Карен Роуз

Во власти страха

Сюжет романа — художественный вымысел. Имена, персонажи и события являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми или событиями совершенно случайны.

Посвящается семье Каренов — Солему и Коштольнику — за то, что поверили в меня и помогли мечтам осуществиться.

Терри Болиярд — за твою открытость и великодушие, за бесценную дружбу в течение всех этих лет.

Саре и Ханне — лучикам света в моей жизни.

И, как всегда, моему мужу Мартину — за то, что любит меня такой, какая я есть. Я тоже тебя люблю.

Благодарности

Докторам Марку Контерато и Клею Контерато — за помощь в медицинских вопросах при написании этой книги, за мудрость и поддержку, которую они мне оказывали все эти годы, — это необыкновенные люди и потрясающие друзья.

Мартину Хаферу — за непростое умение проникать в умы злостных преступников, развившееся у него за то время, когда он помогал семьям, распавшимся из-за таинственных преступлений.

Мэри и Майку Коэниг и Нейлу Бланту — за их понимание католической веры.

Пролог

Сиэтл, три года назад

— Жаль, что они не поджарили задницу этого засранца на электрическом стуле, — с горечью заявил первый мужчина, нарушая молчание, ставшее настолько напряженным, что вот-вот все готово было взорваться.

По небольшой толпе, которая собралась и наблюдала за тем, как нагружают фургон для перевозки мебели, пронесся шепот горячего одобрения. Одному Богу известно, зачем они собрались. Если честно, там и смотреть-то было не на что. Диваны, стулья, различные антикварные вещи всех форм и размеров. Вазы — по всей вероятности, стоимостью в годовую зарплату среднестатистического рабочего. Рояль. Всего лишь скарб обеспеченной семьи, которая вынуждена спасаться от гнева толпы.

И охрана, которую наняла семья, чтобы оградить себя от собравшихся возле дома. И все.

Полицейский в старых джинсах и футболке «Сихокс», который в данный момент находился не на дежурстве, сам толком не понимал, зачем он сюда пришел и почему стоит сейчас под холодным моросящим сиэтловским дождем. Вероятно, чтобы убедиться, что этот сукин сын действительно уезжает из города. Возможно, чтобы последний раз взглянуть в лицо убийце до того, как тот уедет.

Может быть.

Но, скорее всего, чтобы еще раз помучить себя при виде того, кто уезжает. Этого жестокого дьявола, зверя-садиста, который ускользает. Из-за чертовой формальности.

Для потрясенного, скорбящего общества справедливость так и не восторжествовала. «По крайней мере, сегодня», — подумал он.

Пожилая женщина, одетая в дождевик с капюшоном, покачала головой, глядя на то, как грузчики заставляют коробками неприметный фургон.

— За все его деяния электрического стула было бы мало.

Еще один старик, расправив сильные когда-то плечи, с презрением смотрел на темный дом.

— С ним, стало быть, поступить нужно так же, как он поступил с этими бедняжками.

Его жена что-то негромко закудахтала из-под зонтика, который держала над ними обоими.

— Да разве приличный человек станет марать о него руки!

— А как же отцы этих девушек? — возразил ее муж, у которого от беспомощной ярости даже голос дрожал.

И опять по толпе пронесся рокот одобрения.

— Поверить не могу, что они просто взяли и отпустили его, — зло бросил мужчина помоложе, в бейсболке «Маринерс».

— Из-за простой формальности, — добавил человек, начавший разговор. В его голосе звучала горечь.

Из-за ошибки. Просчета. Из-за чертовой формальности.

— Полиция арестовала его, а прощелыги-адвокаты выпустили, — поддакнул мужчина, стоящий с женой под зонтом.

— Э, нет, — возразил мужчина в бейсболке. — Полиция допустила просчет. Об этом писали все газеты. Полиция облажалась, и это гребаное чудовище оказалось на свободе.

Твоя правда. Но он знал, что виновата не вся полиция. Виноват один-единственный полицейский.

— Ричард, — зашикала женщина помоложе, стоявшая рядом с Бейсболкой, и дернула мужчину за руку. — Можно без грубостей?

Ричард Бейсболка стряхнул с плеча руку женщины.

— Он изнасиловал и убил четырех девочек, и это я грублю? — Он громко выражал возмущение, не веря своим ушам. — Не болтай глупостей, Шейла.

Та опустила глаза, ее щеки зарделись.

— Прости, Ричард.

— Да ладно… — пробормотал тот, глядя на дом. — Я просто злюсь как черт, когда богачи нанимают себе жирненьких адвокатов и уходят от наказания за жестокое убийство.

По толпе вновь пронесся шепоток одобрения, и разговоры переключились на пристрастность современной судебной системы… Тем временем перевозчики мебели загрузили последний ящик и запечатали задние дверцы. Фургон тронулся под язвительные крики и брань, никому не повредившие, но доставившие облегчение толпе. Однако как можно было помочь криками?

Небольшая толпа умолкла, когда ворота гаража на три машины поднялись и выехал черный «мерседес седан». Никто не проронил ни слова, пока «мерседес», бесшумно скользя по мокрой улице, не поравнялся с зеваками. Тогда Ричард Бейсболка закричал:

— Убийца!

И этот крик подхватили остальные собравшиеся.

Молчал только полицейский в старых синих джинсах и уже промокшей насквозь футболке — даже когда «мерседес» остановился прямо напротив него.

Толпа замерла, когда опустилось звуконепроницаемое тонированное окно и показалось лицо, которое постоянно преследовало его, во сне и наяву. Холодные темные глаза сузились, в них горела неприкрытая ярость. Они не могли принадлежать человеку. И лицо, и самодовольная ухмылка, которую он хотел стереть с лица этого нелюдя. А потом этот надменный рот заговорил.

— Иди к черту, Дэвис, — произнес он.

Меньшего я и не заслуживаю.

— Встретимся в аду, — сквозь зубы бросил он в ответ.

Женщина, сидящая на переднем пассажирском сиденье, что-то прошептала, и нелюдь поднял окно. Мотор взревел, и шины завизжали по мокрому асфальту — «мерседес» рванул вперед, выпустив облачко выхлопного газа, которое обожгло полицейскому нос.

«Они уезжают, — подумал Дэвис. — Чтобы начать новую жизнь». Нечестно. Несправедливо. Жестокий убийца лишил жизни четырех девочек-подростков, а его отпустили, чтобы он жил дальше. Пока…

Потому что вскоре жажда крови снова возобладает над ним и новые девочки окажутся во власти чудовища. Еще больше девочек умрет, потому что этому сукиному сыну жалость неведома.

Еще больше девочек умрет. Но в следующий раз я буду настороже. В следующий раз не будет никаких формальностей. В следующий раз чудовищу-садисту не отвертеться.

Нейл Дэвис смотрел вслед удаляющемуся «мерседесу», пока тот, завернув за угол в конце улицы, не исчез из виду.

В следующий раз.

Он дал клятву четырем девочкам. Дал клятву себе.

Я его достану. Он за все заплатит. Обещаю.

Глава 1

Наши дни, Роли, Северная Каролина Понедельник, 26 сентября, 10.00

За время работы ему не раз доводилось сталкиваться и с более ужасными зрелищами, поэтому на месте происшествия не должно было быть настолько тяжело.

Не должно было.

Но было.

Специальный агент Стивен Тэтчер ослабил узел галстука, но это не помогло — дышать легче не стало, и тем более не изменилось то, что он обнаружил на опушке леса после того, как в Бюро расследований штата Северная Каролина поступил анонимный звонок, который и привел полицию на это место.

Разумеется, ослабленный узел галстука не мог помочь вернуть несчастную мертвую женщину к жизни.

Стивен поправил узел — расположил его прямо под кадыком. Осторожно шагнул вперед, за что удостоился злобного взгляда молодого эксперта-криминалиста: начальница этого юнца выбрала для круиза на Карибские острова именно ту неделю, когда они столкнулись с ужасающим убийством.

Глядя на изувеченное тело, обглоданное лесными животными, Стивен не мог удержаться от мысли, что и сам предпочел бы сейчас оказаться на корабле, подальше от цивилизации.

— Под ноги смотри, — предупредил его молодой эксперт, ползая на четвереньках по траве рядом с трупом. В его голосе звучало неприкрытое раздражение. Кент Томпсон уже считался хорошим криминалистом, но Стивен пока не сложил о нем определенного мнения. Однако одно то, что Кента еще не вырвало, можно было считать очком в его пользу.

— Благодарю за лекцию о том, как вести себя на месте происшествия, — сухо ответил Стивен, и щеки его зарделись.

Кент присел на пятки и опустил глаза.

— Простите, — негромко извинился он. — Я просто расстроен. Трижды проверил всю территорию. Тот, кто ее здесь бросил, не оставил ни следа.

— Возможно, патологоанатомы что-нибудь обнаружат на теле, — предположил Стивен.

Кент вздохнул.

— На том, что от него осталось.

Он вновь взглянул на труп — с абсолютно беспристрастным выражением лица. Но Стивену удалось заметить в глазах молодого эксперта жалость, которую последний тут же попытался скрыть. Стивен удостоверился: Кент выполняет свою работу, но не забывает о жертве. Еще одно очко в пользу новичка.

— Прости, Стивен, — раздался за спиной измученный голос.

Тэтчер обернулся и увидел своего коллегу, Гарри Граймса, который с трудом переводил дыхание, пытаясь засунуть в карман носовой платок. Лицо Гарри было бледным, однако зеленоватый оттенок ушел — вместе с бутербродом с яйцом и сыром, который бедняга проглотил, направляясь на место происшествия.

Гарри был новеньким в Специальном бюро расследований, поэтому в наставники ему дали Стивена. Парень подавал большие надежды, но его подводил слабый желудок. Однако Стивен не мог его винить. Он и сам, возможно, исторг бы все, что съел на завтрак, если бы у него было время позавтракать.

— Ничего, Гарри, бывает.

— Что-нибудь нашли? — спросил тот.

— Пока нет. — Стивен наклонился над трупом, сжимая ручку, — на руки были предусмотрительно надеты перчатки. — Обнаженный труп, без документов. По останкам можно определить, что тело принадлежит женщине.

— Девушке-подростку, — уточнил Кент.

Стивен резко поднял голову.

— Что?

— Я предполагаю, что девушке-подростку, — повторил Кент, указывая на тело. — Проколотый пупок.

Гарри шумно вздохнул.

— Откуда ты знаешь?

Кент скривил рот.

— Ты и сам увидел бы, если бы наклонился поближе.

— Не уверен, — задыхаясь, ответил Гарри.

Стивен, не разгибаясь, переступил с пятки на носок, чтобы не упасть.

— Ладно. Девушке-подростку. Тело пролежало здесь не меньше недели. Нужно проверить списки пропавших. — Он осторожно перевернул тело, чувствуя, как замирает сердце.

Гарри негромко выругался.

— Что? — спросил Кент, переводя взгляд со Стивена на Гарри и обратно. — Что?

Лицо Стивена посуровело, когда он ручкой указал на то, что осталось от левой ягодицы девушки.

— У нее было тату.

Кент наклонился, потом поднял взгляд, продолжая одним глазом косить на труп.

— Похоже на символ мира.

Стивен взглянул на Гарри, стоявшего с таким же мрачным лицом.

— Лоррен Раш, — произнес Стивен, и Гарри кивнул.

— Кто такая Лоррен Раш? — спросил Кент.

— Лоррен пропала две недели назад, — негромко ответил Гарри. — Родители утром пришли будить ее в школу и обнаружили разобранную, но пустую кровать.

— Никаких следов взлома, — добавил Стивен, озабоченно глядя на тело. — Мы вынуждены были предположить, что она сбежала. Родители настаивали на том, что их дочь никогда бы не сделала этого, что ее похитили.

— Родители всегда уверены, что их дети не сбегут, — заметил Гарри. — Мы до сих пор не можем утверждать, что она не сбежала и уже по пути не встретила эту тварь.

Перед мысленным взором Стивена возникла фотография прежней Лоррен — фото улыбающейся девушки, фото, стоящее в рамке на каминной полке в доме Рашей.

— Ей было шестнадцать. На год младше моего старшего сына. — Мысли Стивена ненадолго вернулись к мальчику, который за последний месяц разительно изменился, и эти изменения не могли не вызывать тревогу. Но это другая история. Он станет решать свои глубоко личные проблемы с Брэдом, когда сможет забыть о Лоррен Раш. И одному Богу известно, когда это произойдет.

— Какой ужас! — воскликнул Кент.

Стивен выпрямился, посмотрел на то, что осталось от когда-то красивой живой девушки. Отбросил тут же возникший жгучий гнев, направленный на чудовище, которое так зверски отняло жизнь другого человека.

— Нужно сообщить родителям.

Он не хотел этого делать.

За многие годы ему должно было стать легче сообщать кому-либо трагическую новость об убийстве любимого человека.

Должно было.

Но не стало.

Глава 2

Четверг, 29 сентября, 08.55

— Ты как?

Стивен поднял голову и уперся взглядом в своего начальника, ответственного специального агента Ленни Фаррелла, который смотрел на него с таким озабоченным выражением, что хотелось застонать. Когда люди спрашивают: «Ты как?», они на самом деле просто интересуются, как у собеседника дела. Но когда Ленни Фаррелл спрашивает: «Ты как?» — это означает, что последует разговор, который в случае со Стивеном почти наверняка коснется происшествия полугодовой давности. К этому разговору Стивен был эмоционально не готов. Не сейчас.

Только не после вчерашней — очередной — ссоры с семнадцатилетним сыном Брэдом, которая возникла из-за поведения парня в минувшем месяце, — поведение это придавало выражению «замкнутый подросток» новый смысл. Они ругались, кричали друг на друга, и Стивен до сих пор не понял, зачем они это делали и кто вышел победителем.

Только не после очередного спора за завтраком с тетушкой Хелен о «милой молодой женщине», с которой она хотела познакомить его на будущих выходных. Хелен никак не может понять, что в обозримом будущем он намерен оставаться вдовцом, по крайней мере пока не вырастут все его сыновья.

Стивен сжал кончиками пальцев пульсирующие виски. Боль усилилась после того, как он попытался обнять своего семилетнего сына, а Ники опять оттолкнул его. Ники и происшествие связаны неразрывно.

Стивен скорее согласится пойти на свидание с одной из сосватанных Хелен женщин, чем станет опять обговаривать эти события.

Но на лице Ленни ясно читалась тема предстоящего разговора. Хотя по опыту Стивен знал, что начальник от намеченного не отступится, он так же хорошо знал, что его можно отвлечь. Поэтому на вопрос «Ты как?» он ответил:

— А как, по-твоему, можно чувствовать себя, глядя на снимки изувеченного, обглоданного животными трупа?

Он подвинул к краю стола папку с делом.

Ленни «заглотнул наживку», просмотрел фотографии, сделанные в лесу, на месте обнаружения трупа, и на лице этого видавшего виды полицейского не отразилось ничего. Но он тяжело сглотнул, прежде чем закрыть папку.

— Есть подозреваемые? — спросил Ленни, не отрывая глаз от бумаг.

— Не густо, — ответил Стивен. — Лоррен Раш была всеобщей любимицей, членом группы поддержки футбольной команды школы Хай Пойнт… Бойфренда, о котором знали бы родители, не было. Ее подруги просто ошарашены.

— А учителя?

— Тоже ничего не знают. Мы искали ее повсюду в течение двух недель, прежде чем объявить пропавшей без вести. Ничего. Лоррен была славной, обычной американской девочкой.

— С татуировкой на ягодице, — добавил Ленни.

Стивен пожал плечами.

— Она же подросток, Ленни. Одному Богу известно, зачем они себя украшают и прокалывают. В мое время было модно красить волосы в зеленый. Мы провели токсикологический анализ останков и не обнаружили ничего, что указывало бы на подростковую вечеринку.

— Другими словами, подозреваемых нет, — нахмурился Ленни.

— Нет.

— А что говорят эксперты?

— Ее убили на опушке. Земля там почти на семь сантиметров пропиталась кровью.

— В последнее время такая сушь, — пробормотал Ленни. — Земля просто «выпила» ее до капли.

Стивен с отвращением взглянул на недопитый кофе.

— Верно. Причина смерти — удар острым предметом, но патологоанатом не выражает стопроцентной уверенности. От трупа мало что осталось.

Ленни поджал губы.

— А в чем же патологоанатом уверен?

— В том, что она мертва.

Ленни приподнял уголки губ. Всего один раз. Во всем этом ужасе им приходилось находить способы как-то ослабить стресс. Обычно хватало чувства юмора. Но юмор был чем-то вроде ширмы, которая на одно-два мгновения скрывала весь ужас бытия. А потом ужас возвращался, глядя им прямо в лицо.

Стивен вздохнул и открыл папку.

— Кент обнаружил на голове у дочери Рашей нечто похожее на новую татуировку. Тот, кто убил, обрил девочку налысо и оставил на ней свою метку.

Ленни нагнулся и, прищурившись, посмотрел на снимок.

— Что это?

— По тому, что осталось, сказать сложно. Кент продолжает исследовать останки. Тот, кто обрил ей голову, сделал это не в лесу. А если все-таки в лесу, этот сукин сын — тот еще педант. Мы два дня топтали траву, но не нашли ни одной волосинки. Ничего, — раздраженно добавил Стивен.

Настал черед Ленни вздыхать.

— Что ж, теперь у тебя появилось новое место для осмотра.

Стивен выпрямился на стуле.

— О чем ты, Ленни?

Тот достал из кармана сложенный листок.

— Нам позвонил шериф Браден из Пайнвилля. Его сестра сегодня утром пошла будить свою шестнадцатилетнюю дочь, его племянницу, и…

В животе у Стивена похолодело. Две девочки. Две — множественное число. Серийный убийца.

— Девочка пропала, — закончил он деревянным голосом.

— Постель разобрана, никаких следов взлома, окно не заперто.

— Эти дела могут быть и не связаны, — возразил Стивен.

Ленни сдержанно кивнул.

— Будем молиться, чтобы так и было. Дело поручаю тебе. Обязан спросить: справишься?

У Стивена внутри вскипело раздражение, и он не смог его сдержать.

— Разумеется, справлюсь, Ленни. Мне очень хотелось бы, чтобы ты перестал поднимать эту тему.

Ленни покачал головой.

— Не могу, и ты прекрасно об этом знаешь. Я не хочу, чтобы один из моих ведущих сотрудников сломался на середине расследования, которое может оказаться громким делом о серийном убийце, похищающем детей прямо из постелей. Тебе будет трудно снова пройти через это.

Полгода назад некий избивавший жену полицейский-убийца, чтобы заставить Стивена отступить, взял в заложники его младшего сына. Ники вернули без физических травм — во многом благодаря героическим усилиям избиваемой жены полицейского, — но его малыш уже никогда не станет прежним. Исчез его заразительный смех, он перестал обнимать родных. Перестал спать в собственной постели — и вообще перестал спать ночью.

Стивен знал это наверняка, потому что и сам не мог по ночам заснуть.

Ленни вывел его из задумчивости:

— Ты справишься или нет?

Стивен взглянул на снимок изувеченного тела Лоррен Раш, подумал о еще одной недавно пропавшей из собственной постели девушке. Эти бедняжки заслуживают торжества справедливости больше всех остальных. Он посмотрел на Ленни и едва обнажил зубы в улыбке.

— Да, шеф. Я справлюсь.

Ленни протянул ему ориентировку, в его глазах все еще читалась тревога.

— Ее зовут Саманта Иглстон. Родители девочки ждут твоего звонка.

Четверг, 29 сентября, 23.00

На востоке послышались раскаты грома. Или на западе? «На самом деле это не имеет никакого значения», — подумал он, почесывая шею лезвием. Очень острым лезвием. Он усмехнулся про себя. Одно движение — и ему конец. Он опустил глаза и задумчиво приподнял бровь. Одно движение — и ей тоже конец. Но он никогда не останавливался на одном движении. Только не сейчас, когда он так рисковал. Каждое движение должно быть спланировано. Каждое движение нужно смаковать. Он закатал левый рукав, переложил лезвие из одной руки в перчатке в другую. И методично закатал второй рукав. Она все это время наблюдала за ним синими, расширившимися от ужаса глазами.

Хорошо, что боится. От одного взгляда на нее, лежащую связанной на земле, перепуганную — и голую, — у него начинало от нетерпения покалывать кожу. Она была полностью в его власти.

Это было сродни… электричеству. Чистому электричеству. И он сам его вызвал. Он создал его. Какой кайф!

Кайф. Как с Лоррен Раш. Лоррен стала хорошей тренировкой. Хорошим способом вернуться к игре после такого долгого сидения на скамье запасных. Он уже и забыл, какое это чертовски приятное ощущение.

Новенькая пока не издала ни звука. Что ж, если уж быть предельно откровенным, ее рот был заклеен полоской толстой липкой ленты. Но он снимет ленту, и она начнет кричать. Будет стараться не кричать. Станет кусать губы и плакать. Но в конечном итоге будет орать как резаная. Они всегда орут. Но это совершенно ничего не изменит. В этом и заключается прелесть Хиксвилля: здесь есть места, где будешь орать что есть силы, но никто не услышит ни звука.

От очередного раската грома у него под ногами задрожала сухая земля. Он раздраженно взглянул на ночное небо. Действительно, мог начаться дождь. Разве это не кстати?

— Гроза к лучшему, — пробормотал он и улыбнулся. Очередной каламбур. Гроза — угроза. Угроза — ключевое слово. Во всяком случае, одно из них. Ветер изменился, ухмылка исчезла. Почему именно сегодня, черт возьми, должен пойти дождь?

Он скрестил руки на груди, прижал двадцатисантиметровое лезвие к своему боку и нахмурился. Он мог бы покончить с ней прямо сейчас, но это, казалось, принесет только разочарование. Ему пришлось повозиться, чтобы похитить эту куколку. Она была такой нерешительной.

— Ну, я не знаю, — шептала она в телефон, чтобы не разбудить родителей, но в то же время шумно дыша в трубку.

Мысленно он передразнивал ее девичьи отказы. Если бы только ее родители знали, что их доченька — настоящая маленькая потаскушка, которая готова встретиться с незнакомым человеком после того, как они уснут… Полное отсутствие здравого смысла. Они вырастили шлюху и идиотку.

Он закрыл глаза и представил себе другую женщину. Он видел мысленным взором ее лицо. Такое невероятно красивое, такое… чистое. Когда-нибудь она станет его. Скоро. Но пока… Он опустил глаза на ту, что лежала у его ног. А пока и эта подойдет.

Опять раздались раскаты грома. Ему необходимо было принять решение. Либо поспешить и покончить со всем, пока не начался дождь, либо связать ее и приберечь, переждать грозу. В любом случае он рискует, что дождь застанет его здесь. От сильного дождя земля станет мягкой. На мягкой земле остаются следы ног и шин, а копы сейчас поднаторели в том, чтобы расшифровывать подобного рода улики. Чертова криминалистика. Да плевать! Он тоже не лыком шит. Уж похитрее полиции.

Черт, даже обезьяна умнее этих полицейских. Если бы он ждал, пока полиция сама обнаружит тело, от Лоррен не осталось бы ничего пригодного для опознания личности.

А ему хотелось, чтобы тело маленькой Лоррен обнаружили. Хотелось, чтобы все узнали. Чтобы боялись.

«Бойтесь меня. Ваши дочери в опасности даже в собственных кроватях. Бойтесь меня».

Он решил подождать. В последний раз он поспешил, и все случилось слишком быстро. Как в парке аттракционов, когда два часа стоишь в очереди за билетом, чтобы всего три с половиной минуты покататься. С последней, у него, конечно, длилось дольше, чем три с половиной минуты. И все равно закончилось слишком быстро. Впредь он такой ошибки не совершит. Это была его единственная ошибка — он поспешил с торжественным завершением. Все остальное было отточено до совершенства. Ни одной улики. Удивляться нечего. Теперь он продумывает все тщательнее. Еще тщательнее.

Он осторожно зачехлил нож, спрятал его под переднее сиденье машины и, опустив борт грузовичка, вернулся к тому месту, где с расширенными от ужаса глазами лежала она.

— Давай, сладкая, прокатимся, — протянул он, сгреб ее в охапку, перебросил через плечо, закинул в кузов и нежно похлопал по голому заду. Она захныкала, а он кивнул. — Не волнуйся, мы завтра вернемся. А пока посидишь связанной. Развлекайся. Можешь подумать обо мне, — весело предложил он. — Ты же знаешь, кто я.

Она энергично покачала только что обритой головой, отрицая неизбежное, а он засмеялся.

— Да брось, Саманта. Ты просто обязана знать, кто я. Неужели новости не смотришь? — Он наклонился к ней поближе и прошептал: — Разве у тебя не развита фантазия?

Она крепко зажмурилась, свернулась в позу эмбриона, дрожа всем голым телом, как листок на ветру. Две слезинки покатились по щекам.

Он опять кивнул и поднял борт грузовичка.

— Хорошая девочка, я так и думал.

Глава 3

Пятница, 30 сентября, 12.30

Двадцать семь проверила, три осталось. И работа Брэда Тэтчера — одна из этих трех.

«Какая ты трусиха, — подумала Дженна Маршалл. — Боишься листка бумаги». На самом деле пяти листков бумаги, скрепленных степлером в верхнем левом углу. Умножить на трех учеников, чьи контрольные она пока не проверила. Дженна тяжело уставилась на фиолетовую папку, где лежали непроверенные работы по органической химии.

«Ты трусиха и любительница откладывать все на потом», — выругала она себя и негромко вздохнула. Она посмотрела поверх изрезанного старого стола, который занимал значительную часть учительской, и в глаза ей бросилась гора беспорядочно нагроможденных друг на друга папок. Где-то за этой горой скрывалась Кейси Райен, занятая оцениванием работ девятиклассников по зарубежной литературе, анализа творчества Достоевского. Дженна поежилась. Бедные дети. Им пришлось не только читать «Преступление и наказание», но еще и писать по нему сочинение. Она закатила глаза.

«Дженна, приступай к работе. Прекрати тянуть время и проверь работу Брэда». Она взяла красную ручку, тоскливо взглянула на фиолетовую папку, подумала о Брэде Тэтчере, о письменной работе, которую он, вероятнее всего, провалил, потом огляделась вокруг, ища, на что бы отвлечься. В учительской был и Лукас Бондиоли, днем — школьный психолог, в мечтах — профессиональный игрок в гольф. Лукас был сосредоточен на том, чтобы загнать мяч в пластиковый стаканчик. Обычно он очень расстраивался, когда мешали его меткому попаданию, поэтому Дженна вновь обратила внимание на Кейси.

Над стопкой папок появилась рука мисс Райен и схватила очередное сочинение, а гора тут же зашаталась. Дженна встала и подхватила ближайшую к ней стопочку, чтобы та не свалилась на пол.

— Даже не думай! — отрезала Кейси, не поднимая головы.

— Черт побери! — выругался Лукас.

— Просто положи их на место, и никто не пострадает, — продолжала Кейси, как будто не слыша слов Лукаса.

Дженна подняла голову и успела заметить, что Лукас промахнулся и поморщился. Смиренно положив папки Кейси на стол, она села на место.

— Лукас, прости.

— Да ладно, — угрюмо ответил тот. — Я все равно бы не попал.

— А как же я? — спросила Кейси из-за горы папок.

— Тебе я ничего не сделала, — моментально ответила Дженна. — Я просто хотела привнести в хаос немного порядка. — Она махнула рукой на покосившуюся стопку папок. — Ты жутко несобранный человек.

— А ты — страус, — мягко заметил Лукас, сидя рядом с Дженной.

Появилась рука Кейси и схватила очередную работу.

— А почему ты прячешь голову в песок, Джен? На тебя это не похоже.

Лукас сел на стул.

— Она не хочет оценивать работу по химии Брэда Тэтчера, потому что знает, что, скорее всего, он провалил ее, и понимает, что необходимо вызвать его отца и поговорить о неожиданных изменениях в поведении сына. Но она боится звонить родителям после того, как в среду ее выругал отец Руди Лютца, — он сделал глубокий вздох, — за то, что она «срезала» Руди на тесте по химии, в результате чего его отстранили от игры в футбольной команде, — закончил он. И выдохнул.

Дженна посмотрела на него со смесью раздражения и восхищения.

— Как ты?.. Ну ты…

Лукас ухмыльнулся.

— У меня жена и четверо дочерей. Если я буду говорить медленно, придется постоянно молчать.

Раздался скрежет стула по кафельному полу, над горой бумаг показалась белокурая голова Кейси. Даже на цыпочках она была не выше полутора метров, и над работами виднелись только нос и глаза.

— Брэд Тэтчер не написал контрольную по химии? — Ее брови взмыли вверх, и она превратилась в сбитого с толку, растерянного эльфа. — Мы говорим о том самом Брэде Тэтчере, гениальном мальчике?

Дженна опустила глаза на фиолетовую папку, пытаясь сдержать эмоции.

— Да, только это уже не тот самый Брэд. Совсем другой Брэд. За последнюю контрольную он получил «Д». А эту я даже читать боюсь.

— Дженна. — Лукас покачал головой, примеряя роль спокойного, чуткого человека, прекрасного наставника для таких молодых учителей, как она. — Просто проверь его контрольную. А потом обсудим, что делать дальше.

Дженна твердо взяла красную ручку, открыла фиолетовую папку и нашла контрольную Брэда в самом низу тоненькой стопки. Ее сердце ухало, когда она ставила «минус» возле каждого ответа, чувствуя, как с каждым минусом нарастает безнадежность. Брэд был ее самым талантливым учеником. Умный, четко мыслящий, бесспорный кандидат на получение престижной стипендии, которую выделяет группа компаний Роли. А он разбрасывается такими возможностями. Еще одна подобная контрольная, и он провалит курс, рискуя своими шансами быть принятым в престижнейшие, выбранные им колледжи. И она понятия не имела почему. Дженна в очередной раз вздохнула и написала вверху на титульном листе «F» — «неудовлетворительно». Она подняла глаза и увидела молчаливо ожидающих Лукаса и Кейси.

— Вот уж не думала, что когда-нибудь поставлю Брэду Тэтчеру «неуд», — сказала Дженна, откладывая ручку. — Что с ним случилось, Лукас?

Тот взял работу Брэда, пролистал, в его темных глазах отразилась тревога.

— Не знаю, Джен. Иногда у парней возникают проблемы с подружками. Иногда — проблемы дома. Но ты права. Я не ожидал, что Брэд так изменится.

— Думаешь, он употребляет наркотики? — серьезно спросила Кейси, озвучив общий страх.

— Мы все знаем, что такое бывает с детьми из хороших семей, — ответила Дженна и положила контрольную Брэда в фиолетовую папку. — Похоже, мне стоит позвонить его отцу. Но я не очень-то горю желанием после того, как сообщила папаше Лютца новость о том, что его сын «провалил» последний экзамен и будет сидеть на скамье запасных, пока не исправит оценку по химии.

Кейси обошла стол и присела на краешек, поближе к Дженне.

— И мистер Лютц это проглотил, да?

Дженну замутило при одном упоминании об этом.

— Во время телефонного разговора я узнала несколько новых слов. — Ей удалось выдавить улыбку. — Беседа была чрезвычайно познавательной. С Брэдом я чувствую себя совершенно беспомощной, глядя, как он попусту растрачивает свою жизнь. Нужно найти способ как-то ему помочь.

Кейси прищурилась, затем молниеносно выбросила руку вперед и схватила Дженну за подбородок.

— Он есть. Позвонишь его родителям, предложишь свою помощь, а потом отойдешь в сторону. Джен, ты не должна спасать весь мир. Он не один из твоих щенков из приюта, которых ты можешь спасти от усыпления. Он старшеклассник, у которого достаточно мозгов, чтобы решать самому. Ты никак не можешь заставить его сделать правильный выбор. Это суровая правда жизни. Понимаешь?

Кейси всегда выступала в роли защитника Дженны — еще с тех пор, как они учились вместе в Дьюке. Это казалось забавным, поскольку Дженна заметно возвышалась над маленькой Кейси. В университете их называли Матт и Джеф — прямо в точку. Дженна была высокой и темноволосой, Кейси — миниатюрной блондинкой. Кейси — неутомимый лидер и душа любой компании, Дженна — намного более сдержанная и закрытая. И сейчас, когда обе приближались к тридцатилетию, Кейси продолжала уверенно исполнять роль матери-тигрицы. Дженна уже давно перестала мешать подруге себя опекать.

— Слушаюсь, мадам. Можешь меня отпустить.

Кейси отпустила ее подбородок, но во взгляде продолжало сквозить недоверие.

— Потом расскажешь мне, как прошел разговор с его родителями.

Дженна нашла список родителей и опекунов своих учеников.

— У Брэда только отец.

— Его мать погибла года четыре назад, — подсказал Лукас. — Автомобильная катастрофа.

Кейси поджала губы, нахмурилась.

— Одного этого уже достаточно, чтобы ребенок сломался, не говоря уже о том, через что ему пришлось пройти минувшей весной, когда похитили его брата. Слушай, мне пора. На четвертом уроке у меня «Макбет», и мне необходимо заправиться. — Она направилась к двери учительской, потом резко обернулась. Лицо ее было напряженным. — Лукас, не позволяй ей слишком глубоко вникать в проблемы Брэда Тэтчера. Ты же знаешь, она теряет над собой контроль.

Уголки губ Лукаса дернулись.

— Знаю, — серьезно ответил он. — Не позволю, Кейси.

Когда дверь закрылась, Дженна закатила глаза.

— Это я теряю контроль?

— Да, теряешь, — вежливо подтвердил Лукас. — Как и сама Кейси. Уверена, что вы не сестры?

— Уверена. Мать Кейси не ела своих детей. — Дженна вновь сосредоточилась на информации о родителях парня. — Отец Брэда работает в Бюро расследований штата. Держу пари, связаться с ним будет непросто.

— Может быть.

Дженна бросила на Лукаса злой взгляд. Он улыбнулся в ответ.

— Ты специально выводишь меня из себя.

— Марианна говорит мне об этом каждый день на протяжении двадцати пяти лет.

Дженна скрестила руки на груди и втянула щеки.

— Знаешь, как наставнику тебе грош цена. Оби-Ван говорил Люку Скайуокеру, что делать.

Черные с проседью усы Лукаса задрожали.

— Послушай Силу, — произнес он глубоким голосом, потом приподнял мохнатую бровь. — И что ты намерена делать, юный джедай?

Дженна вздохнула.

— Буду звонить его отцу, — раздраженно ответила она. — И если он накричит на меня, как отец Руди Лютца, я приду и поплачу у тебя на плече.

Лукас встал и погладил девушку по голове.

— На моей коробке с салфетками «Клинекс» стоит твое имя.

И это действительно было так. «Дженна Маршалл, доктор философии» — было написано на коробке, которую Лукас держал в руке. Она улыбнулась, хотя ей и было немного грустно. Марианне повезло прожить жизнь с таким добрым мужчиной.

Ее улыбка погасла, когда она предалась воспоминаниям. Это было неизбежно. Если бы им с Адамом повезло… Но им не повезло. Она сидела неподвижно, пытаясь вспомнить времена, когда Адам был здоров, но в памяти упорно возникали последние дни его жизни, о которых она мечтала забыть. Она расправила плечи, покачала головой, как будто можно было отмахнуться от воспоминаний. Вряд ли.

Дженна заставила себя встать. От обеденного перерыва у нее осталась всего пара минут, и нужно было позвонить отцу Брэда Тэтчера. Пока паренек не скатился еще ниже.

Пятница, 30 сентября, 14.45

«Уже две», — думал Стивен, наблюдая за тем, как Кент Томпсон прочесывает траву внутри периметра площадью два с половиной квадратных метра, который они оцепили ярко-желтой лентой.

Похищена вторая девушка. Еще одна семья уничтожена.

Им повезло. У них наметился сдвиг в деле исчезновения Саманты Иглстон — благодаря четырехлетнему лабрадору по кличке Пэл, его восьмидесятилетнему хозяину и шерифу Брадену, который немедленно связался с Бюро расследований. Стивен наблюдал, как Кент ползает по земле на четвереньках. На голове у парня было хитроумное изобретение, которое делало его похожим отчасти на сварщика, отчасти на немецкого шпиона; довершал картину монокль. В руках у Кента был пинцет и аккуратно подписанные пакеты для сбора улик. Гарри Граймс с такой же тщательностью обследовал внешний периметр, примыкающий к лесу. Никто не хотел пропустить ни одной улики. Возможно, еще одного шанса поймать эту сволочь не представится.

Стивен взглядом профессионала осматривал место происшествия. Опушка была очень похожа на ту, где они обнаружили Лоррен Раш, — вокруг сосны, которые и дали название этому предместью Роли: Пайнвилль — Сосновый городок, штат Северная Каролина. Вскоре это местечко станет широко, но печально известным, и благодаря совсем не рождественским елям. Городок станет известен как охотничьи угодья нового серийного убийцы.

Лоррен Раш обнаружили четыре дня назад. О пропаже Саманты Иглстон сообщили вчера утром. Обе красавицы старшеклассницы. Обе пропали из собственных кроватей посреди ночи. Никаких следов взлома в обоих случаях. Факты, которыми располагала полиция, казалось, свидетельствовали, что эти два дела связаны. Стивен не мог позволить себе думать иначе до получения улик, доказывающих обратное.

Сейчас на опушке никого не было, но за последние пару часов здесь кое-что произошло. Примятая трава — клочок земли метр на полтора, здесь могло лежать тело. По одну сторону от примятой травы виднелись брызги крови — предположительно крови пса, который принадлежал хозяину этой земли, хотя Кент тщательно исследует образцы, чтобы удостовериться, что кровь не принадлежит человеку: ни пропавшей девушке, ни ее похитителю. Цепочка кровавых следов вела от опушки к хозяйскому дому (который располагался в полутора километрах за лесом), куда час назад прибежал порезанный ножом, истекающий кровью пес.

Старик отреагировал мгновенно, последовал по цепочке кровавых следов до опушки леса. Зрение у старика было острым — он заметил клочок чего-то белого, застрявшего в тонких ветках одной из сосен. Это были женские трусики. Маленького, четвертого, размера, с нежными мелкими цветочками — такой размер носила Саманта Иглстон, такую расцветку белья она любила. Старик тут же позвонил шерифу, который в свою очередь связался со Стивеном.

Кент присел на пятки и передвинул монокль с глаза на лоб, затем резко поднял голову.

— Я обнаружил волос, — с глубоким удовлетворением заявил он. — Темный. Прямой.

Пульс Стивена участился, и он осторожно подошел к примятой траве, которую исследовал Кент, избегая наступать на залитые кровью участки. У Саманты Иглстон волосы были темными, но очень длинными, к тому же кудрявыми. Волос принадлежал преступнику — на это Стивен даже и надеяться не смел.

— Невероятно! Поверить не могу, что ты в этой грязи хоть что-то нашел.

Кент усмехнулся, потом вновь надел монокль на глаз и опустился на четвереньки.

— Я профессионал.

Стивен покачал головой.

— И сама скромность. Не забудь об этом.

— И сама скромность, — добавил Кент, сейчас обращаясь к земле.

— Ага, — негромко сказал Стивен. — Скажи, что у этого волоса сохранился волосяной мешочек, и я поверю, что ты — профи. В противном случае ты всего лишь очередной зубрила в маске сварщика.

Кент засмеялся.

— Хотел бы я быть сварщиком. Деньги греб бы лопатой.

Стивен скрестил руки на груди.

— Давай работай, сварщик. Есть волосяной мешочек или нет?

Улыбка Кента потускнела.

— Нет, к сожалению.

— Черт! — прошипел Стивен. Без мешочка невозможно провести анализ ДНК.

— Придержи коней, — снисходительно сказал Кент. — Возможно, мне все же удастся выделить ДНК.

— Сколько понадобится времени? — спросил Стивен сквозь зубы.

— От семи до десяти дней. — Кент вновь присел на пятки. — А где пес?

Стивен посмотрел в ту сторону, где стоял шериф, обнимая за плечи хозяина собаки.

— Наверное, в хозяйском доме. Должен был приехать ветеринар, чтобы наложить швы. — Он надеялся, что собаку можно поднять на ноги — ради старика, но лабрадор потерял много крови. — А что?

— Я хочу взять соскоб с его зубов.

Брови Стивена взметнулись вверх.

— Зачем?

— Если собака укусила этого негодяя, на ее зубах могли остаться частички кожи.

Стивен по-новому взглянул на молодого мужчину, который поступил на работу в Бюро расследований всего несколько месяцев назад.

— Хорошо, беру свои слова обратно. Ты настоящий профессионал. Я бы никогда не догадался проверить собачьи зубы.

Кент опять усмехнулся.

— Не буду приписывать себе чужую славу. Видел такое в «Законе и порядке».

Стивен закатил глаза.

— Ну конечно. Зачем учиться в полицейской академии? Просто нужно заставить всех новобранцев смотреть сериал «Закон и порядок».

— Сэкономили бы деньги налогоплательщиков, — в очередной раз усмехнулся Кент, не отрывая взгляда от травы.

Стивен мысленно улыбнулся. Он ловил себя на том, что ему намного больше нравится легкая манера общения этого молодого эксперта, чем ядовитые комментарии начальницы Кента. Диана обычно лично контролировала расследования такой важности, но в настоящий момент она загорала на круизном лайнере. Это давало Кенту возможность показать свое умение и позволить остальным с удовольствием отдохнуть от Дианы.

— Пойду проверю, чтобы ветеринар ничем, так сказать, не испортил собачьи зубы.

— Спасибо. Передайте старику, что я не обижу его собаку, — добавил Кент, вновь опуская голову, чтобы продолжить исследования.

Стивен посмотрел туда, где, по ту сторону желтой ленты, молча стояли шериф Браден и пожилой хозяин.

— Ему и так досталось с лихвой, — пробормотал Стивен.

Шериф Браден встретился с ним взглядом, и в нем Стивен увидел смесь невыносимого страдания и пугающей безнадежности. Шестнадцатилетняя Саманта Иглстон была племянницей шерифа.

Глядя на поникшие от горя и ужаса плечи Брадена, Стивен Тэтчер почувствовал родство с тем, кому также пришлось испытать и вежливое сочувствие, которое правоохранительные органы испытывают к потерпевшим, и солидарность коллег-полицейских. Стивен знал, каково сейчас Брадену. Понимал, какие чувства владели его сестрой. Понимал, каково это — жить в ужасе, зная, что какой-то сумасшедший держит у себя твоего ребенка.

Стивен осторожно направился к тому месту, откуда за ним наблюдали Браден и старик фермер.

— Похоже, мы кое-что обнаружили, — сообщил Стивен, и Браден со сжатыми губами кивнул. — Вы отлично сохранили место происшествия в неприкосновенности. А матушка природа помогла — дождя не было, — добавил он.

Браден продолжал молчать. Стивен был не уверен, что шериф вообще может говорить, — за это его винить было нельзя. Браден видел раны, нанесенные псу, и, несомненно, воображение рисовало ему страшные картины, и сердце рвалось на куски от видений, в которых его племянница находилась во власти садиста с ножом. Стивен похлопал шерифа по плечу, посмотрел ему в глаза.

— Мне очень жаль, — прошептал он. — Я-то знаю, каково вам.

Браден тяжело сглотнул. Откашлялся.

— Спасибо, — выдавил он. Расправил плечи, поднял голову, убрал руку с плеча старика. — Мои парни так и рвутся в бой. Все, что вам, ребята, нужно, — только скажите.

Стивен взглянул ему через плечо. Кент продолжал ползать на коленях, а Гарри по-прежнему обыскивал лес.

— По-моему, пока самое лучшее — не затаптывать место происшествия. Но ваши люди могут присоединиться к поисковой группе. Сколько здесь гектаров?

Браден обратился к старику:

— Бад?

— Сто сорок пять, — без запинки ответил старик.

Голос у него был сильнее, чем ожидал Стивен, хотя его непрерывно трясло. Одна узловатая рука сжимала палку, вторую он протянул в знак приветствия.

— Меня зовут Бад Клэри. Это моя земля.

Стивен пожал руку старика.

— Сожалею, что пришлось встретиться при таких обстоятельствах, мистер Клэри. У меня есть особая просьба. Ваш пес, сэр.

Седая бровь поползла вверх.

— Пэл? — удивился мистер Клэри.

— Так точно, сэр. Мы хотели бы осмотреть его зубы, когда ветеринар закончит накладывать швы. Если Пэл укусил человека, который напал на него с ножом, там могли остаться улики.

— Надеюсь, что укусил, — пробормотал Клэри. — Надеюсь, отхватил хороший кусок от этого сукина сына.

— Я тоже, — мрачно согласился Стивен. — Шериф, вы не могли бы попросить ветеринара не трогать пасть Пэла?

Браден уже направился к патрульной машине.

— Обязательно.

Стивен обернулся к старому Баду.

— Может быть, присядете, мистер Клэри? — Стивен махнул рукой в сторону машины. — У меня в багажнике есть складной стул.

Клэри кивнул, Стивен быстро достал и разложил стул. Он сидел на этом стуле у каждой речушки между Роли и Уильям Саунд, ловил все, что заглатывало наживку.

— От него немного пахнет рыбой, — извинился он, когда мистер Клэри опустился на стул.

— Ничего страшного, юноша, — ответил Клэри и устало улыбнулся. — От меня тоже попахивает. — Он устроился на стуле, глубоко вздохнул. — У меня болезнь Паркинсона, и, когда я волнуюсь, дрожь усиливается. — Он через плечо взглянул на Кента, который продолжал лазать на четвереньках по залитой кровью траве, потом перевел взгляд на Стивена. Его старческие глаза были удивительно ясными и пронзительными. — Вы же найдете Саманту, агент Тэтчер?

«Скорее всего, нет, — подумал Стивен, прокручивая в голове жестокое нападение на собаку и судьбу первой жертвы. — По крайней мере, живой». Однако он оптимистично ответил:

— Надеюсь, мистер Клэри.

Тот покачал головой.

— Зовите меня Бад. Когда ко мне обращаются «мистер», чувствую себя древним стариком.

Стивен в ответ улыбнулся.

— Хорошо, Бад. — Он посуровел и увидел, что Бад Клэри тоже стал серьезен. — Расскажите мне, сэр, что произошло?

Бад вздохнул.

— Пэл всегда охотится на птичек, кроликов. Иногда его не бывает пару часов, поэтому я не обратил особого внимания, когда он убежал сегодня в десять утра.

— Вы точно запомнили время, сэр?

Бад кивнул.

— Я должен был везти жену в город за покупками. Мы выехали часов в десять, Пэл выбежал из дома за нами, а потом припустил за белкой. — Он поднял голову, прищурился от полуденного солнца. — Вам нужно знать, куда мы ездили в городе?

— Не сейчас, сэр. Когда вы вернулись?

— Где-то в четверть первого. Пэл лежал на крыльце у задней двери, весь в крови, едва дышал. Жена заметила кровавый след и сразу сообразила позвонить шерифу.

Губы Стивена тронула улыбка — в голосе Бада звучала неприкрытая гордость.

— Миссис Клэри соображает мгновенно.

— Всегда такой была, — подтвердил Бад и удовлетворенно кивнул. Он большим пальцем указал через плечо. — Я поехал на тракторе через поле по кровавому следу до самих деревьев, остаток пути шел пешком, пока не выбрался на опушку. На дорогу от дома у меня ушло минут двадцать. — Он пожал плечами. — Потом я со всех ног понесся назад, опять позвонил шерифу Брадену, а он, вероятно, вызвал вас.

Потом все отправились на опушку по размытой грунтовой дороге, которая ответвлялась от главной магистрали. Этим путем привез сюда девочку похититель. А потом увез.

— Что именно вы увидели, когда первый раз оказались на опушке? — мягко уточнил Стивен.

Бад сглотнул.

— Я понимал, что увижу кровь, — Пэл истекал кровью. Но, мне кажется, я не ожидал, что ее будет так много. Я слез с трактора, чтобы осмотреться, а потом, когда подошел ближе, заметил что-то белое.

— Трусики Саманты? — Они уже лежали в пакете с уликами и были на пути в лабораторию.

Старик стиснул зубы.

— Да. Ее трусики находились в сторонке, их отнесло ветром в ветки одной из сосен.

— Вы к чему-нибудь прикасались, Бад?

Тот хмуро посмотрел на полицейского.

— Нет, — с негодованием ответил старик. — Может быть, я и стар, молодой человек, но далеко не глуп.

— Простите, но я должен был спросить.

Бад, несколько смягчившись, вновь опустился на стул и скрестил руки на груди.

— Ладно.

— Когда вы подошли к залитой кровью траве, вы еще что-нибудь заметили?

Бад кивнул, его гнев неожиданно стих.

— Да. Кровь была еще теплой.

Стивен нахмурился.

— Мне показалось, вы говорили, что ничего не трогали.

— Не трогал. Я ее унюхал. Вот уже пятьдесят лет, юноша, я забиваю на этой ферме свиней. И знаю, как пахнет теплая кровь.

Стивен затаил дыхание, потом выдохнул. Так близко. Бад Клэри, должно быть, наткнулся на эту поляну меньше чем через час после того, как ранили Пэла. По крайней мере, теперь они могли точно установить время. Если прибавить двадцать минут, которые понадобились Баду, чтобы добраться до опушки, — он приехал сюда в двенадцать тридцать пять. А это означает, что в половине двенадцатого Саманта еще была здесь.

— Ваши показания очень помогли, Бад. — Стивен достал из кармана визитную карточку. — Если еще что-нибудь вспомните, позвоните мне.

Бад с серьезным видом взял карточку.

— Обязательно. Пожалуйста, найдите Саманту, агент Тэтчер. Это маленький городок. Здесь нет ни одного человека, который не любил бы Саманту Иглстон и ее семью. Она сидит с моими правнуками. — Потом он с горечью добавил то, что так часто слышал Стивен: — Такие вещи не могут происходить в Пайнвилле. У нас тихий городок.

«Случается, что очень злые люди живут в тихих городках», — подумал Стивен. У него служба тоже была бы непыльная, если бы злые люди собирались вместе и убивали друг друга, а не безвинных людей.

Стивен возвращался к поросшей травой площадке, когда зазвонил его мобильный телефон. Одного взгляда на номер было достаточно, чтобы он понял — звонит его секретарь.

— Нэнси, что случилось?

Нэнси Паттерсон работала его секретарем с тех пор, как он занял эту должность. Она работала и у его предшественника, и у предшественника его предшественника. Она была компьютерным гением с неоценимым опытом, и Стивен доверял ей настолько, насколько вообще мог доверять женщине.

— Тебе несколько раз звонила учительница Брэда.

И ее тон, и собственная растущая тревога за старшего сына заставили Стивена расправить плечи. Примерно месяц назад всего за одну ночь Брэд из доброго счастливого мальчика превратился в замкнутого незнакомца. Любые попытки пробить стену, которую возвел вокруг себя Брэд, наталкивались на сарказм и злость. Несколько лет назад они уже проходили подростковый бунт. На этот раз все было по-другому. А сейчас это заметили и учителя. Стивен попытался унять сердцебиение.

— И в чем проблема?

— Она мне не сказала. Настаивает на личной беседе с тобой. Она уже дважды звонила. Она очень… настойчивая.

Стивен огляделся. Они продолжали собирать улики, ему необходимо было остаться. Но сыну он нужен больше.

— Она оставила номер, по которому с ней можно связаться?

— Только номер школы. Первый раз она звонила в обеденный перерыв, второй раз на перемене. Сказала, что освободится не раньше четырех.

Стивен взглянул на часы. К четырем он, скорее всего, здесь закончит и сможет подъехать в школу.

— Ты можешь перезвонить и оставить для нее сообщение, что я в четыре буду ждать ее в вестибюле школы?

— Придешь со звонком, да, Стивен?

— У меня всегда так, — мрачно подтвердил он.

— Стивен! — закричал Гарри. — Сюда!

Стивен посмотрел на стоящего у дороги напарника.

— Нэнси, мне пора. Передай учительнице Брэда, что я встречу ее в четыре в вестибюле. Перезвони, если она не сможет. Ой, Нэнси! Как ее зовут?

— Доктор Маршалл. Учительница химии. Стивен, с тобой все в порядке?

Он поджал губы.

— Передай Ленни, что я в порядке, — угрюмо ответил он. — И не намерен сломаться и завалить все расследование.

— Он так и не думает, Стивен, — мягко возразила Нэнси, отчего он почувствовал себя обиженным ребенком. — Он беспокоится о тебе. И я тоже.

Стивен вздохнул.

— Скажи ему, что со мной все хорошо. Но если мне будет не по себе, обращусь к Мэг. Договорились?

Мэг, их штатный психолог, после похищения Ники постоянно доставала его настойчивыми просьбами о встрече. И он в конце концов пошел, только чтобы эта ненавистная женщина от него отстала. Она действительно помогла. Немного. Ленни Фаррелл будет несказанно раз тому, что Стивен снова согласился проконсультироваться у психолога.

— Хорошо. Я позвоню учительнице Брэда. Доктору Маршалл, — добавила Нэнси, напоминая. Она прекрасно знала своего начальника.

— Спасибо.

Намотав имя учительницы на ус, Стивен положил телефон в карман и осторожно пошел туда, где его нетерпеливо ждал Гарри. В руке, облаченной в перчатку, тот держал шприц.

— Черт! — негромко выругался Стивен и оглянулся на примятую траву, четко выделявшуюся на окружающем фоне. — Это объясняет, почему нет следов борьбы.

— Отправим его в лабораторию вместе с волосом. — Гарри махнул в ту сторону, где Кент изучал ведущий к дому кровавый след. — Кент хочет посмотреть, как ветеринар будет брать соскоб с песьих зубов.

Стивен вздохнул.

— Я надеюсь, что мы найдем зацепку по горячим следам. У нас очень мало времени.

Пятница, 30 сентября, 15.50

— Ну и? Ты звонила отцу Брэда?

Дженна оторвала взгляд от лабораторного стола, на котором наводила порядок. В дверях стояла Кейси.

— Вроде того. Он был на выезде, поэтому я разговаривала с его секретарем. У меня с ним назначена встреча. — Дженна сверилась с часами. — Через десять минут.

Кейси удивленно изогнула брови.

— На выезде?

— Он полицейский.

— Ага.

Дженна прервала работу и посмотрела на подругу. Кейси выглядела задумчивой, а это всегда было плохим знаком.

— Что?

Кейси улыбнулась, и от этой улыбки у Дженны по спине пробежал холодок.

— Ну, не знаю. Полицейский, вдовец. Брэд — очень симпатичный мальчик, он должен был унаследовать хорошие гены от отца… — Она пожала плечами. — Вероятность велика.

Дженна покачала головой, чувствуя знакомое покалывание в глазах. Кейси считала своей обязанностью найти для подруги пару. Дженна подошла к Кейси, чтобы той пришлось смотреть на нее снизу вверх.

— Кейси, не вмешивайся, — предупредила она. — Пообещай, что не станешь делать глупостей.

Кейси дерзко взглянула на нее.

— А сегодня ты выше.

Дженна прищурилась.

— Потому что я надела чертовы туфли, которые, как ты меня убеждала, идеально подходят под этот костюм. У меня болят ноги, но сейчас не до этого. Пообещай: никаких контактов с мистером Тэтчером. Ни по телефону, ни по телеграфу, ни по факсу, никаких записочек и дымовых сигналов.

Кейси надулась.

— Обещаю, черт побери.

— Отлично.

Дженна стала собирать бумаги в портфель, оглянулась через плечо и вновь наткнулась на задумчивый взгляд Кейси. Та просияла.

— Чуть не забыла. У меня завтра свидание с Недом, у него есть друг. Я…

— Нет, — перебила Дженна, вздрогнув. Нед вел себя, как подросток, но его приятели были намного хуже.

Кейси нахмурилась.

— Почему нет?

— Завтра я ужинаю у Эллисон.

Кейси что-то прорычала.

— Отшей ее. Приятель Неда на самом деле симпатичный.

— Я не могу просто так отменить нашу встречу. Она обидится.

— Она толстокожая, как носорог, — пробормотала Кейси. — Ей это как слону дробинка.

Дженна придушила смешок.

— Она намного ранимее, чем выглядит. — Потом она вспомнила цель предстоящего ужина и посерьезнела. — Я не могу отменить нашу встречу. На следующей неделе уже восьмое октября.

Кейси положила маленькую руку на плечо Дженны и слегка сжала его.

— Я знаю, какой сейчас месяц, — мягко ответила она. — Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты оставалась дома одна. Прошло уже два года…

Дженна с неожиданным раздражением высвободила плечо.

— С тех пор, как умер Адам. Ты можешь произнести это вслух. У-МЕР. Как ты уже сказала, два года прошло. Я оправилась. Жаль, что все остальные не могут. А я оправилась.

— А по-моему, нет. Но я ничего не могу поделать, если ты продолжаешь отрицать очевидное.

Дженна более резко, чем требовалось, задвинула ящик стола.

— Я не отрицаю очевидного, — прошипела она. — Адам умер. Я держала его за руку, когда он сделал последний вздох, два года назад, восьмого октября. Я не отрицаю очевидного.

Губы Кейси сжались в узкую линию.

— Тебе всего тридцать лет. Ты должна начать жизнь заново.

Дженна тихонько вздохнула. Мысленно досчитала до десяти. Кейси желала ей только добра. Конечно, все друзья и родные, убеждавшие ее начать жить заново, желали только добра.

— Я живу наполненной жизнью, Кейси, — спокойно ответила она. — Мне не нужна бесконечная череда мужчин рядом, чтобы жизнь казалась еще полнее.

— Да, бесконечной череды мужчин не нужно, — негромко согласилась Кейси. — Будет достаточно одного.

Дженна натужно засмеялась.

— И, по-видимому, ты намерена его для меня подыскать?

Кейси так взглянула на подругу, что ее взгляд проник сквозь все защитные барьеры, возведенные Дженной.

— Что скажешь о воскресном ужине? Об ужине в понедельник? Или во вторник?

Дженна вздохнула.

— Ты же не отстанешь, да?

Кейси победно улыбнулась.

— Не отстану.

— А куда мы пойдем?

— В итальянский ресторан. Недавно открылся, недалеко от городского совета. В воскресенье в семь?

Дженне не нужно было сверяться с ежедневником, чтобы узнать, что в воскресенье она свободна. Обычно по воскресеньям она в девять уже ложилась в постель с хорошим приключенческим романом, а рядом калачиками сворачивались две ее собаки. Кто знает, возможно, ужин с приятелем Неда окажется довольно приятным…

— Ладно. Но я приеду сама, чтобы иметь возможность уехать, когда захочется. — Дженна посмотрела на часы и нахмурилась. — Черт. Я уже опаздываю. Ты иди первой и, если заметишь в вестибюле кого-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающего родителя, проходи мимо, не улыбаясь и не кивая. Поняла?

— Да. Вечно портишь удовольствие.

Кейси направилась к двери, потом обернулась, и на ее кукольном личике отразилась неуверенность.

— Послушай, Джен. Ты говорила, что отец Брэда — полицейский?

Увидев выражение лица подруги, Дженна замерла.

— Да. А что?

— Спроси, знает ли он что-нибудь о пропавших девочках.

Внутри у Дженны все похолодело.

— Какие пропавшие девочки? Последний раз я слышала, что пропала только одна, старшеклассница из Хай-Пойнт, ее обнаружили мертвой в понедельник.

— Пропала еще одна, — пробормотала Кейси. — На этот раз из Дюваля. Об этом со вчерашнего дня говорят в новостях.

Дженна прикусила губу.

— Вчера у меня было занятие по каратэ, а когда вернулась домой, я сразу же отправилась спать. Новости не смотрела. Господи, Кейси, две девочки! Необходимо предупредить детей.

— Лукас говорит, что в понедельник сделает объявление, предупредит, чтобы девочки были поосторожнее, — ответила Кейси. — Спросишь у отца Брэда, не знает ли он чего-либо об этом деле, ладно? Может, его советы помогут обезопасить наших девочек.

— Обязательно. — Дженна опять взглянула на часы. — Но я ничего не спрошу, если через три минуты с ним не встречусь. Пойдем. Если что-нибудь узнаю, позвоню.

Подавленная, Дженна проверила, заперт ли шкаф с реактивами, закрыла класс на ключ, поправила ремешки сумочки и набитого бумагами портфеля и направилась в главный вестибюль так быстро, как только позволяли высокие каблуки.

— Доктор Маршалл, можно вас на минутку?

Дженна оглянулась: за ней пыталась поспеть по лестнице одиннадцатиклассница Келли Темплтон.

— Если будешь бежать со мной, давай говори.

Келли ускорила шаг.

— Я насчет своей контрольной. Мне нужно «автоматом» зачесть четыре темы.

Келли Темплтон всегда думала, что часть тем ей зачтут «автоматом». Дженна редко была с ней согласна.

— Знаешь что, Келли? Приходи утром в понедельник, и мы это обсудим. Сейчас я очень спешу.

— Но в понедельник утром у нас репетиция с группой поддержки.

— Тогда встретимся в понедельник в обед. Только не сейчас. — Дженна смягчила отказ улыбкой. — У тебя девяносто два балла, Келли. Каких еще «автоматов» ты ждешь?

— Еще восемь баллов, — пролепетала девочка, перебрасывая через плечо длинные темные волосы. — Хорошо, доктор Маршалл. В понедельник в обед. — И она унеслась в сторону шкафчиков, даже не попрощавшись.

— Келли! — окликнула Дженна.

Школьница оглянулась, на юном личике читалось нетерпение.

— Будь осторожна, ладно? Мисс Райен только что сказала мне, что пропала уже вторая девочка.

Глаза Келли расширились от удивления.

— Ничего себе! В какой школе?

— Дюваль.

Келли прикусила губу.

— Рядом с нами. Я знаю ребят из Дюваля. — Но через секунду ее лицо посветлело, она стряхнула с себя тревогу, как это способны делать только подростки. — Увидимся, доктор Маршалл.

Дженна посмотрела в спину удаляющейся девочки и быстро повернула на ноющих ногах к вестибюлю, жалея о том, что не обладает и десятой долей энергии шестнадцатилетней «стрекозы».

— Доктор Маршалл, можно вас на минутку?

Дженна замерла на месте — на этот раз ее остановил голос директора школы. Она поморщилась — от проклятых высоких каблуков нестерпимо пекло икры. «В последний раз ходила по магазинам с Кейси», — раздраженно думала она, борясь с желанием попрыгать на одной ножке и помассировать лодыжку. Она сделала медленный вдох, чтобы унять сердцебиение, и обернулась к стоящему в двери кабинета доктору Блэкмэну. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. При виде директора у Дженны тут же возникло чувство неприязни. Тот слишком пекся о политике и был… скользким типом.

— Я опаздываю на встречу с родителями, доктор Блэкмэн. Мы можем поговорить позже? — В данном случае «позже» — после пяти часов вечера. Сегодня пятница. В это время Блэкмэн будет сидеть в первом ряду на футбольном матче, который должен начаться менее чем через час.

— Дело неотложное, доктор Маршалл, — ответил он ледяным голосом. — Пожалуйста, пройдемте со мной. — И, не дожидаясь ответа, резко развернулся на каблуках.

Дженна пошарила глазами по вестибюлю. Ни одного человека, похожего на ожидающего родителя. Она проглотила раздражение и последовала за Блэкмэном в кабинет, надеясь, что «неотложное дело» не займет много времени.

В кабинете Блэкмэна ждал мужчина, он смотрел в окно, стоя к ним спиной. Он был огромным, плечи не меньше полуметра шириной. На голове у него была черная фетровая шляпа, через руку переброшено черное пальто. Дженна удивленно приподняла бровь при виде пальто. В Северной Каролине осенью свежо, но пальто — явный перебор. Мужчина обернулся, и сердце Дженны на долю секунды остановилось при виде прищуренных черных глаз и стиснутых зубов. Казалось, все его тело дрожало, хотя он стоял совершенно неподвижно.

Он злился. Злился на нее. Но она была уверена, что никогда раньше с этим человеком не встречалась.

Доктор Блэкмэн закрыл дверь.

— Доктор Маршалл, это мистер Лютц. Насколько я понимаю, вы знакомы?

О Боже! Теперь сердцебиение Дженны едва прослушивалось. Лютц. Отец звездного квотербека школьной футбольной команды. Звездного квотербека, который будет просиживать штаны на скамейке запасных, пока не улучшит свои оценки по химии по крайней мере до уровня С. «Такова политика школы», — подумала она с яростью, вспоминая свой последний разговор с мистером Лютцем. Он разозлился не на шутку из-за того, что она поставила его сыну неудовлетворительную оценку за последнюю контрольную. Он всячески оскорблял ее. Дженну еще целый час трясло после того, как она повесила трубку. Сейчас он смотрел на нее из-под полей шляпы, его глаза странно блестели.

«Он считает, что одержал победу, — подумала Дженна, и внезапная злость вытеснила страх. — Он думает, что я струсила. Посмотрим».

— У нас была лишь короткая беседа по телефону, — ответила она, радуясь, что голос ее звучит холодно и ровно, и с мрачным удовлетворением отмечая, что с высоты своего немаленького роста, да еще на десятисантиметровых каблуках ей не приходится смотреть на этого высокомерного индюка снизу вверх. — Сын мистера Лютца, Руди, посещает мои занятия по химии. — Мысленно добавила: «спецзанятия для умственно отсталых», а потом уже вслух: — Когда он все-таки забредает ко мне, если быть предельно точной в формулировках. Сейчас у него неудовлетворительная оценка по моему предмету.

Темные глаза Лютца вспыхнули недобрым огнем, ноздри раздулись.

— Моего сына отстранили от игры.

— Такова политика школы, — спокойно ответила Дженна, ожидая, что Блэкмэн ее поддержит.

Она ждала. Молчание затягивалось и уже начинало душить, они с Лютцем продолжали обмениваться злыми взглядами.

— Может быть, контрольную юноши можно проверить более внимательно? — предложил стоящий у нее за спиной Блэкмэн с наигранной мягкостью в голосе. — Возможно, его ответы были… неверно истолкованы.

Дженна медленно обернулась и негодующе посмотрела на Блэкмэна, на секунду лишившись дара речи.

— В контрольной были задания с вариантами ответов и утверждениями «истинно — ложно», — холодно произнесла она. — Вам известно, что такое «истинно — ложно». Варианты ответов — «а», «б», «в» или «ни один из вышеперечисленных». Трудно неверно истолковать ответы, особенно учитывая, что Руди написал на листке только собственное имя. Он даже не пытался угадывать. Руди «провалил» контрольную, доктор Блэкмэн. Так же как и предыдущую. И это случилось потому, что он не посещает занятия, а когда все-таки приходит, садится сзади и заигрывает с девочками. — «С теми, у кого настолько низкая самооценка, что эти заигрывания производят на них впечатление», — добавила она про себя, потом осторожно вздохнула. — Его оценка останется без изменений.

Доктор Блэкмэн побагровел. Дженна заметила его трясущиеся руки, которые он тут же спрятал в карманы.

— Доктор Маршалл, мне кажется, вы не в должной мере понимаете всю серьезность сложившейся ситуации — и для Руди, и для всей команды.

«Ради Бога!» — подумала она, ощущая, как начинает покалывать кожу.

— Я отлично понимаю, что моя задача состоит в том, чтобы сын мистера Лютца получил образование. — Дженна повернулась к Лютцу, и от выражения его холодных глаз в ее сердце поселилась тревога. Она отмахнулась от этого чувства, сосредоточившись на мальчике и его будущем. — Надеюсь, вы согласитесь, что образование вашего сына — намного более важная ступень в его жизни, чем внеаудиторные занятия.

На квадратной челюсти Лютца заиграли желваки. Он медленно снял шляпу, открыв взгляду аккуратно подстриженные темные волосы, едва посеребренные сединой на висках. «Головорез из высших кругов», — подумала Дженна, отмахиваясь от предупреждающих звоночков в голове. Он смерил ее взглядом. В этом взгляде сквозило высокомерное презрение, вульгарное сексуальное пренебрежение. Дженна почувствовала себя так, как будто на ней были только трусики «танга», а не строгий костюм с юбкой до колена. И опять она ждала, что Блэкмэн вмешается. И вновь напрасно.

Лютц шагнул вперед и улыбнулся. По рукам Дженны пробежал холодок. Улыбка ничего хорошего не предвещала. Это было устрашение в самой неприкрытой форме.

Дженна откашлялась.

— Вы согласны, не так ли, мистер Лютц? — вежливо уточнила она.

Лютц еще раз улыбнулся, обнажая зубы.

— Мисс Маршалл…

— Доктор Маршалл, — поправила она с едва заметной улыбкой. На щеке задергалась мышца.

— Мисс Маршалл, — повторил он, стиснув зубы, и Дженна равнодушно дернула плечом.

— Теперь я понимаю, у кого ваш сын научился такому неуважительному отношению, — негромко произнесла она, не опуская глаз.

Мистер Головорез первым отвел глаза — она и была уверена на все сто, что никогда не отведет взгляд первой.

Лютц шагнул ближе, чуть не наступая ботинками на ее туфли с открытыми носками. Сейчас она смотрела на него снизу вверх, потому что даже на каблуках была сантиметров на десять ниже.

— Похоже, мисс Маршалл, вы не понимаете, кто я. Да я могу купить эту школу с потрохами. — Он щелкнул пальцами прямо возле уха Дженны, она постаралась сдержаться и не поморщиться. — Я могу купить пять таких школ. — Он еще раз щелкнул пальцами, на сей раз ближе. — Вы доставили мне массу неудобств, мисс Маршалл. Я вел важные деловые переговоры в Бостоне, когда позвонил мой сын и сообщил, что его отстранили от игры. Мне пришлось свернуть переговоры, лететь домой и уверять жену, что футбольный агент, которого ее отец пригласил на матч, чтобы посмотреть на игру нашего сына, все-таки увидит на поле Руди.

— Сегодня его на поле не увидят. — Дженна встретила злобный взгляд, как она надеялась, с холодной решимостью, хотя сердце бешено колотилось. — Этот агент сможет увидеть, как играет ваш сын, когда он исправит оценку по моему предмету.

Она отступила и перевела дух. Решила быть в этом кабинете единственным взрослым человеком. Ее отец любил повторять: «Оставайся учтивой даже под давлением».

— Вы можете покупать и продавать эту школу, мистер Лютц, но меня ни купить, ни продать нельзя. Если бы деньги имели для меня большое значение, могу вас заверить, я бы тут не работала. Однако я здесь — чтобы учить детей. И без поддержки со стороны родителей мне не обойтись. Если мы не сможем объединить наши усилия ради блага Руди, у вас появится возможность запугать следующую его учительницу — когда вашему сыну придется повторить курс в будущем году. Всего доброго, сэр.

Дженна обернулась, увидела бледное, в красных пятнах, полное ярости лицо Блэкмэна. Она склонила голову, руки так и тянулись врезать ему по лицу.

— И спасибо за поддержку, доктор Блэкмэн.

Вскинув на плечо портфель и дрожа всем телом, Дженна вышла из кабинета директора.

Глава 4

Пятница, 30 сентября, 16.20

— Черт! — выругался себе под нос Стивен, быстрым шагом приближаясь ко входу в школу.

Он уже на двадцать минут опаздывал на встречу с доктором Маршалл. Ему еще повезло, что она согласилась встретиться в пятницу вечером. И невозможно предположить, что она стоит и ждет его. Если бы он не заезжал к Иглстонам, возвращаясь из Пайнвилля… «Нет, — думал он, преодолевая ступеньки в три огромных прыжка, — правильно я поступил». Родители Саманты должны знать, что он делает все возможное, чтобы найти их дочь. Он обязан был при личной встрече, не по телефону, узнать у них, не слышали ли они о человеке, который склонен издеваться над животными. Им необходима была его молчаливая поддержка, ведь они пали духом, цепляясь друг за друга, сотрясаясь от беззвучных рыданий, — Стивену даже показалось, что они перестали замечать его присутствие. Он правильно сделал, что заехал к Иглстонам.

Но теперь он опаздывал на встречу, которая могла оказаться крайне важной для его сына. Черт! Когда-нибудь он найдет способ уладить все. Да, правильно.

Стивен оглядел школьный вестибюль — никого даже отдаленно напоминающего учительницу химии. Наверное, она ушла домой. Стивен вздохнул, его охватила усталость. Придется звонить доктору Маршалл в понедельник и переносить встречу. А сейчас бессмысленно беспокоиться о том, что она хотела сказать ему о Брэде, хотя Стивен сомневался, что можно волноваться сильнее, чем он сейчас. Ему лучше остальных родителей известно, куда могут в наше время оказаться втянутыми дети. Ему лучше остальных известно, насколько это опасно. Как ни печально, это знание не спасло Брэда от неведомой силы, за коротких четыре недели превратившей его в замкнутого незнакомца.

— Неужели она не могла подождать лишних двадцать минут? — пробормотал он, направляясь в учительскую, чтобы оставить ей сообщение на понедельник, и одновременно крутя головой, чтобы еще раз осмотреть вестибюль — а вдруг он ее увидит?

Он попятился и неожиданно на что-то наткнулся, причем это что-то вскрикнуло и упало на кафельный пол, как кирпич.

Годы привычки заставили его потянуться за оружием, но, оглянувшись и опустив глаза, он обнаружил распластанную на полу женщину. Лицо ее скрывали блестящие черные волосы, бледно-лиловая юбка задралась на бедра, открыв резинку шелковых чулок, краешек подвязки и но́ги, которые, казалось, длились бесконечно. Он услышал собственное свистящее дыхание, сердце ухнуло вниз, кулаки сжались, он почувствовал, как кровь отлила от головы.

«Бог мой! — единственное, о чем он мог думать. — О, мой Бог!»

Она подняла голову, руками отбросила с лица длинные волосы, открыв синие, сверкающие гневом глаза и полные, властно сжатые губы. На высоких скулах выступил румянец. Стивен, как зачарованный, не мог отвести от нее взгляд.

Пока она не заговорила.

— Вы неуклюжий идиот!

Стивен недоуменно таращился. Открыл рот. Закрыл. Опять открыл.

— Прошу прощения…

Она закатила глаза и, шумно вздохнув, широко развела руками.

— Только посмотрите, что вы наделали!

Стивен оглядел школьный вестибюль: на полу валялось листов сто, не меньше, исписанной бумаги, кожаный портфель лежал на боку. Из сумочки выпали ручки, ключи, помада… Тут он заметил, что она потирает лодыжку, лицо напряжено, глаза закрылись — смятение уступило место боли.

Он опустился на одно колено.

— Простите, мадам. Я вас не заметил.

— А вы и не смотрели, — отрезала она, ее губы тут же превратились в узкую линию.

— Да, не смотрел.

Он кончиками пальцев прикоснулся к ее лодыжке, и она распахнула глаза, в которых плескалась тревога, смешанная с болью. Стивен тут же отдернул руку.

— И что это вы надумали? — спросила женщина, ее голос был низким и дрожал.

Она отодвинулась на полметра, опустила взгляд на юбку. Лицо залила краска стыда.

— Черт! — Она начала одергивать юбку, чтобы как можно больше прикрыть ноги.

Черт. Исчезли подвязки и резинки шелковых чулок. Стивен должен был бы чувствовать вину за то, что оказался свидетелем ее конфуза, но почему-то не чувствовал. Тем не менее он жалел, что напугал ее, да к тому же сбил с ног. Он поднял руку, словно утешая.

— Я не хотел напугать вас, мисс. Я всего лишь хотел посмотреть, не сломана ли у вас нога. — Он протянул руку к ее лодыжке, не дотянувшись пары сантиметров, прося разрешения. — Можно?

Она кивнула. Сейчас в ее взгляде была настороженность, и он замер. Находясь так близко, он мог разглядеть, что глаза у нее не синие, а темно-фиолетовые. Фиалкового цвета. Комбинация фиалковых глаз и черных волос была просто… поразительной.

— Можно, — ответила она, переключая его внимание к делу насущному. К ее лодыжке. Возможно, сломанной. Она опять нахмурилась. — Я могу подписать отказ, если вы боитесь, что я подам на вас в суд, — добавила она с сарказмом, поскольку он продолжал сидеть не двигаясь.

Удивленный тем, что его губы расплылись в улыбке, Стивен с трудом оторвался от фиалковых глаз и сосредоточился на лодыжке, которая уже начала опухать. Как можно нежнее он ощупал ногу, искоса следя за реакцией девушки. От него не ускользнуло то, как она крепко прижала руки к груди, как затаила дыхание, как прикусила губу. Ей явно было больно, но кость, скорее всего, была не сломана. Он осторожно опустил ее ногу на кафельный пол, стараясь не обращать внимания на то, что ногти у нее на ногах нежно-розового цвета, на то, как шелковые чулки облегают ее икры. Пытаясь не думать о том, что под строгой бледно-лиловой юбкой она носит настоящие чулки.

Боже! Сколько еще женщин в наше время носят чулки с подвязками?

Стивен откашлялся, надеясь, что голос не выдаст его волнения.

— Я бы сказал, что это сильное растяжение, но, возможно, вы захотите обратиться в травмпункт, — сказал он, присаживаясь на пятки и отворачиваясь от ее ног. Он взглянул на ее туфли — обе валялись в стороне. Черные, с открытыми носками, на тонких десятисантиметровых каблуках.

Он представил ее ноги на этих каблуках, с трудом отмахнулся от видения и мягко упрекнул:

— В более практичной обуви наверняка удалось бы избежать падения.

Она даже рот открыла.

— Да вы… — Она закатила фиалковые глаза и встала на колени, оттолкнув протянутую им руку помощи. Она смотрела ему прямо в глаза, уперев руки в бока. — У вас, сэр, скажу я вам, стальные нервы. Вы врезались в меня, сбили с ног, а теперь еще смеете критиковать мой выбор туфель! — Она схватила сумочку, стала засовывать в нее помаду, ключи и всякую всячину. — Как будто я вообще собиралась покупать эти чертовы туфли, — пробормотала она.

Стивен поднял блестящую черную пудреницу, и девушка сердито вырвала ее у него из рук.

— Дайте сюда! — отрывисто бросила она.

— Тогда зачем? — поинтересовался Стивен, протягивая ей полиэтиленовый пакет с… Он прищурился и посмотрел повнимательнее. Собачье печенье?

Этот пакет она тоже рванула у него из рук и засунула в сумку.

— Что — зачем?

— Зачем вы купили эти туфли, если не хотели?

Она застыла, ее рука лежала на карманном компьютере. Когда она подняла голову, ее ниспадающие темные волосы разделились на пробор, и сердце Стивена остановилось. Она улыбалась. Даже смеялась. И с хмурым лицом она была просто восхитительной, а с улыбкой… Настоящая красавица. От ее улыбки и губы Стивена расплылись в усмешке. По телу разлилось тепло.

— Подруга уговорила купить, — призналась она. Потянулась за одной туфлей, подняла вверх, с грустью посмотрела на каблук. — Говорила я ей, что упаду и сломаю ногу…

Стивен громко засмеялся, чувствуя себя так, словно груз упал с плеч. Не полностью, и гадать не стоит, но стало значительно легче. На одну секунду. Затем неожиданно стало неловко, он поднялся. Девушка неотрывно следила за ним, а он поймал себя на мысли о том, что ему неуютно под ее пристальным взглядом.

— Простите меня, — негромко произнесла она. — Я не смотрела, куда шла. Я так же, как и вы, виновата в том, что мы столкнулись. Вы вели себя очень вежливо, а я нагрубила. Я… — Она пожала плечами. — Тяжелый выдался день. Знаю, это не оправдание, но лучшего придумать не могу. Надеюсь, вы простите мне мои отвратительные манеры.

Стивен окинул взглядом школьный вестибюль, на полу которого по-прежнему валялись разбросанные бумаги.

— Все в порядке. Позвольте помочь вам собрать работы.

Он слышал резкие нотки в своем голосе и ненавидел себя за них, как ненавидел каждый раз, когда они появлялись. Но резкость стала его частью, элементом щита, которым он защищался от посторонних. И все же ему не понравилось, как расширились ее фиалковые глаза, как удивленно нахмурились брови.

Дженна продолжала сидеть на полу, сжимая в руке предательскую туфлю. Такая резкая перемена: секунду назад он смеялся, а в следующую — ледяная холодность. Что такого она сказала? Он начал собирать бумаги. Когда он нагнулся, золотистые волосы поймали отражение верхнего света и стали отливать красным. Он был высок и крепко сложен, и Дженна поймала себя на том, что мысленно сравнивает его с мистером Лютцем. Она отложила туфлю и тоже стала собирать бумаги. Мужчины были высокими, на этом сходство между ними заканчивалось. Лютц пользовался своим ростом и физической силой для того, чтобы запугивать. У незнакомца прикосновения были нежными. После первого испуга, когда он схватил ее за ногу, она больше страха не чувствовала. Глаза Лютца были холодны как лед. У этого мужчины глаза были теплыми, карими, а когда он смеялся, вокруг них собирались морщинки.

Ее руки замерли. Брэд Тэтчер был темноволосым и худощавым, глаза его были карими, а когда он смеялся, в уголках глаз образовывались милые морщинки. Да, глаза Брэда и его теплая улыбка очень напоминали глаза и улыбку мужчины, который сейчас собирал разлетевшиеся по полу бумаги. Дженна зажмурилась, лицо залила краска стыда, она прижала руки к щекам. Да, глаза и улыбка Брэда были точно такими, как у этого мужчины. Каков отец… таков и сын. «О Господи!» — подумала она, подавив стон. Этот человек — отец Брэда. А она назвала его неуклюжим идиотом. И чуть не продемонстрировала ему свое белье. Вот так первое впечатление!

Она подняла глаза и ничуть не удивилась, увидев в его руках фиолетовую папку. Он читал лежащую в ней контрольную, на лице были написаны беспомощность, разочарование и мука. Мужчина поднял глаза, встретился с ней взглядом, и она почувствовала себя так, будто ее ударили под дых. В его глазах читались досада и усталость. Ее сердце сжалось.

— Вы учительница Брэда, доктор Маршалл, — негромко произнес он.

Она кивнула.

— А вы специальный агент Тэтчер.

Он положил контрольную Брэда назад в папку.

— Да, я отец Брэда.

— Нам необходимо поговорить, агент Тэтчер.

Пятница, 30 сентября, 16.30

Опираясь плечом о стену, Виктор Лютц с растущим нетерпением наблюдал, как директор школы меряет шагами кабинет, устланный потертым ковром.

— Все предельно просто, доктор Блэкмэн. Опротестуйте ее оценку.

Блэкмэн поднял взгляд, на его худом лице было написано беспокойство.

— Я не могу.

Лютц и бровью не повел.

— Почему?

Блэкмэн подошел к окну, скрестил руки, сгорбился, посмотрел сквозь стекло на стадион, где зрители уже начинали собираться на пятничный футбольный матч.

Лютц покачал головой. Блэкмэн дурак, и он уже утомился вести с ним дела. Лютц отошел от стены.

— Блэкмэн.

Директор дернул головой от такого резкого обращения.

— Я задал вопрос. Почему?

Блэкмэн сглотнул, поправил очки на тощем носу. Откашлялся.

— Потому что формально она права. Руди завалил ее предмет. Политика школы…

— Да мне насрать на политику вашей долбаной школы! — прорычал Лютц. — Я хочу, чтобы Руди играл. Сегодня.

— Я не могу этого сделать. Сегодня, — тут же добавил Блэкмэн. — Мне нужно время.

— Сколько? — поинтересовался Лютц, мысленно планируя выбить из Руди всю дурь. Неужели он не мог написать эту контрольную? Существуют разные способы улаживать подобные ситуации. О чем думал его тупица сын? Он вообще не думал. Пришел неподготовленным на занятие и сдал чистый лист. Идиот. Весь в мамашу.

— Пара недель.

— Неприемлемо! — отрезал Лютц. — Я хочу, чтобы Руди играл уже на следующей неделе, доктор Блэкмэн. Или постройка вашего нового стадиона не получит должного финансирования.

Блэкмэн сглотнул.

— Этот стадион — не моя личная прихоть, мистер Лютц. Он нужен всей школе.

— Чепуха! — улыбнулся Лютц, заметив, что Блэкмэн занервничал еще сильнее. — Исключительно благодаря обещанию построить новый стадион ваш контракт продлен до следующего года. Потерять свое место — все потерять… — Он покачал головой и добавил: — …для человека, который зарабатывает на жизнь управленческой работой, но совершенно не умеет распоряжаться деньгами. И на работе, и дома. — Блэкмэн спал с лица от испуга, и Лютц хрипло засмеялся. — Я зарабатываю на жизнь тем, что получаю информацию и использую ее максимально эффективно. Блэкмэн, я знаю о тебе все, вплоть до цвета спортивных трусов, которые прикрывают твой костлявый зад. — Он надел шляпу. — И тебе лучше об этом не забывать. — Он поднял палец. — Одна неделя. В следующую пятницу Руди должен вернуться на поле.

Блэкмэн нервно кивнул.

— Одна неделя.

Удовлетворенный, Лютц ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Пятница, 30 сентября, 16.40

Стивен помог доктору Маршалл сесть на стул, стоящий у обшарпанного стола, занимавшего главное место в учительской, и молча пододвинул второй стул, чтобы она могла положить ногу. Она поморщилась от боли, пристраивая ногу на стул.

— Нужно приложить лед, — посоветовал он.

Она посмотрела ему в глаза, гримаса боли смягчилась в улыбку, и в очередной раз он почувствовал разлившееся в груди тепло. Мужчина может привыкнуть к подобному умиротворению. К сожалению, Стивен Тэтчер не из таких.

— У нас есть пакет со льдом, — сказала она, жестом указывая на холодильник в углу.

Он сразу же нашел лед в дверце холодильника. Она пробормотала слова благодарности и пригласила его присесть на свободный стул.

— Прошу, присаживайтесь, мистер… простите, агент Тэтчер.

Он пожал плечами.

— Не обязательно так официально.

Он присел в ожидании.

Целую минуту она таращилась на его руки, прежде чем поднять взгляд.

— Вы видели контрольную Брэда, — отрывисто произнесла она.

Стивен в ответ лишь кивнул. Казалось, голос застрял у него в горле.

Она подалась вперед.

— В прошлом году он посещал мои занятия по основам химии, мистер Тэтчер. Благодаря ему я этот год никогда не забуду. Он любил учиться. Всегда был подготовлен. Был вежливым, живо на все реагировал. А сейчас он в корне изменился.

Стивен прикрыл глаза, помассировал заломившие виски.

— Когда вы заметили, что он изменился?

Он почувствовал, как ее пальцы обхватили его запястье и убрали руку от лица. Он открыл глаза и встретился со встревоженным взглядом прищуренных глаз.

— Мистер Тэтчер, с вами все в порядке? Вы так побледнели.

— Голова разболелась. Все будет хорошо. Это стресс. Правда, — добавил он, когда понял, что не убедил ее. — Когда вы впервые заметили изменения в поведении моего сына?

Она откинулась на стуле.

— Четыре недели назад. Когда в августе начались занятия, я очень обрадовалась, что он будет посещать мои уроки химии. Но после Дня труда он резко изменился.

Стивен нахмурился.

— Как именно?

Она пожала плечами.

— Во-первых, он стал беспокойным. Не отвечал на простые вопросы. В пятницу после Дня труда у нас была контрольная. Он получил «Д». Я была ошарашена. Я решила дать ему пару недель на то, чтобы он исправил оценку. — Дженна опять пожала плечами. — Но сегодня я проверила его последнюю контрольную. Брэд ее провалил. С каждым днем он становится все более замкнутым. Я больше не могла ждать. Я обязана была позвонить и поставить вас в известность.

Стивен заставил себя задать вопрос, который вот уже четыре недели не давал ему спокойно спать по ночам:

— Доктор Маршалл, вы думаете, что мой сын начал употреблять наркотики?

Она прижала кончики пальцев к губам и минуту, показавшуюся Стивену вечностью, молчала. Когда он решил, что она вообще не ответит, учительница вздохнула.

— Хорошие дети могут подсесть на наркотики, агент Тэтчер. — Она встретилась с ним взглядом, в глазах читалось сочувствие. — Вам и самому это известно. На самом деле я не знаю. Надеюсь, что нет, но мы не можем исключать такую возможность.

Стивен смотрел, как она кусает губы, и на его плечи опустился удивительный покой. Мы. Она сказала «мы». Он все еще не имел ни малейшего понятия, что делать с Брэдом, но осознание того, что эта женщина разделяет его тревогу и, кажется, искренне волнуется за его сына, придавало уверенности, являлось некой точкой опоры — даже если всего на несколько минут, пока он сидит напротив нее.

— И что нам делать?

От ее нежной улыбки сердце Стивена сжалось.

— Неплохо было бы начать со школьного психолога. Он мой друг, очень опытный специалист. — Она достала из портфеля листок бумаги и написала имя и номер телефона. — Позвоните в понедельник доктору Бондиоли. Он ждет вашего звонка.

Стивен сложил листок и спрятал в карман.

— Вы были так уверены, что я захочу с ним общаться?

— Брэд — хороший мальчик. Хорошие дети редко вырастают такими сами по себе.

— Спасибо. Можете не верить, но мне стало немного спокойнее.

Доктор Маршалл встала, балансируя на одной ноге, и протянула руку.

— Я очень рада.

Он тоже встал со стула, пожал ей руку, которую не хотелось отпускать, — незнакомое для него чувство. Незнакомое, глупое, нежелательное. Он тут же выпустил ее ладонь.

— Спасибо, что согласились сегодня встретиться со мной. Как ваша нога?

Она перенесла вес тела на поврежденную ногу и поморщилась.

— Уже лучше.

Стивен замер в нерешительности.

— Есть кому проводить вас домой?

Он невольно опустил взгляд на ее левую руку. Кольца нет. Значит, и мужа нет. «Ни в коем случае! — подумал он. — Не смотри туда!» Но он посмотрел. Интересно, а ее лицо так же зарделось, как и его? Он перевел взгляд на ее ноги.

— Боюсь, что некому, — пробормотала она практически себе под нос, и он испугался, что обидел ее. Но когда девушка подняла глаза, на ее лице играла улыбка. — Никого, заслуживающего доверия. Только мои верные собаки. — Она поспешно стала собирать свои вещи. — Не волнуйтесь. У меня коробка-автомат, а правая нога работает нормально. Но я бы не отказалась, если бы вы проводили меня до машины. Если вам не сложно.

— Нисколько. — Он взял ее портфель, предложил ей руку, а сам напрягся, как струна, от ее теплого прикосновения.

«Она не замужем». Сцепив зубы, Стивен прогнал эту мысль, а вместе с ней погасил и искорку, которая загорелась у него внутри. Он должен сосредоточиться на том, чтобы проводить ее к машине, а потом отправиться домой выяснять, что, черт возьми, случилось с его сыном. Вот об этом он должен думать. Если он хороший отец, то думать должен только об этом. Наверное, отец из него никудышный, потому что сейчас он мог думать только о том, как соприкасаются их плечи, пока доктор Маршалл, хромая, идет по кафельному полу школьного вестибюля.

Она отлично смотрится рядом с ним. Высокая, выше его жены — от этого сравнения тут же нахлынули мучительные воспоминания. Он попытался их подавить, запихнуть в самый дальний уголок сознания, чтобы притвориться, что их вообще не существует, но они накатили, как снежный ком. Было время, давным-давно, когда мальчишки были еще маленькими и Мелисса терлась щекой о его грудь… Он наклонял голову, вдыхал аромат ее волос… Сердце пронзила острая боль. Он не может позволить себе жить воспоминаниями.

Мелиссы больше нет, она умерла и унесла с собой покой. «Черт бы тебя побрал, Мэл!» — подумал он. На смену жалости пришла злость.

Стивен так резко выпрямился, что доктор Маршалл удивленно взглянула на него.

— Я наступила вам на ногу? — спросила она.

Он видел, как ей больно. На губах играла улыбка, но улыбалась девушка исключительно из вежливости.

Он покачал головой.

— Нет.

В ее глазах остался немой вопрос, потом она опустила взгляд. Стало ясно, что он ничего объяснять не намерен. Она наклонила голову, волосы упали вперед, пряча ее лицо. Она поспешно заправила их за ухо. Кокос. Ее волосы пахли кокосом. Пляжем и лосьоном для загара. И бикини. Господи!

От нее приятно пахло. Он не хотел замечать этого запаха, как не хотел замечать изгибов ее подбородка или прямой линии носа. Или ее полных губ. Или ног, которые начинались прямо от плеч. Стивен не хотел замечать ее достоинств, но ловил себя на том, что не может не обращать на них внимания. Он вздохнул, стиснул зубы.

Не хватало еще, чтобы в такой сложный период жизни он отвлекался на нее. Обычно ему прекрасно удавалось не обращать внимания на прелести женщин — к неудовольствию тетушки Хелен. Но сегодня справиться было непросто. Сегодня он чувствовал себя таким… уязвимым. Он поморщился. От одного этого слова во рту появился неприятный привкус. Но от правды не скроешься, как не скроешься от эмоционально тяжелого общения с родителями Саманты Иглстон или от очевидного факта, что жизнь его сына идет псу под хвост, а он, похоже, понятия не имеет, как ему помочь.

Доктор Маршалл остановилась, когда он открыл перед ней дверь, чтобы выпустить из школы. Ее рука, которая так нежно держала его собственную, легонько сжалась.

— Все будет хорошо, мистер Тэтчер, — негромко пообещала она. — Вы должны в это верить.

Он должен был в это верить. Он почти поверил. Почти пожалел о том, что рядом с ним нет такой женщины, как она, которая бы изо дня в день вселяла в него уверенность. Почти пожалел.

Он коротко кивнул.

— Как думаете, сами сможете доехать домой?

Она склонила голову набок, будто для того, чтобы лучше сфокусировать взгляд, и он почувствовал себя голым, так, как если бы она могла видеть его самые потаенные страхи. Он ожидал очередного мудрого замечания, но она просто ответила на вопрос:

— Да. Как я уже говорила, правая нога у меня работает отлично, а в машине коробка-автомат. Со мной все будет в порядке.

Он наблюдал, как она роется в сумочке, достает связку ключей.

— Красный «ягуар».

Он не поверил своим ушам.

— У вас «ягуар»? На учительскую зарплату?

— Машина досталась мне в наследство, — сказала она, указывая в дальний угол стоянки. — Она вон там.

Он взял у нее ключи, помог спуститься со школьного крыльца. Внизу она отпустила его руку и схватилась за железные перила. А он почувствовал себя обделенным. И это чувство ему не понравилось.

Учительница Брэда явно привлекает его внимание. Брэд должен как можно быстрее взять себя в руки. И ради себя самого, и ради того, чтобы его отцу больше не пришлось встречаться с доктором Маршалл.

Глава 5

Пятница, 30 сентября, 16.45

Брэд Тэтчер сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Он провалил контрольную по химии. Он знал об этом, хотя не стал задерживаться в классе, чтобы посмотреть проверенную работу. Достаточно было взглянуть в лицо доктора Маршалл. Он терпеть не мог ее разочаровывать, особенно после всего, что она для него сделала. Брэд вспомнил свою последнюю контрольную, вспомнил, как учительница положила его работу ему на парту лицом вниз. Он всегда жалел тех ребят, которые тут же прятали свои работы в рюкзак, даже не переворачивая, чтобы посмотреть на оценку, потому что и так знали, что там «неуд». Они были неудачниками.

«Такими, как я», — подумал он.

— Боже, какой я неудачник! — пробормотал он, проводя руками по небритому лицу, щетина колола ладони. После первой «Д» — «удовлетворительно», первой «Д» в его жизни, доктор Маршалл попросила его остаться после уроков. Поинтересовалась, что произошло, чем она может помочь. Напомнила, что если он не исправит оценки и будет катиться вниз, то потеряет стипендию, на которую так рассчитывает.

Катиться? Он не катился. Он прыгнул в чертов омут с головой. Брэд стиснул зубы. Она должна была сказать ему, чтобы он прекратил валять дурака. Должна была стукнуть его по голове. Но она этого не сделала. Она просто посмотрела на него такими грустными глазами. Она очень старалась, чтобы он не почувствовал себя тупицей. Брэд откинул голову назад и уставился в потолок. Она была так добра. Ему хотелось выплеснуть все наружу, рассказать о том, что съедало его живьем в последнее время. Она бы поняла. Не стала бы гладить по головке и успокаивать, мол, все будет в порядке.

Но что она могла сделать? Разве кто-нибудь мог помочь?!

Брэд вскочил, стал мерить шагами комнату, потом повернулся, посмотрел на свою разобранную кровать, зная, что ОНО хранится там, под матрасом, и так и просится, чтобы его достали и взглянули на него еще раз.

Он стал… одержим. Чувствуя отвращение, парень плотно сомкнул веки, заставил себя не смотреть на щель между матрасом и блоком пружин. Постарался избавиться от видений. Открыл глаза, взглянул в зеркало над комодом. От увиденного даже вздрогнул. Глаза красные, волосы грязные, нечесаные. Он несколько дней не брился.

Настоящая развалина.

— Брэд!

Нервы будто лопнули, как струна, он обернулся и увидел стоящего в дверях Ники, который держался за ручку двери. Мальчик никогда не стучит. Никакого уважения к личной жизни, ни от кого не дождешься уважения в этом чертовом доме! Ярость ослепила Брэда, оттого что в его комнату ввалились без приглашения. Он шагнул вперед.

— Чего тебе надо? — прорычал он и тут же пожалел о своих словах — глаза Ники расширились от испуга, и младший брат попятился назад, прячась за дверью. Нижняя губа ребенка задрожала, и Брэд почувствовал себя последним дерьмом.

Он заставил свой рот улыбнуться, но Ники не улыбнулся в ответ. Брэд шагнул вперед — Ники попятился, не сводя широко открытых карих глаз с лица брата.

— Прости. — Брэд протянул руку, чтобы взъерошить рыжие волосы Ника, и сам себя возненавидел за то, что тот дернулся. Его брат только-только стал опять привыкать к прикосновениям, только-только оправился от кошмаров с пистолетами и убийцами, которые похитили его прямо из постели. Меньше всего Ники нужно видеть злость, да еще и со стороны старшего брата.

Брэд присел, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с веснушчатой мордашкой мальчика. Он медленно протянул руку и коснулся кончика маленького носа.

— Прости меня, — прошептал он. — Я не должен был на тебя кричать.

Ники кивнул.

— Тетя Хелен зовет ужинать, — прошептал он в ответ, слишком серьезно для семилетнего ребенка. Брэд вновь себя возненавидел.

В последнее время он только это и делает.

Ненавидит себя. Он опять подумал об ЭТОМ, спрятанном под матрасом. Лучше бы его там не было, лучше бы он никогда его не видел. Лучше бы его жизнь была другой! Такой, как раньше, но как раньше уже не будет. И нужно смириться с этой горькой правдой.

Брэд потянул уголки губ Ники вниз — как будто тот театрально насупился, и почувствовал, как сам улыбается, когда с губ младшего братишки сорвался легкий, едва слышный смешок.

Он решил, что это хорошо, — они еще могут улыбаться.

Уже что-то.

Пятница, 30 сентября, 17.00

Дженна схватилась за перила крыльца, холодное железо обожгло теплую после прикосновения Стивена Тэтчера ладонь. Она смотрела ему вслед, когда он уверенными, широкими шагами направился к ее машине. Даже издалека ей было видно, как плотно облегает куртка его широкие плечи, и она вспомнила, как ссутулились эти плечи, когда они разговаривали о его сыне, — как будто ему было не по силам нести груз тревоги. Дженна пожевала нижнюю губу. Она пообещала, что все будет в порядке. И надеялась, что не обманула этого мужчину.

Сейчас она уже жалела, что не сказала: «Ой, нет, мистер Тэтчер… Не может быть, чтобы Брэд связался с наркотиками!» — уверенным голосом, который бы развеял муку в его взгляде. Но так было бы нечестно. Она давным-давно усвоила, что лучше решать проблему с открытыми глазами (даже если реальность тяжело принять, а страх и боль еще свежи). Поэтому она сказала правду. Хорошие дети тоже попадают в неприятности. Да он и сам это знает. Но удивительным образом сейчас правда помогла, его плечи немного расслабились.

— Дженна, ты дура, — сказала она себе под нос. — Дура-оптимистка.

Но на самом деле она так не думала. Ее уже давно нельзя было назвать оптимисткой. Однако в некотором смысле она действительно считала, что с Брэдом Тэтчером будет все в порядке. Вероятно, уверенность поселилась в ней потому, что она узнала: у мальчика есть отец, которому он не безразличен.

Да, в этом все дело.

А еще именно в этом крылась причина ее желания, с которым она едва могла совладать, — коснуться кончиками пальцев брови Стивена Тэтчера, разгладить тревожные морщинки у него на лбу. Потому что он хороший отец, который печется о своем сыне.

А вовсе не из-за его теплых карих глаз, в углах которых появлялись морщинки, когда он улыбался.

И не потому, что у него такие широкие плечи. И не потому, что у него такие крепкие и сильные руки и при этом такие нежные ладони. И не потому, что от его насмешки над ее глупыми туфлями у нее просто захватывало дух.

Да, ей хотелось утешить его из-за Брэда.

Но остальные ее порывы, если уж говорить откровенно, испугали ее не на шутку. Она не испытывала ни малейшего желания, даже самого невинного, с тех пор как… Она вздохнула — одинокий звук тихим вечером. С тех пор как Адам заболел. С тех пор как он умер. «Слышишь, Кейси? — подумала она, — я это сказала. Умер. У-МЕР, умер. Я не отрицаю очевидного!»

Со дня смерти Адама прошло два года, и за все это время к ней не прикасался ни один мужчина — если только не считать последнего приятеля жениха Кейси, руку которого ей пришлось решительно убрать со своей задницы.

Она склонила голову, задумавшись над тем, как бы отреагировала, если бы Стивен Тэтчер попытался сделать то же самое, — она не так разозлилась бы. Если честно… «Ну-ка, прекрати! — мысленно одернула она себя. — Прекрати немедленно!»

— Дженна Маршалл, — прошептала она вслух. — Как вам не стыдно? — Она посмотрела в дальний угол стоянки, где рядом с ее машиной стоял мистер Тэтчер, уперев руки в узкие крепкие бедра.

Кейси пришла бы в восторг, и оттого, что она вообще заметила, что Стивен Тэтчер — мужчина, и оттого, что теперь ругает себя за то, что обратила на него внимание. Поэтому Кейси ничего не узнает. С этим проблем не будет. Сложнее отмахнуться от того, что тело очнулось от двухлетнего сна и гормоны вновь активизировались. «Что ж, ты же человек, — подумала она. — Когда-то тебе придется оглядеться вокруг. Оглядеться, но не прикасаться».

Подул прохладный ветерок, Дженна вздрогнула, потом нахмурилась. Минуты шли, а она так и стояла на одной ноге, витая в облаках. Мистер Тэтчер уже давно должен был подъехать на ее машине. И правда, где он? Она привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть дальний угол стоянки, и увидела серый «вольво универсал», за рулем которого сидел Стивен Тэтчер.

Он остановил машину рядом с ней, вышел из салона и скрестил руки на крыше авто.

— У вас есть враги? — сердито поинтересовался он.

Сердце Дженны ухнуло. Любимый «ХК 150» Адама. Она не сдержалась.

— Человек девятьсот, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Весть об отстранении Руди от игры разнеслась по школе, и теперь она — враг номер один для девятисот подростков, у которых играют гормоны. Она вздохнула. — Все настолько плохо?

— Вам колеса порезали. Все четыре.

Дженна похромала к машине, оперлась о пассажирскую дверь.

— Починить можно?

Он покачал головой.

— Сомневаюсь. Колеса не просто проткнули, их порезали. На ленточки. Но не это волнует меня больше всего. — Он протянул через крышу листок бумаги. — Возьмите только за уголок, — предупредил он.

Дженна пробежала глазами написанное, сердце ее замерло.

— «Верни его в команду, или пожолеешь о том дне, когда родилась, сука», — прерывающимся голосом прочла она, потом откашлялась и посмотрела на мистера Тэтчера. — Правильно писать «пожалеешь», — пробормотала она, просто потому, что не знала, что еще сказать.

Мистер Тэтчер невесело улыбнулся.

— Не думаю, что их волнует орфография. Кого это вы выперли из команды?

Дженна перевела взгляд на бумажку. Раньше ей никто не угрожал. Злость испарилась, уступив место немому страху.

— Руди Лютца, — прошептала она.

— Квотербека? — Она подняла голову и заметила, как Стивен поморщился. — Вы не местная, да?

Дженна медленно закипала. Сначала хулиганы испортили ее машину, а теперь этот человек намекает, что она же во всем и виновата. Томительное восхищение его нежными карими глазами и крепкими бедрами как ветром сдуло.

— Я уже десять лет живу в Северной Каролине.

— В таком случае вы должны понимать, как опасно вмешиваться в дела школьной футбольной команды здесь, на юге.

Дженна разозлилась не на шутку.

— Я знаю одно: он не сдал мой предмет, и не только мое право, но и моя обязанность как учителя… — Она запнулась, когда Тэтчер поднял руку.

— Я говорил не о том, что вы должны были закрыть глаза на его оценки. — Он задумчиво посмотрел на нее. — Если откровенно, я бы сказал, что у вас хватило духу поступить так, как не поступал, возможно, ни один другой учитель.

— Что ж, спасибо, — начала Дженна и тут же вновь замолчала.

Тэтчер опять поднял руку.

— Как бы там ни было, вы должны понимать, что ваш поступок имеет последствия. Придется поменять все четыре колеса, и вам угрожают. Впредь не стоит оставлять машину в дальнем углу стоянки. И попросите кого-нибудь провожать вас после уроков — особенно когда уже темно. — Он окинул взглядом машины на стоянке. — Лучше я отвезу вас домой. Не хочу, чтобы вы оставались одна, когда толпа людей появится здесь в перерыве между таймами. Это может быть опасно.

Дженна взглянула на записку с угрозой, которую продолжала с опаской держать двумя пальцами за самый краешек, как и было велено.

— Уже не спокойно. — Она подняла глаза, и сердце ее замерло от искренней тревоги, мелькнувшей в его карих глазах. «Боже мой, Дженна, — подумала она, — если уж твои гормоны просыпаются, их уже не унять». Неожиданно во рту пересохло. — Мне… мне очень неловко отрывать вас от семьи.

— Моя тетя, пока мы разговариваем, как раз кормит семью ужином, и все уже привыкли к моему ненормированному рабочему дню. Когда придет время купаться и ложиться спать, я наверняка попаду домой.

Дженна затаила дыхание, когда со стороны футбольного поля донесся злобный рык.

— Не похоже на радостные возгласы, верно?

Он покачал головой.

— Не похоже. — Он обошел машину и открыл дверь, второй рукой подхватив портфель Дженны. Притворился, что ноша неподъемная, и в уголках глаз появились морщинки. — Что вы в нем носите? Золото? — Он положил портфель на заднее сиденье и сделал вид, что потягивается.

Дженна с усмешкой села в машину.

— Именно. Я лично изобрела способ превращать металл в золотые слитки. Я каждый день превращаю несколько складных стульев в золото в надежде пораньше выйти на пенсию.

Стивен смеялся, занимая место водителя.

— Я бы не стал кричать об этом так громко. Родители, которые еще не ненавидят вас за то, что вы отправили квотербека на скамью запасных, за эту тайну будут готовы вас убить. — Одной рукой захлопывая дверь, второй он потянулся за сотовым телефоном. — Сейчас сообщим о повреждении вашей машины, а потом я отвезу вас домой, чтобы вы наконец избавились от этих нелепых туфель. — Он поморщился. — Я вслух это произнес, да?

Дженна улыбнулась в ответ, пристегнулась ремнем безопасности — ей стало так уютно от добродушного подшучивания…

— Сказали-сказали. Но вы правы. — Она подняла вверх три пальца, как обычно делают девочки-скауты, когда дают клятвы. — С этой минуты клянусь ставить безопасность и удобство превыше высокой моды.

— Мой сын попросил бы поплевать на ладонь, чтобы «запечатать» такое серьезное обещание.

Дженна удивленно изогнула бровь.

— Брэд?

По лицу Стивена пробежала тень. Он вдавил педаль сцепления «вольво» и выехал со школьной стоянки.

— Нет, не Брэд. — И тут же лучики-морщинки вокруг его глаз превратились в глубокие морщины на лбу.

Пятница, 30 сентября, 17.45

Правду говорят: настоятельная потребность — мать изобретательности.

Он стоял посреди пустой комнаты, разглядывая голые стены в тусклом электрическом свете. Возможно, это не кандидат на премию Марты Стюарт, но комната крепкая, имеется крыша, электричество, водопровод, и, что самое приятное, она свободна. Кроме того, пара китайских фонариков плюс немного краски, веселенькие обои да соломенные подушки — черт побери, он мог бы превратить этот сарай в настоящее гнездышко подальше от дома.

Он взглянул на балки перекрытия и улыбнулся. В таком месте он мог бы отточить свое мастерство. Следовало раньше вспомнить о нем. К черту жертвоприношения под звездным небом. На звездное небо могут набежать тучи, звездное небо может грозить дождем. А потом дождь может так и не пойти. Он нахмурился. Не мог поверить, что прервал осуществление своих планов из-за ложной тревоги. Ни единой дождевой капли. Он взглянул на бесформенную кучу у своих ног. Ему целую ночь пришлось держать ее в багажнике машины из-за чертовой ложной тревоги.

Он нахмурился еще больше, сжал кулаки. Сегодня утром только вернулся, и опять все сорвалось из-за проклятой собаки. Он всегда ненавидел собак. Он жалел, что не догнал и не прикончил эту шавку. Но если бы он оставил малышку без присмотра, на нее мог бы наткнуться случайный прохожий. Ему просто повезло.

Он мысленно перечислил то, что по глупости оставил на поляне. Из его ящика с инструментами исчезла игла для подкожных инъекций, а из груды одежды, которую он быстро пошвырял в багажник, — трусики. Черт. Он хотел сохранить ее трусики как сувенир. Но нет! Принесло эту проклятую собаку, которая решила поиграть в Лесси. Теперь в лесу, блин, полно полицейских. Повезло, что он был в перчатках. Он ухмыльнулся, уверенный, что собрал все остальное прежде, чем покинуть место преступления. Полиция не найдет ничего… более личного, что указывало бы конкретно на него.

Он опять нахмурился. Чертов пес. Все испортил. Когда в следующий раз он наткнется на собаку… Нахмуренные брови разгладились, на лице заиграла улыбка, когда он представил себе, что сделает. Ножи, льющаяся и запекшаяся кровь. Он кивнул, испытав удовольствие от нарисованной картинки. Он уж позаботится о следующей шавке, с которой встретится, подобно Банди или Дамеру. Он читал о том, как они расчленяли животных. Сперва чтобы попрактиковаться, затем ради удовольствия. Он сам делал это. Часто. Конечно, ему больше нет нужды практиковаться на животных. Он взглянул себе под ноги.

Теперь, когда у него есть настоящая жертва.

Он пнул ее носком, а поскольку она никак не отреагировала, пнул еще раз, уже сильнее. Ее веки задрожали, глаза открылись и тут же расширились. Она облизала пересохшие губы. Он снял липкую ленку с ее рта — зачем заклеивать ей рот неудобной липкой лентой, когда вокруг ни души. Он улыбнулся девушке.

— Ты же не хочешь, чтобы нам было неудобно, верно, Сэмми? Это было бы нецивилизованно. — Он пересек сарай, с каждым шагом с грязного пола поднималось облачко опилок. Он присел у ящика с инструментами, окинул содержимое взглядом сомелье, который выбирает хорошее вино на ужин. Подобрал шприц, иглу — все абсолютно стерильно, разумеется, — и пузырек. Нахмурился. Средство заканчивалось. Необходимо поскорее восполнить запасы.

Встал, вернулся к тому месту, где лежала девушка. Набрал драгоценную жидкость из бутылочки в шприц, вытащил иглу. Присел рядом с ней.

— Готова к очередным сновидениям, Сэмми?

Девушка попыталась сопротивляться, но в таком положении она мало что могла сделать. Она замерла, когда игла воткнулась ей в предплечье, потом застонала.

— Нет, — прошептала она трогательным слабым голоском. — Пожалуйста. Я сделаю что угодно.

Он склонил голову набок.

— Но мне именно это и угодно. — И он подался вперед, чтобы нашептать ей на ухо обо всех ужасах, которые только мог придумать. Когда она очнется, ей будет что вспомнить.

— Добро пожаловать в кетаминовый мир грез, — низким голосом произнес он.

Но она уже давно отключилась и не слышала его.

Он смахнул опилки, сел и стал ждать, когда начнется действо.

Глава 6

Пятница, 30 сентября, 18.45

Практически всю дорогу до дома учительница Брэда, доктор Маршалл, молчала, обращалась к нему только для того, чтобы указать, куда ехать. Стивен припарковал машину на свободном месте у ее дома и повернулся к своей пассажирке. Когда в местном отделении полиции у нее приняли заявление, она наконец смирилась, как будто осознала реальность угроз. Он часто с таким сталкивался. После происшествия люди, преисполненные оптимизма, нередко ведут себя чрезвычайно отважно — пока уровень адреналина зашкаливает и человек не сталкивается с суровой реальностью. Он подозревал, о чем сейчас думает доктор Маршалл. Перебирает вероятности. Кто мог написать эту записку? И выполнят ли угрозу?

Она сидела не двигаясь, не отрывая взгляда от сцепленных на коленях рук, лицо закрывали волосы, поэтому виднелся только кончик носа. На левой руке украшений не было, как он уже заметил раньше, но сейчас на большом пальце правой руки он увидел толстое серебряное кольцо. Кельтское. Мужское.

Ему это не понравилось. Не понравилось, что она носит мужское кольцо и что… ему это не нравится. Но, разумеется, нравится это ему или нет — не имеет никакого значения, потому что это их первая и последняя встреча.

Последняя.

И это ему тоже не понравилось. К собственному величайшему раздражению, он понял, что уходить не хочется. Не хочется, чтобы их встреча закончилась. Ха-ха! Как будто есть «они». Они всего лишь встретились, побеседовали и, вероятнее всего, больше никогда не увидятся. И все же он не решался уйти. Она сидела молча, не отрывая взгляда от своих рук. Мысленно витая где-то далеко. Стивен будто боялся нарушить ее размышления.

Он наклонился к ней, почувствовал запах кокоса от ее волос. Глубоко вдохнул. Потом собрался с духом.

— Доктор Маршалл, — негромко позвал он.

Она резко дернула головой, волосы скользнули назад по щекам. Испуганный взгляд ее широко распахнутых глаз встретился с его взглядом, сфокусировался. Щеки ее зарделись.

— Простите, — извинилась она. — Я и не заметила, как мы приехали. — Взгляд метнулся к пальцам, которые крутили серебряное кольцо. — Похоже, я только сейчас осознала, что кто-то настолько сильно меня ненавидит, что режет шины и присылает письма с угрозами. — Уголки ее губ дрогнули. — С ошибками.

Он улыбнулся в ответ.

— Вы готовы идти домой?

Она потянулась к лежащей на полу сумочке.

— Конечно. Секунду, только найду ключи. — Она минуту рылась в недрах сумочки, остановилась, взглянула на Стивена — в салоне «вольво» ее глаза при свете уличного фонаря казались почти черными, темные брови сошлись на переносице. — Кажется, ключи у вас.

— Ой! — не отрывая от нее взгляда, Стивен полез в карман пиджака и достал ключи. — Прошу вас.

Она осторожно, не касаясь его руки, взяла протянутые ключи. Он почувствовал разочарование. Потом раздражение — оттого что расстроился. Он резко выпрямился на сиденье.

— Карточка шиноремонтной мастерской у вас в сумочке. Они обещали, что к завтрашнему дню ваша машина будет на ходу. И не забудьте позвонить в местное отделение полиции, чтобы они сообщили о происшествии в страховую компанию.

На ее лице мелькнуло непонимание, она недоуменно смотрела на Стивена.

— Простите, голова совершенно не работает. Напомните еще раз фамилию полицейского.

— Это последствия выброса адреналина, — объяснил Стивен, потянулся за ручкой и своей визитной карточкой. На обороте он написал фамилию полицейского.

— Его зовут Эл Пуллман, он из следственного отдела. — Поколебавшись, Стивен выпалил: — На лицевой стороне — номер моего рабочего телефона. Звоните в случае необходимости.

Она взяла визитку, прикусила нижнюю губу.

— У вас есть еще одна карточка?

Он молча протянул ей визитку и увидел, как она пишет что-то на обороте аккуратными печатными буквами. Она подняла голову, все еще кусая нижнюю губу, и он почувствовал, как его охватывает желание. Сумасшествие… Примитивное и сумасшедшее желание. Через несколько минут он уедет и больше никогда ее не увидит.

Дженна протянула карточку.

— Не подумайте, что я пытаюсь… с вами кокетничать, мистер Тэтчер, — мягко сказала она. — Честно. Я просто хочу, чтобы вы знали: я очень волнуюсь о Брэде. Если захотите поговорить, вот номер моего домашнего телефона и электронный адрес. — Она пожала плечами. — Брэд мне тоже не безразличен.

Он спрятал визитку в карман.

— Спасибо.

— Похоже, сейчас вы наконец-то от меня избавитесь. Спасибо вам за все. — Она выбралась из машины и помахала рукой.

Он смотрел, как она, прихрамывая, идет по тротуару. В этом трехэтажном доме были большие, от пола до потолка, окна, и до самого верха шла извилистая лестница. А это означало, что, вероятнее всего, в доме не было лифта. На обороте его визитки она написала «квартира 3-Д». Третий этаж. Он продолжал смотреть, как она, хромая, вошла в дом, взобралась на первый лестничный пролет медленными тяжелыми шагами. Один шаг — одна ступенька. Потом остановилась передохнуть. И снять свои нелепые туфли.

Стивен вздохнул. По его вине она хромает, пусть и из-за этой несуразной обуви. Оставаться в машине и смотреть, как она одна «штурмует» лестницу, — разве этому его учила мама? Мама учила открывать двери, придерживать зонтики, пододвигать стулья и помогать тем, кого ненароком обидел. Если уж честно, последнего мама никогда не говорила, но обязательно сказала бы при случае. Помогать людям — по-джентльменски. Помочь мисс Маршалл подняться по лестнице — последняя возможность ощутить ее прикосновение, почувствовать ее нежный запах, который кружит голову и заставляет гадать о том, не сильнее ли ощущается этот запах на голом теле. Он глубоко вздохнул. На голом теле. Он должен немедленно отогнать от себя крамольные мысли. Но, придя в голову, эти мысли упрямо отказывались ее покидать. Картинка была очень заманчивой.

Если уж быть предельно честным, он хотел проводить ее до двери, невзирая на то что им двигало. «Так иди и проводи, идиот», — велел он себе. Упрашивать не пришлось. Он выпрыгнул из машины и оказался рядом с ней, когда она поднялась только на половину второго лестничного пролета.

При его появлении она нахмурилась.

— Нет, вы все-таки хотите, чтобы я чувствовала себя виноватой из-за того, что отбираю вас у ваших детей. Со мной все в порядке. Езжайте домой, мистер Тэтчер.

В правую руку он взял ее туфли, галантно предложив ей левую.

— Стивен, и можно на «ты», — поправил он, даже не успев осознать, что эти слова слетают с его губ. Пара слов сломала стену официоза между ними, которую уже не воздвигнешь заново. Даже если бы он и захотел. А учитывая картинки, которые рисовало его воображение, он этого не хотел.

Она взяла его под руку, на ее смущенном лице читалась благодарность.

— Дженна. И спасибо еще раз. Ты не обязан мне помогать. — Она запрыгнула на ступеньку, опираясь на его руку. — Но все равно — спасибо.

Когда они достигли дверей ее квартиры, она была вся красная и возбужденная, а он и того больше. Стивен радовался, что на нем длинный пиджак. Хорошо, что он ее больше не увидит. Его сердце этого бы не вынесло.

— Еще раз спасибо. — Она улыбнулась, отпустила его руку. — Приятно было познакомиться, Стивен. Спасибо, что оказался рядом в трудную минуту.

Он снова взял ее за руку.

— Спасибо за заботу о моем сыне.

Его речь прервал грозный лай. Она посмотрела на дверь, мягко вытащила свою ладонь из его руки.

— Мне пора. — Она махнула на дверь. — Пора… выгулять собаку.

— Какой породы собаки?

Ее взгляд заметался.

— У меня всего одна собака, — поспешно ответила она. — Всего одна. — Она посмотрела на соседскую дверь и закатила глаза. — Со мной все в порядке, миссис Кассельбаум. Не стоит волноваться.

Стивен посмотрел налево и успел заметить, как захлопнулась соседская дверь.

— Докучливые соседи?

Она опять закатила фиалковые глаза.

— Ты не представляешь! — Лай продолжался, когда она вставила ключ в замочную скважину. — Что ж… еще раз спасибо.

Стивен удивленно приподнял бровь. Ей не терпелось от него избавиться, и он, кажется, знал почему.

— Твоих собак показывали по телевизору, Дженна?

Она как будто испугалась.

— Почему ты спрашиваешь?

Он пожал плечами.

— По-моему, двухголовая собака стала бы украшением любого цикла передач. — Он наклонился к ней. — Слишком много заливистого лая для одной псины, — прошептал он и заметил, как краска стыда заливает ее лицо. Она раздраженно насупилась.

— Ради всего святого! — воскликнула она, ковыряясь в замке. — Входи и закрой дверь.

Он последовал за ней в квартиру, совершенно не удивившись, когда увидел двух похожих как две капли воды немецких овчарок, которые припадали к полу и скалили зубы. Их лай превратился в грозное рычание.

— Со мной все в порядке, — сказала Дженна собакам. — Не лайте. Сидеть. — Оба пса сели, лай прекратился, но глаза продолжали смотреть настороженно. — Собаки дрессированные, — добавила она в оправдание.

— Впечатляет.

— Они и мухи не обидят.

Стивен покачал головой.

— Только я-то об этом не знаю.

— Они натасканы охранять. Если бы они почувствовали, что мне грозит опасность… — Дженна пожала плечами.

Он оторвал взгляд от собак, осмотрелся. Гостиная была оформлена в теплых коричневых тонах, главное место у одной стены занимал большой, мягкий с виду диван. Самую дальнюю стену украшал коллаж из фотографий в рамках. Ему хотелось подойти поближе и рассмотреть каждую повнимательнее, чтобы больше узнать об этой женщине, которой не безразличен его сын. Но не успел он сделать шаг, как последовало новое предостерегающее рычание дуэта.

— Зачем тебе две дрессированных собаки-охранника? И к чему вся эта таинственность?

Она похромала к антикварному письменному столу с убирающейся крышкой, где каждая вещичка аккуратно лежала на своем месте в особом гнезде. Она выдвинула ящик и стала рыться в нем.

— Я одинокая женщина. И подумала, что безопаснее завести собаку, чем купить пистолет. Где же эластичный бинт…

Он кивнул.

— Мудрое решение. А к чему этот обман? Почему ты сказала, что собака одна?

— Вот он! — Она достала из ящика скрученный бинт и села в кресло у стола. — Пожалуйста, отвернись.

— Не понял?

Она опять зарделась.

— Ты и так сегодня видел больше того, что я показываю на пляже. Я хочу забинтовать лодыжку. Но должна снять чулки. Пожалуйста, отвернись.

У Стивена сперло дыхание, когда он послушно отворачивался. Одного воспоминания о длинных ногах в чулках было достаточно, чтобы стало трудно дышать. Он стиснул зубы, когда услышал шорох шелка, представляя, как чулок соскальзывает с бесконечно длинной ноги. Крепко сжал кулаки, жалея, что не его руки снимают этот чулок. Сделал вдох. Выдох. Не помогло.

Не стоило сюда заходить. Он должен был уехать. «Еще пару минут», — пообещал он себе. Откашлялся.

— Зачем скрывать, что у тебя две собаки?

— В моем договоре об аренде написано, что я могу завести только одну, — ответила она. — Можешь поворачиваться. Я уже закончила.

И, к его глубокому разочарованию, так и было: юбка на месте, пальцы ловко наматывают последние несколько сантиметров бинта вокруг лодыжки.

— Так почему у тебя две собаки?

Дженна закрепила конец бинта, подняла голову.

— Потому что я не могу отказать печальным глазам и влажному языку, — ответила она с гримасой. — Я когда-то работала добровольцем в местном приюте, и однажды кто-то принес брошенную беременную овчарку. В помете оказалось восемь щенков. Я взяла одного. — Она указала на собаку слева. — Джим, туфли. — Пес встал и потрусил в спальню. — А Жан-Люка постоянно обходили вниманием, потому что он плохо видел одним глазом, и дни его были сочтены. — Она вздохнула. — Я не могла позволить ему умереть — я заботилась о нем с рождения. Поэтому забрала домой. — Она щелкнула пальцами. — Жан-Люк, тапочки. — Второй пес встал и потрусил за первым. — В конце концов бельмо на глазу у Жан-Люка исчезло. Здесь я могла иметь только одну собаку, но я стою в очереди на квартиру, где разрешено держать двух. — Она виновато пожала плечами. — Поэтому я вывожу их на прогулку по очереди и продолжаю надеяться, что все вокруг будут думать, что это одна и та же собака, пока я не перееду в другую квартиру. — Она нахмурилась. — Миссис Кассельбаум что-то подозревает, — мрачно призналась она. — Она из тех, кто может пожаловаться управляющему, и меня выселят.

Стивен покачал головой, не в силах сдержать улыбку.

— Сегодня маленькая невинная ложь, а завтра человек идет грабить банки. Скользкая дорожка нравственного разложения, доктор Маршалл.

— Дженна, — поправила она и настороженно прищурилась. — Ты же никому не скажешь? Потому что, если собираешься меня сдать, мне придется тебя убить, а тело скормить своим мальчикам.

Стивена передернуло.

— Обещаю, от меня твой арендатор не услышит ни слова.

Она кивнула.

— Тогда ладно. С этим выяснили. Отлично, вот и они. Почему так долго, ребята?

К удивлению Стивена, оба пса притрусили назад, один с кроссовками в зубах, второй — с парой огромных пушистых тапочек с изображением птички Твитти.

— Если бы не видел сам, никогда бы не поверил. Наверное, они много времени провели в школе дрессуры.

Она улыбнулась. Его сердце ухнуло куда-то вниз.

— Я пыталась научить их приносить из холодильника пиццу и пиво, но они постоянно по дороге все экспроприировали. — Она поочередно почесала каждого пса за ушком.

— Но в школе дрессуры их не учат защищать.

Она покачала головой, надевая на перемотанную бинтом ногу Цыпленка Твитти.

— Когда я только-только сюда переехала, по соседству прокатилась волна ограблений, поэтому я нашла школу дрессуры за Пайнвиллем. — Она оторвала взгляд от кроссовка, который надела на здоровую ногу и зашнуровала.

Пайнвилль. Стивен взглянул на часы и нахмурился, когда она встала и, прихрамывая, направилась к гардеробной. Его сегодня ждали горы бумажной работы, и он до сих пор не поговорил с Брэдом.

— Значит, ты решил не мешкать? — поинтересовалась она откуда-то из недр шкафа.

Стивен нахмурился.

— О чем ты?

Она вылезла из гардеробной с клюшкой для гольфа в руке.

— Ты все откладывал разговор с Брэдом. — И, бросив обвинение, она улыбнулась. — Бывает. Я и сама сегодня прятала голову в песок, все откладывала проверку его контрольной; потом позвонила тебе. Опасаться — совершенно нормально для человека. И я не против при сложившихся обстоятельствах временно тебя отвлечь. Но уже пора возвращаться домой, Стивен. — Она взяла поводок со столика с лампой и прищелкнула языком. Один пес вскочил, и она пристегнула поводок к ошейнику. — Хороший мальчик. — Она открыла дверь и подождала, пока Стивен последует за ней.

— И ничего я не мешкаю.

Она пожала плечами.

— Ладно. — Оглянулась через плечо. — Проверь, чтобы дверь захлопнулась.

Стивен захлопнул дверь и поспешил за ней по лестнице, пес радостно трусил рядом с хозяйкой. Спустившись, она остановилась на тротуаре рядом с его «вольво».

— Я не мешкаю, — повторил он, на этот раз не так уверенно. — Как мне кажется.

Дженна вновь улыбнулась.

— Что ж, либо так, либо я крайне интересный и удивительный собеседник, — а я знаю, что это не так. — Она помолчала, коснулась его руки и пожала. — Смелее, Стивен.

Она стояла достаточно близко, так, что до него доносился слабый запах кокоса. Без этих туфель ее макушка была вровень с его подбородком. Она создана для его объятий. Он это чувствовал. Так же как знал, что в одном она точно ошибалась. Он считал ее просто удивительной. Когда она подняла голову, ее лоб оказался всего в нескольких сантиметрах от его губ. Он посмотрел ей в глаза и на секунду подумал о том, чтобы запечатлеть у нее на лбу поцелуй, но мысленно отступил. Это было безумие. Настоящее помешательство. Но ему все равно хотелось ее поцеловать.

Одному Богу известно, что он не всегда получает то, что хочет.

— Спасибо, — сиплым голосом поблагодарил он. — За Брэда.

Она отступила на пару шагов назад, опираясь на клюшку для гольфа, пес шел с ней нога в ногу.

— Поезжай домой, Стивен. И береги себя.

Пятница, 30 сентября, 19.30

Стивен свернул к своему дому, остановил машину и минуту просто сидел, пытаясь обуздать роящиеся в голове мысли. Он уже измучился, пытаясь сконцентрироваться на чем-либо. Мысли перескакивали с Брэда на Саманту Иглстон, потом на фиалковые глаза Дженны Маршалл, на ее мягкий голос, который подбадривал его. Затем снова на Брэда — и чертов калейдоскоп начался сначала под аккомпанемент пульсирующей боли в висках. Он опустил голову на рулевое колесо и закрыл глаза.

Брэд. Его сын изменился на глазах. Его сын, который был сейчас самым важным человеком на земле. Его сын, который так в нем нуждался. Его сын, который за последний месяц на любые попытки наладить контакт отвечал враждебно и воздвиг защитную стену, которую Стивену пробить не удавалось.

Он едва не выпрыгнул из штанов, когда в окно машины постучали. Но пришлось улыбнуться веснушчатому личику, которое носом прижималось к стеклу, — рот был растянут маленькими пальчиками в ужасную гримасу. Стивен прищурился, потом сам скорчил страшную рожу: оттянул назад веки, оскалился, вывалил язык.

Они так и продолжали корчить рожи, ожидая, кто первым сдастся, пока Ники не согнулся пополам от беззвучного хохота и не отстранился от окна. Очень долго Ники не мог играть. Он до сих пор редко смеялся и часто просыпался по ночам. Стивену оставалось только надеяться, что скоро этим ужасам придет конец и больше они никогда не повторятся. Он выбрался из машины, подхватил сына на руки и крепко обнял. Ники оттолкнул отца, попытался вырваться из объятий — Стивен тут же отпустил его. Так происходило уже полгода, после того «случая». Физически его сын не пострадал, но дух его был сломлен. Стивену так не хватало веселого смеха Ники, его беспричинного хихиканья…

Но больше всего он соскучился по его объятиям.

Стивен высоко подбросил Ники.

— Прости, малыш.

Ники поджал губы.

— Я не малыш.

Стивен вздохнул.

— Прости, я забыл. Ты все продолжаешь расти, как бы я ни просил тебя остановиться.

Ники изумленно приподнял бровь.

— И книга не помогла.

Стивен засмеялся. Это стало их любимой забавой: он грозился, что положит на голову Ники книгу и тот перестанет расти; мальчик хватал самую тяжелую книгу, которую только мог поднять. Его ручки становились все сильнее — на прошлой неделе он схватил с полки Стивена самый толстый словарь.

— Придется взять книжку побольше.

— Не получится. Большей книги в доме у нас, папа, нет.

— Тогда придется сходить в библиотеку. — Он усадил Ники себе на плечи и побежал к дому — сын подскакивал на отцовских плечах, как на лошадке. — Утка, — сказал Стивен, еще не успев войти в дом. Оказавшись внутри, он глубоко вздохнул. — Пахнет отлично. Что на ужин?

— Жаркое с пюре. — Ники извивался, пока Стивен не поставил его на паркетный пол. — Тетя Хелен оставила тебе тарелочку. Она говорит, что ты растолстеешь на бутербродах из забегаловок.

— Не слишком любезно с ее стороны, — сухо ответил Стивен.

Ники пихнул его в живот. У Стивена был очень плоский живот.

— Она уверяла, что ты никогда не найдешь себе хорошую жену, если растолстеешь.

Стивен закатил глаза. Найти ему жену — главная цель в жизни Хелен. Он присел, поманил Ники.

— Мы, мужчины, должны держаться вместе. Скажи правду. У Хелен опять кто-то есть на примете?

Ники прикрыл рот ладошками и подмигнул.

Стивен засмеялся, несмотря на то что побаивался ссоры с тетей. Она никогда не сдается — упорная сваха. Он взъерошил рыжие волосы Ники.

— Бенедикт Арнольд.

— Кто это?

— Предатель. — Стивен выпрямился, огляделся. Двух старших сыновей нигде не было видно. — А где твои братья, солнышко?

— Мэтт играет в видеоигры. — Его лицо осунулось. — Брэд у себя в комнате.

Стивен посмотрел на лестницу, жалея о том, что не знает, что сказать, когда достигнет вершины.

— Ники, можно тебя попросить об одолжении? Передашь тетушке Хелен, что мне нужно принять душ и сразу уходить?

— Но… — начал Ники, потом вздохнул. — Хорошо, папочка.

Покорное принятие действительности ранит больнее, чем вспышки гнева. В последнее время он все больше времени проводит вне дома.

— Ники, что скажешь, если на выходных мы сходим на рыбалку?

Детское личико чуть просветлело.

— Обещаешь?

Принимая во внимание дело Иглстон, обещание сдержать будет непросто.

— Могу пообещать, что буду стараться.

Ники отвернулся.

— Ладно. Я все передам тетушке Хелен.

Жалея о том, что не может давать честных, выполнимых обещаний, Стивен смотрел вслед младшему сыну, который плелся на кухню. Ах, если бы усталость не была такой смертельной! Он поднялся по лестнице и постучал в дверь спальни старшего сына.

— Брэд!

— Что?

Стивен прикрыл глаза.

— Сынок, мне нужно с тобой поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Стивен медленно закипал, и ему с трудом удалось справиться с раздражением.

— Грубо. Однако придется.

Он толкнул дверь и вошел, закрыл ее за собой и оперся о дверь спиной. Обвел взглядом комнату, пытаясь обнаружить вещи не на своих местах, точно не зная, что будет делать, если обнаружит их. Но все выглядело как обычно, за исключением разобранной постели и неопрятного сына, сидящего в грязных высоких кроссовках прямо на мятом одеяле. Темные волосы Брэда были грязными и нечесаными, лицо заросло темной щетиной, покрасневшие глаза подозрительно щурились. Чистый и причесанный Брэд был копией матери. А сейчас его сын напоминал статиста из фильма о байкерах.

Стивен взял стул, стоящий у письменного стола Брэда, «оседлал» его, примостив подбородок на спинку. Взгляд Брэда из подозрительного превратился в неприязненный.

— Брэд, нам нужно поговорить.

Паренек насмешливо пожал плечами.

— А разве я могу тебя остановить?

— Нет. — Он встретился взглядом с непокорным взглядом сына — тот отвернулся первым. — Брэд, что происходит? — негромко спросил он.

Очередное пожатие плечами.

— Ничего. Абсолютно ничего.

Стивен сглотнул, обшарил взглядом комнату, всматриваясь в знакомые плакаты из любимых Брэдом ужастиков. Стивен точно не знал, почему его сыну хочется смотреть, когда он просыпается среди ночи, на Энтони Хопкинса в проволочном наморднике, но Брэду, видимо, нравилось. Может, стоит поговорить о футбольном мяче, который бесцельно валялся в углу, предложить погонять? Отец сделал вдох, выдох. Нет, он уже в той или иной форме пользовался этими уловками. Он должен посмотреть в лицо проблеме и молить о благоразумии. И смелости. Его мыслями завладел образ Дженны Маршалл, и на этот раз он как мог долго не отпускал его. Смелее, Стивен.

— Сегодня мне звонила доктор Маршалл.

Брэд резко повернулся, в глазах мелькнула дьявольская злость.

— Она права не имела!

— Да все она имела. Она волнуется о тебе, Брэд. — Стивен внезапно почувствовал невыносимую усталость и прикрыл глаза. — И я тоже.

— Да уж, точно, — послышалось бормотание.

Стивен резко открыл глаза и увидел, что сын скрестил руки на широкой груди и смотрит прямо перед собой, куда-то в пустоту. Стивен прикусил губу, борясь с непреодолимым желанием заплакать.

— И что это значит?

Брэд безрадостно усмехнулся.

— Это значит… да… точно.

— Что произошло, сынок? Еще месяц назад ты был веселым, счастливым, опрятным. А сейчас провалил химию, черт побери! И сколько еще предметов ты не сдал? Сколько еще учителей мне не позвонили? Тех, которые не слишком заботятся о своих учениках, по крайней мере не настолько, чтобы остаться в школе в пятницу после работы и рассказать мне о том, как «съехал» мой сын?

Брэд молчал, Стивен чувствовал растущее разочарование.

— Брэд, просто скажи мне правду. Ты подсел на наркотики?

Брэд замер, потом медленно повернул голову и холодно взглянул на отца.

— Нет.

— Я могу верить тебе на слово?

Уголок рта Брэда пополз вверх — подобие невеселой улыбки.

— Нет, по-видимому.

Стивен вскочил, не сводя глаз с Брэда, — в ответ на скептицизм сына хотелось грязно выругаться. Он отвернулся к стене, не в силах вынести враждебный, исполненный ненависти взгляд парня. Как будто Брэд во всем винит его.

— Почему, Брэд? — прошептал он.

— Почему что? — вопросом на вопрос ответил Брэд.

— Почему ты так поступаешь со мной? Со своими братьями? С собой? — Стивен скрестил руки на груди, надавливая на сердце, которое испытывало физическую боль. В горле стоял ком, но ему удалось справиться с эмоциями, проглотить ком, который душил его. Сын. Страх когтями вцепился в его нутро. Он словно онемел. — Почему? — Он едва расслышал свой голос.

Брэд ответил лишь холодным взглядом.

— Потому.

Потому? Потому?! Что это, черт побери, за ответ? Стивен ждал. Сердце билось в горле. А потом он попятился к двери, поскольку другого ответа, похоже, ему не суждено было дождаться. Спиной ударившись о дверь, Стивен откашлялся.

— Мне опять пора уезжать. В Пайнвилле пропала девочка. — Неужели в глазах сына что-то блеснуло? Признаки сострадания? — Не знаю, когда вернусь. Завтра вечером тетушка Хелен играет в карты — в канасту. Ты побудешь дома с братьями, если я не приеду. Брэд?

Тот отрывисто кивнул, потом откинулся на подушки и закрыл глаза. Стивен еще минуту постоял в комнате, наблюдая, как сын намеренно игнорирует его. Потерпев поражение, Стивен закрыл дверь спальни и только тогда тяжело сполз по стене на пол.

— Что мне делать? — хрипло прошептал он, прикрыв глаза. — Господи, помоги мне, пожалуйста.

В голове негромко шептал голос Дженны Маршалл: «Смелее, Стивен». Если бы все было так просто.

Пятница, 30 сентября, 19.30

Дженна отстегнула поводок от ошейника Джима и со вздохом выпрямилась. Болела лодыжка, но, по крайней мере, оба пса были выгуляны. Она ни за что не стала бы просить об этом одолжении Стивена Тэтчера, хотя он, скорее всего, обрадовался бы возможности еще на пятнадцать-двадцать минут отсрочить возвращение домой. Интересно, он с Брэдом поговорил?

Она гадала, все ли сделала для мальчика.

Дженна отмахнулась от этих мыслей. Кейси права. Единственное, что она может сделать, — поставить в известность родителей. Она обязана им сообщить, а потом отойти в сторону, даже если у этих родителей широкие плечи, красивые глаза, мускулистые бицепсы и от них очень приятно пахнет.

Дженна про себя рассмеялась.

— Гормоны, — прошептала она. Очень хорошо, что больше не придется встречаться со Стивеном Тэтчером. Ей необходимо время, чтобы обуздать вновь очнувшиеся гормоны. — Не хотелось бы наделать глупостей, — сказала она Жан-Люку, который с надеждой смотрел на хозяйку.

Дженна Маршалл редко совершала глупости.

— Я вообще нерешительная, — продолжала она обращаться к Жан-Люку, лизавшему ей руку. И сегодня не исключение. Сегодня она опять уютно устроится одна в углу дивана и будет в одиночестве смотреть старые фильмы. А если повезет, в холодильнике найдет остатки еды, которые можно будет разогреть и съесть. В одиночестве.

Она редко позволяла себе жалеть собственную персону. «Прекрати!» — одернула она себя. Но жалость накатывала снежным комом, и остановить ее было уже невозможно. Ее мысли вернулись к Адаму, к тому времени, когда она была не одна.

— Отлично, — пробормотала она вслух. — Теперь я чувствую себя еще паршивее. — Она со злостью посмотрела на Джима и Жан-Люка. — Хоть вы не упрекаете меня в том, что я погоревала уже достаточно и нужно продолжать жить.

Раздался стук в дверь, оба пса зарычали и припали к полу.

— Место! — приказала Дженна и похромала к двери, чтобы посмотреть в глазок. И вздохнула. Там стоял отец Адама и стучал в дверь ногой.

Она открыла.

— Привет, папа. — Много лет назад потеряв собственных родителей, Дженна была принята родными Адама как дочь. Она кивнула паре глаз, которые выглядывали из темноты квартиры напротив.

— Здравствуйте, миссис Кассельбаум.

Та вышла в коридор — седые волосы тщательно уложены, домашний халат выглажен и накрахмален — как обычно. Она пригладила прическу, немного поправила неизменные жемчуга на шее. Дженна часто думала, что вот так будет через сорок лет выглядеть мать Бивера Кливера.

— Здравствуй, Дженна. Твой молодой человек быстро ушел.

Отец Адама изумленно вздернул кустистые брови.

— Какой молодой человек? Где твоя машина? У дома ее нет.

— У меня нет молодого человека. Входи, папа.

Сет Луэллин, нахмурившись, повернулся к миссис Кассельбаум.

— Какой молодой человек? Где ее машина?

Миссис Кассельбаум заговорщически подалась вперед.

— Она приехала домой с мужчиной. Высокий, чисто выбритый, очень красивый. Белокурые волосы, карие глаза. О ее машине мне ничего не известно.

Дженна закатила глаза.

— Папа, входи. Спокойной ночи, миссис Кассельбаум.

Сет даже не взглянул в сторону Дженны.

— Насколько высокий? Насколько красивый?

Миссис Кассельбаум подняла голову и захлопала ресницами. Ей нравился отец Адама, который все годы, что его знала Дженна, был вдовцом.

— Почти такой же высокий, как вы, — стыдливо произнесла миссис Кассельбаум.

Дженна закатила глаза. Пусть Стивен Тэтчер и не ее молодой человек, но он сантиметров на восемь выше Сета. А то и на все десять. Миссис Кассельбаум опять так захлопала ресницами, как будто собиралась на них взлететь.

— Но не настолько привлекательный, как вы.

Сет засмеялся.

— Да будет вам! — Он наклонился поближе к собеседнице, чтобы она продолжила свой рассказ. — И как долго он пробыл?

Дженна ударилась головой о дверной косяк. Несколько раз. Но эти два сводника по-прежнему не обращали на нее внимания.

— Шестнадцать минут, — ответила миссис Кассельбаум, многозначительно кивая.

Сет поджал губы.

— Всего шестнадцать минут?

Миссис Кассельбаум пожала худенькими плечиками и театрально вздохнула.

— Я говорю только то, что вижу. — Она приподняла седую бровь, указывая на Дженну. — Остальное она расскажет сама.

— Ради всего святого! — воскликнула Дженна. — Папа, я подвернула ногу и не могла на нее стать.

Сет тут же ее упрекнул:

— Почему же вы сразу об этом не сказали, юная леди?

Он поспешно помахал расстроенной миссис Кассельбаум на прощание и поспешил в квартиру, где остановился, уперев руки в бока.

— Что с твоей ногой? Кто был тот молодой человек? И где твоя машина?

Дженна опять закатила глаза. Она искренне любила семью Адама, но иногда от их опеки можно было задохнуться.

— Никакой он не молодой. Это отец одного старшеклассника, значит, ему… ну, не знаю… лет сорок.

Сет поморщился.

— Сорок — уже древний старик.

— Ты понимаешь, что я хочу сказать.

— А у этого сорокалетнего отца старшеклассника есть имя?

— Его зовут Стивен Тэтчер. Я вызвала его в школу, но при встрече он случайно сбил меня с ног, я подвернула лодыжку. Он почувствовал себя виноватым и отвез меня домой.

На лице Сета была написана тревога.

— Твоя машина осталась на стоянке у школы? Не стоит оставлять ее там на выходные — я поеду, заберу ее.

Он повернулся к двери, и Дженна собралась с духом.

— Папа, подожди.

Он остановился, обернулся с выжидательным выражением на лице. Дженна надеялась, что ей не придется рассказывать ему, что ее машину — машину Адама — уже отбуксировали. Адам еще в институте отреставрировал старый «Ягуар ХК 150» 1960 года выпуска. Машина была его радостью и гордостью, даже когда он стал слишком слаб, чтобы садиться за руль. Адам завещал машину Дженне, но, хотя никто из родственников не оспаривал его последнюю волю, весь клан Луэллинов пристально следил за судьбой автомобиля.

— С машиной все в порядке, папа.

Сет вздохнул с облегчением.

— Но сегодня порезали шины.

Сет напрягся всем телом.

— Как?

Дженна пожала плечами.

— Я «завалила» одного футболиста. Такая детская месть. — О записке с угрозами она умолчала. — Не волнуйся, я попросила ребят отбуксировать машину и поменять колеса на такие же, какие ставил Адам. — Замена колес влетит ей в копеечку, но… Это же машина Адама. Будем надеяться, что бо́льшую часть затрат покроет страховка.

Сет присел рядом с ней на диван.

— Я не о машине волнуюсь.

Дженна приподняла бровь.

— Но ты только о ней и говоришь.

— Хорошо, — поправился он. — Я немного беспокоюсь о машине.

Дженна кивнула.

— С завидным постоянством.

Сет улыбнулся и покачал головой.

— Ну и язычок у тебя, девочка. — Он нерешительно улыбнулся. — Какие бы внуки у вас получились…

Внутри у Дженны все перевернулось. Она закрыла глаза на секунду и напомнила себе, что все прошло.

— Мне так его сегодня не хватает, папа, — прошептала она.

Сет сглотнул.

— Мне тоже, Дженна. Именно поэтому я и приехал, дорогая. Когда я рядом с тобой, чувствую себя немного ближе к Адаму.

Она погладила его по плечу и во второй раз за этот день попыталась вспомнить Адама таким, каким он был, когда еще не заболел. И второй раз за день ей это не удалось. Она встала, почувствовав приступ вины за свои фривольные мысли о Стивене Тэтчере, в то время как не могла четко вспомнить лицо Адама. Ей не в чем было себя винить. Умом она это понимала. Но в душе все было иначе. Был, конечно, простой способ искупить вину.

— Я собиралась поужинать мороженым. Будешь?

— Дженна, тебе следует лучше питаться. — Сет встал. — Мое любимое — с орехом пекан.

— Оно называется «Роки Роуд».

Сет заправил ей прядь волос за ухо и улыбнулся. Глядя в это доброе лицо, так похожее на лицо его сына, Дженна в конце концов представила себе здорового Адама. Она почувствовала себя немного лучше, когда все-таки удалось вспомнить лицо единственного мужчины, которого она любила. Сет откашлялся.

— Ну да, «Роки Роуд» — мое любимое.

Дженна тяжело сглотнула и уткнулась лбом в плечо Сета.

— Я люблю тебя, папа.

Сет крепко обнял девушку.

— Я тоже люблю тебя, Дженна. — Он разомкнул объятия, приподнял ее подбородок. — Ну, расскажи мне об этом не слишком молодом человеке, почти таком же симпатичном, как я. И, прошу тебя, не заставляй меня обращаться за подробностями к миссис Кассельбаум. — Он подался вперед и прошептал: — Никому не говори, но эта женщина — заядлая сплетница.

Дженна заливисто рассмеялась.

— Кто последним прибежит на кухню — будет есть верхний слой со льдом.

Глава 7

Пятница, 30 сентября, 20.30

— Стивен, ты должен поесть! — закричала из кухни Хелен.

Он оставил портфель у входной двери и последовал на зов тети в кухню, где дымилась единственная тарелка с горячей едой. Себе Хелен налила чашку кофе и села напротив.

— Ешь.

От этого отрывистого приказа на его лице появилось подобие улыбки.

— Есть! — Он послушно принялся за еду, а она пристальным взглядом провожала каждый кусок, отправляемый Стивеном в рот.

— Сегодня ты поздно, — заметила она, немного смягчившись.

Он кивнул, глотая очередной кусок.

— Меня вызывала учительница Брэда.

— Боже!

— Да. — Он вилкой бесцельно рисовал что-то по залитому подливкой пюре. Затем поднял взгляд на терпеливо ожидающую Хелен. — Он провалил химию. Его учительница захотела поставить меня в известность.

Хелен закрыла глаза и вздохнула.

— Что происходит с нашим мальчиком, Стивен?

Тот потер переносицу.

— Не знаю. Дженна посоветовала обратиться к школьному психологу.

— А ты?

— В понедельник позвоню ему с самого утра. — Он пожал плечами, чувствуя собственную беспомощность и ненавидя себя за это чувство. — Я попытался поговорить с Брэдом. Но он закрылся.

— Понятно. — Хелен потянулась через стол, пожала его руку и, не отпуская ее, спросила: — И кто такая Дженна?

Пальцы Стивена крепче сжали вилку. Лицо порозовело, он это сразу почувствовал. Стивен проклял эту непроизвольную реакцию — краснеть, бич рыжеволосых людей, проклял блеск, мелькнувший в глазах тетушки-сводницы. Он убрал левую руку из цепких лапок Хелен.

— Учительница Брэда, — пробормотал он, опуская глаза в тарелку.

— Понятно.

— Да что тебе понятно, Хелен?! — досадливо бросил он. — Она хорошая женщина, которой не безразлична судьба моего сына. Она осталась в пятницу после занятий, чтобы сообщить мне, что мой сын провалил ее предмет. Вот и все.

— Ясно.

Он поднял голову и встретил ее умиротворенный взгляд. По спине пробежал холодок. Следовало принимать экстренные меры.

— Она замужем, ясно? Ей шестьдесят лет. У нее четверо детей. — Он покается, что солгал, когда заглянет в церковь.

Хелен покорно вздохнула.

— Неужели тебе действительно необходимо сегодня куда-то идти? — поинтересовалась она, чтобы сменить тему.

Стивен вспомнил Иглстонов.

— Да, — ответил он. — Действительно. Вернусь домой не позже полуночи. Я уже почитал Нику на ночь и уложил его спать.

Уложить спать значило засунуть малыша в спальный мешок, который лежал на полу. С тех пор как Ники похитили из кровати прямо посреди ночи полгода назад, он отказывался спать в постели. Психологи уверяли, что всему свое время, что Ники вернется в кровать. Интересно, что психолог скажет о Брэде.

— Тогда поешь как следует, Стивен.

Остаток ужина он съел в молчании, стараясь не обращать внимания на пристальный тетушкин взгляд. Откровенно признаться, он любил ее больше всех остальных женщин на земле. Он мог раз пятьдесят в день повторять ей, что не собирается еще раз жениться, но это было как горохом о стену. Хелен искренне любила его и его сыновей. И в конце любой ссоры все всегда сводилось к этому.

Он помыл тарелку.

— Спасибо, Хелен. Давненько уже не ел такого вкусного ужина.

— Добавки? Я много приготовила.

Стивен чмокнул ее в обветренную щеку.

— Спасибо, мадам. Боюсь растолстеть.

Хелен смутилась, а потом громко рассмеялась.

— Придется научить твоего сыночка не распускать свой длинный язычок.

Он приподнял бровь.

— Ну-ну, попробуй! — Он направился к двери и замер на месте. — Черт!

— Стивен! — И тут Хелен сама это увидела. — Нет, Синди-Лу! — Она метнулась к двери и стала оттягивать тридцатикилограммовую овчарку от портфеля Стивена. — Она не нарочно, дорогой.

Раздраженный, Стивен принес из кухни полотенце и вытер собачью слюну с ручки кейса.

— Только взгляни на отметины от зубов! От этой собаки одни неприятности.

— Она ласковая собачка. — Хелен поджала губы. — У нее просто сверхобильное слюноотделение.

— Тогда поставь ей слюноотсос. — Он вытер портфель, вымыл руки. — Мне пора.

Она вышла за ним на улицу, слюнявый клубок шерсти из преисподней следовал за ней по пятам.

— Веди машину осторожно.

— Я всегда вожу осторожно. — Он открыл заднюю пассажирскую дверь и опять замер на месте. — Черт! — повторил он, на сей раз шепотом.

— Я все слышала, — из-за спины сказала Хелен, потом заглянула в машину. — А это чей портфельчик?

Стивен почувствовал, как вновь запылали щеки.

— Это портфель учительницы Брэда.

Долю секунды Хелен молчала.

— Дженны?

Стивен закатил глаза, ругая себя за несдержанный язык.

— Да, Дженны.

Он должен его вернуть. Он должен вернуть портфель в ту уютную небольшую квартирку, где она, скорее всего, сидит на мягком коричневом диване, а у ног ее лежат два пса. «Она будет благодарна», — подумал он. Улыбнется ему своими фиалковыми глазами. Своими пухлыми губами. Он больно прикусил губу, но было слишком поздно. Его тело уже откликнулось на возникшую в воображении картину. Он резче, чем следовало, рванул ее портфель с заднего сиденья и вложил его в руки Хелен — женщина немного покачнулась от неожиданной тяжести.

— Отнеси ко мне в кабинет. Верну ей в воскресенье.

— Но…

— Мне нужно на работу. — Он бросил свой портфель на заднее сиденье и захлопнул дверь.

Хелен поморщилась.

— Но…

Стивен забрался на водительское место, одним движением пристегнулся.

— Не жди меня. Поговорим завтра.

Он отъехал от дома и еще раз взглянул в зеркало заднего вида. Хелен стояла на прежнем месте с приоткрытым ртом и смотрела ему вслед.

Стивен нахмурился. Наверное, стоило бы проявить больше такта. Он заерзал на сиденье, пытаясь ослабить давление в области ширинки. Какая глупость! Откровенный идиотизм! У Дженны Маршалл отличные ножки. Не более того. Нет, неправда. Грудь у нее тоже красивая. Руки крепче сжали рулевое колесо. И попа. Он приоткрыл окно, чтобы впустить в салон прохладный ночной воздух. И глаза. И улыбка. Он вновь заерзал на сиденье, давление не ослабевало. Хорошо, он может себе признаться. У нее аккуратная, ладно скроенная фигурка. И его… к ней влечет.

Он выехал со второстепенной дороги на основную магистраль. «Признайся, Тэтчер, от нее у тебя слюнки текут». Он нахмурился в темноте. «Признайся, Тэтчер, откровенно. Ты хочешь наброситься на эту женщину». Он вздрогнул — картинка стояла перед глазами, как живая.

Как давно с ним такого не случалось… Очень, очень давно. Возможно, ему просто необходимо выплеснуть это из себя. Немного честного секса без всяких обязательств и серьезных отношений. Никаких обещаний, никаких сожалений, когда он уйдет. А он обязательно уйдет.

Ему практически удалось убедить себя в том, что случайный секс с Дженной Маршалл — возможное решение его проблем, когда он внезапно вспомнил, как в ее взгляде мелькнуло сочувствие к его сыну. Как она спасла щенка, которого должны были усыпить. Такая женщина не подходит для необременительных сексуальных отношений. Она просто не такая.

Стивен вздохнул. Да и он сам не такой.

Именно поэтому уже очень, очень давно он не был с женщиной.

Именно поэтому еще очень и очень долго все будет по-прежнему.

Чувствуя себя одиноким и расстроенным, он мысленно вернулся к Саманте Иглстон. Ее родители хотят узнать последние новости. Он достал из кармана сотовый, надеясь, что Кент все еще в лаборатории.

Пятница, 30 сентября, 23.00

— Значит, они проиграли.

Виктор Лютц презрительно взглянул поверх своей практически пустой рюмки. В дверях кабинета стояла его жена в той же ночной сорочке, которую надевала каждую ночь в течение всего времени их бездарного брака. Если уж быть точным, сорочка была не та же самая, но одна из тех десяти идентичных сорочек, которые висели у нее в шкафу, волшебным образом появляясь там из года в год. Без магии здесь точно не обошлось. Ни одна женщина в здравом уме не станет намеренно покупать такое страшное одеяние, не говоря уже о том, чтобы год за годом покупать десятки его точных копий.

Год за годом, год за годом.

В довершение к своей безнадежной глупости Нора Лютц была абсолютно лишена чувства стиля. В отличие от учительницы Руди. Нельзя сказать, что эта мисс Маршалл обладала хорошим вкусом, но такому телу, как у нее, он готов был простить строгий костюм. К сожалению, в дополнение к шикарному телу у этой училки был еще и характер.

Виктор терпеть не мог сильных женщин. Характер, ум — это только отвлекает женщин от их единственного предназначения на земле. Секса и рабской зависимости. Именно в такой последовательности. Он злобно посмотрел на Нору поверх рюмки. Жена не преуспела ни в том, ни в другом.

— Конечно, они проиграли. — Идиотка. — Руди весь матч просидел на скамье запасных.

Виктор допил одним глотком водку, встал, прошелся по дорогому французскому ковру, налил себе еще.

Нора поджала губы, возле уголков рта образовались глубокие лучики-морщинки.

— Я думала, ты все уладишь с директором еще до начала матча. Папе это не понравится. Ему пришлось задействовать свои связи, чтобы этот футбольный агент пришел посмотреть на игру Руди.

Он ненавидел повелительный хозяйский тон. Научилась у своего папочки, богатого сукиного сына…

Он залпом выпил еще полрюмки. Богатенький сукин сын, на деньги которого куплен этот ковер у него под ногами, крыша над его головой, бизнес, который приносит ему доход. Он посмотрел на прозрачную жидкость в уже полупустой рюмке. Сукин сын, на деньги которого он покупает водку по сто долларов за бутылку — она помогает Виктору примириться с реальностью, в которой он женат на его некрасивой, вечно усталой и постоянно жалующейся дочери.

Спасибо Богу за любовниц и проституток — единственное, что он мог сказать. Конечно же, не вслух. Слава Богу, что папочка ничего не знает.

Нора скрестила руки на плоской груди и оперлась о стену с видом превосходства — она любила напоминать ему, что оно у нее врожденное, а не приобретенное. Густые темные волосы — единственное, что привлекало в ее внешности, — когда-то сливались по цвету с черными панелями орехового дерева, которым был отделан кабинет. Но она начала седеть и даже пальцем не пошевелила, чтобы что-то изменить. Вся в папочку — старого самодовольного сухаря.

— По-моему, тебе хватит, — резко бросила она. — Серьезные люди поговорят с непонятливым директором, научат его руководить школой. — Нора покачала головой. — А ты можешь лишь бахвалиться, Виктор. Мне от тебя тошно.

— Мне тоже, — пробормотал он в рюмку.

— Что-что?

Виктор поднял голову, встретился взглядом с женой, продолжая молчать, пока она не побледнела. Существовала масса способов угомонить Нору, ради ее собственного блага, когда она злила его. Виктор нечасто приводил свои угрозы в исполнение. Обычно жена отступала раньше, чем он доходил до того, чтобы поднять на нее руку. Однако увидеть, как она трусливо замолкает, — на это стоило посмотреть. После первого раза, много лет назад, он ожидал, что папочка пришлет парочку головорезов — навечно его успокоить, но никто так и не пришел. Ни в тот раз, ни после. Виктор догадывался, что есть вещи, о которых даже Нора не рассказывает папочке. Он откашлялся.

— Я сказал: мне тоже. Сегодня, к твоему сведению, я был в школе. Я бы вернул твоего сына в команду, если бы он не был таким идиотом.

Нора нахмурилась.

— На что ты намекаешь? — спросила она уже значительно менее воинственным тоном.

— Я намекаю, что твой идиот сынок надавил не на ту учительницу. Он сдал контрольную, на которой написал только свою фамилию. Пустая контрольная плюс самодовольная ухмылка на его лице — и учительница уперлась. Я дал директору неделю, чтобы уладить недоразумение.

— А если не уладит? Что тогда?

— Тогда мы прекратим вкладывать папины деньги в строительство нового стадиона Блэкмэна.

Нора порывисто убрала волосы с лица — один из ее многочисленных нервных жестов. Он знал их все до единого. И все до единого приводили его в бешенство.

— Не всех можно купить, Виктор.

Он осушил рюмку. Не всех можно купить. Ха-ха! Только человек, который вырос, ни в чем не нуждаясь, может верить в подобную ерунду.

— Разумеется, всех. Они просто не всегда об этом знают.

Пятница, 30 сентября, 23.55

Ручка церковной двери остудила потную руку Стивена. Больше таких ручек не делают. «Как и дверей», — подумал Стивен, ощущая на разгоряченном лице ночную прохладу. И ручка, и дверь, да и сама церковь начали свой век в далеком 1923 году.

Стивен потерял счет времени, пока стоял у порога, не решаясь войти или уехать домой.

После нескольких часов бумажной работы в голове нисколько не прояснилось, это занятие помогло всего лишь на пару часов приглушить душевные страдания. Он вышел из кабинета, бесцельно ездил по округе и искренне удивился, когда оказался на стоянке у старой приходской церкви.

Его старый приход. Он вырос здесь, был церковным служкой, прошел обряд конфирмации, впервые причастился и даже собирался учиться на священника. Стивен крепче сжал дверную ручку. После одной-единственной ночи его жизнь сделала резкий поворот… Как бы он это назвал сейчас, оглядываясь назад? Уж точно не страстью. Им было по семнадцать, когда они оказались на заднем сиденье «олдсмобиля» его отца. О страсти речь не шла. Об эксперименте? Наверное. О глупости? Во многих смыслах и о глупости тоже. Мелисса оказалась самой большой глупостью в его жизни. Однако Брэд… Он никогда бы не назвал зачатие старшего сына глупостью, несмотря на все беспокойство, которое тот вызывал сейчас.

Ночь, когда они в автомобиле его отца зачали Брэда, заставила Стивена изменить жизненный путь. Пришлось проститься с мечтой о духовном сане — решение, кромсавшее сердце его матери до тех пор, пока она не взяла на руки своего первого внука. Стивен поступил в колледж, стал полицейским. У них с Мелиссой родились еще двое прекрасных сыновей. Одно время они были счастливой семьей. Мелисса тоже была счастлива… какое-то время.

«И посмотрите на меня сейчас!» — подумал он. Успешная карьера. Загубленный брак. Несчастные дети. Одинокий вдовец. Одинокий и… испуганный.

Нет, он был просто в ужасе. Несколько лет после смерти Мелиссы он был оплотом семьи. Но сейчас семья распадалась, а он понятия не имел, что делать. Пустое обещание исповедоваться, данное Хелен, весь вечер не давало ему покоя: вызывало лавину воспоминаний об этом месте, об умиротворении, которое он здесь испытывал. Он попытался вспомнить, как давно это было. Неделю за неделей он сидел на церковной скамье, чувствуя на себе взгляд священника, в котором сквозило неодобрение, и прекрасно осознавая, что он ни на йоту не изменился. Самобичевание продолжалось, пока он не стал придумывать отговорки, чтобы не посещать церковь. А потом он просто перестал сюда ходить.

И вот он стоит перед дверью церкви.

— Входи или ступай домой, Тэтчер, — решительно подстегнул он себя.

Одному Богу известно, как ему не хотелось сюда заходить. Но самое обидное, что домой ехать хотелось еще меньше.

Поэтому он дернул тяжелую дверь и скользнул внутрь. Он знал, что храм открыт. Он всегда открыт. Стивен на мгновение в нерешительности замер у двери, потом направился к алтарю. Еще дольше не решался преклонить у алтаря колени. Перекреститься.

Открыть свое сердце.

Он потерял счет времени, погрузился в себя, пока шум за спиной не заставил его вздернуть голову и схватиться за оружие, висящее в наплечной кобуре.

— А я все гадаю, когда ты вернешься домой, Стивен.

Он медленно встал, обернулся и посмотрел на человека, который сидел в третьем ряду. Заметил седину на висках. Постарел… Они оба постарели. Они вместе росли, вместе служили в этом самом храме. Были лучшими друзьями. Еще четыре года назад, до того как все произошло.

Четыре года назад, когда умерла Мелисса и Стивен исповедался в одном из самых страшных грехов единственному человеку, который, он точно знал, сохранит его тайну. Человеку, который сидел сейчас в третьем ряду, — белый воротничок резко выделялся на фоне крепкой загорелой шеи.

Стивен сглотнул.

— Майк.

Тот поднял черную кустистую бровь.

— Для тебя отец Михаил. — Он улыбнулся. — Сын мой.

Стивен почувствовал, как губы расплываются в улыбке, несмотря на бушующие в душе противоречия.

— Да пошел ты знаешь куда, отче!

Майк с притворной досадой покачал головой.

— В наказание за такие слова мне следует велеть тебе произнести пять раз «Аве Мария».

— За слова «да пошел ты»?

— За те неуважительные слова, которые ты на самом деле хотел произнести.

Стивен встретился с другом взглядом, и оба посерьезнели.

— Тогда мне стоит прочесть молитву более пяти раз.

— Зачем ты здесь, Стивен? — мягко спросил Майк, в его голосе звучало умиротворение, которое чувствуешь только в церкви.

Стивен отвел взгляд, обернулся, наткнулся глазами на статую Девы Марии с Младенцем. Пытался найти ответ, глядя на их безмятежные лица, настолько не вязавшиеся с тем, что творилось у него внутри.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Похоже, мне больше некуда идти.

— Я приму любой ответ, — сказал Майк. — Мне не хватало тебя, Стивен. Я подумал, что должен тебя навестить после всех неприятностей, которые выпали на долю Ники весной. Я звонил, много раз, но…

Стивен слышал, как оборвался голос друга. Майк больше не был отцом Майком Леоном, он был закадычным другом. Другом, которого Стивен ранил своим пренебрежением.

— Но я тебе так и не перезвонил, — закончил Стивен, покаянно опуская голову. — Прости, Майк.

— Это ты меня прости. Мне следовало быть более настойчивым. Нужно было просто к тебе приехать.

Стивен приподнял плечо.

— Я не знаю, что бы это изменило. Ну, ты понимаешь.

Майк вздохнул.

— Мне очень жаль. Как они?

Стивен оглянулся через плечо, Майк сидел в той же позе. Это была одна из черт, которые всегда изумляли Стивена в приятеле, — терпеливая безмятежность, которая, казалось, могла успокоить даже самого встревоженного прихожанина.

— Как бы мне хотелось сказать, что они в порядке, но это не так. Из них троих более или менее нормально чувствует себя только Мэтт.

— Мэтт? — Майк склонил голову набок. — Трудно поверить. А что с Брэдом?

Неожиданно груз, давящий на плечи, стал тяжелее.

— Не знаю. — Стивен сгорбился. — Майк, я не знаю, что делать. Брэд изменился… за одну ночь.

— Люди редко меняются за одну ночь, — заметил Майк.

— А Брэд изменился, — настаивал Стивен. — И я не понимаю, чем я или кто-то еще вызвал эти перемены. Я думал, все пройдет, но…

— Но стало только хуже.

— Похоже, ты постоянно слышишь подобные истории.

— К сожалению, да. Присядь, Стивен. Пожалуйста. — Майк подался вперед и похлопал по скамье напротив. — Ты заставляешь меня нервничать. Ты натянут как пружина.

Стивен плюхнулся на скамью, положил руку на деревянную спинку.

— Сегодня меня вызывала учительница Брэда. Он не успевает по химии.

— Ничего себе!

Стивен кивнул.

— Я спросил его об этом, когда вернулся домой, а он повел себя так, будто он… ненавидит меня, — нерешительным шепотом закончил он. — Не знаю, что делать.

Он вздрогнул, когда Майк накрыл своей ладонью его руку, но не отдернул ее. Это было так похоже… на былые времена. В горле забурлили эмоции, Стивен тяжело сглотнул стоящий там ком, пока чувства не захлестнули его окончательно. Он сделал глубокий вдох, подождал, пока сможет продолжать.

— Как я и говорил, самый нормальный сейчас Мэтт, а Ники с каждым днем становится все лучше. — Он улыбнулся через силу. — Хелен такая же, как всегда.

Майк долго молчал, потом пожал его руку.

— Значит, у Брэда неприятности, Мэтт взрослеет, Ники выздоравливает, а Хелен — все та же старушка Хелен. А ты как, мой друг? — негромко спросил он. — Твоя-то жизнь как?

Опять в горле встал ком, и опять Стивен проглотил его.

— Моя жизнь… это и есть моя жизнь.

— А могла быть и лучше, — сухо заметил Майк.

Стивен помимо воли улыбнулся.

— Звучит несколько театрально.

— Несколько театрально… — Майк помолчал и, поскольку Стивен ничего не отвечал, продолжил: — А в личной жизни? Ты не передумал? Не хочешь еще раз сходить под венец?

Уголок рта Стивена дернулся вверх.

— Еще раз сходить под венец… В твоих устах это звучит старомодно.

— Ты не ответил на мой вопрос, Стивен.

— Не ответил, да? — Стивен расправил плечи, готовый к спору, который, он знал, сейчас последует. — Нет, не передумал. Я больше не женюсь. По крайней мере пока мальчики не вырастут.

— Ники еще лет десять будет маленьким, Стивен, — негромко сказал Майк. — Ты слишком долго будешь оставаться один.

Стивен прищурился.

— Ты же один.

Майк улыбнулся.

— Тут другое, и ты прекрасно это знаешь. Кроме того, у меня есть церковь. — Майк приподнял изогнутую бровь. — Могу с уверенностью сказать, что у тебя и этого нет.

Стивен отвернулся.

— Майк, удар ниже пояса. — Но, конечно, друг был прав.

— Иногда полезно ударить ниже пояса. Еще десять лет — слишком долгий срок для житья бобылем.

Стивен неотрывно смотрел на Деву Марию с Младенцем.

— Ты это уже говорил.

— И оба раза был прав. Неужели Хелен так и не нашла тебе невесту по нраву?

Стивен мельком взглянул в ту сторону, где терпеливо сидел Майк.

— А что тебе известно о попытках Хелен устроить мою личную жизнь?

Майк пожал плечами.

— Мы с ней изредка болтаем.

Стивен закатил глаза.

— Держу пари, что тетя исповедуется в своих грехах, до которых опускается, чтобы свести меня с очередной Тианой, Дороти или Глорией.

— Такие грехи отпускаются, — с лукавой улыбкой сообщил Майк.

— Да-да, — пробормотал Стивен.

Майк усмехнулся, потом посерьезнел.

— Признайся, Стивен. Неужели ты никого не встретил? За четыре года.

Перед взором Стивена мелькнуло лицо. Черные волосы, фиалковые глаза, добрая улыбка.

— Нет. Да. — Он закрыл глаза. — Не знаю, — с жалкой ухмылкой признался он.

— Мне больше нравится ответ «да».

— Еще бы! — пробормотал Стивен.

— Как ее зовут?

Стивен встал.

— Это смеш…

— Сядь, Стивен. — Негромкий рык, приказ, которого нельзя ослушаться.

Стивен сел.

Майк кивнул и склонил голову набок.

— Ну… Ее зовут…

— Дженна. — Стивен бросил на друга разгневанный взгляд. — Если Хелен узнает хотя бы слово, клянусь, я…

— Отпускаю тебе этот грех, — сказал Майк и наклонился поближе. — И когда вы познакомились?

— Сегодня, — выпалил Стивен и заметил, как округлились глаза Майка. Он взглянул на часы и добавил: — Семь с половиной часов назад, если быть более точным.

Майк откинулся на спинку скамьи.

— Что ж, теперь понятно, почему ты пришел. И как ты намерен поступить с этой женщиной? С этой… Дженной?

Стивен стиснул зубы.

— Никак.

Майк поджал губы.

— Ой, Стивен, пожалуйста. Ты здесь. У тебя неприятности. — Майк скрестил руки на груди. — Не все женщины такие, как Мелисса, ты же понимаешь.

— Знаю. Но я не хочу передавать своих детей женщине, пока не удостоверюсь, что она не такая.

Майк отмахнулся.

— А все потому, что ты не можешь позволить себе провести время без мальчиков, у тебя нет возможности настолько хорошо узнать женщину, чтобы привести ее домой к сыновьям. Мне помнится, я уже слышал это.

Стивен упрямо покачал головой.

— Не могу… нет, не хочу, чтобы мальчики опять через это прошли.

— Не ты все это затеял, Стивен, — напомнил Майк. Как будто он мог забыть. — Ты спрятал правду под ковер и заставил весь мир поверить в то, во что тебе хотелось. — Майк нахмурился, голос его посуровел. — Ты обманул своих детей.

Стивен закрыл глаза, крепко сжал кулаки.

— Знаю. Черт побери, неужели ты думаешь, что я не понимаю?

Майк накрыл своей ладонью стиснутый кулак Стивена, и так они и продолжали сидеть.

— Я знаю, что ты понимаешь, Стивен, — спустя некоторое время мягко сказал святой отец. — И веришь в то, что поступил правильно по отношению к мальчикам, когда скрыл от них правду о смерти Мелиссы.

— Конечно, правильно! — прошипел Стивен, чувствуя, что все возвращается. Четыре года боли, которые он, казалось, успешно похоронил. Сейчас он вспомнил, почему так давно не был в церкви. — Разве было бы лучше, если бы они узнали, что мать их бросила? Надо было рассказать им, что их мать разбилась в машине своего любовника, потому что тот был настолько пьян, что на ногах не держался, не говоря уж о том, чтобы садиться за руль? Что она спешила в аэропорт со своим женатым любовником? — Он выплюнул это слово, прекрасно осознавая, что оно само по себе звучит ужасно. — Какой смысл говорить им, что она не захотела даже попрощаться с собственными детьми? — Он плотнее закрыл глаза и попытался проглотить стоящий в горле ком. — Кому от этого стало бы легче, Майк? — прошептал он срывающимся голосом. — Скажи мне. Пожалуйста.

Майк тяжело вздохнул.

— Не знаю, Стивен, — прошептал он. — Но я знаю одно: несмотря на все твои попытки защитить семью, никто из вас счастливее не стал.

Возразить было нечего, поэтому Стивен промолчал.

— Насколько я понимаю, я все еще единственный, кто знает правду, — после минутного молчания произнес Майк.

Стивен открыл глаза, прищурился.

— Единственный.

— М-да. Значит, я единственный, к кому ты можешь обратиться, когда в конечном итоге поймешь, что загнал себя в угол, наложив нелепый запрет на женитьбу.

— Ничего не нелеп…

— Молчи, Стивен. Прибереги свое красноречие для других, меня им не купишь. Расскажи мне о Дженне.

— А нечего рассказывать, — стиснув зубы, не сдавался Стивен.

— Сильно сомневаюсь. Ее фамилия?

Стивен повернулся на скамье — теперь он сидел лицом к алтарю, вытянув руки вдоль тела.

— Маршалл, — ответил он.

— И кем она работает?

— Она учительница. — Он угрюмо взглянул через плечо. — Учительница Брэда.

— Вот как! Картина проясняется. Держу пари, она добрая женщина.

— Да.

— И красивая?

Стивен раздраженно выдохнул.

— Да.

Будь что будет.

— Она добрая и красивая. — В душе забурлила злость. — Хотите знать правду, отец Леон? Хотите знать всю правду? Каждую черную мыслишку в моей голове? Хорошо, отлично. Я хочу ее. У меня не было секса четыре года. Я хочу ее. — Он выдохнул, вспышка злости опустошила его. — Но я не могу ею обладать.

— Потому что решил больше не жениться.

Стивен замер от явного неодобрения, которое слышалось в голосе Майка.

— Именно так, отче!

— Ты дурак, Стивен Тэтчер.

— Почему? Потому что признаю секс только в законном браке? Я думал, что своими взглядами заслуживаю благосклонности Церкви, — горько усмехнулся он.

— Да будет тебе за это власяница да хорошая порка, — отрезал Майк. — Если хочешь строить из себя великомученика, делай это в другом приходе, потому что я больше этого слушать не намерен.

Стивен взглянул на раскрасневшегося Майка.

— На что это вы намекаете, отец Леон? — холодно спросил он.

Майк вздернул подбородок, в его темных глазах читался вызов.

— Я хочу сказать, что ты сам создал патовую для всех сторон ситуацию.

— И что вы мне посоветуете, отче?

— Если ты спрашиваешь у отца Леона, я ничего тебе не посоветую, — резко ответил Майк.

Стивен с изумлением осознал, что Майк обиделся. Он всегда считал, что Майка обидеть невозможно, но только не в этом случае. Этот мужчина — его лучший друг. Он был свидетелем у него на свадьбе, крестил и Мэтта, и Ники. Стивен смягчился, встретился с пылающим взглядом Майка и спросил:

— А что ты мне посоветуешь как друг?

Майк замер.

— Не клянись, что больше никогда не женишься, Стивен. Нельзя тебе оставаться одному. Тебе нужна помощь с мальчиками, тебе нужен человек, который мог бы поддержать в трудную минуту, когда жизнь идет не так, как думалось.

Стивен вспомнил, какую поддержку почувствовал от одного разговора с Дженной Маршалл. Он легко мог бы представить ее в этой роли — как она помогает с мальчиками, подбадривает его. Но тем не менее…

— Не хочу, чтобы она была рядом с моими сыновьями, — настаивал он. — Они привыкнут к ней, а если у нас не сложится…

Майк задумчиво кивнул.

— Когда тревоги обоснованы, я понимаю. Поэтому проводи с ней время без мальчиков. Пригласи ее на ужин. — Он приподнял бровь. — Приведи в церковь.

Стивен улыбнулся.

— Слушаюсь, отче.

— Но также не забывай, что ты рассматриваешь эту женщину буквально под лупой. Это нечестно по отношению к ней. В какой-то момент ты узнаешь ее достаточно близко. Нужно заранее знать, когда наступит этот момент.

Стивен размышлял над дружеским советом, когда пробили часы на старой башне. Час ночи. Как летит время! Он поднялся со скамьи.

— Мне скоро вставать. Утром на работе совещание. — Он протянул руку. — Спасибо, Майк.

Тот секунду смотрел на протянутую руку, потом встал и обнял друга.

— Мне не хватало тебя, Стивен. Пожалуйста, не заставляй меня так долго ждать нашей следующей встречи.

— Сам приезжай в гости. Тебя же не запирают здесь в четырех стенах, верно? — Стивен попытался беспечно улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Только по четвергам. — Майк похлопал себя по животу поверх черных одежд. — И только потому, что по четвергам в пиццерии Сэла акция «Ешь от пуза». — Он пошел провожать Стивена к двери. — Над чем это ты сейчас работаешь, что так рано совещание, да еще и в субботу?

Стивен вздохнул.

— Ты слышал о том, что из собственных постелей пропали две девочки?

Лицо Майка посуровело.

— Слышал. Их семьи — мои прихожане.

Стивен остановился.

— Ты шутишь?

Майк покачал головой и оглянулся на алтарь.

— Именно поэтому я так задержался. Вчера здесь до позднего вечера за возвращение дочери молились родители Саманты Иглстон. Я подумал, что они могут вернуться сегодня.

— Ты не думал, что может быть общего между этими двумя девочками?

Майк нахмурился.

— После вчерашнего звонка Иглстонов я только об этом и думаю. Только то, что обе выступали в команде группы поддержки. Обе — скромницы, что меня удивляло. Я всегда считал, что девчонки из группы поддержки — очень коммуникабельные и уверенные в себе, но эти две были совершенно другими. Они ходили в разные школы и не общались друг с другом, находясь в церкви. Если хочешь, сегодня утром я попрошу их наставника позвонить тебе.

Мозг Стивена опять заработал с бешеной скоростью.

— Пожалуйста, попроси. Спасибо, Майк. — Он направился к двери, но Майк схватил его за рукав.

— Я хочу помочь этим семьям, Стивен, но… Как считаешь, есть шанс, что Саманта вернется? Живой?

Стивен колебался.

— Если между нами — нет. Но, пожалуйста, ничего не говори ее родителям.

— Слово даю.

Стивен толкнул дверь и почувствовал, как холодный ночной воздух коснулся его лица.

— Спасибо тебе, Майк.

Он зашагал прочь. После посещения церкви поводов для размышлений стало даже больше, чем раньше. Но в душе царило умиротворение, которого он уже давно не испытывал.

Пока он сосредоточится на Саманте Иглстон и Брэде, но мысль о развитии отношений с Дженной Маршалл понемногу становилась все более притягательной. Скоро, пообещал он себе. В ближайшем будущем он позвонит и пригласит ее на ужин.

Глава 8

Суббота, 1 октября, 7.45

Стивен стоял в углу комнаты для совещаний Бюро расследований рядом с кофеваркой. Руки он скрестил на груди, пальцами нетерпеливо барабанил по плечу. Кофе капал так медленно — специально чтобы его позлить. Если бы он убрал сейчас кувшин, на столе образовались бы потеки, но полной чашки все равно бы не было.

Когда он все-таки дождется ее, это будет уже его четвертая чашка. Хелен, слава Богу, установила у них дома, на кухне, машину, которая начала работать в шесть утра. Она прекрасно знала его привычки и была осведомлена, что рано утром у него назначено совещание. Поэтому домашняя кофеварка позаботилась о первых трех чашках.

Будем надеяться, что четвертая порция кофе все-таки его разбудит. Он провел руками по щекам, поморщился, коснувшись пореза на подбородке. Сегодня утром руки дрожали. Чудо, что он не изрезал лицо в лоскуты. Он всю ночь не спал, причем беспокойство о Брэде периодически прерывалось притаившимися в глубине сознания мыслями о его учительнице. К сожалению, Стивен не мог сказать, что после еще одной беспокойной ночи каким-то образом растворились таинственные неприятности с его сыном, но… также не растворилось и воспоминание о нежном голосе Дженны Маршалл, продолжавшем звучать в его голове. Смелее, Стивен. Если бы это было так просто.

— Капельница и то быстрее.

Стивен оглянулся и увидел Ленни Фаррелла, который стоял у него за спиной, прислонившись к стене. Идеальный узел на галстуке, весь как с иголочки. Ответственный спецагент Ленни Фаррелл был этаким Джо Фрайдеем, если таковые еще водились. Все в отделе беззлобно копировали его шаркающую походку. Ленни — хороший мужик. Смеется, когда его называют Джо. Насколько он вообще умеет смеяться.

— И, наверное, не так мучительно, — ответил Стивен, оглядываясь на кофеварку, — быстрее капать не стало. — Когда я наконец-то нацежу себе чашечку, кофе окажется обжигающе горячим.

— Не торопись, — с кривой усмешкой произнес Ленни. — Стоит запастись терпением.

Стивен искоса взглянул на собеседника.

— Я само терпение.

Ленни отделился от стены и направился к доске объявлений, которую вчера повесил Стивен. Кнопками к ней были приколоты фотографии обеих девочек — улыбающиеся подростки на снимках из школьных альбомов, предоставленных убитыми горем родителями. Ленни наклонился, чтобы рассмотреть снимок изувеченного тела Лоррен Раш, первой жертвы, потом глубоко вздохнул и выпрямился.

— Стивен, если ты само терпение, то я артист-сатирик.

— Очко в твою пользу. На сей раз. — Стивен схватил стул и развернул так, чтобы оседлать его. — А ты что здесь делаешь так рано? Я собирался звонить тебе с новостями часов в девять.

Ленни тяжело опустился в кресло.

— Вчера вечером мне звонил губернатор.

Стивен вздохнул. В деле, которое обещало иметь такой резонанс, вмешательство властей — вопрос времени.

— Мы знали, что к этому все идет. И что?

— Губернатор, конечно, озабочен, хотел знать, что у нас есть. Я обещал ему перезвонить после сегодняшнего утреннего совещания.

— По крайней мере, пока не предлагают помощи федералы и пресса.

Ленни приподнял бровь.

— Пусть все так и остается.

— Вчера я разговаривал с Кентом Томпсоном.

Стивен достал из портфеля папку — под пристальным взглядом Ленни, оценивающим каждое его движение. Стивен прекрасно знал, почему начальник так смотрит, и злился. Ленни выискивал признаки переутомления. Стресса. Какую-нибудь деталь, указывающую на то, что Стивен готов взорваться, прийти в ярость, потому что это его первое дело о похищении после исчезновения Ники. Стивен все эти полгода чувствовал себя, как рыбка в аквариуме, и сейчас Ленни только подливал масла в огонь. Коп глубоко вздохнул.

— Ты же знаешь Кента, верно?

Ленни кивнул.

— Новенький. Работает в отделе Дианы.

— Да. Похоже, он знает свое дело. Как бы там ни было, он сидел на работе до полуночи, проводил какие-то экспертизы улик, которые мы обнаружили в шприце на опушке. Сказал, что образцам необходимо ночь отлежаться, а потом уже можно проводить хроматографию. Он с минуты на минуту будет здесь.

— Жаль, что Диана в отпуске, — задумчиво произнес Ленни. — Для новичка это слишком сложное дело. Может быть, стоит подключить кого-то из отдела Шарлотты, пока Диана не вернется из круиза.

Стивен покачал головой.

— Дай парню шанс, Ленни. Посмотрим, что он нароет. Вот и кофе наконец. Хочешь?

— Подожду, пока придет Нэнси. Не забывай, я уже пробовал твой кофе.

Стивен скорчил рожу.

— Пристрастие к кофеину может плохо закончиться?

Ленни ухмыльнулся уголком рта.

— В котором часу назначено совещание?

Стивен взглянул на часы.

— Через десять минут. Сейчас все придут сюда.

Ровно через десять минут в комнате для совещаний собралась вся команда, которую Стивен уже созывал в четверг утром, через несколько часов после того, как узнал об исчезновении Саманты Иглстон. Последним явился Кент Томпсон с пухлой папкой в руках. У него был такой вид, будто он спал одетым. Стивен заметил брошенный на парня взгляд Ленни: в нем сквозило сомнение, не совершил ли он ошибку, не попросив помощи в отделе Шарлотты.

— Прошу прощения, — пробормотал Кент, занимая свободный стул.

Нэнси поставила перед молодым человеком чашку кофе — тот настороженно уставился на нее.

— Это Стивен делал кофе? — поинтересовался Кент, и Стивен закатил глаза — в кабинете раздались смешки.

— Не бойся, дорогой, — успокоила Нэнси и по-матерински похлопала Кента по плечу. — Я вылила чашку Стивена и сделала новый кофе.

— А я вызвал слесаря, чтобы он залатал проржавевшие от этой бурды трубы, — с улыбкой добавил Гарри.

— Идите вы, — пробормотал Стивен. — Готовы начинать? — громко спросил он, и разговоры мгновенно стихли. — Спасибо. — Он оглядел собравшихся. Вместе с ним семеро мужчин и женщин. Все — крепкие оперативники. Кент Томпсон — эксперт-криминалист, Гарри Граймс и Сандра Кейтс — его коллеги-агенты, Мэг Доннели займется созданием психологического портрета убийцы, которого они ищут, а Нэнси Паттерсон будет оказывать информационную поддержку. Он пригласил еще и Лиз Джонсон, помощницу окружного прокурора, чтобы гарантировать, что каждый их шаг будет признан в суде законным.

Он прекрасно осознавал, что понадобится весь талант каждого из группы, чтобы остановить убийцу, пока изувеченное тело Саманты Иглстон не обнаружили на лесной опушке, как тело Лоррен.

— Хотелось бы начать с результатов экспертизы, потом ознакомимся с результатами поиска по базам данных аналогичных преступлений. — Он поднял взгляд на Мэг, штатного психолога. — А затем, Мэг, я хотел бы, чтобы ты описала нам того, кого мы ищем. — Стивен повернулся к Кенту, надеясь, что эксперту есть что сказать, иначе еще до обеда Ленни пригласит из отдела Шарлотты кого-то более опытного. — Твой выход, Томпсон. Посмотрим, что у нас есть.

Кент открыл свою папку, набитую бумагами.

— Сегодня я хочу доложить о ряде результатов. Пожалуйста, останавливайте меня, если я буду говорить слишком быстро. — Он застенчиво улыбнулся. — Я немного нервничаю, но уверен, что справлюсь с волнением. — Все, включая Ленни, ободряюще улыбнулись в ответ. — Начнем с белья, которое вчера утром обнаружил под деревьями на опушке леса Бад Клэри, — произнес Кент, доставая фотографию с двумя увеличенными волосками. — Трусики того же размера и марки, что носила Саманта, и я обнаружил в волокнах ткани два лобковых волоса. Мы можем сравнить ДНК этих волос с волосами с ее расчески и клетками эпителия с зубной щетки.

— Значит, мы пока не можем утверждать, что на месте происшествия нашли белье девочки, — прокомментировала Сандра Кейтс, опытный агент, специализирующаяся на сексуальных отклонениях. Вот уж наверняка не позавидуешь тому, что она видит во сне. Стивену и самому снились кошмары.

Кент кивнул.

— Именно. Я облазил примятую траву в поисках волос с головы Саманты, но ничего не обнаружил, а это странно.

— Почему? — спросил Ленни, немного подаваясь вперед.

— Потому что у Саманты были очень длинные вьющиеся волосы. — Кент достал из пачки бумаг очередную фотографию, изображение было увеличено под микроскопом. — Вот травинка с опушки в пятидесятикратном увеличении. Видите, по всей длине листовой пластины структура шипообразная? Эта трава подобна липучке.

— А значит, если бы девочка лежала на траве, в ней застряли бы, по крайней мере, одна-две волосинки, — закончил Стивен, и Кент опять кивнул.

— Совершенно верно, особенно учитывая, насколько сейчас сухая трава.

Стивен оглянулся на Мэг.

— Он побрил ей голову? Как Лоррен Раш.

Мэг пожала плечами.

— Предполагаю, что да.

Стивен оглянулся на Кента.

— А как же тот черный волос, который ты обнаружил?

— Этот волос на кончике обрезан, как будто срезан бритвой или любым другим лезвием. Но я могу вас уверить, это волос не Саманты. Что касается анализа ДНК, на волосе отсутствует волосяной мешочек, как я уже докладывал вчера, поэтому придется использовать митохондриальные клетки, чтобы выделить ДНК, а не ядерные клетки. Цепочка ДНК окажется неполной, поскольку содержит только генетический материал, полученный от матери.

Стивен повернулся к помощнице окружного прокурора.

— Суд примет эту улику?

Лиз кивнула.

— Да, я раньше использовала подобные доказательства. Нечасто, но прецедентов достаточно.

— Что мы еще имеем? — резко спросил Ленни, и Стивен понял, что Кенту удалось произвести впечатление на начальника.

Лицо парня посуровело.

— В шприце обнаружены следы кетамина.

Плечи Стивена опустились. За столом зашептались.

— Черт. Ты уверен?

— К сожалению, да. Я трижды провел анализ, поэтому сегодня утром и опоздал. Все совпадает.

Стивен взглянул на Гарри.

— А на самом шприце что-нибудь обнаружили?

Гарри покачал головой.

— Ни единого отпечатка. Ублюдок был в перчатках.

Нэнси подняла руку.

— Я тут одна непосвященная. Что такое кетамин?

— Близкий родственник галлюциногенных наркотиков, — мрачно ответила Сандра. — Широко используется как анестетик, особенно ветврачами. Ветеринарами, — уточнила она. — Доступен в большинстве ветеринарных каталогов.

Мэг встала из-за стола и подошла к окну.

— Используется легально, эффективный заменитель большинства анестетиков, особенно вне стен больницы.

— Врачи благотворительных миссий в Африке используют кетамин, когда оперируют прямо в поле, — продолжил Кент. — Кетамин полностью обездвиживает пациента.

Мэг кивнула.

— Верно. И когда используется правильно, совершенно безопасен.

— Но? — Нэнси вопросительно вскинула брови.

— Но на сегодняшний день это один из самых широко распространенных незаконных наркотиков, — мрачно сказал Стивен. — Если принять большое количество, попадаешь, как говорят наркоманы, в зону К. Душа словно бы покидает тело. Некоторые даже утверждают, что становятся свидетелями собственной смерти.

— Наш преступник использует кетамин, чтобы обездвижить жертву, — пробормотала Нэнси. — Как используют клофелин.

— Что-то вроде того, — подтвердила Мэг. — Но в отличие от клофелина или рогипнола, приняв которые жертва впоследствии абсолютно ничего не помнит, кетамин заставляет тех, кто его принимал, воспринимать окружающую действительность как бы со стороны. — Она повернулась к собравшимся. — Но хуже всего то, что наркоманы называют видениями. Они могут быть просто ужасными.

Стивен потер затекшую шею.

— Отлично! Что-нибудь еще, Кент?

— Зубы пса оказались чистыми. Если Пэл и укусил нашего извращенца, то недостаточно глубоко, плоть не повредил. У самого пса очень глубокие ножевые раны. Я сделал несколько снимков до того, как ветеринар его зашил.

— Хорошая мысль. Давайте сравним их со снимками со вскрытия Лоррен Раш, — велел Стивен, — и будем надеяться, что у нас будет что сравнить. А еще проверим, можно ли провести анализ на наличие следов кетамина в тканях Раш. Гарри, я хочу, чтобы ты вплотную занялся поиском места, где он мог достать кетамин.

Гарри записал это в блокнот.

— Начну со складов ветпрепаратов и местных ветеринарных клиник.

— Хорошо. Сандра, проверь, слышал ли кто-то из наших информаторов на улице о кетамине.

Сандра кивнула.

— Я уже подключила агентуру. Посмотрим, что удастся выяснить.

Стивен повернулся к Нэнси, которая старательно что-то записывала.

— Нэнси, что ты обнаружила в нашей базе?

Та подняла голову, сняла с кончика носа очки в полуоправе.

— Я проверила всех, кто был обвинен в изнасиловании в радиусе двухсот километров, и поиск выдал имен столько, что нам и за месяц не отработать. Я попробую ввести перекрестную ссылку с кетамином, возможно, удастся сузить круг подозреваемых.

Стивен мысленно поставил галочку напротив тех пунктов, которые он планировал обсудить на этом собрании.

— Я собираюсь отработать связь между двумя девочками. Мне известно, что они посещали одну и ту же церковь. Хочу выяснить, достаточно ли хорошо они были знакомы и откуда их знает наш преступник. И, наконец, Мэг, опиши нам человека, которого мы ищем.

— Это всего лишь наброски, — предостерегла Мэг. — Мы предполагаем, что он убил дважды. По меньшей мере. Жестокость, с которой обошлись с девочкой до и после смерти, указывает на то, что он на кого-то злится. Возможно, у него сложности в общении, возможно, он сдерживает свою злость. Скорее всего, мы обнаружим, что ранее он убивал животных. С большой вероятностью можно утверждать, что в прошлом он совершал менее жестокие преступления на сексуальной почве. То, что он не закопал дочь Рашей, свидетельствует о том, что он, вероятно, хотел, чтобы тело обнаружили. Он очень радуется, что о нем заговорили газеты и телевидение. — Она замолчала и уставилась в окно. — Не могу понять, при чем тут кетамин. Он вводит им наркотик до того, как убить? Во время убийства? Вкалывает им кетамин изначально, чтобы обездвижить во время похищения, или использует для анестезии, чтобы они ничего не чувствовали, пока он будет их убивать?

— Заботливый серийный убийца? — скептически поинтересовалась Сандра. — У него есть шанс попасть в учебники.

— Банди любил звонить на телефон «горячей линии», — задумчиво произнес Гарри.

— Это не одно и то же, и вам об этом известно, — отрезала Сандра. — Эти люди убивают ради удовольствия видеть, как другой мучится.

— Ты хочешь сказать, что наш клиент — ненормальный? Ломает все стереотипы. — Гарри отскочил в притворном ужасе, за что заслужил гневный взгляд Сандры.

Стивен поднял руку.

— Девочки и мальчики, пожалуйста. Еще что-то, Мэг?

Та оглянулась через плечо, потом снова уставилась в окно.

— Сандра, вполне вероятно, может оказаться права. Он использует кетамин совсем не для достижения обезболивающего эффекта. Возможно, он вводит наркотик, чтобы вызвать галлюцинации. А это свидетельствует о том, что он интересуется психиатрией и, может быть, даже сам проходил курс терапии.

— Или он, возможно, завязавший наркоман, — сказала Нэнси, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. — За последние пару минут я наткнулась на шесть статей, написанных химиками и фармацевтами, в которых описываются ужасные путешествия, совершаемые человеком, попавшим в зону К. Некоторые статьи написаны невероятно правдоподобно. Сложно поверить, что люди, так ясно умеющие излагать свои мысли, настолько глупы, чтобы баловаться этим наркотиком. — Она подняла голову, сняла с носа очки. — Прости, Мэг. Не хотела тебя перебивать. Просто удивилась обилию информации, которое смогла получить, учитывая, что раньше я об этом совершенно ничего не слышала.

— Он повсюду, Нэнси, — пробормотала Мэг. — Поэтому и становится так страшно. — Откашлявшись, она продолжила: — Еще меня беспокоит время второго исчезновения — что-то не дает мне покоя.

— Слишком быстро оно произошло, — поддакнула Сандра.

— Верно, — согласилась Мэг. — Мы обнаружили тело дочери Рашей всего пять дней назад, а вскрытие показало, что она погибла меньше недели назад. Следовательно, между двумя преступлениями прошло меньше двух недель. Раньше проходили месяцы и даже годы, прежде чем серийные убийцы продолжали свою карьеру. Не знаю. Может быть, он убивал и раньше — много раз, только мы об этом не знаем — и сейчас наступило критическое обострение.

Стивен откинулся на спинку стула.

— Я так не думаю.

— Нет, не совсем так. Преступления кажутся слишком… — Женщина задумчиво напряглась, пытаясь подобрать слова. — Незрелыми, — наконец произнесла она. — Быть потрепанным собакой… Оставить после себя шприц… по меньшей мере непрофессионально.

— Аматор, — сухо подытожил Гарри.

Мэг улыбнулась.

— Да, лучшего слова не найдешь. — Она устало пожала плечами. — Учитывая все вышесказанное, я бы предположила, что возраст у него юный, и держу пари, что он хорошо образован. Скорее всего — белый, поскольку серийные убийцы не любят пересекать этнические границы. Это все, что я пока могу сказать, слишком мало информации.

Стивен захлопнул блокнот и встал. Негусто. Но это все, чем они располагают на данный момент.

— Тогда пошли добывать информацию.

Суббота, 1 октября, 12.30

Хелен Барнетт полчаса таращилась на кожаный портфель на кухонном столе, размышляя над тем, стоит ли расстегнуть передний карман в надежде на то, что учительница химии хранит там телефон, — тогда она могла бы вернуть портфель.

Он был туго набит, а это означало, что — Хелен могла бы поклясться — портфель такой занятой учительнице понадобится гораздо раньше, чем воскресным вечером.

Дженна. Хелен нравилось, как звучит ее имя. Красивое имя, без всякого жеманства. Хелен уже поняла, что Стивен терпеть не может жеманных, приторных женщин. К сожалению, Хелен не была уверена в том, какие все-таки женщины ему нравятся.

Противоестественно, что такой молодой мужчина, как Стивен, у которого еще полжизни впереди, упорно хочет остаться один. Стивен красив, умеет расположить к себе, когда захочет, и очень редко разбрасывает на полу грязные носки. Он не храпит, обычно опускает крышку унитаза, неплохо зарабатывает, и у него три прекрасных сына — которым просто необходима мать.

Ненормально, что эти три мальчугана растут без матери, когда она так им необходима. Стивен мог бы выбирать из прекрасных молодых женщин, которые обожали бы его сыновей. Уж Хелен-то не знать! Она самолично подбирала для него кандидатуры.

— Так нет же! — пробормотала она, не отрывая взгляда от портфеля и чувствуя раздражение оттого, что испытывает непреодолимое искушение пошпионить. Слежкой занимаются только доведенные до отчаяния люди. Доведенной до отчаяния — вот кем стала Хелен Барнетт.

Четыре года назад, когда погибла Мелисса, оставив бедных сыновей сиротами, она согласилась переехать жить к Стивену. В то время Хелен была уверена, что через пару лет Стивен опять женится и она снова вернется к своей увлекательной, беззаботной жизни, которую, не задумываясь, бросила ради него.

Теперь Хелен отчаянно хотела вернуть свою прежнюю жизнь. Чтобы играть в карты, когда будет настроение, — если захочется, хоть каждый вечер. Чтобы не приходилось присматривать за детьми. Чтобы ездить в круизы с подружками, собравшись всего за неделю. Или чтобы на целый месяц отправиться на сафари в Африку. Возможно, и самой завести себе дружка. В конце концов, у женщин тоже есть потребности. Но пока Стивен не женится, ни одной ее мечте не суждено осуществиться. Ники необходимо постоянное присутствие близкого человека. Он еще совсем ребенок, а ему уже столько пришлось пережить. А Брэд? Одному Богу известно, что происходит с мальчиком, но Хелен знала: рано или поздно все изменится. Поэтому ей очень хотелось, чтобы у Стивена появилась жена. Ради него самого. Ради мальчиков. Ради ее спокойствия.

А эта Дженна — первая женщина, к которой Стивен проявил интерес. Может быть, если Хелен пригласит ее на ужин, у них появится шанс узнать друг друга получше… А для этого ей необходим номер телефона Дженны. Который, скорее всего, находится у нее в портфеле.

— Так ты будешь открывать или нет? — раздался за спиной писклявый голос.

Хелен охнула, одной рукой схватилась за сердце, которое, по заверениям врача, было здоровым, как у быка. Медленно обернулась к опирающемуся на микроволновку Мэтту, на лице которого играла дерзкая усмешка, — как он похож на тринадцатилетнего Стивена! Брэд — вылитая мать, но Мэтт и Ники — копии отца: рыжеволосые, веснушчатые, а от их улыбок девчонки теряют голову. Волосы Мэтта посветлели и приобрели тот красноватый — клубничный — оттенок, который так нравился Хелен в волосах Стивена. Через пару лет Мэтту от девочек проходу не будет. Остается надеяться, что к тому времени у парней появится настоящая мать, которая будет отгонять докучливых невест. Для ее мальчиков — только все самое лучшее.

— И давно ты тут стоишь? — спросила Хелен, прищурившись.

Улыбка Мэтта стала еще шире.

— Достаточно давно. Сводница.

Хелен попыталась скрыть усмешку. Дерзкий щенок.

— Я не сводница. — «Пока, — подумала она, — ведь у меня нет ее номера». — А ты откуда узнал?

Мэтт пожал плечами.

— Я вчера вечером слышал, как вы с папой говорили о Брэде.

— Подслушивал? Мэттью Тэтчер, я шокирована, — с непроницаемым лицом произнесла Хелен.

— В этом доме только так и можно разжиться информацией. Кроме того, разве я могу удержаться, когда вы говорите что-то плохое о Мистере Совершенстве?

Хелен нахмурилась.

— Поверить не могу: тебе нравится, что у твоего брата неприятности? — строго одернула она. — Мне казалось, что я воспитывала вас лучше.

Мэтт помрачнел, потупил взгляд.

— Да уж, ты знаешь, как подпортить настроение. — Он поднял глаза, втянул голову в плечи, как делал, когда был маленьким. Когда же это было? Как будто вчера. Как же он вырос таким высоким и взрослым… и так быстро? — Послушай, я не радуюсь неприятностям Брэда, я радуюсь тому, что ты, ради разнообразия, перестала кричать на меня.

Хелен высокомерно взглянула на мальчика.

— Свежие новости, Мэттью! Я разносторонняя женщина, могу выполнять сразу несколько дел. Я могу кричать на вас обоих одновременно!

— Ага, расскажи, — пробурчал он, и Хелен заметила, как угрюмое выражение его лица сменилось лукавым.

— Что рассказать? — уточнила она, прищуриваясь.

Мэттью подался вперед.

— Я также слышал, как папа вчера вечером назвал учительницу Брэда по имени. Очень интересно. Хочешь знать, как она выглядит?

Хелен прикусила губу. Мальчишка неисправим. Абсолютно. Но за это она и любила его.

— Папа сказал, что ей шестьдесят.

Мэтт захихикал.

— И ты поверила?

Спина Хелен напряглась.

— Разумеется, нет. — Она склонила голову набок и скрестила руки на груди. — У тебя есть фотографии?

Мэтт нажал на рычаг микроволновки, открыл дверцу — на стеклянной подставочке лежала книга в переплете.

Хелен подняла взгляд и посмотрела в озорные карие глазенки мальчика.

— Школьный альбом Брэда?

— Тетушка Би, я удивлен. Мне казалось, что ты сама уже подумала об этом.

— Старею. Не суди строго. И не называй меня тетушкой Би. — Хелен потянулась за альбомом, но Мэтт успел его перехватить. Она вздохнула. — Чего ты хочешь?

— Лимонную меренгу, и еще яблочную и тыквенную.

— И тыквенную?

— Она красотка, тетушка Би.

— Ладно. И тыквенную. А не лопнешь?

— У меня тринадцатилетний растущий организм. Не лопну. А еще я хочу мороженое с яблочным пирогом. Ванильное.

— Ты уже садишься на голову, паренек. Показывай.

Мэтт протянул ей школьный альбом.

— Сорок вторая страница.

Хелен перелистала страницы и замерла как громом пораженная.

— Бог мой!

Мэтт заглянул ей через плечо и низко, по-волчьи завыл.

— Да, детка.

Хелен бросила через плечо сердитый взгляд.

— Мэттью!

Он засмеялся.

— Да брось, тетушка Би. Мне ведь тринадцать. Если я перестану пороть чушь, ты подумаешь, что я заболел, и отведешь к доктору Теополису на уколы.

Хелен подумала и признала его правоту.

— Ты прав. На сей раз. — Она опустила взгляд на снимок, на котором были запечатлены высокая черноволосая женщина и десять лучезарно улыбающихся подростков в халатах и с пробирками в руках. — Если ей шестьдесят, хотелось бы мне знать, что такого она производит в своей лаборатории, отчего у нее такая гладкая кожа. Она красавица.

— И ножки отличные.

— Мэттью!

— Как будто я первый это заметил! Держу пари, что все эти шесть парней записались на курс химии из-за «научной мотивации». — Он показал в воздухе кавычки.

— Мэттью! — Хелен пыталась придушить рвущийся наружу смех. — Пожалуйста. Эти подробности для меня лишние. Ладно. Понятно. Она очень красивая и, видимо, очень умная.

— Возможно, слишком умная для папы.

— Возможно, — согласилась Хелен. — Но, может быть, повезет и она поймет это, когда будет уже поздно.

— Ну, ты будешь заглядывать в портфель или нет?

Хелен покачала головой.

— Это вторжение в частную жизнь. Это было бы неправильно. — Мэтт невозмутимо пожал плечами, Хелен тут же насторожилась. — Что вы скрываете, молодой человек?

— Визитную карточку. — Он улыбнулся. — С ее адресом и номером телефона.

— Дай сюда.

Мэтт заупрямился.

— Отдам за индейку с гарниром.

— Если сработает, я и так приготовлю индейку.

— Я люблю тебя, тетушка Би.

— Перестань болтать, Мэтт.

Он усмехнулся.

— Посмотри на обороте.

Хелен перевернула карточку и прочла адрес и номер телефона Дженны.

— У нее красивый почерк.

— И отличные ножки. Эй, — добавил он, когда Хелен нетерпеливо вздохнула, — по крайней мере, я остановился на ногах.

— И я должна этому радоваться? Не отвечай! Где ты нашел визитку? Или мне ответ на этот вопрос тоже не понравится?

— У папы, в кармане пиджака. Я искал мелочь, чтобы поиграть в автоматы.

— Угу. Ладно, похоже, сейчас все зависит от меня.

— Значит, ты позвонишь ей и пригласишь на ужин?

— Неужели мои планы так очевидны?

— Вполне предсказуемы.

Хелен подозрительно взглянула на мальчика.

— Почему ты мне помогаешь?

Мэтт достал из кармана глянцевую брошюру.

— Я нашел это под диванной подушкой. Когда искал…

— Мелочь, чтобы поиграть в автоматы, — закончила за него Хелен и взяла брошюру. — Африка, Черный континент, — прочла она. — А я все думала, где ее оставила.

— Я подслушал твой разговор с подружкой Сильвией.

— Не рановато ли шпионить, а? — поинтересовалась Хелен, не зная, то ли злиться, то ли каяться.

— Я не специально, — возразил он в свою защиту. — Ты была в кухне, я проголодался. Я не подкрадывался, не подходил на цыпочках. Как бы там ни было, я услышал, как ты говорила подруге, что не можешь отправиться на сафари, потому что некому присмотреть за детьми. Я стал вспоминать обо всех тех клевых местах, где ты побывала до того, как переехала к нам, и… — Он так и не закончил мысль, а просто неловко пожал плечами.

Все-таки раскаяние.

— Ты же знаешь, как я вас люблю. — Она с облегчением вздохнула, когда он кивнул.

— Ты просто хочешь развеяться. Я понимаю. — Он нежно подергал ее за волосы. — Знаешь, когда поедешь в Африку, придется постричься под машинку. Иначе мухи цеце совьют в твоих волосах гнездо.

— Придется рискнуть, — сухо ответила Хелен. — Завтра с индейкой на гарнир будешь картошку-пюре или что-то другое?

Глаза Мэтта загорелись.

— А что проще готовить?

— А ты как думаешь?

— Ты знаешь, чего я хочу. — Он забрал школьный альбом и медленно вышел из кухни.

Хелен смотрела ему вслед: руки так и чесались вышибить из него эту неспешную походку, но в то же время она восхищалась тем, как быстро он взрослеет. Она хорошо воспитала мальчиков. А Брэд скоро изменится.

— Картошка-пюре, индейка, три пирога и раскаяние, — произнесла она вслух, ни к кому не обращаясь. — Хоть бы эта Дженна стоила таких усилий!

Суббота, 1 октября, 14.30

Марвин Иглстон вскочил на ноги, с такой силой оттолкнувшись от кухонного стола, что стул, на котором он сидел, с грохотом упал. Его дрожащая всем телом жена подпрыгнула на месте.

— Значит, вы уверяете, что за два дня ни на йоту не продвинулись в поисках нашей дочери! — взорвался мужчина. Он оперся о стол побелевшими костяшками пальцев, а его лицо нависло над лицом Стивена. — Чем, черт побери, вы там занимаетесь? Сидите и ковыряете в заднице пальцем?

Стивен уловил запах виски, исходящий от собеседника, но промолчал. Иглстон — скорбящий отец. Однако Стивен предпочел бы, чтобы этот человек был трезв, хотя бы для того, чтобы ответить на вопросы, которые ему необходимо было задать. Но каждый справляется с бедой и страхом по-разному. Пока Марвин Иглстон бушевал, его невысокая хрупкая жена тихонько плакала.

Анна Иглстон схватила мужа за руку, цепляясь за нее, как за саму жизнь. Ее лицо осунулось, глаза ввалились. Кожа была не просто бледной — она будто просвечивалась на скулах, заострившихся от сорока восьми часов непрерывного страха и слез. Когда она заговорила, ее голос дрожал, и Стивену стало еще больше жаль эту женщину.

— Марвин, пожалуйста. Серена услышит.

Стивен был благодарен матери миссис Иглстон за то, что та увела четырехлетнюю Серену, когда он приехал. Не стоит ребенку видеть, как сильно скорбят его родители. На глаза Анны навернулись новые слезы и обильно потекли по щекам.

— Криком не поможешь. Пожалуйста, сядь. — Она повернулась к Стивену. — Простите. Бессонная ночь. — Она наклонила голову, плечи сотрясались в рыданиях. — Мы не можем заснуть. Он забрал мою девочку, — прошептала она, продолжая сжимать руку мужа.

Стивен накрыл ее руку своей, почувствовал, какая прохладная у нее кожа.

— Ничего, миссис Иглстон. Я понимаю. Правда. Не нужно извиняться. — Вторую руку он положил Марвину на плечо, объединив всех троих в тесный круг. — Мистер Иглстон, если бы я знал, где ваша дочь, можете мне поверить, она уже была бы здесь, дома. Понимаю, что словами не поможешь, но мы делаем все возможное.

Иглстон тяжело опустился на стул, уронил подбородок на грудь.

— Господи, поверить не могу, — прошептал он. — Чувствую себя таким беспомощным.

Он поднял голову, и в его взгляде Стивен узнал тот страх отчаяния, который испытал сам, когда ублюдок Винтерс выкрал Ники.

— Вчера один молодой парень из вашего отдела… — Иглстон покачал головой, как будто пытаясь избавиться от тревожных мыслей. — Тот, который снимал отпечатки ног Сэмми у окна ее спальни…

— Томпсон?

Иглстон кивнул, не отводя взгляда.

— Да, он самый. Он сказал, что с вами произошло нечто подобное. У вас тоже украли ребенка прямо из постели.

Стивен не знал, благодарить Кента или проклясть и обречь на вечные муки.

— Это правда.

Анна подняла испуганное, опухшее лицо.

— Но вы вернули сына.

Стивен кивнул.

— Да, вернул.

Она прикусила губу.

— И как он… в порядке? После возвращения?

Стивен понимал, о чем она спрашивает. Не приставали ли к ребенку? Остался ли ребенок нормальным? Осталась ли нормальной семья? Ответ на все эти вопросы — оглушительное «нет».

— Человек, похитивший моего сына, физически не причинил ему вреда, если вы об этом, миссис Иглстон. Но с моим сыном не все в порядке. Его мучают кошмары. Он отказывается спать в собственной кровати. Стал хуже учиться. И никого с того самого дня не обнимает.

Иглстоны впитывали информацию. Наконец Марвин глубоко вздохнул.

— Значит, если она вернется к нам, то уже не будет нашей прежней доченькой, да? — угрюмо спросил он.

Стивен старательно избегал этого «если». Родители хватаются за соломинку надежды.

— Ей понадобится помощь психолога. Всем вам.

Анна часто заморгала, по щекам заструилась новая порция слез.

— А вы обращались?

Стивен кивнул.

— Обращался. — Он пожал руку Анны, плечо Марвина и снова опустился на стул. — Мне необходимо задать вам еще несколько вопросов. Некоторые из них могут показаться такими же, как я уже задавал вчера и позавчера. Пожалуйста, соберитесь. Иногда человек вспоминает какую-то крошечную детальку, которую упустил раньше.

— И эти детальки помогут вам найти Сэмми, — едва слышно произнесла Анна.

— Возможно.

Марвин Иглстон придвинул стул поближе, тяжело опустился на него.

— Тогда спрашивайте.

— Прошу вас, поймите, я ни в коем случае не пытаюсь обвинить в случившемся вашу дочь, — начал Стивен.

Марвин поднял руку, но Анна положила ладонь на руку мужа — такой доверительный жест… Стивен пожалел, что у него нет человека, на которого он мог бы опереться. Дженна. Стивен глубоко вздохнул, не осознавая, что задержал дыхание, и сосредоточился на своих записях.

— Расскажите мне о друзьях Саманты.

— Она была общительной, — ответила Анна. — У нее было много друзей.

— С кем-нибудь встречалась?

Анна покачала головой.

— У нее был парень, но месяца полтора назад они расстались.

— Из-за чего?

Анна устало пожала плечами.

— Им по шестнадцать. В шестнадцать лет ничто не длится долго.

— Из-за чего они расстались, миссис Иглстон?

Анна явно не спешила с ответом. Марвин повернулся к жене.

— Из-за чего, Анна? О чем вы обе мне не сказали?

Анна вздохнула.

— Он бросил ее ради другой девочки.

Стивен видел, как у Марвина непроизвольно сжался и разжался кулак.

— Как я понимаю, вы не одобряли выбор дочери? — уточнил Стивен.

Марвин заиграл желваками.

— Не одобрял. Парень слишком шустрый.

Анна опять положила руку мужу на плечо, на этот раз нежно похлопав.

— Она сказала ему «нет», Марвин. Именно поэтому он бросил ее ради другой.

Марвин тяжело сглотнул.

— Она неделю проплакала из-за этого никчемного куска дерьма.

Стивен откашлялся. Марвин поднял голову, в его глазах стояли слезы. Стивена передернуло.

— А у этого никчемного куска дерьма есть имя? — осторожно поинтересовался он.

— Джеральд Портер, — ответила Анна, поглаживая мужа по плечу, пока Стивен записывал имя и фамилию в блокнот. И, обращаясь к супругу, добавила: — Она не хотела, чтобы ты узнал, потому что понимала, что ты выскажешь ему все, что думаешь.

— И высказал бы, — пробормотал Марвин.

— И ей стало бы стыдно, — прошептала Анна. — Она хотела сохранить в школе чувство собственного достоинства. Хотела ходить с высоко поднятой головой и притворяться, что Джеральд не слишком-то ее и обидел.

— Следовательно, ее сильно задела эта ситуация, — задумчиво произнес Стивен.

— На что вы намекаете? — спросил Марвин.

— Саманта не сделала ничего плохого, мистер Иглстон, — напомнил Стивен, и тело Марвина немного расслабилось. — Всего лишь хочу сказать, что, чувствуя себя брошенной никчемным Джеральдом, она могла с готовностью отдаться новому увлечению. Кому бы она доверила самое сокровенное?

— Матери, — ответил Марвин.

— Джолинн Мерфи, — одновременно с мужем сказала Анна. — Знаю, ты думаешь, что у нас с дочерью абсолютно доверительные отношения, Марвин, но ты ошибаешься. Она не все мне рассказывает.

— Она любит тебя, — горячо заверил Марвин.

— Конечно, любит, — пробормотала Анна, поглаживая мужа по плечу. — Она и тебя любит. Но я тоже была шестнадцатилетней девушкой и не всеми секретами делилась с мамой. — Она оглянулась на Стивена. — А еще я понимаю, что вы не обнаружили следов насильственного проникновения в дом или в ее спальню. Где бы она сейчас ни находилась, она вышла из дома добровольно.

Стивен был согласен с Анной. Никаких следов насильственного проникновения, и аккуратный след подошвы Саманты под окном ее спальни. Что он мог возразить?

— Если и не по собственной воле, то, по крайней мере, на своих двоих. Джолинн говорит, что уже неделю не общалась с Самантой. Другие подружки у нее есть?

Анна закрыла глаза и задумалась.

— Памела Дроггинс, — наконец произнесла она. — И Эмили Робинсон. Они вместе выступают в группе поддержки футбольной команды. — Она открыла глаза. — И Ванда Притчард. Они познакомились в драмкружке. Мне кажется, я вчера не называла вам имя Ванды.

Стивен улыбнулся ей.

— Нет, мадам, не называли. Спасибо, что пытаетесь припомнить. А вы случайно не знаете, как зовут девушку, ради которой Джеральд Портер бросил вашу дочь?

Анна покачала головой.

— Нет, она мне не говорила. Но заявила, что эта новая девица — «ничего особенного». — Женщина брезгливо поджала губу. — Сэмми сказала, что она — низкосортная потаскуха.

Стивен заглянул в блокнот. У него появились имена новой подружки и никчемного куска дерьма, а также неизвестная низкосортная потаскуха. Прогресс. Он встал, спрятал ручку в карман.

— Спасибо вам за то, что уделили мне время, — сказал он. — Я знаю, как сейчас тяжело вашей семье.

— Агент Тэтчер, подождите. — Анна взглянула на мужа. — Марвин, сегодня утром, когда вы с Сереной гуляли, звонили из «Си-Эн-Эн». Хотят взять интервью.

Сердце Стивена ухнуло вниз. Меньше всего ему хотелось, чтобы об этом преступнике говорили по телевидению — преступления и так уже получили огласку. Если Саманта все еще жива, упоминание в новостях может подтолкнуть парня к убийству. Если девочка мертва, такой резонанс в средствах массовой информации может спровоцировать его на очередное похищение.

— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил Марвин.

— Хотела услышать сперва точку зрения агента Тэтчера, — ответила Анна. — Я сказала, что мы ничего не потеряем, если поговорим с ними.

— Миссис Иглстон, мне кажется, что пока это не очень хорошая идея.

Марвин с вызовом взглянул на Стивена.

— Если вы действительно делаете все возможное, то не должны возражать против того, чтобы об этом знала общественность.

— Дело совершенно в другом. Наши психологи полагают, что человек, похитивший Саманту, сделал это, чтобы привлечь к себе внимание. Если вы станете общаться с журналистами, он получит то, чего хочет.

Анна Иглстон поджала губы, и Стивен понял, что недооценил ее влияние в этой семье. Несмотря на шумную браваду, решения принимал не Марвин. Все решала Анна.

— Я подумаю над вашими словами, агент Тэтчер, — произнесла она.

— Мне необходимо поговорить с людьми, имена которых вы назвали, — спокойно, пытаясь скрыть досаду, сказал Стивен. — Пожалуйста, не обращайтесь к журналистам. По собственному опыту скажу: этого делать не стоит.

— Я понимаю вас, агент Тэтчер, — тихо заверила она. — Понимаю.

Стивен тоже понимал ее, слишком хорошо понимал. Он понимал, что она отчаявшаяся мать, готовая на все, чтобы вернуть назад свою дочь, и, несмотря на всяческое содействие в расследовании, которое она оказывает ему, ей необходимо чувствовать, что она сама тоже что-то делает. Иногда «что-то» гораздо лучше, чем безнадежное ожидание.

А также он понял, что еще до полуночи увидит Иглстонов в бесконечных выпусках новостей «Си-Эн-Эн».

Черт!

Глава 9

Суббота, 1 октября, 18.00

Дженна стояла у крыльца дома Эллисон. Травмированная лодыжка ныла после того, как она преодолела крутой подъем, ведущий к дому. Ноги не двигались, и та, что была в одном носке, уже замерзла. Дрожа всем телом, Дженна призналась себе, что слишком боится предстоящего ужина.

Поминального ужина в честь Адама. За неделю до второй годовщины его ухода. Она никогда не слышала, чтобы Луэллины говорили «умер». Они всегда говорили «ушел». А еще говорят, что это Дженна отрицает очевидное, особенно Эллисон говорит. Но несмотря на страх перед этими ужинами, она никогда не могла заставить себя сказать Эллисон «нет». Эти ужины — семейная традиция, а Луэллины — ее семья.

Поэтому шевелись, Дженна. Взбирайся по ступенькам, и покончим с этим ужином.

Однако ноги не двигались. Страх перед тем, как все будет происходить, пересилил желание поддержать семейную традицию.

Дженна прекрасно знала, как все будет, — точно так же, как и год назад. Эллисон накроет на стол: поставит фарфоровую посуду «Норитакэ» и уотерфордский хрусталь. Стол будет накрыт на шесть персон, хотя за него сядут только пятеро — Эллисон с мужем Гарреттом, Чарли, Сет. И сама Дженна — она будет сидеть рядом со стулом, который всегда занимал Адам. Сейчас уже пустым стулом. Они сядут, возьмутся за руки, и Гарретт станет произносить торжественную молитву.

И настанет первый неприятный момент — ей придется потянуться через пустой стул Адама, чтобы взять за руку Сета. Такое физическое напоминание о том, что Адама рядом больше нет.

Как будто она может об этом забыть. Почему-то, когда она тянулась через его пустую тарелку, становилось еще хуже. Она понимала, что это глупо, но это было правдой. Следующий неприятный момент наступит, когда они все начнут поднимать за него тосты. Дженна уже даже не помнила, что говорила в прошлом году. И понятия не имела, что скажет в этом. При одной мысли подступала тошнота.

Дженна подняла ногу, почувствовала, как внутри словно жернов провернулся… Она села спиной к двери. Со своего места она сейчас видела припаркованную у обочины машину Адама. В мастерской постарались: очень быстро нашли колеса в старом стиле, но пришлось выложить за них немалую сумму. Она оплатила счет, радуясь, что сегодня у нее есть машина. Меньше всего ей хотелось, чтобы к поминальному ужину прибавилась еще и тревога за автомобиль Адама.

Она услышала, как за спиной открылась дверь и зазвенели браслеты на ногах, — Чарли, дочка Эллисон, и сопровождающие ее запахи предстоящего ужина. Любимое блюдо Адама, как и в прошлом году. Еще одна часть семейной традиции — в поминальный вечер готовить любимое блюдо усопшего. Печень любила покойная бабушка, а Адам любил «ленивые» сэндвичи из банки. Кроме некоторой эксцентричности Луэллинов отличала неразборчивость в еде.

Браслеты зазвенели громче, и вот уже одиннадцатилетняя Чарли сидела на ступеньках рядом с Дженной. Девочка скрестила руки — опять зазвенели браслеты, которые украшали также оба запястья.

— Привет, тетя Дженна, — театрально печальным голосом произнесла девочка.

Чарли называла ее тетей с шестилетнего возраста, и Дженна не собиралась просить девочку перестать.

— Почему такая мрачная? — поинтересовалась Дженна, прекрасно понимая, что девочке не нужна весомая причина. Ей одиннадцать, переходный возраст, и этим все сказано.

— Ненавижу «ленивые» сэндвичи, — пожаловалась она. — Почему дядя Адам выбрал их любимым блюдом?

Дженна с нежной улыбкой взглянула на девочку.

— А ты не знаешь?

Чарли поджала губки.

— Если бы знала, не спрашивала бы!

Дженна потрепала ее короткие волосы.

— Невоспитанный ребенок-язва, — любя пожурила она. — Любимым блюдом твоего дяди «ленивые» сэндвичи стали потому, что твоя мама ужасно готовит и бутерброды — единственное, что она не может испортить окончательно. — Дженна наклонилась ближе и прошептала: — Больше всего он любил острую китайскую кухню.

В памяти возникли картинки, и такие яркие, что у нее дух захватило. Крошечная квартирка, в которой они жили после окончания университета, Адам, крепкий и бодрый, сидит на их кровати с картонной коробкой, в которой доставляют еду, в одной руке и палочками в другой. Сидит в одних очках и широко улыбается тому, что она сказала. Она вспомнила, что подумала тогда: пока он рядом, она будет бесконечно счастлива.

Чарли удивленным хихиканьем вернула ее к реальности, и воспоминания откатили, как волна назад в море. «Подожди!» — хотелось закричать Дженне, но она понимала, что напрасно расходует силы. Адам умер. Его больше нет. И она все равно научилась быть счастливой. Научилась.

— Он правда говорил о том, что мама ужасно готовит?

Дженна проглотила ком в горле.

— Правда.

— А мне казалось, я одна так думаю.

Дженна опять сглотнула, прогоняя эмоции, которые грозили вырваться наружу.

— Не одна. — Она поднялась. — Но для твоей мамы этот ужин очень важен, поэтому идем в дом.

Суббота, 1 октября, 19.00

— Пап, ты хотел меня видеть?

Виктор Лютц оторвался от гроссбуха, который изучал. Руди стоял в дверях его домашнего кабинета, заполняя дверной проем своими широкими плечами. Его сын — красавчик. Черные волосы, бронзовая кожа, волевой подбородок. Слава Богу, удался внешностью в его род.

— Да, Руди, входи, садись. Я слышал, за тобой зашли друзья?

Руди опустился в одно из дорогих кожаных кресел вишневого цвета и сгорбился.

— Да, мы собирались пойти в тренажерный зал, позаниматься. — Он поморщился. — Нужно держать мою бросающую руку в форме для следующей недели.

— Да. Отличная мысль. Руди, нам нужно обсудить проблему, возникшую в школе.

Улыбка юноши поблекла.

— Я думал, ты уже все уладил.

— Блэкмэн обещал, что на следующей неделе ты выйдешь играть. Но я не уверен, что он сдержит слово.

Руди нахмурился.

— И что нам делать?

Виктор пожал плечами.

— Все зависит от того, как высоко твоя учительница ценит принципы.

Руди непонимающе уставился на отца. Виктор вздохнул. Да, внешностью он пошел в него, но, к сожалению, мозги унаследовал от Норы. Да поможет ему Бог, если мальчик оставит футбол, потому что Виктор был на сто процентов уверен: силой своего интеллекта его сын ничего не добьется.

— Ты к чему, пап?

— Буду говорить прямо. Я слышал, что вчера ей порезали колеса.

Руди выпрямился в кресле.

— Я не имею к этому ни малейшего отношения, — поспешно заверил он. — Парни все сделали по собственной воле. Ну, вроде в знак поддержки.

— Разумеется. И такие «знаки поддержки» могут заставить ее передумать и… изменить твой балл.

Руди прищурился.

— Ты намекаешь, что это круто?

— Это круто, Руди. Она же учительница, Господи Боже. Разве она, если трезво поразмыслить, может позволить себе постоянно менять колеса? Скажи своим приятелям, чтобы продолжали в том же духе, а сам держись от них подальше. Скажи им, чтобы не болтали и действовали осмотрительно. — Он откинулся на спинку кресла и нахмурился. — Ты понимаешь, что значит «осмотрительно»?

Руди неспешно встал, на загорелом лице в дерзкой усмешке блеснули белые зубы.

— Это означает — так, чтобы тебя не поймали.

— Именно! — Виктор смотрел в спину неторопливо удаляющемуся сыну — самонадеянный юнец, у которого весь мир под хвостом. — Руди!

Тот остановился, ладонь уже лежала на ручке двери.

— Что еще? — спросил он со знакомой смесью подросткового сарказма и скуки на лице.

— Ничего не говори ни маме, ни Джошу.

Нора настолько непредсказуема, что сложно угадать ее реакцию на такой план. Джош… Его поступки как раз вполне прогнозируемы. Предсказуемо бестолковы. Дай Джошу волю, и он приведет полицию прямо к Руди с приятелями, все еще сжимающими нож, которым резали колеса. Невозможно поверить, что Руди с Джошем — братья. А ту досадную подробность, что они вообще двуяйцевые близнецы, Руди даже не приходилось отрицать — никому и в голову не пришло бы такое, тем более что Виктор молчал об этом. Джош, к несчастью, унаследовал и ум, и внешность, и физические данные по Нориной линии. Когда-то Джош демонстрировал проблески интеллекта, но даже они угасли с началом пубертатного периода. Сейчас чаще всего он с трудом вспоминал собственное имя. Лучше держать от него подальше все хоть сколько-нибудь важные дела.

Руди от отвращения закатил глаза.

— Как будто я подпускаю к себе этого дебила. Ну уж нет. — Но когда он распахнул дверь, в кабинет ввалился Джош — красный, бормочущий извинения.

Виктор сжал лежащие на письменном столе кулаки. Черт! С таким же успехом можно было пригласить в кабинет и Нору, потому что Джош обязательно побежит к мамочке после окончания разговора. Если только он не окажется запертым в подвале… на всю оставшуюся жизнь. К сожалению, это всего лишь фантазии — повторяющиеся фантазии непреодолимой привлекательности.

— Ну, Джош! Чего ты хочешь?

Тот расправил плечи и попытался сохранить чувство собственного достоинства. И, разумеется, ему это не удалось.

— Это неправильно, — запинаясь, произнес он. — Она хорошая, доктор Маршалл.

Руди фыркнул.

— Такая хорошая, что топчет мои шансы быть замеченным футбольным агентом.

К удивлению Виктора, Джош прямо и открыто посмотрел ему в глаза.

— Руди не сдал химию. Ему придется следовать правилам, как и всем остальным. — Джош охнул от боли, когда Руди впечатал его в дверь, крепкой рукой сжав горло, и даже приподнял на пару сантиметров над полом.

— Я не буду следовать этим правилам, дерьмо, — процедил Руди. — Запомни это, если сможешь.

Джош стал хватать ртом воздух, и Виктор мягко сказал:

— Отпусти его, Руди.

Тот резко отошел, бросил на брата угрожающий взгляд, потом нехотя вышел из кабинета. Джош завалился на пол, тяжело дыша.

— Не глупи, Джош, — мягко предупредил Виктор и вернулся к своему гроссбуху.

Суббота, 1 октября, 21.30

Стивен закрыл комнату для допросов № 2 и остановился рядом с Лиз Джонсон, помощницей окружного прокурора, по виду которой можно было сказать, что ей весело.

— Прости, что пришлось напрасно притянуть тебя в участок, Лиз, — извинился он.

Женщина улыбнулась в ответ.

— Не извиняйся. Посмотреть, как ты ловко допрашиваешь «этот никчемный кусок дерьма», Джеральда Портера, стоит тех денег, что я потратила на бензин. Мне кажется, настоящий фейерверк начнется, когда юный Джеральд вернется домой.

Стивен стоял, опираясь о стекло, по другую сторону которого мистер Портер грозил, что этот никчемный… Джеральд ответит за свои прегрешения.

— Плохо, что нам, кроме фальшивого удостоверения личности, нечего ему предъявить, — мрачно сказал он. — В баре, где я его обнаружил, не заметили, что у их шестнадцатилетнего клиента удостоверение личности сорокапятилетнего латиноамериканца.

Лиз похлопала его по плечу, как делала бесчисленное количество раз до этого.

— Да уж, миссис Портер, похоже, неприятно поразил тот факт, что Джеральд бросил Саманту, потому что она не захотела с ним спать. По-моему, его ждет достаточное наказание.

— Но мне нужен подозреваемый в деле об убийстве, — проворчал Стивен. — А не кандидат на роль «козла года».

— Будет тебе подозреваемый. Пойдем, куплю тебе пиво.

Стивен улыбнулся и клюнул ее в щеку.

— Хорошая ты женщина, Лиз. Как это еще мужики тебя не расхватали?

Лиз пожала плечами.

— Начнем с того, что у меня нет такой доброй тетушки-волшебницы, как у тебя, чтобы подобрать мне жениха. А закончим тем, что я чертовски много работаю.

Стивен вздохнул.

— Тогда давай по два пива.

Суббота, 1 октября, 22.30

— Хороший мальчик.

Дженна отцепила поводок от ошейника Джима и погладила пса по голове, радуясь, что наконец-то сможет сесть. Лодыжка ныла, голова болела, в животе все горело огнем. Проклятые семейные ужины с «ленивыми» бутербродами! Она улеглась на диван и вздохнула, когда напряженные мышцы расслабились. Горячая ванна была бы лучше, но это означало, что нужно встать.

Зазвонил телефон, Дженна сердито взглянула на аппарат. Если это Эллисон… Но на всякий случай она ответила приветливо — вдруг это из телемагазина пытаются дозвониться.

— Да!

— Привет, Джен. Как все прошло? — Кейси пыталась перекричать музыкантов.

— Наверное, хорошо. Я съела целую пачку таблеток от изжоги.

Кейси захихикала.

— Бедняжка. И что сегодня готовила Эллисон?

Дженна поморщилась — слишком свежи были ощущения в желудке.

— «Ленивые» сэндвичи. Это у них семейная традиция.

Кейси издала неприличный звук.

— Чудаковатая они семейка, Джен. Любят консервированные продукты «Манстерс», а единственная нормальная среди них — Чарли, похожая на… как там ее звали? Блондинка…

Дженна улыбнулась — она уже привыкла к манере Кейси моментально менять тему разговора.

— Мэрилин.

— Точно! Ну, теперь, когда ужин у Эллисон окончен, может, подъедешь к «Джаззи»? Музыканты просто великолепны.

— Не могу. Ужасно болит нога.

— А что с твоей ногой? — Кейси попыталась перекричать гул.

Понимая, что Кейси скоро узнает о колесах на ее машине, Дженна рассказала вкратце всю историю, опять промолчав о записке с угрозами. Кейси сразу же запаниковала бы.

— Стивен отвез меня домой. Вот, пожалуй, и все.

— Стивен? — переспросила Кейси, и Дженна почувствовала, как краска залила лицо. — Кто такой Стивен?

— Никто, — ответила Дженна, но было слишком поздно. Кейси уже не отстанет. — Отец Брэда.

— Н-да…

— Что ты хочешь сказать своим глубокомысленным «н-да»? — Дженна стиснула зубы.

— Ничего.

— Ничего такого не было, — настаивала Дженна, но ее слова даже для нее самой звучали неубедительно.

— Точно так же, как ничего не значит твой Стивен, — добавила Кейси, и в голосе ее зазвучало снисходительное изумление.

«Твой Стивен». Плохо, что перед мысленным взором тут же возникло лицо. Плохо, что лицо было таким красивым.

— Возвращайся к своим музыкантам, Кейси! — рявкнула Дженна.

Кейси громко засмеялась.

— Как знаешь, Джен. Я после свидания загляну к тебе, и ты все мне расскажешь.

— Больше нечего рассказывать, — раздраженно ответила Дженна. — Кроме того, я собираюсь понежиться в горячей ванне, а потом лечь спать. Увидимся в понедельник.

— В понедельник? Разве тебе не нужен мой грузовичок, чтобы ехать в хоспис? Только не говори, что ты забыла!

Дженна застонала.

— Забыла.

Они с Джимом стали добровольно раз в месяц приезжать в хоспис, где последние несколько недель провел Адам. Джим, дипломированный пес-терапевт, одним взмахом хвоста дарил людям радость. Дженне приходилось чуть сложнее: она читала вслух, подменяла родственников, которым необходимо было несколько часов побыть одним, обнимала их, когда они едва не падали от усталости и горя. Так она пыталась сделать светлыми воспоминания о смерти Адама. Но каждый раз, когда она ездила в хоспис, ей приходилось брать у Кейси грузовик, потому что в «ягуаре» Адама Джиму было слишком тесно.

— А завтра ты подогнать машину не можешь?

— Могла бы, но тогда я не услышу окончания истории. Приеду сегодня.

Нет никакого окончания истории.

— Привезу коробочку «Роки Роуд».

Дженна вздохнула. Кейси никогда не сдается.

— Я не открою дверь, даже если ты привезешь целый ящик.

— У меня ключ есть.

— Черт!

Кейси засмеялась.

— До встречи, Джен.

Дженна повесила трубку и поудобнее устроилась на подушках, когда опять зазвонил телефон.

— Что ты еще забыла? — кисло поинтересовалась Дженна, потом села прямо, поскольку на том конце провода никто не ответил. — Алло!

— Здравствуйте, — раздался взволнованный женский голос. — Я могу поговорить с доктором Дженной Маршалл?

— Слушаю. — Вот черт! Она нагрубила совершенно незнакомой женщине.

— Доктор Маршалл, я тетя Брэда Тэтчера. Если уж быть точной, бабушка, не родная. Надеюсь, я не слишком поздно позвонила?

— Нет, конечно, миссис… Простите, не расслышала, как вас зовут.

— Хелен Барнетт. Я пыталась дозвониться до вас раньше, но постоянно попадала на автоответчик. У меня ваш портфель.

— Мой портфель? — недоуменно переспросила Дженна и тут же вспомнила, как Стивен положил ее портфель на заднее сиденье машины. Как он был мил, как помогал, когда она подавала заявление в полицию… Как загорались его глаза, когда он смеялся… Она вспомнила также ощущение от прикосновения его руки, когда он помогал ей подняться по лестнице в квартиру.

— Уважаемая… — окликнула миссис Барнетт, стряхивая с Дженны задумчивость. — Это же ваш портфель, разве нет?

— Ой… да, мадам, мой. Простите, сегодня выдался такой трудный день. Я совершенно забыла о том, что оставила в машине мистера Тэтчера портфель. Я могу заехать за ним завтра?

— Разумеется, голубушка. Стивен и сам мог бы его завезти, но сейчас он всецело поглощен важным расследованием, и боюсь, что у него нет времени. Его не будет все выходные.

— Мне известно, что он занятой человек, миссис Барнетт. Если назовете адрес, я заеду завтра в обед и заберу портфель. — Они с Джимом могли бы заехать по дороге из хосписа.

— Честно говоря, я мисс Барнетт. Вас устроит с пяти до шести?

В хосписе она освободится к половине пятого.

— Устроит. Благодарю вас. Завтра заеду.

Дженна повесила трубку и целую минуту не отрываясь смотрела на телефон, прекрасно отдавая себе отчет в том, что разочарована, во-первых, потому что не Стивен лично отдаст ей портфель, а во-вторых, потому что он будет занят расследованием важного дела, когда она завтра приедет к нему домой. Она понимала, что и первое и второе — просто смешно.

Но все равно чувствовала разочарование. Почему? В кои-то веки у нее не было объяснения.

«Все ты знаешь, Дженна», — прошептал тоненький голосок. Она ненавидела его. Ехидный такой голосок, который обычно был прав.

От подтрунивания Кейси я уже принимаю желаемое за действительное.

Как скажешь, Дженна.

— Заткнись! — резко воскликнула она вслух. Джим и Жан-Люк подняли головы, тут же насторожившись. — Да не вы, — добавила она и взглянула на часы. Еще добрых два часа до приезда Кейси с «Роки Роуд», но она была уверена, что после вчерашней встречи с Сетом осталось еще немного. Пока хватит, а там приедет Кейси с «подкреплением».

Суббота, 1 октября, 22.45

— Почему ты не пригласила ее на ужин? — спросил Мэтт, когда Хелен повесила трубку.

— Мне показалось, что это неуместно, — ответила Хелен. — В таких вопросах я прислушиваюсь к внутреннему голосу.

— А по-моему, ты просто струсила, — язвительно произнес Мэтт. — Тетушка Би.

— Ничего не струсила, — высокомерно стояла на своем Хелен. Потом нахмурилась. — И прекрати называть меня «тетушка Би». Оставь меня в покое. Мне еще на завтра картошку чистить.

Мэтт чмокнул ее в щеку.

— Пюре должно быть таким густым, чтобы нож стоял.

— Мне известно, молодой человек, какое картофельное пюре вы любите. — Хелен достала картофелечистку и помахала ею перед носом мальчика. — Я уже четыре года вам готовлю. Целых четыре года.

— Придется мне спросить у учительницы Брэда, умеет ли она делать по-настоящему густое пюре, — задумчиво протянул Мэтт. — Как по мне, это решающий фактор.

Хелен шлепнула его кухонным полотенцем.

— Даже не думай об этом. Один неверный шаг завтра, и твой зад познакомится с этой картофелечисткой.

— Ты страшная женщина, тетушка Би.

— И никогда об этом не забывай, мальчишка!

Глава 10

Воскресенье, 2 октября, 09.00

Дженна, спотыкаясь, вышла из спальни, ее словно магнитом тянул на кухню аромат свежемолотого кофе. Она решила, что Кейси уже встала. Та явилась вчера поздно и осталась ночевать — совсем как в былые дни в студенческом общежитии.

Зажав в ладонях чашку горячего кофе, она побрела в свободную спальню, где, лежа в кровати, Кейси смотрела телевизор. Джим свернулся калачиком у ее ног, а Жан-Люк уложил голову на подушку.

— Что будешь на завтрак? — спросила Дженна, широко зевая.

— Тссс! — прошипела Кейси, и только сейчас Дженна заметила, как подруга бледна.

Встревоженная, Дженна присела на краешек кровати, отодвинув Жан-Люка.

— В чем дело?

— Полиция рассказывает об исчезновении второй девочки, — прошептала Кейси.

— О нет, — пробормотала Дженна как раз в тот момент, когда с экрана телевизора плачущие мужчина и женщина умоляли того, кто похитил их дочь, вернуть девочку домой. — Бедные родители.

Кейси промолчала, но чашка кофе, которую она сжимала в руках, задрожала. Дженна поставила чашку подруги на прикроватный столик и стала слушать дальше. Репортер угрюмо напомнил о первой похищенной девочке, чье тело, изувеченное до неузнаваемости, было обнаружено несколько дней назад.

— Сегодня утром правоохранительные органы дали пресс-конференцию, но на этот раз отказались прокомментировать ситуацию и поделиться догадками, — сказал репортер.

На экране вспыхнул фрагмент пресс-конференции, и Дженна затаила дыхание. На сцене стоял невероятно красивый Стивен Тэтчер и отвечал на шквал вопросов.

— Что? — спросила Кейси. — Кто это?

— Тссс! — прошипела Дженна, не отрывая взгляда от экрана.

— …на сей раз без комментариев, — говорил Стивен.

— Мы имеем дело с серийным убийцей, который преследует юных девушек? — прокричал какой-то репортер, и Дженна заметила, как напрягся подбородок Стивена.

— На сей раз полиция не станет выдвигать предположений, — спокойно ответил Стивен.

— Вы полагаете, что похищение Саманты Иглстон каким-то образом связано с убийством Лоррен Раш? — продолжал настаивать второй репортер.

Мигнул свет, Стивен нахмурился.

— Мы отрабатываем все возможные версии. Сейчас мы не можем отрицать такую вероятность. — Он опять стиснул зубы и заиграл желваками. Выглядел он измученным.

Дженна встревожилась из-за Стивена и в то же время испытала раздражение из-за репортеров. На экране опять появился диктор новостей «Си-Эн-Эн». Наступила тишина — Кейси с помощью пульта выключила звук в телевизоре. Целую минуту обе молчали.

Кейси тыльной стороной ладони вытирала глаза.

— Черт побери, Джен! А если у нас появился серийный убийца? Две девушки за последние две недели. А если следующей будет кто-то из наших?

Дженна сжала руку подруги.

— Не знаю, но я просто уверена, что если это дело ведет Стивен, он сделает все возможное.

— Стивен? — осторожно переспросила Кейси. — Отец Брэда? Этот парень — отец Брэда?

Дженна резко встала, псы выжидательно подняли морды.

— Да, специальный агент Стивен Тэтчер. Отец Брэда.

Взгляд Кейси мгновенно стал сосредоточенным.

— Хорошо, — единственное, что она произнесла.

Односложные ответы Кейси — всегда плохой знак.

— Что ты хочешь этим сказать?

Кейси пожала плечами.

— Просто говорю, что хорошо.

— Твое «хорошо» обычно значит «ничего хорошего».

Кейси взяла с прикроватного столика чашку и сделала глоток кофе.

— Джен, иногда «сигара» означает просто «сигара», — усмехнулась она, приподняв бровь. — Разве нет?

Дженна не смогла отмахнуться от вставшей перед глазами картины.

— А что еще это должно означать? — настойчиво выспрашивала она, чувствуя, как заливается румянцем.

Кейси недоуменно смотрела на подругу.

— Ты покраснела!

— Нет, не покраснела.

— Точно покраснела! Но это не важно. Скорее всего, вы больше никогда не увидитесь.

— Сегодня я еду к нему домой, — выпалила Дженна, не успев прикусить язык.

Голубые глаза Кейси стали огромными, как блюдца.

— Здравствуйте, приплыли!

— Но это не то, что ты думаешь, — поспешно добавила Дженна.

— Разумеется, нет.

— Не то, что ты подумала, — настаивала Дженна.

— Как скажешь, — послушно согласилась Кейси.

— Вчера вечером позвонила его тетя и предложила мне заехать за портфелем. Поэтому я… поеду за своим портфелем. — Она поджала губы. — И больше ничего. Скорее всего, его вообще не будет дома.

Кейси посерьезнела, перевела взгляд на экран.

— Если окажется дома, спроси у него о девочках.

Сиэтл, штат Вашингтон Воскресенье, 2 октября, 07.30 по тихоокеанскому времени (10.30 по восточному времени)

Детектив Нейл Дэвис вернулся с работы домой, прошел мимо кучи газет и грязного белья и прямиком отправился на кухню за пивом. Еще даже время завтрака не пришло, но где-то на земном шаре солнце уже садится. Так его старик оправдывал «принятое на грудь» в любое время суток.

Не успел он откупорить бутылку, как зазвонил телефон. Он уже перестал надеяться, что звонит Трейси. У нее своя жизнь. Он невесело засмеялся. Не ему ее винить. Любой женщине трудно было бы жить с человеком, которого преследуют призраки четырех погибших девочек-подростков.

— Да! — рявкнул он в трубку.

— Это Барроу. — Его старый напарник из Западного округа. — Включи «Си-Эн-Эн».

Нейл тут же схватил пульт и включил телевизор.

— Видишь? — сухо поинтересовался Барроу.

— Тссс, — прошипел Нейл и не глядя поставил нетронутую бутылку пива на стол.

Показывали небольшой городок в Северной Каролине. Две девочки исчезли прямо из постелей. Участницы группы поддержки. Обезображенное тело одной из них обнаружили на лесной опушке, с бритой головой. Родители в ужасе. Полиция в недоумении. Он почувствовал, как внутри что-то зашевелилось, по спине пробежал холодок.

— Это он! — убежденно заявил Нейл. — Уильям Паркер.

— Возможно, — как всегда осторожно согласился Барроу. — Ты думал, что тот парень из Калифорнии тоже был им, и чувак из Нью-Йорка… Как ты намерен поступить?

— Отправлюсь в Пайнвилль, в Северную Каролину. Как бы далеко это ни находилось.

— Это в окрестностях Роли, — сказал Барроу. — Ну, приедешь туда, и что дальше?

— Не знаю, — угрюмо ответил Нейл. — Возможно, избавлюсь от привидений. Может быть, вернусь к прежней жизни. А сейчас мне бы как следует выспаться.

Барроу вздохнул.

— Ты же знаешь, что можешь звонить мне, как только понадобится моя помощь.

Нейл едва не расплылся в улыбке.

— Знаю.

Роли, штат Северная Каролина Воскресенье, 2 октября, 10.30

— Тупые ублюдки, — прошептал он, отворачиваясь от экрана с новостями «Си-Эн-Эн», чтобы полюбоваться своими последними любительскими снимками.

Когда у него появилась своя темная комната, появилась и свобода экспериментировать с цветом, углом и освещением. Тело Лоррен на черно-белых снимках выглядело еще более устрашающим. Но он все равно оставался неравнодушен к цветным снимкам. Вся эта кровь… Ее просто невозможно должным образом передать на черно-белых.

— Сегодня с утра мы посетили центральное Бюро расследований штата Северная Каролина, — сообщила женщина-репортер с короткой легкомысленной стрижкой.

Он нахмурился — ненавидел короткие легкомысленные стрижки. Достал последний ЕЕ снимок. Она — само совершенство. Никогда не станет носить мужскую стрижку. Если бы он был властелином земли, всем женщинам вменялось бы носить длинные волосы, а ножницы вообще бы запретили. Он хмыкнул, глядя на снимок, на котором запечатлел обритую малышку Саманту Иглстон. За исключением, разумеется, его ножниц.

Умные мужчины не обязаны подчиняться тем же правилам, что и остальные люди. Это — непреложная истина.

— Мы подтверждаем факт исчезновения второй девушки.

Он оторвал взгляд от фотографии и хмуро посмотрел на говорящее лицо на экране. «Специальный агент Стивен Тэтчер», — гласила подпись внизу. Специальный агент. Ха-ха.

Тэтчер знает лишь то, что он позволяет ему узнать. Спецагент Тэтчер никогда бы не обнаружил бедняжку Лоррен, если бы не его анонимный звонок. Тэтчер не заметил бы трупа, даже если бы увидел неоновую вывеску: «Труп, труп, труп». Идиоты. Все они.

Он наклонил голову, не отрывая взгляда от мерцающего изображения спецагента Стивена Тэтчера.

— Считаешь себя крутым следователем, да, специальный агент Тэтчер? Ничего-то ты не знаешь.

В голове вертелся один вопрос — как повысить свой рейтинг?

Воскресенье, 2 октября, 16.45

«Какая глупость!» — думала Дженна, останавливая «Форд Эксплорер» Кейси перед домом Стивена Тэтчера. И тем не менее она опустила солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть в зеркало, не растекся ли макияж. Разумеется, все было в порядке. Она ведь только что освежила его на стоянке у «Харди», всего в трех кварталах отсюда. Она оглянулась на сидящего на пассажирском сиденье Джима.

— За работу, Капитан.

У дома «вольво» не было — следовательно, Стивен, скорее всего, на работе. Или машина стоит в гараже, а он все-таки дома. Сердце затрепетало, Дженна выругалась. Не важно, дома он или нет. Она заехала всего лишь на минутку. Только чтобы забрать портфель.

Она осматривала дом сверху вниз, спокойно шагая по дорожке из гравия, несмотря на то что в животе у нее порхали бабочки. Дом был красивым, по-настоящему красивым. Дженна даже удивилась тому, насколько он красив. Она и представить себе не могла, что спецагенты из Бюро расследований так хорошо зарабатывают. Этот дом был намного лучше того, где прошло ее детство, где громкие голоса и ссоры были нормой. О доме, где она выросла, Дженна вспоминала редко.

Она позвонила, дверь открыла седая женщина.

— Входите, доктор Маршалл, — пригласила она и втянула Дженну внутрь, где ее носа тут же достигли соблазнительные ароматы.

— Ой, спасибо. — Дженна огляделась, отметив справа темную комнату, возможно, кабинет. Она напрягла боковое зрение, чтобы заглянуть внутрь, но комната казалась пустой. Мысленно проклиная Кейси и ругая собственную внушаемость, она повернулась к встретившей ее женщине.

— Позвольте вашу куртку, — сказала мисс Барнетт, но Дженна покачала головой.

— Нет-нет, я действительно не могу остаться. Я только заберу портфель и не стану больше путаться под ногами.

— Ничего страшного, — успокоил спускающийся по лестнице мальчик. Дженна подняла глаза — к ней шла юная копия Стивена. — У тети Хелен ноги не путаются, а вот волосы… скоро придется остричь. — Он подошел к тете и дернул ее за седые волосы. — Понимаете ли, мухи цеце.

Дженна покачала головой. На этот раз чуть более настороженно.

— Боюсь, не совсем понимаю.

— Как, впрочем, и сам Мэттью, — сказала мисс Барнетт и бросила на мальчика сердитый взгляд. — Это младший братишка Брэда, Мэтт. — Она стала выдворять его из прихожей. — Ступай… займись чем-нибудь полезным.

— Я мог бы попробовать индейку, — услужливо предложил Мэтт. Он обаятельно улыбнулся Дженне, она улыбнулась в ответ. — Мы же не хотим подавать сырую индейку. В семье могут завестись глисты.

Дженна закашлялась, пытаясь сдержать смех.

— Индейка готова, Мэттью, — мрачно ответила мисс Барнетт. — Духовка уже выключилась.

— В таком случае я мог бы взять у доктора Маршалл куртку.

— Нет-нет, я уже ухожу.

Она не успела и глазом моргнуть — Мэтт уже стягивал с нее куртку.

— Не глупите. Я хотел бы познакомиться поближе с учительницей Брэда, уверен, что моя тетя тоже. Разве нет, тетя Хелен?

Дженна была абсолютно уверена, что заметила, как у пожилой женщины дернулись губы.

— Разумеется. — Она взглянула на ногу Дженны (в одном носке). — Я слышала, что в пятницу вы растянули ногу.

— Да, ерунда. Через пару дней все заживет. Брэд дома?

Мисс Барнетт нахмурилась и оглянулась через плечо на лестницу.

— Где-то наверху. Они со Стивеном сегодня утром повздорили.

Дженна удивилась.

— Вот как!

— Он до конца жизни будет сидеть дома, — весело поведал Мэтт, и Дженне пришлось изо всех сил стараться сохранить на лице серьезное выражение. Неприятности Брэда, конечно же, смеха не вызывали, но тут явно было налицо соперничество между братьями.

Дженна помимо воли чувствовала себя легко рядом с этими двумя немного эксцентричными людьми. Как с Луэллинами. С одним исключением: принимая во внимание удивительные ароматы, доносящиеся из кухни, у Тэтчеров еда была вкуснее.

Мисс Барнетт провела ее в гостиную.

— Проходите и присаживайтесь, доктор Маршалл.

И Дженна не успела ничего возразить, как ее уже усадили на диван с высокой спинкой, рядом устроилась мисс Барнетт, а под левую ногу гостье подставили небольшую оттоманку.

— Для лучшей циркуляции крови, — объяснил Мэтт, и Дженна засмеялась.

— Вы будете чай, доктор Маршалл? — вклинилась мисс Барнетт. — Или колу?

— Нет, мадам, я правда не могу остаться.

— Ерунда, — настаивала мисс Барнетт. — Доктор Маршалл, я могу называть вас Дженной и на «ты»?

Гостья прищурилась.

— Конечно.

Пожилая женщина просияла.

— Вот и отлично. — Она похлопала Дженну по руке. — А ты зови меня Хелен. У меня в духовке огромная индейка. Может быть, останешься, поужинаешь с нами?

Индейка. После вчерашних «ленивых» сэндвичей домашняя индейка — это просто божественно. В животе начало бурчать. И если она немного задержится, домой может вернуться Стивен, и она увидит его еще один — последний — раз. Но она ведь учительница Брэда. И если она останется на ужин в его доме, это может быть расценено как жест особой благосклонности. Возможно, это даже против правил. Утром она обсудит это с Лукасом.

— Простите, Хелен. Я бы с радостью, но мне действительно пора. — Она услышала в комнате за кухней собачий скулеж и вспомнила о бедном Джиме, оставшемся в грузовичке Кейси. — У меня в машине пес. Нельзя надолго оставлять его одного.

— Тогда ведите его в дом, — весело предложила Хелен. — Они смогут поиграть с Синди-Лу.

Дженна приподняла бровь.

— Синди-Лу? А что за порода? Пудель?

— Если бы пудель! — пробормотала Хелен. — Нет, это старая английская порода, очень дружелюбная. Уверена, Мэтт с радостью приведет из машины вашу собачку. — Она встала и вытерла ладони о широкие брюки. — Теперь я просто не приму отрицательного ответа. Мой племянник, должно быть, доставил тебе массу неудобств тем, что сбил с ног, — ты даже подвернула лодыжку! Накормить — меньшее, что мы можем для тебя сделать.

А индейка так восхитительно пахла… И Дженна поняла, что на самом деле хочет остаться.

— Хорошо, но только Джима из машины заберу я. Он намного лучше ладит с новыми людьми, когда его знакомишь с ними по всем правилам.

Когда Дженна вводила пса в дом Тэтчеров, на пороге их приветствовал маленький мальчик. Волосы у него были морковного цвета, а веснушки, казалось, не умещались на круглых щечках. Дженна остановилась, Джим автоматически замер у ее ноги.

— Привет. Я Дженна. Твоя тетя пригласила меня на ужин.

Малыш поднял глаза, в них застыла настороженная пустота, и она вспомнила, как весной в газетах появились статьи о похищении младшего брата Брэда. Она подумала, что это и есть тот самый паренек, и сердце сжалось от сострадания к малышу, которому пришлось столько пережить. Он до сих пор переживает, и его пустые глаза — лишнее тому подтверждение. Дженна выдавила улыбку.

— А ты, должно быть, Ники.

Мальчик так долго и настороженно смотрел на Дженну, что женщина почувствовала, как начинает подергиваться ее лицо. Потом он опустил глаза на Джима.

— Это ваша собака?

Дженна встала на одно колено, обняла рукой Джима. Сейчас ее глаза находились на уровне глаз Ники.

— Его зовут Джим. Хочешь погладить?

Ники осторожно подошел чуть ближе и неуверенно протянул руку.

— Он на волка похож.

— Это немецкая овчарка, он крупный для своего возраста. — Дженна наклонилась и взглянула Джиму в глаза, пес тут же лизнул ее в нос. — Я понимаю, почему ты думаешь, что он волк, но на самом деле он ребенок.

Ники нежно погладил Джима по голове.

— А сколько ему лет?

— Почти два. — Она подалась ближе и понизила голос: — Хочешь, расскажу тебе тайну?

Ники кивнул, слишком серьезно для маленького мальчика, и у Дженны опять защемило сердце.

— У Джима есть брат, Жан-Люк. Они однояйцевые близнецы.

Карие глаза Ники расширились от удивления.

— Правда?

— Правда. — Она подняла взгляд и заметила Хелен, с интересом наблюдавшую за ними. По всей видимости, Ники не каждый день заводит разговор. От этой мысли внутри у нее чуть потеплело. — А у тебя есть собака?

Ники кивнул и заметно расслабился.

— Ее зовут Синди-Лу. Это я придумал имя.

Дженна удивленно приподняла брови.

— Дай угадаю. Синди-Лу — Синди-Лу Кто?

Ники опять кивнул, оставаясь серьезным. Господи, ему ведь не больше семи!

— Когда я была в твоем возрасте, книга о Гринче была моей любимой. Особенно на Рождество.

Ники почесал Джима за ушами.

— Папа не очень-то любит Синди-Лу.

Дженна прищурилась. Она недоумевала. Ей показалось, что Стивену очень понравились ее собаки.

— Почему?

Губы Ники задрожали, потом уголок рта почти растянулся в улыбке.

— Она любит грызть вещи. Обычно папины. На прошлой неделе она сжевала две его туфли.

— И держу пари, что из разных пар.

Уголки рта Ники поползли вверх.

— Да. Одну кроссовку и одну выходную туфлю.

Дженна засмеялась.

— Тогда понятно, почему папа не жалует собаку, да? У меня тоже возникли бы проблемы с Джимми, если бы он сгрыз две пары моих туфель.

Ники протянул руку и указал на специальную одежку Джимми.

— А зачем он это носит?

— Джимми — пес-целитель. Мы с ним ездим к больным людям, и от общения с Джимми им становится гораздо лучше.

Ники нахмурил рыжие брови.

— Как собака лечит больных?

Дженна смотрела, как мальчик чешет Джима за ухом, вспоминала обо всех испытаниях, через которые ему пришлось пройти… Она тщательно подбирала слова, прежде чем ответить.

— Ники, ты когда-нибудь боялся?

Маленькая рука замерла у Джима на голове. Минуту Ники стоял как вкопанный, и Джим, почуяв важность момента, тоже не двигался.

Дженна глубоко вздохнула.

— Понимаешь, иногда больные люди боятся. Боятся потому, что им больно, или потому, что врачи будут втыкать в них иголки. А когда они гладят Джима по голове, это помогает им ненадолго забыть о своих страхах. И от этого им становится лучше.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Ники снова стал гладить Джима по голове.

— Тогда он, должно быть, очень хороший пес.

Дженна наконец-то облегченно выдохнула.

— Точно. Ты не против, если я отстегну поводок?

Ники покачал головой.

— Отстегивайте. Я пойду познакомлю его с Синди-Лу.

Дженна встала, наблюдая, как Джим послушно следует за Ники через кухню. Она обернулась и увидела блестящие от слез глаза Хелен, а дразнящее выражение на лице Мэтта сменилось серьезностью, не уступающей серьезности Ники. И Дженна поняла, как страдает вся эта семья. Она откашлялась, пытаясь заглушить эмоции.

— Джим хорошо дрессирован. Он Ники не обидит.

Хелен заморгала, смахнула, не стыдясь, слезы.

— Дженна, я не сомневаюсь. — Ее глаза засияли. — Пойдем-ка на кухню, расскажешь мне о собаках-целителях, пока я буду резать индейку. — Она бросила многозначительный взгляд на Мэтта. — Я буду резать очень острым ножом. Я бы не советовала тебе даже пытаться украсть кусочек.

Мэтт захихикал, стряхивая свою серьезность.

— Но я очень быстрый.

Хелен пожала плечами.

— Ну, если тебе не жалко пальцев… Пойдем, Дженна.

— Подождите.

Дженна остановилась, посмотрела наверх. На лестнице, растирая тыльную сторону шеи, стоял Брэд, на его лице серела по меньшей мере двухдневная щетина. Он шаркающей походкой спустился вниз и остановился прямо перед Дженной.

— Доктор Маршалл.

Дженна пристально разглядывала своего ученика, от нее не укрылись черные круги под покрасневшими глазами.

— Брэд, — мягко произнесла она. — Я надеялась тебя повидать. В пятницу я забыла в машине твоего папы портфель, когда он подвозил меня из школы.

Он взглянул на ее ноги, потом опять поднял глаза, в них промелькнули тревога и догадка.

— А что с вашей машиной?

Дженна небрежно пожала плечом.

— Какие-то вандалы порезали колеса.

Карие глаза Брэда блеснули, подбородок напрягся.

— Руди Лютц. Подлый ублюдок.

Она пожала плечами.

— Возможно. Уже поставили новые колеса. — Она как могла мягко улыбнулась мальчику. — Ты как, Брэд? Тебя не было в пятницу на уроке.

Он отвернулся.

— Не смог прийти. — В голосе послышались виноватые нотки, и на сердце Дженны потеплело.

Она сжала его плечо.

— Поговорим об этом в понедельник.

Брэд повернул голову в том направлении, куда ушел Ники.

— Я слышал, вы общались с моим братом.

— Милый малыш.

— Да. — Брэд вновь повернулся к собеседнице, посмотрел ей прямо в глаза, и Дженна опять ощутила его боль. У нее закололо сердце.

— Он редко разговаривает. Спасибо вам.

Дженна сглотнула, жалея, что не может заключить в объятия обоих мальчиков.

— Эй, я слышала, что на ужин будет индейка. Ты такой же голодный, как и я?

Брэд опять посмотрел на кухню, где Ники серьезно представлял Джима огромному серому клубку шерсти. На губах мальчонки не было и намека на улыбку.

— Я бы поел.

Дженна заставила себя улыбнуться, хотя больше всего ей сейчас хотелось плакать.

— Тогда пошли, пока Мэтт не выковырял все белое мясо.

Глава 11

Воскресенье, 2 октября, 18.15

Стивен подъехал к дому, ругая себя за то, что опоздал на семейный ужин, но, когда увидел старый «Форд Эксплорер», сощурился. Гости. Последовала вспышка злости. Старая проныра. Хелен заманила его домой обещанием семейного ужина с фаршированной индейкой только для того, чтобы устроить свидание вслепую. Он заскрежетал зубами. После такого напряженного дня он был не в настроении демонстрировать повиновение старушенции, которая любит вмешиваться в чужие дела. Он постоянно повторял ей, чтобы она перестала заниматься сводничеством. Сегодня она его точно послушает.

Стивен выбрался из машины, громко хлопнул дверью. Все потуги Хелен сосватать его оборачиваются полнейшей неудачей, поскольку одна половина не согласна — если быть точным, он не согласен. Он останется без «семейного» ужина и забаррикадируется у себя в кабинете. У него есть чем заняться до конца вечера. Но аромат, от которого защекотало в носу, когда он открыл входную дверь, тут же внес коррективы в его планы. Он с упоением втянул воздух. Какой бы докучливой ни была Хелен, готовила она так, что пальчики оближешь, а он умирал с голоду. Он возьмет себе тарелочку, а потом запрется в кабинете. В конце концов, у любого мужчины есть потребности.

Еда. Индейка. И секс. Дженна Маршалл.

Он с горечью подумал, что порядок может быть иным. Он не мог сказать, что перед ним внезапно возник ее образ, — мысли о Дженне не покидали Стивена весь чертов день. И на утреннем совещании команды, и на этой отвратительной импровизированной конференции — она всегда стояла у него перед глазами. Черные волосы, фиалковые глаза, и все эти округлости… Боже! У него есть дела и поважнее. Саманта Иглстон, Брэд, Ники.

И тем не менее его вниманием завладела Дженна. Фантазии и воспоминания вспыхивали и гасли, и ему показалось, что он вот-вот закричит. Многообещающий взгляд ее больших глаз дарил утешение. Как, черт возьми, сексуально она растянулась на полу в школьном коридоре, юбка задралась, открыв взгляду подвязки шелковых чулок… А вот, обнаженная, она лежит в его постели, тяжело дыша, и выкрикивает, достигая пика, его имя. Он даже вздрогнул от разбушевавшейся фантазии. Господи!

Дженна сидит у него за обеденным столом.

Стивен остановился в прихожей и недоуменно заморгал. Это не фантазия и не воспоминание. За его столом сидела Дженна Маршалл. И ела индейку. Сидела между его младшими сыновьями, а тетушка так и лучилась удовольствием.

Дженна Маршалл стала частью плана его тети.

Его заманили в ловушку. Расставленную Хелен. И самой Дженной. Пока он ругал себя за совершенно нормальные фантазии, они с Хелен все подстроили. Он чувствовал себя вдвойне обманутым. Злость и раздражение, сдерживаемые весь день, зашипели и вырвались наружу.

— Что, черт побери, здесь происходит? — спросил он угрожающе тихим голосом.

Разговоры за столом стихли, и головы всех присутствующих повернулись в его сторону. Он видел, как Дженна медленно положила вилку на тарелку. Она ничего не сказала, только взглянула на него своими фиалковыми глазами. Но в отличие от пятницы, сегодня в ее взгляде читался упрек, а не сочувствие.

Он еще больше разозлился. Краешком глаза он заметил, как со своего места встала Хелен.

— Ты опоздал. Мы начали без тебя, — холодно произнесла она.

— Я вижу, — сквозь сжатые зубы ответил Стивен.

— У нас гостья, — добавила Хелен уже практически ледяным тоном.

Стивен ответил ей в тон, не отрывая взгляда от лица Дженны, которое застыло, словно каменное.

— И это я вижу. А еще я помню, как просил тебя никого не приглашать на выходные, а в особенности не устраивать очередного чертова свидания вслепую. Я и не знал, что вы знакомы, Хелен. Что именно вы здесь делаете, доктор Маршалл? — добавил он обманчиво мягким голосом.

— Мы только сегодня познакомились, — ответила Хелен, сжав кулаки. — А я и не предполагала, что мой племянник такой хам.

Дженна резко встала.

— Похоже, мне пора. — Она посмотрела на Хелен. — Я могу забрать свой портфель?

Портфель! Стивен втянул воздух и почувствовал, как его злость превратилась в тоненькую струйку дыма. Он закрыл глаза и тяжело сглотнул. Сам виноват. Здорово — ничего не скажешь.

— Вы приехали за своим портфелем?

— Она забыла его в твоей машине, папа, — серьезно произнес Ники.

Стивен открыл глаза и заметил, что младший сын бочком подошел чуть ближе к Дженне, которая застыла, как мраморная статуя. Он видел, что она злится, неописуемо злится, но при этом полностью контролирует свои эмоции.

— Тетя Хелен пригласила ее приехать за портфелем. — Ники нахмурился. — Вот она и приехала.

Внутри у Стивена все перевернулось. Она приехала за портфелем. Черт! Он беспомощно взглянул на Хелен. Тетя ответила лишь презрительным взглядом, потом повернулась к Дженне, и выражение ее лица потеплело.

— Но ты не доела, — сказала она гостье.

Дженна встретилась взглядом со Стивеном, и он почувствовал себя букашкой.

— Я уже сыта. Спасибо.

Ники потянул ее за рукав.

— Но, Дженна, вы обещали показать мне, как научить Синди-Лу выполнять команды.

Дженна наклонилась, на лице заиграла мягкая улыбка.

— Обязательно научу. Знаешь что? Если твой папа не против, я приеду на следующих выходных и мы с тобой поведем Синди-Лу в парк на первый урок. Как тебе такое предложение?

Ники нахмурился.

— Но я хочу начать сейчас. Пожалуйста.

Дженна провела пальцем по носу Ники и слегка щелкнула по веснушчатому кончику.

— Но человек не всегда получает то, что хочет. Кроме того, как только я заберу свой портфель, мне нужно будет ехать домой, ставить оценки.

— А можно здесь останется Джим? — жалобно попросил Ники.

Стивен прикрыл глаза, сердце ухнуло. Он должен был это предвидеть. Из-за сватовства Хелен у Ники уже возникла привязанность, которая не принесет ничего, кроме разочарования. А разве можно винить мальчика? Разве можно не полюбить такую женщину, как Дженна Маршалл, с первого взгляда?

— Нет, нельзя, — ответила она. — Если я оставлю Джима здесь, Жан-Люку будет одиноко. Ты бы не хотел, чтобы такое произошло с тобой?

Стивен открыл глаза и заметил, как Ники медленно качает головой.

— Наверное, нет. — Лицо малыша на секунду просветлело. — А вы можете дождаться десерта? Тетя Хелен приготовила целых три пирога.

— Три пирога? Боже! — Дженна покачала головой. — Боюсь, что нет, милый. Мне пора. — Она выпрямилась и искоса взглянула на Брэда. — До завтра? Ты придешь на занятия?

Брэд коротко дернул головой. Дженна приняла это за утвердительный ответ.

— Мой портфель, Хелен. Прошу вас. И, Мэтт, будь добр, принеси мою куртку. Джим, поводок.

Хелен вздохнула и вышла из кухни. Бросив сердитый взгляд на Стивена, Мэтт последовал за ней. Джимми потрусил из кухни, Ники засеменил следом. Брэд встал, нахмурив небритое лицо.

— Отличная работа, пап, — презрительно усмехнулся он. — Испортил очередной семейный ужин. — Парень повернулся к Дженне. — Доктор Маршалл, прошу простить не слишком вежливое поведение моего отца. Может, возьмете пирога или индейки домой? В меня больше не влезет. Аппетит пропал.

Стивен стиснул зубы, когда Брэд развернулся и поднял руку в насмешливом жесте прощания. Стивен дождался, когда Брэд уйдет и они останутся вдвоем у стола с остатками фаршированной индейки. Сын прав. Он испортил ужин и вел себя непростительно хамски.

— Дженна, я…

Она подняла руку, остановив его на середине фразы.

— В этом нет необходимости, мистер Тэтчер.

Получай! Они вернулись к официальному тону.

— Простите, — негромко произнес он.

В ее глазах вспыхнул тот же гневный огонь, который он заметил, когда сбил ее с ног в школьном коридоре.

— Вы не передо мной должны извиняться, а перед мальчиками и Хелен. Ваше поведение недопустимо.

— Я хотел бы объяснить.

Она покачала головой.

— Ничего не хочу слушать.

Появилась Хелен с ее портфелем, Стивен шагнул вперед, чтобы помочь ей нести это тяжеленное уродство, но она вырвала портфель у Хелен из рук, успев, если можно так сказать, вежливо рыкнуть: «Я сама!» Затем она вздохнула и повернулась к Хелен.

— Спасибо за гостеприимство. Простите, что приходится так спешно уходить.

— Я понимаю, — пробормотала Хелен.

Вместе со Стивеном она смотрела, как Дженна хромает к своему «эксплореру», повесив на плечо портфель. Джим трусил рядом. Когда машина гостьи отъехала, Хелен презрительно взглянула на племянника.

— Ты идиот! — прошептала она и ушла, оставив его одного.

Сиэтл, Вашингтон, воскресенье, 2 октября, 18.00

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Барроу, пропуская человека, который толкал несколько чемоданов по пешеходному переходу в аэропорту.

— Решу по ходу, — сухо ответил Нейл. — Если только у тебя нет идеи получше.

Барроу оглянулся на приятеля, прежде чем припарковаться на свободном месте у тротуара.

— Почему ты не можешь все забыть и продолжать жить своей жизнью? Может быть, попытаешься вернуть Трейси, совьете гнездо где-нибудь в пригороде, родите пару детишек и будете выращивать кабачки на заднем дворе.

Нейл взглянул на него так, что Барроу вздохнул и добавил:

— Поезжай и поступай, как должно. Только будь осторожен и не совершай глупостей.

— То есть не стоит лететь на другой конец страны, чтобы убедиться в том, что это не тот парень?

Барроу кивнул.

— Держи себя в руках, пока у тебя не будет реальных доказательств. Даже если парень окажется тем самым.

Нейл нахмурился.

— В последний раз у меня были веские улики.

Барроу пожал плечами.

— Судья был иного мнения.

— Судья… — Нейл оставил при себе все, что думал о судье. — Я буду вести себя хорошо. Обещаю.

— Я не понимаю, почему ты не можешь вести расследование отсюда. Паркеры не могли просто исчезнуть с лица земли.

— А фактически исчезли. — Уж Нейлу ли не знать. Он все три года после того, как от тротуара отъехал тот грузовой фургон, каждый свободный час тратил на то, чтобы выяснить, куда сбежали Паркеры. Пытался узнать, где они начали новую жизнь, оставив боль и страдания в Сиэтле. — Если у тебя есть деньги, можно купить практически все, включая новую жизнь. Я должен сам убедиться, что это не Паркер.

Барроу тяжело вздохнул.

— И когда ты вернешься домой, Нейл?

— Наверное, когда закончу. У меня скоро отпуск, я взял пару недель отгулов. — В действительности у Нейла накопилось больше, чем две недели. У него не было ни одного выходного дня целых три года.

Если бы начальство не разрешило ему взять отгулы, Нейл сразу же уволился бы — о чем, считая это глупостью, прекрасно знали и начальство, и Барроу. Однако Нейл непоколебимо верил в то, что делает. Три года назад он поклялся четырем погибшим девочкам, которым отказали в торжестве справедливости из-за формальности, ошибки, допущенной полицией Сиэтла. Его ошибки.

Для этих четырех девушек справедливость восторжествует, чего бы ему это ни стоило.

— Береги себя, Нейл, — сказал Барроу.

И Дэвис выдавил улыбку.

— Как всегда. Спасибо, что подвез.

Нейл выбрался из машины, перекинул сумку через плечо, в правой руке зажал запертый кейс со служебным оружием.

— Каролина, я еду, — пробормотал он. — Если ты — Уильям Паркер, берегись. Больше ты от меня не уйдешь.

Роли, штат Северная Каролина, воскресенье, 2 октября, 21.00

Глядя на маленький дверной глазок в двери Дженны, Стивен думал об объявленном ему бойкоте. С ним не разговаривали ни его тетя, ни сыновья, а теперь с ним не хочет общаться и женщина, чьего прощения просто необходимо добиться, — в противном случае он не сможет глаз сомкнуть. Он еще раз постучал.

— Дженна, пожалуйста, открой дверь. Я знаю, что ты дома. — Он уткнулся лбом в холодную сталь. — Пожалуйста, позволь мне объяснить. — Что он собирался говорить, Стивен понятия не имел. Он только знал, что должен исправить хотя бы это. Ах, если бы только это!

Он пытался пустить ситуацию на самотек. Положил себе в тарелку индейки, но еда напоминала по вкусу опилки. Он все равно съел, только для того, чтобы показать — ничего экстраординарного не произошло. Потом оторвался от тарелки и наткнулся на пристальный взгляд серьезных карих глаз Ники.

— Ты не должен был кричать, папа, — сказал ребенок. — Она хорошая женщина и ничего не знала о том, что тетя Хелен пригласила ее специально. — Он приподнял обе морковного цвета брови и выглядел сейчас гораздо старше, чем обычный семилетний мальчик. — Ты должен извиниться, папа. — И намного умнее.

Как будто одного выговора было недостаточно, в свою очередь выступил Мэтт: принялся превозносить достоинства Дженны и бросать на отца сердитые и презрительные взгляды, как на грязь под ногами. Хелен вообще не обращала на Стивена внимания. С Брэдом он говорить даже не пытался. Поэтому вышел из дому, сел в машину и отправился куда глаза глядят, однако совершенно не удивился, когда, оторвав взгляд от дороги, обнаружил, что сидит в машине прямо перед квартирой доктора Маршалл.

— Дженна, я видел тебя в окно. Я буду стучать, пока ты не откроешь.

— Я вызову полицию, — ответила она через дверь.

— Я и есть полиция, — напомнил он ей. — Пожалуйста.

— Вот упрямица, — раздался голос у него за спиной.

Он обернулся и обнаружил, что стал объектом пристального внимания восьмидесятилетней старушки, которая разглядывала его через щель приоткрытой соседской двери.

— Я миссис Кассельбаум.

«Ясно, — подумал он. — Беспокойная соседка. Ее можно взять в союзники». Он протянул руку.

— Спецагент Стивен Тэтчер из Бюро расследований штата, — представился он и заметил, как округлились глаза старушки, становясь блюдцами. Антикварными блюдцами.

Из приоткрытой двери показалась узловатая, скрученная артритом рука и ответила ему крепким рукопожатием.

— Неужели у нашей Дженны неприятности? — спросила она, снижая голос до громкого шепота.

— Нет, мадам. Это у меня неприятности. Я сказал то, что не должен был, а теперь она не дает мне возможности извиниться. Может быть, что-то подскажете?

Она поджала губы и сказала:

— У меня есть ключ.

Теперь настала очередь Стивена округлять глаза.

— Правда? Вам Дженна дала?

Она потупилась.

— Нет, — призналась она. — Предыдущий жилец часто путешествовал, я поливала его цветы и кормила кота. Владелец дома никогда не меняет замки после смены жильцов.

Стивен решил, что это нарушение, и запомнил это, а также уловил мысль о том, что надо немедленно поменять замки в двери Дженны.

— Ключом я воспользоваться не могу. Другие предложения есть? — Он нагнулся ближе. — У нас с ней вышла небольшая… размолвка. Вы же знаете, как это бывает.

Она кивнула.

— У нас с Харви время от времени тоже случались размолвки. Пусть земля ему будет пухом.

— Соболезную, мадам.

Миссис Кассельбаум пожала плечами — она принимала смерть мужа как данность.

— Ему было девяносто два. Понимаете, муж был намного старше меня. — Она прикрыла глаза, а Стивен спрятал улыбку. Она просто прелесть!

— Я действительно хочу извиниться перед Дженной. — Он печально вздохнул. — Мы дали друг другу обещание, что больше ни дня не будем сердиться друг на друга.

Услышав слегка искаженную цитату из Библии, миссис Кассельбаум кивнула, как Стивен и предполагал.

— Разумно. Мы с Харви обещали друг другу то же самое. Посторонитесь, молодой человек.

Стивен повиновался, и миссис Кассельбаум выплыла из своей квартиры и коротко постучала в дверь Дженны.

— Дженна Маршалл, немедленно открой дверь.

В ответ — тишина. Она вздохнула.

— Я не хочу этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. Я позвоню хозяину и расскажу ему о второй собаке.

Дверь мгновенно распахнулась, и Стивену пришлось поддержать миссис Кассельбаум, чтобы она не упала. В дверях, скрестив руки на груди, стояла Дженна, по обе стороны от нее — по немецкой овчарке. Женщина кипела от праведного возмущения. Стивен подумал о том, как она великолепна, и рот непроизвольно наполнился слюной. Она сердито взглянула на пожилую соседку.

— Вы этого не сделаете.

Миссис Кассельбаум ответила ей дерзким взглядом.

— Ты позволишь этому юноше извиниться?

Дженна посмотрела на Стивена, который выглядел как сама невинность. Она фыркнула.

— Ради бога, входите, и покончим с этим. — Она нагнулась, чтобы взглянуть миссис Кассельбаум прямо в глаза, пока Стивен протискивался в квартиру. — Если Сет об этом узнает…

Миссис Кассельбаум негодующе расправила плечи.

— Я не сплетница, юная леди.

— Ну конечно, не сплетница, — с сарказмом ответила Дженна. — Поэтому когда будете ему рассказывать об этом визите, не забудьте упомянуть, что в нем не было никакой романтической подоплеки. Я вообще не собираюсь заводить романы.

Она выпрямилась и решительно захлопнула дверь, но не стала поворачиваться к Стивену лицом. Повисло неловкое молчание, он сгорбился, сжал кулаки, чтобы удержаться от попытки развернуть ее к себе лицом.

— Ну что ж, агент Тэтчер, — негромко произнесла она, и он поморщился от боли, прозвучавшей в ее голосе. — Вам очень жаль, больше подобного не повторится. Вы уже извинились. Теперь можете идти.

Он наконец выдохнул.

— Дженна, прошу тебя. Мне нужно сделать что-то прямо сегодня. Дети со мной не разговаривают.

Она медленно развернулась, и в ее глазах он увидел не злость, а смертельное разочарование.

— Еще бы! И я здесь ни при чем.

Стивен прищурился. В ее словах звучал укор.

— А кто при чем?

— Стивен, сколько вечеров на этой неделе ты провел дома?

Теперь он понимал, к чему она клонит.

— Ты, наверное, и сама знаешь, если спрашиваешь, — напряженно ответил он.

Дженна долго и пристально смотрела на Стивена, потом похромала в столовую и села за стол, на котором были разбросаны папки. Она похлопала по столу.

— Присядь. Пожалуйста.

Она сказала «пожалуйста». Поэтому он сел.

— Это совсем не мое дело, — начала Дженна.

— Да, если честно, не твое.

Она улыбнулась, и одному Богу известно, почему ему стало легче. Напряжение спало.

— Но я все равно тебе скажу. За тобой должок, поскольку сегодня ты вел себя по-хамски.

— А ты нагрубила мне в пятницу, — напомнил он. — Значит, мы квиты.

Она приподняла бровь.

— Ты же уже принял мои извинения. Хорошая попытка, но так не пойдет. Пока мы ждали твоего возвращения, я поговорила с детьми. Ники рассказал мне, что тебя никогда не бывает дома. Мэтт сказал, что ты обещал на этих выходных сводить его на кинофестиваль, но замотался на работе и забыл. И сегодня вечером ты опять опоздал… на семейный ужин.

Стивен понимал, что она права. Но слова, произнесенные вслух, все равно вызывали раздражение.

— А вы специалист по детям, доктор Маршалл? — Он опять принял официальный тон.

— Нет, — мягко возразила она. — Но я специалист по недолговечности жизни. Она проходит, Стивен. И время не остановишь. Человек всегда думает, что будет еще один день, чтобы все исправить, чтобы сказать все, что еще не сказано, сделать все, что не сделано. Но иногда завтрашний день так и не наступает. — Она прикрыла глаза, в них не было ни слезинки, хотя у него самого на глаза навернулись слезы. — И ты это прекрасно знаешь, Стивен. В прошлом году ты едва не потерял сына. Почему ты прячешься от своих детей? Они любят тебя.

Задетый, Стивен вскочил на ноги, направился к раздвижной двери, ведущей на балкон. Она права. Он едва не потерял Ники. Тогда почему он так много работает? Неужели он прячется от своих детей? Мужчина потер затекшую шею. Он разберется с детьми, как только разберется с этим.

— Дженна, я приехал извиниться. Прости, что разозлился. У меня выдался очень тяжелый день, и я подумал, что моя тетя устроила очередное свидание вслепую. Я… я подумал, что ты с ней заодно. Прости. Я надеюсь, что ты простишь мне мое хамство — как точно назвал это Брэд.

— Извинения приняты.

Стивен обернулся.

— Приняты? Вот так просто?

Дженна улыбнулась уголком рта.

— А почему нет? Насколько я помню, ты принял в пятницу мои. А я ведь назвала тебя идиотом.

— Неуклюжим идиотом.

Дженна закатила глаза.

— Спасибо, что освежил мне память. Мы, похоже, вот уже два раза начинаем не с того, агент Тэтчер. Может быть, начнем сначала?

Стивен повел плечами, ощущая, как с них упал груз. Он подошел, протянул руку, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.

— Меня зовут Стивен. Приятно познакомиться.

Она пожала ему руку, робко, как ему показалось, подняла глаза.

— А меня Дженна. Выпьешь что-нибудь?

Он посмотрел ей в глаза и почувствовал, как сердце переворачивается в груди. Его губы зашевелились, но прошло несколько секунд, прежде чем раздался шепот:

— Стивен?

Он осознал, что до сих пор держит ее за руку, и поспешно отпустил ее.

— Ах, да. Отличная идея!

Но она не шелохнулась. Продолжала сидеть и смотреть на него своими большими фиалковыми глазами. А эти яркие полные губы — у Стивена вновь разгулялось воображение. Ее обнаженное тело у него в постели, черные волосы, рассыпанные по подушке, глаза, затуманенные страстью, пухлые губы, со стоном повторяющие его имя.

Она отвела взгляд, а когда опять подняла глаза, в них не было больше ни участия, ни упрека, ни ярости, а только страсть. Желание. Неприкрытое вожделение. Стивен вздрогнул, стиснул кулаки, чтобы сдержаться и не обхватить ее лицо руками, не отведать на вкус ее губы.

— Что здесь происходит? — прошептала она.

Я хочу тебя. Стивен с трудом пытался смотреть только на ее лицо. Пытался не таращиться на ее высокую грудь, контуры которой мягко проступали под тонким черным свитером, или на узкие джинсы, которые подчеркивали ее округлости. Господи, я действительно хочу тебя. Он откашлялся и солгал:

— Не знаю.

Она облизала губы, и у Стивена на лбу выступил холодный пот. Он должен идти. Немедленно. Пока не сделал того, о чем потом точно пожалеет.

— Мне пора. — Голос его был хриплым и низким. — Я… я позвоню.

Она кивнула.

— Ладно.

Стивен направился к входной двери, но остановился, уже взявшись за ручку. Он пытался не обращать внимания на свое трепещущее тело. Бесполезно. Единственное, что он мог, — оставаться стоять там, где стоял, ни в коем случае не возвращаться, чтобы не впиться губами в ее губы… и целовать их, пока безумие не отпустит.

— У соседки есть ключи от твоей квартиры, — прохрипел он, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло. — Нужно как можно скорее сменить замки.

— Ладно, — пробормотала она.

Стивен ненароком оглянулся и тут же пожалел об этом. Она сидела на прежнем месте, с застывшим лицом, глядя прямо перед собой. Его кольнуло чувство вины. В памяти, пробивая стену мнимого самообладания, всплыл обрывок разговора с ее соседкой.

— Дженна, а кто такой Сет? — спросил он.

Ни один мускул не дрогнул на красивом лице женщины.

— Отец моего жениха.

Жениха. Стивен навалился спиной на входную дверь.

— Ты обручена?

Она повернула голову, Стивен заметил, как она побледнела.

— Моего покойного жениха. Адам умер два года назад. — Она поджала губы и с горечью добавила: — В следующие выходные будет два года.

Теперь он понял, откуда ее рассуждения о хрупкости бытия.

— Мне очень жаль, Дженна.

— Спасибо, — прошептала она.

Стивен стряхнул с себя оцепенение.

— Я поменяю тебе замок.

— Хорошо, — пробормотала она.

— Завтра у Мэтта футбольный матч. Я смогу приехать не раньше вторника.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Поужинаем? — Он и осознать не успел, как приглашение слетело с его губ. Но было уже поздно — слово не воробей. Отец Майк был бы рад.

На секунду ему показалось, что она откажется. Часть его хотела, чтобы она отказалась, вторая молила о согласии, и в ожидании ответа сердце рвалось на части. Дженна кивнула, и сердце Стивена забилось вновь.

— Хорошо.

Воскресенье, 2 октября, 22.00

Через час Кейси обнаружила Дженну сидящей в той же позе.

— Чем ты здесь занимаешься? — бушевала Кейси, открыв квартиру собственным ключом. — Я уже думала, что ты разбилась на шоссе. В моей машине! Почему ты не позвонила мне и не предупредила, что не приедешь?

Дженна прикрыла глаза. Кейси стояла у нее в гостиной, уперев кулаки в бока.

— Кейси, ты о чем?

— Об ужине! В новом итальянском ресторане возле Капитолия. С симпатичным приятелем Неда. — Кейси подошла к Дженне и пальцем постучала ей по голове. — Ничего не припоминаешь?

Дженна вздохнула.

— Прости. Я забыла. — Она отодвинулась от стола и повела плечами. — Черт! Спина затекла. Так мне и надо — нечего сидеть и жалеть себя. Я умираю с голоду. А ты есть хочешь?

Кейси последовала за ней на кухню.

— Ты что, ничего не слышала из того, что я сказала? Я поела. В новом итальянском ресторане. — Она ткнула Дженну в предплечье. — Без тебя.

Дженна открыла холодильник и нахмурилась.

— Ты вчера обещала привезти «Роки Роуд» и не привезла. И теперь у меня есть нечего.

— Забыла. — Кейси вгляделась в недра холодильника из-под руки Дженны. — Вон осталось немного ванильного.

Дженна посмотрела на подругу. Ванильное и пробовать не стоило. Она даже не знала, когда и как оно появилось в ее холодильнике.

Кейси выглядела встревоженной.

— Джен, что с тобой? И почему ты себя жалеешь?

Дженна не отрывала взгляда от холодильника. Закрыла глаза, чувствуя, как холодный воздух «омывает» ее разгоряченное лицо.

— Кейси, ты когда-нибудь изменяла Неду?

Та закашлялась.

— Что? С чего, черт побери, ты задаешь такие вопросы?

Дженна закрыла дверцу холодильника.

— Ну? — спросила она, голос дрожал от нетерпения. Она взглянула через плечо на виноватое лицо Кейси.

— Нет. — Кейси переступила с ноги на ногу. Накрашенный глаз дернулся. — Не совсем.

— Как это «не совсем»? — изумилась Дженна, осознавая, что в ее голосе звучат истеричные нотки, но сдержать себя не смогла. — Объясни! Ты либо изменяешь, либо нет. Это как сказать «не совсем беременна»!

Она прикусила язык. Кейси от изумления открыла рот. Дженна, задержав дыхание, наконец выдохнула и ударилась лбом о дверцу холодильника.

— Я совершенно сошла с ума.

— Джен! — тихонько позвала Кейси. — Ты хочешь облегчить душу?

— Я сошла с ума.

— Ты уже говорила. — Кейси пожала руку подруги. — Ты же не думаешь, что я поверю, что ты изменяла Адаму. С тех пор как ему поставили страшный диагноз, ты целый год не отходила от него ни на шаг.

— Не тогда. А сейчас. Сегодня вечером.

Кейси склонила голову набок, в глазах светились замешательство и ожидание.

— Сегодня вечером?

Дженна повернулась и навалилась спиной на холодильник.

— Он приезжал.

Кейси нахмурилась.

— Ты о чем? Кто приезжал?

— Стивен Тэтчер, — отрезала Дженна.

Брови Кейси взвились вверх.

— Да? — Она метнула взгляд в сторону спальни Дженны. — Ты хочешь сказать, что ты… с ним? Дженна!

Та похромала к столу.

— Ради Бога, Кейси, нет, конечно.

— Тогда я ничего не понимаю! Как ты могла изменить? Особенно теперь, Дженна. Мне нужны подробности.

— Стивен приехал ко мне. Длинная история. — Она помассировала виски. — Он держал меня за руку.

Кейси таращилась на нее, как будто Дженна была картошинкой-фри, самостоятельно выскочившей из картонной коробки «Хеппи милл».

— И…

Дженна закрыла глаза, вспомнив, как по всему телу разлился жар. Почти болезненное покалывание, которое начиналось от кончиков пальцев и проникало в самое сердце.

— Он смотрел на меня. — Она не могла оторвать от него взгляда. И не желала отрывать. Он хотел ее. И, да поможет ей Бог, она хотела его. Она хотела поцеловать мужчину, которого едва знала. А что потом?

Дженна обернулась, встретилась взглядом с голубыми глазами Кейси, в которых читалась тревога. Дженна отвела взгляд.

— Я держала его за руку, он смотрел на меня, и, мне кажется, я бы сделала все, что бы он ни попросил. Все.

Кейси нежно взяла Дженну за подбородок и повернула к себе лицом.

— И…

— Я хотела… понимаешь… просто держать его за руку, Кейси. — Она взглянула прямо в глаза своей лучшей подруге и заставила себя признаться в ужасной правде. — С Адамом я такого никогда не чувствовала. Никогда, — прошептала она.

Глава 12

Понедельник, 3 октября, 07.35

— Дженна! — окликнула ее из дверей учительской Кейси. — Подожди.

Дженна остановилась, голова раскалывалась от праведного гнева на то, что пришлось еще раз выслушать лекцию Блэкмэна, который практически приказал ей поставить «юному Руди» удовлетворительную оценку.

Подбежала запыхавшаяся Кейси.

— Где пожар, Маршалл? Не беги. До первого звонка еще двадцать минут. Кроме того, разве тебе не больно, когда ты так быстро ходишь?

— Больно, но боль в ноге позволяет мне забыть о боли в голове, — резко ответила Дженна. — Продолжай, Дюймовочка, — добавила она с кислым видом, соответствующим ее расположению духа. — Сегодня утром у меня дрянное настроение.

— Это точно! — пробормотала Кейси, а потом, к счастью, замолчала и не открывала рта, пока они не остановились у классного кабинета Дженны. Кейси оперлась о шкафчик и посмотрела на подругу, в глазах — тревога, на лбу выступили бисеринки пота. — Послушай, Дженна, я не против утренней пробежки, но ты могла бы, по крайней мере, позволить мне надеть ролики. — Она, стоя на одной ноге, потерла лодыжку. — Что на тебя сегодня нашло?

— Ничего. — Дженна стала рыться в сумочке в поисках ключей. — Не выспалась, и Блэкмэн с утра обвинил меня во всех смертных грехах из-за оценки Руди Лютца.

— Об этом я и хотела с тобой поговорить, — выразительно кивнула Кейси.

Дженна вытащила из сумочки пачку печенья для собак и протянула его подруге.

— О чем? Об оценках Руди Лютца? Я и не знала, что его высочество оказало тебе честь и почтило в этом году своим присутствием твои занятия. В любом случае не хочу обсуждать это посреди коридора. Где же мои ключи?

Кейси поджала губы.

— При чем тут Руди? Я хочу поговорить о том, что ты плохо спишь.

— Об этом я тоже не хочу говорить. Особенно здесь. Кейси, ступай. — Она опять порылась в сумочке и тихо выругалась, когда пальцем наткнулась на что-то острое. Она вытащила металлическую пилочку для ногтей и положила ее в протянутую ладонь Кейси. — Только не говори мне, что я забыла ключи у Блэкмэна в кабинете. Не хочу туда возвращаться. Черт побери!

— Серьезно, Джен. Я тут думала об Адаме и… ну, ты понимаешь.

Дженна подняла голову, едва сдерживаясь.

— Какое слово из словосочетания «не здесь» ты не поняла? — огрызнулась она.

Кейси понизила голос до шепота:

— Слушай, Джен, тебе не стоит даже пытаться вспоминать, как все было между вами с Адамом. Мне кажется, ты даже не помнишь, каким он был. А я тебе напомню: ты была совершенно довольна. Так ты меня уверяла.

Дженна замерла.

— Правда?

Кейси энергично кивнула, отчего ее кудри подпрыгнули.

— Правда. Клянусь. — Она улыбнулась. — Это было в тот вечер, когда мы пытались придумать рецепт самого вкусного коктейля «Лонг-Айленд». И ты рассказывала всякие пикантные подробности.

Дженна взглянула на сумку, неожиданно почувствовав себя еще хуже, хотя раньше и не верила, что такое возможно, — куда уж хуже. Она вспомнила ночь с коктейлями «Лонг-Айленд». Вспомнила все пикантные подробности — тогда она была всем довольна. В том-то и проблема. То, что она чувствовала, когда держала за руку Стивена Тэтчера, не имеет никакого отношения к удовольствию.

То была жадность. Неприкрытое желание в чистом виде. Когда отказывает здравый смысл. Ничего подобного она раньше не ощущала — это было как лучшее фирменное мороженое «Роки Роуд» в сравнении с продающимся во всех магазинах обычным ванильным. Она проглотила ком, ставший в горле. Адам не заслуживал того, чтобы его называли обычным. Дженна чувствовала себя грязной предательницей уже только потому, что мысленно позволила себе сравнение. Рука нащупала ключи, и она облегченно вздохнула.

— Вот они, — хрипло произнесла она. — Кейси, тебе некуда торопиться?

— Конечно, есть куда. Меня, скорее всего, ждут тридцать два пыхтящих десятиклассника, которые пытаются найти непристойности в книге «Любовник леди Чаттерлей», которую я оставила на столе, — усмехнулась она. — Они очень удивятся, когда обнаружат, что это только обложка от «Леди Чаттерлей», а под ней — «Илиада». — Ее брови взметнулись вверх. — Что?

Дженна застыла. Когда она вставила ключ в замок, оказалось, что дверь приоткрыта. Кабинет был не заперт. Дженна толкнула дверь кончиками пальцев.

— Ни фига себе! — прошептала шокированная Кейси. — Дженна…

Та потеряла дар речи. В ее красивом кабинете царил хаос. Здесь порезвились вандалы. Место катастрофы.

— Позови Блэкмэна. Посмотрим, что он теперь скажет о своем «золотом мальчике».

Понедельник, 3 октября, 09.30

Ночной перелет из Сиэтла прошел гладко. Нейл приземлился в Ньюарке в шесть утра, где перевел часы на восточное время, купил бублик за три доллара, еще за два — стаканчик кофе. Потом он пересел на другой рейс и через два часа уже был в Роли, став беднее на пять долларов.

— Вы предпочитаете места для курящих или некурящих, сэр? — услужливо поинтересовался портье мотеля, и Нейлу захотелось закричать: «Для курящих!», но он не стал.

— Для некурящих, — выдавил он из себя.

Он бросил курить десять лет назад, но ни дня не проходило, чтобы он не боролся со страстным желанием затянуться сигаретой. Особенно в такие тяжелые дни — а в его жизни почти каждый день был тяжелым. Он расписался в журнале и взял ключ.

Номер оказался безликим и практически чистым. Он швырнул сумку на кровать, потом достал конверт. Вытащил четыре фотографии, разложил на комоде с зеркалом, вплотную друг к другу.

Четыре молодые девушки. Ему не нужно было смотреть на аккуратно напечатанные на обороте каждой фотографии имена, чтобы вспомнить, как их зовут. Лаура Резник. Труди Валентайн. Эмили Бэрри. Джина Капетти. Всем по шестнадцать лет. Все — участницы группы поддержки. Все — брюнетки.

Все мертвы.

Он разглядывал снимки девушек, смотрел, какими они были до встречи с Уильямом Паркером. Красавицы с живыми улыбками. Глаза сияют от предвкушения того, что ждет их в светлом будущем.

И ему не было необходимости смотреть на их посмертные снимки. Девушки постоянно вставали перед его мысленным взором, стоило лишь сомкнуть веки. Но он все равно посмотрел: широко распахнутые глаза, пустые взгляды направлены вверх. Головы наголо обритые.

Фотографии расплывались перед глазами, в голове без приглашения материализовались холодные глаза и самодовольная улыбка Уильяма Паркера. Усталость брала свое. Он немного полежит, чтобы восстановить биоритм организма после перелета. А потом найдет Уильяма Паркера. Пришло время выполнить обещание.

Понедельник, 3 октября, 12.15

— Подруга, что это за слово?

Дженна швырнула шпатель на лабораторный стол, к которому некие «творческие» особи приклеили суперклеем все пробирки и колбы. Она подошла к Кейси, которая с задумчивым видом взирала на периодическую таблицу, залитую краской из баллончика. Дженна прищурилась, склонила голову набок.

— Не знаю. Вот здесь, — Дженна указала на таблицу, — какой-то Эйнштейн соединил Fe — железо с U — ураном и C — кадмием. Они забыли букву К, поэтому я могу поставить зачет лишь частично.

— Стоит поставить им «отлично» за то, что придумали новое ругательство, — сказал Лукас, сметая битое стекло. — «Feuc». Похоже на староанглийский, как будто пришло из «Беовульфа».

Кейси потянулась и за угол рванула со стены грубо размалеванную периодическую таблицу трехметровой ширины.

— Напомните мне еще разок: почему Блэкмэн не стал вызывать полицию?

— Потому что тот, кто это сделал, не оставил никаких улик, — ответила Дженна, копируя гнусавый голос Блэкмэна. Потом вздохнула. — По крайней мере, в этот раз нет записки с угрозами.

Кейси с Лукасом тут же прекратили заниматься уборкой.

— Какой записки с угрозами? — хором поинтересовались они.

Дженна прикусила губу.

— Не хотела ничего говорить. Наверное, от чистящего средства голова закружилась.

Лукас бросил веник, подошел к Дженне, схватил ее за подбородок.

— Какая записка с угрозами, Джен?

Дженна поморщилась.

— Та, которую в пятницу вечером прилепили на лобовое стекло моей машины.

— Там что-нибудь написали или были только непристойные рисунки? — спросила Кейси, языком оттянув щеку.

Дженна опять вздохнула.

— Там было написано: «Верни его на поле, или пожалеешь о дне, когда родилась».

Лукас сжал ее подбородок.

— Еще что?

Она закатила глаза.

— «Сука», — добавила она. — В слове «пожалеешь» — ошибка. Клянусь — это все. Я не стала вам говорить, потому что волновать не хотела. Стивен отдал записку полиции, они собирались снять отпечатки пальцев, но сегодня утром мне звонил офицер Пуллман и сообщил, что не обнаружено ни одного отпечатка.

— Кто такой офицер Пуллман? — спросила Кейси.

— Он составлял протокол, — ответила Дженна.

Брови Лукаса поползли вверх.

— Кто такой Стивен?

Дженна закрыла глаза, чувствуя, как пылают щеки.

— Отец Брэда Тэтчера.

— «Роки Роуд», — хитро прищурившись, добавила Кейси. — Ням-ням.

Лукас сердито взглянул на Кейси.

— Ням-ням?

— Говорю то, что вижу, — сказала Кейси. — По телевизору он мне показался очень симпатичным.

— Ясно… — протянул Лукас. — Ты уже на короткой ноге с родителями. Интересно.

Дженна открыла глаза.

— Это противозаконно? — Она почти надеялась, что это так, — у нее появилась бы весомая причина отменить ужин во вторник, которого она то жутко боялась, то ждала с нетерпением. Все это пугало ее.

— Нет, нет. Может вызывать некоторую неловкость, но такой юный рыцарь-джедай, как ты, обязательно справится с ситуацией. — Лукас отпустил ее подбородок и погладил по голове. — Я в тебе не сомневаюсь.

— Благодарю тебя, Оби-Ван, — проворчала Дженна и продолжила счищать клей с поверхности стола.

Лукас посмотрел на Кейси.

— Она будто бы жалеет, что это не против правил.

Кейси выглядела раздосадованной.

— Она и жалеет. Она…

— Кейси! — встревожилась Дженна. — Замолчи!

Лукас обиделся.

— А я считал себя вашей подружкой.

Кейси наклонилась ближе и прошептала:

— Гормоны. Осторожно — не приближаться!

Лукас взглянул на Дженну с сочувствием.

— Что случилось, милая?

— Ничего, Лукас. Честно, ничего.

Кейси потянула со стены периодическую таблицу и отскочила назад, чтобы ее не накрыло.

— Да конечно, ничего! Она убеждена, что предает память Адама тем, что пускает слюни от Стивена Тэтчера.

Дженна нахмурилась.

— Я больше никогда и ничего рассказывать тебе не буду.

— Мда… Мне кажется, что тут не одно и то же, — произнес Лукас. — С Адамом и этим Стивеном.

Дженна прищурилась.

— Если хочешь быть мне подружкой, должен быстро соображать. Только не нужно говорить мне, что с Адамом все было по-другому потому, что он был болен. У нас была здоровая сексуальная жизнь.

Лукас пожал плечами.

— Вы, женщины, всегда обвиняете мужчин в том, что не испытываете оргазма.

Дженна задохнулась от возмущения, а Кейси засмеялась так, что покраснела.

Однако Лукас оставался абсолютно серьезным.

— По-моему, Дженна, это ты изменилась. Помню, когда Марианне стукнуло тридцать… Р-р-р, — зарычал он, и Дженна тоже засмеялась.

— Лукас, ты невыносим!

— Марианна тоже так раньше говорила, а теперь только: «да, да, да»!

Кейси, продолжая задыхаться от смеха, схватилась за живот.

— Лукас, перестань, мне больно.

— Мне кажется, возросшая сексуальность Дженны — исключительно ее проблема. Настоящая трагедия заключается в том, что Адам умер еще до того, как она полностью созрела. — Он попятился, потом обернулся и вздрогнул. — Келли, как давно ты тут?

Келли Темплтон стояла с широко раскрытыми глазами.

— С того момента, как вы сказали «да, да, да». Доктор Маршалл, вы обещали, что в обед мы сможем поговорить о дополнительных баллах за мою контрольную.

Подавленная, Дженна прикрыла глаза.

— Келли, просто уходи, и никому ни слова. Пожалуйста.

— Восемь дополнительных баллов к моей контрольной? — нахально уточнила девчонка.

Дженна нахмурилась и взглянула сквозь пальцы.

— Я не ставлю несправедливых оценок.

Келли поджала губы, потом улыбнулась.

— «Да, да, да»! Я смогу раздуть это в веселую историю.

Дженна затаила дыхание.

— Это вымогательство.

Лукас засмеялся.

— По-моему, чистая коммерция.

Дженна бросила сердитый взгляд на Лукаса, потом подумала над словами Келли.

— Знаешь что? Я могу дать тебе возможность на следующей контрольной заработать восемь дополнительных баллов. И говорить больше не о чем.

— Двенадцать баллов, и мы договорились, — самонадеянно заявила Келли.

Дженна протянула руку.

— Договорились. А сейчас иди. И больше никогда не говори мне «да».

Келли засмеялась, повернулась к двери.

— Никогда не думала, что буду с нетерпением ждать тридцатилетия.

Кейси втянула щеки.

— Ого! А эту девочку ждет большое будущее!

Дженна покачала головой.

— Не хочу больше об этом знать.

— Еще один важный вопрос: ты пойдешь ужинать с «Роки Роуд»? — хотела знать Кейси.

Дженна задумалась. Может быть, и Адам был все это время «Роки Роуд», просто ее вкусовые рецепторы не смогли его оценить. Возможно. Просто она поздно созрела.

Кейси уперла руки в бока.

— Ну?

Дженна вздохнула.

— Может быть, схожу, попробую.

Кейси похлопала ее по плечу.

— Вот и молодец! — Она подмигнула Лукасу. — Никогда не видела, чтобы Дженна останавливалась на первой ложечке «Роки Роуд».

Лукас засмеялся и взял веник.

— Кое-что никогда не меняется.

Понедельник, 3 октября, 12.45

В городской библиотеке Пайнвилля все напоминало о былых колониальных временах. Нейлу оставалось лишь надеяться, что здесь есть Интернет. Ему просто необходимо было выследить семью Паркеров. А конкретно — одного из них.

За стойкой библиотекаря, аккуратно сложив руки, сидела женщина чуть старше пятидесяти. Надпись на табличке гласила: «Мисс Уэллс».

— Чем могу помочь? — приветливо поинтересовалась она.

— Я здесь проездом, мне необходим доступ в Интернет. Я могу воспользоваться одним из ваших компьютеров на пару часов?

— Разумеется. — Она встала и, поманив его за собой, провела к большому столу, на котором размещались восемь стационарных компьютеров. — Садитесь за любой. На них установлены программы, блокирующие доступ на некоторые сайты.

Нейл почувствовал, как губы скривились в усмешке.

— Я не порно ищу, мадам.

Мисс Уэллс вспыхнула, стала просто пунцовой.

— Я никогда… Я не то хотела сказать, — запинаясь, произнесла она. — Прошу вас, присаживайтесь. Я вас запишу. Как вас зовут?

— Нейл Дэвис. Д-Э-В-И-С. Через «э». Многие пишут через «е».

Она профессионально коротко кивнула.

— Отлично, мистер Дэвис. Что-нибудь еще?

— Можно вас попросить принести местные газеты за последние две недели?

Он заметил, как изменилось выражение ее лица. Посуровело. Губы вытянулись в тонкую линию.

— Конечно. Уверена, что вы найдете, чем поживиться, тут миллион подробностей, которые вы ищете. — Она отвернулась. — Паразиты.

— Прошу прощения? — удивился Нейл.

— Журналисты, — выплюнула мисс Уэллс. Она опять повернулась к Нейлу. Глаза ее горели. — Куда ни глянь — всюду репортеры. Превращают трагедию в материал для статьи. Дерзайте, — с горечью добавила она. — Вы не один такой.

— Я не… — начал Нейл, но запнулся. Возможно, «быть» журналистом — не такое уж плохое прикрытие. — Я не собираюсь писать статью о пропавших девочках, — признался он и заметил, как взгляд мисс Уэллс из разгневанного превратился в подозрительный. — Я пишу статью о местных династиях, — вдохновенно добавил он.

Мисс Уэллс нерешительно кивнула. На самом деле было не важно, поверила она или нет. Любой может получить доступ к подшивке газет, но Нейл предпочел бы не портить отношения с библиотекарем.

— Очень хорошо, — наконец произнесла она. — Они в задней комнате. Сейчас принесу.

Через двадцать минут мисс Уэллс принесла ему стопку «Пайнвилльского курьера».

— У нас газеты хранятся два месяца, — сказала она. — Если нужны более ранние выпуски, придется просматривать микрофильмы.

— Я понял, — ответил Нейл. Руки так и чесались поскорее начать. — Спасибо.

Через три часа он с головой погрузился в просмотр микрофильмов, но так и не увидел лица, которое искал. Другой на его месте давно сдался бы. Другой, тот, кто не видел лиц четырех невинных девочек, которые требовали справедливости каждый раз, когда он закрывал глаза. Дэвис часто заморгал и стиснул зубы.

Уильям Паркер где-то здесь. Он знает это. Нужно только найти фотографию. Один-единственный снимок.

Мисс Уэллс присела рядом с ним.

— Возможно, если вы скажете, что ищете, — пробормотала она профессиональным тоном, — я с удовольствием помогу.

«Я ищу чудовище», — хотелось сказать ему. Но, разумеется, он промолчал. Печально улыбнулся и ответил:

— Спасибо, но в данном случае ситуация «сам узнаю, когда найду».

— Хорошо. Может быть, сделаете перерыв? А то у вас уже спина затекла.

«Зааатеклааа», — подумал он с изумлением. Только на юге умеют так нараспев произносить слова. Нейл потянулся.

— Отличная мысль, мисс Уэллс. Прогуляюсь по библиотеке.

Она встала вместе с ним, указала на дальнюю стену.

— Старшеклассники собрали коллекцию фотографий местных событий. Может быть, там вы найдете то, что ищете.

Он знал, что не найдет. Но спина затекла, и глаза как будто выскребли из глазниц, как мякоть дыни из кожуры. Ему явно нужно сделать перерыв.

Мисс Уэллс заняла свой пост за стойкой, а Нейл направился к дальней стене, куда она указала. Старшеклассники отлично потрудились, запечатлев различные стороны местной жизни: сельское хозяйство — сушеный лист табака; коммерцию и науку — «Исследовательский треугольник Северной Каролины» — вид сверху; общество — первый школьный бал в этом году; разумеется, спорт. Он наклонился, рассматривая фотографии, собранные учениками. И застыл.

Среди фотографий фермеров, «белых воротничков», младенцев и пожилых горожан, студентов, родителей и учителей был снимок, который он искал. Одно-единственное лицо, которое имело для него значение.

Улыбающееся лицо Уильяма Паркера. Именно эту улыбку видел Нейл в окне черного «мерседеса» холодным промозглым днем в Сиэтле. Именно эту улыбку он видел каждый день в зале суда, где за столом обвинения сидел Паркер: безукоризненно повязанный галстук, тщательно причесанные волосы, дерзкий взгляд. Самодовольная ухмылка, от которой Нейлу хотелось разорвать это лицо пополам.

У него и сейчас чесались руки это сделать.

Решив не валять дурака, Нейл вернулся к компьютеру и включил поиск, набрал на клавиатуре несколько слов и получил искомый результат. Удивительно, насколько облегчаются поиски, когда знаешь, кого ищешь.

Он убрал за собой на столе, где работал, поблагодарил мисс Уэллс за помощь и покинул городскую библиотеку. Внутри все трепетало от абсолютной уверенности, что он нашел Уильяма Паркера, и от такой же абсолютной уверенности, что Паркер опять принялся за старое — за убийства.

Единственная проблема — у него не было ни одного доказательства.

В таком случае иди и найди их.

Понедельник, 3 октября, 17.15

Стивен припарковал свой «вольво», втиснувшись на единственное свободное место на стоянке. Формально это не стоянка, размышлял он, мельком оглядываясь назад, когда бежал к футбольному полю. Это была заросшая травой площадка рядом с Порта-Джон, у знака «Стоянка запрещена». Формально он нарушил закон. И на пятнадцать минут опоздал на матч сына. На первый матч, в котором принимал участие Мэтт. В первой линии.

Получается, что он опять стратил.

— Папа, не пропусти игру, ладно? — сегодня за завтраком негромко попросил Мэтт.

— Ни за что на свете, — ответил он.

Мэтт продолжал смотреть недоверчиво и заставил Стивена пообещать, что тот не опоздает.

Черт побери! Он опоздал. Но все-таки приехал. Тэтчер встал рядом с группой активно болеющих родителей.

— Какой счет? — спросил он у чьего-то отца.

— Тэтчер! — Мужчина широко улыбнулся и хлопнул его по спине. — Сто лет тебя не видел. Наши ведут 1:0.

«Господи, только бы не Мэтт забил этот гол! Пожалуйста, я не хочу этого пропустить!» Стивен выдавил улыбку.

— И кто забил?

Собеседник приосанился, как павлин.

— Мой!

Стивен облегченно вздохнул.

— А твой подавал, — добавил он, и Стивен почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

Он пропустил первую подачу Мэтта. Один матч — все, что просил у него сын, а он пропустил. Самую важную игру.

Стивен заметил на лице собеседника сочувствие.

— Я записал на видео, — добродушно сказал он. — В перерыве покажу.

— Спасибо, — поблагодарил Стивен, чувствуя, как внутри все холодеет: он понимал, что Мэтт, скорее всего, искал отца глазами и расстроился, не увидев ни его ликования, ни его самого.

Сегодня он опоздал по очень весомой причине. Позвонил Кент с результатами анализа на кетамин в теле Лоррен Раш. Положительный. Теперь их подозрения подтвердились: за похищением обеих девочек стоит один и тот же человек.

Они имеют дело с серийным убийцей.

А еще он пропустил важный матч своего среднего сына. Жизнь — дрянь!

Смелее, Стивен.

Он легко нашел Мэтта среди бегущих мальчиков — его ярко-рыжая голова выделялась на фоне остальных, как пылающий факел. Он дождался, когда тот посмотрит в его сторону, и неловко помахал рукой, опасаясь получить в ответ презрительный взгляд. Но лицо Мэтта расплылось в широкой улыбке, он помахал отцу и показал на счет.

— С моей подачи! — прокричал он.

Стивен почувствовал, как и на его лице расплывается улыбка облегчения.

— Знаю! — прокричал он в ответ.

А потом судья свистком возвестил о продолжении матча, и Мэтт вернулся в игру. Не отрывая взгляда от танцующего в наколенниках маленького «факела», Стивен полез в карман и отключил телефон. Он сделал это впервые с момента покупки аппарата. «Пора уже», — подумал он.

Стивен целых десять минут внимательно следил за игрой, пока за спиной не раздался голос:

— Прошу прощения.

Стивен оглянулся на стоящего позади высокого темноволосого мужчину в джинсовой куртке. Незнакомцу не мешало бы побриться и поменять шнурки на видавших виды кроссовках «Найк».

— Я немного занят, — вежливо ответил Стивен. — Пытаюсь следить за игрой.

— Беседа не займет много времени, — ответил незнакомец. — Я хотел бы поговорить с вами о Лоррен Раш и Саманте Иглстон.

Стивен разочарованно вздохнул.

— Без комментариев.

— Но…

Стивен повернулся, продолжая одним глазом следить за игрой.

— Послушайте, вы можете позвонить в Бюро расследований, в управление, и получить комментарии от пресс-секретаря, но они ничем не будут отличаться от того, что я уже сказал вашим коллегам. Без комментариев. Над этим делом работают высококвалифицированные специалисты. Когда у нас что-то появится, мы вам сообщим. А пока — без комментариев. — Раздался ликующий крик, и Стивен вновь сосредоточил внимание на поле — и как раз успел увидеть, как Мэтт забивает гол.

— Да! — что есть мочи заорал Стивен, подпрыгивая на месте, с легкостью перекрикивая папашу с видеокамерой. И когда Мэтт взглянул в его сторону на этот раз, Стивен показал своему улыбающемуся сыну два больших пальца вверх — «молодец!». — Послушайте, я должен досмотреть игру, — сказал он незнакомцу, стоящему за спиной.

Но когда он оглянулся — того уже не было. Стивен прищурился и посмотрел вслед быстро удаляющемуся со стоянки зеленовато-голубому «Доджу Неону». Стивен обозлился и вновь повернулся к полю, на котором команда приветствовала — «дай “пять”!» — его сына.

Он отмахнулся от возникшего беспокойства и подошел ближе к границе поля.

— Отличный гол, Мэтт! — прокричал он.

Сын обернулся, его лицо пылало от возбуждения и напряжения. А улыбка все сказала сама за себя.

Понедельник, 3 октября, 17.30

— Не похоже, что у вас тут разгуливает серийный убийца, — уезжая со стоянки, бормотал себе под нос Нейл. Его совершенно не впечатлил специальный агент Стивен Тэтчер.

Человек, ведущий расследование. Человек, который не нашел ничего интереснее, чем наблюдать за игрой детской футбольной команды. Отлично! У этих девочек нет ни одного, даже малюсенького шанса.

Но благодаря ему — появится.

Нейл стиснул зубы и поехал по адресу, который намертво врезался ему в память. Он остановил арендованную машину через два дома и… стал следить. Красивый дом. Почти такой же красивый, как тот, что принадлежал им в Сиэтле. Интересно, а они оставили рояль и вазы стоимостью в годовую зарплату? Интересно, а у них остались картины и антиквариат?

А как они, интересно, спят по ночам? Зная о том, что сделали.

Нейл надеялся, что они не могут заснуть, потому что он, черт побери, не мог сомкнуть глаз. Он гадал, увидит ли, как выходит из дому и возвращается Уильям Паркер. Гадал, что скажет, как поступит, когда встретит человека, чья самодовольная улыбка преследует его вот уже три года.

Он точно знал одно — чего он делать не станет. Не будет совершать глупостей. Он был глубоко уверен, что не сделает ничего, что позволило бы проклятой защите в суде исключить улики из списка доказательств из-за глупой формальности.

На этот раз он будет действовать по учебнику. На этот раз он все сделает правильно.

Глава 13

Вторник, 4 октября, 08.03

— Доброе утро, — поздоровался Стивен, и приглушенные разговоры за столом тут же стихли.

Сегодня утром все были раздражены. Гарри с Сандрой ссорились, Кенту не мешало бы переодеться в свежий костюм, Мэг стояла и смотрела в окно, а Нэнси суетилась возле каждого по очереди — она часто суетится, когда нервничает. «Нэнси — копия Хелен, только сватовством не занимается», — подумал Стивен и благодарно посмотрел на женщину, когда она налила ему еще кофе.

— Спасибо.

Нэнси улыбнулась ему по-матерински и продолжила наливать кофе остальным.

— Ну, и на каком мы свете? — спросил Стивен у своей команды. — Сандра!

Та покачала головой.

— Ни один из моих уличных осведомителей ничего не знает. Однако мне поступили три интересных предложения, впрочем, ни одно не похоже на предложение серьезных отношений, поэтому я отказала.

Стивен скривил губы в улыбке и взял рапорт, переданный Гарри через стол.

— А чего ты хочешь? Постоянства и нравственных принципов? Перестань витать в облаках, Сандра.

— Кто говорит о постоянстве? Я просто ищу человека, не связанного с преступлениями, о которых даже в новостях сообщать страшно.

— В таком случае тебе нужно вылезти из грязи, Сандра, — засмеялась Нэнси. — Найди себе симпатягу бухгалтера.

Стивен закатил глаза. Нэнси тоже занималась сводничеством! «Мне больше не нужна сваха, — подумал он. — Сегодня вечером я ужинаю с Дженной».

Собрав в кулак всю до капли силу воли, он выбросил из головы Дженну с ее затуманенными страстью глазами и посмотрел на отчет Гарри.

— Запасы кетамина, — произнес он.

Гарри кивнул.

— Получил ответы со всех, за исключением двух, складов ветеринарных препаратов, куда посылал запросы о том, кто заказывал кетамин и куда он поставлялся. Всего пара новых покупателей в радиусе двухсот километров, и ни одной незаконной схемы заказа. Ни на одном складе нет неучтенных запасов кетамина.

Стивен пробежал глазами список.

— А когда придут ответы с оставшихся двух складов?

— Сегодня я еще раз им перезвоню.

Стивен отдал ему список.

— Держи это под контролем, Гарри. Я хочу знать, откуда наш парень получает препарат.

— А я все еще хочу знать, для чего он его использует, — негромко со своего места у окна произнесла Мэг. — Есть много способов обездвижить жертву. Почему именно кетамин?

— Думаю, мы получим ответ на вопрос, когда найдем преступника, — угрюмо ответил Стивен. — Нэнси!

Та, стоя у кофеварки, покачала головой.

— Ни одного совпадения со схожими преступлениями, когда я ввела перекрестную ссылку на кетамин, — ответила она. — Много ссылок на крек, травку, героин, но ни одной на кетамин.

Стивен вздохнул.

— Я на это и не рассчитывал. За исключением того, что обе девочки были прихожанками одной церкви и участницами команд группы поддержки, не удается обнаружить никаких точек соприкосновения. Раши даже в церковь ходили нечасто. Саманта была там на прошлой неделе, но Лоррен не заглядывала месяцами. — Он ущипнул себя за переносицу — уже давала знать о себе головная боль. — Я отследил каждый их шаг, поговорил с друзьями — никаких совпадений.

— А если взглянуть со стороны группы поддержки? — спросила Сандра. — Они состязались друг с другом, вместе были в лагере?

Гарри восхищенно посмотрел на нее.

— Только не говори, что в школе ты тоже принимала участие в группе поддержки.

Сандра кисло улыбнулась в ответ.

— Не стоит об этом, Гарри. Это годы моей впустую потраченной юности. Уверена, если копнуть поглубже, у тебя тоже обнаружится пара скелетов в шкафу, о которых ты предпочел бы забыть.

Гарри бесстрашно продолжал:

— Ты тоже носила коротенькую юбочку и постоянно улыбалась?

Сандра прищурилась, посмотрела на Стивена.

— Хочешь, чтобы я проверила участниц команд группы поддержки?

Стивен предостерегающе взглянул на Гарри, который продолжал куражиться.

— Поспрашивай осторожно, Сандра, посмотрим, что узнаешь. Кент! Что у тебя?

— Только то, что в тканях Раш обнаружен кетамин. Но это мы знали еще вчера.

Стивен мысленно вернулся к вчерашнему дню, ему вспомнился человек на футбольном матче. Журналисты. Он едва унял дрожь.

— Ребятки, продолжаем работать, скоро что-нибудь узнаем. И, пожалуйста, не давайте никаких комментариев журналистам. К сожалению, этой «великой чести» удостоен я.

Вторник, 4 октября, 09.00

— Вы рано, — сказала мисс Уэллс, отпирая дверь библиотеки.

Нейлу не спалось с четырех утра, он мерил шагами крошечный гостиничный номер, пока ему не стало казаться, что он сходит с ума.

— Мне нужно воспользоваться вашим компьютером.

— В таком случае присаживайтесь, — пригласила мисс Уэллс. — Дайте знать, если что-нибудь понадобится.

— Обязательно.

Он сел за один из компьютеров, включил поисковую систему и набрал «Стивен Тэтчер Бюро расследований». Потом откинулся на спинку стула и стал читать о человеке, в руках которого была безопасность юных девушек Роли.

Вторник, 4 октября, 17.00

Дженна аккуратно прикрыла дверцу машины Адама, потом обошла ее кругом и осмотрела крышку топливного бака — от злости она дрожала всем телом и скрипела зубами. Дорога от школы домой, которая обычно занимала двадцать пять минут, сегодня заняла целый час, потому что машина Адама взбрыкивала, лягалась, шипела и грозилась выбросить ее на дорогу. И с каждым взбрыкиванием, плевком и шипением, с каждой минутой Дженна все больше и больше свирепела.

Она смогла вынести акт вандализма в школьном кабинете. Она даже вынесла порезанные колеса, потому что вандалы не коснулись самого важного — машины Адама.

На этот раз они перешли границы. Остается надеяться, что в бензобаке оказалась просто вода — это можно исправить бутылкой спирта. А если не исправит… она не знает, что сделает, но ничего хорошего от нее пусть не ждут.

Машина Адама. Его радость и гордость, которую он с любовью отреставрировал собственными руками. Она мысленно представила, как он проводит ладонями по изгибам машины, и неожиданно осознала, что воспоминания о руках Адама на машине и руках Адама на ее теле неразрывно связаны. Но от этого видения внутри не потеплело и мягче не стало — Дженна еще больше разозлилась.

«Тупые малолетние преступники, чьи родители не потрудились научить своих детей тому, что хорошо, а что плохо. Дети-идиоты, которые не уважают чужую собственность и готовы пойти на что угодно для достижения собственной цели». И которых она и пальцем не могла тронуть, потому что у нее не было доказательств того, что это совершили они. Она позвонит офицеру Пуллману. Он снимет отпечатки пальцев и… возможно, не найдет никаких, кроме тех, что принадлежат ей и Кейси. Больше Дженна ничего, ничего не может сделать.

Она впилась ногтями в ладони, ей хотелось во что-то ударить. Она уже не помнила, когда в последний раз была так близка к тому, чтобы сорваться. Нет, она вспомнила. Это было в тот день, когда она осознала, что Адам действительно умрет и она не в силах это остановить. В тот день она пробежала несколько километров, но все равно ощущала сжигающую изнутри убийственную ярость, поэтому позвонила своему приятелю Марку. Если быть точной — лучшему другу Адама. А еще Марк был ее сэнсэем, ее учителем каратэ. Они били друг друга, бросали на ковер, пока ярость не утихла. Он понимал ее боль, ее гнев и позволял ей их выплеснуть.

Сейчас она снова позвонит Марку. Прошла почти неделя с момента ее последней тренировки, и ей уже следовало появиться у него.

Вторник, 4 октября, 18.30

Руди плюхнулся в кожаное кресло напротив отцовского письменного стола.

— Ты хотел меня видеть?

Виктор Лютц нахмурился.

— Сегодня я звонил Блэкмэну, чтобы удостовериться, что на следующей неделе ты будешь играть.

Руди всполошился.

— Я же буду играть?

Виктору захотелось впечатать идеальные зубы сына в глотку.

— Скорее всего, нет.

Руди позеленел.

— Почему? Мне казалось, ты говорил, что Блэкмэн все уладит.

— Это было до того, как твои дружки испортили школьное имущество, нанеся ущерб в размере пяти тысяч долларов. Тебе еще повезло, что Блэкмэн меня боится, иначе ты уже торчал бы за решеткой, черт тебя возьми! — прошипел он. — Что ты, блин, вытворяешь?

Руди выглядел обиженным.

— Я ничего не делал. Это все ребята. Как ты и говорил.

Виктор ударил кулаком по столу.

— Я говорил, чтобы портили имущество учительницы, а не школьное, идиот!

Руди уставился на него непонимающим взглядом, и Виктор в очередной раз проклял гены глупости, доставшиеся сыну от Норы. У парня IQ тупицы. Виктор перегнулся через стол, надеясь, что на его лице красноречиво отобразилось все разочарование, которое он ощущал.

— Ее имущество — это вещи, которые принадлежат лично ей. Например, колеса ее машины. Например, маленькие глиняные фигурки, которые она хранит на балконе. — Он поджал губы. — Или ее собака.

Руди округлил глаза.

— Ты был у нее дома?

— Проезжал мимо. И все. А теперь скажи своим безмозглым друзьям, чтобы прекратили портить школьное имущество, или вас всех выгонят из команды.

Руди удивленно приподнял бровь.

— Кенни сегодня днем налил ей в бензобак воды.

Виктор кивнул.

— Это уже теплее. Слишком незначительная поломка, но уже теплее. А сейчас оставь меня и убедись, что твои друзья понимают, что от них требуется.

Отпустив сына, Виктор вернулся к работе с гроссбухами, как вдруг раздался крик боли. В коридоре стоял Джош, согнувшись пополам и держась за живот. Над ним, ломая брату пальцы, возвышался Руди.

— Он подслушивал. Опять, — пробормотал Руди.

— Оставьте ее в покое, — простонал Джош. — Доктор Маршалл не причинит тебе вреда.

Виктор отвернулся.

— Руди, не бей брата. Ты можешь повредить руку, которой бросаешь.

Вторник, 4 октября, 18.45

— Она больше на вас не злится, да?

Стивен вздрогнул от испуга — его застукала миссис Кассельбаум. Он задумчиво стоял перед дверью Дженны. Представлял, как она выглядит, думал о том, как преодолеть неловкость их предыдущей встречи, когда он едва не подхватил ее и не…

— Не злится? — допытывалась миссис Кассельбаум.

Стивен повернулся и увидел приоткрытую в ожидании дверь соседней квартиры.

— Нет, мадам. — Он продемонстрировал полиэтиленовый пакет, зажатый в руке. — Я пришел врезать ей новый замок. Меня тревожит то, что Дженна точно не знает, у кого есть ключи от ее квартиры.

Миссис Кассельбаум чуть шире приоткрыла дверь и одобрительно кивнула.

— Очень мудрое решение. А я уж постараюсь, чтобы у меня, когда вы закончите, тоже появился ключ. Но Дженны сейчас нет дома.

Стивен удивился.

— Что вы имеете в виду? Ее машина на стоянке.

— Какие-то проблемы с машиной, — доверительным тоном сообщила миссис Кассельбаум. — Я слышала, как она говорила своему спутнику, что с трудом добралась домой из школы. Вроде бы в бензобак налили воду.

Стивен мрачно констатировал, что Руди с дружками нанес очередной удар. Стивен услышал о разгроме в кабинете Дженны от Мэтта, который в свою очередь услышал от приятеля по футбольной команде, а тот узнал от своего старшего брата, который явно разделял общее мнение, что доктор Маршалл — «горячая штучка».

Минуточку!

— Какому еще спутнику? — резко спросил он. — Сету?

Миссис Кассельбаум покачала головой, ее старческие глаза заблестели.

— Ой, нет. Она ушла с одним своим приятелем-каратистом. Молодым, очень симпатичным. Моряком, с татуировкой на правой руке. У него черный пояс по каратэ. Я всегда спокойна, когда Дженна уходит с ним.

Стивен попытался обуздать ревность, которая когтями вцепилась в душу. От одной мысли о том, что Дженна с другим мужчиной, хотелось дать этому парню в глаз, и не важно, есть у него черный пояс или нет. Смешная реакция, учитывая, что он знаком с этой женщиной меньше недели. Она вольна встречаться с кем хочет. Она сама себе хозяйка.

«Нет. Она моя!»

Мысль возникла из ниоткуда, поразив своей ясностью и силой. Стивен энергично помотал головой. Совершенно неуместная реакция. Чтобы хоть как-то отвлечься, он взглянул на миссис Кассельбаум.

— Откуда вы знаете, что у него на правой руке татуировка?

Та мечтательно прикрыла глаза.

— Я просила мне ее показать. Боже мой! У этого мужчины прекрасное тело. — Она стала обмахивать лицо. — Будь я на двадцать лет моложе…

При других обстоятельствах Стивен, возможно, улыбнулся бы флиртующей миссис Кассельбаум, но сейчас не мог заставить себя выдавить улыбку. Он был слишком зол. И обижен, если уж говорить откровенно. Дженна забыла об их ужине и отправилась куда-то с морячком с татуировкой. Хватит с него, какой бы электрический заряд ни проскочил между ними вечером в воскресенье. Заломило виски. Довольно с него этой ее так называемой честности. Стивен стиснул зубы. Он сыт по горло этой ее непохожестью на других женщин. Тэтчер опустил глаза и заметил встревоженный взгляд миссис Кассельбаум — вероятно, на лице отразились все терзавшие его чувства.

Чтобы успокоить собеседницу, он натянуто улыбнулся.

— Мне, наверное, пора.

Миссис Кассельбаум спала с лица.

— Ой, нет, юноша, пожалуйста, не уходите. Я точно знаю, что этот каратист ничего для нее не значит. Он…

Злость забурлила, прорвала плотину, и он почувствовал, как горят щеки. Стивен абсолютно не выносил жалости.

— Все в порядке, миссис Кассельбаум, — напряженно произнес он. — Она просто забыла. Если не сложно, передайте ей, что я приходил и приносил ей замок.

И тут дверь вестибюля распахнулась. Стивен посмотрел через перила лестницы на черноволосую, облаченную в белое фигуру, которая вбежала в подъезд, помахав на прощание стоящей у тротуара машине. Она посмотрела наверх, волосы соскользнули с лица. Даже с третьего этажа Стивен видел, как округлились ее глаза и приоткрылся рот.

Прекрасно отдавая себе отчет в том, что миссис Кассельбаум следит за каждым их шагом, он стал ждать оправданий Дженны. Какую ложь она приготовит?

Дженна закрыла глаза и тихонько вздохнула: вся тревога, которую она пыталась унять, вернулась умноженной во сто крат. Она забыла о нем.

И это после того, как целый день она мучилась, что же надеть, представляла, что он сделает, как она ответит… Тело бросило в жар, несмотря на вечернюю прохладу. Она о нем забыла. Дженна открыла глаза и подняла взгляд на мужчину, неотрывно смотревшего на нее сверху. Даже находясь тремя этажами ниже, она видела, как он зол.

Дженна нахмурилась и пошарила взглядом по его лицу. «Слишком разгневан для человека, который злится из-за забытого ужина», — озадаченно подумала она. Затем рядом с ним возникла миссис Кассельбаум, на лице которой читалась вина, — и все стало предельно ясно.

«Старая сплетница», — скривилась Дженна и стала перепрыгивать через две ступеньки, морщась каждый раз, когда вес тела приходился на левую ногу. Дженна забинтовала ее, но, после того как она избила ею бедного Марка, нога болела почти так же сильно, как и в день падения. Подойдя к своей квартире, она смерила миссис Кассельбаум уничижительным взглядом — старушка потупила взор.

— Как видите, миссис Кассельбаум, я дома, жива и невредима. Можете возвращаться к своим сериалам.

Соседушка ощетинилась:

— Я смотрела вечерние новости. А не сериалы.

— И тем не менее. Вы и так уже потрудились на славу. — Дженна приподняла бровь. — Согласны?

— Я попыталась объяснить ему, что этот каратист ничего для тебя не значит.

Дженна прикусила язык.

— Миссис Кассельбаум, пожалуйста.

Она нашла ключи, открыла дверь, за которой послушно сидели Джим и Жан-Люк, дрожа всем телом в ожидании малейшей команды хозяйки. «Если бы все вокруг были собаками, — подумала девушка, — жить стало бы намного проще». Она оглянулась на стоящего неподвижно Стивена Тэтчера, и сердце медленно провернулось в груди. «Возможно, и проще, но не так интересно». Он стоял, скрестив руки на груди. В одной руке был большой полиэтиленовый пакет с названием местного хозяйственного магазина.

— Стивен, входи. Прошу тебя.

Тэтчер колебался: глянул на энергично кивающую миссис Кассельбаум, потом опять на Дженну.

Она сказала: «Прошу тебя». Поэтому он зашел за ней в квартиру.

Дженна закрыла дверь, махнула, отсылая на место в углу, собакам, которые по очереди подошли понюхать ей руку. И решительно встретилась с ним взглядом.

— Прости, — без экивоков начала она. — Я опять повела себя грубо.

Злость стала утихать.

— Мы не договаривались о времени, — пожал он плечами. — Наверное, я рано пришел.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Наверное. Можно я объясню, что случилось? Это не то, о чем ты думаешь.

— А откуда ты знаешь, что я думаю? — возразил он.

Она не стала отводить взгляд, и его гнев остыл еще немного.

— Ты думаешь, что я ушла с другим, хотя обещала пообедать с тобой. Думаешь, что я ненадежный человек, на которого нельзя положиться. А возможно, даже обманщица. — Она приподняла бровь. — Угадала?

Стивен кивнул.

— Угадала, — согласился он.

Дженна вздохнула.

— Миссис Кассельбаум доложила тебе, что видела меня с другим мужчиной, верно?

— С умопомрачительным телом.

Дженна негромко засмеялась.

— Уверена, что его жена так и думает.

— Он женат? — Стивен не знал, радоваться ему или пугаться.

— Давно и очень счастливо. Я была подружкой невесты у них на свадьбе. — Она подошла к стене с фотографиями и сняла одну. — Марк и Сьюзан. Марк был лучшим другом моего покойного жениха. Мы так весело проводили время вместе, — с тоской произнесла она. — Сейчас я мало с кем общаюсь из старых приятелей. Но Марк — мой сэнсэй. Мой учитель каратэ, — добавила она. — Поэтому мы встречаемся несколько раз в неделю. — Она повесила снимок на гвоздик на стене.

Когда Дженна оглянулась, Стивен заметил, что на лбу у нее пролегла морщинка. Она подошла к нему, выглянула в окно на раскинувшуюся внизу стоянку.

— Пара тяжелых дней в школе. Ничего серьезного. Просто череда мелких неприятностей. Но сегодня они покусились на Ада… на мою машину. Я так… разозлилась. — Она отошла от окна, подняла глаза — на этот раз в них виднелось беспокойство. — Я рада, что никого из этих мальчишек рядом не оказалось, иначе я могла бы совершить нечто, о чем потом искренне пожалела бы. Я была такой злой, что мне просто необходимо было куда-то выплеснуть эмоции. Поэтому я позвонила Марку. Из-за ноги в субботу я тренировку пропустила, поэтому он заехал за мной, чтобы устроить спарринг сегодня.

Стивен расслабился.

— Ты победила?

Губы дрогнули.

— Марка? Нет, конечно. Но свою порцию адреналина я получила — а это все, что было необходимо. Прости, что опоздала и забыла тебе позвонить.

— Ты все равно бы меня не застала. Я весь день был на работе.

Они затаили дыхание и неловко засмеялись. Потом смех стих, но они продолжали неотрывно смотреть друг на друга. Стивен видел, как расширяются ее глаза, розовеют щеки, и в ямочке между ключицами опять бьется жилка. И снова его тело откликнулось, возбужденная плоть уткнулась в «молнию» на ширинке. Она моргнула, кончиком языка облизала нижнюю губу, и Стивену пришлось подавить и стон, и острое желание самому провести языком там, где только что мелькнул ее язык.

Дженна откашлялась.

— Значит… мои извинения приняты? — спросила она голосом, скорее напоминающим едва различимое бормотание.

Он стиснул зубы.

Она действительно этого хочет.

Стивен, подожди.

Черт. Он терпеть не мог, когда его разум был прав. Прекрасно понимая, что так будет лучше, он выдавил улыбку, спрятал руки в карманы.

— Конечно.

Дженна недоуменно моргнула. Она была уверена, что он вот-вот наклонится и поцелует ее. А ей останется лишь встать на цыпочки и ответить на его поцелуй.

— И все? — спросила она, чувствуя далеко не легкую досаду из-за его внезапно изменившегося тона.

Он весело кивнул, и Дженне захотелось его ударить.

— И все, — ответил он. — Но ты-то понимаешь, что теперь счет 2:1. Мой черед извиняться, чтобы сравнять счет.

— По-моему, как раз подходящий момент, — пробормотала Дженна себе под нос.

Он нахмурился и чуть подался вперед — теперь она чувствовала запах его лосьона после бритья. От него очень хорошо пахло.

— Что ты сказала? — спросил он.

«Сказала, что от тебя очень хорошо пахнет, и спрашиваю, почему ты меня не поцеловал!» — кричал ее разум.

— Ничего. — Она дернула за рукав кимоно. — Послушай, я буду готова через пятнадцать минут, если ты еще не передумал ужинать.

Она заметила, как затрепетали его ноздри и покраснели щеки. Один удар ее сердца — и в его карих, до этого безмятежных глазах затеплилась надежда. Все-таки он был заинтересован.

— Я хочу пойти на ужин, — ответил он, и по ее спине пробежал дразнящий холодок от его внезапно охрипшего голоса.

Как завороженная, она не могла отвести глаз от его лица.

— Тогда я… пойду… переоденусь…

Она умолкла, облизала пересохшие губы, но не сдвинулась с места. Его взгляд стал еще более пристальным, и на щеках заиграли желваки. Он сглотнул и вытащил руку из кармана. Поднес ладонь к ее лицу и нежно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Мимолетно коснулся ее щеки, но тут же спрятал руку назад в карман — а щека Дженны запылала.

Она попятилась, хотя на самом деле ей хотелось подпрыгнуть и обвиться вокруг его тела.

— Не спеши, — прошептал он, и ей оставалось лишь застонать. — Я подожду.

Стивен сидел неподвижно, глядя ей вслед. Он облегченно выдохнул, но это не помогло снять напряжение, из-за которого он напоминал туго натянутую пружину.

Она чуть не свела его с ума одним взглядом и парой сказанных с придыханием слов. Можно только представить, что будет, когда она станет извиваться под ним…

Он поднял голову и наткнулся на взгляды немецких овчарок, которые неотрывно и настороженно следили за ним. Он осторожно приблизился к собакам, во-первых, чтобы отвлечься, а во-вторых, чтобы начать строить отношения с питомцами Дженны. Если все сложится, они будут часто видеться.

Он протянул руку, и пес справа от него понюхал ладонь, потом лизнул пальцы. Пес, сидящий слева, чтобы не отставать, вскочил и облизал ему лицо. Стивен решил, что его приняли.

— Лежать! — скомандовал он псу, не важно, которому из двух, и, на удивление, пес послушался.

Стивен потянул за ошейник и нахмурился.

— Капитан, — прочел он.

Потянул за ошейник второго пса и увидел ту же надпись.

— Почему у вас ошейники с чужим именем? — спросил он собак.

Псы сели и завиляли хвостами. Говорить они еще явно не научились.

— Что ж, по крайней мере, вы не говорите ерунды.

Стивен огляделся. В квартире Дженны царила чистота, молодая женщина тяготела к простому, деревенскому уюту. Однако стены… Почти каждый квадратный сантиметр был занят и посвящен какой-то теме, как он обнаружил, совершив медленный оборот на триста шестьдесят градусов. Одна стена была завешана рамками с фотографиями — от больших, 20 х 30, портретов, до маленьких моментальных снимков. На второй красовались награды и дипломы. Стена в столовой выглядела интригующе: на ней висели разнообразные яркие маски. Но Стивена больше привлекли фотографии: он надеялся, что они помогут ему проникнуть в суть настоящей Дженны Маршалл.

Как он выяснил, переходя от снимка к снимку, она была женщиной с разносторонними интересами. Конечно, каратэ: тут висело пять-шесть фоток ее товарищей по команде, которых застали в моменты спарринга или разбивания досок. А еще она играла в софтбол и волейбол. Стивен увидел, когда наклонился, чтобы лучше рассмотреть фотографии, расположенные ближе к полу, что она тренировала команду девочек: двенадцать улыбающихся восьмилеток в одинаковых футболках местного клуба с гордостью столпились вокруг внушительного вида награды. Но и на этом она не останавливалась. Стивен обнаружил пять фотографий — за каждый год из последних пяти: Дженна обнимает ребенка, а сверху надпись «Специальная Олимпиада». Его затопило восхищение, несмотря на то, что он услышал похоронный звон по последней надежде на быстротечный, ни к чему не обязывающий роман.

Мало того, что Дженна красивая женщина. Она из тех, кто привязывается, кто из года в год занимается благотворительностью. Она слишком хорошая. Слишком милая, чтобы предложить ей ни к чему не обязывающие отношения. Или даже просто думать об этом.

У следующего моментального снимка Стивен замер как вкопанный. А еще она умеет ловить рыбу. Черт! Он нагнулся ближе. Рыба, которую Дженна с гордостью демонстрировала в объектив, была значительно больше любой рыбы, которую когда-либо доводилось вытащить ему самому. Она красивая женщина, которая умеет ловить рыбу, любит детей и собак.

Которая каждый раз, когда он смотрит на нее, будит в нем горячие сексуальные фантазии. И которая в данный момент стоит под душем. Он плотно закрыл глаза — слишком живая картинка возникла перед глазами. Он должен это остановить. Смешно, если не сказать унизительно, вести себя, как похотливый шестнадцатилетний подросток. Он поспешно стал искать фотографию с сюжетом… который мог бы развеять все его надежды.

И нашел ее. Дженна в объятиях другого мужчины на фоне рождественской елки. Ее ныне покойный жених, как догадался Стивен. Он был высок, со взъерошенными темными волосами, в очках в тонкой черной оправе. Такая себе взрослая версия Гарри Поттера. Более юная, чем сейчас, Дженна смотрела на мужчину с неподдельной радостью — Стивен одновременно почувствовал и ревность, и тоску. На него женщина никогда не смотрела такими счастливыми глазами, а ему всегда так этого хотелось… Однако с ним подобного не случалось, даже в хорошие годы брака с Мелиссой.

Он снял фотографию со стены, чтобы рассмотреть, как пара держится за руки. Мужчина поднес руку Дженны к объективу, демонстрируя скромное бриллиантовое кольцо. На правой руке он носил кельтский перстень — такой же Дженна сейчас носит на большом пальце. Еще один укол ревности, который тут же сменился чувством стыда. Его возмутило то, что она носит этот перстень, но ведь ее жених умер, его больше нет. Разве не низко — ревновать к умершему?

Черт возьми, очень низко!

— Это Адам.

Стивен виновато дернулся, обернулся и увидел стоящую в нескольких шагах от него Дженну. Она что-то сделала с волосами: забрала их наверх, полностью открыв шею, что придавало ей одновременно и старомодный, и сексуальный вид. Она переоделась в простое черное платье с крошечными пуговками от ворота до самого низа, без рукавов, что подчеркивало упругие мышцы на ее руках, но, к сожалению, слишком длинное, скрывающее бо́льшую часть ее умопомрачительных ног. Облаченных в чулки. Он не позволил своему воображению зациклиться на том, что под это платье она, скорее всего, надела настоящие чулки с поясом. Вместо этого он сосредоточился на ее ступнях, обутых в туфли без каблуков.

— Сегодня без каблуков-небоскребов? — улыбнулся он.

Она покачала головой.

— По-моему, я давала честное слово, что не буду их носить, хотя и не плевала на руку. — Дженна состроила рожицу.

Они долго пристально разглядывали друг друга, потом Стивен собрался с духом, протянул ей снимок.

— Прости за любопытство.

Она взяла фотографию. Стивен выискивал на ее лице следы былой страсти, но она только улыбнулась и кончиками пальцев смахнула пыль со стекла.

— Это Адам.

— Твой жених.

— Угу.

— Ты любила его. — Слова слетели с губ помимо воли.

Она резко вскинула голову, в фиалковых глазах читалось удивление.

— Конечно. Он был хорошим человеком.

Стивен почувствовал, как запылали его щеки.

— Приятно слышать. Я рад. — Часть его была совсем не рада, и ему хотелось раздавить это ребячество, как жука. — Ты не обидишься, если я спрошу, отчего он умер?

Дженна ненадолго встретилась с ним взглядом, потом вернула фотографию на стену.

— Ничуть. Я стала своего рода докой в этом деле, хотя многие мужчины содрогаются от страха, когда слышат об этом. Адам умер от рака яичек. — Стивен поморщился, а Дженна понимающе приподняла бровь. — Я предвидела реакцию. Но, будучи отцом троих сыновей, ты отвечаешь за их здоровье.

Стивен опять почувствовал, как пылают щеки. Он был искренне уверен, что разговор о яичках — не лучшая тема на первом свидании.

— Пожалуй.

— А тебе известно, что рак яичек поражает чаще всего молодых мужчин от восемнадцати до тридцати пяти лет?

Он не знал.

— Нет.

— А тебе известно, что на ранних стадиях это заболевание успешно лечится?

Этого он тоже не знал.

— Нет. Значит, у Адама выявили на поздней стадии?

Глаза Дженны блеснули.

— Да, на поздней, потому что он был слишком горд или просто боялся ходить к врачам. У него заболевание развивалось необычно быстро, но все равно его можно было вылечить, если бы выявили на ранней стадии. Когда он все-таки обратился к врачу, раковые клетки уже поразили мозг. После этого он прожил десять месяцев. Десять чертовых месяцев! — Дженна отвернулась, и Стивен заметил, как она пытается взять себя в руки. Наконец она опять повернулась к нему, из глаз исчезло беспокойство, но и безмятежность не вернулась. — Прости, Стивен. Для меня это болезненная тема. Я попыталась рассказать об этой проблеме в школе, но администрация отказалась собирать мальчиков в кабинете и разговаривать с ними на эту тему. Я приносила брошюры, но ни один мальчик не хотел, чтобы все видели, как он берет эти материалы.

— Это понятно, — задумчиво протянул Стивен, еще раз оглядывая стоящую перед ним женщину. Теперь к списку ее достоинств он мог бы добавить еще и «активистка». — Это неправильно, но я могу это понять.

Дженна улыбнулась уголком рта.

— Так думает большинство мужчин. Узнаешь, как их переубедить, — дай мне знать. У меня полный шкаф брошюр, только и ждут, чтобы их прочли. Но довольно об этом. Я умираю с голоду. — Она достала из шкафа плащ и накинула его. — Я готова, а ты?

Стивен открыл дверь и, когда она проходила мимо, втянул носом ее аромат. Она помыла волосы кокосовым шампунем, и вновь у него в голове возникли ассоциации — кокосы, лосьон для загара, пляжи, бикини. Он хлопнул дверью и сказал первое, что пришло в голову:

— Я должен тебе уже два извинения.

— А вот и нет, — ответила она, посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Ты извинился за свое любопытство, когда совал нос в мои фотографии. Значит, остался должен только одно.

Стивен громко засмеялся, смех эхом разнесся на пустой лестнице.

— Дженна, ты неисправима.

Она кивнула.

— Спасибо. Я очень стараюсь.

Глава 14

Вторник, 4 октября, 20.00

До ресторана они ехали в задумчивом молчании — только так это могла описать Дженна. Ей очень хотелось бы понять, почему Стивен уклонился от поцелуя в ее квартире. Он явно хотел этого так же сильно, как и она. Он спросил, любила ли она Адама. Она гадала, любит ли он до сих пор свою жену, которую потерял, мать своих сыновей.

Как бы ей хотелось знать, что творится у него в голове… Она была абсолютно уверена, что знает, что происходит в ее собственной. И если его мысли хотя бы приблизительно такие же спутанные и… эротические, как ее… то вечер обещает быть очень интересным. К чему бы он ни привел.

Пока же вечер обещал ужин. Стивен, по иронии судьбы, выбрал новый итальянский ресторан у Капитолия. Дженна присела — Стивен отодвинул для нее стул — и встретилась с ним взглядом, когда он уселся сам. От света в его прекрасных карих глазах ее сердце учащенно забилось. Хотелось перепрыгнуть через стол, оседлать его прямо здесь и впиться в губы поцелуем.

«Бог мой, Джен! Возьми себя в руки. Ты же не будешь заниматься сексом с этим мужчиной прямо в ресторане. Поэтому скажи хоть что-нибудь, пока окончательно не потеряла голову».

И она сказала:

— Симпатичный ресторан. Я раньше здесь не была.

— Я тоже, но мой коллега восторженно отзывался о нем на прошлой неделе. — Стивен провел длинными пальцами по белой скатерти, потом указал на столик, где дети разрисовывали салфетки карандашами, которые им выдали в ресторане. — Похоже, здесь посетителям предлагают развлечься перед едой.

Дженна улыбнулась в ответ, потому что почувствовала, что это будет наиболее уместным.

— Мне кажется, Ники здесь бы понравилось.

— Не знаю, — ответил он, не отрывая взгляда от хохочущих детей. Плечи его сникли. — Больше Ники, похоже, ничто не в радость.

— Не уверена, Стивен. Он очень обрадовался, когда я предложила дрессировать Синди-Лу.

Тэтчер взглянул на Дженну, приподняв брови, на лице застыл нерешительный вопрос:

— Ты думаешь, что можно выдрессировать этот громко лающий, слюнявый ком шерсти?

— Который грызет твои туфли?

Он скривился.

— Глупое создание.

— Ники любит Синди-Лу.

Лицо Стивена смягчилось.

— Да, любит. Именно поэтому она у нас и живет. Значит, ты можешь выдрессировать эту собаку?

Дженна усмехнулась.

— Не думаю. Она, похоже, глупая.

Ее слова вызвали ответную улыбку. От которой у нее дух захватило. На ее лице, должно быть, тут же отразились ее чувства, потому что у Стивена появилось такое же выражение лица, как и тогда в ее квартире, когда он… не поцеловал ее. И в очередной раз она едва удержалась от неистового желания перепрыгнуть через стол и обвить ногами его стройные бедра.

— Здравствуйте! Меня зовут Эми, я буду вас обслуживать. Как у вас дела, ребята?

Дженна подняла глаза на симпатичную молодую официантку, склонившуюся над их столом (слишком близко к Стивену) и писавшую свое имя на перевернутой салфетке карандашами разного цвета.

Дженну охватила неизвестная доселе ревность, пока она не перевела взгляд на Стивена, который не отрываясь смотрел на ее лицо. Казалось, он даже не заметил подошедшую официантку. Просто продолжал смотреть на Дженну, как будто она была в зале одна. Как будто он сам только и думал о том, как бы обойти стол и наброситься на нее.

Как будто он все-таки хотел ее поцеловать. Сердце билось так, что было даже больно.

— У нас… м-м… все отлично, — выдавила Дженна, в горле пересохло. — Отлично.

— Что ж, прекрасно, — весело сказала Эми, а Дженне захотелось, чтобы девушка поскорее ушла. — Рассказать вам о сегодняшних фирменных блюдах?

Стивен покачал головой, не отрывая от Дженны пристального взгляда темных глаз.

— Я буду просто спагетти, — сказал он, протянув Эми меню. Он его даже не открывал.

Стивен не сводил с Дженны глаз.

Она тяжело сглотнула. Боже мой!

— С помидорами и мясным соусом? — уточнила сбитая с толку Эми.

— С помидорами. Дженна?

Посмотреть в меню означало бы оторваться от его глаз, а в данный момент это казалось невозможным.

— То же самое, — пробормотала Дженна и протянула официантке меню.

— Может быть, вам вина принести? — настаивала Эми.

Стивен стиснул зубы и нетерпеливо вздохнул.

— Дженна?

— Я не буду, спасибо. — Еще не хватало к бушующему пламени, которое сжигало ее изнутри, добавить спиртное.

— И я пас.

Эми ушла, оставив на столе несколько карандашей и этих двоих — совершенно одних. Дженна отвернулась, больше не в силах выносить напряжение, и сосредоточилась на белой скатерти, которая под ее запотевшим стаканом стала влажной.

Влажной. Не помогло.

Несколько ударов сердца, и Стивен нарушил молчание.

— Я не сказал тебе, что ты сегодня отлично выглядишь, — негромко произнес он. — Наверное, разучился.

От этих простых слов по телу ее разлилось удовольствие.

— Спасибо. — Она подняла глаза и увидела, что чары, которые владели им, похоже, рассеялись. Исчезло и напряжение, от которого его карие глаза казались почти черными. Разочарование смешалось с облегчением. — Спасибо.

Он склонил голову набок и чуть нахмурился.

— Миссис Кассельбаум рассказала мне о воде в твоем бензобаке. Ты в порядке?

— Все отлично, — успокоила она его. — Я делала так, как ты советовал: ставила машину поближе к школе и просила кого-нибудь провожать меня после уроков.

— Ладно. Я слышал о том, что разгромили твой кабинет. Полиция провела очную ставку с младшим Лютцем или с кем-то из его дружков?

— Нет, и, думаю, не собирается. — Она пожала одним плечом. — Директор Блэкмэн говорит, что мы ничего не докажем. Они пытаются запугать меня, но скоро узнают, что я крепче, чем кажусь. — Она задумчиво посмотрела на него через стол. — А как у тебя дела? Как продвигается твое громкое расследование?

Его лицо напряглось.

— Не очень.

— Мне жаль. В воскресенье утром видела тебя в новостях. Ты выглядел… уставшим.

— Так и есть. Я и сейчас уставший. Но пока у нас нет ничего определенного, хотя мы все работаем по две смены. Впрочем, для Иглстонов это небольшое утешение, — с горечью добавил он, отворачиваясь.

В знак поддержки Дженна протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Поступок инстинктивный — друг поддерживает друга, но ее прикосновение было совсем не дружеским. Его рука была теплой, грубой, покрытой золотисто-рыжими волосами. Ее ладонь… начало покалывать, но она оставила свои мысли при себе.

— Я знаю, что вы делаете все возможное, — мягко сказала Дженна.

Стивен снова взглянул ей в глаза, потом на лежащую на его руке ладонь. Дженна, почувствовав внезапную неловкость, хотела убрать ее, но он быстро переплел свои пальцы с ее, и какое-то мгновение Дженна могла только неотрывно смотреть на их сцепленные руки. Ее пальцы и его. Вместе. Она уже давно не держала за руку мужчину. И до настоящего момента даже не осознавала, как ей этого не хватало.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Дженна подняла глаза и опять увидела, что он не сводит с нее взгляда. И сердце в очередной раз учащенно забилось. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут пронзительно зазвонил его мобильный.

Дженна вздрогнула. Стивен выругался. Он одной рукой достал телефон из кармана, продолжая другой держать ее за руку.

— Тэтчер, — прорычал он, послушал, помрачнел. Все еще одной рукой он нажал отбой и спрятал телефон назад в карман.

— Что случилось? — спросила Дженна.

— Мне нужно идти, — ответил он. — Прости, но мне нужно к Иглстонам. Я могу завезти тебя домой по дороге.

Она встала вслед за ним. Он продолжал держать ее за руку.

— Надолго? — поинтересовалась она.

— Не знаю. А что?

Тревога за него вытеснила трепет от прикосновения его руки, от близости его тела.

— Тебе надо поесть, Стивен. Если хочешь, я приготовлю что-нибудь, когда ты освободишься.

Он посмотрел на нее, в его глазах читалось замешательство.

— Ты не против?

— Нет, конечно.

Он подозвал Эми, которая тут же поспешила к их столу.

— Будьте так добры, отмените заказ. Нам нужно идти.

Он лишь на мгновение отпустил ее руку, чтобы вытащить из бумажника деньги — за беспокойство. Опустив купюры на стол, Стивен снова взял Дженну за руку и повел к машине.

Вторник, 4 октября, 20.45

Шериф Браден, брат Анны Иглстон, встретил их у дверей дома Иглстонов и вопросительно посмотрел на Дженну.

— Она со мной, — сказал Стивен. Со мной — эхом раздалось у него в голове, и ему понравилось, как это прозвучало. Черт побери, очень понравилось.

— Я могу в машине подождать, — предложила Дженна, но Браден покачал головой.

— Не нужно, мадам. На улице холодает. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. — Браден жестом указал на изящный диван в цветочек, потом повернулся к Стивену: — Спасибо, что приехали, Тэтчер. Анна не хотела везти Серену в участок.

Серена. Младшая сестра Саманты. Мозг Стивена заработал. Четыре года. Иглстоны старались оградить младшую дочь от расследования, скрывали от малышки весь ужас ситуации — Стивен прекрасно понимал их желание. Но сегодня с Сереной случилась истерика, и родителям удалось выяснить, что их младшей дочери есть что рассказать полиции. Что малышка слышала той ночью? Что узнала?

— Где она?

— На кухне. — Браден беспомощно смотрел на Стивена. — Она еще совсем ребенок, Тэтчер.

Стивен сжал предплечье шерифа.

— Знаю. Посмотрим, что можно сделать, чтобы еще больше не усложнять ситуацию.

Вокруг кухонного стола толпились люди. Марвин и Анна Иглстон сидели по бокам от дочери, создавая вокруг нее живую защитную стену. Сама Серена сидела тихо — маленькое круглое личико было заплаканным. Красивая девочка с большими голубыми глазами и темными волосами, которые влажными из-за слез колечками ниспадали на детские плечики.

Стивен перевел взгляд с Иглстонов на женщину постарше, сидевшую рядом с Анной. Мать Анны и шерифа Брадена. Миссис Браден с вызовом смотрела на Стивена, как будто предостерегала: только попробуй обидеть мою внучку. Потом из тени у задней двери вышел еще один человек.

На Стивена встревоженно смотрел Майк Леон.

Конечно, семья позвала своего священника. Конечно же, Майка.

Стивен бросил беглый взгляд на стол, за которым сидела, неотрывно глядя на него огромными глазами, заплаканная Серена. Он улыбнулся и присел напротив.

— Привет, Серена. Я специальный агент Тэтчер.

Малышка засопела.

— Я знаю.

Стивен наклонился, уперся локтями в стол.

— Серена, дорогая, ты знаешь, зачем я приехал? — мягко спросил он.

Губы девочки задрожали.

— Потому что я была плохой, — прошептала она. — Простите.

— Серена, — так же мягко возразил он, — ты пока не можешь сделать ничего плохого. Плохие люди — это те, кто забрал твою сестричку. Саманта не сделала ничего дурного, как и ты.

Его слова явно не убедили ребенка. Девочка оттопырила нижнюю губу, ее тоненькие брови нахмурились. Но она ничего не сказала.

— Серена, расскажи офицеру полиции о том, что ты слышала, — попросила Анна дрожащим голосом. — Пожалуйста.

Серена взглянула на маму, которая пыталась выдавить улыбку. Потом на отца, обнимавшего крошку за худенькие плечи.

— Все в порядке, малышка, — успокоил Марвин. — Ты в безопасности. Просто расскажи мистеру Тэтчеру, что знаешь.

Серена перевела взгляд своих темно-голубых глаз на Стивена. Тот опять улыбнулся, еще нежнее, чем прежде.

— Вот видишь, милая? Мама с папой совсем не сердятся.

Губа Серены снова задрожала. Стивен понимал ее чувства. Четырехлетняя малышка, конечно же, решила, что горе и гнев, которые охватили семью, — ее вина. И это естественно для ребенка.

— Милая, я хочу, чтобы ты меня послушала. Хорошо?

Серена кивнула.

— Да, сэр.

Стивен наклонился чуть ближе.

— Отлично. Я знаю, что ты большая и очень умная девочка. Я хочу, чтобы ты вспомнила о своих друзьях. У тебя есть лучшая подружка?

Серена недоуменно заморгала: неожиданный вопрос сбил ее с толку. Она нерешительно кивнула.

— Как зовут твою лучшую подружку?

— Кэрри. — Серена опустила взгляд, потом вновь подняла. — Мы играем в куклы и видеоигры.

— Отлично. Знаешь, кто был моим другом, когда я был таким, как ты? — Серена покачала головой, Стивен ей подмигнул. — Отец Майк.

В ее округлившихся голубых глазах плескалось недоверие.

— У священников нет друзей.

Краешком глаза Стивен заметил, как Майк прикрывает ладонью рот, чтобы спрятать улыбку.

— Это не так, — настаивал Стивен. — Когда отец Майк был маленьким, мы ловили лягушек в ручье за школой, которая стоит дальше по улице, рядом с церковью.

— В следующем году я тоже пойду в школу, — гордо заявила Серена и прищурилась. — Если вы с отцом Майком были друзьями, почему вы тоже не стали священником?

Стивен вновь искоса взглянул на Майка.

— Попался! — одними губами произнес тот.

— Я подумывал об этом, но потом решил стать полицейским. Как думаешь, у священников и полицейских есть что-то общее, Серена?

Девочка задумалась, пожевала нижнюю губу.

— Они помогают людям, — решила она.

Стивен кивнул.

— Совершенно верно. Вот видишь, я же сказал, что ты очень умная девочка.

— Я умею считать до двадцати, — решительно кивнула Серена, потом недовольно покачала головой. — А Кэрри умеет считать только до десяти.

— Уверен, что Кэрри скоро тебя догонит.

— Не знаю, — покачала она головой, и мокрые кудряшки подскочили. — Она на приставке проходит только первый уровень.

— А ты настоящий ас в видеоиграх? — спросил Стивен, и Серена энергично кивнула. — Часто играешь?

Выражение лица девочки внезапно изменилось. Она опустила глаза и промолчала.

И Стивен, кажется, понял, что произошло.

— Серена, а тебе разрешают играть на приставке по вечерам, когда ты должна спать?

Малышка, не поднимая глаз, покачала головой. Марвин Иглстон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Майк шагнул вперед и положил на плечо мужчины руку, заставляя молчать.

— Но ты не спала и играла на приставке в тот вечер, когда исчезла Саманта, да, милая? — негромко спросил Стивен.

Серена молчала. Даже не шелохнулась.

Стивен наклонился, коснулся кончиками пальцев щеки малышки, и она подняла глаза, полные страдания. Она моргнула, по розовым щечкам покатились крупные слезы. Стивен почувствовал, как сжалось сердце. Кажется, другим трудно понять, что преступление делает с людьми. Нет в преступлениях ничего сенсационного, ничего захватывающего. Преступление направлено против людей, оно рушит семьи. Преступление заставляет четырехлетнюю девочку чувствовать свою вину, заставляет бояться. Заставляет плакать.

Он заговорил еще мягче:

— Серена, милая, это очень важно. Тебя не станут ругать за то, что ты играла в видеоигры. Но, дорогая, ты должна рассказать мне, что слышала тем вечером.

Губки задрожали, слезы покатились еще обильнее.

— Саманта говорила по телефону, — прошептала она.

— Она знала, что ты там?

Серена покачала головой.

— Нет.

— Серена, ты знаешь, с кем говорила Саманта?

Опять отрицательное качание головой.

— Нет, сэр.

Внутри забурлило нетерпение, но Стивен решительно подавил его.

— А тебе не показалось, что она разговаривает со своей подружкой? Джолинн или, может быть, Вандой?

— Нет, сэр.

Стивен наклонился еще ближе.

— С мальчиком?

Серена подняла взгляд, в глазах плескалось чувство вины.

— Да, сэр, — прошептала она.

— О чем они говорили, Серена?

Девочка не отрывала взгляда от стола.

— О поцелуях и всяком таком.

Стивен взглянул на Марвина, мужчина побледнел и затрясся. Стивен молча покачал головой и нежно приподнял подбородок девочки, чтобы та посмотрела ему в глаза.

— О чем еще, милая?

Серена смотрела на Стивена, и его сердце опять сжалось от боли, которую он заметил в ее глазах. Она всего лишь ребенок. Не дай Бог никому из детей познать такое потрясение!

— Она не хотела идти, — прошептала Серена.

Марвину с Анной явно стало плохо.

— Что значит «не хотела идти»? Куда идти? Серена?

Та пожала плечами.

— К нему на встречу. Она постоянно повторяла: «Не знаю». Она понимала, что мама с папой будут ругаться. — Опять потекли слезы. — Но в конце концов она согласилась.

Анна покачнулась, но мать обняла ее, чтобы она не упала.

— Серена, а теперь я хочу, чтобы ты очень постаралась. — Стивен почти шептал. — Саманта говорила, где они должны встретиться?

Серена кивнула.

— За «Макдоналдсом».

Стивен пытался заставить свой голос звучать спокойно. Нутром он чуял, что Серена вот-вот вспомнит что-то крайне важное.

— А она сказала, где именно?

Девочка нахмурилась.

— За железной дорогой? Не знаю… — Она испуганно взглянула на отца. — Папочка, прости.

— Все в порядке, золотце, — выдавил Марвин ровным голосом. Стивен оценил его усилия. Сердце отца разрывалось от боли, когда он представлял себе, что произошло за тем «Макдоналдсом». — Ты просто отлично… справляешься.

На последнем слове его голос сорвался, и Майк положил руки Марвину на плечи. Мужчина ободряюще улыбнулся Серене, а самого душили слезы.

Стивен легонько прикоснулся к ручонке Серены.

— Твой папа совершенно прав, маленькая. Ты чудесно справляешься. Еще что-нибудь помнишь?

Тоненькие бровки изогнулись, когда девочка задумалась. Потом она резко вскинула голову, и Стивен понял, что именно этого он ждал.

— Сэмми сказала ему, что он отлично сыграл.

Стивен попытался сдержать ликующий возглас.

— Она сказала, во что он играл?

— Нет. — Нижняя губка опять задрожала, и новым потоком хлынули слезы. — Простите.

Стивен обхватил личико девочки рукой, большим пальцем вытер малышке слезы.

— Ты все правильно сделала, Серена. Ты очень умная девочка и очень смелая. Чтобы рассказать обо всем, требуется нешуточная храбрость!

— Теперь Сэмми вернется домой? — спросила малышка, и Стивен услышал приглушенный всхлип Анны.

Серена — умный ребенок. Стивен понятия не имел, что ей сказали родители, но черт его побери, если он станет обманывать эту девочку.

— Не знаю, милая. Мы все делаем все возможное, чтобы найти ее.

Детские глаза опять наполнились слезами.

— Мне нужно было раньше рассказать. Если бы я сказала раньше, вы бы ее быстрее нашли.

Майк положил руку Серене на плечо. Она подняла голову, прикусила нижнюю губу, и Стивен почувствовал, как дрогнуло сердце. До конца жизни этот бедный ребенок будет испытывать незаслуженное чувство вины из-за ублюдка-садиста, который питается горем и страхом окружающих. Майк убрал со щеки Серены прилипшую к ней прядь волос.

— Серена, ты же знаешь, что я никогда не вру, правда?

Она кивнула.

— Вам нельзя.

Майк грустно улыбнулся.

— Это правда. Значит, ты поверишь мне, если я скажу: что бы ты ни сделала — быстрее Саманту не нашли бы. С нею Господь, где бы она сейчас ни находилась.

Серена кивнула, зарылась лицом в плечо отца. Стивен откинулся на спинку стула. Сегодня малышка и так многое пережила. Он встал из-за стола, наклонился, погладил темные кудряшки.

Он подумал, что дети Дженны были бы похожи на Серену Иглстон, но тут же вздрогнул. «Откуда такие мысли?» — испугался он.

Стивен откашлялся, встретился взглядом с Анной и обратился к Серене:

— Ты умница! Мама с папой тобой очень гордятся.

Анна энергично закивала, обхватила ребенка руками, и так они втроем и сидели, обнявшись, — мать, отец и единственная оставшаяся дочь.

Стивен взглянул на мать Анны и шерифа. Миссис Браден плакала, шериф, казалось, тоже боролся с душившими его слезами.

— Она отлично справилась, — негромко сказал Стивен. — Прямо с утра пошлю людей к «Макдоналдсу», поищем следы.

Миссис Браден ощетинилась.

— А почему не сейчас? — свистящим шепотом потребовала она. — Почему сейчас нельзя?

Шериф Браден обнял мать за плечи.

— Неразумно осматривать место преступления ночью, мама, — сказал он ей. — Можно что-то упустить или того хуже — уничтожить, затоптать, потому что ничего не видно.

— Миссис Браден, я немедленно оцеплю это место, — заверил ее Стивен. — Чтобы никто не смог к нему приблизиться до самого рассвета.

Женщина отрывисто кивнула, сейчас она очень походила на свою дочь.

— Спасибо, — хриплым голосом поблагодарила она.

Ответить «пожалуйста» казалось совершенно неуместным.

— Мы делаем все возможное, миссис Браден.

На глаза ее навернулись слезы.

— Я знаю. — Она подавила рыдания и зарылась лицом в жесткую ткань форменной одежды сына.

Шериф Браден посмотрел на Стивена, и тот опять увидел во взгляде беспомощность и горе.

Стивен сжал плечо Брадена.

— Я сам закрою дверь.

— Я провожу тебя, — из-за его спины произнес Майк, потом бросил Брадену: — Сейчас вернусь.

Майк остановился в темном коридоре рядом с кухней.

— Отличная работа, — сказал он, и Стивен услышал в голосе друга гордость. — Малышка была испугана, но ты, как мог, пытался снять напряжение. — Он усмехнулся, неловко обнял Стивена. — Отличная работа, приятель.

— Спасибо. — Стивен оглянулся на кухню и нахмурился, опять перевел взгляд на Майка. — Знаешь, скорее всего, Сэмми уже мертва, — пробормотал он.

Майк сглотнул, вымученная усмешка исчезла с его лица.

— Знаю. И они знают.

Стивен вздохнул.

— Мне пора.

Он из темного коридора шагнул в освещенную гостиную, где, стоя у дивана в мелкий цветочек, его терпеливо ждала Дженна. Ее измученный вид говорил о том, что она слышала каждое слово.

Рядом остановился Майк, и Стивен заметил, как на лице приятеля заиграла искренняя улыбка.

— Здравствуйте! — нараспев протянул Майк, и щеки Стивена запылали. — Не хочешь нас познакомить?

— Иногда я жалею, что ты священник, — пробормотал Тэтчер.

— Стивен, Стивен, Стивен, — покачал головой Майк. — Пять молитв за то, что ты подумал о том, чего не сказал. — Он шагнул вперед и протянул руку. — Отец Майк Леон, старинный друг Стивена. А вы, должно быть, Дженна.

Она пожала руку Майка.

— Верно. Но… о вас Стивен ничего не говорил.

Майк негромко засмеялся.

— Еще бы! Думаю, и не сказал бы. Очень, очень приятно с вами познакомиться, Дженна Маршалл. — Он продолжал держать ее за руку и широко улыбаться.

Дженна нахмурилась.

— Я тоже рада с вами познакомиться, отец Леон.

— Зовите меня «отец Майк». Да, я знаком со Стивеном с той поры, когда он пешком под стол ходил. Я мог бы многое рассказать! С чего начать? Называйте год, любой.

Стивен стиснул зубы. «Ты не посмеешь!» — хотелось ему закричать. «Конечно, посмеет», — ответил ему рассудительный внутренний голос.

Дженна взглянула на Стивена, как будто говоря «не волнуйся», потом опять на Майка, который выжидательно приподнял бровь, и осторожно высвободила руку.

— Я не католичка, но мне очень хотелось бы знать, почему всех священников называют «отец Майк».

Стивен почувствовал глубокую признательность. Она ощутила его неловкость и не стала развивать тему, а перевела разговор на самого Майка.

— Наверное, наши матери знали, что мы станем такими же блаженными, как сам архангел Михаил, — благоговейно возвестил тот, воздев глаза к потолку.

Дженна деликатно, по-женски, фыркнула.

— У ваших матерей руки были заняты мальчишками, которые таскали домой лягушек из ручья, что недалеко от церкви.

Майк, казалось, был поражен.

— Ого! Отличная память.

— Она доктор наук, — ответил Стивен, как будто это все объясняло. — Нам пора. У меня много работы.

Дженна опять нахмурилась.

— Ты еще ничего не ел, — решительно заявила она, и от Стивена не укрылся удовлетворенный блеск в глазах Майка. Старый сводник. Ой, теперь придется помолиться шесть раз.

Майк оглянулся на дверь кухни и посерьезнел.

— Мне нужно возвращаться к Иглстонам. Приятно было познакомиться, Дженна. Не давайте ему наплевать на себя, договорились?

Она кивнула.

— Постараюсь, святой отец.

И у Стивена появилось такое ощущение, что она говорит серьезно.

Вторник, 4 октября, 22.45

Она поставила замороженную пиццу в духовку. Аромат защекотал Стивену ноздри, когда он второй раз за сегодня закрыл за собой входную дверь в ее квартиру. Он потрепал по голове пса, которого только что выгулял, и нетерпеливо посмотрел на мягкий коричневый диван. Стивен готов был поспорить на недельную зарплату, что заснет, как только сядет на него.

Он устал как собака. Выдался чертовски тяжелый день.

Территория за «Макдоналдсом», тем, что располагался за железнодорожными путями, была оцеплена, там выставили патруль, чтобы никто не приближался и не затаптывал место преступления. Если откровенно, Стивен не верил, что удастся обнаружить что-либо по прошествии пяти дней, но чудеса случаются.

У полиции практически не было шансов найти Саманту Иглстон живой. Он мог только надеяться, что они обнаружат ее тело, чтобы, по крайней мере, иметь возможность найти улики, которые оставил этот больной ублюдок.

На опушке, где обнаружили тело Лоррен Раш, убийца не оставил ни следа. Ни волос, ни отпечатков. Только изувеченное тело. И свежую татуировку, от которой к моменту обнаружения осталась лишь половина. В памяти всплыло обезображенное тело Лоррен, захотелось закрыть глаза, но Стивен понимал, что картинка станет только четче. Еще ужаснее. Еще реальнее. Он вздрогнул, внезапно ощутив озноб.

Из кухни выглянула Дженна, ее улыбка словно осветила все вокруг.

— Ужин в духовке. Хочешь чего-нибудь выпить?

Он стоял, не двигаясь, просто наслаждаясь теплом ее улыбки, которая померкла, когда она увидела его лицо.

— Стивен, с тобой все в порядке? Такое впечатление, что ты увидел… — Она резко замолчала.

— Привидение? — спросил он с сардонической улыбкой, вспоминая выражение лица Мелиссы, когда он, усталый, поздно возвращался домой, мыслями оставаясь где-то далеко.

В голове у него тогда роились мерзкие, неотвратимые картинки на тему того, что один хомо сапиенс — человек разумный — может сделать с другим. Сперва приветливая улыбка Мелиссы меркла, как только что померкла у Дженны. А потом, после бессчетного количества поздних возвращений, Меллиса вообще перестала улыбаться. Стала хмуриться, а потом презрительно усмехаться. Мелисса так и не научилась быть женой полицейского. Он посмотрел на задумчивую Дженну. Наверное, ни одной женщине это не дано.

— Что-то вроде того. — Дженна склонила голову набок. — Что случилось?

Она наблюдала, как мука на его лице сменяется непониманием, как гаснут его глаза, как будто кто-то щелкнул выключателем.

— Просто устал за день, — ответил он и поспешно добавил: — У тебя есть виски?

Дженна кивнула, пристально разглядывая его лицо. Он выглядел невероятно уставшим. Встревоженным. Раздавленным. Хотелось подойти к нему, обнять, прижать покрепче, чтобы исчезли преследующие его образы, но что-то подсказывало ей, что именно сейчас он не примет ее сочувствия. Была в нем какая-то резкость, колючесть, которую нельзя было объяснить простой усталостью. Глубокая, сильная злость. Он напомнил ей тигра в клетке, хотя и с места не сдвинулся.

— Чистый или со льдом? — уточнила она.

— Чистый, — ответил он и наклонился почесать Жан-Люка за ушами. Тот в ответ перевернулся на спину, подставляя живот, чтобы и там почесали.

— Сейчас принесу. — Она вернулась на кухню.

— Дженна, а почему у псов на ошейниках одинаковые бирки? — крикнул он и поднял голову, когда она вернулась с наполненным стаканом. — И почему на обеих написано «Капитан»?

— Телевизор не смотришь, да? — ответила Дженна, протягивая ему стакан.

— Больше не смотрю. — Он рассеянно отхлебнул виски. — Раньше мне нравились старые фильмы.

Дженна решила приберечь разговор об общих интересах на другой раз.

— Что, никакой фантастики?

Он выглядел потрясенным.

— Господи, нет, конечно.

Дженна засмеялась.

— В таком случае даже не стану спрашивать, любишь ли ты «Звездный путь».

Он вытянул губы дудочкой.

— Должен признать, что я смотрел пару серий. Помню зеленую даму…

Дженна пыталась сохранять серьезность.

— Гримеры, наверное, перевели годовой запас зеленой краски на ту актрису, — сказала она. — Она демонстрировала до отвращения много зеленой кожи.

Он едва заметно, но все же озорно улыбнулся, и ее сердце замерло.

— Да уж, — единственное, что он сказал.

Она обхватила себя руками, чтобы не броситься его обнимать, и прищурилась в притворном гневе.

— Забудь о зеленой мадам и думай о капитанах.

Стивен задумчиво нахмурил брови.

— Одного звали Джим, верно?

Джим навострил уши.

— А в «Следующем поколении»?

Стивен пожал плечами.

— Советник Трой в облегающей униформе, — подсказала она.

Стивен опять улыбнулся.

— Его очень любит Мэтт, — признался он, и Дженне захотелось его укусить.

— А капитана звали…

Стивен щелкнул пальцами — оба пса сели. Он удивился.

— Круто!

— Видел бы ты, что они делают, когда я откупориваю бутылку на Рождество, — усмехнулась она, а он откинул голову и громко засмеялся. И у Дженны опять перехватило дыхание.

— Тот лысый парень был вторым капитаном, да? Наверное, его звали Жан-Люк.

Жан-Люк понюхал его руку, и Стивен погладил мягкий собачий нос.

— Как ты догадался?! — воскликнула Дженна.

Голос оказался неожиданно хриплым, и Стивен засмеялся, отчего девушка почувствовала себя, как ни смешно, чрезвычайно остроумной. Пускай хотя бы ненадолго, но его тревоги рассеялись.

— А все благодаря годами отточенному дедуктивному методу, — негромко сказал он, пряча руки в карманы куртки.

Он искоса взглянул на предметы, которыми были увешаны стены комнаты, и опять она почувствовала щелчок выключателя. Он снова мысленно был где-то далеко. Дженна ощущала себя отвергнутой и не знала, стоит ли принимать это на свой счет.

Наверное, все полицейские одинаковы. А интересно, возвращаясь домой, он тоже так делает: щелкает кнопкой и отключается от детей? А может быть, все дело в ней. Он весь вечер подавал ей противоположные знаки: то призывные — она сглотнула, вспоминая минуты в ресторане, — то… наоборот. Поэтому, возможно, все дело в ней.

Стивен стоял, раскачиваясь на носках, спрятав руки в карманы, глядя куда угодно, только не на нее. Она ждала, когда он «вернется» или, если назвать это по-другому, когда он «щелкнет выключателем», но неловкое молчание затягивалось.

Дженна откашлялась.

— Стивен, куртку будешь снимать?

Он взглянул на нее, потом опять отвел взгляд.

— Конечно. Спасибо. — Он сбросил твидовую куртку, и Дженна едва не застонала. Под белой рубашкой двигались груды мышц. «И рубашку тоже снимай», — вертелось у нее на языке.

Она прикусила язык — «Дженна, не дури!», — повесила куртку на спинку стула в столовой и молча вернулась в кухню.

Она надеялась, что он последует за ней, но вместо этого услышала, как он расстегнул кобуру, повесил ее поверх куртки, а потом подошел к стене, где висели дипломы и награды. Засунул руки в карманы брюк. Шерстяных брюк, которые облегали самую красивую задницу из всех, какие ей доводилось видеть.

— Диплом бакалавра в университете Дьюка и диплом доктора наук в университете Северной Каролины, — рассматривал он стену в столовой. — Диплом магистра в университете Мэриленда. Зачем за магистерским дипломом ты ездила в такую даль?

— Из-за отца. — Воспоминания остудили ее пыл. — Папа заболел, а мои жили в Мэриленде, — ответила она, вспоминая тот день, когда ей позвонили из дому. Это был худший день ее жизни. На тот момент. — После моего отъезда в Дьюк с ним случился удар. Тогда я хотела вернуться домой, но он слышать ничего не желал. — Она обернулась через плечо — Стивен так и продолжал рассматривать дипломы, засунув руки в карманы. — Я получала стипендию, и папа не хотел, чтобы я потеряла такую отличную возможность. Прямо перед моим выпуском у отца случился второй инсульт, поэтому один из моих преподавателей воспользовался своими связями и в последний момент мне удалось поступить в магистратуру в Мэриленде, в Колледж-парке.

— И что стало с отцом? — спросил Стивен уже более мягким голосом — исчезла колючесть.

— Он умер перед Рождеством в том же году, — ответила она.

— Соболезную, — сказал он и вновь повернулся к дипломам в рамочках, которыми была завешана стена.

Раньше Дженне больше нравился рисунок на обоях, подобранных со вкусом, но когда она переехала в эту квартиру, через несколько дней после смерти Адама, ей стало казаться, что голые стены бросают вызов. Когда она завесила стены фотографиями и дипломами, квартира стала казаться не такой пустой. Не такой… мертвой. По крайней мере, они хоть как-то отвлекали ее, когда казалось, что она сойдет с ума от одиночества.

— Спасибо.

— Кто это — Чарли? — спросил Стивен.

Он как раз рассматривал сертификат, который сделала ей ко дню рождения Чарли в тот год, когда заболел Адам и никто не знал, что сказать. Но восьмилетней Шарлотте-Энн удалось то, чего не удавалось взрослым. «Самой лучшей на свете тете! — написала она фиолетовым карандашом. — Я тебя люблю!»

— Моя племянница. Вернее, она племянница Адама, но у нас с его семьей сохранились очень близкие отношения. Сейчас ей одиннадцать. Она сделала для меня этот диплом, когда Адам заболел.

— Бесценный подарок, — заметил Стивен, и у Дженны сжалось сердце: она прекрасно знала, что он ее понимает. Он подошел к стене, где висели грамоты. — У тебя есть грамоты, — удивился он, решив сменить тему. Он нагнулся, чтобы прочесть мелкий шрифт. — И за что ты их получила?

— За исследования в области фармакологии. — Она надела рукавички-прихватки и достала из духовки пиццу. — В прошлой жизни, — добавила она. Наклонилась, поискала в нижнем отделении буфета с кухонной утварью, которую никогда не использовала, нож для разрезания пиццы.

— Он был где-то здесь, — бормотала она, гремя кастрюлями и сковородками. — Стивен, эта пицца наполовину с соусом «сюпрем», наполовину с пепперони, — пробубнила она из недр буфета. — Какую будешь?

В ответ — молчание. Она, держа в одной руке нож для пиццы, выпрямилась, повернулась.

— Сти…

Вторая часть его имени застряла у нее в горле. Он стоял в дверях кухни, широкими плечами загораживая проем. Грудь вздымалась под белой крахмальной сорочкой, как будто каждый вздох требовал нечеловеческих усилий.

Боже мой!

Он… проявлял интерес.

Взглядом он мог бы расплавить даже сталь. У нее заколотилось сердце, соски напряглись, и ее чувственность прорвалась наружу. Теплая влага, единый пульсирующий сгусток страсти.

Он шагнул к ней, она — к нему, запрыгнула на него, как мечтала весь вечер, всем телом бросилась на этого мужчину, ощущая, как каждый миллиметр его невероятного тела прижимается к ее плоти.

Потрясающе. Но все равно этого было мало.

И он поцеловал ее, наконец-то поцеловал. Дженна всхлипнула. Его руки прижали ее к себе еще сильнее. Его губы на ее губах были горячими и твердыми.

Через мгновение она приоткрыла рот под давлением его губ, ее руки заскользили вверх по его груди, обвили шею. Прихватка упала на пол у него за спиной, Дженна краем уха слышала, как на линолеум упал нож для пиццы, когда она откликнулась на его призыв. Она пальцами вцепилась ему в волосы, притягивая все ближе, все крепче. Ее язык переплетался с его языком. Исследовал. Изучал. Все сильнее. Все глубже.

Мало. Еще, еще, еще. Этот рефрен болью пульсировал у нее внутри, она встала на цыпочки, чтобы быть еще ближе.

И все равно недостаточно близко.

Потом его руки резко скользнули вниз к ее ягодицам, он потянул ее на себя и вверх. Из ее горла вырвался дикий вскрик, он оторвался от нее и взглянул ей в глаза. Напряженный взгляд темных глаз, зрачки расширены, ноздри трепещут, дыхание сбилось.

Он хочет меня. Я хочу его.

— Пожалуйста. — Единственное слово с придыханием вырвалось из ее рта.

Она понятия не имела, о чем просит, была одна только мысль: еще. Еще что-нибудь. Все. Все — лучше, чем эта ужасная неудовлетворенная потребность, пустота, которую только он был в состоянии заполнить.

В ответ он опять завладел ее ртом, еще страстнее, в два больших шага припер ее спиной к холодильнику, крепко прижался к тому месту, которое пульсировало и увлажнялось от его ласк. Она изо всех сил оттолкнула его и оперлась о холодильник, чтобы было удобнее.

Это была странная, но весьма эротичная смесь ощущений. Холодный, твердый холодильник сзади и горячий, возбужденный мужчина спереди. Большие сильные руки, которые шарят по ее телу, сжимают все крепче. Потом его рука отпустила ее ягодицу, и Дженна стала протестующе извиваться под ним, а он так застонал, что она почувствовала вибрации на своей груди. Но в следующее мгновение, когда его рука накрыла ее грудь, уже стонала она.

Но и этого было мало. Очень мало.

Второй рукой, вместо того чтобы положить ее на грудь, которая вот-вот грозилась взорваться, Стивен потянул ее за платье, стал расстегивать пуговицы. Некоторые поддались. Остальные дождем посыпались на пол. Она вжалась затылком в холодильник, когда его губы переместились к шее, а руки стали нащупывать застежку на бюстгальтере.

Да. Пожалуйста.

Даже если она и произнесла эти слова вслух, все равно не расслышала их из-за шумного дыхания. Ее. Его.

Выругавшись, Стивен дернул застежку, разрывая тонкое кружево и высвобождая грудь.

Когда он прильнул к ее груди, стал языком ласкать сосок, Дженна приглушенно вскрикнула. Тело напряглось от желания. От жадности.

Бог мой…

Она едва не кончила, а он даже не прикоснулся к ней ТАМ. Его рука еще не скользнула вверх по бедру, в тоненькие кружевные трусики, которые уже промокли от желания. Он даже не надавил большим пальцем на клитор… Она почти достигла пика, а он еще ничего не сделал.

Только не сейчас. Пожалуйста.

Пожалуйста. Еще, еще, еще.

Дженна опустила взгляд — она никогда не видела ничего более эротичного, чем его рыжие волосы у нее на груди.

— Пожалуйста, — прошептала она, — Стивен.

Он отстранился, взглянул ей в глаза, губы у него были влажными, глаза — практически черными. Не говоря ни слова, он взял в рот ее вторую грудь, а рука его легла ей на бедро… Дженна согнула колени, пытаясь прильнуть ближе.

Ближе.

Его рука скользнула по чулку к обнаженному бедру и влажным трусикам. Ладонь легла на ее кожу, обхватив ягодицу. Она вскрикнула.

Его рука замерла, он отстранился, глаза не отрывались от ее голой влажной груди.

Потом Стивен встретился с ней взглядом, и Дженна похолодела.

Он злился.

Сцепил зубы так, что вздулись желваки. Он убрал руку, поставил ее на ноги, поправил платье.

— Нет, — простонал он сквозь стиснутые зубы и отступил, оставив ее, дрожащую всем телом, стоять у холодильника. Ее едва держали ноги, а грудь была мокрой и холодной.

Все ее чувства заледенели.

Она молчала, пока он шел в столовую, резко хватал со спинки стула кобуру и куртку.

Вздрогнула от звука хлопнувшей двери.

В следующее мгновение она уже не могла стоять: ноги стали ватными, она вжалась спиной в холодильник и соскользнула на пол.

Глава 15

Среда, 5 октября, 00.15

— А теперь давай разберемся… — произнес Майк, наливая в пустую банку из-под варенья чай со льдом, который достал из морозилки.

Стивен сердито взглянул на холодильник. Теперь он всегда будет смотреть на него по-другому.

Черт бы все побрал!

— Ты поцеловал ее, — сказал Майк, присев напротив приятеля и подперев рукой подбородок. Типичная для священника поза, которая должна была полностью усмирить похоть, продолжавшую бурлить у Стивена в крови.

Должна была.

Но не усмирила.

— Она ответила на поцелуй, возможно, даже сделала еще кое-что, в чем ты никогда, скорее всего, не признаешься. — Он приподнял черную кустистую бровь. — Я прав?

«Ты не должен был к ней прикасаться, — в отчаянии думал Стивен. — Не должен был к ней и пальцем притрагиваться. Не должен был отворачиваться от стены. Продолжал бы пялиться на ее дипломы и грамоты, на которых написано: “Я люблю тебя, тетя Дженна”».

Так нет же! Его потянуло заглянуть на кухню. И он увидел, как она наклонилась, чтобы найти этот проклятый нож для пиццы. От вида черного платья, которое натянулось на аппетитной круглой заднице… что-то внутри щелкнуло и сдерживаемая неудовлетворенность выплеснулась наружу.

«Я не должен был к ней прикасаться. Но прикоснулся».

И это было еще восхитительнее, чем он мог себе представить. Черт побери, эта сцена продолжала стоять у него перед глазами.

Он злился, когда ее поцеловал? Черт, да. Он злился на то, что она ответила на его поцелуй?

Она не просто ответила на поцелуй. Но все равно виноват только он один. Сам все начал. И, черт побери, сам же положил всему конец. Да еще так «элегантно».

Тэтчер, ты придурок.

Злясь на самого себя, а также на Майка за то, что тот оказался прав, Стивен выпил залпом чай и поставил банку на стол. Со всего маху. Майк поднял банку, проверил, не лопнуло ли дно, отчего Стивен разозлился еще больше.

— Да, — прошипел Стивен. — Прямо в точку, отец Леон. Как всегда.

— Не бей мне посуду, — предупредил Майк. — Миссис Хеннеси принесла мне в этой баночке варенье из черной смородины, и если я не верну тару — больше варенья не получу.

— Блин, Майк! — сквозь зубы прошипел Стивен.

Майк поджал губы.

— Миссис Хеннеси варит очень вкусное варенье. И, пожалуйста, не ругайся. — Его губы искривились. — Сын мой.

Стивен метнул в него испепеляющий взгляд, Майк засмеялся.

— Не вижу никакой проблемы, Стивен. Она красивая. И, похоже, ты ей нравишься, чего лично я понять не могу, но, к сожалению, в духовной семинарии не учат понимать женскую логику. Она, должно быть, умна, раз получила степень доктора наук, хотя корпение над книгами не обязательно подразумевает здравый смысл, что опять-таки возвращает меня к вопросу: чем ты ей приглянулся? Она, похоже, умеет сопереживать, ясно выражать свои мысли и обладает чувством юмора. Она хочет заботиться о тебе, ради всего святого. — Он пожал плечами. — Поэтому сегодня у тебя все вышло из-под контроля. Я могу это понять. Только больше до такого не доводи.

Стивен отвел взгляд и сосредоточился на четках, висящих на стене, жалея, что они не могут отвлечь его от тяжелых мыслей. У него продолжалась мощная эрекция, когда он пулей вылетел из квартиры Дженны час назад, оставив ее изумленную, с открытым ртом.

И с обнаженной грудью. Боже, какая она красивая. Красивая, и страстная, и… моя, моя, моя.

Тело охватила болезненная дрожь, но он знал, что лучшего не заслуживает.

Стивен разочарованно вздохнул.

— Тебе не понять.

Майк широко развел руками, протянул к нему ладони.

— Так просвети меня. Объясни, почему ты так расстроился из-за того, что красивая умная женщина хочет тебя. Может быть, я и не доктор наук, но в здравомыслии мне не откажешь, а этому, так уж случилось, как раз и учили в духовной семинарии. Плохо, что ты не посещал занятия. Такое впечатление, что хорошая порция здравого смысла тебе бы не повредила. — Он сложил руки и опять подпер подбородок. — Я слушаю. Начинай. Объясняй.

Объясняй. Как? Как можно объяснить, когда он сам ничего не понимает? Когда он не понимает, почему так злится. Почему он оставил Дженну одну, ничего не объяснив. Наверное, сейчас она его ненавидит и больше никогда не захочет его видеть, поэтому ему удастся решить свою проблему без труда.

Не очень-то радужная перспектива.

— Не знаю, Майк. — Стивен откинулся на стуле и закрыл глаза. — Слишком серьезно. И слишком быстро.

— Ты намекаешь, что ваши отношения с мисс Маршалл не вписываются в то крошечное пространство, которое ты для них отвел? — Майк жестом показал в воздухе маленький квадратик. — Получил не на блюдечке с голубой каемочкой? Не можешь найти крышку для подарочной упаковки, потому что ни одна не подходит? Ни тебе ленточек, ни бантиков? — Майк нахмурился. — Ты, Стивен Тэтчер, — глупый фанатик самоконтроля.

Стивен удивленно распахнул глаза.

— Я не фанатик самоконтроля.

— Но ты признаешь, что глупый?

Стивен оскалился.

— Да.

— Что ж, уже прогресс, — задумчиво протянул Майк. — Хочешь знать, что я думаю?

Стивен прищурился.

— Не уверен.

Майк пожал плечами.

— Вот упрямый! Явился сюда, оторвал меня от просмотра спортивных новостей, поэтому придется выслушать то, что я хочу сказать.

Стивен скрестил руки на груди.

— Хорошо, — согласился он, и слова его даже для собственных ушей прозвучали агрессивно. Боже, сейчас он разговаривает, как один из его сыновей.

Майк закатил глаза.

— По языку тела я вижу, как сильно ты дорожишь моим мнением. Но тем не менее. Вернемся к мисс Маршалл. Она тебе нравится. — Он приподнял бровь. — По-настоящему нравится.

Стивен закатил глаза и почувствовал, как запылали щеки.

— Спасибо, доктор Ватсон. А теперь скажите мне: кто убил профессора Плама?

Майк засмеялся.

— Мисс Пикок задушила его веревкой, потому что поймала на измене с мисс Скарлетт прямо в кабинете, но сейчас это не важно. Обрати внимание, Стивен. Тебе она нравится. Очень. И ты ей нравишься. Очень. И ты хочешь узнать ее получше, поэтому приглашаешь на ужин. Всего лишь на ужин, ничего больше. Ты планируешь развивать ваши отношения постепенно, потому что, как только дойдет до физического контакта, плотину прорвет, потому что прошло уже четыре года (!), а потом тебе придется на ней жениться. Однако ты не можешь на ней жениться, пока не убедишься, что она не очередная Мелисса, но, чтобы это доказать, требуется время. Держу пари, что ты уже расписание составил, когда можно ее поцеловать. В следующем месяце? Пятнадцатого числа?

— В этом месяце, — пробормотал Стивен и отвернулся. — Пятнадцатого числа.

Майк заливисто засмеялся.

— Фанатик самоконтроля. И всегда таким был. — Майк перегнулся через стол и постучал по дереву перед носом Стивена. — Посмотри на меня. Я твой лучший друг. Я волнуюсь о тебе.

Стивен взглянул на друга и почувствовал, как сжалось сердце. Смех в темных глазах Майка сменился такой отеческой заботой…

— Я слушаю.

Майк кивнул.

— Отлично. Как раз самое время. Стивен, забудь о расписании. Пусть жизнь течет своим чередом. Перестань все подгонять под свои стандарты. Наслаждайся жизнью. Детьми. Шансом построить отношения с женщиной, которая, возможно, станет твоей второй половиной.

Стивен сглотнул.

— По-твоему, я должен прямо сегодня на ней жениться?

Майк вздохнул.

— Ты же знаешь, что это не так. Твоя проблема… одна из многих твоих проблем, — поправил себя он, — в том, что ты видишь все в черно-белом свете. Добро и зло. Хорошо и плохо.

— Приходится. Это моя работа, — возмутился Стивен. — Я думал, что и твоя тоже.

Майк покачал головой.

— В этом-то все и дело, Стивен. Жизнь — не только черное или белое. Один или два. Да или нет. Включено или выключено. Ничто не заслуживает доверия. Никаких гарантий. Да или нет — это только сама сущность жизни. Ты либо просыпаешься утром, либо нет. Ты дышишь или нет. Мне жаль тебя.

Стивен почувствовал, как внутри все напряглось.

— Почему?

— Ты забыл, что такое любовь. Ты так боишься ее потерять, что отталкиваешь ее.

Глаза Стивена округлились.

— Неправда.

— Правда. Мелисса бросила тебя, больно затронула твое эго, заставила тебя обманывать детей, поэтому ты ставишь всевозможные преграды, чтобы опять не пришлось испытать боль. Это естественно, Стивен. Так заложено в человеческой природе. Но от этого ты счастливее не станешь.

Стивен взял банку из-под варенья миссис Хеннеси и стал поигрывать кубиками тающего льда.

— Я уже даже не помню, что это такое, — пробормотал он.

Майк откинулся на спинку стула.

— Что? Быть счастливым?

Стивен встретился с приятелем взглядом и кивнул.

Майк поджал губы.

— Тогда отрывай задницу от стула и делай что-нибудь. Есть шанс увидеть, как счастье улыбнется тебе.

Стивен вздохнул.

— Ты прав. На этот раз.

Майк выглядел удивленным.

— Я всегда прав, но иногда позволяю тебе думать, что прав ты.

Стивен выудил кубик льда из банки и бросил его в лицо Майка.

— И ты так этим кичишься! — Он увернулся, когда Майк ответил ему тем же, посерьезнел. — Я даже не знаю, захочет ли она меня видеть. Сегодня я ушел слишком внезапно.

— Позвони ей. Худшее, что она может сделать, — сказать тебе то, что ты заслуживаешь услышать.

Стивен не знал, что ответить, поэтому встал и надел куртку.

— Я тебе позвоню.

Майк провел его до дверей.

— Стивен, насколько вы приблизились к поимке монстра, который похищает наших девочек?

Стивен покачал головой.

— Насколько ты приблизился к тому, чтобы обзавестись женой?

Майк вздохнул.

— Я думал об этом. Буду молиться.

— Мы собираемся обследовать территорию за тем «Макдоналдсом», но вряд ли что-то найдем. Слишком много времени прошло.

— Если бы Серена призналась раньше! — печально добавил Майк.

— И за нее помолись, Майк. Ближайшие лет восемьдесят пройдут для нее нелегко.

Среда, 5 октября, 5.45

Они обнаружили место, где он встретился с Самантой. Милая, любимая всеми Саманта. Какой она была красивой…

Он задумчиво нахмурился. Пока он не обрил ей голову. Женщины без волос определенно несимпатичны. «Еще одно отличие мужчин от женщин», — размышлял он, потягивая кофе из стаканчика «Макдоналдс», который только что купил в окошке для обслуживания автомобилистов. Мужчины и лысыми преуспевают.

Лысые женщины выглядят отвратительно.

Он разглядывал двух полицейских в форме, стоящих у ярко-желтой заградительной ленты. Они наклонились, вглядываясь в траву. Только-только показались первые лучи солнца, а полицейская машина простояла здесь всю ночь, охраняя «место преступления».

Черт, это не место преступления. Не здесь все произошло. Действительно, Саманта Иглстон встретилась с ним за «Макдоналдсом», но здесь никакого преступления не совершалось. Она добровольно залезла к нему в машину.

Маленькая потаскушка. Она заслужила то, что получила. Он жалел только об одном — что она… скончалась… до того как он все закончил.

В следующий раз. В следующий раз он сделает все, что запланировал. Со следующей жертвой.

Он сделал еще глоток кофе и скривился. Кофе он ненавидел, но не хотел привлекать к себе внимания, покупая в шесть утра кока-колу. А так он всего лишь один из ребят, которые наслаждаются чашечкой кофе на рассвете. Всего лишь один из тех, кто собирается похитить из постели очередную девушку. Он пока не решил, кто ею станет, но выбор у него (пусть и небольшой) был.

Он видел, как подъехала еще одна машина. Из нее выпрыгнул детектив Стивен Тэтчер — комиссар Коломбо местного разлива. Ха-ха. Да он ни на что не способен. Он даже тела еще не обнаружил. Придется опять звонить в полицию, пока животные не обглодали тело Саманты так же, как труп бедной Лоррен.

Досадно только, что эти твари съели половину идеальной татуировки, которую он нанес самолично. Полицейские кивнули друг другу, Тэтчер отступил в сторону, скрестив руки на груди, а молодой мужчина в плаще подошел к оцепленному участку и нырнул под желтую ленту. Под мышкой он держал черную сумку.

Он не очень-то волновался. Нет никаких улик, которые связали бы его с этим местом. Полиция может найти здесь волос Саманты или другие ее следы, но от него — ничегошеньки.

Он был осторожен.

Был умен.

А в следующий раз будет еще умнее.

Среда, 5 октября, 7.40

— Давай разберемся, — сказала Кейси, оттопырив нижнюю губу. Они спешили со школьной стоянки. — Ты готовила ему ужин, он скучал и ни с того ни с сего превратился в мистера Шаловливые Руки? А потом оставил тебя одну в пикантной позе?

Дженна кивнула. Она никак не могла прийти в себя.

— Он просто… — Она пожала плечами. — Ушел.

Кейси толкнула дверь, вошла в фойе.

— Вот хам!

Губы Дженны растянулись в усмешке от такого мягкого высказывания.

— Можно и так это назвать, — сухо ответила она. — Я могу подобрать еще парочку эпитетов.

Кейси захихикала.

— Давай, подруга!

— Но они, конечно, пришли мне на ум только тогда, когда он ушел.

— Обычная история, — согласилась Кейси и шепотом добавила: — Обернись, за твоей спиной чуть правее — наш бесстрашный директор.

Блэкмэн. Сегодня утром она не вынесет очередных угроз из-за Руди Лютца.

— Может быть, он меня не заметил, — прошептала Дженна.

Директор обернулся, встретился взглядом с Дженной и направился прямо к ней.

— Черт. Чтобы жизнь медом не казалась!

Она остановилась, Кейси стала рядом. Блэкмэн приблизился к ним более быстрым, чем обычно, шагом.

— Доктор Маршалл, — строго произнес он, и Дженна заметила, как под аккуратными усами скривились в недовольной гримасе губы.

— Доктор Блэкмэн, — ответила она.

Дженна явно не намерена была облегчать ему задачу.

— В вашем классном кабинете произошел очередной инцидент.

Дженна втянула щеки.

— Почему это совершенно меня не удивляет, доктор Блэкмэн?

Тот пару мгновений метал громы и молнии.

— На сей раз все значительно хуже, доктор Маршалл.

Дженна просто смотрела на директора.

— Куда уж хуже? Они разрисовали красками все доски и стену, из баллончика забрызгали мою периодическую таблицу и плакаты, намертво приклеили колбы и пробирки к лабораторному столу, порезали мне колеса и налили воды в бензобак. Что еще они могут сделать?

— Пойдемте со мной. — Он развернулся на каблуках и бодро зашагал вверх по лестнице.

Дженна и Кейси переглянулись и последовали за ним.

У двери ее класса собралось пять-шесть учеников, которых сдерживал, не давая пройти, Лукас; он был так зол, что… от одного его вида внутри у Дженны все сжалось. Как говорится, злой как черт.

— Что там, Лукас? — пробормотала она.

— Ничего не трогай, — прорычал он и поднял руку, чтобы она могла войти внутрь. Потом обхватил ее за плечи, чтобы она не упала.

— Боже! — Ужас тут же сковал ее сердце. — Лукас! — Вскрик был больше похож на всхлип. Она зажала рот рукой и… просто смотрела. Наверх.

Туда, где на веревке, привязанной к крюку в потолке, свисала тушка какого-то животного. Гротескная пиньята.

Она раскачивалась.

Раскачивалась.

Зрелище было почти гипнотическим.

Дженна почувствовала, как Кейси обхватила ее за талию, когда она с трудом сглотнула завтрак, который грозил задушить ее.

— Что это? — прошептала Дженна, не в силах оторвать взгляд от ужасающего сюрприза.

Комната закружилась перед глазами. Кейси крепче обняла подругу.

— Давай, дорогая, — пробормотала Кейси, — пойдем отсюда.

Она позволила направить свое безвольное тело к двери, но взгляд оставался прикованным к бедному животному, голова развернулась, как у совы, пока она всем телом не налетела на кого-то. Тогда она нашла взглядом родные черные глаза Лукаса. И уже не отрывалась от них, пока кабинет не перестал вращаться перед глазами. Лукас крепко схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами.

— Ты не пропустишь этого парня, — горячо зашептал он сквозь стиснутые зубы. — И не важно, что говорит Блэкмэн. Ты не позволишь им одержать верх.

Оцепеневшая, Дженна покачала головой.

— Нет, не позволю. — Она обернулась, взглянула через плечо на раскачивающуюся тушку. — Лукас…

Он опять схватил ее за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.

— На сегодня я перенесу твои занятия в актовый зал. Ребята смогут заниматься там, пока мы все не уберем. — Он повернулся к Блэкмэну, который был мрачнее тучи. — Кейт, на этот раз вы вызовете полицию, или это сделаю я. — Он прищурился. — А потом я позвоню в газеты.

— Я вызову полицию, — спокойно ответил Блэкмэн. — Не нужно угрожать, Лукас.

— И примете дисциплинарные меры против Руди Лютца и его приятелей. — Лукас так скривился, как будто от этого имени у него во рту остался противный привкус.

— Если полиция найдет улики, указывающие на виновников, я незамедлительно приму соответствующие меры.

Дженна взгляда не отвела.

— Улики, доктор Блэкмэн, под большим вопросом. А что произойдет, когда эти ребята перейдут к более решительным действиям?

Он вздрогнул.

— Не верю, что они зайдут настолько далеко, — осторожно заметил он, и у Дженны сорвало крышу.

Сорвало и унесло.

Она шагнула к директору, высвободившись из крепких объятий Кейси.

— Вы не верите?

Изнутри поднималась ярость, сжигающая оцепенение. Дженна сделала еще один шаг, уперла руки в бока, смерила директора уничижительным взглядом. Он ответил ей дерзким взглядом снизу вверх. Она, не веря, покачала головой.

— Блэкмэн, вы что, черт побери, идиот? — спросила она, не обращая внимания на то, что у него открылся рот, как у попавшей на крючок рыбы.

Она ткнула кончиком пальца в его цыплячью грудь.

— Вы серьезно верите, что эти… животные остановятся по собственной воле? — Она сильнее ткнула его в грудь. — Вы что, настолько глупы?

Блэкмэн закрыл рот, поджал губы.

— Доктор Маршалл, вы забываетесь! На сей раз я вас прощаю, потому что понимаю ваше состояние, но…

Перед глазами Дженны вспыхнули красные огоньки.

— Вы не слышали, что я говорю? Я сказала: они не остановятся. Они будут продолжать. В следующий раз вместо этого несчастного животного может пострадать человек, любой из нас. — Она, не оборачиваясь, махнула на свисающую тушку. — И что вы скажете тогда, Блэкмэн? «Простите, мне очень жаль! Зато мы выиграли этот проклятый чемпионат!»? — Дженна все повышала голос, последнее слово она почти провизжала.

Лукас схватил ее за руку.

— Сейчас не время, Дженна. Не волнуйся. Я прослежу, чтобы он сделал все, что полагается.

Блэкмэн смерил всех троих взглядом: нависшую над ним Дженну, Лукаса и Кейси у нее за спиной.

— Мы обсудим все позже. Пойду вызову полицию.

— Позвоните Элу Пуллману из отдела расследований, — сказала Дженна дрожащим голосом. — Именно он составлял протокол о моих порезанных колесах.

— Если смогу дозвониться, — решительно ответил Блэкмэн и развернулся на каблуках, чтобы уйти.

— Блэкмэн! — Дженна вновь почувствовала на плечах надежные руки. Лукас. И лапку, которая успокаивающе гладила ее по спине. Кейси. Блэкмэн остановился, но оборачиваться не стал. — Позвоните Пуллману. Я обязательно узнаю, если вы этого не сделаете.

Блэкмэн медленно развернулся всем телом, нахмурился.

— Вы мне угрожаете, доктор Маршалл?

Дженна выдержала его взгляд, не шелохнувшись, большим пальцем указала через плечо на висящую тушку.

— Я — нет. Они — да.

Что-то мелькнуло в его глазах, он взглянул поверх ее плеча на… ЭТО… отвернулся и покинул кабинет. Дженна вздохнула и выглянула в коридор — теперь здесь были все тридцать учеников.

Она совсем о них забыла. Черт!

Дженна закрыла глаза. Все слышали, как она назвала директора идиотом. Это против всех правил. Но Блэкмэн и есть идиот. Ни для кого из ребят ее слова не стали откровением.

Но все же… Она произнесла их вслух. Дженна открыла глаза и оглядела школьников. На нее смотрело тридцать пар встревоженных глаз. Ни упрека, ни ликования. Только тревога.

Довольно долго все молчали. Потом побледневшая Келли Темплтон произнесла:

— Мне очень жаль, доктор Маршалл. Нам всем очень жаль.

По толпе собравшихся пронесся одобрительный гул. Лукас вышел в коридор и стал теснить учеников к лестнице.

— Ребята, пойдемте-ка. Давайте дадим доктору Маршалл прийти в себя. Сегодня у вас занятия не будет. Мисс Райен, я найду вам замену на этот урок, чтобы вы могли остаться с доктором Маршалл, пока не приедет полиция. — Он пошел первым, за ним потянулись остальные.

Не двинулся с места только Джош Лютц. Джош, замкнутый брат Руди, который с самого первого урока сидел в заднем ряду и усердно все записывал. Джош, который не решался встречаться с ней взглядом после того, как стали происходить акты вандализма. Джош, который был еще бледнее Келли. Он опустил глаза, потом вновь поднял взгляд. В нем была смесь вины и смирения.

— Мне очень жаль, доктор Маршалл, — негромко произнес он. — Если бы я мог хоть чем-то помочь…

Дженна заставила себя улыбнуться и постаралась не думать о том, каково жить такому ранимому парнишке, как Джош, с такими отморозками, как Руди и Виктор.

— Спасибо, Джош. От того, что ты сопереживаешь, — уже легче.

Казалось, он хотел добавить что-то еще, но передумал. Забросил на плечо рюкзак и размашистым шагом отправился догонять свой класс.

Кейси дернула ее за руку.

— Джен, пошли. Дождемся офицера Пуллмана.

Дженна в последний раз оглянулась и тут же пожалела о своем поступке, понимая, что теперь перед глазами еще долго будет стоять тушка несчастного животного.

Среда, 5 октября, 09.15

Брэд выполз из спальни. Наконец берег был чист. Хелен ушла за покупками. Мэтт и Ники в школе. Отца дома не было, он не появлялся со вчерашнего утра.

Брэд остановился у двери отцовской спальни, заглянул внутрь, презрительно скривившись. Отец не приходил ночевать. Брэд поджал губы. Отец приглашал доктора Маршалл на ужин.

На ужин. Ха-ха. Вчера отец не пришел ночевать. Не нужно быть доктором наук, чтобы это понять. Брэд был о докторе Маршалл лучшего мнения. Но его отец… В настоящий момент он уже даже не знал, на что способен его отец. На какие поступки. На какие слова. В душе всколыхнулась злость. Ники вчера ночью опять не спал, как и все ночи до этого, но отца нигде не было видно. Его не было дома, чтобы успокоить и уложить малыша.

Потому что он кадрил баб. Эгоистично удовлетворял собственные потребности, пока его дети обходились без отца. Нет, речь не о деньгах, не о еде. Не о материальных вещах. Дети росли без отца. Особенно Ники и Мэтт.

Самому же Брэду… ему лично спецагент Стивен Тэтчер был не нужен. Больше не нужен. Он…

Хлопнула входная дверь, и вот уже в трех метрах от него, на противоположном конце ковра, лежащего в коридоре второго этажа, — его отец. Как будто по ту сторону океана.

Отец прищурился.

— Чем занимаешься?

— Прогуливаю школу, — спокойно ответил паренек. — Я же не спрашиваю тебя, что делаешь ты, поскольку совершенно очевидно, что ты вчера дома не ночевал и со вчерашнего дня не переодевался. Приходится признать, что ужин с доктором Маршалл сильно затянулся.

Он заметил, как загорелись у отца глаза.

— Брэд, ты переходишь границы. Я всю ночь работал.

Брэд засмеялся. Безрадостно.

— Должно быть, ты стареешь, отец. Мне казалось, что мужчины не относятся к этому как к работе. Хотя должен признать, что человек пятьсот из нашей школы с удовольствием «поработали» бы вместо тебя вчера ночью.

Отец сделал шаг вперед, потом еще один, и вот они уже стоят нос к носу. Отец вперился в него взглядом, мышца на щеке задергалась. Брэд на секунду взглянул на сжатые кулаки отца, и ему пришло в голову, что он перегнул палку.

— Да как ты смеешь? — прошипел Стивен, но Брэд отмахнулся от тревожного холодка, пробежавшего по спине. Отец был крупным мужчиной. Крупнее его. Но отец не посмеет его ударить. А если ударит, то получит сдачи. Вот как он ответит. И да поможет Господь его старику, потому что у него накопилось достаточно злости. Достаточно, чтобы компенсировать разницу в размерах.

— Говорю то, что думаю, — сказал Брэд, приготовившись к первому удару.

Которого, разумеется, так и не последовало. Потому что помимо того, что его отец — чертов обманщик, он еще и трус.

— Обо мне ты волен думать что угодно, Брэд. Но, неуважительно отзываясь о такой женщине, как Дженна Маршалл, ты переходишь все границы. Я пытался понять, как тебе помочь, но ты только что показал мне, что помочь тебе невозможно. Мой сын никогда бы не посмел так отзываться о женщине.

— В таком случае, насколько я понимаю, я не твой сын, — ответил Брэд холодным, ровным голосом. Равнодушным голосом.

У отца вздымалась грудь. Раз, другой.

— Бери учебники, ты поедешь в школу.

— Нет, не поеду.

Отец приблизился еще на шаг, навис над сыном… Брэд в очередной раз испугался.

— Нет, поедешь. Потому что я твой отец и велю тебе идти в школу. Собери. Свои. Учебники.

Брэд отступил. Разозленный. Взбешенный. Хорошо, он соберет учебники. Даже в школу поедет. А потом уберется прочь из этого дома, подальше от всего, что здесь происходит.

Он взглянул на отца и улыбнулся.

— Есть, сэр!

Глава 16

Среда, 5 октября, 10.30

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался Ленни.

Стивен таращился на нетронутые бумаги на письменном столе, до сих пор не придя в себя после стычки с Брэдом. «Я плохо справляюсь с ролью отца», — подумал он.

— Стивен!

Он взглянул на обеспокоенное лицо Ленни. Заставил себя переключиться на насущные вопросы. Две девушки. Одна мертва, вторая пропала. У Ленни есть поводы для тревоги. А у них нет ни черта!

Стивен швырнул ручку на стол.

— Мы обнаружили след от колеса, который мог бы оставить велосипед Саманты, но ребятки используют эту площадку для выполнения трюков, поэтому шансы ничтожно малы.

— Значит, у нас ничего нет.

— Почти. — Он протянул Ленни листок бумаги, который взял со стола. — Мы все утро ломали голову над тем, кто мог быть футболистом, о котором, по словам Серены, упомянула Сэмми.

— Проверили все матчи, которые проводились в день исчезновения Саманты?

— И за четыре дня до него. Нэнси составила список побольше, включив в него матчи и за прошедшую неделю, но мы думаем, что речь шла о ближайших к происшествию днях.

Ленни просмотрел листок, взглянул поверх него на Стивена.

— Вы включили в список матчи профессиональных команд.

— Любой взрослый игрок-профессионал, которого тянет на юных девочек, с легкостью может окрутить их.

— Матчи профессионалов, университетские игры, школьные… лиги при церквях? Стивен, это бред!

— Но проверить следует.

Ленни со вздохом отложил список.

— Именно поэтому список и удручает. Как бы нам сократить число подозреваемых? Здесь перечислено не менее сотни матчей, и в каждом принимало участие более двадцати игроков.

— Мы исключили игры между университетами, которые не показывали по телевизору. Что касается профессиональных команд, за последние четыре дня состоялись или были показаны по телевизору только хоккейные матчи. «Харрикейнс» играли в минувшую среду.

— Знаю, — ответил Ленни. — У меня были билеты в шестом ряду. Чуть шайбой по зубам не получил.

— Чем едва не поставил точку в карьере модели, — саркастически заметил Стивен, и губы Ленни растянулись в улыбке. — Гарри и Сандра составляют список команд, — продолжал Стивен, — а Нэнси наводит справки. Мы ищем человека, который уже имел проблемы с законом.

— Это все равно может затянуться на недели, — тяжело произнес Ленни.

— Не затянется, — Стивен сжал кулаки на письменном столе. — Мэг считает, что скоро он нанесет очередной удар.

Среда, 5 октября, 10.30

— Обязательно расхаживать по кабинету? — раздраженно спросила Кейси у Дженны, которая в сотый раз обходила учительскую. — Ты сводишь меня с ума.

Дженна неприязненно взглянула на подругу.

— Прости, если я немного озабочена. Мой кабинет наверху не наводнила полиция, и вообще все в порядке. Как ты можешь сидеть и проверять работы, как будто ничего не произошло?

Кейси оценила очередное сочинение и взяла следующее из пачки, которая, казалось, вовсе не уменьшалась.

— Если до завтра я не проверю эти сочинения по «Преступлению и наказанию», то не смогу поставить оценки за четверть пораньше, а значит, в пятницу придется выходить на работу. А если в пятницу я буду работать, Нед отправится на Миртл-бич один, а я в своем новом бикини останусь дома. — Она подняла голову и усмехнулась уголком рта. — Этого я не допущу.

Пятница. Мозг Дженны со скрипом заработал. День, когда преподаватели готовят отчеты, а у детишек выходной. Как ни крути — явная несправедливость.

— Ты все еще хочешь взять мою машину для поездки на пляж?

— Конечно. Нед уже пускает слюнки.

Дженна поморщилась. Очень ей не понравилась мысль о Неде за рулем машины Адама.

Кейси криво улыбнулась.

— Не волнуйся так, Дженна, поведу я. — Она нахмурилась. — Если только ты не передумала давать мне машину Адама. Я знаю, как ты к ней привязана.

Так привязаться к машине. Надо же! Какая глупость: взрослая женщина, и так привязана к машине. Но Дженна помнила ослепляющий гнев, испытанный днем раньше, когда Руди с дружками нахимичил в бензобаке. Конечно, она привязалась к машине. Машина-то принадлежала Адаму. Но Дженна не переставала убеждать себя, что это всего лишь автомобиль. Игрушка для взрослых. В конце концов, жизнь слишком коротка.

— Не говори глупостей, — одернула она подругу и увидела, как лицо Кейси разгладилось. — Бери машину, веселись. Если ты возьмешь ее, Руди с дружками не сможет к ней прикоснуться, верно? Все равно на выходных я хотела взять твой грузовичок. Я обещала отвезти в парк сына Стивена, Ника, и научить его овчарку выполнять кое-какие команды.

Кейси вновь нахмурилась.

— И после вчерашнего ты будешь развлекать его сыночка?

Дженна пожала плечами. А что такого сделал Стивен? Когда эмоции поутихли, она спросила себя: что он сделал? Целовал ее, трогал, возбудил. Она могла бы добавить, что было очень приятно. Потом остановился. А больше ничего и не было. Он ничего не обещал, не овладел ею насильно — она сама с радостью себя предлагала. Он ничего не обещал.

Отменить встречу с Ники было бы в сто раз хуже, потому что она пообещала.

— Я обещала Ники, и это не имеет никакого отношения к Стивену.

Дженна ожидала, что подруга сейчас ответит что-нибудь остроумное, но тишина повисла за столом, где Кейси таращилась на проверяемое сочинение. На ее кукольном личике была написана тревога.

— Кейси, что случилось?

Та подняла глаза, потом вновь опустила их на листочки.

— Это первое необыкновенное сочинение, которое я читаю.

Дженна изумленно приподняла брови.

— И что не так? В чем дело?

Кейси прикусила губу.

— Этот ученик, похоже, слишком усердно примеряет на себя роль главного действующего героя.

Дженна порылась в памяти. Ей тоже в старших классах приходилось читать «Преступление и наказание».

— Подожди минутку. Но ведь главный герой убивает старушку?

Кейси кивнула, не отрывая хмурого взгляда от сочинения.

— Потому что она его раздражала и потому что ему хотелось узнать, каково это — отнять жизнь у другого человека.

Теперь уже нахмурилась и Дженна.

— И кто это написал?

— Доктор Маршалл! — окликнул от двери офицер Пуллман.

Дженна и Кейси резко вздернули головы.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовалась Дженна.

Пуллман отодвинул от стола стул.

— Присаживайтесь, доктор Маршалл.

Нервы зазвенели.

— Я лучше постою, если вы не возражаете.

— Послушай симпатичного мужчину с блестящим значком, Джен, — резко скомандовала Кейси. — Сядь. — Потом с кислым выражением лица взглянула на Пуллмана. — С тех пор как вы приехали, она расхаживает по учительской и сводит меня с ума.

Губы Пуллмана тронула улыбка, когда Дженна плюхнулась на предложенный стул. Он присел рядом, достал маленький блокнот.

— Животное, свисающее у вас с потолка, некогда было опоссумом. Скорее всего, его сбили где-то на дороге сегодня утром и кто-то подобрал тушку с обочины.

Дженна испытала облегчение. По крайней мере, никто специально не мучил бедное животное.

— Вы нашли улики, указывающие на того, кто это сделал?

Пуллман покачал головой — другого Дженна и не ожидала.

— Такое впечатление, что тот, кто это сделал, был в перчатках. А еще, похоже, это не единственная неприятность после порезанных колес. Не мог не заметить рисунки у вас на стенах. Как я понимаю, квотербек так и не исправил свою оценку?

Дженна помрачнела.

— Он ждет, что я сломаюсь.

— Ему долго придется ждать, — мрачно добавила Кейси.

Пуллман закрыл блокнот.

— Мы попытались снять отпечатки пальцев, но сомневаюсь, что найдем что-нибудь конкретное. Слишком много людей толчется в вашем кабинете. — Он встал, взглянул на Дженну. — Скажу вам то же, что и в пятницу вечером. Будьте осторожны.

Среда, 5 октября, 15.45

Гарри швырнул свой блокнот на стол, за которым они сидели в зале совещаний, и опустился на стул прямо напротив Стивена. На лице его было написано омерзение. Сандра заняла место рядом с Гарри, она выглядела очень уставшей.

— Мы весь день проверяли тех, кто привлекался за похожие сексуальные преступления, — пожаловался Гарри. — Мне нужно вымыться.

Сандра удивленно, но в то же время сочувственно взглянула на него. Преступления на сексуальной почве были ее коньком. «Она на них собаку съела», — подумал Стивен. О чем тут говорить, если каждый проклятый день сталкиваешься с убийствами.

— Не волнуйся, Гарри, — успокоила она, — привыкнешь, станешь толстым и гладким, как стенки тефлоновой посуды. И никакая мерзость к тебе не прилипнет.

Нэнси одной рукой потерла лоб, второй снимая очки.

— И когда это случится? Когда нарастет тефлоновое покрытие, я имею в виду?

Сандра пожала плечами.

— Лет через пять-шесть.

Стивен внимательно следил за коллегами.

— А как же жертвы, Сандра? Как скоро они перестанут стоять у тебя перед глазами?

Сандра посерьезнела.

— Никогда.

Стивен вздохнул.

— Та же история. — Он оглядел присутствующих. — А Кента с Мэг кто-нибудь видел?

— Мэг сказала, что у нее встреча, — ответила Нэнси. — Кента сегодня утром я не видела.

— Вот он я! — воскликнул немного запыхавшийся Кент. И плюхнулся на стул. — Простите за опоздание.

— В таком случае начнем, коллеги. Спасибо, что собрались. У нас есть новости.

— Что-то дал обыск территории за «Макдоналдсом»? — спросила Сандра, подаваясь вперед.

— Если бы! — мрачно ответил Стивен. Он положил в центр стола листок бумаги. — Смотрите.

Его команда собралась вокруг листка, который он крутил и так, и эдак.

— Ни отпечатков пальцев, никаких опознавательных знаков, — сказал он. — Только общие указания, где искать Саманту Иглстон. Сегодня это пришло с почтой. Я получил письмо час назад.

— По почте? — резко уточнил Гарри.

Стивен покачал головой.

— Нет, просто с остальной корреспонденцией. Никаких штемпелей.

— Хорошо, — произнес Гарри.

— Согласен, — сказал Стивен. Если бы убийца воспользовался почтой США или даже факсом, им пришлось бы связываться с федералами. — Текст отпечатан на обычном лазерном принтере, таком же как у нас в конторе.

— И в сотне других контор, — пробормотала Сандра.

— «Найдите ее, пока не поздно. Если сможете», — прочла Нэнси и посмотрела на Стивена. — Для чего не поздно?

— Я тоже ломаю над этим голову, — ответил Стивен. — Либо она до сих пор жива, либо…

— Либо мертва и он хочет, чтобы мы нашли ее раньше, чем дикие звери, — мрачно закончил Гарри.

— Это совершенно в другой стороне от двух предыдущих опушек, — заметила Сандра. — Это что, какая-то система? Рисунок? Как в случае с тем психом, который взрывал почтовые ящики, выбирая города, которые, если глядеть на карту, складывались в импровизированную улыбку?

Стивен поморщился. Это ему даже в голову не приходило. Он попросит Мэг выяснить, соответствует ли такой узор на карте созданному ею профилю убийцы.

— Я отметил места на карте. Пока не увидел никакой закономерности или рисунка.

— У нас есть всего три точки, — возразил Гарри.

— Будем молиться, чтобы не появилась четвертая, — ответил Стивен. — Я послал наряд оцепить место и связался с местным шерифом. Он будет ждать нас прямо там. Он уверяет, что указанная территория огромна, поэтому нас ждет беспокойная ночь. Гарри, я бы хотел, чтобы ты поехал со мной.

Тот вздохнул.

— Пойду возьму несколько одноразовых пакетиков, на случай если кого-то замутит.

Стивен едва заметно улыбнулся.

— Сандра и Нэнси, продолжайте изучать список игроков.

— Мы связались пока только с десятью игроками, имевшими приводы в полицию, — сообщила Сандра. — На ночь четверга и ночь исчезновения Лоррен у всех есть алиби.

— Продолжайте работать. Когда закончите с простыми смертными, принимайтесь за отпрысков голубых кровей. — Стивен взглянул на Кента, который не отрывал глаз от записки. — Что там, Кент?

Тот поднял голову, потом вновь прилип к листку бумаги.

— Смотри, вот здесь. — Он указал на маленькую отметину в нижнем левом углу.

— Я видел, — ответил Стивен. — Какой-то рисунок. А что? Он тебя чем-то заинтересовал?

Кент кивнул и склонил голову набок, чтобы взглянуть на рисунок под другим углом.

— С этой стороны, вот здесь. Такое впечатление, что рисунок совпадает с татуировкой на голове Лоррен Раш.

— Той, которой почти не осталось, — просипел Гарри.

Кент поднял голову и кивнул.

— Это она.

Стивен поднялся, встал у Кента за спиной, заглянул ему через плечо. Прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Ты уверен, Кент? От татуировки почти ничего не осталось.

— Я просил патологоанатома сделать несколько снимков, потом их увеличил. Повесил у себя над столом и смотрел на них каждую свободную минуту. Я абсолютно уверен, Стивен. Рисунок тот же самый. — Кент повернулся на стуле, чтобы видеть глаза Стивена, и вновь тот поразился смеси острого ума и сострадания, которые увидел во взгляде молодого коллеги. — И когда мы обнаружим тело Саманты — если удастся его обнаружить до того, как его обглодают звери, — готов поспорить, что на ее голове мы тоже найдем этот знак.

Стивен громко вздохнул.

— Скоро стемнеет. Кент, поедешь со мной и Гарри. Если мы что-нибудь обнаружим, ты сможешь начать обследовать место, пока не стемнеет. Нэнси, пробей этот рисунок по базе данных. Я хочу знать, откуда он. Сандра, по-моему, тебе не хватает работы с опросом подозреваемых, поэтому, когда Нэнси отвлечется, чтобы пробить этот рисунок, у тебя прибавится занятий.

— К сожалению, у меня работы выше крыши, — сухо ответила Сандра, и Стивен вновь спрятал улыбку.

— Тогда за работу, друзья. Все на связи.

Сандра сидела, остальные встали из-за стола. Когда они остались вдвоем, лицо женщины помрачнело. У Стивена похолодело внутри. Похолодело еще сильнее. Сандра хотела что-то сказать, не желая, чтобы остальные члены команды это слышали. Пока. Стивен видел, как она прячет глаза. Значит, хочет сказать что-то личное.

Мысли переключились на Брэда — да поможет ему Бог, — и впервые за все время Стивен признал, что проблемы, тревожащие его сына, могли быть не только эмоциональными. У него могли возникнуть проблемы с законом.

Но не такие же! Он взглянул на информационную доску, куда приколол фотографию тела Лоррен Раш. Он отказывался верить, что Брэда тревожит что-то, связанное с убийствами.

Когда они остались вдвоем, Сандра взяла блокнот и подсела к Стивену поближе, на соседний стул.

— Тебе сказать прямо или подсластить пилюлю? — спросила она.

— Говори уж прямо, Сандра, — произнес он неожиданно хриплым голосом.

— Хорошо. Когда я просматривала список матчей, которые проводились в течение недели до исчезновения девочек, и сравнивала их со списком людей, которые знали обеих жертв, вырисовалась одна закономерность.

Стивен сглотнул. Брэд не был знаком ни с одной из девочек. А если был? Стивен понял, что даже не спросил об этом у сына. «Но откуда ему их знать?» — внутренне ощетинился он.

— Кто?

Сандра вздохнула.

— Отец Майк Леон.

Изумленный, Стивен выпучил глаза.

— Нет.

Сандра пожала плечами.

— Мне очень жаль, Стивен, но все сходится. Обе девочки были его прихожанками. На минувшей неделе проводился заключительный любительский футбольный матч под патронатом церкви. Я спросила Анну Иглстон, любила ли Саманта футбол, она ответила, что обычно та на матчи не ходила, но именно на прошлой неделе пошла, потому что была особенная игра. Отец Леон был там.

Внутри у Стивена все так сжалось, что стало подташнивать.

— Он там был. И сыграл так себе.

Казалось, что Сандре так же не по себе, как и Стивену.

— Это был один из особенных матчей, Стивен. Молодежь против стариков. Священники и преподаватели духовной семинарии играли против команды студентов. Отец Леон тоже играл. И, по словам подростков, которые там были, сыграл он отлично.

Стивен отвернулся, не зная, как перенести потрясение.

— Гарри знает, что ты подозреваешь отца Леона?

Сандра покачала головой.

— Нет. Я подумала, что сначала должна сказать тебе. Я опрашивала всех, поэтому никто не догадается, кто именно меня интересует. Если он невиновен…

— Ты разрушишь жизнь одного из лучших людей, когда-либо живших на земле, — с горечью закончил Стивен.

Сандра положила руку ему на плечо.

— Знаю, — негромко произнесла она. — Но если он виновен…

— Не может быть, — настаивал Стивен. — Я знаю этого человека. Он просто не способен на такое.

— Но ты же позволишь мне все проверить, верно? — так же тихо спросила Сандра.

Стивен вперил взгляд в снимки Лоррен Раш. Некогда живой и красивой. Ведь кто-то же убил ее, отобрал у этой жизнерадостной девочки жизнь. Жестоко и беспощадно. Но это не Майк. Стивен был уверен в этом на все сто. Однако он знал, что несет ответственность перед Лоррен, Самантой и их семьями. И как бы безумно это ни звучало, Майк его понял бы.

— Да, — прошептал Стивен, откашлявшись. — Но ничего не предпринимай, не посоветовавшись со мной.

Среда, 5 октября, 17.30

Хелен водрузила на стол сотейник. Запеканка с тунцом. Одно из любимых блюд мальчиков и, к счастью, одно из самых простых в приготовлении. Сама Хелен ненавидела эту запеканку сильнее печенки, но большинством голосов была выбрана именно она.

— Мальчики! — крикнула она. — Ужинать!

На лестнице раздался топот, прибежал Мэтт, плюхнулся на стул.

— Я голодный как волк, тетя Би.

— Ты всегда голодный, Мэттью. Это уже не новость! — Она повернулась в сторону открытой двери. — Брэд! Николас!

— Я здесь, — ответил Ники и скользнул на свой стул. — Не нужно кричать.

— Прости, — извинилась Хелен, признавая уместность замечания. — А Брэд где?

— Наверное, дуется в своей комнате, — весело ответил Мэтт. — После своей выходки он остаток жизни просидит под домашним арестом.

Хелен нахмурилась.

— Твой брат наказан не до конца жизни, а всего на неделю.

— А могли бы наказать и на всю жизнь, — заметил Мэтт, наполняя тарелку.

— Тебе ли не знать! — сухо ответила Хелен. — Ты же сам вкусил прелести наказания, когда несколько недель просидел дома.

— Да уж, — так же весело согласился Мэтт, вонзая вилку в еду. — Но только не на этой неделе. Сейчас я само добро, — добавил он с полным ртом.

— Положи вилку, иди позови брата ужинать.

— Почему я, тетушка Би, вечно на побегушках? — с набитым ртом захныкал паренек, и Хелен не смогла сдержать улыбку.

— Ступай, — велела она, шлепнув его по затылку прихваткой. — Сейчас же.

Мэтт, продолжая что-то бормотать себе под нос, пошел звать брата, а Хелен повернулась к младшенькому.

— А как у тебя сегодня дела, Ники?

Тот пожал плечами.

— Хорошо, наверное.

— Ничего интересного не произошло?

— Нет, мадам. — Вдруг он поднял голову и просиял. Сердце Хелен сжалось. — На выходных Дженна обещала отвезти меня и Синди-Лу в парк и научить ее выполнять команду «Сидеть!».

— Я помню, — ответила Хелен и мысленно приказала себе позвонить Дженне, чтобы напомнить о данном обещании. Если это в ее силах, она ни в коем случае не допустит, чтобы Ники расстроился.

— А где же твои братья? — спросила она, вытягивая шею, чтобы заглянуть за угол.

Она услышал топот на лестнице, на этот раз еще более громкий. Прибежал Мэтт, на его бледном лице ярче проступили веснушки.

— Это я нашел у Брэда на кровати, — сказал он, протягивая записку.

Хелен пробежала текст глазами и почувствовала, как сердце остановилось.

— Боже мой. Твой брат убежал из дому.

Глава 17

Среда, 5 октября, 18.00

Черт побери, как рано стемнело. Стивен признавал, что формально солнце село в то же самое время, что и днем ранее, но вчера они не привлекали двадцать полицейских, сорок добровольцев и собак-ищеек, натасканных на обнаружение трупов, чтобы отыскать тело скорее всего мертвой девочки-подростка.

— Площадь нарисованного вами круга — гектаров восемьдесят лесистой местности, — сообщил местный шериф, дородный мужчина по имени Роджерс. Он постучал по карте, разложенной на капоте машины Стивена. — Нам понадобится три дня, чтобы обыскать всю территорию, даже с собаками. Вы уверены, что ваши ребята не могут сузить ареал поисков?

— Можно позвонить убийце и попросить его дать нам более точные координаты, — саркастически заметил Гарри.

Шериф Роджерс сердито взглянул на остряка и открыл было рот, чтобы, вне всякого сомнения, ответить что-нибудь резкое.

— Гарри! — осадил Стивен.

Тот скорчил гримасу.

— Простите. Я весь день опрашивал шестерых насильников и потому сейчас не лучший собеседник для приличных людей.

Шериф Роджерс расслабился.

— А кто сказал, что я приличный человек? — добродушно спросил он. — Очень бы помогло, если бы у вас, ребята, был вертолет. Мы могли бы увидеть поляну, где он, предположительно, мог бы ее оставить.

— На опушке он бросил последнюю жертву и, скорее всего, в минувшую пятницу намеревался оставить в подобном месте Саманту, — сказал Гарри. — Только ему помешал пес старика. — Он взглянул на Кента, который пристально изучал карту. — Кстати, как там пес?

Кент поднял голову, поправил на переносице очки.

— Жить будет.

— Ты следишь за судьбой пса? — удивился Стивен.

— Он не выпускает из виду ветеринаршу, которая зашила собаку, — с усмешкой поправил Гарри, и Стивен заметил, как покраснел Кент. — Она такая милашка, — добавил Гарри и озорно подмигнул — щеки Кента стали пунцовыми.

— Гарри, угомонись, — спокойно предупредил Стивен, хотя чувствовалось, что его захлестывают эмоции. Игривые комментарии Гарри заставили его мысленно вернуться к Дженне, которую он никак не мог выбросить из головы. Как она? Он собирался вечером ей перезвонить, узнать, можно ли заехать, чтобы извиниться за вчерашнее… Стивена, несмотря на вечернюю прохладу, бросило в жар. Так всегда происходило, когда он вспоминал ее имя. Даже смешно!

Почему он не может перестать думать о ней и сосредоточиться? На работе, на Брэде, на чем-то еще, кроме калейдоскопа эмоций, которые Дженна в нем вызывала? От неодолимого желания до чувства вины, которое грызло его всякий раз, как он вспоминал ее лицо в тот момент, когда спешно покидал ее вчера.

Он должен все исправить. Развеять недоумение и обиду. Мысли его перескочили на агрессивное презрение, которое он сегодня утром заметил в глазах Брэда. Эти эмоции он тоже обязан устранить.

Черт возьми, он должен хоть что-то наладить в своей жизни.

Стивен заставил себя сосредоточиться на разложенной на капоте карте. Роджерс прав. Меньше чем за три дня пешком им эту территорию не обыскать.

— Завтра прямо с утра вызову вертолет, — пообещал Стивен. — А пока… — Он указал на нижний левый угол периметра: — будем искать здесь. У всех есть фонарики. У меня в багажнике прожектор, поэтому, когда мы ее найдем, сможем осветить место. По крайней мере, мы до утра не дадим добраться до нее диким зверям. — Он сжал зубы. — Если она здесь, мы должны ее найти.

— Пока ее не нашли животные, — добавил Кент.

Гарри скривился.

У Стивена зазвонил телефон, он достал его из кармана, посмотрел на номер звонящего и махнул Гарри в сторону леса.

— Начинай прочесывать с добровольцами, Гарри. Я не хочу, чтобы они затоптали что-нибудь важное. — Он прижал трубку к уху. — Да, Хелен. Сейчас не самое удачное время. Можно я тебе перезвоню?

— Нет, Стивен, — ответила она дрожащим голосом. — Это очень важно.

Не ожидая ничего хорошего, он до предела расправил плечи.

— Что? Что случилось?

— Брэд убежал из дому.

Стивен тяжело навалился на машину.

— Откуда ты знаешь?

— Он записку оставил.

Яблочко от яблоньки… Еще одна проклятая записка.

— Он написал, куда отправился?

— Нет. — Голос Хелен задрожал, и мужчина понял, что она плачет. — Стивен, ты должен приехать.

Он огляделся и принял решение. Пора Гарри привыкать к большей ответственности. И если он пока не готов, то очень скоро привыкнет.

— Я буду дома через полчаса.

Среда, 5 октября, 18.30

По средам в семье Луэллинов пекли пирог с мясом. Рецепт Эллисон унаследовала от матери. Милая ныне покойная миссис Луэллин, должно быть, тоже была ужасной хозяйкой.

Дженна взглянула на огромную порцию мясного рулета, приправленного кетчупом, и почувствовала, как заныл желудок. Уж очень рулет походил на… сбитого машиной дохлого опоссума. Она тяжело сглотнула и справа от себя услышала хихиканье.

Чарли толкнула ее локтем.

— Пирог с опоссумом, — прошептала она с усмешкой.

Дженна опять тяжело сглотнула и нахмурилась.

— Откуда ты узнала?

— Слышала от ребят в школе. — Она философски пожала плечами. — Ты же знаешь, как распространяются слухи. В столовой только об этом и говорят. — Она опять усмехнулась, на этот раз отблески света от люстры заиграли у нее на брекетах. — Особенно сегодня, когда поварихи готовили гуляш.

Дженна скривилась и отодвинула тарелку.

— Довольно. Я наелась.

Эллисон, сидящая по другую сторону стола, нахмурилась.

— Ты даже не начинала.

— Прости, Эллисон. Сегодня что-то нет аппетита. — Дженна легонько ткнула Чарли локтем в бок, девочка опять захихикала. — Чарли, прекрати! — сквозь стиснутые зубы процедила Дженна.

Эллисон перевела подозрительный взгляд с Дженны на дочь, потом с усердием принялась поглощать свою порцию пирога.

— Это понятно при сложившихся обстоятельствах.

Дженна посмотрела на Чарли, которая покачала головой и снова пожала плечами.

— Каких обстоятельствах?

— Субботних, разумеется, — нетерпеливо ответила Эллисон, потом на лице ее отразился настоящий ужас, поскольку Дженна не проявила ни капли понимания. — Ты забыла об Адаме? Дженна, как ты могла?

Суббота. Восьмое октября. День «ухода» Адама. Дженна закрыла глаза, чувство вины затопило все остальные бурлящие внутри нее эмоции. Как она могла? Но почему-то за отвращением к «подарку», который свисал у нее с потолка, за досадой на дерзкие выходки Руди и его приятелей, за нежеланием Блэкмэна их остановить… плюс здоровое сексуальное негодование на Стивена — за всем этим она забыла об Адаме.

Дженна услышала, как Эллисон уронила вилку на тарелку.

— По-моему, это позор! — заявила она клокочущим от злости голосом.

— Элли, — начал было Сет.

Но Эллисон его перебила.

— Да, позор, папа, — с презрением повторила она. — Позволить этому человеку… этому полицейскому, которого она знает без году неделю… явиться к ней в квартиру и оставаться до глубокой ночи. Она позволила себе забыть о мужчине, за которого собиралась выйти замуж! Я называю это позором!

Дженна широко раскрыла глаза и уставилась на Сета. Он выглядел бесконечно виноватым.

— Миссис Кассельбаум, — мрачно произнесла она. Теперь все ясно.

Внутри забурлила злость, а Дженна слишком устала, чтобы усмирять ее.

— Ты же знаешь, какая она сплетница, — слабо протестовал Сет.

— Я знаю, какой ты сплетник, — парировала Дженна, гнев развязал язык, ей уже было наплевать, что он вздрогнул и в его глазах отразилась боль.

Она повернулась к Эллисон, от негодования дрожа всем телом.

— Даже если и так — тебя это совершенно не касается! Вчера вечером я угощала этого мужчину ужином.

Эллисон неодобрительно поджала губы.

— В полночь?

Дженна вскочила и хлопнула ладонями по столу, едва не врезав по тарелке с мясным рулетом.

— Да, в полночь. Как ты сама заметила, он полицейский. Его вызвали на службу, поэтому я так поздно и кормила его ужином, чтобы он не ходил голодным. Хотя даже если бы мы кувыркались с ним на коврике под дверью миссис Кассельбаум — это, черт возьми, совершенно тебя не касается!

Эллисон беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Чарли округлила глаза. У Гарретта был такой вид, как будто он вилку проглотил.

— Дженна, — начал Сет, и та подняла руку, призывая его молчать.

— Я еще не закончила. Вы говорите, что я должна продолжать жить. Но как только я попыталась это сделать, вы тут же заклеймили меня позором, — негодовала она, потом ткнула пальцем в Сета. — Я устала от твоих сплетен, от того, что ты вмешиваешься в мою жизнь. — Ее палец метнулся к Эллисон. — Я устала от твоих команд. — Она чувствовала, как изнутри рвется всхлип, и безуспешно пыталась его побороть. — Я устала от твоего проклятого мясного рулета по средам.

В оглушительной тишине она выскочила из-за стола, схватила свою сумочку, вылетела во двор и помчалась вниз по крутой подъездной дороге. Она сдерживала рыдания, пока не добралась до машины Адама.

Нет, не Адама. Адам умер. У-МЕР. Умер. В эту субботу будет два года. Это не его машина. Это моя машина.

— Моя машина, — сквозь зубы громко произнесла она. Моя машина. Моя жизнь. Руки ее тряслись, когда она пыталась вставить ключ в замок, из горла вырвался всхлип. Она уткнулась лбом в машину и дала волю слезам.

Моя жизнь. Моя неуправляемая жизнь.

Кто-то мягко вытащил из ее сжатого кулака ключ и развернул ее лицом к себе. Дженна почувствовала, как руки Сета обхватывают ее за плечи, щека прижимается к его плечу. И она расплакалась еще сильнее.

Сет обнимал Дженну, пока она плакала, баюкал, гладил по голове, как раньше отец. Она плакала из-за Адама, из-за мальчишек в школе, из-за Стивена. Она плакала из-за дурацкого мясного рулета. И когда все слезы были выплаканы, Сет все еще обнимал ее и гладил по волосам.

— Я понимаю, что у вас была трудная неделя, юная леди, — мягко произнес он, и Дженна кивнула, прижимаясь щекой к его плечу.

— Мне по жизни не везет, — простонала она, и Сет засмеялся. По какой-то причине ей стало легче.

— Знаешь, заставила ты меня потрудиться на этой неделе, — сказал он, и она отстранилась.

Он достал из кармана хлопчатобумажный платок, она с благодарностью приняла его, вытерла заплаканное лицо.

Высморкалась.

— Ты о чем это?

— Ну, ты рассказала мне о колесах и о растянутой лодыжке. Но об остальном пришлось узнавать у миссис Кассельбаум и… других.

Дженна прищурилась.

— Каких других? — подозрительно поинтересовалась она.

Сет приподнял седые брови.

— Я не выдаю своих источников информации, — надменно ответил он, потом посерьезнел. — Почему ты не рассказала о проблемах в школе, Дженна? О вандализме в твоем кабинете. О воде в бензобаке. Об опоссуме. Мы же твоя семья. Почему ты нам ничего не рассказала?

Дженна опустила глаза.

— Не хотела вас тревожить.

— Поэтому и хранила все в себе, пока не взорвалась из-за мясного рулета Эллисон? — спросил он, в голосе слышалась усмешка, и губы Дженны растянулись в улыбке.

— Как стыдно! — призналась она. — Ты на самом деле вмешиваешься в мои дела, а Эллисон строит из себя командиршу, но мне не стоило выплескивать это вот так. Пап, мне очень жаль.

— Извинения приняты. — Он улыбнулся. — Но я не слышал извинений за мясной рулет.

— Я не могу извиняться за это с серьезным видом, — ответила Дженна, у нее на лице задрожала улыбка.

— Вернись, Дженна. У тебя есть семья, которая волнуется за тебя. — Он взял ее за подбородок и слегка приподнял, чтобы она увидела, что возле дома стоят и пристально смотрят на них Эллисон, Гарретт и Чарли.

Она направилась по дорожке к людям, которые были ей небезразличны. Они были ее семьей. Несмотря на все свои эксцентричные поступки и ужасную еду.

— Прости, Дженна, — извинилась Эллисон, и девушка почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются слезы. Эллисон тоже плакала.

— И ты прости, что назвала тебя командиршей, — сказала Дженна и крепко обняла Эллисон.

— А как насчет рулета? — поинтересовалась Чарли, и Дженна засмеялась.

— Шарлотта-Энн, замолчи, — хором сказали Дженна и Эллисон, обе рассмеялись, и впервые за несколько дней Дженна почувствовала умиротворение.

А потом, разумеется, в доме зазвонил телефон. Ответил Гарретт, на его лице было написано удивление.

— Да, она здесь. — Он прикрыл телефонную трубку рукой. — Дженна, это тебя. Отец Леон, он говорит, что это срочно.

Умиротворение тут же испарилось, когда она услышала просьбу отца Майка встретиться с ним в приходе.

Среда, 5 октября, 19.30

— Мы куда? — спросила Дженна, когда села в машину отца Леона и пристегнулась.

— Мимо Шотвелл-Кросинг, — ответил он, сворачивая с дороги, ведущей от домика приходского священника. — Там мы как раз и встретим Стивена с Брэдом.

— Давайте проясним ситуацию, — предложила Дженна, поднимая руку вверх. — Брэд убегает из дому, — она загнула один палец. — Поэтому Хелен звонит Стивену, который, слава Богу, соглашается бросить работу и приехать домой. — Она загнула второй палец.

— Значит, вы заметили пристрастие Стивена к работе, — сказал отец Майк, не отрываясь от дороги.

— Я заметила, что Стивен прячется от детей. Не знаю почему. — Дженна разглядывала профиль отца Майка, его непроницаемое лицо. — Вы ведь не расскажете, хотя и знаете.

— Нет.

Дженна вздохнула.

— Ладно. Рассуждаем дальше. Стивен бросается домой, но по дороге Хелен сообщает ему по телефону, что звонила бабушка Брэда по материнской линии и сказала, что мальчик у нее. — Она загнула третий палец.

— Пока все правильно.

— Стивен злится, удивляется и решает забрать сына и преподать ему урок. И не может придумать ничего лучше, чем заставить его участвовать в поисках пропавшей девочки. — Она загнула четвертый палец и нахмурилась. — И о чем только думал этот человек?

— О том, что Брэду пора повзрослеть и прекратить закатывать детские истерики, — ответил отец Майк.

— Отличный способ повзрослеть! — воскликнула Дженна, но прикусила язык. — Простите, святой отец. Я не верю, что поиски девушки, которая, вероятнее всего, уже мертва, — лучший способ помочь повзрослеть.

— В этом я с вами согласен, — заметил отец Майк, выводя машину на трассу.

— Подведем итоги. — Дженна загнула большой палец. — Хелен расстраивается и звонит вам. Она пытается дозвониться мне, полагая, что у меня есть волшебная палочка, которой я могу взмахнуть и повлиять на поступки Стивена. Но меня дома нет, и ей каким-то образом удается выяснить, где я. Мне хочется знать, как она меня нашла. И что заставило ее думать, что он прислушается к моим пожеланиям.

— Он — это Стивен или Брэд?

— И тот, и другой. Оба.

Отец Майк взглянул на пассажирку.

— Во время написания диссертации вас учили только считать?

Дженна улыбнулась.

— Меня многому учили, но, если честно, ничего из этого позже не пригодилось.

— Ваши родители, наверное, невероятно вами гордятся.

Дженна приподняла бровь.

— Если таким образом вы хотите разузнать о моем прошлом, не нужно заходить издалека. Я отвечу на все интересующие вас вопросы, если вы расскажете, как Хелен удалось меня найти.

Отец Майк улыбнулся.

— Разумно. Вы где выросли?

— В Мэриленде, округ Колумбия. Средний класс. Мой отец работал на правительство.

— Чем занимался?

— Не знаю.

Отец Майк удивленно взглянул на Дженну.

— Что значит — не знаю?

— То и значит — не знаю. Папа работал на министерство обороны. Он дал обет молчания или что-то в этом роде. Я знаю, в каком здании он работал, но это все.

— Какое, должно быть, интересное у вас было детство.

Дженна поджала губы.

— Можно и так сказать.

— А ваша мама?

Дженна задумалась над ответом. В конце концов, этот человек — священник.

— Она обет молчания не давала, — наконец произнесла она.

— Понятно, — протянул отец Майк. — Немного властная? Требовательная?

— Немного, — сухо ответила Дженна.

— Заставляла вас быть отличницей?

Дженне даже задумываться не пришлось. Она до сих пор слышала голос матери так же отчетливо, как голос отца Майка. Та требовала только отличных отметок, а когда дочь приносила домой идеальный табель, уверяла, что программа слишком легкая. Да, мама была требовательной и всегда недовольной.

— На выпускном в школе именно я произносила прощальную речь, в университете Дьюка входила в число лучших, в университете Мэриленда получила диплом с отличием, как и в университете Северной Каролины.

— А мама так никогда и не сказала, что гордится вами.

Дженне было досадно, что в горле у нее стоит ком. Она не любила вспоминать о маме, еще меньше хотелось вспоминать о том, что она так и не заслужила маминого одобрения.

— Нет.

— И вы были папиной дочкой?

— До носочков туфель.

— Таких начищенных, что можно было смотреться, как в зеркало.

Дженна печально улыбнулась.

— Если бы моя мама, пусть земля ей будет пухом, была жива, я могла бы поклясться, что вы знакомы с ней.

— Я повидал таких матерей, как она. И отцов тоже. А братья или сестры есть?

— О таковых мне неизвестно, — весело ответила Дженна. — Только одна я, старушка.

— Старушка, которая получает научные степени и дипломы, а потом идет преподавать в школу. — Отец Леон задумался. — Должен признать, что последнего решения я так и не понял.

Дженна пожала плечами.

— Никакого секрета нет. Я познакомилась с мужчиной, когда училась в аспирантуре в университете Северной Каролины. Влюбилась, обручилась. Мы вдвоем стали проводить исследования в области фармакологии. Потом он заболел и умер. Мне пришлось уйти с работы, чтобы ухаживать за ним, а потом я просто не захотела возвращаться к исследованиям. Все напоминало о нем. Моя лучшая подруга работает в старшей школе Рузвельта, там искали учителя химии. Раз, два — и готово! Теперь я учительница химии.

— Которая подвела важного игрока.

Дженна поджала губы.

— Да, это я.

— И которая пытается достучаться до толковых ребятишек, которые «завалили» химию.

Дженна смягчилась.

— Да, и это я.

— Что ж, по-моему, это и есть причина, по которой Хелен решила, что Брэд к вам прислушается. А почему она решила, что вас послушает Стивен, мне кажется, вы и сами знаете.

Дженна вспомнила лицо Стивена, когда он уходил вчера ночью, злой как черт. Одному Богу известно почему. Или духовнику Стивена. Она прищурилась.

— Похоже, вы знаете немало, — пробормотала она. — Вопрос в том, насколько много вам известно.

— Ничего, — ответил Майк, но Дженна заметила, как заиграли его желваки.

— Так я и подумала, — сказала Дженна и пожала плечами. — Так как же Хелен удалось найти меня?

— Вас было бы намного проще найти, имей вы сотовый телефон, — заметил отец Майк.

— Не увиливайте от вопроса, отче. Я сдержала обещание. Как она меня нашла?

— Готовы опять загибать пальцы? — усмехнулся он. — Хорошо. У лучшего друга Мэтта по футбольной команде есть старший брат, который учится в Рузвельте, и… он обратил на вас внимание. Разумеется, издалека.

Дженна почувствовала, как запылали щеки. Она ощущала на себе заинтересованные взгляды подростков, именно поэтому всегда носила строгие костюмы — чтобы быть как можно менее привлекательной. Хотя белья это не касалось — здесь она позволяла себе быть настоящей женщиной. О чем не знал никто. За исключением Стивена. Она откашлялась.

— Разумеется.

— Старший брат приятеля Мэтта рассказал Хелен, что ваша лучшая подруга — мисс Райен, учительница английского.

— Но номера Кейси нет в справочнике.

— Верно. Однако не забудьте о преданной секретарше Стивена, Нэнси, прибавьте простой поиск в базах департамента автоинспекции — раз, два, и готово! Мисс Райен рассказывает нам, что по средам вы обычно ходите на мясной рулет к родственникам своего покойного жениха, которых она, к слову сказать, находит «крайне странными». — Он ткнул пальцем в небо. — Ее слова — не мои.

— Поймана с поличным, — призналась Дженна. — Только сегодня я не ела пирог с мясом.

— А что вы ели?

— Ничего. — К удивлению Дженны, в желудке громко заурчало. — И сейчас умираю с голоду.

— Мы приближаемся к съезду с автострады, там есть закусочная. Что предпочитаете, доктор Маршалл?

Ответ был прост.

— Что угодно, лишь бы оно не напоминало сбитого на дороге опоссума.

Отец Майк приглушенно засмеялся.

— Я об этом знать не хочу. Честно, не хочу. Вы хоть понимаете, что только что исключили девять из десяти придорожных закусочных?

Дженна взглянула на приближающееся скопление неоновых сводов.

— Я готова довольствоваться хлебом и рыбой.

Отец Майк усмехнулся.

— Дженна, вы мне нравитесь. Понятия не имею, что вы нашли в Стивене, но знаю, что он разглядел в вас. Через пару километров будет одно местечко, похожее на свалку, но там подают вкусную рыбу и печенье на сыворотке.

— Везите меня туда, добрый отче. Я угощаю.

Среда, 5 октября, 20.00

Паркуя свой «вольво» рядом с «тойотой» Гарри, Стивен подумал: если бы взглядом можно было убить, они оба были бы уже мертвы. Брэд сидел молча, глядя прямо перед собой.

— Выходи, — велел Стивен, отстегивая ремень безопасности.

— Или что? — спросил Брэд голосом острым как нож. — Запрешь меня в машине?

Стивен развернулся на сиденье, посмотрел на профиль Брэда. Лицо совершенно чужого человека.

— А нужно? Мне придется запирать тебя, чтобы ты больше не убегал?

Брэд повернулся к отцу, в глазах его читался вызов.

— Через четыре месяца мне исполняется восемнадцать.

Стивен стиснул зубы.

— Я знаю, когда у тебя день рождения, Брэд.

Тот отвернулся.

— Да, думаю, что знаешь, — пробормотал он.

— На что ты намекаешь? — резко спросил Стивен.

Он вновь встретился взглядом с сыном, на этот раз к вызову в глазах парня примешалось презрение.

— Только на то, что ты должен знать дату моего рождения. Через девять месяцев после твоего школьного выпускного.

Стивен почувствовал, как кровь отлила от лица.

— Мы с твоей мамой никогда не делали секрета из… обстоятельств твоего появления на свет. Ты мог посчитать все с того дня, как научился вычитать и прибавлять.

Брэд криво улыбнулся.

— Обстоятельства моего появления на свет. Мне это нравится. Очень хорошо, папа. — Он выглянул в окно. — Ты такой лицемер!

— Брэд, смени тон, ты разговариваешь с отцом. — Стивен глубоко вдохнул и посчитал до десяти. На латыни. В обратном порядке. — Не знаю, какие у тебя за последний месяц возникли проблемы и что, черт побери, ты о себе возомнил, но у меня для тебя новости, сынок. Я — твой отец. И я буду твоим отцом все четыре месяца до твоего совершеннолетия. И требую уважения по одной простой причине: я твой отец.

— Да, я тебя породил, я тебя и убью… — с горечью произнес Брэд.

— Я никогда, никогда ничего подобного тебе не говорил, — стиснул зубы Стивен. — За все семнадцать лет я ни разу, ни разу и пальцем тебя не тронул. Хотя в данный момент руки так и чешутся. — Он перегнулся через Брэда, потянул за ручку двери, впустил в салон холодный вечерний воздух. — А сейчас вытаскивай из машины свой непокорный зад, или я могу не справиться с желанием выпороть тебя. Выходи!

— Зачем? Чтобы принять участие в семейном деле? — усмехнулся Брэд, и Стивен разозлился не на шутку.

— Нет, сынок. Мне твоя помощь не нужна. Я не хочу ее принимать. Я хочу одного — чтобы ты здесь огляделся. — Стивен указал на двадцать прыгающих огоньков вдалеке. — Ты знаешь, что делают эти добровольцы?

— Ищут тело.

— Черт возьми, Брэд. Нет. Они не просто ищут тело. Они ищут человека. Отдают себя полностью. Ты знаешь, кого они ищут? Хотя тебе, наверное, все равно.

Неповиновение Брэда дало трещину — Стивен заметил, как сын тяжело сглотнул.

— Шестнадцатилетнюю девушку.

— Да. Девочку, которую очень любили родители. По какой-то причине, которую, возможно, никто и никогда не узнает, она среди ночи покинула свою безопасную постель — в поисках неведомого. Возможно, развлечений. Кто знает? А мы сейчас ищем ее с собаками, Брэд. Ты знаешь, что это означает?

Брэд опять сглотнул.

— Что, скорее всего, она мертва.

Стивен кивнул, сердце оказалось где-то в горле.

— Наконец-то до тебя дошло. Я устал смотреть, как ты слоняешься, словно неприкаянный. Я устал от того, что ты перестал мыться и бриться, забросил учебу, но больше всего я устал от твоего отношения к нашей семье.

Брэд стиснул зубы.

— От моего отношения к нашей семье? — негромко спросил он. Потом засмеялся, и от этого смеха по спине Стивена пробежал холодок. — Да, папа, нервы у тебя стальные. — Он выбрался из машины. — Я пойду помогать этим людям, потому что сам этого хочу. А на твои приказы мне плевать.

Вцепившись в рулевое колесо, Стивен смотрел в спину удаляющегося старшего сына — такого высокого и стройного. В физическом отношении такого же, как и два месяца назад. Брэд представился шерифу Роджерсу, который, оглянувшись на Стивена для получения одобрения, протянул пареньку фонарик, рацию и махнул рукой в сторону леса.

Стивен закрыл глаза и прерывисто выдохнул. Потом опять втянул носом воздух и понял, что у него галлюцинации. Ее духи́. Такой реальный аромат, как будто Дженна сидела рядом.

— Стивен…

Он открыл глаза. Она сидела рядом. В строгом костюме, с рассыпавшимися по плечам волосами. Он тут же вспомнил их последнюю встречу, после которой и суток не прошло. Жар и страсть еще не утихли. Они тлели весь день, тлели, чтобы вновь вспыхнуть ярким пламенем. И его тело отреагировало. Конечно. Руки еще крепче вцепились в руль, чтобы тут же не схватить ее в охапку.

— Что ты здесь делаешь? — медленно, осторожно спросил он.

Она моргнула своими фиалковыми глазами, облизала пухлые алые губы, заправила за ухо прядь черных волос.

— Честно признаться, я и сама не знаю. Твой духовник и твоя тетя полагают, что я имею на тебя влияние и смогу воззвать к твоему разуму, но в данный момент это кажется преувеличением.

Его тетя. Он должен был догадаться.

Его духовник. Которого в настоящий момент Сандра разрабатывает как вероятного убийцу.

Боже, ему действительно не везет по жизни.

Он вытянул руку поверх руля, развернулся, чтобы увидеть ее лицо.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал он, и его спокойный голос никак не вязался с бушующими в душе эмоциями, — но я уверен, ты меня просветишь.

Дженна вздохнула.

— Стивен, ты когда впервые увидел труп? На службе, верно?

Настал его черед недоуменно таращиться. Такого вопроса он совершенно не ожидал.

— На второй день. Это было самоубийство. Парень выстрелил себе в рот.

Она поморщилась.

— И у тебя до сих пор перед глазами стоит эта картина, — негромко произнесла она.

Стоит, такая же четкая, как и в тот момент, когда все произошло. Он видел ее, ощущал тот запах. Он несколько недель просыпался в холодном поту.

— Как ты воспитываешь своего сына, не касается никого, кроме тебя, — сказала она и робко прикоснулась кончиками пальцев к его руке. Мышцы его напряглись, он вздрогнул от этого прикосновения. — Но что произойдет, если Брэд на самом деле наткнется на тело этой девушки? Первую девочку зарезали, верно?

Стивен кивнул, перед ним открывался весь идиотизм его поступков.

— С крайней жестокостью.

Дженна тяжело сглотнула.

— Вы думаете, что эту девочку тоже найдут зарезанной?

— Да.

— Неужели ты хочешь, чтобы именно эта картина до конца жизни стояла перед глазами твоего сына?

Стивен отвернулся. Черт побери, она права. А он ошибался. Он терпеть не мог, когда оказывался не прав.

— Сейчас я уеду, — пробормотала она. — Может быть, забрать Брэда с собой?

Он отрывисто кивнул, наблюдая, как она грациозно встает с пассажирского сиденья, кивнул Майку, стоящему в тени. Она замешкалась. Ее лицо находилось в тени, но даже в приглушенном свете он заметил тревогу в ее глазах.

— Мне очень жаль, Стивен.

Раньше он с благодарностью принимал ее участие, но сегодня это была горькая пилюля.

— Уезжайте, — сказал он дрожащим голосом. — Пожалуйста, оставьте меня одного.

Когда она ушла, когда она и Брэд забрались в машину к Майку, Стивен вылез из «вольво» и подошел к Гарри, который молча наблюдал за происходящим.

— Ну, — спросил Стивен, мысленно умоляя Гарри сказать что-нибудь смешное, — на каком мы свете?

Гарри выглядел подавленным.

— Там же, где и раньше. Ничего. Только что отогнали репортера.

Стивен напрягся.

— Высокий детина? Темные волосы, около сорока, в джинсовой куртке, на «Додже Неоне» зеленовато-голубого цвета?

Глаза Гарри округлились.

— Да, он.

— И номера его водительских прав ты не записал?

— Если честно, то записал, — выпалил Гарри. — Попрошу Нэнси пробить номерок. Кто он?

— Не знаю, — ответил Стивен. — Но у меня такое чувство, что рано или поздно узнаю.

Глава 18

Четверг, 6 октября, 01.30

Холодало. Он ненавидел здешние зимы. Слишком холодно. Он включил обогреватель в машине. Часы показывали половину второго ночи. Она будет здесь с минуты на минуту. Маленькая мисс студентка.

Ее зовут Алев Рахрух. Она родом из Индии. Обычно ему нравились белые девочки, но тут привлекли ее длинные темные волосы. Они будут отлично смотреться в его коллекции. Кроме того, сегодня вечером только до нее удалось дозвониться. Дозвониться и уговорить выскользнуть из дому и встретиться с ним.

Здесь. Он взглянул на противоположную сторону улицы, на золотистые огоньки, мерцающие в ночи. Как он и предполагал, Тэтчер ничего за «Макдоналдсом» не обнаружил. Он был очень осторожен. И очень умен.

Поэтому сейчас он сидел всего в тридцати метрах от того места, где похитил красавицу Саманту. Если бы Тэтчер узнал об этом — стал бы рвать на себе волосы. Он похитит новую девушку прямо под его чертовым носом.

Сердце учащенно забилось при виде приближающейся тени. Боже мой! Вот она. Алев пришла пешком. Уже хорошо. Это означает, что не нужно будет избавляться от велосипеда. Он пригладил волосы, поднял воротник, нагнулся и открыл дверь.

— Привет, — поздоровался он. — Запрыгивай.

Она скользнула в салон, закрыла за собой дверь.

— Я ненадолго, — предупредила она застенчиво. Как мило! — Мама с папой не должны знать, что я ушла.

Он подумал, что, наверное, у них есть розги, и сам внутренне засмеялся своей шутке. Индусы. Розги. Хорошие розги. Вслух он не произнес ни слова. Ждал, молчал, просто ждал, когда она все поймет. Это один из лучших моментов. Когда они обо всем догадываются. А потом, разумеется, уже слишком поздно.

До Алев туго все доходило, намного медленнее, чем до Саманты. Наконец она вгляделась в темноту, туда, где он сидел.

— Что за…

Вот оно! Глаза ее расширились, он легко смог разглядеть белки ее глаз на фоне темной кожи.

— Нет! Ты не…

Ему пришлось зажать ей рот. Она пыталась сопротивляться и даже хотела ногтями впиться ему в лицо, но красавица-малышка Алев не могла тягаться с ним. Одной рукой он схватил ее за запястья, а второй прижал к носу и рту хирургическую маску, которую с такой заботой подготовил.

Она продолжала сопротивляться, мотать головой, пытаясь уклониться от маски. Он просто сильнее зажал ей лицо и терпеливо ждал того момента, когда ей придется вдохнуть.

Десять, девять, восемь, семь, шесть…

Она обмякла, стала ловить ртом воздух. И успокоилась.

Он убрал маску, аккуратно сложил ее, чтобы по машине не разлетелся порошок, который она не успела вдохнуть. Беспорядок ему не нужен.

И уехал. Ночь была очень, очень доверчивой. Как и девушка. Он похлопал Алев по щеке.

Четверг, 6 октября, 05.45

Шериф Роджерс положил на капот машины Стивена большую коричневую сумку и поставил термос.

— Жена испекла хлеб с орехами, — сказал он. — И кофе приготовила. Угощайтесь.

Стивен, несмотря на то что спал этой ночью всего пятнадцать минут, попытался улыбнуться здоровяку.

— Спасибо, шериф, — поблагодарил он. — Пахнет изумительно.

Роджерс оперся о машину и взглянул на горизонт, откуда примерно через четверть часа пробьются первые лучики солнца.

— Как вчера ваш парнишка добрался домой? Нормально?

Стивен ощутил, как запылало лицо, и налил кофе в один из пластиковых стаканчиков, которые заботливо уложила в сумку миссис Роджерс.

— Нормально. Спасибо.

— У меня сын такого же возраста, — продолжал Роджерс, пристально вглядываясь в горизонт. — Одна морока.

— Знакомое чувство, — сухо отозвался Стивен.

— Жена постоянно повторяет мне, что он это перерастет. — По тону Роджерса было понятно, что сам он в этом совершенно не уверен.

— Женщины — неисправимые оптимистки, — заметил Стивен.

Роджерс оглянулся с гримасой на лице.

— Одно хорошо — они умеют печь хлеб с орехами.

Губы Стивена дернулись в усмешке.

— Как давно вы женаты?

— Следующим летом будет двадцать пять лет. А вы?

Стивен сделал большой глоток кофе, поморщился, когда жидкость обожгла горло.

— Я не женат.

Брови Роджерса удивленно взлетели вверх.

— Тогда кто же… — Он отвернулся. — Простите, лезу не в свое дело.

Это действительно Роджерса не касалось, но почему-то Стивен не возражал против проявленного интереса.

— Ничего. Проблема в том, что я в себе не уверен.

Складывалось такое впечатление, что вместе с хлебом Роджерс переваривает и полученную информацию.

— Кажется, она хорошая женщина.

Стивен сделал очередной глоток, на этот раз прекрасно отдавая себе отчет в том, что обожжет горло. Наверное, это такая форма самоистязания — можно обойтись и без власяницы Майка и плети.

— Да. Хорошая. Действительно хорошая.

Роджерс задумчиво жевал кусок хлеба.

— Хорошие женщины, которые отлично смотрятся в дорогом деловом костюме, встречаются не каждый день.

Оказывается, шериф Роджерс — мастер емких высказываний.

— Да, не каждый.

Роджерс отошел от машины, стряхнул с широкой груди хлебные крошки.

— С минуты на минуту здесь появятся мои ребята. Мне нужно проверить рации.

— Спасибо, шериф, — пробормотал Стивен, глядя на все еще черное небо, откуда должен был появиться вертолет, чтобы сделать фотографии с воздуха, как только рассветет. Тогда они смогут продолжить поиски Саманты Иглстон. Стивен пытался избавиться от воспоминаний о встревоженном лице Дженны, ее строгом костюме, звуке ее голоса, который шепчет: Смелее. Прекрасно понимая, что это не удастся: Дженна Маршалл полностью завладела его мыслями.

И сердцем. Она и туда проникла. В глубине души он знал, что это правда. Какая еще женщина станет содействовать его примирению с Брэдом, после того как с ней так грубо обошлись? Он оставил ее ночью во вторник, не сказав ни слова. И ей все равно не наплевать. Стивен вздохнул.

И ему тоже.

Четверг, 6 октября, 06.15

Нейл поерзал на сиденье, чтобы уместиться в крошечном «Додж Неоне».

О чем он думал, когда арендовал такую консервную банку? Думал о том, как растянуть имеющийся бюджет. Его зарплаты, если прибавить к ней зарплату Трейси, вполне хватало. Но без жалованья Трейси, да со всеми алиментами… Он покачал головой, не глядя потянулся за остывшим кофе на подставке для стаканчиков. Эти алименты пробивают ощутимую брешь в его бюджете.

Но, как и каждый раз, когда вспоминал свою бывшую жену, кроме сожаления, он ничего не испытывал. Ни ненависти, ни злобы. Его жена — хорошая женщина, которая просто не смогла смириться с тем, что ее муж — ничтожество, которое помешалось на ошибке, лишившей справедливого возмездия четырех девушек и их родных. Она не смогла смириться с его бессонницей и его кошмарами, когда ему все-таки удавалось заснуть. Не смогла смириться с тем, что мужчина, за которого она вышла замуж, меняется у нее на глазах.

Поэтому она ушла. Самый простой выход. Он не мог сказать, что винит ее. Он даже не мог искренне признать, что ему ее не хватает, — именно поэтому не чувствовал ни ненависти, ни злости. Только сожаление.

Барроу никогда этого не понимал. Верному другу Барроу обычно было что сказать о неверности Трейси, но в глубине души Нейл не мог с ним согласиться. Тогда Барроу фыркал и говорил: «Что ж, по крайней мере, у вас нет детей».

Нейл всегда повторял: «Да, ты прав». И сам в это верил. Из него вышел бы паршивый отец — с такой-то работенкой и «одержимостью Паркером», как называла это Трейси. Поэтому хорошо, что у него нет детей. Он действительно никогда об этом не жалел. Впрочем, не совсем так.

Может быть, иногда все-таки жалел. Он бы любил смотреть, как его сын играет в бейсбол. Или футбол. Нейл мысленно вернулся к вечеру понедельника, к выражению лица Тэтчера, когда его сынишка забил гол. Тэтчер — хороший отец. Ходит на матчи сына. Болеет у боковой линии.

Но семья отвлекает Тэтчера от работы. Нейл размышлял об этом вчера, когда из своего укрытия в деревьях наблюдал, как тот покинул место поисков, чтобы забрать сына, а потом передал своего ребенка женщине с длинными черными волосами. Уже другого сына, который тоже требует внимания. Нейл вспомнил, что читал статью о похищении младшенького Тэтчера, и стал гадать: неужели Тэтчер боится, что ситуация может повториться? Нейл знал, что сам не смог бы так жить — постоянно бояться за безопасность детей. Это невероятно отвлекает от работы. Возможно, из Тэтчера вышел бы полицейский получше, если бы ничто не отвлекало.

В окне верхнего этажа дома Паркеров вспыхнул свет. Это спальня миссис Паркер. Не изменяя привычкам, она, как и в Сиэтле, оборудовала себе отдельную спальню. Нейл гадал, станет ли мистер Паркер изменять своим привычкам. В Сиэтле, прямо за углом своей конторы, в роскошной квартире этот сукин сын содержал любовницу. Очень удобно.

Вспыхнул свет еще в одном окне, потом еще в одном — дом просыпался.

Нейл заерзал на крошечном сиденье и приготовился ждать. Он дождется появления Уильяма и последует за ним. Рано или поздно убийца выберет следующую жертву. Ему придется выйти из дому, чтобы встретиться с ней. А Нейл будет тут как тут.

Вот тогда он позвонит Тэтчеру и подробно расскажет, где можно найти убийцу. Последует арест, освещение в прессе, звон фанфар. Тэтчер, возможно, даже получит повышение.

Нейл улыбнулся, не ощущая ни капли радости. Кто знает? Может быть, так он поймает его окончательно. Возможно, Тэтчера переведут на какую-нибудь бумажную работу, откуда он ровно в пять будет возвращаться к своим детям и женщине с длинными черными волосами.

И оставит настоящее расследование ребятам, не отвлекающимся от работы.

Нейл отхлебнул кофе, уже ставшего ледяным. Глядя, как одно за другим загораются окна первого этажа дома Паркеров, он размышлял о том, что сам не прочь бы отвлечься на такую женщину, как у Тэтчера. Дэвис нахмурился. В бинокль он хорошо рассмотрел ее лицо. Классическая красавица, чья внешность сразу бросается в глаза. На мгновение он застыл как завороженный. И когда закрыл глаза, уединившись в номере гостиницы, увидел ее лицо. И испытал облегчение, успокоение, потому что впервые за долгое время ему приснился кто-то другой, не девочки-подростки, которых лишил жизни Уильям Паркер. Ему приснилась она, женщина Тэтчера. Ее лицо до сих пор стояло у него перед глазами, даже сейчас, когда он сидел (сна ни в одном глазу) и ждал Паркера.

Нейл резко выпрямился, когда дверь распахнулась, потом захлопнулась, — на крыльцо забрать газету вышла миссис Паркер в поношенном халате. Если сегодняшний день ничем не будет отличаться от остальных, то с минуты на минуту на утреннюю пробежку выйдет Уильям.

Нейл отставил стаканчик с кофе в сторону. Ему бы тоже пробежка не помешала. От сиденья в этой консервной банке у него зад затек. Он…

От яркого света в лицо он вздрогнул. Раздался стук в окно.

— Сэр, пожалуйста, выйдите из машины. Держите руки перед собой, чтобы я их видел.

И он понял, даже не обернувшись, что день не сулит ничего хорошего.

— Черт! — пробормотал он.

Четверг, 6 октября, 07.45

Дженна остановилась, рука, лежащая на ручке двери в кабинет, дрожала.

— Я боюсь смотреть, — призналась она.

— Давай я первый, — предложил Лукас и толкнул дверь. — По крайней мере, никаких пиньят, — сказал он.

Дженна выглянула из-за плеча приятеля.

— И никаких новых надписей, — добавила она.

— Стол проверь, — предупредила подошедшая сзади Кейси. — Они могли засунуть в ящик мины-ловушки или что-то в этом роде.

Но тщательная проверка показала, что в кабинет ночью никто не наведывался.

Дженна облегченно вздохнула, махнула столпившимся у двери ученикам.

— Входите, ребята. Давайте займемся химией.

Дети потянулись в класс, у всех был такой вид, будто они ожидают отвратительного сюрприза, который застанет их врасплох.

Приглушенный шум отодвигаемых стульев и усаживающихся подростков прервала Келли Темплтон.

— Доктор Маршалл, мы можем обсудить дополнительные баллы за тест, который писали во вторник?

Дженна закатила глаза, заметив во взгляде девочки сдерживаемую усмешку. По крайней мере, на этот раз она ничего не вымогает.

— Да, Келли, можем. Неси свою работу, давай посмотрим.

Дженна следила за учениками, когда Лукас и Кейси покидали класс. На лицах большинства все еще была настороженность, усмехалась только Келли.

И Джош Лютц выглядел обеспокоенным. Обеспокоенным и не находящим себе места. С одной стороны, он, казалось, собирался в чем-то признаться, но с другой — готов был сбежать при первой возможности.

Дженна весь урок посматривала на Джоша, намереваясь побеседовать с ним после занятий, но, когда раздался звонок, он выскользнул из класса. Интересно, что ему известно? Что он хочет рассказать? Уже не в первый раз она гадала о том, что происходит за закрытыми дверями дома Лютцев.

Четверг, 6 октября, 09.45

Входя в вестибюль здания, Стивен сердито взглянул на помощницу окружного прокурора Лиз Джонсон.

— Надеюсь, это что-то важное. — Он приехал сразу же после ее звонка, в очередной раз оставив Гарри за главного на месте поисков.

— А что? Скорость превысил? — кисло спросила Лиз.

Стивен усмехнулся в ответ.

— На зарплату полицейского я не могу позволить себе никаких штрафов.

Лиз улыбнулась в ответ, как и полагается старинной подруге.

— Как будто я могу позволить себе оплачивать штрафы. — Она посерьезнела. — Пойдем во вторую допросную, — пригласила она. — Лейтенант Чамберс позвонил мне сразу же, как только привезли этого парня. Похоже, у него есть интереснейшие материалы, которые, он считает, мы должны увидеть.

— Он что-нибудь говорил? — поинтересовался Стивен, шагая рядом с ней.

Лиз покачала головой.

— Нет. Он настаивает на разговоре с тобой. Кто этот парень?

— Да околачивался неподалеку, — ответил Стивен. — В понедельник я видел его на матче, когда играл мой сын, а Гарри говорил, что вчера он был на месте поисков. Искал меня. Сказал Гарри, что он репортер. Гарри собирался попросить Нэнси пробить его сегодня утром по базам.

Они остановились перед второй допросной, где за стеклянной дверью стоял, нахмурившись, лейтенант Чамберс. Напротив него, скрестив руки на груди, сидел темноволосый мужчина, которого Стивен встретил во время матча Мэтта. Чамберс приветствовал их коротким кивком, протянул Лиз тоненькую папку.

— Сегодня утром его привез патруль. Один из жителей Хук-стрит пожаловался, что этот парень ошивается там уже несколько дней.

Лиз задумчиво взглянула на незнакомца.

— Поэтому они посветили в салон и обнаружили на видном месте его коллекцию фотографий. — Она передала папку Стивену. — Четыре изувеченных тела.

Стивен просмотрел фотографии.

— До и после, — пробормотал он, разглядывая снимки девочек до того, как они превратились в мертвые изувеченные тела. — Красивые девушки. — Он перевернул снимки, чтобы взглянуть на имена, аккуратно напечатанные на обороте каждого. — Вы проверили эти фамилии? — поинтересовался он.

Чамберс кивнул.

— Все были убиты в Сиэтле три года назад. Всем по шестнадцать. Все — участницы группы поддержки.

Стивен вздохнул.

— Черт! И его волосы такого же оттенка, как волос, который мы обнаружили на опушке в прошлую пятницу.

— И у меня такие же, — заметила Лиз с сарказмом. — Это ничего не доказывает.

«И у Майка тоже», — подумал Стивен и выругался про себя. Это действительно ничего не доказывает. Совершенно невозможно, чтобы Майк был в этом замешан. Он без всяких происшествий отвез Брэда домой. Стивен почувствовал укол вины. Он точно знал, потому что звонил Хелен, чтобы удостовериться, что с сыном все в порядке. Майк отвез домой Дженну — живой и невредимой. Стивен знал это, потому что вчера далеко за полночь звонил Дженне на домашний номер, чтобы услышать ее сонный голос. Чтобы убедиться, что она без приключений добралась домой. «Какой из тебя друг, Тэтчер?» Чувство вины стало еще острее и глубже.

Он откашлялся.

— Лейтенант, вы запрашивали данные по делу из Сиэтла? Кого-нибудь арестовали за эти убийства?

— Я звонил начальнику полиции штата, который вел это дело, но в Сиэтле еще слишком рано. Пока мы проверили интернет-архивы местных газет. В них говорится, что был арестован некий Уильям Паркер, но ни слова о приговоре. Мы не стали трогать этого парня, лишь доставили его сюда для допроса. Заметили на видном месте договор на аренду машины, поэтому заглянули в него. Согласно договору, это Нейл Дэвис из Сиэтла, штат Вашингтон.

— Когда был заключен договор? — спросила Лиз.

— В понедельник утром.

— На этой неделе? — уточнил Стивен.

— Да. Значит, его не было здесь, когда были похищены обе девочки. Или он был еще без машины, — поправился Чамберс.

Стивен взглянул на мужчину, сидящего на стуле в допросной с окаменевшим от сдерживаемой злости лицом. Он больше чем просто злился. Казалось, он готов был взорваться в любую минуту.

— У него были еще какие-нибудь документы, удостоверяющие личность, лейтенант?

— Нет. Сказал, что его бумажник в спортивной сумке на заднем сиденье автомобиля.

— И он был там? — поинтересовалась Лиз.

— Еще не смотрели. Хотели дождаться вас, чтобы убедиться, что не мешаем какому-то новому расследованию и не попираем законы, о которых пока не слышали, — проворчал Чамберс.

Лиз нахмурилась.

Стивен улыбнулся в ответ на саркастичное замечание Чамберса.

— В машине еще что-нибудь нашли? — спросил он.

— Только спортивную сумку, — ответил Чамберс. — Мы хотели дождаться Лиз, прежде чем проверять багажник. Мои ребята не хотели неприятностей.

— Что ж, мы все осмотрим после того, как побеседуем с мистером Дэвисом, — сказал Стивен, потом кивнул Лиз. — Приступим?

Мужчина поднял голову, когда они вошли, но даже не подумал встать.

Стивен взглянул на него, склонив голову с преувеличенным почтением.

— Искали меня?

Мужчина прищурил темные глаза.

— Да, я искал детектива, ведущего дело.

Стивен решил не обращать внимания на вызов в голосе собеседника.

— Тогда вам нужен именно я. Специальный агент Стивен Тэтчер.

— Ага, — саркастически улыбнулся мужчина. — Бюро расследований штата Северная Каролина. Рад, что вы смогли отвлечься от футбольных матчей и насильного возвращения домой сбежавших подростков и заняться наконец этим делом.

— Да, пытаюсь выделить часок-другой между гольфом и рыбалкой, — сухо сказал Стивен, не показывая раздражения. Он указал на Лиз. — Это помощник окружного прокурора Джонсон. Сейчас, когда мы обменялись любезностями и вы знаете, кто мы, почему бы вам самому не представиться?

— У вас есть мое удостоверение личности.

— У нас есть ваш договор на аренду автомобиля и фотоальбом. — Стивен бросил папку на стол. Из нее выскользнули снимки, причем наверху оказались те, что «после». Мужчина даже не вздрогнул.

«Хладнокровный ублюдок», — подумал Стивен. Трудно не вздрогнуть, когда видишь такие снимки.

— В договоре на аренду машины сказано, что вы — Нейл Дейвис. Из Сиэтла. Как и… — он небрежно указал пальцем на снимки, — эти девушки. Уже само по себе удивительно. И как давно вы в Роли, мистер Дейвис?

— Правильно говорить Дэвис. Валийская фамилия. С утра понедельника.

— Так сказано и в вашем договоре на аренду.

— Об этом свидетельствует и мой билет на самолет.

Стивен взял стул и сел.

— И кем вы работаете, мистер Дэвис?

Тот презрительно хмыкнул.

— Вы на самом деле такой дремучий тупица, каким хотите казаться?

Стивен прищурился. Какими бы ни были проблемы у этого мужчины, он принимает все слишком близко к сердцу.

— Не знаю, кто напи́сал вам сегодня в компот, но, кажется, вы мне не нравитесь, сэр.

Дэвис оскалил зубы в подобии улыбки.

— Взаимно. Мою личность проверили?

Стивен пожал плечами.

— Не знаю. Я только что приехал. Давайте отбросим все экивоки. — Он встал, подошел к окошку и постучал. — Лейтенант, заглянем в его сумку.

Чамберс принес сумку в допросную, с глухим стуком опустил на стол — звук эхом отразился от покрашенных дешевой краской стен.

— Вот она.

Стивен нацепил одноразовые перчатки, прежде чем расстегнуть «молнию» на сумке и заглянуть внутрь.

— Пара носков. Пара кроссовок. — Брови взлетели вверх. — Пистолет.

— Зарегистрированный, — отрезал Дэвис. — Если у вас достаточно современные компьютеры, вы можете это проверить.

— Современные, — мягко заверил Стивен.

Ему очень, очень не нравился этот парень.

— И бумажник.

Он открыл бумажник, Лиз заглядывала ему через плечо.

— Нейл Дэвис. Хорошая фотография на правах. — Он оглянулся на Лиз. — На своих я похож на пижона-байкера или на серийного убийцу.

Лиз улыбнулась.

Дэвис закатил глаза.

— Там еще один бумажник.

— Хорошо, — сказал Стивен. Игра так игра. Он сунул руку внутрь, пошарил и достал второй бумажник, прищурился…

— Отлично! — пробормотала Лиз.

— Черт меня побери! — воскликнул Чамберс.

Стивен медленно открыл бумажник, увидел блестящий значок детектива. Полицейский департамент Сиэтла. Внутри забурлило раздражение, и он не стал его скрывать, особенно когда заметил на лице Дэвиса ухмылку.

— И когда вы собирались об этом сказать? — поинтересовался он, бросая значок Дэвиса на стол.

— Когда вы спросили бы, — покладисто признался Дэвис. — Я пытался поговорить с вами в понедельник, но вы были слишком заняты, болея за местную команду.

Стивен опять сел, вытянул ноги, чувствуя, как горят щеки и нарастает раздражение. Он проглотил слова, которые намеревался сказать.

— Что ж, не могу не заметить, что вы немного не в своей юрисдикции, не так ли, детектив? — Дэвис кивнул, Стивен кивнул в ответ. — Еще мы не могли не заметить, что вы носите с собой фотографии, но это не обычные фотографии улыбающихся детей.

— У меня нет детей, — сказал Дэвис так же спокойно, но Стивен уловил негодование.

— Правда? Я своих люблю. За игры в футбол и вопреки тому, что они убегают из дому. А сейчас давайте поговорим о фотографиях и цели вашего визита в наш прекрасный город. Я так понимаю, вы подозреваете, что между нашими и вашими девочками из группы поддержки есть связь.

Дэвис чуть склонил голову — что-то похожее на кивок.

— Подозреваю.

— Кто такой Уильям Паркер?

Дэвис усмехнулся.

— Значит, у вас все-таки есть компьютер.

— Есть.

Дэвис впервые с тех пор, как зашли Стивен и Лиз, опустил руки, скрещенные на груди. Он подался вперед, одним пальцем разделил фотографии, пододвинув снимки «после» краями друг к другу.

— Это сделал Уильям Паркер.

— Тогда почему он не в тюрьме штата Вашингтон? — спросила Лиз, и Стивен заметил на лице Дэвиса первую настоящую эмоцию помимо злости и сарказма. Неприкрытую боль.

— Потому что детектив стратил, — ответил Дэвис, глядя на фотографии так, как будто пытался запечатлеть их в своей памяти, хотя Стивен подозревал, что они и так врезались туда навеки. — Улики были подшиты к делу не совсем правильно, и защита ходатайствовала о том, чтобы исключить их из списка доказательств. — Он равнодушно пожал плечами. — И судья согласился.

— Вы вели это дело? — негромко поинтересовался Стивен, и в вопросе уже не слышалось надменности.

Дэвис посмотрел на него, потом опять перевел взгляд на фотографии.

— Да, я.

— И на этот раз вы хотите добиться правосудия, — заключила Лиз.

— Да, хочу.

Стивен почтительно взял один из снимков за уголок.

— У меня есть одна такая. К вечеру, скорее всего, будет вторая. Психологи из моей команды полагают, что к концу недели появится номер три.

— Ситуация обострилась, — пробормотал Нейл.

— И как мне сделать так, чтобы на доске информации перестали появляться такие фотографии? — спросил Стивен. — Вы не стали бы лететь через всю страну, если бы не верили, что Уильям Паркер здесь. Где он?

Дэвис взял снимок из рук Стивена, так же почтительно.

— Прямо у вас под носом.

— Я не знаю никакого Уильяма Паркера. — Стивен посмотрел на Чамберса. — Я так полагаю, вы проверили список.

Чамберс кивнул.

— Проверили. В Роли и Дареме у нас десять Уильямов Паркеров. Если бы мы знали о нем чуть больше — очень помогло бы, — с кривой улыбкой добавил он.

Дэвис грустно усмехнулся.

— Вы его отлично знаете, только не как Уильяма Рудольфа Паркера. — Он полез в карман рубашки, которую носил под свитером, и вытащил еще одну фотографию. На сей раз моментальный снимок. — Вот он. — Дэвис бросил фотографию на стол, поверх четырех снимков обезображенных трупов.

Сердце Стивена остановилось, как застыло и лицо на снимке.

— Святая Дева Мария, — выдохнул Чамберс. — Козел в огороде…

— Кто это? — нахмурилась Лиз.

— Вы знаете его, — повернулся Дэвис к Стивену. — Не так ли?

Сердце Стивена вновь заработало. Учащенно забилось. Он трясущейся рукой взял снимок. Лицо на фото было моложе, но он узнал темные глаза, тонкие губы, на которых уже тогда играла самодовольная улыбка. Он поднял глаза на Дэвиса и сглотнул.

— Знаю. И вы правы, я знаю его не как Уильяма Паркера. — Он посмотрел на Лиз. — Это Руди Лютц. Квотербек местной школьной команды. — «Который всю свою злость направил на Дженну», — мысленно добавил он, и по спине пробежал холодок страха.

Лиз тяжело опустилась на стул.

— Черт! — выругалась она.

Четверг, 6 октября, 11.00

Примерно через час они смогли сложить по кусочкам пеструю историю Руди Лютца, также известного как Уильям Рудольф Паркер. Собранные полицией улики были очень серьезными. Дэвис клялся, что ошибка исключена. Но что-то пошло не так.

— Значит, первой жертвой стала его подружка, — задумчиво произнесла Лиз.

— Очень похоже на юношескую любовь, — заметил Чамберс, с отвращением глядя на снимок. Девушка была задушена, изнасилована, а потом исколота ножом. Множество ударов. — Больной ублюдок! И тогда ему было всего пятнадцать?

— Ему нравились женщины постарше, — сухо сказал Дэвис. — И, по всей видимости, он нравился им. Все девушки, которых он убил, добровольно встречались с ним за пределами дома, поэтому и не было никаких доказательств незаконного проникновения.

Лиз отодвинула папку.

— И как вы его поймали, Нейл?

Под черной щетиной щеки Дэвиса запылали.

— После того как мы обнаружили последнюю жертву, позвонил какой-то мальчик и сказал, что на прошлой неделе Паркер в раздевалке хвастался, что трахнул ее.

— Джина Капетти, — негромко произнесла Лиз.

Дэвис поджал губу, и Стивен опять заметил боль в глазах собеседника.

— У нас была улика по делу Лауры Резник, его первой жертвы. Образец спермы. Мы привезли Паркера в участок, у него было алиби, но сомнительное. Мы нашли свидетелей, которые видели его с Джиной Капетти и готовы были дать показания. Судья приказал ему сдать образец спермы. Ее ДНК совпало с ДНК спермы, которую мы обнаружили в теле Лауры Резник. Мы его арестовали, но, поскольку ему было только пятнадцать, дело разрешили рассматривать в семейном суде.

Стивен нахмурился.

— Четыре жестоких преднамеренных убийства, и он предстал перед семейным судом?!

Дэвис пожал плечами.

— У него был очень… снисходительный судья.

— Он предстал перед семейным судом, и что дальше? — нетерпеливо спросил лейтенант Чамберс.

— Все было сфабриковано, защита настояла на том, чтобы исключить сперму как улику из списка доказательств.

— Потому что… — поторопила Лиз.

Дэвис поджал губы.

— Потому что защита уверяла, что улику хранили не должным образом. Никто не стал разбираться, кто и почему. На том этапе это было совершенно не важно.

— А без спермы у вас не было дела, — закончила Лиз.

— Мы не смогли связать его с Лаурой Резник, первой жертвой, поэтому все дело рассыпалось, как карточный домик. Паркер вышел на свободу, вольный, как птица. Его дело было закрыто. Но общество знало о том, что он сделал. Родители старались, чтобы его имя не попало в газеты, но это все равно случилось. Собирались толпы, некоторые бросали бутылки, но чаще всего просто пикетировали дом. Бизнес Паркера-старшего стал страдать. Никто не хотел иметь дело с отцом такого чудовища, как Уильям. Родителям пришлось воспользоваться одиннадцатой главой «Кодекса о банкротствах» и продать дом. Они куда-то переехали, просто исчезли.

— Очень непросто сделать так, чтобы исчезла целая семья, — заметила Лиз.

— Отец миссис Паркер — мультимиллионер.

Все кивнули, отлично осознавая холодную силу американских денег.

— Лютц — девичья фамилия бабушки миссис Паркер по отцовской линии. — Дэвис казался обманутым. — Какое-то время я думал, что они уехали из страны. Отправились в Швейцарию или во Францию.

— Нет, они хотели, чтобы их сынок играл в футбол, — ответил Стивен, и Дэвис кивнул в знак согласия.

— Насколько я помню, старший Паркер просто с ума сходил от футбола, — задумчиво протянул Дэвис. — Ему было наплевать на то, что погибли четыре девочки. Что все улики указывали на его сына. Его беспокоило только то, что Уильям не будет играть за сборную школы и его не выберут рекрутеры из колледжей.

Стивен вздохнул.

— Значит, родители увезли его из Сиэтла, потом появились в Роли, скостили сынуле год, и «четырнадцатилетний» Руди опять пошел в девятый класс, где полно новых девочек — есть из кого выбирать, — произнес он, подняв вверх палец.

Лейтенант Чамберс неодобрительно хмыкнул.

— Как я и говорил: пусти козла в огород…

Лиз потерла лоб.

— Насколько я понимаю, нет доказательств того, что Руди имел какое-то отношение к Лоррен или Саманте.

— Пока нет, — мрачно признал Стивен. — Но теперь мы знаем, где искать.

В допросную вошел офицер с запиской.

— Агент Тэтчер? Ваша помощница все утро пытается с вами связаться. Говорит, дело неотложное.

Стивен посмотрел на свой сотовый и нахмурился. Телефон был включен, но на экране виднелось всего одно деление связи.

— В глубине здания у нас не ловит, — сказал Чамберс. — Такая морока!

Стивен указал на телефон в углу.

— Но этот работает?

— Если я не забыл оплатить счет, — с сарказмом ответил Чамберс.

Стивен позвонил, послушал Нэнси и повернулся к собравшимся с выражением мрачного отчаяния.

— Нашли Саманту.

— В лучшем виде, чем Лоррен? — поинтересовалась Лиз.

— Немногим лучше. — Стивен потер сзади шею. — Но это хорошая новость.

Никто ничего не сказал, на лицах всех присутствующих было написано, что они этого ожидали.

— Плохая новость заключается в том, что мы имеем третью жертву.

— О боже! — пробормотала Лиз.

— Кто? — спросил Чамберс.

Дэвис был мрачнее тучи.

— Ее зовут Алев Рахрух, — ответил Стивен. — Шестнадцать лет. Участница группы поддержки. Ходила совсем в другую школу. Никаких следов проникновения в дом. Дэвис, я хотел бы, чтобы ваш рассказ подтвердило ваше начальство в Сиэтле. Согласно установленной процедуре, естественно.

Дэвис приподнял бровь.

— Конечно.

— Потом нам придется решить, какое место осматривать первым. Номер два или номер три.

Глава 19

Четверг, 6 октября, 16.15

Кейси уложила спальный мешок в крошечный багажник «Ягуара ХК 150» и захлопнула его.

— Что-то неспокойно мне оставлять тебя одну. Я могу отменить поездку, если ты хочешь, чтобы я осталась.

Дженна поигрывала ключами от «ягуара», прокручивая их на указательном пальце.

— Со мной все будет в порядке. Скажи ей, Лукас. Со мной все будет хорошо.

— С ней все будет хорошо, — эхом повторил Лукас, и Кейси показала ему язык.

— Послушный попугайчик повторит все, что ему скажешь. У меня плохое предчувствие.

Дженна пожала плечами.

— По-моему, если ты возьмешь машину, они не смогут ее повредить.

Кейси указала на капот автомобиля.

— Твоему «ягуару» не хватает этой штуковины.

Значка на капоте. Адам очень долго искал подходящий, чтобы завершить реставрацию.

— Он исчез вчера утром, перед тем как я отправилась в школу. Я позвонила офицеру Пуллману и сообщила о пропаже. — У нее до сих пор холодела в жилах кровь, когда она думала о том, что вандалы из школы добрались до стоянки возле ее дома. — Кейси, поезжай сейчас, или застрянешь в пробке.

Они хмуро смотрели друг на друга, потом Кейси с досадой вздохнула.

— Ладно.

Они обменялись ключами, Кейси села в машину, на ее лице все еще читалась тревога.

— Позвони, если понадобится помощь.

Когда машина отъехала, Лукас негромко спросил.

— Ты как, Джен? Знаю, вчерашний день стал для тебя потрясением.

— Я в порядке. Честно, — настаивала она, видя, что Лукас остался при своем мнении. — Хотя я все гадаю, почему они взяли выходной. Сегодня никаких проблем в классном кабинете.

— Может быть, их спугнула камера наблюдения.

Дженна округлила глаза.

— Ты установил камеру? Где? Когда?

— В самом дальнем углу кабинета, чтобы видеть всех входящих. Вчера, после того как мы избавились от тушки опоссума. Я заказал еще несколько штук, которые можно установить снаружи на фонарных столбах, на стоянке у школы. — Он выглядел раздосадованным. — И вот результат.

Дженна закатила глаза.

— Спасибо, но ты должен был меня предупредить. Теперь придется бояться, как бы кто не увидел, как я ковыряюсь в носу или поправляю колготки.

Лукас обнажил зубы в улыбке.

— Я мог бы продавать записи и с тем, и с другим и очень быстро разбогатеть.

Дженна шлепнула его по руке.

— Забери свои слова обратно, или я все расскажу Марианне.

— Она разозлится, но только потому, что не ей была отведена главная роль. Ты же знаешь, что Марианна любит играть на камеру.

— Понятия не имею, — важно ответила Дженна, встретилась взглядом с Лукасом и посерьезнела. — Спасибо тебе.

Он заправил прядь выбившихся волос ей за ухо.

— Пожалуйста. Увидимся завтра утром. Сама в школу не входи. Дождись меня, я провожу тебя до кабинета.

Она тяжело сглотнула.

— Ты думаешь, они не остановятся?

Лицо его помрачнело.

— Руди на этой неделе играет?

— Нет, — прошептала она, качая головой.

— Тогда они не остановятся. Поэтому я и установил камеру. Мне нужны железные доказательства, которыми мы сможем воспользоваться, чтобы исключить из школы этих малолетних преступников. Я устал ждать, пока Блэкмэн поведет себя как мужчина и сделает это сам.

— Спасибо, Лукас. Езжай домой снимать непристойное видео с женой. Сегодня четверг, поэтому я поеду выбивать дерьмо из того, кому не повезет стать моим спарринг-партнером.

— Надеюсь, что этот несчастный будет в прочном шлеме.

— Даже чугунный не поможет. — Дженна громко засмеялась, когда Лукас вздрогнул. — Спокойной ночи.

Четверг, 6 октября, 18.25

Стивен в одиночестве сидел в комнате для совещаний и не сводил глаз с доски. На карте кнопками были обозначены опушки, где нашли тела Лоррен и Саманты, дома, где жили три пропавшие девочки, и школы, где они учились. А также церкви, куда они ходили.

На церкви Майка было всего две кнопки. Стивен с облегчением воткнул третью, обозначающую местоположение небольшого домика, где семья Рахрух и другие индусы собирались, чтобы помолиться. Даже если бы не появился Дэвис с фотографией Паркера, теория Сандры осталась бы бездоказательной. Майк не был знаком с Алев Рахрух. «Слава Богу!» — подумал Стивен, пришпиливая к доске три новые фотографии.

Тело Саманты Иглстон. Пятнадцать ножевых ран — они были нанесены таким образом, что образовывали на теле узор, очень похожий на недавно сделанную татуировку на ее бритом черепе. Как и предсказывал Кент.

Алев Рахрух, веселая и улыбающаяся, в форме команды группы поддержки. Это была копия фотографии. Оригинал родители отдавать не захотели, не смогли. Это была единственная недавно сделанная фотография. Они отдали ее, чтобы снять копию, лишь когда Стивен пообещал лично проследить за ее сохранностью. Оригинал лежал в конверте в его письменном столе. Сегодня вечером он обязательно вернет фото Рахрухам.

И, наконец, третья фотография — Руди Лютца, также известного как Уильям Рудольф Паркер.

— Его волосы такого же оттенка, как и волос, найденный на опушке у Клэри, — от двери сказала Сандра.

— По словам Лиз, этого недостаточно, — ответил Стивен, поворачиваясь к коллеге. — Нам нужны более веские основания для его задержания, учитывая, что мы не должны даже подозревать о существовании строго засекреченных материалов на него. Какие новости, Сандра?

Та не стала входить в кабинет.

— Новостей немного. Где твой новый друг?

— Дэвис? Он в кабинке для посетителей, звонит кому-то на западное побережье. — Он помолчал. — Сандра, новости все же есть?

Она возвела глаза к потолку.

— Я проверила… личность, которую мы вчера обсуждали.

— И?

Она поймала его взгляд.

— Ты был прав. Вечером, когда пропала Лоррен, он вместе с двадцатью пятью другими священниками находился на семинаре по финансированию церквей.

— А вечером, когда исчезла Саманта Иглстон?

— Причащал и соборовал умирающих в медицинском центре Уэйка. Прости, Стивен. Но я должна была проверить.

— Похоже, я должен благодарить смерть и налоги, — сухо сказал Майк за спиной Сандры.

Она вздрогнула и густо, до корней волос покраснела. Неловко повернулась к нему.

— Отец Леон, простите. Я даже не предполагала, что вам известно о том, что я наводила о вас справки.

Майк жестом указал на стол.

— О таких вещах быстро узнаешь. После вас…

Сандра покачала головой.

— Я уже ухожу. Мне нужно домой, к детям. — В смятении она переводила взгляд со Стивена на Майка. — Святой отец, я пыталась действовать осторожно. Надеюсь, что не доставила вам неприятностей.

Майк присел за стол.

— Не таких, с которыми я не мог бы справиться, — ответил он, но в глазах его такой уверенности не было.

Сандра сухо кивнула и вышла, закрыв за собой дверь.

— Я был неподалеку, — негромко произнес Майк, когда она ушла. — Надеюсь, я не помешал.

— Нет. Конечно, нет. — Стивен вытащил кнопку из фотографии Руди и положил снимок в папку. Майк невиновен, но Стивен должен проводить непредвзятое расследование, а это означает, что в детали операции могут быть посвящены только члены его команды. — Что привело тебя к нам?

Майк серьезно смотрел на друга.

— Иглстоны попросили меня отпевать Саманту, но патологоанатом сказал, что он еще не закончил. Придется ждать, пока отдадут тело.

Внезапно смертельная усталость ударила Стивена прямо под дых, а с ней накатили тоска и физически осязаемая боль.

— Даже думать не хочу, через что приходится пройти их родителям, — сказал он, присаживаясь за стол. — Но все равно думаю.

— Ты чувствуешь подобное по отношению к ним всем, верно? Грусть, которую я вижу сейчас в твоих глазах.

Стивен потер переносицу. У него весь день болела голова.

— Ты прав. Я пытаюсь абстрагироваться. Но в каждой папке, что ложится мне на стол, — имя человека, у которого есть семья. Кажется, этому никогда не будет конца. Все плохо, Майк?

Тот отвернулся.

— Что — все?

Стивен подался вперед, чтобы поймать взгляд друга.

— Насколько сильно мы запятнали твою репутацию?

— Переживу. Мне звонили несколько человек, интересовались, правда ли это. Еще больше звонили с вопросами епископу. Стивен, я тебя не виню.

Тот вздохнул.

— Хорошо. Но ты прекрасно знаешь, я бы все равно это сделал.

— Знаю. Потому что ты хороший полицейский.

— Прошу обращаться ко мне «специальный агент Тэтчер», — пошутил Стивен, на сердце сразу же посветлело от похвалы.

— Именно поэтому я и приехал, — негромко сказал Майк. — Сказать тебе, что я бы обиделся, если бы ты не стал меня проверять. Я хочу, чтобы нашли человека, который убил этих девочек, Стивен. Хочу, чтобы он… — Голос Майка задрожал, он замолчал. Откашлялся. — Я хочу, чтобы он ответил за все, что сделал. — Он закрыл глаза. — Тела Лоррен я не видел, но мельком взглянул на тело Саманты на столе патологоанатома. Пока буду жив, не забуду увиденного. — Он открыл глаза, и в них Стивен увидел муку. — Я еще никогда не испытывал такой ненависти, — прошептал священник. — Я хочу, чтобы человек, который сделал это с Самантой, страдал так же, как страдала она. Даже сильнее.

«Как страдает сейчас Алев», — подумал Стивен, но отмахнулся от этих мыслей.

— Куда уж сильнее, Майк.

— Как ты это выдерживаешь?

— А как ты выносишь страдания, которые видишь? Каждый день. Иногда каждый час.

Майк встал, оправил рясу.

— Мне пора. Сегодня четверг. У Сэла в пиццерии вечер «Ешь от пуза». Поедешь со мной, съешь кусочек-другой или все двенадцать? Под холодное пиво.

Стивен устало улыбнулся лучшему другу, благодарный судьбе за то, что он есть.

— Ты поверишь, если я скажу, что очень хочу к тебе присоединиться? Но сегодня вечером я поеду домой. С понедельника не видел Ники и до сих пор не наладил отношения с Брэдом.

В глазах Майка что-то вспыхнуло.

— Что? — всполошился Стивен, заслышав в голове тревожные звоночки. — Что ты знаешь?

Майк покачал головой.

— Езжай, поговори с сыном, Стивен. Ты нужен ему.

Стивен посмотрел в спину уходящему другу, повернулся к доске, взглянул на изувеченное тело Саманты Иглстон. Ей он тоже был нужен. Как нужен сейчас Алев.

Он должен это остановить. Он должен поймать того, кто это делает. Бог даст, им окажется Руди Лютц и им придется только проследить, куда он ездит, что делает. Только так они смогут спасти Алев. И бессчетное количество остальных девушек, которых Руди может избрать в качестве своих жертв.

«А есть еще мои собственные дети, — подумал Стивен. — Я должен наладить отношения с сыновьями. Черт, я должен их хотя бы увидеть».

И остается еще Дженна Маршалл. Сейчас он надеялся только на то, что она станет с ним разговаривать, когда он наконец найдет время извиниться. Когда бы это ни произошло.

Четверг, 6 октября, 19.30

— Джен, ты сегодня какая-то рассеянная.

Дженна встала с пола и поправила кимоно. Посмотрела на своего сэнсэя, который смерил ее неодобрительным взглядом.

— Прости, Марк. Мысли заняты другим.

— Оставь все тревоги. Им не место на татами во время спарринга. Ты можешь пострадать.

Дженна потерла свое саднящее бедро.

— Уже пострадала. Ты хорошо меня отметелил.

— Я застал тебя врасплох, — отрезал Марк. — Ты должна работать технично, а не изображать манекен.

Дженна посмотрела на других учеников, выстроившихся в ряд позади них. Марк прав. Она задолжала им больше, чем возвращала сегодня. За вандализм в кабинете, за малолетних преступников, отдельно за Брэда и Стивена Тэтчеров.

— Все поняла. — Она стала в стойку. — Теперь я готова.

Марк покачал головой, его хмурое раздраженное лицо стало встревоженным.

— Нет, не готова. Мы позже попробуем. — Он махнул мальчику в конце строя. — Билл, твоя очередь. Джен, отдохни пять минут.

Наказанная, Дженна подошла к холодильнику с водой и бесцельно наблюдала в окно за проезжающими мимо машинами, пока одна из них не свернула на стоянку. Внутри все сжалось. Машина Лукаса. Нет! Что бы это ни было — нет!

Ужас сковал Дженну. Она могла только стоять и смотреть, как Лукас пересекает стоянку. Его обычно смуглое лицо сейчас было белее, чем ее кимоно. Он открыл дверь, молча остановился перед ней, в горле его стоял ком.

— Кейси, — прошептал он, и Дженна почувствовала, как накренились стены комнаты.

Она, не глядя, опустилась на стул.

Лукас откашлялся.

— Она потеряла управление и вылетела с дороги.

К горлу подступила удушающая тошнота.

— Она… жива?

Лукас кивнул.

— В тяжелом состоянии. Поехали со мной.

Четверг, 6 октября, 20.45

Визит Стивена и Дэвиса к Рахрухам не принес ничего нового. Архив телефонных звонков показал, что вчера в девять вечера им кто-то звонил. Мистер Рахрух вспомнил, что брал трубку. Слезы катились по его лицу, когда он рассказывал, что почти отказал парню — слишком позднее время для разговоров с его дочерью. В их семье так поздно по телефону не беседуют. Но дочка так хотела поговорить!

— Такая красавица, — всхлипнул он, совершенно сломленный.

Тэтчеру с Дэвисом пришлось уйти.

Стивен сел в машину и пристегнулся.

— На сегодня довольно, — сказал он, измотанный до предела.

Дэвис смотрел куда-то вдаль.

— Согласен. Подвезешь меня в мотель? Твои ребята все еще держат мою машину на штраф-стоянке. — Эти двое еще раньше решили перейти на «ты».

Стивен засмеялся. Очень устало.

— Прости.

— По крайней мере, теперь я знаю, каково это — сидеть по другую сторону зеркала. Наверное, я даже рад, что соседка Паркера добросовестно выполняет свой гражданский долг. Жаль только, что за Паркерами она так пристально не следит.

Стивен поехал по направлению к мотелю, где остановился Дэвис.

— Кстати о слежке… Как Руди вчера удалось выскользнуть из дому, чтобы встретиться с Алев? Она была в кровати, когда в одиннадцать мать заглядывала к ней в комнату. Когда ты следил за домом Лютцев?

— Вчера, оставив место поисков, я вернулся в мотель, чтобы пару часиков вздремнуть. Приехал к дому Паркеров часов в одиннадцать. Приятели привезли Уильяма в половине двенадцатого — поэтому я уверен, что он был дома, когда Алев еще спала у себя в постели. Я ненадолго отъехал от дома в районе часа ночи, чтобы налить в термос кофе и купить буррито в круглосуточном магазинчике. Вернулся на место где-то в половине второго.

— Значит, у него было полчаса, чтобы покинуть дом.

— Да, так мне кажется. Чертово пристрастие к кофе, — горько заметил Дэвис. — Если бы я не покинул свой пост, возможно, эта девочка так и осталась бы в своей кровати, а не оказалась там, куда отвез ее Паркер.

— Возможно, и Адольф не родился бы, если бы миссис Гитлер пожаловалась на головную боль в нужную ночь, — ответил Стивен. — Уже ничего не изменишь.

— Да, наверное, ты прав, — пробормотал Дэвис. — Хотя от этого не легче.

— Да уж, не легче.

Двигатель работал тихо, и Стивен размышлял о прошедшем дне. Сейчас Ники время ложиться спать. Он набрал на мобильном телефоне номер, улыбнулся — ответил Ники.

— Привет, пап.

— Привет, малыш. Как дела?

— Отлично. — Секундное молчание, потом радостный возглас: — Тетя Хелен на десерт приготовила пудинг!

— Шоколадный?

— Из тапиоки.

— Ум-м-м. Ты мне оставил кусочек?

Ники негромко засмеялся.

— Нет, чтобы ты не потолстел.

Стивен улыбнулся. Если Ники хочет развить эту шутку, он ему подыграет. Лишь бы слышать его звонкий смех.

— Я не толстею.

— Да? А тетя Хелен говорит, что мы должны следить за тем, чтобы ты оставался сильным и здоровым, чтобы не упустить Дженну.

Стивен закашлялся.

— Она так сказала?

— Да, сэр. Пап, а когда ты будешь ее ловить?

Стивен потерял дар речи.

— Милый, я еще не знаю, хочу ли этого. — Он мастерски перевел разговор на другую тему: — Но я точно знаю, что люблю тебя и жалею, что меня нет дома, чтобы поцеловать тебя на ночь.

— Папа, а ты сегодня вечером увидишь Дженну?

Да уж, мастерски, ничего не скажешь. Он вспомнил, как они расстались последние два раза. Ему очень повезет, если она вообще захочет его видеть.

— Скорее всего, нет, милый. Спокойной ночи, малыш.

— Спокойной ночи, папа.

Стивен нажал «отбой» и закатил глаза. Придется заклеить Хелен рот липкой лентой. Но она и тогда найдет способ вмешаться в его личную жизнь. Языком жестов, или еще что-нибудь придумает. Он опустил телефон в карман, но тут же раздался звонок.

— Тэтчер, — ответил он.

— Тэтчер, это Эл Пуллман из отдела расследований. Помните меня?

Стивен расправил плечи.

— Да, конечно. Вы принимали у доктора Маршалл заявление, когда ей порезали колеса. Вы поймали тех, кто это сделал? — Если бы! У них появилась бы возможность взять у Руди образец ДНК, если бы его арестовали.

Эй! Он опережает события.

— Нет, — сказал Пуллман, возвращая его с небес на землю. — Но с машиной доктора Маршалл произошел еще один несчастный случай. Я подумал, что вы должны знать, поскольку… поскольку мне показалось, что вы… как-то с ней связаны.

Волосы на затылке Стивена зашевелились.

— Что произошло?

— Ей опять испортили машину, на этот раз перерезали тормозные шланги.

Сердце Стивена дрогнуло, как будто в него угодила молния. Потом учащенно забилось.

— Она не пострадала?

— Нет, но пострадала ее подруга. Дженна дала машину на выходные подруге. Та потеряла на повороте управление и вылетела с дороги. Сейчас она в критическом состоянии.

Стивен с трудом заставил себя думать. Говорить. Вести машину.

Думай. С ней все в порядке. С Дженной все в порядке. Она жива.

— Где сейчас ее подруга?

— В медицинском центре Уэйка, — ответил Пуллман. — Доктор Маршалл там, рядом с ней. Я пока ничего не говорил ей о тормозах. Решил, что вы захотите сами рассказать.

— Спасибо, Эл. Я расскажу. У меня неожиданно изменились планы, — сказал он Дэвису. — Я отвезу тебя в мотель, но прежде мне нужно заехать в больницу.

Глава 20

Четверг, 6 октября, 21.10

Лукас сидел, откинувшись на спинку дивана, в комнате ожидания хирургического отделения.

— Я чувствую себя таким беспомощным, — пробормотал он. — А когда приедут ее родители?

Дженна взглянула в противоположный угол помещения на приятеля Кейси, Неда, который стоял перед телевизором с абсолютно безжизненным лицом.

— Нед сказал, что они прилетят часов в одиннадцать. Я предложила встретить их в аэропорту, но он настоял на том, что сделает это сам.

Дженна вглядывалась в лицо человека, которого раньше считала слишком юным и толстокожим. Может быть, таким он и был когда-то, но только не сегодня. Нед взял на себя ответственность в сложившейся ситуации, подписывал формуляры, делал все, что было нужно для Кейси. Однако сейчас лицо Неда ничего не выражало.

— По-моему, он вошел в режим ожидания, — пробормотала она. Вновь нахлынули воспоминания об Адаме. О долгих часах ожидания в больницах — совсем как сейчас. Иногда мозг отказывался работать из-за стресса. — Я сама была там.

Лукас взял ее за руку, их пальцы переплелись.

— Я верю, милая.

Волна действительности неожиданно накрыла ее, она задрожала. Сморгнула слезы, положила голову Лукасу на плечо.

— Лукас, она может умереть.

Тот обнял ее.

— Тс-с. Не думай об этом, Джен.

— Не могу, — прошептала она. «Кейси — все, что у меня осталось». — Я не могу и ее потерять.

Лукас промолчал, только обнял ее крепче, прижался щекой к ее макушке.

В дверях появилась женщина в зеленой униформе.

— Родные Кейси Райен? Я доктор Нейсс.

Дженна и Лукас вскочили с дивана. Нед медленно отвернулся от телевизора, и Дженна тут же узнала этот взгляд. «Он по-настоящему ее любит, — подумала она. — И думает, что она умрет».

Вперед вышел Лукас.

— Мы ее друзья. Ее родители летят из другого штата.

Нед нетвердой походкой приблизился к ним, выглядел он ужасно.

— Она…

Женщина устало, но доброжелательно улыбнулась.

— Она жива.

Дженна почувствовала, как подкосились ноги. Спасибо Лукасу, что поддержал.

— Слава Богу!

Выражение лица врача стало более озабоченным.

— Сейчас она жива. Ей сделали операцию, но не все прошло гладко. Она потеряла много крови. У нее травма головы — она ударилась о руль. — Врач перевела взгляд с Дженны на Неда. — Почему в ее машине не сработала подушка безопасности?

У Дженны все сжалось внутри.

— Это классический автомобиль, — услышала она собственный шепот. — Там нет подушек безопасности.

«Боже мой, это я виновата».

— Подушка могла бы смягчить удар, но с другой стороны — кто знает? — заметила доктор Нейсс философски. — Машина вылетела в кювет, поэтому маловероятно, что подушка безопасности могла защитить девушку. Нам пришлось интубировать ее во время операции. Это означает, что она не может самостоятельно дышать, — добавила она так же доброжелательно. — Она борец, ваша подруга. Нам пришлось дважды ее реанимировать, но она боролась, как…

— Как тигрица, — прошептала Дженна. Слезы катились по щекам, но она даже не пыталась их остановить. — О, Кейси…

— Как тигрица, — повторила доктор Нейсс и пожала руку Дженны. — С вами все будет в порядке?

Дженна кивнула.

— Со мной все будет хорошо. — Слова произносились механически, и даже ей самой трудно было в них поверить.

Доктор сунула руки в карманы форменной рубашки.

— Сейчас ее состояние стабильно. Следующие сутки-двое станут решающими.

— Мы можем ее увидеть? — прошептал Нед.

Доктор Нейсс покачала головой.

— Несколько часов она будет отходить от наркоза. Как только ее переведут в палату интенсивной терапии, медсестра позволит ее увидеть, только очень ненадолго.

— Я понимаю, — пробормотал Нед, но, глядя на его лицо, Дженна сильно в этом сомневалась.

— У меня сегодня ночное дежурство, — закончила доктор Нейсс. — Зовите, если возникнут вопросы. И постарайтесь хотя бы немного поспать. В следующие несколько дней вам понадобятся силы.

Врач ушла, в комнате воцарилось молчание.

Тишину нарушил всхлип Неда. Мужчина стоял прямо, только казалось, что внутри он весь сжался. Дженна заключила его в объятия, прижала к себе, как частенько прижимала ее к себе Кейси, когда болел Адам и она больше не могла выносить снедающих ее эмоций. Сейчас казалось абсолютно естественным, что она поддерживает Неда. Она обнимала его, баюкала, гладила по голове, позволяла выплакаться на своей груди. Это помогло, они служили друг другу утешением. Она хоть на что-то отвлеклась, не позволяя собственным страхам задушить ее.

— Дженна! — нетерпеливо окликнул Лукас.

Дженна подняла голову, и глаза ее расширились от удивления. Всего в трех метрах от нее стоял бледный Стивен Тэтчер, а рядом с ним — мужчина, которого она раньше никогда не видела. Дженна почувствовала облегчение. Почему? Просто потому, что он пришел? Да, просто потому, что он пришел. Пришел.

Стивен заметил в ее объятиях Неда, и в его карих глазах вспыхнул… гнев? «Только не это», — подумала Дженна. Она не сделала ничего плохого. Боль? Вряд ли. Ревность? Не подходит, учитывая то, что она пыталась быть Стивену только другом.

Или не только?

Она откашлялась, когда Стивен развернулся, чтобы уйти, хотя загадочный мужчина, пришедший с ним, не двигался с места и в его прищуренных глазах была заметна тревога.

— Стивен, подожди! — окликнула Дженна и увидела, что он остановился. — Подожди. — Она развернула Неда к креслам и осторожно усадила его в одно из них, взглянув в его опустошенное лицо. — Я сейчас вернусь. Тебе принести воды или чего-нибудь еще?

— А виски нет? — поинтересовался Нед, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Забудь. Через час мне ехать в аэропорт, встречать ее родителей. Вода подойдет.

— Ты ел что-нибудь? — спросила она, и он скривился.

— Мне сейчас не до еды. Просто воды. — Нед открыл глаза и встретился с Дженной взглядом. — Спасибо, Джен. Я знаю, что ты обо мне думаешь. И во многом ты, наверное, права, но…

Дженна приложила пальцы к его губам.

— Нет. Ты здесь ради Кейси, и этого для меня достаточно. Я принесу воды. Лукас, побудешь пока с ним?

Лукас утвердительно кивнул, и она повернулась к Стивену, который был настроен уже не так воинственно.

— Это парень Кейси, — сказала Дженна, глядя ему в глаза.

— Как она? — пробормотал Стивен.

Он поднял и опустил руки. Как будто хотел ее обнять. Жаль, что он этого не сделал. Она очень, очень хотела, чтобы он ее обнял.

Дженна пожала плечами.

— Ее жизнь висит на волоске. Следующие двое суток все решат. — Она закрыла глаза. — Если бы только она поехала на своей машине! Сработала бы подушка безопасности, и сейчас с ней все было бы в порядке.

Стивен смотрел на Дженну, испытывая облегчение от того, что она стоит перед ним на собственных ногах. Живая и невредимая. Сейчас в критическом состоянии могла бы оказаться именно она. Но не оказалась. Она жива и здорова. В кимоно и сандалиях, с осунувшимся от беспокойства лицом, но живая и здоровая. Ему необходимо было к ней прикоснуться, доказать самому себе, что она настоящая, из плоти и крови.

Ему просто необходимо было к ней прикоснуться. Но после минувшей встречи позволит ли она это сделать? Не важно. Его рука потянулась к ее щеке. И когда она потерлась щекой о его ладонь, он понял, что больше ничего и не нужно. Он заключил ее в объятия, она охотно шагнула навстречу, обвила его руками за талию под курткой. Он поцеловал ее в висок, она вздрогнула.

Стивен вздрогнул вместе с ней, но совсем по другой причине. Ее лучшая подруга сейчас цепляется за жизнь, потому что кто-то пытался убить Дженну. Из-за проклятого футбола. Как она будет жить, когда узнает, что для Лютца и его дружков-хулиганов ее жизнь стоит меньше, чем проклятая игра? А если Дэвис прав и Лютц способен на большее? Внутри все дрожало от ярости, но голос и прикосновения оставались нежными. Он пригладил блестящие волосы Дженны, приподнял ее подбородок, чтобы видеть лицо. Провел большим пальцем по нижней губе.

— Я приехал, как только узнал.

Темные брови нахмурились, на лбу проступили тревожные морщинки, которые ему так хотелось разгладить поцелуем.

— Откуда?

Стивен решил, что сейчас не время сообщать ей, что мишенью была именно она. Он скажет ей, когда они останутся одни. Когда она сможет поплакать и выругаться наедине с ним.

— Мне позвонили из полиции, — мягко сказал Стивен, продолжая гладить ее лицо, продолжая убеждать себя, что с ней все в порядке. — Ты же знаешь, как разлетаются слухи. Ты приехала ко мне на работу, и уже половина полицейского участка знает, что мы… — Он пожал плечами. — Что между нами что-то есть.

Дженна шарила глазами по его лицу, и сердце его остановилось.

— А что между нами? — прошептала она.

«Ты моя, — мысленно ответил он ей. — Моя, моя, моя». Вздохнул и прошептал:

— Я и сам хотел бы это узнать, если ты все еще не против.

Она моргнула своими фиалковыми глазами, потом кивнула.

— Не против.

Новая волна облегчения едва не поставила его на колени.

— Тогда жди меня здесь. Я хочу отвезти тебя домой, но прежде мне нужно кое-кого подбросить. Вернусь через час. В крайнем случае через полтора.

Дженна поверх плеча Стивена взглянула на стоящего за его спиной Дэвиса.

— Кто он?

Дэвис шагнул вперед и протянул руку.

— Детектив Нейл Дэвис. Мы с Тэтчером работаем по одному делу.

Стивен взглянул на Дэвиса и едва не рассердился. В глазах Нейла блеснул огонек, который Стивен сразу узнал и который ему не понравился. Так горят глаза у мужчин, когда они смотрят на женщину, которую хотят. Стивен был на сто процентов уверен, что так же блестели и его глаза, когда он впервые увидел Дженну.

Она вытащила ладонь из-под куртки Стивена, чтобы ответить на рукопожатие, и Стивен почувствовал себя обделенным. И злым на Дэвиса. Он пустил его в свой рабочий «огород», потому что Дэвис знал, как мыслит их убийца, но… «Держись подальше от моей женщины!»

— Рада познакомиться, детектив, — сказала она и подарила ему одну из своих прекрасных улыбок. Стивен тут же почувствовал, как внутри забурлила беспочвенная ревность. — Дженна. Я рада, что у Стивена в этом деле появился помощник. Работа занимает все его время. — Она со вздохом повернулась к Стивену. — Спасибо, что предложил отвезти меня домой, но я, наверное, останусь здесь.

— Не останешься.

На лице Дженны отразилось удивление, она повернулась в ту сторону, где с решительным видом стоял мужчина постарше. Дженна сердито взглянула на него.

— Нет, Лукас, останусь.

Человек по имени Лукас упрямо покачал головой.

— Ты слышала, что сказала врач. Мы не сможем увидеть ее, пока состояние не стабилизируется. Ты тоже должна отдохнуть, завтра тебе понадобятся силы.

— Он прав, Дженна, — негромко произнес Стивен.

Та вздохнула.

— На этот раз в логике ему не откажешь. Я буду ждать тебя здесь, Стивен.

«Вблизи она так же красива, как издалека», — думал Нейл. Так же красива, как в его снах. И теперь, увидев ее вблизи, услышав ее ровный голос, он понял, что никогда не сможет забыть Дженну Маршалл.

— Кто она? — без лишних вступлений спросил Нейл, когда они через десять минут выезжали со стоянки у больницы. На лице Тэтчера играла самодовольная улыбка, потому что Дженна обещала его дождаться, и Нейлу хотелось с жестокостью, которая удивила его самого, стереть эту улыбку.

Тэтчер посмотрел на своего пассажира, улыбка исчезла, брови насупились.

— Она учительница моего сына.

«А Тэтчер не дурак, — подумал Нейл. — Понял, что он не единственный охотник».

— Просто учительница твоего сына?

Тэтчер стиснул зубы.

— И моя…

Если Тэтчер не ответит, Нейл решит, что Дженна Маршалл не его женщина.

— Друг, любовница, невеста? — с сардонической усмешкой подсказал Дэвис.

Желваки заиграли у Тэтчера на скулах.

— Первое — да, второе и третье — пока нет.

— Понятно.

— Надеюсь, — с фальшивой мягкостью протянул Стивен.

Нейл подумал, что, наверное, так южные мужчины доказывают свое превосходство. Он ничуть не испугался.

Некоторое время они молчали.

— Эта авария не была случайностью, — глухо произнес Тэтчер.

Нейл развернулся к нему всем телом, показывая, что он весь внимание.

— Ты на что намекаешь?

— На прошлой неделе Дженна «завалила» одного футболиста, его временно отстранили от игры. Всю прошлую неделю этот парень и его дружки пытались превратить жизнь Дженны в ад: порезали ей шины, разгромили кабинет. Мне позвонили из полицейского департамента Роли. Ей перерезали тормозные шланги.

Внутри Нейла разгорелась ярость.

— В таком случае целью была Дженна, а ее подруга просто оказалась не в том месте не в то время.

— Да. — Голос Тэтчера дрожал. — Я расскажу ей, когда повезу домой. И догадайся с трех раз, как зовут этого футболиста.

Нейл резко выпрямился на сиденье.

— Быть того не может!

— Может, черт возьми! Наш Руди Лютц.

Сердце заколотилось. Близко. Очень близко.

— Ты можешь доказать, что именно он безобразничал в классе?

— Пока нет, — лаконично ответил Тэтчер. — Мы можем вызвать его на допрос, но у нас недостаточно улик, чтобы его задержать. И уж точно недостаточно, чтобы арестовать. Адвокаты его отца в суде заставят вычеркнуть из перечня доказательств все собранные нами улики.

— Но если мы его арестуем…

— Сможем взять анализ ДНК, чтобы сравнить с волосом, найденным на опушке, — кивнул Тэтчер. — Да, я уже думал об этом.

— И что дальше? — спросил Нейл, дрожащий от нетерпения и готовый атаковать.

— Посмотрим, можно ли связать Руди с актом вандализма в школе и неполадками в машине Дженны. Пока попридержи лошадей, Дэвис. Пусть этим делом займется местная полиция, посмотрим, что удастся узнать.

Нейл прикусил щеку.

— Хорошо. Буду держаться на расстоянии.

«От Лютца-Паркера, — подумал он. — Но не от Дженны».

Четверг, 6 октября, 23.30

— Что ты знаешь такого, о чем мне не говоришь? — спросила Дженна, когда они остановились у ее дома. — Ты что-то слишком молчаливый. Какой-то слишком… я не знаю. Расскажи, что тебе известно.

Стивен собрался с духом.

— Дженна, тебе перерезали тормозные шланги. Авария, в которой пострадала Кейси, — не случайность.

Она побледнела, в лице не осталось ни кровинки, губы задрожали.

— Нет, — прошептала она. — Они не могли.

Он молча взял ее за руку — пусть знает, что ей есть на кого опереться. Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. В свете уличных фонарей ее губы казались необычно пурпурными, флуоресцентными.

— Я подозревала, но не хотела верить, что это правда, — призналась она хриплым голосом.

Он стиснул зубы.

— Стивен, мне нужно кое-куда съездить. Отвезешь?

— Куда? — осторожно поинтересовался он.

— Просто отвези, пожалуйста. Я покажу куда.

Четверг, 6 октября, 23.50

Стивен остановил машину и осмотрелся со смесью недоверия и странной обреченности.

— Дженна, это не очень хорошая идея.

Ее губы сжались в непокорной решимости.

— Ты можешь остаться в машине. Я сама пойду.

Он в этом не сомневался. Секунду смотрел, как она выбирается из «вольво», подходит к входной двери дома; в белом кимоно она, казалось, светилась в темноте. Стивен догнал ее, когда она уже звонила в дверь.

Никто не ответил. В доме было темно.

— По-моему, они все спят, — мягко заметил Тэтчер.

— Тогда придется их разбудить. — Дженна решительно стиснула зубы и вдавила кнопку звонка так, чтобы трель лилась не обрываясь, чтобы они обязательно услышали ее за своей дорогой дверью с витражным стеклом.

Наконец вспыхнул свет. Дверь распахнула усталая женщина во фланелевой ночной сорочке.

— В чем дело? — нетерпеливо спросила она.

Дженна толкнула дверь и ввалилась внутрь, оставив женщину стоять с открытым ртом.

— Миссис Лютц, я доктор Маршалл, хочу поговорить с вами и вашим мужем. Вам лучше пойти мне навстречу, пока я не вызвала полицию. И поговорим мы о том, какого «правильного» сыночка вы воспитали.

Миссис Лютц побледнела.

— Убирайтесь.

Дженна стояла нос к носу с миссис Лютц.

— Я не уйду. Мне нужно поговорить с вами и вашим мужем. Немедленно.

— Нора, что происходит?

Стивен поднял голову и увидел спускающегося по лестнице мужчину — тот на ходу заправлял рубашку в брюки. Дженна дождалась, когда он спустится, потом заговорила.

— Я по горло сыта вашими бандитскими выходками, — холодно произнесла она.

Лютцу хватило наглости казаться утомленным. «Большая ошибка», — подумал Стивен.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, мисс Маршалл.

Дженна двинулась вперед, став вплотную к этому здоровяку, и Стивен едва удержался, чтобы не оттащить ее, пока дело не дошло до рукоприкладства.

— Обращайся ко мне «доктор Маршалл», ты, сопливый коротышка, — произнесла она.

Стивен подавил улыбку.

— Нора, вызывай полицию, — спокойно приказал Лютц.

— Давайте! Звоните в полицию! — ответила Дженна, теперь такая же спокойная, как и Лютц. Только внешне. Стивен точно это знал. — Позвоните Элу Пуллману из отдела расследований. Уверена, он захочет с вами пообщаться.

Лютц нахмурился.

— Убирайтесь, мисс Маршалл.

— Я уйду, — ответила она, — но только тогда, когда выскажу вам все, что собиралась. Считаете себя умником? Думаете, что я поставлю вашему сыну незаслуженную оценку. Но вы ошибаетесь. Я не только добьюсь исключения вашего сына из школы, но и не успокоюсь, пока он не окажется за решеткой.

Стивен не сводил глаз с Лютца, но не заметил и тени страха. Либо Дэвис ошибся и Руди — не печально известный Уильям Паркер, либо Лютц — хороший актер. Стивену хотелось думать, что хороший актер. Очень хороший. Но не до конца.

Лютц молчал. Дженна недоверчиво покачала головой.

— Я могу простить пару написанных краской из баллончика эпитетов. Могу простить порезанные колеса и воду в бензобаке. Я даже могу простить дохлого опоссума, которого ваш сын повесил у меня в кабинете вчера утром.

Стивен насторожился. Этого он не знал. Расчленение животных и серийные убийства неразрывно связаны. Почти все маньяки когда-либо убивали животных.

— Но покушение на убийство, — продолжала Дженна, — я простить не могу. И полиция тоже.

Лютц приподнял бровь.

— Вы бредите.

Дженна стиснула зубы.

— Нет, не брежу. Я жива и здорова. Но все могло быть иначе. Сейчас моя лучшая подруга лежит в реанимации, потому что сегодня она сидела за рулем моей машины. Мне перерезали тормозные шланги, мистер Лютц. И это уже не подростковый вандализм. Это уже не просто хулиганство. Это преступление.

Лютц побледнел.

— Вы на что намекаете?

— Лучше у сынка своего спросите. — Дженна отвернулась, потом уставилась на него вновь и продолжила: — И еще одно, мистер Лютц. Вам лучше молиться о том, чтобы моя подруга поправилась, иначе обвинять вашего сыночка будут уже в убийстве. А этого футбольные агенты не любят.

Она развернулась и направилась к двери. Стивен молча пошел за ней, все еще размышляя над изумлением на лице Лютца. В двух вещах Стивен был почти уверен: Лютц ни сном ни духом не знал о тормозах, и ему плевать на то, что его сына обвиняют в убийстве. Поди разберись.

Глава 21

Пятница, 7 октября, 00.30

Дженна не произнесла ни слова, пока они не вошли в ее квартиру и не закрыли дверь.

— Сукин сын, — пробормотала она, дергая за пояс кимоно. Пальцы не слушались, плечи дрожали. — Черт! — прошептала она, и сердце Стивена ухнуло вниз. Его затопила волна нежности, а вместе с ней — горячее желание ее защитить.

— Давай я, — мягко предложил он и стал развязывать узел на ее коричневом поясе. Сдернул пояс с талии, бросил на мягкую ручку дивана. Снял с плеч кимоно и бросил его поверх пояса — Дженна осталась в футболке и брюках.

«И в бюстгальтере», — подумал он. Нежность уступила место вожделению. Он пытался не думать об этом.

— Повернись, — велел он хриплым голосом.

Она послушалась, и Стивен стал массировать ей плечи, стараясь, чтобы ее негромкие стоны не отвлекали его от относительно невинного занятия.

«Чтобы ей стало получше. Чтобы снять стресс… Будь честен. Чтобы прикоснуться к ней еще раз».

— Как хорошо, — протянула Дженна низким голосом, опуская подбородок на грудь.

Он отодвинул ее «конский» хвост в сторону и стал разминать ей шею, пытаясь совладать с желанием ее поцеловать. Он старался не обращать внимания на покалывание в собственном теле. Эрекция — как обычно. Когда Дженна высказала Лютцу все, что думает, она была великолепна. Желание непреодолимо.

Он уступил, наклонил голову, коснулся губами тыльной стороны шеи. От ее стона у него неистово заколотилось сердце.

Стивен обхватил ее левой рукой под грудью, а правой стал гладить по длинной худой спине. Почувствовал, как у него под рукой колотится ее сердце. Почувствовал, как она прижалась к нему своей великолепной задницей. Он боролся с желанием войти в нее как можно глубже. Стивен развернул руку — ее грудь упала ему в ладонь.

Девушка затаила дыхание. Он не шевелился. Она тоже.

— Дженна, — прошептал он.

— Что? — прошептала она в ответ.

«Я хочу тебя! — кричал его разум. — Хочу входить в тебя, все глубже и глубже, пока все во Вселенной не перестанет существовать».

— Я хочу тебя поцеловать.

Секунду она молчала, потом глубоко вздохнула, прижимаясь грудью к его ладони; ее твердые, как бриллианты, соски упирались ему в руку.

— С одним условием.

— Каким? — выдохнул он, готовый пообещать ей что угодно.

— Что ты не убежишь, — прошептала она.

Стивен застонал.

Он развернул ее к себе, сжал в объятиях, прильнул губами к ее рту. Поцелуй принес облегчение, несмотря на то что желание становилось все сильнее и сильнее. Она обвила его шею, прижалась грудью к его груди. Бедрами к его бедрам.

«Она само совершенство. И моя. Моя, моя, моя». Его руки скользнули вниз по спине, под пояс ее брюк. Еще ниже, пока не коснулись кружевных трусиков, пока ладони не накрыли ее ягодицы. Он дернул ее вверх, приподнимая выше, прижимая крепче… Она простонала его имя.

Его имя. Он отстранился, пристально взглянул ей в лицо. В ее расширенные от возбуждения глаза. На полные, опухшие от поцелуев губы. На чуть порозовевшие от его колючей щетины щеки.

— Повтори еще раз.

— Стивен, — вновь прошептала она, но уже иначе. Шаловливо. Игриво.

Ее пальцы забегали по планке его рубашки. Она проворно расстегивала пуговицы, пока не наткнулась на кобуру, а потом еще ниже — на ремень его брюк. Вскоре ее руки оказались у него под рубашкой, стали поглаживать его тело, проворные пальчики запутались в волосах на груди. Он задрожал от удовольствия. У нее были чертовски умелые руки.

— Стивен, — хрипло шепнула она.

Настал его черед сглотнуть.

— Что?

Ее пальчики наткнулись на барьер наплечной кобуры.

— Сними это.

Стивен уже снимал куртку.

— Зачем? — спросил он, решив ей подыграть.

— Потому что она мне мешает. — Дженна кончиками пальцев опять толкнула кобуру. Взглянула на него из-под черных ресниц — у него тут же возникло желание проглотить ее целиком. — Не думаю, что ты захочешь оказаться у меня на пути.

Он не глядя расстегнул пряжку — кобура упала на пол.

— Я тоже думаю, что не захочу.

Он прерывисто вздохнул, когда ее руки вновь заскользили по его телу, пальцы коснулись сосков. Глаза Дженны расширились. Он стал судорожно сглатывать, как будто пытался хоть что-нибудь произнести. Подошли бы любые слова. Особенно те, что заставили бы ее сказать «да».

— Я хочу тебя, — пробормотал он. Прямо в точку. Честнее не скажешь.

Она не отрывала от него взгляда, продолжая гладить уже болезненно чувствительные соски, и ответила:

— Да.

Стивен недоуменно смотрел на нее.

— Что — да?

— Да, я знаю. — Ее руки скользнули к его плечам, она начала стягивать с него рубашку. — Да, я тоже тебя хочу.

«Да. Она сказала “да”». Стивен покачал головой и нежно перехватил ее запястье.

— Подожди.

Ее руки замерли.

Дженна встала на цыпочки и ткнулась носом в его подбородок.

— Чего ждать?

Ее запах дурманил Стивена. Он не мог дышать. Не мог думать. Он тряхнул головой, отпустил ее руки, сделал шаг назад.

— Подожди.

Она недовольно поджала припухлые губы.

— Опять собираешься сбежать?

— Да. Нет. Черт. Не знаю.

— Отрицательный ответ мне нравится больше.

— Еще бы. — Растерянный, Стивен взъерошил волосы. — Дженна, прости. Все слишком быстро.

Она резко выдохнула и взглянула на потолок.

— Поверить не могу, что это происходит. — Она отвернулась и пошла в столовую, вцепилась в спинку одного из стульев с такой силой, что Стивен даже на расстоянии видел, как побелели костяшки ее пальцев. — Что не так, Стивен? Что-то не так со мной?

За долю секунды он пересек комнату, развернул ее к себе лицом.

— Нет, дело не в тебе. По крайней мере, не в том смысле, что ты имеешь в виду.

— Тогда в каком? — спросила она, и он с ужасом заметил слезы в ее глазах.

Внутри, где всего несколько секунд назад царило вожделение, родилась паника.

— Боже, Дженна, только не плачь. Пожалуйста.

Она вырвалась из его объятий, повернулась к нему спиной, скрестив руки на груди. «Ей сегодня здорово досталось», — подумал он. Его мучило то, что именно он сделал ей еще больнее.

— Пожалуйста, милая, не плачь.

Она шмыгнула носом, и он понял, что уже слишком поздно.

— Если хочу, буду плакать, — пробормотала она голосом маленькой девочки, а не взрослой женщины, которую он знал. — И ты меня не остановишь.

Он улыбнулся, его опять затопила нежность.

— Ты говоришь совсем как Ники.

Ее плечи затряслись, и улыбка Стивена погасла.

— Знаю, — пробормотала Дженна. — Не везет мне!

— В чем не везет? — осторожно спросил Стивен.

— Всю жизнь не везет! С друзьями и родственниками, которые не угомонятся, пока не выдадут меня замуж. С безумными подростками, которые пытаются меня убить… А еще моя лучшая подруга в реанимации. — Она обернулась, по щекам струились слезы, и все равно для него она была самой красивой женщиной на свете. — А теперь еще и ты.

Стивен чуть наклонил голову. Осторожно поинтересовался:

— Я?

Дженна шагнула к нему, ткнула пальцем в грудь.

— Да. Ты. Я и так счастлива. У меня есть собаки. Любимый спорт. Друзья. — Она ткнула еще сильнее, он поморщился, но промолчал. — Ты мне был не нужен, — продолжала она, голос ее звучал все увереннее. — Я счастливо жила старой девой в окружении собачек. Но разве теперь я могу жить счастливо в окружении только собачек?

Стивен молчал. По его мнению, это был риторический вопрос. Он оказался прав.

— Не-е-ет, — протянула она. — А почему? Потому что ты разбудил мои гормоны и теперь я могу думать только о том, чтобы тебя поцеловать! Когда, разумеется, мои мысли не заняты чокнутыми подростками.

— Разумеется.

Она сердито взглянула на него.

— Ты находишь это смешным, да? Ты считаешь смешным, что единственное мое желание — немедленно повалить тебя на пол и заняться сексом? Прямо сейчас.

Стивен громко сглотнул.

— Нет, я не вижу в этом ничего смешного, можешь мне поверить.

Казалось, она немного успокоилась.

— Тогда в чем проблема? Что нам делать теперь?

Стивен провел языком по зубам.

— Понятия не имею.

— Мне нужно выгулять собак, — устало произнесла она. — А ты, если хочешь, можешь идти.

Стивен решительно обхватил ее за плечи.

— Я никуда не уйду. Сам выгуляю собак. А ты приготовь что-нибудь поесть.

— Хорошо, — пробормотала она.

Когда, выгуляв собак, он вернулся, то увидел Дженну сидящей за столом в растянутой футболке. Большой ложкой она ела мороженое прямо из коробки.

— Если честно, я имел в виду что-нибудь более существенное, — признался он, поглаживая по голове Джима. Или Жан-Люка.

Дженна с философским видом взглянула на ложку.

— Это «Роки Роуд», — многозначительно ответила она.

— Прости, не знал, что этот «Роки Роуд» уже включили в одну из четырех групп ведущих продуктов. — Он сел за стол. — Дженна, нам нужно поговорить.

Она пожала плечами и отвернулась.

— Говори, — сказала она, отправляя в рот очередную ложку мороженого. Затем помахала ложкой у него перед лицом. — Давай. Я слушаю.

Он собрался с духом.

— Дело в том, что я польщен.

— О Боже! — простонала Дженна. — Только не это.

Стивен удивленно поднял бровь.

— Тебе уже доводилось это слышать?

Дженна покачала головой и с досадой погрузила ложку в коробку с мороженым.

— Нет, но я читала.

Стивену хотелось улыбнуться.

— Сомневаюсь, что ты слышала об этом вот так.

Дженне хотелось кричать. Хотелось рвать на себе волосы и кричать. Но вместо этого она съела очередную ложку сладкого лакомства.

— Ну и что? — пробормотала она, мысленно готовясь к еще большему унижению. — Давай поскорее закончим с этим. Я приятная женщина и нравлюсь тебе, но ты хочешь, чтобы мы остались друзьями. И так далее и тому подобное.

Он взял у нее из рук ложку, воткнул в мороженое.

— Пожалуйста, посмотри на меня.

Дженна посмотрела на него. В его прекрасные карие глаза. На тело, которое она все еще хотела.

— Слушаю, — произнесла она.

Он закрыл глаза, и она заметила, как запылали его щеки. Увидела, что он так же растерян, как и она сама. Набрасываться на мужчину — само по себе неприлично, но быть отвергнутой… Просто унизительно.

— Дело в том, что я хочу тебя больше жизни, — негромко признался он.

Ее глаза округлились.

— Правда?

Он открыл глаза и пристально посмотрел на Дженну.

— Я же сказал.

Она вздохнула.

— Хорошо, я слушаю.

— Отлично, потому что второй раз я этого повторить не смогу, — угрюмо произнес он, и она улыбнулась. Стивен улыбнулся в ответ и взял ее за руку. — Дженна, у меня есть обязательства. Целых три. Я просто не могу поочередно приводить домой подружек, к которым будут привязываться мои дети. Если я свяжу свою жизнь с женщиной, я хочу, чтобы она стала одной-единственной.

Дженна почувствовала, как сжалось горло. Одной-единственной. Яснее он выразиться не мог. И эта… единственная… не она.

— Хорошо, я поняла. Прости.

Он покачал головой, прожигая ее взглядом.

— По-моему, нет. Дженна, мы знакомы всего неделю. Для меня это очень маленький срок, чтобы узнать тебя. Я хочу быть с тобой честным. Ты мне нравишься. Очень. Мои дети могли бы полюбить тебя так же сильно. — Он щелкнул пальцами. — Ники уже тебя полюбил. Но сейчас для нас обоих не самое лучшее время. — Он глубоко вздохнул. — Сегодня я был близок к тому, чтобы принять все, что ты предлагаешь.

— Правда?

Он смотрел на нее очень серьезно, и ее сердце замерло.

— Правда. И до сих пор готов. — Он легко сжал ей руку. — Мне кажется, я мог бы влюбиться в тебя, Дженна Маршалл. Ты красивая, добрая, милая. Ты мечта всех мужчин. Но если я приму то, что ты сегодня предлагаешь, то, скорее всего, просто воспользуюсь ситуацией. Ты сейчас в шоковом состоянии. Тебе едва удалось избежать смерти — я молюсь, чтобы больше подобного не случилось. Ты можешь, глядя мне в глаза, сказать, что происшедшее сегодня никоим образом не повлияло на тебя?

Она не могла. Стивен был прав.

— Нет, — прошептала она.

— Я так и думал. Я хочу, чтобы ты хотела меня. Но я хочу также, чтобы ты знала: если мы продолжим наши отношения, то оба должны понимать, что это не приключение на одну ночь. Все очень, очень серьезно.

Дженна прижала их сцепленные руки к своим губам и заметила, как потемнели его прекрасные глаза. Он по-настоящему ее хочет, но продолжает сдерживать свое желание. Ради нее. Чтобы не воспользоваться ситуацией. «Он думает, что мог бы в меня влюбиться». Это было так неожиданно. Он — сама непредсказуемость. Ему удалось перевернуть ее жизнь с ног на голову. Она тяжело сглотнула, ее голос все еще походил на хриплый шепот:

— Я тоже думаю, что могла бы тебя полюбить, Стивен Тэтчер. Ты хороший человек. Сильный и добрый.

Она заметила, как у него вздулись желваки, — единственный признак его чувств. Она представила, каково быть рядом с ним, быть любимой им, и сердце ее неистово заколотилось. Потом она позволила себе подумать о его детях, представила, как укрывает Ники на ночь, как он зовет ее «мамочка». И сладко вздохнула.

— И если мы будем продолжать наши отношения, оба должны понимать, что я хочу быть рядом с твоими детьми.

Казалось, он на глазах расслабился.

— Отлично. По-моему, тебе пора спать. Я подоткну одеяло.

И он укрыл ее, как делал отец. Потом выключил свет, опустился в кресло рядом с кроватью. Через несколько секунд ее веки стали свинцовыми.

— Стивен! — зевнула она.

— Да, Дженна, — пророкотал его голос в темноте.

— Тебе не нужно оставаться. Со мной все будет в порядке.

— Знаю. Я остаюсь из эгоистических побуждений. — Он погладил ее по волосам. — Сегодня я чуть тебя не потерял, — пробормотал он, — так и не познав целиком.

— Угу. — Как приятно было чувствовать его руку у себя на волосах… — Стивен, ты мог бы позвонить в больницу и узнать, как там Кейси?

Она слышала, как он звонил, слышала, как повесил трубку.

Он опять погладил ее по волосам.

— Кейси без изменений, Дженна. А теперь спи.

Пятница, 7 октября, 06.00

Стивен боялся, что проснется с затекшей шеей после ночи, проведенной в кресле у кровати Дженны. Но, на удивление, впервые за много дней он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Почему же у него не затекла шея? Почему не болит спина? Он резко сел, легкое одеяло соскользнуло вниз, обнажив… голую грудь. Почему он не в кресле?! А потому что он лежит у Дженны в постели.

Сердце остановилось. В кресле спала она. Он протянул к ней руку.

— Дженна.

Она открыла глаза.

— Ой! — Она быстро заморгала и попыталась сесть прямо. — Проснулся.

— Я проснулся. Почему ты там, а я здесь?

Она едва заметно улыбнулась.

— Я проснулась среди ночи, чтобы позвонить и узнать о Кейси. Тебе было так неудобно в кресле. Я затащила тебя в кровать, думала, что ты спишь. Но когда проснулась, твои руки были… заняты. Я-то не против, но подумала, что ты будешь недоволен, поэтому устроилась в кресле. — Ее глаза смеялись, когда она заметила, как зарделся Стивен. Дженна подалась вперед и пальцами провела по его щеке. — Когда тебе на работу?

Он схватил ее пальцы и прижался к ним щекой, не желая отпускать. Откуда-то из глубины души всплыло желание защищать, и он не хотел ни на секунду выпускать Дженну из виду. Группа обезумевших, озлобленных подростков пыталась ее убить. Трудно было сдержать гнев.

— В половине восьмого.

— Тогда я приготовлю завтрак.

— И кофе?

— Если хочешь, я попробую.

В утреннем свете его глаза затуманились.

— Мы говорим о кофе, Дженна?

Она мягко убрала ладонь от его лица.

— Мы говорим о том, чего ты хочешь. Прямо сейчас — это кофе. — Она встала и накрыла его губы своими, и это показалось таким естественным, что стало больно.

Он смотрел, как она выходит из спальни, потом перевернулся на живот. Он чувствовал ее запах на подушке и думал о том, как здорово до конца жизни видеть по утрам ее лицо.

Просто божественно. Настоящее счастье.

Он еще раз вдохнул запах ее духов. А что еще ему нужно знать, прежде чем доверить ей своих сыновей? «Ничего, — решил он. — Абсолютно ничего».

Глава 22

Пятница, 7 октября, 08.00

— Всем доброе утро, — приветствовал Стивен свою команду.

Вместо радостных возгласов — тишина.

— Пожалуйста, взгляните на новые фотографии.

Его коллеги с задумчивыми лицами уставились на доску.

— Пропала Алев Рахрух. Мы предполагаем, что она сейчас у него и он ее убьет, если мы не найдем его раньше. Гарри, что удалось выяснить касательно знака, который он оставил рядом с телом Саманты?

Гарри высморкался. У него была аллергия на сосновые деревья.

— Клеевая фанера хорошего качества, краску можно приобрести в любом магазине хозтоваров. На этом все, Стивен. — Он покачал головой. — Ни тебе отпечатков пальцев, ничего.

— Возьми. — Мэг положила на стол белую таблетку. — Мне от аллергии помогает.

— Так дерзко, Мэг? — улыбнулась Сандра. — И прямо на глазах у офицеров полиции?

— У меня в полиции связи, — сухо ответила Мэг. — Думаю, мне ничего не грозит. Значит, наш мальчик убивает Саманту, потом кладет рядом с телом стрелку со словом «Тело».

— Аккуратно написанным под трафарет, — продолжал чихать Гарри. — А я от нее не засну? — поинтересовался он, глядя на таблетку.

— Нет, — заверила Мэг. — Просто прими. Значит, у нас есть записка, в которой он над тобой, Стивен, потешается, а теперь еще и знак. Такое впечатление, что наш мальчик невысокого о тебе мнения.

— Я это уже понял, — признался Стивен. — Он у меня вызывает те же чувства. Сегодня у меня еще одна пресс-конференция. Может быть, мне стоит тоже над ним поиздеваться?

Мэг задумчиво пожевала нижнюю губу.

— Может быть, только осторожно. Он считает себя очень умным, и с этим не поспоришь. Мне кажется, есть только один способ его поймать — заставить по неосторожности совершить ошибку.

— Хорошо. Надеюсь, вы прочли досье, которое собрал на Паркера детектив Дэвис. Мы должны носом землю рыть, но найти зацепку, чтобы помочь Лиз получить постановление на взятие у Руди образца ДНК. — Он пристально взглянул поочередно на каждого из собравшихся. — Мы должны быть очень осторожны. Дело Уильяма Паркера, которое рассматривалось в суде по делам несовершеннолетних, засекречено. Предполагается, что мы не знаем о его существовании. Мы ни в коем случае ни единым своим действием не должны скомпрометировать себя, когда поймаем этого маленького ублюдка. Я организовал наружное наблюдение за домом Лютцев — посменно там дежурят две неприметные машины. Мы будем знать, когда Руди выходит из дому, куда идет и когда возвращается. Сандра, я хочу, чтобы ты поплотнее занялась старшеклассниками. Теми, у кого уже были приводы в полицию. Теми, кто слишком быстро укладывает девушек в постель. Заставь этих ребят разговориться. Они наверняка знают, кто у них главный покоритель девичьих сердец.

— Школьные раздевалки, — вздрогнула Сандра. — Жду не дождусь.

Стивен улыбнулся.

— Понимаю. Теперь ты узнаешь, как пахнет у меня в ванной. Составь довольно большой список, чтобы в него естественно вошел и Руди. Не хочу, чтобы говорили, будто мы подозреваем только его. Кент, что у нас там с анализом места преступления?

Кент вытащил снимки тела Саманты Иглстон.

— Это дал мне вчера патологоанатом вместе с предварительным заключением. Причина смерти — множественные колото-резаные раны. В области сердца, почек, легких. Он нанес ей пятнадцать ножевых ударов.

— Столько же раз он бил ножом и девушек из Сиэтла, — сказал Дэвис. — Мы тогда решили, что пятнадцать — по количеству исполнившихся ему лет. Он — раб привычек.

— Насчет привычек я бы поспорил, — пробормотал Кент. — Между убийствами Саманты и Лоррен есть важное отличие. Саманту он убил не на поляне, а где-то в другом месте, а потом перевез тело. — Он замолчал, посмотрел на свои записи, тяжело сглотнул, и Стивен вспомнил, что это первое дело Кента об убийстве на сексуальной почве. — Саманта была изнасилована. Спермы не обнаружено. На верхнем предплечье множественные следы от уколов. Патологоанатом сейчас проводит анализ на наличие в крови кетамина, но результат будет только к вечеру.

— У меня есть свежая информация по кетамину, — сказал Гарри, доставая из кармана конверт. — Сегодня утром нашел у себя в почтовом ящике. От одного из поставщиков ветеринарных препаратов, которым я посылал запрос. За последние три месяца они выписали счет более чем сотне ветеринаров и фермерских хозяйств в радиусе ста километров. Они не сразу мне ответили, потому что возникло недоразумение с одним из покупателей. — Он бросил письмо Стивену на стол. — В августе Джордж Ричардс заказал упаковку из двенадцати пузырьков. На прошлой неделе заказал еще одну. — Гарри чихнул. — Его имя всплыло, когда на складе провели аудиторскую проверку неоплаченных счетов. Мистер Ричардс не оплатил счет за август, но, поскольку у него была хорошая платежная история, они приняли и выполнили следующий заказ, приложив к нему вежливое напоминание. Через два дня раздался гневный звонок.

— От кого? — удивился Стивен.

— От возмущенной миссис Ричардс, — пояснил Гарри. — Ее муж умер полгода назад.

— Очень интересно. — Стивен взял письмо и бегло просмотрел его. — А куда доставили кетамин?

— На ферму Ричардса. Миссис Ричардс уверяет, что она ничего не получала.

— Навести-ка ты ее сегодня, — задумчиво сказал Стивен. — Узнай, кто еще знал о том, что у ее мужа есть счет в компании поставщика ветеринарных товаров. И осторожненько прощупай, не был ли знаком ее супруг с Руди Лютцем.

— Хорошо. — Гарри в очередной раз высморкался. — Все, что угодно, лишь бы подальше от сосновых деревьев.

— Отличная работа, Гарри, — похвалил Стивен. — Кент, еще что-нибудь есть?

Кент не сводил глаз с фотографии, на которой было запечатлено тело Саманты Иглстон.

— Только то, что ее обрили наголо, как и Лоррен. И, как я и предполагал, у нее такая же татуировка.

Дэвис встал, подошел к доске информации, пристально вгляделся в фото Иглстон, такое же как держал Кент.

— Пытаюсь вспомнить, где видел такую татуировку раньше.

— Ты видел ее раньше? — спросил Стивен, не на шутку рассердившись. — Почему ты ничего не сказал вчера, когда мы осматривали тело?

— Потому что ни тогда, ни сейчас я этого не помню, — отрезал Дэвис. — Нашим девочкам он наколок не делал — это новенькое в его репертуаре. Но я точно видел ее раньше. Уверен, что видел. У вас есть рисунок?

Нэнси достала из папки листок бумаги, протянула Дэвису увеличенное изображение символа.

— Я пробила по всем базам, — сказала она. — Ничего.

Дэвис с учтивым поклоном принял рисунок.

— Пошлю его своему старому напарнику. Он покажет его остальным, посмотрим, возможно, кто-нибудь что-нибудь вспомнит.

Стивен приподнял бровь.

— Не поднимая лишнего шума.

Дэвис нахмурился.

— Я все понял, Тэтчер. Буду сама осторожность.

— Отлично. По коням, ребята. И помните лозунг дня. Ну-ка, все вместе.

— Осторожность! — пробормотали, прошептали, проворчали все присутствующие.

Пятница, 7 октября, 13.15

В зале ожидания реанимации Дженна ждала начала пресс-конференции. Вскочив с места, она встала перед бормочущим экраном телевизора, пытаясь расслышать, что говорит Стивен.

Он выглядел сильным. Уверенным. И очень усталым.

— Полиция вынуждена подтвердить информацию о пропаже третьей девочки, — произнес он, когда репортеры замолчали. — Пока мы не разглашаем имени жертвы. Все, что я могу сказать, — пропала шестнадцатилетняя девушка.

— Все жертвы выступали в команде группы поддержки? — спросил кто-то из журналистов.

— Да, — ответил Стивен. — Но осторожными должны быть все юные девушки. Опасность реальна.

У Дженны скрутило желудок. Бедные девочки. Бедный Стивен, которому приходится все это видеть.

— У вас есть подозреваемый? — выкрикнул другой журналист.

— Ведется следствие, — ответил Стивен. — Скажу одно: этот мерзавец полагает, что он очень умен. Но мне кажется, что он становится слишком самодовольным и дерзким. Он допустит ошибку — и мы его поймаем. — Стивен посмотрел прямо в камеру. — Мы обязательно его поймаем. — Он повернулся к журналистам. — На этом все.

Дженна, испытывая непреодолимое желание хоть что-то делать, отправилась в палату Кейси, где, не сводя взгляда с бледного лица подруги, сидел Нед.

— Ступай, поешь что-нибудь. А я пока посижу с ней.

Нед покачал головой.

— Я не хочу есть. Но от компании не откажусь.

И Дженна опустилась на стул рядом с ним. Вместе они охраняли покой Кейси, и Дженна думала о Стивене, охраняющем покой юных девушек. И недоумевала: мир сошел с ума?

Пятница, 7 октября, 17.30

Нейл обнаружил Тэтчера у доски информации. Тот разглядывал фотографии девочек. С неприязнью он вынужден был признать, что этому оперу не все равно.

— Я думал, ты уже дома, — сказал Нейл.

— Скоро поеду. Интересно, а наш мальчик видел сегодняшнюю пресс-конференцию?

— Гадаешь, как отреагирует, если видел? — спросил Нейл.

Тэтчер кивнул.

— Да, хочу подтолкнуть его к решительным действиям, но не хочу, чтобы появился очередной снимок «после».

На это трудно было что-то ответить, поэтому Нейл решил не развивать тему.

— Ты организовал охрану для Дженны? — поинтересовался он и заметил, как у Тэтчера напряглась спина.

— На сегодня охрана не нужна, — ответил он. — Она останется в больнице с Кейси.

— Знаю, а завтра вечером? Если Руди — Паркер, то Дженне грозит опасность.

«Знаю». Стивен обернулся, прищурился, кровь стучала в висках.

— Я уже думал об этом, — сухо произнес он. — Однако мне хотелось бы знать, откуда тебе известно, что Дженна сегодня ночью останется дежурить у Кейси.

Нейл не стал отводить взгляд. Самоуверенный ублюдок.

— Сегодня я проезжал мимо, просто заглянул узнать, как ее подруга. — Он приподнял бровь. — Профессиональная вежливость.

Стивен стиснул зубы. Профессиональная вежливость. Только через его труп!

— Узнал?

Дэвис кивнул.

— Я беспокоился о том, как она держится.

Сукин сын. Стивен узнал блеск в глазах Дэвиса. Он видел этот блеск каждый раз, когда смотрел в зеркало.

— Значит, ты не только сама прозорливость, но еще и сама доброта?

Дэвис завелся, стиснул зубы.

— Похоже, мне хотят указать мое место.

Стивен пожал плечами.

— Понимай, как хочешь. Только больше не встречайся с Дженной.

Дэвис прищурился, и Стивену пришло в голову сравнение: они сейчас похожи на горных козлов, которые бодаются за права лидера.

— Это приказ? — негромко уточнил Дэвис.

— Понимай, как хочешь. Просто оставь ее в покое.

— А как же завтра ночью? Как ты сможешь обеспечить ее безопасность? — настаивал Дэвис.

Стивен сжал в карманах кулаки.

— Не забивайте себе голову проблемами Дженны, детектив, — очень тихо, переходя на официальный тон, пробормотал он. — Я обеспечу ее безопасность, не упоминая о Руди Лютце, чтобы на этот раз быть уверенным, что дело не будет провалено из-за кого-то, кто проболтался раньше времени.

В глазах Дэвиса вспыхнула ярость, он развернулся на каблуках и вышел.

Пятница, 7 октября, 18.10

Он зарычал и выключил телевизор. Этим вечером он потерял драгоценные минуты, которые мог провести в сарае рядом с красавицей Алев, и вернулся домой, чтобы посмотреть пресс-конференцию. Надо было успеть на шестичасовые новости и убедиться, что у этого тупицы Тэтчера нет ничего нового. Он увидел, как Тэтчер пытается строить из себя умника. Он знал, что полиция будет бахвалиться, пытаться его расшевелить, разозлить, но слова все равно больно ранили.

Самодовольный. Тэтчер назвал его самодовольным.

— Это ты, Тэтчер, самодовольный индюк, — пробормотал он. — Тупой ублюдок. — Ходит с важным видом, как будто о чем-то догадывается. Как будто на самом деле может на что-нибудь повлиять.

Он открыл дверцу шкафа, откуда на него смотрели и улыбались десятки лиц в обрамлении длинных черных волос.

Он сердито взглянул на ее фотографию. Он думал, что она другая. Более достойная, чем остальные. И это лишний раз доказывает, что даже умного мужчину может обвести вокруг пальца достаточно талантливая актриса. Он полез в карман куртки и нащупал серебристый значок «ягуара», который носил там с ночи вторника. С тех пор как сидел на стоянке у ее дома и через окно видел, как она целовалась с Тэтчером, словно настоящая шлюха. Теперь-то он знает, что она шлюха и есть. Он так разозлился… Только значок был на капоте ее машины, а через секунду он уже сверкал у него в руке.

Он покрутил в пальцах теплый металл, гадая, какова на ощупь ее кожа. А волосы? Интересно, Тэтчер будет выглядеть таким же самодовольным, когда финальный приз получит другой?

Глава 23

Суббота, 8 октября, 12.55

— Ники, отойди от окна, — велела Хелен. — Она приедет, когда приедет.

Ники оглянулся и по-детски надулся.

— Она опаздывает.

Мэтт взъерошил рыжие волосы брата.

— Она не опаздывает. Она сказала, что приедет в час. До часа еще пять минут.

Ники грустно посмотрел на Хелен.

— Но она же приедет, да, тетя Хелен?

«Лучше бы приехала», — мрачно подумала та.

— Обязательно приедет, милый. Собери пока Синди-Лу.

— Хорошо. — Ники поспешил выполнить задание, а Хелен заняла его место у окна.

— Она обязательно приедет, тетя, — заверил Мэтт, погружая руку в коробку с чипсами. Он кивнул на улицу. — Видите, вот она. Минута в минуту.

Хелен почувствовала укол вины за то, что не поверила обещанию Дженны. Просто Ники еще ни разу не был так оживлен… с весны.

Дженна подняла руку, чтобы постучать, и удивленно заморгала, когда дверь распахнулась, ведь она не успела даже прикоснуться к ней. Со счастливой улыбкой на лице ее встречала Хелен.

— Дженна, Дженна, проходите.

Та едва не споткнулась, когда ее втянули в прихожую.

— Говорил же, что она приедет, — пробормотал проходящий мимо Мэтт, многозначительно глядя на Хелен.

Тетушка сердито взглянула на Мэтта, и Дженна поняла: они думали, что она не приедет.

— Последние два часа Ники не отлипал от окна.

Дженна взглянула на часы.

— Прошу прощения, что так долго добиралась. Целую ночь провела в больнице у подруги, потом пришлось забежать домой принять душ и переодеться. — Она жадно посмотрела на пачку чипсов у Мэтта в руках. — Вчера весь день ела только больничную еду, — сказала она и улыбнулась, когда Мэтт молча протянул ей пакетик чипсов. — Спасибо.

— Мы очень сожалеем о том, что случилось с мисс Райен, — сказала Хелен.

— Да, она поправится? — спросил Мэтт.

Дженна кивнула.

— Да, слава Богу. Врачи говорят, что ее жизнь уже вне опасности. — Только сегодня утром они об этом заявили. — С ней все будет хорошо.

— Отличная новость. — Хелен принесла куртку, размером подходящую для Ники. — Ники! Дженна приехала.

Малыш с визгом промчался через кухню, таща на поводке бедную Синди-Лу, и остановился прямо у ног Дженны. Секунду казалось, что он бросится ее обнимать, но в последний миг он отпрянул.

— Вы приехали! — засияли его глаза. — Вы действительно приехали…

Дженна щелкнула по кончику веснушчатого носа.

— Я же обещала, что приеду, разве нет? Как думаешь, Синди-Лу готова к первому уроку?

Ники пожал плечами, улыбнулся.

— Думаю, сейчас узнаем.

Дженна засмеялась.

— Думаю, да. Давай, малыш. Пошли.

Суббота, 8 октября, 18.15

Впервые за много дней Стивен приехал домой вовремя, ожидая шумной встречи и приветливых улыбок. Но когда он закрыл входную дверь, темный дом встретил его тишиной.

Он щелкнул выключателем в прихожей.

— Есть кто дома?

В ответ тишина, потом он услышал доносящийся из кабинета голос Брэда:

— Только я, пап. Я здесь.

Стивен остановился в дверях кабинета. Брэд сидел в темноте и смотрел видео на стоящем в углу телевизоре. Брэд с Мэттом рыбачили с берега. Мелисса лежала на одеяле рядом с Ники, который дремал в тени под пляжным зонтиком в одном подгузнике. Малышу тогда был примерно год. Сам Стивен, должно быть, снимал, потому что Мелисса сердито взглянула на оператора и велела не снимать ее. Он вспомнил тот день. Отчетливо. Она почти отказалась покидать гостиничный номер, стоя перед зеркалом и ругаясь, что «потолстела из-за беременности». Он еще вспомнил, что тогда задался вопросом: неужели она и малыша ругает за то, что испортил ее фигуру? Тогда она и стала его отталкивать. Ссылалась на головную боль или просто на отсутствие настроения. Неужели, гадал он, пересматривая сейчас видео, она уже тогда изменяла ему, хотя и прожила с ним еще целых два года?

Впрочем, больше это не имело никакого значения. Важен был лишь сидящий на стуле подросток с прикованным к телевизору взглядом.

— А где остальные? — спросил Стивен.

— Хелен в карточном клубе. А Ники и Мэтт отправились в парк с доктором Маршалл, — ответил Брэд, не отрываясь от экрана. — Тогда отлично клевал луфарь, — негромко добавил он.

Стивен сел рядом с сыном.

— Я помню. Мэтт разозлился, потому что ты поймал самую большую рыбу.

— А я злился потому, что он поймал на три рыбки больше.

Стивен усмехнулся.

— Вы всегда и во всем соревновались.

— Наверное, у нас это от тебя, — совершенно беззлобно заметил Брэд.

Стивен всмотрелся в темноту, мерцающий экран лишь слабо подсвечивал пространство. Брэд побрился. Вымыл голову. Переоделся в чистое. Что-то изменилось. Стивен вспомнил взгляд Майка, когда тот в четверг вечером велел ему ехать домой, потому что он нужен Брэду. Что-то произошло, пока лучший друг вез его старшего сына домой в среду ночью.

Стивен откашлялся.

— Родителям трудно извиняться, — сказал он.

Брэд обернулся, и они обменялись серьезными взглядами.

— За что ты хочешь извиниться? — спросил Брэд.

— Если честно, не знаю. Я не знаю, чем вызвал такую перемену, Брэд, не знаю, должен ли вообще извиняться, но в среду ночью я тебя обидел. Прости меня, сынок. Я был неправ.

Он видел, как кадык Брэда задрожал, когда сын пытался сглотнуть ставший в горле ком. Он понимал чувства Брэда. Его самого душил такой же ком.

— Я тоже, пап. Я… не понимал.

Стивен нахмурился.

— Что не понимал, сынок?

Брэд пожал плечами.

— Все.

Стивен открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но тут распахнулась дверь. Дом наполнился лаем и визгом Ники.

— Нет, Синди-Лу! Сидеть, Синди-Лу!

Потом раздался голос, который он мечтал услышать целый день.

— Ники, мне кажется, что на сегодня с нее довольно дрессуры, — успокаивающе сказала Дженна. — Пусть бежит на задний двор, поиграет. По-моему, ей нужно отдохнуть.

Стивен увидел, как Дженна опустилась на колени в прихожей и стала расстегивать «молнию» на куртке Ники. Тот смотрел на нее с обожанием. Его младший сын — очень умный молодой человек.

— Джиму тоже? — живо спросил Ники.

Дженна улыбнулась. И Стивен почувствовал, как его сердце растаяло.

— Конечно. — Она встала, а когда Ники бросился прочь, крикнула вслед: — И руки помой перед ужином!

— А что на ужин? — спросил Стивен, и его растаявшее сердце учащенно забилось от ее прекрасной улыбки.

— Жареная курица, — ответила она, облизывая губы.

Тело Стивена откликнулось вместе с его сердцем, он мог только надеяться, что сыновья ничего не заметят. Сегодня он не в настроении говорить о пчелках и птичках. Если только это не разговор с Дженной. Если только этот разговор не включает элементы практики.

— Ты умеешь готовить? — спросил Стивен и не смог сдержать усмешки, когда улыбка Дженны из лучезарной превратилась в шаловливую.

— Все зависит от того, кто просит, — дерзко ответила она.

— Я прошу, — сухо ответил Брэд, появляясь рядом с отцом, и Стивен едва подавил смешок при виде виноватого выражения на лице Дженны. Как будто ее поймали на горячем.

Она открыла было рот, потом опять закрыла, когда во входную дверь ворвался Мэтт с четырьмя пакетами с изображением бородатого полковника — логотипа закусочной.

— Полковник точно умеет, — ответила она, поразительным образом приходя в себя. — Да это и к лучшему. Из меня неважная кухарка.

Мэтт покачал головой.

— Тогда до свидания! Я не позволю, чтобы в нашем доме торчала потенциальная мачеха без соответствующих кулинарных талантов.

Стивен заметил, как Дженна густо покраснела, и понял, что с его лицом происходит то же самое.

— В таком случае хорошо, что ты с ней не встречаешься, — добавил Брэд, протиснулся мимо Стивена, выхватил из рук Мэтта два полиэтиленовых пакета. — Там есть что-нибудь кроме костей?

Мэтт обиженно расправил плечи.

— Я ничего не трогал.

Брэд взглянул на Дженну, которую, казалось, вот-вот разобьет паралич.

— Вы ему не давали, да?

Дженна покачала головой.

— Угрожала запретом на развлечения.

Брэд казался пораженным.

— Я знал, что вы для него слишком умны, — пробормотал он. — Пошли, Мэтт.

Стивен смотрел в спину сыновьям.

— Интересно, он сейчас имел в виду меня или Мэтта?

Дженна взглянула на Стивена, ее глаза улыбались.

— А разве это имеет значение? Брэд вернулся. Что произошло?

Стивен покачал головой.

— Понятия не имею. — Он поколебался, потом поддался чувствам и обхватил ладонью ее затылок, зарылся пальцами в шелковистые волосы. Казалось, она успокаивается прямо у него на глазах. — Как Кейси? — спросил он, с облегчением заметив ее улыбку.

— С ней все будет хорошо. Врачи сегодня утром отключили искусственную вентиляцию легких, хотя горло у нее еще слишком болит, чтобы разговаривать. Я дала ей блокнот и ручку, оставив ее ругаться синими каракулями по поводу испорченного маникюра. Завтра ее переведут в обычную палату.

— Отлично. — Он наклонился к ней ближе. — Дженна, — прошептал он.

Ее глаза улыбались.

— Да.

Он наклонился еще ближе.

— Можно тебя поцеловать?

— Ты опять собираешься сбежать домой?

— Не могу, — прошептал он ей в губы. — Я уже дома.

— В таком случае… — Она не успела договорить — Стивен запечатал ее рот поцелуем, а когда он поднял голову, Дженна потянулась за ним, стала на цыпочки, чтобы еще на мгновение продлить поцелуй.

Деликатное покашливание заставило обоих обернуться. Широко улыбаясь, за их спинами стоял Мэтт.

— Меня прислали сообщить вам, что курица почти готова. Если хотите поужинать, шевелите булками. Дженна, никого не хотел обидеть.

Она засмеялась.

— А никто и не обиделся.

Стивен обнял ее за талию, удивленный тем, как легко она вошла в его жизнь.

— Да что ты! Конечно, мы будем есть!

Суббота, 8 октября, 21.30

Стивен беспокойно заерзал на скамье, ударился головой о голову Дженны, поудобнее устраивая руку, которую протянул у нее за спиной.

— Даю Дэвису еще четверть часа, потом уходим.

Дженна расслабилась, наслаждаясь ощущением сильной руки Стивена у себя на шее. Они сидели в одной из кабинок в спорт-баре и ждали детектива Дэвиса, чтобы увидеть то, что Стивен назвал важным.

— Со мной все хорошо, Стивен. Мне действительно нравится просто сидеть и расслабляться. Как нормальные люди.

Он улыбнулся, и она почувствовала, как внутри у нее все плавится.

— Значит, сейчас мы нормальные люди? — спросил он, дразняще приподняв золотистую бровь.

Дженна устроилась поудобнее, потерлась щекой о его крепкую грудь. От него так приятно пахло. С ним рядом было так хорошо, так безопасно.

— Да. Сейчас мы два обычных человека на свидании, пьем пиво с горячими крылышками. Кейси в безопасности, мы в безопасности, Хелен дома с детьми, которым тоже ничего не угрожает. Нет рядом ни обезумевших подростков, ни серийных убийц. Только мы, нормальные люди на обычном свидании.

Нормальные люди. Одному Богу известно, как бы он хотел ей верить. Только Стивен знал о существовании серийного убийцы, который, так уж сложилось, и есть обезумевший подросток. В этом главная проблема полицейского. От работы никуда не денешься. Но пока он сделал вид, что верит ей. Это самое большее, что он мог сделать, чтобы быть «нормальным человеком». Он тронул губами ее волосы.

— Значит, у нас свидание.

Она подняла на него неожиданно серьезный взгляд.

— Да. А ты возражаешь?

Эмоции ударили ему прямо под дых, и он понял, что хочет находиться только здесь. Хотя место значения не имеет. Только бы рядом с ней. Где угодно.

— Нет, — прошептал он хриплым голосом. — Нисколько.

— Хорошо. Потому что я решила, что у нас будут свидания.

Он невольно улыбнулся.

— Свидания? Не одно? Значит, мы еще попьем пивка и поедим горячих крылышек?

Она решительно кивнула.

— Много раз. Потому что я решила, что пришло время жить полной жизнью.

Он понял, что она не шутит.

— И когда ты приняла это важное решение?

— Сегодня вечером, в пять часов. Я посмотрела на часы и запомнила время и дату. Потом я поняла, что сегодня ровно два года со дня смерти Адама, а я ни разу его не вспомнила. На секунду я почувствовала вину, понимаешь? Потом Синди-Лу повалила Ники в кучу листьев и стала облизывать его лицо. Ники начал хихикать, я тоже засмеялась… — Ее голос оборвался.

Он слегка коснулся костяшками пальцев ее подбородка.

— А потом?

Она взглянула ему в глаза, как будто бросая вызов, мол, возрази.

— А потом я решила, что устала смотреть на календари и отмерять время.

Он осознал, что очень мало знает о ее беде.

— Дженна, как ты пережила то, что произошло с Адамом?

Она пожала плечами.

— Ты же знаешь, каково это. Твоя жена ведь тоже умерла. Ты скорбишь, плачешь. Ругаешь Бога. Потом просишь прощения у Господа и молишь, чтобы Он не забрал больше никого из тех, кого ты любишь. — Она вздохнула. — Мне кажется, самым сложным было вернуться в нашу квартиру после его смерти. Перебирать его вещи. Знать, что он больше никогда их не наденет.

— Это квартира, где ты живешь сейчас?

— Нет, я переехала, после того как раздала его вещи. — Она сделала глоток пива. — Сестра Адама хотела, чтобы я переехала к ней, — Дженна вздрогнула, — но это была плохая идея.

Стивен заправил выбившийся локон волос ей за ухо.

— Адам умер в больнице?

— Нет, в хосписе.

— В том, куда ты ездишь по воскресеньям? Ники рассказал мне, что Джим — специально обученная собака-терапевт. Он был потрясен.

— Я езжу туда только раз в месяц. И, клянусь, тяжелее этих поездок для меня ничего нет.

Но она все равно ездит. Вот женщина, которая не оставит в беде. Он приподнял ее подбородок, заглянул в глаза.

— Должен признаться, я потрясен не меньше Ники.

Ее улыбка вышла кривоватой.

— В таком случае тебя так же легко обмануть, как и его, — сказала она. — Я не такая уж особенная, просто выполняю свой долг. Совсем как ты, когда жена оставила тебя с тремя детьми. Наверное, было тяжело.

Тяжело, но по другой причине. Сложнее всего было делать вид, что скорбишь по женщине, которую стал ненавидеть. Смотреть на сыновей и знать, что, если бы Мелисса не погибла, ему пришлось бы объяснять сыновьям, почему она их больше не любит. Майк был прав во многом, но тут он ошибался: нельзя открывать мальчикам правду. Правдой никому не поможешь.

— Да, — наконец протянул он. — Тяжело. — Он глотнул пива. — А теперь расскажи о свиданиях, которые у нас будут, — решил он сменить тему. — Куда тебе хотелось бы пойти?

Дженна заметила, как тень легла ему на лицо, а ей хотелось, чтобы оно никогда не омрачалось. Никогда.

— Не знаю, — игриво ответила она. — Было бы неплохо отправиться на Гавайи. — Его брови удивленно взметнулись вверх. — Шучу я, — поспешила добавить она. — Со мной не накладно ходить на свидания. Пиво и горячие крылышки вполне подойдут.

— Я никогда не был на Гавайях, — задумчиво протянул он.

Дженна закатила глаза.

— Я не прошу лететь на Гавайи. Никто из нас не может позволить себе такое путешествие.

Стивен пригубил пива.

— Я могу.

Она подозрительно взглянула на него.

— На что ты намекаешь? Полицейские столько не зарабатывают.

Он улыбнулся, в уголках глаз появились морщинки, и сердце Дженны затрепетало.

— Я не простой полицейский, — похвастался он. — Я специальный агент.

Дженна скомкала салфетку и бросила в Стивена.

— И откуда у вас дополнительный доход, мистер Специальный Агент?

Он пожал плечами.

— Мою жену убил пьяный водитель. Страховая компания была очень заинтересована в том, чтобы замять этот случай. Хотя меня с работы не отпустят, чтобы я смог слетать на Гавайи.

— Когда ты в последний раз был в отпуске?

Его губы дернулись, но улыбкой этот оскал назвать было нельзя.

— Мы возили мальчиков на пляж, когда Ники был еще крохой.

Дженна нахмурилась.

— Ты пять лет не был в отпуске?

— Скорее шесть.

Дженна возвела глаза к потолку.

— И ты еще удивляешься, почему находишься в состоянии постоянного стресса. — Она оглянулась на него и решила: — В одно из наших свиданий возьмешь отпуск.

Он улыбнулся глазами.

— Правда?

— Да. Помнишь, я рассказывала тебе о моем друге Марке?

— Твоем учителе каратэ.

— Да. У них с женой небольшой пляжный домик на Аутер-Бэнкс. — Она захлопала ресницами. — Мы поедем туда, когда ты решишь, что мы уже миновали стадию невинного держания за руки и поцелуев на прощание.

Его взгляд тут же изменился, стал страстным, на лице появилось такое выражение, что ей захотелось тут же его проглотить.

— Наверное, я уже решил.

Она сглотнула, чувствуя нахлынувшее сексуальное влечение: кожу стало покалывать от возбуждения, соски затвердели, трусики стали влажными. Она коснулась языком своих губ, заметила, что он следит за каждым ее движением, и завелась еще сильнее.

— И что тебя заставило передумать?

Он наклонил голову, накрыл ее рот поцелуем, нежным, но многообещающим.

Многообещающим — это хорошо.

Стивен отстранился, уперся лбом в ее лоб, его карие глаза были настолько близко, что она заметила золотистые прожилки в расширенных зрачках.

— Ты рассмешила моего сына, — признался он.

Это был хороший ответ. Настолько хороший, что ей тут же стало нечем дышать.

— Четверть часа уже прошла? — хриплым голосом поинтересовалась Дженна. — Если прошла, скажем детективу Дэвису «до свидания» и едем ко мне домой.

— Как раз пятнадцать минут, — ответил Стивен.

Она быстро подсчитала, сколько уйдет времени на то, чтобы вернуться в ее квартиру. Слишком долго, черт возьми! Но как только приедут, они смогут в конце концов утолить это нестерпимое желание. Наконец-то.

Но тут, разумеется, раздался стук в кабинку.

— Простите, что опоздал, — извинился детектив Дэвис. — Надеюсь, не помешал?

Стивен прикрыл глаза. Судорогой свело мышцу на щеке.

— Черт!

Оцепенев, Дженна подняла взгляд на улыбающегося Дэвиса: неужели он, блин, не понимает, что помешал? Да ему, похоже, это даже понравилось.

Нейл вытянул ноги под столом, за которым сидела Дженна. Как приятно было вытянуть ноги после стольких часов сидения в консервной банке, которую у кого-то поворачивался язык называть арендованным автомобилем. Было приятно хотя бы пару минут насладиться обществом Дженны Маршалл наедине. Вот уже несколько дней она не выходила у него из головы, являлась во снах. Вот уже несколько дней он не вспоминал о кошмарах минувших лет. Целых три года ему снились призраки и демоны. Вот уже четыре дня ему снится только она. Целых четыре ночи он крепко спит. Он решил, что за этот покой стоит побороться.

За такую, как она, стоит. Разумеется, право выбора за ней. Поэтому он должен удостовериться, что у мадам все факты на руках, чтобы она могла сделать правильный выбор.

— Дженна, расскажите немного о себе, — попросил он, когда она взглянула на дверь, за которой с мобильным телефоном и факсом, только что полученным Нейлом из Сиэтла, исчез Стивен. Этот парень не так уж глуп. Одного взгляда на факс ему хватило, чтобы понять его важность. Именно поэтому сейчас Тэтчер находился в своей машине и разговаривал по телефону с помощником окружного прокурора Лиз Джонсон.

— Да нечего особо рассказывать, детектив Дэвис, — улыбнулась она.

Эта улыбка заставила его мысленно проклясть Тэтчера. Нейл невольно улыбнулся в ответ. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он явно помешал.

— Зовите меня Нейл. Как дела у Кейси? — поинтересовался он, и от света, которым озарились ее глаза, у него перехватило дыхание. Она красивая женщина, но когда ее лицо светится… она просто незабываема. И он опять призвал проклятия на голову Тэтчера.

— Она поправится, — ответила Дженна. — Спасибо, что спросили.

— Не за что. Я слышал, вы учительница. Что преподаете?

— Химию и основы естественных наук. — Она вновь оглянулась на дверь, и Нейл поймал себя на том, что испытывает раздражение.

— Он скоро вернется, — досадливо произнес мужчина. — Насколько я понимаю, ваша машина сильно пострадала. — Он заметил, как выражение ее лица становится одновременно и злым, и печальным.

— Да.

— Страховка покроет ремонт.

Она прищурилась.

— Это был «Ягуар ХК 150» 1960 года выпуска.

Он поморщился.

— Ничего себе!

Она вздохнула.

— Машина принадлежала моему жениху, который два года назад скончался.

— Простите.

Она вздрогнула.

— Ничего. Мне еще придется сообщить его семье, что машина разбита.

— Но не вы же виноваты. Ее умышленно повредили.

— Не думаю, что я стану рассказывать о перерезанных тормозных шлангах, — сказала Дженна. — Они и так за меня волнуются.

— Они?

— Родные моего жениха. Слишком меня опекают.

— И что вы намерены им сказать? — поинтересовался Дэвис, молясь о том, чтобы Тэтчер еще на десять минут задержался в машине. Еще десять минут рядом с Дженной. — Мне кажется, косметическим ремонтом дело не обойдется.

Дженна грустно улыбнулась.

— Не знаю. Может быть, что-то посоветуете?

Он сделал вид, что задумался.

— Вы могли бы им сказать, что машину украли.

Она покачала головой.

— Нет, они на каждом дереве в Роли развесят объявления «Угнана машина», еще и на пакетах молока напечатают тот же текст.

Нейл запрокинул голову и засмеялся.

— А как насчет того, чтобы сказать им, что вы продали ее кочующим цыганам за три волшебных зернышка?

Дженна улыбнулась.

— Никаким цыганам от клана Луэллинов не уйти.

Нейл удивленно изогнул бровь.

— Луэллин — их фамилия? Такой же была фамилия моей бабушки по материнской линии. Моя семья шестьдесят лет назад переехала из Уэльса.

— Вы должны пообщаться с Сетом. Это отец моего жениха. — Дженна нахмурилась. — Моего покойного жениха.

— Я понял, — сказал Нейл.

Губы ее улыбались, но глаза все еще были сердиты, как будто ее раздосадовала собственная оговорка. Не нужно быть слишком наблюдательным, чтобы заметить на большом пальце ее правой руки мужское кольцо. Он был уверен, что оно принадлежало ее покойному жениху. Когда Дженна станет его женщиной, она снимет это кольцо. Она может продолжать его хранить, но только не у себя на пальце.

— Знаете, — продолжала она, — Сет еще маленьким приехал в Америку из Суонси. — Она наклонилась и понизила голос до таинственного шепота. — Он готов часами рассказывать об Уэльсе любому, кто по неведению ступил на крыльцо его дома. Если он принесет видеопроектор для демонстрации слайдов, бегите со всех ног.

Нейл улыбнулся в ответ.

— Если у меня будет время до отъезда, я с удовольствием с ним познакомлюсь. У меня масса вопросов о родине моей бабушки. Не думаю, что она родилась слишком далеко от Суонси. Я… — Он запнулся, когда увидел, куда она смотрит.

Всего в трех метрах от них стоял Тэтчер, злой как черт.

Нейл выскользнул из-за стола и подошел к нему.

— Все по плану? — спросил он, но Тэтчер даже не взглянул в его сторону, а продолжал испепелять взглядом Дженну. Он ревнует — Нейл это прекрасно понимал.

— Лиз уверяет, что этого мало, — сквозь зубы произнес Тэтчер.

Нейл нахмурился, скосил глаза на Дженну. Она побледнела, и он уже начал тревожиться из-за положения, в которое поставил ее. Не превратится ли Тэтчер в зверя, защищающего свою добычу? Он с тяжелым сердцем отвернулся от Дженны и уставился на Тэтчера.

— Что значит «мало»? Одна из учительниц Паркера дала письменные показания, что он угрожал ей физической расправой, если она не зачтет ему свой предмет. Это прямая связь с актами вандализма в кабинете Дженны. Какие еще доказательства нужны прокурору, чтобы вызвать Паркера на допрос?

— Может быть, ты сам у него спросишь? Сейчас самое время, — ответил Тэтчер сквозь зубы.

— Тэтчер, — начал он, но тот так скрипнул зубами, что чудом ни один не сломал.

— До завтра, Дэвис.

Нейл оглянулся на столик, за которым пожевывала нижнюю губу Дженна, в ее глазах плескалась тревога. Не страх, а беспокойство. И, возможно, совсем чуть-чуть злости. Он вспомнил коричневый пояс поверх кимоно и решил, что она вполне способна за себя постоять. Но несмотря на все это, он навестит ее завтра. Чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Из профессиональной вежливости — назовем это так.

— Тогда до завтра, — попрощался он с Тэтчером и вопреки своим желаниям вышел из бара, не оглядываясь.

Глава 24

Суббота, 8 октября, 22.15

Дженна уже вышла из машины и поднималась по лестнице в квартиру, когда Стивен вытащил ключи из замка зажигания. Ругнувшись себе под нос, он поспешил за ней и догнал у входной двери.

Она перестала рыться в сумочке и осуждающе посмотрела на Стивена.

— Мне кажется, нам обоим будет лучше, если ты сейчас поедешь домой, — мягко сказала она, обернулась и нахмурилась. — Со мной все в порядке, миссис Кассельбаум. Мы просто поссорились. Если интересно, можете выходить на площадку в своих бигуди, я с удовольствием вам обо всем расскажу.

Раздался щелчок закрываемой соседской двери, Дженна стиснула зубы и вновь принялась рыться в сумочке. Не обращая внимания на Стивена.

— Дженна, нам нужно поговорить.

— По-моему, ты уже достаточно сказал для одного вечера, не согласен?

Он с шумом выдохнул.

— Я же извинился. Просто открой дверь, чтобы мы могли все обсудить наедине, хорошо?

Она раздраженно потрясла сумочку.

— Я бы открыла дверь, если бы нашла эти чертовы ключи.

Дверь за их спинами открылась, появилась старческая узловатая рука с двумя ключами на пластиковом колечке от хлебного пакета.

— Спасибо, миссис Кассельбаум, — сквозь стиснутые зубы поблагодарил Стивен и взял ключи, коря себя за то, что до сих пор не поменял замки на входной двери квартиры Дженны. Он проигнорировал ее протянутую ладонь и сам открыл замок, придержал дверь, чтобы мимо него могла протиснуться сердитая Дженна.

Он закрыл дверь, оперся о нее спиной. Наблюдал, как она снимает куртку, успокаивающе гладит Жан-Люка по спине, потом отправляет пса на место в угол. Тот свирепо взглянул на Стивена, как будто умел читать настроение Дженны.

Стивен тоже умел. Дженна была расстроена. И у нее было на это право. Он приревновал, нагрубил и поставил ее в неудобное положение.

— Я уже попросил прощения.

Она кивнула, все еще не поворачиваясь к нему.

— Да, попросил. А теперь объясни почему.

— Почему извинился?

— Нет, почему ты вышел из себя там, в баре.

Он стиснул зубы.

— Я не выходил из себя.

Она обернулась с презрительным выражением на лице.

— Тогда что именно это было? Объясни, потому что я в замешательстве. Я знаю одно: уже во второй раз ты приходишь к неверным выводам, когда видишь, как я разговариваю с другим мужчиной. Ваш послужной список, специальный агент Тэтчер, оставляет желать лучшего.

Он покачал головой.

— Ты о чем?

— О вечере четверга в больнице — когда ты приехал с Нейлом, а я была с Недом и Лукасом. Ты тогда сильно разозлился.

Стивен скрестил руки на груди, вспоминая, что он почувствовал, когда увидел ее в объятиях другого мужчины. Нет, он не злился. Ему было больно. Но будь он проклят, если сейчас он ей в этом признается.

— Ничего я не злился. Возможно, удивился, но не злился.

Дженна медленно втянула носом воздух и так же медленно выдохнула.

— Прекрасно. — Она легонько оттолкнула его от входной двери, он послушно отошел. Открыв дверь, она жестом велела ему уходить. — Я готова продолжать разговор, когда ты захочешь со мной разговаривать, — сказала она тоном, который он назвал бы учительским. Он ужасно его раздражал. — Но уже поздно, я устала и хочу, чтобы ты ушел.

Целую минуту он пристально разглядывал ее. Она говорила серьезно. Дженна выставляла его за порог.

— Дэвис хочет заполучить тебя сам, — услышал он собственный голос.

На ее губах заиграла невеселая улыбка.

— Стивен, ты, как никто, должен знать, что мы не всегда получаем то, что хотим. Неужели ты действительно подумал, что я… — Она оборвала речь на полуслове, покачала головой. — Как ты посмел думать о том, что я могла бы пойти с ним, если не прошло и двадцати минут после разговора о том, как я буду заниматься любовью с тобой? — Она тяжело сглотнула. — Значит, тогда мы говорили не о любви. Мы говорили только о сексе. И прости за банальность, но я не такая. — Она резко махнула в сторону коридора. — Спокойной ночи, Стивен.

Нерешительно он шагнул в коридор и уже через секунду таращился на дверь, которую она тихо закрыла. Стивен медленно, устало потащился вниз по ступенькам, к машине, посмотрел на стоящую у окна Дженну, которая наблюдала за ним.

Она просто смотрела вниз, а он наверх — у нее было такое печальное лицо. Ни тебе истерики, ни битья посуды, как поступила бы Мелисса. Он словно услышал голос Майка: «Не все женщины похожи на Мелиссу». Стивен знал это. Знал, что Дженна совершенно не похожа на Мелиссу. Знал с самого начала. Однако при первой же возможности он позволил себе поверить в худшее. Он ранил ее, и ей пришлось ранить его.

Черт побери, он отлично справился со своей задачей.

Он видел, как она пошла на кухню, вышла с коробкой мороженого, в котором искала успокоения в ту ночь, когда пострадала Кейси. В ту ночь, когда он сказал, что мог бы ее полюбить. Потому что она красивая и добрая. Мечта любого мужчины.

Его мечта. «Тогда поднимай свой зад обратно по лестнице и извиняйся», — сурово велел он себе. И повиновался.

— Дженна, открой, — уговаривал он, но она не отвечала. — Пожалуйста. — Он уткнулся лбом в дверь и вдруг услышал за спиной громкий вздох.

Стивен обернулся и увидел миссис Кассельбаум в халате и бигуди. У нее был такой вид, как будто она хотела отстегать его прутиком.

— Неужели вы никак не можете обойтись без меня? — сердито спросила она. — Всего десять минут назад я дала вам ключи. Вы что, их уже потеряли?

Стивен полез в карман и почувствовал на пальце связку.

— Нет, мадам. — Он вытащил ключи и показал соседке. — Вот они.

Она закатила глаза.

— Дверь — вот! Мне вам карту нарисовать? Ключи — дверь. Клянусь, молодой человек, если моя безопасность в ваших руках — я лучше пойду и куплю пистолет.

Стивен почувствовал, как дрогнули в улыбке губы.

— Нет, мадам, не стоит. Простите, что разбудил.

— Лишь бы это не стало ежевечерней привычкой, — отрезала она и шагнула назад в свою квартиру.

Дженна испуганно подняла голову, когда дверь распахнулась и в ее квартиру, как к себе домой, вошел Стивен. Она сердито посмотрела на него, жалея, что впустила его в свою жизнь, в свое сердце. Жалея, что позволила ему обрести над собой силу и так больно ее ранить. Жалея, что у миссис Кассельбаум есть запасная связка ключей от ее квартиры.

— По-моему, я велела тебе уходить.

— Я передумал.

— А я — нет. — Словно почуяв настроение хозяйки, Жан-Люк свернулся калачиком у ее ног, и Дженна чувствовала, как от низкого рыка вибрирует все его тело.

— Прости.

— Да, хорошо, — с горечью произнесла она. — Мы, кажется, уже закончили разговор.

Он шагнул ближе, она почувствовала запах его одеколона, который так ей нравился.

— Я идиот, — признался он.

Как он красив! Как он чертовски красив! Ее сердце подпрыгнуло, она ощутила жар на коже. И выругала себя за то, что с ней так легко справиться, когда за дело берется Стивен.

Она посмотрела на мороженое, борясь с желанием забыть о его выходке и броситься к нему в объятия, чтобы продолжить с того места, где они остановились, пока Дэвис все не испортил. Нет, поправила она себя. Пока Стивен не подумал о ней бог знает что.

— Я поняла это еще при первой нашей встрече.

— Ты была права тогда. — Он подошел ближе, его рука накрыла ее ладонь, ложка полетела назад в коробку с мороженым, а по спине пробежал ток. — Права и сегодня. Я ревнивый кретин. Прости меня.

Она посмотрела на него и поняла, что ей вряд ли повезет получить разумное объяснение. Она ведь законченная неудачница.

— Почему ты такой ревнивый кретин?

Он потянул ее за руку, она позволила ему поднять себя.

— Потому что на меня никогда не смотрела так ни одна женщина, — негромко признался он.

Черт! Какая банальность!

— Стивен, прибереги свои заученные фразы для других, — выдавила она. — Мне неинтересно.

— Это не заученные фразы, — резко ответил он. — Это правда. — Он закрыл глаза, и она заметила, как шевелятся его губы, как будто он считает до десяти в обратном порядке. Когда он открыл глаза, взгляд был спокойным. И ранимым. — Мне было больно, — признался он. — Я видел, как ты смотришь на Дэвиса, и я… — Он пожал плечами. — Мне кажется, что я просто хотел быть другим. — Он самодовольно хмыкнул. — Особенным. — Стивен закатил глаза. — Когда я произнес это вслух, прозвучало довольно глупо.

Дженна покачала головой, она была тронута до глубины души.

— Нет, Стивен. Ничуть не глупо. Ты другой. — Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев его подбородка. — Особенный, — прошептала она.

Его карие глаза засияли.

— Чем? — яростно прошептал он. — Скажи мне, чем я отличаюсь от других?

Дженна вспомнила итальянский ресторанчик у Капитолия, как она приревновала, когда официантка слишком близко склонилась над Стивеном. Вспомнила, как он продолжал смотреть на нее, на Дженну, как будто официантки вообще не существовало. Он ошибался насчет Нейла, но сейчас она поняла его боль. К горлу подкатил ком, голос задрожал.

— Тем, как ты смотришь на меня, — сказала она ему. — Как будто я единственная женщина в мире.

Его руки дрожали, когда он нежно обхватил ими ее лицо.

— Так и есть, — прошептал он, и единственное, что она видела, — его приближающиеся карие глаза.

Потом она вообще перестала что-либо видеть. Только чувствовала его губы на своих губах. Сначала это были нежные прикосновения, но потом он застонал, и поцелуй стал страстным. Мужские руки легли ей на грудь, прямо на свитер, нырнули под него и наконец коснулись обнаженной кожи под бюстгальтером. Кончиками пальцев Стивен гладил ее соски, и Дженна услышала собственный прерывистый вздох, когда оторвала губы от его рта. Она посмотрела на него, дыша так же тяжело, как и он. Но мужчина продолжал сдерживаться. Она это чувствовала.

— Чего ты хочешь, Стивен?

Он даже глазом не моргнул.

— Всего.

— Тогда бери, — с вызовом прошептала она, и это, казалось, сломило наконец его сдержанность.

Он схватился за край ее свитера и сдернул его через голову вместе с бюстгальтером. Дженна чувствовала его горящий взгляд на своей обнаженной груди, пока он срывал с себя куртку, кобуру, рубашку. Пока не остался стоять перед ней с голым торсом.

Его грудь была покрыта жесткими волосами — она чувствовала их. Золотистые, они переливались на свету, призывая прикоснуться к себе. Потом он опять ее целовал горячим ртом, так, что она не могла дышать. Стивен положил ее ладони себе на грудь и стал двигать ими вверх-вниз по соскам, которые практически спрятались в золотистых волосах.

Ей так хотелось почувствовать эти волоски на своих сосках, поэтому она обвила руками его шею, прижалась крепче, стала тереться об него. Как чудесно! Но этого было мало. Стивен, однако, позаботился о продолжении: подхватил ее за ягодицы, потянул вверх, пока она не обхватила его ногами за талию. Пока не почувствовала, как к ней прижимается его пульсирующая плоть. Она оторвалась от его губ, посмотрела в глаза и выдохнула его имя.

— Стивен…

— В какую комнату? — хрипло спросил он, удерживая ее ноги у себя на талии.

— Вот туда, налево. Стивен… — протянула она, когда он почти рысцой бросился в ее спальню.

— Что? — спросил он, задыхаясь.

— Я купила презервативы. — Щеки покраснели, но сейчас ей было все равно. — Целую пачку.

— Отлично, — пробормотал он и распахнул дверь в спальню. Сделал три шага к кровати, уронил ее на постель — Дженна распласталась перед ним. — Я купил только один.

— Значит, мы сделаем это всего один раз? — спросила она, желая поддразнить.

Он резко рванул кнопку у нее на джинсах и в три секунды стянул их с Дженны. Его глаза стали изучать каждый миллиметр ее тела, а на скулах заиграли желваки… Дженна еще никогда в жизни не чувствовала себя такой сексуальной.

— Господи, нет! Мы сделаем это столько раз, сколько ты мне позволишь. — Он опять взглянул ей в лицо. — Я мечтал о твоих чулках с поясом, — негромко признался он, голос был вязким от желания. — В следующий раз я хочу, чтобы ты надела их для меня. Только чулки.

Он вслепую рванул ремень на брюках, они упали, он стряхнул с ног туфли. Следом последовали спортивные трусы — и он остался перед ней совершенно обнаженным. Он был готов. Для нее.

Она, не глядя, нашарила пачку презервативов на прикроватной тумбочке, слишком поздно пожалев, что сразу не сняла обертку. Пока она боролась с упаковкой, Стивен скользнул между ее ногами, улегся, подавшись вперед и обхватив ладонями ее лицо. И поцеловал ее. Страстно, эротично… Она рванула упаковку, и пластик с картоном поддались — на кровать посыпался град презервативов. Она схватила один и разорвала фольгу.

— Вот! — выдохнула она ему в губы — невероятно, но Дженна почувствовала, что он улыбается.

— Прямо сейчас?

Он привстал на локте, провел рукой по ее телу, по груди, животу; его пальцы пощекотали ее, и она выгнулась — ее одновременно бросило и в жар, и в холод.

— А как же предварительные ласки?

Он ласкал ее, и Дженне захотелось кричать. Она была так близка к оргазму, так близка. Ей хотелось, чтобы он был внутри нее, когда она достигнет пика. Но тело уже ее не слушало — оно двигалось в такт движениям его руки. Она застонала, и Стивен вздрогнул.

— Прямо сейчас! — потребовала она, чувствуя, как пульсирует все тело, как кровь стучит в голове. Везде. — Прямо сейчас!

Он встал на колени, нависнув над ней, а Дженна наблюдала, как он медленно натягивает презерватив.

— Стивен!

Он не спеша вытянулся на ней и прошептал:

— Прямо сейчас.

И вошел в нее одним рывком. Дженна вскрикнула, он простонал ее имя, а потом начал двигаться, туда-назад, все быстрее и быстрее. Она подняла колени, чтобы он вошел глубже, почувствовала, как напряглось все тело, раскачиваясь в такт его движениям. Она больше не могла сдерживаться, ни секунды. Дженна выгнулась и полетела, полетела с его именем на устах, хотя не издала ни звука. В какой-то момент она сфокусировала взгляд на его напряженном лице, на глазах, наполненных мириадами эмоций. Она кончиками пальцев погладила его по спине — единственное движение, на которое у нее хватило сил. С диким рычанием он последовал за ней в забвение, тело его напряглось, мышцы задрожали, лицо было истинно прекрасным.

Он упал на Дженну, вздрогнул, зарываясь лицом в подушку. Она обнимала его, гладила солнечные волосы, пока его крепкое тело все еще содрогалось после оргазма. Она слышала, что это называется «остаточный накал» или «послесвечение», но такой опыт более точно было бы назвать «послесотрясение». Наконец Стивен поднял голову и поцеловал ее, они оба снова затрепетали.

— Тебе было хорошо, — прошептал он, как будто не уверенный в том, что она получила оргазм, и даже после всего происшедшего только что между ними Дженна поймала себя на том, что покраснела.

— Да, — ответила она, уже не совсем уверенная, что до этого вообще получала оргазм. Уж точно не такой, как сегодня. И если ее первый настоящий оргазм пришелся на вторую годовщину со дня смерти Адама…. Она засунула эту мысль в самый дальний уголок сознания, чтобы позже разобраться со своим чувством вины.

Его губы переместились на ее шею, Дженна вытянулась на боку, чтобы Стивену было удобнее.

— Я рад, — прошептал он ей в шею, она улыбнулась.

— Я тоже.

Он поднял голову и поцеловал уголок ее улыбающегося рта.

— Как насчет следующих?

Ее руки скользнули по его спине, обхватили его подтянутые ягодицы. У Стивена просто невероятное тело…

— Не знаю, — ответила она и едва не засмеялась, заметив разочарование в его глазах.

— Ладно, — произнес он, хотя было совершенно ясно, что ничего не ладно.

— Просто не знаю, где мы найдем еще… ну, ты понимаешь… защиту.

Глаза его засияли, он протянул руки и нащупал целую горсть пакетиков из фольги — и дождь из них полился Дженне на голову.

— По-моему, мы это уже обсудили.

— Тогда да, пожалуйста. Было бы отлично начать по-новому. Но, мне кажется, мы должны покинуть ненадолго спальню, чтобы полакомиться десертом. В конце концов, ты мне должен.

Его брови изумленно взлетели вверх.

— За что это?

— Из-за тебя мое «Роки-Роуд» осталось таять на столе.

Он прищурился.

— Я куплю тебе еще порцию.

— Купи целую коробку, и тогда поговорим и о третьем, и о четвертом разе.

— Дженна, мы сейчас говорим о мороженом?

Она улыбнулась.

— Мы говорим о том, чего ты хочешь.

Глава 25

Воскресенье, 9 октября, 06.30

Они через прачечную, держась за руки, как подростки, которые опоздали домой до начала комендантского часа, пробрались в дом Стивена. После совместно проведенной ночи было удивительно, что они вообще могли ходить. За ночь они дважды занимались любовью и поспали всего до четырех утра. Они вместе приняли душ и теперь заехали домой к Стивену, чтобы Дженна могла забрать Джима и грузовичок Кейси и уехать еще до восхода солнца.

Дженна вглядывалась в предрассветный сумрак. Солнце только-только выглянуло из-за горизонта. Они приехали позже, чем планировали, хотя и не по ее вине. Стивен задержал их в душе. Дженна улыбнулась сама себе. Она только помогала. Изо всех сил. Ее тело до сих пор покалывало от такой помощи. Она помогала всю ночь. Альтруизм явно идет на пользу.

— Чему ты улыбаешься? — прошептал Стивен, глядя на Дженну с нежной улыбкой, от которой сердце в ее груди выделывало безумные вещи.

Она приподняла бровь и промолчала, отчего он тоже засмеялся.

— Да вы нимфоманка, доктор Маршалл!

Дженна высокомерно взглянула на него.

— А разве у вас с этим проблемы?

Он негромко засмеялся.

— Кто говорил о проблемах? Пойдем, надо найти твою собаку и вывести вас обоих до того, как мальчики нас обнаружат. Или еще, чего доброго, Хелен увидит.

— Ты уже пытаешься от меня избавиться, — игриво проворчала Дженна, следуя за ним на кухню, но неожиданно наткнулась на его спину. Потому что он резко остановился. Дженна выглянула из-за его плеча и увидела причину.

— Малыш, — прошептала она, испытывая чувства, которые, как она подозревала, называются материнскими.

Ники сидел за кухонным столом с закрытыми глазами, прижимаясь щекой к деревянной столешнице и стиснув что-то в кулаке у щеки. Его охраняли два волосатых стража: Синди-Лу у ног и Джим за стулом. Джим поднял морду, и Дженна готова была поклясться, что пес улыбается.

Она на цыпочках подошла ближе, чтобы разглядеть, что держит в руке Ники, и нахмурилась. Он сжимал резинового червя. Приманку для рыбы. Она обернулась и увидела, как напрягся Стивен.

— В чем дело? — прошептала она.

— В пятницу я обещал, что повезу его на рыбалку на этих выходных, — ответил Стивен, не отрывая взгляда от своего маленького сына. Он тяжело сглотнул. — Но я не могу. У меня в восемь совещание.

Дженна почти физически ощутила исходящее от него напряжение и подумала об ответственности, лежащей на его плечах. Три девочки-подростка, две уже погибли, одна пропала. Где-то неподалеку бродит серийный маньяк, продолжая выслеживать своих жертв.

Его собственный малыш только-только начал проявлять интерес к жизни после психологической травмы, полученной полгода назад. Его родной сын, которого придется разочаровать. Чувствуя себя исполнительницей роли Соломона, Дженна обвила руками шею Стивена и крепко обняла.

— Поезжай на совещание, Стивен. Делай все, чтобы наши девочки были в безопасности. Я отведу Ники на рыбалку. Когда закончишь, приедешь к нам на озеро. — Она отстранилась и заметила на его лице сомнение. — Не волнуйся, я умелая рыбачка. Может быть, мы даже что-нибудь поймаем.

Он покачал головой.

— В этом я как раз не сомневаюсь. На свете нет почти ничего, чего бы ты не умела, Дженна. Но ты уверена, что хочешь пойти на рыбалку с маленьким непоседой? Ты не обязана это делать.

Дженна оглянулась на спящего Ники.

— Знаю, что не должна. Но мне хочется. — Однако тут ей в голову пришла неприятная мысль. — Но если ты не хочешь, чтобы я ехала, я пойму. Знаю, ты боишься, что он слишком быстро ко мне привяжется.

Стивен поднял ей пальцем подбородок, чтобы она смотрела ему прямо в глаза, — неприятная мысль тут же исчезла от его теплого взгляда.

— Он уже привязался, Джен. И я тоже. — Он накрыл ее рот своими губами, так нежно, так… с такой любовью, что у нее сжалось сердце. Ее охватила настолько сильная волна желания, что, казалось, она парализована. Не сексуального желания. Он более чем удовлетворил ее в этом смысле. Это было нечто большее — ей хотелось всего, что с ним связано. Этого мужчины, его детей, настоящей семьи.

Семьи, которая так же будет нуждаться в ней, как и она.

Семьи, которую она смогла бы полюбить. Ее собственной семьи.

Она хотела этого. Хотела так сильно, что могла только стоять столбом, а сердце бешено колотилось от его поцелуев на кухне, как будто Дженна была частью этого дома. Когда он оторвался от ее лица, его глаза обеспокоенно прищурились.

— С тобой все в порядке?

Дженна прерывисто вздохнула, чувствуя, как земля в буквальном смысле уходит из-под ног.

— Все хорошо. Со мной все в порядке. — Она заставила себя улыбнуться. — Иди собирайся на работу. Я приготовлю тебе завтрак.

Воскресенье, 9 октября, 08.05

Стивен подумал, что должен был бы чувствовать себя измотанным, но нет. За это явно следует благодарить омолаживающую силу секса. Его кожу до сих пор покалывало от прощального поцелуя Дженны.

Команда собралась воскресным утром, чтобы вычислить убийцу и не дать довести число погибших подростков до трех. Стивен не был уверен, насколько близки они к достижению этих целей.

— Доброе утро, — поздоровался он, и разговоры прекратились. — Что нам известно?

Гарри зевнул и открыл блокнот. Этой ночью он следил за Руди.

— Руди славно вчера повеселился. Побывал на трех вечеринках. Безалкогольных. — Он поднял озлобленный взгляд. — А так хотелось арестовать его за употребление спиртных напитков, он ведь несовершеннолетний.

— Это было бы слишком просто, — сухо ответил Стивен.

Гарри удивленно посмотрел на него.

— С последней вечеринки он ушел с девицей, которая выглядит намного старше, чем школьница. Они отправились к ней, и до трех ночи Руди оттуда не выходил. И должен добавить, что вышел вполне отдохнувшим. Эта же девушка отвезла его домой в четыре утра, больше он из дому не выходил.

Стивен посмотрел на раздосадованного Дэвиса, тот молчал.

— Он уже два дня держит Алев Рахрух, — задумчиво произнес Стивен. — Лоррен и Саманту он продержал около недели. Сомневаюсь, что Алев уже мертва, — рано или поздно он к ней отправится. Значит, продолжаем считать, что Руди — наш подозреваемый. Сандра, что у тебя со списком спортсменов с приводами в полицию?

Дэвис выглядел одновременно раздосадованным и нетерпеливым, но продолжал молчать.

— Проверила почти три четверти, — ответила Сандра. — Никаких видимых связей. Но я просмотрела расписания команд группы поддержки в каждой школе, где учились пропавшие девочки. Все три выступали в старшей школе Рузвельта незадолго до исчезновения. Это свидетельствует против Лютца.

Дэвис улыбнулся слегка самодовольно.

— Это он. Я точно знаю.

Стивен встал из-за стола, подошел к снимкам, развешанным на доске, чувствуя, как растет раздражение.

— Дэвис, никаких подвижек касательно рисунка татуировки?

Улыбка Дэвиса поблекла.

— Нет, я опросил всех знакомых полицейских. Но я знаю — это он.

Стивен стиснул зубы.

— У нас есть подозреваемый, но мы не можем его трогать. Черт! Похоже, нужно сделать перерыв, — предложил он. — Я знаю место, где хотел бы сейчас оказаться. Увидимся завтра утром. — Все потянулись из кабинета, последним шел Дэвис, поигрывая мелочью в кармане.

— Сегодня утром я звонил Дженне, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке после вчерашнего, — сказал Дэвис.

Стивен ощетинился.

— А что было вчера?

— Ты очень злился, когда вы уезжали из бара. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке. Что ничего не произошло. Но ее не было дома.

Стивен почувствовал, как его губы растягиваются в самодовольной улыбке, и заметил, как потемнели от ярости черные глаза Дэвиса.

— То, что произошло или не произошло, — тебя совершенно не касается, — ответил Стивен. — Но если тебе так хочется знать, то ее нет дома, потому что она отправилась с моими сыновьями на рыбалку. Именно туда собираюсь и я сам.

Он уже достиг двери, когда Дэвис заговорил с горечью в голосе:

— Она сняла кольцо своего жениха, когда вы этим занимались?

Стивен замер. Она не снимала. Он это заметил. И заверил себя, что Дженна снимет кольцо Адама, когда придет время. Возможно, Стивен ревновал к Дэвису, но очень низко ревновать к мертвому человеку. С трудом передвигая ноги, он вышел, не удостоив Дэвиса ответом.

Он уже был на стоянке, готовился выехать, когда услышал чей-то кашель. Стивен обернулся и увидел очень встревоженного священника.

— Агент Тэтчер? Я преподобный Бреннан из епархии Роли. Вы не могли бы уделить мне несколько минут и поговорить об отце Майке Леоне?

Стивен вздохнул. Он знал, что рано или поздно этот разговор состоится.

— Разумеется, мсье Бреннан. Пройдемте в мой кабинет. — Он даже на часы смотреть не стал. Предположил, что ему удастся обелить имя Майка не раньше обеда. Рыбалке придется подождать.

Воскресенье, 9 октября, 20.25

Безмерно уставший, Стивен вошел в дом, и тут же Хелен, Мэтт и Брэд приложили указательные пальцы к губам и зашикали на него. Все трое стояли у подножия лестницы, и Хелен кивнула наверх.

— Дженна укладывает Ники спать. Тихо.

— Но я не устал, — захныкал наверху Ники, сердце Стивена замерло. Большинство родителей терпеть не могут, когда их дети хнычут, но он еще ни разу после похищения не слышал капризного плача Ники. Его сынишка так долго автоматически подчинялся, что сейчас капризы и нежелание ложиться прозвучали для Стивена ангельской музыкой.

— А я очень устала, — смеялась Дженна. — Ты не дал мне присесть — постоянно снимала с крючка пойманную тобой рыбу.

— Я бы и сам с этим справился, — весело возразил Ники. — В этом я мастер.

— Это ты мне говоришь! Ты уверен, что хочешь спать на жестком полу? Тут не очень-то уютно.

Последовало продолжительное молчание. Стивен переглянулся с Хелен и понял, что они оба надеются на маленькое чудо — вдруг Ники впервые за полгода будет спать в своей собственной кровати?

— Укладывайся, — сказала Дженна, и Стивен наконец-то смог выдохнуть. Рим не за один день строился. Они поедут туда с Ники. Обязательно.

— Можно я тебя укрою? — спросила Дженна.

Повисло молчание, а потом раздался детский голос:

— Ты петь умеешь?

— Я? — Ужас в ее голосе заставил всех улыбнуться. — Ты хочешь, чтобы я тебе спела?

— Не хочешь — не пой. — Стивен подмигнул Хелен, услышав преувеличенно скорбные нотки в голосе Ники.

— Раз так, то и не буду, — ответила Дженна, и Мэтт негромко захихикал. — К тому же, — добавила она, — у меня дома нечасто пели колыбельные. Мой папа знал единственную застольную песню, которую заводил, когда рядом не было мамы, но я подозреваю, что у твоего папы тоже с репертуаром проблемы.

— Да, наверное, — задумчиво согласился Ники. — Но его сейчас нет дома, — весело добавил он, и Стивен подавил смешок.

— Спокойной ночи, Ники, — решительно произнесла Дженна.

— Ты будешь здесь, когда я проснусь? — спросил Ники настолько тихо, что всем пришлось напрячься, чтобы расслышать слова. Стивен пытался проглотить образовавшийся в горле ком.

— Нет, дорогой, мне нужно домой. Завтра у меня уроки. И Жан-Люк соскучился по Джиму. Думаю, мы увидимся через пару дней. А теперь спи.

Дженна появилась на верхней ступеньке лестницы — в старых тренировочных штанах Стивена, босоногая, с мокрыми волосами, заплетенными в косу. Стивен почувствовал, что сердце ухнуло вниз, а она вздрогнула от удивления.

— А я и не знала, что у меня есть слушатели, — произнесла она, понизив голос, когда спустилась вниз. — Я рада, что не стала петь.

— Мы тоже, — усмехнулся Мэтт, она легонько шлепнула его.

— Мэтт, ступай в душ. Ты весь в шоколадном йогурте.

Стивен посмотрел на своего среднего сына, который перестал улыбаться и насупил брови. Джинсы Мэтта до середины икры были покрыты какой-то черной тиной.

— Верно. Мэттью, во что ты встрял?

— Не думаю, что тебе захочется узнать, — ответила Дженна, и теперь настал черед Брэда усмехаться, когда Мэтт, крадучись, поспешил по лестнице. — Не начинай, — одернула она Брэда. — К тому же, насколько я понимаю, тебе нужно еще выучить уроки, чтобы догнать программу. — Она смотрела парню прямо в глаза, бросая молчаливый вызов.

Брэд долгую минуту — все присутствующие затаили дыхание — смотрел Дженне в глаза, потом кивнул.

— Как я понимаю, у нас появилась добрая учительница химии, которая дает частные уроки.

Дженна втянула щеки, размышляя над его ответом.

— Не бесплатно. Стандартная оплата за час занятий.

Брэд пожал плечами.

— Хорошо. Мой отец — мастер расплачиваться.

Дженна тут же решительно покачала головой.

— Нет-нет. Будешь платить из своих карманных денег — или дела не будет.

Глаза Брэда округлились, когда он понял, что она не шутит.

— Пап!

Стивен поднял руки вверх.

— Я не вмешиваюсь в процесс этих переговоров. К тому же я с ней согласен.

— Еще бы! — раздраженно воскликнул Брэд. — У меня нет карманных денег.

Дженна удивленно приподняла брови.

— Тогда тебе лучше поискать работу. — Она посмотрела на Хелен. — Жаркое осталось?

На лице Хелен царило умиротворение.

— Я уже подогрела вам порцию.

Стивен переводил взгляд с одной на другую.

— А почему ты не поужинала с остальными?

— Не думаю, что тебе захочется узнать! — закричал сверху Мэтт.

Дженна засмеялась.

— Правда, не захочется. Скажем так: я надеюсь, что после того, как мы с Ники отмылись, осталось немного горячей воды и для Мэтта.

— Жаль, что я пропустил самое интересное, — с сожалением протянул Стивен.

Дженна похлопала его по плечу.

— Приходи в следующий раз. Когда мы найдем другую яму для рыбалки.

— Брэд, пойдем, — позвала Хелен. — У меня есть для тебя работа, чтобы ты смог заплатить за эти частные уроки.

— Но… — запротестовал было Брэд, однако Хелен взглядом пресекла все возражения. — Ладно, — пробормотал он и последовал за ней, оставляя Стивена с Дженной в относительном уединении.

— Такое впечатление, что у вас сегодня было приключение, — прошептал Стивен и, скользнув руками под ее футболку, коснулся теплой гладкой спины. Жалея, что они уединились не настолько, чтобы он мог коснуться ее теплой крепкой груди.

— Да уж! — Она обвила руками его шею. — А у тебя как дела? Прогресс есть?

Он вспомнил четырехчасовую беседу со священником, подумал о карьере Майка и в очередной раз стал гадать, сможет ли он когда-нибудь возместить ущерб, нанесенный репутации этого выдающегося человека. Думал он и о том, что Виктор Лютц в конце концов засек присутствие на улице неприметных машин, пожаловался мэру, и Стивену пришлось объяснять, что полиция следит за школьными вандалами, потому что мэр не должен был знать, что Руди Лютц — это Уильям Паркер. Вспомнил о том, насколько унизительно, когда тебя отчитывают, как мальчишку, за нецелевое использование административного ресурса. И как, наплевав на приказ, он еще на один день оставил наружное наблюдение.

Он размышлял о последнем шквале вопросов от журналистов, возмущенных неспособностью его команды распутать преступление в короткие сроки. Вспомнил гору бумаг, которую пришлось разбирать, прекрасно понимая, что к утру она станет той же высоты. Есть ли прогресс в деле?

— Нет, не очень-то мы продвинулись.

— Не делай этого, — мягко сказала она.

— Чего — этого?

— Не отмахивайся от меня. Такое чувство, что ты где-то далеко, а меня оставил позади.

Он застыл. Очень похоже на слова Мелиссы, но сказано без всякой злобы. Сегодня. Кто знает, что будет через пять лет? Через десять?

— Это часть моей работы, Джен. Часть моей натуры.

Она молча переваривала сказанное, не отводя глаз. Потом произнесла:

— Хорошо.

— Хорошо? Просто хорошо?

Дженна улыбнулась, и Стивен почувствовал, как медленно ослабляется узел у него внутри.

— Просто хорошо. Мне кажется, что я вообще не пострадаю, если только ты один отмахнешься от меня. — Она встала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. — Но часто отмахиваться не стоит. Иначе придется слишком долго ждать, чтобы вернуть мое расположение.

Своего рода предложение.

— Я это переживу. Если ты согласна.

— Согласна, — прошептала она, находясь в миллиметре от его губ.

«Но как долго?» — хотелось ему спросить. Однако он промолчал. Пока у него не было права задавать такой вопрос. Они знакомы всего две недели. Они никогда не загадывали дальше, чем на следующий день. Так нелегко приблизиться к тому, чтобы произнести слово «любовь».

«Да, ты сказал это, Тэтчер, — напомнил он себе. — Сказал ей, что мог бы в нее влюбиться. Да, сказал. И, скорее всего, уже влюбился, — подумал он. — Скорее всего».

— Стивен, ты выглядишь совершенно измотанным. Иди ужинать и ложись спать.

Ее слова напомнили Стивену, насколько он действительно устал.

— Прости, Дженна. Сегодня из меня плохая компания.

Она нежно прижала руку к его губам.

— Стивен, иди отдыхай. Позвонишь завтра, и поговорим. Сейчас я еду домой.

Домой. В свою квартиру. Его мозги совсем не варят. Пока они не поймают Руди Лютца и его приятелей, он не хочет, чтобы она оставалась на ночь одна.

— Дженна, я тут подумал… Мне было бы спокойнее, если бы ты на ночь сегодня осталась здесь.

Ее губы дрогнули в усмешке.

— Еще бы! Но я не верю, что вы пригласите меня к себе, мистер Специальный Агент.

Несмотря на усталость, он засмеялся.

— Если это вызов, я прямо сейчас признаю тебя победительницей. Нет, я говорю о Лютце и его приятелях. Пока Пуллман не нашел никаких улик, свидетельствующих о том, что они как-то причастны к поломке твоей машины. Я просто хочу, чтобы ты оставалась в безопасности. Для недалеких спортсменов, которые не могут одолеть программу старших классов, эти парни демонстрируют удивительную осторожность и продуманность действий.

Дженна пожевала нижнюю губу.

— Я не хочу, чтобы эти ублюдки мешали мне ночевать в моей квартире. Я буду осторожна. И у меня есть собаки. Со мной все будет хорошо.

Воскресенье, 9 октября, 22.25

Она вернулась домой. Наконец-то. Приехала на подружкиной машине. Жаль ее «ягуара». Кто-то потратил кучу времени, чтобы отреставрировать эту куколку. «Она могла погибнуть», — подумал он и усмехнулся. Когда он с ней закончит, она будет жалеть, что не оказалась за рулем своей машины вместо подруги.

Он видел, как она поднимается в квартиру, перепрыгивая через две ступеньки. Изучил расположение балконов. Они с легкостью выдержат вес его тела и его инструментов. Он слегка нахмурился. Сегодня он «груженный», но такова цена визитов на дом. Ему не хотелось тащить ее в сарай. Она была намного крупнее остальных, настоящая амазонка в сравнении с миниатюрными Лоррен и Алев. Саманта была повыше, но такая гибкая… Он улыбнулся, вспоминая, какой она была красивой. Какими они все были красивыми.

Нет, визиты на дом не приносят такого удовольствия. Ему будет не хватать возможности вести продолжительную игру, как в сарае. Ему придется сделать так, чтобы одна-единственная ночь с мисс Маршалл стоила того. Он наблюдал и ждал этого шанса много дней, даже Алев сегодня оставил, хотя та вот-вот должна была умереть. Он все перепробовал. Сердце учащенно забилось от предвкушения. Со своей силой и ростом мисс Маршалл окажет достойное сопротивление, поэтому одной ночи будет достаточно.

Он терпеливо ждал, когда она выгуляет собаку. В бинокль он наблюдал за тем, как она слоняется по кухне. Разогревает в микроволновке ужин, ест за обеденным столом. Снизу ему было видно, как от стекол, за которыми прятались ее дипломы, отражается свет. Он выругался: со стоянки он мог видеть и квартиру, и саму хозяйку только выше уровня ее талии. А очень много интересного происходит ниже талии. У него зазвенело в ушах от одной мысли об этом.

Интересно, а когда убиваешь умную женщину и глупую, испытываешь схожие чувства?

Что ж, сегодня ночью он и узнает.

Глава 26

Понедельник, 10 октября, 01.00

От яркого света, направленного прямо в глаза, Дженна, несмотря на то что крепко спала, моментально проснулась. Она вздрогнула, почувствовав острое лезвие ножа у горла, и послушалась похожего на рык приказа.

— Не двигайся.

Она тут же стряхнула остатки сна.

— Кто…

— Заткнись.

Она услышала громкий звук отрываемой липкой ленты. Потом ей заклеили рот, и она поняла, что либо нападавший не один, либо действует двумя руками. Но поскольку свет не дергался, она поняла, что фонарь установлен на штативе. Значит, у него обе руки свободны. Значит, он один. Еще она знала, что у нее такого фонаря нет, а это говорит о том, что он подготовился к визиту. И это осознание напугало ее больше, чем если бы он был не один.

Он проник в ее квартиру. Миновал собак. Джима и Жан-Люка. А где собаки? Она всполошилась, потом заставила себя успокоиться. Заставила себя ровно и глубоко дышать через нос. Заставила вспомнить все, чему учили ее на уроках самообороны. И сжала кулаки под одеялом.

Которое он тут же сдернул с кровати, как фокусник скатерть.

— Теперь ты за все заплатишь, мисс Маршалл.

Мисс Маршалл. Только один человек так презрительно называл ее «мисс Маршалл».

Виктор Лютц. Его образ тут же возник у нее перед глазами: высокая крупная фигура с большими руками. Холодный угрожающий взгляд темных глаз.

«Боже! — Ее охватила паника. — Он хочет меня убить. Не стоило мне вступать с ним в открытую конфронтацию из-за Кейси. Теперь он меня убьет. Дженна, прекрати. Дыши. Думай».

Она перестала паниковать. Стала дышать. Пыталась думать.

Она знала свои физические возможности. Несмотря на владение боевыми искусствами, ей никогда не справиться с мужчиной такой комплекции и силы, как Виктор Лютц. Но, возможно, ей удастся сбить его с толку, чтобы успеть убежать. Позвать на помощь.

Дженна застыла в ожидании, что он будет ее трогать и тогда давление ножа на горло хоть чуточку уменьшится, застыла, прекрасно понимая, что второго шанса застать его врасплох и убежать у нее не будет.

Но давление ножа усиливалось. Было больно. Очень. К горлу подкатывали слезы, а вместе с ними и паника.

«Он хочет меня убить. Стивен найдет меня, но будет слишком поздно. Я уже буду мертва. Дженна, прекрати. Дыши. Думай».

Тяжелая рука через поношенную футболку, которую она надевала на ночь, схватила ее за грудь. Больно ущипнула за сосок. Она прерывисто задышала носом. На этот раз всхлип сдержать не удалось.

— Не нравится? — прорычал он. Задрал футболку на живот, потрогал пальцем трусики. Она слышала, как учащается его дыхание. Становится более тяжелым. — Красивые.

Она непроизвольно сжала ноги, он только негромко засмеялся. Его рука исчезла, она услышала какой-то царапающий звук. По коже? Нет. По пластмассе? Возможно. Сумка? Может быть. Металлические пряжки, их расстегивают, и они ударяются о пластмассу. Она запоминала каждую мелочь, понимая, что, если удастся сбежать, необходимо будет сообщить полиции мельчайшие детали.

Потом она услышала еще один звук, от которого едва не зарыдала от облегчения.

Негромкое рычание. Рычание собаки. Собаки.

Потом яростный лай. Проклятия. Злобная ругань. Резкий крик боли. Человеческий.

Еще проклятия, потом собачий визг — и тишина.

— Твою мать! — проворчал он.

И тут все произошло одновременно.

Раздался стук в дверь, и встревоженный голос миссис Кассельбаум поинтересовался, все ли с ней в порядке, не нужна ли помощь. Она сразу же почувствовала приставленный к горлу нож, который давил еще сильнее и вдруг перестал. Инстинктивно она увернулась как раз в ту секунду, когда нож вошел в матрас, где она лежала долю секунды назад.

Очередное проклятие, звук рвущейся ткани. Потом он, кажется, поспешно собрал вещи. Послышался топот быстро удаляющихся шагов, фонарь он оставил.

Продолжая щуриться от яркого света, Дженна минуту лежала неподвижно, не в силах пошевелиться. Она поднесла руку к горлу, потом убрала ее — рука была липкой от крови.

Она смотрела на свою ладонь, на кровь. И не верила. Она истекает кровью. Он ранил ее.

Потом она услышала звук открывшейся входной двери, еще один испуганный крик. Кричала миссис Кассельбаум. Господи!

«Нужно добраться до нее. Позвать на помощь». Дженна сорвала с лица липкую ленту, стала хватать ртом воздух. Свесила ноги с кровати, вздрогнула, когда наткнулась на что-то твердое и волосатое.

Пес. Кто из двоих?

«Он убил мою собаку. Кого именно? Боже!»

Она схватила телефон и стала набирать 911, а сама спешила, спотыкалась, падала, ползла к входной двери. Она пыталась подняться, уцепившись за один из стульев в столовой, но стул покачнулся и упал, а Дженна опять распласталась на полу. Она заставила себя встать на колени, проползти еще несколько метров… Наконец-то ответили в службе спасения. Дженна не стала слушать, пока женщина-диспетчер закончит задавать вопрос, а пролепетала:

— Помогите… Пожалуйста… Ко мне только что… ворвался… мужчина.

— Он все еще в доме, мадам?

Звук этого спокойного голоса помогал дышать. Думать. Говорить.

— Нет. Нет, он убежал. — Она вздрогнула, подползла ближе к открытой двери, где на пороге лежало еще одно тело.

— Вы ранены, мадам?

Дженна услышала, как из горла вырвался истерический смешок.

— Я истекаю кровью. Он ранил меня. Здесь еще одна раненая женщина. Моя соседка. — Она проползла мимо пса в коридор, где, прижимая к уху трубку радиотелефона, появился встревоженный сосед. Он тоже звонил в службу спасения.

Поэтому она нажала «отбой» и с трудом поднялась на колени рядом с неподвижно лежащей старушкой.

— Миссис Кассельбаум… — По щекам текли слезы, и она поняла, что даже не знает имени соседки. Она схватилась за худенькое, костлявое плечо и потрясла. — Миссис Кассельбаум, пожалуйста.

Рядом с ней опустился сосед, убрал ее руку от тела старушки.

— Не трогайте ее, — запаниковал он. — Дождитесь приезда «скорой». Они уже в пути. — Это был Стэн. У них с женой Терри недавно родилась дочь — Бэла. Она знала, как назвали малышку, но не знала имени своей соседки, которая, может быть, уже мертва, потому что слишком заботилась о ней.

Всхлипывая, Дженна откинулась на закрытую дверь квартиры миссис Кассельбаум, достала телефон и позвонила по единственному пришедшему в голову номеру.

— Стивен, пожалуйста, приезжай.

Понедельник, 10 октября, 01.43

Стивен поспешил по лестнице к ее квартире и предъявил свой жетон, когда спасатели пронесли на носилках пострадавшую. Он вопросительно взглянул на посеревшее лицо миссис Кассельбаум в обрамлении бигуди, потом на спасателя. Тот пожал плечами.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сказал он. — Ей восемьдесят два года.

— Куда вы ее везете? — спросил Стивен, понимая, что Дженна захочет знать.

— В больницу Уэйка. Нам пора.

Они протиснулись мимо Стивена, вышли через парадную дверь дома, где рядом с мигающими огнями «скорой помощи» собралась испуганная толпа.

Стивен остаток лестницы преодолел, перепрыгивая через три ступеньки, и остановился как вкопанный перед входом в квартиру Дженны.

Двое полицейских в форме стояли у обеденного стола, там же лежал перевернутый стул. На столе — остатки ужина, и Стивен узнал в одной из грязных тарелок собственную. Опустил глаза, где у его ног неподвижно лежал пес. Глянул в сторону раздвижной стеклянной двери, в которой аккуратно был вырезан круг размером с кулак.

Дженна лежала на диване, над ней склонился врач «скорой помощи». Ее бледное лицо резко контрастировало с черными волосами. Горло было перевязано.

Слепящая ярость закипела где-то глубоко внутри. Сукин сын. Пришел в ее дом. Обидел ее.

Стивен тяжело сглотнул, пристально вглядываясь в ее лицо, в повязку на шее. Кто-то посмел ее обидеть.

Но она жива. И она позвонила ему.

Он переступил порог и был тут же остановлен полицейским. Стивен показал жетон.

Один из полицейских нахмурился в замешательстве.

— Это вне вашей юрисдикции, агент Тэтчер, — вежливо произнес он.

Стивен обуздал свою ярость.

— Она — моя юрисдикция, — сквозь зубы прошипел он. — Она — моя.

Полицейские переглянулись, молча отступили.

Он опустился на колени рядом с врачом.

— Дженна…

Она открыла глаза, и в них он увидел потрясение, слезы и чувство вины. Губы ее задрожали, она моргнула, по бледному лицу потекли слезы.

— Прости, Стивен. Нужно было тебя послушать.

Врач посмотрел на Стивена.

— Она в шоке, но с ней все будет в порядке.

Один из полицейских за его спиной сказал:

— Она это уже два раза повторила. Просила прощения, говорила, что должна была вас послушать. Что она имела в виду?

Стивен взял ее за руку.

— У нее был конфликт с учениками в школе, где она преподает. Пару дней назад они перерезали тормозные шланги в ее машине. Я боялся оставлять ее одну. У офицера Пуллмана из отдела расследований есть все подробности.

— Еще она спрашивала о Джиме и Жан-Люке, — добавил врач, собирая инструменты. — Мы так поняли, это ее собаки.

Стивен взглянул на лежащего у двери пса, на полицейских.

— Да. Они живы?

— Едва дышат, — ответил полицейский. — Подозреваю, что одного отравили. Тот, что в глубине квартиры, ввязался в драку с нападавшим. Он сильно порезан, но дышит.

Стивену тут же вспомнились опушка, пес по кличке Пэл и старик Бад Клэри. Казалось, это было сто лет назад.

— Я вызову ветеринара, но вы их не трогайте. Пусть их осмотрят эксперты-криминалисты на предмет улик. — Не успел он набрать на сотовом номер Кента, как его коллега возник на пороге квартиры Дженны вместе с женщиной, в которой Стивен узнал «даму-ветеринара».

— Мне звонил Пуллман, — объяснил Кент, — после того как ему позвонила Нэнси, которой позвонил ты. Нэнси сказала ему, что ты хочешь, чтобы я осмотрел место преступления и собак. Уэнди была со мной и предложила свою помощь.

Стивен решил не комментировать тот факт, что «дама-ветеринар» Уэнди среди ночи случайно оказалась рядом с ним.

— Спасибо, Кент. Уэнди, пса в глубине дома ранили ножом.

Она кивнула.

— Поняла. У меня в сумке есть цифровая камера. Я сделаю несколько снимков, прежде чем накладывать швы.

Дженна попыталась сесть, оттолкнув заботливые руки врача.

— У двери — Джим. В глубине квартиры — Жан-Люк. Пожалуйста, помогите им. Они спасли мне жизнь.

Стивен сглотнул. За одно это псы будут до конца жизни получать бифштексы. Если выживут.

Уэнди улыбнулась Дженне.

— О себе беспокойтесь. А о ваших мальчиках я позабочусь.

Стивен опять повернулся к Дженне, заметил пятна крови на заношенной футболке.

— Еще повреждения есть? — спросил он у врача.

Тот покачал головой и закрыл чемоданчик.

— Только на шее. Похоже, что кровь на футболке ее собственная.

— На ковре мы обнаружили кровавые отпечатки руки, оставленные, когда она ползла из спальни, — сказал полицейский.

У Стивена внутри все сжалось, когда он представил, как она, испуганная и окровавленная, ползла по собственной квартире, словно раненое животное. За одно это ублюдок обязательно заплатит.

Вновь появился Кент, вопросительно приподнял бровь.

— Дженна, на вашей кровати было одеяло.

Она мрачно посмотрела на него, и на секунду Стивену показалось, что она не будет отвечать. Потом девушка облизала губы, пожевала нижнюю.

— Он стянул его с меня. На пол.

Стивен с испугом взглянул на врача.

— Он ее…

Врач покачал головой.

— Говорит, что нет, и я ничего противоречащего ее утверждению не обнаружил.

— Он начал, — с трудом выдавила из себя Дженна. — Он… трогал меня. На нем были перчатки. Потом он остановился и открыл чемоданчик. — Она замолчала, сосредоточилась. — Очень похожий на ваш, — сказала она, указывая на врачебный саквояж. — Так же щелкнула застежка, когда вы закрывали свой. Только он свой открывал. Тогда появился Жан-Люк. Они дрались, он кричал. Потом Жан-Люк… — Она поморщилась и отвернулась.

— Если ему можно помочь, Уэнди обязательно его спасет, — как само собой разумеющееся выдал Кент.

Дженна взглянула на него с благодарностью.

— Спасибо.

— Сейчас здесь нет одеяла, Стивен, — понизив голос, сообщил Кент. — Мне кажется, собака хорошенько укусила его. Скорее всего, он воспользовался одеялом, чтобы остановить кровь. Уэнди проверяет зубы собаки.

Невероятно, но Стивен почувствовал, как губы расплываются в улыбке.

— Ты должен будешь приплачивать «Закону и порядку», пока сериал не закончится.

Кент схватил его за плечо и пожал.

— Она в порядке, Стивен. — Он обернулся к врачу, который теперь смотрел на них с интересом. — Ей нужна госпитализация?

— Нет. Я заклеил рану и вколол антибиотик. Необходимо, чтобы ее осмотрел врач, но это может подождать до завтрашнего утра.

Кент глянул на Стивена.

— Тогда забирай ее домой, выпей, чтобы успокоить нервы. Поспи немного. На одном утреннем совещании мы сможем обойтись и без тебя.

Стивен сжал руку Дженны.

— Я соберу твои вещи.

Понедельник, 10 октября, 08.00

На следующее утро команда встретила его сердитыми взглядами. Все одновременно заговорили.

— Мы думали, что ты сегодня останешься дома, — укоризненно пробубнил Ленни.

— Что ты, черт возьми, здесь делаешь? — спросила Сандра.

— Стивен, Стивен… — вздохнула Нэнси.

— Я же говорил, что справимся и без тебя, — немного обиженно сказал Кент.

— Ты идиот, Стивен, — пробормотал Гарри.

— Следовало дома остаться, — заявила Лиз.

Мэг молча сердито смотрела на него, однако ничуть не удивилась.

Дэвис сидел в конце стола.

Стивен занял свое место, обвел взглядом коллег, начальника, своего добровольного «помощника».

Вспомнил о минувшей ночи. Об испуганной Дженне, о крови на ее футболке. О ее раненых животных. О крови на ее кровати. Об изрезанном матрасе. Он закрыл глаза и вздрогнул. Эта резаная дыра могла легко оказаться на теле Дженны. Он мог ее потерять.

Он открыл глаза, поймал на себе встревоженные взгляды присутствующих.

— Он мне нужен, — просто сказал Стивен. — Я хочу упечь его за решетку. Хочу выбросить ключи от камеры в океан, чтобы он больше никогда не увидел солнечного света. — Он посмотрел на Лиз. — Разумеется, по закону.

Она приподняла бровь.

— Разумеется.

— Ну-с, — протянул он, усаживаясь в кресло, — на каком мы свете, друзья?

Понедельник, 10 октября, 08.00

Он опустился на единственный в сарае стул.

— Проклятые собаки!

Он поморщился, убирая с ноги кусок одеяла и обрабатывая рваную плоть на бедре раствором перекиси водорода, который купил в круглосуточной аптеке на границе со штатом Вирджиния. Он не мог обращаться в больницу с таким укусом. Ему просто не хотелось давать Тэтчеру такой шанс.

По опыту он знал, что через недельку все заживет. Однажды, несколько лет назад, его покусала собака, которую он недостаточно хорошо обездвижил до того, как начать полосовать ей живот. Он тогда тоже вылечил себе укус, поэтому знал, что делать. Главное, что он вынес из того печального опыта, — рана должна быть чистой, сухой, и на нее нужно накладывать много мази с антибиотиком. И никогда, никогда не вспарывать брюхо собаке, если тщательно не проверил, хорошо ли закреплены ремни.

После сегодняшней ночи он мог добавить еще две умные мысли. Никогда не думай, что в доме только одна собака, если видел всего одну. И вообще никогда, никогда не наноси домашних визитов.

В следующий раз он привезет мисс Маршалл сюда. Где вокруг все знакомое.

Он похромал к месту, где на столе в позе эмбриона лежала красавица Алев. У нее уже началось обезвоживание, она несколько дней ничего не ела. Она долго не продержится, поэтому нужно пользоваться оставшимся временем.

Он отбросил остатки злости на происшедшее в квартире мисс Маршалл.

«Не волнуйся, — успокаивал он себя. — Относись к этому как к пробной попытке. Всегда будет следующий раз».

Понедельник, 10 октября, 08.15

Стивен массировал виски.

— И у Руди, и у его отца есть алиби на прошлую ночь?

— Их алиби — показания наших собственных людей в неприметных машинах, — сухо сказал Ленни. — Разве не ирония судьбы?

— Черт! Не везет! — воскликнул Стивен. — Когда же удача нам улыбнется?

— Вчера ночью в квартире Дженны побывал кто-то другой, — сказал Гарри. — Вероятнее всего, один из приятелей Лютца по футбольной команде. У нас есть фамилии тех, кого опрашивал Пуллман в связи с перерезанными тормозными шлангами. Мы всех их пригласили для допроса.

— Того, кто это сделал, сильно укусила собака, — с удовлетворением произнес Кент.

Стивен обернулся к нему.

— Умоляю, скажи, что ты обнаружил что-то на зубах Жан-Люка.

Глаза за толстыми стеклами очков блеснули, Кент кивнул.

— Уэнди сделала анализ соскоба. Идеальный образец. В лаборатории уверяют, что мы получим отличный образец ДНК.

«Спасибо», — мысленно поблагодарил небеса Стивен. А Кента похвалил:

— Прекрасная работа! И Уэнди передай.

— Но, как ни крути, мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы привлечь Лютца для допроса, — заметил Ленни, возвращая их к насущным проблемам.

Стивен вздохнул.

— Да уж.

— И теперь Лютц знает, что мы за ним следим, — добавил Ленни.

Стивен поежился, вспоминая вчерашний неприятный разговор с мэром. Но он был рад, что все равно оставил на месте наружное наблюдение. По крайней мере, они точно знают, что это не Руди всего семь часов назад пытался убить Дженну.

— Но он полагает, что это из-за тормозов, — возразил Стивен.

— На месте Уильяма Паркера, называющего себя Руди Лютцем, я бы подумала над тем, что за мной следят, — задумчиво заметила Мэг. — Это повлияет на его поведение.

— Каким образом? — впервые за сегодня заговорил Дэвис.

— Все зависит от того, насколько он в себе уверен. Либо он остановится, либо прикрутит гайки.

Дэвис закатил глаза.

— Очень ценное наблюдение.

Мэг прищурилась.

— Это же твой клиент, Нейл, почему ты ничего не предлагаешь?

Дэвис встал, подошел к доске и уставился на фото Саманты Иглстон.

— Тогда в Сиэтле, когда ему было пятнадцать, он был другим. Он выбирал девушек из группы поддержки, обривал их наголо, наносил пятнадцать ударов ножом, но совершенно не заботился о стиле.

— Стиле? — повторил Ленни с раздраженным недоумением.

— Да, стиле. Посмотрите, как он ее уложил. Руки связаны так, будто сложились в молитве. И татуировка. — Он хлопнул по доске, едва не задев снимок. — Господи, этот знак! Он играет в какую-то чертову игру. В Сиэтле он не держал их по нескольку дней. Мы находили тела в течение сорока восьми часов после исчезновения девушек. И места обнаружения — не опушки леса, которые можно обнаружить только с вертолета. Он оставлял их на стоянках больших магазинов и на футбольных полях.

— Но он все равно хочет, чтобы девушек нашли, — заметила Мэг. — Хочет, чтобы все знали, что девочки убиты. Однако я понимаю, что вы имеете в виду. Он не только расширил рамки своих преступлений, но и выработал особый стиль. Он не только хочет, чтобы девочек нашли, а решает, как и когда. Он посылает письма, оставляет подсказки. Гарри, что ты почувствовал, когда обнаружил этот знак?

— Разозлился, — ответил Гарри. — Как будто он хочет показать, что оставил нас с носом.

— Меня, — сказал Стивен. — Похоже, что он оставил его для меня. Скорее всего, из-за пресс-конференции.

— Тогда мы должны на этом сыграть, — заявила Лиз. — Мы должны вытащить парня на свет божий, или он будет продолжать убивать.

Стивен взглянул на часы.

— Нэнси, собери очередную пресс-конференцию на два часа дня. Мэг, напиши мне текст заявления. Я хочу так разозлить его, чтобы он пришел за мной. Вот тогда мы и посмотрим, хватит ли у него духу дразнить кого-то, кроме маленьких девочек.

— Стивен, маленькие девочки могут пострадать, — с сомнением на лице заявила Мэг.

— Тогда мы ударим из двух орудий. Нэнси, обзвони все старшие школы, организуй собрания старшеклассников. Завтра утром все школы обязаны провести собрания. Каждый из нас охватит столько школ, сколько сможет: мы обязаны достучаться до каждой старшеклассницы в нашем округе.

Дэвис прервал изучение доски информации.

— И что ты им скажешь?

— Не садитесь в машину к чужим людям, у чудовищ не всегда бывают клыки. — Стивен посмотрел на Мэг. — Включи это в текст выступления.

— Что именно? — с улыбкой поинтересовалась Мэг. — О школьных собраниях? Или о том, что не у всех чудовищ есть клыки?

Стивен ответил ей печальной улыбкой.

— И то, и другое. И проверь, чтобы именно я выступал в школе Руди. Я хочу, чтобы этот маленький сукин сын знал, кто я, и понимал, кто его цель.

Понедельник, 10 октября, 13.50

— Ну, что скажешь? — спросила Дженна, демонстрируя Кейси свой новый свитер. — Обычно я не ношу свитера с высоким воротом, но хочу спрятать повязку, когда в среду пойду на ужин к Эллисон. — Она специально остановилась у магазина, чтобы купить этот свитер по дороге из ветклиники, где, к счастью, уже вне опасности пребывали Джим и Жан-Люк, в больницу, где в реанимации находилась миссис Кассельбаум и лежала идущая на поправку Кейси.

Кейси нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что не сообщила Луэллинам о проникновении в твою квартиру? — спросила она. После того как вытащили дыхательную трубку, голос у нее все еще оставался хриплым.

Дженна прикусила губу.

— Я сказала, что ко мне вломились. Только о ноже промолчала. Так что скажешь о свитере?

— Ты увиливаешь от разговора. Ну да ладно. — Кейси похлопала по кровати. — Иди сюда, расскажи мне о вас с агентом Тэтчером. — И засмеялась — странным, немного скрипучим смехом. — Он так же хорош, как ты и предполагала?

Дженна провела языком по зубам.

— О, да!

Кейси усмехнулась и захлопала в ладоши.

— Подробности, Джен, подробности. — Заметив выражение лица подруги, она нахмурилась: — Ты не будешь мне ничего рассказывать, да?

Дженна улыбнулась.

— Да.

Кейси состроила рожицу.

— Стерва. — И тут же просияла. — А пригласишь меня свидетельницей на свадьбу?

Дженна закатила глаза.

— Кейси, ты невыносима.

— Но теперь ты об этом задумаешься. — Голубые глаза округлились. — Ты уже об этом думала!

Дженна почувствовала, как запылали щеки. Мысль о свадьбе приходила ей в голову, но мельком. Много, много раз, но как-то ненадолго.

— Послушай, Кейси, относительно оценок в четверти. Блэкмэн просил, чтобы я у тебя узнала, что еще нужно сделать.

— Ничего. Я закончила проверять сочинения. И оценки оставила в конверте у Блэкмэна на столе.

— Ты имеешь в виду сочинения по Достоевскому?

Кейси нахмурилась. «Преступление и наказание».

— Что? — всполошилась Дженна.

Кейси выглядела встревоженной.

— В этих сочинениях было что-то важное. Только я не помню, что именно. — Она прикусила губу, потом отмахнулась от воспоминаний. — Я вспомню. В любом случае, я думаю, что мне пойдет голубое. Атласное. Но если выберешь платье с бантом на попе, пеняй на себя.

Дженна не слушала, ее внимание всецело было поглощено телевизором. До этого она различала лишь невнятное бормотание, но тут зазвучал голос Стивена. Он давал очередную пресс-конференцию. Дженна подумала о том, что он всю ночь не спал, обнимал ее, пока она не перестала дрожать, потом принял душ и отправился ловить чудовище.

— Он выглядит таким усталым, Кейси. Неспокойно мне за него.

Кейси молча похлопала ее по руке.

Понедельник, 10 октября, 14.20

Он поморщился, поставил склянку с перекисью в шкафчик, где стояли реактивы из темной комнаты. Никто никогда не заглядывал в его темную комнату, а даже если и заглянет, в темноте все коричневые пузырьки кажутся одинаковыми. Тэтчер повышает ставки. И бросает личный вызов. Он оскалился в зеркало на дверце шкафа, с досадой увидел, что у него нет клыков.

Он закатил глаза. Значит, не у всех чудовищ есть клыки, да? Какая жалкая попытка укусить побольнее. Он, если честно, был о Тэтчере лучшего мнения.

Он мило улыбнулся собственному отражению. Клыков у него нет. Но есть острые-преострые ножи, которые справляются еще лучше.

Понедельник, 10 октября, 15.00

Ее зовут Эвелин. «Кассельбаум Эвелин» — гласила надпись на табличке в палате, где лежала все еще не пришедшая в сознание миссис Кассельбаум. Но состояние ее было стабильным. Дженна собралась с духом и толкнула дверь палаты. И остановилась. Возле окна со сгорбленными плечами стоял Сет.

Он обернулся, тут же уперся взглядом в ее шею, прикрытую высоким воротником свитера. В его глазах Дженна увидела тревогу и страх. И боль. Он знал о ноже. «Я должна была сама ему об этом рассказать», — подумала она.

— Со мной все в порядке, папа, — прошептала она. — Честно.

Он промолчал. Просто стоял и молчал, а Дженна чувствовала себя гаже некуда.

— Прости. Я не хотела вас тревожить.

Он продолжал молчать, но его кадык ходил вверх-вниз, как будто он хотел заплакать, и Дженна поняла, как сильно ранила его. А еще осознала, что настало время рассказать все без утайки.

— Машина Адама разбилась, папа. Полностью. В четверг. — Он вздрогнул, побледнел еще больше. Она прерывисто вздохнула. — За рулем сидела Кейси, ее выбросило в кювет. Она чуть не умерла. — Дженна старалась держать спину прямо. — Перерезали тормозные шланги. Пострадать должна была я.

Сет опустился на стул рядом с койкой миссис Кассельбаум. Его била дрожь.

Дженна пересекла палату, присела рядом с ним.

— Я должна была тебе все рассказать. Прости. Я просто не хотела…

— Меня тревожить? — горько, с кривой улыбкой закончил Сет. — Мне казалось, что на прошлой неделе мы обо всем договорились, Дженна. Я думал, ты достаточно мне доверяешь, чтобы признаться, что у тебя неприятности.

Дженна открыла было рот. И закрыла. Не знала, что ответить.

Сет вздохнул.

— Ты такая, черт возьми, независимая! Думаешь, что со всем можешь справиться сама. Ты принимаешь решения за других, Дженна. Но права на это не имеешь. Ты считаешь себя суперженщиной, способной управлять любой ситуацией. — Он закрыл глаза. — И отбираешь у остальных возможность заботиться о тебе.

Она все еще не знала, что сказать.

— Я обещал Адаму, — продолжал Сет — его кадык конвульсивно задергался, глаза все еще были закрыты. — Он заставил меня дать обещание, что я буду о тебе заботиться. Чтобы никто и никогда не смог тебя обидеть. Он заставил меня пообещать, что я никогда тебе об этом не скажу, иначе ты найдешь способ… — он запнулся, — «уклониться от моей опеки», как он сказал. Адам сказал, что ты слишком привыкла все решать сама. И никогда никому не доверяешь делать что-то для тебя. Заботиться о тебе. Почему, Дженна?

Она покачала головой. Адам, конечно, был прав.

— Не знаю.

Сет открыл глаза, и Дженна увидела боль и усталость.

— Он объяснил это тем, что тебе не довелось расти в родительской любви и доверии. Что ты с самого детства по сути была одна. Ты не знаешь, что такое настоящая семья.

Дженна ощетинилась.

— Папа любил меня.

— Но не настолько сильно, чтобы заставить твою маму прекратить тебя критиковать. Не достаточно сильно, чтобы заботиться о тебе. Не достаточно сильно, чтобы ты поняла, что тебе не нужно все и всегда делать самой. — Он взмахнул рукой. — И не важно почему. Факт остается фактом — Адам был прав. Я не смог сдержать данное сыну обещание, Дженна. Ты не позволишь мне заботиться о тебе. Вчера ночью тебя едва не убили, а мне приходится узнавать подробности у медсестры Эвелин.

Дженна выслушала его укоры и поняла, что он прав, как был прав и Адам. Она нерешительно прильнула щекой к плечу Сета. И позволила ему позаботиться о ней. Позволила себе поделиться с ним своими чувствами.

— Я так испугалась, папа. Думала, он меня убьет.

Он молча гладил ее по голове.

— Он приставил мне к горлу нож. Пытался зарезать меня, но я увернулась, и он порезал матрас. Жан-Люк укусил его, и он убежал. И, убегая, ударил вставшую у него на пути Эвелин.

Рука на ее голове вздрогнула, но Сет продолжал гладить Дженну по волосам.

— Ты едешь со мной домой.

Она подняла голову, не зная, как он воспримет следующее признание.

— Вчера я ночевала у Стивена. Он хочет, чтобы я осталась у него.

Сет долго и пристально ее разглядывал.

— Он заботится о тебе?

Она вспомнила, как Стивен обращался с ней вчера ночью. Как с редчайшим фарфором.

— Да.

Сет прищурился.

— И у него в доме есть свободная комната?

Дженна почувствовала, как запылали щеки.

— Папа!

— Так есть?

Дженна кивнула.

— Да. — Потом улыбнулась. — И есть еще тетушка, которая не печет по средам мясных рулетов.

Сет улыбнулся, и Дженна поняла, что прощена.

— А меня в гости пригласят?

Глава 27

Вторник, 11 октября, 01.00

Дженна не могла заснуть. Отчасти из-за сбившегося цикла сна и бодрствования. Отчасти из-за того, что пробил как раз час ночи — вчера в это время она проснулась от приставленного к горлу ножа, а у полиции нет подозреваемых, потому что у Виктора Лютца имеется алиби. И отчасти из-за того, что в соседней комнате спал Стивен. Она убеждала себя, что причина ее бессонницы в основном кроется в последнем, а не в иррациональном страхе перед часом Х — с момента нападения прошли ровно сутки.

Она решила позвонить в круглосуточную ветеринарную клинику, где все еще находились Джим и Жан-Люк, но подумала, что за последний час их состояние не изменилось. Джим идет на поправку, Жан-Люк продолжает бороться за жизнь. Несмотря на великолепную работу, проделанную подружкой Кента, Уэнди, раны Жан-Люка оказались глубокими и серьезными. Дженне до сих пор становилось плохо, когда она думала, что он принял удар на себя.

— Обоих песиков отравили стрихнином, — сообщила Уэнди сегодня вечером, когда заезжала в гости поделиться последними новостями. — Скорее всего, яд содержался в куске мяса, которое я обнаружила, промывая им желудки.

— Значит, мой «гость» очень хорошо подготовился, — заметила Дженна, чувствуя, как ее пробирает озноб. Купил фонарь, пластмассовый чемоданчик. Отраву для собак. Ножи.

— Одно «но», — продолжала Уэнди. — Ни одна из собак не получила достаточной доли яда, чтобы погибнуть на месте, а это означает, что подготовился он не настолько хорошо. — И добавила, что Дженна может звонить в клинику в любое время.

И Дженна звонила, но бессмысленно было опять набирать номер — слишком мало времени прошло после предыдущего звонка. У персонала ветклиники есть дела и поважнее, чем рассеивать ее беспочвенные ночные страхи.

Поэтому она надела халат и отправилась перекусить, жалея, что не додумалась по дороге домой остановиться и купить «Роки Роуд», как вдруг ее внимание привлек доносящийся из спальни Ники шум. Она заглянула в комнату и обнаружила малыша сидящим в спальном мешке на полу и читающим комиксы.

— А разве ты не должен спать? — прошептала она.

— А ты? — прошептал он в ответ.

«Туше́, малыш», — с улыбкой подумала Дженна.

— Можно войти?

Он пожал плечами и отложил книжку.

— Ладно.

Она села, скрестив ноги, на пол рядом с его спальным мешком.

— Интересная книга?

— Нормальная.

Сколько же ночей он сидел так и читал, в то время как должен был спать?

— Не могу заснуть, — понизив голос, призналась она. — Не знаешь, как мне уснуть?

— Тетя Хелен говорит, что помогает теплое молоко.

Дженна поморщилась.

— Прости, но что-то не хочется молока.

— Это точно. Мэтт говорит, что считает овец.

Дженна нахмурилась.

— Отец? А как ты заснешь, если все время повторяешь слово «отец»?

— Не «отец», а «овец»! Брэд сказал, что он считает баранов, а Мэтт сказал, что считает овец. Овца — это девочка-баран.

Дженна кивнула, поджав губы.

— Теперь ясно.

— Это слово как-то связано с сексом, потому что Брэд стукнул Мэтта по голове, когда тот произнес это.

Дженна закашлялась.

— Прости…

Ники прищурился.

— Неужели не знаешь? Секс. Ты должна знать о сексе.

Дженна тяжело сглотнула.

— Да, я о нем слышала. Просто удивилась, откуда ты знаешь.

— Мне уже семь! — гордо заявил он.

— Ладно. — Дженна усиленно подыскивала слова. — Хорошо. И часто ты так сидишь, читаешь… — Она взяла книгу, которую он отложил в сторону. — «Приключения капитана Одноразовые Штанишки».

— Почти каждую ночь.

Она с удивлением отложила книгу.

— Каждую ночь? Почему, Ники?

Он строго посмотрел на Дженну.

— Потому что я тоже не могу уснуть. После того случая. — Потом выражение его лица смягчилось. — Я слышал, как папа с тетей Хелен говорили о том, что случилось с тобой. Не волнуйся. — Он похлопал ее по руке. — Привыкнешь.

Дженна недоуменно смотрела на малыша, не зная, как реагировать на такое спокойное упоминание о собственном похищении. Она коснулась пальцами повязки на шее.

— Но я не хочу привыкать. Я спать люблю.

— Тогда попробуй считать овец, — мудро посоветовал он.

«Или сексом займись», — подумала Дженна, но решила оставить эту мысль при себе.

— Знаешь, когда я была маленькой девочкой и не могла уснуть, мы с папой играли в игру.

Он заинтересовался.

— В футбол?

Дженна захихикала: интересно, что сказала бы ее мама, если бы они с папой стали играть в доме в футбол? Прямо посреди ночи.

— Нет, мы рассказывали истории. Папа начинал, я продолжала, потом опять он, пока история не заканчивалась.

— Какая история?

— Мы ее придумывали сами. Хочешь, попробуем?

Он пожал плечами.

— Конечно, почему бы и нет.

Дженна улыбнулась.

— Ты очень смешной, Ники.

Он оживился.

— Правда? Все всегда говорят, что это Мэтт смешной, а не я.

— Ты смешной. Давай будем придумывать смешную историю. Я начну. Давным-давно жил-был человек в городе под названием Уолла-Уолла в штате Вашингтон. — Она наклонилась ближе. — Знаешь, такой город действительно существует.

Ники покачал головой.

— Нет, не может быть.

— Может. — Ее неожиданно осенило. — На что спорим?

— Я не могу спорить. У меня денег нет.

— А кто говорил о деньгах? Завтра посмотрим в Интернете. Если я права — а я права, — завтра ты ляжешь спать в кровать. Если я ошибаюсь — буду спать на полу рядом с тобой.

Он подумал над предложением.

— Это справедливо, — решил он. — И, значит, у этого мужчины была лама. Знаешь, такое животное.

— Знаю. Однажды лама заболела, и ее пришлось отвезти к врачу.

— А врач сказал, что она проглотила будильник, — продолжил Ники, устраиваясь калачиком на подушке.

— Который каждый день в полдень издавал оглушительный звон. Ламу нигде не привечали…

Через десять минут Ники, отправив ламу продавать поцелуи в цирке, уже крепко спал. Довольная собой, Дженна вышла из детской спальни и тут же наткнулась на крепкую грудь Стивена.

Она сглотнула. На его крепкую, обнаженную, волосатую, золотистую грудь.

— Он спит, — прошептала она.

— Я вижу. — В уголках его горящих глаз появились морщинки, ей захотелось схватить его, повалить на ковер и делать с ним все что вздумается. — Целующиеся ламы, да?

Она пожала плечами.

— Сын весь в отца. — Она нахмурилась. — Твой сын знает о сексе.

Стивен улыбнулся.

— Ему уже семь лет.

Она хлопнула себя по бедрам.

— Как давно ты здесь стоишь?

— С той самой минуты, когда услышал, что ты вышла из своей комнаты. Я глаз не мог сомкнуть из-за того, что ты спишь рядом, а я не могу к тебе прикоснуться. — Он наклонился, коснулся лбом ее лба. — И о сексе я тоже слышал.

Ей пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

— Слышал… а сколько тебе лет?

— Тридцать шесть. — Он потянул ее за руку. — Уже взрослый мальчик, достаточно, чтобы не просто знать о сексе, но и знать в нем толк.

Дженна негромко засмеялась, когда он закрыл за ними дверь своей спальни.

— Ты не говорил.

— А сейчас говорю. И я кое-куда заехал по пути домой. — Он указал большим пальцем через плечо, и глаза Дженны округлились при виде трех больших упаковок презервативов у него на кровати. — Думаешь, хватит?

— А это сейчас посмотрим, специальный агент Тэтчер.

Он нежно ее поцеловал.

— И почувствуем. И попробуем.

— М-м-м. Наверное, ты действительно знаешь толк в этом деле.

Вторник, 11 октября, 08.00

— Мы получили ответ. — Он бросил на стол конференц-зала копии последней записки убийцы. — Лично в руки ответственному специальному агенту Стивену Тэтчеру.

Лиз взяла экземпляр и внимательно его изучила.

— Он повысил тебя в должности.

— Да, только Ленни не говори. — Стивен сел, потер виски. — Гарри, тебе нужно начать с поискового фильтра. Я присоединюсь к тебе, когда закончу собрание в школе Рузвельта.

Мэг пристально разглядывала страницу.

— Я знала, что это его подтолкнет, но…

— Мэг, что бы мы ни сделали, он все равно убил бы ее, — устало сказал Стивен. — Я вызвал еще один вертолет, чтобы сверху сделать снимки координат, указанных в записке. На этот раз он дал нам более точные координаты. Мы должны найти Алев быстрее, чем Саманту.

— Насколько быстро? — спросил Гарри.

Стивен посмотрел на записку, на которой не было ни одного отпечатка пальцев. Ни одного отличительного признака.

— Будем надеяться, что мы заставили его действовать быстрее, чем он планировал, и поэтому он совершил ошибку.

Вторник, 11 октября, 19.30

Стивен закрыл входную дверь. Желание увидеть Дженну было единственным, что держало его на ногах. Вскоре после утреннего собрания в старших классах школы Рузвельта Гарри сообщил, что они обнаружили тело Алев Рахрух. Оно было именно в том месте, которое указал в записке убийца.

Стивен не был готов к тому, что ожидает его на месте преступления. Мэг предполагала, что убийца либо остановится, либо «прикрутит гайки».

Произошло второе.

И Гарри на этот раз оказался не единственным, кто избавился от съеденного завтрака. Даже десять часов спустя Стивен был не уверен, сможет ли когда-нибудь проглотить хоть кусок. Но страшнее всего оказалось не тело, найденное на поляне. Страшнее всего было пойти к Рахрухам и сообщить, что их дочь мертва. Попытаться подготовить их к тому, что они увидят, когда приедут в морг на опознание. Этот зверь не только изнасиловал и убил их драгоценную доченьку, но и расчленил ее тело.

В этот раз Гарри наткнулся не на один знак, а на целых шесть. «Голова», «Рука 1», «Рука 2», «Туловище», «Нога 1» и «Нога 2». Труп Лоррен Раш оказался не самым ужасным зрелищем, какое довелось видеть Стивену, а вот Алев Рахрух… Он мог откровенно сказать: такого ужаса он за все годы работы в полиции еще не видел.

К тому же он сам подтолкнул убийцу к такому мерзкому поступку. Мэг сегодня вечером напомнила ему его собственные слова, произнесенные утром: это животное все равно убило бы Алев, независимо от их действий. Но в эти слова проще было верить до того, как он увидел тело юной девочки. Эмоционально вымотанный, он навалился спиной на входную дверь. Закрыл глаза, когда услышал голос Дженны, доносящийся из его кабинета, и попытался представить ее лицо, чтобы стереть воспоминания о той картине, которую, казалось, клеймом выжгли на его сердце.

— Помнишь наш спор? — спросила она. — Скажи мне, что здесь написано.

— Уолла-Уолла, штат Вашингтон, — сердито прочел Ники. — Ты выиграла.

— Значит, где ты будешь спать?

— В своей кровати, — услышал он угрюмый ответ сына.

— Тогда ложись, — решительно велела Дженна. — Ступай почисть зубы, а я потом подоткну тебе одеяло.

— И будем придумывать истории?

— Конечно, почему нет?

Они вышли из кабинета, и Стивен выдавил улыбку, хотя его единственным желанием было схватить Дженну в охапку, прижаться к ней всем телом и притвориться — хотя бы ненадолго, — что окружающего мира нет.

Что они обычные люди.

Что у нее на шее нет доказательства того, что существует банда каких-то больных подростков.

Что сам он не видел, как жестоко оборвали жизнь невинной девочки.

— Привет, Ники! Как мой сын? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе звучали радостные нотки, но сразу же увидел, что малыша на это не купить.

Ники взглянул на отца, потом на Дженну, которая посерьезнела, как только увидела стоящего у двери Стивена. Она щелкнула Ники по веснушчатому носу.

— Похоже, у твоего папы был трудный день. Наверное, когда успокоится, он присоединится к нам и поможет с нашей историей. Поднимайся наверх, чисть зубы. Я через минутку-другую приду. — Когда Ники был уже наверху, Дженна повернулась к Стивену и раскрыла объятия.

Не говоря ни слова, он притянул ее к себе, зарылся лицом в ее волосы.

— Ты всегда пахнешь для меня пляжем и кокосом, — прошептал он.

Она поцеловала его в плечо.

— Ты нашел ее. Третью девочку.

Он вздрогнул, ее руки только крепче обхватили его за талию.

— Мне очень жаль, Стивен, — прошептала она, поднимая голову. — Очень жаль.

Он стал шарить взглядом по ее лицу, пытаясь разглядеть то, чему не мог дать определения. И нашел это в ее глазах. Он поцеловал Дженну, принимая предложенное ею утешение, чувствуя, что колодец этот — бездонный. Его поцелуи становились все более страстными, пока она не взъерошила руками его волосы и не оттянула его голову назад.

— Стивен, что случилось?

Он закрыл глаза и покачал головой.

— Не могу, Дженна. Просто не могу. — «Не могу об этом говорить. Не могу перестать думать об этом. Не могу перестать себя винить».

Она притянула его к себе и нежно поцеловала.

— Стой здесь. Я уложу Ники и вернусь.

Глядя ей в спину, пока она поднималась по лестнице, он осознал, что больше всего на свете ему хочется послушать сказку о целующихся ламах и другие глупые истории, которые выдумают Дженна и Ники. Он поспешил за ней и остался ждать у спальни сына.

— А если я проснусь ночью и решу, что не хочу спать в кровати? — спросил Ники.

Стивен выглянул из-за угла и увидел, как Дженна укрывает одеялом маленькое тельце.

— Тогда встанешь и переберешься в спальный мешок, — просто ответила она.

Ники свернулся калачиком на подушке и закрыл глаза.

— Жил да был один человек в Каламазу. — Он приоткрыл один глаз. — У тети Хелен там живет подруга. Знаешь, это в штате Мичиган.

Дженна присела на краешек кровати и пригладила волосы Ники.

— Знаю. И у этого человека был кенгуру.

Ники долго молчал, так долго, что Дженна прошептала:

— Ты уже спишь?

Ники покачал головой.

— Нет, Дженна. Я уже хочу встать с кровати.

Стивен тяжко вздохнул, но Дженна встала и отодвинула одеяло.

— Хорошо.

Малыш искоса взглянул на нее.

— Ты не сердишься?

Она покачала головой.

— Нет, ты же сдержал обещание. Ложись в мешок. — Ники залез в мешок, Дженна, скрестив ноги, села на полу рядом с ним. — Значит, у нас есть кенгуру.

— Из Каламазу.

— Который носил кольцо в носу.

— И любил есть икру.

Губы Дженны дернулись в улыбке.

— Пока не подхватил хандру.

— Ему пришлось слечь в постель, — сказал Ники, сбиваясь с рифмы. — Но однажды пришел плохой охотник и украл кенгуру из кровати.

Дженна замерла.

— Ники, ты рассказываешь о кенгуру из Каламазу, верно?

Ники лежал не двигаясь. Потом покачал головой.

Дженна погладила его по спине, нежно касаясь маленького тельца.

— В воскресенье ночью, когда в мою квартиру вломился мужчина, я так испугалась, — прошептала она. — Я не знала, выживу или умру. Увижу ли снова тебя и твоего папу. Увижу ли снова Джима и Жан-Люка.

Ники не открывал глаз.

— Но ведь с ними все будет хорошо, да? С Джимом и Жан-Люком?

Она продолжала нежно гладить его по спине.

— Надеюсь. Ветеринар сказал, что они съели много яда, а Жан-Люка еще и ранили ножом. — Голос ее дрогнул, но она взяла себя в руки. — Из-за меня.

— Из-за меня тоже пострадала одна тетя, — прошептал Ники. — Ее звали Каролина.

Дженна вспомнила, что читала об этой истории в газете полгода назад. Стивен тогда расследовал убийство и выяснил, что потерпевшая сбежала от мужа-тирана. Женщине хватило храбрости начать новую жизнь с маленьким сыном, но муж нашел ее и забрал. Ее муж, одному Богу известно, по какой причине, решил взять в заложники маленького Ники, чтобы заставить Стивена отступить.

— Эта тетенька убежала, да?

Мальчик едва заметно кивнул головой.

— От плохого дяди Винтерса, — добавил он резко. — Он связал нас и посадил в грязный сарай. Он сказал, что убьет ее. Обещал, что убьет меня.

Рука Дженны дрогнула, но потом продолжила успокаивающе гладить спину малыша.

— Ты испугался.

— Да, — едва слышно ответил он.

Дженна сглотнула, молясь, чтобы ей хватило мудрости.

— Я знаю, каково тебе. — Она дала Ники время осмыслить ее слова. — Наверное, тяжело было вернуться спать в эту комнату. В свою кровать.

Губы Ники задрожали.

— Все считали меня только ребенком.

Сердце Дженны дрогнуло.

— Уверена, это не так, милый, думаю, тебе тогда показалось.

— И до сих пор считают. Все заглядывают ночью ко мне в спальню, когда думают, что я сплю, — продолжал он, как будто не слышал ее слов. — Стоят в дверях и смотрят на меня.

— А зачем, по-твоему, они это делают? — спросила Дженна, прекрасно понимая, что в этот момент у дверей его спальни стоит Стивен. Она видела отражение его застывшего лица в зеркале, висящем на стене в комнате Ники.

— Потому что считают меня ребенком.

— Знаешь, я уже не ребенок, но мне кажется, что я тоже не буду гореть желанием спать в своей кровати, — призналась Дженна с нотками прагматизма в голосе. Все, что угодно, лишь бы этот малыш знал: все, что он чувствовал, все, что чувствует сейчас, — абсолютно нормально.

Ники открыл глаза.

— Ты и не сможешь, — так же прагматично ответил он. — Тот человек ножом порезал тебе матрас.

Дженна вздрогнула, кровь ее похолодела при воспоминании о ноже у горла, о звуке ножевого удара по матрасу. Она откашлялась.

— Точное замечание. Но даже если бы он его не порезал, я не смогла бы заснуть в той постели.

Ники молчал, и Дженна решила зайти с другой стороны.

— Ты знаешь, что у меня был жених до того, как я встретила твоего папу?

Он покачал головой.

— Его звали Адам. Он сильно заболел и умер.

Ники перевернулся на спину и открыл глаза.

— Он что, был очень стареньким?

— Нет, он был очень молодым. Так вот, когда он умер… я не смогла спать в своей кровати. Он спал там, когда болел, и я… просто… не смогла.

— И что ты сделала?

— Купила новую кровать. Что ты скажешь насчет новой кровати?

Стивен за дверью мысленно ругал себя за то, что не предложил этого много месяцев назад. Он же поменял свою кровать, когда погибла Мелисса. Он даже мысли не допускал, что сможет спать в той же кровати, которую делил с женщиной, предавшей их всех. Он прильнул к двери, чтобы услышать ответ Ники.

— У моего друга Джона кровать в форме машины.

Дженна улыбнулась Ники, краешком глаза наблюдая за лицом Стивена в зеркале. Она видела, что он ругает себя на чем свет стоит.

— Очень круто! Могу поспорить, что папа купит тебе такую же, если ты попросишь.

Ники задумался.

— Может быть, я так и сделаю.

— А теперь насчет того, что все проверяют, как ты себя чувствуешь. — Она намеренно добавила голосу драматизма, и Ники улыбнулся. — Я ни минуты не верю в то, что кто-нибудь считает тебя ребенком. Чтобы сбежать, как ты сбежал весной, — нужно быть невероятно смелым. Не все мальчики — даже из ровесников Брэда — такие смелые.

Улыбка Ники погасла.

— Тогда почему они заглядывают ко мне каждую ночь?

Дженна задумалась.

— Помнишь о моем женихе?

Ники серьезно кивнул.

— Об Адаме?

— Да, об Адаме. Я тоже каждую ночь проверяла, как он. И не потому, что считала его ребенком или думала, что он может совершить глупость, а потому, что это было нужно мне. Мне самой.

Бровки мальчика взметнулись вверх.

— Зачем?

Она вздохнула, подыскивая правильные слова.

— Ники, когда тому, кого ты любишь, грозит опасность — ты волнуешься. — Она вспомнила обиду на лице Сета и наконец поняла его боль. — Это похоже на порез. Он болит несколько дней, даже если перестает течь кровь. Я знаю, именно поэтому все проверяют по ночам, как ты себя чувствуешь. Ночью, когда все затихает, люди вспоминают, что едва не потеряли тебя. Они должны встать и убедиться, что все в порядке. И поскольку ты сейчас в безопасности… — Она серьезно посмотрела на мальчика. — А ты, Ники, сейчас в абсолютной безопасности. Знай, тот человек больше никогда тебя не обидит.

Он кивнул все так же серьезно.

— Знаю. Он умер в тюрьме.

«И, надеюсь, долго мучился», — подумала Дженна с яростным негодованием, продолжая, однако, улыбаться.

— Знаешь, только оттого, что сейчас ты в безопасности, папа не перестанет о тебе беспокоиться. — «Как и Сет обо мне», — подумала она, радуясь, что сегодня вечером поступила правильно.

— Он и сейчас волнуется, — задумчиво протянул Ники. — Из-за плохого человека, который убивает девушек.

Брови Дженны удивленно взметнулись вверх.

— Что тебе об этом известно, малыш?

— Я видел, как папа говорил об этом по телевизору.

Она посмотрела в зеркало и заметила, как побледнел Стивен.

— Папа не хочет, чтобы ты об этом тревожился.

— Если он беспокоится обо мне, почему я не могу беспокоиться о нем?

Сердце Дженны сжалось, и в зеркале она увидела, как заходил у Стивена кадык. «Устами младенца…» — подумала она.

— Знаешь, что ему понравится намного больше, чем твое беспокойство за него? — спросила она, наклоняясь ближе. — Если ты его обнимешь.

Ники поджал губы.

— Обнимаются только дети.

«Что ж, теперь все ясно», — подумала Дженна. Стивен рассказывал ей, что Ники никого не обнимает.

— Во-первых, это неправда. Я постоянно обнимаю твоего папу.

— Это другое. Ты его подружка. — Глазенки озорно блеснули. — Так ведь?

Дженна засмеялась, чувствуя, как горят щеки.

— Надеюсь, что так. Но, Ники, взрослые мужчины тоже обнимаются. Только на прошлой неделе я видела, как отец Майк обнимал твоего папу.

— Это другое, — терпеливо, будто глупой ученице, объяснял мальчик. — Он священник.

— Отлично, думай, что хочешь. Но можешь поверить мне на слово — обнимаются не только дети.

— Угу… — протянул Ники, вновь становясь задумчивым. — Ладно, если он хочет, чтобы я его обнял, пусть заходит. — Ники многозначительно посмотрел на Дженну. — Он все это время стоял за дверью.

Дженна не знала, что сказать.

— Стивен, — позвала она. — Тебя рассекретили.

Тот вошел, неловко потирая подбородок.

— Наверное, мне нужно потренироваться в скрытом наблюдении, — пробормотал он.

Дженна засмеялась. Стивен упал на колени, сделал вид, что его суставы хрустнули.

— Ники, я думаю, мы в самом скором времени купим тебе новую кровать. Я уже слишком старенький, чтобы сидеть на полу.

Ники сел, и Стивен почувствовал, как в предвкушении заколотилось сердце. Больше всего ему не хватало той не стесненной никакими условностями любви, которую всегда так щедро дарил Ники. Он протянул руки, и после долгих секунд колебания Ники заполз к нему в объятия, с трудом обхватив длинными худенькими ручками его спину. Отец крепко прижал сына к себе, затаил дыхание и получал удовольствие от простых вещей, пока мелькали секунды.

— Я люблю тебя, Ники, — прошептал он.

И опять минутное колебание.

— Я тоже тебя люблю, папа.

Стивен взглянул на Дженну, которая прижимала к губам кончики пальцев, — ее фиалковые глаза наполнились слезами, — и совершенно ясно понял, что любит и ее тоже.

Ники стал вырываться, и Стивен отпустил сына.

— Уф! — смешно выдохнул Ники, и Стивен с Дженной рассмеялись, как и хотел малыш.

Стивен поднялся, пока Дженна возилась со спальным мешком, укрывала ребенка. Потом помог ей встать, обнял за талию.

— Спокойной ночи, Ники, — сказал он.

Ребенок повернулся на бочок.

— Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, Дженна.

Глава 28

Среда, 12 октября, 00.30

Уже за полночь Стивен проскользнул в свободную спальню и закрыл за собой дверь. Дженна сидела в постели, читала. Резко подняла голову, на ее лице мелькнул страх за мгновение до того, как она поняла, что это он и она в безопасности.

— Не делай так, — прошептала девушка, потом расслабилась. — Тоже не спится?

Он покачал головой и опустился рядом с ней на кровать.

— Я думал о тебе. Хотел к тебе прикоснуться. — Он погладил рукой ее предплечье. — Мне просто необходимо к тебе прикоснуться.

— Со мной все в порядке, — негромко заверила она. — Честно.

— Знаю.

Она взяла его за руку и поднесла к губам.

— Стивен, что сегодня произошло?

Он покачал головой, жалея, что не может все ей рассказать и тем самым стереть видения из памяти. Он прижался щекой к ее ладони, ища успокоения.

— Страшнее этого я ничего не видел, — устало прошептал он. — Боже, Дженна.

Она погладила его по щеке.

— Мне очень жаль, Стивен. Тебя, родителей этих девочек…

— Следующую жертву.

Она покачала головой.

— Ты поймаешь его. Обязательно поймаешь.

Он опять покачал головой, пытаясь вытряхнуть воспоминания из памяти. Не помогло. Он взял ее книгу, чтобы хоть как-то отвлечься, — получилось.

— «Капитан Одноразовые штанишки»? — Он негромко засмеялся. — Зачем ты это читаешь?

— Пытаюсь заснуть, — уныло ответила она. — Но не помогает. — Она коснулась кончиками пальцев его губ. — Я могу тебя как-то отвлечь от безрадостных дум, Стивен?

Он наклонился и нежно ее поцеловал.

— Да, есть один способ.

— Скажи.

— Займешься со мной любовью?

— Мог бы и не спрашивать, — ответила она.

Стивен покачал головой, обхватил ладонями ее лицо.

— Нет, — прошептал он, наблюдая, как смягчается ее взгляд. Из-за него. — Сегодня я хочу заняться с тобой любовью. Медленно, как никогда раньше.

— Стивен, я…

— Тсс. — Он снял через голову ее ночную сорочку, бросил рядом с кроватью. — Просто ляг и позволь мне тебя любить. Пожалуйста. Мне так нужно тебя любить.

Он накрыл ее губы своими и мягко подтолкнул к подушкам, следуя за ней. Накрыл ее своим телом, не отрываясь от ее губ, как будто собирался всю ночь только целовать ее. Она выгнулась под ним, он прижал ее к постели.

— Нет, не так быстро. Только не сегодня.

Он коснулся губами ее шеи, остановился у пластыря, значительно меньшего по размеру, чем наложенный изначально. Поцеловал ее шею — в сантиметре от места, которое напоминало о том, что какие-то обезумевшие подростки чуть не забрали ее у него из-за проклятого футбола. Поцеловал каждую налившуюся грудь, жалея, что не может всю жизнь ласкать ее. Провел языком под одной полной грудью, потом под другой, Дженна опять выгнулась. Через несколько минут она уже извивалась под ним, ее соски были мокрыми и твердыми благодаря его ненасытному рту. Стивен поднял голову и увидел, что она неотрывно смотрит на него своими изумительными глазами, ставшими почти черными.

— Стивен, — начала она.

Но он ее оборвал:

— Тихо. Позволь мне любить тебя, Дженна.

Он нежно, медленно целовал каждый сантиметр ее живота, пока не добрался до кружевных трусиков.

— Стивен, пожалуйста, — задыхалась она и едва слышно застонала.

Она уже была мокрой, и ему самому хотелось застонать. Но он лишь нежно целовал ее. Многообещающе. Она сжала в кулак одеяло, заерзала и застонала опять. Он отстранился, чтобы стянуть трусики с ее длинных, длинных ног — она осталась перед ним совершенно обнаженной.

Абсолютно беззащитной. Полностью его. «Моя, моя, моя».

Он наслаждался: лизал, нежно посасывал, пока она не начала хныкать, выгибаться, прижиматься к его ненасытному рту. Но он не хотел, чтобы это заканчивалось. Еще рано. Пока они вместе не попали в эпицентр взрыва, он хочет большего. Сегодня он хочет… поклоняться ей. Стивен нежно прижал ее бедра к матрасу и продолжал держать ее, лишенную свободы, и заниматься своим делом, пока она не вздохнула протяжно; тело ее напряглось и конвульсивно задергалось.

Она закричала.

Он снова ее поцеловал, ее нежные складки продолжали дрожать от сильнейшего оргазма. Стивен встал на колени, наблюдая, как заметно расслабляется ее лицо, как она возвращается на землю. К нему. Она была так прекрасна. Его женщина. Его.

Сегодня ночью. Навсегда.

Ее грудь вздымалась и опадала, Дженна пыталась восстановить дыхание: одна рука продолжала цепляться за одеяло, вторая плетью лежала на подушке. Она медленно открыла глаза, и Стивен заметил то, чего не замечал раньше. Удивление. Вожделение. И что-то еще.

Он прерывисто задышал, отбросил брюки. Ее взгляд скользнул ниже и потемнел — она увидела его во всей красе. Она сглотнула. Облизала губы.

Он страстно возжелал ее. Она протянула к нему руку, встретилась с ним взглядом.

— Чего ты хочешь, Стивен?

— Хочу, чтобы и через пятьдесят лет ты смотрела на меня так, как сейчас.

Ее пальцы дразнили его плоть, все мышцы его тела сжались.

— Как?

— Как будто тебе всегда, всегда будет меня мало.

Глаза ее заблестели.

— Так и будет. Стивен, пожалуйста. Ты нужен мне сейчас.

Она сказала «пожалуйста». Поэтому, не отрывая от нее взгляда, Стивен надел презерватив и одним плавным движением вошел в нее — они слились воедино.

Она задрожала, продолжая одной рукой цепляться за одеяло. Второй она гладила его по лицу.

— Стивен, — прошептала она.

— Я хочу чувствовать тебя рядом, — прошептал он и едва не умер от счастья, когда представил себе это. — Хочу, чтобы ты родила мне ребенка.

Глаза ее засияли, скользя по его телу, отчего он сходил с ума.

— Я тоже этого хочу, — призналась она.

Исчезла вся нежность, на которую он настраивался, исчезла запланированная предупредительность. Вместо этого он ощутил, как падает в стремительный поток, его несет течением, тянет ко дну, где он уже не может дышать. Он раскачивался на ней все сильнее и быстрее, пока она не застонала и не забилась в конвульсиях. И Стивен понял, что больше не в силах держать в себе это признание. Они достигли пика одновременно — он последний раз двинул бедрами, желая сделать ее безраздельно своей.

— Я люблю тебя, — простонал он и испытал такой сильный оргазм, что в глазах потемнело.

Он упал, чувствуя, как гудит в голове и сердце бьется так, будто он покорил самую высокую гору. Дженна гладила его по спине, целовала в плечо, в шею, и ему пришлось сказать это еще раз.

— Люблю тебя, люблю тебя, люблю… — Его тело, содрогаясь, словно повторяло эти слова. — Люблю тебя.

Она молча подождала, пока он восстановит дыхание. Стивен поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. И увидел ответ еще до того, как она произнесла его вслух.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она.

И он увидел в ее глазах силу, готовность встретиться лицом к лицу с чем угодно.

Среда, 12 октября, 00.45

Она искренне думала, что у нее есть выбор. Он сидел в машине у ее дома такой злой, что даже руки тряслись. Он почти заполучил ее. Почти поймал в свои тиски. Но нет. Она прислушалась к сегодняшней проповеди этого идиота Тэтчера. Бюро расследований с ног сбилось, разговаривая с каждой юной девушкой в штате. Веля оставаться дома, не доверять даже собственным парням, пока убийцу не поймают.

Тэтчер молится о том, чтобы его поймать. Тэтчер и его дружки, наверное, до сих пор выблевывают свой завтрак, после того как наткнулись на маленькую красавицу Алев. Больше она красавицей не была. И стала намного меньше. Намного более компактной. Он с таким удовольствием готовил место. Представлял, как будет больно Тэтчеру. Жаль, что он сам не сможет на это посмотреть. Ему снова было это необходимо: острые ощущения, возбуждение от убийства. Осознание того, что он взял верх над знаменитым спецагентом Тэтчером. Раньше все было игрой, теперь стало делом чести. Он хотел, чтобы Тэтчер заплатил, и тот обязательно заплатит.

С мисс Маршалл вышла осечка, но он будет ждать, будет искать следующую возможность. Он обязательно ее получит, и тогда Тэтчер на собственной шкуре почувствует, что такое ужас.

Он не мог дождаться, когда же начнется настоящее веселье. Но пока ему нужно удовлетворить собственные желания. Он голоден, но жаждет не еды. Он нахмурился и сцепил зубы.

Она почти угодила к нему в силки, эта малышка с широкой улыбкой, участница группы поддержки. Плохо, но оказалось, что у нее и голова на плечах есть. Он позвонил ей, пригласил на встречу, как они и планировали. Но в последний момент она отказалась.

Отказалась.

Не потому, что считала его убийцей, она уверяла, что нет. Она просто проявляла осторожность.

Осторожность.

Чушь. Она знала. Он слышал это по ее голосу. И не мог оставлять для Тэтчера ниточку, шанс распутать клубок.

Придется нарушить собственные правила, всего один раз, и опять нанести визит домой.

Среда, 12 октября, 08.00

Команда уже собралась, когда вошла белая как стена Нэнси. В руках она держала листок.

Стивен покачал головой, прекрасно зная, что прочтет в сводке, за которой протянул руку. Прочитал и почувствовал, как внутри все сжалось.

— Нет. — Он взглянул на бледное лицо Нэнси, от злости и воспоминаний об Алев руки его дрожали. — Поверить не могу. Только не еще одна жертва.

Над столом повисло молчание, потом взорвалась Сандра.

— И это после всех собраний? После предостережений? Черт побери! Кто на этот раз пропал? О чем она думала, когда встречалась ночью с парнем?

Стивен уставился на сводку, мозг его заработал на полную.

— Она не встречалась с ним, Сандра. Она не выходила из дому. По собственной воле.

Дэвис вскочил с места, подошел к Стивену, протягивая руку. Тот передал ему сводку и повернулся к остальным.

— Ее вытащили из постели. Он был там, в ее спальне. — Рука сжалась в кулак. — Он наконец-то нанес удар.

— Но себя не выдал, — прошептала Лиз. — Нам придется его искать. Кто она? Кто эта девочка, которую он вытащил прямо из постели?

Дэвис отложил сводку.

— Келли Темплтон. Из школы Рузвельта.

— Там, где играет Руди, — сквозь стиснутые зубы процедил Гарри. Его до сих пор трясло от вчерашнего ужаса. — Господи, я хочу поджарить этого сукиного сына на медленном огне.

Стивен встал, каждая мышца была напряжена.

— До углей. Кент, ты и остальные свободные эксперты поедете со мной в дом Темплтонов. Я точно знаю, он там наследил. И мы найдем следы, даже если придется отодрать каждую половицу и просмотреть каждую шерстинку на ковре. Лиз, теперь мы можем привести его в участок? Пожалуйста.

Лиз медленно кивнула.

— Как и всех остальных, кто знаком с девочкой. Никоим образом не выделяя Руди.

— Она была в команде группы поддержки, — отрывисто заметила Сандра. — Скорее всего, ее все в школе знали.

— Не исключая и Брэда, — напомнила Нэнси, и Стивен почувствовал, как замерло и сжалось сердце. Несмотря на то что Брэд сейчас казался таким, как раньше, Стивен до сих пор не узнал, что вызвало в нем такую резкую перемену.

Но он знал Брэда и инстинктивно доверял сыну. Сердце забилось в нормальном ритме.

— Все в порядке. Он умный мальчик, возможно, он расскажет нам о том, чего мы еще не знаем. — В голове щелкнуло, и начал вырисовываться план. — Сандра, ты права, наверное, ее знала вся школа — в таком случае поехали к ним. Нэнси, позвони директору и попроси, чтобы всех учеников, которые ее знали, приводили в отдельный кабинет группами по десять человек. — Он обернулся к Лиз. — Насколько я понимаю, видеосъемка исключена?

— Без разрешения родителей? Ты правильно понимаешь.

Стивен покачал головой.

— Проклятый «Билль о правах», — выругался он, а Лиз улыбнулась. — Сандра, а тебе особое поручение: обеспечь подросткам питьевой режим.

Сандра удивленно приподняла брови.

— А чаевые будут?

Стивен улыбнулся, чувствуя, как бурлит в крови адреналин.

— Нет, ты же не официантка. Пусть школа обеспечит водой. Ты, моя дорогая, просто соберешь мусор. Тщательно пометишь каждый стаканчик. Я хочу, чтобы Руди с друзьями что-нибудь выпили. Использованные стаканчики — это мусор. А в мусоре можно рыться и без ордера. Жаль, что я не подумал об этом раньше. Все поняла?

Сандра расплылась в улыбке.

— Все поняла. Мы сможем получить ДНК с его стаканчика.

— Тебе придется выделять ДНК со слюны на всех стаканчиках, — предупредила Лиз, а Стивен пожал плечами.

— Блин, Диана вернулась из круиза такой отдохнувшей. Мне кажется, она справится с этим заданием, как думаешь, Кент?

Тот кивнул с напускной степенностью.

— Всенепременно.

— К тому же не имеет значения, какие образцы мы будем сравнивать первыми, если в конечном итоге сравним все, верно, Лиз?

Та, казалось, была сбита с толку.

— Верно.

Стивен повернулся к Гарри и заговорил уже более ласково:

— Гарри, ты сможешь осмотреть еще одно место преступления — с Кентом?

Гарри ответил угрюмым взглядом.

— После вчерашнего я все смогу. Неужели он способен сделать что-то страшнее?

Вопрос выбил у присутствующих почву из-под ног.

Стивен отчетливо вспомнил вчерашний день — так ясно, как будто и сейчас стоял между разложенными частями тела и указателями к ним.

— И знать не хочу. Не дадим ему возможности доказать нам это.

Среда, 12 октября, 08.50

Дженна проверяла, что усвоил класс из того материала, который давала заменявшая ее учительница, когда ее прервал Лукас.

— Доктор Маршалл! Можно вас на пару слов?

Дженна была рада увидеть приятеля после всего этого переполоха на выходных. Она с улыбкой отвернулась от доски — и улыбка тут же погасла, когда она увидела его лицо. Лукас был напуган.

Ее первой мыслью была мысль о Кейси. Она вытерла мел с ладоней и попыталась говорить веселым голосом:

— Господа, еще раз прочтите шестой параграф. Вы все кое-что упустили.

Она прошла в конец кабинета под стоны подростков, сердце неистово колотилось где-то в горле. Лукас вышел за ней в коридор и закрыл дверь.

— Что-то с Кейси? — тут же спросила Дженна.

Лукас покачал головой.

— Нет. — Он заглянул в ее кабинет через прямоугольное окно в двери. — Еще одну девочку похитили, — негромко произнес он, продолжая наблюдать за классом.

Дженна нахмурилась, сердце опять подпрыгнуло к горлу. Шестнадцать лет, участница группы поддержки. Пустая парта в первом ряду. В глазах поплыло, девушка оперлась о стену, чтобы не упасть.

— Келли? — прошептала она.

Лукас сглотнул.

— Да.

Она вспомнила лицо Стивена, когда он пришел вчера домой. Он видел непередаваемый ужас. И этот ужас сотворило чудовище, которое теперь удерживает одну из ее невинных девочек. Он похитил Келли. Дженну замутило, она с трудом сдержала рвоту.

— Когда?

— Вчера ночью. Полиция хочет поговорить с учениками, узнать, что они видели. Опросить группами по десять человек. Я сейчас готовлю конференц-зал. Поскольку Келли училась в твоем классе, я хочу, чтобы твои ребята пошли первыми.

Дженна отлепила дрожащее тело от стены.

— Прошла половина урока. Скажи, кто должен пойти в первую очередь, потому что всех ты за один урок опросить не успеешь.

Лукас с каменным лицом отвернулся от окошка в двери.

— Выбери десять человек, остальных будем снимать с других уроков. — Он пригладил онемевшими пальцами седые волосы на висках. — Поверить не могу, что это происходит. Тэтчер хотя бы предполагает, кто это делает?

Дженна покачала головой.

— Не знаю, — пробормотала она, с трудом справляясь с подступившей тошнотой. «Боже милосердный. Смерть последней девочки оказалась самым страшным преступлением из всех, что довелось расследовать Стивену. А сейчас он похитил Келли. Думай, Дженна. Шевелись».

— Я сейчас пришлю первых десять человек.

Она решила, что разделит класс по алфавиту, мысленно пробегая по списку. Первые десять — от А до Ж. Она заставила себя собраться, вернулась в класс, чтобы оглушить детей той информацией, которую они вообще никогда не должны были узнать.

Среда, 12 октября, 15.30

Стивен, Сандра, Лиз и Нэнси опросили около сотни подростков. Большинство были в шоке, не верили, что жертвой стала одна из их подруг. Их главной поддержкой был Лукас Бондиоли, он приводил подростков в конференц-зал, готовил списки тех, с кем уже поговорили и с кем беседа еще только предстояла. Бондиоли заходил вместе с каждой группой, отчего ученики заметно успокаивались. Стивен был рад помощи учителя, знал, что тот постоянно начеку и отмечает в словах и поведении подростков все, что кажется подозрительным.

Футболистов опросили одними из первых, но никто ничего не знал. Доставляло истинное удовольствие наблюдать, как ерзают приятели Руди, даже если причиной их беспокойства был тот факт, что парни знали: они все еще находятся под подозрением в деле о нападении на Дженну, хотя благодаря алиби сам Руди был чист.

Ближе к полудню Стивен оставил Сандру за старшую и взял передышку — зашел в кабинет к Дженне. Она молча бросилась к нему в объятия на глазах у изумленных учеников, с которыми проводила третий урок. Она прошла через ад, но держалась молодцом — он знал, что так и будет. Он удовлетворился непродолжительными объятиями и шепотом: «Я люблю тебя». Казалось, целый год прошел с тех пор, как он это говорил, хотя миновало всего несколько часов: он разбудил ее на рассвете, чтобы заняться любовью. «Еще один раз», — думал он в темноте, прежде чем возвращаться к ужасу, который, он точно знал, уже поджидает его на работе. И она молча покорилась, предложила свое тело, обнимала его, пока он не вырвался из ее объятий. Из ее постели. На работу, где ад начался сначала.

Потом он отправился к Темплтонам, где Гарри, Кент и Дэвис в буквальном смысле прочесывали каждую ворсинку и осматривали каждую трещинку пола. Они нашли пучок волос, вырванных с корнем. Но сейчас Кент был слишком потрясен тем, на что способен убийца, и потому обрадовался этой находке не так, как двенадцать дней назад — единственному волоску на опушке владений Клэри. Они обнаружили на подушке Келли и рядом с ее кроватью рассыпанную белую пудру. Мрачно собрали ее в пакет. Порошок был похож на кетамин. Кент объяснил, что преступник не только вводит препарат в вены девочек, но и заставляет жертв им дышать, отчего через десять секунд они становятся абсолютно беспомощными.

На ковре они обнаружили опилки. Вот эта находка Кента впечатлила. Он бережно поместил ее в пакет и подписал. Это первый ключ к тому, где Руди держит девочек.

Обнаружили сотовый Келли. За пять минут до полуночи ей позвонили с неизвестного номера. Как Стивен и ожидал. Для мальчика, который не может сдать химию, Руди Лютц казался слишком, черт побери, умным.

Они обнаружили след на мягкой земле под окном Келли, и Стивен был благодарен миссис Темплтон за то, что она так гордилась своей клумбой с цветами и добросовестно их поливала. Оросители автоматически отключались в одиннадцать вечера, когда почва наиболее активно впитывает воду, а это означало, что земля оставалась достаточно влажной, чтобы на ней отпечатался след от подошвы, примерно до трех часов утра.

Следовательно, у них есть трехчасовой промежуток времени, когда было совершено похищение.

И у них есть двое до смерти напуганных родителей, оглушенных горем, не способных добавить ничего нового к тому, что Стивен уже и так знал.

Сосредоточенно глядя на последнюю группу подростков, выходящих по одному из конференц-зала, он размышлял о том, что, кроме этого, у них ничего нет. Он встал и потянулся.

— Весело было.

Сандра бросила на него сердитый взгляд.

— Требую двойных сверхурочных.

Губы Стивена дрогнули.

— Ты получаешь фиксированную ставку. У тебя нет сверхурочных. Кроме того, у тебя же дети подростки. Ты должна была уже к этому привыкнуть.

Лиз потерла лоб.

— Я так отстала от жизни. Как мамы позволяют своим дочерям выходить из дому в таком виде? Я столько голых животов не видела с тех пор, как последний раз случайно переключила телек на канал МТВ. Это словно рекламный щит для насильников.

Сандра покачала головой, залезая в мусорную корзину, чтобы собрать стаканчики, которые выбросили подростки. Школа предоставляла новые стаканчики другого цвета перед тем, как входила следующая группа, и Сандра записывала, пока продолжался опрос, кто и какой стаканчик брал.

— Насильникам ни рекламные щиты, ни голые животы не нужны, Лиз. И ты это прекрасно знаешь.

Лиз по одному передавала Сандре подписанные стаканчики. Они выработали определенный ритм.

— Знаю. Мне просто противно видеть, как эти девочки демонстрируют свое тело так…

— По-шлюшьи? — подсказала Нэнси и скорчила гримасу. — Боже, такого слова нет. Один день среди этих детей, и я начинаю придумывать слова.

— А завтра нам придется вернуться, — заявил Стивен с притворной радостью и сделал вид, что испугался, когда все трое угрожающе на него посмотрели. — Эй, по крайней мере, сегодня мы опросили две футбольные команды и одну баскетбольную.

— Частично, — поправил Бондиоли, входя в зал с помеченным списком. — Осталось еще двадцать спортсменов и сто девятиклассников.

Сандра застонала.

— Мы просидим здесь неделю.

— Но нам необходимо поговорить со всеми, — напомнила Лиз. — Без исключения. — Но тут же резко прикусила язык, когда увидела, как взметнулись темные брови Бондиоли.

— Значит, у вас есть подозреваемый, — ошарашенно протянул он и опустился на стул. — И это один из наших учеников. Господи Боже.

Стивен вздохнул.

— Мы этого не говорили, Лукас.

Бондиоли прищурился.

— А вам и не нужно говорить. Только скажите кто.

Стивен задумался: интересно, а этот человек знает, что сейчас изо всех сил сжимает кулаки?

— Вы же понимаете, что мы не можем этого сделать, даже если бы у нас и был подозреваемый. — Он сел рядом с Бондиоли. — Вы же хотите, чтобы мы его поймали, правда?

Лукас кивнул, вид у него был совершенно несчастный.

— Он убил троих. А теперь у него Келли. Моя дочка — ее ровесница. Я просто представить не могу…

— Никто не может, — успокоил его Стивен, протягивая руку за списком в дрожащей ладони Бондиоли. Пробежал глазами по фамилиям тех, кого они уже опросили, и тех, кто остался. Нахмурился.

— Что? — спросила Лиз, опускаясь рядом с ним на стул.

Стивен покачал головой.

— Я только что заметил, что у нашего двоечника Лютца есть брат. Его имени не было в списке подозреваемых в совершении акта вандализма в кабинете Дженны.

Бондиоли откинулся на спинку стула и закрыл глаза, на его лице читалась усталость.

— Он не водится с друзьями Руди, — сказал он. — Джош — мальчик с особыми потребностями.

Стивен уставился на фамилию, недоумевая, почему Дэвис ни разу не обмолвился о Джоше.

— Какими особыми потребностями?

— У Джоша когнитивный диссонанс. Коэффициент его интеллекта — 85. Он может обучаться с остальными детьми лишь по коррективному учебному плану, с врачебной помощью.

— В таком случае что он делает у Дженны на уроке по основам химии? — удивился Стивен. — Ведь именно это она преподавала на первом уроке, нет?

Бондиоли кивнул.

— Джош подошел ко мне в начале учебного года и попросил записать его в «нормальный» класс. — Он поднял вверх указательный палец. — Сказал, что хочет по крайней мере попробовать с целью доказать отцу, что он хоть в чем-то не уступает Руди. А учитывая склонность Руди проваливать предметы из-за собственной лени, я думаю, что у Джоша есть отличный шанс утереть брату нос. Он аттестован по всем предметам, кроме английского и химии. В основном у него оценка С, по математике — Д. — Он открыл глаза и взглянул на Стивена. — Он учится в классе Кейси и, конечно, посещает уроки химии у Дженны. Обе не смогли выставить оценки за четверть.

— Наверное, обе были заняты другим, — пробормотал Стивен.

Его ум напряженно работал, он гадал, не предосудительно ли получать информацию у подростка с когнитивным диссонансом, и тут же понял, что ему плевать на мораль. Он допросит Джоша Лютца и воспользуется всеми своими талантами, чтобы вытащить из подростка все, что можно. Однако он продолжал говорить ровным голосом:

— Я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы побеседовать с ним. Он ведь знал Келли, верно?

Глаза Бондиоли блеснули.

— Да, он ее знает. Или вы уже для себя решили, что она мертва?

Стивен вздохнул.

— Простите, Лукас. Это непростительная оговорка с моей стороны. Наверное, от усталости.

— Я понимаю. — Бондиоли встал. — Вы сегодня встречаете Дженну после работы?

— Да. — И сегодня, и каждый последующий вечер, пока ей грозит опасность.

Взгляд Бондиоли потеплел.

— Хорошо. Ей нужен человек, который мог бы о ней заботиться.

— Я это и планирую делать, — ответил Стивен, физически ощущая на себе любопытные взгляды троих коллег.

Лицо Бондиоли озарила улыбка.

— Приятно слышать. Могу только надеяться, что она вам это позволит.

Стивен нахмурился.

— Лучше бы ей уступить.

— Она уступит, — ответила от двери Дженна. — Когда меня охраняют такие прекрасные люди — никакая опасность мне не грозит. — Она улыбнулась Стивену, и его сердце медленно перевернулось в груди. — Поезжай домой, Лукас. Со мной все будет в порядке.

— Готова поспорить, что со Стивеном тоже, — усмехнулась Нэнси.

Сандра и Лиз понимающе заулыбались, а на щеках Дженны заиграл соблазнительный румянец.

— Как и с Хелен, — добавила Лиз. — Теперь она сможет посвятить себя тому, чтобы найти мне жениха. Я не переборчивая. Высокий, темноволосый, красивый. Хорошо, если богатый.

— Не забудь еще — чтобы хорошо целовался, — подсказала Сандра. — Да, и мастерство в постели не повредит.

Нэнси уже смеялась во весь голос.

— Дженна, он такой?

Дженна чопорно поджала губы, хотя в глазах плясали бесенята.

— Долго рассказывать.

Лиз подхватила Дженну под руку и повела из зала.

— Именно этого мы и ждем. Мы — мастерицы изощренных допросов.

Сандра схватила свою сумочку, весело оглянулась на Стивена.

— Да. Наши приемы называются — литр «Маргариты», когда в баре скидки.

Глава 29

Четверг, 13 октября, 08.00

— Тихо, мальчики и девочки! — громко произнес Стивен, призывая коллег к порядку. — Давайте подытожим, что нам известно.

Сандра закатила глаза.

— Что ты такой улетный и нам так… повезло, ну, ты понимаешь, быть твоими помощницами и все такое. — Она сделала вид, что проводит пальцем по горлу. — Просто отпад!

Кент засмеялся, а Стивен покраснел.

— Спасибо, Сандра, — сухо сказал он, — за такое увлекательное погружение в подростковый сленг. Есть что-нибудь новое, относящееся к расследуемому делу, пока мы не ушли, рискуя жизнями, в очередной раз опрашивать подростков?

Сандра вздрогнула, Нэнси ощутила панику. Лиз усмехалась.

— Что? — спросил Стивен. — Что такого смешного?

Лиз покачала головой. Глаза ее заблестели.

— Ничего. Я думала о том, что здоровый ночной сон пошел тебе на пользу. Надеюсь, Дженна так же выспалась.

Он знал, что его всегда выдает мгновенно краснеющая, как у любого рыжего, кожа, но не смог сдержать улыбки, как не мог и стереть из памяти образ Дженны, которая вчера ночью тайком пробралась к нему в спальню. Ее темные волосы резко контрастировали с белым шелковым, похожим на кимоно, халатом. Потом халат соскользнул на пол, и остались только чулки и… обнаженное тело. Дженна…

Дэвис нахмурился, отчего Стивену стало безумно приятно. Наверное, было заметно, что он провел потрясающую ночь. У Стивена кулаки чесались погасить интерес во взгляде Дэвиса. Потому что этот человек продолжал хотеть Дженну. Его Дженну.

Стивен перевел взгляд с Дэвиса на остальных собравшихся.

— Ладно, ближе к делу. Кент!

Тот посерьезнел и открыл свою папку.

— Алев расчленили циркулярной пилой.

Все сидящие за столом всполошились.

— Что? — переспросил Стивен. — Можешь сказать, какой именно?

— Диана поручила одному из своих ребят это выяснить. — Кента, казалось, немного подташнивало, но он встряхнулся и взял себя в руки. — Волосы, обнаруженные вчера в комнате Келли, при микроскопическом анализе оказались идентичны волоску, обнаруженному на опушке у Клэри. Тот же цвет, структура и все остальное.

— Принадлежат тому же самому парню? — уточнил Стивен.

— Без сравнительного анализа ДНК я могу только утверждать, что они идентичны, — ответил Кент. — Но между нами должен признаться: да.

— Что насчет белого порошка?

Кент нахмурился.

— Кетамин, сухое вещество. Существует распространенный способ его употребления. Добавляешь в растворитель и даешь осесть на бумажном фильтре. Получившуюся пудру обычно заворачивают в сигаретную бумагу, поджигают и затягиваются. Три затяжки — и курильщик в отключке. Обычно никто не вдыхает непосредственно сам порошок. Я обнаружил волокно, прилипшее к одному из кристалликов. — Он достал увеличенное под микроскопом изображение. — Это увеличение в пятьсот раз. Видите прилипшее к кристаллу волокно? Это особый нетканый материал, используемый для фильтрации.

Стивен посмотрел на снимок.

— Насколько особый?

Кент досадливо покачал головой.

— Не настолько, как хотелось бы. Я обзвонил несколько магазинов: из трех, торгующих химреактивами, обещали доставить уже завтра. Без лишних вопросов, оплата кредиткой.

Стивен оттолкнул фото.

— Черт побери!

— Но теперь ты, по крайней мере, знаешь, как он справляется с девочками, — задумчиво протянул Дэвис. — Это что-то новое. В Сиэтле он бил их трубой.

Нэнси обеспокоенно вертела в руках очки.

— Нэнси! — окликнул Стивен. — Что случилось?

Она прикусила губу.

— Вчера я попросила у мистера Бондиоли журналы посещения. Я знала, что все известные нам похищения происходили ночью — за исключением того дня на опушке. Мы выяснили, что Пэл, пес Клэри, напал на убийцу примерно между десятью и одиннадцатью.

— И тот, кто это сделал, не мог в это время присутствовать в школе, — медленно закончила Лиз.

У Стивена сжалось все внутри.

— Пожалуйста, скажи, что Руди в тот день прогулял школу, Нэнси!

Та вздохнула.

— Хотела бы сказать, да не могу. Он был на уроках.

Дэвис побледнел.

— Может быть, он прогулял урок, а отметили, что он есть.

— Я думала над этим, — негромко ответила Нэнси. — Проверила индивидуальные журналы посещения. Между десятью и одиннадцатью он был на уроке химии у Дженны. Она отметила, что он есть, а уж она-то обманывать не станет.

— Можно ли подменить журнал посещений? — поинтересовалась Сандра. — Подделать?

Нэнси пожала плечами.

— Конечно. Но учителя ведут индивидуальные журналы. Это все очень легко проверить. Мне кажется, Стивен, что он был в тот день в школе. А это означает…

— Что его не было на опушке, — мрачно закончил Стивен. — И что волос не его.

— И волосы, которые мы обнаружили вчера, тоже принадлежат не ему, — так же мрачно добавил Кент.

Лиз закрыла глаза.

— Все это время мы подозревали не того парня.

— Сукин сын! — негромко прорычал Гарри.

— Этого не может быть! — с нотками отчаяния в голосе воскликнул Дэвис. — Это он.

— Мы проверим журнал посещаемости у Дженны, когда приедем сегодня в школу, — спокойно пообещал Стивен. — Если он был на уроке, придется вычеркнуть его из списка подозреваемых.

Он отвернулся, злясь на себя за то, что так легко позволил увести свою команду в сторону. Он хлопнул ладонью по столу. Черт! Посмотрел на Нэнси и заставил себя улыбнуться.

— Отличная работа, Нэнси. Правда-правда, отличная работа. — Он вскочил и стал расхаживать по кабинету. — Давайте подытожим, что мы имеем. Крепкого парня с темными волосами. Мы до сих пор не выяснили, что означают татуировки. — Он посмотрел на Дэвиса, который молча качал головой. — Нам известно, что связующее звено — старшая школа Рузвельта: все три девочки выступали в группе поддержки своих команд, когда их школы играли со школой Рузвельта. Нам известно, что убийца ходил по опилкам, носит сороковой размер обуви и имеет доступ к циркулярной пиле. Нам известно, что кто-то заказывал кетамин через счет мистера Ричардса. Это очень странно, потому что старик умер полгода назад. — Он взглянул на Гарри. — Посмотри, что еще можно разузнать, пока мы будем опрашивать остальных ребят.

— Хорошо, Стивен, — удрученно ответил Гарри.

Вся его команда была расстроена. Черт побери!

— Выше нос, ребята! Мы уже побудили его действовать. Нужно только поддать, чтобы он начал спешить и совершил ошибку.

Все потянулись к выходу. Остались только Стивен и Лиз.

— Не нужно читать мне нотаций, Лиз, — попросил он, опуская глаза. — Я и так рву на себе волосы.

Лиз положила руку ему на плечо, дождалась, когда он встретится с ней взглядом.

— Не казни себя, Стивен. Я тоже считала, что убийца — Руди. Я даже пошла на небольшое служебное нарушение. — Она грустно улыбнулась. — Хотела тебя утром удивить. Я получила доступ к делу Уильяма Паркера.

У Стивена отвисла челюсть.

— Что ты сделала? Как?

Она пожала плечами.

— Приятель моей подруги по университету сейчас работает судьей в окружном апелляционном суде Вашингтона. Я рассказала ему о наших подозрениях и спросила, можно ли получить образец ДНК Паркера, чтобы мы могли исключить его из списка подозреваемых. По-моему, он не согласен с первоначальным постановлением суда, поэтому повлиял на ход дела, и мое ходатайство удовлетворили. Образцы ДНК прибудут с курьером не позднее завтрашнего вечера.

— А у тебя не будет неприятностей? — спросил Стивен и увидел, как заблестели ее глаза.

— Нет, — медленно произнесла она. — А если и будут, я возьму копии висящих на доске снимков, отправлюсь к судье, и тогда посмотрим, сможет ли кто-то меня обвинить. Особенно когда увидит фотографии Алев Рахрух. — Она резко встала. — А теперь поехали в школу проводить оживленные беседы с девочками-подростками, которые считают тебя просто обалденным.

Стивен вышел за ней из конференц-зала.

— Отчего-то чувствуешь себя стариком, — проворчал он.

Лиз засмеялась, и на секунду ему стало легче.

— Стивен, ты можешь быть кем угодно, но уж точно не стариком.

Он взглянул на нее с притворным недовольством.

— Мало похоже на комплимент.

Она продолжала хихикать до самой стоянки.

— А никто и не собирался тебе его делать.

Четверг, 13 октября, 09.15

Дженна ждала Стивена в школьном конференц-зале, барабаня пальцами по столу. Когда он вошел, она встала.

— У меня мало времени, — заявила она, не поздоровавшись.

Стивен поставил свой портфель на один из стульев, посмотрел на нее, прищурил карие глаза.

— И тебе доброе утро.

Дженна зарделась.

— Прости. У меня действительно мало времени. Я попросила другую учительницу ненадолго присмотреть за моим классом. Лукас говорит, что ты собираешься сегодня утром побеседовать с Джошем Лютцем.

Стивен кивнул — довольно холодно, по ее мнению.

— Собираюсь.

— Зачем?

— Потому что он знал… знает Келли, — ответил он. — Мы опрашиваем всех, кто с ней знаком. — Ее взгляд смягчился, он провел пальцем по ее подбородку. — А чем ты расстроена? — прошептал он, и она почувствовала, как тает ее гнев.

— Он добрый мальчик, — негромко произнесла она. — Мне кажется, его дома обижают. Я не хочу, чтобы его травили и в школе.

У Стивена загорелись глаза.

— Нэнси, прячь шланг! — крикнул он. — Дженна возражает.

Дженна заглянула ему через плечо и увидела, как Нэнси кропотливо подписывает пакетики, пока Лукас расставляет стаканчики и содовую. Нэнси отвернулась, но Дженна успела заметить ее улыбку.

— Хорошо, — уступила Дженна. — Но не ставьте его на одну доску с Лютцами. Как ты будешь с ним говорить?

— Как и с остальными школьниками, — спокойно ответил Стивен, и Дженне стало неловко, что она вообще завела этот разговор.

— Прости, Стивен, — пробормотала она. — Не хочу, чтобы его обижали. Над ним все это время издевались из-за того, что случилось со мной на прошлой неделе. Нечестно выделять его только потому, что, на свое несчастье, он оказался братом Руди. Он хороший мальчик.

Стивен вздохнул.

— Обещаю, Дженна, я буду нежен. Иди на урок.

Четверг, 13 октября, 15.00

— Стивен, у нас проблема, — сказал Ленни.

Стивен отвернулся от доски информации, где рассматривал снимки, надеясь, что в голову придет какая-то умная мысль. Руди — не их убийца. От Джоша Лютца — абсолютно никакого толку. Его взгляд и манеры подтверждали все, что говорили о нем Дженна и Лукас. Мягко говоря, Джош был немного медлительным, а если прямо — забитым. Брат и папаша постарались.

У него нет подозреваемого. Келли так и не нашли. И в довершение всего — час назад позвонил Эл Пуллман и сказал, что ни у кого из приятелей Руди нет на теле следов укуса. Они ни на шаг не приблизились к разгадке нападения на Дженну.

Стивен приподнял бровь.

— Всего одна?

Ленни покачал головой.

— Через полчаса у нас встреча с губернатором. Он хочет знать, как получилось, что у нас пропали четыре девочки, а подозреваемого до сих пор нет.

Стивен стиснул зубы.

— Да просто мы тут слетали в Сиэтл и обратно…

— Очень остроумно!

Стивен взглянул на часы.

— Через час мне нужно быть в школе, забрать Дженну.

— Скажу так: у тебя веская причина для опоздания. — Ленни взглянул на него с кислой улыбкой. — Пусть Дэвис ее заберет. Сейчас он ничем особым не занят.

Смех Стивена прозвучал абсолютно безрадостно.

— Выражение «только через мой труп» тебе о чем-то говорит?

Четверг, 13 октября, 16.30

Рабочий день закончился, и Дженна ждала Стивена, проверяла работы, чтобы чем-то занять мысли и руки. Она изо всех сил пыталась не смотреть на пустой стул Келли, не думать об ужасах, с которыми, вероятно, столкнулась девочка. Вдруг со стороны двери раздался голос:

— Дженна, мне нужен нитрат серебра. У тебя есть?

Дженна подняла голову и увидела стоящего в дверях Отто Белла, руководителя клуба фотографов. У Отто часто заканчивались химикаты, поэтому на всякий случай она держала в кабинете несколько пузырьков.

— Должен где-то быть, — ответила она, доставая ключи от шкафа с химикатами. — Давай посмотрим. В книге учета написано, что у меня три пузырька, — пробормотала она, роясь в шкафу. — Вот они.

Она вытащила пузырек темно-коричневого стекла, а потом еще один, поменьше. Но когда из пузырька посыпались кристаллики, они оба открыли рты.

— Это не нитрат серебра, — сказал Отто.

Не нужно было произносить вслух очевидное. Это был пузырек с песком.

— Может быть, кто-то украл его, когда громили твой кабинет? — предположил Отто.

Дженна закусила губу.

— После этих актов вандализма я заглядывала в шкаф с реактивами, но каждый пузырек не открывала.

Отто приподнял черные кустистые брови, которые невольно напомнили Дженне волосатого гиганта из какого-то фильма.

— Похоже, пришло время проверить, — ответил он и достал сотовый. Позвонил в клуб фотографии и велел всем идти в кабинет химии.

— Лишние руки, — пояснил он. — Сейчас быстро проведем инвентаризацию.

Раньше Дженна отказалась бы, но сейчас благодарно кивнула.

— Я ценю это, Отто.

Он похлопал ее по плечу.

— Мне хотелось хоть как-то тебе помочь. Вот, представилась возможность. Садись, Дженна. Я буду приносить пузырьки, а ты займись инвентаризацией.

Четверг, 13 октября, 18.00

Нейл вот уже несколько часов бесцельно колесил по улицам, пытаясь свыкнуться с очевидным: Руди Лютца не было на опушке у Клэри. Не может быть. Он нутром чуял, что Руди Лютц — это Уильям Паркер. А еще он знал, что жажда крови, которая привела мальчишку к убийству три года назад, не могла так просто иссякнуть. Уильям Паркер не перестанет убивать.

Нейл свернул на стоянку, оглядел школу. Старшая школа Рузвельта. Он не хотел, чтобы Руди знал, что Нейл охотится на него. Но терять уже было нечего. Он выбрался из машины, чтобы осмотреться.

Однажды он уже потерял Уильяма Паркера. Он не допустит, чтобы это снова произошло. Был он на опушке или не был, есть у него алиби или нет, Паркер — виновен, и на этот раз он заплатит за свои преступления.

Возможно, тогда Дэвис найдет успокоение.

Четверг, 13 октября, 18.00

Раздосадованная до крайности, Дженна сидела на ступеньках школьного крыльца. Стивен опаздывал. Настолько, что сторожа уже заперли школу. Настолько, что ей пришлось ждать на улице, потому что он не смог бы попасть в здание. Настолько, что пришлось перезвонить Марку и предупредить, что сегодня на тренировку она не придет. Надо было ехать самой, потому что на пунктуальность Стивена нельзя было положиться. Она не станет ждать вот так каждый вечер!

Стивен все не приезжал. Он прислал сообщение о том, что его вечером вызвали на ковер, но он приедет, как только освободится. Однако не его местонахождение заботило Дженну, не пропущенный урок каратэ. Она недосчиталась химикатов. И не одного пузырька.

Дрожа от ветра, Дженна вглядывалась в листок с описью, пытаясь понять, зачем кому-то похищать эти вещества. У нее не хватало нитрата серебра, брома, хлорбензонитрила и пропиламина. Довольно необычный набор для воришки. Она мысленно вернулась к тем временам, когда занималась фармацевтикой. Синтез этих химических веществ настолько сложен, что для его проведения необходима хорошо оборудованная лаборатория. Совершенно очевидно, что подобный синтез невозможно провести в небольшой школьной лаборатории.

— Дженна, ты еще здесь.

Она подняла голову и увидела Дэвиса.

— Нейл! — Она приветливо улыбнулась, но неожиданно в ее глазах появилась тревога. — Со Стивеном все в порядке?

Нейл пожал плечами.

— Не знаю. С утра его не видел. — Он огляделся. — А ты нарочно сидишь здесь одна?

Ее терпение лопнуло.

— Нет, не нарочно, — раздраженно ответила она, заметила, как он поник, и почувствовала себя виноватой. — Прости, Нейл. У меня тяжелые дни. Наверное, нам всем нелегко.

Он покачал головой, облокотился о железные перила.

— Это мягко сказано. — Минуту он помолчал. — Ты рассказала своей семье о разбитой машине?

Дженна кивнула.

— Я наконец-то сказала им правду. Они не настолько расстроились, как я предполагала.

Нейл улыбнулся.

— Больше о тебе волновались, да?

Дженна опять кивнула, уголки губ дернулись в улыбке.

— Можешь себе представить!

— На что-то подобное я и надеялся.

— М-да.

Он молчал, ситуация становилась неловкой.

— Нейл, ты так мне и не рассказал, откуда ты родом.

Он приподнял уголок рта, и Дженна подумала, что он очень красивый мужчина. Не такой красивый, как Стивен, разумеется, но тоже из тех, от которых женщины теряют голову.

— Из Уэльса, — ответил он.

— А где жил последние шестьдесят лет?

Он, казалось, был поражен.

— Хорошая память.

— Угу. Так где, детектив Дэвис?

— В Сиэтле, — ответил он.

Дженна удивилась.

— Серьезно? А что привело тебя сюда, в наш маленький старенький Пайнвилль, штат Северная Каролина?

— Подумал, что смогу помочь Стивену с расследованием, — признался он, и Дженна расслышала нотки жалости к себе.

— Но, по-видимому, ты ошибся. Присаживайся, Нейл, расскажи мне всю историю.

Он долго смотрел на Дженну, потом сел.

— Я думал, что знаю, кто убивает девочек. Я ошибался.

— М-да. Я так предполагаю, что ты знаешь убийцу или думал, что встречался с ним в прошлом? Скажем, в Сиэтле?

— Нужно было и мне поучиться в аспирантуре, — задумчиво пробормотал он. — Я был бы гораздо умнее. — Он вгляделся в темноту стоянки. — И Алев с Келли могли бы быть дома, с родителями, — с горечью в голосе добавил он.

Дженна переваривала услышанное.

— Стивен поверил твоим подозрениям, так ведь? А потом ты понял, что ошибся, и все ваше расследование пошло насмарку.

— И снова в яблочко.

— И что теперь?

Он повернул голову, посмотрел на нее, и Дженна заметила его растерянность. Полнейшую растерянность.

— Не знаю.

— Вернешься в Сиэтл?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Там меня ни черта не держит.

— Я так понимаю, что ты не женат.

— Был. Сейчас в разводе. — Он взглянул на свои руки. — Я несколько увлекся расследованием одного дела.

— Поисками серийного убийцы девочек в Сиэтле?

Он кивнул.

— Да.

— Тогда ты его не поймал. Что произошло?

Минуту она думала, что он не будет отвечать. Дэвис пожал плечами.

— Собранные мной улики забраковали.

— Как перчатку небезызвестного О. Джея Симпсона? — криво усмехнулась она.

Нейл поднял глаза к небу и опять невольно улыбнулся.

— Именно так. Я собрал их правильно. Поклясться могу. По всем правилам. По учебнику. Точно так же, как делал сто раз до этого. Но что-то произошло. Протоколы свидетельствуют о том, что я находился в кабинете с уликами в ту переломную ночь, когда образцы спермы исчезли, а на следующее утро появились вновь.

— Тебя обвинили в подтасовке улик.

Он угрюмо кивнул.

— Проклятый судья отпустил убийцу.

— И поскольку ты винил себя в том, что не засадил его тогда, то проделал весь этот путь, намереваясь поймать его сейчас. Только ты ошибся и, вероятнее всего, еще больше осложнил ситуацию. Я права?

Он кивнул.

— Опять в яблочко.

— И ты казнишь себя за то, что должен был сделать, или за то, чего делать не следовало.

— Все верно.

Дженна покачала головой.

— Ерунда.

Он метнул в нее взгляд и нахмурился.

— Что это значит?

— Это значит, что жизнь продолжается, Нейл. Ты совершил ошибку. Соберись и живи дальше. Многие так делают.

— Ты имеешь в виду Стивена?

Дженна услышала в его голосе презрительную усмешку.

— Да, и его тоже. Нейл, почему ты его не любишь? Он хороший человек.

Смех Дэвиса предостерегающими звоночками раздался у нее в голове. Он отвернулся, на щеках вздулись желваки.

— Ты знаешь, каково это — лежать и таращиться в потолок? — спросил он напряженным голосом.

— Знаю, — не дрогнув, ответила Дженна.

— Ночь за ночью? — настаивал он.

— Да.

— Несколько лет подряд?

— Да. — Она слышала свой голос, который становился все более хриплым от жалости к себе.

Он порылся в кармане и достал запечатанную пачку «Винстона».

— Несколько лет не курил.

— Так и не начинай снова, — отрезала Дженна.

Уголок рта Нейла растянулся в улыбке.

— Если бы моя жена была похожа на тебя… — Он сунул так и не открытую пачку в карман. — И что, ты до сих пор не можешь заснуть по ночам? — спросил он.

Она вспомнила, как ночью ее окутывает тепло тела Стивена, вспомнила чувство абсолютной безопасности в его объятиях и не смогла сдержать удовлетворенной улыбки.

— Больше нет.

Он повернул к ней голову, только голову, и Дженна испугалась того, как потемнели его черные глаза.

— Из-за него.

— Да, — призналась она, но голос прозвучал как-то хрипло.

Она откашлялась.

— А ты? Можешь заснуть?

Он кивнул, опять достал из кармана сигареты. Нервно постучал пачкой по ладони.

— В первый же вечер, как я тебя увидел, впервые за три года мне удалось заснуть. — Он сжал руку в кулак, ломая сигареты. — И мне снилась ты.

Дженна заморгала, не зная, что ответить.

— Нейл, я…

Он встал.

— Не нужно. Давай оставим эту тему, хорошо?

Он широкими шагами направился к стоянке, Дженна вскочила и поспешила за ним.

— Нейл, подожди.

Он взглянул на звезды, потом на Дженну.

— Ты по-настоящему его любишь, да?

Дженна не знала, что ответить. Поэтому сказала правду:

— Да, по-настоящему.

Он взял ее за руку, пожал.

— Наверное, я завтра первым же рейсом полечу домой.

Она смотрела на него и видела очень одинокого человека, которому действительно не наплевать на погибших девочек. Он считает себя проигравшим. Сердце Дженны сжалось от жалости, она приблизилась и поцеловала его в щеку.

— Надеюсь, ты успокоишься, Нейл.

Он состроил гримасу.

— Хотелось бы хорошо выспаться.

Уголки ее губ поползли вверх.

— Попробуй считать овец.

— Ага, девочек-баранов.

Она закатила глаза.

— Так и знала, что это мальчишечьи шутки.

Он засмеялся, Дженна улыбнулась. Он попятился, сел в крошечную машинку.

— Удачи, Дженна. Надеюсь, что Стивен окажется таким хорошим человеком, каким ты его считаешь. Если бы меня ждала такая женщина, я уверен на сто процентов, что не стал бы опаздывать.

Улыбка Дженны погасла.

— Счастливого пути, Нейл.

Глава 30

Четверг, 13 октября, 18.30

Нейл, отъезжая со стоянки, смотрел на Дженну в зеркало заднего вида и опять ругал себя за то, что оказался в нужном месте, да не в то время, ругал Тэтчера за то, что тому повезло. И тут справа мимо него, поднимая клубы пыли, промчался пикап «вольво».

Разумеется, «вольво» Тэтчера.

— Черт тебя побери! — негромко выругался Дэвис, однако только одна часть его души сожалела о том, что Тэтчер может неверно истолковать то, что видел. Другая часть его души ликовала. Дженна не заслуживает, чтобы рядом с ней был вулкан, готовый в любой момент взорваться. Она сидела одна и ждала мужчину, который не спешил ее забирать. Да и Лютц с дружками вызывал у нее тревогу, поскольку приближался следующий футбольный матч. Эти ублюдки готовы пойти на крайние меры.

Он уже опять подъехал к школьному крыльцу, когда услышал ее крик. Все чувства мгновенно обострились, он выскочил из машины, выхватил из-за пояса пистолет.

— Дженна!

Она опять закричала. Нейл побежал на звук ее голоса, свернул за угол школы, туда, где четыре крупные фигуры тащили ее в сторону футбольного поля.

Несладко им приходилось, заметил он, доставая оружие. Ей удалось ударить двоих, но двое других толкнули ее на кирпичную стену. Она вскрикнула от боли, и этот крик разорвал Нейлу сердце.

— Стоять! Полиция! — заорал он, пытаясь рассмотреть в темноте нападавших, готовый поклясться, что теперь видит пятерых парней, хотя всего секунду назад их было четверо. Он поднял пистолет и сделал предупредительный выстрел в воздух, поскольку ни один из нападавших не отступил от Дженны. — Полиция!

Проклятия, шум драки — те двое еще пару раз напоследок ударили ее в лицо и убежали. Одного взгляда мельком ему хватило, чтобы понять: Дженна дышит, и он побежал за нападавшими. Конечно, они оказались быстрее. Наверное, играют на краю поля. Ни один блокирующий полузащитник не мог бы так быстро бегать. Наверное, полузащитников она и вырубила в драке. Двое убегавших, ловко маневрируя, обогнули трибуны и перепрыгнули через забор.

Нейл остановился, тяжело дыша. Он плохо их рассмотрел. Сукины дети.

Будем надеяться, что Дженна рассмотрела. Он рванул назад, туда, где она сидела, прислонившись к стене. Над ней склонился пятый. Значит, их все же было пятеро.

— Просто отойди от нее, парень, и никто не пострадает.

Пятый замер, потом медленно попятился, стал ровно.

— Подними руки так, чтобы я их видел.

Тот развел негнущиеся руки в стороны.

— Нейл, все в порядке. — Дженна прижимала ладонь ко рту, между пальцами сочилась кровь.

— Черт, у тебя кровь! — Он сбросил куртку, одной рукой расстегнул рубашку, второй продолжая удерживать парня на мушке. Стянул рубашку и бросил ее Дженне. — Держи. Останови кровь. Она чистая. Почти.

Дженна прижала рубашку ко рту.

— Нейл, опусти пистолет. Джош помогал, он не хотел меня обидеть.

Джош. Нейл опустил пистолет, продолжая держать палец на спусковом крючке.

— Обернись-ка, сынок.

Он подождал, пока парень повернется. И увидел лицо, которое не видел много лет. Джош Паркер. Джош Лютц. Они даже не позаботились о том, чтобы изменить сыну имя. Нейл подозревал, что Паркеров мало заботило то, как скандал отразится на таком, как Джош. На мальчике с такими умственными способностями. Или их отсутствием. За ним не будут охотиться футбольные агенты. Никакого будущего, за которое нужно было бы бороться. Джош стоял и смотрел на Нейла с разведенными в стороны руками и таким же отсутствующим взглядом, как и несколько лет назад.

— Просто отойди назад, сынок. Отойди и объясни мне, что ты здесь делаешь.

Если Джош его и узнал, то виду не подал. Один из лежащих на земле парней застонал и выругался. Нейл отступил, чтобы разглядеть их получше.

— Вы, двое на земле, держащиеся за свои яйца, — мордой в грязь, руки в стороны. — Видя, что никто не спешит выполнять приказ, Нейл пихнул одного парня носком ботинка. — Я сказал: мордой вниз, или я разрешу вашей учительнице еще раз вас ударить.

Оба тут же с жалобным стоном перевернулись на живот, вытянули руки, словно ангелы на снегу, только наоборот.

— В следующий раз, когда захотите кого-то трахнуть, убедитесь, что у женщины нет, блин, коричневого пояса по каратэ! — прорычал Нейл.

Оба захныкали.

Джош Лютц посмотрел на лежащих на земле.

— Они ее обижали. Я должен был помочь.

— Ты помог, Джош, — ответила Дженна, из-за рубашки голос звучал приглушенно. — Ты очень помог.

Нейл достал из кармана телефон, вызвал службу спасения, потом сунул телефон Дженне.

— Скажи им адрес.

Дженна сообщила диспетчеру всю информацию, встала, продолжая сжимать в руке телефон.

— Мне нужно позвонить Стивену, — сказала она.

Стивену. Ну-ну. Жалкому сукиному сыну, которого больше волнует собственное эго, чем безопасность этой женщины.

— Удачи. Сейчас он, должно быть, уже на полпути к Вирджинии.

Рука с телефоном замерла, затем опустилась вниз.

— Ты о чем?

Он всего секунду колебался, сказать ей или нет, понимая, что ей будет больно, но все-таки сказал, решив, что делает это для ее же блага.

— Он промчался мимо меня, когда я выезжал со стоянки. Гнал километров сто сорок, не меньше.

Даже в темноте он заметил, как она побледнела.

— Он был здесь?

— Да.

— И видел, как мы разговаривали. — Она замолчала. — И видел, как я поцеловала тебя на прощание.

Нейл бросил взгляд на Джоша, потом опять на Дженну. Она вся дрожала. Отчасти из-за шока от очередного нападения. Отчасти из-за осознания того, что ничего бы не случилось, если бы «вулкан» не взорвался. Но больше всего из-за обиды, что Стивен ей не доверяет.

— Мне очень жаль, Дженна.

— Мне тоже, — ответила она и зашагала к двери в школу.

— Подожди. Ты куда?

Она обернулась, он увидел дорожки на ее грязных щеках. Слезы. Черт возьми! Она плачет, а он не может ее утешить.

— Я… не знаю, — прошептала она.

— Присядь, — раздраженно велел Нейл, злясь на собственную беспомощность. — Те двое где-то неподалеку. Дождись приезда полиции.

Один из лежащих на земле повернулся, посмотрел на Нейла и зарычал.

— Ты же сказал, что сам из полиции!

Нейл оскалился.

— Знаешь, быть подменным игроком — настоящий геморрой. Вся ответственность на тебе, а власти никакой.

Он встал ногой на спину хулигана и надавил. Даже если он чуть перестарался, кто расскажет? Не Дженна ведь, которая стоит столбом, как будто потеряла лучшего друга. И не Джош, у которого такой вид, будто он смотрит плохой фильм, но сил подняться и покинуть кинотеатр у него нет. И уж точно не он сам. Нейл снова ударил негодяя ногой по спине.

Сзади прокашлялась Дженна.

— Я тут подумала и решила все-таки воспользоваться твоим телефоном. — Ее голос звучал почти так же, как раньше.

— Ты же не Тэтчеру будешь звонить? — спросил он, прищуриваясь.

Она печально улыбнулась, потом поморщилась — болела лопнувшая губа. Она снова стала останавливать кровь его рубашкой.

— Нет, я звоню не Стивену. — Она набрала номер и прислушалась. — Папа! — твердо начала она, но голос задрожал. — Можешь заехать за мной? Пожалуйста. Я в школе.

Четверг, 13 октября, 18.45

Стивен остановил машину через несколько километров, свернул на стоянку, выключил мотор. Попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Боль внутри была… мучительной. Она хуже, чем Мелисса. Намного хуже.

Дженна сказала, что любит его. Лежа в его объятиях, призналась, что любит его. А уже через двенадцать часов целовалась с другим мужчиной. И не просто другим.

С Нейлом Дэвисом. От этой мысли кровь забурлила в жилах. Этот человек сорвал ему расследование, отвлек его людей от настоящего убийцы, а тем временем были похищены еще две девочки. А потом у него хватило наглости отбить у него женщину.

Нет, Дженна — не его женщина. Она не может принадлежать ему, а целоваться с Дэвисом. Он уткнулся лбом в рулевое колесо, чувствуя, как утихает сердцебиение. Жалея, что с головой и животом не происходит то же самое. Сейчас у него было такое ощущение, что миллионы маленьких молоточков стучат внутри черепной коробки, а миллионы ножей глубоко вонзаются в его нутро.

Как она могла? А может быть, она не виновата?

Он поднял голову и заморгал. Нет, виновата. Он видел их.

Что ты видел? Как она его целовала? Она целовала его в щеку. Как ты поцеловал в щеку Лиз.

Но это другое.

Почему? Потому что это Нейл Дэвис? Потому что с первой вашей встречи ты относишься к нему с подозрением? Потому что он смотрит на нее? Хочет ее? Да, поэтому.

А она на него хотя бы раз посмотрела так же?

Он прикусил губу, уставился в вечернее небо. Нет. Никогда. Он взглянул на часы и вновь почувствовал, как похолодела кровь. Она ждала его совсем одна. Такая уязвимая.

Боже! А он бросил ее там. Одну. Он погнал назад в школу быстрее, чем гнал оттуда. И прибыл как раз следом за двумя полицейскими машинами и «скорой» с мигалками.

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии, он заставил себя выбраться из машины. Заставил пройти мимо пустой «скорой». У него едва не подкосились от облегчения ноги, когда он увидел Дженну — она сидела на земле, скрестив ноги, в задранной юбке. Цела. Жива. Он сделал несколько шагов ближе и замер как громом пораженный. Не цела. Лицо было в крови, а щека начала опухать. Одежда порвана, правая рука обмотана грязной белой тряпкой. Один из врачей «скорой» развернул ее, и Стивен увидел, что это рубашка. Мужская рубашка.

Он поднял глаза, увидел Дэвиса, который беседовал с полицейскими, пока они надевали наручники на двух подростков. Дэвис повернулся, и Стивен заметил, что под курткой у него нет рубашки. Не нужно быть детективом, чтобы сложить два и два. Пока он в бешенстве мчался прочь от школы, Дэвис вернулся и сделал его работу.

Защитил его женщину.

Защитил Дженну, которая как раз заметила Стивена. Он не знал, что сказать, и даже не надеялся, что Дэвис сохранит в тайне его вспышку гнева. Потому что именно это с ним и произошло. Вспышка гнева. Дженна посмотрела на Стивена. И демонстративно отвернулась.

Он опустился рядом с ней на колени.

— Дженна, прости меня.

Она покачала головой. И промолчала. Откашлялась и таким голосом, которого он раньше никогда не слышал, произнесла:

— Стивен, уйди. Просто уйди.

— Дженна, милая, я здесь.

Оба подняли головы и увидели стоящего над ними седого мужчину. Дженна тут же сникла. Старик опустился рядом с ней на колени, обнял ее, и она расплакалась.

Звуки ее рыданий ранили Стивена, ему хотелось рвать на себе волосы, но он знал, что этим не поможешь. Он коснулся ее разорванного рукава. Она отдернула руку.

— Дженна, — опять попытался заговорить Стивен. Настолько спокойно, насколько мог, хотя сердце бешено колотилось. — Давай я отвезу тебя домой.

Она зарыдала еще сильнее и покачала головой.

— Папа, отвези меня домой, пожалуйста.

Папа. Значит, это Сет. Старик встретился взглядом со Стивеном. Нахмурился.

— Милая, у тебя в квартире небезопасно.

— Нет, папа. Отвези меня домой. К тебе домой. И, пожалуйста, скажи ему, чтобы катился к черту.

Сет прищурился, поняв, что Стивен обидел его девочку.

— Вы слышали, что она сказала. Я отвезу ее домой.

Стивен видел, как Сет помог Дженне подняться, усадил в машину. Они уехали.

Кто-то подошел справа, и Стивен сразу понял, что это Дэвис.

— Тэтчер, ты полный кретин, — негромко произнес он.

Стивен смотрел на габаритные огни удаляющейся машины, которая увозила Дженну.

— Знаю.

Глава 31

Пятница, 14 октября, 09.45

Голова болела сильнее, чем с похмелья. И, чтобы совсем ее добить, явились гости. Дженна поморщилась, когда Эллисон пронзительным, преувеличенно веселым голосом позвала ее в гостиную. Вчера ей казалась удачной идея поехать к ним, но сейчас, при свете дня, она уже сомневалась, разумно ли поступила.

В гостиной стоял Нейл с букетом красных роз.

— Я не знал, какие ты любишь, — сказал он, протягивая букет. — Решил не нарушать традиций.

Она улыбнулась, но тут же поморщилась — засаднила треснувшая губа.

— Чудесные цветы, Нейл. Присаживайся. — Когда он сел, Дженна продолжила: — Мне так и не представилось случая поблагодарить тебя за вчерашнее.

— Жаль, что я не подоспел раньше, — сказал он и выпалил: — Я сказал Тэтчеру, что он полный кретин.

— Точная характеристика.

— Он сейчас сидит в машине, — добавил Нейл. — Он уже там сидел, когда я приехал.

— Он сидит там с самого утра, — сообщила Эллисон, входя в гостиную, чтобы забрать цветы. — Я три раза велела ему уезжать, но он не слушает.

— Он знает, что облажался, — добавил Нейл.

Дженна удивленно приподняла брови.

— Ты его защищаешь? Вчера вечером… — Она запнулась и покачала головой. И поморщилась от обжигающей боли. — Не обращай внимания.

— Послушай, я не очень-то жалую Тэтчера, но я видел его лицо, когда ты уезжала. И видел, какое лицо было у тебя, когда ты призналась, что любишь его. По крайней мере, выслушай его.

Дженна вздохнула.

— Хорошо. А потом все уйдут, я смогу принять обезболивающее и поспать.

Нейл подошел к входной двери и сделал приглашающий жест рукой.

— Он идет. А мне пора.

Дженна зажмурилась от яркого света из открывшейся двери.

— Я думала, ты сегодня возвращаешься в Сиэтл.

Нейл нахмурился.

— Я передумал. Возможно, Тэтчер и исключил Руди Лютца из списка подозреваемых, но нутром я чую — тут все не так просто.

Комната поплыла у нее перед глазами.

— Руди Лютца?

Нейл обернулся и нахмурился.

— Я думал, Тэтчер тебе рассказал.

Она покачала головой — при каждом движении казалось, что ее режут тысячи ножей.

— Нет, он ничего не говорил.

— И правильно делал, — сказал Нейл. — Это могло помешать расследованию.

Дженне казалось, что ее вот-вот стошнит. Руди Лютц! Значит, он не просто, черт побери, сморчок? Руди Лютц! Стивен все это время знал. Черт бы его побрал. Черт бы побрал их обоих. Она дождалась появления в гостиной Стивена и ударила сразу из двух орудий по обоим визитерам.

— Вы полагали, не обязательно говорить мне, что за мной охотится серийный убийца? Неужели вы считали, что я настолько глупа, что не пойму?

Стивен готов был убить Нейла взглядом.

Тот пожал плечами.

— Я думал, ты ей сказал. Между делом, в постели.

— Я провожу непредвзятое расследование, — сквозь зубы процедил Стивен. — Чтобы не было никаких лазеек для слишком рьяных адвокатов.

Нейл нахмурился.

— Я проводил расследование так же непредвзято.

— Замолчите! — Дженна сжала пальцами виски. — Признайтесь, неужели вы думаете, что я настолько слабоумная, что ничего не пойму? В этом деле фигурируют какие-нибудь необычные химические вещества?

Стивен прищурился.

— А что?

— Да или нет, черт побери?! — рявкнула она, жадно проглотив болеутоляющее, которое перед ней молча поставила Эллисон. — Спасибо, дорогая.

— Пожалуйста. — Эллисон повернулась к мужчинам. — Отвечайте на вопрос.

— Да ради бога, — проворчал Стивен. — Да, фигурировали. Кетамин, если хочешь знать. А что?

— Вчера я обнаружила, что у меня в шкафу кое-чего не хватает. Я провела инвентаризацию, но список потерялся во время драки. Помню, что не хватало нитрата серебра и еще некоторых основных составляющих кетамина. Однако ваш убийца должен иметь доступ к современному лабораторному оборудованию, которого нет у меня в кабинете и которое уж точно не найдешь в наборе «Юный химик». Если речь идет о нитрате серебра — ваш убийца увлекается фотографией. И для протокола: быть такого не может, чтобы Руди Лютцу хватило ума справиться с этой задачей. — Она помассировала виски. — Справиться с задачей… Возможно, его отец, но этот футболист? Ни за что. На этом все. А теперь, пожалуйста, уходите. Оба.

Нейл пристально посмотрел на Стивена и вышел из комнаты.

— Стивен, ты тоже уходи, — велела Дженна. — С меня довольно.

— Вы слышали, что она сказала, — пришла на помощь Эллисон, и Стивен побагровел от злости.

— Мне нужно с ней поговорить, — негромко произнес он, — а вот вы, пожалуйста, выйдите.

— Это мой дом! — начала Эллисон, но Дженна махнула ей рукой.

— Пусть говорит, что хочет, и уходит.

Когда они остались наедине, Дженна откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Давай поскорее закончим с этим.

— Моя жена сбежала с другим, — признался он.

— Что?

Он спокойно смотрел на Дженну.

— В тот день, когда погибла моя жена, я вернулся с работы и обнаружил, что с Ники и Мэттом сидит Брэд. Ему тогда было тринадцать, Мэтту — девять, а Ники — три. Я поднялся в спальню и обнаружил на кровати записку. В ней Мелисса написала, что бросила меня ради другого, что, когда я найду эту записку, они уже будут на полпути к Майами. Что она меня не любит и никогда не любила. Она устала от куриных наггетсов, футбола и подгузников. Дети мои, и я волен поступать с ними, как пожелаю. — Он цитировал записку таким монотонным голосом, что Дженна сразу поняла: он запомнил в ней каждое слово. Она ошарашенно молчала, не зная, что сказать. — Около часа я просидел в спальне, потом решил, что должен все объяснить мальчикам. Что мама домой не вернется. — Он опустил глаза. — Я уже спустился вниз, когда в дверь позвонили. На пороге стоял полицейский из третьего округа, по его мрачному виду я понял, что он скажет. По дороге в аэропорт она попала в аварию. Она была в машине с мужчиной. Женатым генеральным директором одной местной компании, в крови которого уровень алкоголя достигал 0,8 промилле. Он выжил, а она погибла.

— Пьяный водитель, чья страховая компания тут же захотела уладить с тобой все вопросы, — пробормотала Дженна.

Стивен равнодушно пожал плечами.

— А зачем было устраивать скандал? Мелисса погибла, а жене ее любовника, которая в то время отдыхала на Хилтон-Хед, ни к чему было знать. Господи, я не хотел, чтобы узнали дети.

Дженна округлила глаза.

— И ты сказал им, что мама просто погибла.

— Когда возвращалась домой из магазина, — горько ответил он.

— Стивен… — прошептала она. — И все это время ты боялся, что все женщины такие, как она…

— Когда встретил тебя, я понял, что ты — другая, но я… боялся.

— Но когда вчера вечером увидел меня с Нейлом, подумал бог знает что.

Он откинул голову на спинку дивана, посмотрел на потолок.

— Да. Мне очень жаль.

— И мне.

Стивен посмотрел на Дженну, по-настоящему посмотрел.

— Но это ничего не меняет, верно?

— Это все меняет. — Она отвела взгляд. — И ничего.

— Ты поедешь со мной? — спросил он.

Она сглотнула.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не могу любить мужчину, который мне не доверяет. Ты никогда не будешь мне доверять. Пообещаешь, что будешь, но в следующий раз, когда я по-дружески буду общаться с мужчиной, ты опять приревнуешь, и мы снова окажемся там же, где сейчас. — Она почувствовала, как по щекам текут слезы. — Я обижусь на тебя, и до чего мы договоримся?

Он встал, выглянул в окно.

— Ты уже все решила, да?

— Как и ты, — ответила она, чувствуя злость и обиду.

— Тогда скажи мне, что готова со мной попрощаться.

Он схватил ее в объятия и стал целовать, пока комната не закачалась под ногами. Ей пришлось за него уцепиться. Он поднял голову и хрипло прошептал:

— Скажи, что ты меня не хочешь.

Дженна покачала головой и оттолкнула его.

— Я не стану тебя обманывать. Я хочу тебя. Но я достаточно умна, чтобы понимать: не всегда получаешь желаемое. Мне нужен человек, который мне доверяет, на которого я смогу положиться. У меня когда-то был такой. И на меньшее я не согласна.

Он крепко схватил ее за плечи.

— А как же Ники, Дженна? — спросил он, глядя ей прямо в глаза, в которых плескалась ярость. — От него ты можешь уйти?

Дженна вздрогнула, как от удара.

— Это нечестно.

Его лицо исказилось от боли.

— Да плевать мне на честность! Плевать на себя самого! Но ты сделаешь больно моему сыну.

Она глубоко вздохнула.

— Мне очень жаль, Стивен. Я должна была тебя послушать и не позволять Ники к себе привязываться. Но это все равно ничего не меняет. Продолжать общаться с Ники, зная, что между нами все кончено, — еще более жестоко.

Стивен долго пристально смотрел на Дженну, в глазах его стояла такая боль, что она едва не передумала. Едва.

— Я хотел, чтобы ты вышла за меня замуж, — сказал он, но так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Я еще вчера утром в постели собирался попросить твоей руки, но так хочется закончить это дело. Поэтому я промолчал. Похоже, решение повременить с предложением руки и сердца — единственный мой правильный поступок. У меня уже была жена-эгоистка, которой было плевать на моих детей. И я сыт этим по горло.

И он ушел, хлопнув дверью.

Эллисон сунула в руку Дженне упаковку салфеток, та вытащила несколько, вытерла лицо, потом сдалась и зарылась лицом в плечо Эллисон. И заплакала навзрыд.

— Тэтчер, подожди.

Стивен остановился у подъездной дороги к дому Луэллинов, он был почти на грани. Еще одно самодовольное замечание Дэвиса: «Я же говорил тебе!» — и он за себя не ручается.

— Если ты скажешь: «Я же тебе говорил…», клянусь… — Он запнулся. Не было сил разговаривать.

— Я хотел только сказать: мне очень жаль, что из-за меня все так обернулось, — негромко извинился Дэвис. — Я ездил в школу не для того, чтобы повидаться с Дженной, но когда увидел ее, уже не захотел уезжать.

В душе Стивена боролись отчаяние и гнев, но он слишком устал, чтобы уступить одному из них.

— От твоих слов мне должно стать легче, Дэвис?

— Я не собираюсь тебя успокаивать, — отрезал тот. — Всякое желание помогать тебе отпало, когда сегодня утром я увидел синяки на ее лице. — Он глубоко вздохнул. — Но ты не безразличен ей, поэтому я не хочу огорчать ее еще больше, — уже опять спокойно продолжил Дэвис. — Хочу, чтобы ты знал, что произошло. Она сказала, что любит тебя, — совсем тихо закончил он.

Эти сказанные шепотом слова ранили сильнее, чем «я же тебе говорил». Теперь у Дженны ссадины не только на лице, но и в душе — красноречивое свидетельство того, что он не умеет доверять людям. Тэтчер откашлялся.

— Спасибо, ты сделал для нее то, что должен был сделать я. Спасибо, что не дал этим ублюдкам навредить ей еще больше.

— Я ездил в школу, чтобы посмотреть на Руди Лютца в окружении дружков, — признался Дэвис. — Знаю, в журнале отмечено, что он был на уроках, но нутром чую: здесь что-то не так.

Стивен вздохнул. Он чертовски устал.

— Чего ты хочешь, Нейл?

— Я хочу еще раз осмотреть дом Темплтонов.

— Я не могу отправить с тобой Кента или другого эксперта, — ответил Стивен, горя одним желанием: чтобы этот человек убрался, чтобы сам он смог сбросить ужасный груз, который давит ему на грудь.

— Я понимаю. Я позвоню, если что-то найду.

Когда он наконец-то уехал, Стивен сел в машину. Захлопнул дверцу. И поехал на работу.

Пятница, 14 октября, 11.30

— К тебе пришли, — сообщила Эллисон.

Дженна со стоном встала с кровати и потащилась в гостиную, где на диване с гипсом на правой руке и левой ноге восседала Кейси. За ее спиной, положив руки на плечи любимой, стоял Нед.

— Кейси… — Дженна легонько обняла подругу, боясь навредить и ей, и себе. — Когда тебя выписали?

— Сегодня утром. — Кейси нахмурилась. — А что с твоим лицом?

— Долго рассказывать. Как ты в гипсе поднялась в дом?

Кейси захихикала.

— Нед нес меня на руках. Я хотела, чтобы ты первая узнала.

Она протянула правую руку, и Дженна тяжело сглотнула: на пальце подруги красовалось кольцо с бриллиантом. Будь она проклята, если своими мелкими неурядицами позволит испортить Кейси важность момента.

Она улыбнулась сначала Неду, потом Кейси.

— Я так рада за вас обоих!

И громко расплакалась.

Кейси помолчала, поглаживая ее по руке. Потом обратилась к Неду:

— Пойди узнай, есть ли у Эллисон что-нибудь покрепче, чем чай со льдом. А если она ответит, что нет, спроси у Сета, где он прячет свои запасы.

Дженна захлюпала носом.

— Мне нельзя спиртного. Я принимаю болеутоляющее.

— А это не тебе, — ответила Кейси. — Это мне, чтобы успокоиться, иначе я пойду и убью Стивена Тэтчера.

Пятница, 14 октября, 15.30

Нейл стоял посреди спальни Келли, раздосадованный, как сто чертей. Он несколько часов обыскивал здесь каждый сантиметр, но ничего нового не обнаружил. «Должно же быть хоть что-то», — убеждал себя он, подходя к окну. Посмотрел на аккуратный круг скошенной травы, представляя себе, как убийца пробрался в дом. Судя по состоянию одеяла, Келли отчаянно сопротивлялась, но нападавший был намного больше и сильнее. Наверное, он прижал ей к лицу маску, заставил вдохнуть порошок кетамина, от которого она через пять-десять секунд отключилась. Но эти пять-десять секунд она боролась за жизнь.

Она молода и раньше, до того как стала выступать в группе поддержки, занималась гимнастикой. На стене в гостиной Темплтонов висели ее ленты и трофеи. Она была отличной спортсменкой, а раз так, то должна обладать значительной физической силой и ловкостью. Но роста она невысокого, как ее мама.

— Миссис Темплтон, — позвал Нейл, и в комнату поспешила измотанная тревогой женщина. — Мне нужна ваша помощь.

Миссис Темплтон настороженно смотрела на Дэвиса.

— Что?

— Я хочу воссоздать сцену борьбы вашей дочери с нападавшим. Вы с ней одного роста. Вы не могли бы мне подыграть?

На лице хозяйки появилась решимость.

— Куда мне стать?

Нейл улыбнулся.

— Прямо здесь, рядом со мной. — Он мягко развернул ее к себе спиной и ладонью зажал рот. — А теперь вырывайтесь. Изо всех сил. — Он поморщился, когда она легко пихнула его локтем и застыла. — Нет, мадам, вырывайтесь сильнее.

Она вывернулась из его рук, схватила его за грудки — неожиданно одна из пуговиц оторвалась и полетела в другой угол комнаты. Он отпустил женщину — щеки ее раскраснелись, она тяжело и прерывисто дышала.

— Хорошо?

Нейл открыл было рот, потом закрыл, когда какая-то пушистая тень поползла в угол, куда полетела его пуговица. Он прижал палец к губам, призывая женщину молчать, и они вместе наблюдали за тем, как кот Темплтонов осторожно взял пуговицу зубами.

Они молча последовали за котом, который залез под кресло в свободной комнате, где пока никто не жил. Нейл отодвинул кресло, кот зашипел и убежал. Оставив вместо себя горку блестящих пуговиц.

У миссис Темплтон округлились глаза.

— Вы думаете…

— Я буду молиться, мадам, — серьезно ответил Нейл. — Изо всех сил молиться.

Пятница, 14 октября, 15.30

— К тебе гости, — сообщил Сет, и Дженна застонала. Кейси ушла, и Дженна хотела поспать.

— Папа, уходи. Мне сейчас не до гостей.

— Этому парню ты обрадуешься, — ответил Сет и открыл дверь в ее комнату, куда тут же, виляя хвостом и высунув язык, заскочил Джим. Здоровый и веселый. Хорошая новость. — Уэнди сказала, что Жан-Люк еще на пару дней задержится в клинике, пока раны не заживут, но Джима можно уже забирать домой.

Дженна посмотрела на счастливое лицо Сета, на виляющего хвостом Джима и расплакалась.

Пятница, 14 октября, 15.30

— Стивен! — возбужденно позвал Кент.

Тот оторвал взгляд от бумаг.

— Что там? — спросил он, вставая. — Что там у тебя?

— Новая информация, — ответил Кент.

Напряжение юноши было почти осязаемым. И таким интригующим. Поверх бумаг, которыми был завален письменный стол Стивена, Кент положил два листа бумаги с результатами анализа ДНК. Один был немного выцветшим, и на нем была ярко-желтая наклейка, сообщающая о том, что это секретные материалы, принадлежащие штату Вашингтон. Второй был совсем новым.

— Пришел ответ для Лиз? — предположил Стивен.

Кент кивнул.

— Это ДНК Уильяма Паркера из секретных архивов Сиэтла, — возбужденным голосом сообщил он. — А это ДНК волоса, обнаруженного на опушке у Клэри.

Стивен подался вперед и прищурился.

— И…

— Они не совпадают, — торжественно возвестил Кент.

Стивен непонимающе смотрел на Кента.

— И что? Нам уже известно, что Руди в тот день был на занятиях. Значит, он либо не Уильям Паркер, либо его не было на опушке, либо и то, и другое.

— Погоди, он все еще может быть Паркером, — возразил Кент. — ДНК образца, обнаруженного на опушке Клэри, не совпадает с ДНК Паркера, но между ними прослеживается близкая связь. Настолько близкая, что можно говорить о том, что образцы получены от близких кровных родственников. И это не родство отец-сын, потому что образец с опушки получен из митохондриальной ДНК, в которой закодированы только материнские гены. Уильяма Паркера на опушке не было, но был его кровный родственник, и мать у них одна.

— Его братец, — прошипел Стивен. — Брат, которого все считают слишком отсталым, чтобы вообще замечать.

В кабинет как раз вошла Лиз.

— Пришла, как только ты позвонил, Кент. Что случилось?

— Это младший сын Лютцев! — скорчил гримасу Стивен и ударил кулаком по столу. — О котором все говорили, что он слишком отсталый, чтобы его подозревать. Черт, Дженна его даже защищала. Бедный мальчик, которого избивает деспот отец.

— Возможно, и избивает, — сказала Лиз, все еще пытаясь отдышаться. Она пробежала глазами анализы ДНК, прочла аккуратно напечатанное Кентом заключение, кивнула. — Но это нас не остановит. Тебе нужен ордер на обыск дома Лютцев?

— Перевязанный большим красным бантом, — сквозь зубы ответил Стивен.

— Я за ним, — сказала Лиз. — Отличная работа, Кент. Стивен, позвони Нейлу. Он захочет об этом узнать.

Пятница, 14 октября, 15.45

Нейл разложил пуговицы на листе алюминиевой фольги, которую миссис Темплтон расстелила на кухонном столе. Надев перчатку, он по одной отделял пуговицы от общей кучи и возносил себе под нос благодарственную молитву за привычку кота — мистера Вискаса — воровать пуговицы. И за внезапное озарение. Он взял оловянную пуговицу и поднес к свету, наблюдая за игрой теней на каждой грани.

— Узнаёте? — с надеждой спросила миссис Темплтон.

Он повернулся к ней.

— Да, мадам. — Дэвис бросил пуговицу назад в кучу. — У вас есть полиэтиленовый пакет с застежкой — абсолютно новый, неиспользованный? — спросил он, завернул пуговицы в алюминиевую фольгу и положил в протянутый пакет. — Закройте спальню и не приближайтесь к креслу, — велел он. — Эксперты соберут там всю пыль, чтобы убедиться, что кот больше ничего не вынес из спальни вашей дочери.

Нейл поспешил к машине, зажав в руке драгоценный пакет с уликой. Он молился так, как никогда раньше.

Глава 32

Пятница, 14 октября, 16.30

В комнату Дженны заглянула Чарли.

— Тетя Дженна…

Дженна села в кровати и зарычала.

— Знаю. Ко мне гости. Кто бы это ни был, отошли его домой.

— Ну, не знаю, тетя Дженна, мне кажется, вы обрадуетесь.

Дженна вытащила себя из кровати, непрерывно бормоча что-то себе под нос. И замерла как вкопанная, когда увидела в гостиной Эллисон неловко мнущегося Брэда Тэтчера. Он посмотрел на ее лицо и закрыл глаза.

— Мне очень жаль, доктор Маршалл.

— Все не так плохо, как кажется, — солгала она, устраиваясь на диване. — Присаживайся, Брэд. Что ты хотел?

Он сел, недоуменно заморгав от ее официального тона. Облизал губы, открыл рот. Закрыл.

Дженна вздохнула.

— Брэд, ты хочешь что-то сказать? Или просто так пришел?

— Речь идет об отце, — сказал Брэд и опустил глаза. — Он вчера вечером был не прав, но вы должны понять почему.

Дженна нахмурилась.

— Откуда ты знаешь, что произошло вчера?

— Все об этом знают, доктор Маршалл. — Он едва заметно усмехнулся. — Теперь ребята боятся подходить к вам на пушечный выстрел. Боятся, что придется петь сопрано.

Дженна издала короткий смешок.

— Брэд, что тебя сюда привело?

Он полез в карман и достал жалкий сложенный листок бумаги, мятый по краям.

— Вот это.

Она развернула и замерла, когда со страниц на нее выпрыгнули написанные кем-то строчки: …устала от куриных наггетсов, футбола, подгузников. Это твои дети, и ты волен поступать с ними… Она осторожно положила записку на прикроватную тумбочку, руки ее дрожали.

— Ты знал?

Брэд округлил карие глаза.

— Вы знали?

— Твой отец сегодня мне рассказал. А как ты узнал?

Брэд отвернулся.

— Нашел записку.

Сердце Дженны сжалось, когда она представила, как ребенок читал такие ужасные, полные ненависти слова собственной матери.

— Когда?

— Месяц назад.

— Боже, Брэд! — Она хотела понять, почему мальчик изменился за одну ночь. Теперь поняла.

— Если вы знали о маме, почему не вернулись домой?

Дженна опять вздохнула.

— Ох, Брэд. Все не так просто.

Он метнул на нее взгляд, встал, выглянул в окно, засунув руки в карманы. И хотя внешне Брэд был похож на мать, в это мгновение он так напомнил Стивена, что Дженне опять захотелось разрыдаться.

— Вы любите его, доктор Маршалл?

Она не сможет солгать.

— Да.

— Тогда все просто.

— Нет, Брэд, не просто. Он не верит мне.

Брэд раздраженно ответил:

— Вы в курсе, сколько человек знает об этой записке? Четыре. А я вообще не должен был ничего узнать. Знает отец Майк, потому что папа все рассказал ему сразу. Потом четыре года он молчал. Никому не рассказывал. Только вам. — Он с хмурым видом отвернулся от окна. — Он доверил вам то, чего не доверял даже своей семье. Вот так он вам верит.

Слова Брэда эхом отдавались у нее в сердце. «Вот так он вам верит». Но она покачала головой, вспоминая вчерашнюю ночь. Боль, оставленная кулаками хулиганов, не шла ни в какое сравнение с болью от осознания того, что Стивен ее бросил. Из-за того, чего она не совершала.

— Этого мало.

Глаза Брэда заблестели.

— Вчера вечером он признался Хелен, что хотел жениться на вас. Она заверила, что вы вернетесь. Она уже собирается ехать в Серенгети. — Он посмотрел на Дженну свысока, ей захотелось попятиться. От семнадцатилетнего подростка. — А как же Ники? — спросил он.

Дженна закрыла глаза. И промолчала. А что она скажет?

— Он уже считает вас своей мамой, — хрипло продолжал Брэд. — Вчера ночью он проснулся. Плакал. Тревожился за вас.

Дженна почувствовала, как навернулись слезы — будь они прокляты! Глаза словно резали ножом.

— Твой отец был прав. Было неправильно позволять Ники привязаться ко мне. Он боялся, что если у нас не склеится… — Она решила не договаривать.

— Что? — требовал ответа Брэд. — Вы просто уйдете, не сказав ни слова? У нее, по крайней мере, хватило мужества записку оставить. — Он кивнул на потрепанный листок на столе. — Я был о вас гораздо лучшего мнения, мисс Маршалл.

Дженна отвернулась. Брэд прав. Она несправедлива по отношению к Ники. Но насчет Стивена она не ошиблась — влюбляться в него не следовало.

Она прерывисто вздохнула и протянула пареньку записку.

— Похоже, мы оба ошибались.

Пятница, 14 октября, 16.30

Телефон зазвонил, когда Нейл повернул за угол, направляясь в кабинет к Стивену. Нэнси указала ему на конференц-зал.

— Дэвис, — произнес он в трубку и резко притормозил у конференц-зала, где с трубкой в руке стоял Тэтчер. Тот закатил глаза и нажал «отбой».

— Это я звонил, — сказал Стивен. — А ты тут как тут.

Нейл покачал головой.

— Угу. Я тут как тут. Посмотри, что я нашел.

Тэтчер взглянул на пакет в его руке и с саркастической усмешкой спросил:

— Алюминиевую фольгу?

У Нейла было слишком хорошее настроение, чтобы позволить Тэтчеру его испортить.

— Нет, намного лучше. — Он надел перчатки и достал фольгу из пакета. — Пуговицы.

Тэтчер все еще угрюмо смотрел на собеседника.

— Пуговицы?

— Да. А именно вот эта. — Он достал оловянную пуговицу и поднял ее вверх. — Узнаешь?

У Тэтчера загорелись глаза.

— Татуировка. Где ты ее нашел?

— Кот Темплтонов устроил под креслом в свободной спальне тайник с пуговицами. Рисунок на этой — эмблема одной из начальных школ в окрестностях Сиэтла.

Тэтчер надел перчатки и протянул руку. Вокруг него искрило напряжение. Нейл осторожно вложил пуговицу в ладонь Стивена.

— Насколько я понимаю, в этой школе учился Уильям Паркер, — ровным голосом произнес Тэтчер, разглядывая пуговицу, словно бриллиант.

— Верно.

— А его брат тоже туда ходил?

— Да, но…

— Только не говори мне, что он слабоумный, — отрезал Стивен. — Нейл, это был его брат, — сообщил он язвительно. — Все это время, у тебя под носом.

Дэвис почувствовал, как замерло сердце.

— Нет. Он даже подозреваемым не был.

— Теперь есть, — едко добавил Тэтчер, указывая на стол, где вплотную друг к другу лежали два анализа ДНК. Один из Сиэтла, второй с опушки у Клэри. А рядом с ними — аккуратно напечатанное заключение Кента Томпсона. Не идентичны. Кровные родственники.

Не идентичны. Не Уильям Паркер. Кровный родственник. Джош Паркер.

Нейл опустил глаза, сердце ухнуло вниз.

— Боже мой! — услышал он собственный шепот.

— Нэнси говорит, в журнале отмечено, что Джош в тот день, когда все произошло на опушке Клэри, отсутствовал на занятиях. Мы все это время следили не за тем братом. — Тэтчер едва сдерживал клокочущий гнев. — Черт побери!

Нейл не мог оторвать взгляд от результатов анализа. Он гонялся не за тем человеком. Все это время.

— Стивен.

Нейл даже не поднял головы, услышав голос в дверях. Не мог. Он застыл.

— Лукас! — приветствовал Стивен. — Какое совпадение.

Лукас Бондиоли, школьный психолог. Нейл заставил себя пошевелиться, свой мозг — заработать. Бондиоли с бледным лицом стоял на пороге, держа в дрожащих руках какую-то синюю папку.

— Стивен, я кое-что сегодня обнаружил. Вы должны на это взглянуть. Учительница, заменявшая Кейси, просматривала сочинения по роману «Преступление и наказание». Вот это написано Джошем Лютцем. — Он протянул папку, которая дрожала, как осиновый лист на ветру. — Кейси поставила ему «отлично».

Стивен с мрачным лицом потянулся за сочинением.

— Черт побери, слишком высокая оценка для ребенка с уровнем интеллекта 85 баллов, не находите? — Он просмотрел первые несколько страниц, потом с отвращением швырнул сочинение на стол. — Прямо у нас под носом. Все это время, — пробормотал он и подошел к доске, где были размещены фотографии девочек. Последняя — Келли Темплтон. — У юного Джоша интересная точка зрения на личность убийцы в романе, — напряженно добавил Тэтчер. — Он считает, что убийца прав. Что люди с суперинтеллектом — вне законов, ограничивающих простых обывателей.

В голове Нейла вспыхнула картинка вчерашнего вечера. Стоящий над Дженной Джош Паркер. Вот он оборачивается. Нейл закрыл глаза, и ему показалось, что желудок сейчас взорвется.

— Вчера у него не хватало одной пуговицы, — хрипло произнес он.

— У кого? — спросил Стивен, не оборачиваясь.

— У Джоша. Он был с Дженной. Он оказался там раньше меня, был рядом с ней, когда я подоспел. Я навел на него пушку, заставил обернуться. У него не хватало одной пуговицы.

Тэтчер побледнел.

— Там вчера был Джош? Рядом с Дженной?

Нейл кивнул.

— Он скрылся до приезда полиции. Дженна попросила его отпустить, сказала, что он помог ей и она не хочет, чтобы полиция его напугала.

— А что он там делал? — спросил Тэтчер таким голосом, будто задыхался.

— Сказал, что не хотел, чтобы они ее обижали.

— Но как он там оказался? В тот самый момент! — допытывался Тэтчер дрожащим голосом. И замер. — Боже мой! — пробормотал он. — Нейл, посмотри на этих девочек.

Нейл подошел на трясущихся ногах — они дрожали не меньше, чем голос Тэтчера. Взглянул на счастливые улыбающиеся лица. На длинные темные волосы. На большие темно-синие (за исключением Алев Рахрух) глаза.

— Нет… — прошептал он, когда до него дошло, насколько все они похожи. Ему снилась Дженна, и он думал, что избавился от преследующих его кошмаров. Но ему все равно снились погибшие девочки. Он не успокоился. Черт. Самое главное, что их связывало, было у него прямо перед глазами, во сне и наяву. — Нет.

Стивен почти не слышал Нейла. Его собственное сердце так бешено колотилось, что отдавалось в голове.

— Они все похожи на Дженну, — прошептал Стивен, вспоминая, как подумал, что маленькая Серена Иглстон легко могла сойти за дочь Дженны. Горло сжала паника. — Где Кент?

Он не стал дожидаться ответа, а бегом бросился в лабораторию, краем глаза заметив, что Дэвис и Бондиоли поспешили за ним. Он застал Кента за микроскопом. Эксперт что-то аккуратно записывал.

— Кент, где результат ДНК по образцу, найденному в квартире Дженны?

Кент поднял голову и недоуменно захлопал глазами за толстыми стеклами очков.

— Анализ еще не закончен. — Он нерешительно встал со стула. — Я могу позвонить и узнать, когда будет готов.

— Звони, — сквозь зубы велел Стивен и сам схватил телефон. Кент звонил в лабораторию, Стивен — Лиз, чтобы узнать, где, черт побери, ордер на обыск. Следующий звонок — Дженне на квартиру Луэллинов, чтобы она сидела на месте. И ни при каких условиях не выходила из дому.

Пятница, 14 октября, 17.00

— Джен, садись в машину, прокатимся, — предложил Сет.

Дженна обернулась. С тех пор как уехал Брэд, она не отходила от окна. Думала о Стивене, Брэде, Ники. И Хелен с ее Серенгети… При чем здесь парк в Танзании? Стивен. Ники. Стивен.

— Папа, пожалуйста.

Сет покачал головой.

— Прекрати это «папа, пожалуйста». Я сказал, садись в машину, прокатимся. — Он накинул ей на плечи куртку и мягко подтолкнул к двери. — Пошли.

Глава 33

Пятница, 14 октября, 17.30

— Вот он, — тяжело дыша, выпалил Кент. — Нам повезло. Они как раз закончили. — Он достал из конверта последний результат анализа ДНК и положил рядом с результатом анализа с опушки. Тяжело сглотнул, поднял голову, и еще до того, как Кент что-то произнес, Стивен знал правду.

— Идентичны, да, Кент?

Тот кивнул.

— Человек, который был на опушке, побывал и в квартире Дженны.

Стивен подумал о девочках, о длинноволосых красавицах брюнетках с глазами почти такого же оттенка, как у Дженны.

— Его целью всегда была она, — прошептал Стивен.

— Она перезванивала? — поинтересовался Дэвис.

Стивен покачал головой, тревога и паника разъедали его изнутри.

— Эллисон говорит, что они с Сетом уехали полчаса назад. Сет не сказал куда.

— Пожалуйста, скажи, что у этого старика есть мобильный телефон, — угрюмо произнес Дэвис.

Стивен почувствовал, как внутри рождается истерический смех.

— Есть, конечно, только он его отключил. Эллисон утверждает, что он собирался поговорить с Дженной и не хотел, чтобы им мешали.

Дэвис стиснул зубы.

— Если она с Сетом, с ней все в порядке. Не волнуйся.

Зазвонил мобильный Стивена.

— Тэтчер. Спасибо, Лиз. — Он отсоединился и посмотрел на свою команду, которая собралась вокруг него. — У нас есть ордер. Давайте нанесем визит Паркерам.

Пятница, 14 октября, 17.45

Сет остановил машину рядом с могилой, которую Дженна не видела целых два года.

— Вылезай.

Она искоса бросила на Сета сердитый взгляд, медленно закипая.

— Не вылезу. Не хочу сидеть на маленькой железной лавочке и разговаривать с тем, кто уже умер. Умер, папа. У-мер, умер.

Сет выбрался из машины, открыл дверь, наклонился к Дженне — они оказались нос к носу — и твердо сказал:

— В таком случае будешь сидеть на этой маленькой железной лавочке и разговаривать со мной.

Он вытащил ее из машины, усадил на скамейку, посмотрел на мраморное надгробие.

— Красивое, — негромко произнесла она.

Адам Натаниэль Луэллин. С любовью. Далее шла дата его смерти, которую она доныне считала самым ужасным днем своей жизни. Но теперь начинала понимать, что есть вещи почти такие же страшные, как смерть. Почти так же страшно, когда маленький мальчик настолько испуган, что не спит всю ночь и плачет. Еще хуже, когда женщина бросает мужа и детей. А не доверять женщине, которую якобы любишь, оставить ее одну, в результате чего ее избивают… В этом она уверена не была.

Сет вздохнул.

— И что ты намерена делать, девочка? — Он стоял на коленях рядом с могилой, поправлял кем-то посаженные цветы. Скорее всего, самим Сетом или Эллисон.

— С чем?

Он возился с роскошной оранжевой хризантемой.

— Для начала со своей квартирой.

Дженна приподняла бровь — было больно, поэтому она ее тут же опустила.

— Ты меня выгоняешь?

Он посмотрел на нее, глаза хитро блеснули.

— Случаются среды. Я не хочу оказаться с тобой за одним столом, когда Эллисон опять подаст мясной рулет.

Дженна засмеялась, но тут же устыдилась своего веселья, и смех затих.

— Я люблю тебя, папа.

— Конечно, любишь. Еще я слышал, что ты говорила тому юноше, что любишь его отца.

— Ты подслушивал!

— Конечно, подслушивал. Ты же мне ничего не рассказываешь. Приходится что-то придумывать, чтобы узнать, что происходит в твоей жизни. Кстати, Эвелин уже намного лучше, — добавил он, остужая пыл Дженны. — Врачи говорят, что завтра она может вернуться домой.

— Да… отлично, — пролепетала Дженна. — Рада слышать.

— Я знал, что ты обрадуешься. — Он присел на пятки, оглядывая дело рук своих. — Неплохо.

На сердце Дженны потеплело.

— Это самая красивая могила на всем кладбище, папа.

Он улыбнулся.

— Спасибо. Но это место все равно наводит на тебя ужас, верно?

Она подавила смешок.

— Наводит на меня ужас? Ты и мои разговоры с Чарли подслушиваешь?

— Должен же я знать, что происходит с моими девочками. Так что ты скажешь о Стивене, Дженна? Он обидел тебя, и за это я готов разукрасить ему лицо похлеще твоего. Но он не нарочно. Я видел это по его глазам. Неужели ты готова отказаться от счастья ради удовольствия позлиться?

Она прищурилась.

— Я не получаю от этого удовольствия, папа.

Он покачал головой.

— Конечно, получаешь. Разумеется, не такое, как от коробки «Роки Роуд» на ночь или по-настоящему хорошего секса…

— Папа!

— Но все равно это удовольствие, — продолжал он, как будто не заметил ее возмущения. — В любом случае это контроль. Или видимость такового. Повторюсь: ты, моя дорогая, фанатик самоконтроля.

Она открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Ее поймали на горячем.

— И что?

— Невозможно все контролировать. Ты действительно очень старалась. Ты стараешься контролировать скорбь по моему сыну. — Он похлопал по надгробию. — Ты его так и не отпустила.

— Что? Разве это я прихожу на его могилу каждую неделю и в день смерти готовлю его любимые блюда? Я его отпустила. Это вы его держите. И это наводит на меня ужас.

— Должен признать, что я тоже не люблю поминальные ужины, — сказал Сет, опираясь подбородком о надгробие. — Их придумала моя жена, а Элли только соблюдает традицию. Но не потому, что мы не можем его отпустить, Джен. Мы просто его вспоминаем. А ты до сих пор носишь его кольцо на пальце.

— Не ношу, — возразила она, вытягивая свободную левую руку, одновременно понимая, что зажимает в кулак правую. Ту самую, на большом пальце которой она все еще носила кольцо Адама. В конце концов Дженна вытянула правую руку, поводила ею из стороны в сторону, глядя, как на кельтских узорах играет заходящее солнце. — Все-таки ношу.

Сет приподнял седую бровь, протянул руку ладонью вверх.

— Так сними его.

Дженна не пошевелилась. Сет опустил руку.

— Наверное, тяжело любить женщину, которая носит на пальце кольцо другого мужчины. Возможно, это даже заставляет задуматься, по-настоящему ли она тебя любит или все еще держит знамя той, потерянной любви. Что, Дженна?

— Я… — Она покачала головой. — Не знаю.

— Логично.

— Но, папа, это другое. Адам никогда не подумал бы обо мне плохого.

— Конечно, подумал бы. Так и было, — решительно произнес Сет и встал, отряхнув с коленей траву. — Почему, по-твоему, он занялся каратэ? Он ненавидел каратэ. А я тебе скажу. Потому что ревновал к Марку.

— К Марку? — Дженна поверить не могла. — Это же смешно. Марк — лучший друг Адама. Мы с Марком всего лишь друзья.

— Он это знал. Еще он знал, что ты честна с ним, но ему хотелось быть рядом, чтобы удостовериться самому.

— Это просто смешно! — повторила она, задумавшись. Все встало на свои места. Сет прав. Адам ненавидел каратэ, но каждую неделю ходил на занятия. — А может быть, не так и смешно, — призналась она.

— Мой сын был не идеален, Дженна, но он любил тебя больше жизни. Когда он умер, мне показалось, что я потерял лучшую свою частичку. Но осталась ты, и я полюбил тебя как собственную дочь. А если ты научишься печь вкусные мясные рулеты, полюблю еще больше.

Дженна захихикала — на это он и рассчитывал.

— Я никогда не хотел, чтобы ты приходила на могилу Адама и чахла над ней. Я хотел, чтобы ты продолжала жить, встретила мужчину, который сделал бы тебя хоть на одну десятую такой же счастливой, какой ты была с Адамом. — Он хрипло откашлялся. — Поэтому попрощайся с моим сыном и продолжай жить. Если твоя судьба — Стивен, отбрось свое недовольство. Если это не он, поскорее найди другого. Черт, девочка, я хочу еще внуков, а моложе я с годами не становлюсь.

Дженна встала и обняла старика.

— Я люблю тебя, папа.

— Знаю, что любишь, — проворчал он и уже спокойнее добавил: — А Стивена любишь?

Дженна глубоко задумалась, но ответ был на удивление прост:

— Да, люблю.

— Тогда поезжай и скажи ему об этом.

— Обязательно, но сначала я должна кое-что сказать здесь. Дашь мне минутку?

Он улыбнулся.

— Я посмотрю вон те могилки. Родные не слишком часто их навещают.

Глядя в спину удаляющемуся за холм старику, Дженна знала, что Сет Луэллин поступил так из любви и уважения, а не из болезненной эксцентричности. Она уставилась на надгробие Адама.

— Эллисон — чудачка, Адам. Эти поминальные ужины наводят на меня настоящий ужас, а ее пироги с мясом похожи на скользкий картон. Но они любят тебя и скучают по тебе. — Она вырвала травинку, которую не заметил Сет. — Однако они почти вернулись к прежней жизни. Теперь настал и мой черед. — Дженна сняла кольцо, положила его на надгробие. — Сет сохранит его или отдаст Чарли, когда она подрастет. Я всегда буду тебя любить, и ты никогда не был обычным ванильным мороженым. Скорее «Хевенли Хаш». — Она засмеялась необычному сравнению. — А Стивен — точно «Роки Роуд». — Она любовно провела рукой по буквам его имени. — Мы сгладим все углы. Не волнуйся за меня. Со мной все будет хорошо. Правда, все будет в порядке.

— Не думаю, что стоит загадывать так далеко.

Дженна обернулась, схватилась за надгробие — мир перед глазами закачался. Она быстро-быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. И в изумлении прищурилась.

— Джош, что ты здесь делаешь?

Пятница, 14 октября, 18.15

— Вам сюда нельзя! — В дверях дома, вцепившись в ворот халата, стояла миссис Лютц.

— Можно, мадам. И мы войдем. У нас есть ордер на обыск. — Стивен вытащил документ из кармана и протянул ей. Он протиснулся мимо хозяйки, прекрасно зная, что у каждого выхода дежурят полицейские, на случай если кто-то из Лютцев решит удрать. — Где Джош?

Она еще крепче вцепилась в ворот халата.

— Его нет.

— А Руди?

— Его тоже нет дома. Я позвоню мужу.

— Обязательно позвоните, мадам, — заверила стоящая за спиной Стивена Сандра. — В ордере есть какие-либо ограничения, Стивен?

— Никаких, — с удовлетворением заметил тот.

— Старушка Лиз не подвела, — с нежностью сказала Сандра. — Я осмотрю комнату Руди.

— А я комнату Джоша, — заявил Стивен.

Он успел увидеть, как женщина накинулась на Дэвиса с кулаками. Двое полицейских оттащили ее, заломили руки. «Наверное, она поранила кулаки о пуленепробиваемый жилет Дэвиса», — с удовлетворением подумал Стивен.

— Ты! — закричала миссис Лютц. — Ты разрушил нашу жизнь, подставив моего сына в Сиэтле!

Она опять бросилась на Дэвиса, полицейские оттащили ее, Нейл продолжал безучастно наблюдать.

— Я никого не подставлял, — спокойно ответил он. — Я просто охотился не за тем сыном.

Она побледнела и попыталась вырвать руки, за которые ее удерживали полицейские.

— Ты врешь. Мой Джошуа никогда ничего плохого не совершал. Во всем виновата та сучка-учительница. Она виновата.

— В чем, миссис Паркер? — спросил Дэвис.

Она дернулась, потом, казалось, на глазах у всех успокоилась.

— В том, что «завалила» моего Руди. Ни один из моих сыновей и пальцем ее не коснулся. Она наглая обманщица, если утверждает обратное.

— Мы расследуем не дело о вандализме в школе, — мягко возразил Стивен, держась руками за перила. — Мы расследуем серийные убийства. — Он испытал глубочайшее удовлетворение, когда миссис Лютц упала в обморок.

Стивен рысью поспешил наверх, Дэвис за ним следом.

— У тебя все друзья такие преданные? — спросил Стивен.

Дэвис пожал плечами.

— Что я могу сказать? Меня трудно забыть.

В комнате Джоша царили безупречная чистота и порядок. Дэвис направился прямо к прикроватной тумбочке и вытащил из ящика толстую книгу.

— Только не говори мне, что это Библия, — сухо сказал Стивен.

Дэвис улыбнулся.

— Нет, это «Я, Клавдий». Доводилось читать?

Стивен порылся в ящике с носками.

— Там есть комиксы вроде «Капитана Одноразовые Штанишки»?

— Нет, — ответил Дэвис. — Клавдий был примерно двадцатым римским императором. Все его окружение было перебито, поэтому он притворялся совсем никчемным. — Он открыл книгу, перелистал страницы, отложил ее в сторону. — Он всех пережил и стал императором. Правителем мира.

Стивен достал из-под аккуратно сложенных рубашек альбом, протянул Дэвису, чтобы тот мог увидеть наброски эмблемы начальной школы, которую Джош наносил на головы своих жертв.

— Смотри.

— Тренировался, — прокомментировал Дэвис, открыл дверцу шкафа и замер. — Боже мой! Тэтчер!

Стивен задвинул ящик и подошел посмотреть.

И увидел место поклонения Дженне.

Пятница, 14 октября, 18.15

Джош шагнул ближе, и Дженна заметила на его руках кровь.

— Что, что случилось? Ты ранен? Тебя Руди и папа обидели?

Он улыбнулся.

— Нет.

Он поднял бровь. И Дженна поняла, что сегодня что-то изменилось.

— Мисс Маршалл, — добавил он.

Его глаза. Не пустые. Не опущены вниз. Ни намека на смирение. Взгляд пронзительный.

Ей понадобилась минута. Целая минута. Она ахнула.

— Ты. Это ты был у меня в квартире.

— Я, — вкрадчиво признался он и достал из кармана что-то белое. — Я хотел все сделать относительно безболезненно, но вы не оставили мне выбора.

Дженна огляделась по сторонам, запаниковала, вспоминая сильные руки, которые держали ее той ночью. Вспоротый матрас, где она еще несколько минут назад спокойно спала. И тут она осознала, что рядом нет Сета. Сердце ее замерло. Сет. Кровь на его руках — это кровь Сета.

— Ты чудовище, — прошипела она, быстро просчитывая варианты. Ключи от машины у Сета, значит, она не сможет уехать, только убежать. Нужно помочь Сету. Если он все еще жив. «Пожалуйста, Господи, пусть он будет жив». Ее единственная надежда — бежать.

Сейчас.

Она рванула к дороге, не оглядываясь. И полетела вперед, когда что-то тяжелое ударило ей в спину. Она упала на четвереньки, через долю секунды Джош коленом прижал ее к земле. Рукой обхватил подбородок, запрокинул голову назад — она слышала его тяжелое дыхание.

— Не заставляйте меня бегать, мисс Маршалл, — грубым, изменившимся голосом произнес он. Этот голос был так не похож на тот, которым он говорил с ней в ту ночь в квартире. Тогда он оставался совершенно невозмутимым. Она могла только надеяться, что воспользуется его бесконтрольным гневом, чтобы бежать. Позвать на помощь. «Сет. Боже, Сет. Держись».

Еще один образ возник перед глазами. «Стивен. Мне так и не выдалась возможность извиниться перед тобой», — подумала она в тот момент, когда Джош прижал к ее лицу что-то колючее и зажал ей нос. Она вырывалась, пока могла, задерживала дыхание, но рефлексы победили, и она вдохнула через рот полные легкие воздуха.

— Вот так, — успокоил Джош. — Десять, девять, восемь, — услышала она, как он считает. — Пять, четыре…

А потом наступила темнота.

Пятница, 14 октября, 18.25

Стивен включил свет — внутри все сжалось. Дверь шкафа была заклеена фотографиями. Некоторые были вырезаны из ежегодного школьного альбома, но в основном это были фотографии Дженны крупным планом, причем на фоне ее квартиры. Кровь в жилах похолодела, когда Стивен понял, что Джош Лютц следил за Дженной. Он вспомнил об аккуратной дырке в стекле. Джош наблюдал за ней через стеклянную дверь, а потом через нее пробрался в дом, чтобы убить.

— Сукин сын, — прошептал он.

Дэвис молча отодвинул висящие в шкафу вещи — за ними были еще фотографии.

— Лоррен, Саманта, Алев и Келли, — пробормотал Стивен. До и после. Снимки «после» были сделаны под различными углами. По фотографиям Алев было видно, что Джош экспериментировал, чтобы добиться нужного расположения частей тела, прежде чем отнести их на опушку. — Он сам печатает фотографии, как Дженна и предполагала. Интересно, где у него темная комната?

— А мне интересно, где он хранит свои сувениры. Знаешь, он ведь оставлял себе что-нибудь на память о жертвах, — сказал Дэвис, сдергивая с кровати одеяло и поднимая матрас. — Вот так здравствуйте! — воскликнул он. — А что у нас здесь?

Таблетки. Сотни маленьких таблеток. Нейл поднес одну к свету.

— Меллерил, — негромко произнес Стивен, посмотрел на Дэвиса. — Очень мощный нейролептик. Если принимать постоянно, подавляет когнитивный диссонанс. Но кое-кто не принимает лекарства. И готов поспорить, что чья-то мама думает, что ее сын под контролем. Но это не так. Возможно, раньше так и было, но не сейчас, черт побери.

— Это объясняет, почему он «взял отпуск», — протянул Дэвис. — Если он принимал таблетки все эти годы между Сиэтлом и Роли.

— А тайник явно объясняет, почему он опять начал убивать. Джош прекращает принимать таблетки, но продолжает вести себя как слабоумный, чтобы никто не заметил, что он изменился.

— Как Клавдий, — сказал Дэвис.

— Но, должно быть, в какой-то момент он устал притворяться, — продолжал Стивен. — Он захотел, чтобы Кейси узнала, что он разделяет взгляды убийцы из «Преступления и наказания»! — воскликнул он.

В комнату вошла Сандра с выражением отвращения на лице.

— Никогда еще, со времен бурной юности, не видела столько порно в одной спальне, — призналась она. — Плохо, что мы не можем арестовать Руди за одно только это.

— Возьми пару экземпляров, Сандра. И приведи-ка сюда Лучшую Маму Года. Хочу посмотреть на ее лицо, когда она увидит, что ее драгоценный сыночек не принимал лекарства.

Ожидания оправдались. Лицо миссис Лютц побелело от испуга, потом побагровело, когда она увидела горы непринятых таблеток.

— Вы полагали, что он под контролем, да, миссис Лютц? — вкрадчиво поинтересовался Стивен. — Или вы предпочитаете, чтобы вас называли миссис Паркер?

— Я миссис Лютц, — строго одернула она. — Понятия не имею, о чем вы говорите. И не представляю, кому принадлежат эти таблетки.

Стивен удивленно изогнул бровь.

— А если мы поищем получше, не найдем ли мы рецептик?

Она поджала губы и красноречиво промолчала.

Стивен нагнулся ближе.

— Где ваш сын, миссис Лютц? Где Джош?

Она застыла.

— Не знаю.

— Позор. Раз вы не знаете, где он, и не сможете его предупредить, что мы здесь, подождем его? Искренне надеюсь, что это так, потому что не хочу, чтобы нам испортили сюрприз. Видите ли, я мечтаю засадить вашего сына за решетку и очень не хочу разочаровываться.

Она надменно расправила плечи.

— Мой сын не сделал ничего плохого.

— Вы узнаёте этих девушек? — негромко поинтересовался Дэвис, отодвинув висящую в шкафу одежду. — Возможно, вы видели их в новостях? Трое из них уже мертвы. У вашего сына имеются снимки их тел — этого в новостях точно не показывали. И готов поспорить, что мы обнаружим также снимки тех четырех девочек из Сиэтла.

Миссис Лютц открыла было рот, потом опять закрыла.

— Я позвоню своему адвокату.

Стивен презрительно взглянул на хозяйку.

— Звоните. Ему понадобится время, чтобы подготовиться к защите вашего сына, которому грозит смертная казнь. Сандра, убедись, что миссис Лютц позвонила действительно адвокату. Я иду обыскивать темную комнату Джоша. Где Кент?

— Здесь я. — Кент заглянул к ним.

— Отлично. Я хочу, чтобы все сосредоточились на поисках места, где он держит своих жертв. Келли Темплтон у него уже почти три дня. Саманту и Алев он продержал дольше, поэтому есть вероятность, что Келли еще жива. Я не хочу, чтобы в его шкафу появились новые фотографии.

Пятница, 14 октября, 19.00

Дженна очнулась от ужасной головной боли, испытав при этом дежавю: как будто она снова проснулась в гостевой спальне в доме Эллисон. С одним «но» — на этот раз ноги и руки у нее были связаны.

И лежала она на деревянном полу, а не на мягкой постели.

Дженна осмотрелась. Она лежала в сарае, на сеновале. И тут она вспомнила. Кладбище. Сет. Адам. Джош. Как бежала, падала. Кровь. Кровь Сета. Где Сет?

Она дернула головой и в ужасе отпрянула. Почувствовала, как к горлу подступает обжигающая желчь. К стене были прибиты…

Волосы. Человеческие волосы. Восемь… скальпов с волосами. Все длинные и темные. Аккуратно причесанные и заплетенные в косу, прибитые под вставленными в рамку фотографиями улыбающихся девочек. Четырех она узнала, четырех нет. Потом в поле ее зрения попал весело насвистывающий Джош Лютц, чей вид резко контрастировал с этой жуткой картиной. В одной руке он держал молоток, в другой — фото в рамке. Он заметил взгляд Дженны и улыбнулся, в его белых зубах чернел гвоздь. Джош сунул фото под мышку и вытащил гвоздь изо рта.

— Наконец-то проснулась.

Дженна промолчала. Она не шевелилась — начала осознавать реальность происходящего. Наблюдая за ним, лежа на полу, связанная Дженна вспомнила горькие слова Стивена и Нейла. Это не мог быть Руди, возможно, его отец, но не Руди. Оба ошибались.

Джош Лютц оказался убийцей. Не милым мальчиком. Не жертвой притеснений в семье.

Джош — убийца. Он уже однажды пытался ее убить. И на этот раз выполнит задуманное.

«Прекрати. Ты убежишь. Должна убежать. Ты нужна людям. Сету, Ники, Стивену. Ты им нужна».

Джош, забивая гвоздь в стену сарая, улыбался.

— Вижу, ты заметила мои украшения. Мне кажется, здесь нужна женская рука, как думаешь? Ты могла бы помочь навести здесь порядок. Что скажешь о моей самой последней картине? — Он поднял рамку, и у Дженны перехватило дыхание.

На снимке была она. В парке. Улыбающаяся. Она узнала свитер, в котором была в тот день, когда они гуляли в парке с Ники и Синди-Лу. Он видел ее с Ники.

«О Боже! Нет. Пожалуйста, не допусти, чтобы он обидел Ники».

— Отлично, я вижу тебя именно такой. — Он держал фотографию на расстоянии вытянутой руки, склонив голову набок. — Вы очень фотогеничны, мисс Маршалл.

— Не смей трогать малыша, — услышала она свой неприятный хриплый голос.

Он нахмурился.

— Маленькие мальчики меня не интересуют. Я же не извращенец.

— Ты безумец.

Он приподнял бровь, как будто она сказала что-то смешное.

Смешное?! Внутри нее закипала злоба, а вместе с ней росло чувство разочарования от собственной беспомощности.

— Нет, я не безумец. Все считают меня сумасшедшим, но они ошибаются. — Он засмеялся и повесил фотографию на гвоздь. — И ты тоже ошибалась. Бедняжка Джош, ему нужна особая помощь. — Он издал смешок и присел рядом с ней на корточки, коснулся ее рубашки на груди. Она отпрянула, а он опять засмеялся. — Учите свой класс, мисс Маршалл. Мне ваша помощь не нужна. — Он задумчиво поджал губы. — Но у вас я подсмотрел некоторые идеи по оформлению. Мне очень понравилось, как вы завесили фотографиями в своей квартире целую стену.

— Ты был у меня в квартире.

Он, казалось, заскучал.

— Конечно, был. Как бы мне еще удалось прижать нож к твоему горлу?

— Ты ранил мою собаку.

Лицо его перекосилось от ярости.

— Мне следовало убить твою проклятую собаку. Или собак? Мисс паинька, которая нарушает правила и прячет в квартире двух собак.

Она прищурилась.

— Ты не знал, что у меня две собаки. Именно поэтому подсыпал только одну порцию яда.

— Я добавил столько яда, что хватило бы на двоих, — прошипел он. — Хотел убить ее так, чтобы она как следует помучилась.

— Но Жан-Люку досталось меньше, чем Джиму. Он бросился на тебя. Куда он тебя укусил? — язвительно поинтересовалась Дженна, не зная, приблизит это ее смерть или нет, но она не хотела, чтобы он думал, что победил. Даже если она будет лежать молча, он все равно ее убьет.

Глаза его загорелись.

— Заткнись! — Она вскрикнула, когда он ударил ее по щеке, а голову пронзила резкая боль в том месте, которым она стукнулась о деревянный пол. — Лучше поспи.

Нет. Только не спать. Она не хочет опять терять сознание. «Я могу больше не проснуться».

— Что, хочешь заставить меня вдохнуть еще твоего кетамина? — поддразнила она, надеясь отвлечь его. Как угодно.

Он удивился, потом догадался.

— Тебе приятель твой рассказал, да?

— Я обнаружила пропажу веществ.

Он встал, подошел к стене за ее спиной — там она его видеть не могла.

— Знаю. Вчера нашел твой инвентарный список. Лежит у меня в кармане. Не хотел, чтобы еще кто-нибудь узнал.

— Поздно, — отозвалась Дженна, все еще не видя его. — Я уже рассказала полиции.

Она услышала презрительный смешок.

— Ты рассказала своему приятелю. А он так глуп, что не может завязать собственные шнурки, не говоря уже о том, чтобы найти меня. Пришлось рисовать ему проклятую карту, чтобы он нашел девочек. Верно, Келли?

Дженна напряглась всем телом.

— Келли?

— Да, — мягко произнес он у нее за спиной. — Она здесь, но не думаю, что малышка в состоянии разговаривать.

— Ты убил ее. — Дженна почувствовала, что готова забиться в истерике.

— Еще не убил, но обязательно убью. Я еще с ней не закончил. Кроме того, сначала я развлекусь с тобой, потом на твоих глазах убью Келли, чтобы ты сама увидела, что тебя ждет. — Он навис над ней — высокий и скалящий зубы — со шприцем в руке. — Что-то вроде… предсказания. Да, так назвала бы это мисс Райен. — Он опустился рядом с Дженной на колени и положил шприц.

— Это ты причинил вред Кейси? Это ты перерезал тормозные шланги моей машины? — спросила она, пытаясь перевернуться, чтобы сбежать, убраться прочь, но он придавил ее одной рукой. Без всякого усилия.

— Не смеши. Это не мой стиль. Если бы я хотел причинить тебе вред, уже причинил бы. Тормозные шланги перерезали дружки моего брата — как всегда, сработали неуклюже.

— Что в шприце? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал дерзко. Не получилось. Она слышала в нем собственный страх. Слышал его и Джош.

С самоуверенной усмешкой он схватил ее за руку, ножницами разрезал у плеча рукав, оторвал его от рубашки.

— Как вы уже догадались, мисс Маршалл, это особый К.

— Почему? Почему наркотики, Джош?

Он обвязал ее предплечье резиновым жгутом, проверил большим пальцем вену.

— Знаешь, я и сам об этом размышлял. Наверное, я так, черт побери, устал от врачей, которые закололи меня всяким дерьмом, что решил отплатить.

Дженна неистово дергалась, он раздраженно нахмурился.

— Лежи смирно. Я не хочу сделать тебе больно. Пока, во всяком случае.

— Нет.

Он заворчал и придавил ее к полу коленом.

— Да. Здесь я командую, черт побери. И я говорю «да». — Он схватил шприц, воткнул его ей в вену. — А теперь, мисс Маршалл, успокойтесь. Я расскажу вам одну историю. Вы скоро заснете, а когда проснетесь… — он приподнял брови, темные глаза заблестели, — вы окажетесь… в лесу. Да, отлично. В лесу, в окружении волков. Мне нравится. Это очень… уместно, учитывая твою любовь к подобным животным. Огромные злые волки с клыками. Они будут рычать, с клыков будет капать слюна. По очереди они будут подползать к тебе… отрывать плоть от костей. Будет больно. Очень больно.

Дженна неотрывно смотрела на него, чувствуя, как цепенеет все ее тело.

— Что?

Он сел рядом, скрестив ноги, и осторожно надел на шприц колпачок.

— Кетамин обладает клевыми побочными эффектами, мисс Маршалл, — объяснил он тоном обычного подростка. — Когда человек под кайфом, он становится внушаемым, а когда отключается, ему снятся сны. — Он улыбнулся. Удовлетворенно. — Тебе будет сниться то, что я тебе скажу. Потому что я здесь командую.

Дженна сопротивлялась, но только мысленно. Тело ее не двигалось.

— Сладких снов, мисс Маршалл, — услышала она. А потом все утонуло в темноте.

Пятница, 14 октября, 19.00

Темную комнату обнаружили в небольшом чулане в гостевой спальне, и от найденного там у Стивена застыла в жилах кровь. Фотографии, сотни фотографий, свисающих с веревок для просушки. Он рванул одну, и сердце ухнуло вниз.

На ней были он и Дженна. Вместе. Стивен сглотнул, он прекрасно помнил ту ночь. Он практически сорвал с Дженны свитер в порыве страсти, она обвилась вокруг него, обхватила руками за шею, ногами за талию, прижалась теплой грудью к его груди. Но Стивену можно было не полагаться на свою память. Джош Лютц все запечатлел во всей красе.

— Стивен, — окликнула стоящая за спиной Сандра. Она аккуратно сняла фотографии с веревки и положила в папку. — Мы приобщим это в качестве улик, но я обещаю, что их никто не увидит, — негромко сказала она.

Стивен выпрямился, упер руки в бока, вздохнул.

— Спасибо. Я теперь даже рад, что его не оказалось дома, — мрачно произнес он. — Не то задушил бы его собственными руками.

Сандра пожала его руку и отвернулась, чтобы продолжить обыск.

Стивен взял еще одну пачку снимков и почувствовал прилив адреналина, несмотря на то что внутри все перевернулось.

— Сандра, смотри. Он фотографировал тела девочек внутри какого-то помещения. Похоже на сарай. — Он быстро перелистал фотографии. — Вот, на одной видно циркулярную пилу.

— Опилки в спальне Келли.

— Да. И следы пилы, которые патологоанатомы обнаружили на ногах и руках Алев. — Стивен просмотрел еще несколько снимков. — А еще на одной видно окно. Солнце встает.

— Или садится, — напряженным голосом сказала Сандра. — В окно видно дорогу. Вон там полоска между деревьями. Отнесу это в лабораторию. Возможно, экспертам удастся узнать больше.

— Где-то здесь должны быть негативы, — сказал Стивен, откладывая стопку фотографий, — верхушка тут же поехала в сторону. — Черт! — стиснул он зубы, возвращаясь, чтобы поправить стопку. И тут его внимание привлекла еще одна фотография, он замер. — Господи, Сандра, — прошептал он и почувствовал, как она затаила дыхание, заглядывая ему через плечо. — Это Ники. В парке с Дженной.

— Я прямо сейчас пошлю к твоему дому патрульную машину.

Стивен отдал Сандре снимок, злясь, что его руки дрожат.

— Спасибо.

— С Ники все в порядке. Он с твоей тетей, если бы что-то произошло, мы бы знали.

Стивен кивнул. Попытался вздохнуть.

— Ты права. Я знаю, что ты права. — Однако еще свежи были воспоминания о том, каково это — когда у тебя похищают ребенка. Этого не может случиться еще раз. Он не допустит.

— Стивен, попей водички, — посоветовала Сандра. — Не хватало еще, чтобы ты сейчас упал.

Стивен выдавил улыбку.

— Слушаюсь, мадам.

Зазвонил его мобильный, Сандра замерла в двух шагах от двери. Лицо ее побледнело, Тэтчер видел, что она думает о том же, о чем и он. Руки дрожали, когда он брал трубку.

— Тэтчер.

— Стивен… — Звонила Нэнси, в ее голосе слышалась паника.

Тэтчер навалился на стену темной комнаты.

— Только не Ники. Пожалуйста.

— Нет, нет, не Ники. Дженна. Она пропала.

Глава 34

Пятница, 14 октября, 19.45

Волки. Они приближались. Она пыталась от них убежать, но они преследовали ее, истекая слюной, скаля клыки. Она споткнулась, упала, они набросились на нее. Нет. Нет. Крик вырвался из горла, когда острые клыки вцепились в заднюю часть бедра. Она свернулась калачиком, но это не помогло. Зубы вгрызались, рвали. Обжигающая боль, мучительная… Она пыталась уползти, но они все бросались на нее…

— Нет! — закричала она и проснулась. Она лежала, свернувшись калачиком, мокрая от пота, с зажмуренными глазами.

Хлоп, хлоп, хлоп. Аплодисменты.

— Неплохо. Весьма неплохо. Сэмми была лучше, но она ведь занималась в драмкружке.

Дженна вздохнула. Это был сон. Сон. Всего лишь сон. Не было боли, разорванной плоти.

Она открыла глаза. С веревками в руках над ней возвышался Джош Лютц.

Он присел и быстро связал ей руки.

— В следующий раз придумаю что-то поинтереснее. Чего вы боитесь, мисс Маршалл? Саманта боялась змей. Тихо скользящих. Подползающих все ближе. Ш-ш-ш-ш. — Он принялся связывать ноги. — Так чего ты боишься?

— Только не тебя, — выплюнула Дженна, пытаясь вырваться, но Джош только засмеялся и схватил ее за лодыжки.

— Отважная. Я очень надеялся, что ты отважная.

Он достал из кармана еще одну веревку, и Дженна заставила свой мозг работать. Заставила себя вспомнить, чему ее учили на уроках самообороны. Как сложить ноги так, чтобы проще было развязать узел. Она молилась, чтобы у нее все получилось.

Он стал связывать ее, она сделала вид, что сопротивляется, но в конечном итоге ее ноги были сложены так, как она планировала. Она поняла, что сейчас ей видно бо́льшую часть сарая. Она видела дальнюю стену, стол с пластмассовым чемоданчиком, который он приносил ночью в ее квартиру. Сердце ее сжалось. Она увидела стол, на котором лежала обнаженная Келли. Дженна напряглась, чтобы разглядеть, дышит ли девочка.

— Она еще жива, — сказал Джош. — Но ей недолго осталось.

Келли жива. «Как и я». Но Келли лежала обнаженной, а Дженна была все еще одетой. Почему? Почему он ее не раздел? Келли была лысой, он обрил ей голову, а волосы прибил к стене. «Но со мной он пока так не поступил. Почему?»

Дженна оставила свои вопросы при себе — маловероятно, что ее любопытство побудит Джоша действовать. Скорее всего, у него есть причины медлить. «Мисс Маршалл», — подумала она. В школе он всегда обращался к ней «доктор Маршалл», никакой фамильярности, но здесь, где главный он, называет ее «мисс». Сознательная попытка преуменьшить ее значимость — научился у своего дорогого папочки. Но он не обращается к ней по имени, значит, в его голове она все еще не на одном уровне с другими девочками. Дженна надеялась использовать это против Джоша. Необходимо осмотреть стены, найти способ сбежать отсюда. Она должна сбежать. И обязательно сбежит.

Пятница, 14 октября, 21.00

— Что, черт побери, здесь происходит? — В комнату для допросов № 1 влетел Виктор Лютц.

За столом, поджав губы, сидели Нора Лютц, ее адвокат и Лиз. Лютц тут же узнал Дэвиса, стоящего в углу с угрюмым видом и скрещенными на груди руками, и побледнел, когда они встретились взглядами.

Лютц отвернулся, и Стивен удовлетворенно заметил, что в глазах этого человека мелькнул страх.

— Мы все уладили, — заявил Лютц заметно дрожащим голосом. — Мой сын не имеет никакого отношения к актам вандализма.

Стивену хотелось прямо здесь и сейчас задушить его. Но он успокоил бешено колотящееся сердце и произнес ровным голосом:

— Никто о вандализме речи не ведет. Мы говорим об убийствах.

— С англичанкой все в порядке, — настаивал Лютц. — Сегодня утром ее выписали из больницы.

Стивен удивленно приподнял бровь.

— Волновались о здоровье мисс Райен, да? Еще бы, учитывая, что именно с вашей подачи приятели вашего сына перерезали тормозные шланги машины доктора Маршалл. — Стивен поднял руку, поскольку Лютц собирался возразить. — Поберегите красноречие для выступлений в суде, мистер Лютц. Детектив Пуллман арестовал двух молодых людей, которые дали против вас обвинительные показания. Я не говорю о покушении на убийство. Я говорю о серийных убийствах. Четыре девочки три года назад в Сиэтле. И четыре девочки за последний месяц в Роли. Ничего не припоминаете?

Лютц бросил взгляд на Дэвиса, опять взглянул на Стивена.

— Он сумасшедший, он настолько хочет разрушить мою семью, что пролетел через всю страну, лишь бы оклеветать нас. Руди оправдали.

Стивен поджал губы.

— Я говорю не о Руди. Речь идет о Джоше.

На лице Лютца отразилось недоумение. Он засмеялся.

— О Джоше? Вы еще безумнее, чем он. Джош — недоумок.

— Заткнись, Виктор, — осадила его Нора и вырвала руку, когда адвокат попытался успокоить ее. — Много лет ты говорил моему сыну, что он тупой и никчемный. И все эти годы ты ошибался.

Не ожидавший такого напора Лютц нахмурился.

— Нора, тебе не хуже меня известно, что Джош — недоразвитый.

— Я так не думаю, мистер Лютц. Я не готов вам прямо сейчас ответить на все вопросы, — заявил Стивен, отбрасывая напускную вежливость, — но ваш сын похитил четырех девочек, троих из них — убил, а три часа назад пропала доктор Маршалл.

Он цеплялся за последние капли терпения, изо всех сил стараясь не думать о Дженне, которая находилась в руках больного ублюдка, сына этого Лютца. Пытался не вспоминать о звонке на свой мобильный обезумевшей от тревоги Эллисон — на кладбище она обнаружила лежащего без сознания Сета. Стивен сунул руку в карман и нащупал серебряное кельтское кольцо, которое Дженна оставила на мраморном надгробии Адама. Эллисон настояла, чтобы он его взял, как будто знала, что окончательное прощание Дженны с Адамом заставит Стивена искать ее еще активнее.

Он сжал кулак, ощущая ладонью грани кольца Адама Луэллина. Как будто можно искать еще активнее. Он перевернул дом Паркеров вверх дном, но ничего не нашел.

Не было никакой зацепки, подсказывающей, куда Джош отвозил своих жертв, а Нора Лютц если и знала, то молчала. Она просто сидела рядом с адвокатом, ее не волновала судьба Дженны и Келли… И другие бессмысленные трагедии, причиной которых стал ее сын. Стивену хотелось кричать, швырнуть в нее чем-то. Сжать руками ее горло и трясти ее, пока она наконец-то не проявит хоть каплю раскаяния. Сожаления. Чего угодно — кроме высокомерного, эгоцентричного беспокойства о своем драгоценном, безумном, сатанинском отродье.

Лютц смотрел на жену, как на совершенно незнакомую женщину.

— Джош не мог.

Стивен стиснул зубы.

— Меня не интересует ваше мнение. Я просто хочу знать, где он.

Лютц перевел недоверчивый взгляд с жены на Стивена, покачал головой.

— Я не знаю.

— Куда он мог поехать? Где мог спрятаться? Куда он мог увезти четырех девочек-подростков, чтобы убить и расчленить их? — Стивен хлопнул рукой по столу, миссис Лютц вздрогнула, расправила плечи… Тэтчеру пришло в голову сравнение с убогой королевой.

— Мой Джошуа невиновен, — холодно заявила она. — Разговор окончен.

— Моя клиентка задержана? — мягко уточнил адвокат. — Или мы можем идти?

Стивен взглянул на Лиз, та покачала головой.

— Мы не можем их задержать, Тэтчер.

— В таком случае они могут идти, — с горечью констатировал тот. И тяжело посмотрел им вслед. Вольные, как птицы, а их сынок сейчас удерживает Дженну. Стивен не позволял себе думать о том, что может происходить с Дженной в этот момент. И с Келли, если она еще жива. Не позволял себе вспоминать ужас того, что осталось от Алев. Или от Саманты. Или от Лоррен. В списке Нейла появилось еще четыре имени, которые он тоже не позволял себе вспоминать.

Но, конечно, он не мог не помнить. Джош постарался, чтобы они узнали, на что он способен. Потому что понимал: от этого становится еще страшнее.

Стивен дождался ухода Лютцев, потом нашел Сандру.

— Поезжай за ними, — сквозь зубы приказал он. — Пока не найдут Келли и Дженну, я хочу знать, сколько метров туалетной бумаги они используют, чтобы подтереть свой зад. — Он раздраженно обвел взглядом допросную. — Где Гарри? Целый день его не видел.

Нэнси обняла Стивена за талию.

— Он звонил пару часов назад. У него появилась зацепка по Ричардсу, старику фермеру, который якобы покупал кетамин. Гарри пообещал перезвонить, когда что-то узнает. Стивен, я хочу, чтобы ты поехал домой. Уже дважды звонил Брэд. Ты нужен дома, детям. Мужайся. Все будет хорошо. Я знаю.

Стивен провел ладонью по лицу, им овладело оцепенение.

— В первый день нашего знакомства она сказала: «Смелее, Стивен». Дженна сказала.

Нэнси опять его обняла, подтолкнула к двери.

— Вот и послушай ее, Стивен.

Пятница, 14 октября, 22.00

Хелен встретила его с распростертыми объятиями. Ники стоял в прихожей, готовый ко всему, мудрый не по годам. У него за спиной, положив руки малышу на плечи, возвышался Майк. Рыжие волосы Ники резко контрастировали с черной рясой Майка. У Мэтта были вспухшие заплаканные глаза. Брэд стоял рядом с братом, обнимая его за плечи.

Никто не произнес ни слова, пока Ники не нарушил молчания своим звонким детским голосом.

— Она обязательно вернется, папа, — успокоил он. — Ты привезешь ее домой точно так же, как привез меня.

Мэтт едва сдержал слезы.

У Стивена сжалось горло. Он уронил подбородок на грудь, стиснул зубы — надо еще немного подержать все внутри. Пока он не останется один, подальше от мальчиков, чтобы они не видели, как он плачет. Ему почти удалось справиться, когда две маленькие ручонки обхватили его за талию и крепко обняли. Он открыл глаза, увидел, как Ники зарылся рыжей головой ему в живот. Грудь Стивена вздымалась от прерывистого дыхания. Он погладил Ники по голове, подхватил малыша на руки и так крепко обнял, что тот запротестовал:

— Папа!

Стивен ослабил объятия, зарылся лицом Ники в плечо.

— Прости, приятель.

Сын похлопал его по спине.

— Все в порядке.

Майк шагнул вперед, забрал Ники из рук отца.

— Мне кажется, вашему папе, мальчики, нужно побыть одному, — сказал он и увел всех в кухню. — Давайте приготовим ему ужин.

Остался один Брэд, он серьезно смотрел на отца. Стивен откашлялся, не желая показывать свое смущение.

— Нэнси передавала, что ты весь день пытался до меня дозвониться. Прости, что не перезвонил.

Брэд покачал головой.

— Да ладно, пап. Я просто не знал, что происходит. Не стал бы беспокоить тебя, если бы знал.

Стивен изобразил улыбку.

— Что ж, теперь я дома. Говори, что хотел.

Брэд оставался серьезным.

— Мы можем пойти к тебе в кабинет? Я хочу кое-что тебе сказать.

Они отправились в кабинет, Стивен — с тяжелым сердцем. «Что еще? Что теперь?»

Брэд закрыл дверь, прислонился к ней спиной.

— Я хочу тебе сказать это именно сейчас, потому что знаю, что доктор Маршалл этого хотела бы. Я ездил сегодня к ней.

Стивен округлил глаза.

— Зачем?

— Чтобы она к тебе вернулась. Чтобы показать ей вот это. — Он полез в карман, достал сложенный листок бумаги, который Стивен мгновенно узнал. Он поднял глаза на Брэда.

— Когда ты это нашел? — негромко спросил он.

Брэд пожал плечами.

— На День труда. Искал в верхнем ящике твоего стола нашу общую фотографию — хотел сделать для Хелен календарь. А нашел вот это.

Стивен взял потрепанный листок, секунду рассматривал его.

— Ты посчитал, что я виноват.

— В том, что врал мне, — ответил Брэд. — В том, что она ушла, — добавил он и отвернулся.

— Думаешь, она ушла потому, что я ей изменял?

Брэд пожал плечами.

— Я не знаю. Мне казалось, что легче всего обвинить во всем тебя, потому что ты рядом. И ты с самого начала меня обманывал.

— Значит, хочешь узнать правду? — спросил Стивен.

Брэд встретился с отцом взглядом и кивнул.

— Я никогда не изменял твоей матери. За все тринадцать лет нашего брака я ни разу не прикоснулся к другой женщине.

Брэд поднял голову.

— Я тебе верю.

Стивен облегченно вздохнул.

— Твоя мама была несчастлива, Брэд. Поэтому и решила уехать. Я понятия не имел, что все к этому идет.

— А что бы ты сделал, если бы знал?

— Если честно, не знаю, Брэд. Я даже не знаю, был ли я в силах что-либо изменить. Но я не жалею, что скрыл от вас правду. Я на все готов, чтобы вам не было больно.

— Поэтому ты всю боль взял на себя.

— Да.

— А тебе не приходило в голову, что мы могли бы тебе помочь, папа? — спросил Брэд дрогнувшим голосом. — Не думал, что вместе нам было бы легче все это пережить?

— Нет, — честно ответил Стивен. — Не думал. Я не хотел причинять вам боль.

— Еще больнее знать, что ты мне не доверяешь. — Он отвернулся. — Прости. Я не хотел…

— Все в порядке, сынок. Знаю, что должен был верить Дженне, но не поверил, и теперь она пропала.

— Она вернется, папа. Я знаю. — Поколебавшись, Брэд положил руку Стивену на плечо. — И когда она вернется — вернется и к тебе.

Стивен сглотнул, опустил руку в карман, нащупал кольцо Адама Луэллина, всем сердцем надеясь, что его сын прав и в одном, и в другом.

— Звучит убедительно.

Брэд стал горячо уверять отца:

— Ты ей не безразличен. Любой, у кого есть глаза, это видит. Ты и меня обидел, папа, когда не рассказал о маме. Но вот он я! Вернулся. Потому что… потому что я тебя люблю, папа. Она вернется точно так же, как вернулся я.

Стивен сдерживался, но потом сдался и выплеснул эмоции. Горло сдавили рыдания, а когда Брэд обнял его, погладил по спине — из глаз хлынули слезы.

— Мне так страшно, — прошептал Стивен. — Я так боюсь того, что он с ней сделает. Что он убьет ее так же, как убил остальных.

Брэд стоял на своем:

— Ты вернешь ее, папа. Мы должны верить.

Стивен глубоко вздохнул, поднес ладони к лицу, чтобы вытереть слезы.

— Мы должны держаться.

Пятница, 14 октября, 23.30

Он остриг ей волосы.

Она все еще была слаба после очередного сеанса кошмаров, кишащих сотнями шипящих, жалящих змей. Она очнулась от собственного крика, задыхаясь, по-прежнему связанная. И лишь выровняв дыхание и вернувшись на землю, она поняла, что волос нет.

Они исчезли. На голове остался ежик в полсантиметра длиной. Когда ей удалось сфокусировать зрение, он показал лезвие, которым собирался закончить работу, чтобы ее голова стала гладко выбритой. Но сейчас он… играл с ее волосами.

Дженна видела, как Джош положил ее волосы на верстак и заплел косу. Почти с любовью.

— Зачем, Джош? — спросила она с пола, пытаясь разговаривать менторским тоном, как можно более авторитарно. — Зачем ты забираешь наши волосы?

Джош посмотрел на Дженну, пожал плечами.

— Если честно, стыдно об этом говорить. Это из области Фрейда.

Дженна изо всех сил старалась не выдать свою неприязнь.

— Они напоминают тебе волосы матери?

— Да. У мамы чудесные волосы. Я слышал, как папа ей говорил, что это ее главное достоинство. Раньше она причесывала их каждый вечер. Сто раз проводила щеткой по волосам. — Он погладил косу, в которую заплел волосы Дженны. — Я любил смотреть, как она заплетает волосы. Это первое, что мне в тебе понравилось, если честно. Твои волосы. Мне хотелось заплести их в косу, сидя на уроке. Я мечтал, как буду их расчесывать и заплетать, когда ты наконец-то станешь моей.

— Когда наконец-то я стану твоей? — повторила Дженна. — Но теперь ты меня заполучил и остриг мои волосы.

Он нахмурился.

— Сама виновата, не я. Я планировал забрать тебя после окончания школы, сделать счастливой. Ты это заслужила. Ты была не такой, как все. Но потом ты провела ночь с Тэтчером, — с горечью произнес он, — и я понял, что ты ничем не лучше, чем все остальные, готовые запрыгнуть в машину к первому встречному. Поэтому вы лишились своих волос, мисс Маршалл. Как лишитесь и жизни. — Он взял косу Дженны и повесил под рамкой с фотографией. — Вот так. Но я забегаю вперед. Я не должен вешать волосы, пока не закончил. Хм, я отстаю от графика. — Он с улыбкой повернулся. — Сегодня ночь пятницы, мисс Маршалл. Время развлечений.

Глава 35

Суббота, 15 октября, 01.00

Стивен схватил трубку после первого же звонка.

— Тэтчер.

— Это Гарри.

— Ты где?

— В Пемброуке, штат Вирджиния. Здесь находится вдова Джорджа Ричардса, поехала навестить сестру. Мне понадобился целый день, чтобы найти ее, но когда я с ней все-таки встретился, заставил просмотреть ежегодные альбомы всех школ округа. Не хотел, чтобы кто-нибудь сказал, что мы отнеслись с пристрастием и давили на миссис Ричардс.

— И? Черт побери, Гарри, говори!

— Она опознала в Джоше Лютце мальчика, который несколько лет назад помогал ее мужу пилить дрова, выполнял разные мелкие поручения. Это была часть какой-то программы для детей с отклонениями. Назад к природе, свежий воздух и все такое. Миссис Ричардс уверяет, что Джош был смирным, как ягненок, пока не пришло время резать свиней. Тогда он слишком увлекся этим занятием. Муж отправил его домой. Как-то даже приезжала его мать, чтобы упросить Ричардса дать Джошу еще один шанс, но старик был непреклонен.

— Значит, вот как он раздобыл кетамин. Что ж, это многое объясняет.

— Это еще не все. Миссис Ричардс говорит, что у мужа оборудована столярная мастерская в сарае на ферме.

У Стивена подкосились колени, он присел. Опилки. Дженна.

— Где? Точный адрес, Гарри! — Стивен выслушал, запомнил адрес. И вылетел из дому, вызывая на ходу подкрепление.

Суббота, 15 октября, 01.50

Дженна постаралась побороть ужас, когда Джош разложил на столе, к которому он привязал Келли, огромные инструменты для резьбы по дереву. Из противоположного угла сарая Дженна видела, как Келли сопротивляется. Попытки девочки были слабыми и вызывали жалость.

«Он собирается ее убить прямо сейчас. Убить Келли. Я должна отвлечь его».

«Нужно выиграть время. Сделай что-нибудь».

Рано или поздно ее станет искать полиция. Стивен ее найдет. Дженне хотелось плакать, но она знала, что голос ее должен звучать твердо. Она вновь спряталась за маской уверенной в себе учительницы.

— Джош, помоги мне понять. Ты не имеешь никакого отношения к вандализму в классе? И к дохлому опоссуму?

Джош закатил глаза.

— Бросьте, мисс Маршалл. Этого опоссума сбила машина, а один из приятелей моего братца нашел его на дороге. Они хулиганы, но не садисты. — Он поднял изогнутый нож, чтобы Дженна могла его увидеть. — Красивый, правда? Всегда приятно работать с хорошими инструментами. Старик Ричардс знал в них толк. А я настоящий садист. Если бы я хотел оставить для тебя подарок, это не был бы случайно сбитый машиной опоссум. — Он с издевкой усмехнулся. — Сбитые машиной животные — это уже готовенькое на блюдечке с голубой каемочкой. Я же делаю все на заказ. У приятелей Руди отсутствует стиль. У них нет ни капли креативности.

— А у тебя есть, — насмешливо заключила Дженна.

— Есть, — ответил он. — Смотрите и учитесь, мисс Маршалл. — Он достал заламинированную страницу с рисунком, которого она раньше никогда не видела. — Моя старая школа. Приятные воспоминания. — Он оглянулся и подмигнул. — Решил после первого раза, что нужно заламинировать рисунок. Он тогда оказался весь в крови. — Джош достал небольшой шприц и пузырек с темно-голубой жидкостью. — Урок рисования — креативность в ее самом приятном проявлении. Сегодня, мисс Маршалл, я научу вас наносить татуировки. Позаимствовал эту идею у Лоррен. У нее на попе была татушка — символ мира. Так кустарно выполненная…

— А ты умеешь лучше?

Он встряхнул бутылочку и выбрал иглу.

— О, да. Я понял, что на этом свете осталось мало того, чего я не могу.

От вида иглы Дженну замутило, она тут же отчаянно стала придумывать, чем бы отвлечься.

— А почему девочки из группы поддержки, Джош?

Он легко улыбнулся, отмеряя и смешивая темно-синюю жидкость.

— Мне кажется, я мог бы выбирать кого угодно, но, выбирая девочек из группы поддержки, я значительно сужал круг самых красивых и доступных. Зачем выбирать уродин, если тебя готовы ублажить красавицы?

Дженна подергала связанными ногами.

— Как ты уговаривал их с тобой пойти? — спросила она, но слишком поздно поняла, что не стоило задавать этот вопрос. Вопиющее недоумение в голосе — настоящий удар по эго Джоша.

Его щеки побагровели, пальцы крепко сжали бутылочку.

— Сидите тихо, мисс Маршалл.

Дженна видела, что ей удалось его разозлить. Она посмотрела на лежащие рядом с Келли ножи и поняла, что злить его и дальше — лучший способ оттянуть их конец. «Но ты можешь сделать хуже», — подумала она и вспомнила о третьей пропавшей девочке, об опустошенном лице Стивена. Это было самое страшное преступление за все годы его работы. Вот на что способен Джош. Значит, ничего из того, что она скажет, не может еще больше усложнить ситуацию. Хуже уже не будет.

— С тобой бы они ни за что не пошли, так ведь? — продолжала выспрашивать она. — Как же тебе удавалось уговорить их встретиться с тобой среди ночи? Сомневаюсь, что силой своего личного обаяния.

Джош стиснул зубы.

— Для женщины с ученой степенью ты слишком глупа.

— Ты все равно меня убьешь, — равнодушно произнесла она. — Мне терять нечего.

На его лбу залегли морщинки, потом разгладились.

— Как ни странно, разумно.

Он замолчал. Ей пришлось опять его тормошить.

— Ты обманывал их, да?

Он втянул в шприц жидкость.

— Я говорил им то, что они хотели слышать, — резонно сказал он. — Все хотели встречаться с популярным «качком». Все было до смешного просто. — Он взял шприц.

Дженна похолодела. «Тяни время».

— Ты представлялся Руди, — произнесла она ровным голосом.

Джош нетерпеливо вздохнул.

— Конечно да. А сейчас помолчи. Я хочу, чтобы татуировка вышла идеальной.

Дженне пришлось мучительно придумывать новые вопросы.

— Значит, самому тебе кетамин синтезировать не удалось? — выпалила она и заметила, что его рука дрогнула.

— Нет, — осторожно ответил он. — Я быстро понял, что мне необходима намного лучше оснащенная лаборатория, чем моя.

— Я так и подумала. И полиции сообщила. Уверяла, что ты не смог бы синтезировать кетамин в одиночестве, что это за пределами твоего интеллекта.

Рука сжала шприц, и несколько капель синей жидкости упали на стол.

— Я же сказал, что моя лаборатория не совершенна, — сквозь зубы процедил Джош.

— Ты не смог бы его синтезировать, даже если бы имел хорошо оснащенную лабораторию. Тебя этому не учили. А меня учили. Ты переоценил собственные возможности.

Он обернулся, и Дженна заметила, как блестят его глаза.

— Помолчите, мисс Маршалл.

— Я доктор Маршалл, — хрипло сказала она, и он вздрогнул. — Я доктор, потому что заслужила научную степень. Поэтому я намного умнее тебя. Значит, ты его украл? — продолжала допытываться она, пробив стену его невозмутимости. Что угодно, лишь бы он держался подальше от Келли. Даже если он повернет шприц и инструмент для резьбы в ее сторону. — Ты опустился до банальной кражи, чтобы достать кетамин?

— Нет. А теперь помолчите, или я заклею ваш чертов рот скотчем.

Он наклонился над головой Келли, в руке опять мелькнул шприц. Дженна задергала связанными ногами, с каждым рывком ослабляя узел.

— А как насчет Сиэтла, Джошуа? — спросила она, цепляясь за любой предлог. — Ты и там убивал девушек?

Он дернулся, стиснул зубы.

— Зат-кнись!

Она заметила, как синие чернила брызнули из шприца на лысый череп Келли. Джош выругался и стал вытирать чернила с головы девочки, потом выбросил полотенце в мусорную корзину.

— Посмотри, теперь мне нужно все вытирать, — проворчал он, но быстро взял себя в руки.

— Убил? Те четверо на стене — это ты убил их в Сиэтле? Ты же понимаешь, что именно поэтому сюда приехал детектив Дэвис, да? Он знает, что это ты. — Дженна не была уверена в этом, но молилась, чтобы Нейл и Стивен обо всем догадались.

— Дэвис — очередной набитый дурак, — стиснул зубы Джош. — Он думает, что это Руди убийца, — продолжал он с сарказмом. — Там, в Сиэтле я преподнес ему Руди на блюдечке с голубой каемочкой, но Дэвис облажался. Неправильно собрал улики. И Руди освободили.

— Значит, Руди был невиновен.

Джош засмеялся, сбивая щелчком пузырьки из шприца.

— Руди не способен мыслить, как настоящий убийца. Руди хорош только в одном-единственном. В футболе. Но благодаря вам его и этого лишили. — Он поднял голову, вздернул бровь. — Кстати, за это спасибо.

Дженна открыла было рот, чтобы ответить «не за что», но вместо этого произнесла:

— Ты ненавидишь Руди.

— Да, вы настоящий доктор наук, — подчеркнуто медленно ответил Джош. — Конечно, я ненавижу Руди. Его все ненавидят.

— Неправда, — возразила Дженна и увидела, как напряглась спина Джоша. — Руди все любят. Особенно девочки.

— Тупые шлюхи! Они все… — пробормотал Джош. — Заткнись и не мешай работать.

— У Дэвиса был образец спермы убийцы из Сиэтла. Если Дэвис думает, что убийца Руди, сперма должна была принадлежать ему. Тебе пришлось изрядно потрудиться — подстроить все так, чтобы подумали, что сперма его, когда на самом деле она твоя.

Джош прищурился.

— Если хотите знать, как я убил тех девушек и представил все так, будто это сделал Руди, только спросите.

— И как ты это проделал, Джошуа?

Парень нахмурил брови. Он не любил, когда его называли Джошуа.

— Как сперма Руди попала в тело убитой тобой девочки?

— Старомодным способом, — прорычал Джош. — Он трахнул ее.

— И тебе хотелось, — догадалась Дженна. — Но она предпочла Руди.

— Она была моя, — холодно возразил он. — Он украл ее у меня.

— Поэтому ты ее и убил.

— Да.

— А вторая? Что с ней? Она тоже была девушкой Руди?

Джош остановился, посмотрел на Дженну с легкой улыбкой, от которой ей стало страшнее, чем от его хмурого взгляда. Он опять владел собой.

— Неплохо, мисс Маршалл. Заставить меня рассказать больше, чем я собирался. Что ж, я расскажу вам, как все было. — Он отложил иголку для нанесения татуировки и взял один из больших ножей. — Я убил первую случайно. Я не собирался убивать. Я хотел ее и хотел, чтобы она хотела меня, понимаете?

Дженна сглотнула, наблюдая, как он неспешно обходит стол, сжимая в руке нож. «Вот и конец», — подумала она. Стивен обнаружит ее зарезанной, обритой наголо, как и остальных девушек. Но ей почти удалось освободить ноги. Пару раз поерзает и сможет вытянуть одну из них. Поэтому она должна тянуть время. Еще несколько минут.

— Но она не ответила тебе взаимностью, — заставила себя произнести Дженна. — Она считала, что ты не так хорош, как Руди. Не так красив. Не так умен.

Джош рванулся вперед, споткнулся, поморщился, схватился за бедро в том месте, где Жан-Люк укусил его. Безумец продолжал надвигаться на Дженну, медленно, но неотвратимо.

— Я был умным, — прорычал он, — до тех пор пока доктора не закололи меня лекарствами до такого состояния, что я уже не мог думать. Я оказался умнее их всех, и они не смогли этого вынести. Они пичкали меня лекарствами каждый божий день, пока я не перестал понимать, кто я.

— Пока твой уровень интеллекта не снизился до 85 баллов и тебя не определили в класс для умственно отсталых, — усмехнулась Дженна. — Больно, наверное.

— Больно будет, когда я стану тебя резать, как резал других. — Он схватил ее за грудки, приставил нож к горлу. — Первую девушку я убил случайно. Но знаешь что? Я понял, что это весело. Чертовски возбуждает. Истинное наслаждение.

— И контроль, — прошептала Дженна, не отводя взгляда от его глаз, находящихся в нескольких сантиметрах от ее собственных. Глаза его блестели. Потом сощурились.

— И контроль, — повторил он. — Возможно, ты и заслужила степень доктора, — поддразнил он и придвинул нож вплотную к ее горлу. Ей хотелось сглотнуть, но она подавила это желание. Если она сглотнет, нож войдет еще глубже. — С первого раза убить вас, мисс Маршалл, не удалось. Сейчас у меня появился второй шанс, и я намерен выжать из него максимум.

«Вот и все. Он убьет меня. Потом убьет Келли». Ее рассудок застыл, потом, развязывая ей язык, накатила волна благословенной ярости. «Я еще не готова умирать!»

— Не получится, Джошуа. Ты не сможешь. Я твоя учительница. И здесь я диктую правила.

Его глаза неистово горели.

— Нет, не ты. Ты связана. Я здесь главный.

В ту секунду она не думала, просто действовала: подняла обе ноги к его животу и толкнула.

Застигнутый врасплох, Джош оступился, давая ей драгоценные секунды, чтобы она смогла еще на миллиметр ослабить узел. Наконец она вытащила одну ногу и лягнула его изо всех сил.

Он ошарашенно пошатнулся — Дженна ударила его по ноге, за которую он держался. За которую укусил Джоша ее пес в отчаянной попытке спасти ей жизнь. Он взвыл от боли, и Дженна поняла, что удар пришелся в нужное место. Она вскочила и побежала. К двери сарая, подальше от Келли, молясь только о том, чтобы Джош бросился за ней. У двери она остановилась, посмотрела налево, направо.

И замерла на месте, когда лунный свет отразился от блестящего пистолета, направленного ей в лицо.

Суббота, 15 октября, 02.15

Стивен, разглядывая небольшой сарай, заметил неяркий свет в единственном окне. «Она там». Вот где этот ублюдок держит ее. Если она еще жива. «Даже не думай о другом».

Он достал из наплечной кобуры пистолет.

— Я знаю, Дэвис, ты хочешь, чтобы он предстал перед судом в Сиэтле. Я тоже этого хочу, но, если мне придется его убить, чтобы освободить Дженну, рука моя не дрогнет.

Дэвис тоже достал пистолет.

— Понятно. — Вдруг он прищурился и указал в дальний угол сарая. — Тэтчер, смотри. Говорила, что не знает, где он. Вот сука!

Стивен видел, как хрупкая тень тайком крадется к двери, и его охватило мрачное удовлетворение.

— Гарри сказал, что Нора просила фермера дать Джошу еще один шанс. Она, должно быть, с самого начала знала, где находится этот сарай. — Но удовлетворение испарилось, когда со стороны сарая раздался грохот.

Худая тень метнулась к двери, и слишком поздно Стивен заметил серебристый отблеск металла.

— Черт! У нее пистолет. — Стивен прижимал рацию к губам, а сам уже бежал к сараю. — Ленни, всем приготовиться. Мы входим внутрь.

Он опять выругался, когда оглянулся и обнаружил, что Дэвиса рядом нет.

Глава 36

Суббота, 15 октября, 02.20

Пистолет был блестящим, слишком блестящим для настоящего оружия. Но это был настоящий пистолет. И направлен он был ей в лицо.

— Вы и так доставили массу неприятностей моему сыну, мисс Маршалл. Довольно!

Дженна перевела взгляд с направленного на нее пистолета на лицо женщины, которая в последнюю их встречу была одета в ужасную ночную рубашку.

— Миссис Лютц.

— Мама! — раздался злой окрик Джоша.

Дженна услышала истерический смех и не сразу поняла, что он вырывается из ее собственного горла.

— Вы собираетесь ему помогать? — не поверила она.

— Я его мать. Так поступит любая мать. Да разве вам понять, у вас же нет своих детей. Джошуа, ступай к машине. Мы уезжаем. Полиция уже перекрыла основную дорогу.

«Полиция, — подумала Дженна, и ноги подкосились от облегчения. — Стивен».

Миссис Лютц хмуро смотрела на Джоша. Тот не двигался.

— Беги, сынок. Я позабочусь о ней.

Дженна покачала головой, она была не в силах осознать то, что слышала.

— Вы собираетесь меня убить?

— Без всякого шума. Просто пуля в голову — и проблемы обоих моих сыновей будут решены.

Дженна посмотрела Норе Лютц в глаза, понимая, что видит настоящее безумие.

— Как вы решили все проблемы в Сиэтле?

Губы миссис Лютц скривились в напряженной улыбке.

— Мой Руди был невиновен. И присяжные это подтвердили.

— Ни у кого из присяжных не было выбора. Вы кому-то заплатили, чтобы подставить Нейла Дэвиса, верно?

Она пожала плечом.

— Мой Руди невиновен.

— Потому что стопроцентно виновен ваш Джош! — ответила взбешенная и при этом беспомощная Дженна.

— Мой Джошуа — больной мальчик, которому нужна помощь. А вы — назойливая муха, которая больше не будет никому надоедать. Марш в сарай!

Дженна не верила своим ушам.

— Вы, должно быть, шутите. Если собрались меня застрелить, делайте это прямо здесь. Вы сумасшедшая. Просто безумная.

Миссис Лютц взвела курок.

— Я вооружена, — спокойным, даже жеманным голосом сказала она. — Просто вооружена. И если мне придется застрелить вас прямо здесь, я сделаю это.

Дженна видела, как медленно, но неуклонно поднимается рука миссис Лютц. «Она убьет меня. Прямо сейчас. Стивен обнаружит мой труп. Но будет уже поздно».

Миссис Лютц почти прицелилась, как вдруг скосила глаза в сторону — туда же дернулся и пистолет. Вспышка света — два оглушающих выстрела. Потом глухой стук упавшего на землю тела. Крупного тела. «Стивен. Нет!»

Дженна хрипло закричала и обернулась, успела заметить, что тело на земле — это Нейл. Ее охватило болезненное облегчение и следом паника, она сделала шаг вперед, споткнулась, упала на колени рядом с Дэвисом. Но руки ее все еще оставались связанными за спиной, и она не могла ему помочь. Не могла зажать темное пятно, расплывающееся на его ноге. Он лежал, сложившись пополам и извиваясь на земле, — лицо исказила нестерпимая боль. Одной рукой он вцепился в другую, и Дженна увидела, что из правой его руки тоже хлещет кровь. Он ранен — в ногу и в руку. Но он жив.

— Заметно остужает пыл, — раздался за спиной у Дженны сухой голос миссис Лютц. — Вставайте, мисс Маршалл, или следующая пуля окажется у вас между глаз. Обещаю вам — я не промахнусь.

Нейл посмотрел на Дженну остекленевшими от боли глазами.

— Дженна, делай, что она говорит.

— Приятно услышать эти слова из ваших уст после всего, что произошло, — сказала миссис Лютц уже веселым голосом. — Вставайте, мисс Маршалл. Немедленно.

Дженна встала, вся дрожа от страха, ярости и крайней беспомощности. Внутри сарая умирала Келли, у ее ног лежал, истекая кровью, Нейл.

— Разумный поступок, мисс Маршалл. Джош, садись в машину. Тебя ждет доктор Нельсон.

— Нет, мама. Я не хочу.

«Никуда ты не денешься, Джош», — подумала Дженна, готовая вот-вот истерически захохотать.

Миссис Лютц нетерпеливо вздохнула.

— Джошуа, я нашла у тебя под матрасом таблетки. Я знаю, ты не принимаешь их уже несколько месяцев. Садись в машину, позволь доктору Нельсону помочь тебе.

— Он снова напичкает тебя лекарствами, Джош, так, что ты перестанешь соображать! — в отчаянии выкрикнула Дженна. — Он напичкает тебя лекарствами, и ты уже не будешь таким умным.

Миссис Лютц приставила пистолет к ее голове.

— В сарай, мисс Маршалл. Джошуа, в машину.

Дженна споткнулась, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Пистолет все еще был у ее виска. Потом она услышала щелчок и голос, который, боялась, не услышит уже никогда.

— Бросьте пистолет, миссис Лютц, — спокойно велел Стивен, — и Джош не пострадает.

Дженна задрожала от истинного облегчения.

— Стивен, — выдохнула она, жалея, что не может произнести всех слов, которые готовы были сорваться с губ.

Но миссис Лютц только сильнее вдавила дуло в ее висок.

— Вы не убьете моего сына, — спокойно заметила она. — Вы просто посадите его в тюрьму, а я его оттуда вытащу. Я же без малейших угрызений совести застрелю ее. Так как, агент Тэтчер? Мой сын или эта женщина? Решайте быстрее. У меня очень мало времени, да и терять мне нечего.

Дженна затаила дыхание, зная, что Стивен — у нее за спиной, но понимая, что он не сможет отпустить убийцу. В сарае лежит девочка, чья жизнь висит на волоске…

— Стивен, в сарае — Келли, — выдохнула Дженна, понимая, что ему необходимо знать всю картину. — Она жива.

— У меня несколько пуль, агент Тэтчер, — со зловещим спокойствием заверила их миссис Лютц. — Я готова на все, чтобы спасти своего сына. Бросьте мне свой пистолет.

После внушительной паузы Дженна вздрогнула от звука выстрелов — Стивен разряжал обойму.

В воздух. Последовал приглушенный стук — на землю упал какой-то предмет. Миссис Лютц убрала пистолет от виска Дженны, послышался шорох одежды, когда сумасшедшая поднимала с земли пистолет Стивена.

— Забирайте своего сына, — сказал Стивен. — Отпустите женщин.

Дженна закричала:

— Стивен, нет… — и запнулась, когда к ее голове вновь приставили оружие.

— В сарай, доктор Маршалл! — скомандовала миссис Лютц.

— Но вы же обещали… — запротестовала Дженна.

Тычок миссис Лютц оборвал ее. Дженна споткнулась и, не в силах удержаться на ногах, упала, оцарапав лицо о деревянный пол. Доверившись внутреннему чутью, она откатилась в сторону. Выстрел миссис Лютц едва не снес ей голову.

Дженна потрясла головой, заметила, как Стивен бросился вперед, но Джош обхватил его за шею, потянул назад, прочь от сарая. Дженна с трудом поднялась на ноги, когда миссис Лютц в очередной раз прицелилась. Дженна, опять подчиняясь инстинкту, выбросила ногу в сторону, и пистолет, никого не задев, полетел в дальний угол. Она стала на цыпочки и лягнула еще, на этот раз целясь миссис Лютц в солнечное сплетение, услышала, как хрустнул череп матери Джоша при столкновении с полом, увидела лежащую на полу оглушенную женщину.

Дженна, тяжело дыша, повернулась туда, где Джош всем телом прижимал к земле Стивена, схватив руками за шею. Стивен обхватил его за запястья — оба вели молчаливую ожесточенную борьбу. Стивен был сильным, но на стороне Джоша были молодость и придававшее сил безумие. Джош убивал Стивена.

«Не сегодня, — подумала Дженна. — Мне нужно развязать руки». Она подбежала к столу, где с открытыми глазами лежала Келли. Взгляд ее блуждал. Дженна завязанными руками нащупала один из ножей, сунула рукоятку под тело Келли. Девочка недоуменно заморгала и попыталась что-то сказать.

— Просто придави ее, милая, — умоляла Дженна. — Чтобы не соскочило.

Дженна выгнулась назад, к острому лезвию ножа, попыталась разрезать веревки.

И почувствовала, как лезвие соскользнуло, острый кончик порезал ей запястье. Резкая боль, хлынула кровь… А Стивен и Джош продолжали бороться. Дженна повторила попытку. На этот раз лезвие оставалось неподвижным — Келли удалось собраться с силами и навалиться на нож.

— Умница, Келли.

Еще несколько резких движений, еще один глубокий порез — и руки Дженны свободны. Она схватила маску, зная, что на ней пудра, которая обездвижит Джоша быстрее, чем она успеет досчитать от десяти до одного.

Она подбежала туда, где сцепились Стивен и Джош. Карие глаза Стивена вылезали из орбит, лицо пошло пятнами от напряжения и нехватки кислорода. Встав у Джоша за спиной, Дженна прижала маску к его лицу и изо всех сил придавила. «Десять, девять, восемь…» Еще несколько секунд.

Но Джош боролся изо всех сил: он бросил Стивена и схватил за руки стоящую сзади Дженну. Она держалась и продолжала считать, а Стивен тем временем остервенело отрывал руки Джоша от ее запястий.

— Семь, шесть, пять…

Она вскрикнула, когда Джош вонзил ногти ей в запястья, раздирая и так уже ободранную кожу. И только она подумала, что ему удастся освободиться, как из-за ее спины протянулась чья-то рука и крепко прижала маску ко рту и носу Джоша. Нейл. С пальцев Дэвиса капала кровь, но он прижимал маску, заставляя Джоша вдохнуть кетамин.

— Четыре, три… — шептала Дженна.

И Джош повалился на землю. Стивен перевернулся на бок, хватая ртом воздух. Нейл со слабым стоном рухнул у Дженны за спиной.

Мгновение все молчали — слышалось только их тяжелое дыхание.

Стивен встал на колени, взглянул на Дженну — пот заливал глаза, сердце колотилось так, что, казалось, готово выпрыгнуть из груди. Ее волосы исчезли, на щеке — новый багровый синяк, запястья все в крови. Но она была жива. И оставалась самой красивой женщиной на земле.

— У тебя все нормально? — прохрипел он, с трудом вдыхая воздух воспаленным горлом.

Она кивнула.

— А ты как?

— Бывало и хуже. — Он выхватил рацию. — Офицер ранен. Нейла подстрелили.

— А что с Дженной? — послышался потрескивающий голос Ленни. — И Келли Темплтон?

— Я в порядке, — ответила Дженна. — А Келли немедленно нужна «скорая».

Стивен встал.

— Три экипажа. — Он, спотыкаясь, вошел в сарай и увидел распластавшуюся на полу, без сознания, Нору Лютц. — Вызывайте четыре.

Рация затрещала.

— Стивен, это Лиз. Где Джош Лютц?

Стивен с отвращением взглянул на лежащего на земле безумца.

— Он жив. Мы сможем зачитать ему его права, когда он очнется.

Тэтчер опустился на одно колено и надел наручники на Нору, размышляя над иронией судьбы, — серебристые наручники никак не вязались с бриллиантовыми браслетами на ее запястьях. «Посмотрим, что на сей раз ты сможешь купить за свои деньги, богатая сучка», — подумал он и поднялся, когда в сарай, прихрамывая, вошла Дженна.

Она схватила его за руку, пачкая кровью его рукав.

— Сет?

— Он жив, — успокоил Стивен и увидел, как Дженна расслабилась. — Эллисон догадалась, что он повез тебя на кладбище поговорить. Обнаружила его лежащим без сознания и вызвала «911». У него болит голова, но он жив. Тебе нужно присесть, — сказал он. Ему так хотелось обхватить ее лицо руками, но он боялся сделать ей больно.

Она покачала бритой головой.

— Хочу чем-то прикрыть Келли, пока не приехали врачи.

Стивен понял: она хочет, чтобы Келли сохранила хоть какое-то подобие чувства собственного достоинства, поэтому сбросил на землю куртку, расстегнул кобуру, снял рубашку.

— Рубашка приятнее к телу, чем куртка, — сказал он, застегивая кобуру на голом теле.

Дженна колебалась, мяла его рубашку в окровавленных руках.

— Мне так много нужно тебе сказать, — прошептала она. — Но я не знаю, с чего начать.

Стивен насколько мог нежно обхватил ее лицо ладонями. Ему необходимо было доказать самому себе, что она цела. Он поцеловал Дженну в лоб, в сантиметре от края щетины, где раньше начинали расти ее прекрасные волосы, и почувствовал, как она вздрогнула. Он посмотрел в ее невероятные глаза, такой благодарный, что она до сих пор жива. Остальное не имело значения.

— Делай, что хотела, для Келли. — Он вытянул шею, услышав приближающиеся шаги. — Давай, укрой ее, а я позабочусь о Нейле. Тяжелая артиллерия уже прибыла.

Глава 37

Воскресенье, 16 октября, 10.00

Кейси дрожащей рукой провела по «ежику» Дженны.

— Знаешь, ты можешь вообще обриться наголо и станешь на Хэллоуин как Шинед О’Коннор, — сказала Кейси преувеличенно весело, но голос ее дрогнул, и Дженна поняла, что подруга вот-вот разрыдается.

Дженна через силу улыбнулась друзьям и родным, собравшимся в больничной комнате ожидания, чтобы убедиться, что с ней на самом деле все в порядке.

— Чтобы порадовать отца Майка?

— А мне кажется, он будет не против, — ответил отец Майк, сидящий в кресле у стены. Когда «скорая» привезла ее в больницу, Дженна первым увидела его улыбающееся, но ужасно встревоженное лицо.

Она тут же поинтересовалась состоянием Келли и Нейла. Он рассказал, что Нейл в операционной, а родные Келли вместе с дочерью в реанимации, но очень хотят поговорить с Дженной.

Прошло шесть часов, а Нейл все еще был в операционной: ему складывали раздробленные кости бедра и руки.

Родители Келли встретились с Дженной в пункте оказания первой помощи, на их лицах были написаны благодарность, облегчение и печаль.

Сейчас, несколько часов спустя, Дженна чувствовала оцепенение. Она знала, что нервная дрожь придет позже. А пока она искала спасения в лицах любящих ее людей.

Разумеется, в больнице находился Сет с перевязанной головой — еще один привет от Джоша Лютца. Эллисон сидела очень тихо, вцепившись в руку отца, понимая, что едва его не потеряла. Сет пребывал в приподнятом настроении и пытался шутить, но в какой-то момент не сдержался, обнял Дженну, стал баюкать ее — насколько она понимала, исключительно для собственного успокоения. За последние несколько недель она научилась тому, что людям необходимо заботиться о тех, кого любишь, и отказываться от их заботы — значит отказываться от их любви.

Пришел Лукас и стал шутить насчет того, что Кейси и Дженна устроили в больнице филиал школы, но медсестры не разделяли его веселья. Кейси, по всей видимости, оказалась не самой приятной пациенткой.

И только Чарли удалось по-настоящему снять напряжение, когда она смело вошла в наполненную тяжелой тишиной комнату, сжимая в руках бейсболку.

— Тетя Дженна, некоторым очень идут бритые головы, — заявила она. — Но ты не из их числа. — И торжественно водрузила на голову Дженны бейсболку.

Примерно час назад приехала Хелен с мальчиками. Ники крепко обнял Дженну, едва не сломав ей ребра и напомнив о том, что они со Стивеном так и не приняли окончательного решения. Они прошли сквозь огонь, спасли друг другу жизнь, но не закрыли самый важный вопрос — есть ли «они». Дженна обнимала Ники и смеялась в нужных местах, когда он рассказывал ей о носороге из Огайо, который пел йодлем в Альпах.

Сегодня утром ее не навестил только Стивен — последний раз она видела его часа в три ночи из окошка «скорой помощи». Он выглядел испуганным, как будто не мог поверить, что все закончилось и она в безопасности. Он поехал в штаб-квартиру ФБР, настаивая на том, что хочет до конца проследить за арестом Джоша и его матери. Дженна предполагала, что он все еще там.

Она не знала, что скажет ему, когда увидит. «Спасибо» — казалось неуместным. «Я люблю тебя» — правда, но, учитывая их последний разговор, прозвучало бы странно. Она начнет со слов «мне не хватало тебя» и «обними меня».

И тут, словно мечты стали реальностью, она услышала за спиной его голос:

— Дженна.

Понимая, что все взгляды направлены на нее, она обернулась к Стивену — все лицо в синяках, оставленных кулаками Джоша. Она смотрела в его прекрасные карие глаза, которые, казалось, говорили все то, что пронеслось у нее в голове.

«Спасибо. Я люблю тебя. Прости. Мне тебя не хватало. Пожалуйста, обними меня».

Она не знала, кто сделал первый шаг, но вот он уже сжимал ее в объятиях, а она наконец-то прижималась к нему. Он поцеловал ее, прямо здесь, в больничной комнате ожидания, в присутствии всех друзей и родных.

Дженна уткнулась лбом в его подбородок.

— Я собиралась сказать тебе, что мне тебя не хватало, и попросить меня обнять, — прошептала она. — Но ты уже меня обнимаешь.

Он поцеловал ее в лоб.

— Там, в сарае, ты сказала, что хочешь со мной поговорить, — прошептал он.

«Спасибо. Прости. Я люблю тебя». Слова проносились у нее в голове.

— Хочу, но я надеялась, что это произойдет в менее многолюдном месте, — прошептала она, физически ощущая направленные на них взгляды. — Может быть, кофе попьем?

— А я хотел предложить поесть мороженого. «Роки Роуд»?

— Тогда чего же мы ждем? Пойдем скорее.

Они сидели в «вольво» на стоянке у торгового центра, Дженна как раз доедала порцию «Роки Роуд». Она упиралась, не хотела, чтобы ее видели посторонние, и внутри у Стивена все сжималось. Несмотря на синяки, порезы и бритую голову, она все равно оставалась самой красивой. Он сидел рядом с ней, отчаянно пытаясь подобрать слова, такие, чтобы она ему поверила.

— Дженна, не знаю, с чего начать.

— Спасибо, — неожиданно сказала она, потом вздохнула. — Я должна была это сказать.

Он выглянул в окно машины, не в силах смотреть на нее.

— За что? За то, что на твоем лице появились новые синяки?

Она вздохнула.

— Нет, за то, что спас мне жизнь. Синяки не имеют к тебе никакого отношения. — Она помолчала. — Хотя те, что остались после ночи четверга, — имеют, — поправилась она.

— Спасибо, — с горечью прошептал он.

— Да, имеют. Хочешь услышать, что я еще собиралась тебе сказать?

— Конечно, почему бы нет.

— Прости.

Он вскинул голову, встретился с ней взглядом.

— За что?

Она взволнованно пожала плечами.

— Мне кажется, в основном за то, что предъявляла к тебе нечестные требования. С самого начала я сравнивала тебя с Адамом, а это нечестно. Еще мне очень жаль, что я не подумала о том, какую боль причиняю своим упрямством мальчикам. Они — твоя частичка, а значит, и частичка меня.

Стивен тяжело сглотнул.

— Спасибо. — Он полез в карман и достал кольцо Адама Луэллина. — Это твое.

Ее глаза округлились.

— Где ты его взял? Вчера я оставила его на могиле Адама.

— Мне отдала его Эллисон. Наверное, она надеялась, что кольцо поможет тебя найти.

Дженна смотрела на кольцо, не делая даже попытки взять его в руки.

— Ты никогда ничего не говорил мне о нем, хотя я носила его все это время. Обычно я забывала, что кольцо у меня на пальце.

Стивен пожал плечами.

— Решил, что ты снимешь его, когда придет время.

Она зажала кольцо в его руке, обхватила его кулак ладонями.

— Пора уже отдать его Сету, — сказала она. — Мне оно больше не нужно.

Он поднес ее ладони к своим губам.

— Прости, Дженна, — прошептал он. — Прости за то, что не доверял тебе. Как только успокоился, я понял, что ты никогда не предашь.

Она посмотрела на него глазами, полными тоски.

— Знаю. Но я хочу также знать: а что произойдет в следующий раз, до того как ты успокоишься? А если мы поженимся? А если у нас будут общие дети?

Сердце его замерло, потом забилось вновь.

— Этого я хочу больше всего на свете.

— И я, — призналась Дженна, и на мгновение он испытал такую бурную радость…

— Но только если мне не придется волноваться за каждого мужчину, с которым я встречаюсь и которому улыбаюсь, — добавила она. — Я должна знать, что ты мне доверяешь, или ничего не получится. Не хочу строить с тобой жизнь, а через несколько лет негодовать из-за твоего поведения.

Он понурил голову.

— Дженна, я не могу дать тебе такого обещания. Хотел бы, да не могу. Не могу обещать, что, когда увижу тебя с другим, не стану задаваться вопросами, злиться. Я могу споткнуться и упасть, потому что я — обычный человек. Могу лишь обещать, что изо всех сил буду над собой работать. Но мне просто необходимо знать, что ты не уйдешь от меня. Я больше этого не переживу.

— Я люблю тебя, — сказала Дженна. Он вскинул голову. Его лицо было таким удивленным, что она улыбнулась. — Это последнее, что я хотела тебе сказать. Я думаю, если бы ты дал поспешное обещание, что никогда больше не станешь ревновать, я бы, скорее всего, попросила отвезти меня назад к Сету. Но ты не обещал, потому что ты — человек чести. И за это я тебя люблю. И уважаю.

Он даже боялся спрашивать.

— Дженна, ты вернешься со мной домой?

Она прижала палец к его губам.

— Нет, и знаешь почему? Помнишь ту ночь, когда я пыталась тебя соблазнить? Ночь, когда Кейси попала в аварию? Ночь, когда ты сказал, что у тебя есть обязательства? Целых три? Стивен, эти обязательства никуда не делись. Мы слишком быстро стали строить отношения. Отчасти потому, что оба были одиноки, отчасти из-за окружающего нас безумия. На этой неделе мы играли в семью, и это было великолепно. Я укладывала спать твоего сына, делая вид, что он мой. Я хочу, чтобы он стал моим сыном. Но я хочу также, чтобы он понимал, как нормальные люди заводят романы.

Губы Стивена дрогнули в улыбке.

— Я-то думал, что мы утратили всякую способность быть нормальными.

Она улыбнулась одними глазами.

— Стивен, подыграй мне. Будем ходить на свидания. Ты будешь заезжать за мной и возить куда-нибудь попить пива с крылышками. Иногда, у тебя в гостях, я буду подтыкать одеяльце твоему сыну. Будем расти вместе. А потом, очень скоро, мы превратимся в семью. — Она сглотнула и опять поднесла руку к его губам. — Я так боялась вчера, что умру, Стивен, и ты никогда не станешь моим. Боялась, что мы так и не создадим семью. Но я не хочу волноваться о том, что мы слишком быстро продвигаемся вперед и пропускаем важные моменты.

— И долго ты об этом думала?

Она робко улыбнулась.

— Вчера ночью у меня выдалось свободное время.

— Я люблю тебя, Дженна. Я прямо сегодня попросил бы у тебя руки и сердца, если бы знал, что ты согласишься.

— Обязательно согласилась бы, — ответила она. — Поэтому не предлагай. Пока. Дай нам время стать семьей. Потом предложи, и я отвечу «да».

— Дженна… — Он подался вперед, снял с ее головы бейсболку, не захотел отдавать, когда она попыталась натянуть ее назад. — Прекрати. Я хочу видеть твои глаза, а бейсболка мешает. — Он устроил ее руки у нее на коленях, видел, как она теребит большой палец, на котором раньше носила кольцо Адама. «От старых привычек избавиться нелегко», — подумал он. — Посмотри на меня, пожалуйста.

Дженна посмотрела, и ему вновь захотелось ее целовать.

— Только не затягивай, ладно? Ты мне нужна. Я же не обычный парень. У меня нет времени на пиво с крылышками. У меня есть футбол и сказки на ночь, и я хочу, чтобы ты разделила это со мной.

Его мольба попала Дженне прямо в сердце, и ей захотелось уступить и поехать с ним домой уже сегодня. Картина, которую он нарисовал, — все, о чем она мечтала. Но им действительно нужно время, чтобы узнать друг друга. Чтобы убедиться, что они смогут жить как одна семья, прежде чем совершат бесповоротный следующий шаг.

— Дадим себе время до Рождества, — сказала она. — А потом решим, что делать дальше.

— До Рождества так до Рождества, — прошептал он и положил руку ей на затылок, напоминая — как будто она могла забыть, — что у нее нет волос. Но он, казалось, искренне не обращал на это внимания, и Дженна тоже попыталась не обращать.

Она коснулась губами его губ.

— Но мы же не со всем должны ждать, верно? — пробормотал он. — Я о том, что мы все еще можем…

— Думаю, да, — прошептала она. — У нас еще осталось две неоткрытых упаковки.

Он застонал и поцеловал ее.

— Я знал, что мысли у нас сходятся.

Глава 38

Пятница, 28 октября, 09.00

Стивен вошел в больничную палату, жалея, что не припас для Нейла Дэвиса более утешительных новостей.

Тот с угрюмым видом сидел на кровати, и Стивен понял, что он уже все знает.

— Ты как? — спросил он.

Дэвис нахмурился.

— Задница болит.

Губы Стивена дернулись в улыбке.

— Вижу, что тебе лучше.

— Да, — проворчал Дэвис. — Похоже на то. Как Дженна?

— Вчера ходила на каратэ, выглядела просто жутко в своем кимоно и без волос. Похожа на статиста из очень дешевого фильма Джеки Чана.

Дэвис опять заворчал, но теперь в голосе уже сквозил намек на улыбку.

— Грейс Джонс — берегись! — сказал он, потом посерьезнел. — Как Келли?

— Ее выписали из больницы под наблюдение психотерапевта. Родители хотят переехать в другой город. Начать жизнь заново.

— Иногда это помогает, — заметил Дэвис.

— Ты в Сиэтл возвращаться собираешься?

Дэвис улыбнулся.

— А ты хочешь, чтобы я остался? — Но сказано это было без злобы.

— Если честно, нет. Но если останешься, знай — ты в моем доме всегда желанный гость.

Дэвис засмеялся.

— Знай, что я тебя недолюбливаю, — проворчал он. — Я хочу украсть твою женщину, а ты приглашаешь меня на ужин.

Стивен приподнял бровь.

— Я слышал, что в Сиэтле в это время года очень красиво.

Дэвис покачал головой.

— Если честно, я подумывал о том, чтобы податься во Флориду. Там у моего брата лодка, он приглашал меня помочь с организацией рыболовных экскурсий.

— Лучшего места для поправки здоровья и не придумаешь, — сказал Стивен.

Оба целую минуту молчали, потом Стивен протянул Дэвису купленную газету.

— Насколько я понимаю, ты уже все знаешь.

— Да, видел в новостях. «МАТЬ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ УНИЧТОЖИЛА ВСЮ СЕМЬЮ И ЗАСТРЕЛИЛАСЬ САМА», — прочел Дэвис, поднял голову. — Драма в суде, от которой кровь в жилах стынет, — сухо прокомментировал он. — Жаль, что я это пропустил.

— Нора спрятала иглу в тюбике помады. Она, видимо, пошла в дамскую комнату перед предъявлением обвинения и собрала шприц. Когда судья ударил молотком, она вскочила, закатила истерику. Начала кидаться к Джошу на шею. Через десять секунд Джош упал, началось столпотворение. Она вонзила иглу ему прямо в сердце и нажала на поршень. Патологоанатом сказал, что в шприце было столько транквилизатора, что и слона свалило бы. — Он вздохнул. — Пристав попытался поднять Джоша — он не сразу понял, что тот уже мертв. Нора выхватила у пристава пистолет. Засунула себе в рот. И конец.

— И они жили долго и счастливо, — сухо добавил Дэвис.

— В аду.

Дэвис глянул в газету.

— Двух остальных она застрелила перед тем, как выйти из дому.

Стивен потер шею. Зрелище было пренеприятное.

— Руди обнаружили в постели. Похоже, он умер сразу. Мужа нашли не где-нибудь, а в туалете. — Стивен подумал о том, что Виктору Лютцу выстрелили в пах — наверное, за его многолетние измены, — в голову, в сердце. — Думаю, он мучился. Еще как.

— С хорошим парнем этого не произошло бы.

— С этим я вынужден согласиться.

— Мужа я еще могу понять, но детей… — удивился Дэвис. — Зачем она это сделала?

— Нора оставила записку. Написала, что для нее невыносима мысль о том, что ее сынок окажется в тюрьме, ведь он болен, ему необходима помощь и так далее, и так далее. Если ему не могут оказать помощь, мальчику лучше умереть, чем до конца жизни гнить в тюрьме. Без Джоша она жизни не представляет и не хочет, чтобы Руди пришлось жить без них. После ареста Руди в Сиэтле она отвела Джоша к психиатру, ничего не сказав Виктору. Она подозревала, что во всех убийствах виновен не Руди, а Джош. Скорее всего, застала Джоша за очень неприглядными вещами, которые он вытворял с соседской собакой, и поняла, что ее сын не вполне нормален. Как бы там ни было, она заплатила, чтобы подпортить тебе доказательства, а потом психиатры накололи Джоша лекарствами. Чтобы контролировать его. Вчера мне звонил врач Джоша, когда услышал о его гибели. Сказал, что после смерти пациента больше не обязан соблюдать врачебную тайну, и восполнил некоторые пробелы в истории. Он сказал, что Джош и Руди — близнецы, однако Нора забрала Джоша на год из школы, чтобы он прошел лечение. Именно поэтому он учился классом младше Руди. — Уголок рта Стивена дернулся вверх. — Сказал, что он как врач считает Джоша Лютца больным ублюдком, но полагает, что Нора — намного хуже.

Дэвис свернул газету.

— Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Стивен отстранился от стены, на которую опирался.

— Как я уже говорил, трудно найти менее симпатичную семейку… — Он повернулся к двери, поколебался, обернулся. — Нейл, спасибо.

Дэвис отвернулся.

— Я все равно тебя ненавижу.

Стивен неловко усмехнулся.

— Значит, мы квиты. Заезжай к нам, перед тем как отправишься на юг. Я знаю, что Джен захочет попрощаться.

Он направился к двери, когда услышал:

— Тэтчер!

Не оглядываясь, Стивен спросил:

— Что?

— Пожалуйста, не облажайся больше, а то в следующий раз я буду уже не так великодушен.

Стивен втянул щеки.

— Ты настоящий рыцарь, Дэвис. Пока.

Он уверенной, пружинистой походкой дошел до конца больничного коридора, нажал на кнопку вызова лифта.

Сегодня у него свидание с Дженной. Пиво с крылышками. И он собирается быть очень, очень счастливым.

Эпилог

Воскресенье, 25 декабря, 10.30

— Это всегда так? — спросила Дженна уставшим от смеха голосом. Они со Стивеном сидели на диване и смотрели на горы оберточной бумаги в гостиной.

Стивен обнял ее за плечи и притянул к себе, наслаждаясь запахом кокоса и прикосновением ее груди.

— Конечно. Все было очень по-домашнему, разве нет?

Из кухни в гостиную ворвалась Синди-Лу, повсюду разбрасывая оберточную бумагу. За ней бежал Ники, а за ним по пятам — Джим и Жан-Люк. Его сын был счастлив, он смеялся. И спал всю ночь напролет в своей новой кровати в форме машины.

Брэд разослал заявления в университеты, и теперь у него была только одна причина хмурить брови: надо было выбрать какой-то из них, когда его примут.

Мэтт… остался Мэттом. И Стивен был этому чрезвычайно рад. Никаких срывов, никаких изменений — только на рождественскую вечеринку, которую они устраивали неделю назад, Мэтт привел девочку. Очень робко.

Дженна уютно устроилась рядом со Стивеном.

— Я видела открытку, которую прислала Хелен.

— Ту, с голыми аборигенами? — усмехнулся Стивен.

Дженна задохнулась от смеха.

— Нет. Я видела открытку с грузовичком в парке Серенгети. — Она взглянула на него с озорной улыбкой. — Куда ты спрятал открытку с голыми аборигенами?

— Приберег для тебя. — Он поцеловал ее, и Дженна растаяла. — Тебе понравились подарки?

Ее взгляд потеплел.

— Я думала, что распла́чусь.

Она вспомнила о том, что подарил ей Ники. За это она полюбила его еще больше. Кто придет в восторг от сделанной семилетним ребенком книги сказок, где живут целующиеся ламы, поющие йодлем носороги и кенгуру, которые едят икру?

Мать — вот кто! Она наклонилась, взяла книгу, лежащую на стопке подарков, и в очередной раз открыла ее на последней странице, где малыш фиолетовым карандашом написал: «Дженне от Ники». И ниже маленькими буквами: «Я тебя люблю». Она провела кончиком пальца по трем коротким словам и зашмыгала носом.

Стивен прижал ее к себе крепче, поцеловал в макушку, где уже отросли волосы — вполне достаточно, чтобы прическа казалась очень стильной.

— Если бы я знал, что тебе так легко угодить, я бы сам карандашом нарисовал билеты на самолет.

Она взглянула на Стивена, ее глаза заблестели.

— Поверить не могу. Неужели ты действительно взял целых две недели отпуска, чтобы полететь со мной на Гавайи?

«Я сделал это ради тебя», — подумал он.

— Угу. Но здесь есть подвох.

Она сощурила фиалковые глаза.

— Какой подвох? Кент и Гарри не едут?

Он вздохнул, потом выпалил:

— Я хочу, чтобы это было наше свадебное путешествие.

— Спецагент Тэтчер, логика, похоже, начала вас подводить, — весело сказала Дженна. — Мы не можем поехать в свадебное путешествие — ведь свадьбы у нас еще не было.

Он не отрываясь смотрел на нее, пока через два долгих удара сердца ее веселье не улетучилось. Теперь глаза у нее загорелись.

— Дженна, выходи за меня замуж. Будь моей женой.

— Да, — прошептала она. — О большем я и не мечтала. Мне нужен только ты. Я люблю тебя.

Он порылся в кармане, достал простое, но элегантное кольцо с бриллиантом, которое все утро жгло ему руку, надел ей на палец.

— Я тоже тебя люблю.

Но Дженна смотрела не на кольцо — она не отрывала взгляда от его глаз, как будто не могла насмотреться. И Стивен знал, что в этот раз, с этой женщиной, он все сделал правильно.

Content

Карен Роуз
Во власти страха

Благодарности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог