говорил он, и создавалось впечатление, что Антоша серьёзно размышляет над тем, сколько именно запросить за свою находку.

– Эй, Мыльченко, что ты мучаешься, устрой аукцион! – как бы невзначай проходя мимо, крикнул Антону, окружённому толпой покупателей, Костя Шибай и снова пошёл прочь. Тайное братство старательно делало вид, что оно тут совершенно ни при чём. Ажиотаж продлился до самой поздней ночи. Многим хотелось заиметь участок с костью. Поэтому Антошу вынудили назначить аукцион прямо на завтра.

– Вы посмотрите, что творится! – через полчаса после отбоя Галя с проверкой зашла за корпус и увидела, как в засыпанной ими же яме копается Николай Петрович, завхоз. Галя пулей влетела в корпус, схватила напарника за руку и потащила к месту событий.

– Копает, – констатировал Боря.

– Причём ты понимаешь, кто копает? Это значит, что неопознанная энергия, которая в той яме находится, наружу просится! Вот и вербует кость хоть кого-нибудь, чтобы только её на свет божий извлекли! И взрослых, и детей… А наш завхоз теперь её верный раб! Мы закапываем, он откапывает! Скоро опять аномальные явления начнутся! Снова пропадёт кто-нибудь. Балованцеву-то, кажется, отпустило, про карты и тотализатор она больше не думает. Но запросто может начать воровать. Мы-то ведь не знаем, кто на самом деле еду из столовой утащил… Может, и впрямь она. Так-то, Боря… Или привидение вдруг опять появится… О-ой!

Боря не мог больше слушать стенания Гали.

Закрыв корпус на ключ, он взял Галю за руку и в сгущающейся темноте подошёл к яме, из которой активно вылетала земля.

– Николай Петрович, вы что тут в темноте делаете? – не доходя до раскопа примерно полтора метра, крикнул Боря.

Галя осторожно высунулась из-за Бориной спины.

– Вернитесь к свету, к истине! – тоненько пропищала она. – Откажитесь от того, что сейчас у вас в голове! Мы протянем вам руку помощи!

– Давайте руку, я уже вылезаю, – из ямы показались рука и голова Петровича.

Боря смело шагнул вперёд, схватил Петровича за руку и вытянул наверх.

– Да вот, проверял, – располагающе улыбнувшись, проговорил он, – не бомба ли там, в этой яме.

– Не бомба, не бомба, – Галя осмелела, подошла к Петровичу, взяла его за руку и стала тянуть от ямы, – только вы больше не ходите сюда никогда и не думайте об этом. Забудьте.

– Почему? – удивился Петрович. – Кость-то мне эта древняя и совсем не нужна. Это я просто бдительный такой…

– Николай Петрович, вы бдите над чем-нибудь другим, ладно? – Галя шла от ямы прочь стремительными шагами и как на буксире тащила за собой завхоза. – А сюда не ходите, не ходите, не ходите…

Николай Петрович дошёл вместе с воспитателями пятого отряда до самого своего вагончика. Галя и Боря наперебой советовали ему к яме больше не подходить и не поддаваться никакому влиянию. Это всё, что смог понять завхоз. Торжественно пообещав больше у ямы не показываться и на провокации не поддаваться, Петрович решительно захлопнул дверь своего вагончика перед Борей и Галей. А они отправились в свой корпус, где в их отсутствие дети, конечно же, стояли на ушах.

«Видно, эти двое тоже на кость метят, – решил для себя завхоз, – значит, сто процентов, эта гнилушка – денежная вещь. Ну, ребятки-воспитатели, фигу с маслом вы получите, а не кость мою заветную! Много тысяч долларов, говорите? Ценная археологическая находка? Сделаем. Как говорится: было ваше, стало наше. Мои будут денежки!»

Довольный собой и своим планом, Петрович улёгся спать.

Глава IX. Дуля в пакетике

Утро следующего дня началось с того, что президент Анжела подошла к владельцу участка с палеонтологической ценностью Антоше и заявила:

– Так, Мыльченко. Короче, когда продашь кость на Биржу труда, «зорьки» без разговоров приносишь мне.

Антоша захлопал глазами и забормотал что-то, но тут, на его счастье, рядом оказалась Арина.

– Это ещё почему? – спросила она у Анжелы.

– Потому что двадцать пять процентов от стоимости клада принадлежит нашедшему, остальное – государству, – подняв указательный палец в воздух, проговорила Анжела. – Что, Шибай, ты об этом не знаешь?

Бедный министр финансов Финляндии Костик, который до этого не понимал, зачем президент Анжела вместе со своими помощниками тащит его к Антоше, понуро кивнул и пожал плечами:

– Знаю, конечно.

– Ну так и смотри проследи за этим процессом. А ты, Мыльченко, неси «зорьки» без обмана, – торжественно проговорила Анжела и погрозила пальцем перед носом юного археолога. – От десяти тысяч семьдесят пять процентов… Это будет… Это будет… Сколько, Шибай, это будет?

– Семь тысяч пятьсот это будет, – хмуро произнёс Костик, глядя в землю.

– А что это ты, Шибай, кривишься, интересно знать? – тут же спросила Анжела. – Как будто это твои «зорьки».

– Это не его «зорьки», а шкура неубитого медведя, – сказала Арина. – Рано пока об этом говорить и от Антона «зорьки» требовать.

– Почему это рано? – удивлённым голосом проговорила президент. – Знаю я вас. Потом поздно будет. Вы и так уже всех достали. Попробуйте только не отдать в нашу казну «зорьки», все семь тысяч пятьсот.

– И что тогда будет? – в один голос поинтересовались Арина и Костя.

– А то. – Анжела оглянулась на свою свиту, гордо подняла брови и заявила: – Я тогда расскажу начальнику лагеря, что вы воришки и есть самые главные. У меня и доказательства есть, это я кроме шуток говорю. Вы и так всю смену на подозрении. Как вас ещё в лагере держат, не понимаю. Так что придётся рассчитаться и за «крабовые палочки», и за всё остальное. Думаете, я не видела вас, как вы по ночам шастаете и на чердаке что-то прячете? Да ещё с Редькиной со своей.

– Ты, во-первых, Редькину не трогай. – Арина закусила губу и пристально взглянула в лицо Анжеле, которая на всякий случай взяла под руки верного ей Вована и свою подружку Оксану. – А во-вторых, это ты нас достала, а не мы тебя.

– Вы всю игру портите. Из-за вас в хвосте плетёмся.

Анжелу понесло. Она выдвигала обвинение за обвинением. К месту «разборок» подтянулся постепенно весь отряд. Ребята стояли и слушали, как Братство Белой Руки обвиняют во всех бедах незадачливой Финляндии.

– …А самое главное, что вы воры. И доказать это, как два раза плюнуть! – звонко отчеканила Анжела.

Арина молчала, молчали и её друзья. Преданная Зоя Редькина выглядывала из толпы, но пробраться к друзьям ей не удавалось.

– Мы ни в чём не виноваты! – своим тоненьким голосом выдала она.

– Ах, не виноваты… – Анжела торжествующе обвела глазами собравшихся. – Знаете, нет дыма без огня. Ни на кого другого больше почему-то подозрения не падают. Только на вашу четвёрку.

Собравшиеся внимательно слушали. И с каждым словом Анжелы росла общая уверенность в том, что эти вот четверо ребят, таких вроде своих, нормальных, – на самом деле настоящие воришки. Окружающие смотрели на Арину и её друзей с укором.

Костя Шибай в бессильной ярости сжал кулаки.

– Ты достала уже! – Он сделал шаг к Анжеле, но Арина и Мыльченко схватили его за руки.

– Воришки, воришки! – Вован смело показал на них пальцем.

Арина чувствовала, что Шибай рвётся в бой. Но из корпуса выплыла воспитательница Галя, увидела толпу и заставила всех строиться на завтрак.

– Быстренько, быстренько, а то опоздаем! – командовала она, привычно составляя детей в пары.

Костя, Арина, Зоя и Антоша не могли не замечать, как ребята молча обходят их, опускают глаза, словно они на самом деле получили неопровержимые доказательства их воровской сущности. Зоя плакала, Антоша морщился и подозрительно чесал нос, Костя стоял в стороне, не спешил строиться на завтрак и пинал ногой бетонную урну. Арина пробралась к Анжеле, уже гордо вставшей в первую пару с Оксаной, и сказала:

– Знаешь, если выяснится, что мы не виноваты, что никакие мы не воры, тебе будет очень стыдно. И за клевету, и за то, что ты такая борзая. Это тебе говорю я, Арина Балованцева, у которой, если ты ещё не знаешь, всегда исполняются все желания.

– Ой-ой-ой! – крикнула Анжела вслед удаляющейся Арине.

Через минуту нестройная колонна по два поползла к столовой. Грустные братья по Ордену пристроились в самом хвосте.

– Как же стыдно, что мы такие позорные! – глядя в небо, а не под ноги, тихонько завывал Антоша. – За что, за что?

– Ноешь, Гуманоид? – крикнул ему кто-то из толпы, и Антоша притих.

– Ничего, ничего, – Арина трясла за руку Зою Редькину, – это жизнь такая. Так даже романтичнее, правда! Что нам остаётся?

– Быстрее завхоза раскалывать! – крикнул Костя, обернувшись к ней.

– Правильно! – улыбнулась Арина. – После завтрака – в раскоп!

Колонну пятого отряда нагнал табун из шестого. Те как хотели, так и шли, совсем не парами. У дверей столовой оба отряда притормозили и ждали, когда их впустят.

– Вы что такие грустные, а? – возле Арины и Зои возник пан Теодор, одетый, как обычно, в любимую чёрную майку и скаутские шорты. – Я могу что-нибудь для вас сделать?

– Ты кто такой? – тихо спросила Арина.

– Да это ж пан Теодор, в тюрьме у нас сидел, – тут же среагировал Костик.

– Федя меня зовут. А ты Арина, я знаю. Слушайте, на вас наехали, что ли? Давайте я вам помогу?

Все смотрели на Арину и молчали.

– Арина, я хочу с тобой дружить, – решительно сказал Федя. – С вами со всеми. Возьмите меня к себе.

– Понимаешь, – сказала Арина после паузы, – конечно, спасибо за доверие. Но нечего сейчас с нами дружить. Видишь, в каком мы позоре? А с ворами водиться…

– Я не верю, что вы воры! – крикнул пан Теодор, и на него удивлённо оглянулись как свои, так и финны. – Всё, я с вами, хоть как меня гоните.

– А если у нас свои тайны? – удивилась Арина. – Неужели ты и к ним будешь примазываться?

– Я, Арина, могу и без тайн, только бы с… – но договорить пану Теодору не дали. Два отряда ломанулись в столовую, и его оттеснила мощная толпа.

Когда братья Белой Руки вылетели из столовой и оказались возле ямы с археологической древностью, никаких сомнений в том, что завхоз ковырялся в яме, не было.

– Вот его следы, проклятущего! – в сердцах крикнула Зоя Редькина, показывая пальцем на чёткий рубчатый след от кеда. Только один человек в лагере ходил в таких кедах восьмидесятых годов – Николай Петрович.

– Заинтересовался. Всё, значит, идёт как надо! – Арина радостно потёрла руки. – Ну, приступим!

Много народу пришло смотреть на то, как выкапывается кость динозавра. Наталья Семёновна подбегала то и дело, давала советы, ахала, охала. Пан Теодор как залез в яму, так и продолжал трудиться активнее всех. Он решительно помогал, и прогнать его было бы теперь просто нехорошо.

В лагере вовсю шли приготовления к будущей Всемирной ярмарке. В тихий час Анатолий Евгеньевич и Наталья Семёновна репетировали с воспитателями открытие ярмарки: различные шоу, конкурсы и работу торговых точек. Борю выбрали в скоморохи – он должен был ходить по ярмарке с лотком, торговать шоколадками (цена 1 «зорька»), пакетиками орехов, семечек и изюма. При этом постоянно сыпать шутками и прибаутками (весь список на четырёх листах ему выдали в первый же день, и бедный Боря теперь ходил и бубнил что-то себе под нос – учил наизусть).

Галю вместе с воспитательницей Марьяной заставили нарядиться в тюрбаны и шаровары, поставили продавать в песочнице, переоборудованной под чайхану, компот, газированную воду и сладости. На Гале лежала большая материальная ответственность – огромные кастрюли с компотом, лотки с пирожными и булочками, батареи пластиковых бутылок, половники из столовой, стаканы, тарелки и прочая камарилья. Галя ходила гордая и уже сейчас переживала за то, как бы у неё чего из чайханы не украли.

Завхоз появился возле археологического раскопа тогда, когда большая часть глазеющего народа оттуда отхлынула. Раз начальник лагеря начал массированную подготовку ко Всемирной ярмарке, значит, надо посмотреть, что же там городят на центральной аллее перед клубом. Хитроумное Братство Белой Руки тут же приготовилось к операции – другого такого удачного момента уже могло не быть.

– Ну как, ребятки? – Петрович склонился над ямой, пытаясь всё как следует там разглядеть. – Идёт работа?

– Отлично! – сказала ему Арина. – Просто удивляемся, насколько кость настоящая. Ей место в музее. Ведь такая ценность. Сейчас вот выкопаем…

– А не отдавали бы вы её Наталье Семёновне? – в голосе Петровича слышались просительные интонации.

– Как же не отдавать? – удивился Костя. – Мы же её сами до музея не довезём.

– Так я довезу! – добренький завхоз похлопал Костю по плечу. – Давайте мне смело.

– Правда в музей отвезёте? – спросила Зоя.

– Да прямо завтра же! – заверил её Петрович.

– В музей – это хорошо. Там ей самое место. Или на аукционе международном продать, – начала Арина, оглядываясь на добровольного помощника пана Теодора, который копал в полном недоумении. – Но ведь мы не за просто так Наталье Семёновне кость динозавра отдаём, а за «зорьки». Так что вам уже не можем.

Завхоз засуетился, засеменил своими толстыми ногами и ссыпал в яму целый пласт только что вырытой земли. Братство Белой Руки пристально следило за ним, не выражая никаких эмоций.

– Знаете что, ребятки… – Петрович взял за плечи Арину и Костю, поманил к себе Зою и заговорщицким голосом заговорил: – А давайте-ка я у вас её не за эти «зорьки», а за настоящие деньги куплю? А? Мороженого себе накупите, жвачек! А Наталье Семёновне скажете, что она от древности на кусочки рассыпалась. Вы ж сообразительные ребята, правда? Ну, как насчёт настоящих денег, а?

Дальше события развивались по разработанному сценарию. Арина как в воду смотрела, когда предполагала, что Петрович предложит за кость деньги. И пока пан Теодор, который не задавал никаких вопросов, продолжал выкапывать кость, Арина и её друзья торговались с Петровичем. Цену сто евро, которую заломила сразу Арина, он, к своему огромному удовольствию, сбил до пятидесяти. Весь на нервах и в спешке помчался завхоз к своему вагончику за деньгами. Пятьдесят долларов, да и то рублями в мелких купюрах – это были все его наличные деньги. Поэтому-то завхоз так рьяно и выторговывал себе шпалу. И вот теперь она, вернее, дорогущая кость динозавра, была его! А с ней и многие тысячи долларов!

«Так, сегодня приедет Андрюха, хватаем кость и мчимся в музей немедленно! – думал Петрович, вытаскивая из своего тайничка деньги. – Вот и конец моим проблемам».

– Ой, ребята… – едва только завхоз умчался от ямы, чуть слышно проговорил пан Теодор. – Да ведь это никакая не кость. Посмотрите…

С этими словами он потыкал шпалу совком.

– Да знаем мы, – заявил Костя, спрыгивая в яму. – Но больше об этом не должен знать никто, ты это понимаешь?

– Вот это и есть одна из тайн, – добавила Арина, – и если ты нам не враг, ты будешь молчать.

– Буду, буду, Арина! – заверил её Федя. – Я же за вас!

– Тогда выкапываем её поскорее – и в целлофан! – скомандовала Арина.

Антоша Мыльченко бросился в корпус и вскоре вернулся с огромными целлофановыми пакетами серого цвета. В такие пакеты обычно упаковывался мусор, на лагерной помойке их, кстати, и подобрали. До этого, компактно сложенные, они были заткнуты за бачок в туалете мальчиков и ждали своего часа. Он настал.

Тем временем Костя и Федя окончательно выкопали шпалу из земли. Теперь только один её конец имитировал кость динозавра, второй же нужно было успеть обработать до прихода завхоза. Пан Теодор, как выяснилось, на все руки мастер, быстро сообразил. Он вытащил ножик и обтесал ребристые края шпалы. Сходства внешнего не было, конечно, никакого, но на ощупь…

Примчался Антоша, шурша пакетами, Арина вытащила из кармана скотч.

– Вон он, наш покупатель, бежит! – крикнула Зоя Редькина, показывая в сторону стадиона, по которому поспешно двигался Николай Петрович, будущий миллионер.

Вытащенную из земли шпалу принялись паковать в шуршащие мешки и старательно заклеивать скотчем. Пакеты были полупрозрачные, и в них шпала смотрелась как настоящая древняя кость, перемазанная в земле и глине.

– Ну правда как настоящая, – удивлённо покачал головой пан Теодор.

– А ты думал! – хмыкнул Костик Шибай, продолжая наматывать скотч на «кость».

Завхоз подбежал.

– Вытащили! Ах, какие молодцы! – запищал он, словно разговаривал с детьми ясельного возраста. Так, наверно, ему было удобнее.

– Наталья Семёновна приходила, – заявила Арина, хотя, конечно, никакой Натальи Семёновны тут не было. – Про кость спрашивала, с музеем, говорит, договорилась.

– Ну так вот я в него эту кость и отвезу! – сладенько проговорил Петрович. – И будет она в музее, как миленькая! Ну, давайте мне её! Ах, конечно, вот вам и деньги!

Арина, оглянувшись с таинственным видом по сторонам, раскрыла книжку и прошептала: «Кладите!» Петрович послушно положил туда пухлую пачку мятых рублей. Костя и Федя с большими предосторожностями приладили Петровичу под мышку тщательно запакованную кость.

– Осторожно с ней, Николай Петрович! – видя, что завхоз приглядывается к тому, что там под целлофаном запрятано, предупредила Арина. – Кость может пострадать при перевозке. Так что надо везти её на мягком сиденье, особенно руками за неё не хвататься. А то в музее…

– Да понял, понял. – Завхоз отчаянно заторопился, потому что в их сторону двигалась группа ребят. – Ну, спасибо, помогли, так сказать, науке.

И он умчался. По пути к своему вагончику Петрович переживал, что не проинструктировал глупых детей относительно того, что говорить Наталье Семёновне. Но жажда денег брала верх надо всеми его чувствами. А вдобавок Андрюха обещал приехать поговорить по поводу компьютера, время поджимало. Петрович прибавил скорость.

Не теряя времени, тайное братство и его добровольный помощник пан Теодор старательно попрыгали на края осиротевшей без шпалы ямы. Так они изобразили «обвал в шахте». Нужно было выиграть время и не показывать надеющейся на чудо Наталье Семёновне, что её прекрасной кости динозавра в яме больше нет.

Когда с «обвалом» было покончено и «безутешного» археолога Антошу Мыльченко посадили там горевать и начинать откапывание кости якобы сначала, Федя Горобец спросил у Арины:

– А зачем вы всё это делаете? Я ничего не понимаю.

Они шли вдвоём по аллее. Костя Шибай в это время следил за передвижениями Петровича, который как раз скрылся в своём вагончике. Редькина же с ответственным выражением лица сидела на лавочке и ждала сигнала от Кости.

– Я тебе одну вещь подарю, можно? – сказал Федя, останавливаясь.

– Можно, – улыбнулась Арина.

Федя развернул свою куртку, которую нёс в руке, и вытащил из неё всё того же шоколадного кролика и открытку. Стеснительно улыбаясь, он протянул их Арине, но уже без прекрасных цветов – какой-то вандал вытоптал все фиалки в том месте, где совсем недавно пан Теодор благополучно рвал их.

– Ты замечательная девочка, – проговорил Федя, стараясь не слушать Аринино «спасибо», – просто уникальная какая-то… Да и подарки эти – это просто так. Я хочу с тобой дружить. Не прогоняй меня, ладно?

– Ну что ты… – начала Арина, но Федя перебил её:

– А тайн мне ваших можешь не рассказывать. Знайте просто, что я за вас. И всё.

– Ну надо же ты какой! – Арина посмотрела на Федю с уважением. – Кролик твой трогательный. Съем обязательно.

Арина и Федя как раз подходили к тому месту, где скрывались, как разбойнички на большой дороге, владельцы этого участка финской территории и подкарауливали очередную жертву. Пока за два дня владения этой землёй Вовочке, Хрыкову и Серёже удалось сшибить совсем немного «зорек». Последние несколько часов что-то вообще никто больше по аллее не ходил. Все так и норовили обойти территорию корыстного пятого отряда.

Разговор Арины с паном Теодором был им хорошо слышен. «Зорек» хотелось очень. Набравшись смелости, Вован резко выскочил из кустов и громко крикнул:

– Стой, пан Теодор! Ты куда это прёшься по территории независимой Финляндии?!

Федя оглянулся по сторонам и сделал шаг в сторону Вовочки. Вовочка не отставал:

– Чего смотришь? Где твоя виза?

– Какая ещё виза?

– Значит, нету, – проговорил Вовочка, видя, как из кустов, привлечённая его криками, выглядывает «конкурирующая фирма». – А раз нету, плати три «зорьки» за нарушение визового режима!

– Да ты что, Вовочка? – удивилась Арина. – Он же со мной. Типа гость нашей страны.

– Гони «зорьки» за проход по нашей территории! – надвинулся на Федю Вовочка. Но быстро осёкся и замолчал, потому что был по природе своей несколько трусоват.

– Эй, Вов, потряси его конкретно, он и в прошлый раз по нашему участку не пошёл, платить отказался! – громко крикнул Хрыков. – Можно сказать, кинул нас!

Вова сделал шаг к не желавшему платить деньги за проход по финской земле пану Теодору:

– Нет уж, раз шёл тут, так и иди. Только плати. – Вовочка растопырил руки, чтоб схватить его. Двое остальных выскочили из засады и обступили Федю и Арину.

– Гони деньги, пан Теодор, не отвертишься, – заявил Вован. – А нету «зорек», попроси у своей подруги. Они их, наверно, много наворовали.

Предводителю тайного братства и его новому другу было сейчас не до смеха. Опять начались обвинения, да ещё и в такой форме. Не успела Арина ничего решить, как Федя уже сцепился с Вованом, а заодно и с его компанией.

– Да ладно, Федя, мы с ними потом разберёмся! – крикнула Арина, потому что тут же, как это всегда бывает, будто нарочно, на скамейке активизировалась Редькина и начала делать знаки. Она давала понять, что Костя сигналит о передвижениях Петровича. Нужно было торопиться.

Пнув одного из напавших на Федю ногой под зад, отчего тот запахал носом, Арина воскликнула:

– Скорее, давай руку, побежали! После разберёмся с ними! Срочное дело, Федя!

Как ни постыдно было покидать поле боя, пан Теодор всё-таки вырвался из свалки, схватил Арину за руку, и они понеслись изо всех сил по аллее к стадиону.

– Не переживай! – на бегу говорила Арина Феде. – По ушам ты им ещё навешаешь. С нашей братской помощью. А сейчас дело, дело, дело. Хочешь, помогай.

– Да!

– Отлично.

Подбежав к Зое Редькиной, Арина выслушала её донесение и направилась к вагончику Петровича. Оставив Зою снова караулить дальние подступы к объекту, Арина, Федя и Костя затаились в кустах за беседкой возле завхозовского вагончика. Через некоторое время Петрович осторожно вышел наружу вместе с запакованной костью, оглянулся и запер дверь на ключ. Подхватив с особой предосторожностью заветную кость, он потрусил к хозяйственным воротам. Прячась за всем, чем только можно, Арина и мальчики двинулись за ним.

А Петрович дождался, пока подъедет машина Андрюхи, взял запакованную шпалу наперевес, поправил сумку, съезжающую с его толстого плеча, и подобострастно закивал появившемуся из машины напарнику.

– Андрюшенька, золотой ты мой! – верещал Петрович. – Погоди, черт с ним, с компьютером с этим, я тебе сейчас кое-что другое покажу! Поехали в город, вот эту вещь нужно будет кое-куда продать, и мы с тобой бешеные деньги получим!

– И куда ж надо ехать? – лениво проговорил Андрюха.

– Да сразу в музей! Знаешь, что вот это такое? – завхоз торжественно потряс шпалой. – Кость этого… чёрт, как его… Динозавра! Редкая и очень дорогая для науки! Бешеных бабок стоит! Одна женщина учёная её опознала, подтвердила, что, мол, натуральная динозавровская кость.

– Го-онишь… – по привычке протянул Андрюха, однако в голосе его слышалась неуверенность.

Но Петрович ткнул ему в нос концом кости.

– Музеи мира, понимаешь, все музеи мира за неё много тысяч долларов заплатят! Это тебе не шутки. Говорят, такие находки раз в сто лет бывают. Ведь эти динозавры чёрт знает когда передохли.

– Ну вроде да… – с уже гораздо меньшим сомнением протянул Андрюха. – Да только какой музей у нас её купит? Музеи нищие все сейчас.

– Да ты что! – Петрович даже подпрыгнул. – На такую дорогую древнюю вещь у них всегда найдутся деньги! И ты на этой кости наваришься! Я ж беру тебя в долю, я ж порядочный!

Андрюха осторожно взял в руки шуршащую целлофаном шпалу, внутри пакета посыпалась сухая глина. «Ой», – чуть слышно вздохнула в засаде Арина, но Федя успокоительно покачал головой: «Не волнуйся!» И правда, Андрюха осмотрел шпалу сквозь целлофан, осмотром остался доволен.

– Неужели не брешешь, Петрович? – медленно проговорил он. – А ну поехали. К мужику одному, антиквариатом он занимается. Пусть нам её оценит, чтоб в музее не продешевить. Садись давай в машину.

С величайшими предосторожностями разместив «кость динозавра» на заднем сиденье, Петрович забрался в машину сам. Она тронулась с места и укатила от ворот лагеря.

Радостные ребята выскочили из кустов.

– Осталось проникнуть в его нору – и всё! – весело крикнула Арина, направляясь к вагончику. – Найдём, и можно начальника лагеря на опознание вызывать!

Путь их лежал мимо ямы, возле которой теперь уже по-настоящему грустный сидел Антоша Мыльченко. Копать ему было нечего, его археологическая лихорадка сошла на нет, и Антон теперь переживал, что основные события происходят без его участия.

– Давай с нами! – Арина махнула ему рукой.

Вмиг повеселевший Антошенька аж подпрыгнул на месте и бросился вслед за ними.

– Тогда уж я и Зою позову? – предложил Федя, который помнил, как мучается на солнцепёке ответственная за охрану дальних подступов Редькина.

Костя Шибай неодобрительно посмотрел на него, и Федя, словно извиняясь, пожал плечами. Костя испытывал что-то вроде ревности, ему не нравилось, что этот пан Теодор так активно внедряется в их компанию. Но сейчас было не до этого. Да и Зоя уже сама подбежала к своим друзьям.

Дверь жилища Петровича была, разумеется, закрыта. Костя, при активной помощи всё того же пана Теодора, выдернул резинку из окна вагончика. Все дружно надавили на стекло, и оно упало внутрь.

Первым в вагончик влез Костик. Остальные вслед за ним. Один Федя остался караулить. Долго возилось Братство Белой Руки в тесном и захламлённом жилище пузатого воришки. Ноутбук долго искать не пришлось, он лежал под продавленной панцирной кроватью в коробке от макарон, накрытый тряпками, носками и прочим барахлом. Больше всего возились с принтером, которого, хоть ты тресни, нигде не было.

– Неужели наш пузан успел принтер кому-то толкнуть? – почесал голову Костик, уже в сотый раз обводя комнату взглядом. – Это хуже.

Но не напрасно Зоя Редькина забралась в вагончик. Она оказалась самой глазастой и вскоре обнаружила принтер. Он висел на вешалке под ворохом одежды, упрятанный в тряпичную сумку. Свёрнутые шнуры были там же.

– Отлично, все предметы гарнитура на месте. – Арина с довольным видом потёрла руки. – Ребята, нам с вами повезло больше, чем Остапу Бендеру и Кисе. Ну, теперь можно и к начальнику лагеря поторопиться.

Они аккуратно вылезли в окно. Начальник лагеря был обнаружен ими на центральной аллее. Он размахивал руками и давал работающим над устройством какого-то балагана воспитателям ценные указания. Лицо и голос Арины, которая обратилась к Анатолию Евгеньевичу с просьбой внимательно выслушать её друзей, были такими серьёзными, что начальник лагеря оставил свои дела и отошёл с ребятами подальше от балагана.

Глаза Феди Горобца, который слушал, как рассказывают начальнику лагеря о своих приключениях Арина, Антоша, Зоя и Костя, становились всё шире и шире.

Услышав, что во всех кражах виноват душка завхоз, Анатолий Евгеньевич громко крикнул:

– Да этого не может быть!

Любопытствующий народ тут же начал стекаться со всех сторон и внимательно прислушиваться.

– Мы предлагаем вам пойти к вагончику Николая Петровича и во всём убедиться самому, – сказала Арина.

Откуда ни возьмись появились Галя и Боря, они очень волновались и пытались что-то объяснять, решив, что, раз Анатолий Евгеньевич так возмущённо кричит, значит, их воспитанники совершили на этот раз нечто чрезвычайно преступное.

– Только придётся взламывать замок, – добавил Костя Шибай. – Так что надо ещё и плотника нашего захватить.

Ребята так убеждали сходить посмотреть на вещественные доказательства преступления завхоза, что начальник лагеря кликнул плотника, который долбил что-то на вершине балагана, и в сопровождении огромного количества желающих поглазеть направился в сторону жилых вагончиков.

– А вы знаете о том, что незаконно врываться в чужое жилище без особых на то санкций? – с сомнением остановившись у двери, спросил у братьев Белой Руки начальник лагеря. Он вообще пребывал в страшной нерешительности. С одной стороны, ему непременно нужно было найти украденный компьютер. Но с другой – врождённая интеллигентность не позволяла ему в отсутствие хозяина взламывать его жилище.

– Да врут они всё, только на других с себя вину сваливают! – под руку Анатолию Евгеньевичу крикнула президент Финляндии Анжела. И тогда начальник решился.

– Вскрывай замок! – велел он плотнику.

Дверь поддалась мгновенно. Арина и начальник лагеря с плотником вошли внутрь вагончика, а остальные братья Белой Руки и пан Теодор с ними остались на входе сдерживать наседающую толпу. Анатолий Евгеньевич увидел любимый компьютер под кроватью, принтер в сумке… Губы его дрогнули.

– Да неужели правда? Ах ты, Николай Петрович… А как вы это обнаружили?

– Нам пришлось в окно залезть, – честно призналась Арина. – Выдерни шнур, выдави стекло. Другого способа проникнуть не было. Мы по-разному его выманивали…

– Да не слушайте вы их, – в дверь просунулась голова Анжелы, – ведь это они воришки, сами взяли, притащили сюда компьютер и теперь хотят на нашего завхоза спихнуть…

Начальник лагеря с сомнением произнёс:

– Арина, так, может, правда это вы сами принесли? Хотя…

– Да что вы такое говорите! – возмутилась Арина. – Если мы через окно сюда пролезли, то как же мы принтер-то протащили? Посмотрите, какой он у вас габаритный, насколько он больше окна.

– Да, – согласился начальник, – я не сомневаюсь, что мой старенький принтер внесли сюда только через дверь.

– Если не верите, – добавила Арина, – то полиция, которую можно хоть сейчас вызвать, проверит наличие на аппаратуре отпечатков пальцев того, кто её сюда принёс. Вызываем полицию?

– Нет, ребята, не надо полицию! – засуетился начальник лагеря. Он как не хотел её сразу вызывать и тем самым показывать, что в «Зорьке» не всё благополучно, так и сейчас был против.

Он выгнал всех из вагончика завхоза, поставил возле него «охрану» в виде плотника и воспитателя Бори, а сам отправился к воротам караулить тот момент, когда незадачливый торговец древностями вернётся в лагерь.

Когда на глазах у остолбеневшего Николая Петровича от кости динозавра отвалился кусок глины и обнажился бок деревянной шпалы, антиквар сказал лишь:

– Да кинули вас, ребятки.

А дальше всё произошло очень быстро. Андрюха вывел сморщившегося Петровича во двор, где принялся бить его без какого-либо вступления и подготовительной речи. В основном он бил Петровича извлечённой из целлофана «костью динозавра», глина и щепки от которой летели в разные стороны. За такую наколку и позор перед серьёзным антикваром он потребовал у Петровича отдать ему ноутбук и все его причиндалы бесплатно. Затолкав избитого и стонущего подельника в машину, Андрюха повёз его в лагерь забирать компьютер. И хотя Петрович стонал что-то про то, что сейчас опасно, ещё день, можно нарваться на начальника лагеря и всё испортить, Андрюха уже ничего слышать не хотел. Он уже придумал, кому продаст компьютер, который плыл к нему в руки даром. А Петровича он решил поставить в полную экономическую от себя зависимость. То есть Петрович в лагере ворует, а он, Андрюха, всё забирает себе и торгует как хочет. И всё было хорошо в его новом плане.

…Только у ворот его машину остановил начальник оздоровительного лагеря «Зорька» Анатолий Евгеньевич. Петрович сразу смекнул, что случилось, сполз с сиденья и попытался удрать из машины в приоткрытую дверь. Его схватили под руки Наталья Семёновна и начальница столовой. Не раздумывая долго, Андрюха ударил по газам и скрылся. Только пыль на дороге осталась, да и то быстро улеглась.

– Я успел записать номер машины, – сообщил начальнику лагеря Антоша Мыльченко.

– Молодцы, ребята! – едва не прослезившись, проговорил Анатолий Евгеньевич. – Теперь-то я понял, почему на записке почерк был детский. Вы уже тогда вора раскрыли, но я вам, глупый такой, не поверил…

Воришку-завхоза повели сначала на опознание в его личный вагончик, а затем на суд в домик начальника лагеря. Весь воспитательский состав сбежался туда. Всем было интересно услышать, признает ли Петрович себя вором или нет. Тот поначалу от всего отказывался, но отказывался вяло, то и дело начиная гнусить и жаловаться на раны и увечья. Образ грядущей полиции, наличие у него в вагончике вещественных доказательств и детей – свидетелей его махинаций с Андрюхой сделали своё дело. Петрович во всём чистосердечно признался и заплакал. Никто и не догадывался, что плачет он не от раскаяния, а от того, что теперь он никак не сможет уже добраться до тех товаров из лагерных запасов, которые он планировал с выгодой продать и даже рассортировал уже на складе. А ещё плакал Петрович, видя свои последние деньги – плату за кость динозавра, которые предъявила Арина в качестве вещественного доказательства.

Воспитательница Галя сидела на этом процессе в самом уголочке и грустила. Она-то знала, что завхоз ни в чём не виноват. Её так и подмывало встать и рассказать следствию всю правду: о том, что на самом деле завхозом руководил внеземной разум, заставлял его делать гадости. Она уже подготовила рассказ о привидениях, влиянии ямы на многих людей в их лагере, о том, что внеземные силы специально в последний момент заменили кость динозавра на шпалу. Но собравшиеся говорили так быстро и возмущённо, что Гале не удавалось и слова вставить.

А закончилось собрание тем, что начальник лагеря предложил Николаю Петровичу написать заявление об увольнении по собственному желанию и к вечеру покинуть территорию лагеря. Пятьдесят долларов рублями, которые лежали перед Анатолием Евгеньевичем на столе, решено было забрать в фонд лагеря и тем самым хоть как-то компенсировать украденные завхозом окорочка и «крабовые палочки».

Братство Белой Руки ждал настоящий триумф. Вечером состоялась линейка, которая вообще в лагере проводилась крайне редко. Анатолий Евгеньевич вызвал всех четверых и в придачу к ним Федю Горобца, поставил перед всем народом и торжественно сказал:

– Дорогие ребята! Все мы знаем, как тяжело и обидно быть несправедливо обвинёнными. Мы долго считали Балованцеву, Шибая, Мыльченко и Редькину воришками, находили этому доказательства. Мне, признаться, стыдно было за этих ребят. И что сделали они? Они нашли настоящего вора, смогли это доказать… Они спасли лагерь. Да, спасли нашу игру, нашли компьютер. Но самое главное – они сумели отстоять своё доброе имя! Я желаю всем вам, дорогие отдыхающие, чтобы во взрослой жизни вы всегда сохраняли незапятнанным своё доброе имя и поступали не как наш бывший завхоз, а как эти благородные и честные ребята. А сейчас я от имени всего лагеря прошу у них прощения и объявляю им самую большую благодарность!

Когда стихли аплодисменты, Братство Белой Руки, хитро перемигиваясь, вернулось к своему отряду. Боря с Галей бросились обнимать их всех по очереди.

– Как же мне повезло, ребятки мои славненькие, что вы именно в моём отряде оказались! – пищала Галя. – Моё, моё воспитание!

Никто не стал спорить, её ли это воспитание на самом деле. Арина задорно подмигнула президенту Анжеле, та отвела глаза и промолчала. Когда же линейку распустили и все бросились к Арине и её друзьям выяснять подробности их подвига, Братство Белой Руки постаралось убежать подальше. Федя Горобец был с ними.

– Ну, что, пан Теодор, – сказала Арина, – ты про нас теперь больше знаешь. Парень ты хороший.

– Ну уж…

– Не перебивай. Мы видели тебя в деле. Посовещались и решили принять тебя в наши ряды. Говори, хочешь ли ты вступить в наше тайное Братство Белой Руки?

Федя никак не ожидал, что сюрпризы на сегодняшний день ещё не закончились.

– Тайное? Братство? Конечно, хочу! Спрашиваешь, Арина!

– Это у нас не Арина, если хочешь знать, – заметил Костя Шибай.

– А кто?

– Дон Корлеоне, вот кто!

– Понятно. Классно придумано, – проговорил пан Теодор. – Тебе подходит!

– Тогда приступим к торжественному ритуалу посвящения тебя в братья. Не боишься?

– Спрашиваешь! – пан Теодор смотрел на Арину с нескрываемым восхищением.

Эпилог

Накануне закрытия первой лагерной смены правительство Финляндии не находило себе места. В суматохе последних дней, наполненных огромным количеством событий, все как-то забыли о расписке, по которой за день до Всемирной ярмарки Финляндия обязана была вернуть долг 4 тысячи «зорек» плюс проценты первому, индийскому, отряду. Оттуда явились послы с этой распиской и потребовали вернуть деньги немедленно. Вот тут-то беготня и началась. Национальный доход Финляндии был равен примерно этой сумме, а значит, к ярмарке пятый отряд придёт с дулей.

Анжела плакала и проклинала тот день, когда её избрали президентом, но упрекать героев лагеря Арину, Костю и остальных она теперь боялась. Галя заперлась в своей каморке и переживала о том, как это отразится на её характеристике, Боря спешно пытался придумать занятие своим финнам, чтобы те смогли заработать хоть что-нибудь. Для этого он даже обращался к Наталье Семёновне. Но та ничего посоветовать не могла. Мечта об археологической славе рухнула, и ходила Наталья Семёновна по лагерю грустная-грустная. Ничто её не радовало.

Наступал вечер, индийские послы сидели возле корпуса пятого отряда и ждали возвращения долга, а финское население горевало и нервничало. Страсти накалились до предела. И вот тут-то на политическую арену вышел местный тайный Орден. Братство Белой Руки в смысле.

– Спасём родную Финляндию, – сказала Арина, обращаясь к своим гордым братьям, – приятно всё-таки быть героями, спасителями страны. Вперёд! За территорию!

Но просто так взять и принести своему отряду определённую сумму «зорек» весёлое братство, конечно, не могло. Да и пусть финны пятого отряда знают, что всё это время в их стране действовала таинственная организация – нечто вроде мафии. Только очень благородная.

И вот воспитательница Галя, грустно сидя в своей комнатке, вдруг увидела, как в открытую форточку к ней влетел огромный ёж и упал на кровать всего в полуметре от неё.

«Не может быть! Воздействие ямы продолжается! – с визгом подпрыгивая, подумала Галя. – Может, это всё-таки галлюцинация?» Так подумала Галя потому, что это был не совсем обычный ёж. На его иголки был наткнут большой белый пакет. К тому же для верности ёж вместе с пакетом под самое пузо был обвязан скотчем и напоминал мутанта-броненосца. Было от чего Гале задрожать.

Ёж, колыхая пакетом, заметался в разные стороны, подбежал Гале под ноги, потом к краю кровати, попытался спрыгнуть. Галя протянула дрожащую ногу и большим пальцем чуть коснулась торчащих иголок. Они были острые, а значит, настоящие. Ёж вновь приблизился. Галя, не переставая визжать, увидела, что к пакету приклеена какая-то бумажка…

– Ну теперь-то ты что орёшь? – дверь открылась, и в неё просунулась голова Бори.

– Боря, Боря, ёжик… с запиской, – проговорила Галя.

– Так лови, чего стоишь! – крикнул Боря и бросился на пол, потому что ёж спрыгнул с кровати, увидел открытую дверь и рванул туда.

– Подожди, Боря! А вдруг там у него в пакете бомба!

Но Боря уже придавил ежа ногой к полу.

– Нет, там что-то мягкое!

– Боря, это мягкая пластиковая бомба! – тут же нашлась Галя и собралась даже развивать свою теорию, но тут её напарник отлепил от пакета бумажку.

– Смотри, это записка, – Боря ткнул в нос Гале бумажку, – а это… Мама дорогая! «Зорьки»! Так много «зорек», тысяча, две, пять, больше… Откуда?

– Инопланетяне, – сказала Галя и села на пол.

Ёж, получивший освобождение от своего груза, быстро юркнул в дверь и носился теперь где-то по коридору.

– Сама ты инопланетяне, – прочитав записку, еле-еле проговорил Боря. Очки его запотели и сидели наперекосяк, но Боря ничего этого не замечал. – Посмотри, что тут написано.

Галя заглянула в записку.

– Как хорошо, Боря, что завтра смена кончается. Это не смена была, а какой-то кошмар, – придерживая трясущуюся челюсть, сказала она. – Нам бы только до этого закрытия дожить, хоть как-нибудь продержаться.

– Давай, Галя, постараемся. – Боря решительно встал с пола, поднял Галю. – Сейчас посчитаем эти «зорьки», отдадим долг, а потом обдумаем всё это.

– Да, – согласилась Галя. И ещё раз заглянула в записку, где значилось:

«Прими, дорогой финский народ, эти «зорьки» в подарок. Всё будет хорошо, ведь мафия бессмертна».

Ниндзя с томагавком

– Но как же так? Как же так может быть-то? Были деньги – и нету! Тю-тю! Причем не мои деньги и даже не государственные, а общие… Мы же здесь все свои! Все люди проверенные, дружные. Верные люди! Ведь так?

– Конечно, все свои, но…

– Я всем доверяю, всем! Иначе мы не могли бы собираться вместе! А мы же столько лет… Мы же как братья…

– И тем не менее кто-то ведь взял эти деньги.

– Не просто взял – украл их! У нас впереди ещё неделя с лишним. На какие средства мы будем содержать такое количество людей?

– Не знаю. Но… вдруг деньги всё-таки найдутся? Давай подождём. Может быть, какое-нибудь чудо случится. Ты же веришь в чудеса?

– Уже нет.

– А в человеческую сознательность?

– Нет.

– Ну а в благородство?!

– Да. Только, к сожалению, сейчас не тот случай…

Глава I. Ветер в ушах

Арина Балованцева была большая соня. Жаркое летнее солнце пыталось пробиться за плотные шторы окна Арининой комнаты, но это ему не удавалось – несмотря на то что времени было уже одиннадцать часов утра, у этой девочки продолжалась тёмная сонная ночь.

– Ариночка, ну поднимайся же, дружок! – в дверь комнаты постучался дедушка. – Ты спишь, а друзья тебе уже обзвонились!

Услышав о друзьях, Арина зашевелилась и, сбив одеяло в комок, уселась на кровати.

– Будь здоров, дедушка! – приветственно вскидывая руку вверх, сонным голосом, но бодро воскликнула она. – А кто мне звонил?

– Да сейчас расскажу.

Дедушка удалился, но через минуту появился в Арининой комнате. В руках у него был листок бумаги. За время, пока внучки не было дома, дедушка добросовестно записывал, кто ей звонил, когда и что просил передать.

Три долгих недели провела Арина с родителями на острове Крит. Остров был замечательным, море тёплым, экскурсии интересными, а аттракционы чрезвычайно увеселительными. Арина целыми днями осматривала археологические достопримечательности, купалась, каталась на водном мотоцикле и плоской доске с одним веслом, похожим на индейское, в самый зной сидела за компьютером, делясь с друзьями впечатлениями, просто бродила по пляжу, загорала и объедалась сладостями и фруктами. Новых приятелей ей заводить не хотелось, а мама и отчим совершенно не замечали её и смотрели только друг на друга.

Вот Арина и тосковала по друзьям, которые остались на родине. И друзья скучали тоже, нетерпеливо ожидая, когда же она вернётся. Пунктуальный дедушка записал все их вчерашние и сегодняшние звонки и даже пронумеровал. Поэтому сейчас он просто не находил себе места, всё ждал, когда же Ариночка проснётся и он сообщит ей её деловые новости.

Арина с благодарностью взяла у дедушки список и быстренько пробежала его глазами. Сегодня с утра позвонили Федя Горобец и Витя Рындин. Последний звонок был буквально пять минут назад. Но Арина ничего не слышала, потому что забыла телефон где-то в гостиной.

– Ну, а ещё какие новости? – спросила Арина у дедушки. – Как вы тут без нас?

И дедушка охотно принялся за подробный рассказ. Этот дедушка был у Арины самым «новеньким», вместе с такой же «новенькой» бабушкой, которая в данный момент отправилась на рынок за продуктами.

Арина считала себя счастливой девочкой. У неё было сразу четыре дедушки и четыре бабушки. Нет, сначала-то у неё их было только по двое, как у всех, – два дедушки, две бабушки. Но мама и папа Арины развелись, а через некоторое время папа женился вновь. Его новая жена и её родители тут же полюбили Арину, которая иногда захаживала к папе в гости. Так появилась третья пара дедушки с бабушкой.

А не так давно Аринина мама вышла замуж за Константина Александровича, вместе с Ариной они переехали в его большой дом на окраине города. И стали жить все вместе – мама, отчим, Арина, «новенькие» бабушка с дедушкой и сын Константина Александровича Захар. В июне Захару исполнилось восемнадцать лет, так что теперь он не вылезал из-за руля своей любимой машины. И даже из московского аэропорта он привёз их сам. Поэтому тоже до сих пор спал в своей комнате под самой крышей дома, в мансарде.

Не успел дедушка дорассказать об активной заготовке на зиму плодоовощной продукции, как в его руке зазвонил телефон. Благодарно улыбаясь, Арина с нетерпением схватила у него телефон и крикнула «Алло!».

Звонил Федя Горобец – и звал Арину кататься на велосипеде. Конечно, Арина была только «за»! Договорившись встретиться с юным велосипедистом через два часа возле входа в городской парк, Арина набрала номер Вити Рындина. Витя очень обрадовался её звонку, но он был человеком сдержанным, и времени на выслушивание его криков «Ура!» и «Классно, что ты приехала!» тратить не пришлось. Арина предложила и Вите погонять на велосипеде, поэтому он тоже в указанное время должен был прибыть к парку со своим железным конём.

Тут дедушка и подоспевшая бабушка подхватили Арину и утащили завтракать. И только после этого она смогла разузнать, как обстоят дела у остальных её друзей. Зоя Редькина на всё лето была сослана в оздоровительный лагерь «Зорька», в котором Арина вместе с ней, Федей и ещё парой друзей так славно провела первую июньскую смену. Один из этих друзей, Костик Шибай, задира и непоседа, теперь гостил в деревне, а другой, вдохновенный Антоша Мыльченко, был в городе, но с утра мотался неизвестно где, о чём и сообщила Арине по телефону его мама.

Но это только со стороны могло казаться, что Антоша неизвестно где пропадает. На самом деле он был занят важным делом – с утра пораньше отправился за рифмами и образами в самую гущу народа, в жизнь, в люди, на просторы. Ведь Антон чувствовал себя поэтом.

Так что сегодня он толкался по овощному рынку, прогуливался по бульварам, смотрел на реку с моста, откуда его, правда, быстро прогнал полицейский, потому что мост ещё только начал строиться. Всюду были люди, всюду кипела жизнь, что-то происходило, а Антону было очень грустно – не хватало полёта, приключений, эмоций и впечатлений. Ведь только тогда, это Антоша хорошо знал, образы потянутся бодрой вереницей, рифмы одна к одной начнут складываться. А так, в однообразной летней жизни городского мальчишки, – ну никаких ни впечатлений, ни рифм!

После полудня Антон Мыльченко без поэтических озарений, ничем не вдохновлённый, направился домой. И вдруг у самого подъезда что-то заставило его оглянуться. И не зря! Потому что Антоша увидел Витю Рындина, который мчался куда-то на велосипеде. Два дня назад Антоша видел Витю – он был спокойный, молчаливый, как обычно. А сейчас всё обстояло по-другому – Витя явно думал о чём-то приятном и улыбался сам себе. Антоша считал, что хорошо разбирается в людях, так что он сразу понял: в жизни Вити явно происходят какие-то события. События!!!

– Витя, Витя! – крикнул Антоша и заспешил навстречу однокласснику. – Привет! Ты куда едешь?

Витя остановил свой велосипед.

– Здорово, фрукт, – сказал он.

Не рассказать о том, что наконец-то вернулась Арина, он не мог. И потому рассказал.

Антоша взбодрился. Балованцева Арина снова дома. Отлично! Ведь раз Арина – значит, приключения!

– Вот это да! – Антоша радостно подпрыгнул. – Я ей звонил. А её дедушка сказал…

Но что именно дедушка сказал, он не успел сообщить. Потому что Витя уселся на велосипед и собрался отчаливать.

– Эй, эй, Витя! Погоди… – взмахнул руками Антоша.

Витя тяжко вздохнул и остановился.

К Антоше Мыльченко, Арининому любимцу и подопечному, Витя Рындин относился хорошо. Но не дай бог он сейчас привяжется… А Вите так хотелось как следует покататься на велосипеде – с ветерком, на большой скорости. Без таких вот помех…

Но Антоша, конечно, тут же привязался. Потому что мысленно уже устремился навстречу приключениям.

– А ты не с Балованцевой ли собираешься кататься? – хитро прищурившись и склонив голову набок, поинтересовался он.

На свою беду, Витя плохо умел врать.

– Ну… – замялся он.

– Значит, с Балованцевой! – тут же сообразил маленький поэт. – Витечка, миленький, возьми меня с собой! Я с вами буду кататься! У меня, правда, велосипеда нет. Но я ничего, я и так не помешаю, я тут, на багажнике примощусь! Вот Арина бы мне не отказала, она бы меня обязательно взяла кататься, я её знаю…

Он долго тарахтел, хватал Витю за руки, тряс руль велосипеда. Витя смотрел на часы и видел, что время идёт, что он уже явно опаздывает…

– А, садись! – махнув рукой, решился Витя. – Только смотри у меня, без фокусов.

– Ты что, само собой! – глаза Антоши радостно блестели, он мигом взобрался на багажник и верещал уже оттуда: – Поехали! А ты меня даже и не заметишь! Знаешь же – я очень лёгкий. Давай, вперёд!

Витя усмехнулся, легонько щёлкнул по носу новоявленного командира. И велосипед с водителем и пассажиром помчался к городскому парку.

Еще издалека они увидели: загорелая Арина и какой-то незнакомый Вите мальчишка стояли у ворот парка с велосипедами. Витя подкатил к ним.

Антоша бодро соскочил с багажника и бросился к Арине и этому незнакомому мальчишке.

– О, Гуманоид, здорово! – радостно крикнул ему тот.

– Привет, пан Теодор! – живо откликнулся Антоша.

Арина положила велосипед на асфальт и подошла к Антоше и Вите. Она была очень рада им.

– Да, кстати, познакомьтесь, – сказала она, обращаясь к Вите. – Витя, это мой друг Федя Горобец, мы вместе были в «Зорьке» на первой смене. Федя, а это Витя, наш с Антошей одноклассник, тоже мой друг.

Ребята пожали друг другу руки.

– А почему пан Теодор? – спросил Витя, вспомнив восклицание Антоши. То, что Антоша – Гуманоид, было ему понятно, Антона Мыльченко с детских лет Гуманоидом дразнили, а пан Теодор…

– Да так, в «Зорьке» прицепилось, – смутился Федя. – Наш отряд назывался Польша, мы там все были паны, панночки и панята. А Теодор – значит, Федор.

– А у нас, у нас в отряде Финляндия была! – затараторил Антоша. – И мы все были…

– Да, помню, – кивнул Витя. – Рассказывал уже.

– Ну, что, тогда кататься? – улыбнулась Арина.

– Да! – воскликнул безлошадный Антоша, шустро подскакивая к Витиному багажнику.

В парке кататься не получилось. Оказывается, там всё перерыли, взломали весь асфальт – шёл ремонт. И ребята решили ехать в лес – с ветерком домчаться до него по трассе, купить сосисок и пожарить их в лесу на костре.

Лихо свистел ветер в ушах, встречные машины, проносившиеся по трассе, то и дело приветливо сигналили ребятам, мчащимся на велосипедах по обочине. Две упаковки сосисок ждали своего часа в рюкзачке у Феди на спине, бутылка вкусной газировки была их соседкой.

Арина Балованцева ехала второй, вслед за Витей, который вёз на багажнике Антошу. Так что Федя Горобец чуть не врезался в неё, когда Арина вдруг замедлила движение, повернула голову и стала всматриваться в колонну транспорта, который двигался по дороге.

– Ты чего? – крикнул ей Федя, едва успевший сбавить скорость.

– Ничего, всё нормально! – ответила Арина и нажала на педали. – Поехали дальше!

На самом деле она увидела, как по дороге в ту же сторону, куда ехали и они, на большой скорости пронёсся мотоцикл. И он показался Арине очень даже знакомым. Того, кто был в шлеме за рулём, она не узнала – лица-то не видно из-за шлема, но вот личность, сидевшая позади водителя, показалась ей очень даже известной…

Мотоцикл давно исчез из поля зрения. Арина подумала и решила успокоиться: да мало ли куда человек едет? Мало ли с кем? Она катается, и кто хочет, тот тоже катается – лето, в конце концов! Когда ещё так лихо можно промчать на большой скорости по трассе и уйти в точку всем на зависть?

Или, может, ей вообще показалось? Зрение у Арины было далеко не самое острое, так что вполне может быть, что она ошиблась… Арина больше не думала о встрече на дороге.

Невдалеке показался лес. Как она скучала на солнечных холмах Крита по простому лесу средней полосы России! Там так должно быть хорошо, в лесу, – прохлада, деревья, птички поют. Вдруг и белок удастся увидеть?

А костёр в лесу! Что может быть лучше? Его можно поднять до небес, если набросать туда побольше веток с засохшими на них листьями и рыжих еловых лап, или задымить им всё вокруг, если сверху свежих сучьев навалить, или совсем бездымным сделать, если в костре будут гореть только очень сухие берёзовые чурочки… Да сплошная радость!

С такими мыслями Арина вслед за Витей въехала в лес. И совершенно не догадывалась, что за события через некоторое время их ждут.

Глава II. Под флагом завоевателей

Место для стоянки нашли не сразу, но зато оно было очень удобным: небольшая поляна, окружённая со всех сторон высокими елями, берёзами и весёлым подлеском из ёлочек и кустов бересклета. Метрах в двадцати на запад в лесу за поляной начинался резкий обрыв. Там, по дну глубокого оврага, тёк холодный каменистый ручей. Журчала, пробегая по камням, вода, и ничего не росло по берегу у кромки воды – наверно, растениям было холодно мочить корни в ледяном потоке. Кое-где из-под больших камней били родники, стекали в ручей, над камнями настоящими шатрами нависали пышные лапы елей. Чуть дальше по течению ручья с одного берега на другой упала, вырвав из земли корни, тяжёлая ель, поодаль лежала поперёк оврага старая сухая берёза.

– Идите сюда, что покажу! – спустившись вниз, подозвал ребят Витя Рындин.

Побросав велосипеды на поляне, Арина, Федя и Антон побежали к нему. Но куда Витя делся, было непонятно. Кричал вроде из оврага, а спустились туда – и никого там нет.

– Да здесь я! – подал голос Витя и появился из-под зелёных ветвей недавно упавшей ели. – Идите ко мне.

Ребята подошли и вслед за Витей юркнули под еловые ветви.

Под вывернутыми из земли корнями была самая настоящая пещера, небольшая, но все четверо смогли удобно разместиться в ней. Еловые лапы надёжно скрывали её от посторонних глаз, но оставляли небольшие зазоры для наблюдения, так что сидевший в этой пещерке спокойно мог видеть, что происходит снаружи.

– Ух ты, вот это да! – в восхищении воскликнул Антоша.

– Ты сейчас эту пещеру обнаружил? – спросила у Вити Арина.

Витя улыбнулся и сообщил:

– У нас тут недавно соревнования были, ну, нашей секции пятиборья. Кросс. Я быстро дистанцию пробежал и просто гулял по лесу туда-сюда. Увидел, что ёлка на ручей упала. Вот под её корнями пещеру и нашёл… Потом прикатил сюда ещё раз, прорыл побольше, камни убрал. И никто про это место вроде не знает.

– Отлично! – радостно оглядывая тайную пещеру, сказала Арина. – И мы никому про неё не скажем.

Замаскировав вход свисающими еловыми ветками, ребята вернулись на поляну и занялись костром. Лес был давно не чищен, так что хвороста и сухих стволов деревьев на земле валялось предостаточно.

Антон Мыльченко мечтательно брёл по лесу. В руках у него было несколько тонких веточек – Антон пошёл собирать хворост, да позабыл об этом… Дело в том, что Антону очень хотелось найти гриб сыроежку, зажарить её над пламенем костра и съесть. Давно Антоша об этом мечтал, но так получалось, что в лесу он всё время бывал с родителями, а они никогда не разрешали ему есть жаренные на костре грибы. Но Антоша-то знал, что на то они и сыроежки – почти что сырыми их можно есть. Главное – плёночку со шляпки отодрать. Вмиг тогда грибок поджарится, и ешь его спокойненько, лесной житель, наслаждайся дарами природы!

Но сыроежек что-то не было видно. Да и вообще никакие грибы не попадались, разве что парочку поганок удалось Антоше приметить, мухомор и ещё какой-то неведомый гриб-тухлянку.

Голоса ребят давным-давно затихли, видимо, забрёл Антоша очень уж далеко. Пришлось остановиться и оглядеться вокруг: всё те же елки, берёзы, кусты и старые пеньки. Высоко в ветвях подавали голоса птицы, шумела листва. Всё, как и везде. Так что в какую сторону нужно идти, чтобы к поляне вернуться, Антоша не мог определить. А окликать друзей нельзя – что он, маленький, что ли, потерялся… Сам дорогу назад найдёт.

Так решил Антоша, развернулся и двинулся в направлении, откуда пришёл. Эх, плохо, что он примет никаких для себя не делал – особый пенёк там какой-нибудь, коряга, необычный кустик…

Да нет, недалеко он от ребят ушёл – вон за стволами мелькнула человеческая фигура. «Наверняка это кто-то из наших», – подумал Антоша и бросился навстречу тому, кто промелькнул невдалеке.

Человек снова показался в просвете между кустами, стал виден весь. А направлялся он прочь от Антоши.

Сухие ветки выпали у Антона из рук. Не веря своим глазам, он замер с открытым ртом. Потому что по лесу шёл… настоящий индеец! Антоша потряс головой, чтобы стряхнуть наваждение. Не замечая Антона, индеец удалялся в глубь леса. Антоша хотел броситься вслед за ним, но вовремя подумал: как метнёт в него сейчас индеец свой боевой топор-томагавк, и собирай тогда череп по частям. Антоша упал на землю и храбро пополз вслед за таинственным незнакомцем…

И тот сразу пропал из вида, потому что кусты тотчас скрыли его от взора Антоши, который с хрустом пробирался по покрывавшему землю валежнику. Тогда Антон вскочил на ноги. И увидел только, как индеец мелькнул вдали и пропал совсем.

И Антоша побежал! Не разбирая дороги, он понёсся к своим. Бежал он в сторону, противоположную той, куда направился лесной фантом. И через несколько минут действительно оказался возле «своей» поляны. Вот что значит – опасные обстоятельства, они сразу мобилизуют человеческие силы! Так думал Антоша, мчась вроде бы куда глаза глядят, но с радостью обнаруживая, что мчится он в совершенно правильную сторону. Это придало ему сил, так что Витю Рындина, который волок к костру здоровенную сухую корягу и на которого он неожиданно натолкнулся, Антоша едва не свалил с ног.

– Там, там… – задыхаясь от быстрого бега, забормотал Антон. – Знаешь, кого я там видел?

– Кого? – Витя бросил корягу и оглянулся вокруг.

– Всех, всех зови, сейчас расскажу! – командовал Антоша, призывно размахивая руками.

– Эй! – крикнул Витя.

Арина и Федя подбежали к ним.

– Там, в лесу! Индеец! – хлопая глазами, воскликнул Антоша. – В перьях, настоящий! Индеец, понимаете!

Витя сочувственно положил ладонь Антоше на лоб, вздохнул и проговорил:

– Гуманоид, что ж ты бредишь! Может, перегрелся?

– Да сам ты перегрелся! – сбрасывая руку Вити со своей головы, возмутился Антоша. – Да я его, как тебя, видел! Знаете, как долго я этого индейца тайно преследовал? Дал ему, конечно, уйти, но…

Федя Горобец усмехнулся:

– Ну что же ты так! Дал уйти… Надо было его в плен брать. Он рассказал бы нам, каким ветром его в наши края занесло из индейских прерий.

– Да чего ж вы не верите-то?! – с отчаянием воскликнул Антоша и посмотрел на Арину.

– Да верим, – спокойно сказала она. – Мало ли… Может, кто тут в лесу в индейцев играет.

– Какое «играет»! – Антоша нахмурился. – Говорю вам: индеец был НАСТОЯЩИЙ! Не верите? Тогда пойдёмте, я вам покажу, где он мне повстречался. Может, он все ещё там находится. Пойдёмте, пойдёмте!

И Антон по своей привычке принялся хватать всех за руки и тянуть за собой.

Ребята с усмешками переглянулись и, оставив на поляне велосипеды и пока ещё не сложенный костер, направились за Антошей.

Людям надо верить – таково было правило Арины. Поэтому она терпеливо плутала между деревьями, вместе с Витей и Федей следуя за Антошей, который метался по лесу, время от времени выкрикивая: «Туда!» или «Нет – туда!» Индейца видно нигде не было.

Много раз ребята предлагали вернуться обратно, но Антоша чуть не плача уверял, что нужно ещё поискать, что скоро индейский след обязательно появится. Нет, конечно, он всё-таки всплакнул, когда после получасовых поисков Витя, Арина и Федя повернули обратно.

И в тот самый миг, когда Антоша украдкой вытирал набежавшие на глаза слёзы обиды и разочарования, невдалеке раздался хруст веток.

– Тихо! – скомандовал Витя. – Кто-то идёт! Прячемся!

И он махнул рукой в сторону старого дуба. Ребята бросились туда и затаились у основания толстенного дерева.

И действительно – они увидели, как по лесу прогулочным шагом идут… два индейца. Было им лет по пятнадцать-шестнадцать, на голове у одного из них была кожаная повязка с двумя перьями, а другой заплёл свои волосы в две короткие косички и украсил их какими-то висюльками. Оба были в расписных штанах, щедро обвешанных по бокам штанин перьями, бахромой и бусинками. Никаких маек на них не было, голые тела индейцев были украшены разноцветной росписью. На груди каждого болталось по связке амулетов на верёвочках, на руках тоже было побрякушек не счесть.

– Неужели правда настоящие? – чуть слышно прошептала Арина, которая не могла оторвать от индейцев взгляда.

Антоша радостно закивал – чуть голова не оторвалась от усердия. Ещё бы, вот они, индейцы, – а ему верить не хотели!

– Проследим, – шепнула Арина своим друзьям, – куда они пойдут, что там у них…

Между тем индейцы принялись собирать хворост, не замечая, что за ними следят. Постепенно они продвигались, как определили ребята, на северо-восток. Они почти не переговаривались, так что понять, на каком языке они общаются, было пока невозможно.

Арина Балованцева была восхищена ещё больше Антоши. Она с детства очень любила индейцев, прочитала про них много книг и регулярно просматривала в Интернете сайт журнала «Первые американцы», где было всё про индейцев: описание различных племён, их история, обычаи, биографии выдающихся индейских деятелей, легенды, карты местности, фотографии… И вот вдруг здесь, в местном лесу, – индейцы! Как такое может быть?

– Может, кино про индейцев снимают? – предположил Федя Горобец.

– Может быть, – прошептала Арина ему в ответ.

Вслед за собирателями хвороста ребята приблизились… к большому индейскому лагерю. Да, сомнений не было – в лесу расположился самый настоящий лагерь.

Вокруг широкой площадки, центром которой был обложенный камнями костёр, сейчас едва тлеющий, стояли брезентовые палатки, расписанные и обильно обвешанные всевозможными украшениями. Палаток было много, и народу вокруг них сновало изрядное количество.

Всю жизнь Арина Балованцева хотела к индейцам! Жить с ними, охотиться, отстаивать их права как коренного населения континента, то есть даже двух континентов, да что там – целой части света под названием Америка! Много раз она представляла, как попадёт к индейцам, как попросится с ними жить, научится у них всему тому, что они сами умеют. И вдруг нате – сбылась мечта! Вот они, индейцы, целый лагерь. Нужно только подняться, сделать несколько шагов – и попроситься к ним.

Но Арина продолжала прятаться в кустах и лишь изредка выглядывала в проем между палатками. Вот она скосила глаза в сторону Антоши, затем посмотрела на Витю, и тот сразу всё понял. Он положил руку поэту на плечо, чуть прижал его к земле – чтобы Антоша вдруг не выскочил и не помчался к индейцам брататься. Ведь разведано ещё далеко не всё. А Федя Горобец на всякий случай отполз чуть подальше. Теперь ему плохо было видно то, что происходит в самом лагере. Зато он мог обнаружить тех, кто попытается зайти разведчикам со спины.

Тем временем забили гулкие барабаны. К месту костра тут же сбежалось человек пятнадцать индейцев. Они встали вокруг, дружно вскинули вверх руки и хором прокричали что-то. Затем быстро отбежали и выстроились в цепочку. Затем, снова что-то прокричав, упали на колени, бухнулись головами о землю и опять поднялись. Стоящий ближе всех к костру самый взрослый индеец оглядел колонну и подал какой-то знак. Индейцы, возраст которых был примерно от десяти до шестнадцати лет, живо принялись передавать по цепочке мелкий хворост от большой кучи, сваленной невдалеке. Их главный со знанием дела выкладывал хворост в костре. Через некоторое время он снова что-то крикнул – и к нему по цепочке стали поступать более увесистые поленья.

Костёр уже разгорелся, а дрова в него всё подкладывали и подкладывали. Вскоре он стал огромным, и уже просто здоровенные бревна помогали главарю выстраивать домиком сразу несколько человек индейцев. Дым ел им глаза, но они мужественно преодолевали эти трудности.

Скоро занялись гореть и бревна. Тогда главный индеец вновь что-то скомандовал, и индейцы расселись вокруг костра по-турецки.

Предводитель остался стоять около огня, но так, чтобы жар не донимал его. Он поднял руку, выждал паузу и заговорил. На обычном русском языке.

– Сегодня в нашем Отряде Молодых Волков радостное событие… – начал он.

Затаившиеся разведчики с удивлением переглянулись. А Антон Мыльченко даже рот забыл закрыть, так что туда сразу залетела муха. Бедный мальчишка чуть не проглотил её и закашлялся. Витя Рындин как можно тише хлопнул его по спине, и Антон выплюнул наглое насекомое. Витя показал рассеянному Антону кулак. Но, к счастью, кашля Антоши в лагере не услышали. Потому что уши всех присутствующих были настроены на волну, которую гнал сейчас тот, что стоял у костра.

– Совет Вождей нашего Слёта Русских Индейцев посовещался и вынес решение – Великие Духи позволяют принять в Отряд Молодых Волков новых воинов, – с пафосом продолжал выступающий. – Они могут занять полноправное место в нашем строю. Подойдите ко мне.

Четверо индейцев, которые сидели чуть дальше от основного круга, поднялись и подошли к главному. Тот схватил за руку десятилетнего мальчишку, одетого лишь в шорты и носки, надел ему на шею шнурок с висящей на нём деревянной поделкой и провозгласил:

– Я, Благородный Волк, предводитель Отряда Молодых Волков, которые объединились, чтобы идти по нелёгкой тропе становления истинными индейскими воинами, от имени Совета Вождей нарекаю тебя, безымянный: отныне все свободные индейцы будут называть тебя Белый Карась! Так решили Великие Духи, которые и сообщили через меня о своем решении.

Мальчишка, который только что стал Белым Карасём, не сразу сообразил, что ему теперь нужно делать. Благородный Волк подпихнул его в спину. И тогда он схватил ножик, лежащий на камне возле костра, подал его предводителю Молодых Волков. Дяденька, не долго думая, резанул им по руке мальчишки. Показалась кровь. Белый Карась захлопал глазами, глядя на эту кровь, поэтому предводителю снова пришлось его подтолкнуть. На этот раз к костру, в который тот, стараясь не жмуриться от жара и дыма, смахнул с руки несколько капель крови.

Благородный Волк наклонился, поднял с утоптанной площадки горстку пыли и со знанием дела втёр её в кровоточащий надрез на руке посвящённого.

– Отныне, Белый Карась, в тебе будут жить духи нашей великой и свободной индейской земли! – гаркнул Благородный Волк. – Вот ты и вышел на путь становления свободным индейцем.

Сидящие вокруг костра вскочили на ноги, забили себя кулаками в грудь и что-то закричали. Они приветствовали нового воина в своём ученическом отряде.

Затем наступила очередь красивой девочки лет четырнадцати. Ей почему-то досталось имя Пожарная Тыква, хотя высокая стройная девочка на тыкву совсем не была похожа. Разве что таким образом её определили в индейскую пожарную команду, и ей предстояло в какой-нибудь специальной тыкве таскать воду на место пожара.

После девочки обряд обретения имени прошёл парень примерно её возраста. Он получил имя Блестящий Котёл.

«Этого, видимо, пошлют на кухню. Котлы чистить», – подумала Арина и переглянулась с Витей. Витя тоже усмехнулся – потому что, наверное, ему в голову пришло то же самое.

И последней осчастливленной индейским именем стала ещё одна девочка, которую окрестили Синеглазой Рыбой. Блестящий Котёл, Синеглазая Рыба, Белый Карась – очевидно, сегодня в столовой съезда свободных индейцев был рыбный день.

– А сейчас, – продолжал Благородный Волк, едва новые маленькие индейцы заняли места среди товарищей по отряду, – когда все наши храбрые индейские воины отдыхают в своих вигвамах, мы, которым ещё рано отдыхать, а необходимо учиться, будем продолжать совершенствоваться. Итак, следуя традиции, я хочу назвать лучшего из Молодых Волков за вчерашний день. Им стал След Лося, который лучше всех метал нож, выслеживал противника и был наиболее почтителен к вождям. След Лося, выходи к флагу!

След Лося, одетый в расшитые штаны и майку, на которой от прошлой жизни осталась картинка с пальмами, бананами и надписью на английском языке «Гавайи», подошёл к своему вождю. Они вместе направились в глубь лагеря, к центральному кострищу, напротив которого был врыт в землю длинный шест и стоял толстый столб с вырезанными на нем физиономиями неведомых чудовищ. Благородный Волк надел Следу Лося на голову тонкий ободок с привязанным к нему пером. Оба приняли воинственные позы, и кто-то из Молодых Волков заснял их, несколько раз щёлкнув фотоаппаратом.

Арина Балованцева, которая продолжала следить за развитием событий, подняла голову вверх, чтобы рассмотреть укреплённый на шесте флаг Слёта Русских Индейцев. Очень было интересно, что же за символику они себе придумали. Но тут она увидела этот флаг – и глазам своим не поверила! На шесте развевался звёздно-полосатый флаг Соединённых Штатов Америки.

– Зачем? – прошептала Арина, глядя на Витю.

Такого разочарования на Аринином лице Витя Рындин не видел давно. Он тоже посмотрел туда, куда был устремлён взгляд Арины. И тоже удивился. Федя Горобец и Антоша молча закивали: да, видели, видели…

Когда у Молодых Волков начались соревнования по метанию ножей в берёзу, Арина шепнула своим: «Уходим!»

И, не замеченные ни одним индейским постом, ребята уползли прочь. На безопасном расстоянии они вскочили на ноги и бросились на свою поляну к велосипедам.

Глава III. Мафия на тропе войны

– Нет, ну так нельзя! – возмущалась Арина Балованцева. – Это профанация! Ерунда какая-то! Какие это, на фиг, индейцы? Всё неправильно, всё не так!

– А что не так-то? – попытался успокоить её Федя Горобец. До этого времени индейцы его не интересовали, поэтому, чем именно недовольна Арина, он пока не понимал.

– Ну они что, книжек не читают? – Арина чуть не плакала, так ей было обидно за её любимых индейцев. – Ведь это же так просто! Почему они переносные палатки называют вигвамами? Вигвам – это постоянное жильё, как дом. А у них палатки, их с места на место можно переносить, значит, они по-индейски должны называться «типи»! Раздача имен… Ха! Но этот их флаг – вообще… Значит, они играют в индейцев, а сами ничего не понимают! И ведь взрослые вроде люди… Как стыдно, как стыдно!

– А чего не понимают-то? – встрял теперь Антоша. Ему всё нужно было знать, во всём разобраться.

– Вы подумайте! Что досталось индейцам, когда на их территории возникло государство, под чьим флагом эти наши умники сейчас играют? – Арина обвела взглядом своих друзей. – У них постепенно всё отобрали и отправили жить в резервации. Тех, кого не перебили… Значит, сейчас, под этим флагом, им надо и играть в резервацию! А они себя называют свободными индейцами. Какие же они тогда свободные?

– Да, – согласился Витя Рындин, – никакие.

– Если они, ну, то есть эти наши русские индейцы, вывешивают себе такой флаг, значит, они мирятся с тем, что настоящих индейцев согнали с земель предков, что заставили подстраиваться под жизнь захвативших их территорию бывших каторжников и сектантов. Тогда пусть и играют в другое – в игру «Как хорошо быть вторым сортом»! – Арина вскочила и теперь гневно обращалась к Вите, Антоше и Феде, которые и так с ней были согласны. – Но они играют в других индейцев. В свободных. Которые живут вольными племенами… А эти наши местные индейцы вдруг повесили себе флаг собственных завоевателей! Нет, не понимаю я некоторых людей…

Арина плюхнулась на землю и сжала голову руками.

– Знаете что… – через несколько минут размышлений сказала она. – А давайте тоже играть в индейцев.

Антоша Мыльченко только хотел радостно вскочить и завопить «ура!» – играть он во всё любил, но Витя Рындин предупредил эту попытку: положил Антоше руки на плечи. И тот не сдвинулся с места.

– Мы тоже будем играть. В таких индейцев, в каких хотим, – продолжала Арина. – То есть знаете, как будем играть? Объявим этим вот индейскую партизанскую войну. Пусть они почувствуют, что не всё-то у них хорошо, что их подстерегают незримые враги и неведомые опасности.

– Неведомые опасности – это красиво! – мечтательно проговорил Антоша. – Я согласен!

– Ведь если они играют в индейцев, к которым ещё не приплыли бледнолицые и не начали их вытеснять, то пусть они считают, что на них соседнее индейское племя напало. В смысле мы. А если они под своим флагом играют во времена индейских войн, то, значит, они…

– Бледнолицые! – догадался Антоша.

– В смысле… как же они бледнолицые, если они индейцами одеты? – не понял Витя.

– А бледнолицые – это будем мы? – переспросил Федя Горобец. Он вообще запутался в Арининых идеях.

– Нет. То есть да, – машинально ответила Арина, одновременно размышляя о чём-то.

Трое ребят посмотрели на неё в недоумении. Тогда Арина тряхнула головой и начала всё сначала.

– Они сами всё запутали, – медленно начала она. – Получается, раз у них этот флаг, то они сами бледнолицые и есть, понимаете? У индейцев флагов не было, тем более таких. А мы, получается, индейцы, раз против них. Как ещё это объяснить? Но они тоже играют в индейцев, индейцами одеты и всё такое. Мы поступим проще. Мы будем неизвестные им враги. Они индейцы, мы индейцы… Вот им и тропа войны. Пусть покажут их воины, на что они способны!

– А, понятно… – закивал Федя Горобец.

– Так ведь вон их как много, – заметил Витя. – А нас всего четверо.

– Ну и что! – не сдавалась Арина. – А вы знаете, что один настоящий индейский воин в военно-полевых условиях стоит больше, чем сотня бледнолицых солдат?

– Но мы же… – начал Витя.

Но Арина его перебила:

– Мы будем воинами-невидимками. Индейскими ниндзя.

– Придумаешь тоже… – покачал головой Витя.

– И за нами правое дело: мы отстаиваем индейскую честь, чтобы они не портили благородное лицо индейской истории своим невежеством. Короче, кто со мной? – Арина подошла к сваленным велосипедам, собираясь, очевидно, куда-то ехать.

– Я! – первым бросился к ней Антоша Мыльченко.

Витя Рындин покачал головой и улыбнулся: естественно, он тоже с Ариной. Ведь он никогда не бросал её – даже в самых безумных операциях, которые она организовывала.

– Да и я, конечно, с вами. – Федя Горобец вскочил с места. Ему было досадно, что суетливый Антоша и Витя, которого Федя видел сегодня первый раз в жизни, оказались шустрее его. Федя тоже был готов с Ариной идти куда угодно.

– Спасибо, – улыбнулась ребятам Арина. – В общем, мы тоже теперь индейцы. Без всяких там обрядов. Мы друг друга Пожарными Тыквами и Белыми Карасями уж точно называть не будем.

– Конечно, не будем, – усмехнулся Федя, вспомнив бедных ребят, которых ни за что ни про что так по-дурацки окрестили. Чтобы не возгордились, наверно, пока не стали настоящими индейцами…

– А как мы будем друг друга называть? – сразу поставил вопрос ребром Антоша. – Только попрошу без Гуманоида!

Да, у Антоши всю его сознательную жизнь было боевое имя, и хоть оно ему не особо нравилось, но кое-как Антоша с ним за долгие годы смирился. Но имя это было такое, каким, конечно же, индейцев не называют. Не очень-то, наверное, приятно быть индейцем по имени Блестящий Котел, но и Гуманоид… Что это за индеец такой – Гуманоид? А то ведь так и назовут сейчас… Так что Антоша держал ухо востро.

– А у нас уже всё есть, – загадочно улыбнулась Арина. – Вы же помните «Зорьку»?

– А-а! – догадался Антоша.

Конечно, как он мог забыть? Ведь чуть больше месяца назад там, в оздоровительном лагере «Зорька», и образовалась их замечательная… Но Антон вовремя зажал себе ладошкой рот, чтобы не проговориться. Потому что в их стане был сейчас чужой. Тот, который не знал о существовании тайного братства…

Очевидно, Федя Горобец подумал то же самое. Он посмотрел на Арину и молча кивнул в сторону Вити. И Арина приняла решение.

– Витя, – сказала она, – нас с Федей, Антошей и ещё с двумя людьми, которые сейчас далеко, связывает одна очень важная тайна. Дело в том, что у нас есть своя собственная мафия. Мы называемся «Братство Белой Руки». Наши братья по мафии пообещали друг другу, что никто о нашем клане никогда не узнает. Так вот, сейчас я хочу, чтобы мы как мафия, то есть как верные друг другу братья, и начали военные действия против этих индейцев. Видишь, нас, братьев Белой Руки, сейчас трое, то есть Антоша, Федя и я. И ты теперь о нашей мафии знаешь. Я уверена в тебе, Витя, я даже горжусь, что знакома с тобой. Поэтому и предлагаю тебе вступить в наше братство.

– Обратной дороги нет! – с пафосом крикнул Антоша.

– А что будет, если я откажусь? Убьёте? – глядя на него, усмехнулся Витя. – По законам мафии: ноги в тазик с цементом – и на дно моря?

– Да ну его! – воскликнул Федя. Ему не особо хотелось, чтобы этот друг Арины, явно одногодок, но выше его почти на целую голову и явно мощнее, примкнул к их мафии. Он, этот Витя, и так постоянно возле Арины крутится… Феде это было неприятно, ему самому хотелось быть на месте Вити – Арининого добровольного телохранителя.

– Ты правда предлагаешь мне в вашу мафию вступить? – тем временем переспросил Витя уже серьёзно. – Конечно, Арина, я согласен! Я хочу вступить! Расскажите ещё про свою мафию! Что я должен сделать?

Антоша Мыльченко вырвался на первый план и затараторил. Рассказывал, как создавалась их благородная мафия, как она тайно выслеживала вора в лагере, как собиралась на тёмном чердаке, как проводила секретные операции…

– Пусть многие не любят настоящую мафию, – добавила Арина, когда Антоша выдохся. – Она на самом деле проворачивает свои делишки не всегда красивыми и честными способами. Но не нам судить. К тому же наше Братство Белой Руки действует другими методами и защищает справедливость. Помогает обиженным, спасает того, кто в этом нуждается. И всегда тайно – для того она и мафия, у неё много разных способов сохранить секретность.

– А сейчас это будет индейская мафия, – усмехнулся Федя, все ещё недовольный тем, что Арина и Антоша так подробно Вите всё рассказывают. Лучше бы уж скорее бежали индейцев бить…

– Да, Федя. Будет у нас индейская мафия, – серьёзно ответила Арина. – И ничего, что так не может быть. Так, как у наших русских индейцев, тоже не может быть. А у них есть. Поэтому кто нам может запретить?

– Витя, ты, наверное, понял, – забормотал Антоша, подбегая к Вите то с одной стороны, то с другой и заглядывая ему в лицо, – что Арина Балованцева у нас предводитель мафии, так сказать, наш дон.

– Да уж понятно…

Витя улыбнулся и посмотрел на Арину. Кто ж ещё тут может быть доном, как не она? Наверняка она всю эту мафию и придумала. Только Балованцевой в голову такие выкрутасы приходят. То мафия, то индейская война с участием ниндзя. Нет бы мирно сосиски жарить… Но вся проблема была в том, что Вите тоже теперь было мало жареных сосисок. А вот мафия, индейцы, борьба за независимость и ещё за что-то, что для Балованцевой принципиально важно, – как раз в самый раз!

Арина перехватила Витин взгляд и смутилась.

– Ладно, тогда не будем терять времени, – торопливо заговорила она. – Витя, раз ты готов стать братом Белой Руки, у нас тоже имеется свой обряд для новичков. Не боишься?

– Нет.

– Тогда морально готовься.

Антоша Мыльченко тут же засуетился. Он очень любил всякие обряды, а тем более тот, что они сами для своей мафии придумали.

Антон знал, что делать. Пока Витя и Арина отправились караулить подступы к поляне – мало ли, вдруг местные индейцы и сюда забредут, он бросился разжигать костёр.

– Правда, тогда у нас свечка была… да, Федь? – заглядывая недовольному Феде в лицо, спросил Антон. Он был добрым человеком, ему не нравилось, когда кто-то был обижен. Антона часто обижали самого, поэтому он отлично знал, как это неприятно.

– Угу, – хмуро ответил Федя.

– Ну, мы вместо свечки костёр ему устроим, – сообщил Антоша бодрым голосом.

Федя ничего на это не ответил – он сосредоточенно дул в костёр, чтобы пламя разгорелось. Но Антоша не отставал.

– Федь, ты не думай, Витя Рындин хороший, – снова заглядывая Феде в лицо и чуть не падая из-за этого в костёр, продолжал он. – Он знаешь, какой сильный, знаешь?! Но Рындин не дерётся без повода, он справедливый! Вы подружитесь. Вот я же с ним подружился. Витя за меня заступается. То есть чего за меня заступаться? Я и сам всё могу…

– Да ладно, хватит тебе… – Федя был тронут Антошиным вниманием. – Ничего я не обижаюсь.

Костёр разгорелся – запрыгал-заплясал по сухим веткам весёлый недымный огонь. Можно было начинать акцию.

Антоша позвал Арину с Витей. Он бегал, суетился, разводил всех в разные стороны, заставляя занимать те или иные позиции. Да, Антошу было не узнать. Ему предоставили полную свободу действий – и он старался как мог. Выстроив всех троих возле костра: Витю напротив себя, Арину и Федю по бокам, он уселся около самого огня и, глядя, как светлый дым устремляется в голубое небо, забормотал что-то.

– Колдун молодой… – усмехнулся Витя.

– Пусть, – улыбнулась Арина, – раз нравится человеку. Видишь, как у него хорошо получается. Наверняка разговаривает с духами. Ещё один Антошин талант обнаружился.

Антоша тем временем поднялся на ноги и замогильным голосом поинтересовался у членов мафии:

– Скажите, братья Белой Руки, согласны ли вы принять в свои ряды ещё одного брата?

Арина вмешалась:

– Тут сейчас двоих не хватает. То есть Редькиной и Костика Шибая. Они тоже, Витя, наши братья по мафии. Но их двое, а здесь же нас трое, так что если сейчас все будут за то, чтобы принять в наши ряды тебя, то мы даже никакого регламента и не нарушим.

– Ага, – нетерпеливо согласился Антоша, недовольный, что его перебили. – Значит, кто согласен Рындина в мафию принять, на счёт раз-два-три прошу поднять руки. Ну, начинаем: раз, два… три!

Арина и сам Антоша резко подняли руки в воздух. Вслед за ними после некоторых колебаний вскинул вверх руку и Федя.

Антоша радостно запыхтел. Его обряд шёл как по маслу.

– А вот теперь, Витя, протяни руку над огнём и говори вслед за мной слова, – произнёс он. – Это наша клятва. Мы так все делали. Понял?

– Понял.

И Вите пришлось протянуть руку над костром и повторять вслед за вошедшим в раж Антошей, что он ни словом, ни делом не запятнает чести Арининой мафии и всех её братьев. Только после произнесения всего текста Антоша позволил ему убрать от пламени руку.

И оказалось, что перестарался – Витя серьезно обжёгся.

– Кто просил?! Нет, кто просил?! – разглядывая Витину ладонь, негодовала Арина, примеряясь отвесить Антоше подзатыльник.

Антоша отбежал подальше и кричал оттуда:

– Но я же не знал, что так получится! Он же сам руку держал… Мог бы и не так близко к огню…

Арина набросилась на Витю:

– А ты, балбес здоровый, не чувствовал, что больно? Ожог теперь будет. Обширный!

– Балованцева, не ори, всё пройдёт, – пряча руку за спину, ответил Витя. – Откуда я знал, что надо вытаскивать. Сказали – держи. Я и держал…

– Срочно домой! – скомандовала Арина. – Лечиться!

– Да ну… – отмахнулся было Витя.

Но Арина подошла к нему вплотную и спросила:

– Ты теперь в мафии?

– В мафии.

– Тогда слушайся! – Арина подняла голову и строго посмотрела Вите в лицо. – Я вождь, ты воин. Мы в походе, то есть на тропе войны. Так что будь любезен выполнять приказы. Мне не нужны раненые и пострадавшие.

Не прошло и трёх минут, как ребята, потушив костёр, уселись на велосипеды, выехали на дорогу и помчались в город. Антошу вёз теперь Федя на своем новеньком велосипеде с восемью переключающимися скоростями.

История с ожогом успокоила Федю. Ему было спокойно от того, что все оказались равны. Что Витю не выделяют в ранг особенно близкого друга. А значит, можно спокойно играть и не забивать себе голову.

У поворота к дому Арины, которая жила ближе всех к лесу, остановились.

– Раз война, может такое случиться, что придется жить в лесу, – сказала Арина. – Витя, в твоей пещере спать можно?

– Наверно, можно, – ответил Витя.

– Надо набрать одеял. Ночью наверняка холодно.

– У меня спальный мешок есть! – вспомнил Федя.

– Бери. Еды ещё нужно, тёплой одежды и оружия.

– Какого ещё оружия? – встрепенулся Витя.

– Не пугайся, – улыбнулась Арина, – убивать мы никого не собираемся. Но вот ножи, верёвочки, лески точно пригодятся. Так что экипируется наша уважаемая индейская мафия кто как может.

– Боевая раскраска! – вставил Антоша.

– Это уж индивидуально, по желанию, – усмехнулась Арина. – Но, Антоша, без фанатизма.

– Само собой…

Ребята договорились о времени встречи. И остановились на том: каждый скажет родителям, что отправляется на дачу к одной из многочисленных Арининых бабушек с ночёвкой. Может быть, на несколько дней. При сопротивлении каждый обязан успокаивать родителей собственными методами.

Когда все собрались разъезжаться по домам, Антоша подобрался к Вите и пробормотал:

– Прости, я же не знал, что так получится, что ты так обожжешься… Больно?

– Да не переживай ты! Совсем не больно! – Для убедительности Витя даже хлопнул обожжённой рукой Антона по плечу.

– Вы точно на меня не сердитесь? – Антоша окинул всех беспокойным взглядом. – Что я так, с этим обрядом…

– Нет, – за всех ответила Арина. – Ты будешь колдуном нашего маленького племени.

– Шаманом! – уточнил Антоша.

– Ну да. То есть ответственным за обряды. И за переговоры с духами.

– Да!

И радостный Антоша взгромоздился на багажник Фединого велосипеда.

Пан Теодор крутил педали и внимательно смотрел на дорогу, а Антоша, повернув голову и держась за Федину спину, провожал взглядом Арину. Как же здорово это будет, думал он. Ночевать в лесу, есть еду, приготовленную на костре! Чудо, чудо! Вот так каникулы выдались в это лето! Эх, как же хорошо, что в этом учебном году в их классе появилась Арина Балованцева! Такой колбасой завертелась-закрутилась жизнь…

Антоша уже забыл, как дулся на Балованцеву за то, что часто она перехватывала у него инициативу в выдумках, как ругался, когда она не давала ему проявить себя… Но он был добрым и незлобивым человеком, а потому вспоминал только хорошее. Вот и сейчас он жмурился от восторга, предвкушая весёлые приключения в индейском лагере. И поминал Арину Балованцеву добрым словом.

Глава IV. Вождь Великие Подштанники

Федя Горобец оказался на месте встречи первым. При сборах он поступил как человек разумный: собираясь жить в лесу, сделал упор на питание и тёплые вещи. А потому к багажнику его велосипеда были прикручены сумка с картошкой, свёрнутый в трубочку спальный мешок, рюкзак с набитыми в него свитерами, носками и консервами в жестяных банках.

Арина и Витя появились с разных сторон почти одновременно. Вещей с собой Балованцева взяла совсем мало, сказала, что нет у неё ничего. Зато вырядилась на славу.

– Слушай, такое впечатление, что это у тебя настоящая индейская одежда! – трогая кожаную Аринину рубаху и такие же штаны, покачал головой Федя. – Из Америки тебе, что ли, привезли?

– Нет, – Арина помотала головой, отчего косы – самые настоящие две косы! – качнулись туда-сюда.

– Погоди, а косички откуда? – настала пора удивиться Вите: ведь только что, каких-то пару часов назад, у Арины была её обычная причёска – до середины прикрывающее уши каре.

Антошка Мыльченко всё равно ещё не подошел, делать было нечего, поэтому Арина рассказала, что «настоящую индейскую одежду» этой зимой она сшила себе сама из светло-коричневого маминого кожаного костюма. Пиджак перекроила в рубаху, по всем правилам, руководствуясь книжкой о быте индейцев Северной Америки, и вышила её. А из маминых брюк, которые она, как смогла, уменьшила, замострячила штаны – и тоже очень хорошо получилось, удобные такие порточки вышли. Они по-индейски называются легины[1].

– Но это же куча труда и времени! – ужаснулся Федя.

– А делать всё равно мне нечего было, – сказала Арина, – я тогда болела и сидела дома. А вот мокасины[2] сшить не смогла, хоть там, в книжке, и выкройка была. Времени не хватило – выздоровела…

– Но косы-то ты как отрастила?! – Витя всё ещё не верил своим глазам.

– А вот это уже женский индейский секрет! – улыбнулась Арина. – Но вам, как братьям по мафии, скажу – они искусственные. Подвязываешь к волосам лентой и заколочками специальными – и плетёшь косы, какой тебе надо длины. Главное, по цвету подобрать, чтобы похоже было.

И она показала, как к своим коротеньким хвостикам она прикрутила мягкие бархатные ленты с прядями тёмно-серого цвета – как раз под цвет волос. Заплела их. И получились косы. Почти как натуральные. Издалека так вообще не отличить.

Да, братья по мафии удивились так удивились – Арина действительно была похожа на настоящую индейскую девочку. Видимо, она долго готовилась к этому и не раз примеряла свой наряд перед зеркалом. И сейчас, наверно, крутилась – так что захватить еду и тёплые вещи, как договаривались, просто забыла.

Словно догадавшись о мыслях о провизии и снаряжении, посетивших Витю и Федю, она сказала:

– А еды и правда я никакой не нашла. Взяла вот только мешок конфет и копчёную колбасу. Всё остальное по кастрюлям и мискам разложено. Я решила, что не донесу. Но я деньги взяла! Купим.

– В лесу? – усмехнулся Федя и увидел, как Арина нахмурилась, переживая, что не всё смогла просчитать и забыла такую немаловажную деталь, как отсутствие в лесу магазинов. Но Федя тут же пожалел своего делового командира и весело тряхнул Арину за плечо: – Не переживай, нам хватит, мы, видишь, много набрали.

Арина что-то ещё хотела сказать в своё оправдание, но тут появился Антошка, и…

Все замерли.

– Уважаемый шаман, ты чего это? – после долгой паузы первым пришёл в себя Федя Горобец.

– Чего? Я готов. Поехали, – бодро скомандовал Антоша.

Уж он нарядился так нарядился, как заправский участник самодеятельности, которому предложили проявить фантазию и пользоваться при изготовлении костюма всеми возможными доступными средствами.

– Да как же ты по улице-то шёл? – ахнул Витя. – И не загребли тебя ни в какое лечебное учреждение?

– Ну… – обиделся Антоша. – Чего пристал?

– Не трогай его, Витя, – заступилась тут же Арина. – Играть так играть. Он у нас кто? Жрец. Собеседник великих духов. Ему можно. Грузись, Антоша, к пану Теодору на велик.

И пока Федя, Антоша и Арина перекладывали многочисленную Федину поклажу на багажник Арининого велосипеда, Витя рассматривал мафиозного индейского жреца. Сам Витя не стал наряжаться индейцем, повязал только на голову чёрный шёлковый платок-бандану. Он просто знал, что этот платок многофункциональный, пригодится. А как индейцы одеваются – не знал. Так и нечего позориться, он не Гойко Митич[3]1. Да ещё ожог на руке залепил бактерицидным пластырем – чтобы душа Арины была спокойна.

И Федя, как видел Витя, тоже ничего особенного на себя не нацепил – только стянул волосы тонким кожаным ремешком с привязанными к нему сбоку, возле левого виска, полосатыми пёрышками. Одежда же на пане Теодоре была немаркая, маскировочная, как и на Вите. Зато уж Антошка-герой и пёструю кофту по подолу и рукавам на ленты порезал, и чёрные джинсы точно так же испохабил, и ухитрился к ним по бокам махры необыкновенной пушистости присобачить. Подушку он распорол, или за курицей какой гонялся, неизвестно, – только головной убор брата Антошки был сплошь из белых, колыхающихся от малейшего дуновения мелких перьев. Да ещё пышный такой, роскошный. И когда он успел? А ведь успел же! И к тому же ещё лицо губной помадой и ядрёным маркером расписать исхитрился… Ну что поделаешь – творческая личность совершила полёт фантазии, вот отсюда и буйство красок, разгул стихий.

– Что ж ты пёстрый-то такой, колдун? – только и сказал Витя, подсаживая Антошку на багажник Фединого велосипеда. – Едешь на войну с индейцами, а форма одежды у тебя такая демаскирующая. Кофту хоть красную сними, я тебе куртку дам защитного цвета.

Но Антон махнул рукой:

– Не надо, Витя. Индейцы любят яркие цвета. Если человек умеет маскироваться, его никакая одежда не выдаст. А я умею, будь спокоен. Поехали, Федя.

И все поехали – решив сейчас не спорить, а уже на месте приструнить демаскирующего нарядного попугайчика.

На месте индейская мафия первым делом как следует спрятала велосипеды и разложила вещи в маленькой пещере. Сразу там хорошо стало, уютно.

Наступил вечер. Все четверо позвонили с мобильных родителям, сказали, что на «даче» им очень хорошо, что находятся под присмотром взрослых и собираются спать. Все родители поверили, видимо, и успокоились.

– Надо посмотреть, что делают наши индейские друзья, – сказала Арина. – В смысле на данный момент враги.

– Поползли, ребзя! – потёр руки Антошка.

– Стоп! – остановила его Арина. – Сразу давайте договоримся: если разделяемся возле их лагеря, то, мало ли, как дело обернётся, возвращаемся к пещере. То есть встречаемся в своём лагере, а не ищем друг друга возле их стоянки.

– Понятно, – согласился Витя. – Правильно.

– И вот ещё, – добавила Арина. – Если кто в плен попадётся…

– Молчать, как настоящий индеец! – воскликнул Антошка, и притихший лес откликнулся ему гулким эхом, точно давал своё согласие.

– Тише, Антон! – щёлкнула пальцами Арина. И хотела ещё что-то поучительное ему сказать.

Но Антоша перебил:

– Всё, раз мы вступили в игру, не забывайте: мы больше не Антон, Арина и так далее. Давайте называть друг друга по-индейски…

– Так ведь у нас нет никаких индейских имён! – удивился Федя.

– И не надо их придумывать, потому что они или за боевые заслуги даются, или за другие отличия, или приходят индейцу в вещем сне после долгого поста и лишений! – тут же встряла с лекцией Арина.

– Да, – согласился Антоша, главный в их племени по ритуалам. – Обращаемся – к Балованцевой «вождь», ко мне…

– Поняли мы всё, – улыбнулся Витя. – Будем звать тебя краснокожий брат Гу…

– Никакой не Гуманоид! – взвился Антон.

– Нет, конечно! Мой индейский брат… – Снова улыбнулся Витя и подмигнул Антону.

– Вот то-то, – согласился тот. – Всех нас зовут Белая Рука.

– Белая Рука – само собой! – присоединился к нему Федя. – По названию нашей мафии.

– Тогда не забудьте, индейские братья по мафии, – Арина вернулась к своей прерванной речи, – если кто-то попадётся к ним в плен, лучше изображать совершенно отмороженного неорганизованного ребёнка, который пришёл на индейцев поглазеть. Такие для них никакой опасности не представляют.

– Да. И быстрее такого отпустят, – согласился Федя.

Антоша тоже кивнул в знак согласия.

– Ну вот, теперь давайте посмотрим, что у них творится. Выходим на тропу войны с невежественным, непросвещённым племенем. Вперёд, индейская мафия!

…Сгущались сумерки. Поэтому, чтобы идти неслышно, да ещё и ни на что не напороться в вечерней полутьме, нужно было быть очень внимательными.

А скоро мафия и вообще опустилась на землю и осторожно поползла к лагерю противников, которые о её существовании и не догадывались.

И вот все четверо шмыгнули всё в тот же куст – наблюдательный пункт, где они пряталась сегодня днём. Это был очень удобный куст, росший прямо из неглубокой ямы. Внизу, в этой яме, хорошо было лежать, наблюдая, а сверху ветки куста загораживали головы наблюдателей от взоров тех, за кем они смотрели.

Наблюдательный пункт был как раз в таком месте, откуда хорошо просматривались оба костра – и костёр лагеря Молодых Волков, и основной, большой, перед которым сидело множество взрослых индейцев. Там стоял гул, не смолкали бурные разговоры, из которых, к сожалению, почти ничего понять было невозможно – люди говорили одновременно.

Зато молодые индейцы из вспомогательного детского лагеря вели себя тихо. Они молча рассаживались вокруг своего костра. Становилось уже довольно прохладно, но все были одеты точно так же, как и днём, – очень легко, многие ребята так просто полуголые.

– Вы, мои молодые братья, не должны бояться холода, – вещал всё тот же их начальник, Благородный Волк, шлёпаясь пятой точкой на землю. – Нужно привыкать к лишениям и принимать их с достоинством. Умение переносить холод – важно особенно. Посмотрите, как я сижу на сырой земле. Видите – мне вполне комфортно.

Глядя на него, с перьями на голове и с голым торсом, одетого лишь в кожаные штаны, мальчишки и девчонки также расселись на земле и, то и дело хлопая по телу, убивая комаров, уставились на Благородного Волка.

– И комариных укусов не бойтесь, – проповедовал он. – Это же не вражеские стрелы, не так ли?

Он засмеялся, довольный своей шуткой.

А братья по мафии переглянулись. Ведь только что, буквально пару минут назад, они были уверены, что их игра окончилась, не успев начаться, что их обнаружили, что к ним бегут и сейчас с позором выволокут на всеобщее обозрение – маскировщиков таких фиговых…

Но всё оказалось совершенно не так. Мафия перепугалась, когда к кусту, под которым она залегла, поспешно бросился Благородный Волк. Что делать? Сматываться и тем самым обнаруживать своё местонахождение? Нет. Лежать и ждать, когда он их обнаружит? Видимо. Ребята затаились…

Но дяденька явно не к ним нёсся. На ходу он принялся расстегивать свои кожаные штаны, обильно расшитые, не хуже, чем у Антошки, висюльками, махрушками и прочими побрякушками. Решив, что дядя мчится по нужде, Арина тут же отвернулась. Но Витя толкнул её в бок. И Арина увидела, как… быстро скинув с себя индейские расписные штаны, Благородный Волк принялся надевать толстые, небесно-голубого цвета, подштанники с начёсом. Даже в наступающей темноте был виден их ядрёный цвет. Быстренько надел Благородный Волк свои подштанники, впрыгнул в расписные порточки и с самым независимым видом пошёл к костру.

И вот теперь он, конкретно утеплившись, восседал на холодной земле и проповедовал доверчивым ребятам о том, как настоящие индейцы обычно идут по пути воина.

– Позор… – скривилась Арина.

– Вождь Великие Подштанники, – обозвал его поэт Антоша.

А Федя в сердцах плюнул:

– Ну и мужик! Врёт и не краснеет…

– Я придумала, какую операцию мы проведём первой, – чуть слышно зашептала Арина своим друзьям. – Мы выкрадем эти панталоны и повесим…

– Да, вместо их флага! – подхватил Антоша.

– Точно! – согласились Федя и Витя.

– Ой, а это ещё кто? Почему здесь… – ахнула Арина и тут же зажала себе рот ладонью. Прищурившись, она всматривалась куда-то вдаль – кто-то ей в лагере, очевидно, показался знакомым.

– Что там? – заинтересованно шепнул Витя, подползая к Арине ближе и пытаясь тоже увидеть то, что так удивило Балованцеву.

– Нет, ничего, – покачала головой Арина и махнула рукой, призывая ребят пошептаться.

И через минуту крайне осторожно, чтобы не попасться на глаза часовым у рубежей лагеря, четвёрка самостоятельных индейцев расползлась по округе. Нужно было тщательно проверить все возможные подступы, ещё раз отметить, где находятся посты охраны, ведь на раннее завтрашнее утро была намечена операция «Великие Подштанники».

Мальчики уже вернулись на место ночёвки. Они разожгли костер, и на палочках уже жарились сосиски. Индейцы мафии сидели вокруг огня, рассказывали друг другу о том, что они увидели в лагере Слёта Русских Индейцев, и собирались поесть. Вот только вождя их все ещё не было. Арину ждали уже минут двадцать и поэтому, конечно же, волновались.

– Да куда же она делась? – в который раз Федя оглянулся вокруг.

– Может, всё-таки заблудилась? – тревожно спросил Антоша.

– Может… – пожал плечами Витя. – Но искать не пойдём. Договаривались – не ходить друг друга искать. Ещё хуже будет, если все потеряемся. Будем пока ждать.

Он сидел и молчал, не подтверждая и не опровергая предположения ребят. Дело в том, что, когда он уже отползал от лагеря индейцев, какой-то странный шухер поднялся там. «Исчезла!», «Пропала!», «Не уберегли!», «Украли!» – такие крики раздавались из основного лагеря. Мужчины и женщины, наряженные индейцами, бегали из палатки в палатку, искали что-то. И вскоре Витя, который, юркнув ужом, забился под крайнюю палатку, наконец, расслышал, что именно украли. Казну слёта! Да, пропала казна слёта – деньги, которые все сдали на то, чтобы поддерживать в лагере жизнь! Ну правильно, не убитыми же из лука оленями, кабанами и белками питались здесь. А тем, что покупали в магазине и на рынке да с собой привезли… И вот теперь все носились и искали некий «дипломат» с этой казной…

«Ну надо же! – подумал тогда Витя, выбираясь из-под палатки и уползая в темноту. – Прощёлкали свои бабулечки. Что же им теперь делать? Сворачивать лагерь? По домам отправляться?»

Скоро думать о казне ему стало некогда – в темноте, среди совершенно одинаковых деревьев, найти дорогу к оврагу и пещере мафии было не так-то просто. Витя наконец добрался и с удивлением увидел, что Антошка оказался на месте даже раньше его. Он его ещё похвалил и Следопытом назвал. Вскоре подтянулся и Федя. Только Арина вот всё задерживалась.

А не её ли рук дело – тот шухер в лагере? Так подумал Витя на десятой минуте ожидания. Ведь Балованцева вполне могла вот так вот дерзко прорваться в главный шалаш (или как он там у них называется) и ради игры – именно так, Витя в этом даже не сомневался – только ради игры утащить индейские денежки. Ведь она всегда играет по-крупному.

А может, её уже поймали с деньгами и сейчас лупят? Или не лупят, а стыдят, что для неё ещё неприятнее…

К тому же в лесной тишине явственно слышался рёв мотоциклов – кто-то зачем-то в лес приезжал. А вдруг этот кто-то похитил Балованцеву? Ну нет, такое уже совсем бред, бред…

Прошло ещё несколько минут. Нет, надо идти в индейский лагерь – Арину искать. Или всё-таки подождать пока, а то она рассердится за такую инициативу?

Витя не знал, что и делать…

Сосиски изжарились, некоторые даже немного подгорели. С них капал весёлый жир, шёл мясной аромат – ну как не впиться зубами в такую прелесть? Даже пусть они пока ещё очень горячие, ничего – очень уж хотелось поесть после напряжённого дня.

– Тихо! – вскинулся Витя, потому что невдалеке послышались шаги.

– Это я! – на поляне появилась Арина. – Гасите, скорее гасите костёр, давайте спать!

И она без всяких объяснений бросилась раскатывать тлеющие спокойным алым светом головешки, затаптывать своими ботинками «Гриндерс» горящие угли.

– А картошку печь! – удивился Федя. – Мы углей ждали, картошка же…

– Нельзя, нельзя сейчас! – торопливо говорила Арина. – Спать! Давайте скорее спать!

– А ты есть будешь? – кинулся к ней Антошка, протягивая румяную сосиску на палочке.

– Там, там, в пещере! – И Арина первая бросилась в пещеру.

Витя и Федя основательно затоптали костёр. На всякий случай затихли, внимательно прислушались: не идёт ли кто? И только тогда тоже заползли в пещеру.

Быстро сжевав сосиску, Арина молча завернулась в спальный мешок, решительно отвернулась к стене и замерла. И даже не пошевелилась, когда ребята доедали сосиски, запивая их лимонадом. Только один раз вздохнула, пробормотала: «Эх, а так поиграть хотелось…», вздохнула и снова затихла.

И только уже ночью из своего угла Витя Рындин услышал, как Арина во сне бормочет, горько повторяя одно и то же:

– Эх, ты… Эх, ты… Эх, ты!

Но ранним утром она была весела, бодра и настроена по-командирски, как всегда. А утро было такое серо-розовенькое, всё в тумане, который поднимался из оврага.

Братья по мафии спали бы и спали, если бы не будильник, который пищал в Аринином телефоне даже тогда, когда тот был отключён. А спать очень хотелось – ничего хорошего, оказалось, в ночёвке на природе нет: холодно, промозгло, жёстко. Антону Мыльченко очень не понравилось. Но он старался держаться как герой и никому о своём разочаровании не сказал.

– Ну, мои индейские братья, – сказала Арина, когда Витя раздал всем свои домашние бутерброды и пустил по кругу бутылку с остатками сладкой газировки, – мафия отправляется в лагерь противника.

Тишину леса, в который только-только просочился прохладный рассвет, нарушил резкий отрывистый сигнал – это какой-то парнишка-индеец, выпучив глаза и раскрасневшись, изо всех сил дул в маленькую костяную дудочку. Маленькая-то маленькая, а не проснуться от её пронзительного голоса мог разве что мёртвый.

А в лагере все спали, разве что только часовые на своих постах или подрёмывали, или боролись со сном – самым сладким, утренним, нежным…

Затаившись под своим излюбленным кустом бересклета, необычайно пышно разросшегося и уже увешанного многоцветными, ещё не совсем созревшими ягодками, которые, казалось, были сделаны из пластика, мафия вела наблюдение.

После сигнала дудочки из палаток на костровую площадку начали выскакивать один за другим заспанные маленькие индейцы. Они тут же бодрились, делая вид, что полны энергии и желания броситься на тропу войны и самосовершенствования.

Вышел из своей палатки и Благородный Волк, потянулся, оглядывая своих подопечных. Вслед за ним выскочили и двое его соседей по палатке. Это было хорошо – жилище владельца подштанников опустело…

Вот молодые индейцы выстроились в одну длинную шеренгу – и палатка Волка оказалась как раз у них за спинами. Момент был удобным: огибая лагерь по большой дуге, Витя Рындин пополз изымать панталоны.

Его ждали долго – за это время Молодые Волки уже разошлись вовсю, выполняя свою утреннюю гимнастику.

– Нету! – осторожно, точно настоящий разведчик, спускаясь к друзьям, прошептал Витя, вернувшись. – Я всю палатку излазил, во все сумки и рюкзаки заглянул.

– Эх, значит, портки на нём, под легинами надеты, – сокрушённо вздохнула Арина. – Тогда плохо дело – не ловить же его и не раздевать…

– Операция отменяется? – сморщил лоб шаман Антон.

– А что делать?

Но судьба словно хотела увидеть голубые подштанники над лесным лагерем.

И вот индейская мафия, залёгшая на своем наблюдательном пункте, услышала, что в лагере закончилась зарядка.

– А пойдёмте сегодня купаться? – подскочил к Благородному Волку шустрый мальчишка лет тринадцати. – Давайте устроим пробежку не в глубь леса, как обычно, а до ручья! Мы вчера с Сашком… то есть с Белым Карасём, на ручье в овраге такое место нашли! Широкое, метра четыре точно, и, наверно, глубокое! Купаться не купаться, а окунуться точно можно!

– Утром вода всегда тёплая! – подхватили сразу несколько юных индейцев. Ведь купаться – это здорово, это разнообразие.

Слушавший всё это Витя Рындин усмехнулся: вода в этом ручье никогда не была тёплой – в него впадали холодные лесные родники. В одном из таких он воду набирал – лёд, а не вода. Она пробивалась из земных глубин и никогда не прогревалась. Но для настоящего индейца, конечно, такая водичка – самое оно…

Молодые индейцы загалдели, обступили своего предводителя – надоели всем, видно, обычные пробежки по лесу со сбиванием росы с кустов и веток, из-за чего вся одежда оказывалась мокрая. Суши её потом, развешивай. Или в сыром ходи, мучайся. Нет, мёрзнуть – так уж на всю катушку. Видимо, так решили ребята, а потому рьяно просили руководителя идти купаться.

Благородный Волк мялся, невнятно отнекивался, не приводя убедительных аргументов, а почему купаться, собственно, нельзя. Что же это он, получается, менее крутой индеец, чем его маленькие воины?

– Собирайтесь! – решился наконец он. – Одна минута на всё!

Вихрем всех смело с площадки. Ребята ломанулись по палаткам искать купальные принадлежности.

И не видели, как заметался их вождь.

– Чего это он? – спросил Федя.

– Сейчас узнаем, – ответила Арина.

Благородный Волк забежал за куст – теперь уже за другой, не за тот, под которым залегла мафия, и стащил с себя разукрашенные штаны и драгоценные свои кальсоны, в которых, видно, спал, опасаясь ночной прохлады. Затем вновь натянул на плавки героического цвета и покроя свои боевые штаны-легины, скатал в колбаску голубые подштанники, обвязал снятым с шеи платком, подскочил к своей палатке… И только засунул под неё свой стыдливый свёрток, как След Лося и ещё один парнишка, жившие вместе с ним, из этой палатки и выскочили. Да и все остальные Молодые Волки уже были готовы.

– Ну, вперёд! – скомандовал Благородный Волк – воспитатель подрастающего поколения.

И вся компания сорвалась с места.

– Отныне он точно не Благородный Волк, а Великие Подштанники! Правильно мы ему эту кличку припечатали, – сказала Арина Феде и Антону, когда Витя, снова отправившийся в самое логово врага, просигналил им от палатки свёртком с кальсонами героя. – Ну, а теперь к шесту, флаг снимать!

Глава V. Голубой позор с начёсом

Операция была проведена с блеском.

По лагерю уже вовсю сновали индейцы, на маленьком специальном костре готовилась вкусно пахнущая мясная каша, вокруг котла с которой моталась целая куча русско-индейских женщин, а Витя и Федя, дерзко прокравшись к шесту с флагом, размотали голубые подштанники. Двое взрослых индейцев прошли всего в полуметре от них. Братья по мафии прилипли к земле и затаили дыхание. Индейцы не предполагали, что возле их священного места могут быть враги, а потому смотрели совсем в другую сторону. Как только они ушли, Федя и Витя вскочили на ноги. Оказалось, что снять флаг не так-то просто: он был прикреплён к самой вершине шеста насмерть. И не было никакой верёвочки, чтобы стянуть его вниз и заменить…

– Надо лезть, – решил Витя. – Подсади-ка меня.

На помощь им из-за ближайшей палатки выскочила Арина.

– Сломается! – ахнула она, глядя на тонкий высокий шест.

– Не должен, – коротко сказал Витя. – Хорошее дерево, прочное. Залезу, я умею…

Дерево, из которого был сделан шест, выглядело ровным: толщина этого шеста была вроде бы одинаковая что вверху, что внизу.

Федя и Арина сложили руки крестом и постарались поднять Витю как можно выше. Вот он сильно оттолкнулся от их рук и полез вверх. Голубые подштанники висели у него на спине, раскачивались в такт движениям бесстрашного мальчишки.

…Но тут шест накренился. Неужели треснет? До верха остается все меньше и меньше… Что будет, когда Витя доберётся до самой вершины? Треснет шест, нет?..

Арина отвернулась, чтобы не повредить Вите даже взглядом. В лагере было тихо, и на площадке для торжественных собраний никого…

Вдруг Витя упадёт? Вот ведь она затейница! Кальсоны, видите ли, на шест! «Дерзкая вылазка мафии…»

Нет, всё будет хорошо. Если сомневаться, то вообще ничего делать не надо. Витя мощный, с его силой и ловкостью ещё и не такое проделывать можно. Так подумала Арина и вновь посмотрела на Витю. А тот уже засунул звёздно-полосатый флаг себе за пазуху и прилаживал к шесту злосчастные кальсоны с начёсом.

Шест покачнулся, накренился и стал выдираться из земли… Верхушка его, вместе с портками и бесстрашным Витей, склонилась так, что образовала дугу…

– Слезай! – махнули руками Федя и Арина.

– Скорее!

Ещё мгновение – и Витя соскользнул вниз. Нужно было исчезать – со своего наблюдательного пункта Антон Мыльченко подавал сигналы опасности. К месту большого кострища двигалась целая делегация. Мафия применила свой ставший привычным приём – быстро расползлась в разные стороны.

И вот уже Витя Рындин, который спрятался ближе всех к месту событий, осторожно наблюдал следующее.

– Ну что, Дым Богов, по-моему, всё тут у нас хорошо, всё красиво, – обратился к невысокому индейцу с длинными распущенными волосами самый главный, как понял Витя, здешний индеец.

– Да, Небесный Огонь, порядок. – Дым Богов ещё раз окинул взглядом утоптанную площадку, подошёл к валяющемуся конфетному фантику, подобрал его и сунул в карман.

– И всё равно, постарайтесь навести порядок. Если какие вопросы – Летящая Лань подготовила уже статью для прессы. Почитайте, может, как раз, если что спросят, и ответите по-умному, возьмёте какую-нибудь информацию оттуда… А я пойду посмотрю, как там наши малыши, – сказал Небесный Огонь и направился к лагерю Отряда Молодых Волков.

Немного отставшие индейцы шустро бросились за ним. Длинноволосый Дым Богов, наоборот, тихонько отделился ото всех и направился к своей брезентовой палатке, что стояла чуть поодаль, у самого края лагеря. Через некоторое время он снова мелькнул между деревьями. Витя перестал за ним наблюдать.

А Молодые Волки только что примчались с купания. Они дрожали, как цуцики, очень хотели броситься в свои палатки, закутаться во что-нибудь тёплое. Но… Их приветствовал Верховный Вождь Слёта Русских Индейцев, а потому нужно было стоять и слушать. Ребята и слушали.

Вите Рындину было плохо слышно то, что он им говорил. Но слово «телевидение» прозвучало явственно.

Упоминание о телевидении очень обрадовало юных индейцев – едва дождавшись, когда уйдёт самое главное начальство, они заскочили в свои палатки, долго ковырялись там и постепенно стали появляться на улице удивительно разряженными, как на индейский парад. Некоторые, казалось, нацепили всё, что у них есть: все фенечки, все кожаные и матерчатые повязки, перьев навтыкали везде, где можно и нельзя.

Волей-неволей мафии приходилось наблюдать за тем, как в лагере Слёта Русских Индейцев ждали приезда съёмочной группы телевидения. Уже прошёл завтрак: бедные голодные братья по мафии глотали слюнки и облизывались, нюхая вкуснейшие запахи, разносящиеся по лагерю. В мафии не было таких замечательных поваров и столь грамотно подобранной провизии. Правда, была колбаса и консервы… Эх, сейчас бы хоть хлеба горбушку! А то утренние бутерброды так поспешно проскочили в желудки… Да, ещё чего-нибудь поесть очень хочется!..

Снова суета в лагере, снова волнение. Едут!

Едут, едут, едут, приехали…

Туда-сюда, вперёд-назад по лагерю бродили важные и гордые индейцы. Кто-то уселся у костра курить трубку, кто-то точил нож, женщины вырезали что-то из разложенной прямо на земле натуральной кожи (в смысле натуральной бараньей шкуры, где ж бизона-то взять?), молодые индейцы метали ножи и соревновались в стрельбе из лука – одним словом, было что представителям телевидения посмотреть. Два оператора с камерами снимали в разных местах лагеря, надолго оба остановились возле круга поющих и танцующих. И постепенно все оказались на центральной площадке возле главного костра и тотемного столба. И возле шеста с флагом тоже…

Вот операторы нацелились на своего корреспондента, который приставал с расспросами к вождям и рядовым индейцам. Вождь Небесный Огонь, отвечая на очередной вопрос корреспондента, сказал что-то веское и широким жестом показал на всю округу – типа вот как у нас тут, в лагере русских индейцев, хорошо, вот благодать какая и свобода…

Витя Рындин замер в своём укрытии – взгляды всех, и операторов с корреспондентом в том числе, устремились вслед за указующей рукой.

Да. Ядрёно-голубые подштанники, гордо реющие на ветру высоко в небе, увидели все.

– А что же за флаг венчает ваш слёт? – Корреспондент, который, видимо, был несколько близорук, сощурил глаза, присматриваясь к трепетному голубому полотнищу. – Что он значит в индейской символике?

Операторы близорукостью не отличались – они тут же засняли, как приветственно машут с высоты своими штанинами кальсоны.

– Символ свободы, символ свободы! – тут же влезла на передний план и закрыла собой растерявшегося от удивления вождя большая круглая тётенька. – А вот, посмотрите, какой тотемный столб вырезал наш индейский мастер Зимующий По-Своему. Видите, монолит. Одно дерево, без всяких гвоздей, настоящая резьба…

Она что-то долго рассказывала корреспонденту про резьбу и золотые руки Зимующего По-Своему, стараясь увести телевизионного человека от темы подштанников. Операторов втащили в круг певцов и танцоров, которые могли заставить любого забыть обо всём на свете: так здорово у них получалось играть на барабанах и пронзительных деревянных флейтах, танцевать и петь на совершенно непонятном, красивом и резком языке. Наверно, решил каждый из мафии, это пели на одном из индейских языков, причем настоящие песни, которые участники ансамбля выучили и которыми теперь радовали других.

Провожали телевидение долго, до самого обеда. Антошу, который все это время прятался возле залежей каких-то коробок, закусали муравьи, приползшие из соседнего муравейника. И всё норовили, злыдни, за нос тяпнуть и спину изгрызть, забравшись под одежду! Не любили Антошку насекомые, что и говорить. Но он терпел, смотрел и ждал…

И только съёмочная группа покинула лагерь, началось такое…

– Кто это мог сделать, кто? – кричали вожди. – Снимайте скорее, снимайте!

Несколько крепких индейцев бросились к несчастному шесту. Крякнув, они выдернули его из земли и содрали подштанники с вершины.

– Откуда только эта гадость тут взялась? – глаза Небесного Огня как вылезли на лоб, так никак всё и не хотели спускаться обратно.

Арина Балованцева усмехнулась под кудрявым кустом бересклета – эх, как хотелось ей сказать собравшимся индейцам, чьё же именно это дезабилье! А владелец, кстати, бегал неподалёку и тоже картинно удивлялся, прямо-таки кудахтал: да, откуда это, откуда, как недосмотрели, когда поменяли, почему не следим за флагом, за гордостью нашей? Конечно, не признается же Благородный Волк, что именно его благородный зад в воспитательных целях грели эти благородные панталонцы! Да никогда, он же герой…

– А где же флаг? Его утащили, украли, лишили нас самого святого! – сокрушались многие.

Но некоторые, как заметили ребята из Братства Белой Руки, очень даже спокойно отнеслись к смене флага. Наоборот, смеялись и только удивлялись: кто же и когда провернул столь дерзкую операцию?

Федя Горобец нашел себе прекрасную наблюдательную точку – влез на высокую сосну, на которую и забираться было очень удобно по обильно растущим из ствола нетолстым веткам, и видно с которой оказалось просто замечательно. Всё это время он сидел там и смотрел, только вот слышно ему было не очень…

А в непосредственной близости от затаившегося Вити Рындина остановились главные вожди Слёта Русских Индейцев. Они хотели остаться одни и поговорить-посовещаться.

– Подштанники… Какой позор… В нашем лагере происходит что-то неладное! – сказал Небесный Огонь своим коллегам-вождям – стокилограммовой Летящей Лани, Филину Дневных Пророчеств и Благородному Волку. – Украли казну… Такого не было ни на одном слёте. Это очень плохая слава для нас. А мы ещё надеемся провести настоящее Пау-Вау… Нет, видно, не получится. Хоть бы эти злосчастные подштанники по телевизору не показали. Нас засмеют навеки. И какой же болван догадался притащить стариковскую форму в лагерь, кто это так замёрз? А ещё индейцем пытается называться…

– Я думаю, всё подстроено! – сама того не зная, спасла Благородного Волка рассуждавшая действительно благородно тётя Лань. – Вот именно ради этого рейтузы кто-то сюда и приволок. Чтобы надсмеяться над нами. Может, у нас появились конкуренты – другие индейцы?

– Вряд ли… – покачал головой Филин Дневных Пророчеств. – Мы бы знали о них. Они бы или в газете о себе заявили, или в интернете…

– Или письмо специальное бы принесли – типа знака! – подхватили индейцы, которые тоже подошли к своим вождям.

– Или ещё как-то нам вызов прислали…

– Но кто-то ведь нам вредит! – воскликнул Небесный Огонь. – К тому же пропавшая казна очень осложняет наше дальнейшее пребывание – другого источника финансирования у нас нет.

– Нужно найти казну! – с жаром воскликнул Благородный Волк. – Я уже провёл работу среди своих ребят. Среди них вора нет. Проверить бы и остальных наших краснокожих братьев.

– Мы не можем подозревать никого из своих! – возмутилась Летящая Лань. – Это проверенные люди.

– Конечно! – поддержал её Дым Богов. – Но теперь действительно со всеми работу провести надо. Я буду очень пристально следить за индейцами.

– А я считаю, что нужно усилить посты, увеличить количество часовых. Особенно на ночное время, чтобы ни одна мышь не прошмыгнула! – с жаром воскликнул молодой и очень хорошо сложенный парень – Филин Дневных Пророчеств.

Он, наверное, подумал Витя, военный вождь у них.

Вожди разошлись в разные стороны.

Мафии нужно было как-то сматываться. Оставаться в лагере противника было опасно. Издалека Витя услышал кряканье уточки. Это был такой условный сигнал для мафии, обозначающий «уходим!». Сигнал подавала Арина – для этого у неё был специальный манок, который она взяла из дома. Один из её дедушек любил охотиться на птицу и как-то подарил его Арине. Вот дедушкин манок и пригодился.

С большими предосторожностями Витя начал пытаться выбраться в лес. Раз сунулся он в попытке просочиться мимо бодро рыскающих по лесу индейцев, два – никак. Что оставалось делать – только по большой дуге лагерь обходить. Так что лагерь собственный – с велосипедами и уютной пещеркой – очень далеко оказывался, идти до него и идти.

Но вскоре, когда он уже прилично отошёл от индейского лагеря, Вите снова пришлось упасть на землю – за кустами кто-то разговаривал. Прислушавшись, он понял, что говорили между собой несколько парней. И, кажется, не индейцев. Даже не кажется, а наверняка – потому что на траве лежали два мотоцикла.

Ближе подходить к неизвестным Витя не стал. Но что это такое? Он заметил, как за теми же ребятами следит… Арина Балованцева! Да, притаилась за кустом орешника и чуть выглядывает. Косы её туда-сюда болтаются, индейская одежда почти сливается с местностью…

На всякий случай Витя не стал к ней подходить, решил ещё подождать и разобраться в происходящем.

Вот от этой группы отделился уже знакомый Вите длинноволосый Дым Богов и, запихивая в карман что-то плоское, быстро пошёл в сторону лагеря. Быстро, прямо-таки поспешно.

А ещё пару минут спустя вслед за ним отправилась и Арина Балованцева. Бодрым, решительным шагом, особо не таясь.

«Да что же это такое? – с раздражением подумал Витя. – Что за дела у неё? Тайны какие-то. Так, может, в свою мафию индейскую они просто играют? Хм, у предводителя тайные делишки, а остальные и не знают ничего… Или пацаны всё знают, а я один, как дурак? Выходит, она меня и правда за дурачка держит, не доверяет? Ну и ладно, дурачок так дурачок. А вот попадётся сейчас эта балда ребяткам из лагеря, они ей нюх-то начистят, они там все злые сейчас. Кончатся её игры…»

С такими мыслями Витя решил последовать за Балованцевой, оставаясь, впрочем, невидимым для неё.

Он следил до тех пор, пока она… не скрылась в палатке Дыма Богов!

Да, Арина Балованцева решительно вошла в палатку индейского шамана. И осталась там.

Витя остолбенел. Но, свернувшись в клубок под кустом, продолжал ждать.

Глава VI. Белая Рука попадает в плен

А в то же самое время…

– Поймала! Держите! Смотрите, кого я поймала! Братья, помогайте, а то убежит!

Вцепившись в Антона Мыльченко, так кричала на другом конце лагеря красивая девчонка из Отряда Молодых Волков, недавно названная Пожарной Тыквой. Держала и не отпускала, как ни выворачивался Антон, как ни пытался выскочить из пятнистой куртки, которую дал ему для маскировки Витя Рындин.

На крик Пожарной Тыквы примчались несколько Молодых Волков. Подошёл и взрослый индеец.

– Смотрите: это же он и есть – лазутчик и вредитель! – кричала так неожиданно отличившаяся Пожарная Тыква. – Вот кто надругался над нашим флагом!

– Вот кто казну упёр! – подхватили обрадованно ребята.

– Молодец, Пожарная Тыква!

– Погодите, а он точно не из вашего Отряда? – на всякий случай переспросил взрослый индеец.

– Да не наш он, точно!

– Посмотри на него, Зоркий Глаз! Конечно, не наш! – загалдели Молодые Волки.

– Надо вождям сказать, – с этими словами взрослый индеец умчался.

А Молодые Волки быстро связали Антошке руки. И, довольные собой, с большим почётом повели его в свой лагерь. Здорово как получилось: просто настоящая индейская жизнь – даже врага-вредителя в плен взяли!

Вот такую картину и увидел со своего дерева Федя Горобец! А он-то расстраивался, что никак ему не удавалось незаметно слезть с сосны и убраться в лагерь мафии, когда послышалась команда Арины к отходу… И теперь он с ужасом наблюдал, как пленного Антошку Мыльченко галдящая орава мелких индейцев привязывает к стволу толстого дерева на центральной площадке лагеря!

Что же делать? Надо спасать шамана. Но как? Слезать с дерева и говорить: «Отдавайте, гады, моего брата по мафии?» Не пойдёт – его самого тут же схватят. А Антошку… Антошку, кажется, сейчас пытать начнут! Вон с каким зверским лицом движется к нему вождь Великие Подштанники…

Нет, всё-таки надо выбрать удобный момент и бежать к своим! У него же, у Феди, есть свой вождь. С Ариной и Витей вместе они что-нибудь придумают…

И Федя продолжал сидеть на своём наблюдательном посту. Всё происходило сейчас гораздо ближе к нему, так что и видно, и слышно индейцу-невидимке было очень хорошо.

– Отвечай: кто ты, наш пленный враг! – вытянув руку в сторону Антона, потребовал хорошо известный ему След Лося.

– С какой целью ты оказался в лагере свободных индейцев? – в тон ему подхватил другой индеец.

Остальные встали полукругом возле пленника. Все старались вести себя крайне благородно, как и подобает индейцам перед лицом захваченного врага.

Антон с точно таким же гордо-невозмутимым выражением на расписной физиономии оглядел присутствующих.

– Я не стану отвечать вам, о краснокожие враги мои… – медленно, нараспев начал он.

Ребята, окружившие его, изумились лишь на миг. Игра пошла по настоящим правилам!

– Если ты истинный краснокожий, ты должен не уподобляться бледнолицым, а назвать нам свое имя, – заявил След Лося.

В том, что перед ними тоже индеец, сомнений ни у кого не оставалось – перед операцией «Великие Подштанники» Антошка тщательно поправил свой внешний вид: маминой помадой перед крошечным зеркальцем подрисовал поплывшую и смазавшуюся после ночного сна боевую раскраску на лице, надел головной убор из белых перьев. А то, что пятнистая защитная куртка на нём была, когда в лагерь противника отправлялись (заставила его всё-таки мафия замаскироваться, ярким нарядом не отсвечивать), так это ерунда – когда ему вязали руки, он ухитрился куртку скинуть. И теперь Антошка предстал перед Молодыми Волками во всём великолепии своей кофты и прочих украшений.

– Меня зовут Белая Рука, – проговорил он и вздёрнул подбородок как можно выше. – А на прочие вопросы отвечать я не намерен. Боги моего племени запечатали мне рот воском. Так пусть я умру, но вы, благородные враги мои, так и останетесь в неведении относительно моих планов. Я всё сказал. Хау!

«Эк завернул!» – услышав его тираду, с удивлением подумал Федя Горобец. Но, впрочем, это его не очень удивило – он помнил, что Антошка ещё и не на такое словотворчество способен.

Молодые Волки переглянулись. Так, пленник не намерен отвечать… И дальше что надо делать?

– Тогда нам придётся подвергнуть испытанию твое мужество, – догадался кто-то из толпы.

Взявший на себя роль руководителя переговоров с врагом След Лося понял ход мыслей своего товарища.

– Правильно, Мечтающий В Лопухах, – подхватил он. – По законам индейского кодекса чести мы должны будем…

Но договорить он не успел. Расталкивая собравшихся, на площадку перед берёзой влетел Благородный Волк (он же Великие Подштанники).

– Ах ты засранец! – с этими словами он подскочил к привязанному Антошке и принялся его трясти. – Это твоя работа, да, твоя работа?!

Надо было видеть, как удивились и взволновались Молодые Волки!

– Что вы делаете? – с негодованием воскликнула Пожарная Тыква.

– Остановись, Благородный Волк! – потребовали сразу несколько человек.

– Так нельзя!

– Индейцы так не обращаются с пленниками!

– Он же привязан!

«Ишь какие!» – с уважением подумал Федя, которого уже просто подмывало слезть с дерева и набить морду нервному дядьке. А там уж пусть и его берут в плен, и его вот так трясут. Но слезть он не успел – Великие Подштанники уже отпустил Антошку.

– Да, конечно… – смутившись, но быстро взяв себя в руки, пробормотал он.

Понятно было и Феде, и, конечно же, Антошке, отчего он так разволновался – его же кальсоны подвесили, его выставили на посмешище! Хоть никто, похоже, о том, что он и есть хозяин этого голубого позора, пока не догадывался. Но обидно же человеку всё равно…

– Тогда пусть ответит, что он делает в нашем лагере! – надменно выставив ногу вперёд и обхватив руками плечи, потребовал Великие Подштанники.

– Он уже сказал, что не хочет отвечать, – объяснил След Лося.

– Да и я бы на его месте не стал, – пробормотал Блестящий Котёл, отходя в сторону. – Попал в плен – молчи…

Многие тоже были согласны с ним – играть так играть.

Но тут Антоша заговорил…

Спустя пятнадцать минут Арина Балованцева – предводитель мафии – вышла из стоящей на самом краю лагеря палатки Дыма Богов.

– Я тебя предупредила! – проговорила она, остановившись на мгновение у самого выхода. – И это не просто угрозы!

И тут она быстро исчезла с глаз. Витя не ожидал такого! Он упустил её. Да, он просто упустил Балованцеву Арину из виду. Точно так же, как и выскочивший вслед за ней разъярённый Дым Богов. Туда тот посмотрел, сюда, за палатку свою заскочил – нету!

– Дрянь, вот дрянь такая! – с этими словами Дым Богов натолкнулся на проходившего мимо индейца.

– Что такое? – удивился тот.

– Где она? Не видел? – спросил Дым у индейца.

– Кто?

– Девчонка!

– Как зовут?

– Да не знаю!

– Из младших? – поинтересовался индеец, оглядываясь по сторонам и поблизости никого не замечая.

Дым Богов задумался. Он, как понял Витя, действительно не знал, участница ли слёта, из одного ли с ним лагеря Арина или нет.

– Ну… – пробормотал он.

Индеец пожал плечами и направился по своим делам. Видимо, к часовым на дальних подступах к лагерю.

А Дым Богов сунул нос в кусты, заглянул за близлежащие палатки. Просто каким-то чудом он Витю Рындина не заметил. И тот порадовался: вот, стало быть, как хорошо он умеет маскироваться!

Дым Богов резвой рысью побежал в сторону лагеря юных участников слёта.

Проводив его взглядом и проверив, далеко ли успел уйти другой индеец, Витя поспешил в ту сторону, где скрылась Арина. Всё-таки он надеялся найти её. И это ему удалось – приметил-таки он своего вождя, когда Арина снова приближалась к сваленным на землю мотоциклам.

Арина подошла к парню лет семнадцати, который сидел, прислонившись к стволу дерева, и явно был погружён в приятную прострацию. Сидел себе, покуривал, никого не трогал. Арина вырвала у него из руки окурок, раскрошила его о шершавый ствол, а парню от всей души надавала звонких оплеух. Тот, не поднимаясь с земли, гневно раскричался. А его приятель тут же схватил Арину за плечо и даже размахнулся, чтобы её ударить. Ещё бы, прибегает тут какая-то, по физиономии лупит!

Арина тут же развернулась к нему и так сверкнула глазами, так жестко проговорила: «Убери руки», – что парень тут же осёкся и отпустил её.

Ну вот что было делать Вите Рындину в этой ситуации? Выходить на помощь? Тогда Балованцева узнает, что он за ней следил. А она очень обижается на такие вещи.

«Тем не менее всё!» – решил для себя Витя. Ещё что-то подобное, и он точно выйдет из своего укрытия, не посмотрит, обидится на то Балованцева или нет. А в мафию пусть она сама с собой играет…

А тем временем все взрослые ребята, а их было четверо, обступили Арину и принялись с жаром что-то доказывать. Та мотала головой, отказываясь слушать их аргументы. И даже, поднявшись на носочки, снова съездила по физиономии всё тому же персонажу.

– Да ну тебя на фиг! – жёстко сказала она ему же, махнула рукой и добавила: – Не хочешь по-хорошему, я придумала, как по-другому это остановить. Не обижайся.

И, растолкав ребят, не прощаясь, ушла прочь.

Витя «вёл» её до самого лагеря. Арина подошла к остывшему кострищу, села на корягу, задумалась. Витя, который специально сделал круг, очутился с другой стороны их маленького лагеря и изобразил, что выбрался из пещеры под вывернутыми корнями дерева.

– Ну, наконец-то ты пришла. Как дела? – спокойно, как будто бы ничего подозрительного он сейчас и не видел, спросил Витя у Арины.

– Нормально.

– А что случилось-то? Чего такая злая?

– Да так. Думаю… – ответила Арина, не глядя на Витю. – Проблемы… Да, семейные проблемы.

– И что ты собираешься… – начал Витя, но Арина не дала ему договорить.

– Честно! Дурацкие проблемы, которые не имеют ни к нашей мафии, ни к индейцам никакого отношения, – спокойно произнесла она. И уже совершенно по-другому продолжила: – Витя, очень есть хочется. Где наши? Я думала, вы здесь все уже собрались. Ты же сигнал слышал?

– Слышал.

– Ну… Вить, а давай снова сползаем к индейцам и… Знаешь что давай сделаем… Еду у них утащим!

– О-о… – удивился Витя.

Понятно. Раз Арина встала на тропу воровства, у неё теперь азарт проснулся. Семейные проблемы – вот она и деньги для семьи утащила. Ну, семья – это святое. Особенно для мафии, которую Балованцева так любит. Но ведь настоящие воры, которые потом в тюрьме сидят, тоже очень часто именно для семьи для своей воруют! Украл – в тюрьму, украл – в тюрьму…

Арина и тюрьма…

Свою мысль Витя додумать не успел – Арина его затормошила:

– Ну давай! Это же военная операция! Совсем не криминал никакой, Витя, не думай! Знаешь, индейцы, ну, настоящие, друг у друга лошадей воровали…

– Как цыгане, что ли? – усмехнулся Витя.

– Нет, правда! Целые табуны мустангов угоняли! – воскликнула Арина, и одна косичка у неё отвалилась. – Это даже считалось почётным.

– Да, но еду…

– Говорю же, в данном случае это не воровство, а проявление смекалки, доблести и умения пробираться в лагерь незаметными. Они от одного котелка еды, скажем честно, не обеднеют. И если понимают толк в индейских приоритетах, то, когда мы еду у них утащим, они будут на нас громко ругаться, но похвалят как достойных врагов и умелых разведчиков.

– Да мы уже сколько раз туда пробирались. Они нас обхвалились, наверно. Даже штаны мы им вместо флага повесили, – не сдавался Витя. – Кстати, флаг-то у меня. Куда его деть? Давай закинем куда-нибудь, на фиг?

– Ты что! Вот этого как раз нельзя делать! Дай-ка мне его сюда! – настал черёд возмутиться Арине. – Это же флаг другого государства. Его надо уважать. Зачем, не знаю, но надо. Давай мы его аккуратно скатаем и привяжем на верхушку самой главной их палатки. Пусть ищут. Сейчас вот, когда пойдём еду воровать, и подкинем флаг им.

– Нет, – твёрдо сказал Витя. – Мы не пойдём еду воровать.

Арина посмотрела на него с уважением. Ей всегда было приятно наблюдать чужую верность своим принципам.

– Еда у нас и у самих есть, – продолжал Витя. – Пойдём к укрытию.

– Так готовить надо, а там уже всё есть… – пробормотала Арина, направляясь всё же к пещере.

– Ничего. Вот кончатся у нас припасы, тогда посмотрим. А сейчас колбасу там у нас надо найти. Ещё хлеб есть, консервы…

Витя хотел добавить, что именно благодаря Арине индейцы как раз и обеднеют – денег-то на еду у них больше нет, а она последнюю пищу хочет из-под носа у них утащить. Но не стал: Балованцева шла за ним такая примерная, послушная. Шла и на ходу переплетала свои косы. И вскоре они снова стали длинными, ровными, а не такими, как только что были, – щетинистыми ёршиками с привязанными к ним перекрученными верёвками.

Вместе с аккуратностью индейской причёски к Балованцевой вернулась её обычная уверенность. И теперь уже упрекать её было поздно.

– Ну, Витя, дай-ка мне поесть! Ваш вождь очень голодный! – скомандовала Арина, располагаясь в пещерке.

И только Витя разложил продукты, которых в самом деле оказалось не так уж и мало, только Арина вгрызлась в копчёную колбаску, как сверху к пещере спрыгнул пан Теодор и сообщил:

– Мыльченко в плен взяли!

Глава VII. Вигвам горит!

Наступил вечер. Пленника, который своими рассказами вскружил головы даже видавшим виды индейцам, устали слушать уже все. А Антошка, не смущаясь, гнал всё, что он когда-либо слышал и сам успел придумать из индейской жизни. С упоением он вещал о том, как нужно правильно взывать к Великому и Таинственному, то есть к индейскому богу. Вещал про Великого и Таинственного, а также про Леса Вечной Охоты, куда отправляются души погибших воинов, как рассказала ему Арина, когда они на полянке возле своего костра готовились принимать Витю Рындина в мафию.

Один раз он даже очень убедительно впал в транс, долго раскачивался, бормотал, закатывал глаза, выл. Пришлось его даже от дерева отвязать, чего общающийся с Неведомым пленник, кажется, вовсе и не заметил.

Когда же он повалился на траву и из транса вышел, то, усевшись поудобнее, обступившим его маленьким индейцам провозгласил следующее:

– Бойтесь! Бойтесь и берегитесь! Воины-невидимки нашего племени вокруг вас. Их глаза уже повсюду. Ни один ваш шаг не укроется от их взглядов…

Ребята в перьях и кожаных украшениях, как-то вдруг почувствовав себя неуютно, поёжились, оглянулись по сторонам… Но больше маленький колдун ничего такого не говорил. Потом он как-то совсем по-домашнему сознался в том, что именно он заменил флаг на подштанники, признался, что зашвырнул луки и стрелы Молодых Волков на высокие ветки (хотя вообще-то они это втроем с Ариной и Федей сделали).

Так что к вечеру Антошка стал в лагере уже как бы своим. Тем не менее, когда его определили на ночёвку, к нему в палатку – караулить пленника – набилось пять человек мальчишек. А один, которого через несколько часов должны были сменить, остался на посту возле входа в палатку. В руках у него был длинный шест, которым можно было сражаться не хуже боевого копья. Это на случай, если воины-невидимки, которыми стращал Молодых Волков пленник, приползут выкрадывать своего брата.

За всеми этими приготовлениями следила мафия, которой снова удалось миновать даже и усиленные индейские посты и пробраться в лагерь. Следили за происходящим издалека, из-под кустика. Увидели, как Антошку накормили, как сводили до туалета и как запихнули в многолюдную палатку, которая, пока вся индейская орава там размещалась, ходила ходуном. К самой палатке пробраться было уже совершенно невозможно.

Наконец Молодые Волки улеглись спать, а взрослые собрались вокруг костра. Все вожди были в сборе. И все индейцы, кроме тех, что несли дозор. Кто-то затянул песню, гулко забил барабан, притопывая и выкрикивая что-то короткое и резкое, один за другим на площадке перед огнём закружились воины-индейцы.

– Это они демонстрируют, что никого не боятся, что войну они ещё не начали, но всегда к ней готовы, – шёпотом объяснила Арина.

Дневная жара сменилась ночной прохладой. Это танцующим индейцам у костра было жарко – вон они какие вспотевшие, в одних штанах, выплясывают. А в ямке под кустами трём братьям по индейской мафии холодно было не по-детски. А впереди ещё была ночь, снова на природе.

– Домой бы сейчас… – вздохнул Федя Горобец. – Помыться в ванне, поспать на кровати. Может, на ночь по домам разъедемся?

– Ага, и Антошку нашего тут бросим? – заявила Арина.

– Нет… – вздохнул Федя.

– Тогда сейчас пойдём и сами картошки напечём. Отдохнём. Наедимся, не волнуйся, – предложила Арина. – Что мы, не индейцы?

– Индейцы, – согласились с ней братья по мафии.

Они ещё долго следили за танцами у костра – зрелище, что и говорить, было удивительное. Казалось, и правда здесь собрались индейцы самые настоящие.

Но песни и пляски им удавалось лучше, чем военное искусство, потому что, когда мафия решила уходить, дозорные её снова благополучно не заметили.

Первым к пещере Арина отправила Витю – разводить костёр, доставать припасы. Через несколько минут за ним выдвинулся Федя Горобец.

Арина уходила из лагеря русских индейцев последней…

Точно так же последней она появилась и в лагере мафии.

Небольшой костёр, на этот раз в ямке на дне оврага – так его уж точно не увидят, горел ровно. Быстро образовались угли, и картошка вот-вот уже должна быть готова. В ожидании её мафия ела тушёнку с хлебом. Всем очень хотелось горячего чая, но никто не додумался взять с собой какой-нибудь котелок, чтобы вскипятить в нём воду, поэтому приходилось для каждого греть воду в железной Витиной кружке.

Дожидаясь своей порции чая, пан Теодор вертел и то и дело нюхал чайный пакетик. Как вдруг в ночной тишине до его слуха донеслись далёкие крики.

– Слышите? – насторожился он.

– Слышу, – тут же откликнулся Витя.

Он бросился наверх, выбрался из оврага. Даже отсюда было видно, что в лагере русских индейцев что-то полыхает не на шутку. Вот оттуда-то крики и раздавались – наверняка все индейцы всполошились и тушили свой пожар.

– Как хотите, а посмотреть надо, – решил Витя.

– Да, ведь там наш Мыльченко! – согласился Федя.

И они побежали к лагерю. Сбросив одеяло, в которое она завернулась, чтобы не замёрзнуть в сыром овраге, Арина Балованцева помчалась вслед за ними.

Полыхала палатка Дыма Богов. Сам он с настоящими слезами рвался в огонь – спасать. Его держали несколько человек и не давали ринуться в центр пожара. Все знали, что в палатке, кроме Дыма Богов, больше никто не жил. Да и сам он уверял, что людей там нет.

– Мой вигвам, мой вигвам! – убивался Дым Богов.

– Ну что – вигвам! Главное, что ты жив! А вещи – да бог с ними! – успокаивала несчастного Дыма Летящая Лань. – Хорошо, что ты в момент пожара был с нами, а не внутри…

– Эх, лучше бы внутри! Я бы спас, я бы вытащил! – сокрушался Дым и снова рвался к своему горящему имуществу.

Он рвался – его оттаскивали, рвался – оттаскивали…

Индейцы старались, чтобы пламя не распространилось на другие палатки, на сухостой. Но этого и не произошло – жилище Дыма Богов стояло в стороне, да и огонь удалось быстро затушить.

– Где ж Пожарная Тыква? – усмехнулась Арина, глядя, как тушат пожар. – Почему не на посту? Зря девчонку так обозвали?

– Они без малышей справились, – ответил Федя. – Антошка в безопасности. Это точно. Видели, они даже не пустили Молодых Волков к пожару – за пределы их лагеря не дали выйти. А Мыльченко с ними, в шатре сидит.

– Хорошо, – кивнула Арина. – Тогда пойдёмте назад. Им сейчас не до нас.

Палатка индейского шамана сгорела дотла. Огонь потушили, угли раскидали в разные стороны и забросали землёй. Но горелым пахло можно сказать, что на весь лес.

– И что там такое вонючее сгорело? – отмахнулся от запаха Витя, когда ребята уже подходили к своему оврагу.

– Кто его знает… – вздохнул Федя, который переживал, не сгорела ли в их костре картошка. И первым припустил к лагерю мафии.

Ребята вовремя удалились, потому что по команде военного вождя индейцы бросились по окрестностям искать лазутчиков. Подозревать в поджоге пойманного врага Белую Руку не было смысла – под присмотром двенадцати глаз он всё это время находился в палатке и никуда не выходил.

– Так, а вот теперь скажи, Балованцева: поджог вигвама – твоя работа? – когда Федя бросился вперед, к картошке, спросил у Арины Витя.

– Моя, – охотно согласилась Арина.

– А зачем ты это сделала, не пойму? – Витя знал, что Арина сознаётся, потому что тут уж и дурачок бы догадался, кто поджёг палатку – тот, кто последним уходил от лагеря индейцев, специально отослав своих доверчивых братьев по мафии прочь.

– Надо, – Арина отвечала односложно. Но всё-таки отвечала.

– Ты понимаешь, что это уже не игра?!

– Да какая уж игра! – вздохнула Арина. – Конечно, не игра. Но честное слово, Витя, это очень нужно было сделать.

Тем временем они уже подошли к оврагу и спустились вниз. Федя ждал их с картошкой. Арина и ему рассказала о том, что пожар в индейском поселении – её работа.

– Но к мафии это не имеет никакого отношения, – добавила она. – Это мои личные дела. Давайте спать. Завтра с утра любой ценой Антошку из плена вызволяем, на велосипеды – и домой. Я думаю, мы уже достаточно наигрались и показали, насколько мы крутые и неуловимые индейцы. Правильно?

Мальчишки вяло согласились, съели картошку, хлебнули по очереди чаю, переслащённого сахарозаменителем, – Арина, видимо, всё-таки волновалась, раз дрогнула её рука и из пластмассовой коробочки в кружку ринулось больше десятка маленьких, но едких таблеточек.

Пора было спать.

Вождь мафии снова завернулась в одеяло и уснула. Федя и Витя накрылись одним одеялом, долго ворочались, пихались, но сон сморил вскоре и их…

Однако подняться ранним утром, украсть Антошку и смыться из леса у мафии не получилось. Измученные лишениями ребята проснулись почти в полдень. Доели последние запасы провизии, умылись в ледяном ручье, запаковали своё имущество по рюкзакам и сумкам – чтобы можно было быстро схватить всё, погрузить на велосипеды да и мчаться в город, домой.

– Посты сегодня наверняка особенно усилят, – сказала Арина, раздавая последние инструкции. – Будьте так осторожны, как ниндзя. Нет, даже не так – как суперниндзя. Как настоящие индейцы. Как индейцы мафии. Никто нам Антошку просто так не отдаст. Они очень решительно настроены. Но и мы себя не на помойке нашли!

– Да, – согласились братья по мафии.

Все понимали, что операция предстоит рискованная.

– Витя, возьми свисток, – сказала Арина, снимая с шеи охотничий манок. – Теперь ты будешь подавать сигналы. У тебя и глаз острее, и на местности ты лучше ориентируешься. Федя, а ты вот возьми мой мобильный на хранение. И если что, звоните с него моему брату Захару. Там так и есть – «Захар»… Вы оба на меня не обижайтесь. Да, и не удивляйтесь – ладно? – если увидите что-то не то, непонятное вам. И ничего не предпринимайте. А как увидите это «не то», так сразу собирайтесь и ждите меня возле дороги на краю леса с велосипедами…

– Что это ты – прощаться начала? – удивился Федя, который сначала действительно обиделся, что Арина передаёт руководство Вите, а уж потом удивился – с чего она вообще так делает.

– Да. Объясни, – тоже потребовал Витя.

– Да нечего пока объяснять, – ответила Арина, поправляя искусственную косичку. – В плен попадёте – молчите. Ни в чём не сознавайтесь. Антошка, видимо, уже и так всё взял на себя. Глупо будет, если мы по второму разу начнём то же самое говорить им… Всё, не надо об этом… План помните, да? Федя – на дерево, Витя – ямка с бересклетом, я – на дальних подступах.

– Да, – подтвердил Витя. Он сам вынудил Арину поменяться – наблюдательный пост в ямке под кустом был гораздо ближе к центру лагеря, а потому опаснее. Но Арина спокойно согласилась.

И мафия отправилась на своё, как ей казалось, последнее индейское дело – выручать брата Антона из плена.

Они не знали, что Антон за время, проведённое в неволе, так сжился со своим образом Разговаривающего С Духами, что почти полностью усыпил бдительность Молодых Волков. Все в лагере решили, что он просто местный мальчишка, который, услышав, что в лесу живут индейцы, тоже нарядился и пришёл к ним проситься в индейцы. Просто такой вот паренёк с творческим воображением, которому везде всё необыкновенное мерещится, в том числе и воины-невидимки вокруг лагеря… А потому никто к Антошке не относился как к врагу. Руки ему ещё с вечера развязали. За Антоном, конечно, следили, но так, незаметно. Вместе с Молодыми Волками он с раннего утра кидал в берёзу ножи (один раз даже попал!), стрелял из лука – тоже с большим успехом, сидел со всеми у костра и пел утреннюю песню.

И не знала Арина, что поздним вечером пострадавший Дым Богов подозвал к себе нескольких индейских парней… Двое из них, которым было по шестнадцать лет, уже перешли в отряд настоящих воинов, а один, Мечтающий В Лопухах, хоть и был их ровесником, ещё состоял в Отряде Молодых Волков, потому что приехал на Слёт Русских Индейцев первый раз. Подозвал их Дым Богов и сказал:

– Послушайте меня ты, Боевые Ножницы, ты, Мечтающий В Лопухах, и ты, Топор В Полёте. Я как вождь, как говорящий с духами великих индейцев, как главный шаман нашего племени поручаю вам важное, но тайное задание. Никто не должен знать об этом поручении. Готовы ли вы?

– Готовы! – в один голос подтвердили все трое.

– Я знаю, кто украл нашу казну, – поведал Дым Богов, и трое индейцев ахнули. – Знаю, кто хотел сжечь лагерь, но успел только уничтожить мою палатку. Это всего лишь маленькая девочка, лет двенадцати. Не осуждайте её – она тоже игрушка в чужих руках, исполнитель злой воли…

– Коварных бледнолицых? – не в кассу воскликнул Мечтающий В Лопухах, сам весьма бледнолицый, рыжий и веснушчатый. Потом смутился и добавил: – Ну, в смысле… Тех, кто играет против нас…

– Да! – подхватил Дым Богов. – Так вот: поручаю вам не терять бдительности. Отложив все дела, караулить в лагере и окрестностях. Постарайтесь поймать её любой ценой. И сразу – ко мне.

Глава VIII. Индейская военная хитрость

Слишком кучно ползла мафия к лагерю противников, слишком громко. Или это действительно индейских постов было так много? Но на сей раз ребят заметили.

И надо же было такому случиться, что на дальних подступах к лагерю метрах в пятидесяти друг от друга стояли именно те двое из троих, кому давал вечером тайное задание Дым Богов! Это были Топор В Полёте и Боевые Ножницы. Они дали сигнал тревоги другим караульным – и бросились в погоню.

Помня уговор – если что, бежать врассыпную, мафия помчалась в разные стороны.

– Девчонка? – приглядываясь к мелькающим косичкам, спросил Боевые Ножницы у своего напарника.

– Вроде да, – ответил тот.

– Не наша?

– Нет. Незнакомая.

– Она! – И ребята врезались в кусты, за которыми успела скрыться Арина.

За Федей и Витей бросились вдогонку те, что подбегали уже издалека. Но куда там…

Витя мгновенно скрылся из глаз, его потеряли и даже не стали искать. А за Федей неслась по лесу целая делегация. К его преследователям присоединились даже те, кто просто узнал, что гонятся за каким-то неведомым врагом, и пристроился к общей группе, чтобы взбодриться весёлой погоней.

Федя домчал до края леса, на глазах у преследователей, ближайший из которых был от него метрах в пятидесяти, пересёк неширокий лужок. Хоп-хоп! И вот он уже на той стороне дороги. Невдалеке маячит остановка, и – о, чудо! – на трассе показался пригородный автобус! Так что не успел первый из преследователей перебежать через дорогу, как хитрый брат Белой Руки заскочил в автобус, дверцы за ним захлопнулись – и след мафиози простыл!

Индейцы вернулись в свой лагерь ни с чем. А Федя, которого, как безбилетника, ссадила кондуктор на следующей же остановке, спустя пару часов, соблюдая все возможные меры предосторожности, добрался до лесной стоянки своей мафии, напился воды из ручья, растянулся на травке и, прислушиваясь, принялся дожидаться своих.

Арина Балованцева была далеко не такая быстроногая, как спортсмен Витя. И не имела такой форы в расстоянии, как Федя, ведь её бросились преследовать сразу же. И она бежала, петляла, меняла траекторию, перепрыгивала через ямки. Индейцы не отставали, но и догнать её не могли.

Очень не хотела Арина даваться им в руки. Нельзя ей было в плен. А упорства Балованцевой Арине было не занимать. И она бежала по лесу, хоть и понимала, что силы её скоро кончатся.

Арина убегала как можно дальше от лагеря мафии, в самую лесную чащу. В этой части леса, далеко уходящего в сторону востока – на многие-многие километры, она не была ни разу. Всё гуще и гуще становился лес, низко нависали ветви деревьев. Маленькой Арине это было только на руку, поэтому она почти не сбавляла скорости, чуть только наклоняясь, чтобы ветки не стегали ей по глазам. А крупным ребятам – Боевым Ножницам и Топору в Полете – приходилось, теряя скорость, нырять под склонённые ветки, нагибаться, то и дело отмахиваться от них и уклоняться.

Поэтому скоро Арина стала значительно удаляться от них.

– Надо что-то делать! Ведь уйдёт! – отплёвываясь от раскрошенной коры, мелких сухих веточек и прочей шелухи, которая липла на вспотевшее лицо, лезла в нос и рот, мешая дышать, проговорил Топор в Полёте. – А то я бежать уже просто не могу… И упускать нельзя…

Тем временем Арина замелькала вдали между кустами орешника – вот-вот пропадёт из виду совсем!

– Так давай, Топор, применим с тобой военную хитрость! – предложил задыхающийся Боевые Ножницы.

Сбавив шаг, он подобрал с земли увесистую палку. Быстрыми прыжками вырвался вперёд, оставив Топора далеко позади. И как только Арина оказалась на свободном от кустов и высокой травы участке, Боевые Ножницы размахнулся и бросил палку ей под ноги. Хорошо бросил, как городошную биту.

– Хе, как будто ты всю жизнь в городки играл! – похвалил его бросок Топор В Полёте.

Палка ударила Арине по ногам. И на всей скорости Арина грохнулась на землю.

Моментально Боевые Ножницы и Топор В Полёте подскочили к ней, схватили за руки, подняли.

– Самая деловая, что ли? – сурово сказал Боевые Ножницы. – Бегаешь тут от нас…

– Но теперь уж не уйдёшь! – подтвердил Топор В Полёте. – Отбегалась.

Арина тяжело дышала и ничего не говорила. Боевые Ножницы и Топор В Полёте смотрели на неё и недоумевали: им показалось, что они необыкновенно важного какого-то индейского вождя поймали – такое надменное у неё было лицо. Да ещё темные косы, кожаный ремешок, стягивающий волосы и на лбу спрятанный под чёлку, скромное пёрышко, прикрученное к одной косе… Жуть – настоящий индейский вождь, только маленький. Даже то, что у этого вождя была рассечена щека от виска до подбородка, не заставило его ни заплакать, ни сморщиться. Вождь-девочка спокойно смотрел на своих победителей.

– Больно? – спросил Боевые Ножницы, кивая на Аринину кровоточащую рану – совсем-совсем свежую. – Как это ты так?

Арина не стала объяснять, что, если бы он палку не кинул, она не шлёпнулась бы с размаху возле лежащего на земле ствола сосны и не распорола бы щёку о жёсткую торчащую ветку.

– Ну и ну! – пробормотал Топор В Полёте и, ещё крепче вцепившись в Арину одной рукой, другой постарался вытереть с лица девчонки капающую на кожаную военно-индейскую рубашку кровь.

– Не надо. Пусть так, – спокойно приказала девчонка и посмотрела ему в глаза.

Топор В Полёте смутился, отвёл взгляд. Оба парня засуетились и, дёрнув Арину за руки, пошли в обратном направлении.

– Сейчас мы тебя отведём в лагерь, – заявил Боевые Ножницы. – Будешь знать.

– Что я буду знать? – усмехнулась Арина.

– Ты сама знаешь, – ответил Боевые Ножницы. Тут же понял, что запутался, повторяет слова, а значит, говорит что-то нелепое, хмыкнул и вообще замолчал.

Идти втроем по густому лесу оказалось очень нелегко. Боевые Ножницы и Топор В Полёте сильно нервничали: вдруг сейчас злодейская девочка вырвется у них из рук и убежит. Если уж она на такие гадости, что натворила в лагере Слёта Русских Индейцев, способна, то уж просто вырваться и умчаться – плёвое дело для неё… И будет позор им, двум настоящим индейцам!

Обратную дорогу найти тоже было сложно – лес и лес, куда идти, не поймёшь. Пару раз Арина даже корректировала направление движения. Но ребята от этого только злились, и она перестала делиться с ними своим мнением. Просто замолчала. И всё.

Шли молча и оба индейца. Держали Арину за руки и старались не смотреть на красивое, гладкое, со смуглой загорелой кожей настоящего индейского цвета лицо своей пленницы. И со шрамом, которые не красят женщин. Но Арина была так спокойна, горда и независима, что даже кровавый шрам украшал её, как военного вождя боевая рана. Она держалась так, будто это она взяла в плен двух взрослых парней, а не они её поймали с помощью тактической хитрости.

Победители это чувствовали – и им было очень не по себе…

К месту лагеря мафии вышел Рындин Витя, который всё это время наблюдал за лагерем индейцев. Там, у индейцев, ничего не менялось – не привели пойманных Феди с Ариной, один Антошка слонялся туда-сюда со своими дружелюбными конвоирами. Но было очевидным, что лагерь перешёл на военное положение.

Об этом Витя и рассказал своему брату по мафии, которого нашёл на месте сбора.

– Ну, хоть Балованцеву они не поймали, и то хорошо, – закончив рассказ, сказал Витя. – Вот где её только носит?

– Не называй её Балованцевой! – обиделся Федя. – Её зовут Арина! А ещё она – дон Корлеоне! А ещё…

– А ещё я сейчас закатаю тебе в ухо! – продолжил его речь Витя, который обычно редко раздавал подобные обещания.

Назревала драка. И она непременно состоялась бы, если бы оба не понимали, что остались скорее всего вдвоём, что наверняка с Ариной что-то случилось. И, вместо того чтобы дать Феде в ухо, Витя, волнуясь и сомневаясь, поделился с ним своими наблюдениями и выводами – о том, кто украл деньги у Слёта Русских Индейцев, о том, что Арина втайне от друзей проворачивает какие-то непонятные и наверняка опасные свои делишки. И что надо что-то делать…

– А что мы можем сделать? Ну пробраться в их лагерь да ещё обследовать те места, где ты видел Арининых мотоциклистов. Так? – сказал Федя, выслушав друга, ведь, несмотря ни на какое соперничество, немногословный надёжный Витя очень ему нравился.

– Можем ещё тут сидеть и ждать, – усмехнулся Витя. – В общем, понятно. С чего начнём?

– Сначала, я думаю, обследуем место, где ты видел парней на мотоциклах. Может быть, они ещё там. Спросим у них напрямую, что за дела у них с Ариной, – предложил Федя.

– Да, – согласился Витя. – А потом в лагерь. Только постарайся в руки этим безумным индейцам не попасть. Троих я уже из плена не вытащу.

Вот теперь Феде за эту подколку захотелось накатить Рындину в ухо. Но он тоже не стал – и тоже по тем же соображениям.

– Война! Война! – мимо Антона Мыльченко проносились индейцы, беготнёй и воплями настраивающие себя и окружающих на военный лад. – Враги вырыли топор войны! Наше великое племя принимает их вызов!

«Какие враги, интересно? – думал Антоша, принюхиваясь к запахам индейской кухни. – Другой слёт из другого леса на них напал? Это есть в сценарии игры?»

И не успел он задать свой вопрос одному из новых друзей – Блестящему Котлу, как услышал разговор, хоть что-то ему объяснивший.

– На нас напали условные враги! – говорила Синеглазой Рыбе её подружка – маленькая, но очень пронырливая девочка Кошачья Лапка, дочка Летящей Лани. – Я в прошлом году тут с родителями тоже была. Так ничего подобного не было. Мы готовили Пау-Вау – ну, песни, танцы, соревнования, общение. А в этом году вон как всё круто придумали, неожиданно!

– С войной интереснее! – охотно согласилась Синеглазая Рыба.

– Ага! – подтвердил мелкий Белый Карась, который, как и Антошка, подслушивал разговор девчонок.

Антон тоже хотел подтвердить, что да, так очень даже интереснее. Но его вдруг схватили под руки два взрослых индейца и без разговоров куда-то понесли.

И, уже качаясь в воздухе, Антон Мыльченко, стойкий артистичный брат Белой Руки, услышал звонкий голос Кошачьей Лапки:

– Ну, а теперь пошли скорее, Синеглазая Рыба, удобное место занимать! Мне мама сказала, что сейчас пленного пытать будут.

Глава IX. Дерматиновый ремень

– Вырвется. Я тебе говорю – вырвется, выкрутится, как змея. И капец! Не поймаем! – так Боевые Ножницы убеждал своего товарища.

Он был прав – идти по лесу шеренгой в три человека было очень трудно. И хоть оба молодых человека продолжали держать мелкую, по сравнению с ними, девчонку за руки, да ещё, сжав за плечи, придерживать на особенно узких и неудобных участках, было понятно, что всё это до поры до времени. Чуть они расслабятся – и ускользнёт добыча.

– Ладно, давай действительно свяжем её, – согласился Топор В Полёте.

Дело в том, что сопротивлялся он потому, что именно его ремень предполагалось использовать в качестве наручников. Ремень Боевых Ножниц для этого никак не годился, Ножницы уже вытянул его из штанов и попробовал: сложно было связать руки толстым широким ремнём из искусственной кожи. Ремень Топора был значительно уже, хоть и тоже из кожзаменителя.

– Давай, – скомандовал Боевые Ножницы.

Компания остановилась. Пока он держал Арину, Топор В Полёте своим ремнём как можно крепче обмотал запястья девчонки. Та не сопротивлялась – бесполезно, всё равно сейчас явно не лучший момент для бегства.

– Вроде туго, не вырвется, – подергав ремень, заключил Боевые Ножницы. – Ну, пошли дальше.

Идти сразу стало удобнее и быстрее. Топор В Полёте шёл первым, за ним Арина, а Боевые Ножницы позади. Он крепко держал её за конец ремня – тот, что без пряжки, и следил, чтобы девочка не пыталась освободиться.

Настроение у индейцев заметно улучшилось. Да и лагерь, кажется, был уже недалеко.

Но, конечно же, Арина Балованцева не могла так просто сдаться. Сначала ремень очень больно стянул ей руки, и они попросту затекли. А из книг про приключения Арина знала, что, если связанные руки или ноги затекли, вернуть их в нормальное состояние можно, только как можно раньше развязав. И она убедила себя, что ничего-то руки её и не затекли, ведь они ей ещё пригодятся, шевелила пальцами, разгоняя кровь и немеющие мышцы, затем осторожно принялась расширять петли, захлестнувшие её запястья. Грубые края дерматинового ремня ещё сильнее впились ей в руки, но Арина продолжала стараться незаметно делать петли всё слабее и слабее. Очень повезло ей, что ремень был не кожаный, ведь кожаный постепенно удобно притёрся бы к её рукам, размяк и никак не позволил бы освободиться.

Боевые Ножницы периодически трогал Арину за связанные руки, проверяя, как там, не развязался ли ремень. Но внешне всё было так же.

Путь к лагерю перерезал узкий, но глубокий овраг. По его дну тёк едва заметный ручеёк. Он впадал в тот, на берегу которого был лагерь мафии.

С берега на берег этого ручья нападали вывернутые недавним штормовым ветром многочисленные деревья. По одному из них перескочила ручей Арина, когда убегала от Топора В Полёте и Боевых Ножниц. По ним и они за ней тогда гнались. Тем же самым манером собирались переходить и сейчас. Первым ступил на толстую берёзу, сваленную ветром, Топор В Полёте. Прошел пару метров и остановился, поджидая.

– Ну иди, чего стоишь? – подпихнул Арину в спину Боевые Ножницы.

– Высоко. Боюсь, – буркнула Арина.

– Иди-иди! Чего бояться-то! – Боевые Ножницы потряс за ремень. И сам посмотрел вниз – насколько там действительно высоко.

Это был единственный шанс.

Изо всех сил дёрнув локтями в разные стороны, ссадив кожу о металлическую пряжку, Арина выдрала руки из разболтавшихся пут ремня, сделала шаг мимо ствола берёзы и полетела вниз.

От пленного вождя в руках у Боевых Ножниц остался только ремешок…

С высоты примерно трёх с половиной метров Арина упала в мягкую жижу берега ручья. Порвав боевую рубашку, перемазавшись и поцарапавшись о подгнивший валежник, которым было засыпано русло ручья, она быстро выбралась на твёрдую землю и, не теряя времени, бросилась вперёд. Вперёд по дну оврага, вот теперь уже к лагерю, к заветной пещере – там можно спрятаться, исчезнуть.

Ошарашенные преследователи рванули за ней. Как же так – упустили пленницу! Да ещё когда почти уже дошли до своего лагеря! Боевые Ножницы побежал по высокому берегу, а Топор В Полёте спустился в овраг и пробирался вслед за сбежавшей пленницей по течению ручья.

Но теперь у Арины была фора – выигранное время! Скоро она скрылась из глаз и Топора В Полёте, и Боевых Ножниц.

Взрослые ребята чуть не плакали. Один весь грязный, другой злой, они выбрались на чистое место, уселись на пень…

– Ну до чего же борзая! – счищая грязь с ботинка, прорычал Топор В Полёте. – Поэтому никто и не видел, как она деньги упёрла.

– И как подштанники повесила! – хихикнул Боевые Ножницы.

– Да это не она, а мальчишка тот, которого в лагере отловили, – уточнил Топор В Полёте. – Он же сам признался.

– Ну и всё равно! – махнул рукой Боевые Ножницы. – Она тоже вполне могла бы. Лучше давай думать, что Дыму скажем.

– Скажем, что не видели её, – предложил Топор В Полёте.

– Точно! Скажем, мальчишку по лесу ловили.

И, отдохнув, оба направились в свой лагерь. Правда, немного заплутали – деревья-то в лесу всё-таки очень одинаковые…

Витя с Федей вышли на поляну, которую искали.

Да, здесь действительно стояли мотоциклы – вся земля изъезжена, кругом много следов от колёс. И люди на этом месте провели немало времени – кругом валялось множество окурков от папирос «Беломор», бумаги какие-то, а трава была сильно примята, чуть ли не вовсе вытоптана.

Но сейчас никого тут не было. И Витя с Федей покинули стоянку неизвестных Арининых знакомцев. Теперь путь их лежал в индейский лагерь.

– Ты лезь на свое дерево, а я опять по низам буду ползать, – сказал Витя. – Слушай сигнал: один свисток – уходим, два – нападаем.

Как Витя только догадался – подобрал возле лагеря оброненное кем-то длинное красивое перо. Решил – пригодится… И оно действительно пригодилось: хорошенько подумав, Витя пришёл к выводу, что нужно замаскироваться как следует. Ведь он уже хорошо изучил местных жителей – индейцев из лагеря. Пусть ему, конечно же, было далеко до Балованцевой, которая в своей самодельной одежде и с загорелой физиономией оказалась очень похожей на лицо индейской национальности. Сняв майку и оставшись в одних коричневых джинсах, со своей хорошо развитой мускулатурой он тоже малость стал на индейца похож. Только сам Витя пока так не думал, ведь посмотреться-то всё равно ни в какое зеркало было нельзя. Он был уверен, что его русская народная репа красноречиво говорила о том, что Витя – стопроцентный шпион в индейском лагере.

«Как бы поступила Арина Балованцева на моём месте?» – подумал он.

Вот тут-то перо и пригодилось. Балованцева – голова! Снова подумав об Арине хорошо, Витя достал из кармана свой платок, смотал его в жгут, обвязал им голову и воткнул под него перо. Даже если выгоревшие за лето светлые волосы выдавали происхождение, то это не так и страшно – все остальные-то тут кто? Такие же русские. Но наряд отвлекал внимание, делал Витю как бы своим.

Что и подтвердилось. Дяденька-индеец, попавшийся Вите за крайней палаткой, спросил у него что-то вроде: «Что там творится-то? Поймали, нет?» На что Витя сказал: «Не поймали. Ловят» – и спокойно пошёл прочь.

Вскоре он хорошенько спрятался – так, что можно было без опаски вести наблюдение. А ещё отметил, что и юркий Федя Горобец тоже угнездился на своей сосне.

– Мне сказали, что вы за той девчонкой побежали, – к двум измученным парням подскочил Дым Богов и свирепо зашептал: – Ну так и где она?

– А мы не видели… – начал один.

– Мы за пацаном бежали… – подхватил другой.

Но было понятно, что Дым Богов знает больше. Топор В Полёте и Боевые Ножницы потупились. Дым Богов отвесил безмозглым по тумаку. И они принялись оправдываться.

– Мы её поймали и уже сюда вели… – сжался первый парнишка. – Но она убежала.

– Чуть-чуть не дошли! – пробормотал второй.

– Она вырвалась!

– Да… Мы даже не ожидали…

– Тормоза! – зашипел Дым Богов. – Идите отсюда!

Услышав это, Витя обрадовался. Видимо, речь шла об Арине, которую поймать не удалось…

А тем временем Дым Богов подошёл к вождям.

– Я знаю, что надо сделать! – крикнул он, но затем зашептался с ними тихонько.

Вите совсем не было слышно, что он говорит. Вот вожди кивнули, давая согласие. Дым Богов подозвал двух взрослых индейцев, те выслушали его указания и умчались куда-то.

И вернулись уже с Антоном Мыльченко, которого тут же бойко прикрутили к дереву. Антошка весело и дружелюбно улыбался всем вокруг. А когда его начали привязывать, на лице у него появилось эдакое всепонимающее выражение сознательного ученика – надо так надо, игра же, я не против. Когда же индейцы отошли от него, Антон напустил на лицо такой гордости и непреклонности, что Витя, да и Федя на своей сосне наверняка тоже при всей трагичности момента не могли не улыбнуться.

Вожди сели полукругом неподалёку. К Антону подошёл красивый и такой же полуголый, как Витя, военный вождь Филин Дневных Пророчеств. Он торжественно заговорил:

– Мы знаем, наш пленник Белая Рука, что появились новые факты, подтверждающие то, что ты являешься шпионом и воюешь против краснокожих в составе целого отряда. Это твоё право. Но ты должен рассказать нам о своих планах.

– Иначе тебя ждут, как истинного воина, суровые испытания! Те, от проведения которых мы отказались вчера, – издалека добавил ставший необыкновенно важным и напыженным Дым Богов.

– Ну, так спрашивайте… – точно таким же важным постарался показаться и молодчина Антон.

– Это ты надругался над флагом нашего племени? – спросил Филин Дневных Пророчеств.

– Я.

– Зачем?

– Ну… потому что… Неправильный у вас был флаг! – выпалил Антошка.

Он хотел продолжить, но тут все индейцы загалдели, стали выкрикивать: «Где он?», «Куда ты его дел?», «Это же флаг!», «Ничего святого!»… И своими криками сбили Антона с патетики. Он начал как-то оправдываться, но его слова тонули в криках.

– А деньги, казну нашу, тоже ты взял?

– А лук мой зашвырнул на дерево, я достать никак не мог! Ты?

– Я! Я! Всё – я! – поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, отвечал поспешно Антоша, с удовольствием чувствуя ответственность за дела мафии. На него сыпались вопросы, как яблоки с дерева, которое трясли, – успевай только отмахиваться.

Антоша и отмахивался, попутно сознаваясь во всех грехах. До тех пор, пока Филин Дневных Пророчеств не вскинул вверх руку и не велел прекратить вопли.

«Эх, – подумал Витя, – жалко, не Арина им отвечает. Она бы им конкретно всё объяснила, с пафосом – что у них там с флагом и каких подштанников они, подлизы американские, достойны…» Но тут же другая мысль – что не хочет он видеть Балованцеву у пыточного столба – посетила Витю. И он отогнал желание услышать Аринину обличающую речь.

– Да… – поднимаясь с места, почесала подбородок тётя-вождь Летящая Лань. – Похоже, наш юный пленник лжёт. И лгать он не умеет. Наверно, он на все вопросы будет отвечать точно так же. Не годится такой подход к делу…

Вожди принялись совещаться. Многие настаивали на том, что надо отпустить ребёнка. Вите хорошо это было слышно. Но Дым Богов настаивал на своём:

– Нет! Не надо его отпускать! Вот увидите, надо сделать, как я говорю, и будет только лучше! Мучить мы его не станем, конечно же. Но очень испугаем. Да, раскалённым железом, например.

– Это непедагогично! – возмутилась Летящая Лань.

– А вся наша игра – непедагогично! – возразил Дым Богов.

– Почему это? – не согласилась тётя Лань. – Наоборот, как показывают исследования, ролевые игры развивают самостоятельность, свободное мышление, дух коллективизма и…

– Дорогая, давай не сейчас, – прервал её Небесный Огонь.

– Давай, – согласилась Летящая Лань, пыхтя, как паровозик.

– Просто испугаем его – пусть мальчишка увидит элемент индейской жизни! – продолжал благодарный главному вождю Дым Богов. – И испытает потрясение. А мы таким образом узнаем много новой информации. Казну искать-то надо?

– Ой, надо! – подвыл Великие Подштанники (но для своих всё ещё Благородный Волк).

– Пусть смотрят твои подопечные и учатся мужеству, – убедительно добавил Дым Богов, обращаясь к Подштанникам.

– К тому же у индейцев нет понятия – ребёнок, взрослый, если племя вышло на тропу войны, – неожиданно поддержал Дыма Богов Филин Дневных Пророчеств. – И тем более если на племя напали враги.

– Правильно! – воскликнул Дым Богов.

Небесный Огонь выслушал их. Поднялся на ноги. Взмахнул рукой и сказал:

– Начинайте.

Дым Богов, как главный по ритуалам, вышел к публике и громко произнёс:

– Раз наш пленник Белая Рука скрывает правду, будем вырывать её калёным железом. Боль заставит его говорить. Приготовься к испытаниям, воин чужого племени. И пусть внимают тебе твои сверстники, и пусть учатся мужеству, которое ты, несомненно, сейчас продемонстрируешь…

В костёр положили какую-то деталь от трактора, привязанную к длинной палке. Все до одного, и Антон Мыльченко в том числе, смотрели, как она постепенно раскаляется и краснеет…

«Интересно, куда они её мне припечатают? – с ужасом думал он. – Ко лбу? На нос? Ой, ведь нос сразу в жареный кисель превратится… Мамочки! Что же мне делать? Или всё-таки к руке? Да. На руке не так заметно будет. Хоть бы к руке, хоть бы к руке…»

Вот Дым Богов взял палку и осторожно вытащил раскалённую железяку из костра. Лагерь замер. Антон Мыльченко, мужественно не издавая ни звука, зажмурился. Медленными шагами Дым Богов направился к нему.

Тишина стояла просто гробовая. Даже кузнечики замолчали. Ни одна птица голоса не подала…

И тут в этой тишине раздался твёрдый спокойный голос:

– Остановитесь. Я – вождь племени, к которому принадлежит этот воин. Он ни в чём не виноват. Отпустите его.

Глава Х. Белая Рука попадает в плен – 2

Между палатками появилась Арина Балованцева. Взоры всех переместились на неё.

Арина пересекла площадку и подошла к вождям.

– Хау! – сказала она и коротко, раскрытой ладонью к плечу, приветственно взмахнула рукой.

Вожди с удивлением посмотрели на неё. Кажется, не удивился только Дым Богов, который положил назад в костёр свою железяку на палке и подошёл поближе к вождям.

– Отпустите его! – повторила Арина, кивнув на Антошу. – Это совершила я. Да. Я признаюсь. Поэтому предлагаю вам равноценный обмен: отпустите моего воина и возьмите вместо него меня. Я всё сказала.

Вожди продолжали молча смотреть на Арину.

«Что она делает? Зачем?» – в ужасе думал Витя. Срочно, просто срочно нужно было Балованцеву от костра и раскалённой железяки утаскивать! Но… Он помнил – дон Корлеоне-Балованцева велела ничего не предпринимать, что бы ни случилось. И её нужно было слушаться, иначе зачем тогда командиры и их приказания? Витя видел, как с дерева слезает Федя Горобец. Слезал-слезал – и остановился: видимо, тоже вспомнил о распоряжении главаря мафии. И уговор с Витей вспомнил – нападать только в случае, если раздастся два свистка. А пока надо смотреть и ждать – ведь на войне как на войне.

Все индейцы сразу поверили, что Арина – вождь, хоть вид у неё был очень потрёпанный и побитый. Витя чуть в обморок не упал, увидев длинный след запёкшейся крови на прекрасном лице предводителя индейской мафии.

– Это сделала ты? – поднимаясь с земли и подходя к Арине, спросил Небесный Огонь.

– Я, – ответила Арина, глядя ему в глаза.

– Зачем?

– В смысле признаюсь в этом зачем или…

– Или… – медленно кивнул Небесный Огонь.

– Отпустите моего храброго воина, и тогда скажу, – спокойно потребовала Арина, не сводя глаз с предводителя слёта индейцев, самого главного человека здесь. – Отвяжите его.

С этими словами Арина коротко взмахнула рукой. По её команде, сами того не заметив, стоящие рядом с Антошей индейцы принялись его отвязывать.

Только на миг Арина отвела взгляд от лица Небесного Огня, только мельком посмотрела в сторону Антошки, которого отвязывали. Но когда вновь её глаза встретились с глазами вождя, Арина заметила в них весёлое одобрение. Увидела, удивилась, но не показала этого.

– Проводите его до края леса. Он должен быть свободен и уйти беспрепятственно, – сказала она, всё так же глядя на вождя.

Тот кивнул, показывая своим воинам, чтобы они выполнили это распоряжение.

Провожая Антошку взглядом, пока тот не скроется за деревьями, Арина осмотрела и окрестности. Заметила ненависть на лице Дыма Богов. Но тоже никак на это не среагировала. Тот двинулся к ней, чтобы связать руки. Связал и встал рядом.

– Не бойтесь, не убегу, – улыбнулась Арина. – Я же дала слово вождя.

– Как твоё имя? – спросил Небесный Огонь.

– Называйте меня Белая Рука.

– Это мы уже слышали, – улыбнулся, в свою очередь, Небесный Огонь.

Индейцы загалдели, решив, что их обманывают.

– Правильно, наверняка слышали, – не смутилась Арина. – Мое племя – это один и тысячи одновременно. Все мы – Белая Рука. Глаза моих воинов незаметно наблюдают за вами…

– Слышали, слышали! – громким голосом заявил Дым Богов, и пока индейцы смеялись над её словами, уже воспроизведёнными до этого Антошкой, шепнул Арине в самое ухо: – Если вякнешь лишнего хоть слово, только намекнёшь, – я тебя лично прирежу. А потом пусть разбираются – все подумают, что просто индейцы заигрались, случайно ребёнка пришили. Поняла?..

Арина ничего ему не ответила, только сжала зубы. Дым Богов отскочил от неё подальше.

Балованцева Арина была уверена, что зло должно быть наказано, что дорожка его должна быть перекрыта. Дым Богов делал зло и хорошо знал об этом. Но, может быть, ей удастся раскрыть глаза остальным индейцам лагеря? Или, если все они здесь этим занимаются, Аринины обличительные слова их не удивят? Да, угрозы Дыма Богов вполне могут осуществиться. И всё же надо рискнуть…

– Вы ждёте объяснений… – начала Арина, обращаясь к вождям. – Так вот, я считаю, что вы – позорная язва на благородном индейском лице. Вы превратили светлую идею индейской независимости в показуху, ширму, которой прикрывается большое зло. Вы умело делаете вид, что не замечаете этого, и тем самым покрываете преступников! Это низко.

– Согласен, низко, конечно, – кивнул Небесный Огонь, очень умело, как показалось Арине, изображающий, что не понимает, о чём речь. – Мы-то, конечно, пятно… Но раз уважаемый вождь пришёл с миром в наш лагерь, то пусть он и возмещает ущерб. Пусть вождь отдаст то, что взял.

– Как же я восстановлю… – удивилась Арина.

– Что, размотала уже всё? – поинтересовался Великие Подштанники.

– Да очень мне нужна эта гадость! – как обычная девчонка, возмутилась Арина.

– Это далеко не гадость, – вздохнул Небесный Огонь. – Люди деньги копили специально, чтобы на наш съезд приехать.

– Ага, и купить там эту дрянь… – сморщилась Арина.

– Ни к чему оценки и комментарии! – махнул рукой Небесный Огонь. – Вождь Белая Рука будет держать своё слово? Мы пока видим, что он пришёл с пустыми руками.

– Я не могу ничего отдать, – растерялась Арина, не обратив внимания на ехидный каламбур Небесного Огня. – Я же всё сожгла. Всё, я надеюсь, сгорело прошлой ночью в палатке?

И по злобному лицу Дыма Богов поняла, что, видимо, всё…

– Подожди! – взволновался Небесный Огонь. – Не может быть, чтобы ты сожгла деньги! Там же было много. Неужели ты не могла найти им лучшего применения?

– А что, там ещё и деньги были? – на этот раз удивилась Арина.

– Где? – воскликнул Небесный Огонь.

И напрасно вновь помчался к ней Дым Богов – заткнуть девочке рот, не дать растрепать, растрезвонить… Опоздал он.

– Как – где? – спокойно переспросила Арина. – В загоревшейся вчера от моей руки палатке торговца наркотиками.

Глава XI. Тайная игра предводителя мафии

Быстрее стрелы, выпущенной из боевого индейского лука, подскочил Дым Богов к Небесному Огню, зашептал ему что-то на ухо. И вот они оба, подхватив Арину, потащили её в самую главную расписную палатку – туда, где заседал обычно совет племени и куда больше никого и не пускали.

Тем не менее тут же в неё набилась куча индейского народа – палатка аж ходуном заходила. Остальные, которым не хватило места, столпились возле палатки на улице. Все прислушивались к тому, что происходит внутри, галдели, волновались. Не каждый услышал то, что сказала ни с того ни с сего пришедшая в их лагерь грязная поцарапанная девочка. Но раз её слова так взволновали вождей, сказано было что-то очень серьёзное.

Когда Витя услышал, что Арина не понимает, о каких деньгах её спрашивают, он сделал вывод – индейскую казну Балованцева не брала. Когда Арина Балованцева говорила неправду – не важно, в каких целях, её голос был другим. Это уж после года общения с Ариной Витя хорошо понял. Ух, как отлегло у него от сердца! Ведь он собирался покрывать Арину и помогать ей даже в том случае, если бы она оказалась крупномасштабным вором. Как он стал бы помогать ей в случае кражи казны, Витя не знал. Ну, думал, увезёт Балованцеву в город, и всё. А раз Арина и не воровала ничего, тогда вообще хорошо! Сейчас, чуть отвлекутся эти индейцы-игруны, они с Федей Балованцеву выкрадут – и вперёд!

Но что-то долго они там с ней разбираются…

– Ну-ка, дружок, а теперь расскажи нам всё спокойно, без пафоса, – поставив Арину напротив себя, потребовал Небесный Огонь. Сейчас он совершенно не напоминал невозмутимого индейского вождя. Скорее взволнованного следователя, обнаружившего новые обстоятельства дела, которое он ведёт. – Дым Богов, сиди спокойно. И не вздумай никуда уходить. Алексей, в смысле Филин этих… Пророчеств… проконтролируй!

– Про что рассказать? – спросила Арина.

– Про палатку. Чем она тебе не понравилась? И заодно расскажи, как там наши деньги оказались?

– Да не было там никаких ваших денег! – возмутился Дым Богов.

– Тихо. Спокойно, – мягко попросил Небесный Огонь.

– Может, там и были деньги, – пожала плечами Арина. – Но сожгла я палатку вместе с её содержимым. Тот, кто там жил, наркотиками торговал, травой вонючей. И эта трава в палатке у него хранилась. Целая сумка. Я сама видела. Если вы покрываете в своем лагере торговца наркотиками, значит, вы – зло.

– Да никого мы не покрываем, девочка! – воскликнул Небесный Огонь.

Летящая Лань, Филин Дневных Пророчеств и Благородный Волк, он же Великие Подштанники, переглянулись. И посмотрели на Дыма Богов. Остальные индейцы, которые также могли присутствовать на совете племени, а потому забились сейчас в главную палатку, тоже обратили свои взоры в его сторону.

– А ведь да… – покачал головой правильный спортсмен Филин Дневных Пророчеств. – У него всё время и в палатке, и рядом с палаткой какой-то жжёной травой пахло. Я думал – колдует парень, дыма напускает, возжигает какие-то специальные травки и корешки…

– Так оно и было, так и было, Филин! – с жаром воскликнул Дым Богов.

– А курил ты что? Что набивал в трубку? Оно не как табак воняло! – поинтересовалась из угла девушка-индианка. – Тоже, скажешь, магическая трава?

– И скажу, и скажу! Действительно магическая! – решил держаться до конца Дым Богов.

– А почему тогда эту магическую траву у тебя покупали другие люди? – спросила Арина. – Я видела. Зачем покупали, а? Чтобы тоже колдунами стать? Или потому что всё-таки это совсем другая трава? Марихуана обыкновенная?

– Что ты видела? Когда ты видела? – протянул Дым Богов.

– И действительно! – поинтересовалась Летящая Лань. – Когда?

– А перед тем, как ты и мне давал её попробовать, – ответила Арина. – И говорил, что все в лагере у вас её курят – и радуются. Что жизнь сразу прекраснее становится!

Индейцы, собравшиеся в палатке, возмущённо повскакивали с мест и загалдели.

– Я очень не люблю закладывать других, – обращаясь к Небесному Огню, сказала Арина, – но не в случае с таким злом, как наркотики. Я считаю, что с теми, кто ими торгует, хороши все средства борьбы. Я всё сказала.

Если бы Небесный Огонь и другие вожди могли перенестись на некоторое время назад и оказаться в тогда ещё не сгоревшей палатке, они бы смогли услышать Аринин разговор с Дымом Богов. А так Арина пересказала его вкратце. Вот о чём она поведала.

В тот самый первый вечер, разведывая возле лагеря Слёта Русских Индейцев, Арина заметила Стасика – своего почти что родственника. Да, это был он, Стасик, сын новой папиной жены.

Стасику было шестнадцать лет, он перешёл в последний класс школы. Нормальный такой, весёлый пацан, учителя и родственники думали, что будущий программист – очень уж он в компьютерах хорошо и с удовольствием разбирался. Но с некоторых пор у его родителей всё чаще стали возникать проблемы, связанные со странным Стасиковым поведением. Парень побратался с наркоманами и продавцами наркотиков, которые активно окучивали школы, и под любым предлогом выпрашивал у родителей всё больше и больше денег, чтобы покупать «травку». Его пытались отучить от этого, но Стасик не слушался. Он даже рассказывал Арине, что теперь его тянет попробовать тяжёлые наркотики, они, мол, истинная радость жизни. Арина и Захар, другой Аринин сводный брат – по линии нового маминого мужа, который, как умный и взрослый, был привлечён ею к воспитанию Стасика, пытались объяснить ему, что это не так, а как раз наоборот. Но Стасик никого не хотел слушать. Однако под мощным напором родителей и прочих родственников вынужден был пообещать, что больше никакие наркотики он никогда… Так и было, кажется, до последнего времени.

И вдруг вот вам, пожалуйста! Крутится Стасик тут, возле лагеря. А через некоторое время тут же, неподалёку, Арина увидела, как Стасик покупает наркотики у какого-то длинноволосого индейца! И даже специально приезжает в этот лагерь со своими приятелями! Арина так расстроилась, что её светлую игру в индейскую войну портит гадкое поведение Стасика, что решила массированной атакой ударить по главному врагу – по самому торговцу. Не у кого Стасику будет покупать траву, так, может быть, он и позабудет о ней?

Арина застала Дыма Богов в момент продажи им нескольких пакетиков марихуаны, когда тот на глазах у Стасика и его приятелей специально ещё раз отмерял им нужную порцию и ссыпал в общий пакет. После этого Арина и отправилась к нему в палатку – провести воспитательную беседу.

– Я пришла сказать, что презираю таких, как ты! – неожиданно появившись в палатке Дыма Богов, заявила Арина.

Дыма аж передёрнуло – до такой степени он не ожидал того, что кто-то, кроме него, есть в его вигваме.

– Что такое?! – ахнул он. Но, увидев всего лишь девочку, быстро напустил на себя значительности и величавой таинственности. – Что именно так взволновало моего юного краснокожего брата? То есть сестру. Ну, в смысле…

– Я уже сказала. Ты продаёшь наркотики, заставляешь тем самым слабых людей становиться ещё более слабыми, зависимыми. Ты наживаешься на пороке, на несчастье. А уж то, что ты ещё смеешь называть себя индейцем и жить здесь, на этом съезде наивных людей, просто недопустимо. Поэтому я хочу…

– Да, очень интересно, чего же ты хочешь? – усмехнулся Дым Богов, перебивая Арину.

– Во-первых, чтобы ты умел дослушивать своих собеседников. И, самое главное, чтобы прекратил свой поганый бизнес! – не спуская глаз с Дыма Богов, продолжала Арина.

Тот засмеялся.

– Да ты знаешь, девочка моя дорогая? Да здесь, среди индейцев, мне самое место! – по-доброму глядя на Арину и даже попытавшись погладить её по голове, заговорил Дым Богов. – Откуда это всё пошло-то – травку покуривать, знаешь? Откуда нам в Европу табак завезли? Из Америки! Из исконных индейских земель. Так что тут ты ошибаешься. Да и все ошибаются, кто не знает истинного положения вещей. Трава – вещь невредная. Настоящие индейцы её всю жизнь курили, нюхали, ели, пили – как чай заваривали. И так балдели, у-у! Уж я-то знаю…

– Ну да, прямо коноплю индейцы курили! – усмехнулась Арина.

– Конечно! – воскликнул, точно на сцене, Дым Богов. – Марихуана – это конопля и есть, она же анаша, ганджубасик наш милый. Растение одно и то же. Только названия разные. Марихуана – слово индейское. Конопля – наше… Везде она растёт на радость людям. А эффект от её употребления одинаковый – приятный эффект. Зачем нужно было индейцам вдыхать дым этой необычной травы, догадайся? Я отвечу: для магии. Индейцы так с богами общались. А всё божественное – это тебе не хухры-мухры. К нему нужно научно подходить, а не отрицать вот так вот, с полпинка.

– Но индейцы её не продавали! – не согласилась Арина, с трудом выпутывая свое сознание из липкой паутины медленных слов Дыма Богов. – Не наживались на желании всяких дурачков пообщаться с богами!

– Согласен… В далёкие времена всё было по-другому, – как добрый батюшка-поп, кивнул Дым Богов. – Но мир изменился.

– Не сильно! – заявила Арина.

– Что, не сильно? Сильно, ой, сильно… – таинственно улыбаясь, Дым Богов присел на корточки, вытащил из своей большой набитой сумки тонкую папиросную бумажку, положил в специальный металлический станочек, сыпанул туда мелко порубленной травы из коробочки, которую тоже из сумки достал, чик-чик – и получилась аккуратная папироска.

– Прежде чем что-то ругать или отрицать, ты лучше узнай, что это такое на самом деле, – сказал он. – Изведай его сущность. Ведь ты же не знаешь, о чём говоришь и что ругаешь.

– Согласна, врага надо знать в лицо, – тихим голосом произнесла Арина.

– Попробуешь покурить? – мягко предложил Дым Богов.

– Нет, – после долгого размышления твёрдо ответила девочка. – Я на тебя посмотрю, как ты к богам понесёшься…

– Боишься. – Дым Богов презрительно вздохнул, раскурил свою папироску, шумно затянулся. Трава дымно горела внутри неё, пощёлкивала.

Дым Богов сидел, вытягивая едкие смолы. И всё… Арина внимательно наблюдала за ним – но ничего не происходило. Индейские боги не являлись и не собирались разговаривать с Дымом. Арина усмехнулась – курить ради них вонючие папиросы девочка смысла не видела. Нет, индейские боги если и приходили к людям, то как-то по-другому.

Арина, покачнувшись, встала на ноги.

– Гадость, как я и говорила, – сказала она. – Никакого сдвига сознания у тебя наверняка не было. Никаких видений. Ничего! Всё вранье. К тому же ещё и неприятно. Эта трава – глупость и блажь.

– Ну что ты, что ты! Попробуй сама! Попробуй! Тебе понравится! – как курица, запрыгал вокруг неё Дым Богов. – А вот как понравится, как поймёшь всю тайную магическую прелесть этого процесса, сама же побежишь за мной, сама начнёшь искать меня по всему городу! И будешь готова отдать всё, что у тебя есть, все деньги, все ценности, только чтобы я дал твоей жизни радость общения с прекрасным Неведомым…

– Ерунда! – воскликнула Арина Балованцева, окончательно сбрасывая с себя оцепенение, в которое её ввёл Дым Богов и сам воздух его жилища: спёртый, густой, до тошноты неприятно пахнущий дымом сгоревшего милого ганджубасика. – А если ты хочешь, чтобы другие люди посредством твоей травы с богами начали общаться, то пойди и весь свой товар бесплатно раздай!

Так говорила маленькая девочка парню двадцати лет с лишним.

Тот остановился и посмотрел на неё, стремительно свирепея.

– А это уже не твоего ума дело! – зашипел он. – И не суй свой нос куда не надо! Серьёзно предупреждаю!

– Нет! – твёрдо сказала Арина. – Это ты давай-ка уматывай отсюда вместе со своим тухлым сеном. Я не хочу, чтобы ты портил жизнь слабым людям. А если нет… Я обещаю, что хорошей жизни тебе не будет.

– Ой, нет, ну вы посмотрите! Эта сопля заморская мне ещё угрожает! – развеселился Дым Богов. До этого он был напряжённым, а сейчас услышал этот детский сад и расслабился.

– Да. Иначе от твоей палатки и товара рожки да ножки останутся. Трава горит хорошо, это я уже поняла, – сказала Арина. Она с трудом стояла на ногах, её мутило, голова шла кругом, и неприятная слабость наваливалась на всё тело.

– Хорош гнать, шмакодявка! – прошипел Дым Богов, с трудом сдерживая ярость.

– Я тебя предупредила. И это не просто угрозы, – на прощание сказала Арина.

Она вышла из палатки. И… след её простыл. Выскочив из своего прокуренного жилища, Дым Богов не обнаружил Арины нигде поблизости.

А дальше все сами видели, что произошло. Видели, как полыхала палатка Дыма, как осатанело он рвался туда – спасать имущество. Понятно теперь, какое имущество.

– Вот это да… – протянул Небесный Огонь, почёсывая в затылке.

– И что, вы поверили во все её россказни? – с трагическим сарказмом спросил Дым Богов.

– Помолчи, Дым, – взмахнул рукой Небесный Огонь. – С тобой теперь после. Я многое понял. Но сейчас не об этом. Скажи-ка, девочка… Как, кстати, тебя зовут?

– Я же назвалась – вождь Белая Рука, – ответила Арина.

– Нет, по-нормальному…

– А это разве не нормально? Я такой же индеец, как и вы, – усмехнулась Арина.

– Да? Ну ладно, – пожал плечами вождь. – Ловкий ты воин, что и говорить, – столько раз незаметно проникала в наш лагерь и творила тут… Разное творила… Это достойно индейского разведчика. Уважаю. А что ты скажешь по поводу нашей казны?

– Нашей пропавшей казны! – уточнила Летящая Лань.

– Казна – это в смысле деньги? – переспросила Арина. – Да, я сейчас, кстати, услышала, что они у вас пропали. Давно?

– Позавчера, – ответил Небесный Огонь.

– Да, – подтвердили все остальные и уставились на Арину.

– Денег я не брала, – спокойно ответила она. – Их кто-то украл? Или вы их просто потеряли, когда по лесу бегали?

Индейцы с негодованием загалдели.

– Ехидничает! Потому что знает кошка, чьё мясо съела! – воскликнул Великие Подштанники.

– Почему это я ехидничаю? Мало ли, какая у вас военная или учебная операция была, – резонно возразила Арина, – бежал ваш индейский казначей по лесу, да и выронил казну. А найти не смог – лес-то большой.

– Нет, – покачал головой Небесный Огонь. По его лицу Арина прочитала, что он, кажется, верит ей. Потому что действительно никакой казны она не брала. И вдруг Арина вспомнила: ведь действительно она видела, что индейцы тогда носились по лагерю и что-то искали… И почему она тогда решила, что это типа игры: кто первый проявит сообразительность, обнаружит сыскные способности и что-то отыщет. В обмен на индейский приз и почести. Так вот оно в чём дело!

– Казна лежала в «дипломате», вот в этом вигваме…

– В палатке, – поправила Арина главного вождя, который всё время, пока она размышляла, говорил что-то.

– Что – в палатке? – прервался Небесный Огонь.

– Вигвам – жилище постоянное, что-то типа домика, утеплённого и хорошо укреплённого! – с жаром объяснила Арина, книжный и интернет-знаток индейской жизни. – Такое жильё характерно для оседлых лесных индейцев. А у вас разборная брезентовая палатка, то есть переносное жилище, правильно? Разборные дома были у кочевых индейцев, и назывались они «типи»!

– Ну, согласен… – вздохнул Небесный Огонь.

– А что же вы настоящих-то типи не наделаете? Из жердей, из шкур. Ну, или из того же брезента? – забыв о какой-то там неинтересной для неё казне, с энтузиазмом воскликнула Арина. – Ведь в книжках много выкроек и рисунков! Можно найти точное описание, как типи правильно ставить!

– Думаешь, нам самим не хотелось такую палатку поставить? – вздохнул Небесный Огонь. – Пока индеанистам[4] нашей области средств не хватает. Вот за зиму поднакопим побольше, обязательно сделаем… Но настоящие, собранные по всем правилам типи мы видели – на всероссийских слётах индеанистов.

– А вы были, да? – глаза Арины загорелись. – А где, когда?

– Ну, и прошлым летом были… – улыбнулся Небесный Огонь и покосился на свою жену – Летящую Лань, судя по всему, заядлую индеанку. – Видели настоящее Пау-Вау[5].

– И сами здесь такой хотели организовать, – улыбнулась Летящая Лань.

– Да, поёте и танцуете вы здорово, – похвалила Арина. – Неужели вы выучили песни на индейском языке?

– Да.

– Эх, я бы тоже так хотела… Я даже пыталась по самоучителю – из Интернета – учить язык лакота[6]. Ух, ну и трудно…

– Умница, – похвалила Летящая Лань, видимо, в обычной жизни учительница.

– Умница-то умницей, а что касается…

– Видимо, подштанников над лагерем? – перебила вождя Великие Подштанники Арина, потому что именно он её перебил.

Он-то хотел сказать что-то другое, но разговор неожиданно перешёл на тему его нательного белья.

– Да, подштанники – тоже я, – продолжала Арина, увидев заинтересованность на лицах индейцев. Она, конечно, догадывалась, что Антошка уже взял на себя вину за проделку с заменой флага. Но правда об индейской жизни была для неё очень важна. – Можете меня казнить за это. Но только сами подумайте: зачем вам, свободным индейцам, жить под флагом ваших же собственных завоевателей?

Индейцы переглянулись. Сейчас они жили без флага вообще – кальсоны с шеста уже сняли, а предыдущий флаг так и не нашли.

– Что ты имеешь в виду, Белая Рука? – спросил Небесный Огонь.

И Арина рассказала о том, что она думает по этому поводу. А что – да то же самое, что своей мафии рассказывала.

По окончании её рассказа воцарилась тишина.

– Что-то мы и правда не то сделали… – произнёс молодой красавец Филин Дневных Пророчеств. – Не тот, ребята, флаг повесили. И правда, в Америке-то сейчас не те порядки, не индейские… Нам нужен свой флаг, индейский.

– Придумаем! – согласилась Летящая Лань.

– А государственный флаг Соединённых Штатов ищите в своём лагере, – сказала Арина, улыбнувшись. – Никто над ним не думал глумиться. Даю подсказку: он совсем рядом.

Конечно, совсем рядом, ведь мафия, аккуратно завернув флаг в тёмный пластиковый пакет, закинула его на крышу именно этой большой военной палатки, где все в данный момент находились.

– Загадки загадываешь… – сощурился Благородный Волк (то бишь Великие Подштанники).

– А индейцы любят игры и загадки, – парировала Арина. – Такой уж они народ. Они и хоккей придумали, и…

– Это понятно, – Благородный Волк прервал её общеобразовательную лекцию.

– Ах да! А героический хозяин голубых подштанников нашёлся? – не сдавалась Арина. – Забрал их? Носит?

– Нет, хозяин пока не объявился, – развёл руками простодушный Филин Дневных Пророчеств.

– Видимо, теплее по ночам стало, – покачала головой Арина. – Рассказывать сказки про свои подвиги и поучать других, сидя на земле, можно и без них…

Индейцы заулыбались, зашушукались, многие бросали взгляды на Благородного Волка – видно, и сами догадывались о том, что хозяин голубого нижнего белья не кто иной, как он.

– Что же нам с тобой делать, маленький вождь? – вздохнул Небесный Огонь. – Вреда нам от тебя много, враг ты достойный. Но ты должна понимать, что игры играми, а деньги – это средство для жизни.

– Я ваших денег не брала. И воины моего племени тоже. Я могу даже поклясться, – твердо ответила Арина.

– А чем ты это докажешь?

«Начинается…» – подумала Арина. Неужели её действия и внешний облик внушают людям мысль о том, что она – преступник и что ради того, чтобы опровергнуть это, ей нужно постоянно оправдываться, убеждать в своей невиновности и находить истинных воров и обманщиков! Стоп…

– Тогда я могу… – начала Арина.

Но ничего сказать больше не успела, потому что Благородный Волк (он же… не надо, наверное, уже добавлять, кто) вскочил и патетически заговорил:

– Мои братья-вожди очень снисходительны и совершенно забывают о серьёзности этой проблемы! Что делать с врагом, истинного лица и планов которого мы не знаем? Кто поручится за то, что всё, что говорила здесь эта девочка, – правда? А? Никто! Помните, как поступило индейское племя гуронов со Зверобоем, который точно так же пришёл в их лагерь и стал пленником? Фенимора Купера ведь все читали? Ну, помните? Они его почётно мучили, чтобы он показал им настоящую индейскую доблесть! Так давайте и мы…

– А зачем? – удивилась добросердечная тётя Летящая Лань. – И по-моему, мы ясно сказали, что детей не мучаем.

– Мы и не будем! – заверил её Благородный Волк. – Но ведь у нас и особенно у наших детей из Отряда Молодых Волков что? Игра! Мы привяжем её вместо прежнего пленника. Пусть стоит, терпит, демонстрирует сверстникам выдержку. А Молодые Волки пусть пример берут! – с вдохновением на лице говорил Волк-Подштанники, видя, что его многие поддерживают. – Заодно и с деньгами что-то прояснится. Ведь у неё, как мы поняли, есть сообщники! Где гарантия, что тот мальчишка, которого мы по глупости отпустили, сейчас не улепётывает в город с нашими денежками? А-а… Нет гарантии.

– Но мы же его тщательно обыскивали! – воскликнул кто-то из индейцев.

– А они могли быть в лесу где-нибудь припрятаны! – подал голос грустный и мрачный Дым Богов.

– Верно! – поддержал его Благородный Волк.

Индейцы загалдели, ведь все знали, что теперь, с отсутствием дальнейшего финансирования, главный вождь поставил вопрос о том, что завтра-послезавтра придётся досрочно закрывать областной Слёт Индейцев…

– Спокойно! – потребовал тишины Небесный Огонь. – Решено. Пленный вождь Белая Рука отправляется на место своего предшественника. Что делать дальше со всем этим, то есть с Дымом Богов, его деятельностью, а также с пленницей и информацией относительно кражи денег, решит сейчас Совет Вождей. Все свободны.

Индейцы дружно поднялись и стали выходить из палатки. Летящая Лань протянула одной девушке-индианке ватную палочку и пузырёк с зелёнкой, указала на Арину. Девушка подошла к Арине, некрасивая царапина на лице которой всё ещё кровоточила, и принялась смазывать зелёнкой эту рану. Арина морщилась, жмурилась, терпела, с презрением глядя на Великие Подштанники, который точно так же презрительно смотрел на неё. Он, как один из вождей, не уходил, потому что ожидал начала Совета.

А девушка старалась. Видимо, она была художницей, занималась художественной росписью по телу, потому что вскоре на Аринином лице по всей щеке, на которой была длинная царапина, появились узоры: загогульки, точечки, пунктиры и зубчики, часть их даже разместилась на носу и лбу девочки. В общем, индианка работала с душой, и постепенно лицо Арины Балованцевой расцвело душевной весёлой зеленью.

Благородный Волк подошёл к художнице, осмотрел её работу, поцеловал девушку и похвалил:

– Отлично, Наташенька! Ты просто гений!

Девушка счастливо улыбнулась, отошла от Арины и обняла Великие Благородные Подштанники. Видимо, у них была любовь.

Арина только могла себе представить, как она теперь выглядит, но сопротивляться тому, что над ней глумились, не могла. Просто так посмотрела на выдумщицу, что та аж отпрянула от своего любимого мужчины и закашлялась, выплеснув каплю зелёнки из незакрытого пузырька себе на яркую индейскую одежду.

Глава XII. Практически брат мафиозного брата

И вот вождя индейской мафии вывели на улицу и привязали к дереву.

«Что же они с ней сделали? – в ужасе подумал Витя Рындин, видя, как лицо Арины сияет зеленью. – Сначала били, потом лечили? Нет, надоели мне эти балованцевские игры! Надо хватать её – и домой. Сколько можно…»

Арину привязали – и всё. Самые главные вожди вновь зашли в большую палатку. А простые индейцы принялись ходить туда-сюда мимо Балованцевой, похихикивать, отпускать шуточки.

Арина молчала.

Благородный Волк привёл на площадку всех своих Молодых Волков и, то и дело показывая на Арину, принялся читать лекцию про индейскую жизнь. Арина иногда смеялась над его словами, иногда поправляла его или даже рассказывала что-то сама.

– Ха-ха-ха, что, боишься нас? – смеялись мальчишки и девчонки.

– Конечно, она боится. Потому что… вот как сейчас мы начнём по нашим индейским законам с неё скальп снимать!..

– Скальп снимем! Скальп!

– Снимать скальпы с индейцев придумали, между прочим, европейцы, – заявила Арина, и Молодые Волки удивлённо примолкли. – Потому что военное правительство, для того чтобы истребить как можно больше индейцев, которые мешали новоявленным американцам занимать их территорию, за каждый сданный индейский скальп выдавало деньги. Всё равно чей скальп – хоть воина, хоть ребёнка, хоть старушки. Минус один индеец – и получите денежки.

– Врёшь! – воскликнул потрясённый Блестящий Котёл.

– Не вру, – заявила Арина. – Книжки читать надо.

– Ой! – охнула Пожарная Тыква и погладила себя по красивому скальпу.

– Да… А уж индейцы это переняли. И украшали светлыми волосами своих завоевателей боевые индейские штаны легины. По боковым швам, думаете, что у них там болталось? Бахрома? Иглы дикобраза? Фигушки… Это только раньше…

– Хватит тут байки рассказывать! – прервал Арину Благородный Волк. Он понял, что зря придумывал истории про свои военные подвиги, лучше бы в библиотеку сходил и чего-нибудь подобного там поднабрался. Но это он после учтёт, а пока…

– Стой, стой тут… – велел он Арине, как будто она без его совета поступила бы по-другому. – А вы берите пример. И пойдёмте заниматься.

Молодые Волки отправились восвояси. Арина осталась.

Время шло…

Дав пану Теодору сигнал к тому, чтобы вернуться в лагерь, Витя постарался исчезнуть. Это ему удалось. Удалось даже отыскать Антошку, который исполнительно ждал на краю леса, мотаясь туда-сюда вдоль дороги.

Они вдвоём окольными путями пробрались в лагерь мафии. Федя Горобец поджидал там.

– Ну, что будем делать? – с самым серьёзным видом усаживаясь в центре пещерки, начал Антошка.

– Брать лагерь штурмом, – предложил Витя. – Просто так они её не отпустят.

– Да, будем брать, – кивнул мафиозный индейский пан Теодор. – Но как быть с этими дурацкими индейскими деньгами? В смысле – с казной?

– Надеюсь, она в рублях? – спросил Антошка.

– Конечно, в рублях, не в ракушках же, – усмехнулся Федя. – А какая разница? Может, ты хочешь им из своего кармана возместить потерю?

– Нет, но… – начал было Антон.

– Вот и не говори, Гуманоид, ерунды! – прервал его Витя.

– Сам ты Гуманоид! – привычно огрызнулся Антоша, хотя знал, что Гуманоид-то как раз он и ничего в этом прозвище страшного нет…

– Ага, пятнадцать раз… – точно так же привычно парировал Витя и обратился уже ко всем: – В общем, решено: сначала освобождаем Балованцеву, потом ищем вора.

– Деньги, я думаю, украл у них кто-то из своих. Из индейцев, – сказал Федя.

– Может, да, а может, и нет, – вздохнул Витя. – Думаю, хорошая разведка какой-нибудь след обязательно обнаружит.

Арина Балованцева была точно такого же мнения. Это можно было выяснить, находясь в лагере. Но не в привязанном же виде!

Да, такого поворота событий она не ожидала, когда вышла в центр индейского сборища и предложила обменять себя на Антона. Произнести обличительную речь и предъявить доказательства, чтобы разогнать наркоторговца раз и навсегда – вот какая у неё была цель. А тут вдруг деньги индейские… А теперь надо менять курс, думать, оправдываться, искать вора. Вора, который наверняка уже давно сделал из лагеря ноги. Или приделал их деньгам, с каким-нибудь своим сообщником отправив их как можно дальше из леса. Вот только как это выяснить?

Как же жарко было стоять на самом солнцепёке! Арина щурилась, сожалея, что ни кусочка тени не падает на неё от высоких деревьев. И хоть время близилось к вечеру, солнце что-то так раскочегарилось, что, казалось, садиться за горизонт и не собиралось. Арина думала, прикидывала так и эдак, стараясь ни на жару, ни на комментарии и шуточки индейцев не обращать внимания. Но всё труднее ей это удавалось.

Вот откуда-то справа послышалось хорошо знакомое кряканье уточки. Арина вскинула голову, присматриваясь, ведь это подавал сигнал кто-то из её мафии. Но никого из своих разглядеть ей не удалось. Арина и так-то видела не как орёл, а тут ещё белые круги перед глазами и всё вокруг как будто плывёт… «Наверное, ребята будут пытаться напасть и отбить меня, – решила она. – Не надо». И Арина принялась демонстративно крутить головой, изображая отрицание.

– Не надо, – негромко повторила она, надеясь, что её знаки и слова дойдут до братьев по мафии – мальчишки их увидят или даже услышат.

Судя по тому, что ничего по прошествии времени с их стороны не последовало, можно было сделать вывод, что ребята Арину поняли. Она вздохнула с облегчением: как можно отбить её белым днем, когда в лагере столько народу? Разве что ночью… Да и то пока не надо. Может быть, ей удастся что-нибудь решить путем переговоров?

А у индейцев начинался ужин. Вкусно запахло перловой кашей с мясом…

Окончился Совет Вождей, на котором присутствовало довольно-таки много народу: их пересчитала Арина, когда вожди выходили из палатки. Восемь человек – это вместе с Дымом Богов, которого, правда, судя по его грустному виду, из вождей разжаловали. А вообще даже интересно, как шаман в вожди попал.

– Что ж, Совет Вождей принял решение относительно тебя, Белая Рука, – подойдя к Арине, торжественно произнёс Небесный Огонь.

– Спасибо. Я догадалась, наверно, какое это решение… – ответила Арина. И не стала слушать, что же именно с ней собираются сделать, а заявила: – Послушайте, пожалуйста, я вот что хочу предложить. Давайте искать вашего вора вместе. Знаю, что это лучше сделать мне и тем самым оправдаться. Но вместе получится быстрее. Надо разделиться.

– А ты думаешь, что мы не пробовали его искать? – усмехнулся Благородный Волк из-за плеча главного вождя.

– Надо, значит, это сделать другими методами, – Арина обращалась только к Небесному Огню. – Повторяю: предлагаю разделиться. Вы будете искать в лагере, а я за его пределами. Но для этого вы должны меня отпустить.

– Как?! – возмутились вожди.

– Что «как»? Я пришла к вам по своей воле, по своей и уйду, – пожала плечами Арина. Она сказала это особенно громко, надеясь, что мафия из своих укрытий это тоже услышит и окончательно поймёт, что её распоряжение – не мешать ей и ничего не предпринимать – по-прежнему в силе.

– Ишь ты…

– А как по-другому? – искренне удивилась Арина. – Теперь это моё дело чести. И лучше не останавливайте меня. Помните, что мои воины-невидимки повсюду. Поэтому я так спокойна.

– Нет, мы подождём отпускать тебя. Сейчас тебя отведут на ужин, а потом… – заявил Небесный Огонь. Он хотел ещё что-то добавить, но Арина резко перебила его:

– Тогда я отказываюсь от дальнейших переговоров и от еды.

Арина не знала, каково было решение Совета вождей Слёта. Дыма Богов признали виновным в торговле наркотиками, а потому дальнейшее его пребывание в стане русских индейцев оказывалось невозможным. Решено было запретить ему появляться и на всех мелких и крупных мероприятиях индейских клубов города и области. Его оставили в палатке вождей, отправив индейцев собрать его вещи, чтобы затем он самостоятельно и тихо ушёл вон из лагеря. У входа в палатку с арестованным Дымом Богов остались двое часовых.

Дым сидел там, молчал и грустил.

Грустили и мальчишки из мафии. Арина не давала возможности осуществить их план. Они собрались вместе недалеко от индейского лагеря.

«Сама она пришла, сама и уйдёт!» – возмущался Витя. – Ишь… Это ведь она НАМ сказала, чтоб не дёргались. Дурацкие это игры в индейцев, если не сказать хуже! Ну что вот теперь делать? Ночью всё равно нападём, пусть сейчас там она разговаривает и умничает с мужиками и тётками, сколько ей влезет. А ночью мы…

– Да, – согласился Федя.

– Да, – эхом откликнулся Антошка.

Ему эта игра уже совсем надоела. Он тут не в главной роли, а вроде как на побегушках. Вон, даже из почётного плена его удалили! Мало, очень мало приключений, когда командует Балованцева! Может, свою собственную мафию создать, подумал вдруг Антошка. И даже на месте подпрыгнул. Да, надо создать самостоятельный и независимый мафиозный клан, придумывать уже свои, дерзкие и отважные операции! Но как же тогда обещание быть вместе, как же клятва? Эх!..

– Ты чего прыгаешь? – спросил его Витя.

– Я… да я… – принялся объяснять Антошка и ляпнул первое попавшееся: – Я… что-то странное услышал. Да!

Витя замер и прислушался.

– Точно! – прошептал он. – Мотор. Кажется, кто-то сюда едет. Молодец, Мыльченко!

– Надо посмотреть, кто это… – проговорил Федя Горобец.

– Само собой, – согласился Витя. – Прячемся!

Начало смеркаться. Закончился ужин, индейцы разбрелись по лагерю. Не было сегодня весёлых песен, не было танцев. Ничего не происходило в лагере слёта, лишь Молодые Волки возле своих палаток под руководством Благородного (но не сознавшегося в ношении подштанников) Волка играли во что-то.

И никто не видел, как неизвестный, удачно миновав все посты, проник в лагерь. Он прошёлся по засыпанному землёй пепелищу, оставшемуся от сгоревшей палатки, дерзко оставил на нём свои следы, сунулся в одну сторону, в другую, отважно вышел на центральную священную площадку, огляделся по сторонам.

И через мгновение бросился отвязывать пленного предводителя мафии от дерева!

– Арина! – ахнул он. – Да что же это такое? Кошмар!

Действия его были решительны и быстры.

– Нет! Не надо этого делать! – взмолилась Арина. – Уходи отсюда! Ну иди, пожалуйста, не порть мне…

И не успела она договорить, как на площадке, окружённый Молодыми Волками, появился их руководитель. Юные индейцы по его команде схватили дерзкого незнакомца. След Лося выхватил дудочку и подал сигнал тревоги. Площадка наполнилась индейцами.

– Ага, смотрите, кого мы схватили! – крикнул громко Благородный Волк. – Сообщника! Видите, всё она нам наврала!

– Я видел его здесь раньше! Он крутился возле нашего лагеря! – крикнул кто-то из толпы.

– И я видел: он просто так, как у себя дома, по лагерю шастал, – добавил другой.

– Ну, давайте-ка мы на него посмотрим! – приказал Небесный Огонь.

И к нему подтолкнули взлохмаченного Стасика.

Глава XIII. Дым улетучился…

– Да. Это наркоман. Я тоже видел, как он курил там, за лагерем, в кустах, – добавил другой индеец, пробираясь поближе к вождю и к его захваченному сообщнику. – И знаю, что он у Дыма травку покупал.

– А почему же ты молчал вместо того, чтобы сообщить об этом нам? – с негодованием спросила у него Летящая Лань. – Что притих, Резвый Шаг?

Индеец замялся и постарался смешаться с толпой.

– И почему молчали другие, которые знали, что происходит в лагере? – продолжала она.

Никто не отвечал. Зато активизировался Благородный Волк. Он справедливо ощущал свой триумф.

– Вот она, цепочка, сомкнулась! Все они наркоманы – и он, и девчонка! И деньги украли они, и с наркотиками связаны! И теперь они заодно: под покровом темноты этот тип пробрался спасать свою сообщницу. И это почти ему удалось, если бы не мои зоркие глаза и бдительность… Да и бдительность Молодых Волков!

– А ещё не темнота… – буркнул Стасик.

Все молчали. В наступившей тишине Небесный Огонь подошёл к Арине, дернул за поддельную косичку, которая еле-еле держалась на волосах лжеиндейской девочки. Косичка осталась в его руке. Он поднял её вверх, разжал пальцы – косичка упала на землю. Небесный Огонь посмотрел на Арину с презрением и разочарованно произнёс:

– Как жалко… А я ведь поверил тебе, милая девочка… Когда ты пришла к нам в лагерь, я почему-то был уверен, что ты принесла наши деньги. Или вернуть их хотела, если случайно нашла, или игру какую затеяла. Потом я поверил, что ты их не брала, и поддержал игру. Да. Такой у тебя вид был, как будто ты даже мировые проблемы решать можешь… Поэтому я и отпустил твоего другого сообщника. А сейчас… Всё, оказывается, так просто. Какой же ужас эти наркотики! Вы за них на всё готовы…

И Арина, в очередной раз удивив всех, вдруг весело засмеялась.

– Ну, это ничего страшного! Это очень даже хорошо! – сквозь смех говорила она. – Только никакой он не сообщник, а всего лишь мой безмозглый брат Стасик.

– И что? – подал голос Филин Дневных Пророчеств.

– А то, – вздохнула Арина. – Пороть его некому! Да, он наркоман и есть, вы правильно угадали. Я ж про него вам и рассказывала, помните? А теперь ты, Стасик, поведай, зачем ты сюда припёрся. Только честно.

– Говори! – потребовал Небесный Огонь.

Стоящие поблизости индейцы хорошенько встряхнули Стасика. Тот отбросил от себя их руки, почесался и забормотал:

– Ну, чего говорить-то…

– К кому ты приехал? – требовательно произнесла Арина.

– Ну… К Димону.

– Это в смысле к Дыму Богов? – уточнила Арина. – Который траву продаёт? Говори правду, Стасик.

– Да…

– И не нашёл его? – Арина, привязанная к дереву, продолжала допрос собственного родственника.

– Нет, не нашёл.

– Ты хотел у него травы купить?

– Да, – вяло ответил Стасик, но тут же взбодрился: – А тут смотрю, ты привязанная! Думаю: какого хрена? В смысле чего они тебя привязали-то? И вообще чего ты сюда примотала? Твоё-то какое дело?

– Большое моё дело! – заявила Арина. – А ты дурак. Все мозги прокурил.

– Да это же просто балаган! Они это специально разыгрывают! – взвился Благородный Волк. Ну никак он не мог простить Арине и её друзьям надругательства над своим имиджем! – Вы же видите, как они прямо как по нотам разборки изображают!

– Подожди, Благородный Волк, – прервал его Небесный Огонь.

Несмотря на своё удивление и даже потрясение, он снова поверил упрямой командирской девочке.

В этом лагере, видимо, сложилась традиция прерывать все важные речи. Потому что Небесному Огню в очередной раз не дали сказать то, что он собирался.

– Дым Богов сбежал! – врываясь в самую гущу столпившегося народа, закричал один из часовых.

Да, сбежал, воспользовавшись всеобщей суматохой, которую вызвало появление Стасика.

– Кто-то помог ему! – оглядев место заточения Дыма Богов, заключили вожди. – Видите, брезент прорезан!

– Это он и сделал! – Взоры всех снова обратились к Стасику, которого уже успели прикрутить к соседнему с Арининым дереву.

– И историю придумал!

Но Стасик решительно отказывался от обвинений. А его уже просто убить готовы были – такая разъярённая толпа подступала к нему.

– Да послушайте же! – взмолилась Арина.

– Ну что ты всё воду мутишь? – подскочила к ней Летящая Лань. – И откуда ты только такая хитрованка взялась?

– Я не хитрованка! – возмутилась Арина. – Лучше отвяжите меня поскорее. Я всё поняла. Но так я больше разговаривать просто не могу. Мне рукам больно. И вообще…

Летящая Лань дала знак, и Арину наконец-то отвязали.

– Стас, ты на чём сюда приехал? – Она тут же подскочила к своему брату.

– С другом. На мотоцикле, – буркнул тот.

– А где он?

– Там. Ждёт…

– Послушайте меня, я знаю, где это «там», – сказала Арина и умоляюще обратилась к вождям. – Возьмите меня хоть за руки, хоть за ноги – и побежали туда. Надо посмотреть, может, успеем. Я видела вашего Дыма в компании Стасика и его приятелей тут, недалеко от лагеря. Они всё время там мотоциклы оставляли. И курили тоже там. Думаю, что с тем, кто Стаса привёз, Дым Богов и уехать собрался.

– Как – уехать? В город? А я? А меня кто повезёт? – вскинулся Стасик.

Но его уже не слушали. Взрослые дяденьки-индейцы, подхватив Арину, помчались в лес.

Но на поляне никого уже не было, хотя зоркие русские индейцы дружно заключили, что совсем недавно сюда приезжал мотоцикл. Следы от колёс были просто наисвежайшими.

– Ну и всё. Ниточка потеряна, – вздохнул Филин Дневных Пророчеств. – Теперь мы никогда не узнаем, кто помог Дыму бежать.

Растерянные и даже подавленные индейцы собрались вокруг своего большого костра.

И только Арина Балованцева, которая преспокойно уселась вместе с ними, не падала духом и была бодра и деловита. Ведь на свете существовала индейская мафия. Внимательный Витя Рындин, находчивый пан Теодор Горобец и вдохновенный брат Антонио Мыльченко находятся где-то рядом, они наверняка что-то видели. А потому обязательно что-то придумают и подадут ей знак.

А они действительно услышали звук мотора приближающегося мотоцикла. И решили проследить за ним. Витя, Федя и Антошка увидели, как он остановился на поляне, как с мотоцикла соскочил парень, которого, как помнил Витя, отчитывала и лупила когда-то Арина. А через некоторое время туда прискакали двое других, и в одном из них мафиозные братья сразу признали индейского шамана Дыма Богов.

Вот Дым Богов скомандовал тому, кто был за рулём, садиться на мотоцикл, сам вскочил в седло за его спину. Мотоцикл взревел, выруливая между деревьями.

– Только обязательно привези травки, привези, пожалуйста! – умоляюще просил одетый по-индейски парень и бежал вслед за мотоциклом. – Я куплю много, очень много!

– Я же сказал: договорились на завтра! – ответил с мотоцикла Дым Богов.

– Но здесь же нельзя встречаться! – оглядываясь на лагерь, прокричал задыхающийся от бега индеец. – Опасно же!

– Тогда у Камня Утренней Звезды!

– Во сколько?

– В пять часов, не раньше! – ответил Дым Богов.

– Я буду ждать! – прижав руки к сердцу, которое готово было выскочить от быстрого бега и волнения, воскликнул индеец.

Потом он отдышался и направился в свой лагерь.

– Теперь вы верите мне? – Арина поднялась с земли. – Если бы не вот этот наркоша, мы бы ограничились кальсонами, да и ушли бы от вашего лагеря… А когда всё вот так закрутилось, мне очень захотелось разобраться с продавцом зелья и проучить своего безмозглого братца. Мне нужно сейчас уйти. Но я вернусь! И если мы не сможем помочь вам отыскать воришку, я попрошу своего отчима помочь съезду индейцев по-другому.

– Как? – поинтересовался Благородный Волк. Потому что все остальные молчали.

– Его банк мог бы спонсировать вас… Я бы попросила. Поехала бы домой и попросила.

– Ага… – презрительно протянула девушка Благородного Волка.

– Не надо меня перебивать! – Арина продолжала: – Но зло ведь должно быть наказано. Надо искать. Отпустите! А в залог я оставляю своего брата. Научите его индейской жизни. А то он все мозги прокурил, хотя ведь вроде взрослый…

– Давайте возьмём его в Отряд Молодых Волков. Я сделаю из него настоящего мужчину! – тут же предложил Волк-Подштанники.

– Не надо! – испугался Стасик, привязанный к дереву. Он всё прекрасно слышал. Но не знал, как именно собирается Благородный Волк делать из него мужчину.

– Надо, Стасик, – твёрдо сказала Арина. – Для начала предлагаю вам устроить ему индейское испытание: три дня без воды и еды. Пусть терпит. И ждёт, когда ему придёт видение, которое и откроет ему имя его тотемного покровителя. То есть его индейское имя…

– Да ты что! Не хочу я ни во что такое играть! – воскликнул Стасик недовольным голосом. – Ты с ума сошла?

– Придётся, – махнула рукой Арина. – Я вернусь и предложу тебе что-нибудь альтернативное. Хотя бы один день потерпи, и того тебе хватит… Ну, уважаемые краснокожие, отпускаете?

– Да, – кивнул Небесный Огонь и тоже поднялся.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Арина. – Может быть, я быстро к вам приду, а может, задержусь. Будьте тут бдительны. Счастливо! Хау.

И, подобрав с земли свою косичку, она умчалась.

Глава XIV. «Подушечки» – знак индейского признания

Однако в лагере мафии никого не было. Арина и так с большим трудом нашла лагерь в лесу да в сумерках, а тут ещё, оказывается, её индейские мафиози пропали куда-то…

Невдалеке послышался шум. Арина оглянулась, побежала на этот шум, но так ничего и не разглядела. Вернулась на тёмную костровую поляну возле обрыва. И вовремя – через минуту туда же ввалилась странная компания.

– Арина! – обрадованно воскликнул Витя Рындин, который волок за собой помятого мальчишку-индейца с заломленными руками.

Федя и Антоша тащили ещё одного.

– А они за тобой шли! – ткнув пальцем в сторону пленных, возмущённо проговорил Антошка. – От самого лагеря!

– Следили!

– Мы видели, как тебя индейцы отпустили!

– А потом Великие Подштанники этих двоих за тобой – проследить! – отправил! – объяснял Федя Горобец. – Причём втайне от вождей!

Посмотрев друг на друга, Молодые Волки от души захохотали.

– Вы чего, обалдели? – удивилась мафия. – Чего ржёте-то?

– Да чего я смешного сказал? – Федя готов был броситься в бой: не хватало ещё, чтобы над его словами смеялись.

Индейцы примолкли, но продолжали похихикивать.

– Великие Подштанники – это наш Благородный Волк, что ли? – спросил один из них.

– Да, ведь это он отправлял нас следить, – добавил второй. – Чего скрывать-то, раз вы видели.

– Ну, он… – нехотя ответил Витя. – А что?

– Это вы его так прозвали?

– Мы…

– Ты понял, Серёга? Значит, это его голубые штаны на шесте были! – подскочил один из пойманных Арининых шпионов. – Я ж тебе говорил, что видел! А ты мне не верил.

Его приятель только захихикал.

– В общем, давайте-ка валите отсюда, уважаемые индейцы, – скомандовала Арина. – И передайте своему Благородному Подштаннику, что я в охране не нуждаюсь. Если мне вожди пообещали, что не станут за мной следить, то я была уверена, что так и будет. А если вашему руководителю военной славы захотелось, то это…

– Так не делается, – охотно поддержали её пленные индейцы.

– Да, – согласились и ребята из мафии.

– Он ведь даже не сам за тобой следить побежал, а своих людей отправил…

– Хорошо чужими руками информацию добывать…

– И подвиги совершать.

– Да. Ты, это… – обратились оба пойманных индейца к Арине, – прости.

– Да вы-то ни при чём! Вы же не можете не послушаться приказа. В общем, идите. Пока! – махнула рукой Арина. – А я к вам в лагерь скоро вернусь. Не скучайте!

…Арина, ёжась от холода, сидела на коряге, когда Федя, Антошка и Витя, провожавшие бывших своих пленных индейцев, вернулись.

– Что мы тебе сейчас расскажем! – воскликнул Антошка, которому не терпелось поделиться как новой информацией, так и своими соображениями по её поводу.

Но сначала Арина рассказала о том, что узнала в лагере. Мафия многое слышала из того, что она говорила. Но не всё.

Настал черёд мальчишек делиться с вождём своими наблюдениями.

– Мы видели, как приехал твой брат, – нетерпеливо воскликнул Антошка. – И как он к индейцам побежал!

– Понятно, – кивнула Арина. – А не прибегал к мотоциклу лагерный шаман? Дым Богов, эта зараза…

– Ну, так он на нём и уехал! – взмахнул руками Федя.

– Мы ещё удивились, чего это они поменялись с тем, приехавшим? – добавил Витя.

– Никто ж не знал, что это твой Стасик, – резонно заметил Антошка. – Я подумал, что, наверно, один шаман сменил другого…

– Ага, на работе… – усмехнулась Арина. И уже серьёзно продолжила: – А он говорил что-нибудь?

Мафия быстро поведала о том, что слышала…

– Отлично! – Арина аж подпрыгнула от радости. – А вы сможете узнать того парня, который Дыма Богов провожал?

– Сможем! – за всех уверенно ответил Антошка.

– Ведь это же он помог Дыму Богов убежать! – сказала Арина. – А почему, спрашивается?

– Потому что…

– Потому что он – сообщник! – догадался Антошка и взвизгнул бы на весь лес, если бы Витя Рындин предусмотрительно не захлопнул ему рот ладонью.

– Умница! – Арина вскочила на ноги, явно собираясь куда-то мчаться. – Раз он Дыму Богов, торговцу наркотиками, помог бежать, значит, у него есть к нему какой-то интерес. Так? Так… А интерес известный. В общем, я к индейцам. И вы туда подползайте…

– Погоди, Балованцева, – Витя дёрнул ее за рукав. – Ночь ведь наступает. Мы что же, опять на ночь в лесу остаёмся?

– Да, – ответил бодрый и воодушевлённый расследованием предводитель мафии.

– Арина, а тебе тут на мобильный мама звонила. – Федя протянул ей телефон. – Я его включил. И не успел отключить, как он тут же затрезвонил… Хорошо, я ему звук вырубил, один виброзвонок оставил…

– Правильно! Да, надо обозначиться… – Арина взяла телефон и быстро-бодро поговорила с мамой. Ей пришлось сказать, что на сегодня вся компания переехала на дачу к Феде. Но завтра сто процентов – домой…

– Отлично! – после разговора сказала она. – Мафия, план такой: нужно опознать пособника Дыма.

– Возможного вора денег! – уточнил Антошка.

– Вот именно – возможного, – согласилась Арина. – Это ещё следует грамотно доказать. Я сейчас пойду в лагерь, а вы осторожненько наблюдайте за моими действиями. Я буду ходить мимо разных парней. А вы, как только увидите, что я остановилась возле того, кто помогал бежать Дыму, крякните в манок.

– Отлично придумано! – с восхищением и одновременно удручённо ахнул Антоша. С восхищением потому, что хорошая получалась военная хитрость, а удручённо потому, что опять не сам Антошка её придумал…

– Я ещё раз уточню, пройдусь рядом с ним. Вы снова подтвердите, ладно? Ну, крякнете ещё разок. И через некоторое время возвращайтесь в лагерь, развязывайте сумки, раскладывайтесь на ночёвку… Так что ждёт нас ещё одна неприятная ночь в пещерке. Это всё, конечно, из-за меня и моего Стасика, вы простите…

– Балованцева… – перебил её Витя. Он не любил, когда Арина извиняется.

Арина помахала в воздухе мобильным телефоном.

– Если я буду задерживаться, позвоню кому-нибудь из вас, – сказала она. – Теперь скрываться смысла нет.

…Недалеко от лагеря индейцев Арина отделилась от основной мафии и быстро побежала вперёд. Федя, Антоша и Витя осторожно подобрались к лагерю.

– Я вернулась! – сообщила Арина вождям, которые со своим народом ещё сидели возле основного костра. Даже Молодые Волки присутствовали здесь наравне со взрослыми.

Арину посадили вместе со всеми в круг. На широком собрании племени обсуждался вопрос о том, как в связи с отсутствием денег слёт индейцев области будет жить в своём лесном лагере оставшееся время. Ведь уезжать не хотелось.

Что только не предлагали взрослые и дети! Охотиться на кабанов и таким образом добывать пропитание; собирать лебеду, толочь её в ступке и печь лепёшки; искать грибы; собирать и продавать на рынке землянику, а за вырученные от её продажи деньги покупать крупу и консервы… Да много чего. Арина особо не слушала. Когда раздавались названия той или иной еды – будь то «земляника», «перловка» или «тушёнка», она с трудом сдерживалась, чтобы не завыть в голос – так хотелось есть бедной девочке!

Но Арина продолжала сидеть и ждать, пока собрание не начнет расходиться. И наконец дождалась. Выступавший последним с заключительным словом Верховный вождь областного Слёта Русских Индейцев поднялся с места. Остальные вожди последовали его примеру.

И скоро индейцы принялись сновать туда-сюда. На общем собрании решено было не разъезжаться, а добывать еду всеми возможными способами. Несколько человек отправятся завтра в город и возьмут денег из дома, для того чтобы купить и привезти в лагерь самое необходимое. А всё остальное пропитание индейцев будет зависеть от их рук и смекалки.

«Я бы померла с голоду, но вряд ли смогла бы поймать какую-нибудь съедобную живность», – самокритично подумала Арина. И принялась ходить вокруг разных парней – взрослых, своих ровесников и совсем дяденек. Кто-то ведь из них освободил Дыма Богов и провожал его к мотоциклу! Да, кто-то из них… Но кто? Просто несчастный наркоман, ждущий подачек от всесильного продавца счастья Дыма Богов? Или расчётливый хитрый воришка, сражённый таким же недугом – желанием отведать веселящей курительной травы?

Арина продолжала слоняться туда-сюда. Даже возле Великих Подштанников и Небесного Огня постояла. Мафия сигнала не подавала.

Может, и не подаст никогда? Может, какие-нибудь глазастые часовые поймали уже Арининых героических друзей – и прощай, расследование?

Нельзя думать о плохом! Нужно не терять бдительность, ведь многие индейцы уже начали расходиться по своим палаткам. Как к ним тогда Арине подобраться? Но она уже ухитрилась постоять хоть чуть-чуть почти возле каждого молодого и старого индейца мужского пола. Оставалось всего несколько человек…

«Кря!» – раздалось вдруг издалека. А Арина в это время остановилась и замерла возле одного парнишки. Это братья по мафии подают условный сигнал? Или настоящей уточке где-то там в лесу неймётся и не спится, вот она и раскрякалась? Но нет – кряк был всего один. Арина отошла от своего объекта исследования. Затем снова приблизилась, осуществляя таким образом «контрольный замер».

«Кря!» – послышалось оттуда же, откуда и в первый раз.

«Есть! Это он! Мафия его признала!» – обрадовалась Арина и поспешила к вождям.

– Уважаемый Небесный Огонь, – обратилась она к Верховному Вождю, которого ей пришлось довольно долго дожидаться возле главной палатки, – я, как и обещала, теперь могу показать вам того, кто провожал Дыма Богов. Вы согласны пройтись со мной по лагерю?

Небесный Огонь не уставал удивляться. Девочка говорила на полном серьёзе. Она готова была действовать, искать, работать…

– Пойдём, конечно.

И они двинулись по лагерю.

– Вот он, – шепнула ему в ухо Арина, слегка кивая в сторону парнишки-индейца, на которого указала ей мафия.

– Точно? – спросил Небесный Огонь.

– Абсолютно, – Арина подтвердила свои слова уверенным кивком. – Он провожал Дыма Богов к мотоциклу… А вы думаете, я сознательно возвожу поклёп на невинного человека?

Небесный Огонь смутился. Он часто забывал, что дети – это маленькие взрослые, которые просто учатся в школе и не имеют равных с ним прав. Но такая девочка, как Арина, об этом забывать, видимо, никогда не давала. Интересно, подумал ещё Небесный Огонь, его дочка Маринка, она же Кошачья Лапка, когда подрастёт, тоже будет такая деловая и умная? Или она уже такая, а он просто не замечал этого?

– Я тебе верю, Белая Рука, – серьезно произнёс он, глядя Арине в лицо.

– Сейчас хватать его и вытрясать информацию нет смысла. Вы, знаете, как лучше поступите: дайте команду ему и ещё парочке индейцев охранять вас в вашей палатке всю ночь. Ну, придумайте, что племя боится за то, что вождя выкрасть могут. А тем самым наоборот – он у вас на глазах будет всю ночь! И вы за ним следить сможете!

– Да, ведь если они с Дымом вместе деньги украли… – начал Небесный Огонь, но Арина призывно подняла ладонь вверх, и вождь замолчал.

– Нет, про это пока не надо думать, – сказала она. – Лучше обыщите его палатку. Перетряхните все вещи.

– Ну, уж вот этого мы делать не будем! – возмутился не на шутку добрый Верховный вождь. – Так нельзя! Обстоятельства могут быть самые разные! Мало ли, почему он Дыма провожал… Вдруг окажется, что освободил-то его совсем другой человек. А уж тем более нашу казну похитил… Нет, даже не уговаривай – ничего и никого обыскивать мы не будем.

Арина настаивать не стала.

– А завтра у него встреча с вашим Дымом Богов, – сказала она через минуту. – Он будет траву покупать, которую для него Дым достать постарается.

– Откуда же ты всё это знаешь? – искренне удивился Верховный вождь.

– Надёжная информация, – улыбнулась Арина. – Помните? Мои воины-невидимки повсюду. Они следят за каждым вашим шагом…

– А что ж вы наши деньги проворонили? – растерянно и обиженно, совсем как ребёнок, проговорил дяденька-вождь.

Арине его даже стало жалко.

– Мы поздно к вам пришли, – сказала она. – Они уже были украдены. Но ничего, постараемся найти. Вот только скажите, где это такое место – Камень Утренней Звезды?

– А они там, что ли, встречу назначили? – сообразил Небесный Огонь.

– Да!

– Ну, это просто! Это наше священное место. Там рано утром наши индейские женщины раскладывают подарки своему небесному покровителю – Утренней Звезде.

– Знаю! – воскликнула Арина. – Утреннюю Звезду индейцы рисуют специальным значком: белый крестик на голубом фоне!

– Правильно, – Небесный Огонь положил руки Арине на плечи. – Скажи-ка мне, девочка, а зачем ты пытаешься помочь нам – целой толпе взрослых людей, которые вполне могут сами о себе позаботиться?

– Я уже сказала: потому что наркотики не люблю. И хочу справедливого наказания для того, кто их распространяет. Да и чтобы ваши деньги нашлись, тоже хочется. – Арина хитро улыбнулась и добавила: – Чтобы вы подольше отсюда не уезжали.

– И можно было бы продолжать нам вредить? – хитро улыбнулся и Небесный Огонь.

– Ну… – замялась Арина.

– Хорошо, – вождь отошёл от Арины. – Тогда будем действовать. Я соберу ребят в своей палатке. И буду следить за нашим подозреваемым.

– И брата моего спать уложите, пожалуйста, – попросила Арина, увидев, как Стасика отвязывают от дерева. – Он вообще-то хороший. Но тоже ему сбежать не давайте. Ведь потеряется в лесу ночью. Ради свободы он на всё готов, только зачем же ему теряться? А дальше… Великие Под… Простите, Благородный Волк обещал его сделать настоящим индейцем..

– А твой брат захочет? – засомневался Небесный Огонь.

– Придётся.

Арина уже покидала лагерь слёта индейцев, когда к ней подошли След Лося и Блестящий Котёл – именно те индейцы-разведчики, которых выслал Благородный Волк, чтобы проследить, куда направляется Арина.

– Что, голубчики индейские, опять за мной последить решили? – с вызовом поинтересовалась Арина, увидев, как ребята, не таясь, идут за ней.

– Нет! Погоди! – воскликнул Блестящий Котёл.

– Мы не следить! – подтвердил След Лося. – Вот, возьми. Это тебе от нас.

С этими словами он протянул Арине пачку клубничных «подушечек».

– Ты же не ела ничего сегодня, – добавил Блестящий Котёл.

– Мы видели, – подтвердил След Лося.

– Ты же всё это время у нас в плену была. А потом как-то не до того оказалось, я уверен… – улыбнулся Блестящий Котёл.

– Ты такая… в общем… хорошая ты девчонка! – заявил вдруг След Лося.

– Индейская девчонка, – поскольку его друг замолчал, опять добавил Блестящий Котёл. – Настоящая.

Арина приняла их подарок. Благодарно улыбнулась. И, не оглядываясь, бодро зашагала в темноту.

«Подушечки» пахли восхитительно. Просто нереально пахли! Домом. Завтраком. Уютом. Родителями…

Арина чуть не расплакалась и припустила вперёд, почти не разбирая дороги. У мафии будет сегодня замечательный сладкий ужин!

Глава XV. Танец Солнца для начинающих, или Дискотека по-индейски

– Странное, очень странное что-то происходит в нашем лагере. Я думаю, нет нужды вам пересказывать, что именно. Возможно, на нас сегодня ночью нападут… Поэтому тщательнейшим образом будут усилены посты. Спать в эту ночь часовые не должны ни в коем случае! К тому же мы перенесём в мою палатку наши реликвии. И вам, как верным и надёжным воинам, а также воинам будущим, которыми по праву являются краснокожие братья из Отряда Молодых Волков, поручается охранять их всю ночь. Вы понимаете всю ответственность момента?

Так говорил Небесный Огонь, выстроив перед собой в шеренгу четверых индейцев. Он специально вызвал к себе не одного Арининого подозреваемого, а – для усыпления его бдительности – в составе команды, которая, естественно, ничего не подозревала о том, что замыслил на самом деле верховный вождь.

Топор В Полёте, Боевые Ножницы, Мечтающий В Лопухах и Осторожный Лосось приободрились, осознавая важность момента и ответственность возложенной на них миссии. Даже приосанились, снисходительно поглядывая на бродящих туда-сюда других индейцев, которым не досталось такого важного задания.

– Ты понял: это же вождя на самом деле мы будем охранять! А не пень этот! Всё серьёзно, понимэ? – зашептал в ухо своему дружку Топору В Полёте сообразительный парень Боевые Ножницы.

– Да… – проговорил Топор В Полёте. – Неужели на вождя ночью возможно нападение?

– Вождь, можно вопрос? – поднял руку Осторожный Лосось.

– Говори, Осторожный Лосось, – разрешил Небесный Огонь.

– А охрана у палатки будет? В смысле вне палатки? Часовых поставят? Ведь так будет наверняка надёжнее.

– Конечно, будет охрана. И даже очень многочисленная, – кивнул Небесный Огонь. – Хвалю за смекалку и сообразительность, Осторожный Лосось. Помните: вы должны будете всю ночь находиться в палатке, всегда вчетвером. И не покидать её ни под каким предлогом до самого утра. Вы меня хорошо поняли, индейские братья?

– Да, вождь! – дружно гаркнули все четверо.

– Вы не подведёте своего вождя?

– Нет!!!

– Хау! – многозначительно кивнув «четверке избранных», вождь Небесный Огонь закончил свою речь и отправился к палатке.

Там уже лежал снятый с крыши американский флаг. Сами индейцы его так и не нашли – пришлось Арине рассказать о том, где находится бывший символ слёта. Флаг решено было убрать и больше никогда не вывешивать, а за зиму придумать Слёту Русских Индейцев собственный флаг, который можно будет гордо вывешивать над лагерем. И ездить с ним на всероссийские индейские слёты, ведь когда-нибудь их обязательно туда позовут. На настоящее Пау-Вау… Об этом давно мечтал Небесный Огонь, который и поведал об этой своей мечте Арине.

Взрослые индейцы бодро втаскивали в палатку вывернутый из земли тотемный столб – основную реликвию лагеря. Для операции, которую они разработали с Ариной, Небесному Огню было ничего не жалко. Со столбом всё сразу становилось правдоподобнее: раз уж индейскую культовую вещь – самодельный тотемный столб – вытащили из земли, значит, опасность действительно реальная, а не маскарад какой-нибудь. Столбу-то что? Столб он и есть столб. А вот человек и его поведение – в связи с перенесением столба в палатку, обозначающим грозящую опасность, – вещь важная. Если понаблюдать за поведением, многое станет понятным, многое вообще сможет измениться…

– Вот уголёк от нашего главного индейского костра, – проговорила Летящая Лань, всунув в руки растерявшегося Мечтающего В Лопухах горячий глиняный горшок. – Храните его как зеницу ока! Поняли?

– Да, вождь! – откликнулись ещё более ободрённые своей важной миссией парни.

И вот все угомонились в лагере слёта. Вошли в свою палатку Небесный Огонь, предупреждённая о затеянной операции его жена и тоже вождь Летящая Лань. Забрались туда же и постарались как можно тщательнее «поставить на сигнализацию» вход в палатку Мечтающий В Лопухах, Боевые Ножницы, Осторожный Лосось и Топор В Полёте. Они долго возились, но результат получился замечательным: едва кто-то с той стороны захотел бы попытаться войти в палатку вождей через вход, развешанные на верёвочках консервные банки и металлические колокольчики принимались качаться и звенеть.

– Услышим и сразу проснёмся! – уверил вождей Осторожный Лосось.

– Да мы и спать-то не будем! – добавил Мечтающий В Лопухах.

– Конечно, не будем спать! – подхватил Топор В Полёте. – Так что не волнуйтесь: мы – индейская сила!

Боевые Ножницы ничего не сказал. Между ним и Мечтающим В Лопухах стоял горшок с угольками от костра. Приходилось то и дело поддувать туда воздуха и кидать короткие палочки, чтобы, если сегодня ночью коварные неведомые враги потушат главный индейский костер слёта, огонь от него остался в этом горшке и смог дать жизнь новому костру.

Верховный Вождь оглядел юных индейских воинов, пожелал всем спокойной ночи и сделал вид, что уснул.

Всю ночь кто-то из ребят кашлял, ворочался и вздыхал. Однако Небесный Огонь и Летящая Лань, которые спали по очереди и таким образом непрерывно вели наблюдение за подозреваемым индейцем, знали точно: из палатки никто из ребят всю ночь не выходил. И он тоже. Значит, контроль продолжается.

– Благодаря вам ночь прошла благополучно, исполнительные братья мои, – ранним утром построив четвёрку часовых возле вновь вкопанного в землю тотемного столба, торжественно произнёс Небесный Огонь. – На день даю вам новое задание: не отлучаться от меня ни на шаг. Распределитесь и защищайте меня с четырёх сторон света. Кто-то будет прикрывать меня с севера, второй с юга, третий с запада, четвёртый с востока. В лагере по-прежнему тревожно. А сейчас идёмте на завтрак, мои верные воины. Хау.

Так они и таскались за Небесным Огнём всей четвёркой, в двух-трёх шагах справа, слева, впереди и позади своего вождя. Индейцы, и особенно ребята из Отряда Молодых Волков, с завистью смотрели на них. По просьбе Осторожного Лосося красавица Пожарная Тыква фотографировала его фотоаппаратом всю компанию во время несения столь важной службы около Верховного Вождя.

А неранним утром в лагерь слёта снова пришла таинственная девочка-вождь. Сияя зелёночными узорами на серьёзном индейском лице и независимо покачивая косичками, Арина Балованцева подошла к Верховному Вождю. Ответив на её приветствие, он сделал понятный только Арине жест: мол, всё в порядке, наш мальчик под непрерывным наблюдением. Арина поняла его, закивала в ответ.

– А теперь, что насчёт Стасика? – спросила она у вождя.

– Будем изгонять из него злого духа – вредное пристрастие? – подмигнул Небесный Огонь.

– Ага, – согласилась Арина.

И Верховный Вождь отправился к вождям племён сообщать о том, что пора готовить площадку, собирать певцов, танцоров и музыкантов, чтобы начинать Танец Солнца, провести который предложила ему вчера бывшая пленная девочка Белая Рука.

Некоторые слышали или читали об этом индейском празднике. Но Арина, как миссионер-агитатор индейской жизни, собрала сейчас вокруг себя маленьких и взрослых индейцев и принялась с упоением рассказывать…

И вот индейцы, которые петь, играть и танцевать прекрасно умели и без Арины, заняли свои места на главной костровой площадке. Застучали барабаны. «Трак! Трак! Тара-трак!» – затрещали индейские трещотки, запели молодые воины. Вместо Дыма Богов, который обычно это делал, забила в большой бубен Летящая Лань. Из палатки, в которой жили мальчишки Отряда Молодых Волков, вывели недовольного Стасика. Вывели, оставили одного посреди площадки. Красивые молодые индейцы-воины во главе с самым красивым – Филином Дневных Пророчеств подошли к нему и принялись танцевать, призывая и его делать то же самое.

Стасик танцевать с какими-то полуголыми мужиками и не собирался.

«Что это ещё за бред? – думал он. – Ни попить не дали, ни поесть… И чтобы я им тут, как дурак, песни и пляски народов Аляски, что ли, показывал? Да ни за какие коврижки! Мне домой надо, дела ждут, а я…»

Но последнюю мысль Стасик додумать не успел. Его подхватили под руки и принялись мотать туда-сюда. Стасик сопротивлялся, брыкался – и тогда его схватили за ноги, которые начали переставлять по земле в такт ритмично бьющим барабанам. Причем щиколотки сжимали так больно, что Стасику ничего не оставалось, как переступать своими ногами самостоятельно. И он нехотя, набычившись и покряхтывая, затанцевал.

– Стасик, сегодня для тебя проводится Танец Солнца! – звонко крикнула Арина где-то совсем недалеко от него. Но где именно, Стасик не видел – столько народу толклось вокруг. – Ты будешь танцевать без передышки весь день, пока не зайдёт солнце! Радуйся!

– Что-о?! – Стасик в ужасе поджал под себя ноги и рухнул на землю.

Рухнул и прижался к ней так, что отодрали его с большим трудом. Индейцы, которые очень любили свои танцы, вновь бросились плясать. И заставляли это делать Стасика.

– Да, братец! – продолжала Арина. – Ты протанцуешь в честь Солнца целый день – без еды, без питья. А на закате уляжешься спать – и во сне к тебе придёт имя твоего покровителя. Он даст тебе своё имя. И этим именем индейцы станут называть тебя. Танцуй, Стасик!

– Арина, да я не хочу быть индейцем! – искренне возмутился Стасик.

– А зачем же ты тогда сюда приехал? – спросила Арина.

Не замечая подвоха, Стасик, только ради того, чтобы его перестали мучить безумными индейскими плясками на солнцепёке, честно ответил:

– Да я за травой сюда приехал, говорю же!

– Ах, за травой! – торжествующе воскликнула Арина. – Наркоман, значит… Сам признался…

– Ух… Ох… Да какой я наркоман? – всё ещё пытаясь вырваться, кричал Стасик. – Марихуану во многих странах легализовали! Например, в Нидерландах. Ах… А чем я…

– Скажи наркотикам «нет»! – крикнула брату Арина.

– Щас! Не скажу! – упрямо ответил Стасик.

Арина, признаться, пока другого и не ожидала.

– Тогда танцуй с индейцами! – крикнула она, оказавшись рядом с братом.

– Не хочу! – замотал головой он.

– Тогда, Стасик, признайся перед всеми, что ты без наркотиков никуда! Что ты без них жить не можешь! – подначивала Арина, приплясывая рядом со Стасиком. – И индейцы тебя тут же отпустят! Скажи, что ты без наркотиков – ноль!

– Ну… чего прям так-то… уф-ф… – Стасик уже понял, что это провокация. И замолчал.

Маленькие и большие индейцы с огромным интересом смотрели, как посредством их танцев ведётся борьба с наркотиками.

– Тогда, раз ты ни того, ни другого не признаёшь, танцуй! – выйдя из круга, сурово скомандовала Арина. – Или ты прилюдно говоришь, что больше никогда не будешь покупать и употреблять наркотики, или, чтобы отстоять своё право на них, танцуй до захода солнца. И спокойно себе уходи куда хочешь. Хоть домой, хоть на поиски своего прекрасного ганджубаса. Но если ты остановишься, в смысле закончишь танцевать раньше, тебе придётся дать обещание, что ты не прикоснёшься к наркотикам больше никогда. Понял, Стас?

Условия были поставлены так грамотно, что у Стасика не было больше никакой возможности увильнуть. И пришлось согласиться.

– А ну вас на фиг! Я… Продолжаю танцевать! – гордо воскликнул он. И даже, совсем как индеец, вскинул голову.

– То есть до захода солнца? – уточнила Арина.

– Да!

– А если остановишься раньше захода солнца, это будет означать, что ты добровольно отказываешься от наркотиков, правильно?

– Да!

– Ну и танцуй! – весело скомандовала Арина.

– Ну и буду! Прикольно! – не сдавался Стасик. – Мне вообще нравится. А ты – не командуй!

Вот первая группа танцоров сменилась второй. А Стасик поплясывал. Он разумно экономил силы, стараясь не совершать трудоёмких и выматывающих движений. Ему, похоже, даже понравилось – эдакая индейская народная дискотека. А дискотеки Стасик ой как любил…

Индейцы веселились: соревновались в пении, игре на своих инструментах и, конечно, в танцах. Кто только не плясал со взмокшим Стасиком! И группа самых маленьких девочек, и вдохновенные тётеньки, и лихие Молодые Волки.

Время перевалило за обед. Но мысли о еде как-то отступили. Все следили за героическим Стасиком, который ради своих пристрастий был готов на такие жертвы.

Небесный Огонь совершил очередной стратегический шаг. Всю свою команду охранников он усадил за барабаны. И теперь все четверо бодро выстукивали, старались не сбиться с ритма. Вот повезло так повезло, думал каждый из них: редко когда представлялась возможность сесть за барабан, обычно это доставалось более почётным людям Слёта – в основном музыкантам, которые специально на зимних индейских собраниях обучались. А тут вдруг такая возможность!

– Это потому что особое военное положение в лагере! – прошептал Топору В Полёте Боевые Ножницы и обратился за подтверждением к своему соседу: – Скажи же, Мечтающий В Лопухах?

– Ну! – подтвердил Мечтающий в Лопухах, с довольным видом молотя по барабану.

Осторожный Лосось ничего не сказал: на него как раз смотрел Небесный Огонь. Какие разговоры могут быть во время столь ответственного задания?

Но ближе к пяти часам вечера – времени, на которое была договорённость с Дымом Богов, один из четвёрки явно занервничал, заёрзал, заторопился. Это не укрылось от взора Небесного Огня, Летящей Лани и Арины Балованцевой, которая, сжимая в руке свой мобильный телефон, моталась вокруг площадки с пляшущими индейцами и неутомимым, всё ещё верным своему пристрастию Стасиком.

Да, один из барабанов сбивался с общего ритма – играющий на нём то и дело вертел головой в разные стороны. Даже на часы, что лежали у него в кармане, несколько раз аккуратно посмотрел…

– А когда нас сменят? – спросил он у проходящей мимо Летящей Лани.

Лань, которая была в курсе операции, весело подмигнула всей четвёрке и, словно речь шла о невероятно приятном подарке, ответила:

– Не волнуйтесь, ребята! Не сменят! Ещё полтора часа точно вы будете играть! Время у вас ещё есть, так что настучитесь в барабаны от всей души.

– Как полтора часа?..

– Ну, хочешь, ещё подольше поиграете. Договорились, краснокожие? – обратилась Летящая Лань к остальным барабанщикам. – Вас сменят через два часа.

– Ага!

– Да!

– Конечно! – послышались голоса.

– Нет! – заглушил их один. – Я не могу больше. Я устал! Смените меня, пожалуйста…

– Устал? – запричитала тут же артистка Лань. – Тебе не плохо? Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – слабым голосом ответил хитрый парнишка. Он, видно, понял, как играть на наивности этой добродушной толстой тётеньки. – Только… Голова кружится… И тошнит… Я посидел бы в тенёчке где-нибудь…

– Конечно, конечно! – подхватилась Летящая Лань. – Ты перегрелся на солнце! Вон оно сегодня какое активное! Тебя надо срочно заменить! Вставай! Иди в свой вигвам!

Два раза повторять было не нужно. Мнимый больной вскочил на ноги. А на его место за барабаном уселся по команде Летящей Лани невероятно обрадовавшийся мелкий Белый Карась. И забарабанил по натянутой коже. Хорошо забарабанил – от всей своей детско-индейской души!

А Мечтающий В Лопухах, неверными шагами доковыляв до палатки, в которой он жил в Отряде Молодых Волков, быстро пришёл в себя, покопался там, высунул нос, проверив, не наблюдает ли за ним кто… Осторожно вышел.

И, не привлекая, как ему казалось, ничьего внимания, поспешил в глубину леса.

Глава XVI. Что случилось у Камня Утренней Звезды

Не догадывался, ох, конечно, не догадывался Мечтающий В Лопухах, сколько народу за ним незаметно наблюдает! И путь до палатки, и выход из неё, и вся его дорога до Камня Утренней Звезды сопровождались пристальными взглядами Арины Балованцевой и вождей слёта – Небесного Огня, Летящей Лани и Филина Дневных Пророчеств.

Арина, Небесный Огонь и военный вождь Филин Дневных Пророчеств отправились по его следу. Отряд взрослых воинов-индейцев, ожидая сигнала своего вождя, затаился неподалёку. Летящая Лань с группой доверенных людей осталась вести пристальное наблюдение в лагере.

А мафия – Федя, Витя и Антон, – которая всё это время без устали следила за происходящим в лагере, тоже разделившись, продолжала наблюдение. Антоша и Витя отправились вслед за Ариной и вождями. А Федя Горобец остался наблюдать за тем, что будет происходить в палатке Мечтающего В Лопухах.

Витя уже перестал думать о том, чтобы посадить Балованцеву в какой-нибудь детской комнате, да и запереть на замок, чтобы она не придумывала каких-то опасных и безумных операций. Он понял ход её мысли – и теперь всеми силами пытался воплотить задуманный Ариной план в жизнь.

Ждать Ромке (по-индейски Мечтающему В Лопухах) пришлось недолго. Димон – он же Дым Богов – подрулил всё на том же мотоцикле, с тем же парнем, который забирал его вчера.

– А где Стас? – первым делом поинтересовался парень у Ромочки.

– А он в индейцы вступает, – ответил тот. – И, как я понял, от травки должен прилюдно отказаться. Но пока держится, не отказывается.

– Молодец! – похвалил Стасика бывший Дым Богов.

– Так когда же за ним приезжать-то? – продолжал вопросы мотоциклист.

– А когда хочешь, – махнул рукой Димон и осмотрелся. Потом деловито спросил у Ромки: – Так сколько ты будешь брать? Давай думай. Я неизвестно когда теперь приеду сюда.

– Много! Я буду брать много, Димон! – с этими словами он быстро вытащил из кармана толстую пачку денег. – На вот, посчитай-ка. И на всю сумму мне отсыпь!

– Ого! – присвистнул торговец травой. – Откуда ж у тебя столько бабла?

– Родители привезли, – поведя плечом, ответил Ромочка.

– Когда?

– Вчера, – не глядя никому в глаза, ответил Мечтающий В Лопухах.

– Круто! – ахнул мотоциклист.

– Ну, Дим, на сколько тут хватит? – с нетерпением подпрыгивая, загундосил Роман. – Давай скорее, не тяни, мне в лагерь надо! Хватиться меня могут. Я сказал, что заболел… Праздник там у нас… Ну, сколько продаёшь? Давай побольше, Димон!

– Да, парень… – почесал жидкую бородёнку разжалованный шаман. – Интересное кино. То всё бесплатно косячок просил выкурить. И позавчера всего два косяка купил… А тут вдруг такая куча денег… На эту сумму потянет, знаешь, сколько… Сейчас я посчитаю…

Он пересчитал пачку денег, покопался в своей новой сумке и принялся класть в протянутые Ромкины руки пакетики с шуршащей травой. Глаза у того загорелись радостным алчным огнём. На миг даже показалось, что из них сыплются искры и улетают в кусты, поджигая их. Во всяком случае, в кустах что-то блеснуло. Или это только показалось занятому приятным перераспределением богатства бизнесмену Димону?

Постепенно всё содержимое сумки перешло в руки нового владельца запретного зелья. Только парочку пакетиков оставил Димон для себя – и несколько купюр честно вернул Ромке обратно.

– Это лишнее. У меня всё честно, – улыбаясь, изрёк он.

– Спасибо! – прижимая пакетики к себе, произнёс обрадованный Роман.

– Спрячь куда-нибудь, не ходи так в лагерь, – посоветовал всезнающий бывший индейский вождь. – На-ка вот тебе кулёк. Я добрый и забочусь о клиентах.

С этими словами он протянул Ромке тёмный пакет с ручками. И даже помог переложить в него бывший свой товар.

– Слышишь, как тебя там… Лопушок, что ли? – наихитрейше прищурившись, спросил вдруг Димон. – Теперь уже можно признаваться. Это ты общую кассу слёта грабанул?

– Ну, я… – стыдливо улыбнулся Роман.

– А я бы на тебя даже и не подумал… – покачал головой бывший Дым Богов.

– Я тоже не думал на тебя, Мечтающий В Лопухах!

В этот миг на маленьком пятачке с большим камнем, к которому вели несколько тропинок, появился Верховный Вождь слёта Небесный Огонь. В руках у него был айфон, на который, как выяснилось, Небесный Огонь записывал из засады видео происходящего: то, как Дым Богов вытаскивал и считал траву, как сортировал деньги, как передавал траву Ромке, как прятал деньги в карман…

– Шухер! – Дым Богов резко вскочил в седло мотоцикла. – Гони!

И мотоциклист дал по газам.

Но Филин Дневных Пророчеств не дремал. Он бросился наперерез мотоциклу, прыгнул ему под колёса – и остановил машину.

– Хи-и-и-ий-йя! – издал он боевой клич.

Ожидающий в засаде отряд услышал его. И скоро должен был быть на месте.

А пока завязалась борьба. Димон – Дым Богов – сдаваться не собирался. Мотоциклист тоже. Точно так же решительно были настроены Филин Дневных Пророчеств и Небесный Огонь, которым нужно было во что бы то ни стало накрыть всю эту преступную команду. Поэтому все четверо ожесточённо сцепились и покатились по земле.

Тем временем Ромка – Мечтающий В Лопухах – огляделся. И, сообразив, что взрослые его не трогают, решил дать дёру. Но только не в лагерь. А куда-нибудь прочь, ведь его раскрыли, рассекретили, выследили!

И Ромочка помчался в лес. За ним, конечно же, припустила Арина Балованцева, которая не принимала участия в потасовке взрослых, а лишь наблюдала.

Но гнаться за беглецом ей пришлось недолго – из-за деревьев выскочила её мафия и тут же повалила Мечтающего В Лопухах в лопухи. Витя Рындин стащил с себя трикотажную водолазку. Ею-то и связали руки извивающемуся пленнику. Арина и Антоша держали его за ноги, которыми он сучил, как велосипедист.

– Ну, всё. Давай, поднимайся, фрукт! – скомандовал Витя и ткнул владельцу партии травы под рёбра. – Сдаваться пойдём.

Но Ромочка взвыл и подниматься отказался. А уж сдаваться тем более… Тогда мафия просто-напросто поволокла его по земле. И так, без всяких церемоний, доволокла до Камня Утренней Звезды – плоского, почти прямоугольного и впрямь голубоватого, в центре которого был нарисован белый крестик… Утренняя Звезда… С пожеланиями хорошего дня и своими личными просьбами сюда, как узнала от вождя Арина, приходили индейские женщины, приносили мелкие угощения – орешки, ягоды, конфеты. Всё это непременно куда-то исчезало. Видимо, белки и птицы растаскивали. Но и следов пребывания зверюшек и птиц у голубоватого камня не замечалось. Так чисто и аккуратно было вокруг. Даже странно…

– Вы пока спрячьтесь, – благодарно глядя на Витю и Антошку, сказала Арина. – Так красивее будет, когда всё вроде сделано, а – никого… Наблюдайте. А я сигналом мобильника вас вызову. Тогда и войдёте картинно прямо в лагерь.

– Хорошо, – согласился Витя.

– Пусть они там поесть нам дадут, – предложил Антошенька.

– Ой, и не говори… Так есть хочется… – вздохнула Арина. – Конечно, дадут.

Мафия исчезла. Арина присела на спину связанного преступника. Индейцы окружили её.

– Как же ты его поймала? – удивился Небесный Огонь. – Ну, молодец, девочка!

– Это не я, – ответила Арина. – Это моё благородное племя потрудилось. Вы же помните про моих воинов-невидимок? Поимка преступника – их работа.

– Мощны ребята… – с уважением покачал головой красавец Филин Дневных Пророчеств.

Его воины уже заломили за спину руки мотоциклисту с Дымом Богов и повели их в лагерь. Вслед за ними катили мотоцикл и тащили на буксире бедолагу Ромочку, который даже плакал – так обидно, стыдно и больно ему было…

А Стасик танцевал. Танцевал уже несколько часов подряд! Чёрные круги перед его глазами сменялись красными, небо и земля менялись местами. И, кажется, силы и разум оставляли упрямого танцора. Но…

– Как дела, Стасик? – первым делом поинтересовалась Арина, появившись в лагере.

– Ух… ох… нормально… – с большим трудом выдохнул Стасик.

Восхищённые его мужеством индейцы одобрительно засвистели и закричали ему:

– Держись!

– Танцуй!

– Будешь славным индейцем!

– Отстаньте… – буркнул Стасик и, приплясывая в паре с красивой индейской девушкой, отвернулся от Арины и от всех тех, кто появился в лагере.

Поэтому далеко не сразу заметил, под каким конвоем и с каким позором прибыл в лагерь тот, к кому он изначально сюда приехал, – торговец Димон.

– Братья-индейцы, уважаемые вожди племён! – первым делом воскликнул, придя в лагерь, Небесный Огонь. – Наша казна найдена! Я ничуть в этом не сомневаюсь! Осталось обнаружить последние доказательства!

– Полицию! Вызвали уже в лагерь полицию? – тут же воскликнула Летящая Лань, увидев, как в лагерь привели сбежавшего Дыма Богов и воришку Мечтающего В Лопухах.

– Вызвали, – ответил своей жене вождь Небесный Огонь, красноречиво помахав мобильным телефоном. – Скоро приедут.

– Ой, хорошо! – охнула Летящая Лань и с облегчением плюхнулась на землю.

В том, что Мечтающий В Лопухах – похититель слётовской казны, она не сомневалась. На её глазах Совет Вождей зашёл к нему в вигвам и совершил там тщательный обыск. Искали долго. И наконец нашли: под надувным матрацем, на котором спал обычно парнишка, брезент палатки был прорезан. А в земле под этой прорезью была выкопана ямка. В ней-то и лежал пакет, в котором хранилась казна. Пакет был очень приметным, сама Летящая Лань положила когда-то деньги в эту упаковку от своей кофточки.

И напрасно шестнадцатилетний вор отнекивался и уверял, что:

1) пакетики с травой (которые ему не позволили выпустить из руки, отчего Мечтающему В Лопухах так и пришлось таскаться с чёрным шуршащим мешком) давал ему Дым Богов совершенно бесплатно;

2) деньги на покупку такого количества ганджубаса дали ему родители, поэтому ни к какой краже казны Слёта Русских Индейцев он отношения не имеет;

3) он понятия не имеет о том, как под его матрацем оказался тайник, и уж тем более не предполагает, каким образом очутился там хорошо известный вождям пакет с деньгами;

4) и напоследок, что украсть казну и купить у него наркотиков под страхом смерти приказал ему Дым Богов, который терроризировал и заставлял покупать у него зелье весь лагерь…

Пока его так и не заставили раскаяться. Романа посадили на пенёк в окружении огромного количества индейцев и контролировали каждое его движение.

А Дым Богов пытался наладить отношения. Как он просил вождей не сдавать его полиции, как умолял, чего только не предлагал, как не изворачивался!.. Но Верховный Вождь Небесный Огонь, отвечающая за мир и общий порядок в лагере добрая Летящая Лань, военный вождь Филин Дневных Пророчеств, вождь Отряда Молодых Волков, вожди племён, приехавших на слёт из разных районов области, – Красная Птица, Цветы Весны, Воронёнок и Железная Нация оставались совершенно глухи к его мольбам.

Арина Балованцева, как равноправный вождь, стояла рядом с Филином Дневных Пророчеств и Железной Нацией. Дым Богов, дёрнув связанными руками, с ненавистью посмотрел на неё.

– Ага, и ты тут… – проскрежетал он.

– А где мне ещё быть? – удивилась Арина. – Я ж говорила тебе, что всё будет по-моему. Надо было раньше отказываться от своего преступного бизнеса.

– Да-а? – скривился Дым Богов. И ничего больше не добавил, отвернувшись.

А Арина подошла к Стасику, пляшущему среди девушек, которые то и дело бросали взгляды на то, что там происходит возле палатки вождей.

– Видишь, Стасик, заломали твоего поставщика счастья. Не будет он больше торговать наркотиками, – сказала Арина ему в самое ухо. – За ним полиция едет.

– Что? – ахнул Стасик, обернулся в ту сторону, куда указала Арина.

И остановился… К связанному Димону действительно подходили люди в полицейской форме.

Очумевшие полицейские шарахались от индейцев, которые попадались им на каждом шагу – один другого чуднее. Что за бред, что за маскарад? У одного в руке боевой топор томагавк, другой весь висюльками увешан, у третьего штаны расписные, у четвёртого рожа… Наверно, все тут наркоманы. Хватай любого, не ошибёшься!

Примерно так рассуждали бы доблестные сотрудники правоохранительных органов, если бы не были заранее предупреждены, что за организация вызвала их для того, чтобы сдать с поличным торговца наркотиками. Поэтому внешне спокойно отнеслись к появлению ряженого, который встретил их машину на дороге возле леса. Но такое количество маскарадных лиц кого угодно сведёт с ума…

– Ага, ты что это не пляшешь-то, дружок? – увидев, как замер потрясённый зрелищем Стасик, тут же крикнула Арина и бросилась к своему «практически брату». – Уговор помнишь? Как остановишься, так…

– Всё… – бухнулся на землю Стасик.

– Сдаёшься?

– Да.

– И прилюдно отказываешься от наркотиков? – призывая в свидетели всех индейцев, которые могли сейчас видеть то, что происходит, спросила Арина. – Ну, отказываешься, как и обещал, если раньше заката остановишь танец?

– Да, отказываюсь, – сказал Стасик, слегка приподнимая голову.

Тут же смолкли барабаны, остановились на полуслове песни. К Стасику подскочили добрые девушки, подняли, умыли его прохладной водичкой, дали попить вкусного отвара из чая и душицы. Ребята из Отряда Молодых Волков, у которых он ночевал, подхватили Стасика под руки и поволокли в свою палатку – измученный Танцем Солнца, он нуждался в отдыхе.

– Здорово! Какой красивый обряд! – говорили тут и там индейцы.

– После таких скачек точно приснится что-то необыкновенное!

– Действительно, придёт тот, кто и есть твой тотемный покровитель!

– Надо и нам завести такой порядок и устраивать всем новым индейцам Танец Солнца!

Арина услышала некоторые их слова. И лишь усмехнулась про себя: «Неужели вы раньше об этом в книжках про индейцев не читали? Эх, темнота…» Но вслух она, конечно, ничего не сказала. Пообещала только подскочившему к ней Следу Лося, что обязательно расскажет ему ещё что-нибудь из того, что знает про индейцев. И даже книжки, какие у неё есть, даст ему почитать.

Ребята Молодые Волки окружили Арину, стали спрашивать то про то, то про это. Арина ответила на пару вопросов, но время терять было сейчас нельзя.

– Мы ещё поговорим! – пообещав, что обязательно обо всём им расскажет, как только закончится важная операция, Арина помчалась к вождям.

А Стасик, чьи надежды на регулярные поставки горячо любимой травки рухнули в один миг, издалека, от палатки лагеря Молодых Волков, наблюдал, как уводят люди в форме, уводят, уводят… так хорошо ему знакомого человека – Димона… И клятва эта ещё дурацкая… Но такие девчонки у индейцев симпатичные и танцы такие затейные, он уже успел научиться… Надо только ещё кое-что попросить, чтобы показали, как они там пляшут…

Стасик вошёл в палатку и плюхнулся на матрац. Глаза недавнего борца за право покупать наркотики постепенно закрывались. И, убаюканный своими приятными мыслями о новых знакомых девушках, Стасик не заметил, как сладко уснул. Еда, которую ему принесли мальчишки, так и осталась стоять возле его лежбища…

А полиция очень обрадовалась, увидев, кто именно попался индейцам.

– Какие люди! – широко взмахнув руками, воскликнул загорелый старший лейтенант. – Димон! Как давно мы за тобой гоняемся, а всё никак на месте преступления застать не могли! А тут вот он, здрасте-пожалуйста!

– Это ещё доказать надо, – буркнул Дым Богов.

– Ой, докажем… – улыбнулся старший лейтенант.

– Ну, поехали, – закончив писать что-то в своих бумагах, предложил Димону другой полицейский.

Третий многозначительно щёлкнул наручниками.

Мечтающего В Лопухах решено было не отдавать полиции. После недолгих переговоров те согласились не привлекать мальчишку, заручившись лишь его и Небесного Огня обещаниями прийти в полицию по первому же требованию.

Окинув тоскливым взглядом собравшихся, Дым Богов, которого вслед за мотоциклистом уводили полицейские, задержался возле Арины, которая проводила горемычного Стасика до палатки и вновь вернулась к месту основных событий.

– Ну, смотри, я скоро выйду… – начал он.

– Ох, не скоро! – показал ему рожу Благородный Волк.

– Тебя не спрашивают, – презрительно сплюнул в его сторону Димон. – Я выйду – и всем вам мало не покажется… А ты, мелкая, помни Димона. Из-за тебя всё… Выйду, говорю, я тебя из-под земли достану. Так отомщу…

Арина, к которой обращался Димон, прищурившись, посмотрела на него. И ничего не сказала. Но продолжала смотреть, пока Димон сам не отвёл взгляда.

– И нечего зыркать, – пробормотал он.

– Посмотрим, – спокойно проговорила Арина.

– Долго придётся ждать, мститель! – жизнерадостно крикнул кто-то из индейцев. – Тюрьма – твой дом на много лет!

– Я потерплю… – снова кинув на Арину злобнейший взгляд, чуть слышно прошептал Дым Богов.

И, сопровождаемый полицейскими, а также индейцами-провожатыми, скрылся за деревьями.

Глава XVII. Мафия выходит к индейцам

Весь слёт собрался вокруг костра. Сидели в несколько рядов – так много народу, оказалось, живёт в лагере.

Вожди заставили признаться всех, кто хоть раз покупал травку у Дыма Богов. Признаться и поднять руки. Карательных мер за это вожди клятвенно пообещали не применять…

К великому их удивлению, этих людей оказалось не так и мало. И даже один из вождей племён, как выяснилось, покуривал траву!

Тогда Небесный Огонь спросил: кто покупал у Дыма Богов марихуану на прошлом слёте? Снова нашлись такие люди. А на позапрошлогоднем? И такие тоже были…

Теперь все узнали, что Димон – один из самых известных и удачливых продавцов дури в городе. С большим, между прочим, стажем работы и, оказывается, с уголовным прошлым. А наивные вожди об этой стороне деятельности Дыма Богов и не догадывались. Странно…

– Он казался таким романтическим, таким таинственным, таким интересным… – чуть не плача, произнесла молоденькая девушка-вождь Цветы Весны. Её небольшое племя приехало на слёт из самого отдалённого городка области.

– Впредь будьте бдительнее, голубушка. Что же вы такая… недалёкая? А ещё вождь… – нравоучительно заметил ей Благородный Волк. Эта девушка ему не нравилась – она хоть и была молодой и наивной, но совершенно не верила в его истории про героическое боевое прошлое, индейские подвиги, а также совершенно не отвечала на его ухаживания. Хотя, казалось Благородному Волку, во всём лагере нет более могучего и знатного индейца, чем он.

Молодые Волки переглянулись и захихикали. Весть про Великие Подштанники уже пронеслась по всему их отряду и даже выплеснулась за его пределы. Так что теперь любые выступления Благородного Волка, их руководителя, вызывали только комический эффект.

Но Небесный Огонь не дал Великим Подштанникам развить его любимую тему – несовершенство других. Он вывел на площадку Мечтающего В Лопухах – с опущенным долу[7] красным лицом. Его, воришки, поведение – вот о чём пошла речь. Ведь красть – так низко!..

– Так ты именно за этим приехал в наш лагерь? – после долгой, но сбивчивой оправдательной речи Ромочки спросила Летящая Лань.

– Нет. Я – в индейцев играть… – честно ответил он.

– А как же травка? – поинтересовался Благородный Волк. Ему было обидно, что именно его воспитанник так ужасно проштрафился. – Ты всё врёшь! Ты ради травки сюда и прибыл!

– Нет! – воскликнул Ромочка. – Я не из-за неё! Она мне уже здесь понравилась…

Это была правда. Он случайно увидел, сколько травы было в сумке доброго Дыма Богов. Главный шаман слёта зазывал всех по одному к себе в палатку. Раскочегаривал свою трубку, сворачивал машинкой специальные папироски, набивал выпотрошенные «беломорины». И, покуривая дурманящую траву, рассказывал о чём-то необыкновенном… О том, чего лишены все простые люди. И имеют лишь те, кто приобщился к «славному дымному племени».

– А я-то думал, он в свою будку всех по одному таскает, чтобы индейские сказки рассказывать и обучать всяким обрядам! – гневно воскликнул Филин Дневных Пророчеств. – Что же я дурак-то такой… Нет бы – зайти да посмотреть! А мне запах жжёной травы не нравился. Вот я и не совал нос в его вигвам…

Зато Ромочке понравились проповеди Дыма Богов, его умные речи. Слушать их, а потом, забившись куда-нибудь, вспоминать, покуривая самокрутку, набитую травой, – вот счастье-то, вот необычная жизнь! Ромочка так и делал – прятался в кусты и сидел там, уносясь в дымный мир. Его, кстати, несколько раз за таким занятием заставал Благородный Волк. За что во время обряда посвящения в индейцы и присвоил ему имя «Мечтающий в Лопухах». А что у него в руке дымится сигарета, так это… ничего особенного. Все индейцы курят, с них-то курение по всему миру и распространилось. Благородный Волк и сам пытался набивать табаком из раскрошенных сигарет и курить индейскую трубку мира калумет[8], которую ему вырезал из дерева местный мастер Зимующий По-Своему… Только ему не понравилось…

А украсть казну Роман сам додумался. Денег у него своих не было, давным-давно все истратил, а Дым Богов больше ни в долг, ни бесплатно травы не давал. Просто так, без всякой связи с деньгами и казной, таинственная палатка начальства, в которой он никогда не бывал, манила его. И однажды он сунул туда нос. Как раз в это время Летящая Лань раскрыла «дипломат» и, пересчитав хранящиеся там деньги, отложила для каких-то нужд небольшую стопочку. «Дипломат» убрала под священные тряпки, пыхтя, поднялась и направилась к выходу. Того, что за ней наблюдают, добродушная учительница даже предположить не могла.

Деньги! Много! Деньги – это возможность купить траву! Много денег – травы тоже много! Вот Ромочка их и взял – тем более что их почти никто не охранял. В лагере все доверяли друг другу. Хотя траву у Дыма Богов некоторые индейцы и покупали, но додуматься до кражи общей казны не догадался никто.

А Ромка догадался. Украл, спрятал «дипломат» в мусорный пакет, а когда настало его дежурство по кухне, просто бросил его в вырытую неподалёку от лагеря помойную яму. На руках у парня остались одни деньги, которые он уложил в ямку под дном палатки.

Когда Дыма Богов по навету злобной девчонки, появившейся в лагере индейцев неизвестно откуда, посадили под арест, Мечтающий В Лопухах расстроился. Он знал, что трава сгорела в вигваме Дыма. Но тот пообещал ему, что привезёт из города ещё. А тут его заперли… С этим смириться «подпольный миллионер» Ромочка не мог. Что ж это такое? Денег нет – трава есть! Деньги есть – травы нет! И под покровом темноты он, вооружившись ножиком, просто-напросто разрезал сначала брезентовый борт палатки вождей, а потом верёвки, которыми были связаны руки Дыма Богов. Путь свободен! Увидев, что в лагерь вновь приехал на мотоцикле Стасик, Ромочка сообщил об этом Дыму. И тот дал команду – пора бежать. Ромочка проводил его до самого мотоцикла, договорился встретиться в пять часов следующего дня. Вот так всё и произошло.

А сейчас… его простили. Велели собрать вещи – и идти из лагеря прочь, на все четыре стороны. А уж если совесть не даст сбой, то вернуться и возместить ту сумму, которую Ромка успел потратить на две порции марихуаны до пожара в палатке Дыма Богов.

Ромочка скачками бросился с площадки прочь – собирать вещи.

Антон Мыльченко лежал в кустах и наблюдал за происходящим в лагере. Теперь он совершенно не сердился на Арину Балованцеву. Что и говорить, так всё придумать и провернуть такую операцию он бы не смог. Да, он сделал бы всё по-другому. Но вдруг так, как он придумал, не сработало бы? А у Балованцевой получилось…

И тут же Антоша одёрнул себя. А разве получилось бы у неё одной? Если бы Арина одна действовала в лагере, как бы одновременно она смогла проследить за тем, что происходит, например, на полянке с мотоциклами? А кто бы ей сигналы подавал? Нет, хорошо всё-таки быть в мафии. В смысле – всем вместе. Что бы было, если бы он и Витя Рындин не были объединены общей клятвой Братства Белой Руки? Да ничего. Прогнал бы его сейчас из леса Рындин. Просто взашей бы прогнал – и никаких разговоров! А так он – его законный брат по мафии, а значит, считаться с Антошей должен… Он и считается, и на совместных операциях к нему прислушивается. А вот не заставь тогда Антоша всех замолчать – и не расслышали бы, как мотоцикл со Стасиком прикатил! В том, что Антошка случайно брякнул про то, что прислушивается к подозрительным звукам, а не действительно что-то услышал, он тоже усматривал волю Провидения. Это специально так всё сложилось, для их победы! В этом фаталист Антошка совершенно не сомневался.

А в какой-нибудь следующей операции мафии он обязательно ещё конкретнее отличится!

С такой весёлой мыслью Антон Мыльченко продолжал смотреть на то, что делает в индейском лагере его мафиозный дон.

Витя Рындин, потихоньку обкусывая слезающую от ожога на ладони кожу, любовался Ариной, которая лихо руководила взрослыми индейцами и раздавала команды своим ровесникам. Такая она умная, красивая и славная… Что бы ни случилось, был уверен Витя, он никуда не денется от этой девочки. А когда вырастет, обязательно на ней женится.

И что там думал Федя, на сосне, – его совершенно не интересовало.

Небесный Огонь поднялся со своего места и подошёл к Арине.

– Ну, что же… – начал он. – Я очень доволен, что всё разрешилось. Зло ведь наказано, как ты считаешь, Белая Рука?

– Да. Наказано, – кивнула Арина.

Её взгляд случайно упал на сидящую совсем близко девушку, которая живописными узорами, явно из вредности, разукрасила ей лицо. Девушка покраснела, смутилась, прошептала: «Прости…» Арина подмигнула ей, давая понять, что не сердится. Ведь зелёнка всё-таки помогла, и в её рану не попали грязь и инфекция. И пусть сейчас шрам тянул лицо и потому было больно говорить и особенно улыбаться, Арину не оставляла уверенность в том, что скоро всё пройдёт и следа от шрама на лице не останется.

– За это весь наш Слёт Русских Индейцев благодарит вождя Белую Руку и его благородных честных воинов! – сказал тем временем Небесный Огонь.

– Действительно невидимок? – поинтересовался Филин Дневных Пророчеств.

– Хи-хи, индейцев-ниндзя, можно подумать… – начал было Благородный Волк.

Но его подчинённые – сидящие поблизости Молодые Волки – одёрнули вождя. И он смутился. Наверное, в первый раз в жизни.

– Да, – важно ответила Арина. – Но теперь, раз вы нам так рады, думаю, настала пора моим воинам-невидимкам выйти к индейцам.

– Мы устроим праздник в их честь! – воскликнула Летящая Лань.

– А индейская еда на нём будет? – тут же спросила Арина, которой, как и всей её мафии, хотелось ЛЮБОЙ еды! И как можно скорее!

– Конечно, будет! – улыбнулась Летящая Лань. Она знала, что два человека уже везут из города партию продуктов – они звонили ей на мобильный – и совсем скоро будут тут, в лагере!

– Будет индейское угощение! – повторила Лань. – А ещё – песни, танцы, игры!

– Спасибо! – благодарно сказала Арина и вышла на середину площадки перед высоким костром, который индейцы уже заканчивали выкладывать.

– Это вам спасибо! – улыбнулись вожди. – Без индейцев-невидимок вашего неведомого племени никогда бы не нашлась наша казна.

– И мы бы не смогли жить здесь дальше. Разъехались бы – и всё…

– Так что спасибо, ребята!

Арина улыбнулась, вскинула раскрытую ладонь к плечу и кивнула, глядя куда-то вдаль. Другой рукой нажала на кнопку своего мобильного телефона.

Это был сигнал.

Откуда-то с границы лагеря послышался кряк уточки. Такой же, который раздавался тут и там неоднократно, который все слышали, но не придавали ему значения.

Индейцы заволновались, оглядываясь. Им казалось, что из-за каждого дерева, из-за каждого куста сейчас беззвучно шагнёт на поляну индейский воин-невидимка. Их будет много, один другого выше и мощнее…

В этот момент за спиной Арины запылал яркий костёр. Она, не обращая на него внимания, стояла и ждала. И через миг к высокому костру Слёта Русских Индейцев вышли Витя, Федя и Антон Мыльченко – хитроумная и бесстрашная Аринина мафия.

Они встали рядом со своим доблестным предводителем – и все, кто был у костра, запели в их честь настоящую индейскую песню.

Предпоследний динозавр

Пролог

Болота. С чёрной торфяной водой; с покрытой ржавой плёнкой водой железистой; с водой зелёной, протухшей, или с густой, тягучей и бурой водой из-за гниющих в ней древесных стволов. Меняется вокруг них жизнь, леса вытесняются полями и человеческими жилищами. Брошенные, эти поля и жилища ветшают, зарастают бурьяном, постепенно и потихоньку их снова покрывают леса. И только болота тысячелетиями сохраняются в своём неизменном виде. Их пытаются осушать, но болота упорнее и сильнее, чем те, кто ведёт борьбу с ними, поэтому чаще всего люди предпочитают не связываться. И обходить болота стороной, стороной…

Миллионы лет назад деревья точно так же падали в стоячие воды, падали и разлагались, кормили собой, топили собой, устилали собой дно и создавали обманную болотную зыбкость; миллиарды зверей и птиц за эти миллионы лет рождались и умирали на болотах. Гнили их внутренности, медленно распадались кости. Всё это бурлило и томилось, смешиваясь с болотной водой и землёй, и что-то странное вырастало порой на таком корме, такой почве. Непролазные топи, обширные трясины с блуждающими огоньками, которые с ранних сумерек манят своим призрачным свечением, неясной пляской – и уводят в смерть, в небытие, если ты, доверчивый, поддашься желанию следовать за ними. Бездонные бочаги, в каждый из которых можно ухнуть – вдруг, даже не оступившись, а просто на ровном ходу среди кочек и сухих, надёжных для шага мест. Ах! И упал ты в недра земные, сомкнулась над тобой зыбкая твердь болотная. Нет тебя больше, путник, нет… Но если удастся, если повезёт, если всё сложится – можно отыскать на болотах весёлую сухую горочку, ровную проплешину с надёжной твёрдой почвой и бьющим из земли чистым ключом. Или огромный пещеристый валун, под которым можно устроить ночлег, или рощицу посреди редколесной болотной мари, клюквенную или брусничную поляну – всё это родилось и живёт на болотах, иди, не вреди, смотри и живи. Живи – если сможешь.

Какие законы правят этим зыбким таинственным миром? Как везде? Сильный пожирает слабого, шустрый – раззяву, тяжёлый давит лёгкого, а крупный – мелкого? Они странные, болотные жители, их много разных – таких, каких мы и не видели, каких просит воображение, но не замечал ещё глаз. Не верится, что такие существуют – но есть они, хотелось бы то людям или нет. Такая цапля вдруг поднимается с болот, такой зверь прорыскивает, пришлёпывает со своих хлябей и топей – что поди разбери человек: примерещилось это или на самом деле древняя неведомая тварь на глаза тебе явилась?

Всё другим становится на болотах. Вот и жители болотные не злые, не добрые, не полезные и не вредные. Они – другие. И иначе никак. До людей болотам нет дела – нет дела, как, по большому счёту, и всему остальному миру до людей нет дела, будь то лес или морская пучина. Кто убедит себя, что его любит океан, что ему везёт в джунглях или что тайга его второй дом, – так пусть оно и будет. Не тепло от этого тайге или джунглям и не холодно. Болотам ВСЁ РАВНО совсем. Болото даже видимости дружелюбия и расположенности не создаёт. Потому и трудно ощутить радость от встречи с природой среди его хлябей…

Так что нет болоту дела до твоего спокойного мужества, отважный путешественник, как ни бодрись, ни старайся, ни находи кратчайшие пути и ни прокладывай безопасные маршруты. Слишком много растворено в болотах страха и отчаяния, слишком много ужасной и неотвратимой смерти случилось на них. Никто не считал, сколько, начиная с самой далёкой древности, каких-нибудь, например, мастодонтов упало и утонуло, запутавшись в корнях болотных растений, оступившись на кочке и рухнув в бездонную трясину. Страх огромной зверюги перед неминуемой смертью не сильнее страха тонущей мышки, но он громче, яростнее. А болотная сила, засасывающая гиганта, – это сила земли, она неистощима. Вот и тянуло вниз загнанного мамонта, тащило на неведомое дно неосторожного динозавра, отбившуюся от стада корову. И тонули они с вытаращенными от предчувствия близкой смерти глазами, гребли ногами, мотали головой – боролись за жизнь, ревели, наполняя своим ужасом пространство. Но топь неотвратимо затягивала их. Гиганты ещё видели свет, ещё могли дышать – и понимать не хотели, что им уже не выбраться. В конце концов замирал их крик, заливала глаза болотная жижа. И последний выдох вырывался из трясины жирным пузырём. Хлоп – лопнул пузырь, всосало болото огромного зверя. Ещё одного не будет больше на свете, не будет уже никогда, не будет… И только его отчаяние, его боль растворится в болотной воде, прорастёт травой, скопится в тине. Тысячи, миллионы, миллиарды смертей. Бездна отчаяния. Вот потому-то воды болотные, болотные жители, цветы, деревья и травы тихи и печальны – они рождаются с памятью об этом отчаянии, смертной тоске и ужасе.

Так и живут.

Не один год надо прожить на болотах, чтобы хоть немного стало о них ясно. Прожить, краешком-краешком, шажок за шажком приближаясь к их тёмным недрам, всё видеть, всё слышать, слушать и выслушивать, нюхать, трогать, запоминать. И чувствовать – как зверь, как ящерка, гадючка, как чуткая холодная жаба на тряской болотной кочке… Не запомнишь, не поймёшь, не сделаешь верного шага, который подскажет тебе память тела, о котором просигналит изменившаяся душа и чувства, которые должны стать не только человеческими, – пропадёшь, сгинешь. Затянет болото. Опасно оно, опасно. Очень опасно. Бо-ло-то-о-о-о…

Так куда же ты бредёшь, молодой-молодой человек с умным девайсом в руке? Куда ведёт тебя спутниковый навигатор, который крутит стрелкой твоего пути на его экране? Куда он прокладывает дорогу? Тебе туда надо? Ты уверен? Ты сможешь? Уверен точно?

Уверен?

Уверен?!

Оп!..

Оступился. Упал. Вылез.

Повезло! Ну, иди дальше.

Иди.

Глава –4. Непроезжая дорога

Медленно, но неотвратимо наползали сумерки. Хорошо ещё, что в этих краях они будут длинными-длинными: сядет солнце, небо начнёт потихоньку темнеть и поблёскивать звёздами, а косые лучи уже закатившегося за линию горизонта светила продолжат раскрашивать запад. Так что видно – не очень хорошо, но всё-таки видно будет долго. Настанет ночь – хоть не белая, но и не чёрная, как на юге, – только после двенадцати часов. А то и позже. Но уже ближе к четырём утра опять небо заиграет жёлто-розовым, так же долго, как и закатывая, теперь выдавливая солнце из-за горизонта.

Такие тут края.

И сейчас вот близятся сумерки. Которые долгие. Ну, хорошо – значит, часа три имеется в запасе точно. Можно успеть.

Названия населённых пунктов в этой местности оказались почему-то сильно перепутаны. Встреченный на краю деревни абориген утверждал, что она называется Краснобуровка, на бумажной карте эта точка значилась как Филактово, а GPS-навигатор привёл сюда Никиту как на Анафилактовы выселки. И это была всего лишь промежуточная точка его маршрута! Если такая каша пойдёт и дальше, то он просто потеряется. Тупо потеряется. Заблудится. И всё…

Но если это действительно Анафилактовы выселки, значит, Никита двигается в верном направлении. Три километра через лес – и должна быть деревня Всклень. По крайней мере, и в карте навигатора, и в бумажной карте Всклень была Вскленью. Но это если ничего не перепутать и не уйти на северо-запад. А если уйдёшь на этот северо-запад – то тогда вместо Всклени попадёшь просто и неинтересно – на болото, которое тянулось в сторону севера и северо-запада на сотню километров.

А во Всклени у Никиты было важное дело.

Три километра по навигатору и карте, к тому же не дуроломом через лес, а всё-таки по соединяющей эти две деревни дороге, – это совсем недолго. Неопасно. Несложно. Да и вообще – всё «не». Неприкольно – вот ключевое слово ко всей этой незадачливой истории. Тупо идти – чтобы тупо сдаться.

Потому что Никитина команда тупо проигрывала. И время, и набранные очки – в недостаточном количестве набранные! – всё говорило об одном: «Тупо слились. Тупо проиграли. Уезжайте отсюда, тупые!»

Шанс был – маленький, практически нереальный – но был. Если взять и раньше команды соперников установить на доминирующей точке местности игровой флажок с символикой. Своей команды символикой, это понятно. Синий такой флажок с перекрещенными на нём молотком и линейкой.

Но для него не хватало древка. Оно состояло всего из четырёх частей. И чтобы собрать это древко, все четыре части необходимо было отыскать на необъятных просторах этой пересечённой, трудной, очень трудной для жизни и передвижения местности. Команда Никиты – команда техников – отыскала пока только одну такую часть.

Их противники, юные экологи (на их зелёном флажке был изображён пятнистый дракон – и именно у этого дракона был огромный шанс красоваться на флагштоке), насобирали по лесам и лугам целых три части. За каждую найденную составную часть древка полагалось сто очков. За каждого выбывшего игрока минус двадцать. У техников было на счету всего шестьдесят…

Очередной игрок выбыл полтора часа назад. Когда квадроцикл, на котором Никита ехал вместе с другим парнишкой, тоже отправленным на это задание, выехал на кривую просёлочную дорогу, произошёл казус. Увидев впереди, что дороги пересекаются, парни решили сократить путь – им нужно было попасть на ту, которая вела вправо, и помчали по лугу. Возле дороги виднелась небольшая канавка, поросшая кудрявой травой с разлапистыми, как у винограда, листьями и мелкими белыми цветочками. С ходу её квадроцикл не взял – хотя обычно переезжал и куда более серьёзные препятствия. Ухнул передними колёсами и остался так лежать, гневно крутя задними. Чтобы вытолкнуть средство передвижения, ехавший пассажиром Артём прыгнул в канавку. А под травой в этой канавке оказалась пустота с наваленным туда хворостом. Распорол Артёмчик ногу – от щиколотки до колена, распорол и, кажется, сломал, так ему было больно. Больно и обидно. Эх – вот если бы они с Никитой занимались ботаникой-зоологией-экологией, то знали бы, что перед ними не кудрявая травка, а обвивающий всё на пути своего роста «бешеный огурец». Обвил коварный бешеный огурец сплошным, невинно цветущим бело-жёлтенькими цветочками ковром колючий, кем-то наваленный в канаву шипастый хворост – и отправляйся теперь, Артёмка, на больничную кроватку, а Никита пили один на задание…

Взрослый наблюдатель, который ехал метрах в пятидесяти позади, тут же примчался, рассказал про этот самый оплетающий всё и вся треклятый огурец, погрузил Артёма в машину и повёз бедолагу лечиться. Из игры, таким образом, Артём выбыл. Минус двадцать очков… Что очень плохо – и потому, что игровых очков уменьшилось. И, главное, потому, что человеком в команде стало меньше.

Так, один, без специально подготовленных для этого взрослых (наблюдатели фиксировали каждый выход на точку маршрута, всё сообщали в штаб игры, да и вообще отвечали за сохранность юных игроков и их же безопасность, а потому всегда двигались за ребятами), Никита направлялся на точку Всклень. Там был заложен второй элемент флагштока. За третьим где-то далеко охотилась основная часть команды.

Техникам долго не везло. Когда экологи обнаружили уже третью составную часть, техники, долго провозившись со своей пресловутой «техникой», переругавшись и измучившись, нашли только первую. Это была середина – с обоих концов у полой трубки были видны крепления. К тому же одна сторона шире по диаметру, другая уже. Середина и есть. В приложенной к трубке записке были указаны координаты, по которым надо было искать все остальные части. Но так эти координаты были запутанно обозначены, что целых два дня игры ушло на то, чтобы хоть как-то в этом разобраться.

Но вообще игра была интересная! Даже проигрывать в неё оказалось приятно. По крайней мере, без сожаления так проигрывалось (это, конечно, если забыть горестные стенания про «тупо» происходящее и «тупых» самих себя)… Вообще Никита был счастлив, что его отобрали в команду техников – он много лет подряд занимался во Дворце технического творчества молодёжи, переходил во все кружки и студии. Освоил, кажется, всё. Уже собирался бросать, начинать вести светскую жизнь, достойную молодого человека четырнадцати лет. А тут в начале весны – раз! – пришло известие, что его кандидатуру выдвинули на эту самую игру. Самого смышлёного, самого способного в технических науках, к тому же умеющего оригинально мыслить. А дальше всё понеслось само собой, от Никиты уже ничего не зависело.

Повезло. Он же, ничего для этого не делая, обошёл, как выяснилось, множество конкурентов из разных городов страны. И вот он здесь.

Кружит по каким-то Анафилактовым выселкам.

Выселками деревня не выглядела. Хотя, как именно должны выглядеть выселки, Никита точно не знал. Выселки – это Никите было примерно понятно: когда кто-то выселился из основного населённого пункта, села там или деревни, и живёт себе от всех отдельно, независимо. Или же его попросту выселили. Откуда-то. Запретив соваться в остальные населённые пункты.

Вот вам и выселки.

А тут не выселки – деревня. Два длинных ряда домов. Пусть половина брошенных – но кто-то ведь когда-то навыселялся сюда в таком количестве?

В условиях игры было предусмотрено, что команда техников должна передвигаться, используя технические устройства. Их, их и ещё раз их. Не бросать сломанную технику, чинить. Тащить за собой, если откажет.

А экологам, наоборот, – пробираться только своим ходом, пускать в ход любые, но только из природных материалов самостоятельно сделанные устройства. Им даже лошадь выдали. Одну. Разведчикам техников удалось подсмотреть, как экологи колбасились с этой лошадью, начищая, седлая и рассёдлывая её, как устраивали лошадь на ночлег – а она вырывала вбитый в землю колышек, к которому её привязывали, и убегала от них куда-нибудь подальше. И, вместо того чтобы спать, экологи гонялись за ней. Кончилось тем, что на лошади у них ездила одна и та же девчонка, которую вредная скотинка согласилась слушаться, перевозила на этой лошади палатки и прочие вещички, а остальные передвигались пешком. У команды экологов не было ни навигаторов, ни телефонов и прочих средств связи. Только бумажная карта. И, конечно, армия наблюдателей. В отличие от них самих, эта армия была на машинах.

Так вот экологам явно было легче. Передвигаясь на своих двоих, юные экологи быстро освоили местность, даже без мобильных телефонов им удавалось передавать друг другу информацию. Ни горючего, о котором надо постоянно помнить, ни зарядных устройств, к которым надо периодически подключать многочисленные устройства, нуждающиеся в питании – а значит, всегда держаться поблизости от электрических сетей. Всё силами собственных организмов и подручных средств. Как с писаной торбой носились техники с переносной автономной электростанцией. Вроде бы вещь очень нужная, но… На то, чтобы всё наладить, привезти, перевезти – требовалось время. Всё то же игровое время. Которое таяло, таяло…

Если к послезавтрашнему вечеру никто не установит своего флажка на самом высоком холме данной местности, победит та команда, которая лидирует по очкам. А какая команда по очкам-то лидирует? Правильно…

Подумав об этом, Никита гневно поддал газа. С рёвом понёсся квадроцикл по деревне.

Солнце садилось за крышу дома, возле которого Никита увидел старушку. Именно эта старушка внесла ясность в картографическую путаницу. По этому населённому пункту проходила граница областей. Когда-то давно делили-делили, да и напутали. И теперь на картах Новгородской области это местечко называется Краснобуровка, а на картах Псковской – Филактово. И уж каждый сам тут решает, где он живёт. Почту сюда давно не возят, не нужна она никому. А когда раньше присылали письма, то приносили её оттуда, откуда бог пошлёт – то с почтового отделения, который на Псковской территории, то с того, который на Новгородской. Так и за пенсией – куда каждый приладился ходить, туда и ходит.

– Я живу в Филактове – потому что у дочки во Пскове прописана, – сообщила старушка, смешно заменяя в своей речи буквы «с» и «ч» на «ц», – а новгородские, стало быть, в Краснобуровке проживают. Да и то, думаю, не все. Некоторым и вообще всё равно.

Она сказала «вообце» – и получилось у неё очень трогательно, как у ребёнка, который недавно научился говорить.

Никита хихикнул. Но тут же опомнился – а Анафилактовы-то выселки?!

– Да не знаю. Может, когда-то тут и были выселки. Кого-то выселили, может, при царе, может, при социализме, – процокав, точно белочка, «при цоциалицме», махнула рукой вдаль старушка. – А сейчас кого сюда выселять? Да и откуда? Не-ет, мы филактовские.

Никита успокоился. По крайней мере, он ничего не напутал и движется в верном направлении. А о том, что за допотопную карту залили в навигатор, он решил при первой же возможности спросить у руководителей. Выселки – ха!

Старушка показала дорогу на Всклень. Удивилась, что ему вдруг туда понадобилось, но показала. И добавила, что дорога давно не езженная, заросла. На такой машине не проехать. В старые времена лошадь с телегой – и то не всегда проходила, так что те, кому очень в эту Всклень было надо, бегали туда пешком. Далеко, неудобно, в обход болота, потому что напрямки через это болото не пройти. Даже на старушкиной памяти из Филактова во Всклень мало кому было надо, а уж сейчас…

– Дорогу-то видно – иди по сухому, в топкие места не сворачивай. – Местная жительница махала рукой в нужном направлении. – Но тогда тебе обязательно топор нужен – путь расчищать. Дать топор-то?

Никита от топора отказался. У него был с собой походный топорик, если что, справится.

– Мы во Всклень-то и не ходим давно, – сообщила старушка. – С той стороны до неё дорога хорошая, а с нашей, говорю же, – брошенная. Что у вас за игра такая – по брошенным дорогам ездить, по лесам да болотам? Головы не жалко? Тут у нас не зевай. Во все времена жизнь в наших краях – копейка. Недосмотрел – пропал…

– Ой, не пугайте… – отмахнулся Никита. – Вон у меня сколько техники – телефонов, спутниковых навигаторов всяких. Только дам сигнал – и ко мне придут на помощь. Моментально! Тут всё серьёзно.

Старушка даже улыбнулась – так лихо он сейчас выглядел.

– А то оставляй-ка тут свою машину да иди, правда, лучше пешком, – предложила она, но Никита не мог послушаться её совета.

Тем более что был уверен – те, кто составлял игру, дорогу проверили и гарантируют, что проехать по ней можно. Как бы тогда машина с наблюдателем за ним по неезжалой дороге прошла? Ведь внедорожник значительно шире квадроцикла. Да никак. Проверяли они, непременно проверяли – так что нечего и париться.

Бабуля позволила Никите сменить во фляжке воду на свежую, вынесла из дома толстый картофельный блин с вареньем, который Никита благодарно смолотил на улице.

И, снабжённый пожеланием счастливого пути и заверением, что до Всклени лесом недалеко, Никита дал по газам. Солнце садилось…

Глава –3. Халтура – русская народная забава

Мотовездеход, или, как его чаще называют, квадроцикл, такой модели, как у Никиты, развивает на трассе скорость до шестидесяти километров в час. По просёлочной дороге сорок. По бездорожью до двадцати. За сколько времени он пройдёт по лесу эти злосчастные три километра до деревни Всклень? Полчаса – это если плестись как черепаха. Тяжёлая, неуклюжая, очень медленная черепаха.

А быстрый квадроцикл, подскакивая хорошо накачанными колёсами на кочках, за минуту лихо пролетел чуть ли не полкилометра. Дорогу Никита видел хорошо, хоть в лесу были уже сумерки.

Но она сужалась, эта дорога. Действительно, наползали на неё из леса кусты, вдруг выскакивали из земли большие муравейники, да ещё дерево – упавшее и вырванное из земли с гигантским корнем, – эту дорогу перегородило. Направив квадроцикл сильно вправо, Никита перескочил его по тонкой части ствола. Даже не подпрыгнул.

И скоро дорога превратилась в тропу. Широкую, но для четырёхколёсной машины непригодную. Как её инспектировали устроители игры – непонятно. По правилам пути команды техников пролегали по пригодным для езды дорогам. Получалось более длинно, зачастую в объезд – а экологи-пехотинцы бегали везде напрямки. Наматывали за день много километров, растирали усталые ножки. И кто их знает – завидовали техникам или нет. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, как говорится. Или же нет – в данном случае?

Никита заглушил мотор, прищурился и посмотрел вперёд, на дорогу. Ну невозможно по ней ехать, бабка правильно сказала. Тогда как задание его звучало именно так – Всклень, и никаких гвоздей! Ну как их с Артёмкой могли отправить по такой дороге?

Значит, как обычно – кто-то накосячил. Отчитался проверяльщик, что проверил. А сам даже и не заехал сюда. Если бы заехал, то увидел, какая тут непролазность. В общем, понятно: опять халтура – русская народная забава. Или болезнь.

К такому выводу пришёл Никита, заглушил мотор, взялся за руль и повёз своего коня вперёд. Кое-как объезжал огромные кочки, безжалостно давил выросшие на дороге молодые деревья, выпихивал квадроцикл из ухабов. Стрелка на навигаторе не давала поводов для волнения – шёл он правильно. Только очень медленно.

А темнело.

Мобильный телефон принимал еле-еле – это несмотря на то, что для игры в этой местности установили специальный ретранслятор, так что он должен был усиливать сигнал по всей местности. Наверное, это потому, что тут начиналась низина – дорога шла немного под уклон. Никите позвонили координаторы, спросили, как он. Скоро ли доберётся до точки «Всклень» и где его сейчас искать наблюдателю, который сдал Артёма в больницу и готов снова следовать за ним. Володя, восемнадцатилетний наблюдатель, подъезжал сейчас ко Всклени с другой стороны, по дороге, и Никита предложил ему встретиться там. На окружной путь через Филактово – оно же Краснобуровка – оно же Анафилактовы выселки – ушло бы больше двух часов. А так он уже скоро прибудет.

Это была хорошая информация. Никите стало спокойно, уверенность какая-то здравая появилась: его ждут, он не одинок среди этих лесов.

К тому же два раза звонили свои – оба раза с мобильного телефона командира техников Толи Нерухомского. Один раз он сам, другой раз позвонила Говерюкина, единственная девочка в их команде. Команда когда-то насчитывала шесть человек (теперь же всего четверо их осталось – без выбывших травмированных невезунчиков). Нерухомский сообщил, что ничего они не нашли, утопили в ручье электростанцию – треснул мостик, по которому они ехали, плохо закреплённая на квадроцикле бандура станции улетела вниз. Вытащили – но она ударилась о донные камни, намокла, что-то в ней повредилось, теперь они вдвоём с москвичом Сидоровым сидят, разбирают. Говерюкина одна уехала искать флагшток. С темнотой вернётся в лагерь. Пока молчит.

А скоро сама Говерюкина позвонила узнать, что произошло с Артёмом. Не как там Никита, а что с Артёмчиком приключилось – в подробностях… На момент звонка Говерюкина уже вернулась, объект не нашла, свой телефон разрядила. Он мучительно ловил сеть – ну и доловился. А не нашла потому, что, видимо, совсем всё они перепутали, когда высчитывали координаты этой точки. Надо всем садиться, устраивать мозговой штурм, внимательно читать найденные документы с координатами и высчитывать местонахождение объектов заново.

– Береги имущество, Никита, – не посоветовала, а просто потребовала Говерюкина.

Никита улыбнулся и пообещал беречь. От такой красавицы, как она, даже команду приятно услышать. Потому что она обращена лично к тебе, эта команда… Никита простил Говерюкиной Артёмчика.

Интересно, а как с наступлением темноты Никита будет искать нужную точку маршрута, как отыскивать дурацкую дюралевую трубку? Пусть навигатор запрограммирован так, что он должен привести на точку с погрешностью буквально в пять-десять сантиметров. Но что это будет? Яма с закопанной там деталью? Сарай какой-нибудь? Первая, удачно найденная часть флагштока была привязана к ведру на конце колодца-журавля. Теперь неизвестно. И когда её искать – ночью? Или уже утром? Что скажет наблюдатель Володя?..

Думал так Никита, думал. Ну а что ещё надумаешь?

Приглядевшись, он заметил, что метрах в тридцати впереди деревья, кажется, немного расступались, освобождая дорогу, и Никита тут же этим воспользовался – завёл мотор и поехал. Ехать пришлось недолго – впереди дорога вновь становилась тёмной (небо было плотно скрыто стоящими справа и слева деревьями), кусты на ней совершенно непролазными. А если брать немного левее – то в лесу намечалась прогалина, и кочек мало, и кустов нет, светлее, так что ехать вполне можно. Никита сверился с картой: ничего аномального слева от Всклени не значилось – наоборот, обозначалось, что леса там нет, и лишь только в нескольких местах нарисованы были чёрточки, изображающие заболоченность. Да и то местами. Так что если внимательно следить за навигатором и не уклоняться слишком влево, к деревне Всклень можно добраться и окружным путём.

И Никита поехал.

С места машина взяла хорошо, так что около километра он мчал как по накатанному. В сгущающейся мгле он видел теперь только очертания местности, а потому лужицы принимал поначалу за зелёную травку. Из-за рёва мотора ему было не слышно, как чавкает под колёсами вода, и только когда брызги начали лететь прямо в него, Никита осознал, что местность становится всё более топкой. Следуя указаниям навигатора, который упрямо заставлял его забирать вправо, Никита пытался ехать в правую сторону. Но рельеф и растительность препятствовали этому – деревья стояли очень близко друг к другу, тогда как левее расстилалось свободное пространство безлесной луговины, слегка поросшей мелкими редкими кустами. Странно – ведь если следовать карте и тому, что указывала спутниковая навигационная система, то никакого тут леса и в помине нет, а всё такая же приболоченная луговина и должна до самой Всклени тянуться.

Оставалось одно – делать гораздо больший круг, чем планировалось. Выходило, что вокруг этой Всклени везде такая местность – мелколесье, луг с элементами болота, со стороны Анафилактовых выселок – лес, а со стороны, наиболее близкой к цивилизации, – поле, река и приятные рощицы на холмах. На этой местности основная игра и проходила – но нет вот, взбрело в головы разработчикам отправить Никиту и Артёма в эту глушь.

Никита, подсветив себе фонариком, развернул бумажную карту, увидел, что леса и болота тянутся влево от Всклени бесконечными километрами в глубь Псковской области, покопался в навигаторе, убедился, что он тоже этой информации не противоречит. На малой скорости поехал вперёд.

Вода и грязь жирно чавкали под колёсами. Колёса начинали проваливаться – каждый раз неожиданно. Включённые фары только портили всё дело – ближний свет не давал возможности видеть то, что происходит впереди, а дальний менял очертания предметов до неузнаваемости. Никита ехал в тревожном предсумеречном свете. Куда ехал, зачем?..

Медленно, но неотвратимо опускался туман.

Никита всё ещё старался держаться как можно правее – Всклень, как обещал навигатор, была уже в районе километра двухсот метров от него. Чуть-чуть ведь осталось!

Но началось болото. Настоящее. Когда мотор вдруг заглох, а соскочивший с седла Никита по колено погрузился в забурлившую мириадами пузырьков топкую жижу, стало ясно – вот оно, болото. Болото ближе к ночи – это лучший подарок для путешественника…

И куда теперь – вперёд или назад? Никита инстинктивно двинулся, конечно, вперёд – толкнул руль квадроцикла. Мощно забулькало и захлюпало. Ощупал днище возле передних колёс – оно погрузилось в жижу. Надо было назад. Что же он наделал…

Никита поднял голову – хотелось на самом деле, задравши морду, выть, как пёс, от тоски и безысходности. На луну – или на что там собаки воют?

И вой раздался. Такой, что Никита, за секунду перед началом этого воя вдохнувший воздуха – просто в миллиард тринадцать миллионов двести девяносто пять тысяч четыреста восемьдесят девятый привычный раз вдохнувший себе спокойненько, этим самым воздухом подавился. Без воздуха остановилось его сердце, и мозг перестал отдавать команды телу.

Всё вытеснил вой.

Низкий, громкий, нечеловеческий вой.

Так воет очень большой, очень неспокойный, очень, конечно, страшный зверь. С огромной, глубокой, мокрой пастью. Далеко он находился, близко – не имело значения. Никита – сейчас минус Никита, Никита, умноженный на ужас, несуществующий Никита – слышал влажное клокотание и вибрацию гигантского горла.

Как будто это сам он выл, раскрыв пасть.

Себе же в уши выл…

Вой заполнял округу, и болото, погружённое в дрожащую вечернюю мглу, тупым эхом отражало этот звук.

Вой раздался снова.

И снова.

И снова…

Никита инстинктивно прижался к квадроциклу, чувствуя, что своим весом ещё больше вдавливает его в болотную жижу. Он стоял посреди неведомых болот – и где-то не так уж далеко ревел и клокотал огромным горлом гигантский зверь. Перед которым он, парень ростом почти метр восемьдесят, однако всё равно ещё маленький человек, бессилен.

Оружие – то, что делает слабого сильным, могло бы сейчас помочь…

Только не было у Никиты никакого оружия. Главное оружие – связь с миром, то бишь прекрасный друг-айфон, – было пригодно разве что как легчайший метательный снаряд. Одноразовый.

Только на топорик и можно было рассчитывать. Никита, сжимая рукоятку топорика, переступал с ноги на ногу, чтобы топкая пучина не засасывала его. Сердце его стучало теперь часто-часто, нагревая кровь, как он чувствовал, почти до состояния кипения.

Рано или поздно зверь должен был появиться. С какой стороны?

Вой прекратился. В наступившей тишине Никита продолжал ждать – вертел головой, пытаясь распороть взглядом серый сумрак, прислушивался. Послышалось далёкое чавканье, как будто месили в болотной жиже чем-то большим и тяжёлым.

Или это шаги чудовища – по болотным хлябям, по скользким кочкам, по топкой трясине? Чудовища, которое приближалось…

Даже привычных звенящих возле уха комаров не было сейчас слышно. Только хлюпающие шаги, только шорох пополам с треском, только тоскливое бульканье.

Мальчик осмотрелся. Нет, это не глаза зверя светятся вдали. И это не глаза, и это… Это просто болотные огни – то ли мох отдаёт в мрачные пространства накопленный за день свет, то ли гнилые колчушки фосфор выделяют. Это всё физика, это настоящее, это можно объяснить, это нестрашно. А вот что это за существо в болоте копошится?

Чудовище стонало и ревело. Снова. И снова. И снова…

Трещали и падали выворачиваемые деревья. Что-то дрожало, плюхалось; кажется, даже волна по болотной жиже пошла.

Взглянув на экран навигатора, Никита принял решение. Вперёд! Всего лишь километр двести метров – и он будет у людей, зыбкая хлябь сменится твёрдой почвой, призрачные болотные огоньки – благословенным электрическим светом или хотя бы животворящим пламенем костра.

Он оставил квадроцикл. Снял с него всё своё имущество, сложил всё в один ранец. Сейчас Никите было уже безразлично, как отреагируют руководители игры на то, что он бросил технику. Будет утро – и, если выживет, он вернётся за ней. Только бы добежать до треклятой деревни…

Даже найти своих было не так важно. Главное – к людям!

Никита шёл через болото, Никита полз через болото. Никита даже через него плыл – потому что впереди показалась надёжная промежуточная точка. К ней мальчик и двигался. Если он правильно разглядел в сумеречном полусвете, это был большой остров с несколькими деревьями на расположенном в его центре холме. Кажется, белыми берёзами.

Сто метров Никита прошёл. До Всклени километр сто уже.

Пока всё ещё километр сто, хоть островок и явно ближе.

Опять километр сто.

Опять раздался тяжкий вой.

Опять километр сто – навигатор будто издевался. Может быть, в него вода попала – и он попросту завис? Но даже в панической ситуации, еле-еле переводя дыхание, Никита смог трезво объяснить себе: навигатор считает по сто метров. Как меньше тысячи их будет, начнёт мельчить. И по пятьдесят, и по десять, и даже по пять будет фиксировать. Поэтому вперёд, вперёд, на точку!

Этот славный прибор Никите очень нравился. В его айфоне была своя навигация, не хуже. Но в команде личные телефоны у ребят оказались разных моделей и годов выпуска, так что навигаторы раздали всем одинаковые, одной программой настроенные, чтобы не было путаницы, чтобы никто не потерялся.

Держа ранец и навигатор в вытянутой руке над головой, Никита выполз из воды на твёрдую сухую почву. Островок не обманул ожиданий. Правда, он оказался окружён жижей с такими неожиданными провалами в глубину, что в некоторых местах до дна ноги у мальчика не доставали. А там, где доставали, было ещё хуже – болотная топь затягивала. Медленно, но верно затягивала, стоило только чуть замешкаться на одном месте или не найти опоры для рук… Идти к Всклени придётся по этой же самой местности. И в темноте такое передвижение наверняка окажется смертельно опасным.

Но как он будет пробираться с этого острова дальше, Никита пока не думал. Он лежал, смотрел на редкие травинки у себя перед носом, кажущиеся сейчас чёрными. Отдыхал.

А когда смог подняться, с трудом встать на четвереньки и поднять голову, то прямо перед собой, на холме рядом с деревьями увидел большой белый скелет.

Скелет человека.

Глава –2. Чап, чап, чап…

Никита лежал лицом в земле. Минуту лежал, больше лежал, ему было не до подсчёта… Когда заставил себя поднять голову, скелет увидел снова. Не галлюцинацию. Ске-лет. Или он был чем-то натёрт, или сам светился, тоже как-то излучая фосфор, который имеется в костях. Так или иначе, но скелет зловеще белел. Среди берёз ли, среди ракит – этого уже было не понять. Темно стало. Вот и белел скелет в темноте.

К скелету Никита не хотел. Собравшись с силами, он посмотрел на экран навигатора и пополз по кромке, отделяющей относительно сухую землю от болотной жижи. В обход, в обход, потом потихонечку снова в болото – и вперёд, в деревню!

Вот уже белеющий скелет не стало видно, как ни поворачивал Никита голову. И в этот момент неведомая болотная тварь заревела где-то совсем близко – да так пронзительно, так жутко, что, потеряв над собой контроль, Никита закричал одновременно с ней. Закричал, в ужасе зажал уши ладонями и рухнул лицом между квакающих кочек…

– Стой! Ну стой же, кому сказала! – В болотной тишине раздался крик. Неприятный – потому что особенно неожиданный. Девчоночий, командный, пронзительный.

Никита вздрогнул.

– Спокойно, спокойно. Ну, иди сюда. Иди! – Дребезжащий высокий голос разрезал вязкое надболотное пространство.

В ответ на эти команды чудовищная глотка заревела и захрипела, как будто этого неведомого монстра душили. Вот она хрипло рявкнула снова – и через мгновение возле Никиты тяжело шлёпнулось тело. Человеческое. Голое.

Нет, не совсем голое – тело зашевелилось, вскочило, и, поскольку находилось оно всего в полуметре от Никиты, стало видно, что это девчонка в коротком, выше колена, сарафане-майке. Грязном, мокром, прилипшем к телу и местами прорванном.

Девчонка пружинисто запрыгала, выбивая из уха воду или грязь, охнув, схватилась за бок, которым, видимо, ударилась при падении. Собралась уже бежать – туда, откуда прилетела. Но тут увидела Никиту.

– Что делаешь? Что ты тут делаешь? – испуганной белкой зацокала девчонка. Она явно не ожидала никого увидеть. Или… человека увидеть не ожидала?

«Цто, цто», – зацокала и даже отскочила от Никиты.

И он от девчонки тоже отскочил. Меньше всего Никита ожидал сейчас увидеть перед собой эту летучую девочку-белочку. Почему она прилетела? Как такое может быть? Что тут вообще творится?

А мокрая грязная белочка продолжала суетиться. Она совершала больше десятка движений в секунду, приседала, поднималась, гладила себя по ушибленному боку, вертела головой в разные стороны, вставала на цыпочки и вытягивала шею, присматриваясь, принюхиваясь и прислушиваясь. И одновременно почти неотрывно следила за Никитой.

– Иди, иди отсюда! – Девчонка махнула в его сторону рукой, и Никита снова попятился.

Значит, кто-то «Иди сюда», а он, Никита, «Иди отсюда»… Несправедливость, конечно.

Однако лучше действительно было отсюда уйти.

Тем временем снова захлюпало и зачавкало, жуткая глотка скрытого в темноте зверя издала хриплый страдальческий звук. В свете луны сверкнув руками и ногами, девчонка метнулась в сторону страданий. Но послышалось мерное «чап, чап, чап» – и стало понятно: это что-то уходило, удалялось, воя и стеная.

Никита поднялся на ноги. Активизировал навигатор. Его экранчик бодро засветился, приглашая к продолжению пути.

Расстилающаяся перед ним необъятная болотная хлябь жирно поблёскивала в лучах луны. Да, светила почти полная яркая луна, мигали крупные звёзды на безоблачном, всё ещё не до конца чёрном небе.

Тишина…

Никита не мог найти в себе мужества шагнуть на зыбкие просторы.

А мужества для того, чтобы подойти к скелету, как ни странно, хватило. Видимо, сухой бугор с деревьями казался посреди болот безопасным и спокойным местом.

Скелет. Ну да, скелет. В сравнении с прилетевшей из тьмы болотной полуголой девушкой – так и вообще ничего. Спокойный такой неподвижный скелетик. Белый, мирно сияющий костями.

Никита осмотрел его слева, справа. Стало понятно, что скелет смертельной хваткой вцепился в тонкий ствол дерева. Прижался к нему, завалившись немного на спину. Да так и застыл.

Сам вцепился – или его за руки к дереву прибили?! – пришло тут в голову Никите. Прибили или привязали к дереву. И бросили. Ещё живого. Среди непролазных болот.

Следов верёвки обнаружить, конечно, не удалось. Гвоздей среди белеющих костяшек тоже. Одежды вообще, надо сказать, не просматривалось, разве что нечто наподобие сапог виднелось под его ногами недалеко от земли. Но одежда наверняка просто успела истлеть, остатки её сдуло ветрами. А волосы? Есть ли на голове скелета волосы? Кто этот несчастный – мужчина или женщина? Может, по волосам удастся узнать.

Никита осторожно приблизил лицо к самому черепу, присмотрелся. Немного потерял равновесие, чуть качнулся – блеснула в лунном свете эмаль зубов широко раскрытого рта…

– Что тебе тут надо? – раздалось в ночной тишине.

Ну, вот тут-то сердце точно должно было остановиться. Разбалансированный его заполошным стуком, Никита окончательно потерял равновесие и рухнул прямо на скелет.

Застучали сухие кости, некоторые из них затрещали, упавший череп откатился в сторону и потерял нижнюю челюсть.

Над Никитой склонилась та самая летучая девчонка.

– Эй, ты живой? – снова спросила девчонка. – Или тебя костями прибило? Э-эй!..

Никита открыл глаза. Дрожащей рукой (да, рука его действительно дрожала, хотя до сегодняшнего дня Никита не замечал за собой ничего подобного) он сбросил с себя фрагменты скелета, вздохнул, ощущая, что всё-таки ещё жив. Отполз от костяной россыпи, поднялся на ноги и ответил девчонке:

– Живой, всё нормально.

– А надо-то чего?

– Мне надо в деревню Всклень, – на нелюбезный девчонкин вопрос честно ответил Никита. Ответил, подумал, что девчонка явно живая, не призрак и не прочее инфернальное существо, живая и явно местная. А потому сам задал вопрос: – А ты местная?

– Местная, местная, – закивала девчонка. И снова спросила: – А трактор-то из болота твой торчит?

Никита мог бы оскорбиться тем, что не умеющая нормально говорить по-русски цокающая кикимора называет его роскошный квадроцикл трактором, но желание поскорее убраться с этих проклятых болот оказалось сильнее. Никита сдержался. И ответил:

– Мой.

– К обеду утонет, – «обрадовала» его девчонка.

– Как отсюда уйти, а? – снова ничего не комментируя и не ведясь на провокации, покладисто спросил у неё Никита.

– Как можно быстрее, – в стиле юмора красавицы Говерюкиной ответила девица. Да, если бы Говерюкина так пошутила, Никита бы точно оценил. А тут хотелось только получить информацию. И тоже побыстрее.

– Ну, а до Всклени-то в какую сторону? – добрым голосом спросил Никита, делая к девчонке шаг, наклоняясь и стараясь пристально смотреть ей в глаза, посылая импульс позитива и желания сотрудничать.

– В ту, – махнула рукой девица. Наверное, не врала, потому что и GPS-навигатор показывал ровно туда же.

Но что значит «в ту»? Как перебраться через болото в ночной темноте и с учётом того, что здесь происходит что-то жуткое? Может, перестать унижаться перед мокрой грязной болотной ведьмой и просто заночевать на острове скелета? Скелет безопаснее. Хотя кто его знает – может, эта ночёвка как раз и станет поводом для того, чтобы на острове появился второй скелет. Никитин…

– Слушай, а ты дорогу знаешь? Может, ты меня проводишь? – изгоняя из головы даже мысль о подобном развитии событий, быстро спросил Никита.

Девчонка ничего не ответила. Стояла, явно прислушиваясь. Долго стояла. Долго прислушивалась.

Никита понял, что она цену себе набивает. Жалкий, давно известный ему из опыта общения с девушками трюк.

– Ну и не надо, – беззаботно пожав плечами, бросил Никита, повесил на плечо ранец, развернулся и зашагал к болоту.

Шагал, прислушиваясь, бежит ли уже проигнорированная переводчица за ним или ещё ломается.

Пока слышно ничего не было. Но Никита не сдавался. Храбро покинул твёрдую устойчивую почву и ступил в трясину.

Конечно, он тут же провалился по пояс, завяз, хлопнул в мерзкую жижу ранец, занервничал, пытаясь поскорее вытянуть его и отчистить. Отряхивая ранец, Никита опять покачнулся, опять упал, погрузившись и руками, и головой в трясину…

…Конечно, он боролся, конечно, изо всех сил помогал себя тянуть. Отплёвываясь и с хлюпаньем вдыхая воздух, Никита рухнул на спасительную твердь островка. Девчонка тут же перевернула его, положив на спину, – хрясь! – со всей дури нажала ему руками на грудную клетку.

Никита заорал дурным голосом – рёбра, казалось, треснули и готовы были осыпаться в трусы. Как у бедняги скелета (у которого, правда, и трусов-то не наблюдалось).

– Ты что?! – заорал Никита, вскочил и тут же закашлялся.

Девчонка, не тратя времени, хлопнула кашляющего утопленника по спине. Тяжёлой такой рукой, тяжелейшей. Вместо того чтобы исцелиться, утопленник задохнулся и начал хрипеть.

Девица продолжала долбить Никиту по спине – пока тот, наконец, не обрёл способность кричать и, полноценно набрав воздуха, не рявкнул:

– Хватит!

Удары прекратились.

Никита без сил упал на землю и закрыл глаза. Ему нужно было хотя бы несколько минут на отдых. Но никакого отдыха не получилось – Никита услышал, как девчонка поднялась и молча отправилась прочь.

Сейчас уйдёт – и Никита уже никогда с этого острова не выберется! Ни ночью, ни когда день настанет. Поэтому участь скелета – это не пустые слова, а вполне ожидаемая реальность.

Умолять! Просить! Просить простить и просить проводить! Только это и остаётся…

И он вскочил, и он побежал следом, и он догнал, и он просил.

Девчонка не произнесла ни слова. Молча выслушала все стенания и унизительные просьбы Никиты. Когда он точно закончил (и даже спустя почти минуту после того, как Никита замолчал), она кивнула и коротко бросила:

– Ну, хорошо. Иди за мной след в след.

Покинула островок и пошла себе потихоньку. С пылающим после перенесённых унижений лицом Никита аккуратно двинулся за ней.

Сначала была трясина. Та самая, которая по пояс. Распластавшись по ней лягушкой, девчонка попросту плыла. Некрасиво плыла, подтягивая под бока коленки, отталкиваясь ногами в стороны, снова их подтягивая. По внезапно проявившейся доброте своей она взяла у Никиты ранец и держала его на весу. А гребла одной рукой и локтем другой. Держалась как-то на плаву. И как вот за ней идти след в след, если она плывёт? Опять издевается?..

Когда Никита снова погрузился в жижу болотную, девчонка нырнула, подпихнула Никиту из глубины, толкнула на твёрдую кочку – на которую Никита упал, ткнувшись лицом в собственный же ранец, оказавшийся там.

Видя, как Никита мучается, девчонка заглянула ему в лицо и поинтересовалась:

– Тебе точно во Всклень нужно? Точно? Может, не пойдёшь?

– А ещё далеко? – вместо ответа прохрипел Никита.

– Не далеко, но долго. Скелетова топь большая. Но как на марь выйдем, там уже полегче будет, – объяснила девчонка. И вдруг захохотала.

– Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп, вж-ж-ж-ж! – тут же послышалось с нескольких сторон. От неожиданности Никита вздрогнул и дёрнулся. Спустя мгновение понял, что это всего лишь птицы, встревоженные хохотом этой ведьмы, вскочили с кочек и, хлопая по воде крыльями, взлетели и умчались подальше.

– Выпи, – отсмеявшись, пояснила девчонка. – Это выпи. Улетели. Не бойся.

– Я не боюсь… – пробурчал Никита.

– Скелетова топь – ха-ха! – снова хохотнула странная девушка. – Ну, спасибо тебе.

– Мне?

– Растрепал ты нашего скелета. Что за топь теперь у нас будет – не знаю, – сказала девчонка. – Уж сколько лет он посреди топи стоит, может, и все сто. Никто его не трогал. Топь Скелетовой называлась. А теперь чья?.. Тебя как зовут?

– Никита…

– Хочешь, будет Никитина топь теперь? – Злая девочка хихикнула. – Вот брошу тебя сейчас тут, на кочке, ты в скелет и превратишься. Я всем расскажу, как тебя зовут. Что ты не безымянный путник, как предыдущий. А очень даже имянный…

Никита не стал ничего отвечать. На все варианты девчонка могла среагировать нестандартно, и в любом случае он, Никита, оказался бы в проигрыше.

– Ладно, – по-лягушачьи махнула рукой-лапкой девчонка. Даже, как от лягушки, капли с её лапки полетели. – Прямо за мной иди. И делай, что я делаю. Не модничай.

Старообразное «не модницяй» слышать было особенно смешно. Никита даже почувствовал себя увереннее, успокоился. Погрузился в забурлившую мелкопузырчато грязную воду. Сделал шаг, второй, на третий не нашёл под ногой опоры, закопошился, задрыгал конечностями, рванулся вперёд. Когда опасность миновала – и рывок оказался значительным, больше полутора метров, снова успокоился, проникся уважением к себе. И крикнул:

– Эй, а тебя-то как зовут?

Девчонка двигалась от кочки к кочке, как заметил Никита, стараясь держать ступни на плаву и шлёпать ими, поднимая в воздух. Свет луны выхватывал из тёмной трясины то широкую короткую спину, то пухлые наливные икры. Девчонка напоминала эдакую подушку-лягушку, а потому, наверное, так хорошо и держалась на воде. Да и звали её, оказывается, Ва-а-а-ля. Именно это имя среди бульканья и чвакания удалось услышать Никите в ответ на свой вопрос.

Ква-а-а.

Валя.

И Никита полз за этой Валей. Маленькая и сильная, она тащила его, подпихивала, уже теперь даже не отвлекаясь на комментарии.

– Видишь сухие деревья? Вот нам туда, – только что с головой булькнувшись в болотную топь (и специалисты-проводники иногда ошибаются), бодро проквакала Валя, шлёпая лапой себе по физиономии и с фырканьем вытирая с неё грязь, – туда, вон-он туда.

Лапка протянулась куда-то просто вперёд. Никаких деревьев Никита в темноте не видел.

Но на всякий случай сказал:

– Ага.

И тут вдали раздался вой. И повторился, и снова, и снова, и снова… Жуткая тварь металась где-то. Далеко, движения её слышно не было.

Хотя нет. Кажется, она всё-таки приближалась – вой явно усиливался…

Валя занервничала. Испугалась? Ведь недавно это существо было где-то рядом с ней. Что там произошло у этой Вали и монстра? Она счастливо успела от него убежать, спастись из кровожадной пасти? Валя ведь была явно не одна – Никита хорошо помнил, как она подманивала кого-то к себе. Может быть, лошадь? Ехала девушка на лошади по болоту – девушки, как успел заметить равнодушный к подобному виду транспорта Никита, вообще любят на лошадях ездить, – лошадь испугалась, сбросила её и убежала. И напрасно Валя звала лошадёнку – перепуганные звери, они такие. Умчалась – и с концами…

А почему же девчонка перестала искать свою лошадь? Потому что монстр утащил и сожрал её? Или Валя просто знала, что он непременно отбившуюся лошадь поймает и сожрёт?.. Никита, прижавшись к неровной, медленно оседающей под ним кочке, старательно отдыхал и думал. Было о чём подумать в условиях приближающегося воя…

– Эй, давай-ка поднажмём. – Валя потянула Никиту за рукав. – Я объясню дальше, как до деревни добраться, ты сам там дальше. Мне некогда… Давай пойдём!

Никита послушно сполз. Пошевелил пальцами в осклизших ботинках, насквозь пропитавшихся торфяной водой, тяжело шлёпнулся, схватился за протянутую Валей руку. Выбрался, заболтал ногами, задвигался.

– Быстрей, ты быстрей давай! На марь выйдем, там безопаснее! – отплёвываясь, кричала проводница Валя.

На марь на какую-то… И там что? Безопаснее?? Что это может значить?

А то! Что – чап, чап, чап – всё отчётливее слышались шаги огромного существа по болоту. И вой, и рёв, и хрип. Оно приближалось. Что-то большое, живое, настоящее.

Опасное.

И в желании обезопасить от него Валя, значит, вела к деревьям. На марь на эту.

Деревья Никите уже явственно были видны, но топь становилась всё ужаснее. Даже Валя, кажется, поняла, что опасность нешуточная. Она заволновалась, она заторопилась. И… конечно же, оступилась. Да так, что… Пропала, как и не было, вот что.

И не появилось на поверхности болота огромного пузыря, который лопнул бы – со звуком, изображавшим вой собаки Баскервилей. Чуть колыхнулись густые чёрные воды, подул ветерок – и лишь только рябью они подёрнулись. Слегка.

От этого ветерка покрылся мурашками и Никита.

Нет, не от ветерка, конечно. Был человек – и нету потому что… Был – и нету его теперь. Потому что из затягивающей трясины не выбраться.

Жутко. Непостижимо.

Неправильно!

– Валя! – крикнул Никита в сторону того места, где исчезла девочка-лягушка.

Никита ещё успел подумать о том, что в такой момент наверняка человека должна посетить мысль о том, что кто-то погиб из-за него. Что на нём вина. Что виноват он, виноват теперь на всю жизнь – в чужой смерти повинен.

Но не было этих мыслей. Никаких мыслей потому что не было.

А было вот что – Никита увидел ногу. Пятку. Чавкнувшую по жиже пятку, вдруг появившуюся на поверхности. Живую или мёртвую – но так или иначе уже хорошо знакомую пухлую пятку.

…Как он тащил, схватившись одной рукой за эту пятку и другой пытаясь дотянуться до ближайшей кочки!.. Как сорвал он кожу на ладони, вцепляясь в чахлый куст, на этой кочке торчавший!.. Долго ли, коротко, но постепенно из топи показалось дёргающееся тело, руки, неутомимо гребущие и активно пихающиеся. В одной из них Никита угадал свой ранец…

Валя кашляла, хрипела. Ей никак не удавалось вдохнуть – видимо, болотная жижа попала ей глубоко в дыхательные пути. Валя боролась за свою жизнь, дрыгалась и билась, стараясь тем не менее никуда не деваться от спасшей их с Никитой кустистой кочки посреди топи. Никита, сначала осторожно, а потом от всей души тоже настучал Вале по спине.

И помогло!

Девчонку вырвало, она тут же с сипением вдохнула воздуха, затем ещё и ещё. Задрожала, облегчённо вздохнула, благодарно закивав Никите и хлопая его лягушачьей своей лапкой по руке.

Вздохнул, расслабившись, и Никита. Нежно обнял кочку, прижался к ней щекой, как в родной уже стихии, поболтал ногами в топкой субстанции. Валя всё гнездилась, крутилась туда-сюда, пыхтела, кашляла; от этой активности булькало и чавкало болото вокруг неё. Обессиленный Никита понимал, что засыпает. Отметил, что спать в болоте летней ночью не так уж холодно и не так чтобы плохо, а к тому же совсем не страшно – даже утопленниц вот по ходу дела получается спасать.

Так что засыпал Никита, чавканье-бульканье и шорох, которые становились всё сильнее, его уже не отвлекали и совершенно ему не мешали. Глаза Никиты закрывались, закрывались…

А когда, услышав хриплый влажный рык, Никита открыл их, то увидел, что над ним склонилась мокро-блестящая, покрытая гнилой травой и грязью морда…

И почему он всегда был уверен, что мальчики сознание не теряют?..

Глава –1. Ужас

Тонкая оболочка палатки обманчиво казалась надёжной защитой. Как будто можно было забиться под неё – и отгородиться от ужаса, который творился на улице.

Пятеро человек, напряжённых и прислушивающихся к звукам, которые раздавались во внешнем мире, сидели в той злосчастной палатке. Трое мальчиков, две девочки… В последние дни жизнь их была трудной, но такой интересной – настоящие приключения в лесах и полях, возможность испытать себя, экшен, экшен в реальности! Экшен – или приключения, как говорили в старинные времена. Чего только не случилось за эти дни, проведённые на проекте! Команда экологов была уже в одном шаге к победе. Все знали, что с большим отрывом выигрывают у «техников» по очкам, так что или последняя составная часть флагштока будет найдена – и тогда они, установив свой флаг на холме, вчистую победят. Или, если флажка установить не удастся, просто выиграют по количеству этих самых набранных очков. Так что продержаться сегодня ночь, день грамотно потратить на поиски. Снова ночь – а там… Победа и возможность участия в следующем проекте!

Однако вот эта ночь… Вот это выдалась сегодня ночка!

…Палатки ставили уже в сгущающихся сумерках. Костёр разводить не стали – не хотелось терять время. Уже привычно разложили поклажу, Алиса грамотно припарковала лошадь Травку, которая честно весь день таскала на себе имущество команды. Быстро обсудив план на завтра, поужинав хлебом с консервами и яблоками, попив набранной у деревенского колодца воды и умывшись ею же, команда разошлась по палаткам: мальчики налево, девочки направо.

Утомлённые самым здоровым образом жизни на свете, детские организмы быстро погружались в сон. Было тихо-тихо вокруг, только вскрикивали вдалеке птицы. Даже лошадь Травка, казалось, утомилась и паслась себе на покрытом росой лугу без всяких закидонов, которые без малейшего предупреждения она выдавала днём.

Но только скоро в этой тишине стало что-то меняться. Шаги – далёкие тяжёлые шаги, чавкающие, с оттяжкой, – слышались каждому. Да, кто-то ходил – а то ли далеко, то ли близко, понять было нельзя. Ходил, мучился – тоска и боль как будто разливались по округе. А ведь ещё вечером, при заходе румяного солнца, местность не казалось ни тоскливой, ни депрессивной. Хорошая добротная лесная глушь, заброшенная деревня с тихими ненавязчивыми жителями, неизвестно как поддерживающими своё существование вдали от дорог. На окраине деревни чувствовалось присутствие болота – где-то недалеко, по всем приметам и картам, оно и располагалось. Ну так что с того – болото? Все пятеро членов команды были туристами и краеведами. Каждый хорошо знал местность, в которой жил: Илья приехал из-под Волгограда, был специалистом по степным просторам, Аксинья представляла Приморье, Алиса – Подмосковье, а Костик и командир экологов Валера были из Сибири. Сибирь большая, поэтому знания Костика о побережье Восточно-Сибирского моря, где он жил в посёлке при крупной метеорологической станции, очень отличались от знаний о Сибири Валеры – его Сибирь находилась в Читинской области. Местных в списке команды не значилось. Да и необходимости в каких-то специальных знаниях не было.

И в болото лезть никто не собирался. Отыскать схрон с флагштоком – и вперёд, к победе!

…Вой раздался совсем близко – вместе с громким хрустом кустарника. Его услышали все. Вой, рёв, хрип, всё ближе и ближе. Тягостный, страшный, безысходный… Он выкручивал душу, заставлял вторить себе. Девочки в своей палатке, мальчики в своей – больше не могли сомкнуть глаз. Никто из них не думал о сне. Что за существо бродит во мраке? Какие у него планы?

Ещё оставалась смутная надежда, что это всё спецэффект – элемент игры. Что примерно то же самое транслируют сейчас и технарикам, проверяя, какая из команд как реагирует. Но когда со стороны деревни послышался истошный визг, крики испуга, проклятия, сомнений не осталось – это не спецэффект. Это что-то разладилось в игре. Это воет САМО СОБОЙ. Что, кто – какая разница…

Воет.

Может быть, девочки боялись и больше, но мальчики первыми решились выскочить из своей палатки. Пробежав отделяющие одну палатку от другой семь-восемь шагов, они обозначили себя короткой фразой: «Девчонки, это мы!» И, собравшись вместе, пятеро подростков накрепко застегнули «молнию» своего жалкого убежища.

Оставалось одно: бояться, терпеть и ждать. Неизвестно как, неизвестно чего.

Просто того, что будет дальше.

А что ещё можно предпринять тёмной ночью на краю болота в этом безлюдном краю?

Была надежда на координаторов, но пока они не давали о себе знать…

Каждый миг все ждали, что тонкая оболочка палатки лопнет – и монстр явится. Вытянет их наружу – или прикончит всех на месте, никуда не вытаскивая.

И когда в том месте, где находился вход в палатку, шарахнулось что-то живое, большое, напористое, шарахнулось и полезло напролом, внутрь, сомнений не осталось – это конец…

Деревенский дом, в котором остановились на ночь наблюдатели команды экологов, был полон людей.

– Объясните толком: это вы для своей игры этот рёв включаете? – наступали на несчастных наблюдателей сразу несколько человек.

– Жили себе спокойно, нет, вы приехали – и началось!

– Это дети у вас ведь играют? Вы детей так пугаете?

– Да пугайте как хотите – только мы-то тут при чём? Спать невозможно, скотина вон с ума сходит, двери выбивает, разбегается! Вторую ночь уже пёс знает что творится…

Наблюдатели – Геннадий Антонович (бодрый и подтянутый дяденька предпенсионного возраста) и девушка-спортсменка по имени Лиза – сидели за столом, прижавшись к стене. Деревянный обеденный стол был их спасением – он встал защитным барьером между теми, кто наступал на них, и ими самими.

– И телефоны мобильные почему не работают? – продолжали наступать местные жители. – И так-то еле-еле ловят они здесь, а теперь и совсем связь пропала!

– Завтра в район поедем жаловаться на вас – это ж районное начальство вам тут что попало творить разрешило!

– И поедем!

– Поедем!

Жаловаться не жаловаться, а наблюдатели и сами не знали, что происходит. Поздно вечером и их телефоны вышли из строя. Не ловили сигнала. Так что даже не связаться с координаторами игры, которые расположились в пяти километрах отсюда, встав лагерем на удобной равнине с роскошным видом – вся местность, на которой проходила игра, оттуда просматривалась. Кроме, конечно, спрятанной за густым лесом Всклени. Треклятой этой Всклени…

В доме сидел и Володя – наблюдатель команды техников. Он вообще ничего не понимал – ни где искать основную часть своей команды, ни тем более Никиту. Которому с дороги Володя звонил, звонил, звонил – но он был недоступен. А звонил затем, чтобы сказать – не надо Никите во Всклень ехать, накладка случилась, перепутали. Пришла и команде, и наблюдателям информация, адресованная экологам. Позже рассылка обновилась – а поди ж ты, мальчишка затерялся где-то на другой стороне леса. По маршруту, по которому двигались днём Никита и Артём, техникам надо было идти только завтра – потому что именно в Анафилактовых выселках собирались прятать последнюю часть флагштока. Во Всклени же для команды техников вообще ничего не было припасено, только для экологов. Ездить туда Никите с Артёмом команды не было. Просто наложился лист маршрута одной команды на лист маршрута другой. Вот и вышло такое недоразумение. Которое, впрочем, было легко исправить.

Так что Володе нужно было просто забрать Никиту и двигаться с ним в сторону лагеря техников, к остальной команде. Где вот он теперь, этот Никита? Ни Никита Володе, ни Володя Никите позвонить теперь не могли. Как вот теперь держать связь?

И что теперь делать?

Володя скромно жался у двери, пока его коллеги сдерживали основной напор недовольных.

Наблюдателям от разных сторон даже пообщаться друг с другом не дали. Геннадий Антонович и Лиза видели, как их подопечные ставят палатки, как они в них забираются. И, как только за последним персонажем закрылась «молния» палаточной двери, с чувством исполненного долга отправились в деревню. Их тоже ждал ночлег. Ночь они дежурили по очереди, незаметно приглядывая за лагерем детей. У них было полное оснащение – и бинокли, и всевозможная навигация, будь то компьютеры, телефоны со множеством отлаженных функций. И даже оружие – один боевой пистолет на двоих плюс ракетница. Да и чего было тут опасаться? Игра проводилась не первый раз, места выбирались каждый раз разные, но всегда спокойные. Вот и сейчас – Псковская глушь, почти райская тишина, лето, тепло, закаты, восходы…

Так вот как только Лиза и её напарник вошли в двери дома, так кошмарный вой и услышали.

И понеслось…

Вой слышали и в деревне – и скоро дом семьи, с которой руководители игры договорились о временном постое своих сотрудников, наполнился людьми.

Начался кошмар…

Билась скотина, которую рёв ужасного существа вводил в настоящее исступление. Люди не находили себе места. Ничего подобного в их краях не слышали и не помнили. Разве что вчера вечером что-то подобное раздавалось – да и то не факт, потому что многочисленная техника, на которой мотались туда-сюда участники и руководители игры, тоже изрядно нарушала рёвом своих моторов устоявшуюся в этой местности привычную тишину.

Но сегодня… Всем казалось, что это начало какой-то катастрофы. Из темноты ночи можно было ждать чего угодно.

Сидя в ярко освещённом доме, наблюдатели, как могли, попытались успокоить перепуганных людей. Уговоры помогали плохо – а время шло. Геннадий Антонович и Лиза давно должны были быть со своими подопечными – но люди не понимали этого и не отпускали их. Да, оба были готовы бежать через мрак и гулявший по округе ужас – потому что дети были в беде. Оба так по-настоящему думали, за это честь им и хвала.

Но от них по-прежнему ждали объяснений.

Обстановка накалялась.

А вой и рёв – то дальше, то ближе к деревне – всё раздавались…

Глава 0. Полное обнуление знаний. Минус на минус даёт плюс. Кикиморины вёдра против монстра

Он не пах ничем. Он был скользким, хоть и покрытым чешуёй. Горячим, как печка. Никита качался на его спине, а ящер шёл через болото, и сам чёрт был ему не брат. Или, наоборот, брат. Какая разница – чертей ведь всё равно не существует.

А драконы – ящеры вот такие огромные – разве существуют?

Это всё были наблюдения и мысли Никиты, который как сам потерял сознание, так сам его и вернул. Сам в него вернулся. Лягушка Валя, которая тоже сидела верхом на драконе, поддерживала Никиту за спину. А вообще он висел поперёк живота, скользил и не падал в болото только благодаря той же самой Вале.

Что происходит?

– Жив, жив, я вижу, – услышал Никита Валин голос. – Хорошо, что сам очнулся. Я лечить не умею. Во Всклень едем. А-а, всё – приехали. Слезай. Яша, стой! Стой!

Девочка-лягушка соскользнула со спины своего ящера. Бесцеремонно стащила Никиту. Прижала к себе – Никита еле удержался от того, чтобы не вырваться из её объятий. Неприятная она была всё-таки. Жирненькая, маленькая, холодная и грязная. И хоть сам Никита был сейчас не чище и не теплее (к утру стало прохладно, а утро явно приближалось, если судить по засеревшему небу), но от ощущений ведь никуда не деться…

Удержался, не отскочил от Вали. Молодец. Потому что ящер Яша в упор уставился на Никиту, фыркнул огромными ноздрями (человеческий кулак в каждую мог пролезть свободно!), угрожающе сощурил глаза.

– Яша, спокойно, спокойно… – проговорила Валя, вытягивая руку с растопыренными пальцами в сторону Яшиной морды.

Яша приблизил морду почти вплотную, и Никита увидел, как он открывает пасть… Из этой пасти бахромой текли слюни – жуткое зрелище. Но Никита боялся отвести взгляд и потерять контроль.

Валя толкнула его в сторону, предлагая медленно продвигаться. Никита сделал боковой шаг. Ещё и ещё.

Ящер поводил мордой, жамкая пастью и теряя слюни. Обдал дыханием – горячим. Ну, вот всё и сходится: перед Никитой не кто иной, как дракон огнедышащий обыкновенный.

Никита замер, стараясь не двигаться и не раздражать жуткое создание по имени Яша. Создание Яша захлопнуло пасть, уже отворачиваясь от Никиты. Но тут то ли что-то в эту пасть попало, то ли она не захлопнулась правильно – но Яша взвыл, задрав морду кверху и хлопнув по болоту хвостом.

Сказать, что у Никиты заложило уши от громкого звука и неожиданности, – это ничего не сказать. Чуть не перестали функционировать эти уши.

– Ну, ну, милый, ну что ты?.. – забормотала Валя, бросаясь к дёргающейся морде.

Никита приходил в себя и стирал с лица болотную жижу, которой его обдало после удара хвостом. А ящер, ломая кусты и деревья, принялся с рычанием кататься по земле. Валя с причитаниями бегала вокруг, весьма умело уворачиваясь – иначе её давно бы расплющило.

Хлопая глазами и выдавливая из них грязь, Никита в ужасе пятился подальше от опасной зоны.

– Ну, иди теперь! – выбрав момент, крикнула Никите Валя. – Вон твоя деревня. Ты же тоже играть туда шёл? Лезь на горку. Увидишь две ракиты – да ты узнаешь, они на краю деревни растут, светает уже, всё видно будет… Палатка стоит между ракитами. Вот там твои.

– С… Спасибо… – пробормотал Никита.

– Сумку свою забери. – В Никиту полетел его ранец.

Валя что-то ещё крикнула, но слова её смешались с рёвом дракона. И только в паузу, которая длилась несколько секунд, Никита услышал:

– …Никому не говори! Болеет он. Не потому, что тебе же хуже. А, пожалуйста, не говори.

Под хриплый вой и треск ломаемых кустов и сухостоя Никита со всей поспешностью пополз на холм.

Да, вот два дерева – толстых, в несколько растопыренных стволов, видимо, это и были ракиты. А между ними палатка – новая, современная, уже вполне видно, что она оранжевая. Благословенный островок прекрасной цивилизации! Свои! Нашёл!

Никита торопливо бросился к палатке. Отыскал вход, пошарил и отыскал замочек «молнии», дёрнул.

Крик – в несколько голосов, перешедший в визг ужаса, накрыл Никиту. Даже ящер несколько минут назад голосил не так кошмарно.

Уже шагнувший было в палатку Никита зацепился ногой за что-то крупно-костяное. И, парализованный многоголосым криком, упал лицом вперёд. Успев только руки перед собой вытянуть…

Это был ещё один ящер? Что-то живое, довольно тёплое и очень упругое. Почти гладкое, без чешуи, слегка, может, ворсистое. Но укусить тоже может в любой момент!.. Никита инстинктивно попытался убрать руки, но этого существа было очень много вокруг. Большого такого существа. Никита на нём лежал. Что это – и что оно делает в палатке техников? Почему орёт?

Хотя уже было ясно, что орут люди. Голосами молодыми, но незнакомыми.

– Эй, кто здесь? – крикнул Никита.

Половина крика прекратилась. Но возня пошла такая, что палатка заходила ходуном. Да ещё дёрнулась так, что Никиту сначала резко бросило в сторону. А потом он получил по почкам чем-то очень твёрдым.

После чего палатка взлетела вверх, раздались крики боли и нового испуга. Послышалось лошадиное ржание, хруст, треск… И всё смешалось.

Продолжалось это смешение долго – прежде чем Никите удалось заметить в прорехе на палатке кусок неба и, не теряя времени, нырнуть туда. На улицу – там безопаснее!

Откатившись подальше, Никита увидел, что ужасная возня обретает смысл и очертания. Вот палатка с частично выдранными из земли стойками, вот парень в форме команды экологов, который режет палатку ножом и пытается помочь вылезти из неё кому-то. Вот появляется второй эколог – девчонка, и вслед за ней – лошадиная нога. Затем ещё одна нога, после чего девчонка вновь ныряет в палатку, вытягивает голову лошади. Глаза лошадь закатила – зрелище не для слабонервных, но девчонка упрямо тащит её, приговаривая и ласково что-то нашёптывая (совсем как Валя своему ящеру).

А в палатке продолжают кричать – видимо, лошадь кого-то не по-детски придавила.

Экологи… Но почему здесь экологи? Вот спасибо тебе, Валя! Вот привела, вот удружила, специалистка по болотам…

Никита даже зубами заскрипел от гнева и обиды.

Хотя – какая Вале-то разница? Откуда она может знать, кто для Никиты свои, а кто чужие – в их игре? Для неё они все неместные, а вдаваться в подробности чьих-то игрищ на её месте Никита тоже бы не стал. Просил привести во Всклень – привела, даже ночёвку туристов показала. И всё – досвидос, попрыгала лягушка к своему больному ящеру.

«Болеет он…» Ящер орёт потому, что болеет! Отрешённо наблюдая за суетливой беготнёй спасающихся из разорённой палатки экологов, понял вдруг Никита. Доисторическое существо – настоящее, чешуйчатое, слюнявое, с живым и очень горячим дыханием – БОЛЕЕТ!

Видя, что постепенно на свет показались все игроки команды соперников – и все более-менее живы-здоровы, Никита вдруг почувствовал стыд и жалость. Всю эту ночь он был рядом с ЧУДОМ, он видел настоящего динозавра, который непонятно каким образом очутился на этих болотах, – видел его, слышал, трогал. И… капризничал, презирал некрасивую Валю, которая дружелюбно общалась с ящером и пыталась помочь ему. И ему – ящеру, и ему – Никите. Ящер и Валя его из болота вытащили, вывели к деревне…

И теперь вопрос «Зачем тебе эта деревня Всклень?» уже не стоял. Всё перепуталось. Что-то случилось. Сбой какой-то в игре.

…– Тебе чего надо? – самый смелый из экологов – тот, который только что резал палатку, он же командир, подошёл к Никите.

– А вы чего тут делаете? – не мог не спросить Никита.

– Какая тебе разница? – Эколог Никиту явно не узнавал и потому в подробности не вдавался.

Остальные игроки держались дружной кучей, прижавшись друг к другу. И, не теряя бдительности, держали оборону и оглядывались по сторонам.

Никита в двух словах объяснил, кто он. Слои грязи потихоньку засыхали и отваливались с него. А грязен парень был ужасно.

Экологи оказались не дураки, Никиту, конечно, после его пояснений быстро опознали.

– Но что вы-то тут делаете? – не мог не удивиться Никита. – Я сюда по навигатору иду, не по своей же инициативе.

– А мы по карте, – экологи тряхнули бумажной картой. Других у них и не было.

– Это точно деревня Всклень?

– Точно, – ответили Никите.

– А где ваши наблюдатели?

– А ваши?

Никита помнил, что должен встретиться со своим Володей именно во Всклени и что ещё вчера въехал этот Володя во Всклень с другой стороны. Это только он, Никита, за каким-то лешим через болота должен до этой точки дойти.

– Мы пришли по дороге. С той стороны, – пояснил командир экологов. – Мы-то читаем записки, которые в схоронках находим. У нас телефонов и навигаторов нету. Нашли вот третью часть флагштока – там написано, что дальше здесь искать. Мы и пришли.

– И что, когда вы сюда направились, координаторы вас не остановили? – удивился Никита.

– Нет. А должны были?

Никита пальцем поскрёб голову, погребённую под слоем грязи… Но так почему же и им-то на эту же точку дали команду ехать? Да, пропала связь – но не так давно, раз ещё вечером Никита разговаривал и со своими, и с едущим во Всклень Володей. А где были те, кто координировал действия экологов и не воспротивился тому, чтобы и они двигались в эту ненужную Всклень?

Экологи тоже задумались. Они были уверены, что здесь одни. Со своими наблюдателями – которые должны быть где-то поблизости: во всяком случае, вечером, когда экологи ставили палатку, наблюдатели были. Сказали, что остановятся в деревне, там дом арендован для этого, так что всё в порядке. И ведь получается, что экологические наблюдатели тоже не получили от координаторов игры команду заворачивать подопечных в другую сторону. Всё, получается, идёт по плану?..

Обсудив всё это, представители сражающихся за победу команд сидели на многочисленном скарбе экологов. Молчали. Думали.

Никита повнимательнее присмотрелся к ребятам. Заметил, что они бледные, измученные.

– Это нас специально пугают?

– Или это и правда болота такие звуки издают?

Экологи, как понял Никита, уже не раз задавали себе и друг другу эти вопросы – да уж, ночью они, бедные, натерпелись, дрожа в своем чахлом тряпичном домике.

– Погодите, а это что, лошадь с вами в палатке, что ли, сидела? – спросил Никита.

Потому что как такое возможно, чтобы лошадь вползла в палатку?

– Да она сама залезла, – ответила девчонка, ответственная за эту самую разнесчастную экологическую обузу. – Оно так выло, что лошадь не знала куда деться. Мы её привязали тут на лугу, я колышек лично прибила. А она вырвалась и сюда прибежала. Жалась к палатке. Оно воет, а лошадь жмётся, ржёт – ещё страшнее, чем то, что воет… Топчется прямо по нам. Мы и не поняли сначала, кто это к нам лезет, – я чуть с ума не сошла… А это наша Травка. Она копыта поджала, ржёт так жалобно. И лезет-лезет потихоньку… Легла с нами, дрожит… Мы тоже сидим, не знаем, что делать…

– А ты откуда взялся? – вспомнил тут про странное появление Никиты командир.

Никита рассказал, как потерял квадроцикл, как шёл по GPS-навигатору. Не рассказал только – да, не смог, хоть и обещания никакого не давал, – про квакушку Валю и её Яшу, про ночные скитания по болотам и про то, кто и как его из этих болотных недр вытащил. Из его рассказа выходило, что ехал он и ехал по дороге, заблудился, кружил, квадроцикл бросил уже у самой деревни. И что никакого особенного болота тут вообще нет. Нет болота – со всеми его жителями – нет. Нету.

– А что же это такие звуки издаёт? Болото ведь тут есть? – не поверили экологи. Они всю ночь храбро убеждали себя, что это болотные газы так выходят. Бурлят газы, надуваются гигантскими пузырями, которые лопаются, ревут… Почти ведь убедили.

– Да есть болотце – небольшое, – махнул рукой Никита. И заговорил нарочито бодро, чтобы не настраивать на излишнюю подозрительность никого. На заинтересованность этой проблемой. Ну и, естественно, чтобы не пугать: – Пойду туда скоро, транспорт свой вытащу, да и поеду дальше. А вы куда?

– А они тут останутся, – раздался за спиной Никиты хрипловатый голос.

Вздрогнул от неожиданности не один Никита – никто из ребят не услышал, как со стороны деревни, вынырнув из рассветного тумана, появились Геннадий Антонович, Лиза и ещё один парень. В котором Никита узнал своего наблюдателя.

– Никита! – Радостный возглас Володи придал обстановке нормальности. И даже какого-то веселья. – Как хорошо, что ты здесь! Ты всё-таки доехал?

Лиза и Геннадий Антонович занялись разговором со своими подопечными. А Никиту Володя потащил за локоть в сторону деревни и принялся выпытывать подробности того, что и как с ним произошло за последние полсуток.

Никита что-то говорил, стараясь быть предельно осторожным, не сболтнуть лишнего. Но чувство усталости разлилось по телу. До этого усталости как и не было – ещё бы, при таких потрясениях и страхах! А теперь вот…

– Спать очень хочется… – пробормотал Никита, честно глядя в глаза Володе.

И пить… Никита вспомнил, что не пил с того момента, как общался со старушкой в деревне Филактово. И фляжка в ранце осталась – а не до питья, выходит, было. Вот это да…

Пока Никита жевал хлеб, выскабливал из консервной банки тушёнку с гречневой кашей и пил воду, руководители договорились по дальнейшим действиям. И Володя, подойдя к Никите, заявил, что они немедленно отправляются далеко-далеко на северо-восток. К техникам. Пусть связи нет – наверняка это временно, просто что-то случилось с ретранслятором, который обязательно починят, но игру надо продолжать.

Ну, всё, придётся уходить. Осоловевший от еды и вымотанный бессонной ночью страхов и проблем, Никита, услышав это, очнулся. И понял, что игра ему уже стала совсем неинтересна: Яшу, ящера Яшу, настоящего динозавра очень хотелось видеть! А если Никита удалится от этих болот – туда, в края игрового позитива, то всё, никакого ящера…

Володя нервничал, торопился, и Никита не стал его задерживать. Собираться ему было недолго – встал да пошёл, так что это Никита и изобразил: поднялся и направился вслед за Володей. Через деревню к машине, которая была припаркована возле дома, где ночевали наблюдатели.

Никита уселся на заднее сиденье, явно приготовившись к поездке. На самом деле он ждал удобного момента. И этот момент настал: Володю окликнул Геннадий Антонович, тот, заглушив уже заведённый мотор, высунулся из машины и стал что-то обсуждать с наблюдателем экологов.

И Никита не стал медлить! Схватив планшетник Володи, угол которого торчал из стоящей на заднем сиденье сумки, Никита включил его, по счастью, полностью заряженный, быстренько набрал крупным заметным шрифтом текст своего послания – что он скоро догонит Володю, только вернётся за своим квадроциклом. Догонит – и воссоединится со всей командой! Да что по следам Володиной машины будет ехать, не потеряется, да и навигатор пока ещё дорогу показывает, он же спутниковый, а спутник летает себе вокруг Земли, и сам чёрт – это уж сто процентов! – ему не брат!

Положив включённый компьютер на водительское сиденье, Никита вывалился из двери с другой стороны машины, прополз по придорожной канаве, оглядываясь на всё ещё неподвижно стоящий внедорожник Володи, а за углом первого же дома вскочил на ноги и помчался к лагерю экологов. Только бы они ещё были на месте, а не свернули лагерь и не направились интенсивно выполнять задание – поиск злосчастного флагштока!

Лагерь ещё стоял – виднелась зелёная палатка. Оранжевую, порезанную ночью, собирали Алиса и Валера. Остальных Никита не заметил.

«Кого лучше просить – парня или девчонку?» – на бегу присматриваясь к обоим экологам, раздумывал Никита. Наверное, девчонку – она жалостливее. И, кажется, именно она у экологов лошадница, а значит, может проникнуться проблемами больной животинки… Но ведь про Яшу Никита не собирается рассказывать. А девчонка наверняка захочет подробностей: зачем, почему, как?..

Тогда парень! Никита надеялся, что брутальный сибиряк не будет задавать лишних вопросов. Может, не начнёт активно сочувствовать страданиям. Но слов – слов от него будет поменьше! Никите так не хотелось ничего объяснять!..

Отозвав Валеру в сторону, Никита честно посмотрел ему в глаза и сказал:

– Возникла проблема. Со здоровьем. Нужно помочь. До наших я доберусь не скоро. Дай мне, пожалуйста, вашу аптечку. Верну сразу.

Никита знал, что каждой команде положена аптечка – контейнер из плотного пластика. Там были основные лекарства первой медицинской помощи, бинты, йод, что-то от аллергии и простуды. С серьёзными лекарствами на проекте присутствовал врач. Врача, конечно, не расколоть, да и где его искать – теряя драгоценное время? Так что пусть будет хоть что-то.

Видимо, Валера не придавал особого значения средствам медицинской помощи – не считал, наверное, что если они попадут в руки представителя другой команды, это будет не на пользу победе.

– Ну, бери, – сказал он. Вытащил контейнер из кучи вещей, протянул Никите.

Поблагодарив, тот рванул напрямик – туда, откуда пришёл.

– Стой, ты куда! – услышал Никита голос Валеры.

Что такое? Неужели Валера пошутил – и теперь собирается требовать аптечку назад? Никита сделал вид, что не услышал. Побежал ещё быстрее, перепрыгнул овражек. Под ногами жидко зачпокало – началась заболоченная зона.

– Не ходи туда! – крикнул Валера.

Никита оглянулся – оказывается, и Валера, и Алиса всё это время бежали вслед за ним. И уже почти догнали.

– Да я знаю этот район, – беззаботно махнул рукой Никита, – я же вот отсюда и пришёл.

– Иди чего покажу… – отходя вправо и призывно махая Никите, позвал Валера.

Алиса шла за ним.

Никите ничего не оставалось, кроме как направиться следом.

– Посмотри, – Валера показал рукой на большие глубокие следы. Размесившие кочки, налитые грязной водой, почти круглые. – Видишь?

– Ага, вижу… – пристально разглядывая места, по которым совсем недавно прошёл динозавр Яша, проговорил Никита. Это, кстати, были первые следы ящера, которые Никита видел. Ночью не до того было…

– Это следы, – произнёс Валера. – Мы их ещё вчера видели… Это же явно следы живого существа! Огромного!

– А-а… Да-а… – неопределённо протянул Никита.

– Следы!.. – фыркнула Алиса. – А местные называют их «Кикиморины вёдра».

– Почему – вёдра? – удивился Никита.

Валера хмыкнул, а Алиса с жаром объяснила:

– Да потому что всю жизнь местные тут эти ваши «следы» видят! На топких участках и даже где потвёрже. Такой вот эффект болотистой местности – почвы, видимо, глубоко внутри сдвигаются, или торф подгнивает, вот и оседают вниз такими ровными круглыми очагами. А местные жители ещё с древних времён считают, что это Кикимора болотная по своим владениям ходит, что-то собирает: то ли ягоды, то ли просто воду носит в вёдрах туда-сюда, с одной части болота в другую перетаскивает – не могу точно сказать, что именно она делает, местные тут запутались, когда рассказывали. А вёдра у неё тяжёлые – вот и оставались от них вдавленные отметины… Народный фольклор, фантастическое видение мира, что вы хотите…

Никита ухмыльнулся. Алисина версия очень ему нравилась. Вот что, выходит, думают местные жители о следах доисторического существа на их болотах! Интересно, получается, никто его не видит? Ведь придумать историю о Кикиморе не труднее, чем об огнедышащем Змее Горыныче, живущем поблизости от них! Однако про Горыныча люди не придумали.

Или… Просто задурили мозги приезжей девице! Отвлекли от своего местного чуда – чтобы никто больше не совался. В Кикимору-то никто не поверит. А тут следы – и, значит, должен существовать и тот, кто их оставил. А его показывать местными не планируется…

Никита ничего не сказал. Снова присмотрелся к следам. А ведь правда – похоже! «Кикиморины вёдра»! Как будто кто-то обулся в вёдра и ходил тут – да, диаметром не меньше чем ведро должны были быть ноги, оставившие эти следы…

А каждое ведро должно было бы весить килограммов двести – чтобы такую вмятину оставить! Но – опять же – у Кикиморы могут быть другие отношения с понятиями веса и объёма, она же фольклорный персонаж.

Валера как-то сник. Никита его понимал – ему явно хотелось, чтобы правильной оказалась версия об огромном живом существе, бродившем здесь. Бродившем и мощно рычавшем вчера. Но если местные жители сами не ожидали такого рёва, сами поперепугались, значит, такое рычание для них не норма. А вот следы норма – раз их с незапамятных времён видят тут люди и считают проделками Кикиморы… Выходит, ближе к реальности версия с движением и оседанием почв. Ну разве не обидно?

Никита уже готов был поведать Валере об удивительной и действительно существующей здесь зверюге – настолько тот был огорчён и разочарован, но в этот момент раздались голоса: это экологи звали загулявших у болота товарищей.

Никита оглянулся – к ним направлялась вся команда. Объяснений избежать не удалось…

– Он собирается через болота идти! – тут же сообщила Алиса.

Удивлённый вопрос «Зачем?» не был удовлетворён ответом «За квадроциклом». Медицинский ящик команды экологов в руке Никиты тоже требовал расшифровки.

Никита не торопился с ответом. Всё ещё надеялся как-нибудь выкрутиться и слинять. Неожиданная помощь ему пришла со стороны самих же допрашивающих.

– А вы знаете, что проект, скорее всего, закрывают? – обратилась к своим Аксинья. – Я слышала, как наши Антоныч и Лиза с технариковым Володей разговаривали.

– Но почему?

– Да потому что тут явно творится что-то аномальное! – Аксинья сделала «страшные» глаза и обвела всех взглядом. – Помните, о чём мы вчера говорили? Вот оно подтвердилось. Наблюдатели думают то же самое!

Воспитанные экологи пояснили Никите, что речь шла о том, что неспроста технарики проигрывают с таким большим разрывом. Что все беды случаются именно у них. Что ведь именно их – с их техникой, сигналами невидимых волн, пронзающих здешние пространства, – местное заповедное нечто выдавливает отсюда, заставляет уйти, уйти… А они не понимают, ездят здесь, звонят, трещат.

– Сколько народу осталось у вас в команде? Трое? – ткнула пальцем в Никиту Аксинья.

– Четверо… – неуверенно произнёс Никита и пожал плечами. – Так и у вас один выбыл! Вас вон только пятеро!

– Один – не два! – резонно заметил Валера.

Никита ничего на это не ответил, вздохнул. Подумал про Нерухомского, Сидорова и Говерюкину, болтающихся сейчас неизвестно где… Про Валю и её зверюшку подумал… Бежать же надо!

– Как мог твой напарник так покалечить ногу почти на ровном месте – в какой-то ямке с кустами? Как так получилось, что вас с ним послали через непроходимое болото на точку, в которой вам совсем не надо быть? – продолжала Аксинья. Она волновалась, эта крупная румяная девушка, ей явно было не всё равно.

– Да – и почему мобильная связь вышла из строя? – добавил Костик.

– Которая нужна только вам?

– И руководителям проекта…

– Ребят, я не знаю… – честно признался Никита. – Мне очень идти надо. Я тороплюсь, правда!

– Куда ты? – требовательно поинтересовался командир Костик. – И почему у тебя наша аптечка?

– Мне нужно найти одного человека… – Никита надеялся, что вышел из положения такой своей полуправдой. – Девчонку одну. Местную.

– А что с ней?

– Болеет. И травма. А тут, сами знаете, никакой медицинской помощи. Три дня на собаках до районного центра, – всё лучше и лучше излагал Никита.

– Это кто? – склонив голову набок и прищурившись, поинтересовалась Алиса.

– Говорю же: местная, – ответил Никита. – Ты что, всех местных знаешь?

– Здесь мало детей, а мы вчера по деревне чуть ли не полдня промотались. Ну, кто это? Как её зовут-то?

– Валя, – вздохнул допрашиваемый Никита.

– Валя, да, – кивнула Алиса.

– Что – «да»?

– Ты не пугайся, – улыбнулся Валера, – Алиса у нас ходячая энциклопедия. И ещё она лучше всех общается с местными. Идеальный разведчик. Собирается идти работать в международные силы быстрого реагирования и помощи. Или как они там у тебя называются, Алиса?

– Во как! А я думал, ты просто идеальная лошадница, – улыбнулся Никита.

– «Да» – это в смысле есть такая, нам говорили, – не реагируя на реплику Никиты, невозмутимо продолжал «идеальный разведчик». – С дедушкой живёт, нам их дом показывали. Только они почти там не бывают – до самой зимы где-то живут в лесу – Пантелеймонов скит, кажется, их хутор называется… А ещё тут только двое малышей из детей есть. И всё. Так что с Валей?

– Просила помочь… – развёл руками Никита. – Как раз там – в лесу у себя… Я обещал… Я верну всё, вы не переживайте!

– Ты знаешь, где её искать??

– Знаю, – соврал Никита. Проверить-то его враньё всё равно никто не мог. – Ну, пошёл я! И не говорите только начальству, где я. К тому же мне ж квадроцикл ещё забрать надо. А он там, у Вали.

– Ты всё-таки пойдёшь через болото?

– Ты знаешь, что эта топь – непроходимая?

– Знаю, знаю! – нетерпеливо отмахнулся Никита и зашагал вперёд. Оглянулся и добавил: – Мне же Валя всё тут показала! Пожелайте мне удачи!

Они пожелали. И даже сгрудились плотной кучкой – чтобы Никиту не увидели их экологические наблюдатели, торопившиеся к ним со стороны деревни.

Глава 1. Снова Скелетова топь

А Никита, скрывшийся за кустарником, подошёл к началу Скелетовой топи…

В ярком дневном свете было ясно – идти по этой ужасной жиже нет никакой возможности. Люди здесь не ходят. Точка.

Ходит Яша. Ящер Яша. Дракон Яша. Гигантское пресмыкающееся, невиданное, невозможное, нереальное. А на нём ездит девочка-лягушка, скользкая квакушка.

И Никита вот сюда приехал. Но а дальше-то, дальше?

К панике Никита не был склонен. Он достал верный GPS-навигатор, набрал «Пантелеймонов скит». Есть! Населённый пункт, обозначенный как нежилой. К тому же не в лесу – а так далеко в сердце болот, которые уходили на запад-северо-запад, что даже пытаться туда идти смысла нет.

Где искать ящера? Как повстречаться с Валей?

Где-то с другой стороны проклятущей Скелетовой топи торчал из болота бедняга мотовездеход – роскошная техника, вот так вот бездарно загубленная. Очень хотелось попытаться спасти его! Но как к квадроциклу пробраться? Обойти топь по краю? По какому?

Никита присмотрелся к отражённой в экранчике навигатора местности повнимательнее. Никакой ценной информации: что топь, что просто болото обозначались тут одним значком «болото»… Названия «Скелетова топь» вообще не значилось – видимо, оно было очень местным.

И Никита решил идти вперёд. Будь что будет. Желание увидеть динозавра было сильнее всего. Понятное дело, в то, что некие таинственные силы этой местности пытаются выжить участников игры (и особенно ни в чём не повинную команду техников), он не верил. А почему? Потому что обладал самым ценным в нынешнем мире – информацией! Он о ревущем динозавре знал – а остальные нет! Вот и строили предположения, вот и пугались.

Ревёт, потому что болеет. Ах ты, Яша!

Никита чувствовал, что уже любит эту удивительную скотинку, слюнявую морду, бешеные глаза. Откуда он взялся? Как выжил? Неужели такие ещё водятся где-то? И не где-то, а здесь? Может, их тут, по бескрайним болотам, много?

Валя – ответить на все эти вопросы могла только ляга Валя.

Отбежав как можно дальше по топкому краю, Никита принялся кричать в болотные пространства:

– Валя! Ва-а-а-аля!

Никто не отвечал ему. Чавкала под ногами жижа, отвратительно скользили ноги в раскисших ботинках. Никита сел на кочку, расшнуровал их, снял, стянул носки. Обтерев ступни пучком травы, а затем и об штанину, увидел, что кожа на пятках стала розовой, сжалась мелкими нежными складочками – до того размокла.

Привязав ботинки к ранцу, двинулся дальше. Провалился – глубоко, неудачно, невовремя. Дёргался, вытягивал ноги – то одну, то другую. Топь засасывала его – и чем сильнее он дёргался, тем сильнее засасывала.

Попытался расслабиться. Поднял ранец с бесценным навигатором и айфоном над головой. Посмотрел вокруг. Аптечка счастливо не тонула, чуть покачивалась на поверхности от волны, которую гнал Никита своим копошением.

…Марево стояло над болотом, время приближалось к полудню. Сонно, кисельно было вокруг… Спи, Никита, тихо погружайся. Хлебнёшь болотной жижки, уснёшь навсегда – и хорошо, хорошо, спокойно тебе станет… Спокойно…

Где-то вдали раздался хриплый стон, всплеск – как будто Яша повернулся в глубокой луже с боку на бок. Конечно, это только казалось Никите, которому очень хотелось, чтобы так было…

Валя нашлась сама. Неожиданно возникли перед Никитой её обтянутое сарафаном упитанное брюшко и чуть загорелые наливные руки.

– Сидишь? – поинтересовалась Валя.

– Ага…

– А на что надеешься? Что я приду? Или уже умираешь?

– Да сейчас вылезу. Сил поднакоплю – и рвану. Делов-то… – дружеского диалога у Никиты и Вали не получалось. Даже в обстановке смертельной опасности.

Никита отметил, что она изменилась – была не такая, как ночью, грязная и скользкая. В косынке, сарафане с мелкими бантиками. Принарядилась. То есть выглядела и лучше, и хуже одновременно. Некрасивая, бедняжка, – окончательно признал Никита. Широкое плоское лицо, длинный рот, приземистая фигура, ноль изящества. Компактная девушка – для того, видимо, чтобы легче выжить. Занимать меньше места в пространстве, материи меньше на одежду тратить, продуктов на маленькое тельце для поддержания жизнедеятельности не так много надо. И жирок, опять же, не просто так девушкой накоплен. Он – стратегический запас на случай бескормицы или неурожая. Хи…

Перед мысленным взором Никиты встала Говерюкина – высокая и стройная. У неё щиколотки были тоньше, чем у Вали запястья. Не говоря уж про всё остальное. Красавица, что и говорить… Никита понимал, что идти за Говерюкиной на край света готовы были практически все молодые люди, которые её видели. И он оказался участником этой группы почитателей. Почти без малейшего шанса на успех… Ну и ладно, это уже его проблемы, а не красавицы Говерюкиной. А эта бедная лягушечка будет сидеть на своей болотной кочке в ожидании царевича долго-долго. Может, всю жизнь…

Дав себе мысленного щелчка по носу за такие злобные мысли, Никита, сидящий в болоте почти по пояс, усмехнулся. Валя не стала утруждаться и переводить Никитину усмешку на свой счёт. Стояла на твёрдой кочке, смотрела и ждала, что скажет утопающий.

– Ты говорила, что динозавр… болеет, помнишь? У меня в телефоне медицинская энциклопедия. Давай определим симптомы, посмотрим, что за болезнь, чем лечить… Может, в аптечке что найдётся?

Никита махнул ранцем и указал глазами на плавающий пластиковый короб.

Было видно, что Валя заволновалась.

– Я не знаю на самом деле, чем болеют динозавры… – принялся закреплять свой успех Никита.

– Он не динозавр, – отрезала Валя.

– Ну, ещё лучше! – покладисто согласился из болота Никита. – А кто? Дракон?

– Ящерица.

– Ого! Ящерица! Ящер-мутант?

– Нет.

Взгляд Вали не отрывался от медицинского ящичка. Никита понимал, что есть большая вероятность того, что она схватит этот ящик – да и убежит себе к ящерице-переростку.

Но Валя, конечно, его вытянула. И даже оказалась явно благодарной за то, что он нёс медицинскую помощь её неведомой зверушке.

– Пойдём, – без лишних слов махнула рукой она. – Но если ты хоть кому-то про него расскажешь, я тебя поймаю и утоплю.

Никита кивнул. Не сомневаясь, что утопит. Если что, конечно… Подхватил вещички и пошёл вслед за Валей.

Пошёл-пошёл-пошёл. Валя тоже двигалась по краю Скелетовой топи, обходила её. Забирала всё вправо и вправо, а потом решительно двинула вперёд. С кочки на кочку, с бугорка на бугорок, она прыгала, карабкалась, семенила по мелководью, призывая Никиту делать то же самое. Иногда брала его за руку, вела, тянула за собой, поддерживала.

Они были где-то в самом сердце болот. Никита понимал, что никогда в жизни не найдёт дорогу обратно. О том, что здесь когда-нибудь бывают люди, и говорить нечего. Невероятная глушь, хуже сказочной. Хотя почему хуже?..

Вот они вышли на длинную сухую луговину, пересекли её, снова углубились в болота – по узкой сухой тропке, пересекающей их, пришли к озерцу – небольшому, приятному.

Ящер лежал в воде у берега. Над поверхностью озера поднималась только часть спины, длинная шея. Закрытые глаза. И ноздри. Сопливые, в мелких и крупных водянистых болячках.

Он стонал. Рычал. Иногда перебирал ногами, дёргал спиной и животом, отчего озеро болталось, как суп в тарелке.

Его было очень жалко.

– Яша, милый… – Валя сделала шаг к своему питомцу, тот поднял голову, насторожился. Посмотрел на Никиту. Злобно – но не очень.

Он и правда казался милым. Милым, мирным. Больным… Видно было, что страдания буквально изматывают его.

Первым движением Никиты – городского жителя, привыкшего мгновенно ловить всё чудесненькое, прикольное и необычненькое, было щёлкнуть айфоном, запечатлеть поднявшего голову ящера. Но Валя мгновенно подскочила, ловко выхватила телефон, фотографировать не разрешила.

– Не буду, не буду, – пробубнил покладисто Никита. Потянулся за своим девайсом.

Но Валя его не отдала.

– Здесь твоя медицинская энциклопедия? – спросила она, неумело пытаясь включить айфон. Было видно, что вещица эта ей незнакома – но желание её освоить огромно.

Никита всё-таки дотянулся до экрана, ткнул пальцем несколько раз, дальше Валя оттолкнула его руку и с явным удовольствием погрузилась в изучение новой техники. Забыв, кажется, о своём больном друге…

А Никита подошёл ещё ближе к ящеру, который поднялся из озерка и медленно выползал на берег. Красивое животное – просто чудо! Переливалась на солнце разноцветная узорчатая чешуя, изгибалась длинная шея. Крупная, почти прямоугольная голова, узкие продолговатые глаза, большие ноздри, закрытая пасть – так что невозможно понять, какого размера там клыки. Вот появились задние ноги, за ними долго тянулся хвост. Оказалось, что он метра три, не меньше.

Если бы ещё крылья – то дракон, перед Никитой был бы натуральный дракон! Такими их и рисовали – что в древности, что сейчас. С кого рисовали? Да вот с таких персонажей, не иначе. Значит, драконы существуют! И такие, пешеходные, как Яша, и летучие, с крыльями. Просто эти летучие живут где-то в других местах! Да!

Но с Яшей-то что такое? Жил-жил – и на тебе! Может, он просто – вымирает? Вымерли же динозавры, и нет нигде больше на земле подобных Яше существ. И он вымирает, получается, да?? Жалко!

– Расскажи, какие симптомы-то! – Никита потянул Валю за локоть. – Давай его вместе осмотрим. А с симптомами название болезни в энциклопедии я по поиску потом быстро найду.

Валя не стала вредничать. Подошла к Яше. Тот, недовольно косившийся на Никиту, протянул к ней шею, положил голову в руки. Валя обняла эту голову, принялась гладить. Потихоньку разжала Яше пасть. Шепнула: «Смотри!»

Открытая пасть, из которой лавиной текли мутные слюни, выглядела жутко. Когда-то она была розовой, а теперь этого здорового розового и видно почти не было – пасть бедолаги была покрыта мутными пупырями. Как и вывернутые этими пупырями губы. И ноздри, и глаза – все слизистые оболочки были усыпаны этой серой гадостью.

А языка, кстати, раздвоенного языка ящерицы, видно не было. Язык оказался как у коровы. Но клыки знатные! Ящерица… Эх, Валя! Темнота…

Так с усмешкой подумал Никита. И в этот момент замученный Яша, видимо, взбодрился, напрягся. Дёрнулся его язык – и, как у обычной ящерки, сделался… ну, не сказать, чтобы змеиным. Но всё-таки раздвоенным. Хорошо, что Никита не сказал про Валину темноту вслух.

– Он не ест… Три дня уже… – тем временем шептала Валя. – Ему рот жжёт. Больно. И не пьёт. А раньше только и глушит воду, только и хлюпает… А лапы… Посмотри, что у него на лапах! Чешется. Вот и катается, вот и орёт. Об деревья чешется, об кусты. Больно, больно маленькому…

Валя рассказывала, а Никита осматривал жалобно поскуливающего монстра, который, как щенок, ласкался к цокающей лягушке-белочке.

– …Так катался – и по марям, и по болоту, вышку даже какую-то на бугре повалил. Злился, растоптал её… Ревел – всю округу, наверно, перепугал. Я его еле утащила подальше от деревни. А то люди набегут… Он раньше вообще никакого голоса никогда не подавал, а тут вон как разорался. Про него никто тут не знает. Никто! Только дедушка мой…

Всё так и есть – жил дракон себе молча, шлёпал неведомым зверем по болотам. Вот и не знал про Яшу никто, не выслеживал и не ловил. Срочно лечить – чтобы и дальше жил, чудо такое чудное!

Никита увидел, что на лапах между пальцами волдыри были ещё больше. Размокшие, налитые серо-кровавой жидкостью, они уже начали сливаться друг с другом, образовывая огромные язвищи.

– И он горячий стал! – крикнула тут Валя. – Прямо горит – а раньше холодный был, как лягуха! Стой, Яша!

Никита попытался дотронуться до Яшиной болячки на ноге – но ящер тут же вырвал голову из Валиных рук, рявкнул и бросился к озеру. Видимо, в воде ему было легче переносить поднявшуюся температуру. И жжение в язвах тоже.

Валя принялась его звать, заставляла вылезти. Но Никита остановил её.

– Пусть посидит! – крикнул он. – Я пока поищу тут…

Усевшись на землю, Никита раскрыл ранец. Пришлось выкинуть размокшую бумажную карту (Валя её тут же подобрала и уверила, что раз карта не нужна, она её высушит и себе приспособит). Порадовался, что айфон цел и невредим – хороший у него чехол оказался, Никита похвалил себя, что накануне игры не пожадничал, купил его. Пригодился!

Склонившись над айфоном, Никита вбил в поисковик электронной энциклопедии симптомы Яшиной болезни: температура выше 40 градусов (на ощупь, по крайней мере, бедный ящер казался просто горящим – Никита раньше думал, что так ему, огнедышащему, и положено), налитая жидкостью сыпь на слизистых оболочках, отсутствие аппетита…

Результат выскочил моментально. Все эти симптомы указывали на одну болезнь: ящур!

Глава 2. Ящер болен ящуром!

– Ящуром болен? – переспросила Валя. – Это что такое? Это лечится?

– Лечится, лечится!

Никита продолжал возить пальцем по экрану и не отвлекался на разговоры. Всё прочитал, метнулся к медицинскому чемодану, принялся копаться в нём.

Захрустели обёртки бинтов, дробно загремела пластиковая баночка с таблетками.

– Есть! – Никита победно поднял руку с зажатыми в ней коробкой и тюбиком. – Только мало, конечно…

– Лекарство есть, да? – с надеждой крикнула Валя.

– Есть, есть! Только пообещай, что будешь слушать меня и делать то, что я говорю. – Никита подскочил к ней. – Иначе ничего у нас не получится. Мне… Мне трудно с тобой.

– Чегой-то? – фыркнула Валя.

– Ну… – сжался Никита. И всё-таки честно признался: – Ты вредная какая-то. И говоришь как-то странно… Цевой-то… Мне из-за этого кажется, что ты злая дурочка. А дурочке что объяснять? Ты прости…

Валя неожиданно засмеялась – Никита не ожидал такой реакции. Смеющаяся, она оказалась очень даже милой. В дружественном смысле, конечно.

– Вот так говорим мы тут, – развела она руками. – Привыкли. Говор.

– Диалект, – поправил её Никита.

– Как хочешь, – пожала плечами Валя. «Как хоцешь» она сказала, само собой… – И переучиваться не буду. В артистки не собираюсь. Ну, что там у тебя? Читай!

Никита начал «цитать». Про то, что ящуром и люди могут болеть, и домашний скот. Что ящур, если его лечить, вполне вылечивается. Почему он в старые времена был так опасен? Потому что если его не лечить хотя бы самым завалящим противовирусным средством, то быстро может наступить смерть.

Прочитал Никита Вале и про то, что эту болезнь переносят из заражённого района в остальные перелётные птицы – вирусоносители.

– Птицы, эх… – злобно рявкнула Валя. – Точно! Яша по целому дню иногда спит в болоте, разогреется в тёпленьком-то, разомлеет… С места не сдвинешь. Птицы ему на нос садятся, а он и не пошевелится. Вот какая-то перелётная больная гадина на него и нагадила…

– Может… – согласился Никита и хихикнул. Хотя чего ж тут смешного?

– Давай, давай лечить скорее! – Валя нетерпеливо пихнула Никиту в бок.

– Ему нужно много пить, – начал тот покладисто. – Обязательно кормить – раз он сам не ест. Ему нужна жидкая диета.

– Но он не ест – говорю же!

– Пасть откроем и вольём. Каши, например, негустой. Ты сможешь сварить каши?

– Конечно! – Валя широко кивнула. – К дедушке отправимся, наварим быстро! Только Яшу надо вытянуть из лужи…

– Да – его надо обязательно облучать ультрафиолетом – держать на солнце! А в воде его болячки только размокают – и ему ещё больнее становится. – Никита сказал это, но представить, как можно вытащить из болота такого бегемота, не мог.

– Диета-диета, а лечить-то как? – Валя, видимо, испугалась, что на этом – по сути дела, неценных припарках – лекарь и остановится.

– Лекарствами лечить, Валя, – ответил ей Никита. – Ищи ведро. Как поить-то его будем?

– Пойдёмте домой тогда, – торопливо сказала Валя. И призывно закричала: – Яша, домо-ой! К дедушке-е-е!

Не сразу, но Яша послушался! Со стоном он поднялся из воды, тяжело дыша и кряхтя, зашагал за Валей, которая держалась за его шею, поглаживала, похлопывала. Дракон только что не мяукал – и мяукал бы, если б не болел сейчас… Ручной.

Снова шли по призрачным, только Вале видимым тропам, где-то даже на спину Яше взгромоздились – и он прошлёпал и даже проплыл по особенно, наверное, топкому месту.

Ветхое строение появилось неожиданно. Низкая длинная избушка возле покосившегося каменного домишки с просевшей крышей. Домишко наводил на мысль о том, что это какое-то церковное строение – но кому оно тут могло понадобиться, в болотной глуши? Лягушкам проповедовать?

За этими строениями виднелся огород – маленький, насколько хватало плодородной земли на этих неустойчивых топких пространствах. Картошка росла, ещё что-то кустилось. Яблоня старая раскоряченная виднелась. Хозяйство…

На пороге избушки показался бодрый сухопарый дяденька, не сказать даже, что старичок. Увидев его, Яша замотал головой, Никита думал, что рычать начнёт. Но нет – молча потянулся к деду мордой, но дотронуться не дал, заскулил, всхрапнул сдавленно… Терпел, что ли, не хотел тревожить своими проблемами? Неужели такой разумный?..

На то, чтобы представить дедушке Никиту, и наоборот, у Вали ушло четверть минуты.

– Яшу будем лечить – видишь, медицина приехала! – сообщила она дедушке, указав на ящик с аптечкой, и побежала в дом, на пути крича: – Я воды накипячу ведро, кашу варить поставлю…

– А сколько уже есть кипячёной воды – неси сразу! – вслед ей крикнул Никита. – Таблетки будем давать!

– Ага!

Никита смотрел на ящера и размышлял. В первую очередь ему надо было дать какое-нибудь противовирусное средство, к нему ещё антигистаминное. И напоить. И забацать дозу ультрафиолета – потому что вирус ящура быстро погибал при нагревании. Конечно, солнце до нужных для смерти ящура 60 градусов Цельсия не жарило эту местность, максимум было +25, но всё-таки… К тому же Никита прочитал, что этот вирус успешно гибнет от любых, даже самых обычных дезинфицирующих лекарственных средств! Лекарственных-то лекарственных, подумал Никита, но если их нет, то… Не попробовать ли просто дезинфицирующие?

Только откуда они тут возьмутся? Никто тут не драит унитазы средством «Domestos», нет в избушке ванн и раковин, дезинфицировать нечего. Никита без надежды на успех поинтересовался, есть ли в доме какая бытовая химия…

– А есть, – вдруг услышал он положительный ответ.

Валя, появившаяся с кастрюлей и чайником, тут же снова помчалась в дом и вернулась с банкой порошка «Comet».

– Дедушка купил, думал, майонез, – улыбнулась она, и дедушка её стеснительно замялся. – Так и храним теперь. У нас в магазине всё вместе всегда стоит на прилавке. Бери – не ошибёшься.

Никита очень верил в надёжность «Comet». Вот верил, и всё. Его бабушка, главный борец с грязью, этим средством оттирала любые вражеские проявления. «Не подведи, дружок», – похлопав банку по крышке, мысленно попросил «Comet» Никита. И оставил его на скамеечке.

Затем посмотрел, сколько в чайнике воды, разорвал и вытряс в ладонь целую пачку анальгина – лучше сначала, наверное, дать обезболивающее, чтобы не так ящер мучился. Подумал-подумал – и распотрошил ещё одну пачку. Затем высыпал половину пластиковой баночки кларитина – таблеток от аллергии, решил вторую часть по результатам лечения давать. Таблетки в ладонь уже не вмещались, Никита сделал из большого листа аннотации к лекарству фунтик. И в этот фунтик навыковыривал из блистеров единственного противовирусного средства, которое было в аптечке, – кагоцела. Много это для ящера или мало – как определить? И как засунуть их ему в пасть?..

– Рот ему открыть сможешь? – поинтересовался у Вали Никита.

– Смогу, – кивнула та.

– Тогда открывай – и держи его как следует. А я таблетки засыплю – и воды в пасть налью. Ему пить надо много.

Дедушка не спорил – он охотно подошёл к ящеру, взялся за его голову. Валя уверенно раздвинула крупные Яшины челюсти. Уткнувшись в шею, зашептала что-то нежное, успокаивающее… Никита чуть сам не убаюкался, но отогнал наваждение, смело сунул руку с фунтиком таблеток в пасть – стараясь, чтобы рука внедрилась как можно дальше и зверь ценное лекарство не смог бы выплюнуть. Но тут Валя резко дёрнула его и крикнула:

– Нельзя совать руку ему так глубоко в рот – бросай скорее таблетки! И всё! Вытаскивай руку! Ну!

Никита инстинктивно тут же отдёрнул руку, успев, однако, метнуть всю партию таблеток в горло животному. И пока Валя с дедушкой разжимали челюсти мотавшего головой Яши, лил туда воду из чайника. Дурачина глотал – а куда было деваться? Не задыхаться же? Ему и так тяжело дышалось и глоталось – покрытые пузырьками слизистые оболочки горели и болели, были отёкшие. Жуткие. Насколько успел, Никита смог их рассмотреть.

Вода влилась в глотку динозавра.

– Хорошо! А теперь отпускайте, – скомандовал Никита.

И пока дедушка успокаивал разволновавшегося Никитиного пациента, к доктору подскочила Валя.

– Я на тебя заорала… – ну просто как пай-девица, пролепетала она с волнением, – но ему нельзя руки в пасть совать. Он не агрессивный, просто… Руку сунешь в рот, он сдавит горлом, а у него так горло устроено, такие вот пластины расположены… – Валя показала растопыренными пальцами что-то вроде кольца. – И они направляют всё, что в горло попадает, только внутрь. Он почувствует, что в горле что-то есть, сразу глотнёт, затянет то, что в горло попало, сожмёт – и уже не вытащить оттуда. Рука в холодец превратится – даже если вытащишь, уже не спасти. Так Яша добычу обрабатывает. Сдавливает и размолачивает. Ты будь осторожным, понимаешь?

На жарком солнце Никиту пробрал жуткий холод. Всего минуту назад он мог лишиться руки, стать настоящим инвалидом… Звериный доктор, палеоветеринар…

– Спасибо… Буду знать. – Никита изо всех сил постарался скрыть волнение. И потому деловито скомандовал: – А сейчас мы ему будем болячки лекарством мазать! Только его тоже держать надо.

Дедушка и Валя схватились за ящера и попытались его держать. Пациент стоял смирно, пока Никита выдавливал из тюбика на обмотанную мягкой тряпочкой палку оксолиновую мазь – ту самую противовирусную мазь, которую в периоды панических эпидемий гриппа щедро запихивали себе в носы те, кто боялся заболеть. Этой мази в аптечке нашлось всего шесть маленьких тюбиков, так что Никита старался как можно бережнее намазать её на самые повреждённые Яшины места. И не причинить ящеру боли. Однако ящер не проникся Никитиной заботой – и как только Никита попытался провести этой тряпочкой по Яшиным болячкам во рту, доисторический зверь взревел, хлопнул хвостом, мотнул головой и дёрнулся. Да так, что дедушка упал на землю и только чудом сумел отползти из-под Яшиных ног. А Валя… Валя отлетела метров на пять. Подскочила, бросилась к своему питомцу, обвила его шею, повисла на нём. Видимо, он так часто её бросал – это был уже второй Валин полёт на Никитиной памяти.

– Надо, Яшенька, надо… – приговаривала девчонка, подбираясь к голове Яшеньки и пытаясь открыть его пасть.

Дедушка пришёл на помощь, Никита. Втроём они загнали наивное животное к двуствольной берёзе, обманом убедили просунуть между стволов голову – и он не сразу сообразил, как оттуда вырваться.

Никита – то тряпочкой, то пальцем быстро смазал слизистые оболочки ящеровых пасти, глаз и ноздрей. Мазь кончилась. Да что там за тюбики-то были, крошечные…

А дальше все трое втирали между когтистых пальцев ящера то, что ещё было в резерве: разведённые в воде несколько ампул интерферона, остатки оксолиновой мази, которую аккуратно достали из разрезанных по шву тюбиков. Когда и это всё кончились, Никита засыпал болячки ящера порошком «Comet». Оставались ещё два баллончика с противоожоговым пенным спреем – если дракоше будет легчать, то это окажется уже вспомогательным средством.

Измученный ящер обессилел – или лекарство начало действовать. Он прилёг на землю, свернувшись уютной ящеркой. Закрыл глаза. И уснул. Стонал, рычал и кряхтел во сне, временами подрагивая, – но всё-таки спал!

Его ждало ведро каши – смеси овсянки и пшёнки. Это были все запасы крупы, которые нашлись дома у внучки и дедушки. Кашу собирались вливать пациенту в пасть большой деревянной ложкой на длинной ручке. Интересно – что этой ложкой раньше черпали? Такая она была на вид древняя…

– Где ближайший магазин? – поинтересовался Никита у Вали. – Далеко?

Конечно, оказалось далеко. В Комаровке, это если идти в сторону цивилизации. За Вскленью. Километров десять отсюда. Там и магазин был, и аптечный пункт. Далеко. Но идти надо. Ящер больной и большой, а лекарств мало.

– Пошёл я тогда прямо сейчас… – произнёс малоразговорчивый дедушка. Он сам, оказывается, идти собирался! – Каши ему много надо. Закуплю.

– А если магазин закроется? – Никита покосился на часы в айфоне.

– Э-э, как закроется, так и откроется, – заверил дедушка. – Там продавщица тоже Валька, у неё этот магазин с другой стороны дома. Продаст чего надо, постучусь к ней. И аптечная лавка у неё же – только чего там будет, кто ж знает… Вы зверюгу не бросайте – начали лечить, так лечите…

– Да лечим, деда, лечим, – всхлипнула Валя, квакнула носом и отвернулась.

Собрался дедушка быстро. Вошёл в дом – и тут же вышел. С большим рюкзаком. Запихнув в него пластиковую бутылку воды, дедушка ещё раз посмотрел на спящего Яшу, махнул Вале, взял у Никиты бумажку со списком того, что надо купить. Пошёл, пошёл – и скоро скрылся за низким кустарником.

– Эх, если бы можно было мой квадроцикл найти и вытащить – я бы в момент сгонял! – сокрушённо вздохнул Никита.

Он понимал – даже если его боевая машина и не утонула (хотя Валя предсказывала, что к обеду утонет), вытащить и сделать её пригодной для езды у него не получится.

– Трактор-то твой? – тут же отозвалась Валя. – Да как ты его найдёшь? Болото большое. Я видела его, конечно. Там, в сторону выселок, если слева Скелетову топь обходить, и торчит он. Или уже не торчит.

– Я точно знаю, где он! – уверенно заявил Никита. – Я на карте навигатора это место отметил. Вот.

С этими словами Никита вытащил свой навигатор, включил. Заряда осталось мало, нужно было срочно искать розетку, вытаскивать шнур (все шнуры, по счастью, находились в ранце). Но – электричества в болотной избушке не было. Вот так – не было, да и всё. Ложились спать, как темнело, вставали, когда светлело. Жгли керосиновую лампу – да и то нечасто. Старались все дела днём сделать – всё обычно успевали, светало летом рано. Вот это жизнь! Двадцать первый век…

Валя вцепилась в навигатор. Ей очень хотелось в нём разобраться. Она злилась, но молча. Никита мстительно лишил её возможности научиться управлять навигатором самой – когда до открытия нужной карты оставался всего один шаг, Никита просто из-за Валиного плеча протянул руку и демонстративно ткнул в нужную иконку. Тут же появилась карта.

Валя вскинула на Никиту возмущённые глаза.

– Я тебе тут быстренько помог… – невинно пролепетал Никита. И тут же предложил: – Пока Яша спит – давай сгоняем! Может, есть шанс достать квадроцикл. И мне к своим надо. Там, наверное, и так уже суетятся, спасательную операцию разворачивают… Я вернусь к вам, если можно, – посмотреть, как тут больной. Лекарства у нашего врача попрошу.

– Ну, давай попробуем найти, конечно… – Валя покладисто кивнула.

Но ни за каким квадроциклом они не отправились. Ящер поднялся на лапы, задрал морду кверху, завыл. Тягостный это был вой, вой обречённого.

– Яша! – Валя, сунув в руки Никите сразу переставший интересовать её навигатор, бросилась к ящеру.

А тот снова принялся кататься, чесать морду о сухие кочки, о стволы берёзы. Валя снова висела на нём, снова гладила, успокаивала, отлетала периодически – нравный Яша её с себя стряхивал.

Присмотревшись, Никита отметил, что слюней у него точно стало меньше. Точно-точно – меньше.

– Пить ему надо давать! – скомандовал он. – Открывай пасть!

Притащив ведро остывшей кипячёной воды, Никита принялся метать здоровенным черпаком воду в Яшину прорву. Змей пил – пил, паршивец, даже вертеться и дёргать головой скоро перестал. Вода не касалась больных мест, поступала сразу по назначению.

Ведро опустело, и Никита приступил к каше.

Накормил. Яше даже пасть уже не надо было раскрывать – как забавница-лошадь, он норовил влезть мордой в ведро. Видимо, жидкая склизкая каша его даже и не раздражала.

– Никита, а ведь он даётся, ты понимаешь, даётся! – первый раз назвав Никиту по имени, с нежной дрожью в голосе проговорила Валя. Она смотрела на своего питомца и чуть не плакала. – Понимает, что его лечат. Разве он дал бы ему рот разжать – такую-то пасть! Он сильный, упрямый… А тут и кашку ест…

Никита тоже смотрел на ящера. Да, это правда. Попил-поел – и повеселел парень. Снова улёгся. Попытался отползти в тень, но Валя прямо-таки пинками заставила его вернуться на солнцепёк. Ящерица-то ящерица, а он обычно, как сама же Валя и пояснила, никогда особенно не любил на солнце греться. Значит, кто он? Какой-нибудь тритон-переросток? Или всё-таки…

– Ну так почему ты не думаешь, что Яша – последний динозавр? – пристал Никита с этим вопросом к Вале. – Ящерица, ящерица…

– Ну хоть и динозавр… – Валя равнодушно пожала плечами, – лишь бы был жив-здоров… Поэтому никто о нём знать не будет. Я всё для этого сделаю. И ещё, может, он не последний – наши болота знаешь как далеко тянутся? У-у-у куда! А вдруг там такие же, как он, живут? Может, где-то там у него и невеста есть или даже детишки. Он часто один гуляет – и я не знаю, куда он ходит. Яша загадочный.

– Это точно, – согласился Никита и улыбнулся.

– И вообще – он у меня Яша и Яша. А на самом деле я даже не знаю, мальчик он или девочка, – призналась Валя. – И сколько ему лет – не знаю. Он всегда был со мной. И с дедушкой – ещё с того времени, как сам дедушка маленьким был. С бабушкой тоже…

Никита не стал спрашивать Валю, где же её родители. Боялся сопливой размазни и жалостливого сочувствия, которое придётся проявлять. Он ещё этого не умел. А притворяться не хотелось.

Но Валя в его сочувствии и не нуждалась.

– А знаешь, такие, как Яша, здесь и очень давно тоже жили, – сообщила она и поманила Никиту к старому строению с провалившейся внутрь крышей. – Пойдём, что покажу…

Это и правда оказалась часовня. Правда, никакой богослужебной утвари в ней не было – голые стены, в одном углу, правда, стоял большой деревянный ящик с крышкой. Стены, когда-то оштукатуренные, сухо обсыпались, во многих местах видны были большие серые кирпичи, из которых часовня была сложена. Посреди помещения валялись истлевшие куски досок. Видимо, недавно упали с крыши, которая и без того зияла огромной дырой. Что рассматривать-то тут ещё?

– Вон туда давай, – Валя подпихнула Никиту к ящику.

Никита шагнул к ящику, уселся.

– А теперь ложись. Ложись!

Никита лёг. Что задумала нарядная квакушка, пока её питомец спит? Настороженный Никита сжался – Валя явно собиралась плюхнуться рядом.

Плотное тельце приблизилось. Перед глазами Никиты мелькнули пухлые коленки… Никита постарался отползти на самый край, чтобы Вале места на ящике не было.

Но Валя всё равно плюхнулась – только на пол. И Никита её не интересовал – с облегчением, но и удивлённым разочарованием тоже отметил тот. Интересовало Валю что-то на стене.

– Смотри, – с этими словами Валя уселась так, чтобы её голова была на одном уровне с Никитиной, пригляделась, сощурив маленькие глазки, вытянула руку. – Вон, видишь?!

Никита присмотрелся к пятнам на стене, на которые показывала Валя. И увидел что-то вроде росписи – бледной, стёртой, уже слабо проступающей на неровной рассыпающейся штукатурке. Тёмные пятна – в них угадывались фигуры людей, кажется, это были монахи. Над ними что-то вроде условных деревьев нарисовано, склонились они так кривоватенько. Сверху ангелочки или тучки, лучи, буквы в рамочках… Стоят эти два монаха на кочках. Первый монах поднял руку с двумя сложенными пальцами, другой раскрыл книгу. И каждый из них держит на верёвке… Ну да, ящера! И ящеры эти очень похожи на Яшу! Непропорционально маленькие оба, ростом с монаха, но иначе бы тут и не уместилось! Ящер, который хорошо получился, весьма дружелюбный, как пёс, лицо монаха, который его ведёт на верёвке, тоже. Лицо другого монаха не просматривалось – осыпалось до самых кирпичей. Ящер тоже сильно пообвалился – но ошибиться было невозможно. Дракон. Ручной. Вот это монахи! Вывели ящеров своих на прогулку!

– Это кто нарисовал? Ты? – на всякий случай спросил Никита.

– Я… Древние люди! – злым шёпотом сообщила Валя.

– Какие ещё древние? Которые во времена динозавров жили, что ли? Пещерные?

– Да сам ты пещерный… – огрызнулась Валя. – Древнерусские! Вот тебе и динозавры… Водились они тут всегда, говорю же. Монахи их приручали. Вот и думай…

С этими словами Валя поднялась с пола, отряхнула коленки и ушла из развалюшки.

Никита остался один. Лежал на ящике, смотрел на роспись. И ведь он мог проехать мимо всего этого, пронестись краем леса, не попасть в болото с ящерами…

Глава 3. Холодные лапки

По каменному полу процокали когти. Тяжёлый хвост ударил по стене. Посыпалась штукатурка. Снова ударил – и в провал обвалившейся стены просунулась огромная голова…

Два ящера, оскалив пасти, надвигались на Никиту. Где-то раздавалось сиплое дыхание третьего. Слышался рёв…

«Ну, вот они все и появились… – подумал Никита, глядя на слюнявые злобные пасти. – Да, понятно – они все болеют! Поэтому злые…»

Он оглянулся. Морда, морда, лапы, хвост… Ящеры зажимали его в угол.

Из темноты дальнего угла шагнула ещё более тёмная фигура – монах в развевающихся одеждах. Он пристально посмотрел на Никиту и низким голосом, от которого дрожали, кажется, даже надвигавшиеся с разных сторон рептилии, заговорил:

– Что, ящера лечишь? А с чего ты взял, что у ящера ящур? С чего-о-о-о? Возгордился… А не боишься, что сыграет этот ящер в ящик? А-а-а?

Никита ничего не ответил.

А монах продолжал:

– Ишь, какой самоуверенный… И без тебя ящер здоровье обрящет! Но ты этого не увидишь…

Монах поднял руку и, указав на Никиту, скомандовал:

– Ату его, ату, мои р-р-р-рептилии! Р-р-разорвите его, пр-р-р-роглотите! Иш-ш-шь, вяще возомниша! Какой… Он обманул наших глупых прислужников – деда и девчонку, он нарушил наше уединение, он р-р-р-азболтает всем нашу тайну! Смерть он нам накличет. В-з-з-зять! Р-р-рвать!

Изгибая шеи, ящеры тянули морды к Никите. Самый большой раскрыл пасть. Огромную – в такую канет Никита, как в мясорубку. И начнут перемалывать его горловые пластины чудовища, растирать, проталкивая внутрь гигантской утробы. В жидкий дрожащий холодец превратится молодое тело. Мозг ещё будет жить (человеческий череп не так-то просто размять – даже динозавру вряд ли под силу), но какая ужасная мука его ждёт – чувствовать боль уничтожаемого тела… Никита смерть ужасную обрящет – вот что…

Пасть приблизилась. Сомкнулась. Стало абсолютно темно…

Всё.

Дрожь – волна за волной – шла по телу Никиты. Зазвонили колокола и колокольчики, им вторила акустическая гитара…

Телефон! Звонил телефон Никиты! Выскочив из сна, Никита выхватил его из кармана, вскочил на ноги.

Это был сон! А это он, Никита – один, в пустом полуразваленном церковном помещении. Динозавров не было – а тех, нарисованных на стене, из положения «стоя» увидеть уже не удавалось.

Не сон – это требовательно звонящий айфон. Восстановилась связь!

– Алё! – крикнул Никита.

Володя… Никита радостно сообщил ему, что живой, что торопится, что старается выручить квадроцикл, что переживает за его утопление и надеется спасти. И что да, да, немедленно бросает это дело и возвращается. Игра продолжается, прочёсывание местности в поисках его, пропавшего, ещё не началось. Поэтому пусть он движется в сторону Всклени – и ни-ни оттуда никуда. Разборка будет уже после встречи.

Никита выскочил на улицу.

Ящер спал. Валя тут же появилась на пороге избушки.

– Мне надо бежать, – сказал ей Никита. – Никакого квадроцикла…

Валя кивнула. Ушла в дом, вернулась с половиной буханки хлеба, двумя картошками, яйцом. Молча закинула Никите в ранец.

– Съешь по дороге. Тебе куда идти?

– Во Всклень.

– Пока болотом дорога, провожу, – деловито проговорила Валя. – А посуху ты сам дойдёшь. Я не смогу отсюда надолго уходить. Пока ещё дедушка вернётся. А Яша…

– Да понятно, спасибо, – искренне поблагодарил Никита.

– Пойдём.

Никита подошёл к спящему питомцу, осторожно потрогал чешуйчатый бок. Несмотря на то что солнце нагревало его, Яша не казался уже раскалённым и огнедышащим драконом. Упала температура! Ура!

Пока Валя отвернулась, Никита вытащил айфон и всё-таки попытался сфотографировать это нереальное существо. Нереальное, невозможное – и тем не менее вполне настоящее! Валя продолжала не видеть его действий, но, конечно же, в этот самый момент айфон разрядился. На фотографию его мощности не хватило…

Или всё это не случайно? Эх…

На шее Никиты висели связанные за шнурки ботинки, мотался на плече ранец, раскачивалась в такт шагам наполовину опустевшая аптечка экологов.

Горбушка, от которой Никита откусывал, уже изрядно уменьшилась. Есть хотелось дико. Как и Яше…

– Он обязательно выздоровеет! – в широкую Валину спину убеждённо говорил Никита. – Мы поймали болезнь на правильной стадии!

Валя молчала. Не считала нужным поддакивать. А что там на самом деле у неё в голове… Разговор снова не клеился.

– Мобильная связь наладилась, представляешь? – продолжал Никита. Ему так хотелось, чтобы ящер был под присмотром и вылечен, так неловко он себя чувствовал из-за того, что Валя вынуждена Яшу бросить и его, Никиту, провожать отправиться! Вот Никита и налаживал добрый разговор. – Мне сказали, что вышку усилителя просто раскатало по земле. Как будто слон по ней прыгал, представляешь? Думаешь, это…

– Яша, конечно, – прервала Никиту Валя. – Ему было очень плохо. А сейчас он спит – во сне ведь выздоравливают, да?

– Да!

Никита повеселел. Продолжал говорить. Валя проявила интерес к их игре, и он с удовольствием рассказал о правилах, о флажке, который надо водрузить на холме – что это будет означать победу команды. О том поведал, как их команде не везёт, как мало шансов… И о том, что контрольное время завтра в полдень. И если никто не установит флагшток, в этот самый полдень победа будет засчитана по количеству набранных очков…

В ответ Валя рассказала Никите про монахов, которые жили тут когда-то. В ските – специальном, вынесенном за пределы основной базы жилье. Жили, молились, службы свои служили, даже били в колокола – во дворе до сих пор цела была перекладина, которую Никита принял за турник. На ней колокола и висели. Монахов, живших в ските, никогда не видел даже дедушка, он родился после того, как они пропали отсюда. Основная же база монахов находилась возле Комаровки, там и сейчас стоит монастырь. Несколько лет назад его открыли, но новые монахи на скит не претендуют. Может быть, даже не знают о его существовании. А уж о дороге в скит точно. И вскленьские жители не знают. Привыкли к тому, что дедушка-охотник зимой и летом бродит по лесам и болотам, всю местность изучил, за ним не угонишься. И что Валя у него такая же. Местные, как и Валя с дедушкой, собирают всё, что можно сдать, – голубику, чернику, бруснику, клюкву. Грибы, лекарственные травы, веники. Тем и зарабатывают на прокорм. Хорошо, что в Комаровку приезжает передвижной пункт активных коммерсантов. Туда всё и сдают. С весны до осени ползают по кочкам, собирают. Валя с дедушкой везде могут пройти, а местные только по краям шарят, но и то всем добычи хватает с избытком… А зима настаёт – сидят себе дома, во Всклени, печку топят. В скит на лыжах мотаются, там припасы в погребе. Погреб знатный – весь год одна и та же температура. Болота держат её. В деревне погреба промерзают.

– А Яша? – не мог не спросить Никита.

– А что Яша? Он же спит всю зиму, – ответила Валя. – Осенью забивается где-то под валунами в каверну, впадает в спячку. Болота и там тепло держат. Торф – я про него читала.

«Цитала она, – усмехнулся про себя Никита, – ну цто за умница…»

– Да, да, понимаю… – боясь, что Валя почувствует насмешку, тут же поддакнул Никита. Чтобы только дальше про ящера рассказывала.

– Спит себе, не мёрзнет… А весной возвращается. Тощий, лягушек ловит и всё пьёт, пьёт. Потом охотиться уходит. Пока отъестся… Ходит, всё нюхает, рассматривает – удивлённый такой, как будто заново родился. Я иногда думала, что, может, это другой какой пришёл? Но нас-то он узнаёт каждый раз. И домой вползает, мордой нам все сушёные грибы с ниток обрывает. Весной мы сморчки сушим. И строчки. Я его веником, а он на меня шипит, за ноги цапает, пихается. Мы на нём плаваем, пока вода не сойдёт. Вода холодная, а Яша широкий, мы на него сядем – ноги остаются у нас сухие, удобно…

Валя рассказывала с такой гордостью о своей незамысловатой болотной жизни, что опять стала казаться милее и приятнее. Никите даже захотелось шляпку ей подарить. Шляпка бы ей пошла, облагородила…

– Бабушка моя умерла, – вспомнив, что начала рассказывать о своей семье, отклонилась от темы болот и Яши Валя, – мать давно уехала в Ленинград.

– В Питер…

– Ну да. Не появляется, но ей там хорошо. В школу не хожу, у нас в Комаровке только четыре класса было. Сама учусь – у нас дома во Всклени Интернет ловит. Пиши мне, – вот так вот без перехода заявила она. Остановилась.

– Давай лучше позвоню… – Никита полез за телефоном, повертел его в руках, вспомнив, что тот разряжен, замялся…

– Ну, неважно. Телефона у меня всё равно нет. Дедушка его не понимает. А кроме него, некому звонить, – проговорила Валя. – Всё. Дальше иди сам. Держись ближе к деревьям, включай навигатор и иди на точку…

Никита усмехнулся. Ишь ты – понравился ей навигатор…

Попрощались они спокойно и быстро. Благодарность Вали знала границы, Никита тоже устал стесняться. Валя уже развернулась и торопливо зашлёпала в своё обожаемое болото. То же самое пришлось сделать и Никите.

Было уже около восьми вечера, когда он появился перед глазами Володи.

– Ну ты и силён! – вместо приветствия хлопнул Володя Никиту по спине. – Тебя собирались найти и с проекта выгнать! Твои передвижения руководство отслеживало – ну и помотался ты по округе! Что же это за туристка тебе попалась? Где водила гулять? Или она бегала от тебя?

Никита ничего не отвечал, кивал. И то редко. Подпрыгивал на переднем сиденье вездехода. И всё.

– А медицинский чемодан-то у экологов зачем взял, жених? – продолжал веселиться Володя. – Организаторы проекта случаи острой любви не учитывали, средств личной безопасности в аптечке не предусмотрено! Гы-гы.

Володя ржал, Никита ехал. Свои его ждали.

Все трое оказались живы-здоровы, Володя нагнал их на маршруте – получив правильные ориентировки, техники всё ещё надеялись отыскать злосчастные детальки. И ехали на двух квадроциклах, потихоньку внедряясь в лес.

Забрав экологический сундук с лекарствами, Володя высадил Никиту и отчалил.

Техники остановились и обступили его.

– Хотел вытащить квадроцикл, – не дав возможности никому задать вопроса, заявил он. – Я и сам его тянул, и пытался бригаду найти, чтобы трактором вытащили. Пока туда, пока сюда, чуть в болоте не утоп, еле вылез…

– А как же Валя? – поинтересовалась Говерюкина. Ну никаких секретов от неё!

А всё же ревнивая интонация голоса Говерюкиной оч-чень понравилась Никите. Значит, не так уж ей и всё равно, если она не осталась равнодушной к подобной информации? Приятно…

– Валя местная. Я шёл, она на болоте ягоды собирала, – принялся сочинять Никита. Сочинял – и удивлялся своему творческому вдохновению. – Сказала, что знает тракториста. И пропала сразу. Звоню всем – связи нет. Я к трактористу, во Всклень. Нету. Уехал. Я других стал просить. Дядька на «Патриоте» сначала поехал, а потом тоже сказал – пусть трактор тащит, я не смогу. Снова я во Всклень – тут Володя. Поехали на проект, говорит. Я…

Толик Нерухомский перебил:

– Ясно. Всё тогда, не трындим. Есть шанс – так что давайте найдём мы эту хрень сегодня. Останется мало совсем искать-то. Что мы – совсем, что ли? Найдём! Встанем завтра в пять – и снова искать будем. Давайте, давайте!

И ведь нашли! Самую верхнюю часть флагштока, в которую сам флажок втыкался. Внутри трухлявого дерева – не подвели на этот раз ориентировки, никто не накосячил! Вот если бы раньше такое же качество подготовки было!..

На радостях четверо «техников» выкатились из леса, долго орали, валялись по траве. Сидоров ходил колесом и делал сальто.

Поставили палатки – персональную Говерюкиной и другую на троих. Включили исправленную электростанцию, дружно вставили заряжать свою многочисленную электронную и цифровую технику. Устроились у костра, чтобы поесть горяченького.

Солнце всё ещё садилось, но из-за близости леса на опушке было уже темно.

Успокаивались лесные птицы, где-то ухали и тренькали птицы луговые.

Далёкий вой явственно послышался Никите. Снова вой. Снова. Далёкий, но явственный…

Никита замер.

– Слышите? – прошептал он.

Сейчас все увидят ящера? Это, наверное, не Яша, а несколько – на разные голоса воют. Приближаются?.. Что же, сон в руку? В районе эпидемия ящура, ящеры болеют? Вылезли из болот и мучаются? Кто их будет спасать? Как??

– Слышите вой, да? – оглянувшись на ребят, осторожно поинтересовался Никита.

– Эй, ты перевозбудился во время своих скитаний, что ли? – усмехнулась Говерюкина и посмотрела Никите в лицо. – Это коровы. Коров гонят в деревню.

Никиту накрыла горячая волна стыда. Насмешливая Говерюкина – это не насмешливая Валя. Ироничная Говерюкина. Презирающая…

Обидно…

Забравшись в палатку, Никита улёгся, два раза повернулся с боку на бок. И провалился в сон.

А когда на его губы легла холодная рука – легла и прямо-таки вдавилась в рот, – Никита даже закричать не успел. Успел только испугаться.

Холодная рука вцепилась ему в запястье. Какая-то осязаемая сила тащила Никиту из палатки. При этом рот его был по-прежнему зажат…

– Валя! – в серо-белых декорациях псковско-новгородского раннего утра Никита увидел и узнал эту странную девушку.

– Пойдём со мной! – призывно махнув лягушачьей лапкой, поманила его за собой Валя.

В лес поманила.

А звонить ещё не хотела…

Никита остался стоять посреди лагеря. Ну надо же, и тут нашла… Конечно, это её родные просторы, родимые края. Ещё бы не найти. Упорная девушка.

– Ты знаешь, Яша… – зашептала она после того, как снова призывно помахала Никите лапкой, а он снова не двинулся с места.

И это подействовало.

– Что с Яшей? – Никита тут же подскочил к Вале, которая понеслась в сторону леса.

И Никите пришлось бежать за ней.

– Что с Яшей – лучше, хуже, что?..

– Ему лучше! – как только они оба оказались под сенью деревьев, сообщила Валя. – Да! Он каши поел, пьёт хорошо. И не так мучается! Мы его опять намазали – дедушка вернулся, что-то из твоих лекарств принёс, остальное ему заказали, привезут в Комаровку на днях. Яша не орёт, не катается, слюней мало! Из ведра полюбил хлебать…

Это была прекрасная информация – но только почему в такое время? Телефон Никиты остался на подзарядке. Хоть и назначили ранний подъём – но назначала его не Валя… Ну коза…

– Не делай такое недовольное лицо, – предложила Никите Валя. – У нас для тебя сюрприз. Пойдём со мной. И не жмись – я тебя не целоваться зову.

Никита скрипнул зубами. Зашагал в глубь леса – туда, где было ещё совсем темно.

И что – буквально метров через пятнадцать показалась полянка, на которой стоял Яша, запряжённый во что-то… Не во что-то запряжённый, а квадроцикл к нему был верёвками привязан! Тот самый квадроцикл, болотный утопленник!

– Валя! – воскликнул Никита.

– Вытянул его Яша, только так! – не стесняясь своего самодовольства, проговорила Валя. – А уже один руль торчал, я еле разглядела. Вылезли мы быстренько из болота – и сюда. Дедушка вас видел, сказал, куда вы двинули. А пока я к тебе бегала, Яша тут лечился стоял: я его всего намазала, таблеток закинула. У-у, морда! Видишь, какой?

Яша дал Никите погладить себя по шее. Заглянуть в пасть дал. Результат осмотра Никиту удовлетворил: хоть динозаврик был вялый, но отёк в его пасти явно спал, и многочисленные пупры сохранились, но мутные они или нет – в таком свете не рассмотришь. Порошок «Comet», конечно, больше навредил, чем помог – на лапах были видны участки пожжённой кожи. Но! Пожжённой – зато без пупырчатой сыпи! Ай молодец всё-таки бабушкин помощник! Никита в очередной раз пожалел, что не сможет рассказать бабушке, кого именно её любимая бытовая химия спасла…

– Давай, время не ждёт! – бесцеремонно толкнула палеозоолога Валюшка-квакушка, спасительница-сподручница. – Как ты там говорил: кто установит флаг на холме, тот и выиграл?

– Да.

– Ну так давай его установим!

– Не получится, – пожал плечами Никита. – Под самым холмом встали лагерем экологи. Мы смотрели в бинокль – они даже на ночь охрану выставили – на всякий случай, чтобы мы не прошли. Имеют право – у них преимущество по очкам и составным частям. Только нечего от нас этот холм охранять – нам ещё две детали найти надо.

– Может, это и не очень по правилам… – проговорила носительница простой народной мудрости. – Только я подглядела, где эту штуку прятали. Они ушли – а я забрала. Посмотри – ваша?

С этими словами Валя протянула Никите… ну конечно же, составную часть их флагштока. Полую металлическую трубку, покрашенную в синий цвет.

– Это не по правилам, да… – пробормотал Никита. – Но наша!

А когда Валя вытащила из висящей у неё за спиной торбы ещё одну такую же деталь, Никита просто забыл, как говорят, дышат, думают…

– А вот ещё… – теперь Валя по-настоящему стеснялась, со свистом и цоканьем лепетала и вся ходила ходуном. – Ты не ругайся. Мы же не знали, что это ваше… Дедушка за холмами на лугу нашёл. Там, далеко, с той стороны, у Краснобуровки. Принёс домой – мы думали на коптильню её приделать. У коптильни нашей ножка как раз отвалилась… Ты ж не сказал, чего вы ищете… А я и не знала… А когда увидела, что они прячут, вспомнила – у нас такая же штука есть… Принесла вот тебе… Поэтому вы так долго и найти её не могли… Так что надо ставить флажок-то ваш, а?

Вот это да!

Никита просто развёл руками.

А Валя тем временем продолжала:

– Так что просто залезем на этот холм, бери давай свой флажок… И зайдём мы туда давай с той стороны холма! Оттуда вас точно никто не ждёт, ничего не охраняется.

– Но там же лес и болото! Сказали, что непроходимо!

– Кому непроходимо? Пойдём себе. Лесом. И болотом. – Валя широко улыбнулась. Как будто милая квакушечка из болотца выглянула. – Чего страшного-то? А для верности давай на холм твой трактор запрём – да, Яша, запрём ведь? Тогда никто не будет сомневаться, что это ты сделал. Военная хитрость – и вы выиграли!

– Отлично было бы! – Никита обрадовался.

Умная Валя была всё-таки.

Глава 4. Нелюбитель некрасавиц

Утро на луговине начиналось рано. Свободный от леса восток окрашивался самыми нежными красками, на которые были способны небеса. Вся округа была освещена и полностью просматривалась.

Прощались Никита и Валя снова в лесу.

Ящер Яша, почёсывая лапы о стволы сосен (после чего с них во все стороны летела мелкими кусочками тонкая кора), смотрел на них. Иногда клал голову на плечо Вале – и тогда только прикрывал глаза. Никите он больше не давался. Даже следил, чтобы тот не подходил слишком близко.

Взаимное «спасибо» было уже сказано, обещание, что Яша обязательно вылечится – и обещание, что его непременно будут лечить, даны. Теперь «до свидания» – и расходимся в разные стороны.

– Если я приеду – к Яше… Можно? – наконец произнёс Никита.

– Можно, – кивнула Валя. – Но я тебя действительно убью, если ты о нём проболтаешься. Найду в твоей Москве…

– Я из Белгорода.

– В Белгороде найду. И убью – сразу и быстро. Я знаю, как это сделать.

– Верю. Да не скажу же.

– Ну, до свидания. Я посмотрю за вашей игрой. Мне даже интересно.

– Здорово.

– Ага.

– До свидания. – Никита сделал шаг, наклонился, хотел чмокнуть Валю в щёку.

В долю секунды она отшатнулась. И искренне удивлённо посмотрела на него. Отвела голову Яши, который сделал стойку – как настоящая собака в момент, когда ей кажется, что на хозяина нападают.

– Лучше уж оставайся насовсем, – с весёлой задорностью – когда не поймёшь, то ли шутит девушка, то ли говорит серьёзно, но скрывает это, – предложила Валя. – Живи у нас. Вырастешь – я за тебя замуж выйду. Нет у нас тут женихов, я собралась уже по Интернету знакомиться. Выберу, думаю, и привезу сюда себе мужа. Высокого, стройного. Будет нашу породу улучшать. Сухожилия на ногах подрежу, чтобы не сбежал. А тебе, может, даже и не стану подрезать. Оставайся?

Ишь, язвит. В той же, Говерюкинской, манере. Только вот внешность, внешность… Бедная Валя!..

– Стой, не уходи, я быстро! – вместо ответа на это замечательное предложение произнёс вдруг Никита. – Подожди!

Он вернулся из лагеря со своим айфоном и его зарядным устройством.

– Я хочу тебе подарить. – Глядя Вале в глаза, для чего ему пришлось даже присесть на одно колено, как будто он предложение руки и сердца сейчас делал, твёрдо произнёс Никита. – В нём тоже отличный навигатор. Карты роскошные. Тебе пригодится это всё! И ещё в нём миллион прибамбасов. И энциклопедий я закачал, и игрушек, и всего-всего. Ты сама разберёшься.

– Возьму, – тут же согласилась Валя. – Вот это спасибо!

От счастья её лицо значительно улучшалось. Это было видно невооружённым глазом.

– Сцисливо! – забросив на спину Яше старые вожжи и верёвки, на которых волокли квадроцикл, Валя прижала к себе подарок, махнула рукой.

И вслед за своим пресмыкающимся скрылась за деревьями.

– Удивлять надо уметь. Команде техников это удалось. Ну никто не ожидал такого поворота в игре. – Перед выстроенными линейкой командами и многочисленной группой организаторов выступал её главный руководитель. – Задание полностью выполнено: взяв эту высоту, въехав на неё на своей машине, что и требовалось от техников, эта команда установила флаг на полностью собранном флагштоке. И что? Что я могу сказать? Только одно: игра окончена. Абсолютная победа!!! Поздравляю команду техников. Вы проходите в полуфинал. Вас ждёт игра в Канаде!

– Ура-а-а! – этот крик долго звучал по луговине. Два оператора, перебегая с точки на точку, снимали завершение проекта. Интервью участников. Руководителей. Координаторов и наблюдателей.

– Ему же помогли местные, – вытирая с лица слёзы, проговорила Аксинья.

– Это нечестно, – подхватил Илья.

– Ну так пойди нажалуйся? – предложил Валера.

Экологи замолчали.

– Кто нам мешал местных использовать? – продолжал Валера и посмотрел на Алису.

– Если бы вы, дорогие мальчики, умели девушек очаровывать, – с укором заявила Алиса, – эта Валя нам бы помогла. А не технарикам.

– Ну а что ж ты-то не очаровала? – поинтересовался хмурый Валера.

– Кого – Валю? – хмыкнула Алиса.

– Ну, ещё бы кого-нибудь.

– Кого тут?! Я вам не Лолита!

– Да уж, – пришла Алисе на помощь Аксинья, – вы хоть думайте, что говорите. Из молодёжи тут одна Валя, парней и в помине нет. Так что прощёлкали девушку, и нечего на нас стрелки переводить!

– А мы эту Валю так ни разу и не видели…

– Не повезло.

– И ящик мы этому Никите давали… – вздохнул Костик. – Всё за наш счёт.

– Медицинская помощь – это святое! – сурово нахмурилась Алиса. – Это не считается.

Благородные экологи вынуждены были согласиться.

А Никитину команду не покидало удивление. Кто-то предполагал, что Никита готовил своим сюрприз – но чтобы такой!..

– Когда мы увидели на вершине наш флаг и квадроцикл, мы думали…

– Мы вообще не знали, что думать!

– А ты спишь себе такой…

– Ну ты силён! Надо же так всё спланировать! Через болото проехать!

– Где ты квадроцикл прятал? В лесу?

– Конечно, в лесу он прятал!

– Молодец, Никита!

Это сказала Говерюкина. Поцеловала Никиту, конечно же. На глазах у изумлённой публики. Хотя – не изумлённой, потому что заслуженно.

Мозг Никиты взорвало – так этот поцелуй оказался вовремя, так кстати, так приятно. И всё «так». Только… Перед затуманившимся (внутренним, конечно же) взором Никиты возникло изображение Вали. Непоцелованной лягушки. А вдруг бы она после поцелуя превратилась в Валентину Прекрасную?

Самым дном своего душевного болота (а сейчас Никите казалось, что его душа из спокойного кристально-чистого ручейка превратилась во взбаламученное болото) он понимал, что ну вот никак! Никак. Хоть он и уважает мир ужасных созданий, мир Вали, ежесекундной опасности трясин, топей со скелетами незадачливых путников, выползающих по весне из-под валунов древних ящеров, но пусть всё это находится на расстоянии от него. Даже Яша, хоть он и чудо. Не надо к ним лезть. Пусть живут.

Не надо лезть. Чтобы не мучиться.

Возле Говерюкиной хотелось мучиться. Хотя – почему мучиться?..

Говерюкина стояла рядом и держала Никиту за руку. Восхищённая публика окружила их и непрерывно требовала у Никиты подробностей, поздравляла, фотографировала. Вот вся четвёрка команды победителей выстроилась для общего фото, Никита с Говерюкиной в обнимку расположились по центру.

За всем за этим наверняка наблюдала сейчас из засады Валя. Никита победно улыбался в объятиях красавицы. Но душа и мозг его пылали. И как разобраться со всем этим, он не знал. Победить и понравиться красавице ему помогла некрасавица. Это честно? Или постыдно? Но ведь Валя не проявляла к Никите никаких симпатий, чего обижаться-то? Она просто по-человечески с ним… Она не ревнует – да наверняка нет! Но ведь кто их знает, этих девушек?..

Вот Никита и мучился.

Даже по поводу экологов и позаимствованной у них аптечки Никита был практически спокоен. Не для личной выгоды, даже не для победы команды просил. Динозавра лечить. Как жалко, что нельзя им Яшу показать – юные экологи так бы обрадовались! Никакого победного флажка (с изображением дракона, кстати!) на холме им было бы не надо. Жалко, да…

Но что делать.

Тайна.

На холме возле квадроцикла и гордо реющего синего флажка снимались долго. Но когда попытались квадроцикл завести, чтобы съехать вниз, он не завёлся. И не заводился никак. Горючего хватало, масло в порядке.

– Заглох, – вынужден был соврать Никита. И очень надеялся, что это его враньё – последнее в данной истории. – Сюда въехал – и заглох. Так что и пришлось его тут бросить.

Покрытый засохшей болотной тиной мотовездеход скатили с холма.

Постепенно участники игры и взрослые тоже спускались вниз. Кто где – и там, у подножия холма, на чуть влажной, квакающей водой почве, были видны большие следы. Да, там прошёл сегодня ранним утром ящер Яша.

– Местные жители называют это «Кикиморины вёдра», – услышал Никита, как говорил экологический Геннадий Антонович кому-то, – такая особенность здешних почв. Оседают торфяники…

Вот как.

Примечания

1

Легины (леггины) – вид индейских штанов: штанины, надевающиеся отдельно на каждую ногу. Мужские легины напоминают чулки и прикрепляются к поясу. Женские гораздо короче и завязываются у колена, иногда соединяясь в единое целое с мокасинами, будто высокие сапоги.

2

Мокасины – индейская обувь из одного куска кожи или с отдельно пришитой подошвой. Иногда надшивалось голенище. По крою и отделке можно было легко определить племенную принадлежность их владельца.

3

Сербский актёр, на индейца не очень похожий, но часто их игравший в кино и театре. Был популярен у подростков Советского Союза; его имя вошло в детский фольклор.

4

Индеанисты – люди, объединённые общим увлечением индейской культурой.

5

Пау-Вау – индейский праздник, сбор коренных индейцев, а затем перенявших у них этот праздник индеанистов (здесь речь идёт о Пау-Вау русских индеанистов). Проводится чаще всего на природе. Ставятся изготовленные по всем правилам индейские палатки-типи, шьётся национальная одежда, проводятся танцы и песни, нередко религиозные обряды.

6

Язык лакота – индейский язык группы сиу. Один из наиболее простых для изучения индейских языков. Этот язык вместе с родственными диалектами дакота и накода находится на четвёртом месте по численности говорящих (ок. 20 тыс. чел.) после навахо (150 тыс.), кри (70 тыс.) и оджибве (50 тыс.), по простоте он приближается к английскому.

7

Долу – это значит вниз. Горе – вверх. Эти слова из древнерусского языка применяются для создания особо торжественного эффекта.

8

Калумет – священная церемониальная индейская трубка.

Content

Елена Нестерина
Большая книга приключений
Мое лучшее лето

Братство Белой Руки

Пролог

Глава I. Передел мира

Глава II. Чердачный Орден

Глава III. Арест

Глава IV. Дело о хищениях

Глава V. Раскаявшийся завхоз

Глава VI. Удар лопатой

Глава VII. Маньяк в белых простынях

ГЛАВА VIII. Продаётся кость динозавра

Глава IX. Дуля в пакетике

Эпилог

Ниндзя с томагавком

Глава I. Ветер в ушах

Глава II. Под флагом завоевателей

Глава III. Мафия на тропе войны

Глава IV. Вождь Великие Подштанники

Глава V. Голубой позор с начёсом

Глава VI. Белая Рука попадает в плен

Глава VII. Вигвам горит!

Глава VIII. Индейская военная хитрость

Глава IX. Дерматиновый ремень

Глава Х. Белая Рука попадает в плен – 2

Глава XI. Тайная игра предводителя мафии

Глава XII. Практически брат мафиозного брата

Глава XIII. Дым улетучился…

Глава XIV. «Подушечки» – знак индейского признания

Глава XV. Танец Солнца для начинающих, или Дискотека по-индейски

Глава XVI. Что случилось у Камня Утренней Звезды

Глава XVII. Мафия выходит к индейцам

Предпоследний динозавр

Пролог

Глава –4. Непроезжая дорога

Глава –3. Халтура – русская народная забава

Глава –2. Чап, чап, чап…

Глава –1. Ужас

Глава 0. Полное обнуление знаний. Минус на минус даёт плюс. Кикиморины вёдра против монстра

Глава 1. Снова Скелетова топь

Глава 2. Ящер болен ящуром!

Глава 3. Холодные лапки

Глава 4. Нелюбитель некрасавиц

Примечания