Бронвин Скотт

Решительная леди

Глава 1

Блэквелловские доки, верфь Саттона

Лондон, 1839 год, середина марта

По-королевски достойный жест. Ее разорили! В буквальном смысле по-королевски. Элиза Саттон сжала в руке письмо и невидящим взглядом уставилась на стену кабинета. Как и другие инвесторы, королевская семья отказалась финансировать компанию и сообщила об этом, выждав положенное время. Конечно, они были расстроены, узнав о кончине отца, но на их решение это никак не повлияло. И верфь Саттона оказалась на грани банкротства. Благосостояние Элизы разрушила внезапная трагическая кончина основателя сэра Ричарда Саттона, почившего полгода назад.

Маловероятно, что компания пережила своего владельца на шесть месяцев. Скорее всего, умерла вместе с ним, просто никто не позаботился сообщить об этом Элизе. Очевидно, лишь из вежливости ей позволяли каждое утро подниматься на рассвете и по шестнадцать часов в день проводить над учетными книгами, составляя описи и встречаясь с инвесторами, которые отказались продолжать сотрудничество. Она изматывала себя напрасно, а они из вежливости делали вид, что ничего необычного не происходит.

Будь она проклята, вежливость! Леди, конечно, не подобает думать подобным образом, однако Элиза, если ориентироваться на правила хорошего тона, уже давно не имела права себя так называть. Согласно утонченному этикету, леди не должны вести дела семьи с отцом. Леди не конструируют яхты, не сидят дни напролет, выписывая столбцы цифр, и однозначно не имеют права пренебрегать трауром ради спасения родительской компании. Леди принимали удары судьбы с гордо выпрямленной спиной и с аккуратно сложенными на коленях руками.

Видимо, Элиза не была леди, последние семь лет работая вместе с отцом. За это время она прикипела к верфи так же, как и он сам. Семейная яхтенная компания стала ее частью, и она не собиралась сдаваться без боя.

В последнее время бороться стало особенно тяжело. Инвесторы отказались сотрудничать, усомнившись в том, что компания сможет производить что-то стоящее после того, как сэр Саттон сложил бразды правления. Рабочие и старшие мастера ушли вслед за инвесторами, появление женщины всегда считалось предвестием беды в кругу людей, связанных с морем, и Элиза не смогла их переубедить. И даже от матери поддержки не было. Полностью погрузившись в роль безутешной вдовы, Оливия Саттон переехала за город сразу после похорон и устранилась от ведения дел.

Любопытствующим Элиза говорила, что мать тяжело переживает кончину супруга. Хотя понимала, что та справляется с этим, пожалуй, слишком хорошо. С течением времени известия из деревни становились все более оптимистичными. Мать устраивала тихие карточные вечера и ужины, гости вели себя чрезвычайно мило, и поводов вспоминать о покойном муже становилось все меньше.

Впрочем, она и раньше любила лишь его титул. За два года до свадьбы сэра Ричарда Саттона посвятили в рыцари, отметив тем самым его службу на благо Королевского темзенского яхт-клуба. Однако работу, в которую Ричард Саттон уходил с головой, забывая супругу, Оливия не жаловала. Долгие годы брак был для нее лишь необходимой формальностью, и после кончины мужа она с легким сердцем переложила заботы о компании на дочь и сына, предоставив им общаться со стряпчими, кредиторами и прочими деловыми людьми, которых смерть притягивала, как стервятников.

Карандаш, который Элиза сжимала в руке, щелкнул и сломался. Уже пятый за день. Брат, рассматривавший в окно двор верфи, обернулся на звук.

— Что, все настолько плохо?

Элиза сдвинула обломки на край стола, смешав их с щепками от карандашей-предшественников.

— Все еще хуже. — Она поднялась и встала рядом с Уильямом у окна. Обычно шумный двор верфи был тих и пуст. К этому Элиза никак не могла привыкнуть. — Я уже продала все, что представляло хоть малейшую ценность.

Продавать в общем-то было практически нечего, но лишь отчасти. Верфь располагалась на берегу Темзы, и потому сама территория стоила очень дорого. Однако Элиза не была уверена в том, что сможет пережить потерю компании, она стала смыслом ее жизни! Что ей делать, если не проектировать яхты? Куда ходить, если продать землю? Лишиться верфи равносильно потери частички души. Правда, в глазах общества мисс Саттон однажды сделала нечто подобное, когда решила последовать за отцом, отказавшись от дорожки, проторенной другими девицами со связями и благородного происхождения.

Уильям вздохнул и провел рукой по волосам. Так же, как отец, — у Элизы защемило сердце. Девятнадцатилетний брат был выше и стройнее покойного Ричарда Саттона, но в остальном очень походил на него и потому служил живым напоминанием об утрате.

— Сколько нам не хватает?

— Двенадцать тысяч фунтов.

Даже произнести вслух это число было непросто. Такие деньги водились только у аристократов. Элиза вспомнила о письме. Она так на него рассчитывала. Поддержка королевской семьи могла бы все исправить. Уильям присвистнул.

— Да, просто так из кармана не вытащишь!

— Ты всегда можешь жениться на какой-нибудь богатой наследнице. — Элиза подтолкнула брата локтем, пытаясь пошутить.

Уильяма не интересовало семейное предприятие, но он очень любил отца и в последние месяцы во всем поддерживал сестру, часто навешал ее, выкраивая время в ущерб своим занятиям.

— Я мог бы бросить учебу, — сказал он серьезно.

Уильям вот уже третий семестр учился в Оксфорде, постепенно создавая себе репутацию в академических кругах. Он и раньше предлагал бросить университет, но Элиза и слышать об этом не хотела.

— Нет, отец считал, что его сын должен получить образование, — твердо возразила она. — К тому же это все равно не поможет.

Она не желала сделать брату больно, оценила его предложение, но понимала, что сэкономленные таким образом деньги ситуацию не спасут, а потому считала несправедливым толкать Уильяма на бессмысленную жертву, пусть даже из благородных побуждений.

— А что насчет инвесторов? Может быть, они дадут нам аванс? — поинтересовался Уильям.

Когда он последний раз приходил домой, некоторые инвесторы еще не отказали верфи, надеясь найти способ довести начатые проекты до завершения.

Элиза покачала головой:

— Они все ушли. Никто не хочет вкладывать деньги в компанию, которая ничего не производит.

Они не просто ушли, они подтолкнули верфь к краху. Ричард Саттон не был богачом, однако от непомерных долгов не страдал, а инвесторы не только отказались поддерживать компанию в дальнейшем, но и потребовали вернуть уже вложенные в нее деньги, сомневаясь в том, что профинансированный ими проект будет завершен.

И теперь этот проект лежал там, внизу, посреди тихого двора. Наполовину законченный каркас гоночной яхты, построенный по чертежам отца, несмотря на все его новаторские идеи, был заброшен. В последние несколько недель инвесторы особенно активно требовали выплат. Однако все их деньги еще в самом начале были потрачены на покупку расходного материала, и теперь он лежал по периметру двора, накрытый парусиной и никому не нужный.

— Жаль, что инвесторы не принимают древесиной и смолой, — пробормотала Элиза. — У меня этого предостаточно.

Уильям посмотрел на сестру. По его глазам было видно, что он о чем-то думает.

— Все необходимое для яхты уже закуплено?

— Да. Отец покупает… покупал, — поправилась Элиза, — все заранее. Так работа шла быстрее и не нужно было беспокоиться из-за того, что что-нибудь закончится в самый неподходящий момент.

Уильям рассеянно кивнул, погруженный в свои мысли.

— Какую прибыль принесла бы яхта?

Его сестра робко улыбнулась:

— Более чем достаточно.

И дело не только в яхте. За ней однозначно последовали бы новые заказы, потому что этому судну отвели роль приманки. Состоятельные мужчины, увидев его, наверняка захотели бы себе такое же. Но сейчас нет смысла считать несуществующие фунты.

— Ты могла бы закончить яхту, — предложил Уильям.

Элиза выгнула бровь и внимательно посмотрела на брата. Это что, шутка? Или он пропустил разговор мимо ушей? Ее терпение лопнуло.

— Я не могу, Уильям! Не представляю, как пользоваться молотком и гвоздями, а внизу, если ты не заметил, нет ни одного рабочего, ни одного мастера! — выпалила Элиза, но тут же пожалела о своем сарказме. Уильям, казалось, расстроился.

Было несправедливо срываться на брата, он ведь тоже страдал отчасти из-за того, что знал, какие разговоры велись за его спиной на похоронах отца. «Да, у него есть сын, но он слишком молод для того, чтобы взять на себя управление компанией. Будь он хотя бы на несколько лет старше, все могло бы обернуться иначе». А за этим следовало другое колкое замечание: «Жаль, дочь не замужем. Муж смог бы исправить ситуацию». В маленьких мирках этих ограниченных людей мужья решали все проблемы.

— Прости меня, Уильям. — Элиза положила руку на рукав брата, желая помириться. — Это замечательная идея, но даже если бы у меня были рабочие, я не смогла бы закончить яхту. Конструкторские решения отца требуют знаний старшего мастера, причем самого опытного.

Можно обойтись одними рабочими, если бы ими руководил отец (а он часто так и делал), но приказы женщины на верфи выполнять никто не станет, даже если она понимает в судостроении. Поэтому старший мастер нужен ей как воздух. Но кто может сравниться с отцом, Элиза не знала. Сама она из круга претендентов исключалась просто потому, что женщина. Раньше это ее практически не волновало, рядом всегда был отец, который позволял дочери использовать любую возможность для самосовершенствования, пусть иногда и анонимно. О будущем Элиза тогда не задумывалась, да и зачем? Отцу еще не исполнилось и пятидесяти, он был здоров и полон сил. Она даже не предполагала, что трагический несчастный случай в одночасье лишит ее возможности заниматься любимым делом.

— А что, если я смогу найти тебе самого лучшего мастера? — серьезно спросил Уильям.

Закончить яхту? Брат явно не шутил. Но это безумие! Однако идея завладела ее разумом, она увлеклась азартной игрой под названием «А что, если…». Если найдется старший мастер, придут и рабочие. Придут рабочие, им можно будет платить из выручки, которая появится после продажи яхты. Есть шанс, что все получится. Работы осталось меньше чем на месяц. Сейчас март, к началу сезона, когда весь свет вернется в город, все будет готово. Мысли неслись с невероятной скоростью. А если яхта будет готова, найдутся и инвесторы, что, несомненно, самое важное. Тогда возможности компании не сможет представить даже самое смелое воображение.

— В таком случае мы сможем все поправить, — медленно произнесла Элиза, стараясь думать о настоящем.

Завершение строительства распахнуло бы ворота в будущее. Но для этого нужно сделать важный шаг. Теперь все зависело от старшего мастера.

— Когда мы сможем с ним встретиться?

Уильям взглянул на карманные часы:

— Полагаю, прямо сейчас. Только ты достань из сейфа отцовский пистолет.

— Пистолет? Зачем?

В голове Элизы зазвенели тревожные звоночки. Что это за старший мастер, если на встречу с ним нужно брать оружие? На верфи довольно безопасно. Ее окружала высокая стена, на ней дежурили охранники, которые препятствовали проникновению нарушителей. Абсолютно безопасно! За пределами этой крепости все, конечно, иначе, но не для Элизы. Доки она считала своей территорией, потому что нередко, к ужасу матери, гуляла там с отцом. Брат хочет ее защитить? Что ж, пожалуйста. Элиза убедилась в том, что пистолет заряжен.

— Еще раз спрашиваю, зачем брать с собой оружие? Мне оно еще ни разу не понадобилось.

Уильям слабо улыбнулся в ответ на ее возражения.

— В этот раз, вероятно, понадобится.

Элиза согласилась взять пистолет, но лишь для того, чтобы успокоить брата. В то, что ей действительно придется воспользоваться оружием, она не верила.

Впрочем, Элиза пересмотрела свою позицию уже через полчаса, когда их экипаж остановился в переулке Колд-Харбор, прямо перед таверной со зловещим названием «Пушка». В переулке, как и на других улицах лондонского Ист-Энда, было шумно и многолюдно, толпа состояла в основном из доковых и заводских рабочих, на чьих горбах держалось благосостояние города.

Ни толпы, ни давки Элиза не боялась, но кое-что все же заставило испугаться. Едва она вышла из экипажа, мужчина распахнул резким движением дверь таверны, пошатываясь, выкатился на улицу и врезался в нее. Она бы упала навзничь, если бы не стоявший позади экипаж, который, как крепкий бастион, помог ей выдержать внезапную атаку. Предотвратил падение, хотя удара не смягчил. Мужчина, пытаясь остановиться, уперся руками в борта экипажа и всем телом прижался к Элизе. Пока оба пытались восстановить равновесие, он не сводил глаз с ее груди под корсажем. Потом выпрямился первым и тут же испустил радостный вопль, от которого у Элизы едва не лопнули барабанные перепонки.

— Что за день! Вот самая прекрасная подушка из тех, на которые мне приводилось склонять голову!

— Даже не мечтайте об этом! — холодно ответила Элиза, достала пистолет и решительно посмотрела ему в глаза.

Они были темно-синими, как небеса в полночь, как морские волны. Его тело теперь лишь слегка давило на нее, впрочем, довольно приятно. Под грубой одеждой чувствовались крепкие мышцы, аромат мыла оттеняли нотки виски, эти резкие запахи смешались в идеальной пропорции. Но стоять и наслаждаться мужественной красотой незнакомца Элиза больше не могла. Приличия требовали, чтобы он отстранился. Немедленно.

— Пожалуйста, отойдите!

Куда же подевался брат? Он ведь был совсем рядом.

— В этого человека ты стрелять не станешь.

Неужели в голосе Уильяма слышался смех? Если брат все же решил защитить ее честь, он немного опоздал.

— Пожалуй, мне следовало бы застрелить тебя, Уильям! — прошипела Элиза сквозь стиснутые зубы и бросила на него взгляд поверх широкого плеча своего обидчика. Голубоглазый незнакомец и не думал отходить от нее. Она уперлась обеими руками в его мускулистую грудь. — Вы что, уснули?

— Нет. Женщинам обычно не нравится, когда мужчина засыпает слишком рано. Если вы, конечно, понимаете, о чем я. — Он, наконец, выпрямился и посмотрел на нее, его глаза смеялись.

Элиза прекрасно поняла, что он имел в виду, но вовсе не собиралась краснеть по поводу грубого замечания. За годы, проведенные в доках, она перестала обращать внимание на сальные шуточки. Отец, конечно, старался защитить дочь и запрещал подобные высказывания в ее присутствии, но скрыть похабщину на верфи было просто невозможно.

— Элиза, — Уильям сделал шаг вперед, — позволь представить Дориана Роуланда, — сказал он с пафосом, будто это имя все объясняло.

Она внимательно посмотрела на Дориана. Его кожа была смуглой, рыжевато-коричневые волосы, небрежно схваченные на затылке кожаным шнурком, выгорели явно под лучами южного солнца, в Англии оно никогда не палило так сильно. Естественная красота мужчины завораживала, до Элизы даже не сразу дошел смысл сказанного братом. Так, значит, этому человеку он собирался доверить спасение семейного дела?!

Дверь таверны снова открылась, на улицу вывалились трое крепышей с дубинками в руках. Оглянувшись, Дориан спросил:

— Мы не могли бы закончить обмен любезностями в вашем экипаже?

Троица, ослепленная солнцем, оглядывалась по сторонам в поисках чего-то. Или кого-то, вдруг поняла Элиза. Когда мужчины увидели Роуланда, их глаза зажглись.

— Вот он! Не уйдешь теперь! Халси требует свои деньги!

— Элиза, нам пора. — Уильям затолкал всех в экипаж и, приказав кучеру трогаться, захлопнул за собой дверцу.

Коляска покатилась вперед, лавируя в плотном потоке транспорта.

— Кто были те трое? — спросила Элиза и выглянула в окно, но тут же отпрянула, потому что в стенку экипажа попал камень.

Да они испортят краску! А это новые расходы, которые Саттоны никак не могут себе позволить.

— Я этим троим не нравлюсь, вот и все, что вам нужно знать. — Дориан Роуланд, кем бы он ни был, улыбнулся.

Казалось, все случившееся его совершенно не волновало. В конце концов, уродовали не его коляску. Элиза бросила на новоприобретенного знакомого обвиняющий взгляд. Уильям явно ошибся, выбрав этого человека.

— И не только им.

Дориан залился раскатистым звонким хохотом, звук которого тут же заполнил все пространство в коляске.

— Не переживайте, принцесса. Вы меня еще полюбите!

Глава 2

Но мнению Дориана Роуланда, его преследователи поступили безрассудно. Кидаться камнями в коляску не было никакой необходимости. Да, он немного опоздал с выплатой долга, но ведь не увиливал! Халси знал об этом, и все равно прислал головорезов, которые бестактно и очень грубо оторвали его от переговоров по поводу одного груза, который точно помог бы в течение недели уладить вопрос с деньгами.

Коляска попала в заполненную грязью колею и обдала бежавших следом мужчин фонтаном брызг. Преследователи выругались и решили прекратить погоню. Они получили по заслугам, ему тоже воздалось. Он сидел в обитом бархатом легком экипаже напротив нарядной леди и ее брата.

Леди — черные как вороново крыло волосы, встревоженные зеленые глаза и грудь, за которую можно умереть, — Дориан однозначно видел впервые. Он помнил всех знакомых хорошеньких женщин, эта не из их числа. Черты лица ее спутника казались Роуланду смутно знакомыми. Он точно где-то встречался с этим молодым человеком, только где? Роуланд тщетно рылся в памяти в надежде выяснить, когда последний раз появлялся в приличном обществе. Однако дело пахло наживой, а значит, Халси мог подождать. И Дориан решил просто поддакивать. Когда не знаешь человека, такой способ общения наиболее удобен.

— Так вы лучший? — заговорила принцесса.

Слова слетали с прекрасных розовых губок, которые Дориану очень хотелось поцеловать. Маленький ротик симпатичной спутницы был очарователен, а вот интонации, с которыми она говорила, нет. Ее речь больше походила на обвинение. Кажется, принцесса довольно заносчива.

Дориан осклабился, немного изменил позу, чтобы предстать в более выгодном свете, и намеренно ответил с неприличным намеком:

— Все зависит от того, что вам нужно, принцесса.

Прекрасные губки вытянулись в тонкую линию, Роуланд понял, что потерпел поражение. Пожалуй, стоит притормозить.

— Останови коляску, Уильям, — строго сказала девушка своему спутнику, потом снова повернулась к Дориану. Выражение холодной вежливости на не лице свидетельствовало о том, что она выше всего происходящего. — Мистер Роуланд, если не ошибаюсь? К сожалению, мой брат допустил ошибку. Я рада, что мы помогли вам спастись от грозивших вам неприятностей, но теперь наши пути должны разойтись. Я попрошу кучера остановиться на ближайшем перекрестке.

Брат, — как его там звали? Уильям? Уилсон? Она ведь только что произнесла его имя! — попытался остановить сестру:

— Элиза, подожди. Говорю же тебе, он лучший. Доверься мне.

Ага, принцесса, значит, не милого дружка себе искала. В противном случае брат не был бы осведомлен о талантах Дориана и не смог бы его порекомендовать.

— Дай ему шанс все объяснить, пожалуйста! — Уильям всплеснул руками и бросил умоляющий взгляд на Роуланда. Ты можешь начать в любой момент.

Дориан сразу же открыл рот, собираясь прийти молодому человеку на помощь, но опоздал.

— Да все и так ясно! — выпалила высокомерная принцесса. — Ты только посмотри на него! Оборванец, который средь бела дня ходит в публичный дом и скандалит на улице! И это его подвиги только за последние пятнадцать минут! Кто знает, с кем он путается!

На языке у Дориана заплясал ответ: «С капитанской женой», но он сдержался. По миловидному лицу принцессы уже начинал разливаться румянец. Ее явно больше не стоит провоцировать.

— Ты готов доверить наше будущее вот этому? И не рассказывай мне, как вы познакомились! Слышать этого не хочу!

Совсем плохо. Дориан надеялся, что Уильям расскажет об их первой встрече, теперь остается только гадать, как все было. Да и принцесса… Конечно, мила, но это не дает ей права говорить о нем так, будто его нет здесь. Даже хуже того, будто он какой-то предмет.

— Мне совершенно не хочется вмешиваться в эту милую семейную ссору, но, пожалуйста, заметьте, я все еще здесь. — Дориан вытянул вперед длинные ноги и скрестил их. — Думаю, лучше рассказать, чего вы от меня хотите, и я сам скажу, могу я это сделать или нет. Мне кажется, так дела вести легче.

Коляска свернула к докам и остановилась у кованых ворот. Высокомерная принцесса выглянула в окно, сказала привратнику пароль, посмотрела на Дориана:

— Полагаю, вы уже поняли, чего мы от вас хотим.

Сначала пистолет, теперь пароли. С каждой минутой все интереснее. Милая леди ведет себя в доках как хозяйка. Что она здесь делает? И как ее занесло в переулок Колд-Харбор? Вообще-то Дориану нравятся девицы немного другого типа, более храбрые, более бесстыдные и не так хорошо одетые. Впрочем, и принцессу нельзя назвать трусихой. В конце концов, она приехала с оружием. Хм… Девушка с пистолетом. Это, пожалуй, ему по вкусу. Любопытство Роуланда дошло до предела к тому времени, как Элиза привезла его к стапелям.

— Вот, — сказала она и гордо взмахнула рукой, указывая на каркас гоночного судна. — Эту яхту мне нужно закончить.

Ей нужна яхта? Дориану тоже. Так вот кому принадлежит верфь! Впечатляет! Он принялся медленно обходить двор, пытаясь сложить вместе обрывки информации. Заметил сложенные по периметру расходные материалы, бочки со смолой, штабеля досок и ведра с гвоздями. Заглянув под тяжелую парусину, увидел, что все в отличном состоянии и уложено очень аккуратно, ни ржавчины, ни плесени, которые образуются, когда железо и дерево открыты всем ветрам. Отсутствие рабочих в тихих доках Дориан тоже не мог не заметить. На верфи что-то произошло, раз все ушли отсюда. Очень занимательный факт, особенно если учесть высокий уровень безработицы. Огромное количество мужчин сейчас слоняются без дела. Стоит обо всем разузнать.

— Здесь никого нет. Почему? — Роуланд остановился прямо перед мисс Саттон, он говорил теперь гораздо серьезнее, чем когда сидел в коляске. Ему явно было не до шуток. — Думаю, пришло время сказать, что вам нужно и почему вы обратились именно ко мне.

Это привлекло внимание Элизы. Она инстинктивно сделала шаг назад, но смотрела по-прежнему твердо, как во время инцидента в Колд-Харбор. Боже, как же она прекрасна!

— Недавно скончался мой отец. После него осталась эта яхта. Я хочу закончить ее и продать.

Ему явно рассказали не все, но Дориан виду не подал, потому что в привычном для него кругу дожить до получения денег мог только тот, кто знает очень мало.

— Дайте угадаю, рабочие ушли, потому что ими больше некому было руководить?

Наконец-то все прояснилось. Юноша, который слишком молод, чтобы взять на себя ответственность, и женщина, на которую в одночасье свалилось слишком много. Дориан вдруг узнал паренька. Саттон. Уильям Саттон. Имя, все время ускользавшее от Роуланда, соединилось с фамилией, и он все вспомнил. Прошлой осенью в Оксфорде отмечали какой-то праздник. Наверное, знакомство состоялось во время одной из встреч Уильяма с низами общества.

— Да. Но позвольте заверить вас, я очень способная, я…

Дориан вскинул руку и покачал головой:

— Достаточно, мисс Саттон. Уверен, вы невероятно талантливы, но рабочие вас слушаться не станут. А меня станут. Просто потому, что я мужчина. Хотя деньги ваши они возьмут очень охотно. Полагаю, вы уже подумали о том, как с ними расплатиться? — Он был готов поставить последний золотой на то, что Элиза продавала судно из-за финансовых затруднений.

— Я бы заплатила из прибыли от продажи, — коротко ответила она, расстроенная проницательностью Роуланда.

— Пожалуй, я знаю пять человек, которые согласятся работать ради прибыли в будущем. — Дориан пожал плечами, и мысли в его голове понеслись с бешеной скоростью.

Ему понадобится пять умелых ребят и еще примерно дюжина хороших плотников. Только вот из-за того, что деньги можно будет получить лишь после продажи яхты, искать семнадцать рабочих придется не в самых приятных местах.

— Не хотите взглянуть на чертежи, прежде чем все зайдет слишком далеко? Это не просто яхта. Важно, чтобы вы понимали все новаторские решения, которые были использованы при ее конструировании.

Дориан улыбнулся. Превосходный капитан, он мог построить и угнать любое судно.

— Мне по силам закончить вашу яхту, принцесса, вводите любые новаторские решения. Вопрос в другом, почему я должен это сделать?

Элиза уперла руки в бедра и криво улыбнулась.

— Да потому что вам нужны деньги. Те громилы возле таверны очень вас напугали. Кому вы должны? Кажется, некоему мистеру Халси?

Дориану едва удалось сдержать смех:

— Как только не величали черного Джона Халси, но мистером — никогда в жизни, принцесса!

— Если закончите яхту вовремя, заплачу вам сто фунтов после ее продажи.

— Пятьсот, — возразил Роуланд.

Мужчине ведь нужно не только платить долги, но еще и жить на что-то. А если удастся немного отложить, вообще замечательно. Не его вина, что в прошлый раз часть груза конфисковали за неуплату портовых пошлин, Дориан предупреждал Халси, что проверку они не пройдут, и оказался прав.

— Пять сотен! Да вы разбойник с большой дороги! — возмутилась Элиза. Непомерно высокие требования Дориана вывели ее из себя.

— А у вас богатый опыт общения с такими людьми? — усмехнулся Дориан.

Элиза решила проигнорировать этот комментарий и стоять на своем.

— Мистер Роуланд, я предлагаю вам сто фунтов за месяц работы! Такую сумму вы не получите и за три года честного труда!

— «Честного» здесь ключевое слово, мисс Саттон.

Да он за следующую партию товара, пусть и не совсем легального, выручит больше!

— Хорошо. Двести. — Элиза немного подняла подбородок.

— Позвольте напомнить, это я вам нужен.

— Двести пятьдесят!

— Триста, трехразовое питание и вон тот сарай. — Роуланд указал на низкое широкое строение с односкатной крышей, которое примыкало к стене, защищавшей верфь.

Элиза прищурилась.

— Зачем вам сарай?

— А это уже не ваше дело.

— Я не потреплю ничего противозаконного на своей территории!

— Ну конечно же.

— Ничего запрещенного!

— Я вас понял, мисс Саттон. Вы хотите, чтобы я закончил яхту или нет?

Рано или поздно они все равно разойдутся во взглядах на значение слова «запрещенный».

— Мы все еще не выяснили, почему именно вы должны это делать, — с вызовом ответила Элиза.

— Потому что я строил суда для пашей и для гибралтарских[1] контрабандистов, которые обгонят все, что Королевский темзенский клуб может спустить, на воду. Вы слышали о «Королеве Медб»[2]? — По глазам Элизы Дориан понял, что слышала. Так, значит, принцесса не просто хотела денег. Принцесса действительно разбиралась в кораблестроении. — Это самое быстрое судно Средиземноморья. И его построил я.

Построил и потерял, к превеликому сожалению. «Королева Медб» была мечтой Дориана, но в конце концов ее пришлось отпустить. Будут другие суда, другие мечты, так он себя успокаивал, но после возвращения в Англию возможностей заполучить корабль предоставлялось не очень много. До сегодняшнего дня. Яхта может стать обратным билетом до Гибралтара, до старой жизни Роуланда, к которой нельзя вернуться без быстроходного корабля.

Дориан провел рукой по гладкой, уже отшлифованной балке. Яхта однозначно выйдет отличной. В его груди проснулось знакомое чувство, кровь побежала по венам быстрее, руки загудели, так сильно хотелось взяться за инструменты. Но принцессе это возбуждение показывать не стоит. Пусть она считает, что только ей нужна яхта.

— Вы построили «Королеву Медб»? — спросила Элиза с сомнением.

— И не только ее. Но она была моей любимицей.

И это сильное преуменьшение.

— Я же говорил тебе, Элиза, он лучший, — наконец вмешался в разговор Уильям.

Он, очевидно, был рад тому, что переговоры вела сестра. Дориан жалел, что плохо помнил этого юношу.

Мисс Саттон внимательно посмотрела на него. По глазам было видно — в ней борются надежда и отчаяние. Можно ли отпустить его? Элиза знала: нельзя. Кроме Дориана никто не согласится на ее предложение. И он чувствовал, что она в безвыходном положении, хотя пытается действовать осторожно.

— Вы много времени провели в Средиземноморье, которое славится морским разбоем.

— Там теперь гораздо безопаснее, — пробормотал Дориан.

Если бы Британия не старалась так прилежно покорить моря, он бы не уехал. Безопасные воды не способствовали развитию его предприятия, приходилось изобретать все новые и новые хитрости для того, чтобы рискованные начинания не терпели крах.

Элиза тяжело вздохнула и изогнула бровь, рассердившись на Дориана за то, что тот ее перебил.

— Я не могу не спросить. Вы пират, мистер Роуланд?

— Я могу закончить вашу яхту. Разве что-то кроме этого имеет значение? — Дориан подмигнул Элизе. — Вы задаете вопросы, на которые не стоит отвечать. Мы оба знаем, что я ваш последний шанс. Работать начнем завтра. — Не дав ей ответить, он дошел через двор до пристройки, примыкавшей к стене, открыл входную дверь и бросил через плечо:

— Если понадоблюсь, я в своем кабинете.

Глава 3

Если он понадобится! Если она ему понадобится, что гораздо более вероятно, она в своем кабинете! Раздражение Элиза продемонстрировала, громко протопав по лестнице наверх и с шумом хлопнув дверью своего кабинета. Но брат, шедший следом, все испортил, открыв дверь и тихо закрыв ее за собой.

— Ты видел? Он пришел сюда и сразу же стал устанавливать свои порядки! — кипятилась Элиза. Она быстрыми шагами мерила периметр комнаты. — Он же просто рабочий, а не хозяин! Пятьсот фунтов! Как бы не так! Это моя верфь, и ему не следует забывать об этом!

— Он закончит яхту, Элиза. Тебе не стоит забывать об этом.

Брат был абсолютно серьезен, и Элиза, услышав этот тон, остановилась. Уильям никогда не говорил с ней резко.

— О чем это ты?

Обернувшись, она увидела, что брат стоит, прислонившись к стене, спокойный и элегантный, всем своим видом тонко намекая на то, что уже не юнец, которого Элиза видела в нем все эти годы. Строгие черты лица стали более мужественными. Почему она раньше этого не замечала?

— Вот о чем. Я уеду в университет, мать тоже далеко. Если ты потеряешь Роуланда, никто не сможет тебе помочь. Дай ему столько, сколько он хочет, дострой лодку, и покончим с этим.

Элиза едва не раскрыла рот от удивления.

— С чем покончим? Что ты имеешь в виду?

Она, конечно, догадывалась, однако надеялась, что услышит иной ответ.

— Давай покончим с долгами и начнем новую жизнь.

А, значит, все в порядке. Элиза с облегчением выдохнула.

— Новая жизнь, да, конечно. У меня так много идей! Мы можем переключиться с яхт на большие парусники. Думаю, в ближайшие несколько лет все гоночные маршруты перенесут в открытое море, реки останутся в прошлом. Нам даже, возможно, придется перебраться в Коуз[3], чтобы быть поближе к Соленту. — Она говорила очень оживленно, пытаясь достать из тубуса свои наброски, но Уильям отрицательно покачал головой:

— Нет, Элиза, я вовсе не хочу перепрофилировать компанию. Я предлагаю закрыть книгу ее истории, как только мы выплатим все долги. Часть денег, конечно же останется, ты возьмешь их себе, до свадьбы этого хватит. В любом случае можешь жить со мной. Я надеюсь в скором времени найти работу. Возможно, даже стану доцентом в Оксфорде.

Элизе потребовалось несколько мгновений, чтобы уловить смысл сказанного братом.

— Закрыть компанию? — Она села за стол, смутившись.

Неужели Уильям уже давно это обдумывал?

— А что ты собиралась делать после того, как мы закончим яхту?

— Я думала, мы будем строить другие суда. Стоит людям взглянуть на нашу яхту, и заказы снова появятся, вот увидишь, Уильям! Эта яхта поможет нам возродить дело отца, докажет, что мы по-прежнему выпускаем продукт превосходного качества! Тогда и инвесторы вернутся. — Элизе казалось все это очень логичным. Неужели Уильям считает иначе?

— Как ты думаешь, сколько старших мастеров я знаю? — усмехнулся брат.

— Для меня и этот неожиданность, — едко возразила Элиза. — Может, объяснишься?

Уильям отмахнулся.

— Это было на званом вечере, организованном родителями одного из моих знакомых. Нас пригласили для ровного счета. Роуланд тоже там был. Как-то мы с ним разговорились, и оказалось, что оба интересуемся яхтингом.

Элиза изогнула бровь.

— Как-то не похоже, что его часто приглашают в гости твои оксфордские друзья.

Кем бы ни оказался Дориан Роуланд, его трудно представить за партой. Загар, выцветшие на солнце волосы, крепкие мышцы — он точно не сидел дни напролет за книжками в библиотеках.

Уильяму надоели расспросы.

— Слушай, я даже не представляю, как он оказался на том ужине. Сказал, что привез что-то из Лондона. На самом деле не важно, как мы познакомились. Важно, что он закончит лодку. Только не жди, что Роуланд задержится здесь после этого. Ты все равно останешься ни с чем.

— Я предложу ему больше денег! — выпалила Элиза в надежде найти легкое решение, хотя в глубине души понимала, что брат прав, Дориан Роуланд не останется. Ясно, он из тех людей, которые делают то, что им нравится, тогда, когда хочется. Предложение Элизы по какой-то причине его устроило, и только поэтому он согласился принять его.

— Одних денег недостаточно, чтобы удержать человека вроде него. — Уильям говорил на удивление зрело. — Я выиграл для тебя время, Элиза. Ты можешь свернуть дело и расплатиться по счетам, не более того. К тому же тебе нужно разобраться со своей собственной жизнью. Начни выезжать, общаться с людьми.

Под людьми Уильям конечно же имел в виду мужчин, кандидатов в мужья. Элиза нахмурилась, ей это не понравилось. Она видела тех мужчин. Сплошное разочарование. Уильям замялся на мгновение, не дождавшись ответа, и заговорил гораздо мягче.

— Не все мужчины похожи на Роберта Грейвса, — сказал он тихо.

Но уступать она не хотела.

— И слава богу!

Роберт Грейвс — самая большая, самая страшная ошибка в ее жизни. Элиза надеялась, что Уильям, который тогда был совсем маленьким, не запомнит его или, по крайней мере в силу возраста, не сможет оценить глубины ее падения.

— Чарльз Брэдфорд спрашивал о тебе, — примирительно произнес брат. Чарльз был сыном одного из инвесторов, работавших с отцом. — Очень правильный молодой человек.

— Иногда чересчур правильный, — резко ответила Элиза и начала без всякой цели перебирать бумаги на столе в надежде закончить разговор. Воздыхатели ее не интересовали. Она хотела закончить яхту и снова поставить компанию на ноги.

Уильям неловко закашлялся, уловив ее плохо скрытый намек. Это больше похоже на брата, которого Элиза знала. Начал заикаться:

— Э-э-э… Хм… Мне еще кое-что нужно сделать, увидимся дома. Не сиди здесь допоздна.

Элиза сползла вниз по стулу и с шумом выдохнула. «Добро пожаловать в мир мужчин. Начинай выполнять наши приказы, а о себе и думать забудь», — с отвращением подумала она. Последние несколько месяцев мужчины ее смертельно утомили.

Раньше отец защищал ее от этого. Как же она по нему скучала! Вопреки ожиданиям со временем эта тоска не ослабевала, а, наоборот, усиливалась. На что бы Элиза ни взглянула, куда бы ни пошла, все напоминало об отце, даже верфь, которую она считала практически домом.

Когда Элиза шла с отцом по докам, никто не подвергал сомнению ее инженерные решения, никто не оспаривал цифры, внесенные в гроссбух, все выполняли ее приказы. Она думала, что умом и прилежным трудом заслужила всеобщее уважение, но после смерти отца выяснилось, что это не так. Рабочие, инвесторы — все сбежали, и было абсолютно ясно почему. «Мы слушались тебя, потому что хотели сделать приятное твоему отцу, который строил нам быстрые яхты и платил зарплаты. Подчинение тебе было лишь частью игры». Элиза уронила голову на руки. Судьба нанесла жестокий удар. И сегодня все повторилось, чтобы она точно усвоила урок, если вдруг первый раз поняла не до конца. Дориан Роуланд вошел в доки и присвоил себе право командовать, будто верфь по праву принадлежала этому оборванцу в грубых штанах. Уильям вынес вердикт, пусть и неявный. Элиза должна отказаться от конструирования яхт после завершения последней и выбрать себе жизненный путь из трех возможных. Переехать к матери, выйти замуж или принять на себя заботы о хозяйстве брата. Элизе суждено было переходить от одного мужчины к другому. От отца к брату, от брата к мужу. Ей дали возможность поиграть в инженера, теперь пришло время оставить ребяческие забавы. Но она не собиралась отступать.

Элиза зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Закрыть компанию все равно что забыть отца, признать его жизнь бесполезной. Верфь была его самым ценным сокровищем, и поэтому дочь не избавится от нее. Впрочем, сюда примешивался и личный, эгоистичный мотив. Верфь нужна Элизе. Она чувствовала себя живой, когда наблюдала за тем, как сконструированное ею судно собирается на стапелях. Кто она без этого? Ответ настолько пугал, что она даже не могла над ним долго думать. В общем, выбора не осталось. Если не хочет думать о неприятном, она должна это неприятное победить.

Наконец-то один! Закрыв за собой тяжелые ворота, Дориан посветил фонарем в темные окна административного здания и с облегчением вздохнул. Элиза Саттон в конце концов ушла домой на ночь, а он вернулся в доки после небольшой вылазки. О большем и мечтать было нельзя в такой непростой день.

Дориан сбросил на землю тяжелый саквояж и потер плечо. Когда стало ясно, что мисс Саттон не собирается домой не то потому, что расстроилась и не горит желанием туда возвращаться, не то не хочет оставлять Роуланда одного в доках, тот решил уйти и привести в порядок кое-какие дела. Возможно, принцесса решит, что он отправится домой, или куда там, по ее мнению, он мог пойти после захода солнца. Догадывалась она или нет, теперь его дом в маленькой уютной пристройке верфи.

Роуланд рассчитался с прежней квартирной хозяйкой, в счет мизерной арендной платы ушли последние монеты, собрал одежду и другие вещи, договорился, чтобы его сундук утром привезли на верфь. Он был слишком тяжелым и выглядел чересчур подозрительно для того, чтобы просто так идти с ним по улице. Впрочем, ничего жизненно важного в нем не было. Все самое ценное Роуланд уже упаковал в черный матерчатый саквояж. Так между сундуком и сумкой распределились все его пожитки. Может, и немного, зато собираться удобно. И уезжать. Меньше всего хотелось попасться на глаза головорезам Халси.

По пути в доки Дориан заглянул в несколько таверн, подыскивая подходящих работников. В его случае подходящим считался любой, кто согласится работать ради будущей выгоды. Нужно было только довести этих людей до верфи, каркас судна говорил сам за себя.

Роуланд поднял фонарь выше и осветил яхту. Красавица получится! Она была длиннее и уже других судов, а это гарантировало отличные ходовые характеристики. В очертаниях форм чувствовалось влияние американца Джошуа Хамфриса[4].

Повесив фонарь на ближайший крюк, он достал из сумки окорочный нож[5] с двумя ручками и тонким лезвием. Инструмент хорошо лег в руку, и Роуланд принялся снимать все еще грубый верхний слой с древесины. Лезвие почти ни за что не цеплялось, большую часть каркаса судна уже отшлифовали, но работать все равно было приятно. Дориан установил темп и целиком подчинился ритму движений, испытывая примерно то же самое, что чувствовал, когда стоял у штурвала корабля, который покачивался на морских волнах. Точно так же покачиваются женщины, когда им хорошо, и одна зеленоглазая брюнетка, скорее всего, не исключение.

Проснувшись утром, он даже не предполагал, что вечером будет строить яхту. Очень удачное подвернулось предложение. Теперь он может скрываться от Халси до тех пор, пока не заработает необходимую сумму или пока Халси не забудет о долге. К тому же и на верфи есть чем заняться. Дориан провел рукой по балке, которую закончил выскабливать. Нужно поразмыслить о дальнейшей судьбе яхты. Каркас прекрасен, и если судно выйдет таким же, есть смысл уговорить мисс Саттон не продавать его. Возможно, для этого придется растопить сердце ледяной принцессы, но это не проблема, Роуланд никогда не отказывался полюбезничать с девицей, если хотел от нее чего-то добиться. Заполучив корабль, он мог бы вернуться в дело. И тогда его возможности ничем не ограничены.

Видимо, возможности не ограничены. Максвелл Харт спокойно слушал молодого Чарльза Брэдфорда, который пересказывал последние новости с верфи Саттона. Элиза Саттон показала коготки, не пожелав смириться с неизбежным. Ее отец умер, брат не готов, да и не горит желанием принять бразды правления, инвесторы сбежали, новых финансовых вливаний не ожидалось. Все сложилось так, что Элиза могла достойно уйти, передав полномочия тем, кто действительно в состоянии управлять предприятием. Но она не стала отказываться от права на собственность, искать людей, которые хотели бы приобрести последние наработки ее отца. В общем, не сделала ровным счетом ничего из того, что от нее ожидали. А теперь еще и это.

— Сегодня вечером у стапелей видели свет, — рассказывал молодой Чарльз Брэдфорд четверым собравшимся.

— Может быть, это бродяги? — предположил Харлан Фокс и посмотрел на остальных, ожидая одобрения. Уровень интеллекта этого мужчины был гораздо ниже уровня его доходов, и лишь благодаря последним, его приняли в маленькую компанию амбициозных яхтсменов. — В конце концов, прошло несколько месяцев. Стервятникам уже пора успокоиться, а?

Максвелл отрицательно покачал головой:

— Нет, мисс Саттон регулярно ходит в доки, наверное, задержалась допоздна. — Он произносил фамилию Элизы с отвращением. Лучший способ борьбы с колючими растениями — вырвать их с корнем.

Чарльз Брэдфорд перебил Максвелла, хотя такое поведение было несвойственно молодому человеку:

— Прошу прощения, сэр, но это не мисс Саттон. Она покинула верфь около пяти, больше там никого не оставалось. Мужчины — ее брат и какой-то человек, которого я не узнал, — ушли еще раньше.

Дэмиан Тайн, четвертый участник собрания, возразил:

— Любой из них мог вернуться.

— Вряд ли это был кто-то из Саттонов, — продолжал настаивать Чарльз. — У ворот не было коляски. Тот, кто вернулся, пришел пешком.

— Я по-прежнему считаю, что это бродяги, — упорствовал Фокс.

В лице Дэмиана Тайна, который вдруг наклонился вперед, читалось любопытство. Максвелл знал, что нужно обращать внимание на все, что вызывает интерес у Тайна. Эти джентльмены заработали кругленькую сумму благодаря своим инстинктам, которые всегда срабатывали безошибочно.

— А ты что думаешь, Тайн?

Мисс Саттон нужно подтолкнуть в определенном направлении, и скорее. Максвелл уже много лет мечтал о ее верфи, которая очень удачно располагалась в излучине Темзы. Туда он хотел перенести из Ваппинга[6] свое собственное малоизвестное судостроительное предприятие и доки. Новое место однозначно способствовало бы привлечению заказчиков.

Но это лишь первый шаг. Чертежи последней яхты Саттона — вот что на самом деле Харту не терпелось заполучить в свои руки. Это необходимо для теневой стороны его законного бизнеса с Тайном. Рискованное предприятие нельзя считать удачным, если успех не удается повторить. А яхту Тайн может оставить себе.

— Думаю, — Дэмиан говорил, нарочито растягивая слова, — наша мисс Саттон не собирается успокаиваться. Все, сделанное ею в последние месяцы, указывает на то, что она вопреки нашим ожиданиям не собирается закрывать дело.

— Да нет же, собирается. У нее нет ни денег, ни рабочих, — возразил Чарльз. Туповатый молодой человек подмечал лишь очевидное. К тому же он был без ума от мисс Саттон. — В противном случае я бы знал. Мой отец был одним из инвесторов. Мы присутствовали на похоронах!

Дэмиан терпеливо улыбнулся юнцу:

— Это мы знаем, она должна уйти от дел. А вот знает ли об этом сама мисс Саттон? Похоже, ей известно что-то, о чем мы не догадываемся. — Он кивнул Максвеллу. — Сейчас она сражается лишь за саму верфь и за последнюю яхту. Думаю, что-то намечается.

— Вряд ли. Яхта не достроена, — возразил скептически настроенный Чарльз. — У мисс Саттон нет шансов.

— Шансов нет, только если у нее нет старшего мастера, — едко заметил Максвелл.

Старший мастер смог бы все исправить. Харт, конечно, уверен, Элиза все равно потерпит крах, но ждать долго не мог. Заговорщики хотели добиться намеченных целей к открытию яхтенного сезона, то есть к маю. В октябре, когда на горизонте впервые замаячила перспектива завладеть компанией Саттона, казалось, что сделать это будет легко, но теперь, имея лишь месяц на реализацию задуманного, они уже начали сомневаться в успехе предприятия. Максвелл провел рукой по волосам и вздохнул:

— Нужно действовать наверняка. Чарльз, ты лучше всех нас знаком с Саттонами. Кажется, сейчас самое время нанести им дружеский визит и узнать, как дочь друга твоего отца справляется с горем. — Он подмигнул юноше.

Все знали, что Элиза уже много недель не носит траур, но Чарльз не заметил едкого сарказма. Харт надеялся, что приятный юноша с превосходными манерами уговорит ее открыть свои планы и, кроме того, аккуратно подтолкнет ее в нужном направлении, используя все имеющиеся у него аргументы.

Достигать намеченных целей скрытно, без явного применения силы Максвеллу нравилось. Он любил притворяться милым как можно дольше, но тянуть уже не мог. Они с Тайном рискнули временем, деньгами и своим добрым именем ради успеха предприятия и, в случае провала, могли лишиться всего.

Глава 4

На нем не было рубашки! Вот на что первым делом обратила внимание Элиза, приехав поздним утром в доки. Пожалуй, первый раз после смерти отца она позволила себе поспать подольше, и вот что из этого вышло! Ее старший мастер разгуливал по докам без рубашки! Мать конечно же закричала бы, что леди не подобает замечать подобные вещи, но как можно не заметить? От увиденного дух захватывало!

Она знала, что смотрит слишком заинтересованно, но взгляда отвести не могла. Торс Дориана очень отличался от торса среднестатистического англичанина. Никакой болезненной бледности и выпирающих костей, только гладкая загорелая кожа и мышцы. Пожалуй, самый красивый мужской торс из всех виденных Элизой. Не то чтобы она была экспертом в этой области, просто сказалась работа на верфи, во время которой девушке удавалось иногда понаблюдать за мужчинами.

Она, наверное, могла бы отвести взгляд, если бы дело было только в торсе. Но ее взору предстали еще и мускулистые руки и широкая грудь, а кюлоты[7], спущенные неприлично низко и потому подчеркивавшие узкие бедра, открывали обычно недоступные взгляду посторонних аспекты строения мужского тела и намеками рассказывали еще кое о чем. И это тело вчера прижало ее к коляске! Было очень странно теперь увидеть его без одежды, которая смягчала реальность и скрывала красоту. Пока Элиза приходила в себя, Дориан заметил ее и не спеша пошел навстречу, небрежно помахивая теслом[8].

— Доброе утро, мисс Саттон! Все ли вам здесь нравится? — Он нахально улыбнулся и обвел рукой двор.

Только благодаря этому жесту вопрос не превратился в пошлый комментарий. Элиза знала, что старший мастер заметил, как она на него смотрит, и теперь, спрашивая о том, все ли ей понравилось, имел в виду не только двор. Впервые с момента приезда она внимательно огляделась, стараясь игнорировать то, что так сильно ее отвлекало.

В доках появились рабочие! Над верфью снова раздавался шум инструментов! Конечно, верфь знавала и лучшие времена, но это все же лучше тишины, которая стояла там в последние месяцы.

— Где вы их нашли?

Роуланд пожал плечами и засунул тесло за веревочный ремень, поддерживавший кюлоты.

— Кого там, кого здесь. Да это не важно, они ведь знают свою работу.

«В общем, не спрашивай», — подумала Элиза. Не смотри дареному коню в зубы. Рабочие пришли, они хотят достроить яхту и готовы ждать зарплату. Этого вполне достаточно. Намного лучше, чем было вчера.

— Как видите, работа наладилась. Я могу что-нибудь еще для вас сделать, мисс Саттон? — спросил он резко. Вся его поза выражала нетерпение.

Элизе такой тон не понравился, ее явно прогоняли. Какое нахальство!

— Вы хотите отстранить меня от дел на моей же собственной верфи?

Мотнув головой в сторону рабочих, копошившихся у него за спиной, Роуланд сказал, понизив голос:

— Они уже смотрят на вас, мисс Саттон, им интересно знать, что здесь делает женщина. Вы отвлекаете их.

Элиза была возмущена до глубины души.

— Я их отвлекаю? Нет, это не я разгуливаю по верфи полуголой! Ваши штаны болтаются невероятно низко! С таким же успехом вы могли бы ходить и вовсе без них!

— Вы заметили? Я польщен! — Роуланд, будь он проклят, осклабился и скрестил на груди руки. — А то я переживал из-за того, что не нравлюсь вам.

— Вы мне действительно не нравитесь! — громко прошептала Элиза.

Люди и в самом деле уже начинали оборачиваться, но она не собиралась брать ответственность за произошедшее на себя. В конце концов, она одета не так, как… как он. Неудивительно, что правила приличия требовали от мужчины носить такое количество одежды поверх рубашки. В противном случае никто ничего бы не смог сделать, все бы только и глазели по сторонам.

Роуланд рассмеялся:

— Да нет же, нравлюсь, просто вы не понимаете, что с этим делать.

Этот мужчина просто невыносим!

— Я хочу посмотреть, что вы уже сделали. — Элиза попыталась вернуть разговор в деловое русло.

Да, брат нашел самого красивого старшего мастера во всем Лондоне, но она пришла сюда для того, чтобы руководить работой, и не уйдет до тех пор, пока не сделает все, что хотела, независимо от того, одетым он разгуливает или раздетым.

Но Роуланд смотрел на все иначе. Он взял Элизу под локоток, приковав ее внимание к своей сильной загорелой руке, которая покоилась теперь на ее предплечье, и повел девушку прочь от каркаса яхты.

— Если вам нравится смотреть, — Дориан, ухмыляясь, тянул слова, будто говорил о каком-то извращенном фетише, — переберитесь-ка в свой кабинет. Вы, мисс Саттон, не подходите для ведения дел.

Элиза строго на него посмотрела. Хватит с нее этих игр.

— Я дала всем этим людям работу!

Легкий кивок Дориана заставил ее посмотреть на все иначе.

— Но подчиняются эти люди мне, принцесса. Они строят вашу лодку только потому, что я сказал им делать это.

Напрягшись, она приготовилась защищаться. Вчера такие рассуждения сошли ему с рук, но больше этот номер не пройдет.

— Вы что, все время теперь будете это повторять? Я должна подчиняться вашим приказам просто потому, что вы строите мою яхту? Полагаете, командуя, вы сможете отделаться от моих вопросов? Это моя верфь, и все, что здесь происходит, меня касается!

— Наверх, немедленно! — прорычал Роуланд, твердой рукой схватил Элизу за локоть и буквально втащил в кабинет, с шумом хлопнув дверью. Синие глаза горели огнем, которого Элиза в нем и не подозревала. Он еще сильнее стиснул ее руку: — Как вы думаете, долго ли здесь пробудут эти рабочие, если узнают, что всем управляет женщина? Сейчас вы для них лишь дочь владельца, и ничего больше!

— Вы им солгали! — Элиза вдруг ясно осознала, что именно сделал Роуланд. Он назначил себя главным, начальником, присвоил себе всю полноту власти.

Он изогнул бровь, намеренно изобразив слишком сильное удивление.

— Разве вы не дочь владельца? Я вчера что-то неправильно понял?

— Нет, но… — Элиза не договорила.

— Значит, вы все-таки дочь владельца. Хорошо, выходит, я никому не соврал. — Роуланд сказал это так, будто ложь была самым страшным грехом, из-за которого ему следовало беспокоиться.

— Я не просто чья-то любопытная дочь. Об этом вы рабочим сказали? Без меня этого проекта не было бы. — Элиза отдернула руку и сделала шаг назад. Ей нужно было отойти от Роуланда на безопасное расстояние, чтобы логику ее мышления не нарушала его мужественная красота.

— Давайте начистоту. Без меня у вас не было бы этого проекта. Я пытаюсь вам помочь. В одиночку вам не справиться.

Он явно выигрывал битву, и Элиза стала искать пути отступления. Отходя назад, она уперлась спиной в стену. Роуланд наклонился вперед и поставил ладонь прямо возле ее головы. Вблизи он выглядел еще мощнее, но это не пугало, а привлекало. Мощь этого полуголого мужчины подчеркивало все, даже запах, аромат свежей древесины, смешанный с соленым потом. На него трудно не обращать внимания, особенно если учесть, что обнаженный торс находился в нескольких сантиметрах от ее груди. Элиза старалась забыть об этом и упорно пыталась отвести взгляд, но ничего не выходило. Красивые мужчины и раньше входили в число ее слабостей.

Каждую деталь его тела можно было рассмотреть подробно: и золотистый пушок, и тонкий белый шрам на груди справа. Боже, как же тяжело сконцентрироваться! Дыхание Элизы сбилось.

— Я заставил вас нервничать, мисс Саттон? — Дориан улыбнулся. — Не мог не заметить, что вы слишком долго изучаете мой торс.

Ей показалось или он при этих словах стал играть мышцами груди?

Элиза открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла. Она что, действительно видела, как он играет мышцами?

— Прекратите!

— Прекратить что?

Ну вот, опять! Он явно делает это специально!

— То, что вы делаете со своей грудью.

— Ах, это!

Он выпрямился и устроил небольшое неприличное представление, напрягая мышцы груди то справа, то слева.

— Да, это.

Дориан засмеялся:

— Знаете, в чем ваша проблема, принцесса? Вы совершенно не умеете веселиться!

Элиза скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то отгородиться от Роуланда. Он, видимо, считает ее занудой, потому что ходит на работу полностью одетой. Неслыханная дерзость!

— А вы, я так понимаю, умеете?

— Естественно! — Он снова широко улыбнулся и посмотрел на ее губы.

Близость Роуланда, все еще не убравшего от стены руку, пугала Элизу. Она задержала дыхание и смущенно облизала губы.

— Так знайте, мне очень часто бывает весело.

— Правда? — Он тянул слова, явно не поверив ей. — Ну что ж, очень может быть. Полагаю, могу ошибаться. Давайте-ка проверим. Хм… Вы целовались с мужчиной?

— Целовалась, не сомневайтесь, — возмущенно ответила она, хотя вовсе не придавала значения тому, что он считал секретом. Это были лишь безобидные поцелуи в саду после бала. Тогда общество еще не заставляло ее выбирать между любовью и верфью, еще не появился Роберт Грейвс, с которым Элиза зашла дальше поцелуев.

— Нет-нет, — Дориан погрозил пальцем, — дайте мне закончить. Салонные игры не считаются. Целовали ли вы когда-нибудь мужчину просто так, днем, в общественном месте, зная, что вас в любой момент могут заметить?

Роуланд явно флиртовал с ней, потому что навеянные его словами образы пробудили приятное тепло внизу живота. Элиза пыталась этому сопротивляться, выглядеть оскорбленной, а не возбужденной. Если Роуланд поймет, как он на нее влияет, ничего хорошего из этого не выйдет. Ведь ни один джентльмен никогда не ставил ее добродетель под сомнение!

Озорная улыбка медленно расцвела на губах Дориана, он наклонился еще ниже и тихо заговорил:

— Предлагаю вам попробовать прямо сейчас. Со мной.

Не дожидаясь ответа, он поцеловал Элизу, приглашая подчиниться его богатому опыту. Едва кончик его языка скользнул по ее плотно сжатым губам, они раскрылись. Она отдалась приятному пьянящему чувству, которое он пробудил в ней. Это был очень безнравственный эксперимент. Руки Элизы сами легли на плечи Роуланда и сжали крепкие мышцы его рук. Он прав, так ее никогда не целовали. Другие поцелуи в сравнении с этим были вполне невинными, казались игрой, притворством. А теперь все по-настоящему, и мужчина настоящий. И последствия… Элиза все это уже проходила.

Одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы привести ее в чувство, и она отклонилась назад. Пора с этим кончать, нет смысла повторять ошибки прошлого. В ее жизни хватает скандалов, из-за которых стоит переживать, не нужно добавлять еще один, не нужно ждать, пока ее застанут целующейся со старшим мастером.

— Мистер Роуланд! — Элиза надеялась, что этого восклицания достаточно, и развивать мысль не придется.

— Может, мы оставим «мистера Роуланда» в покое? — Он не стал отклоняться назад, тем самым не дав Элизе освободиться. — Ты зови меня Дорианом, а я буду звать тебя принцессой.

— Мое имя Элиза, — прошипела она, но поняла, что отступать уже поздно.

— Хорошо, Элиза так Элиза, как тебе будет угодно. — Роуланд выпрямился. — Теперь можешь говорить, что умеешь веселиться. — Он подмигнул. — А теперь, извини, мне пора возвращаться к работе. Иначе я не успею закончить яхту в срок. Приятного дня, Элиза.

Она больше ни минуты не могла оставаться в своем кабинете, понадобилась выдержка, чтобы дождаться, пока Дориан снова с головой уйдет в работу. Да, он прогнал Элизу из собственных доков, но она не даст ему возможности насладиться победой.

Как он посмел? Чтобы избавиться от излишка энергии и унять злость, Элиза носилась по улицам, окружавшим доки. Он поцеловал ее среди бела дня, без всякой на то причины, просто для того, чтобы повеселиться. И, что самое страшное, это нахальство ей понравилось. Неужели она не усвоила урок Роберта? Красивым мужчинам нельзя доверять. Они знают, что за один свой взгляд могут получить все, чего пожелают. Женщины должны быть с ними очень осторожны.

Элиза была полностью поглощена своими мыслями и едва не столкнулась с Чарльзом Брэдфордом, не заметив его.

— Мисс Саттон! А я как раз шел к вам! — Чарльз первым оправился от неловкой ситуации и взял Элизу под руку. — Что вы делаете на улице? Это не самое подходящее место для благовоспитанной леди.

— Я иду обедать, — на ходу сочинила Элиза и подобрала юбки, спасая их от бочки, которую катили в расположенный неподалеку магазин.

— Обедать? Сюда? — Чарльзу приходилось кричать, чтобы заглушить уличный шум. — Позвольте предложить вам более тихое место. Моя коляска на соседней улице. Вы ведь разрешите мне сопровождать вас?

Вежливого предлога отказаться от приглашения у Элизы не было. Да и, пожалуй, после инцидента с Дорианом Роуландом стоило побыть с кем-то вместо того, чтобы злиться в одиночестве. Вскоре Элиза уже сидела в удобном ландо[9] Брэдфорда. Верх был опущен, иначе и быть не могло, незамужней женщине запрещалось находиться вместе с мужчиной в закрытой коляске, а Чарльз Брэдфорд джентльмен, и, зная, что встретит Элизу, подготовился. «Не все знакомые столь предусмотрительны», — вдруг подумалось ей. Она сомневалась в том, что Дориан Роуланд к чему-то готовится так же серьезно. Он, кажется, вообще ни к чему не готовится, ведет себя как вздумается и говорит все, что взбредет в голову.

— Я, признаюсь, удивлен, что встретил вас здесь, — сказал Чарльз, когда ландо тронулось. — Я был у вас дома, и дворецкий сказал, где вы. Если на верфи у вас все еще остались дела, следовало бы обратиться ко мне. Мы с отцом решили бы все ваши проблемы.

Он говорил с укором. Сразу после того, как с Ричардом Саттоном случилась трагедия, Брэдфорды предлагали свою помощь, но Элиза отказалась, решив взять все в свои руки. Теперь она прекрасно понимала, что имел в виду Чарльз. Если бы верфь готовили к закрытию, делать там было бы нечего.

— Вы не поверите, когда узнаете, что именно девушка может счесть интересным, — расплывчато ответила Элиза, размышляя о мужчине с голым торсом и поцелуях при свете дня.

Чарльз, вне всякого сомнения, безукоризненный молодой человек, только вряд ли поймет, за что она борется и почему. Если бы понимал, они с отцом не отозвали бы свои капиталы.

Вдруг она подумала, что прямо сейчас может вернуть их обоих. Если они узнают, чем она занимается, возможно, согласятся снова вложить свои деньги, тогда не придется ждать с выплатами до тех пор, пока яхта не будет закончена. Чарльз смотрел на свою спутницу спокойными карими глазами, и Элиза чуть не рассказала ему обо всем, что происходит на верфи, однако спустя мгновение передумала и решила промолчать. Осторожность взяла верх. Дориан Роуланд в первый же день ясно дал понять, что он человек настроения. Что будет, если ему вдруг захочется уйти? Или не хватит навыков закончить яхту? В общем, до тех пор, пока не станет очевидно, что проект удастся завершить, лучше держать все в секрете, потому что вероятность провала исключать нельзя, а его Элиза предпочла бы пережить в одиночестве.

Чарльз подыскал приятное тихое кафе, где можно было перекусить сэндвичами. Он заботливо справился о здоровье Элизы, поинтересовался планами ее брата, желая узнать, не собирается ли тот возвращаться в Оксфорд, и спросил, как поживает миссис Саттон в деревне. Чем больше заботы он демонстрировал, тем ярче становился контраст. Брэдфорд разительно отличался от Дориана Роуланда. Чарльз носил все предписанные этикетом предметы одежды, никогда не решился бы целоваться в общественном месте. Чарльз безопасен. С ним легко. Но Элиза думала лишь о том, что скрывает его нижняя рубашка. Мускулистая ли у него грудь? Конечно, не такая загорелая, как у Дориана. При этой мысли Элиза покраснела. Неприлично представлять себе джентльмена обнаженным. И на это ее тоже толкнул Роуланд.

— Мисс Саттон, с вами все в порядке?

— Да-да. А почему вы спрашиваете? — Элиза заставила себя сосредоточиться на разговоре.

— Я задал вам вопрос, — Чарльз снисходительно улыбнулся, — что вы собираетесь делать с верфью? Мой отец может помочь вам продать ее. Уверен, вы бы тоже хотели уехать в деревню, как и ваша матушка.

Вообще-то там Элиза меньше всего хотела оказаться. Как ответить, не солгав? Она решила открыть лишь часть правды.

— Я все же хочу оставить ее, — тихо сказала Элиза и сделала паузу, позволив Чарльзу выразить удивление.

Надо отдать Брэдфорду должное, он сумел сдержаться и спорить не стал, лишь поделился своим мнением.

— Мисс Саттон, ваше мужество достойно уважения, но верфью некому управлять. Вы же не собираетесь вести дела самостоятельно?

Элиза прекрасно понимала, на что он намекает. Общество подвергнет ее остракизму, если она возьмет управление делами на себя, и на этот раз пути назад не будет. Она уже не раз ходила по краю и теперь, после смерти отца, не может рассчитывать на снисходительность света.

— У меня есть помощник.

— Кто же это? — Чарльз поднял чашку чая.

— Некий Дориан Роуланд. — Элиза старалась говорить уверенно, хотя уверенности вовсе не ощущала.

Рука с чашкой замерла в воздухе.

— Дориан Роуланд? Проклятие Гибралтара? — Чашка с неприлично громким звоном опустилась на блюдце. — Мисс Саттон, дорогая моя, вам следует немедленно избавиться от него!

Она наняла человека, которого называют Проклятием Гибралтара?

Если бы ее чашка не стояла на столе, Элиза сделала бы то же самое, что и Брэдфорд.

— Почему? — лишь смогла она произнести.

Выражение ужаса, проступившее на лице Брэдфорда, показалось бы ей забавным, не будь оно вызвано упоминанием имени человека, на которого она возлагала такие надежды.

— Разве вы не знаете, мисс Саттон? Его не принимают в приличных домах.

Глава 5

— Мне всегда казалось, что простых рабочих в принципе не принимают в приличных домах, — холодно ответила Элиза.

Вопреки здравому смыслу она почему-то бросилась на защиту Дориана. Возможно, на это ее толкнуло желание сохранить верфь и отстоять свое мнение и мнение брата. Это ведь он порекомендовал Роуланда.

Чарльз снова снисходительно улыбнулся:

— О, он вовсе не простой рабочий. По крайней мере, по рождению.

— Вам придется все объяснить, — сказала Элиза с напускной храбростью.

В общем, зная прозвище Проклятие Гибралтара, можно было догадаться, почему Дориан его получил. Но ей хотелось узнать детали. Обычно спокойный, Чарльз вдруг переменился в лице. Еще никогда Элиза не видела его таким сердитым.

— Конечно же вы ничего не знаете, это вполне объяснимо. Такие темы не стоят внимания леди. Я скажу вам лишь одно: Роуланд неподходящая компания для вас.

Если аргументы Чарльза не убедили Элизу, то огонь, пылавший в его глазах, точно должен был сделать это. Элиза знала, какой мотив двигал юным Брэдфордом, и потому не могла не закрыть глаза на его высокомерие. Хотя Чарльз говорил заносчиво, он думал о ней и, ставя превыше всего ее честь, хотел оградить от недостойных людей. Отец Элизы стал лордом не по праву рождения, его посвятили в рыцари за услуги, оказанные королевской семье. Отец Чарльза был баронетом[10]. И хотя обе семьи занимались одним и тем же, Элиза приняла заботы Чарльза лишь с холодной вежливостью, потому что ее тело и разум все еще находились во власти менее благовоспитанного джентльмена с нахальными манерами, которого не волновало мнение общества.

— Я ценю вашу заботу, хоть это и несправедливо, сказать мне, что с человеком лучше не общаться, и не объяснить почему.

Пойдя на поводу у нахлынувших воспоминаний, она, не отдавая себе отчета, мельком взглянула на губы Чарльза. Представить, чтобы он решился на какой-нибудь возмутительный поступок, не получилось. Нет, так думать не следует. Этих мужчин даже сравнивать нельзя. Чарльз — воплощение благородства, настоящий джентльмен в отличие от Дориана Роуланда. Чарльз — идеальная партия для нее. Привлекательный, уравновешенный, обеспеченный, именно за такого человека брат мечтал выдать ее. Однако, несмотря на все эти достоинства, Элизе казалось, что Брэдфорду чего-то недостает. По лицу Чарльза было видно, что он спорит с самим собой, но потом его черты разгладились. Решение было принято. Брэдфорд наклонился через стол к Элизе, чтобы их никто не слышал.

— Роуланд — сын герцога Эшдонского, второй сын, — прошептал он так, будто это все объясняло.

Кое-что действительно объясняло. Например, как они с Уильямом могли встретиться на званом вечере в Оксфорде. До этого, несмотря на уверения брата, Элиза не могла поверить, что тот столкнулся с умелым кораблестроителем во время обычного светского визита. Однако ее мысли все время возвращались к слову «скандал». В тот момент оно пугало сильнее всего. Смерть Ричарда Саттона имела широкий резонанс, но не была скандальной. А вот фигура Дориана Роуланда соединяла в себе и первое, и второе. Если общество узнает, что сын лорда полуголым разгуливал по верфи, перетаскивал инструменты и отдавал приказы рабочим, оно придет в ярость. Впрочем, наверное, уже в ярости. Если верить Чарльзу, Дориан и до этого не отличался примерным поведением. Работа на верфи — очередная шальная выходка. Только пострадает от этого не он, а Элиза. До нее начинало медленно доходить, что Дориана не волнует, кто будет отвечать за его обман. Он мог бы сказать, кто на самом деле, но не сказал, убедил в том, что простой рабочий. А почему бы и нет? Его все равно нигде не принимают, ему терять нечего. В отличие от нее. Положение Элизы в обществе было шатким. Ее отец, не имевший права передать свой титул по наследству, умер, и свет, обязанный принимать покойного Саттона, не обязан принимать его дочь. А если та еще и перейдет границы дозволенного… Элизе удавалось держаться лишь благодаря своей добродетели и репутации. Впрочем, репутация, говоря откровенно, не была безупречной, и попытка спасти верфь не могла это исправить. Так что появление Дориана Роуланда в доках ни на что не повлияет. Не догадываясь о том, какие тяжелые мысли роились в голове Элизы, Чарльз опять наклонился вперед, готовый сообщить что-то, не предназначенное для посторонних.

— Но не будем больше о неприятном. Поверьте, я искал встречи с вами совсем по другой причине. Не хотели бы вы совершить небольшую прогулку в коляске как-нибудь днем? Знаю, вы сейчас в трауре, но небольшая прогулка не повредит вашей репутации.

Не повредит, верно. Элиза вспомнила о том, как носит траур перебравшаяся за город матушка. Прогулка в коляске не идет ни в какое сравнение с ее карточными вечерами и ужинами у сквайра[11]. Да и сама Элиза не делала секрета из того, что отказалась от некоторых внешних атрибутов траура. Честно говоря, от всех. Правда, она носила полутраур[12], однако, по мнению общества, перешла к нему слишком рано. Предложение Чарльза восторга не вызвало, но она улыбнулась в ответ. Следовало попытаться изменить свое отношение к нему, взглянуть не просто как на приятного знакомого.

— Я буду рада прогуляться.

Остаток обеда прошел за легкой дружеской беседой. О Дориане Роуланде в следующий раз вспомнили только тогда, когда Брэдфорд довез ее до дома. Слегка придерживая локоть Элизы, Чарльз проводил ее до дверей.

— Очень рад был увидеться с вами, мисс Саттон. Примите мои извинения, если новости о Роуланде расстроили вас. Но зато теперь вы все знаете и, я уверен, поступите правильно.

Она вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Вот уже второй день Роуланд даже не пытался притвориться, что в хорошем настроении. Знакомство с Элизой, на которое он согласился, чтобы поправить свои дела, взбудоражило его, однако надежды на скорое удовлетворение проснувшихся желаний не было. Увидев, что рабочий криво заколачивает гвозди, он с рычанием вырвал у него молоток из рук:

— Вытащи это и сделай как следует!

После этого остальные начали сторониться старшего мастера, он их не винил. Роуланд получил что хотел, поцеловал Элизу, и это выбило из колеи. Он вообще-то знал, что так поступать не следовало, однако подобные мысли его и раньше никогда не останавливали. Он всегда получал желаемое, а Элиза, эта принцесса, ему нравилась, особенно когда злилась и не пыталась демонстрировать свои профессиональные навыки. Она рассердилась на него и от этого удивительно похорошела, зеленые глаза потемнели, на щеках вспыхнул очень привлекательный румянец. И еще долго в ней будет гореть обжигающее пламя, вызванное желанием показать себя.

Подумав об этом, Дориан усмехнулся. Она не стала разыгрывать недотрогу, тогда как обычно благородные девицы буквально выставляют напоказ свою невинность. Несмотря на это, у него не было сомнений в том, что склонная к авантюрам Элиза Саттон — настоящая леди. Впрочем, мужчины вроде Роуланда предпочитали не связываться с леди, потому что они обычно требовали продолжительных отношений, на что Дориан готов не был.

— А вот и красотка! — крикнул один из рабочих, грубый парень по имени Адам.

Обычно Дориан таких не нанимал, но в этот раз выбирать было практически не из кого, да и к тому же хотелось поскорее начать работу над яхтой.

— Заткнись! И впредь будь почтительнее! — прорычал Дориан.

Оторвавшись от работы над каркасом, он увидел, как Элиза пересекает двор. В это утро она выглядела настоящей принцессой, немаловажную роль сыграл ее туалет. Роуланд знал, что одежда женщины — ее броня, а Элиза в утреннем платье из узорчатого шелка цвета лаванды выглядела просто идеально. Костюм дополняли мягкая серая шаль и капор с кружевной отделкой того же цвета. Очень скромный и благопристойный ансамбль. Правда, скорбящей дочери следовало одеваться немного иначе. Дориан даже на мгновение подумал, что Элиза вообще отказалась от траура. Скромность костюма ничуть не портила ее. Проводив взглядом покачивавшиеся юбки и то, что скрывалось под ними, Дориан решил, что все дело в походке.

Элиза пересекала двор, игнорируя устремленные на нее внимательные взгляды, высокомерное поведение не осталось незамеченным. Дориан впервые ощутил укол вины за то, что нанял на работу такой сброд. Эти грубияны понятия не имели о том, как вести себя с леди. Впрочем, он и не знал, что она собирается появляться на верфи каждый день.

— Я так понимаю, сказанное мной вчера вы оставили без внимания. — Дориан отложил инструменты, с помощью которых крепил обшивку к каркасу судна.

— И вам доброе утро! — Не обращая внимания на холодное приветствие, Элиза весело улыбнулась. — Мне нужно кое-что с вами обсудить. У вас найдется свободное время?

Услышав этот вопрос, Адам Бент противно ухмыльнулся:

— Собираешься выслушивать приказы этой малышки? И какой ты после этого начальник?

Послышались неприятные смешки. Это нужно было пресекать в зародыше. Рабочие не станут уважать мастера, который кидается к женщине по первому ее зову. С такими, как Бент, Роуланд уже сталкивался во время своих путешествий. Быстрым движением он выхватил у Адама из рук разметочный нож и приставил тому к горлу.

— Если тебе вдруг интересно, он острый и может сделать больно, — с дикой яростью прошипел Роуланд, и всем стало ясно, что он не шутит.

Глаза Адама стали огромными от страха. Элиза за спиной у Роуланда вскрикнула. Все рабочие замерли и уставились на старшего мастера. Хорошо. Пусть смотрят. Пусть знают, кто здесь главный и на что он готов, чтобы подтвердить право занимать эту должность.

— Извинись, — продолжил Роуланд.

— Да в этом нет никакой необходимости. — Элиза сделала шаг вперед.

Неудачное она выбрала время, чтобы вмешаться.

— Нет, есть, черт побери!

Дориан смотрел в глаза Бенту, зная, что тот просто задира и откажется от своих слов. Задиры всегда сдаются при малейшей опасности, а что может быть опаснее ножа, приставленного к горлу? Тонким лезвием можно нанести особенно ужасную рану.

На шее Адама проступила капелька крови.

— Прости, мастер, — заикаясь, сказал он.

— Пообещай, что это больше не повторится.

— Это больше не повторится.

Дориан оттолкнул его.

— Ты прав, не повторится. А теперь, мисс Саттон, не будете ли вы любезны, проследовать за мной в контору?

Возможно, кабинет Элизы не самое подходящее место, особенно когда воспоминания о вчерашнем все еще очень ярки, но больше отвести ее было некуда.

— Вот так вы управляете верфью, мистер Роуланд? Держите всех на острие ножа? — не дожидаясь, пока он заговорит, выпалила Элиза, едва закрылась дверь.

— Да, когда это необходимо. — Дориан скрестил руки на груди. — Вчера я сказал, что ваше присутствие мешает работе, но вы приехали снова.

— Мне нужно было увидеться с вами, — ровно ответила Элиза.

Дориана восхитила ее уверенность. Ни тени сожаления в глазах.

— Вы могли бы вызвать меня к себе домой. Здесь не место женщине.

— Я не была уверена в том, что вы наденете рубашку, — Элиза даже не пыталась маскировать колкости, — не могла допустить, чтобы вы опозорили дворецкого. — Она посмотрела на него искоса, от этого взгляда ему стало не по себе, а потом загадочно добавила: — Впрочем, теперь уже поздно что-то предпринимать. Рубашка уже ничего не исправит.

— В рубашке, без рубашки, для меня это не имеет никакого значения, принцесса.

Дориан говорил подчеркнуто медленно. От Элизы он не видел ни пощечин, ни прочих глупостей, какие совершают леди, когда стыдятся признать, что им понравилось запретное удовольствие. Сейчас эти глупости он принял бы за шаг вперед.

— Конечно же для вас это не имеет никакого значения, — она изобразила благопристойную улыбку, — вас ведь все равно нигде не принимают. Так какая разница? Вы можете голый по улицам бегать. Ах, стойте, да вы ведь именно так и делаете!

Так вот в чем дело! Элиза выяснила, кто он. Интересно, откуда? Обычно у леди нет доступа к таким сведениям.

— Почему же, в нескольких домах мне рады. — Роуланд попытался защититься.

— И этого оказалось достаточно, чтобы вы познакомились с моим братом.

— Да, тот вечер в поместье недалеко от Оксфорда! Ничего особенного, просто приглашение от друга моего друга, с которым я давно не виделся, — объяснил он. Встреча с Уильямом действительно была счастливой случайностью. Приличное общество закрыло двери своих домов для Роуланда, как только слухи о его похождениях в Средиземноморье достигли Англии. — Да и имеет ли это значение? Уверяю вас, я в состоянии достроить яхту, несмотря на то, что меня не принимают.

Элиза фыркнула.

— Полагаете, то, что можете достроить яхту, искупает ваши недостатки? Это не так! Я считаю, вы должны были сказать мне, что вы лорд Роуланд, сын герцога Эшдонского.

Он улыбнулся и присел на край стола.

— Но тогда бы вы не наняли меня на работу, и мы многого лишились бы.

Взгляд Дориана скользнул на губы Элизы, это был намек на то, чего оба лишились бы.

— Вы создаете мне проблемы одним своим присутствием! Если кто-то узнает, что вы здесь, моей компании конец!

Улыбка Роуланда поблекла.

— Конец компании грозит только в том случае, если вам есть дело до мнения посторонних. — Он ступил на скользкую почву. Возможно, Элиза пришла, чтобы уволить его. Эта мысль расстроила Дориана. Он здесь всего два дня, но уже успел немало сделать. Чего стоило найти рабочих! Он стал играть янтарным пресс-папье с насекомым внутри, давая Элизе возможность подумать. — Мисс Саттон, вам есть дело до мнения посторонних?

Вопрос был задан удачно. По лицу Элизы стало ясно, что она не знает, как ответить. Тогда Дориан ответил за нее:

— В том-то и суть скандала, мисс Саттон. Он может укусить, только если все согласятся с тем, что у него хватит на это сил. Если говорить откровенно, я не знаю, как вы собираетесь добиваться намеченных целей, обращая внимание на скандалы. Уверен, вы тоже видите здесь противоречие.

На самом деле он был уверен в обратном. Элиза принадлежала к числу людей, решительность которых рождалась в результате слияния наивности и идеалов и превращалась в яд, если попадала под влияние общественного мнения. Кто-то должен сказать ей правду. В противном случае компании действительно грозит опасность. Так работать нельзя.

Дориан смягчил тон:

— Мисс Саттон, вы знаете, что такое силлогизм? Леди не строят корабли. Мисс Саттон строит корабли. Следовательно, мисс Саттон не леди. Нет, правда, в соответствии с принятым в обществе определением этого слова она не леди. Понимаете, о чем я?

Ее темные брови вытянулись в линию, между ними залегла складка, однако это лишь придало Элизе больше очарования. Роуланду захотелось как-то сгладить испуг. Такие мысли были ему несвойственны, он не привык к рыцарским чувствам.

— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, но, при всем моем уважении, согласиться не могу. — Она вздернула подбородок, защищая свое мнение.

— Вам придется сделать выбор, — настаивал Роуланд. — Мое присутствие здесь должно волновать вас в последнюю очередь, если вы заботитесь о своей репутации. Одной этой проклятой яхты будет достаточно для того, чтобы утопить вас! И это не игра слов!

Повинуясь внезапному порыву, он сделал шаг вперед и осторожно взял Элизу за руки в надежде убедить ее изменить мнение. Взволнованная близостью, она нервно сглотнула, на щеке задрожала жилка.

— Я снова с вами не соглашусь, — тихо, но решительно сказала Элиза. — Эта яхта станет моей победой.

— Станет. Если согласитесь на позор. — Усмехнувшись, Дориан вдохнул исходивший от нее терпкий аромат лемонграсса и поцеловал ее.

Глава 6

— Роуланд вернулся. — Максвелл сморщился и отпил бренди.

После обеда они с Дэмианом Тайном заняли целый угол в кофейне. Так было удобнее. То, что Харт хотел обсудить со своим партнером, могло показаться посторонним слишком подозрительным.

Оживившись, Тайн поднял брови.

— Неужели? Интересно, его отец знает? Наверное, Роуланду стало слишком жарко в Средиземноморье. Впрочем, вернувшись, он поступил очень смело, здесь его ждет немало врагов, включая и нас с тобой. Только не говори, что не хочешь пристрелить его за ту выходку.

Максвелл криво улыбнулся.

— Нам вскоре представится такая возможность. Убьем сразу двух зайцев. — Он намеренно говорил загадками, хотел, чтобы Тайн заглотил наживку.

— Как это? Мы же заняты верфью Саттона. Мне кажется, это не самое подходящее время охотиться на Роуланда.

Кривая улыбка Максвелла расцвела, и он рассказал о последних новостях:

— Роуланд работает на нашу мисс Саттон. Она сама сказала об этом Чарльзу за обедом.

— А он, как послушный мальчик, тут же прибежал сюда и доложил тебе.

Тайн откинулся на спинку стула и стал барабанить пальцами по столешнице. Харт чувствовал, как в его голове проносятся мысли.

— Ты прав. — Он хотел, чтобы и его посвятили в эти мысли, они, к слову сказать, обычно приносили много прибыли. Проще всего этого можно было добиться, сделав Тайну комплимент. Умный и эгоистичный, Дэмиан любил, когда силу его интеллекта признавали другие. — Мисс Саттон действительно хочет сделать последний рывок. Потому она и наняла Роуланда.

— А что именно он должен сделать? — спросил Тайн.

— Об этом она Чарльзу не сказала.

Тайн фыркнул.

— Вряд ли из этого что-то выйдет. Чарльз наверняка рассказал ей о неблагонадежности Роуланда и, я надеюсь, убедил прогнать этого подлеца.

— Чарльз в любом случае сегодня сделал достаточно, — мягко возразил Максвелл. Тайн считал Чарльза глупым щенком, но это не так. — Нам не найти способа лучше подобраться вплотную к мисс Саттон. К тому же не нужно нанимать людей следить за ней, платить им деньги. Чарльз с удовольствием сделает это бесплатно.

— Он влюблен в нее без памяти, — проворчал Тайн.

Максвелл лениво поглаживал короткую ножку своего бокала.

— Да. И если он на ней женится, мы только выиграем. Тогда удастся без проблем отстранить ее от дел. К твоему сведению, Чарльз посоветовал ей избавиться от Роуланда, но я не думаю, что она последует этому совету. До сих пор она вообще никого не слушала.

По крайней мере, просьбы инвесторов, которые пришли к ней после похорон отца и уговаривали продать дело, она проигнорировала. А ведь этим бы облегчила жизнь всем, в том числе и себе самой.

Глаза Тайна заблестели.

— Возможно, пришла пора заставить ее слушаться.

Заинтересованный, Максвелл наклонился вперед. Они с Тайном уже не раз выступали партнерами в сомнительных коммерческих предприятиях, но раньше эти подозрительные дела проворачивались вдали от Англии, чтобы соотечественники ни о чем не узнали. В Лондоне нужно действовать необычайно осторожно, а это Тайну удавалось не всегда.

— Что именно ты задумал?

— Полагаю, нам следует нанести ночной визит на верфь, выяснить, чем именно занимается мисс Саттон за высокими стенами. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о ее планах, но догадок недостаточно. Без точных сведений мы не сможем действовать дальше. И у меня на примете есть люди, которые могут эти сведения достать.

Максвелл одобрительно кивнул:

— Мне нравится ход твоих мыслей. А я пока скажу Чарльзу, чтобы продолжал свои ухаживания.

* * *

— Мисс Саттон, к вам джентльмен.

Удивленная Элиза оторвалась от чтения. Она не ожидала увидеть в дверях гостиной дворецкого Эванса. Уже больше семи часов вечера, и прислуга получила разрешение удалиться.

— Но я никого не жду.

В доме в тот вечер было тихо. С Уильямом Элиза виделась днем, ужин прошел в одиночестве. Казалось, впереди ее ждет череда точно таких же дней, потому что благопристойной компаньонки у нее не было, а без нее думать о визитах не имело смысла.

— Вот его карточка, мисс Саттон. Он сказал, что приехал по делу.

Значит, не Чарльз. Впрочем, он никогда бы не приехал к ней так поздно вечером, зная, что брата нет дома, и не стал бы обсуждать дела. Хотя, возможно, хотел напомнить, что леди не подобает жить одной. Элиза взяла карточку с четким оттиском. Карточка была высшей пробы. А вот имя… Лорд Дориан Роуланд. Одного этого было достаточно, чтобы у Элизы внутри все сжалось. И на то имелся целый ряд причин. Имя напоминало о том, что она наняла на работу человека, стоящего выше ее на социальной лестнице, а этот человек целовался когда вздумается, причем делал это как бог, Элиза буквально таяла от его прикосновений.

— А он не уточнил, что за дело? — Элиза еле справилась с желанием посмотреться в маленькое зеркало на стене, чтобы убедиться, все ли в порядке. Она послушалась Роуланда и не поехала сегодня в доки, а он послушался ее. И, судя по тому, что Эванс не выглядел оскорбленным, рубашку Дориан надел.

— Нет, мисс, просто сказал, что приехал по делу.

— Что ж, полагаю, следует его принять. — Элиза пыталась говорить ровно.

Она встала и сделала несколько шагов, надеясь успокоиться, но это не помогло собраться с мыслями. Не удавалось. Зачем он пришел? Что-то случилось на верфи? Несчастный случай? Проблемы с яхтой? Впрочем, если бы действительно произошло что-то серьезное, Дориан вряд ли бы пришел сам и уж точно не стал бы спокойно ждать, пока его примут. Он остался бы на верфи лично контролировать ситуацию и написал бы записку Элизе, а если и пришел бы домой, то сейчас наверняка бежал бы по ступеням и громко звал ее по имени. Она разгладила юбки, пытаясь взять себя в руки.

В коридоре раздались шаги. Эванс объявил имя гостя, и Дориан вошел в гостиную. Увидев его, Элиза замерла, зажав в ладонях ткань подола. Ради визита Роуланд надел не только рубашку. На нем были темные панталоны, заправленные в высокие черные сапоги, бордовый редингот, подчеркивавший широкие плечи, расшитый золотом жилет и белоснежная рубашка под ним. Элиза почти поверила, что перед ней лорд. Почти. Кое-что выдавало привычки Роуланда. Его густые выгоревшие на солнце волосы, аккуратно зачесанные назад и перетянутые лентой, были длиннее, чем того требовали приличия, голубые глаза смотрели слишком дерзко. Джентльмен никогда не позволил бы себе бросить на даму взгляд, от которого у той пересохло бы во рту.

— Лорд Роуланд! Чем обязана такому удовольствию?

— Пожалуйста, называйте меня Дориан, — настоял он. — Как и обещал, я пришел к вам рассказать о том, как продвигается работа, и разрешить некоторые вопросы касательно чертежей. — Роуланд держал в руке объемный свиток. — Надеюсь, мой визит вас не побеспокоил. У вас ведь сегодня вечер свободен?

— Вы же прекрасно знаете, что это так.

— Лондон от этого много потерял, должен вам сказать. — Дориан улыбнулся.

Их взгляды на мгновение встретились, и Элиза почувствовала, что ее лицо вспыхнуло. Не следовало так реагировать на него. Из их отношений все равно ничего не выйдет. К тому же не следует увлекаться кем-то, когда от тебя так много зависит.

— Где я могу развернуть бумаги? — Дориан окинул взглядом комнату и слегка взмахнул свитком, чтобы вернуть внимание Элизы к цели своего визита.

— Ах да, чертежи. Здесь их негде разложить. Давайте перейдем в библиотеку. — Элиза вдруг вспомнила, что Эванс все еще стоит в дверях гостиной. — Эванс, распорядитесь, пожалуйста, насчет чая. — Она надеялась, что ее волнение не бросалось в глаза.

По пути в библиотеку Элиза осознала, что еще никогда не принимала гостей-мужчин, как гостей вообще, одна. С ней всегда были мать или отец. Конечно, сейчас рядом слуги, но это ничего не меняло.

В библиотеке они развернули чертежи на длинном столе для чтения, придавив уголки больших листов пресс-папье и книгами, чтобы бумага не сворачивалась. Дориан принялся разводить огонь в камине, Элиза зажигала лампы. В это время принесли чай, место для подноса нашлось в дальнем конце стола. Незначительные заботы помогли Элизе успокоиться. А ведь она, черт побери, строила яхты! Один красивый мужчина и одно легкое задание не должны пугать!

Когда все приготовления были закончены, Дориан указал на чертеж:

— Вот здесь проблема. Я думаю, средняя часть каркаса слишком узкая, велика вероятность, что судно опрокинется. Вы не знаете, чем руководствовался ваш отец, когда закладывал такие размеры?

— Мы проектировали судно вместе, — медленно проговорила Элиза. Никто так и не понял, насколько глубоко она вовлечена в дела верфи. — Так что это и моя яхта тоже. Да, я незнакома с практикой кораблестроения, но теоретически это должно сработать.

Роуланд тихо выругался, Элиза приготовилась к худшему, но ничего не произошло. Он не стал распекать ее за самоуверенность.

— Теоретически это должно сработать? У вас есть модель? Вы проводили исследования?

— Нет. Но оно сработает. Я взяла за основу чертежи Джошуа Хамфриса, и мы развили его идеи, сделали яхту еще длиннее, уже и уменьшили осадку. — Элиза поняла, что ее слова не убедили Роуланда, и добавила: — По левому и правому борту предусмотрены дополнительные воздушные мешки для улучшения плавучести, что позволит избежать сильного крена. — Теперь разговор шел о том, что нравилось Элизе, и она с жаром рассказывала о новшествах, которые они с отцом решили внести в конструкцию сукна. — Видите, нет никакой необходимости в испытаниях. Мы просто немного изменили идеи Хамфриса, они ведь работают.

Дориан начал оттаивать.

— Вот здесь и здесь нам все равно придется быть осторожными, — он нарисован пальцем два невидимых круга на чертеже, — но в целом, полагаю, все действительно может получиться. Просто ничего подобного я раньше не видел, а после того, как каркас обошьют деревом, исправлять ошибки будет поздно. Впрочем, уже поздно.

Представив себе полностью обшитый каркас яхты, Элиза задрожала от волнения.

— Сколько еще времени уйдет на обшивку?

— Два дня. А потом нужно будет обсудить такелаж. — Дориан криво улыбнулся. — Или вы и это уже спроектировали?

— Может быть, вы хотите обсудить такелаж за чаем? — Элиза с облегчением улыбнулась. За несколько мгновений до этого ей казалось, что Роуланд откажется работать дальше.

Взяв чай и печенье, они расположились в больших креслах перед камином для того, чтобы поговорить о преимуществах и недостатках шлюпов[13] и кечей[14] и обсудить варианты оснастки тендеров[15]. Дискуссия получилась очень оживленной, и на какое-то время Элиза даже забыла, что принимает гостя одна и что этот гость тот еще подлец. Ей было приятно разговаривать о судах и мореплавании с человеком, который в этом разбирался. Казалось, уже много лет она была лишена такого удовольствия. С отцом они все время разговаривали о яхтах, даже в тот день, когда он отправился на свой последний испытательный пробег. Это был их последний разговор.

Роуланд остановился на полуслове.

— Что случилось? Мне показалось, на вашем лице мелькнула тень. Мои взгляды на оснастку кечей задевают ваши чувства? — пошутил он.

— Нет. — Элиза посмотрела на свои руки, смущенная тем, что не вовремя задумалась о своем и была в этом уличена. — Просто разговоры о судах напоминают мне о папе. Мы с ним часто обсуждали яхты. И даже в тот день, когда он ушел, мы говорили о новых способах увеличить парусность.

— Мне очень жаль. — Загорелая ладонь Дориана накрыла руку Элизы, по-прежнему лежавшую у нее на коленях, и легко сжала пальцы. — Вам, должно быть, очень его не хватает.

Элиза кивнула, неуверенная в том, что сможет совладать со своим голосом. Она не ожидала такого теплого жеста от короля безразличия и теперь боялась, что не устоит перед ним. Выдавив улыбку, она постаралась сменить тему разговора:

— А что с вашей семьей? Они так же, как и вы, интересуются яхтингом и судами?

Дориан усмехнулся:

— Нет. Отец и брат предпочитают лошадей. Отец не упускает случая напомнить мне, что яхтинг, в отличие от скачек, спорта королей, позвольте вам об этом напомнить, имеет плебейское происхождение. Еще родитель любит сравнивать меня с паршивой овцой королевского семейства. С Камберлендом, который любил посещать трущобы, — в глазах Дориана вспыхнул озорной огонек, — и которого я считаю героем.

В это Элиза с легкостью поверила. У предыдущего герцога Камберлендского и Роуланда было много общего. Первый еще при жизни прослыл скандалистом и волокитой, катаясь с любовницей по Гайд-парку, второй, вне всякого сомнения, шел к тому же.

— Вы не очень близки с родными, — решилась заметить Элиза, сочувствуя Роуланду, он, впрочем, кажется, себя не жалел, хотя и был одинок. — А ваш отец знает, что вы…

«Что вы работаете в доках», «доставляете подозрительные грузы для промышляющих в доках преступников», «без рубашки командуете рабочими на верфи» и «приставляете им к горлу нож». Элиза не нашла подходящих слов. Роуланд заметил ее смущение и спас от необходимости совершить бестактность.

— Вероятно, да. Он герцог Эшдонский и потому может узнать все, что захочет. Но я уже давно из-за этого не переживаю.

В этих словах чувствовалось раздражение. Элизе стоило бы остановиться, но любопытство толкало вперед.

— С тех пор, как стали Проклятием Гибралтара?

— Да, приблизительно с тех пор.

— Вы мне не расскажете об этом?

Поздний час, огонь в камине, теплый чай — все способствовало созданию интимной обстановки, и Элизе хотелось, чтобы беседа со светловолосым незнакомцем не кончалась.

Дориан отрицательно покачал головой, это был отказ и в то же время предупреждение.

— Не расскажу. Вам лучше ничего не знать об этом.

— А «Королева Медб»? О своем корабле вы мне когда-нибудь расскажете? Он был легендой, даже здесь знатоки обсуждали его.

Слухи об этом судне муссировались в свете, обсуждали его быстроходность, рассказывали о бесстрашном капитане и о том, как «Королева» загнала корабль французских пиратов на рифы, а сама смогла избежать этой участи. Элиза гадала, предастся ли Роуланд воспоминаниям, услышав от нее об этом, но рассказать ничего не успела. Дориан поднялся и поставил чашку, явно намереваясь прощаться. Элиза расстроилась. Она надавила слишком сильно, задала слишком много вопросов, и теперь он уходит. Ее не волновало, что действительно пора уходить, уже слишком поздно, они слишком долго наедине, и дела больше не держали Роуланда в ее доме. Она тоже встала и помогла ему свернуть чертежи.

— Надеюсь, я смогла вам помочь. Наверное, завтра мне лучше приехать на верфь. Вдруг у вас опять возникнут вопросы. — Она даже не представляла, чем займется, если не поедет в доки.

— Нет, лучше вам и завтра не приезжать. Следует избегать повторения нынешнего инцидента. Я буду в мельчайших подробностях рассказывать вам о том, как продвигается работа. — Роуланд сделал паузу. — Спасибо за приятный вечер, Элиза. Не часто встречаются такие образованные женщины. Провожать не нужно, не беспокойтесь. — Он поклонился. — До встречи.

Внизу хлопнула входная дверь, Эванс загремел засовом, запирая ее. Услышав это, Элиза вышла из библиотеки и поднялась к себе. В спальне разделась и, расчесывая волосы, стала перебирать в уме события вечера. Это успех. Дориан приехал к ней с отчетом. Спросил ее мнение. Был одет в соответствии с нормами приличия. Спорил с ней, но делал это почтительно и в результате принял ее сторону. Не выказал недовольства, когда узнал, что идеи принадлежат Элизе. Его манеры были безупречны, он не надоедал двусмысленными комментариями. Чего еще желать?

Она сомневалась в том, что другой старший мастер был бы так обходителен с ней. Рука с расческой замерла в воздухе. Элиза вдруг осознала, что Роуланд не поцеловал ее! Просто поклонился и вышел, унося с собой свои секреты. Она не была уверена в том, что приличный Дориан нравился ей больше, чем тот, с которым она познакомилась несколько дней назад, и это было странно, потому что не соответствовало ее представлениям о себе самой.

Глава 7

Прогулка — отличный способ привести мысли в порядок. Дориан потянул за галстук, чтобы ослабить узел, и вздохнул с облегчением. Сегодня вечером он впервые за много лет снова играл идеального джентльмена, манеры, одежда и прочее. Эта роль по-прежнему душила, ограничивая возможность говорить и действовать. Общество всегда накладывало на людей ограничения до тех пор, пока мужчины не становились импотентами, а женщины безмозглыми куклами. Роуланд прекрасно понимал, почему Элиза Саттон боролась. Путь, предписанный ей приличиями, был безрадостен, ей надлежало выйти замуж или отойти в тень и превратиться в благопристойную старую деву, которая живет с матерью или братом.

Впрочем, ее протест был довольно тихим. Она не устраивала манифестаций, не носила мужской одежды и вообще не вытворяла ничего подобного. Она пыталась бороться в рамках приличия, и Дориан знал, какая перед ней стояла цель. Элиза надеялась, что ей не придется выбирать, общество успокоится и позволит ей продолжить дело отца. Она мечтала жить в мире, где есть не только черное и белое, но и разные оттенки серого, однако он сомневался, что в таком мире Элиза будет счастлива. В оттенках серого можно было разочароваться точно так же, как и в черном с белым, которые давали возможность четко понять, кто хороший, а кто плохой. Он убедился в этом на собственном опыте и теперь знал, что черно-белый мир подходит ему больше. Пожалуй, он подошел бы и Элизе, если бы кто-нибудь ей все объяснил. Дориан остановился и напомнил себе, что взялся за работу лишь ради судна и ничто более не имеет значения.

Внимательно посмотрев по сторонам, он перешел на другую сторону неосвещенной улицы. Даже в Мейфэре в ночные часы гуляют бандиты. На остаток пути до верфи нужно все равно нанять коляску. Только очень глупый человек рискнет идти по докам пешком в этот поздний час, а Дориан сегодня вечером уже совершил одну глупость, засиделся у Элизы и позволил себе отойти от вопросов, ради которых пришел. Из-за этого они с Элизой вскоре оказались перед камином, и она стала задавать вопросы о его семье и о нем самом. На эти темы он никогда и ни с кем не разговаривал, но сегодня, хотя и поверхностно, обсудил их с Элизой.

По крайней мере, он успел уйти до того, как случилось что-то неприличное. Пожалуй, единственное правильное решение за вечер. Правда, далось оно нелегко, Элиза невероятно хороша. Пламя отблесками играло на ее темно-каштановых волосах и освещало изящную линию подбородка, когда она поворачивалась в профиль, а локоны, свободно спадавшие на плечи, подчеркивали изящество ее тонкой длинной шеи. Всего несколько мгновений понадобилось бы на то, чтобы распустить эту сложную прическу и придать краски губам несколькими поцелуями. Элиза неоднократно подтверждала, что очень охотно их принимает.

Но сегодня одними поцелуями ограничиться бы не удалось. Холодные вечера у камина всегда кажутся магическими, и только наутро познаешь природу разочарования. Когда Элиза говорила об отце, Роуланд уловил в ее голосе одиночество. Оно же пропитывало и его горький ответ. Элиза, возможно, ничего не заметила, но он действительно страдал от одиночества, и вдвойне больно было осознавать, что он вернулся в Англию два месяца назад, а его родные до сих пор не предприняли ни одной попытки связаться с ним.

Дориан окрикнул возницу, который проезжал мимо в надежде подобрать припозднившегося гостя. Дольше ждать не имело смысла. Еще немного, и извозчиков на улицах совсем не останется. Роуланд взобрался в экипаж и, объяснив, как ехать к Блэквелловским докам, устроился на сиденье.

На дорогу до доков ушло времени гораздо меньше, чем потребовалось бы днем. По свободным от экипажей улицам добраться из Вест-Энда в Ист-Энд можно было очень быстро.

Расплатившись с возницей и миновав тяжелые ворота верфи, Роуланд насторожился. Что-то явно было не так. Он незаметно достал из сапога нож и замер, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Вдруг справа кто-то осторожно зашевелился, кто-то большой, судя по звуку, точно не крыса и не бездомная кошка. Впрочем, ни тех, ни других он во дворе верфи никогда не видел.

Он повернулся на звук и прокричал:

— Кто здесь? Вы нарушили границы частной собственности! Покажитесь или будете отвечать перед законом!

В тот же момент из темноты появились два громилы с дубинками. Оба наступали с одной стороны, что довольно глупо. Расстроенный необходимостью покинуть Элизу с неприятным чувством неудовлетворенности, Роуланд был готов и к появлению незваных гостей, и к драке.

Первый нападающий взмахнул дубинкой, Дориан метнулся вперед, схватил громилу за запястье и, вывернув его, разоружил врага, а потом ударил того коленом в пах. Мужчина со стоном тяжело осел на землю.

Увидев падение товарища, второй громила решил действовать осторожнее. Роуланд понял, что на этот раз ему точно понадобится нож, и, надеясь напугать врага и тем самым заставить его капитулировать, повернул лезвие так, чтобы в нем отразился свет фонаря. Роуланду не хотелось крови, он рассчитывал на силу убеждения, которой обычно владели ножи. Но второй нападающий, хотя и проявил осторожность, особой сообразительностью не отличался и капитуляцию выходом не считал. Он стал ходить кругами, выжидая удобный момент для нападения.

— Хватит копаться! Ты будешь атаковать или нет? — прорычал Роуланд и, метнувшись вперед, нарисовал ножом в воздухе невидимую дугу.

Этого обманного хода оказалось достаточно, чтобы заставить соперника сделать шаг назад. Роуланд снова притворился, что нападает, но ответа опять не последовало. Левая сторона противника оставалась открытой для удара. Роуланд третий раз прыгнул вперед и на этот раз ранил врага. Тот машинально бросил дубинку и схватился за раненую руку.

Дориан в мгновение оказался за его спиной и приставил нож к его горлу.

— Кто вас послал? Что вам надо?

Даже в темноте было видно, что мужчина побледнел.

— Не говори ему, — прохрипел второй между стонами.

— Если не скажет он, я спрошу у тебя, — проревел Роуланд. — Посмотрим, как тебе понравится лезвие.

— Я точно не знаю, — громила, которого держал Роуланд, явно пытался уклониться от ответа. — Какой-то толстосум. Он сказал нам здесь осмотреться и ему доложить. Мы не собирались ни на кого нападать.

Роуланд надавил на лезвие.

— Но пришли с дубинками.

— Это для защиты!

— Что вы искали?

Неужели Халси его уже нашел? Лезвие впилось в шею громилы, у него на коже выступили капельки крови. Этого оказалось достаточно, он понял, что Дориан не шутит и серьезно настроен получить ответы.

— С-с-судно, — прохрипел громила.

Роуланд ослабил давление лезвия, демонстрируя свою доброжелательность и одновременно давая громиле понять, что ждет подробностей. Громила понял.

— Мы должны были пробраться сюда и выяснить, строит она яхту или нет.

Вовсе не такого ответа ждал Роуланд, но выяснять, что к чему, времени не было. Он с удвоенной силой надавил лезвием на горло громилы.

— Еще раз спрашиваю, кто вас послал?

Халси отпадает, а других вариантов нет. Значит, убивать нежданных гостей нельзя. Халси не пошел бы за помощью к представителям правопорядка, потому что тем самым подставил бы под удар себя, а тот, кто прислал громил, однозначно будет искать их, если они не вернутся. Не исключено даже, что он обратится к караульным. Но и Дориан может позвать на помощь.

Он прижал громилу, которого держал, спиной к столбу и тщательно связал бечевкой. Такая же участь постигла второго. Опутанный веревкой, он походил на молочного поросенка, которого приготовили к запеканию.

— Не хотите говорить со мной, возможно, захотите пообщаться со стражей. — Роуланд с ухмылкой убрал нож обратно в сапог. — Я использовал двенадцать разных узлов, чтобы закрепить веревки, так что, надеюсь, вы еще будете здесь, когда я вернусь.

Как он и ожидал, это заставило громил заволноваться.

— Э-э-э… Может, скажем ему, Берт? — сказал один из привязанных.

— Не называй мое имя! — прошипел второй.

Остановившись у ворот, Роуланд снова достал нож.

— Мне кажется, вам сейчас не следует переживать из-за имен. — Он указал на лезвие. — Я умею уговаривать людей. Если скажете мне, кто вас послал, не стану звать стражу. — Он посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Мы вот как поступим. Я не люблю ложь, поэтому сейчас подойду к вам, и вы по очереди прошепчете мне на ухо имя того, кто вас послал, а потом опишете этого человека. И лучше бы вам сказать одно и то же. В противном случае позову стражу. Второго шанса не будет. Не думаю, что ваш хозяин придет в восторг, если узнает, что ему нужно будет взять вас на поруки. Скорее всего, он предпочтет не обращать на вас внимания и бросить гнить здесь, чтобы спасти свою шкуру.

Он подошел к мужчинам у столба.

— Ты первый.

Имя которое прошептал головорез, застало Роуланда врасплох. Он знал его, что от этого человека стоило держаться подальше. На фоне таких, как он, Халси казался ангелом во плоти.

— Этот точно бросил бы тебя гнить здесь, — сказал Роуланд, скрыв удивление, и перешел ко второму. — Так, Берт, теперь твоя очередь. Если назовешь то же имя, то вы свободны. — Он надеялся, что Берт прошепчет ему другое имя. Звать стражу и тратить всю ночь на выяснение обстоятельств имело смысл лишь в том случае, если заказчик другой человек.

Но Берт прошептал два ужасных слова «Дэмиан Тайн», и у Роуланда сжалось сердце. После этого новоиспеченные знакомые расстались. Роуланд развязал громил и проводил их до дороги, угрожая ножом, и запер за ними ворота. Впрочем, закрытые ворота не могли остановить Тайна.

Потом Роуланд пошел в свою пристройку, разделся, аккуратно сложил одежду и убрал ее в сундук. Эти вещи придется надевать чаше, чем он предполагал. Следующим вечером нужно нанести еще один визит Элизе Саттон. Она имеет право знать, что произошло на верфи. Дориан улегся на койку и сложил руки за головой. Спать он не собирался, по крайней мере в ближайшее время. Ночь обещала быть длинной, а завтрашний день еще длиннее.

Дэмиан Тайн сколотил состояние, провернув несколько предосудительных дел в Средиземноморье. Он был безжалостен и педантичен. Никому не пожелаешь такого врага. Сейчас, правда, неясно, против кого тот выступил. Возможно, прислал людей, узнав о возвращении Роуланда. Их связывала давняя вражда, начавшаяся еще тогда, когда оба вели дела возле Гибралтара, и это вполне могло бы объяснить события сегодняшнего вечера. Однако, возможно, Тайн прислал людей из-за Элизы.

Последнее казалось более вероятным. Громила сказал, что они хотели узнать, строит ли она яхту. От этой мысли легче не стало. Он предпочел, чтобы Тайн охотился за ним, а не за Элизой, потому что знал, как себя вести, если Тайн придет к нему, и совершенно не представлял, что делать, если Тайн придет к Элизе.

Что могло связывать такого негодяя, как Тайн, с Элизой или, более вероятно, с сэром Ричардом Саттоном? Почему его волновало, строит ли Элиза яхту? Дориан мог предложить несколько вполне логичных объяснений, но и они были слишком экстравагантными для мира, в котором жила Элиза, а это значило, что Роуланд должен вернуться к мысли, которая не давала ему покоя с тех самых пор, как Берт повторил произнесенное его приятелем имя, что Элиза в опасности.

Повозившись на койке, Дориан потянулся. Из событий вечера следовало, во-первых, что его присутствие на верфи удваивало опасность, Тайн очень обрадовался бы, узнав, что может достать их обоих одним ударом, во-вторых, Роуланд не единственный, кто хранил секреты. Он считал прекрасную Элизу Саттон раскрытой книгой и ошибся.

Ему снова повезло, а он и не заметил. То, что кажется слишком прекрасным, чтобы существовать в действительности, как правило, прекрасно, что бы там ни говорила Элиза Саттон. Большинство мужчин сейчас предпочли бы удалиться ради собственной безопасности, но он никогда не относил себя к большинству. Он улыбнулся в темноте. Завтра выведает все секреты Элизы, только сначала найдет себе собаку, а может, и двух. Мисс Саттон попала в опасную ситуацию и потянула его вслед за собой. Правда, это лишь сделало ее еще более привлекательной.

— Нет, мисс Саттон, вы просто кладезь необычных знаний! — Чарльз отстал на шаг, чтобы дать Элизе первой войти в ее дом. Они ездили на прогулку в парк, воспользовавшись погожим днем, которые так редко выпадают ранней весной, и только что вернулись.

— Вы преувеличиваете, — Элиза рассмеялась в ответ на комплимент, — и говорите так только из вежливости.

Во время прогулки они говорили о ветре и парусах, точнее, Элиза говорила, Чарльз слушал. Было разочарованием узнать, что его интерес к яхтам не простирается дальше дел отца, который вкладывал деньги в верфь Саттона. Лишь светская сторона яхтенного сезона нравилась Чарльзу, проектирование же совсем не привлекало. На поверку оказалось, что он не знает, чем отличается оснастка кеча от оснастки тендера.

— Вы все очень просто объясняете. — Чарльз галантно улыбнулся.

— Не останетесь ли на чай? — спросила Элиза, снимая капор. Ее вопрос был встречен вежливым покашливанием Эванса, который стоял рядом, чтобы принять вещи. — Что-то не так, Эванс?

Она и представить не могла, что случилось. Эванс никогда не позволял себе вмешиваться. Впрочем, даже самую незначительную проблему он мог счесть катастрофой. Возможно, кухарка Мэри просто сожгла лепешки или кексов к чаю слишком мало. В последнем точно виновата Элиза. Это она настояла на том, чтобы Мэри готовила меньше, потому что в доме теперь регулярно питался лишь один человек. Два, если считать обеды, которые отправляли на верфь Дориану.

— Мисс Саттон, вас ожидает посетитель, — спокойно сказал Эванс.

— Если точнее, это я вас жду. — Низкий мужской голос заставил Элизу повернуться к дверям гостиной. Там, непринужденно прислонившись к косяку, стоял Дориан. Лишь во взгляде, напряженном и суровом, не было легкости. — Уже больше часа жду!

И он посмел ее отчитывать! Заявился без приглашения, расположился вольготно и теперь упрекает за то, что ее не было дома. Его наглость не безгранична! Элиза выпрямилась и расправила плечи.

— Вам следовало заранее договориться о встрече.

— Я не знал, что мне понадобится вас увидеть.

По Чарльзу было видно, что ему этот разговор не нравится.

— Лорд Роуланд! Слышал, что вы вернулись! Добро пожаловать домой! — сказал он, но доброжелательности в тоне не наблюдалось. Эту холодность Элиза уловила. Чарльз намекал на то, что Роуланд неподходящая компания для нее. Упрек она тоже заметила. Чарльз советовал избавиться от Роуланда, Элиза не подчинилась. — Мисс Саттон, могу я перед уходом сказать вам несколько слов наедине? Лорд Роуланд, вы позволите?

Когда Элиза и Чарльз перешли из холла в маленькую музыкальную комнату, лицо Чарльза было красным от напряжения.

— Вы позволите мне остаться? Или хотя бы выпроводить его отсюда? Вам не следует принимать этого подлеца одной!

Бедный Чарльз! Элиза сомневалась в том, что он сможет выпроводить Дориана, даже если она попросит это сделать. На ее глазах Роуланд одолел задиру, который значительно превосходил Чарльза по размерам, так что теперь Чарльз мог лишь поставить себя в неловкое положение, попытайся он прогнать Роуланда.

— Я ценю ваше предложение, но, поверьте, в этом нет никакой необходимости. Лорд Роуланд лишь сообщит мне новости с верфи, ничего более.

Чарльз покраснел еще сильнее.

— А может быть, дело вовсе не в этом, мисс Саттон, Элиза, если позволите? Мы с вами давно знакомы, и поэтому я чувствую, что обязан сообщить вам это. Вы ведете себя неподобающим образом! Мне неприятно говорить, я знаю, сейчас вам приходится трудно. Семья бросила вас, но это не дает вам права забывать о приличиях! Вы не можете больше жить одна в этом доме и уж точно не должны принимать мужчин без компаньонки. — Эта тема его однозначно волновала, он переживал за Элизу. — Элиза, вам и меня не следовало приглашать на чай. А приглашать одного на чай, в то время как вас дожидается другой, просто верх непристойности! Если кто-нибудь об этом узнает, позора не избежать! Нам повезло, что в городе почти никого нет, сезон еще не начался. — Он говорил быстро, вынужден был сделать паузу и перевести дыхание. — Позвольте кого-нибудь прислать к вам. Может быть, мою тетку? — Он посмотрел на Элизу с надеждой. — Я знаю, вы одиноки, но нет нужды терпеть это.

— Благодарю вас, Чарльз, я подумаю. — Элиза надеялась, что говорит убедительно. Ей вовсе не хотелось задевать чувства Чарльза, он ведь старался для нее.

Неужели Чарльз настолько чопорный? Она раньше не замечала за ним признаков этого, правда, и сама никогда так далеко не заходила. Одно дело — соблюдать приличия, другое — стать поборником благопристойности. Чарльзу теперь было ближе второе, Элиза этого не выносила. Она взрослая двадцатитрехлетняя женщина, вполне могла постоять за себя. Чарльз церемонно поклонился, держа в руках шляпу. Теперь он держался холоднее, чем во время поездки.

— Приятного дня, мисс Саттон.

— Довольны теперь? — Элиза повернулась к Дориану. — Вы рассердили одного из моих самых близких друзей и выставили меня женщиной легкого поведения!

Возможно, вчера за чаем напряженность в их отношениях исчезла, однако теперь это казалось обманом. Сегодня Дориан лишь одеждой походил на джентльмена.

— Он, наверное, хочет быть не просто другом. Вам такие мужчины нравятся? Неудивительно, что вас не целовали. Уверен, он даже не знает, с какой стороны подойти к женщине.

— Мои вкусы вас не должны заботить!

К лицу приливала краска, Элиза чувствовала это. Она прошла мимо Роуланда в гостиную, не желая разговаривать с ним там, где слуги могли услышать его эксцентричные комментарии.

— Вы пересмотрите список того, что должно меня заботить, когда я расскажу вам о том, ради чего пришел. — Роуланд не до конца прикрыл двери, чтобы создать хотя бы иллюзию уединения.

— Мне не нравится ваш тон и выражение лица, — ответила Элиза.

— Уверяю вас, то, что я сейчас расскажу, не понравится вам еще больше. — Роуланд жестом предложил ей сесть на диван, а сам опустился на парное кресло, стоявшее напротив. — Теперь мы с вами устроились удобно, почему бы вам не рассказать, как вы познакомились с Дэмианом Тайном?

Глава 8

— Я с ним незнакома, — ни секунды не медля, ответила Элиза.

Это имя ей ни о чем не говорило.

— А ваш отец?

Элиза отрицательно покачала головой:

— Он тоже с ним незнаком. Все заказы и счета проходили через мои руки. Если бы мы вели дела с этим человеком, я бы знала. — Дориан смотрел с сомнением, она почувствовала желание отстоять свою правоту. — Я бы знала, — повторила Элиза.

Ей не нравилось, что к ах-я-все-знаю выражению на лице Роуланда теперь примешивалось недоверие.

— А если ваш отец работал с ним в частном порядке?

— Под частным порядком вы подразумеваете тайный? Мой отец был не таким.

Роуланд никак не отреагировал на ее возмущение.

— Возможно, я ничего не утверждаю. Но на Дэмиана Тайна это очень похоже. Почти все его сделки скрыты от общества. — Он откинулся на спинку стула, своей спокойной, полной уверенности позой показывая, что он лучше всех и что больше Элизы знает о ее компании, такое высокомерие раздражало. — Допустим на мгновение, вы правы и ваш отец не был знаком с Тайном. Объясните тогда, почему тот прислал двух человек сегодня ночью на верфь?

— Как? — Элиза с самого начала боялась, что что-то случилось, и теперь страхи усилились. — А яхта? С ней все в порядке?

Она не знала, что станет делать, если яхта разрушена. О том, чтобы начать все сначала, нечего и думать. До этого момента Элиза не отдавала себе отчета в том, как много надежд возлагает на судно. Оно сулило исполнение желаний и безоблачное будущее, оно стало всем.

— С яхтой все в порядке. — Роуланд криво улыбнулся. — И со мной тоже. Спасибо, что спросили.

— Конечно, с вами все в порядке! — Элиза предприняла грубую попытку загладить промах. Невежливо с ее стороны думать в первую очередь о судне, но она так испугалась! — В противном случае вы бы здесь не сидели. — Она запнулась, попытавшись представить себе, что могло последовать за появлением на верфи вооруженных людей. Реплика Роуланда явно указывала на то, что их визит был не светским и даже не деловым. — Если бы с вами что-то случилось, я пришла бы в ярость!

Дориан засмеялся.

— Ваше возмущение выглядит трогательно. Я даже готов в него поверить. Возможно, в следующий раз вам следует немного похлопать ресницами и побледнеть, когда будете говорить подобные вещи. К счастью, мне вполне по силам было одолеть тех двоих, и причин для беспокойства нет.

— Вот поэтому я и не беспокоилась, — нашлась она.

Роуланд явно поддразнивал ее, и это не добавляло ему привлекательности. Мужчина, приставивший нож к горлу рабочего за незначительное нарушение дисциплины, вполне мог справиться с двумя ночными громилами. Элиза понимала это и даже допускала, что с такими людьми он, в отличие от нее, уже не раз встречался. Не скрылась от нее и истинная причина его беспокойства. Несмотря на испуг, она заметила, что он переживал из-за того, что сам знаком с Дэмианом Тайном.

Она сложила руки на коленях и посмотрела ему прямо в глаза:

— Давайте ненадолго поменяемся ролями. Я не могу ответить на ваш вопрос, а вот вы, кажется, вполне можете ответить на мой. Почему бы вам не рассказать, как вы познакомились с Дэмианом Тайном?

Губы Роуланда вытянулись в линию, Элиза заметила это, а он ответил:

— Это не тот человек, с которым вы бы захотели общаться.

— Некоторые говорят то же самое про вас, — парировала она, вспомнив, как отреагировал Чарльз, когда узнал, кто теперь работает на верфи. — Похоже, мне нужно знать больше. Иначе я не смогу принять решение о том, что делать дальше.

Элиза устала от того, что мужчины решают за нее, с кем ей можно общаться, с кем нельзя. На мгновение ей показалось, что Дориан откажется рассказывать дальше, но ему были незнакомы треволнения, свойственные Чарльзу.

— Тайн незаконно торгует оружием. Наши пути пересекались в Средиземноморье.

Выражение лица никогда не выдавало мыслей Элизы. Она была готова к неприятным новостям и попыткам Дориана выбить ее из колеи, но не ожидала, что новости будут настолько неприятными.

— Откуда вам это известно?

Дориан пожал плечами и ответил очень неопределенно:

— Скажу лишь, что я не мог этого не знать. Тайн человек без принципов, его слову нельзя верить. И теперь он пришел за вами.

— Или за вами. — Она не собиралась давать испугу возможность победить здравый смысл и заглушить другие эмоции. — До знакомства с вами у меня не было таких проблем. Простите, что говорю это, мистер Роуланд, но Дэмиан Тайн, кажется, чем-то похож на вас.

Такое замечание кого угодно могло бы вывести из себя, но Роуланд как ни в чем не бывало кивнул и улыбнулся, что очень рассердило Элизу, потом погрузился ненадолго в свои мысли.

— Мне больше нравилось, когда вы звали меня Дориан, — наконец протянул он и посмотрел на нее. Взгляд его синих глаз приводил в замешательство, напоминал о внезапных поцелуях и обещал недозволенные удовольствия. — Тайн действительно чем-то похож на меня, но, чтобы вы знали, приходил он за вами. Те двое ночью четко сказали, что их послали выяснить, что происходит на верфи. — Он сделал паузу, а когда снова заговорил, тон его был гораздо мягче: — Я тоже надеялся, что он пришел за мной. Возможно, от этого вам станет легче.

Легче не стало, стало не по себе. Элиза была тронута тем, что тот, кого она едва знала, был готов занять ее место.

Они сидели совсем рядом. Роуланд посмотрел ей в глаза, протянул руку и накрыл ее ладонь.

— Пожалуй, сейчас самое время подумать о том, как зовут предателя, который рассказал Тайну о яхте.

— Я никому ничего не говорила, — честно ответила Элиза, умолчав, впрочем, о том, что едва не поделилась всем с Чарльзом.

— А кому вы сообщили обо мне? Помимо Чарльза.

— Никому.

Грустно признавать, что ей действительно некому об этом рассказать. Ее дом пуст, как и агенда[16]. Впрочем, знакомые вряд ли бы одобрили подобные разговоры. Из всех друзей Элизы лишь Мерседес Локхарт могла бы сделать исключение, но она недавно вышла замуж и переехала в Брайтон.

— Что ж, вот вам и имя. Чарльз предатель. — Роуланд убрал руку и откинулся на спинку кресла, довольный тем, что так быстро справился с загадкой. — Вы наняли старшего мастера. Вполне логично предположить, что ему есть чем заняться.

Действительно, логично. Элизе нечего было возразить. Отец Чарльза был инвестором и знал, что на верфи стоит недостроенная яхта. Даже бестолковый Чарльз мог сложить два и два.

— Не верится, что он знаком с таким человеком, как Дэмиан Тайн. — Элиза поднялась, подошла к окну и посмотрела на улицу.

— Но ведь и я здесь, хотя, уверен, многие бы сказали, что для такой благовоспитанной юной леди, как вы, это неподходящее знакомство. Если вы общаетесь со мной, почему Чарльз не может общаться с Дэмианом Тайном?

Элиза отвернулась от окна.

— И все же я не верю в это. Чарльз очень щепетилен и сегодня снова это доказал, он ратует за соблюдение приличий. Что могло заставить его бежать к человеку, которого вы описали, и рассказывать ему о верфи? Какой в этом смысл? Чарльз никогда не желал мне зла.

О причинах, пробудивших интерес Тайна к верфи, они еще не думали. Роуланд снова с сомнением пожал плечами.

— Возможно, вопрос следует сформулировать иначе. Кто из знакомых Чарльза может близко общаться с Тайном?

От цинизма Роуланда у нее закружилась голова.

Элиза с шумом выдохнула. Она просто хотела закончить яхту, но вдруг объявился Дориан и стал искать тайную организацию.

— Достоверно нам известно лишь одно: один злодей прислал двух других. А вы на основании этого заключаете, что Чарльз продает мои секреты торговцу оружием.

— Если сын герцога может работать на дочь рыцаря, возможно все. Мир яхтинга словно специально создан для того, чтобы завязывать странные знакомства. Спросите у членов Королевского темзенского яхт-клуба. Они были лишь группой горожан, у которых есть лодки, до тех пор, пока им не встретился Камберленд.

Не верить Роуланду не было причин. Как и на ипподромах, в мире яхтинга своя культура и теневая сторона. Регаты всегда сопровождались насилием, подрезанным такелажем и продырявленными днищами. Что делать, если Дориан прав и ночной визит свидетельство чьей-то грязной попытки захватить недостроенную яхту? Ее конструкция была настоящей революцией. Что, если Тайн узнал об этом и захотел заполучить судно для каких-то своих дел? Нет, так думать не стоит. Элиза уже говорит как Дориан. Видимо, сегодня влияние одиночества сказывается на ней особенно сильно. Она вздохнула.

— Наверное, тяжело жить в мире, где полно доносчиков, и бандиты скрываются за каждым углом.

— Не тяжело, а интересно. Предпочитаю это слово. — Роуланд встал и пошел через комнату к Элизе.

Его взгляд пылал искренностью. Казалось, он знал о тех чувствах, которые терзали ее, гневе, разочаровании, одиночестве, будто догадывался, что она боится потерять больше, чем имеет, не справившись с задачей.

Непонятно, кто сделал первый шаг, они оказались очень близко друг к другу, и малейшего движения было достаточно, чтобы оказаться в его объятиях, преклонить голову к его мошной широкой груди и вдохнуть чистый мыльный запах. Его руки мягко приняли ее, сомкнулись и крепко сжали. Когда последний раз ее так обнимали?

— Я просто хочу закончить папину лодку, — прошептала Элиза, сдерживая рыдания, уже сдавливавшие горло.

Его голос звучал приглушенно, поскольку Роуланд спрятал лицо в ее волосах:

— И мы это сделаем.

В тот момент Дориан чувствовал себя отъявленным негодяем. Он защитит Элизу от Тайна. А кто защитит ее от него самого? Он согласился стать старшим мастером, зная, что при первой удобной возможности заберет яхту себе. Теперь Элиза в его объятиях, ищет защиты, ждет ответов на вопросы. Похоже, совсем отчаялась! Такое поведение — верный признак, что последние несколько месяцев истощили ее душевные силы, ведь люди вроде нее обычно не обращаются за помощью к другим. Роуланд взялся за чужую работу, преследуя собственные цели, и теперь к этому примешались чувства.

Он понимал, какие силы плели тайную сеть вокруг нее. Тайн со своими прихвостнями и Чарльз, желающий вернуть ее в лоно благопристойного общества. Таких, как он, много, и все эти Чарльзы Брэдфорды заставляли Элизу выбирать, они или яхта. В душе Роуланда что-то шевельнулось. Ревность? Точно нет. Желание защитить? Возможно, хотя это немного странно, ведь знакомство с Элизой слишком непродолжительное. Нет, дело в том, что он когда-то сам прошел через нечто подобное. Перед ним стоял точно такой же выбор, правда, аргументы были менее благородными.

Дориан улыбнулся и посмотрел поверх плеча Элизы куда-то в пустоту. Садясь в коляску Саттонов, он искал лишь спасения, а нашел то, что никак не ожидал найти. Родственную душу. Элиза, впрочем, вряд ли согласилась бы с этим, поскольку считала его негодяем, и идея о том, что у них может сложиться нечто общее, показалась бы ей смехотворной. Но Дориан был уверен в своей правоте. Он крепче обнял Элизу. Не хотелось отпускать эту энергичную и умную женщину к холодным, как рыба, аристократам, которые не смогли бы оценить ее по достоинству. Ах, он начинает переживать. Одно дело — защищать. Порядочный мужчина всегда защитит того, кто его кормит, даже если он пират. Но переживать — слишком беспокойно и неприятно. Подразумевается, что человек тебе небезразличен. Дориан обдумал эту идею. Нужно ли ему от Элизы Саттон что-то, кроме непродолжительной и ни к чему не обязывающей любовной связи? Если да, в какой момент он задумался не только о своем либидо? Надо разобраться, и чем скорее, тем лучше. Ради собственного благополучия. Несомненно, он не хотел отдавать Элизу мужчине вроде Чарльза Брэдфорда, который никогда не станет ее достойным. Интересно, она понимает это? Возможно, несмотря на свою силу, не знает, что ей действительно нужно. Роуланд не может освободить ее, подобное под силу лишь ей самой, зато в состоянии открыть дверь прямо сегодня и посмотреть, что из этого выйдет.

Сумерки за окном сменяла ясная морозная ночь.

— Ладно, поедем.

Элиза посмотрела вверх. В глазах читался вопрос:

— Поедем куда?

Дориан улыбнулся, не желая выдавать секрет.

— Поедем. Вы все увидите. Вам нужно выбраться из дома, отдохнуть от проблем.

— Что мне надеть?

— Что-нибудь теплое. И не забудьте плащ. Я пока возьму кое-что у вас на кухне. Вы сегодня еще не отправляли мне обед. — Он отпустил ее и подмигнул. — Доверьтесь мне.

Элиза рассмеялась.

— Полагаете, это разумно?

Он улыбнулся. Приятно слышать ее смех.

— Может, и неразумно. Зато точно весело.

Глава 9

— Мы же едем не в доки? — Элиза плотнее закуталась в плащ и оглядела темный пирс, в очередной раз вспомнив о том, что поехала в ночь, неизвестно куда, с мужчиной, которого едва знала.

— Я же говорил вам, никакой работы. — Дориан жестом подозвал перевозчика и сказал ему: — В Воксхолл[17].

— Воксхолл? — переспросила Элиза, взяв его за руку и поднявшись на борт. — Но сейчас март!

— И что же? — улыбнулся Дориан.

— Как — что? Вам же прекрасно известно, что Воксхолл закрыт и откроется только в июне. — Элизе не хотелось срывать его планы, но вдруг он забыл, его ведь так долго не было в Англии.

— Я знаю. — Он лениво улыбнулся и, положив руку Элизе на спину, отчего ей стало теплее, подвел к бортику судна и сам встал пугающе близко. Им предстояло переплыть через Темзу. — Так ведь гораздо веселее. Мы будем там совсем одни, и никто об этом не догадается.

На мгновение Элиза замерла, обдумывая услышанное.

— Мы собираемся вломиться в Воксхолл?

Судно врезалось в причал. Дориан прыгнул на пирс, забросив за плечо небольшой мешок.

— В ответ на ваш вопрос скажу лишь «да».

«Сейчас самое подходящее время, чтобы повернуть назад, — подсказал Элизе внутренний голос. — Потом будет слишком поздно». Разве можно придумать что-то более безумное? Роуланд заставил Элизу соврать дворецкому о цели их поездки и теперь предлагает пробраться в увеселительный сад.

— Ну что же вы? Идете, Элиза? — Дориан повернулся к ней и протянул руку. В глазах плясали озорные огоньки. — Только не говорите, что у вас замерзли ноги. И не переживайте из-за того, что нас могут увидеть. Я выбрал идеальное место для прогулки. Никому и в голову не придет нас здесь искать.

— Это возмутительно!

Он действительно собирался сделать это! Действительно хотел пробраться в увеселительный сад!

— Возмутительно? Кому, как не вам, судить, женщине, которая строит яхту. — Дориан рассмеялся, и Элиза утратила способность сопротивляться.

Этот задор был заразителен. Ее ноги сами пошли вперед, рука легла в ладонь Роуланда. Это решение далось невероятно легко, хотя она и знала, что поступает дурно. Роуланд уже не раз брал над ней верх, его бы следовало сразу прогнать, но он по-прежнему рядом и снова толкает ее на авантюру, которая грозит еще большим позором, чем все предыдущие.

Сначала Элиза успокаивала себя тем, что у нее нет выбора. Она не может уволить Роуланда, иначе кто тогда закончит яхту? Но теперь это объяснение бесполезно. Проникновение в Воксхолл не имело ничего общего со строительством, и Элиза больше не могла говорить, что приходится терпеть общество Роуланда. Сегодня она сама пошла за ним, руководствуясь причинами, о которых даже думать не хотелось.

Возле входа в сад Элиза на мгновение почувствовала себя приговоренным к смерти преступником, которого помиловали. Тяжелые металлические решетчатые ворота были закрыты. Это могло бы поставить точку в затеянном Роуландом приключении, но он свернул в сторону и пошел вдоль заросшей плющом ограды.

— А вот она! — Он остановился и раздвинул руками ветви. Показалась дверь в стене. Он достал из кармана какой-то тонкий инструмент и, шаловливо поиграв бровями, вставил его в замочную скважину. — Полюбуйтесь-ка на это, дорогая! — Через мгновение дверь открылась, и он галантным жестом пригласил Элизу войти. — Только после вас, миледи!

Закрыв дверь за собой, он достал фонарь.

— По закону это преступление. — Элиза последний раз попыталась воззвать к здравому смыслу.

— Это будет считаться преступлением только в том случае, если нас поймают. — Роуланд чиркнул спичкой.

Фонарь ожил, и на пустынную садовую дорожку пролился свет. Элиза бывала в Воксхолле раньше. Несколько раз приезжала сюда с родителями. Тогда здесь было не протолкнуться. Теперь сад выглядел не так празднично, зато гораздо уютнее. Возможно, дело в тишине, возможно, в компании. Элизе казалось, что везде, где бы ни появлялся Дориан, становилось уютнее. Он мог превратить даже очень скучное место в необычное, что и произошло дважды в ее кабинете.

— Не желаете осмотреть достопримечательности? — Дориан был сама обходительность, взял фонарь и мешок в одну руку, другую предложил Элизе. — Позвольте обратить ваше внимание на памятник Генделю[18]. — Он поднял фонарь выше, чтобы осветить мраморного Генделя в свободном шлафроке и домашних туфлях.

Элиза рассмеялась и позволила увести себя дальше по Большой южной аллее. В саду кроме них только белки сновали в кустах. Элиза стала успокаиваться. Возможно, Роуланд прав, преступление становится преступлением, только если ты пойман. На вечер можно отступить от правил, и вовсе не обязательно кому-то об этом рассказывать.

— Вынужден принести свои извинения, сегодня у нас не будет фейерверка и газового освещения. — Дориан провел ее мимо кабинетов для ужина и остановился перед открытыми столиками возле площадки для музыкантов. — Но, возможно, вас заинтересует легкий пикник? — Он опустил мешок.

— Так вот чем вы занимались на кухне, пока я ходила за плащом. — Элиза изумилась, увидев, как он извлек из мешка белоснежную скатерть, расстелил ее на столе и поставил в центр фонарь.

— Вот так, свечи для создания приятной атмосферы. — Он озорно улыбнулся и достал из мешка буханку хлеба, головку сыра и нарезанную ломтиками ветчину. — Конечно, прославленная воксхолльская ветчина обычно нарезана тоньше, но у вашей Мэри тоже неплохо получается.

Потом на столе показались тарелки и бокалы, ножи, салфетки и — чудо из чудес! — бутылка вина. Мешок заметно похудел после того, как был накрыт пир.

— Невероятно! — ахнула Элиза и опустилась на стул. Она не могла поверить в то, что это все происходит с ней — ужин в пустынном Воксхолле с экстраординарным, если не сказать эксцентричным, мужчиной. Сам собой напрашивался вопрос. — Зачем вы все это делаете?

Дориан откупорил вино и наполнил бокал Элизы.

— А почему бы и нет? — Он поднял бокал. Его синие глаза завораживали. — Вы необычная женщина, Элиза Саттон, а мне нравится все необычное.

— Смелая речь.

Никогда прежде мужчины не были с ней так откровенны.

— Смелая, как и та, в честь которой она произнесена, — тихо сказал Дориан. — За вас, Элиза, и за ваше последнее начинание.

От этого тоста волна радостной дрожи пробежала по ее телу. Роуланд назвал ее необычной за то, что ей чужды условности. Элиза никогда не рассматривала свои поступки под таким углом. Она взяла ломтик хлеба и сыр.

— Я не считаю намерение закончить яхту проявлением смелости. Эта яхта — продолжение меня. Я просто строю корабли. Вы придаете этому слишком много значения.

— А вы, пожалуй, слишком мало, — ответил Дориан. — Не всем женщинам известно о яхтах столько, сколько вам. Позвольте спросить, что пробудило в вас такой интерес к этой теме?

Элиза улыбнулась:

— Я с детства строю чертежи.

Она хотела закончить на этом, но Дориан кивнул и склонил голову, не сводя с нее глаз. Он явно заинтересовался и слушал внимательно. И она сама не заметила, как за первой историей из детства последовала вторая. Вскоре она уже рассказывала о том, как в детстве ходила с отцом в доки, сидела у окна за столом для черчения и рисовала, как отец сажал ее на плечи и гулял с ней по верфи, показывая и называя разные элементы кораблей. Она рассказала, как взяла на себя ведение бухгалтерских книг, чтобы у отца оставалось больше времени для заключения сделок, и как он вскоре стал обсуждать с ней сначала оформление яхт, а потом и их конструкцию. Как мать ругалась, утверждая, что девушке подобает иначе проводить время, но они с отцом оставались непреклонны. Работать вместе вошло в привычку, теперь отец ушел, и Элиза не знает, что делать.

— Возможно, именно поэтому мне так хочется закончить эту яхту. Я просто не знаю, чем себя занять. И сейчас, когда мне нельзя ездить на верфь, — она взглянула на Дориана, — я не знаю, чем заполнить свои дни.

— Ваше присутствие создает проблемы. Это не те рабочие, которые были при вашем отце, вы же понимаете. Но это все, что я смог найти в нашей ситуации.

Элиза кивнула. Она прекрасно все понимала, но ей это не нравилось. После появления в доках посторонних ее буквально мучило желание посетить верфь. Элиза посмотрела на стол. Вино выпито, закуски съедены. Она говорила дольше, чем рассчитывала, и рассказала о себе больше, чем планировала.

— Простите меня. Я вовсе не собиралась болтать весь ужин.

— Ничего не имею против, — протянул Роуланд. — С вами очень интересно.

Днем Чарльз сказал то же самое. Джентльмены часто говорили леди подобное просто из вежливости. Но из уст Дориана эта фраза прозвучала очень искренне и неожиданно обрадовала Элизу. Не стоит обращать внимание на то, что блудный сын лорда думал о ее семье. Его мнение не имеет значения, он по собственной воле стал изгнанником. Но в саду эти слова были важнее всего на свете.

Возможно, Дориан прав. Кажется, он начинает ей нравиться. Эта мысли будоражила и одновременно пугала Элизу. Он в ее жизни ненадолго, совсем скоро получит деньги и уйдет, унесет с собой улыбку и перестанет чарующе флиртовать. Но пока он здесь, ни одна женщина не откажется представить себе перспективы, которые до поры до времени кажутся привлекательными.

Собрав тарелки и бокалы, Роуланд уложил их обратно в мешок.

— Пойдемте прогуляемся. Здесь есть на что посмотреть. Мы с вами не были на пасторальных холмах. — Он свернул на дорожку, которая начиналась от рощи. — Нужно хотя бы на статую Мильтона взглянуть перед тем, как уйдем.

— А вы? Почему вас так заинтересовали корабли, ведь ваша семья увлекается лошадьми? — спросила Элиза, надеясь, что на этот раз Дориан будет более откровенным.

— Я уже рассказывал вам. Сначала просто хотелось выделиться. Я искал способ разозлить отца, и яхтинг подходил как нельзя лучше. А через какое-то время мне это действительно стало интересно. — Он сделал паузу. — Корабль — это свобода. Я могу уплыть куда угодно, побывать в тех краях, о которых другие только мечтают!

— Так вы и сделали, уплыли. Вот, значит, как оказались в Средиземноморье. — Средиземноморье казалось Элизе чем-то очень экзотичным, хотя она и знала, что интересы Британской империи простираются гораздо дальше юга Европы.

Роуланд улыбнулся в темноте, Элиза не видела этого, но почувствовала его улыбку.

— Ах, Элиза! Средиземноморье — чудесное место! С одной стороны у вас Африка, с другой — Европа, а прямо перед вами Стамбул, ворота, за которыми лежит Дальний Восток, Китай и другие земли. Там правители и пираты, взморья и пустыни, тайны, которых вы себе и представить не можете!

Элиза оказалась во власти картин, которые рисовал Роуланд.

— Расскажите мне еще что-нибудь! Расскажите о море.

Они подошли к статуе Мильтона, выполненной по его собственному эскизу, но Элизу больше интересовал стоявший рядом с ней мужчина.

— Оно теплое, Элиза. У берегов Испании в нем можно купаться. Купаться нагишом в океане вместе с дельфинами. — Его глаза сияли. Он знал, что ведет себя неподобающим образом, в приличном обществе такое не рассказывают.

— Вы действительно плавали с дельфинами? — Элизе казалось, он ее обманывает, но про купание нагишом уточнять не стала. Не верить в это не было причин.

— Да. Однажды в Гибралтаре. Никогда этого не забуду. Они очень дружелюбные создания.

— Я вам завидую. На вашу долю выпало столько приключений, — мягко сказала она.

Волшебная атмосфера вечера и легкий винный туман делали свое дело. Элиза знала, к чему это может привести. Она поступит разумно, если предложит уйти сейчас, пока еще не случилось то, о чем придется сожалеть, когда алкоголь и одиночество отступят.

— Вы тоже можете это испытать. Представьте только, Средиземное море омывает ваши ступни, а вы прячете пальчики в песок пляжей. — Эти слова ласкали слух, рука Роуланда ласкала ее шею. — Вы никогда об этом не мечтали? Не думали уплыть на одной из созданных вами яхт?

— Мечтала, — призналась Элиза, забыв о практической стороне дела. Женщина очень рисковала, если отправлялась в путешествие одна, даже если могла сама справиться с яхтой. Но рядом с Дорианом, таким обходительным и притягательным, думать об этом не хотелось. Ей не следовало позволять ему прикасаться к ней, потому что от каждого прикосновения в ней словно вспыхивали искры.

— Вам нужен спутник, — прошептал Дориан, склонившись к ней и нежно покусывая мочку ее уха.

Безумная мысль пришла в голову Элизы. Ей нужен он, пират в костюме джентльмена, мужчина, который рассказывает о дальних странах и смеется над приличиями, который не обращает внимания на мелочи, заполняющие каждый день Чарльза, и может выхватить нож, чтобы расправиться с головорезами. Вот кто станет идеальным спутником! Вот с кем она будет в безопасности! Нет, это все влияние вина и лунного света!

О неблагоразумных поступках, совершенных в зеленых беседках Воксхолла, ходили вовсе не беспочвенные слухи. И теперь магия сада могла помочь Элизе забыть о тяжелых уроках, полученных во время ее непродолжительных отношений с Робертом Грейвсом, и о клятве никогда не искать плотских отношений с мужчинами. Элиза, впрочем, различала для себя желание и нужду и, принимая желание за акт добровольный, а нужду за настоятельную потребность, считала, что может позволить себе возжелать Дориана Роуланда, и это желание не будет нарушением правил.

— Ты пахнешь лимонами, растущими на юге Италии, — прошептал Роуланд между поцелуями, которыми он покрывал ее тонкую шею.

Элиза могла бы остановить его, но лишь запрокинула голову назад, приглашая его продолжать, открываясь навстречу ласкам. Он взял ее лицо в свои ладони. От долгих иссушающих поцелуев Элизу бросило в жар, и вскоре невозможно было игнорировать пламя желания и влажное тепло, набиравшее силу внутри ее и окутывавшее низ живота.

Она прекрасно понимала, что чувствует, точно знала, чего хочет. Забыть о правилах лишь на одну ночь, всего на одну. Дориан станет идеальным любовником. Он не будет питать ложных надежд, давая лживые обещания. В этот раз никакого обмана, одно лишь удовольствие. Теперь она старше и мудрее, и, играя с желанием, понимает, что делает.

И Дориан тоже понимал. Он поднял ее юбки в поисках длинного тонкого разреза в ткани, чтобы подобраться к ее лону, влажный жар которого могло остудить лишь одно. Элиза нетерпеливо застонала, призывая Роуланда двигаться быстрее, он поцеловал ее, скользнув рукой вниз. Ни одно прикосновение не оставалось незамеченным. Осторожно и уверенно кончики пальцев скользнули к крошечному бугорку. От нежных дразнящих поглаживаний Элизе вскоре захотелось закричать. Тело знало, что скоро все закончится. Она выгнулась и застонала.

— Давай, Элиза. Давай. Ради меня, — хрипло прошептал он, прерывисто дыша, лаская Элизу и прижимаясь к ней.

Этого оказалось достаточно. Элиза выгнулась в последний раз, обмякла и задрожала. Мир вокруг превратился в калейдоскоп ощущений. Ее тело сохраняло вертикальное положение лишь благодаря сильным рукам Роуланда и дубу, к которому она прислонилась спиной. Роуланд любовался развязкой, потемневшие от желания глаза сияли.

— Что может быть прекраснее, чем женщина, познавшая удовольствие? — Он тоже прислонился к дубу, продолжая поддерживать Элизу. Его голос звучал хрипло, волосы растрепались и упали на лицо. Роуланду явно не было безразлично случившееся.

— А мужчины? Возможно, они так же прекрасны? — Элиза заметила, что его желание все еще не удовлетворено. Одежда не скрывала напряженных мускулов, напротив, подчеркивала мощь силы, терзавшей Дориана.

Он озорно улыбнулся и, подбадривая, ответил:

— Тебе следует самостоятельно проверить истинность этого утверждения, ведь мы по-разному видим мир.

Лунный свет окончательно свел Элизу с ума, ее рука заскользила вниз. Брюки плотно облегали мощные бедра Роуланда, едва сдерживавшего желание.

— А иногда даже познаем его на ощупь.

Глава 10

Он уверенным движением расстегнул брюки.

— Пожалуйста, миледи!

Ее рука скользила решительно и твердо. Застонав, Дориан позволил ей исследовать себя. Ее ловкие движения свидетельствовали о некоторой опытности, однако Элиза все же не была искушенной в вопросах близости и потому оказалась не готова к власти, которую получила над Роуландом. Улыбка озарила ее лицо, когда она скользнула чуть выше, к нежному влажному кончику его плоти, потом снова спустилась вниз. Его сердце застучало быстрее. Было приятно ощущать ее прохладную руку на своей разгоряченной коже. Он понимал, что долго не продержится, но останавливаться не стал, предвкушение невероятного удовольствия гнало его вперед. Роуланд прижался к дубу спиной, впился пальцами в трещины коры и движением тела стал помогать Элизе. Достигнув высшей точки наслаждения, хрипло застонал.

Элиза торжествовала.

— Почему ты улыбаешься? — спросил он.

— Я права. Мужчина, познавший удовольствие, невероятно прекрасен.

— Кажется, еще никто не называл меня прекрасным, — протянул Роуланд.

В его голосе чувствовалось безразличие, хотя в душе комментарий Элизы не оставил Дориана безразличным. Он поцеловал ее, притянув к себе, чтобы она по выражению его лица поняла, насколько важна была последняя сказанная ею фраза. В нем снова просыпалось желание. Он знал, что еще хочет сделать с Элизой, смелой принцессой, но остановил себя, пойдя наперекор собственному телу.

Он хорошо владел наукой соблазнения. Замужние и вдовые дамы, игривые девушки, первый сезон выезжающие в свет, девственницы и искушенные особы — все покорялись ему. Он практически ничем не ограничивал себя, когда речь шла о плотском наслаждении. Однако некоторые правила все же были, и сейчас Элиза, сама о том не догадываясь, толкала его к тому, что он себе запрещал. Мысли о защите и заботе, уже посещавшие его, грозили захватить власть над разумом в тот момент, когда он особенно уязвим, после интимной близости.

— Нам пора возвращаться, — прошептал Роуланд, спрятав лицо в волосах Элизы.

Дорога до тайной двери прошла в молчании, но неловкости не ощущалось. Роуланд обнимал Элизу за талию, прижимая к себе. Его голова была полна мыслей, он был почти уверен в том, что Элиза испытывает то же самое. Их спонтанная поездка прошла замечательно, хотя каждый объяснял это разными причинами. Роуланд предпочел бы не позволять воображению разыгрываться, когда дело касалось Элизы, так было безопаснее для его сознания. Он сомневался в том, что это ее первая встреча с неприкрытой страстью. Возможно, таких глубин удовольствия Элиза прежде не достигала, однако его природа ей знакома. Впрочем, это не имело значения. Роуланд все равно догадывался, о чем она думала. «Что я наделала?» Испуг или позор, что ощутит она, осознав собственную храбрость? Рада ли тому, что испытала такое острое наслаждение? Или, наоборот, станет называть себя женщиной легкого поведения за то, что наслаждалась происходившим? А она наслаждалась, он в этом уверен и был готов биться об заклад, гадала, что это значит для нее.

Дойдя до этого места в размышлениях, Роуланд понял, что допустил ошибку. Если бы он следовал своим правилам, этого не случилось бы. Ему следовало, как всегда, заключить соглашение.

До сих пор, соблазняя, он всегда следовал более или менее четкому плану. Сначала обе стороны должны были засвидетельствовать друг другу интерес. Это означало, что они согласны с условиями негласного договора. В соответствии с этим основной объем брал на себя Роуланд, он же отвечал за интимную близость. То, что произошло в Воксхолле, должно было случиться лишь после того, как обе стороны завершат переговоры относительно соглашения, но никак не до этого.

Сегодня все пошло в обратном порядке, причем инициатором выступил он сам. Приехал домой к Элизе, сообщить ей о ночном вторжении, и не уехал, когда следовало. Это он позволил себе расчувствоваться, увидев, как стоически она переносит плохие новости. Это он растрогался, услышав: «Я просто хочу закончить папину лодку». И это он сказал: «Мы ее сделаем». Вот уж чего точно обещать не следовало. И если теперь Элиза Саттон думает, что они работают вместе и она может ему доверять, Роуланд в этом виноват.

Будто услышав его мысли, Элиза тихо сказала:

— Когда мы впервые встретились, ты мне не понравился.

— А теперь?

Они дошли до потайной двери, Роуланд придержал ее для Элизы. Проходя мимо него, она улыбнулась.

— Теперь нравишься гораздо больше. Кажется, мы становимся друзьями, Дориан Роуланд?

— Друзьями? Нет, ни за что, — рассмеялся Дориан. Не дружба ему нужна, а нечто большее. Он подозвал жестом припозднившегося перевозчика.

— А кто?

— Нечто иное, — загадочно ответил Дориан и обнял ее, надеясь, что этот жест позволит выиграть время и придумать более подходящий ответ.

Роуланд знал, что правда вряд ли понравится Элизе, и потому не хотел говорить, что общавшиеся с ним женщины могли рассчитывать лишь на удовлетворение плотских желаний. Ничего, кроме мимолетного удовольствия, он дать не мог. По крайней мере, в прошлом. Перемен ничто не предвещало. Возможно, отец прав — Роуланд просто не способен всю жизнь любить одну женщину. А Элиза Саттон ждет от мужчины именно этого. И имеет право на это рассчитывать.

Полагая, что Тайн захочет отыграться за неудачу, постигшую его наемников, и перенесет злобу на Элизу — отличную мишень, Роуланд решил проводить ее.

— С яхтой все будет в порядке? — спросила она в темноте коляски, когда та остановилась возле ее дома.

Он усмехнулся. Поразило то, что Элиза легко забыла о недавних удовольствиях и снова заговорила о цели его визита. Хотя, возможно, так она просто хотела успокоиться после вечера, неподобающим образом проведенного с малознакомым мужчиной.

— Сегодня я предупредил стражу и нашел сторожевого пса. Это огромная гончая тигрового окраса. — Дориан усмехнулся. — Псу я, впрочем, доверяю больше. Его точно не подкупишь.

Он не сомневался в том, что Дэмиан Тайн попытается договориться с охраной верфи, и когда шестеренки его организации будут запушены, от него уже нигде нельзя будет скрыться. Дориан распахнул дверцу коляски и разложил ступени. Весь вечер ему легко удавалось изображать джентльмена. Даже странно, что старые навыки вернулись так быстро.

— Спокойной ночи, Элиза.

— Спокойной ночи, Дориан. Спасибо за чудесный вечер. — Она вежливо улыбнулась, будто час назад не ублажала его и сама не стонала от удовольствия.

Она умела становиться холодной и невозмутимой, когда нужно, но Роуланд знал, что она вовсе не такая. Под холодной вежливостью, с которой Элиза встречала мир, бушевало пламя. От одной мысли об этом у него снова проснулось желание.

— Каркас почти полностью обшит, скоро начнем конопатить, — поспешил сказать он, прежде чем желание стало невыносимым. — Я сообщу, когда закончим. Думаю, понадобится несколько дней, не больше.

Облако разочарования промелькнуло в ее взгляде. Чем оно вызвано? Тем, что она не увидит его на следующий день, или тем, что ее не пригласили на верфь? В случае с ней оба варианта возможны.

— Если возникнут проблемы, ты сообщишь мне?

— Да, конечно же. — Он поклонился. — Спокойной ночи.

Недовольство? Облегчение? Элиза не понимала, что чувствует, и, готовясь ко сну, пыталась разобраться в своих эмоциях. Какими бы они ни были, хотелось остаться с ними наедине, и потому при первой же возможности она отпустила горничную.

Горничная и Эванс не ложились, ждали ее возвращения, полагая, что та работает допоздна, и теперь ей было ужасно стыдно за обман. Они переживали, пока она веселилась. Впрочем, если бы им открылась истинная причина отсутствия, они бы переживали еще больше. Запретные занятия грозили скандалом. Причем проникновение в Воксхолл меньшее из зол.

Вспомнив о случившемся, Элиза покраснела в темноте. Но не от стыда. Их с Дорианом объединило нечто глубоко личное и невыразимо прекрасное. Она и не знала, что можно испытывать настолько сильное наслаждение. Возможно ли, что это повторится? То есть сможет ли она допустить повторение?

Правильный ответ конечно же «нет». Нельзя так рисковать. Роуланд, в отличие от нее, к подобным отношениям привык. Это может сказаться на совместной работе. Он строит яхту, а руководит им она. Что, если он хочет, соблазнив ее, стать равноправным партнером или даже взять на себя управление компанией?

Элиза закусила губу, обдумывая допущенные за вечер ошибки. Она позволила обнять себя в гостиной, когда узнала плохие новости, она позволила увлечь себя на прогулку, закончившуюся нарушением законов, юридических и моральных. Всего лишь на несколько часов позволила себе расслабиться, этого оказалось достаточно для потенциально опасных последствий. Роуланд закончит яхту и уедет. А Элиза? Останется одна? Тяжкие размышления укрепили решимость, надо рассчитывать только на себя и впредь поступать так же. Отступать от этого правила опасно, особенно сейчас, когда на карту поставлено все, и не без риска.

«К тому же, — напомнил внутренний голос, — Роуланд не тот человек, с которым следовало бы идти на риск». Да, он весел и умен, увлекается кораблями, пережил немало приключений, является олицетворением той жизни, которой Элиза всегда завидовала. Но он также и опасен. Изгой с темным прошлым, человек, от которого отреклись родные, знающий о деятельности Тайна, потому что не может не знать. А это о многом говорит. Дориан Роуланд был капитаном на корабле «Королева Медб» и по-дружески общался с торговцами оружием. Правда, в его ухе не болтается золотая серьга, а на щеке нет татуировки, но он все равно пират. А это невероятное и очень приятное открытие.

Глава 11

— Мы только вступили в игру и уже раскрыты! Твои люди не оправдали ожиданий! — резко сказал Максвелл.

Он знал, что лишь немногие осмеливались так откровенно разговаривать с Дэмианом Тайном, и потому пригласил его не в кофейню, а в свою контору. Там Харт мог говорить, как считал нужным. Однако не только это подтолкнуло его изменить место встречи.

Единственный промах Тайна изменил суть игры. Если они хотят заполучить верфь и яхту Саттонов к апрелю, нужно действовать быстрее и осторожнее, чем раньше. К тому же Максвеллу не хотелось, чтобы его имя связали с именем Тайна, когда игра в самом разгаре. Ни Роуланд, ни другие не должны догадаться об этом сотрудничестве. Максвелл скрыл это, однако был очень зол на Тайна, потому что выступал в качестве официального лица их сомнительной компании и не мог допустить пятен на своей репутации, в то время как Тайн имел право делать все, что угодно.

Тайн, казалось, совсем не переживал из-за последних событий. Он лениво взболтал бренди в стакане.

— Нам просто не повезло, что Роуланд решил вернуться именно в тот момент.

— В чем не повезло, — Максвелл выделил последнее слово, — так это в том, что Роуланд один одолел двоих. Причем эти двое зарабатывают себе на жизнь разбоем! Они должны были одолеть его!

Тайн пожал плечами:

— Наша мисс Саттон строит яхту, Роуланд ей помогает. Мы все равно узнали, что хотели, не забывай об этом.

— Да, но заплатили слишком дорого, — проворчал Максвелл, не в состоянии реагировать на все так же спокойно, как Тайн.

Тайна же это замечание оставило равнодушным. Ему, впрочем, не было нужды защищать личину. Все, кто знал его, прекрасно представляли, чем он занимается. Он наклонился вперед:

— Возможно, это нам на руку. Роуланд наверняка ей обо всем расскажет, и она, узнав, что заказчик я, не сможет отказаться от предложения, которое ты ей сделаешь.

— Инвесторы уже пытались выкупить компанию и получили отказ.

Максвелл тайно наблюдал за делами на верфи и очень удивился, когда Элиза отвергла щедрое предложение инвесторов. Еще сильнее он удивился, когда узнал, что те снова обратились с подобным предложением, угрожая потребовать возмещения денежных средств, если Элиза вновь откажется. Однако она отказалась и выплатила им их доли.

— Тогда мисс Саттон было не страшно. Муки скорби и сентиментальность руководили ее поступками, а эти эмоции кого угодно могут подтолкнуть к отчаянным необдуманным решениям, — примирительно сказал Тайн. — Теперь, спустя несколько месяцев, она пришла в себя и понимает, что ее материальные резервы истощены, а помощи ждать неоткуда, рыцарь на белом коне не мчится ее спасать. Теперь положение ухудшилось и продолжает ухудшаться. — Тайн злобно улыбнулся, от этой улыбки у Максвелла волосы стали дыбом.

— Что еще ты задумал? — осторожно спросил он.

Не менее жестокий, чем собеседник, он гораздо больше ценил тонкие решения, прелесть которых была недоступна Тайну.

— Не переживай, ничего особенного. На верфи есть недовольный рабочий. Кажется, он не так посмотрел на леди, и Роуланд приставил ему нож к горлу. Это событие само по себе интересно. Роуланд, видимо, питает к девчонке какие-то чувства. — Тайн деланно вздохнул. — Однако сейчас не это важно. Роуланд, естественно, утратил расположение рабочего. Тот даже собирался уйти с верфи, но я ему заплатил, и он остался. Этот человек может нам пригодиться для получения информации или саботажа. На твоем месте я бы постарался в ближайшую неделю подготовить для мисс Саттон новое предложение.

После поездки в Воксхолл прошла неделя. Элизе казалось, что она сойдет с ума от безделья, если еще хотя бы полдня ничего не произойдет, когда доставили записку от Роуланда. Яхта почти достроена! Элиза подумала, что сойдет с ума от радости. Конечно, яхта еще не полностью готова и впереди немало работы, однако каркас обшит и проконопачен, а это уже большой шаг вперед. Сжимая в руке записку, она посмотрела на часы на каминной полке гостиной. До приезда Роуланда оставался час. Хватит времени переодеться. Элиза позвонила горничной и бросилась в свою комнату.

Возможно, нелепо ожидать с таким нетерпением визита Роуланда и прогулки с ним, но Элиза думала иначе. За неделю она успела навести порядок на чердаке и написать огромное количество писем, однако свободного времени все равно оставалось в избытке, и она, предоставленная сама себе, проводила в раздумье бесконечно долгие дни.

Еще никогда она так долго не маялась об безделья. По доброй воле став узником в своем собственном доме, впервые в жизни обрела полную свободу и почувствовала себя абсолютно одинокой. О, небеса, вы только послушайте! Она говорила как Чарльз и, что хуже, вела себя как он. Это было невыносимо! Ей даже казалось, что в голове звучит насмешливый голос Дориана, который ругает ее за благопристойное ничегонеделание. Впрочем, Элиза и сама всю неделю ругала себя за это. Не так она привыкла проводить дни. Она не могла выезжать в свет и наносить визиты, но и сидеть дома в одиночестве, спрятавшись от всех, не хотелось. Даже с гардеробом были неясности. Согласно приличиям девушки не обязаны носить траур по отцу, но Элиза уже перешагнула этот возраст. Глядя на туалеты приглушенных лиловых и серых тонов, она понимала, что платья не соответствуют той фазе траура, в которой она пребывает, однако делать какие-то уступки обществу пока не собиралась. К счастью, она выглядела благопристойно и в этой одежде, только она не подчеркивала женскую красоту.

Лишь Элиза подумала об этом, идеи, витавшие в ее голове всю неделю, оформились в важное решение. В одно мгновение все изменилось. Платья стали последней каплей.

— Может быть, вот это, мисс? — Анна, горничная, указала на лиловое платье, отделанное черными бархатными лентами.

— Нет, Анна. — Элиза выпрямилась и расправила плечи. — Принеси мне старые платья. С этими покончено. Убери их, когда я уеду.

За проведенную в унынии неделю она поняла, что вовсе не обязана соответствовать нормам, которые навязывает общество. Она работала с отцом, конструировала яхты, немало правил уже нарушено. И теперь, если она хочет, чтобы ее последнее начинание увенчалось успехом, нельзя себя ограничивать.

Анна посмотрела на госпожу, будто бы у той две головы или даже четыре, а кожа позеленела.

— Мисс?

Но Элиза была непреклонна.

— Принеси старые платья. Я хочу зеленый прогулочный ансамбль, тот, где жакет отделан черной тесьмой.

Костюм долго не надевали, ткань помялась. Потребовалось немало времени, чтобы привести ее в порядок, но оно того стоило. Элиза разгладила аккуратный жакет на бедрах. Костюм выглядел великолепно. Классический силуэт, приглушенный темно-зеленый цвет, черная отделка — респектабельно, неярко, без показного шика.

Анна оправилась от удивления и убрала волосы Элизы, спрятав их под очень высокой озорной шляпкой. Впрочем, это даже шляпкой назвать сложно, от головного убора осталось одно название.

Элиза сжала руку Анны, благодаря за старания.

— Спасибо тебе. Вряд ли я смогу объяснить, что двигало мной. Просто в тех платьях я не была самой собой, сейчас некоторые обстоятельства требуют от меня именно этого.

В дверь постучали. Лакей доложил о прибытии лорда Роуланда.

Анна кивнула.

— Мы все будем только рады этой перемене, правда, мисс. Нехорошо вам запираться дома. Неправильно это, и не важно, что там говорят. Юные леди должны выезжать в свет.

— Я полностью с тобой согласна. Но наверняка найдутся люди, которых не удовлетворят эти аргументы, — отпустив горничную, Элиза взглянула в зеркало.

Ее решение касалось не только платьев. Они должны были лишь сообщить обществу о том, что отныне все будет иначе. Если даже полутраур, вызванный необходимостью руководить компанией, вызвал в свете много толков, полный отказ от него точно породит немало догадок и расспросов. Чарльза не иначе хватит апоплексический удар. А как отреагирует Дориан? Впрочем, это Элиза узнает буквально через несколько мгновений.

Ее сердце бешено стучало, когда она спускалась по лестнице. Дориан стоял в холле, разглядывая одну из незначительных работ Тернера, морской пейзаж, который очень нравился отцу Элизы. На этот раз на нем были темно-желтые брюки, синий сюртук и высокие сапоги. Густые темные волосы снова стягивала в пышный хвост лента на затылке.

Элиза заметила Роуланда первой. Он обернулся, услышав, как она спускается по лестнице. В его синих глазах читалось удивление, а улыбка говорила, что перемены ему по душе.

— Если бы я знал, что ты так отреагируешь на новость о лодке, закончил бы работу раньше. По какому поводу такой костюм?

Элиза улыбнулась и выше подняла подбородок.

— Решила вести себя возмутительно.

Улыбка Дориана стала еще шире.

— Выглядишь очаровательно. — Он склонился к руке Элизы. — Возмутительное поведение тебя только украшает.

— И в этом виноват ты, если тебе интересно, конечно. Всю ответственность за свое решение я возлагаю на тебя.

Дориан взял ее под руку.

— Рад быть полезным, очень рад!

Едва он сказал это, по телу Элизы пробежала волна знакомой дрожи. Голос, прикосновения, озорной огонек в глазах, Роуланд, как всегда, дразнил и флиртовал. Свобода стала причиной такой реакции. Свобода, а не мужчина. Он интересен лишь потому, что нарушал правила. Впрочем, было в нем и что-то еще.

К тому времени как они подъехали к верфи, Элизе почти удалось убедить себя в правильности такого хода мыслей. Выйдя из коляски, она тут же окунулась в море знакомых запахов. Душистое свежее дерево и резкий аромат смолы. Неужели всего неделю ее не было на верфи? А казалось, прошла целая вечность. Элиза почувствовала себя дома, на своем месте. Искоса посмотрела на Дориана. Ему придется драться с ней, если он еще раз запретит ей приезжать в доки.

Рабочие были предупреждены о ее приезде. Дориан их подготовил. Точнее сказать, запугал. Поэтому они стояли по струнке в чистой одежде, почтительно опустив глаза, как слуги, встречающие своего господина. То есть почти все. Один, тот, которому Дориан приставил нож к горлу, был не так покорен. И, хотя стоял навытяжку, его взгляд блуждал.

— Ты им сказал, — прошептала Элиза, когда они миновали строй рабочих.

— Да. От своих людей и на суше, и на море я жду повиновения, — просто ответил Дориан. — Никто их тут не держит, они все вольны уйти. — Твердой рукой придерживая Элизу за талию, он шел к яхте.

— Вот она, Элиза, вот твоя яхта!

Когда он показал на судно, в его голосе, без сомнения, звучали нотки гордости, а когда произносил ее имя — желание соблазнить.

Твоя яхта! Мечты претворялись в реальность. Мысленно обещая себе, что не будет плакать, она едва сдерживала слезы. Их уже достаточно пролито.

— Она прекрасна, — наконец смогла вымолвить Элиза. Наклонившись, она прошла под носом судна и провела рукой по гладкому борту. — Именно так я ее себе и представляла. — Каркас длинного узкого судна с глубокой осадкой был спроектирован так, что каждой своей линией он ловил ветер и рассекал волны. — Сколько времени понадобится, чтобы закончить ее, как ты думаешь?

— Недели две, если все пойдет хорошо, — Дориан смотрел ей в лицо и мягко улыбался, будто читал мысли.

Они, впрочем, смутили бы его, потому что она подумала о разлуке, которая грозила им через две недели. Но вслух Элиза сказала:

— Как раз к середине апреля, когда в Королевском темзенском яхт-клубе состоится гонка в честь открытия сезона. — Она знала расписание яхт-клуба также хорошо, как свой распорядок дня, потому что всю жизнь ее отец подстраивался под события клуба и яхтенные сезоны.

С четырнадцати лет Элиза участвовала в гонках и в этом году не намеревалась их пропускать, а они должны были начаться совсем скоро.

Вдруг странный запах прервал ее мечтания, запах, не свойственный докам. Она резко вскинула голову. В тот же миг, в углу двора залаяла собака Роуланда. Элиза посмотрела на него.

— Ты это чувствуешь?

— Дым. — Он тут же насторожился и стал внимательно оглядывать двор.

Элиза последовала его примеру и тоже стала осматриваться, выискивая признаки дыма или, хуже того, пламени. Пожар — проклятие доков. Он уничтожал весь строевой лес и порой добирался даже до угольной смолы, которая горела жарко и долго и, взрываясь, распространяла пламя дальше. Элизе даже не хотелось думать о том, что будет, если произойдет взрыв. Она посмотрела на бочки со смолой, расставленные по периметру.

— Там! — закричала она и указала на языки пламени, плясавшие меньше чем в трех метрах от бочек. Из-за резких запахов, сопутствующих работе на верфи, дым был замечен не сразу. — Дориан, если это взорвется…

Для нее — для них — все будет потеряно. Прежде чем она успела договорить, Роуланд скинул сюртук и бросился к бочкам. Взрыв угрожал всем, кто находился во дворе.

— Воды! — кричал он. — Построиться в цепочку!

К счастью, в воде недостатка не было. Две огромные бочки, наполненные специально на случай пожара, стояли наготове. Пламя ползло точно к смоле, будто его туда вел фитиль. Дориан встал во главе цепочки и выплеснул на огонь первое ведро воды. Если раздастся взрыв, Дориан пострадает сильнее всех. Он взял второе ведро и встал между огнем и смолой.

— Быстрее!

Вода сбивала пламя, но потушить его полностью никак не удавалось. Только взяв третье ведро, Дориан понял, кто подает ему воду. Элиза. Ее следовало увести в безопасное место. Да она сама должна была бы уйти.

— Элиза! Прочь отсюда! — прокричал он. — Возможно, мы не успеем потушить пламя!

— А ты постарайся! Держи!

Вода лилась на ее зеленый костюм, волосы растрепались. Передавать тяжелые ведра с водой стоило ей немалых усилий. Поглощенная этим занятием, исступленная, она действительно выглядела возмутительно.

Спустя десять минут огонь был потушен, после него остались лишь тлеющие угли. Ущерб, к счастью, был маленький, пламя лишь опалило забор по периметру двора. Видимо, оно начало распространяться именно оттуда. Кто-то бросил спичку на вымоченную в керосине ветошь.

— Как так вышло? Мы разговаривали о гонке и открытии сезона, и вдруг все охватил огонь.

Дориан наклонился и стал копаться в куче углей. Когда пламя уверенно побежало к бочкам со смолой, он заподозрил, что дело в заранее проложенном фитиле, и убедился в своей правоте — под грудой пепла обнаружился теплый жесткий шнур. Дориан потянул за него.

— Вот тебе и ответ. — Он пошел за шнуром, аккуратно уложенным вдоль забора. — Это фитиль.

Элиза побледнела.

— Фитили просто так не зажигают.

— Нет, — Роуланд напрягся, — не зажигают. — Он внимательно осмотрел шнур и тихо добавил: — Это бикфордов шнур, такой использовали, когда взрывали скалы в Корнуолле.

Пока Элиза обдумывала полученные сведения, Дориан оценил длину шнура. С его помощью взрывали скалы, а значит, могли взорвать и всю верфь вместе с людьми. Если бы кто-то действительно хотел, чтобы доки взлетели на воздух, заложил бы короткий шнур, который не успели бы заметить. Дориан взял Элизу за руку.

— Почему бы нам не пойти в твой кабинет и не обсудить случившееся? Нам повезло просто потому, что кому-то это было угодно.

Глава 12

За неделю ее отсутствия все в кабинете сильно изменилось. Теперь он носил отпечаток его присутствия. На рабочем столе появились бумаги и чертежи, на вешалке для пальто пояс с инструментами. В Элизе вспыхнуло чувство обиды. Это ее место. Оно напоминало об отце и о времени, проведенном вместе с ним. От мысли, что кто-то претендовал на его роль, стало не по себе. Ухудшало все то, что человеком, изменившим это пространство, был Дориан.

Как она забудет о нем, когда он уйдет, если все будет носить следы его пребывания?

— С завтрашнего дня я приступаю к работе! — Элиза хотела начать разговор иначе, но не смогла себя сдержать. Взволнованная пожаром, движимая обидой и воспоминаниями, она рвалась защищать то, что по праву принадлежало ей.

— И слышать об этом не желаю! — прорычал Роуланд. — Тебя и сегодня не следовало брать сюда! Я ошибся, решившись на это, подверг тебя опасности!

— Ты не знал, что будет пожар, — нетерпеливо возразила Элиза, сочтя логику Роуланда смешной.

— Не знал, но понимал, что-то назревает. Тайн не станет ограничиваться ночным нападением. — Дориан возбужденно мерил шагами кабинет. — Он наблюдал, выжидая удачный момент.

Тайн дал им неделю покоя, чтобы притупить бдительность.

— Прокладка бикфордова шнура требует времени. — Она наблюдала за Дорианом, который походил на большую хищную кошку, мечущуюся по клетке.

Его широкие плечи, прикрытые обгоревшей рубашкой, были напряжены, тело едва не дрожало от злости. Кто мог причинить Элизе зло, когда такой лев стоял на страже?

Дориан кивнул и ненадолго прекратил метаться по кабинету.

— У Тайна, будь он проклят, есть кто-то на верфи. Этот человек знал, когда будет готов каркас яхты, и собирался испортить ее, он прекрасно рассчитал время и успел все спланировать.

Элиза вспомнила рабочего с блуждающим взглядом.

— Возможно, тот, кто не любит тебя. Рабочий, который все время смотрел по сторонам сегодня. — Она вспомнила, что тот все время косился на бочки со смолой.

Вместо ответа, Дориан выдвинул верхний ящик стола и достал оттуда нож, длиннее которого Элиза еще никогда не видела.

— Оставайся здесь, я сейчас вернусь.

— Дориан, нет. — Она преградила ему путь. — Ты не можешь угрожать всем подряд!

— Это мачете, угрожать я буду не всем подряд, а конкретному человеку! — поправил он, его взгляд пылал. — Бенте нужно объяснить, что нельзя саботировать работу на верфи, причем объяснить на доступном ему языке!

Элиза не поняла, о ком речь, о Бенте или до сих пор незнакомом злодее Тайне. Она продолжала стоять, скрестив руки на груди.

— Это моя верфь, и подобное поведение здесь недопустимо! Я не сойду с места!

— Отойди, Элиза, или я сам тебя отодвину! — Роуланд взял лезвие в зубы, отчего стал еще больше напоминать пирата, и сделал шаг в сторону Элизы.

Она была уверена, что он выполнит свое обещание, потому отошла. Меньше всего в тот момент ей хотелось выставить себя в нелепом свете, а именно это и произошло бы, если бы Роуланд перебросил ее через, плечо.

Проходя мимо нее, он кивнул:

— Спасибо. Теперь не вмешивайся.

Дориан вернулся быстро, но веселее не стал, мачете выглядело подозрительно чистым.

— Наш негодяй сбежал! — прорычал он и швырнул мачете в стол.

— Обычно мы храним в том ящике бумагу и чернила, — резко сказала Элиза.

Бросив на нее сердитый взгляд, он продолжил:

— Бегством он доказал свою вину. Уверен, ему было, что рассказать нам. Хотя бы о том, зачем устраивать поджог. Пожар — опасное дело. Если бы я не среагировал так быстро, ущерб был бы огромен, а это вряд ли обрадовало бы Тайна.

— Если ему нужна яхта, зачем поджигать ее? — Вдруг в Элизе проснулась надежда. — Выходит, всё хорошо, яхте ничто не угрожает. Он не станет разрушать ее. Поджог был предупреждением. Об этом говорит длина шнура. — Разум одержал победу над чувствами, благодаря чему удалось быстро найти ответ на важный вопрос.

Но лишь мгновение Элиза наслаждалась спокойствием. Потом Дориан снова взглянул на нее.

— Яхта в безопасности, а ты нет. Ты думала об этом? За меня какое-то время можно не переживать, Тайну нужно, чтобы яхту достроили, значит, в ближайшие две недели он не станет меня убивать. А вот ты, — он очертил кончиком пальца ее подбородок и покачал головой, — ты в опасности, любовь моя.

От этих слов у Элизы по спине пробежал холодок, но она смогла взять себя в руки.

— Убить меня из-за инженерных решений? Жизнь за корабль? Это нелепость, Дориан. Паруса и дерево продают не за жизни, такая цена слишком высока. — Она говорила и сама себе не верила. Помнила, что Роуланд рассказывал о Тайне, беспринципном торговце оружием.

— Продают, принцесса. Иногда жизнями расплачиваются даже за неосязаемые вещи, за то, чего и в руках удержать нельзя, за скорость. Вся история судостроения — это погоня за скоростью. — Дориан невесело усмехнулся. — Если не веришь мне, вспомни о клубных гонках. Взрослые мужчины пробивают борта чужих судов, чтобы замедлить соперника, заставить его остановиться. И все это ради какой-то серебряной чашки! Подумай, на что он пойдут, если на кону будет победа в войне или право взойти на престол!

— К счастью, в нашем случае на кону лишь какая-то чашка, — язвительно возразила Элиза. — Я приму во внимание твою позицию, хоть мне и кажется, что ты сгущаешь краски.

Дориану следовало бы понять, что ее так просто не запугаешь. Что-то мелькнуло в его взгляде.

— Тогда прими во внимание и это, — с чувством поцеловав Элизу, он толкнул ее к стене.

Элиза ударилась спиной о твердую поверхность. Резкая и жестокая вспышка не имела ничего общего с тем, что случилось в Воксхолле. Элиза уперлась обеими руками ему в грудь и оттолкнула.

— Остановись, Дориан! Я поняла, что ты хотел сказать!

— Правда? — Он шагнул назад, черты лица все еще были искажены злобой. — Хорошо, я остановлюсь. Но ты даже не надейся на то, что Тайн остановится просто потому, что ты его попросишь. Он будет идти вперед до тех пор, пока не получит желаемое. Ты умная женщина, Элиза. Не дай упрямству ослепить тебя. Мир, в который ты вступаешь, опасен. Особенно для новичка.

Элизу немного трясло, она была неглупа и понимала, что ей грозит. Опасность должна была вот-вот обрушиться на ее голову, но позволять страху управлять ее жизнью не хотелось. Не желая показывать испуг Роуланду, она собралась с духом и сказала:

— Мой отец выжил в этом мире. Выживу и я.

Дориан изогнул бровь.

— Правда? Насколько я знаю, он умер в результате ужасного случая на море.

Это переходило все границы. Нет, Дориан просто злится и потому говорит жестокие вещи.

— На что ты намекаешь? — Однако мысли, которые Элиза давно пыталась заглушить, вновь замелькали в голове. Дориан не знал, что заденет ее и вновь пробудит переживания, которые не давали покоя долгими ночами.

— А как ты думаешь, на что я намекаю? — Он говорил медленно, тщательно подбирая слова.

Злость улеглась, теперь он смотрел на нее вопросительно.

Элиза покачала головой:

— Ни на что, просто ты неудачно выразился.

Не нужно искать скрытый смысл в словах, брошенных сгоряча в пылу ссоры.

— Послушай, — Дориан опустился на стул и замер, — мне кажется, ты что-то от меня скрываешь.

Она молчала. Предположения были настолько ужасны, что не хотелось их озвучивать. Однако Дориан был настойчивее и упрямее, чем она предполагала. Он спросил тихим низким соблазнительным голосом:

— Расскажи мне обо всем, Элиза. Что случилось? Что ты об этом знаешь?

— Очень мало. — Ей практически ничего не было известно о смерти отца, и это казалось едва ли не преступлением. Кто-то ведь должен знать подробности! — Они вышли в море. Хотели испытать новый паровой двигатель не на Темзе, а в более суровых условиях, и двигатель взорвался. Вот и все. Кроме них, там никого не было.

— Они? Твой отец был не один? — допытывался Дориан.

— Нет, с другом. Яхта принадлежала ему, он хотел, чтобы отец испытал ее. — Элиза покачала головой, предвидя следующий вопрос. — Оба погибли. Мы узнали о случившемся лишь потому, что рядом проходил торговый корабль. На нем заметили взрыв и отправили лодку посмотреть, что случилось. Капитан Брендон проявил милосердие и подобрал тела.

— Что еще он рассказывал?

— Практически ничего. Добавил лишь, что яхту разнесло в щепки, когда к ней смогли подобраться на лодке. Взорвалось что-то внутри, все указывало на это.

— Паровые двигатели взрываются. — Дориан сцепил пальцы, сложил руки на животе и вытянул ноги.

— Да, но не у моего отца! — Элиза не хотела делать таких заявлений, но было уже слишком поздно. Она закусила губу. Все шло по плану Дориана. Он подкинул наживку, она попалась.

— Это была яхта не твоего отца.

— Отец никогда не вышел бы в открытое море, не будь он уверен, — резко сказала она и вздохнула. — Прости меня. Моя мать считает, что я не могу смириться с тем, что такой опытный человек погиб в результате несчастного случая, по причине собственной оплошности.

Дориан поднялся со стула, прошел через кабинет к Элизе, опустился перед ней на колени и взял ее ладони в свои.

— Ты думаешь, все было иначе?

— Возможно, мне просто легче так думать. Допуская, что все это подстроено, я даю себе повод искать другое объяснение этой трагедии. — Элиза снова вздохнула.

Она сказала это для того, чтобы сменить тему разговора, однако Дориан воспринял все иначе.

— Вот именно, Элиза. Пожар начался после того, как кто-то проник ночью на территорию верфи. А это случилось после подозрительной смерти. Возможно, твои опасения вовсе не беспочвенны. Тебе следовало бы ответить для себя на некоторые вопросы. Кому выгодна смерть твоего отца? В твоей жизни последние шесть месяцев случилось немало неприятных событий, и все они связаны с верфью. Ты не думаешь, что это не просто совпадение?

Элиза высвободила руки, так мысли были яснее.

— Я считаю, что все неприятные события, как ты изволил выразиться, связаны с верфью, потому что я пытаюсь наладить дела отца. Это вполне логично.

— Мы точно знаем, что Тайн хочет заполучить яхту. Почему не предположить, что ему нужна и верфь? Уверяю тебя, он из тех людей, которые готовы на самые крайние меры, если игра стоит свеч, — мягко возразил Дориан.

— Не смотри на меня так, — ответила Элиза.

— Как «так»? — На его губах заиграла улыбка.

«Так, что мне хочется броситься тебе в объятия, переложить на твои плечи все свои проблемы и забыть о глупом обещании вычеркнуть близкие отношения с мужчинами из своей жизни».

— Так, будто можешь решить все мои проблемы. Я не хочу, чтобы ты это делал, не нуждаюсь в твоей помощи. Я сама в состоянии во всем разобраться.

Случаи вроде того, что произошел днем на верфи, вызывали у нее сомнения в своих силах и пробуждали желание избрать легкий, более опасный путь. Даже если допустить, что мужчина действительно нужен, нужно признать, Дориан не тот, на кого стоит обращать внимание. Бродячая жизнь и сомнительное поведение. Живет в пристройке, в конце концов! Но порой это забывалось. Сегодня, например, он спас верфь, быстро среагировав на пожар, тем самым доказав свою надежность.

— Мы отошли от темы. — Дориан встал. — Я все понимаю. Раньше твои мысли казались тебе безумными. Ты даже не знала, кто враг. Теперь знаешь. Его мотивы от тебя скрыты, зато точно известно, что именно Дэмиан Тайн отъявленный негодяй, я должен отметить, именно он организовал ночное вторжение на верфь. Сегодняшний поджог, скорее всего, тоже его рук дело. В свете всего этого вполне разумно допустить, что он начал игру с убийства твоего отца. Еще совсем недавно ты и предположить такое не могла, но теперь надо учитывать это. Когда будешь обдумывать свои идеи, не забудь о новых сведениях.

— Даже не знаю, Дориан. Мне кажется, в этом нет смысла. Мы все равно никогда не узнаем правды. От лодки практически ничего не осталось после взрыва, а то, что осталось, давно покоится на-дне моря.

Она права. Не стоило упоминать о своих опасениях и выводах, которые из них следовали. Даже самые нелепые мысли покажутся правдоподобными, если проговорить их вслух. Так и вышло.

— Да, мы никогда не узнаем правды, — эхом откликнулся Дориан, глядя на нее, — но из-за этого все выглядит невероятно убедительно.

— Да.

Ужасно думать, будто отца убили из-за быстроходной яхты и верфи.

Дориан молча снял с вешалки сюртук. В кабинете царила мрачная, тяжелая атмосфера, от прежней веселости и тени не осталось.

— Думаю, на сегодня переживаний достаточно. Я провожу тебя домой.

Джентльмен снова вернулся. Будто, накинув на широкие плечи сюртук, Дориан надел заодно и маску вежливости.

— Я все равно возвращаюсь к работе, — сказала Элиза, когда они сели в коляску.

— Хорошо.

— Хорошо? — Она удивилась, но спорить не стала. — Я думала, ты мне не позволишь. — После того, что случилось днем, она ждала от него еще более яростного сопротивления.

Он улыбнулся, впервые за час, и заложил руки за голову.

— Я передумал. Вот просто. Радуйся. Ты же добилась своего.

Элиза насторожилась. Роуланд сдавался только тогда, когда ему это было выгодно. Значит, на этот раз тоже добился своего. Роуланд снова улыбнулся:

— В чем дело, Элиза? Не привыкла выигрывать? Не всего можно добиться боем.

— Иногда все же приходится воевать.

— Когда в следующий раз ринешься в битву, помни, я на твоей стороне. — Он подмигнул. — Мне ведь не заплатят, если яхта не будет закончена.

Эта шутка напомнила о том, что давно ее беспокоило. Конечно, для него все это лишь работа, не более того. Элиза — часть работы, о которой он забудет при первой же возможности. А в сознании Элизы уже закрепилось «мы», причем с поразительной легкостью. Думая о гонке в честь открытия яхтенного сезона, она представляла рядом с собой Роуланда. Думая о других гонках, именно его представляла у штурвала, хоть они об этом никогда и не разговаривали. Эти опасные фантазии появились после поцелуя и наслаждения, которое Элизе хотелось испытать снова. Но даже случись это, облегчение было бы временным. На большее рассчитывать не приходилось. Это подсказывал опыт.

Коляска остановилась перед крыльцом. Ей хотелось, чтобы мысли тоже замерли.

— Тебе еще не надоело вести себя возмутительно? — спросил Дориан, помогая ей выйти.

Элиза улыбнулась. Казалось, желание возмутительного поведения родилось в прошлой жизни, где не было поджогов и старших мастеров, размахивающих мачете, но эта жизнь закончилась много часов назад. Теперь обстоятельства подталкивали к такому поведению.

— Еще нет.

— Тогда поужинай со мной сегодня вечером. Я знаю отличный ресторан, тебе там понравится. Сегодня был не очень приятный день, но завершение работы над каркасом следует отметить!

Ну вот, он снова перешел границы, дозволенные наемному рабочему и джентльмену! Этот прекрасный распутник знал, что спровоцирует скандал, и все равно пригласил ее на ужин! Элизе не следовало соглашаться, у него на уме, скорее всего, не только ужин. Прошлая их трапеза закончилась не десертом.

— Можешь заехать за мной в семь.

Она согласилась именно по той причине, по которой следовало бы отказаться, от него у нее кружилась голова. В нем уживались пират, бродяга и джентльмен, Элиза гадала, кто именно пойдет с ней ужинать.

Роуланд заехал к Элизе, чтобы забрать ее, но на самом деле это было лишь иллюзией. Элиза сама послала за ним коляску в половине седьмого. Обычно ему не нравилось, когда женщины о нем так заботились, он чувствовал себя альфонсом. Но на этот раз согласился даже потворствовать иллюзиям, потому что хватался за любой предлог подольше побыть с Элизой рядом. Он смахнул пылинку с зеленого сюртука и откинулся на подушки экипажа.

Тайн охотится за ней. Один камень, брошенный в окно, и Элиза поймет, что Роуланд прав. Потому-то он и позволил ей приезжать в доки. Так можно приглядывать за ней, не отрываясь от работы. В кабинет Элизы Тайну будет непросто пробраться, придется сначала устранить Роуланда, а это пока невыгодно. Впрочем, появление Элизы может все усложнить. Она очень властная, любит всеми командовать и везде совать нос, а Роуланд только наладил работу. Он громко рассмеялся в тишине коляски. Можно сколько угодно убеждать себя, что ее присутствие необходимо для обеспечения безопасности яхты, а яхта в свою очередь нужна для того, чтобы отомстить Тайну за «Королеву Медб», однако это неправда. Элиза Саттон каким-то непостижимым образом сумела заинтересовать Роуланда. Дневная ссора нарушила его планы, и он не стал упрекать Элизу за ее поведение во время пожара. Пожалуй, хорошо, что не стал. Элиза не испугалась опасности, боролась за свою мечту. Он нехотя восхищался ею. Она не заслуживала того, что выпало на ее долю. Он разозлился из-за того, что испугался за нее, испугался ее самой. Что может вырасти из этого чувства? Элиза необычная женщина. Вдруг она узнает о его похождениях, поймет, что он ничем не лучше Тайна? Ее брату Уильяму практически ничего не известно. Он полагал, что представляет себе молодого повесу, джентльмена, который пережил несколько приключений, не более того. Если правда откроется, Уильям придет в ярость, а Элиза с полным правом решит, что ее предали. Пожалуй, именно Роуланд отпугнул Чарльза, ее чопорного поклонника, тот вполне мог составить пару. Правда, она предпочла скандал покою, и в этом тоже вина Роуланда. Он пробудил в ней страсть и подарил ложные надежды, которые потом обязательно рухнут, только вот он будет в это время рассекать воды Гибралтара на новой яхте, пытаясь начать все сначала.

Если, конечно, все пойдет по плану. В нем есть огрехи. Где взять яхту, если не получится уговорить Элизу, отдать ему свою? Но с этим не должно возникнуть проблем. Однажды, уговорив дочь паши назвать пароль, с помощью которого можно было проникнуть в арсенал ее отца, Роуланд украл оттуда оружие и продал его врагу паши. Разве после этого трудно выманить какую-то яхту у Элизы Саттон? Мешало лишь то, что Элиза ему нравилась. К дочери паши Роуланд привязанности не испытывал. А это лишь подтверждало, что чувства помеха в его деле. В последнее время ему в голову все чаще приходили странные мысли, он гадал, понравится ли Элизе Гибралтар, представлял себе ее любующейся пляжем из окна его дома среди холмов. В мечтах Роуланд спускался с Элизой по каменным ступеням на берег моря и занимался с ней любовью у самой кромки воды, а волны, в которых отражалось закатное солнце, омывали их ноги. Элиза конечно же сможет и дальше строить яхты. Но достаточно ли этого для нее? Убедит ли он ее связать свою судьбу с тем, кого называют Проклятием Гибралтара, с известным контрабандистом? В мечтах все легко, в них Элиза уже обо всем знала. В действительности же первые несколько недель знакомства рассказывать о себе не было необходимости, и если он рассчитывал на большее, следует открыть Элизе всю правду.

Элиза заставила себя ждать, Дориан довольно долго изучал картины, украшавшие гостиную. Помимо Тернера, висевшего в холле, покойный сэр Саттон собрал неплохую коллекцию морских пейзажей.

Когда зашуршали юбки, Роуланд обернулся, и у него перехватило дыхание. Для вечера Элиза выбрала платье глубокого красного цвета, отделанное черным бархатом и бусинами агата. Колыхавшиеся юбки играли на свету. Рубиновая подвеска выделялась на бледной коже шеи, цвет которой выгодно оттеняли темные волосы. Дориан поцеловал ее руку.

— Сегодня ты выглядишь как итальянская синьорина. Это идеально подходит для того, что я запланировал.

Элиза с показной скромностью взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.

— Звучит так, будто ты снова хочешь меня соблазнить.

У него внутри все вспыхнуло. Меньше споров, больше страсти. Ночи с Элизой приятнее дней, проведенных с ней.

— Возможно. Все зависит от того, как будут разворачиваться события. Ты когда-нибудь пробовала итальянскую кухню?

Глава 13

Итальянская кухня! Элиза ее никогда не пробовала и вряд ли когда-нибудь попробовала бы в таком месте, как Сохо. Приняв руку Дориана, она вышла из коляски и оказалась в гуще пестрой толпы.

Сложно поверить в то, что они не покидали лондонский Уэст-Энд, так сильно многонациональный Сохо отличался от чопорного Мейфэра, заселенного богатыми англичанами. Столичная знать более пятидесяти лет назад отдала Сохо иммигрантам, чтобы те могли жить, как на родине, вдали от нее. Во время прогулки по этому району можно было услышать все европейские языки. В какой-то момент Элиза рассмеялась и сказала Дориану:

— Здесь так много говорят на французском, что мне кажется, будто мы в Париже!

— Сегодня мы итальянцы, ты не забыла? — Дориан улыбнулся. — Французами можем побыть в следующий раз.

В следующий раз. Сердце Элизы забилось быстрее. Обещание и признание в привязанности — вот что она услышала в небрежно брошенных словах. Неужели Дориан хотел сказать, что будут и другие вечера, подобные этому? Что бы это могло значить? Дориан не из тех, кто ухаживает за женщинами. И все же тратил на нее время, хотя в обязанности наемного работника это не входит. Она гадала, на что он рассчитывает, не зная, сможет ли это получить.

— Вот мы и пришли!

Он подвел ее к маленькому ресторанчику, смотревшему на улицу тремя арками окон. Вывеска гласила: «Giovanni’s»[19]. Итальянская траттория была зажата между французским бистро и немецким гастрономом. Обитатели Сохо, заметив любопытство знати, открывали небольшие заведения и подавали блюда, популярные у них на родине. Ресторанчик Джованни не был исключением.

Едва Элиза ступила внутрь, ее окутало облако соблазнительных ароматов. Помидоры и базилик, чеснок, свежевыпеченный хлеб. В зале стояла дюжина столов, накрытых белыми скатертями. На каждом в красном кувшинчике горела свеча, отчего все было окутано мягким светом. Свободных мест не было, везде перед огромными мисками с пастой сидели клиенты. Стараясь запечатлеть в памяти представшую перед ней картину полностью, вместе с запахами, Элиза закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она чувствовала себя безрассудно смелой и ужасно безнравственной в красном платье и хотела запомнить этот момент. Когда еще доведется посетить этот район в сопровождении такого обворожительного мужчины? Подобные события в ее жизни происходили не часто. Элиза вдруг осознала, как мал тот мир, в котором она жила.

— Пахнет чудно. Что это?

— Спагетти болоньезе, — прошептал Дориан ей на ухо. — Джованни готовит их по средам и воскресеньям. Это его особое блюдо.

Дверь кухни распахнулась, появился огромный черноволосый мужчина, замотанный в гигантский белый фартук. Он с распростертыми объятиями бросился к Дориану и расцеловал его в обе щеки.

— Buona sera, mi amico! — сказал он и добавил чуть громче: — Che Capitano Dorian![20]

— Рад видеть тебя, Джованни!

— Ты привел с собой очень симпатичную синьорину. — Джованни заговорил на ломаном английском, заметив Элизу.

— Позволь представить мисс Элизу Саттон. У ее отца верфь в Блэквелловских доках.

— Очень приятно! — прожурчал итальянец. — Садитесь у окна, capitano Дориан!

Он проводил их к единственному свободному столику в зале.

— Это лучший столик, Джованни? — Роуланд стал поддразнивать хозяина. — Знаешь, что прекрасные женщины всегда привлекают клиентов, и пользуешься этим, si?[21]

— Ах, вы ранили меня в сердце, capitano! — Джованни прижал руку к груди. — Я посадил бы вас за лучший столик, даже если бы вы пришли одни. — Он взглянул через плечо в сторону кухни. — Сейчас пришлю Лучиано с хлебом и вином. А сам вынужден вернуться к работе. Дела есть дела, да?

— Не переживай! Я здесь и пока что не собираюсь никуда уезжать. Успеем еще увидеться, друг мой!

— Как ты познакомился с этими людьми? — спросила Элиза, когда Джованни ушел.

— Во время путешествия в Неаполь, — уклончиво ответил Роуланд.

От необходимости рассказывать подробно его спас Лучиано. Он как раз вовремя принес хлеб, вино и оливковое масло.

— Это таурази твоего дяди? — сказал Роуланд, понюхав вино, и Лучиано просиял.

— Конечно, capitano! Только лучшее для вас. — Получив одобрение, он наполнил два бокала.

— Таурази — это красное вино, которое производят в Неаполе, — объяснил Роуланд Элизе. — У брата Джованни виноградник на холмах за городом.

В каждом регионе производят свое вино. В Тоскане кьянти, в Неаполе таурази. — Дориан поднял бокал и снова обратился к Лучиано: — Передай мою благодарность дяде!

Лучиано кивнул:

— Обязательно передам. Он никогда не забудет, как вы его спасли! — Он посмотрел на Элизу. — Вы знаете, что capitano сделал для моего дяди? Одним летом урожай был очень скудный, и у нас не хватало денег, чтобы отправить вино на рынок и тем самым возместить расходы. Мы могли заплатить капитану судна только после того, как все продадим. Никто не согласился бы на такие условия, но capitano Дориан взял наши бочки и смог продать вино по очень выгодной цене. Он нас спас! Мой дядя потерял бы все. Поэтому мы не берем с capitano денег. Мы будем угощать его бесплатно, пока он в Англии, пока снова не отправится в рискованное…

— Достаточно, Лучиано, — Роуланд добродушно остановил его, подняв ладонь, — мисс Элиза может неправильно тебя понять. К тому же, я уверен, другие клиенты уже ждут тебя.

Он отослал Лучиано, но Элиза решила выведать еще что-нибудь. То, что она услышала, подстегнуло ее любопытство. Странно было слышать, что человек, которого называли проклятием Гибралтара, помог виноделу, да и Италия далеко оттуда.

— Я не забыла, о чем мы разговаривали. — Элиза пристально посмотрела на Роуланда. — Когда пришел Лучиано, ты рассказывал, как познакомился с Джованни. Что привело тебя в Неаполь? От Гибралтара до Италии путь неблизкий. — Она раньше не знала, что он заезжал так далеко на восток, и теперь хотела услышать историю, благодаря которой он прославился в разных уголках Европы.

Дориан только покачал головой:

— Не думаю, что ты захочешь слушать рассказ о том путешествии, Элиза. Попробуй хлеб. — Он поднес к губам Элизы кусочек, предварительно обмакнув в оливковое масло и стряхнув излишки на тарелку, потом добавил: — Так, теперь вино.

Элиза сделала глоток под пристальным его взглядом.

— Значит, ты мне ничего не расскажешь?

— Сегодня мы говорим о будущем, Элиза. — Он загадочно улыбнулся и поднял бокал. — Хочу предложить тост. За яхту, Элиза. Пусть этот вечер станет первым в череде вечеров, в которые мы будем отмечать ее победы и пройденные мили.

Эмоции переполняли ее. Роуланд пьянил, как вино, говоря при свечах именно о том, о чем она мечтала. Отпив немного, Элиза поставила бокал. Роуланд ловко уклонился от рассказа о себе, сменив тему. Возможно, и до этого он просто жонглировал словами, за которыми в действительности ничего не стояло.

— Теперь мы почти точно знаем, когда закончатся работы, значит, можно искать покупателя. Мой отец составил список лиц, которых могло бы заинтересовать такое судно. Мы можем пригласить их на борт на время гонки в честь открытия сезона.

Нужно будет заказать сыр, холодное мясо и вино, возможно, даже шампанское. На то, чтобы все организовать и разослать приглашения по списку отца, уйдет немало времени. Элиза представляла, как выйдет с покупателями в открытое море, однако в глубине души продавать яхту не хотела. Прекрасно понимала, что это глупо и нельзя поддаваться эмоциям, ведь продажа была ключевым пунктом ее плана. Вдруг Роуланд накрыл ее ладони своими. Она отвлеклась.

— Подожди, Элиза. Твой разум мчится вперед, делая тысячу миль в час! Еще рано думать о продаже. Нужно сначала придумать ей имя.

— О боже, нет! Так мы только сделаем хуже! — возмутилась она. — Это все равно, что давать имя теленку, которого отправляешь на убой!

— Красочное сравнение, — рассмеявшись, Дориан склонил голову на бок и пристально посмотрел на нее своими удивительными синими глазами. — Зачем продавать ее, Элиза? Почему не оставить? Потом ты сможешь построить другие яхты для продажи.

Он и в самом деле умеет читать мысли! Элиза отпила еще немного, чтобы скрыть возбуждение.

— Нельзя не продавать, ты это знаешь. Только так я смогу заработать на строительство других кораблей и сообщить всем, что компания не закрылась!

Дориан с сомнением кивнул:

— Возможно. Или нет. Пока нельзя сказать ничего определенного. Может быть, удастся найти другое решение. — Он протянул последний кусочек вкусного хлеба Элизе.

— Какое, например? — Она подобрала хлебом остатки масла, стараясь не показать, что слова Роуланда заинтересовали ее. Возможно ли спасти яхту? Это было бы замечательно. Если верить Дориану, все выходит уж очень легко, а Элиза научилась остерегаться легких путей. В них всегда кроются уловки.

Он покачал головой:

— Не сегодня, Элиза. Сегодня мы будем говорить только о приятном, а прямо сейчас насладимся пастой. — Он указал на Лучиано с огромной миской спагетти с соусом болоньезе. За Лучиано шел другой официант с тарелкой фрикаделек по-неаполитански.

— Мы никогда столько не съедим. — Элиза рассмеялась, заметив, каких усилий Лучиано стоило поставить миску на стол.

— Ты никогда не узнаешь, на что способна, если не попробуешь. — Роуланд подмигнул ей и принялся за еду, не удивляясь размеру порций.

Они ели, Дориан рассказывал об Италии. Паста навеяла воспоминания, а вино развязало язык. И хотя Элиза отлично понимала, что его истории прошли строгую цензуру, слушала их с удовольствием, готовая довольствоваться тем, чем он хотел поделиться. И он говорил о национальной кухне, винах и сырах, тихом послеобеденном времени на вилле на склоне холма, шумных городских вечерах.

— В ближайшем будущем Италию ждет наплыв англичан, попомни мои слова. А пока она, к счастью, свободна от британского влияния.

— Я тоже хочу в Италию. — Элиза говорила искренне.

Истории очаровали ее, как и тот, кто их рассказывал. Она была готова слушать еще, но зал ресторана уже почти опустел. Они сидели, по-прежнему склонившись над пастой. Он подвинул к Элизе последнюю фрикадельку:

— Это твоя.

— Нет, в меня больше не войдет ни крошки. — Элиза положила ладонь на живот.

— Тебе придется съесть десерт, иначе Джованни обидится. Он восхитительно готовит тирамису. К тому же ты еще не пробовала vin santo[22].

Элиза сдавленно застонала:

— Мне станут малы все платья.

Роуланд наклонился к ней через стол и озорно улыбнулся:

— Эту проблему легко решить. Ты можешь их не надевать.

При одной мысли о том, как он снимает с нее платье, шелк, шурша, падает на пол, и кладет ладони ей на плечи, у Элизы внутри вспыхнул огонь. От вина и общения с Дорианом она стала слишком несдержанной в мечтах и, к собственному удивлению, могла думать только о том, что он описал.

— Что? Нечего ответить на это, mio cuore?[23] — тихо спросил Роуланд.

— Нечего, — улыбнулась Элиза. — Абсолютно нечего.

Несмотря на ее возражения, им подали десерт. Vin santo.

— Ты хочешь опоить меня? — Элиза отпила из крошечного бокала.

— Я же обещал соблазнить тебя.

— Нет, ты обещал подумать об этом, — поддразнивала она его.

— И я подумал. Весь вечер эти мысли не идут у меня из головы. — Его глаза потемнели.

Элиза уже видела этот взгляд, ее сердце забилось быстрее. Вдруг появился Лучиано со скрипкой в руках и заиграл адажио Вивальди. Элиза с укором посмотрела на Роуланда.

— Это удивительно!

Он пожал плечами.

— Что я могу сказать? Итальянцы страстные натуры. Когда они видят мужчину вместе с прекрасной женщиной, они, естественно, решают, что это любовь. Ты потанцуешь со мной, mio cuore? Не хочется, чтобы такая музыка звучала напрасно.

Роуланд встал и подал Элизе руку. Она не могла ему отказать. Отвергнуть капитана на его собственной территории — что может быть более оскорбительным? Страшно представить, что тогда сделает Джованни. Элиза медленно встала, боясь, что из-за выпитого вина ноги не будут слушаться, но опасения оказались напрасны. Тело подчинялось командам.

Положив одну руку ей на спину, другой сжимая ее ладонь, Дориан прижал Элизу к себе. Она положила руку ему на плечо, понимая, что их ждет вовсе не обычный вальс. Они стояли очень близко друг к другу, грудь к груди, соприкасаясь бедрами, чего никогда не случалось с ней на балах. Дориан осторожно повел. Они медленно покачивались, вместо того чтобы кружиться по залу.

— Кто же так танцует? — пробормотала Элиза. На самом деле ей вовсе не хотелось жаловаться. Она наслаждалась близостью Роуланда, нежась в его объятиях. От него исходил едва уловимый аромат ванильной туалетной воды, дополненный хвойными нотками от кедровых саше, которыми были переложены вещи в сундуке. Все эти запахи были ей знакомы, она понимала, что впредь они будут ассоциироваться только с ним. — Это не танец, а предлог побыть вместе.

Дориан тихо рассмеялся.

— Так и есть. Очень хороший предлог, тебе не кажется? Мне нравится обнимать тебя, Элиза.

В его голосе слышалось желание, несомненно. Элиза даже сквозь одежду чувствовала его набухшую плоть. Можно все повторить, снова испытать неземное наслаждение, стоит лишь принять это завуалированное предложение. Никаких трудностей это не сулит. Дориан не из тех, кто их создает. Он живет моментом и предлагает Элизе вести себя так же. Каким заманчивым кажется это предложение после долгих месяцев, прожитых в страхе за будущее и подчиненных планам. Она обещала себе не повторять ошибок, допущенных с Грейвсом, и не нарушит обещания. То, что сейчас происходит, не имеет ничего общего с тем, что было между ней и Робертом.

— Элиза? — Роуланд говорил тихо и очень соблазнительно, от его голоса ее охватило желание, она едва справлялась с дрожью. — Ты хочешь меня?

Она провела кончиком языка по губам:

— Да.

Глава 14

Сидя в коляске, Элиза не сводила глаз с Дориана. Тело трепетало в предвкушении. Весь вечер все шло именно к такой развязке. Возможно, с самого начала, с того момента, когда Роуланд столкнулся с ней в день их знакомства, все шло именно к этому.

Каждое прикосновение, взгляд, украденный поцелуй и даже невероятный восторг, испытанный в Воксхолле, все теперь воспринималось как прелюдия к любовной игре, подстегивало любопытство. В конце концов, выбора не осталось, нужно было ответить на вопрос, затмивший все прочие: каково это, заниматься любовью с Дорианом Роуландом, человеком, который не пытался соответствовать ожиданиям света, жил, нарушая все возможные правила? И, чудо из чудес, сам желал ответить на этот вопрос, так что Элиза не собиралась отказываться. Зачем? Вот уже шесть лет она выезжает в свет, но кроме Роберта Грейвса ни один мужчина не привлек ее внимания. Правда, выбирать было практически не из кого, вокруг сновали только Чарльзы Брэдфорды, а от них подобных предложений не поступало. Этой ночью Элиза насладится, черт побери, и не важно, что думает общество. Дерзкий, невероятно красивый мужчина будет принадлежать ей. Пусть недолго. Дориан Роуланд никогда не будет принадлежать кому-то полностью, он слишком беспечен и дик, его нельзя приручить и выдрессировать.

Пожалуй, стоит начать с галстука. Медленно стянуть с шеи. В Воксхолле они торопились, подгоняемые переполнявшей их энергией страсти, но сегодня спешки не будет. И одежды тоже. От этих мыслей желание Элизы усилилось.

— Начинай. — Глаза Дориана пылали, он говорил хриплым голосом.

— Я представляла, как буду тебя раздевать, — честно призналась Элиза и даже не удивилась этой дерзости. Она откровенно говорила на другие темы, зачем же лгать теперь? Новое никогда не пугало ее. Она уже экспериментировала с медными заклепками ниже ватерлинии, почему надо бояться того, что произойдет сегодня? Ватерлинию сменит линия пояса.

— О, очень хорошо. — Дориан вытянул ноги и откинулся на подушки, совершенно расслабленный. — Значит, мы думаем об одном и том же. Я уже добрался до твоей сорочки, а ты, на каком предмете одежды?

— На галстуке. — Теперь это уже не кажется неприличным.

— Нужно быстрее. Если, конечно, не хочешь связать меня перед тем, как раздевать дальше.

Звуки его хриплого голоса ласкали, словно прикосновения. Ее грудь набухла, тело молило о пощаде. Дориану достаточно еще раз дотронуться до нее, и она задрожит от удовольствия, как в увеселительных садах.

— Ты хочешь этого, Элиза? Хочешь, чтобы я, голый и связанный, существовал лишь для того, чтобы доставлять тебе удовольствие? Некоторым решительным женщинам вроде тебя нравятся подобные игры. В этом нет ничего постыдного. Другие любят, когда командуют ими. Ты хочешь стать моей пленницей, Элиза? Я, твой господин, буду приходить к тебе, подчинять своей воле. Мне нравятся разные игры, Элиза, и я бы хотел поиграть с тобой.

Она закусила губу, боясь закричать. Такие развлечения вполне соответствовали ее характеру. Она почувствовала, как кровь быстрее побежала по венам из-за тех картин, которые рисовал Роуланд, и поняла, что вот-вот достигнет пика. Элиза была готова сорвать с себя одежду прямо в экипаже, не дожидаясь возможности пристойно удалиться в спальню, не хотела вести себя пристойно, хотела просто отдаться.

Она не заметила, как Дориан оказался рядом. Он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал. После непристойного разговора этот нежный жест выглядел неуместно.

— Поверь мне, ты потом сама не рада будешь тому, если в первый раз все случится в трясущемся экипаже. Даже хорошие подушки дела не исправят. Потерпи немного, mio cuore, мы почти доехали. Как мне войти к тебе?

Она прекрасно поняла, о чем он говорит. План действий еще не был проработан. Эванс и горничная Анна будут ждать ее, так что Роуланд не сможет просто подняться в спальню, даже войти в дом. Элиза, конечно, вольна вести себя возмутительно, но слуги на такой образ жизни не соглашались.

— Ты можешь воспользоваться калиткой в саду, — прошептала она, пытаясь выкинуть из головы непристойные сцены и вернуть себе способность здраво мыслить. — Тогда мне хватит времени, чтобы отослать служанку. Но как войти в дом? — Здравое решение никак не вырисовывалось.

— Не переживай, я проявлю изобретательность, — усмехнулся Роуланд.

— А что делать мне? — спросила Элиза.

Несмотря на разрывавшее желание, она не представляла, как себя вести. Они разговаривали о том, как будут раздевать друг друга, но Дориан, возможно, предпочел бы увидеть ее обнаженной, когда придет.

Коляска остановилась. Он снова поцеловал ее, и этот скрытый от посторонних глаз поцелуй обещал многое.

— Ничего не делай, просто жди меня, mio cuore.

Распахнув дверь экипажа, он вышел первым и, снова превратившись в джентльмена, помог выйти Элизе. Когда она проходила мимо, он прошептал:

— Не переживай. Я точно знаю, чего ты хочешь. — Это напомнило о том, что его благопристойность обманчива.

Роуланд сказал кучеру, что хочет прогуляться, и, дождавшись, когда тот уедет, отправился к задней садовой калитке.

Он действительно знал, чего хочет Элиза, — первую брачную ночь. Границы между вымыслом и реальностью размыть легко, она притворится, что все замечательно, все и будет замечательно. Возможно, другие игры ей тоже понравятся, но их неестественность очевидна. К тому же до сих пор ничего романтичного в их отношениях не случилось.

Роуланд окинул взглядом сад, надеясь найти шпалеру, плющ или даже обычную лестницу, забытую рассеянным садовником, что-нибудь, с помощью чего можно пробраться в комнату Элизы. Плющи и шпалеры получили необоснованно хвалебные отзывы в готических романах.

Вдруг в одном из окон мелькнул огонек. Хорошо, значит, ее комната выходит во двор, к тому же в ней маленький балкончик. Что может быть лучше? Места там хватит лишь одному человеку. Об этой замечательной архитектурной особенности Элиза упомянуть забыла.

Впрочем, такая невнимательность к деталям с ее стороны вполне объяснима, если учесть, в каком состоянии она покинула экипаж. Да и он хорош! Забыл задать столь важный вопрос! А ведь не в первый раз тайно проникает в дом к женщине! Но и его надо извинить. Элиза была так возбуждена, едва не дрожала, и он сам напряжен до предела.

По одной из стен дома поднималась шпалера. Когда Роуланд увидел это, его глаза вспыхнули. По шпалере можно подняться достаточно высоко, а оттуда подтянуться к балкону. Он подошел к решетке и остановился. «И все будет замечательно», — эта фраза не давала ему покоя. Элиза готова пойти на поводу у желания. И решение приняла сама, правда вряд ли понимая при этом, что ее к нему подтолкнуло. Себе она конечно же говорила, что хочет удовлетворить физическое любопытство. Если так, он готов подарить ей ночь наслаждения. Роуланду, в отличие от нее, предельно ясно: все, произошедшее между ними, лишь долгая прелюдия, которая привела наконец к консуммации[24]. Консуммация. Это слово тоже связано с первой брачной ночью. Он не возражал против того, чтобы стать на одну ночь мужем Элизы, и потому решил больше ни о чем не думать. Утолит желание, а о том, что будет утром, подумает утром. И Роуланд стал карабкаться вверх.

Шпалера крепко держалась на стене. Трудности возникли лишь раз или два, и то лишь ближе к верху. Не хотелось падать с высоты шесть метров на твердую, не до конца оттаявшую после зимы землю. Удар, конечно, остудит пыл, но костям это вряд ли понравится.

Во время морских странствий Роуланду нередко приходилось переносить грузы и вытаскивать сети, потому он с легкостью втянулся на балкон, ухватившись руками за перила. Выждав несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание, он тихо постучал в огромную стеклянную дверь, открыл ее и вошел. Элиза, вздрогнув, испуганно вздохнула. Он рассмеялся.

— Ты ждала кого-то другого?

— Нет. Просто я до последнего момента не верила в то, что… — Она смолкла и взмахнула рукой. — Ты все-таки пришел. — Ее голос дрожал. В нем чувствовался страх, который терзал ее с тех самых пор, как она вышла из экипажа. Она боялась, что Роуланд передумает и уйдет. — Ты вскарабкался ради меня по шпалере.

Это поразило Элизу. Шпалера была старой, Роуланд мог свернуть себе шею.

— Сюда можно еще как-то попасть? — Он подошел и обнял ее. У Элизы по коже побежали мурашки — так были приятны его прикосновения. — Только не говори, что есть способ легче. Верхние перекладины решетки едва выдержали меня.

Судя по тому, как вздыбилась ткань на его брюках, все происходившее ему не безразлично, Элизе стало легче от осознания того, что не только она испытывает желание.

— Я немедленно прикажу садовнику починить ее.

— Садовник подождет, а вот я не могу больше ждать ни минуты, — прорычал Дориан и поцеловал Элизу.

Она могла чувствовать его вкус, вдыхать запах его тела, наслаждаться его прикосновениями. Он стал для нее всем в то мгновение. Роуланд стал вытаскивать, одну за другой, шпильки из ее прически, пряди темными волнами сбегали на плечи Элизы. Он перебирал их и целовал ее лицо, шею и то место у ключиц, где чувствовалось биение пульса. Сердце выстукивало ритм страсти.

— Я обещал раздеть тебя, — прошептал Роуланд, ловко расстегивая крошечные пуговки на спине от шеи до талии. Одна пуговка оторвалась, он разочарованно вздохнул. — Это платье свело бы с ума твоего жениха.

Роуланд прикусил ей мочку уха и расстегнул последнюю пуговицу. Его теплые ладони уверенно скользнули по плечам Элизы, платье опустилось на бедра, потом осело на пол.

— Повернись, Элиза, позволь мне взглянуть на тебя.

Она повернулась, Роуланд взял ее за руки, лишив тем самым возможности прикрыться. Элиза почувствовала себя совершенно беззащитной. Приятное чувство. Она наслаждалась тем, что дыхание Роуланда сбилось, едва он взглянул на нее без платья, и упивалась собственной властью над этим мужчиной. Он заставил ее повернуться к большому зеркалу в углу комнаты, положил ладони ей на грудь, скрытую тканью сорочки, и заговорил тихим, невероятно соблазнительным голосом:

— Полюбуйся на себя, Элиза. Посмотри, как свет лампы подчеркивает округлость твоей груди, какова она в моих ладонях, как натягиваются твои темные сосочки, когда я прикасаюсь к ним.

Элиза взглянула в зеркало. В нем отражалась женщина, пылавшая страстью, порочная и соблазнительная. Впечатление усиливал мужчина, стоявший позади нее, без сюртука, с распущенными волосами, положив руки ей на грудь, любуясь пикантными округлостями.

— Ты Венера, клянусь, — хрипло прошептал он. — Позволь поклониться тебе.

Он повернул ее лицом к себе, опустился на колени, скользя руками по ее телу, повторяя его изящные линии ладонями, поцеловал Элизу в пупок сквозь ткань сорочки. Элиза вздохнула и разочарованно застонала, поняв, что низ живота останется без внимания.

— Это позже, — возразил Роуланд. — Сейчас пальчики. Только вам нужно сесть, миледи. — Он подтолкнул Элизу к кровати, она охотно повиновалась. — Мне нужно немного времени, чтобы подготовиться.

Роуланд взял со столика для умывания тазик и кувшин и достал из кармана пузырек лавандового масла.

— Что ты делаешь? — Элиза внимательно наблюдала за ним.

— Доверься мне. Тебе понравится, уверен. Я еще ни разу не ошибался, — улыбнувшись, Роуланд опустился на колени возле ее ног. — Думаю, теперь чулки.

Он взглянул на нее. Едва его руки скрылись под длинными, отделанными кружевом панталонами, у нее перехватило дыхание. Роуланд на ощупь нашел ленты, удерживавшие чулки на теплой коже, и стал осторожно стягивать тонкий шелк, наслаждаясь изящными щиколотками. Потом вытащил пробку из пузырька и добавил в воду несколько капель лавандового масла. Его аромат заполнил всю комнату.

— Вдохни глубже, Элиза. — Роуланд и сам сделал глубокий вдох, а потом стал омывать ее ноги, массируя каждый пальчик. — Женские ножки гораздо изящнее мужских, и ухаживают дамы за ними лучше. Турецкие лекари считают, что массаж ступней готовит наше тело к наслаждению удовольствием, ты знала об этом? Большим пальцам нужно уделять особое внимание. — Он осторожно потянул за них. — Что ты думаешь по этому поводу, Элиза?

Что ты думаешь? Он всерьез полагает, что она сейчас способна думать?

Отвечая, Элиза почти не дышала:

— Думаю, лекари правы.

Глаза Роуланда потемнели. Ему нравилось, как Элиза на него реагировала. Она начала понимать, что чем сильнее ее желание, тем сильнее его возбуждение. Он массировал ее ножку. Очень соблазнительно. Так Роуланд будто бы рассказывал, что в скором времени собирается сделать с самой Элизой.

— Еще они говорят, что хорошо помогает посасывание. — Хриплый голос был едва слышен.

Роуланд взял в рот пальчик Элизы и ласкал его языком до тех пор, пока ее желание не стало невыносимым.

— Дориан, прошу тебя…

— Подожди. Я обещал раздеть тебя и еще не закончил. Но кое-что может помочь. Подними руки.

Он стянул с нее сорочку, наконец обнажив ее грудь. Еще никогда Элизу не раздевали с таким бесстыдством и изяществом. Роуланд мягко толкнул ее назад, и когда она легла, стянул с нее панталоны.

В этот момент его возбужденный дружок случайно коснулся ее бедра, Элиза вдруг вспомнила, что раздеться нужно не только ей. Дориану придется расстаться с брюками. Она положила руки ему на пояс, но он накрыл их ладонью:

— Подожди. Сегодня позволь все сделать мне, — потом встал и добавил: — Замри вот так, Элиза. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Как можно не смотреть на него? Она не могла отвести глаз, как завороженная любовалась Дорианом, который изящными движениями снимал с себя одежду. Сначала на пол упал галстук, за ним рубашка, за рубашкой сапоги, и только потом, о да, брюки, весь вечер скрывавшие самую соблазнительную выпуклость. Еще в Воксхолле Элиза поняла, как Дориан прекрасен, но теперь, когда он обнажился полностью, оказалось, что он еще красивее. Элиза подалась вперед, желая прикоснуться к тому, что открылось глазам:

— Иди ко мне, Дориан.

На этот раз он не стал спорить, опустился на Элизу и стал осыпать поцелуями ложбинку между ее грудей, медленно спускаясь все ниже и ниже, к влажному треугольнику меж бедер. И когда его губы коснулись самого сокровенного места, внутри Элизы вспыхнул пожар.

Оказалось, неземное наслаждение, которое она испытала в Воксхолле, можно испытать снова. Сегодняшний вечер тому доказательство. Она изогнулась, приглашая его продолжать.

— Раздвинь ножки, Элиза, прими меня, mio сиоге.

Его глаза пылали, как раскаленные угли. Не позволяя Элизе отвести взгляд, он скользнул в нее. Их тела слились воедино, ее захлестнули эмоции. Было что-то дикое и первобытное в слиянии с этим мужчиной. Он поклонялся ей весь вечер, принес в жертву вино и пищу, почтил танцем, поцелуями и ласками. Пробудил огонь и вспыхнул сам от ее прикосновений, и теперь два очага пламени должны были соединиться в страшнейший, всеразрушающий пожар.

Страстно поцеловав Элизу, Роуланд снова скользнул внутрь, она вскрикнула. Так радостно встречают корабли, возвращающиеся после долгого путешествия в родную гавань. Роуланд нашел свой ритм, и когда Элиза стала двигаться в такт, удовольствие начало распускаться, как цветок под солнцем.

Она обхватила его бедра ногами, не желая отпускать прежде, чем достигнет пика наслаждения. Роуланд, как молитву, хрипло повторял ее имя, пока не утратил дар речи, тогда звуки сменили слова, разум совершенно очистился от мыслей. Роуланд и Элиза все выше поднимались к солнцу, и в конце концов все, кроме его лучей, исчезло. Элиза чувствовала Роуланда рядом и вместе с ним наслаждалась ярким солнечным сиянием.

Глава 15

На следующее утро, когда Элиза проснулась, три мысли одновременно пришли ей в голову. Первая о Дориане. Он ушел. Даже не нужно было открывать глаза для того, чтобы убедиться в этом. Элиза чувствовала его отсутствие. Впрочем, она даже обрадовалась этому, потому что вторая мысль касалась ее самочувствия. Ей даже не хотелось шевелиться, настолько стало плохо после вчерашнего. Она была готова лишь поднять веки. Значит, Роуланд действительно пытался напоить ее накануне. Теперь у нее были доказательства. Голова болела, свет резал глаза, язык распух, вкус во рту отвратительный. Не хотелось даже думать о том, чтобы встать с кровати, нужно было сначала сесть, а это само по себе казалось настоящим подвигом. Третья мысль: в комнате невероятно светло. Элиза приоткрыла один глаз, чтобы выяснить, в чем дело. Она догадывалась о последствиях этого решения, но другого выхода не было. Догадка оказалась верной, зря она решилась приподнять веки. Зато теперь знала, почему так светло. Солнце. Нет, солнечный свет ей очень нравился. Просыпаться таким утром приятно. Раздражало лишь то, что лондонские боги погоды решили сделать солнечным именно сегодняшнее утро, хотя обычно ранней весной погожие дни выдаются редко. Роуланд, уходя, не закрыл за собой балконные ставни, и теперь комнату заливал яркий свет. Представив себе, как он слезает с ее балкона, Элиза улыбнулась.

О нет, шпалера! Вчера он говорил, что верхние перекладины совсем обветшали. Тревога охватила Элизу. Она пыталась отогнать ее, убеждая себя, что услышала бы, если бы Роуланд упал. Однако это не помогло, в ее состоянии она вообще ничего не услышала бы. Нужно проверить. Возможно, он лежит в саду. Только как заставить себя пошевелиться?

Элиза рискнула снова приоткрыть глаза. На этот раз посмотрела на фарфоровые часы на каминной полке и застонала. Нет, нужно заставить себя двигаться! Уже больше десяти часов! Еще полчаса, и утро закончится! На верфь она сможет попасть не раньше двенадцати, а там так много работы! Позволив себе полежать еще пятнадцать минут, Элиза позвонила горничной. Когда пришла Анна, она уже сидела. Она поздравила себя с этим достижением. Анна принесла какао и печенье, Элиза надеялась, что это ее желудок примет. Пыталась обманом заставить его съесть полноценный завтрак, сервированный внизу, упирая на необходимость как можно быстрее добраться до верфи, но от одной мысли о яйцах и ветчине желудку стало нехорошо. Анна порхала по комнате и о чем-то весело щебетала, Элиза ее не слушала. Но вдруг Анна смолкла, подняла с пола красное платье и встряхнула его. Элиза попыталась сделать вид, что это ее совершенно не заинтересовало.

— Вам следовало позвать меня, мисс, я бы помогла вам раздеться. Вот, посмотрите, пуговицы не хватает. И хорошо, что только одной. Я не представляю, как вы смогли расстегнуть платье с пуговицами на спине!

— Было поздно, я не хотела тебя будить, — пряча лицо за чашкой, пробормотала Элиза. Покраснела, вспомнив о том, как это платье было снято и что последовало за раздеванием. Об этом она еще не думала с утра. — Сегодня я надену синее.

Она попыталась отвлечься от воспоминаний, но пока не была готова серьезно обдумать то, что произошло вчера. Да и под пристальным взглядом Анны этого делать не стоило. Анна с удивлением смотрела на свою хозяйку.

— С вами все в порядке, мисс? Вы выглядите неважно.

— В комнате ночью было очень жарко. — И это явно преуменьшение. — Я открыла двери на балкон, — поспешно добавила Элиза. Она знала, что отсутствие ночной рубашки удивит Анну, и надеялась, что такое объяснение ее устроит. — А теперь мне нужно поторапливаться. Я проснулась слишком поздно, на верфи ждут дела.

Анне не нравилось поспешное совершение туалета. Уловка Элизы сработала. Упоминание о необходимости торопиться отвлекло горничную, она перестала задавать неудобные вопросы. Когда она закончила, Элиза почувствовала себя гораздо увереннее. Она была бледна, однако, кроме этого, ничего не говорило о том, что ночь прошла в разврате и увеселениях.

Во время маленького путешествия от спальни до экипажа все приветствовали Элизу как обычно. Не замечали ничего странного в ее внешнем виде, да и завтрак в комнате не сочли чем-то подозрительным. Элиза действительно изредка завтракала у себя. Отсутствие внешних перемен и новых чувств, не считая головную боль и болезненные ощущения внизу живота, удивило Элизу. Ей казалось, все, произошедшее накануне, должно серьезно на ней отразиться. Но никто никаких перемен не замечал, все думали, что начался обычный день. Элиза считала иначе. Первый раз она спала с Дорианом Роуландом, Проклятием Гибралтара. Это должно разделить ее жизнь на до и после, это должно было изменить все.

Кучер помог ей взойти в экипаж, Элиза села и откинулась на кожаные подушки сиденья. Что она наделала! Вчера казалось, она ведет себя рационально и обдуманно, а утром вчерашние доводы выглядели неубедительно. Но больше всего беспокоило то, что, несмотря на отсутствие логичного объяснения случившемуся, ей все понравилось. Она ни о чем не жалела. Даже, пожалуй, хотела, чтобы эго повторилось. Вот уж действительно возмутительное поведение! Конечно, в следующий раз нужно действовать осторожнее. Нельзя бросать платье на пол и ждать, пока его подберет Анна. И ночную рубашку тоже следует надевать.

Элиза сама себя остановила. В следующий раз. Изначально не предполагалось никакого следующего раза, а она сидела и планировала его, хотя прекрасно помнила, как говорила себе, что проведет ночь с Роуландом один-единственный раз, да и то лишь для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Но теперь у нее проснулся аппетит. Только вот за следующим разом должны последовать трудности, потому что это подразумевало зарождение отношений, а Элиза этого не хотела. А чего хотела? Вот в чем вопрос.

«Я хочу, чтобы он достроил мою яхту, — мысленно ответила себе Элиза, но совесть отказалась довольствоваться полуправдой. — И?»

«Возможно, еще я хочу заниматься с ним любовью, — холодно добавила она для своей совести. — В этом нет ничего предосудительного. Никто не узнает об этом. А Дориан Роуланд не возражает». Вот так, этого достаточно для совести.

Как пала она за столь короткое время! Лишь вчера решила отказаться от лиловых туалетов и вести возмутительный образ жизни, а сегодня уже борется с похмельем и обдумывает возможность завести любовника! Конечно же это все вина Дориана. Он, как никто, хорош в скандалах. Элиза лишь сменила платье. Все остальное его рук дело.

И эти руки без дела не останутся. Добравшись до своего кабинета, Элиза выглянула в окно и тут же заметила Роуланда. Он ходил по двору в кюлотах и без рубахи, на бедрах висел пояс с инструментами, светлые волосы были стянуты в хвост лентой. От вида этой мужественной красоты ее бросило в жар. Пьянило осознание того, что прошлой ночью все это — абсолютно все — принадлежало ей. О да, она использует его для занятий любовью. Эта смелая мысль вновь заставила совесть проявиться. «Если ты используешь его для занятий любовью, то для чего он использует тебя?»

Тоже для занятий любовью. Ответ нашелся быстро. Он казался Элизе вполне очевидным. Мужчины вроде Дориана любят секс и, не будет ошибкой сказать, нуждаются в нем. Но что, если секс — не конечная цель, а средство ее достижения? Какова тогда цель? У Элизы нет ничего, что могло бы заинтересовать Роуланда. Притязать на ее положение в обществе не имеет смысла, он превосходил ее по происхождению, к тому же его семья богата, тогда как верфи Элизы грозило банкротство. Жениться он не собирался. У него было все то же самое, что и у Элизы, и даже больше. Она еще раз обдумала все. Возможно, его тоже интересует только секс. А если нет? От этой мысли избавиться не получалось. Вдруг весь вчерашний вечер был сыгран не ради любовных утех в постели? Эти размышления встревожили, и когда Роуланд пришел в ее кабинет, она заговорила не о приятных впечатлениях от минувшего вечера:

— Ты напоил меня специально, чтобы сегодня я опоздала на верфь?

Роуланд остановился в дверях, как всегда, улыбаясь.

— Что, страдаем от похмелья?

Будь он проклят! Выпил в два раза больше ее и совсем не мучается. Из-за загара даже не видно, что он бледен. Это несправедливо!

— Ну, что скажешь?

Роуланд повесил пояс с инструментами на вешалку.

— Нет, не специально. И даже жаль, что ты себя неважно чувствуешь. Выпей кофе, и самые неприятные ощущения исчезнут. Могу послать кого-нибудь в ближайшую таверну, если хочешь.

Элиза ненавидела кофе и покачала головой:

— Нет, головная боль почти прошла. Утром я выпила какао.

— Отлично, значит, мы можем поговорить о делах. Я пришел, потому что хотел поговорить о…

О прошлой ночи. Элиза сделала глубокий вдох. Конечно же он хочет поговорить именно об этом. Им нужно установить правила, понять, чего они оба ждут от дальнейших встреч прежде, чем это снова повторится.

— …об оснастке.

Об оснастке? Элиза дважды моргнула. Он не собирается обсуждать то, что случилось накануне? Она не могла решить, что хуже, говорить о прошедшей ночи или не вспоминать о ней вообще. Последнее могло означать лишь одно: нужно сделать вид, что ничего и не было.

— Да, об оснастке, — еще раз повторил Роуланд. — Мне нужно определиться с высотой мачт. Ты решила, на что ориентируемся, на кеч или на тендер?

— Думаю, на тендер. — Мысли о работе быстро сменили мысли о развлечениях. — Я много размышляла об этом со времени нашего последнего разговора, — после того вечера, когда ты приехал ко мне домой, и мы пили чай у камина. — В таком случае мы сможем натянуть и внутренний форштаг[25], а это полезно тем, кто захочет ходить на яхте и по рекам, и по морю, где погода может быть хуже.

— Но оснастка кеча проще. Если что-то случится, он сможет идти с одной бизань-мачтой[26] и кливером[27], — возразил Роуланд.

— С моими яхтами ничего не случается, — ответила Элиза. — Когда я проектирую, думаю не о том, что с ней случится, а о том, что она выиграет гонку и в любой ситуации сможет вернуться в родную гавань своим ходом. А вот тебе придется обороняться, если ты рассчитываешь на оборону.

Роуланд улыбнулся:

— Браво! Отлично сказано. Тогда делаем тендер. Ты хотела еще что-то обсудить?

Комплимент Роуланда согрел Элизу, а хитрый взгляд рассердил.

— Нет. С чего ты взял? — Она откинулась на спинку стула и сложила руки домиком, решив подыграть ему.

— Мне показалось, ты удивилась, когда я предложил поговорить о такелаже, и я подумал, что ты хотела обсудить что-то другое.

Дориан прошел через всю комнату к Элизе и, обогнув стол, остановился за ее стулом.

— Что именно?

— Вчерашний вечер, сегодняшний или, может, завтрашний. — Он говорил тихо, голос соблазнял и ласкал, почти как прикосновения.

— Я подумала, ты захочешь обсудить правила нашего сотрудничества, раз уж все изменилось в буквальном смысле в одночасье. — Элизе казалось, она ответила разумно и даже мудро.

Дориан рассмеялся:

— Ты подумала, что я захочу говорить о правилах? Может, все-таки этого хочешь ты? Мне не нужны правила, Элиза. Они убивают спонтанность. Я бы, например, не смог сделать вот так. — Он наклонился и легонько укусил ее за мочку уха, это было приятно, Элиза вздрогнула и застонала от удовольствия. — Или вот так. — Роуланд скользнул кончиком языка в ее ухо и стал приятно щекотать.

Элиза было решила, что это возмутительно, но потом поняла, что такое слово не подходит, все возмутительное абсолютно нормально для него. И он доказал это, опустившись перед ней на колени.

— Дориан, что ты делаешь? — почувствовав, как его руки поднимаются вверх по ее ногам, она неприлично громко взвизгнула. — Кто-нибудь может войти!

— И что он увидит? Как ты сидишь за рабочим столом? Ужас. Неужели кто-то сидит за столом во время работы? — Его ладони поднимались все выше по бедрам до тех пор, пока не достигли соблазнительного бугорка, который он стал поглаживать большими пальцами. — Никто ничего не заметит. От двери не видно, что кто-то сидит под столом. Правда, посетителю может показаться странным, что гроссбухи так возбуждают тебя. — Голова Роуланда вдруг тоже оказалась под юбкой, там же, где и руки. — Тебе решать, что визитер увидит, Элиза. Женщину, поглощенную работой, или женщину, испытывающую наслаждение?

Когда кончик его языка скользнул по пушку, прикрывавшему промежность, она поняла, что самодисциплина вовсе не самая сильная ее сторона. Сомнений не оставалось, любой, кто войдет в кабинет, увидит женщину, испытывающую наслаждение. А кончик языка тем временем уже скользил по потаенной жемчужинке. Вскоре удовольствие стало настолько ощутимым, что Элиза вцепилась в ручки кресла и сползла вниз по его спинке, полностью утратив контроль над собой. Роуланд продолжал ласкать ее, она ничего не могла с этим поделать.

Ручки кресла не давали ощущения надежной опоры. Возможно, этому мешал страх быть обнаруженной, возможно, волна эмоций, захлестнувших Элизу в одно мгновение. Она запустила пальцы в волосы Роуланда, ее руки говорили то, чего она сама сказать не могла, просто была не в состоянии. «Быстрее, быстрее, помоги мне попасть в то чудное место, где я буду дрожать от удовольствия».

Ласки Роуланда стали яростнее. Сотрясаясь всем телом, он прерывисто дышал у Элизы между ног, а его руки сжимали ее ягодицы. Зажатая между его губами и ладонями, она испустила восторженный стон, и довольный Роуланд уронил голову ей на бедро.

— Наслаждение, — шумно дыша, сказала Элиза, — он увидит женщину, испытывающую наслаждение, и ничего более, если учесть, как далеко я сползла под стол.

Роуланд удовлетворенно рассмеялся, уткнувшись лицом в ногу Элизы.

— Зачем ты делаешь это, Дориан? — Она медленно поглаживала его волосы рукой, наслаждаясь тишиной момента, последовавшего за кульминацией.

— Что делаю? — пробормотал Роуланд.

— Зачем соблазняешь меня? Не отрицай этого. — Элиза чувствовала усталость и жалела о том, что в кабинете нет кушетки.

— Я не знал, что ты против этого.

— Я не против, просто хочу знать, зачем тебе это.

Дориан поднял голову.

— Я занимался с тобой любовью, Элиза, потому что ты очень привлекательная женщина, и собираюсь повторить то, что между нами было, в ближайшем будущем. Надеюсь, своими действиями я четко дал тебе это понять. — Он улыбнулся. — А ты? Зачем ты соблазняешь меня?

Элиза тоже улыбнулась и ответила, подобно ему:

— Я использую тебя для занятий любовью. Надеюсь, своими действиями я четко дала тебе это понять.

Глава 16

Зачем он все это делает? Дориан еще раз взглянул в потрескавшееся зеркало, которое повесил над импровизированным столиком для умывания, собранным из двух ящиков. На конструкции стоял жестяной таз, рядом с ним кувшин, украшенный тонкой сетью трещин. Да, Роуланд любил посмеяться.

Впрочем, теперь и его можно было причислить к этому комплекту, у него, кажется, потрескалась голова, раз он волочится за Элизой Саттон. Он, Дориан Роуланд, никогда не бегал за женщинами, напротив, они бегали за ним. А теперь он вытащил из сундука один из трех выходных костюмов, повязал галстук и причесался, и все это ради ужина с Элизой.

Недовольный получившимся узлом, Роуланд сорвал галстук и стал завязывать его заново. Не стоило так называть ее, нужно было остановиться на принцессе. Впрочем, винить себя он не мог. Любой мастер соблазнения скажет, что девушка, к которой обращаются по имени, сдастся быстрее. Элиза не стала исключением. Роуланд соблазнил ее. И соблазнился сам.

То, что задумывалось как игра ради яхты, развивалось теперь с невероятной скоростью и уже переросло в нечто большее. Высокомерная, принцесса была по душе Роуланду. Ему нравилось выводить ее из себя возмутительными комментариями и ободрять комплиментами, чтобы смягчить условия соглашения о сотрудничестве, ему нравилось — как же нравилось, черт побери! — то, что произошло между ними в кабинете. Наслаждение, которое испытала Элиза, выглядело заманчиво, Роуланд сам захотел его познать. Он сморщился, глядя в зеркало на галстук. Узел все равно вышел плохо, но с этим придется смириться. Роуланд уже давно не заботился о таких мелочах. Много времени прошло с тех пор, как он последний раз одевался при помощи камердинера. В Средиземноморье он жил на своем корабле и обслуживал себя сам, чтобы команде не показалось, будто он зазнается, теперь Элиза Саттон снова заставила его переживать о том, что не имело никакого значения, в чем не было необходимости. Вот еще одна причина опасаться этой женщины. С ней стало мало трех выходных комплектов. Раньше он месяцами обходился вообще без них, а сегодня, одеваясь, даже немного расстроился из-за того, что не может надеть хотя бы новый жилет. Элиза видела костюмы Роуланда, он надевал каждый по разу. Первый, когда они с Элизой пили чай у нее дома, во втором костюме Роуланд выставил за дверь Чарльза Брэдфорда, в третьем ходил на ужин к Джованни. Это, кстати, довольно рискованно. Джованни знал о Роуланде все и мог рассказать грязную правду Элизе. Он, конечно, не хотел бы сделать Роуланду плохо, для Джованни он герой. Но Элиза вряд ли бы сочла геройским его поведение. С чего бы ей восхищаться тем, что признал ужасным отец Дориана?

«Помни про свой план», — напомнил себе Роуланд и вышел из пристройки, закрыв за собой дверь, посвистел, чтобы прибежал Драго. Из него вышла отличная сторожевая собака. Сначала Роуланд хотел убедить Элизу не продавать судно, потом чтобы она отдала или продала яхту ему по какой-нибудь приемлемой для обоих цене. Он даже собирался заплатить, но не было денег внести аванс.

Роуланд остановился почесать Драго за ухом и еще раз взглянуть на яхту. Строительство сильно продвинулось вперед. Яхта получалась именно такой, какой он себе представлял. Идеальное судно для перевозки по Средиземноморью грузов, легальных и не совсем. В случае с последними, денег конечно же было бы больше.

— Сиди тут, сторожи яхту, — приказал он псу.

Случись что-то с ней, окажется, он напрасно тратил силы на Элизу. Не совсем напрасно, конечно, сам получал удовольствие от такой работы, если соблазнение можно назвать работой. В этом-то и проблема. Искренний интерес к Элизе не был частью первоначального плана и все равно возник. Но пора идти. Элиза рассердится, если он заставит ее ждать.

Роуланд закрыл ворота и, сев в коляску, проверил карманы, чтобы убедиться, что не забыл маленький подарок для Элизы. Проклятие Гибралтара, он достаточно хорошо воспитан и знает, что джентльмену не следует приходить на ужин с пустыми руками. Хорошие манеры не менее соблазнительны, чем поцелуи.

До этого он приходил как наемный рабочий, рассказать о том, как продвигается работа. Но теперь все иначе. Подарок скромный, кое-что приобретенное во время странствий, большего Роуланд теперь предложить не мог, его дела пришли в упадок. Когда-то он мог осыпать избранниц шелками, благовониями и драгоценностями в неограниченных количествах. «И оружием, не забывай про оружие». Подумав, что оружие не самый подходящий подарок для хозяйки дома, Роуланд вспомнил о пистолете, который Элиза наставила на него в день их знакомства, огромный и слишком тяжелый для нее, она плохо с ним управлялась. Возможно, дамский пистолет с перламутровой рукоятью понравился бы ей больше. Он как раз уместился бы в ридикюль.

Когда Роуланд приехал к Элизе, его встретил свет лампы, лившийся сквозь кружевные занавеси. Тихий городской дом готовился к приятному вечеру. Все именно так и должно быть, и никто не заметил бы ничего неподобающего. Так думал Роуланд, поднимаясь по ступеням. По улице катились экипажи, люди ехали развлекаться. Когда начнется сезон, движение станет более оживленным, и тогда на тихой площади перед домом будет не протолкнуться. На другой стороне улицы стояла скамья, на ней сидел мужчина и читал газету. Если бы Роуланд не увлекся выбором пистолета, заметил бы, что довольно странно читать газету на скамье в парке в такое время суток. Уже темнело. Но он не обратил на мужчину внимания, поглощенный своими мыслями.

Элиза ждала его в салоне, одетая в платье глубокого бирюзового цвета, который ей очень шел. На затылке из высокой прически выбилось несколько кокетливых завитков.

— Дориан, добро пожаловать! — Она протянула ему навстречу руки.

Роуланд счел такое приветствие довольно теплым и в то же время формальным. Именно так следовало вести себя перед слугами. Он взял Элизу за руки и немного наклонился вперед, чтобы поцеловать в щеку. Такой жест могли себе позволить только родственники или близкие друзья семьи.

Из Элизы получилась бы прекрасная хозяйка. Она отлично смотрелась бы во главе стола в доме какого-нибудь знатного джентльмена. Или на вилле на берегу Гибралтара. О чем он только думает? Он не мог посадить Элизу во главе своего стола, это не входило в планы. Впрочем, новые чувства, природу которых Роуланд себе объяснить не мог, тоже не входили в планы, а Элиза Саттон между тем стала привлекать его не только физически.

Ее глаза светились от восторга, он сразу понял, что у нее есть новости. Хорошие новости.

— Что-то случилось с тех пор, как мы с тобой виделись днем, — заметил Роуланд.

И явно что-то приятное. Потому что Элиза окончательно оправилась от похмелья.

— Да. Как раз успею обо всем рассказать до ужина.

Она подошла к стоявшему у стены столику и достала из ящика лист бумаги.

— Никаких мачете. В своем столе я, в отличие от тебя, не прячу ничего интересного.

Дориан улыбнулся:

— Насколько я помню, сегодня все было иначе.

— Здесь, я надеюсь, ты будешь себя хорошо вести. — Элиза сказала это, даже не покраснев и протянула то, что достала из стола.

— Разве это весело? — Дориан взглянул на лист бумаги и увидел на нем печать Королевского темзенского яхт-клуба и подпись президента клуба, коммодора Уильяма Харрисона. — У тебя есть членство? У тебя?

Раньше он не хотел об этом говорить, хотя знал, ей понадобится членство в клубе, если она собирается принять участие в гонках, которые этот клуб организует.

— Да, есть.

Роуланд был удивлен тем, что женщину приняли в члены клуба, однако, залюбовавшись Элизой, милой и довольной собой, не стал задавать лишних вопросов.

— Как ты смогла этого добиться?

— Написала письмо с просьбой продлить членство отца и подписалась именем брата.

А принцесса изобретательна. Роуланд улыбнулся.

— Почему Уильям сам не мог этого сделать?

— Он в Оксфорде, слишком много времени ушло бы, если бы я стала просить его.

Отвернувшись убрать письмо в ящик, Элиза почувствовала, что Роуланд не доволен ее объяснением и не разделяет радостных чувств. Он подошел и положил руки ей на плечи:

— Скажи мне, Элиза, Уильям удивится, когда узнает, что он теперь член Королевского яхт-клуба?

— Это теперь не имеет значения. Что сделано, то сделано. Членство уже оплачено. И если Уильям станет сердиться, только поставит всех в неловкое положение. — Элиза повернулась к Роуланду и обняла за шею. — К ужину подадут охлажденное шампанское, чтобы отпраздновать.

— Значит, отпразднуем.

Губы Элизы были приоткрыты, она словно приглашала Роуланда. Он заметил наигранность этого движения, впрочем, довольно милого. Элиза не смогла бы яснее показать, что не хочет больше говорить о брате. Это интересно. А Роуланду казалось, они близки. Опыт подсказывал, сейчас самое время поцеловать Элизу, но он решил подождать. Чопорный дворецкий мог в любой момент войти в комнату и позвать к столу.

К счастью, лакеи испарились после того, как накрыли на стол. Элиза распорядилась сервировать все en famille[28]. Меню тоже было довольно простым: жаркое, картофель с морковью, свежий хлеб, шампанское, как и обещано, на десерт сыры и фрукты, блюдо с которыми уже стояло на буфете. Все продумано до мелочей. Два стула стояли у стола очень близко друг к другу, вместо массивных роскошных канделябров свечи вставили в простые серебряные подсвечники. Атмосфера в столовой была интимной. Дориан даже тешил себя мыслью о том, что сегодня Элиза собирается его соблазнить.

— Я сказала слугам, что сегодня мы не будем соблюдать формальности, — заметила Элиза, ее вдруг охватило радостное волнение.

— Это очень хорошо, — хрипло прошептал ей на ухо Дориан и положил руку ей на спину, помогая сесть, жест едва ощутимый, но очень властный. — Не соблюдать формальности весело.

Элиза жалела, что не смогла придумать остроумный ответ, и лишь бросила на Роуланда взгляд, из которого явствовало, что она поняла намек. Ужасно неприличный комментарий! Но так лучше, зато он больше не говорит об Уильяме.

Эванс налил шампанское и ушел к остальным слугам. Элиза сделала небольшой глоток, чтобы успокоить нервы Ледяное шампанское она впервые попробовала в Лондоне во время первого сезона в свете и сразу полюбила. Кроме шампанского и пары других вещей ей тогда больше ничего не понравилось.

Роуланд был прав, предположив, что Уильям не одобрит членство в яхт-клубе. Ее брат не имел ничего против этого, просто не видел в нем необходимости и считал, что нужно закрыть верфь и двигаться дальше.

— Как продвигаются исследования Уильяма? — Роуланда не так-то легко сбить с толку.

— Все отлично. Ему это очень нравится. — После отъезда брат прислал ей лишь два письма, но Элиза не сердилась, знала, он занят. — Только времени на письма мало, он с головой ушел в работу.

Дориан рассмеялся:

— Должно быть, Оксфорд сильно изменился с тех пор, как я там учился. Ты уверена, что Уильям увлечен работой, а не какой-нибудь девчонкой из соседней таверны?

Элиза неодобрительно посмотрела на него. Может, Уильям и не согласен с ней в вопросах, касающихся верфи, он все-таки брат.

— Я уверена. Не все едут в Оксфорд кутить.

Ее удивило, что Роуланд учился в Оксфорде. В это просто невозможно поверить. Таких, как он, не удержишь в библиотеках и лекционных залах.

— В Оксфорде все изучают то, что им интересно, кто-то книги, кто-то нечто иное, — ответил Роуланд.

Элиза наклонилась вперед.

— А что изучал ты, Дориан?

— Нечто иное, — Роуланд подмигнул, и она рассмеялась. — И это мне потом пригодилось.

— В чем же?

— В кораблестроении и навигации, — без промедления ответил он и отправил в рот еще один кусок мяса.

— И все? Кораблестроение и навигация? В этом нет ничего скандального.

Этого недостаточно для того, чтобы стать изгоем. Свечи творили чудеса, в их сиянии золотистые пряди Роуланда выглядели еще красивее.

— Есть, если ты сын герцога Эшдонского. Сыновья герцогов обычно не занимаются торговлей и плотничьим делом, — спокойно возразил Дориан.

— Но ведь ты был капитаном на собственном корабле. Разве этого мало, чтобы заслужить уважение? Ты не наследник, твой отец должен радоваться тому, что ты нашел себе дело по душе. — Элиза не хотела упускать возможность больше узнать о человеке, которого отказывались принимать в приличных домах. — Неужели ваша семья никогда не воссоединится?

Элиза очень любила своих родных и переживала, когда семья распалась, и все разбежались по разным углам жить своей жизнью.

Осушив бокал, Дориан ответил:

— Никогда. И давай больше не будем об этом. Мы же собирались праздновать. — Он налил себе и Элизе шампанского. — За Королевский темзенский яхт-клуб и за новый сезон, с которым связано так много надежд!

«Действительно много», — добавила про себя Элиза. Она надеялась, члены клуба не очень расстроятся из-за того, что ее брат не появится ни на одной из гонок.

Что ж, членство есть, первый барьер взят. Настало время брать второй. Элиза сделала глубокий вдох.

— Надеюсь, сегодня мы сможем отпраздновать еще кое-что.

У Роуланда загорелись глаза от неприличных мыслей, намек на которые он уловил в словах Элизы, она задрожала в предвкушении, увидев этот взгляд.

— Уверен, сможем.

Пора сказать прямо.

— Я хочу, чтобы ты стал капитаном яхты на время первой гонки.

Элиза приняла решение попросить Роуланда об этом, когда узнала, что членство в яхт-клубе удалось восстановить.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — Что-то затуманило ясный взгляд Роуланда.

— Да. Я прошу тебя остаться после того, как выполнишь свою часть обязательств по нашему договору. Мы решили, что ты уйдешь, когда яхта будет достроена, а теперь мне нужно, чтобы ты задержался. Это ненадолго, — мягко возразила Элиза.

Ей нужна его помощь. Просьба казалась вполне логичной. Дориан знал каждую доску на яхте, испытывать ее тоже собирался он. К тому же, насколько ей известно, у него нет иных планов и обязательств, кроме стоимости конфискованного груза, которую он еще не выплатил Халси.

— Нет, Элиза, все не так просто. — Впервые с момента знакомства с Элизой Роуланд чувствовал себя некомфортно в ее обществе. — Ты просишь меня выйти в свет, а мы с ним давно не в ладах.

— Возможно, пришло время все изменить. — Она не хотела сдаваться. — Чего тебе терять? Если свет тебя отверг навсегда, ничего не изменится. А если захочет дать тебе второй шанс, перед тобой откроются новые возможности. — Здесь Элиза не была до конца откровенна.

Она надеялась, что возможности будут связаны с ее верфью, возможно, Роуланда удастся убедить, и он останется в должности старшего мастера.

Его теплая сильная рука накрыла ее ладонь.

— Элиза, я волнуюсь не за себя, мне уже давно не важно, что обо мне думают, мой выбор сделан. Теперь я переживаю за тебя. Разве ты не понимаешь, как наше сотрудничество может сказаться на твоих планах? Все труды могут пойти прахом!

— Люди уже знают, что ты здесь. — Ей стало неприятно от того, что Роуланд с таким пренебрежением говорил о себе. — Чарльз знает. Наверняка еще много кто знает.

— Небольшая группа яхтсменов, пожалуй, действительно знает, — согласился Роуланд. — Но это еще не весь свет. Они готовы терпеть мое присутствие за кулисами, но навязывать компанию, назначив меня капитаном твоей яхты, нельзя. Тебе нужен человек, чье присутствие не так губительно скажется на делах.

Элиза склонила голову набок и, обдумав его слова, ответила:

— Твое присутствие не сказывается губительно. Напротив, я ставлю все на тебя и твою дурную славу. Ты привлечешь внимание, а когда все увидят нашу прекрасную яхту, они забудут про тебя, даже если ты перед этим украдешь драгоценности из королевской казны!

Она знала, что уговорить Роуланда будет нелегко, и потому не удивлялась его упорству. Лишь отчаяние, с каким он отказывался, смущало ее. Казалось, она знает этого человека. Элиза посмотрела на шампанское. Его осталось совсем немного, однако вполне достаточно для того, что она задумала.

— Мне кажется, если я буду более настойчивой, ты согласишься. Давай попробуем еще кое-что.

Она опустилась на колени перед Роуландом и положила руки на пояс его брюк. Ей было приятно видеть, как сразу же натянулась ткань на бедрах. Мужское естество отреагировало на первое же прикосновение. Он не стал сопротивляться, понимал, что это своего рода игра. Элизе просто хотелось овладеть им вот так, если Роуландом вообще можно овладеть. И речи не могло быть о том, что Элиза продает себя ради того, чтобы достичь цели. Она расстегнула брюки и прикоснулась к Роуланду. От него исходило пульсирующее тепло.

— Какой большой!

Дориан рассмеялся и спустился ниже, чтобы ей было удобнее.

— Все мужчины мечтают услышать это, принцесса.

— Не думаю, что многим так повезло с размером, — ответила она с напускной скромностью и стала скользить рукой вверх и вниз, распределяя влагу, выступившую на кончике, по всей длине.

Потом взяла бутылку шампанского и, озорно взглянув на него, вылила все, что там оставалось, ему на бедра.

— Довольно прохладно. — Дориан даже подпрыгнул от неожиданности.

Элиза почувствовала себя немного виноватой.

— Знаю. Зато мои губы очень теплые, — она сомкнула их вокруг плоти Роуланда, его соленый вкус смешивался со вкусом полусладкого шампанского.

Пьянящая амброзия стала еще вкуснее, когда Роуланд застонал от удовольствия. Посасывая и скользя язычком, Элиза дразнила его. Вскоре, утратив над собой контроль, он выгнулся и вцепился в сиденье стула. Элиза чувствовала, как дрожали мышцы его бедер, он пытался сдержаться, в надежде продлить удовольствие.

Вдруг раздался ужасный грохот. Элиза вскинула голову, Роуланд со скоростью молнии вскочил со стула и бросился из столовой в гостиную. Элиза бежала за ним следом, отстав на несколько шагов. То, что она увидела в гостиной, заставило ее остановиться, на полу лежали осколки разбитой лампы, а по тяжелым занавесям вверх полз огонь.

О господи боже! В ее доме пожар!

Глава 17

Элиза схватила вазу, первый предмет с водой, который попался на глаза, и выплеснула ее содержимое вместе с цветами на занавеси, но это не помогло. Тогда Роуланд схватился за портьеру там, куда огонь еще не добрался, и с силой рванул вниз. Портьера с шумом упала на пол.

— Юбки!

Отскочив в сторону, Элиза успела в последний момент увернуться от огня, Роуланд стал затаптывать пламя сапогами. Комнату заполнили слуги, прибежавшие на шум. Они несли ведра с водой. Дориан принял руководство людьми на себя, и вскоре ситуацию удалось взять под контроль. Спустя пять минут пожар был потушен. Они справились! Элиза не потеряет дом, хотя убраться в нем придется!

Элиза огляделась. В окне зияла дыра, повсюду валялись осколки стекла. Шторы сильно пострадали от огня, восстановить их не удастся. В том месте, куда они упали, пол обгорел. На мебели появились пятна от воды и копоти.

Дом, пожалуй, спасло лишь решение Роуланда. Если бы он не сорвал портьеры и пламя поднялось к потолку, его бы уже ничего не остановило. Элиза стала мысленно составлять план дел: почистить и починить мебель, вызвать плотника, чтобы отремонтировал пол, заказать новые шторы и вставить стекло. Окном нужно заняться в первую очередь. Элиза представила себе, как дом выглядит с улицы.

Соседи! У нее вырвался стон, и она, будто пытаясь его заглушить, прикрыла рот рукой. Что они подумают? Разбито окно на фасаде, скрыть ничего не удастся.

— Нам не избежать расспросов! — воскликнула она громко и посмотрела на Роуланда, он стоял в противоположном углу комнаты возле разбитого окна. — Там, наверное, толпа? Все очень плохо?

Элиза надеялась на лучшее, но надежды не оправдались.

— Хочешь, я прогоню их? — Роуланд, не дожидаясь ответа, вышел из гостиной.

Вскоре с улицы донесся его громкий голос:

— У нас все в порядке, никто не пострадал. Это камень выскочил из-под колес экипажа. Можете расходиться по своим делам. Мы признательны за беспокойство. Они ушли, — сказал он Элизе, вернувшись.

На его лице играла улыбка, он выглядел еще прекраснее, чем раньше, волосы растрепались, рубашка выбилась из-под пояса брюк. Впрочем, в последнем виновата Элиза, а не пожар.

Она задумалась о том, что больше будут обсуждать наутро, пожар или то, что с ней в это время был мужчина. Заботливые соседи, конечно, сказали бы, что ей повезло. Если бы она была одна, дом сгорел бы. Причем, вероятно, не только ее дом, но и другие тоже. Правда, соседи в Мейфэре не особенно заботливые. В появлении Дориана они увидели бы не удачу, а нарушение приличий.

— Элиза, ты побледнела. Пойдем со мной. Сегодня Эвансу больше не понадобится помощь. Мэри принесет нам чай. — Роуланд взял ее за руку и отвел в маленькую гостиную в глубине дома.

Теперь, когда кризис миновал, страх и злость овладели Элизой, она вдруг задрожала и потому с радостью уступила бразды правления Роуланду, а потом позволила ему забрать у Мэри поднос и приняла чашку горячего чая.

— Кому и зачем это было нужно? — Чай привел ее в чувство, к ней вернулась способность связно излагать мысли.

— Ты знаешь ответы на оба вопроса, — мягко возразил Роуланд и наполнил свою чашку. — То, что случилось сегодня, вне всякого сомнения, ужасно, однако удивляться не стоит. Мы же этого давно ждали. Сначала головорезы Тайна пробрались на верфь, потом кто-то поджег бикфордов шнур, который вел к бочкам со смолой, теперь все это получило логическое продолжение. — Он сделал паузу, Элиза молчала, ожидая, пока он закончит говорить. — В тот день, когда бочки со смолой чуть не взорвались, я сказал тебе, что Тайн пытался нас напугать. Сегодня он решил напугать нас еще сильнее. Он потерял терпение и хочет, чтобы все поскорее закончилось.

— Я не отдам ему яхту. Даже если бы я была готова это сделать, то все равно ничего бы не вышло. Он не делал мне официальных предложений, а я формально не знаю, кто стоит за этим безумием.

— Он это понимает, — серьезно сказал Роуланд. — Ему известно, что ты, пока жива, яхту не отдашь. А вот после твоей смерти заполучить судно будет легко, потому что оно больше никого не будет волновать.

Элиза оторвала взгляд от чашки.

— Никого, кроме тебя.

Это было чистой правдой. Уильям с радостью избавился бы от верфи, а мать уже давно умыла руки.

— Да, никого, кроме меня. Но я бы не хотел до этого доводить. — Дориан взял Элизу за руку. — Позволь мне навестить Тайна. Я хочу бросить ему вызов и покончить с этим.

Прекрасно понимая, о чем идет речь, Элиза покачала головой:

— Я не допущу убийства из-за яхты, Дориан.

— Считай, что это самооборона. Пока Тайн жив, тебе грозит опасность.

— Мне грозит опасность до тех пор, пока у меня есть то, что ему нужно. После продажи яхты я перестану представлять для него интерес.

Теперь просто необходимо продать судно. За вином и пастой Дориан пробудил в Элизе мечты о том, чтобы оставить судно, но с ними придется попрощаться. Отклоняться от первоначального плана нельзя.

— Не говори ерунды, Элиза. Тайна и месть будет сладка. Он не забудет, что ты разрушила его планы, даже не надейся. К тому же продать не так легко, как тебе кажется. Яхтсмены и матросы очень суеверны. Если Тайн станет распространять про яхту какие-то слухи, покупателей найти не удастся.

— Ты полагаешь, все безнадежно? — вспылила Элиза. — Если продам, мне будет плохо, если не продам, все равно плохо. Не думала, что ты фаталист, Дориан.

Она попыталась встать, но Роуланд удержал ее.

— Не фаталист, Элиза, реалист. Я знаю его гораздо лучше тебя.

— Так рассказал бы мне о нем, — прошипела она.

Злость в ней победила страх. Как так вышло, что она сидит наедине с мужчиной и как ни в чем не бывало обсуждает убийство другого мужчины?

— Ты не рассказываешь мне ничего ни о себе, ни о нашем явном враге и хочешь, чтобы я во всем тебе подчинялась! Я никогда не шла ни у кого на поводу и не собираюсь этого делать, хоть ты и хорош в постели!

Ужасная мысль вдруг пришла ей в голову. Элиза встала и стряхнула руку Роуланда.

— Так вот зачем все это было нужно! Ты хотел, чтобы я слушалась тебя! А потом, думаю, ты предложил бы мне забрать яхту, чтобы отвлечь внимание Тайна, в то время как она на самом деле нужна тебе самому для каких-то тайных дел!

— Да как смеешь ты говорить о тайнах и использовании людей?! — Дориан поднялся, его глаза сверкали. Рассердившись, Элиза спровоцировала его. — Не ты ли всего час назад использовала свою прелесть, чтобы убедить меня стать капитаном на твоей яхте? Если кто и ведет тайную игру, так это ты! Это ты подделала подпись брата на заявлении в яхт-клуб! Я никогда ничего подобного не делал! — Он развел руки в стороны, чтобы показать, что открыт всему. — Я тот, кем кажусь, принцесса!

— Я сделала то, что должна была сделать! — выпалила Элиза.

Глаза Роуланда пылали, как раскаленные угли. Его, возможно, использовали, он уловил намек на это. Что ж, пусть думает, как хочет.

— И часто ты используешь такой способ убеждения?

Нет, только не это! Как он посмел думать о таких вещах? Как он посмел говорить о них вслух? Рука Элизы сама по себе взметнулась вверх и с силой ударила Роуланда по лицу. Звук пощечины ни с чем нельзя было спутать.

— Убирайся! Видеть тебя не хочу до тех пор, пока яхта не будет закончена! Надеюсь, ты сможешь завершить работу раньше срока! Так нам обоим будет лучше.

— Я смогу, принцесса, — резко ответил Роуланд. — И, надеюсь, моя работа будет оплачена.

Не глядя на нее, он вышел из комнаты, высоко подняв голову, будто ему нечего было стыдиться.

Возможно, кроме последних слов, ему действительно нечего стыдиться. Элиза опустилась на диван, сердце стучало, как молот, подгоняемое вызванными ссорой эмоциями. Все рухнуло в один момент. Как так вышло? Элиза не собиралась спорить с ним, но поток сомнений прорвал плотину, которая его удерживала. Видимо, она плохо построена. Вот что происходит, когда занимаешься любовью с незнакомым человеком, а потом пытаешься убедить себя в искренности чувств. Роуланд четко дал понять, что не хочет обсуждать свое прошлое. Единственную ночь, проведенную с Элизой, он тоже обсуждать не хотел и не скрывал этого. «Никаких правил», — так, кажется, он сказал. Куда уж яснее!

Слезы жгли глаза Элизы. Она прикрыла лицо рукой. Сколько глупостей сделано! И речь не только о проведенной вместе ночи. Глупо думать, что эта ночь что-то значит и Элиза сможет обыграть подлого Дэмиана Тайна, закончить яхту и спасти верфь. Разбитое окно, пострадавший от пожара дом и необходимость скрываться от безумца — вот награда за все старания. И что дальше? Она прогоняет единственного человека, который мог помочь ей со всем справиться.

Надо извиниться. Конечно, она не станет гоняться за Дорианом по темным улицам. Ее гордость в пожаре не пострадала.

Дориан дошел до угла, остановился и прислонился к фонарному столбу, перевести дыхание. Нет, нужно вернуться и извиниться перед ней. Он наговорил много грубых вещей, приличный мужчина так никогда не скажет приличной женщине. Вот еще одно доказательство того, что он не джентльмен. Но у него, черт побери, есть гордость. Элиза сказала, он соблазнил ее, желая чего-то добиться. «И она недалека от правды, тебе это хорошо известно». Но теперь все изменилось. Роуланд провел с ней ночь, потому что действительно хотел этого. Мечтал об Элизе. Он и сейчас о ней мечтает. Вечер должен был закончиться иначе, и ожерелье, лежавшее в его кармане, служило грустным напоминанием об этом. Все можно исправить, если Роуланд вернется. Или нельзя? Что делать? Падать ниц? Умолять? Элиза разозлилась на него, это очевидно. Говорила очень резко. Впрочем, возможно, это и к лучшему. Да, пожалуй, действительно к лучшему.

Дориан пошел вниз по улице, свернул раз, другой, и вскоре был уже так далеко, что возвращаться не имело смысла. Все это время он пытался оправдать себя. Нет, умолять он не стал бы. Можно попросить прощения за свои слова, но Элизу это не удовлетворило бы, а извиняться за свои поступки Роуланд не хотел. Открывать секреты тоже не горел желанием. Элиза возненавидела бы его, узнай о том, что он сделал, и причины, которые толкнули его на это, не помогли бы оправдаться.

Да и какой смысл? Рассказом о прошлом ничего не исправишь. Это не поможет защитить Элизу от Тайна и продлить действие договора, который связал ее и Роуланда и вот-вот закончится. Он не мог позволить себе женщину вроде Элизы. Днем она хотела поговорить об их отношениях. Одно это намерение должно было его отпугнуть. Обычно у него внутри все переворачивалось, когда он слышал подобные предложения. Если обсуждаешь отношения, значит, признаешь их существование. Сегодня, впрочем, было иначе, но Роуланд все равно уклонился от разговора, потому что знал, что он не сможет дать Элизе то, на что рассчитывают женщины с ее положением в обществе.

Зато он мог сделать кое-что другое. Ему по силам разведать больше о Тайне, узнать, как на самом деле погиб отец Элизы, и достроить яхту. Потом можно сдаваться, уйти, сделав вид, что Элиза просто еще одна женщина, с которой он занимался любовью. Однако это ложь. Как так вышло? Элиза заставляла его носить выходной костюм, лазить по ветхой шпалере. Уговаривала стать капитаном ее судна и подумать о возвращении в свет, хотя он поклялся себе не делать этого. И все из-за милого личика. Впрочем, нет, надо признать, дело не только в личике. Роуланд попался на ее ум, искренность и откровенность, в этом причина. Только теперь это не имеет никакого значения. Важно лишь то, что он попался.

«Возьми себя в руки, Роуланд, — пробормотал он сам себе. — Построй яхту и уходи. Ты не можешь быть с этой женщиной». Это не помогло. Он всегда принимал вызовы судьбы и теперь хотел заполучить Элизу Саттон. Возможно, даже полюбить ее. Да помогут ему небеса!

Да помогут ей небеса, когда он с ней закончит! Его месть настигнет Элизу Саттон! Дэмиан Тайн мерил шагами маленький неотделанный кабинет в доке в Ваппинге. У Ост-Индских и Блэквелловских доков местоположение значительно лучше. Тайн и Максвелл ошиблись и в результате неудачно вложили деньги, зато Ричарду Саттону повезло. Он арендовал более дорогую верфь в Блэквелле, тогда как Тайн и Максвелл надеялись на канал, который должен был пройти между Лаймхаусом и Ваппингом и соединить доки с Лондонским пулом. В последние двадцать лет об этом велось много разговоров, однако он так и не был построен.

Узнав, что яхту для Элизы заканчивает Роуланд, Тайн рассердился еще больше. Его человек доложил, что в позднее время того видели в городском доме Саттонов. В последний раз это было четыре дня назад. Тогда Роуланд в выходном костюме приехал на ужин в коляске Элизы.

Способность Роуланда забираться в постели богатых женщин всегда поражала Тайна. Он отнял у него яхту и смог отстранить от дел после неприятного инцидента с пашой. Это должно было подкосить Роуланда. Без корабля он не мог перевозить грузы, а нанимать его никто не стал бы. Но несмотря на все это, везучий ублюдок выжил и теперь осведомлен о новаторских решениях, использованных на последней яхте Саттона, спал с прекрасной Элизой и вел роскошную жизнь, не тратя при этом ни фунта!

Тайн достал из кармана часы и отщелкнул крышку. Почти одиннадцать утра. Мисс Саттон сейчас, наверное, выслушивает предложение Максвелла. После пожара четыре дня назад все может, наконец, сложиться в пользу Тайна. Элиза должна была испугаться. Игра шла серьезная, и Роуланд, сам того не желая, только все ухудшил. Если Элиза действительно ему небезразлична, он должен предупредить ее об опасности, о том, что Тайна ничего не остановит. Интересно, предложение Максвелла принесет ей облегчение или заставит насторожиться?

Тайн представил, как Элиза открывает конверт, ее зеленые глаза бегают по строчкам, пульс ускоряется от удивления или даже шока. Тайн еще много чего себе представлял. К сожалению, этим Элиза занималась с Дорианом Роуландом. Но ничего, скоро она будет делать эти вещи для Тайна и вместе с ним. Скоро он им обоим отомстит.

Глава 18

Не зная, что делать, Элиза смотрела на пачку документов, которую сжимала в руке. В них содержалось предложение о покупке верфи, и оно пришло в самое неподходящее время. У стеклянных дверей, выходивших в розарий, стоял Чарльз и терпеливо ждал, пока Элиза изучит бумаги. Он приехал к ней в начале одиннадцатого в своем лучшем дневном костюме специально для того, чтобы привезти документы. Она не видела Чарльза с того дня, когда Дориан буквально выставил его за дверь, но Чарльз, кажется, не держал зла. Он был, как обычно, заботлив, сокрушался по поводу урона, нанесенного пожаром, и справлялся о ее здоровье. Свое продолжительное отсутствие объяснил тем, что ездил по делам отца в Саутгемптон. Элиза надеялась, что все действительно так и было. Она не любила Чарльза, однако не хотела, чтобы Роуланд отпугивал его, друзей у нее в последнее время поубавилось, и жили они очень далеко. А если друзей мало, как следует относиться к полученному предложению, с радостью или осторожностью? Элиза заняла под кабинет комнату в глубине дома, в то время как в гостиной продолжались ремонтные работы, которые очень плохо сказывались на бюджете. Предложение решило бы все финансовые проблемы.

Ее взгляд снова вернулся к числу, стоявшему на последней странице письма. Такой суммы было бы достаточно, чтобы расплатиться с Дорианом и его командой и дальше жить безбедно. Отпала бы необходимость просить деньги у матери и брата, Элиза смогла бы, оставаясь совершенно независимой, вести тот образ жизни, к которому привыкла.

Только чем заниматься? Как распорядиться своей независимостью? Без верфи не было смысла конструировать яхты. Их никто бы не построил. Но Элиза знала, что сказали бы мать и брат.

— Это очень хорошее предложение, Элиза. Инвесторы предлагали гораздо меньше. — Чарльз отвернулся от окна и приготовился убеждать ее.

— Вы намерены меня уговаривать? — Она прекрасно понимала, какую роль отвели Чарльзу. Умные люди выбрали его в качестве посредника, который должен был на правах друга убедить принять предложение Максвелла Харта.

— Все скажут вам то же самое, — ответил Чарльз. — Я здесь не для того, чтобы ввести вас в заблуждение, а помочь принять верное решение и поделиться своим мнением, если вы захотите его узнать.

Элиза отметила, что сегодня Чарльз предстал более мягким и гибким, хотя обычно видел во всём либо черное, либо белое. Она улыбнулась.

— Я очень ценю это, Чарльз. И у меня есть вопросы. Кто такой этот Максвелл Харт, как вы познакомились? Не помню, чтобы мой отец работал с ним.

— Мой отец столкнулся с ним, когда занимался фрахтованием. Максвелл богат. Он импортер, знает, как важно для верфи хорошее расположение, и потому хочет отказаться от своей в Ваппинге и перебраться в Блэквелл. Вы же понимаете, ваша верфь очень удачно расположена.

Чарльз взял с каминной полки фарфоровую статуэтку и повертел ее в руках.

— Мне кажется, он утратил надежду на то, что в Ваппинге проложат канал.

Элиза сочла это предположение вполне разумным. Канал, о котором так много говорили, остался лишь на бумаге, и очевидно, доки в Ваппинге проигрывают Блэквелловским и Ост-Индским.

— Это очень выгодное предложение для мистера Максвелла. — Элиза не хотела рассказывать обо всем, что случилось в последнее время. — И он сделал его в очень интересный момент.

«Интересный» — это мягко сказано. Предложение поступило, когда очень опасный человек желал заполучить верфь и яхту, и решение натравить его на нового владельца казалось легким. Но и за него надо заплатить свою цену. Максвелл предлагал за верфь так много лишь из-за яхты. В документах четко говорилось, что она должна остаться.

— А мне, напротив, кажется, момент очень удачный, — возразил Чарльз. Он указал на приоткрытую дверь, из-за которой доносились звуки ремонта. — В последние несколько месяцев вас преследуют проблемы, Элиза. Сделка может все изменить.

— В том-то и дело, Чарльз. Предложение уж слишком хорошее и потому подозрительное.

Это замечание его задело.

— Вы хотите сказать, Максвелл Харт силой принуждает вас принять его? Думаете, человек, готовый заплатить такую сумму, станет бросать камни в окна и решится поджечь верфь, которую собирается купить? — Он покачал головой. — Не вижу логики.

В словах Чарльза было здравое зерно. Элиза тоже не видела в этом логики. Какой смысл разрушать то, что желаешь приобрести? Еще более странным все выглядело в свете того, что известно Элизе и оставалось тайной для Чарльза. По словам Дориана, заказчиком нападений выступил Дэмиан Тайн. Возможно, Дориан ошибается?

После ссоры с Роуландом Элиза много думала над его словами и вдруг поняла, что принимала его объяснения на веру. Может быть, на верфь проникли из-за него самого, он мог солгать. Об этом она подумала еще в тот вечер, когда Роуланд рассказал о нападении.

— Не просто отказаться от того, к чему я привыкла и над чем так долго работал мой отец, — медленно проговорила Элиза, хотя и не надеялась, что Чарльз поймет, какая пустота образовалась у нее внутри при одной мысли о продаже верфи.

Чарльз сел напротив нее, приняв очень серьезное выражение лица.

— Взгляните на это с другой стороны, Элиза. Вы можете получить много денег и уйти сейчас, а можете остаться и ждать, пока вас не вынудят уйти, когда верфь окончательно разорится. В таком случае у вас на руках останется небольшая сумма от продажи яхты, да и то если вы сумеете вовремя найти покупателя. Харт готов заплатить за все, и прямо сейчас. — Чарльз очень любил цифры, просто сиял, рассказывая о выгодах, которые сулила сделка.

Его доводы казались вполне разумными. Предложение действительно привлекательное, Элиза это видела и потому не стала сразу его отвергать. Да, она хотела закончить яхту, продать ее, пустить деньги в дело ради себя самой, но если она продаст верфь, то сможет больше не переживать за свое финансовое благополучие.

Дориан вбил ей в голову идею оставить судно, ей эта идея пришлась по душе. А после того как каркас был закончен, допустить мысль о том, что яхта отойдет кому-то другому, стала еще тяжелее. Впрочем, другие идеи Дориана не принесли ничего, кроме печали и разочарования, в то время как Чарльз называл конкретные цифры.

— Передайте мистеру Харту, я обдумаю его предложение. — Элиза сцепила лежавшие на коленях руки, чтобы договорить прежде, чем успеет передумать. — Через несколько дней я дам ответ.

Чарльз спокойно кивнул:

— Он будет рад узнать о том, что вы не стали сразу отказываться. Могу я еще кое-что вам сказать? Это личное. Я полагаю, дорогая Элиза, от вашего внимания не укрылось, что я уже давно питаю к вам уважение, и в последнее время оно дополнилось искренней привязанностью.

О боже, сейчас он сделает предложение! У Элизы внутри все сжалось. Чарльз обрисовывал перспективы, которые открывало замужество. Естественно, ведь он подсчитал прибыль от продажи верфи.

— Я хотел выждать положенное время, но сейчас, мне кажется, наступил подходящий момент, — продолжал Чарльз. — После всех трудностей, которые у вас возникли из-за Роуланда, я полагаю, чем скорее мы поженимся, тем лучше.

Иными словами, муж для того, чтобы руководить ею. Элизу возмутил такой посыл. Она в состоянии распоряжаться собственной жизнью, и не важно, что до последнего времени ей это неважно удавалось. Однако Чарльз все же прав. Она понимала, что должна тщательно обдумать его предложение наравне с полученным от Харта. Брак с Чарльзом был последним шансом вернуть себе положение в обществе. Свет словно давал ей понять, он готов отступиться от нее, если она продолжит жить независимо, пренебрегая приличиями. Элиза посмотрела на свои руки. Они побелели, так сильно она их сжимала.

— Я польщена и удивлена вашим внезапным предложением, Чарльз. Его нужно серьезно обдумать, потребуется время. Вы же дадите мне время? Иначе, боюсь, я буду с вами несправедлива.

Ответ Элизы его разочаровал больше, чем ответ на предложение Харта.

— Будет несправедливо, оставить вас на милость негодяя Роуланда. Он дурно на вас влияет. — В глазах Чарльза мелькнул огонек злобы. — В настоящее время рядом с вами нет никого, кто бы мог дать совет, ни компаньонки, ни родственников, я боюсь, Роуланд навлек на вас позор, заставив отказаться от траура и внушив веру в необходимость продолжать работу. Он сбил вас с толку и, возможно, повлиял на ваши решения, но вы умнее его.

Неужели? В этом Элиза сомневалась. Она лично проводила Чарльза до двери, рассыпаясь в благодарностях за визит, однако, когда прощалась, думала лишь о Роуланде. Тяжело разговаривать с Чарльзом, не зная, как Дориан отреагировал бы на последние новости. Как отнесся бы к предложению Харта? Что сказал бы о предложении Чарльза? Следовало ли ответить ему согласием? Элиза закрыла дверь за Чарльзом и прислонилась лбом к прохладному дереву. Она не видела Дориана с тех пор, как в доме случился пожар. Боже милостивый, прошло всего четыре дня, а она ведет себя так, будто прошло много месяцев. Поиск рабочих и ремонт задержали ее дома. Возможности извиниться перед Роуландом лично не было, а делать это письменно не хотелось. Она сомневалась, что сможет изложить на бумаге все, что должна сказать. Действовать нужно срочно. Элиза глубоко вздохнула. Она сама отнесет Роуланду обед, и они поговорят.

Войдя во двор верфи, Элиза сразу же остановилась и, прикрыв глаза ладонью, взглянула на небо. Удивительно, как много можно сделать за четыре дня! Мачты и оснастка закончены. Рабочие лазили по яхте, развешивая паруса, Роуланд руководил. В кюлотах, без рубашки, босиком, он скользил по вантам, как воздушный акробат. Такую грацию Элиза видела только у артистов цирка. Она любовалась почти законченным судном, любовалась Роуландом и готова была простить его.

Нет, нужно быть осторожнее с эмоциями. Нельзя из-за прекрасного результата забывать о различиях между ними. Сегодня утром Элиза сомневалась в нем, и небезосновательно. Недавняя серьезная ссора лишний раз доказала, что они знают друг друга недостаточно хорошо. То, что он достроил яхту, не повод забывать обо всех его недостатках.

Элиза поймала его взгляд и указала на корзинку, которую держала в руках. Было приятно наблюдать за тем, как он спускался по вантам на палубу яхты и медленно шел навстречу, кюлоты спущены низко, волосы развеваются. Ради всех святых, не следует так удивляться, она же видела его обнаженным! Но едва Элиза заметила его откровенную наготу, сердце забилось быстрее.

— Я принесла тебе обед, надеялась, что мы сможем поговорить. Нам есть что сказать друг другу.

Возможно, не самое изысканное приглашение к разговору, но Элиза полагала, этого достаточно. Она закусила губу, ожидая ответа. Злится ли он? Она ведь обвинила его в том, что он хочет завладеть яхтой, так что вполне может ответить дерзко и грубо. До последнего момента она не осознавала, насколько сильно хочет с ним поговорить, и испытала облегчение, когда Дориан кивнул и крикнул высокому молодому человеку, работавшему с ним:

— Джонни, у меня кое-какие дела, ты остаешься за главного, — потом посмотрел на Элизу: — Мне нужна рубашка?

— Если не хочешь говорить в кабинете. Я думала, мы сможем съездить куда-нибудь по гринвичской дороге. Экипаж ждет.

— Дай мне минуту. Я переоденусь.

Он быстро вернулся в брюках, сапогах, рубашке и подходившем ко всему сюртуке. С очень серьезным выражением лица поднял корзинку.

— Поедем? — Он держался подчеркнуто официально, это задевало Элизу. Она не знала, с чего начать разговор, ради которого приехала. Впрочем, обсуждать эту тему в экипаже не хотелось. Она ждала, пока они доберутся до поросшего травой обрыва над рекой, где можно поговорить не спеша.

Элиза завела ни к чему не обязывающую беседу.

— Яхта почти закончена.

Дориан улыбнулся, но не так, как обычно.

— Совсем закончена. Осталось дать ей имя и спустить на воду.

Месяц назад эти слова пробудили бы в ней бурную радость, но теперь принесли лишь печаль. Работа закончена. Он мог уйти.

— Это хорошо. Гонка яхт-клуба пройдет на следующей неделе. — Элиза попыталась улыбнуться.

Боже правый, какой неестественный разговор! Как бы она хотела, чтобы к ним вернулась былая легкость. И не только. Неужели ссора все разрушила? Неужели Элиза тогда не поняла, что стоит на кону? Если бы она была догадливее, не стала бы портить все резкими словами.

Дориан вытянул длинные ноги и посмотрел на нее.

— Ты собираешься и дальше разговаривать со мной в таком духе, короткими, ничего не значащими предложениями? Или я могу рассчитывать на нечто большее?

От этого намека в Элизе проснулась надежда. Она хотела придумать что-нибудь остроумное, но решила, что пока рано. Теперь его ход. И Роуланд свой ход сделал.

— А я рассчитываю. — Он смолк, Элиза затаила дыхание. — Я очень рад тебя видеть. Мне жаль, что я тогда ушел.

— Мне не следовало позволять тебе этого. — Она испытывала облегчение.

Медленно, с помощью осторожных слов они двигались к примирению.

— Я должен был вернуться. Думал об этом, долго. Стоял под фонарем на углу и думал. Только об этом.

— Я уже давно собиралась приехать к тебе, но никак не могла выбраться.

— Как идет ремонт?

— Хорошо. Только очень шумно. Но скоро все закончится, — отмахнулась она. — Все это… — Элиза взмахнула между ними рукой, — не означает, что нам не нужно обсудить случившееся.

Она не хотела ограничиваться невысказанными, но принятыми извинениями, потому что приехала не только ради восстановления дружеских отношений.

Дориан ответил тихо и искренне:

— Я знаю.

О небеса, как же прекрасно видеть ее снова! Роуланд давно ждал этого, хоть и не радовался разговору, который им предстоял. Она пришла. А он уже боялся, что этого не будет. Он с головой ушел в работу над яхтой, заставляя людей перерабатывать, чтобы скорее закончить. Он поставил себе цель. Хотел сделать Элизе подарок, построить самое прекрасное, быстрое и маневренное гоночное судно. Все, что не мог сказать ей, не мог дать, хотел вложить в яхту.

По негласному соглашению оба молчали до тех пор, пока не расположились на обрыве. Мимо проплывали суда. Роуланд ждал, когда Элиза заговорит, желая. Интересно, о чем пойдет речь, о делах или удовольствии?

— Сегодня утром я получила предложение о покупке верфи и яхты. Его привез Чарльз. И оно не от Дэмиана Тайна.

Значит, удовольствие и дела тесно переплелись.

Она ждала, что он удивится, но его лицо осталось бесстрастным.

— Ты думаешь, я солгал о Тайне.

Это был не вопрос. Элиза ответила очень осторожно:

— Было странно получить предложение от другого человека после всего, через что нам пришлось пройти из-за Тайна.

Или не из-за него. Но об этом умолчала. Сомневалась в том, что Роуланд сказал правду, сомнения причиняли немало боли.

— От кого предложение? — Тайну не обязательно делать предложение лично. Действуя чужими руками, он мог скрыть факт своего вмешательства.

— От Максвелла Харта. У него верфь в Ваппинге. Я впервые слышу об этом человеке, зато отцу Чарльза он знаком.

Дориану показалось, что его с силой ударили в живот. Наконец-то все прояснилось!

— Значит, у нас с Чарльзом есть кое-что общее, — сухо сказал он. — Я тоже знаком с Максвеллом Хартом.

Харт! Ну конечно же! Тайн уже работал с Хартом. Верфь — это очень изящный эвфемизм. В Ваппинге у Харта был склад, где хранились товары сомнительного свойства, а все судостроительные работы сводились к подготовке кораблей к опасным путешествиям перед отправкой на юг под началом Тайна.

На лицо Элизы набежала тень печали. Дориан это заметил.

— Ты думала о том, чтобы принять эго предложение! — воскликнул он с удивлением.

— Только думала, — быстро возразила она. — Еще ничего не решено. — Она сорвала травинку. — Только размышления. Я хотела сначала поговорить с тобой.

Это признак доверия. Ничего лучшего и быть не может. Значит, она не разочаровалась в нем окончательно. Обычно Роуланд не обращал внимания на то, что о нем говорили люди, но с Элизой все было иначе.

Она смотрела на него огромными глазами и ждала ответа. Роуланд хотел обнять ее и не отпускать до тех пор, пока все проблемы и разногласия, разделившие их, не исчезнут.

— Неужели это плохая идея? Харт хочет приобрести и яхту тоже. Вот почему цена такая высокая.

Дориан заставил себя забыть о собственных желаниях.

— Это очень плохая идея.

— Не объяснишь, почему?

Она бросила ему вызов, и снова причиной раздора стало ее желание знать больше о нем, о том, что он думает. Это мешало им с самого начала, вызвало недавнюю ссору, и вот теперь все повторяется снова.

Дориан лег на траву, положив голову на большой камень.

— Хорошо, я расскажу тебе, Элиза, хотя ты об этом потом пожалеешь. Открой бутылку вина, что лежит в корзинке. Это долгая история.

Когда Роуланд ее закончит, сожалеть будет не только Элиза, но лишь так можно двигаться вперед, хоть это и сопряжено с болью. Нужно рассказать о Харте и Тайне. Нет лучше способа доказать ей, что он сожалеет о ссоре. И нет проще способа потерять ее навсегда, невозможно рассказать о Тайне и Харте, умолчав о себе.

Глава 19

— Тайн и Харт отняли у меня «Королеву Медб» и на моих глазах потопили ее. Я видел, как она горела.

В тот вечер сгорел не только корабль Роуланда. Вместе с судном погибли его мечты. Ушли на дно, развеялись вместе с дымом. В итоге ничего не осталось.

— Зачем они это сделали?

Во взгляде Элизы читалось нечто похожее на жалость, но Роуланд не хотел жалости. Он был уверен, Элиза перестанет ему сочувствовать, лишь только услышит обо всем остальном. Многие были уверены, Роуланд знал, на что шел, и получил по заслугам.

— Я вывел их из себя. — То же самое делает Элиза, отказываясь продавать яхту. — Я уже говорил тебе, Тайн торгует оружием. Отвечает за доставку товара и встречи с пашами и главарями разбойников. Достает все необходимое Харт, не покидая Англии. Оружие, надежное, хорошее британское оружие или что-то французское, на худой конец, грузит это на суда и отправляет Тайну. Вот зачем нужны доки в Ваппинге.

— Тогда что Тайн делает здесь? Разве он сейчас не должен находиться на борту корабля где-нибудь далеко отсюда? — Элиза забегала вперед.

Дориан вздохнул:

— Сейчас у них нет корабля. Я потопил его, чтобы отомстить за свою «Королеву». — Он говорил об этом не без гордости. В ночь, когда горела «Королева», ничего сделать было нельзя. Но Роуланд не спустил это с рук.

Элиза ничем не выдавала свои эмоции.

— Мне кажется, ты пропустил часть истории. Как именно ты вывел их из себя?

Это самая неприятная часть всего рассказа. Возможно, узнав о недостойном поведении Роуланда, Элиза станет смотреть на него так же, как смотрит на Тайна и Харта.

— В Средиземноморье сделки на рынке оружия приносят хорошую прибыль. И почти все они совершаются нелегально. Мне представился шанс заполучить деньги, и я не стал его упускать. Волнения сейчас не только в Турции. Неспокойно и в Египте, и в Греции, и в Алжире, на севере Африки, где враждуют кочевники, и в испанском Марокко. — Он сморщился. — Не все рады восстановлению монархии в Испании. И пусть французы не любят Наполеона, именно он пробудил в них жадность. Они поняли, как выгодно иметь колонии у самых границ метрополии. Алжир и Марокко отделяет от них лишь море, и французы захлебываются слюной, думая об этих землях. Только вот британцы не хотят просто так отдавать хорошие порты французам. Потому-то мы и вторглись в эти страны, хотели склонить шейхов на свою сторону, убеждали их, что с приходом французов о независимости не будет и речи. — Дориан пожал плечами. — Это конечно же ложь. Пройдет еще немало времени, прежде чем кто-то решится угрожать независимости шейхов.

— Ты их видел?

— Да. Мне приходилось далеко забираться в глубь страны для того, чтобы доставить свой товар. Но дело не в этом. Дело в том, что я тоже торговал оружием. Перевозил его в основном из Гибралтара в Алжир. Шло время, благодаря качеству оружия я создал себе хорошую репутацию и решил, что пора расширять дела и двигаться дальше на восток.

Элиза кивнула. Мозаика складывалась.

— Вот почему ты вывел их из себя. Стал слишком известен и успешен, вдобавок ко всему вторгся на чужую территорию.

Дориан провел рукой по волосам.

— Все так и было. Меня предупреждали. То тут, то там случалось что-нибудь неприятное, мне намекали, что пора уйти. Но я в ответ расширял дело.

Он рассказал Элизе о дочери паши и о том, как украл оружие ее отца для того, чтобы продать его повстанцам.

— Самое пикантное в этой истории, что оружие поставил паше Тайн.

Тогда это казалось Роуланду символичным. Но Тайн иронии не оценил.

— Тайн несколько раз предлагал купить «Королеву Медб», но я был слишком горд, чтобы согласиться. Не мог ее продать. Я сам ее построил, оплатил все расходы. «Королева» была моей, только моей. — Роуланд смотрел в небо, мысли его блуждали очень далеко. — Однажды ночью Тайн напал на меня. Мы пытались обороняться, но нас было слишком мало. Часть команды убили, часть взяли в плен. Я получил удар по голове и потерял сознание, а когда пришел в себя, понял, что меня привязали к дереву на берегу. Оттуда открывался прекрасный вид на гавань, и я смотрел на то, как горит мой корабль.

Элиза играла с травой, сплетая тонкие стебельки в венок.

— Почему Тайн не убил тебя? Это решило бы все проблемы.

— Тайн любит ломать людей, а мертвого не сломаешь. К тому же, я думаю, он боялся последствий. Мой отец любит делать вид, что меня не существует, но если со мной что-нибудь случится, будут задеты его родительские чувства. Тайн не хотел рисковать.

Дориан вздохнул. Его история на этом не заканчивалась, но он полагал, что для первого раза достаточно. Возможно, этого Элизе довольно для того, чтобы додумать все остальное.

— Ты понимаешь, зачем я тебе это рассказал? — Дориан повернулся на бок и подпер рукой голову. — Теперь ты выводишь их из себя. Тайн предупредил тебя, а ты не сдаешься. Это он стоит за предложением Харта, и предложение — твой последний шанс отступить. Тайн придет за яхтой и, возможно, за тобой тоже.

Не «возможно, придет», а «наверняка придет». У Роуланда не хватило духу произнести это вслух, но одной мысли было достаточно, чтобы он задрожал всем телом. Элиза не могла противостоять Тайну.

— Впрочем, и за мной он тоже придет.

Если бы Роуланд был один, он справился бы. Присутствие Элизы все осложняло. Ее можно использовать для того, чтобы уязвить Роуланда, потому она вдвойне ценна для Тайна.

— Что ж, в таком случае хорошо, что я одна. — Она пожала плечами и натянуто улыбнулась. — Мама и Уильям далеко от Лондона, Тайну труднее до них добраться.

Она начинала понимать. Дориан свободной рукой откинул прядь волос с ее лица.

— Ты не одна, Элиза.

Существует он, хотя это и сопряжено с определенными трудностями. Он словно магнит для Тайна, из-за Роуланда тот потерял ценный груз, оружие из России. Оно предназначалось для турок. На то, чтобы организовать эту сделку, ушел целый год. Да, Роуланд может доставить неприятности. Но может и защитить.

— Я рядом.

— Надолго ли?

Жестокий вопрос. В нем Элиза снова объединила дела и удовольствие.

— Так долго, как потребуется.

Роуланду больше нечего было сказать. Он не хотел оставлять Элизу в опасности и при этом не мог сказать ничего о том, как сложатся их отношения в настоящем и будущем. Думала ли об этом сама Элиза.

— А что потом? — Элизу не устроил расплывчатый ответ. — Куда ты поедешь после этого?

— Поживем — увидим. — Дориан пожал плечами. — Это не важно сейчас и не будет иметь значения до тех пор, пока мы не разберемся с Тайном, и ты не окажешься в безопасности.

Он очень хотел поцеловать ее, отвлечь от мыслей о будущем и вернуть в настоящее.

На ее губах заиграла загадочная улыбка.

— А что важно сейчас, Дориан Роуланд?

— Ты.

Роуланд изголодался по ней, хотел убедиться в том, что не отпугнул и после всего услышанного она позволит ему защитить ее.

— Что, прямо здесь? У всех на виду? — предвкушая нечто рискованное, она взволновалась, ее зрачки расширились.

— Да.

Дориан медленно поцеловал Элизу, притянул к себе свободной рукой. Впереди у них целый день. Можно никуда не торопиться.

— Нет.

В подтверждение слов ее тело напряглось.

— Нет?

Она грустно улыбнулась.

— Похоже, в этом мире все же есть женщина, которая способна устоять перед Дорианом Роуландом. — Она посмотрела куда-то вниз, мимо его лица. — Мне жаль, но я не могу.

Дориан с шумом выдохнул:

— Из-за того, что я сказал во время ссоры? У меня нет права говорить так. Все это ужасная ложь! — Он пожалел о тех словах в тот самый момент, когда они были сказаны.

— Нет, не из-за этого. Тогда мы оба рассердились.

— В чем же дело? Ты не доверяешь мне, Элиза?

После того, что он рассказал о себе, это прозвучало глупо. Он воровал оружие и торговал им, утопил чужой корабль, чтобы отомстить. Почему она должна ему доверять? Она резко отстранилась от него и поднялась. Роуланда это расстроило, чтобы сделать то, что он хотел, нужно хотя бы сидеть на покрывале.

— Я доверяю тебе и позволю защитить меня от Тайна.

Но не от тебя самого. Дориан решил, что понял Элизу. Он тоже встал, надеясь переубедить ее, но следующая фраза сбила его с толку.

— Дориан, есть кое-что еще. Сегодня я получила два предложения. Одно от Тайна, другое от Чарльза. Он попросил меня стать его женой.

Она задумалась над этим. Роуланду захотелось закричать: «Нет, ты моя!», но он не знал, что за этим стояло, чего он хотел, жениться на ней или просто уплыть куда-то и заниматься любовью на песчаном пляже до тех пор, пока они не устанут друг от друга. Что он мог ей пообещать?

Роуланд взял себя в руки и изобразил удивление, подняв бровь.

— Вас можно поздравить? Ты согласилась?

В душе он надеялся, что интуиция его не обманывает, Элиза не могла принять это предложение после того, что между ними было.

Ее лицо тоже не выдавало настоящих мыслей, и в разговор вернулась былая напряженность.

— Нет, не согласилась. Просто подумала, что ты должен знать.

Занятий любовью, поцелуев и всего прочего не будет до тех пор, пока ситуация с Чарльзом не разрешится.

Роуланд внимательно посмотрел в лицо Элизы, надеясь прочитать ее мысли.

— Ты собираешься принимать это предложение?

— Не знаю, — медленно проговорила она. — Думаю, сначала нужно решить, что делать с верфью.

В ее глазах блеснул огонек надежды, Роуланд понял, что дело не в верфи, а в нем самом.

— Сегодня мы плохо поработали, — Элиза усмехнулась, — я до сих пор не знаю, соглашаться или нет. И я говорю не только про верфь.

Дориан рассмеялся. По крайней мере, Элиза не спешила принимать предложение Чарльза.

— Возможно, все гораздо лучше, чем ты думаешь.

Она с сомнением посмотрела на него.

— Не уверена, что тотальная война с торговцем оружием — это хорошо.

— Если ты продашь яхту, я пойму.

Мысль о том, что судно окажется в грязных руках Тайна, не даст ему покоя до конца жизни. Но Роуланд смирится с этим, только так можно защитить Элизу.

— Если решишь сопротивляться, я буду защищать тебя всеми силами. Я не могу принять решение за тебя, Элиза, — он хитро улыбнулся и наклонился к ней, — зато могу сделать вот это.

И Роуланд поцеловал ее. К сладости Элизы примешивался привкус вина и клубники. Он чувствовал кончиком языка ее острые маленькие зубки. Она не сопротивлялась, несмотря на обещание не поддаваться ему, а это означало, что надежда действительно осталась.

— Я же говорила тебе, не могу, — наконец мягко возразила Элиза.

— Зато я могу. Мне Чарльз предложения не делал. — И Дориан снова ее поцеловал, чтобы доказать истинность своих слов.

* * *

На помосте, с которого вскоре должны были спустить яхту на воду, стояла Элиза. Волнение и радость обуревали ее. В одной руке она держала бутылку шампанского, чтобы разбить ее о борт судна, другой придерживала шляпку, которую трепал ветер. Он дул с силой, подходящей для проверки парусов, и потому, несмотря на затянутое плотными облаками небо, условия для пробной поездки были идеальными. Наконец-то этот день настал. Элиза уже давно прошла точку невозврата, гораздо раньше, чем поняла это. С самого начала она не была готова продать верфь или хотя бы яхту, но только теперь смогла себе в этом признаться. Только теперь, стоя рядом с Дорианом на помосте для спуска под лучами восходящего солнца, осознала, что яхта принадлежит ей, это ее творение, результат ее работы, награда за усилия. К гордости, которую Элиза испытывала в тот момент, примешивалось чувство одиночества. Раньше в дни спуска судов на воду ее отец устраивал пышные празднества, он любил это. Часть гостей заполняла помост, часть оставалась на своих яхтах, которые ждали на реке новое судно, готовые присоединиться к нему после того, как особо важные персоны взойдут на борт. Там всех ждало угощение и шампанское, отец произносил речь. Иногда при этом присутствовали даже члены королевской семьи.

Сегодня все гораздо скромнее. Присутствовали лишь Элиза, Дориан и команда, необходимая для спуска судна на воду. Элиза назвала его «Надежда Саттонов». Накануне ночью она держала фонарь Роуланду, который писал название на борту. Краска успела высохнуть как раз вовремя.

— Вот и все, Элиза. Размахнись как следует.

Пока шли последние приготовления. Роуланд стоял с Элизой рядом. Это он помог ей осознать значение момента, которого никогда не ждал Чарльз, насмехавшийся над ее амбициями. Дориан признал их. Это что-нибудь да значит.

На нем были светло-желтые брюки и теплый свитер, защищавший от утренней прохлады. Он выглядел свежим и отдохнувшим, несмотря на то, что лег поздно. Элиза спала очень плохо. Всю ночь ее мучили мысли о трудностях с Тайном и предложении Чарльза. Она сравнивала Чарльза и Дориана, хотя ее практический разум не понимал, зачем это нужно. Будто была необходимость выбирать. Чарльз предложил ей выйти замуж, Дориан не обещал ничего.

— Элиза, веревка, — с улыбкой подсказал Роуланд.

Она отпустила веревку, и бутылка разбилась о борт яхты. Отец был бы рад видеть это. Но не брат и не мать. Им Элиза писать побоялась. Уильям до сих пор не знал, что получил членство в яхт-клубе.

Она помогла Дориану и двум членам команды положить яхту на нужный курс и поспешила встать у перил, чтобы ощутить, как ветер бьет в лицо и палуба покачивается на волнах. Элиза переживала, боясь, что воздушные мешки не компенсируют узость корпуса. Будет невероятно больно выяснить, что ее конструкторское решение оказалось неудачным. Чтобы опробовать судно, было решено спуститься от моста вниз по Темзе до Грейвзенда. По этому маршруту проходили гонки, он позволял грамотно оценить такелаж. Элиза уже чувствовала, как бриз наполняет паруса. Кажется, лодка действительно будет быстрой.

Дориан отдавал приказания команде, но вдруг все смолкло. Элиза не заметила, когда именно это произошло, лишь почувствовала, как Роуланд подошел сзади и обнял ее. В его объятиях было тепло и уютно.

— Она идет превосходно. Оснастка выбрана правильно. В таком варианте парусность гораздо выше.

Элиза улыбнулась:

— Именно это я и хотела услышать.

— «Надежда» очень быстрая, Элиза.

Роуланд говорил тихо и нежно. Следовало запретить ему такое вольное обращение, это несправедливо и по отношению к нему, и по отношению к Чарльзу. К тому же Элиза не хотела пытать себя. Ей не нужно сравнивать поцелуи этих мужчин, чтобы понять, Чарльз не пробуждает в ней никаких эмоций. С ним у нее в груди никогда не вспыхнет пламя. Зато он мог обеспечить ей положение в обществе и уважение. Впрочем, последнего от Чарльза Элиза сможет добиться, только если будет во всем ему подчиняться, а он ни за что не позволил бы ей устроить то, что она устроила сегодня.

— Насколько быстрая? — Элизе хотелось услышать еще что-нибудь приятное.

— Достаточно быстрая, чтобы обогнать все другие суда, — прошептал Дориан. — Только не говори мне, что не думала об этом.

Всю ночь Элиза думала именно об этом. А еще о том, чтобы оставить яхту себе, отвергнуть предложение Чарльза и уплыть вместе с Дорианом из Лондона. Пусть Тайн и Харт забирают судно, если Элиза сможет оставить себе Роуланда. Впрочем, все это глупости. Если он сказал правду про Тайна и Харта, чувство справедливости не позволит ей уступить таким подлецам.

— Не думала о чем? — ветер доносил до нее запах мужчины, привыкшего к свободе.

— О том, чтобы оставить яхту себе и принять участие в гонке.

— Ах, об этом.

Значит, не о том, чтобы продлить их отношения. Интересно, что сказал бы Роуланд, узнай, что Элиза обдумывала побег с ним на яхте?

— Ты могла бы заплатить рабочим из призовых денег.

— Придется идти на большой риск. Что будет, если мы не выиграем?

У Элизы не было свободных денег, чтобы покрыть расходы, и она переживала из-за этого. Платить по счетам придется скоро, а покупателя до сих пор нет. Если он не найдется в ближайшем будущем, нужно будет продавать мебель.

— Мы выиграем, Элиза. Она чемпион среди всего, что плавает. — Дориан говорил очень уверенно, и Элиза поверила в невозможное. — Сразу после гонки в честь открытия пройдет регата. На кону четыре сотни фунтов и серебряный кубок, спонсором выступает королевская семья. Они назвали регату Кубком Саксов-Кобургов в честь принца Альберта.

— Для человека, который игнорирует светское общество, ты на удивление хорошо осведомлен. — Элиза недоверчиво улыбнулась. Ей представилась отличная возможность задержать ненадолго Роуланда возле себя. Нужно только решиться на это. — Мы победим, если у штурвала будешь стоять ты. Согласен?

В ночь, когда в доме случился пожар, они не смогли договориться об этом, Роуланд был не слишком разговорчив. Элиза повернулась к нему лицом и обняла его за шею, на мгновение совершенно забыв о Чарльзе. Рядом с Роуландом она забывала почти обо всем.

Дориан сглотнул и стиснул зубы.

— Если ты хочешь, я соглашусь.

Элиза не знала, почему он так старательно избегал света, и не скрывала этого, однако понимала, что ее просьбу Роуланду выполнить было нелегко. Услышав положительный ответ, она поднялась на цыпочки и подарила ему глубокий поцелуй.

— А мы сможем сами управлять яхтой? — спросила она, когда ее губы находились лишь в нескольких миллиметрах от его губ.

— Думаю, мы справимся. — Роуланд многозначительно подмигнул. — Не только ты способна придумывать новаторские решения. Я позаимствовал кое-что из оснастки кеча и приспособил для твоей яхты. Теперь ею может управлять совсем небольшая команда.

— Я приятно удивлена. Тогда прикажи матросам сойти на берег в Грейвзенде, пусть добираются домой по суше. Я хочу как следует тебя отблагодарить.

Дориан улыбнулся.

— А как же Чарльз? Это означает, что ты ответишь отказом на его предложение?

Элиза кивнула, уверенная в своем решении.

— Я бы в любом случае отказалась. Обдумав все, поняла это.

Она поняла кое-что еще, но сейчас не до того. Ей хотелось целовать Дориана, наслаждаясь ветром, трепавшим ее волосы.

Решения приняты. Да, они не решали проблем, впереди ждала битва, Элиза ни на секунду не забывала об этом. Но все же, готовясь к борьбе, в глубине души она надеялась на чудо, которое помогло бы ей сохранить верфь, яхту и, может быть, дружеские отношения с Роуландом, свободные от страсти и страданий.

* * *

— Она красавица. — Дэмиан Тайн передал бинокль Максвеллу Харту. — Ты только взгляни.

— Вы говорите о моей невесте? — поднося бинокль к глазам, с раздражением спросил Чарльз.

Вдруг под ним заиграл конь. Все трое стояли на обрыве реки и наблюдали, как мимо в лучах рассветного солнца проплывает «Надежда Саттонов».

— Я говорил о яхте, но к вашей невесте мой комментарий тоже подошел бы, — поддразнил Чарльза Тайн. — Правда, на вашем месте я бы не стал смотреть в бинокль. Вам может не понравиться то, что вы увидите. Кажется, Роуланд тоже ею восхищается. — Он подтолкнул Харта локтем, они оба рассмеялись.

Лицо Чарльза исказилось от злости, когда он увидел сквозь окуляры, что Роуланд подошел к Элизе и обнял ее.

— Да как он смеет! — Чарльз негодовал. Джентльмены не ведут себя подобным образом с женщинами!

— А как смеет она? — спросил Тайн, искоса посмотрев на него. — Мне не кажется, что мисс Саттон расстроена. Напротив, у них все хорошо. Кажется, им приятно вдвоем, будто они…

— Замолчите! — Чарльз взорвался.

На самом деле он подумал о том же, что и Тайн. Роуланд шептал что-то Элизе на ушко, она принимала его объятья, смеялась. Казалось, им все это не впервой. В Чарльзе взыграла ревность, он утратил контроль над собой.

— Я хочу, чтобы он умер!

Тайн рассмеялся:

— Это легко устроить, мой юный друг! Очень легко!

— Еще не время, — резко ответил Харт, по тону его голоса Чарльз догадался, Тайн вовсе не шутит. — Возможно, Элиза согласится принять наше предложение, и тогда неприятных последствий удастся избежать.

— Какой ты оптимист, Максвелл! — Тайн покачал головой.

Чарльз посмотрел сначала на одного, потом на другого. Рядом с ними ему все время казалось, что эти двое что-то скрывают и тайна вовсе не в строительстве быстроходных судов.

— Я не могу позволить себе не быть им. Придется остаться здесь, когда ты отправишься греться под лучами средиземноморского солнца, — напомнил Тайну Харт. — Успехи сына герцога Эшдонского тебя, возможно, не побеспокоят, зато сильно осложнят работу здесь. Хорошая верфь и быстрое судно не помогут нам, если он добьется своего.

Теперь все ясно. Харт знал, что хорошо для его дела, и этот рационализм вполне понятен Чарльзу.

Тайн прочистил горло и ковырнул носком ботинка грязь.

— Когда гонка в честь открытия сезона?

— Через пять дней, а что?

— Давайте оставим ее в покое на это время. Если через пять дней она не ответит утвердительно, я немного поколдую.

Чарльза пробила дрожь. Он не возражал, когда Тайн и Харт строили козни против Роуланда, но теперь они втягивали в это грязное дело Элизу.

— Послушайте, Тайн, мы с отцом не потерпим, если Элиза пострадает.

Тайн холодно улыбнулся, глядя на уменьшавшуюся яхту.

— Если она поступит благоразумно, выйдет сухой из воды. И вы тоже, Брэдфорд. — Он обернулся к Чарльзу и пристально посмотрел на него. — Даже не думайте о том, чтобы предать нас. Теперь уже поздно. Теперь не только ей следует поступать благоразумно. — Тайн сделал паузу. — Значит, договорились, Максвелл? Гонка в честь открытия?

Харт едва заметно кивнул, черты его лица были жесткими и напряженными.

— Договорились.

Глава 20

— Я отпустил команду и дал им немного денег. Хватит на обратную дорогу и на пинту-другую. — Дориан подошел к Элизе сзади и заключил в объятия. Ему нравилось обнимать ее со спины, наслаждаясь близостью тела. Точно так же они стояли, когда плыли в Воксхолл. — Яхта в нашем распоряжении, — прошептал он ей на ухо.

Элиза обернулась и положила руки Роуланду на плечи. В ее глазах плясали веселые огоньки, щеки порозовели от ветра, она была оживлена. Эмоциональное возбуждение, вызванное утренней прогулкой на яхте, передалось их телам. Нечто приятное ожидало впереди, и уединенность бухточки, в которой Роуланд бросил якорь, только подтверждала неотвратимость этого. Впрочем, вскоре ему предстояло принять очень важное решение, что делать с Элизой? Отпущенное время подходило к концу, после гонки в честь открытия у него не будет объективных причин задерживаться рядом с ней. Попросит ли она его остаться? Ответит ли он согласием на ее просьбу, ведь ради этого придется принести немало жертв? Может быть, Элиза уплывет с ним, если он позовет? Только будет ли она счастлива в Гибралтаре? Долгими ночами Роуланд только об этом и мечтал. Увезти ее и жить с ней долго и счастливо.

— Что-то мне не нравится, как ты на меня смотришь.

Элиза сказала это со смехом, но Роуланд испугался. Возможно, она все поняла. Возможно, тоже знает, что их роман не может длиться бесконечно и обязательно придет к логичному завершению.

— Пойдем поедим, Элиза. Я разложу продукты.

Она погрузилась в свои мысли, Роуланд, оставив ее у поручней, расстелил на палубе плед и достал сыр, хлеб, яблоки и конечно же шампанское. Элиза любила шампанское и умела вытворять с ним невероятные вещи.

— А ты времени даром не терял. — Она опустилась на палубу и подоткнула под себя юбки.

Роуланд снял сапоги и сел рядом. Лучи солнца наконец-то пробились сквозь облака, и палуба нагрелась, яхта тихонько покачивалась на волнах. Момент был прекрасен.

— Отцу бы все сегодня понравилось, — мягко проговорила Элиза.

Ей, как и ему, не хотелось нарушать атмосферу умиротворения. Роуланд догадывался, Элиза думала об отце. Да и как она могла о нем не думать в такой важный день? В ней заложена способность невероятно сильно любить, только Элиза ограничивала ее, хотя, возможно, и не отдавала себе в этом отчета. По крайней мере, Роуланду казалось, что Элиза сдерживается.

— Он гордился бы «Надеждой Саттонов». — Дориан откупорил бутылку и наполнил бокалы. — И тобой бы гордился. — Он передал один бокал Элизе. — Позволь мне сказать тост. За Ричарда Саттона, за его мечту и за его дочь!

Элиза улыбнулась, ее глаза увлажнились. Роуланд был рад тому, что она поняла и оценила его искренность.

— Спасибо тебе. — Элиза поднесла свой бокал к бокалу Роуланда. — Как насчет того, чтобы выпить за мастера? За Дориана Роуланда, самого необычного мужчину!

Последние несколько недель они еще не говорили друг с другом так откровенно. Их взгляды на мгновение встретились, и Роуланд с удивлением понял, что хочет отвернуться. Они с Элизой немало пережили вместе, и опасность, и близость, и риск, но еще ни разу не признавались в своих чувствах, и эти слова, пожалуй, были самым смелым выражением эмоций. Ни один из них не хотел открыто сказать, что ощущает, будто бы это обязательно привело к появлению обязательств, которые они не готовы на себя взять.

— Обычно люди говорят такие вещи, когда расстаются с кем-то навсегда. Именно поэтому я не люблю прощаться. — Дориан поставил бокал и взял кусочек сыра. — Ты думаешь, я уезжаю, Элиза? — Он протянул ей сыр и хлеб.

В день испытания яхты Роуланд не планировал говорить о будущем, но что-то подсказало ему, что сейчас самый подходящий момент.

Элиза приняла хлеб и сыр и на мгновение задумалась. Ее ответ был очень осторожным.

— Ты выполнил практически все свои обязательства и, если останешься, будешь вынужден принять определенные решения.

— Ну, вот мы и вернулись к этому. — Дориан криво улыбнулся. — Ты готова заниматься со мной любовью до начала сезона, а когда общество вернется в город, хочешь, чтобы рядом с тобой был кто-то более надежный.

Элиза чуть не подавилась шампанским. Неожиданная откровенность застигла ее врасплох.

— Да, что-то вроде того. Занятия любовью — это замечательно, но они должны что-то значить. — Она посмотрела на пузырьки, поднимавшиеся со дна бокала. — Боюсь, в этом моя главная проблема, и ты должен узнать о ней, пока не стало слишком поздно. Все должно что-то значить. Нельзя заниматься любовью только ради забавы, по крайней мере, постоянно нельзя. И если мы с тобой сейчас не остановимся, боюсь, я попрошу у тебя того, что ты мне дать не готов.

Роуланд не знал, что сказать, он сам себе не мог ответить на многие вопросы. Чем готов ради нее пожертвовать? Было бы легче, если бы она согласилась уехать с ним. Но что, если единственный способ сохранить их отношения — остаться в Лондоне? Здесь ее верфь, здесь все, о чем она мечтает. Согласится ли Элиза бросить это ради него? Справедливо ли просить ее отказаться от всего тогда, когда он не знает, что готов дать взамен? Особенно если учесть, что в словах Элизы содержался намек. Она уже была в подобной ситуации и теперь пыталась сказать об этом Роуланду.

Он, конечно, знал, что не первый любовник. Кто-то уже соблазнил ее однажды и подвел. Она увидела любовь там, где ее не было. Роуланда захлестнула волна злобы, он возненавидел мужчину, который так обошелся с Элизой. Кончиком большого пальца он поднял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза, но она отвернулась.

— Именно так было в прошлый раз?

— Да. — Элиза решилась встретиться с ним взглядом. — Он привязался ко мне физически, а я к нему эмоционально. Было слишком поздно, когда я поняла, в чем разница.

— Думаешь, сейчас все повторится? Думаешь, я ничего не испытываю?

Элиза усмехнулась:

— В тебя очень легко влюбиться, Дориан, несмотря на то, кто ты есть. И если говорить откровенно, я, кажется, уже почти влюбилась. Я ведь добровольно отвергла прекрасного кандидата. — Она покачала головой. — Но нет, не думаю, что сейчас все повторится. Я стала мудрее и опытнее, да и ты не скрывал своих намерений, а это меняет дело.

Элиза смешала комплименты с оскорблениями, но Роуланд не обратил на это внимания. Он думал о том, что делать с ее чувствами, если она даст им волю. Может ли он сам себе доверять? Мысли стремительно неслись в голове. Элиза любит его, и он хотел отпраздновать это, готовый прыгать от радости, но кое-что удерживало. Неясное будущее. Видимо, именно это в прошлый раз стало причиной проблем.

— Почему бы тебе не рассказать мне о скрытых намерениях моего предшественника? Даже если это долгая история. Запасов у нас хватит.

— Не такая уж она и долгая. Мне было восемнадцать, я только начала выезжать в свет. Тогда мой отец стал вхож в дома пэров, и королевская семья нам покровительствовала. Благодаря этому меня заметили настоящие джентльмены, сыновья баронов с титулами и поместьями. До этого я могла рассчитывать лишь на внимание фермеров с землями и небольшим доходом и потому без ума влюбилась в мистера Роберта Грейвса, который должен был унаследовать титул баронета и имение в Девоншире. Роберт был стремителен и немного дерзок, но мне казалось, я ему нравлюсь, и прежде чем выяснилось, что это не так, мы уже танцевали вместе вечера напролет, ездили кататься и целовались в укромных уголках парков.

— Целовались? — Дориан вскинул брови и изобразил удивление, чтобы снять напряжение, это удалось.

— Откровенно говоря, мы не ограничивались поцелуями, была и интимная близость. Я не возражала, не сомневаясь в том, что он женится на мне. В конце концов, многие пары так поступали. Роберт говорил о будущем, я думала, это наше общее будущее.

Дориана снова захлестнула злость.

— И кого же он имел в виду? — Ему хотелось свернуть шею наглецу.

— Свою четвероюродную сестру, мисс Мэри Саусмор, — тихо ответила Элиза. — Но больнее всего было то, как он сообщил об этом мне. Сказал, что никогда даже не думал о свадьбе со мной. Когда я ему надоела, я стала дочерью ремесленника. Моя семья строила суда, и мне не на что было рассчитывать.

— Мне искренне жаль.

Это многое объясняло. Стало ясно, почему Элиза всегда стремилась скрывать свои чувства.

— К счастью, то, что я испытывала к нему, оказалось не настоящей любовью. И я вынесла хороший урок. — Она грустно улыбнулась.

— Не все мужчины смотрят на мир так, как Роберт Грейвс, — мягко сказал Дориан, лег на бок и притянул к себе Элизу. Ему хотелось показать, что он честен с ней и ему можно доверять.

— Возможно. Но урок все равно хороший.

Она опустилась на палубу рядом с ним, их лица оказались совсем близко. Роуланд откинул прядь волос со лба Элизы.

— Мы оба знаем, что я не Роберт Грейвс. Я думаю иначе, веду себя иначе.

— Да.

Он придвинулся немного ближе. Одного едва заметного движения оказалось достаточно, чтобы расстояние, разделявшее их, исчезло, и она почувствовала, как он возбужден. Рука скользнула вниз. Боже, как же приятно чувствовать ее там.

— Есть еще кое-что, известное нам обоим, Элиза, я до смерти хочу заняться с тобой любовью.

Элиза улыбнулась:

— А я боялась, ты не скажешь этого.

Он поставил руки по бокам от нее и приподнялся. Элиза осталась лежать под ним. Как же она прекрасна! Волосы рассыпались по плечам, зеленые глаза, смотревшие только на него, полны желания. Она соскучилась по нему, и осознавать это было прекрасно.

Руки Элизы легли на пояс его брюк, она расстегивала их, выпускала его на свободу. Роуланд, одной рукой приподнимая ее юбки, осыпал поцелуями шею Элизы. С каждым прикосновением его возбуждение усиливалось, и вскоре завладело его помыслами.

— Боже, как я хочу тебя, Элиза, ты не представляешь себе, насколько сильно, ты не представляешь себе, — не отрывая губ от ее шеи, он шептал бессвязные фразы.

Его дыхание сбилось. Он подстроился под нее и скользнул внутрь. Казалось, именно так и должно быть. Она приняла его, обняла и, покачиваясь вместе с ним в одном ритме, спешила к удовольствию. Роуланд ждал его и в то же время не хотел, чтобы оно приходило, мечтая навеки остаться рядом с ней. Для него в тот момент ничего не существовало, не нужно было защищаться от Тайна, бороться с обществом, отстаивая счастливое будущее. Роуланд чувствовал, Элиза создана для него, а он создан для этого мгновения, и больше ничто не имело значения.

Потом все вокруг словно вспыхнуло, и оказалось, что мир состоит лишь из удовольствия, умиротворения и неземной радости.

Когда после этого Роуланд приходил в себя, один вопрос не давал ему покоя. Он хотел понять, на что готов ради того, чтобы пережить этот момент снова. Можно ли остаться? Остаться ради Элизы и ради всего этого.

И Дориан остался ради нее! Сегодня он встанет у штурвала яхты рядом с Элизой, будет с ней в один из самых важных в жизни дней. В день, когда Элиза Саттон доказала всему миру, что может строить яхты.

Лишь об этом думала Элиза по дороге к докам. Улицы были заполнены людьми, которые ждали гонки в честь открытия яхтенного сезона. Зрители собирались на набережных, полюбоваться на суда, где уже ставили паруса, готовясь к отплытию. Всеобщее возбуждение овладело и Элизой. После долгой промозглой зимы все были рады увидеть флаг коммодора, поднятый на его яхте в Блэквелле. Это означало, что некоторые вещи навсегда останутся неизменными.

Элиза не сопротивлялась охватившей ее радости. И пусть впереди гонка, это все равно повод для волнения. Впервые после смерти отца она выходила в свет. Многие посмотрят на этот косо.

И это не единственная проблема. Накануне состоялось отвратительное объяснение с Чарльзом. Элиза официально ему отказала, а он, как выяснилось, совершенно не умел принимать поражений. Теперь надо было придумать, что делать с Тайном и Хартом. И тянуть с ответом больше нельзя, и отказать нельзя, тогда точно начнутся трудности. И конечно же никуда не исчезли неразрешенные вопросы, связанные с Роуландом. Он остался, но надолго ли? Удалось ли тогда, на яхте, между признаниями и страстной любовью, прийти к какому-то решению? Чарльз прав, Элиза влюблена в Роуланда. Возможно, это даже нечто сильнее простой влюбленности. Чарльз полагал, что именно из-за чувств Элиза пошла на поводу и согласилась реализовать безумную затею с яхтой, на самом деле все иначе. Элиза сама решила пренебречь нормами приличия, Дориан просто помог ей, став ее союзником.

Он уже стоял возле яхты, она была рада его видеть. На нем был новый костюм, который она отправила ему вчера. Белоснежные брюки и темно-синий сюртук. В этом Роуланд ничем не отличался от других капитанов, правда, на их фоне выглядел более энергичным и чувственным.

— Мисс Саттон, ваша яхта ждет. — Дориан подал Элизе руку. Он вел себя подчеркнуто официально, Элиза даже поверила бы в его игру, если бы не знакомое озорство во взгляде. — Несколько человек уже осмотрели судно.

Мимо под руку с кавалерами проходили дамы, многие из них украдкой бросали взгляды на Роуланда.

— В них, наверное, проснулась зависть, — отшутилась Элиза. Ей очень хотелось расслабиться. Она много работала ради сегодняшнего дня и теперь хотела насладиться результатами своего труда. — Не уверена, что они смотрели на яхту.

— Возможно, — спокойно ответил Дориан и встал у штурвала. — Приготовьтесь к скандалу. Думаю, он вспыхнет к ужину.

Скандал был не самым худшим из того, к чему Элиза себя мысленно готовила. Она подошла к перилам и взглянула на реку и другие суда. Некоторые были знакомы. Владельцы «Леди Луизы», «Бриллианта» и «Фантома» долгие годы были друзьями и соперниками ее отца. Элиза помахала рукой знакомым, которых заметила на соседних судах. На приветствие ответили не все. Что ж, Чарльз предупреждал ее. И Дориан предупреждал. Но она все равно закончила яхту, оставила траур и наняла скандально известного капитана. Легко догадаться, как на это отреагирует общество. И все же одно дело знать, что тебя должны отвергнуть, и совсем другое быть отвергнутой. Непросто примириться с тем, что поведение Элизы наделало больше шума, чем появление Дориана.

«Благодаря быстрой яхте это окупится с лихвой». Элиза постоянно повторяла про себя эту фразу. Когда все увидят, на что способна «Надежда Саттонов», им не будет дела до скандалов. Элиза вдруг осознала, что может оставить яхту себе и строить другие. В теории это позволяло объединить все самое лучшее от двух миров. Для этого, конечно же нужно впечатлить свет, причем дважды. Сегодня и во время регаты. И, если говорить откровенно, потрудиться придется Дориану, а на него в этом отношении можно положиться, он знает, что делать.

Технически гонка считалась дружеской, но капитаны все равно стремились показать все, что умеют, и занять место ближе к судну коммодора. Дориан не был исключением. Он умело использовал хорошую маневренность «Надежды» и с самого начала гонки смог встать по правому борту коммодорской яхты. Капитаны, которые не придавали особого значения правилам приличия и готовы были отдать дань чужому мастерству, приветствовали Роуланда. Почти все они были наняты специально ради регаты, практически никто из владельцев яхт не управлял самостоятельно, опыт показывал, что хорошего корабля недостаточно, чтобы прийти к финишу первым. Без талантливого капитана не обойтись.

Коммодор подошел к парапету своего судна и крикнул:

— Прекрасная яхта, мисс Саттон! Ее строил ваш отец?

— Да, это его последняя яхта, сэр. Ничего подобного прежде не строили! — с гордостью ответила Элиза, перекрикивая ветер.

— Она настоящее сокровище! Не терпится посмотреть на нее во время гонки!

Один готов! Элиза торжествующе улыбнулась. Теперь ее точно не лишат членства, без которого нельзя принимать участие в регатах.

Маршрут гонки пролегал мимо Ирита и Рошервилля до самого Грейвзснда. Там для всех участников были подготовлены комнаты в гостинице «Уэйте», в которой яхт-клуб устраивал ужин и танцы в честь открытия сезона. Возвращаться в Лондон гости собирались в экипажах, заранее высланных к гостинице. Некоторые, правда, несмотря на темноту, предпочли вернуться на яхтах. Элиза и Дориан выбрали именно этот способ.

Во время ужина Дориан показал себя превосходно, продемонстрировав отличные манеры и светский лоск. Очаровал женщин милыми шутками и комплиментами, мужчин покорил знаниями в области судостроения и рассуждениями о положении Британии в Средиземноморье. Такого Дориана Роуланда общество однозначно могло принять обратно.

Глава 21

Одна мысль вдруг поразила Элизу. Неужели ей хочется, чтобы Дориан остался в Лондоне и признал себя наследником герцога? Пожалуй, да. По крайней мере, о том, чтобы он не уезжал, она действительно думала. Правда, не вдаваясь в детали. Но уж если он согласится остаться, то от титула он не откажется. И об этом думала не только Элиза. В комнате, которую отвели для отдыха дам, казалось, все говорили только о нем. Ни одна леди не упускала возможности что-нибудь о нем сказать.

— Я думала, что упаду в обморок, когда он сел рядом со мной за ужином!

— Как же он красив!

— О-о-о, эти синие глаза! Он заглянул мне прямо в душу!

— Я бы все отдала, если бы мой муж смотрел на меня, как он.

Так говорили почтенные матроны, их дочери от них не отставали.

— Мама сказала, его не принимают, — прошептала одна девушка, прикрываясь расписным веером.

— И это делает его только интереснее, — ответила ей другая, стараясь казаться дерзкой.

— Но он все равно лорд, он ведь сын герцога Эшдонского, — с серьезным видом добавила третья, — его жену будут называть леди.

И далее в том же духе. Элиза бы посмеялась над этим, если бы сама не думала так же. Ей хотелось, чтобы Роуланд на всю жизнь остался сказочным разбойником, который в конце концов превратился в прекрасного принца. Однако прекрасно понимала, это невозможно. Дориан не джентльмен, и магия здесь не поможет. Впрочем, и не пират, он где-то между этих двух миров, но, чтобы войти в лондонское общество, этого недостаточно.

Элизе было интересно, что подумали бы леди, если бы увидели Роуланда в кюлотах с обнаженным торсом и ножом в зубах или у глотки нерадивого рабочего. Глупые девочки, собравшиеся в комнате отдыха, даже не представляли, что он мог сделать с ними. Их фантазии хватало лишь на скромные поцелуи в темном парке. Элиза же, напротив, прекрасно знала, на что он способен, и не хотела, чтобы еще кто-нибудь, кроме нее, испытал на себе его ласки.

Устав от разговоров о Дориане, она покинула комнату отдыха при первой же возможности. Некоторые женщины неодобрительно посмотрели ей вслед. Нетрудно догадаться, какие разговоры тотчас завязались за ее спиной. Нечто подобное Элиза в тот вечер уже слышала. Мужчины за ужином были почтительны и расспрашивали ее о «Надежде Саттонов», леди не стали брать с них пример.

— Она так рано сняла траур! Позор!

— Я слышала, она пытается управлять компанией отца!

— Прийти сюда с лордом Роуландом! Неужели она не понимает, что делает?

На это одна язвительная дама ответила:

— О, она понимает! Я бы поставила на это все деньги, которые муж дает мне на булавки!

Фактически эта женщина назвала Элизу распутной девицей! Роуланд, настоящий негодяй, вернулся в свет после продолжительного отсутствия и вызвал к своей персоне искренний интерес, а Элиза всего лишь попыталась пойти своей дорогой и заслужила презрение. Это несправедливо!

— Улыбнись, Элиза, на нас смотрят. А ты выглядишь так, будто хочешь освежевать кого-то заживо. — Дориан возник из ниоткуда рядом с ней, едва заиграл оркестр. — В комнате для дам все было именно так, как ты предполагала?

— Не надо об этом. Гораздо хуже, все говорили только о тебе! — проворчала Элиза. Улыбаться совершенно не хотелось.

— Если тебе не нравятся подобные разговоры, меньше времени проводи с дамами, вот тебе мой совет, — рассмеялся Дориан. — Давай потанцуем, пусть у гостей появится стоящий повод для сплетен.

— Ты ждал меня?

У Элизы в одно мгновение улучшилось настроение, когда Дориан взял ее за руку и вывел в центр залы, танцевать вальс, которым открывался бал.

— Кроме тебя, здесь нет дам, которых стоило бы ждать.

Элизе хотелось верить в то, что это не просто комплимент, хотя Роуланд обещал ей лишь защитить от Тайна, если возникнет такая необходимость.

— Леди расстроятся, если узнают об этом. — Элиза положила руку ему на плечо. — Разве тебе не интересно, что о тебе говорили?

Дориан покачал головой:

— Нет. Я догадываюсь, о чем шла речь. Этого никогда не случится, я не вернусь в приличное общество. Пусть выкинут из головы эти фантазии.

Элиза улыбнулась. Поняла, что в его словах содержалось предупреждение и для нее тоже на тот случай, если забыла, а она действительно забыла и весь день забавлялась, наблюдая за пристойным лордом. Роуландом.

— Ты нравишься мне любым, правда, это все усложняет. — Она сделала небольшой выпад, когда они оказались в конце залы. Дориан вальсировал превосходно. — Я бы хотела, чтобы общество отнеслось ко мне так же. Сегодня меня приняли не очень хорошо.

Дориан улыбнулся, но возражать не стал.

— Ты знала, что все может закончиться именно так. А сегодня все не так уж и плохо. Яхта произвела впечатление, как мы и предполагали.

Он прижал ее к себе сильнее и сделал резкий поворот, чтобы избежать столкновения с другой парой. Его рука уверенно лежала у нее на талии.

Мы. Элизе понравилось, как это прозвучало, она улыбнулась.

— И эти люди готовы заказать у меня яхту для себя? — Если Элиза хотела сохранить верфь, ей нужны новые заказы, причем немедленно. — А еще нужно решить, что ответить на предложение Тайна.

До сих пор Тайн ничем не выдал своих намерений, но вечно игнорировать его и Харта нельзя. Элиза уже почти решилась принять деньги, несмотря на свои принципы.

— Неужели? Я думал, ты уже решила. — Дориан поднял бровь. Он был неприятно удивлен.

— Я сомневаюсь. В день, когда мы впервые спустили яхту на воду, мне казалось, я могу сохранить и судно, и верфь. Но теперь не уверена в том, что готова на такой риск. Если откажу, развяжу настоящую войну.

— А как же твои принципы? Ты знаешь, кто эти мужчины, Элиза, и все равно готова взять у них деньги? Готова отдать отличное место, откуда им удобнее будет вести свои грязные дела?

Элиза пристально и очень серьезно посмотрела на него.

— Никогда не слышала, чтобы ты так говорил. Ты сам торговал оружием. Не тебе судить.

— Но я не такой, как они. Они пали очень низко. Если Чарльз Брэдфорд и его отец решили с ними связаться, пусть. Только негодяев не исправишь. И я бы не хотел, чтобы ты заключала с ними сделку, даже одну.

— Тогда молись, чтобы я нашла новых заказчиков. Иначе мне не на что будет жить.

— Ты не сможешь строить суда без верфи, — выпалил в ответ Дориан. — Где ты будешь работать, если продашь ее? Думаю, вот и ответ. Нельзя отказываться сейчас.

Он прав. Элиза ненавидела такие моменты.

— Думаю, это не самое подходяще место для того, чтобы говорить о делах, — прошипела она.

Дориан кружил ее с невероятной скоростью и грацией, Элиза не могла думать ни о чем, кроме этого, потому и не могла грамотно оценить открывавшиеся перед ней пути.

— А о предстоящей ночи? — нежно прошептал ей на ушко Дориан. — Мы провели чудесный день на яхте, вкусно поужинали, теперь я обнимаю восхитительную женщину. — Он крепче прижал ее к себе. — Давай вернемся на борт, выпьем шампанского и займемся любовью? Едва я увидел тебя в этом платье, захотел его с тебя снять. Пойдем со мной, Элиза.

Его глаза пылали, когда он произносил эти слова, и Элиза, очарованная его взглядом и прикосновениями, в тот момент была готова отправиться за ним куда угодно.

На реке было холодно, когда они вернулись. Зажигая фонари, Элиза дрожала. Над водой образовался туман, это означало, что обратный путь займет немало времени.

— Элиза, — крикнул Дориан, занимавшийся парусами, — не мерзни, спускайся в каюту и открывай шампанское. Я скоро к тебе присоединюсь. Только, пожалуйста, ни при каких условиях, не снимай платье. Я хочу сделать это сам.

Она спускалась в каюту, думая лишь о предстоящей близости и о том, что сегодня ей, возможно, удастся повторить тот фокус с шампанским, который она начала делать в ночь, когда вспыхнул пожар, но не успела закончить. Приятные мысли и темнота отвлекли ее, и она слишком поздно заметила, что не одна под палубой. Кто-то еще находился в каюте! Элиза увидела неясные очертания мужчины.

Она хотела закричать, но не успела. Чья-то грубая рука закрыла ей рот, кто-то прижал к своей огромной, как бочка, груди. В противоположном углу каюты чиркнула спичка. Пламя выхватило из темноты дьявольские брови и почти черные глаза. Мужчина спокойно зажег лампу, положил ногу на ногу и достал из ножен очень острый на вид нож.

— Мисс Саттон, пожалуйста, присаживайтесь. Кажется, нас еще не представили друг другу. Я Дэмиан Тайн. — Он стал играть с ножом. — Мы с вами не закончили одно дельце.

Впервые с тех пор, как завязалась дуэль за верфь, Элизу обуял страх. Сидевший напротив мужчина был олицетворением зла. И дьявольский изгиб темных бровей, и мрачный взгляд, все усиливало это впечатление. Интуиция подсказывала, он не знает милосердия. Она еще ни разу не сталкивалась с настолько явной враждебностью. Страх придал сил, она пыталась сопротивляться, пиналась и извивалась в объятьях крепко сбитого гиганта, схватившего ее, но вырваться не удалось. Несмотря на все старания, Тайн силой усадил ее на стул и сунул в рот кляп. Бросил своему помощнику веревку, у Элизы внутри все сжалось при мысли о том, что она совершенно беспомощна и не сможет предупредить Дориана об опасности.

Тайн неприятно улыбнулся:

— Нельзя позволить вам убежать прежде, чем мы заключим сделку. Как вы думаете, скоро ли к нам присоединится Роуланд? Не терпится его снова увидеть.

Элиза прислушалась. Вверху раздавались шаги Дориана. Он звал ее по имени, спрашивал, как можно так долго открывать шампанское. Она попыталась освободиться от веревок, желая предупредить, что спускаться вниз нельзя.

— Элиза, что ты там делаешь?

Его голос теперь звучал ближе, шаги раздавались уже на лестнице. Она молилась о том, чтобы он шестым чувством заметил опасность и остановился.

— А, замечательно! — негромко сказал Тайн. — Теперь ждать недолго. Мы с вашим возлюбленным, мисс Саттон, давние знакомые. Возможно, он вам об этом рассказывал. — Он посмотрел на Барта. — Готовься!

Элиза с ужасом наблюдала за тем, как Барт встал за дверью и занес дубинку. В проеме показались сапоги Дориана. За долю секунды он заметил Тайна и потянулся к голенищу, чтобы достать нож, но не успел, дубинка Барта опустилась ему на голову. От глухого звука Элизе стало плохо, внутри все сжалось. Дориан без сознания упал на пол. Элиза осталась одна. И только она теперь могла спасти их обоих.

Глава 22

Какого черта голова раскалывается? Дориан застонал от боли. Наверное, у него огромная шишка. Он попытался поднять руку, ощупать лоб, но не смог. Мысли путались, потребовалось какое-то время на то, чтобы понять, в чем дело, запястья и щиколотки были связаны. Что происходит? Элиза не могла с ним так обойтись.

Он с усилием заставил пульсирующую от боли голову работать. Элиза спустилась вниз за шампанским, он пошел ее проверить. Что было потом? Тайн! Дориан вспомнил, что произошло за мгновение до того, как он потерял сознание. На скамье в каюте сидел чрезвычайно довольный собой Тайн и играл ножом, который всегда носил с собой. Рядом с ним сидела привязанная к стулу Элиза. Ее глаза были огромны от страха. Дориан потянулся за ножом, но опоздал, кто-то напал сзади.

Весь ужас ситуации вдруг стал понятен. Элиза у Тайна! Как долго Дориан был без сознания? Сколько времени было у Тайна? Что он сделал с Элизой? Дориан заставил себя успокоиться. Он жив, а это сейчас самое главное. Если он умрет, Элизу будет некому спасти. Должно быть, Тайн пробрался на яхту, когда все ужинали. Лучше бы он не послушал Элизу и убил его сразу. Тогда сейчас не было бы так мучительно больно.

Он хотел оглядеться, но заставил себя плотнее сжать веки. Открывать глаза слишком рано, очень опасно. Как только Роуланд покажет, что пришел в сознание, игра перейдет на следующий уровень, а к нему еще нужно было подготовиться. Где-то горел свет, Дориан видел его сквозь веки. Сам он лежал на чем-то твердом, но яхта не двигалась. Неужели Тайн вытащил ее на берег? Выходит, Роуланд был без сознания довольно долго. Нет, Тайн не стал вытаскивать яхту на берег так близко к Грейвзенду, это слишком рискованно, кто-то из участников утренней гонки мог бы их заметить. Дориан решил, что Тайн где-то бросил якорь. Уединенность на яхте можно было обеспечить лишь на воде.

Дориан открыл глаза и посмотрел на скамью. Тайн здесь, уже хорошо. Сидит нога на ногу и пьет шампанское. Шампанское Роуланда! Дориана объяла злость, которая усилилась, едва он взглянул на Элизу. Она была по-прежнему привязана к стулу, но кляп у нее изо рта вытащили. Видимо, теперь в нем не было необходимости, Элиза больше не могла предупредить его.

— А, очнулся! — Тайн говорил с наигранной веселостью. — А мы-то все гадали, когда же ты к нам присоединишься! — Он поднял бокал шампанского. — Я предвкушаю праздник! Мы с мисс Саттон вот-вот придем к соглашению, не так ли, моя дорогая?

— Ничего не подписывай, Элиза, — простонал Дориан, сел и прислонился к стене.

— А если она захочет спасти тебя? Мне кажется, ты вскоре изменишь свою позицию, — слащаво протянул Тайн и кивнул кому-то, кого Дориан не видел. — Барт, ты знаешь, что делать.

Огромный мужчина шагнул к Роуланду, вооруженный его собственным ножом. Роуланд узнал громилу, тот ночью пробрался на верфь.

— Вот и настало время отомстить, Роуланд! С чего бы начать? С лица, с рук или с чего-то более важного для тебя? Кажется, я тебе задолжал пинок промеж ног? — Громила выкинул нож в этом направлении, Роуланд тут же подтянул к себе колени. Барт понял, борьба не будет легкой. В противоположном углу всхлипнула Элиза.

— Значит, он вам небезразличен! А я уже начал в этом сомневаться, хотя вы и выглядели как два голубка пару дней назад, когда испытывали яхту. — Тайн посмотрел на Дориана. — Ты же знаешь, я люблю наблюдать.

Злость, объявшая Роуланда, была настолько сильна, что по его спине пробежала волна холода. Тайн шпионил за ними! Что он видел?

Тайн повернулся к Элизе.

— Вы знаете, почему я так люблю наблюдать, мисс Саттон? — Он провел пальцем по ее подбородку. Дориан стиснул зубы. — Я люблю наблюдать, потому что больше ничего не могу, и все из-за Роуланда. Он нанес мне рану, из-за которой я больше не способен полноценно делать то, что делают все мужчины.

— Это случилось до того, как ты сжег его корабль, или после? — выпалила Элиза.

Она не понимала, на что идет, но все равно боролась. Дориан мысленно аплодировал ее храбрости, злоба Тайна не знала границ.

Тайн рассмеялся:

— А вы вспыльчивы! Это было после. Но, как я уже сказал, это лишь ограничило мои возможности, на кое-что я все-таки еще гожусь. И вы, кажется, оказываете невероятный целительный эффект, моя дорогая! В скором времени мы узнаем, так ли это.

При этих словах Элиза побледнела.

— Я все подпишу, если вы нас отпустите!

— Нет! — закричал Роуланд, не сводя глаз с Барта, любое движение которого могло привести к драке.

Роуланд, конечно, связан, но это не означает, что он совершенно беспомощен.

— Можно я его пришью, хозяин? — спросил Барт.

— Нет, я передумал. Эти двое не согласны друг с другом. Она хочет подписать бумаги, а он против. Будет забавно наблюдать за тем, как они спорят. — Тайн допил шампанское и наполнил бокал заново. — Барт, иди на палубу и проверь там все. А мы тут пока поболтаем втроем.

Дориан знал, что за этим последует. Тайн любил не только ножи, но и интеллектуальные игры.

— Не верь ничему из того, что он скажет, Элиза!

— Не верьте ничему из того, что скажет он, — возразил Тайн. — Вы милая девочка и довольно умная, раз сумели управиться с отцовской компанией. Вы не думали о том, почему Роуланд против нашей сделки? Все очень просто. Вы для него имеете значение лишь до тех пор, пока у вас есть верфь. Что вы без нее? Что в вас могло привлечь такого мужчину, как Роуланд? — Он стал чистить ногти острием лезвия. — Он ведь обычный пират. Роуланд говорил вам об этом? Он торговал оружием.

— Да, я знаю об этом, мистер Тайн, — храбро бросила Элиза.

Теперь, когда Барт ушел, краска стала возвращаться к ее лицу.

— И вас не смутила его профессия? Он ведь подстрекает к развязыванию войн, мисс Саттон. Нет войны, стоит торговля. Поэтому ему наплевать на нации и лояльность. Он продаст ружья французам, чтобы те стреляли в англичан, лишь бы это принесло хорошие деньги.

Дориан стиснул зубы. Попытался освободиться от веревок, и это получалось. Еще немного, и они соскользнут. Если удастся освободить руки, силы на поле боя будут почти равными.

— Я так понимаю, вы занимаетесь тем же самым, — холодно возразила Элиза.

— Возможно. Но вам-то что за дело? Меня вы не любите. — Тайн злобно улыбнулся. — Он потянет вас за собой, вниз, превратит вашу верфь в оружейный склад. Роуланд вас соблазнил, и вы не видите истинных мотивов его действий. — Он усмехнулся. — Что еще он вам наговорил? Рассказывал про песчаные пляжи и Средиземноморье? Убеждал оставить яхту и рассказывал сказки о главном призе регаты?

Боже правый! Да у этого подлеца глаза повсюду! Роуланд застонал. Тайн нанес еще более мощный удар.

— Даже не сомневайтесь, Роуланду нужна ваша яхта. Она быстроходна, на ней его никто не сможет остановить. Он готов заниматься с вами любовью исключительно для того, чтобы заполучить судно. — Тайн сделал паузу. — Я смотрю, вы колеблетесь, мисс Саттон. Вам интересно, почему Роуланд проводил с вами так много времени.

— Это все его планы, Элиза, не мои! — воскликнул Роуланд.

Элиза перевела взгляд на него, и он увидел в нем прежние сомнения. Слова, сказанные в запале последней ссоры, снова обожгли Роуланда. Теперь Тайн обвинял его в том же, в чем тогда обвиняла Элиза. Но польза от этого была, открылись намерения Тайна и Харта. Они хотели заполучить удобную базу для расширения своего предприятия, а яхту Тайн намеревался отправить в Средиземноморье, где собирался и дальше продавать оружие тем, кто борется с империей.

После очередного рывка веревки упали на пол, но Дориан ничем не выдал этого. Тайн встал и, склонившись над Элизой, стал перерезать ее путы.

— Мисс Саттон, вы не подниметесь со мной на палубу? У вас будет пять минут на то, чтобы принять решение. Если решите не продавать верфь, у нас не останется выбора, мы ее сожжем. Если решите не отдавать яхту мне, мы и ее сожжем, хоть нам и не хочется, ведь на борту останетесь вы. Замечательное судно! Ваш отец знал толк в этом деле. А вы, как и он, отправитесь на дно. — Тайн подмигнул Дориану и подтолкнул Элизу к лестнице. — И ты отправишься на дно, Роуланд.

«Нет, ты, вероломный ублюдок! — подумал Роуланд и принялся развязывать веревки на щиколотках, едва остался один. — Сначала ты».

Элиза стояла у перил, дрожа от холода и страха. Мысли неслись с бешеной скоростью. Тайн и Барт замерли справа и слева от нее. Она знала, куда они приплыли. Яхта стояла прямо напротив верфи, в темноте можно было даже различить очертания пирса. С самого начала Элиза действовала неправильно, уверенная в том, что ее решения могут на что-то повлиять. Она не могла спасти ни себя, ни Дориана. И он ничего сделать не мог. И ее словно связали по рукам и ногам. Тайн не станет сомневаться, убьет их обоих, как убил ее отца. Дориан был прав, предположив это, Элиза ухватилась за внезапно открывшуюся правду о смерти родителя.

— Думаю, вы блефуете, — спокойно сказала она.

— Что, простите?

Как она и предполагала, ее слова застигли Тайна врасплох.

— Вы блефуете. Вы не станете поджигать верфь, ведь вы за нее так долго боролись.

Произнося эти слова, она в них не верила. Издалека доносился лай. Это пес Роуланда. Значит, на верфи кто-то был, и этот кто-то ждал сигнала с яхты.

— Я не позволю Роуланду заполучить ее. Если она не достанется мне, не достанется никому. — Тайн пожал плечами. — Поверьте мне. На всякий случай уточню, это касается также моих обещаний относительно вас и яхты.

— Какие вы можете дать гарантии? Вдруг я подпишу, а вы нас не отпустите?

Голос Элизы звучал ровно и спокойно. Ей передался цинизм Роуланда, и она была этому рада. Чтобы оценить расстояние до берега, Элиза взглянула на воду. Удастся ли столько проплыть? Расстояние вроде бы невелико, но река холодная и неспокойная, а юбки моментально намокнут и потянут на дно. Да и на берегу ждал враг. Кем бы он ни был, он играл на стороне Тайна. К тому же Элизе не хотелось оставлять Роуланда.

— Две минуты, мисс Саттон. Барт, приготовься подать сигнал.

— Моему отцу вы сделали такое же предложение? — спросила Элиза, когда Барт отошел.

Если прыгать за борт, то сейчас, пока рядом с ней только Тайн.

— Нет. Мы с ним даже не встречались никогда. Я не доверял ему. Если бы ваш отец что-то заподозрил, он мог бы оставить письмо или какую-то подсказку, чтобы предупредить вас. Поэтому гораздо проще было вывести из строя клапаны парового двигателя. — Тайн усмехнулся. — Я по-доброму обошелся с вами. Правда, это идея Харта. Он решил, что две смерти в одной семье могут вызвать подозрения, и позволил событиям развиваться своим чередом, без насильственного вмешательства. Но вы не оправдали наших ожиданий, мисс Саттон, а мы ждали долго, очень долго. У вас было много времени на то, чтобы спастись, но теперь ваше время вышло.

— Ты ошибаешься, Тайн, это твое время вышло. — Дориан Роуланд явно был сердит.

Элиза обернулась и бросилась прочь от Тайна, но, как оказалось, двигалась недостаточно быстро. Тайн схватил ее за талию, прижал к себе и приставил к горлу нож. Элиза сдержала крик, лишь шумно вдохнув воздух, потому что не хотела отвлекать Роуланда.

— А мы с тобой мыслим одинаково, — прошипел Дориану Тайн. — Ты схватил Барта, а я твою девчонку.

Дориан вдруг отпустил Барта, и тот, обмякнув, осел на палубу. Элиза не поняла, в чем дело.

— Барт мертв, и ты скоро последуешь за ним.

Теперь некому подать сигнал, значит, верфь в безопасности. Это хорошо.

— Отпусти ее, Тайн. Это наш с тобой спор, нам и разбираться. — Дориан развел руки в стороны, широким жестом приглашая Тайна к драке.

— А почему бы и нет? Давай поборемся за нее, — прорычал в ответ Тайн. — Может быть, ты не сразу умрешь, заполучив мой нож в живот, и перед смертью увидишь, как я с ней повеселюсь. — Он с силой толкнул Элизу в сторону Дориана.

Это стало неожиданностью для Роуланда, и он потерял равновесие, оттолкнув Элизу в сторону. Тайн воспользовался преимуществом, и лезвие ножа скользнуло по руке Роуланда. Даже в темноте Элиза видела, как из раны сочилась кровь.

Дориан перекинул нож в другую руку.

— Давай же. Или, кроме дешевых трюков, у тебя в запасе ничего нет?

— Возможно, но у меня дела все равно лучше. Теперь у тебя только одна рука, — рассмеялся Тайн.

— Мне этого вполне достаточно, — парировал Роуланд.

Он грациозно ходил вокруг Тайна, постепенно подбираясь все ближе. На каком расстоянии права на ошибку ни у одного из них не было.

Надеясь быть полезной, Элиза подползла к телу Барта и стала обыскивать его карманы. Вскоре ее рука легла на металлическую рукоять пистолета. Элиза обрадовалась, но радость быстро сменилась разочарованием, он был не заряжен. Впрочем, шанс использовать его все же оставался. Элиза стала ждать удобного момента.

Наблюдать за дракой было тяжело. Тайн действовал наверняка, понимал, что надолго Роуланда не хватит, и собирался просто вымотать его. Роуланд сопротивлялся упорно, но рана беспокоила. Ему нужно было атаковать, и вскоре он, сделав быстрый выпад, поразил Тайна в плечо. Брызнула кровь, и Элиза в то же мгновение ладонью прикрыла рот, сдерживая крик. В голове крутилась лишь одна мысль: «Хорошо, теперь силы равны». Тайн ответил на удар, Роуланд, схватившись за раненую руку, отлетел к поручням. Атака обошлась ему дорого.

Тайн оправился быстро и готов уже был снова броситься на Роуланда, когда Элиза решила, что настал ее черед действовать. Она не могла стоять и смотреть, как убивают Дориана. Что он говорил ей о своей смерти? Да, Элиза вспомнила это! Она сделала шаг вперед и навела пистолет на Тайна.

— Тайн, вы правда думаете, что убийство сына герцога сойдет вам с рук? Убейте Роуланда, и вас настигнет ужасное возмездие, вы пожалеете о том, что сами не умерли!

Краем глаза Элиза видела, Роуланд идет к ней, оставив Тайна у перил одного. Слова произвели желаемый эффект, но тянуть время долго она не хотела, Тайн мог заметить обман. Она сделала вид, что целится.

— Это нужно заканчивать. У вас больше нет сил драться.

Тайн дышал прерывисто. Даже темнота не скрывала его бледности.

— И что ты предлагаешь?

Он посмотрел на воду, прикидывая, успеет ли нырнуть прежде, чем Элиза выстрелит, сможет ли переплыть реку. Элиза поняла его намерения.

— Предлагаю гонку по Темзе. Моя яхта против любой на ваш выбор. Победитель получает все. Мой секундант завтра навестит Харта.

— Хорошо, — прорычал Тайн и бросился за борт.

Услышав всплеск, Элиза устало опустила пистолет. Теперь, когда все закончилось, ноги стали ватными, и она осела на палубу.

— Что ты наделала? — Дориан, пошатываясь, подошел к ней.

— Спасла тебе жизнь! — Она думала, что он испытает облегчение, но ошиблась.

— Ты поставила на кон яхту, Элиза! — Дориан лег на палубу, чтобы перевести дыхание.

— От тебя удача отвернулась, значит, мне нужно было что-то предпринять, — резко ответила Элиза и стала стягивать с него рубашку, нужно было остановить кровь.

— Как она выглядит? — Дориан попытался разглядеть рану.

— Могло быть и хуже. — Поборов раздражение, Элиза посмотрела на его руку. — Кость не повреждена.

Разрез был не так глубок, как могло показаться из-за обилия крови.

— Жжет огнем, — прорычал Дориан.

— Уверена, так оно и есть. Но ты переживешь.

В этом не было иронии. Несколько минут назад Элиза сомневалась в том, что хоть кто-то выживет после драки.

— Ты могла бы застрелить его. — Он постанывал, пока она стирала кровь с его руки.

— Могла бы. Только для этого нужны пули, а у меня лишь яхта.

Дориан попытался сесть.

— Боже, Элиза! Ты направила на него незаряженный пистолет? О чем ты только думала?

Он наклонился и прижался лицом к ее лицу. Элиза почувствовала тепло и легкий запах пота. Несмотря ни на что, Роуланд жив! Она провела ладонью по его щеке.

— Я думала о том, что люблю тебя, глупец, — призналась она и, не дав ему возможности ответить, добавила: — Давай помогу тебе подняться, и мы спустимся вниз. Там можно как следует обработать рану.

Непросто было спустить Роуланда в каюту, но Элиза справилась. Под палубой лежали штабелями необходимые для непродолжительного плавания вещи, в том числе алкоголь, которым можно было обработать рану, и бинты, припасенные на случай травм.

— Как твоя голова? — спросила Элиза, перевязав ему руку.

— Все еще кружится. — К его лицу вернулся цвет, а это хороший знак.

Элиза стала перебирать его волосы, оценивая ущерб, нанесенный дубинкой Барта. Впрочем, тот все равно пострадал сильнее. Дориан накрыл ладонями руки Элизы и отвел их в сторону.

— Голова кружится не из-за удара. Сядь, Элиза.

— А в чем дело? Тебе плохо? Тошнит? — взволнованно спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо.

Дориан отрицательно покачал головой:

— Это не из-за удара, это из-за тебя. — Он крепче сжал ее ладони. — Не каждый день мужчинам говорят «Я тебя люблю» и не каждый день женщины ради них идут на риск.

Щеки Элизы вспыхнули румянцем.

— Что ж, это сделано, да. Теперь нужно выиграть гонку. — Она вдруг смолкла, осознав, что может повлечь за собой ее решение. — Мы ведь выиграем, правда? Ты сказал, эту яхту никому не обойти, так ведь?

В ответ Дориан криво улыбнулся:

— Это мы скоро узнаем.

Элиза кивнула. Им еще многое предстояло узнать в ближайшие несколько дней. Она любила Дориана Роуланда и сама призналась в этом. На что она готова ради этой любви? Что из сказанного сегодня Тайном правда? Сможет ли она жить с человеком, для которого благополучие его государства не имеет значения? Да и позовет ли он ее с собой? Может быть, она рискнула всем ради мужчины, который не ответит взаимностью?

Глава 23

— Ты уже давно встал, Дориан, я соскучилась. — Элиза подошла к нему, когда он стоял у перил и любовался рассветом.

Это было его любимое время суток. Только, к сожалению, наблюдать за восходом солнца доводилось не часто.

Ночь они с Элизой провели на яхте, испытывая новую кровать, потому что возвращаться в док ночью по укутанной туманом реке, когда у Роуланда работала только одна рука, было опасно, несмотря на то, что яхта стояла прямо напротив причала.

Элиза поднялась на палубу в одной нижней сорочке, укутавшись в одеяло. Распущенные волосы темными волнами рассыпались по плечам. В Дориане проснулось желание. Он любил рассвет не только за его красоту. Заниматься любовью ранним утром, что может быть прекраснее? Отличное начало дня. Элиза стояла рядом и тоже наслаждалась восходом солнца. Если бы только жизнь стала проще и можно было каждый день просыпаться на борту корабля рядом с этой женщиной. Они оба молчали, но Роуланд знал, что Элиза, как и он, о чем-то думает. Правда, вряд ли ее сейчас одолевают мысли эротического содержания.

Он протянул ей чашку, которую держал в здоровой руке. Элиза с улыбкой приняла кофе. Хороший знак. Вчера она призналась в любви, а он никак не ответил и теперь обрадовался тому, что она не сердилась на него. Хотя, возможно, радоваться не стоило. Она могла и передумать.

— Что же будет дальше, Дориан? — Элиза нарушила тишину.

Он улыбнулся, разглядывая ее.

— Я отведу тебя обратно в постель и мы продолжим с того места, на котором нас вчера остановили. — Его мужское естество очень хотело этого. Почему бы не попробовать?

Элиза улыбнулась, но отрицательно покачала головой:

— Очень заманчивая перспектива, но мы не можем вечно прятаться от проблем в постели.

Дориан оперся на перила и посмотрел на реку.

— О чем ты думаешь, Элиза?

Либо о нем, либо о Тайне, одно из двух.

— Ночью Тайн сказал кое-что, — неуверенно начала Элиза. — Он сам продает оружие всем, кто хочет его купить, даже французам. Он продает им хорошие английские ружья для того, чтобы убивать английских солдат. Ты тоже так делаешь? — Она перешла на громкий шепот. — Ты думаешь так же? Он прав, обвинив тебя в этом?

Она смотрела на Роуланда, затаив дыхание, его это радовало. Значит, Элиза еще не отказалась от него, не жалела о том, что сказала вчера. Просто пока не знает, что делать, взвешивает все варианты. В этом нет сомнения, она ведь деловая женщина и хочет понять, от чего ей, возможно, придется отказаться и разумно ли идти на эту жертву.

— Раньше я действительно торговал оружием и не скрываю это от тебя. Дело было прибыльным и рискованным, что меня очень привлекало, не скрою, — признал Роуланд. — Но я никогда не продавал оружие ни Франции, ни другим странам, зная наверняка, что оно будет употреблено против Англии.

Для его семьи такой принципиальности было недостаточно. Удовольствуется ли ею Элиза?

— А чем ты торгуешь сейчас? — Она все еще не сводила с него глаз.

— Предметами роскоши, тем, с чем другие рисковать не хотят. Сегодня все решает скорость. Тяжело объяснить, Элиза. Британия считает, что обуздала Средиземноморье, но это не так, торговля все равно дело опасное. Одни люди платят за то, чтобы их товары быстрее попали на рынок, другие ради собственной выгоды платят за то, чтобы помешать этому. Спрос и предложение, вот и все. Дориан пожал плечами. — Знаешь, в Средиземноморье говорят так: если море не принадлежит никому, оно принадлежит всем.

Элиза кивнула:

— Последние десять лет в Англии я не раз слышала эту фразу. Мой отец даже использовал ее во время переговоров с инвесторами. — Она усмехнулась. — Возможно, это секретный девиз мореплавателей. Я начинаю понимать, почему Джованни так благодарен тебе, почему для него так важно, что ты доставил вино на рынок.

— Элиза, зачем ты спросила, торгую ли я сейчас оружием?

— Я хотела знать, чего мне будут стоить отношения с тобой, чтобы понять, согласна ли я заплатить такую цену. Вдруг ты меня тоже любишь, — мягко ответила она.

Нужно было произнести эти слова вчера ночью. Но даже теперь, когда ему представился второй шанс, Роуланд не смог сказать то, что хотел.

— А ты сомневаешься в этом? — Он очень хотел спуститься в каюту и не словами, а делом доказать, как он к ней относится.

— Я не знаю, что думать.

— Я не смогу измениться ради тебя, Элиза, если ты думаешь об этом. — Пора говорить начистоту. Если она думает, что он воссоединится со своими родственниками и поселится в Лондоне, ее ждет разочарование. Впрочем, она должна сама об этом догадаться. — Моя семья считает меня предателем, и я не собирался оставаться в Лондоне навсегда. Я приехал сюда, чтобы доставить груз, и собираюсь уплыть, как только найду корабль.

— Я и не хотела просить тебя измениться. Мне казалось, ты это понял. — Элиза отвернулась, но Роуланд успел заметить, что в ее глазах показались слезы.

Она знала, что скажет Дориан, и все равно расстроилась, услышав его ответ. Неужели он не понял ее намерений? Неужели она ждала от него чего-то другого?

Элиза расправила плечи.

— Что ж, нас ждет гонка, и мы должны ее выиграть. До тех пор, уверена, и у меня, и у тебя найдется немало дел. Как твоя рука?

— С ней все будет в порядке. — Дориан выплеснул остатки кофе за борт. — Я доставлю нас на берег.

Как много всего случилось за утро! Он упустил свой второй шанс. Впрочем, возможно, так даже лучше. Зачем говорить «Я люблю тебя», если ничего не можешь сделать? У их отношений нет будущего. Роуланд собирался уплыть сразу после регаты, он не может дольше оставаться в Англии. Элизе было бы труднее перенести расставание с ним, узнай она о его чувствах.

— Дориан, ты не можешь от моего имени передать деньги рабочим? Я дам тебе необходимую сумму. Мне понадобится день или два на то, чтобы ее собрать. — Она немного помолчала. — Раз яхта остается у меня, я должна встретиться кое с кем по поводу моей коллекции искусства. Деньги от ее продажи должны покрыть все расходы.

— Я все сделаю.

Если бы они перенеслись на берега Гибралтара, Роуланд дал бы Элизе денег, но в Англии у него ничего не было. «Что ж, так даже лучше», — напомнил он себе, продолжая думать о Гибралтаре. Гибралтар манил. Там Роуланд был королем, свободным. Он отвернулся от поручней, проводил взглядом Элизу, которая спускалась вниз. Ее бедра, отчетливо различимые под одеялом, покачивались из стороны в сторону, волосы раздувал утренний бриз. Вдруг Роуланд почувствовал, что какая-то его часть умирает, и воскресить ее больше никогда не удастся. Именно та часть, которая проснулась после знакомства с Элизой.

— Поедем со мной, Элиза, поедем со мной в Гибралтар! — Эти слова слетели с его языка прежде, чем он успел подумать.

Элиза обернулась, и весь его мир замер. Пусть она скажет «да». Роуланд закрыл глаза, ожидая приговора.

Скажи «да». В это мгновение решалась ее судьба. Здравый смысл подсказывал, что это предложение нужно отвергнуть, не раздумывая, но память рисовала события прошедших месяцев и склоняла согласиться. Вчерашний день доказал, что Элизе не место в Лондоне. Она построила самую быструю на свете яхту, но свету этого оказалось недостаточно.

Совсем недавно Элизе казалось, что все будет легко, она построит корабль, все станут ее уважать и позволят заняться тем, чем занимался ее отец. Но ужин в честь открытия сезона разбил надежды. Для нее нет места в обществе, оно четко дало это понять. Дочери Ричарда Саттона не разрешили строить корабли в Лондоне. Соревнование с Тайном станет последней каплей. После этого об уважении можно будет забыть навсегда. Но Элиза не была готова ехать вместе с Дорианом просто потому, что в Лондоне для нее не нашлось места. Она хотела следовать велению сердца.

— Соглашайся, Элиза. — Дориан смотрел ей прямо в глаза, но его взгляд ее не смутил.

— На что я должна согласиться, Дориан? — Она сделала шаг к нему.

Женщинам не следовало уезжать в чужие порты с мужчинами, обещания которых туманны, а Элизе казалось, что Дориан как раз из числа таких мужчин.

— Соглашайся строить яхты в Гибралтаре. Мы сможем перегонять их для покупателей в Англию и не только. И во Франции, и в Испании есть спрос, правда. Людям нужны корабли для деловых поездок и развлечения, никто не станет обращать внимания на всякие глупости. Только представь, как замечательно это будет, мы с тобой путешествуем по Средиземноморью, строим яхты, катаемся на них. Песчаные пляжи, дельфины. У меня невероятно красивая вилла среди холмов.

Элиза рассмеялась. Роуланд умел поднимать ей настроение даже в самые тяжелые моменты.

— Мне говорили, что ты прибегнешь к этим аргументам. — Она подошла к нему еще ближе!

Тело рвалось к тому, против чего возражал разум.

— Это очень весомые аргументы. И, надеюсь, их достаточно для того, чтобы ты согласилась стать моей женой и всю жизнь жить в раю. Я люблю тебя и должен был все это сказать еще ночью.

В то самое мгновение Элизе стало ясно, нужно сделать еще один шаг, и мечты станут реальностью. Согласиться на это означало нарушить правила, но она отбросила осторожность.

— Да, этого достаточно.

Она обвила руками шею Роуланда и крепко его поцеловала. А почему бы и нет? Что хорошего принесли ей правила?

* * *

— Всем известны правила?

Коммодор Харрис стоял на обтянутом тканью помосте, возвышаясь над толпой, которая собралась ради регаты. В предшествовавшие дни сплетни о событии расползлись по всему Лондону. Элиза прикрыла ладонью глаза от солнца и посмотрела вверх на помост.

— Регата начнется здесь, в Блэквелле, и закончится у таверны «Темза». Маршрут пролегает мимо Ирита, Рошервилля, Грейвзенда и мыса Лоуэр-Хоуп. Отклоняться от этого маршрута и срезать путь по каналам нельзя. Соревнования должны быть честными, джентльмены!

Рядом с «Надеждой Саттонов» на волнах покачивался тонкий изящный «Фантом» Тайна. Дул свежий бриз, паруса обеих яхт хлопали на ветру. Элиза отвернулась в сторону, не желая смотреть на прекрасные линии судна Тайна. Дориан стоял у штурвала «Надежды», рядом сидел Драго. Лицо Дориана излучало уверенность, сомнения Элизы развеялись при одном взгляде на него. Она знала, Дориан их не подведет.

Их. Ее сердце забилось быстрее. Они выиграют гонку и уедут в Гибралтар, начнут там новую жизнь. И первый шаг будет сделан уже завтра. Элиза встретилась взглядом с Роуландом. Его глаза сияли решительностью. Не желая соблюдать правила приличия и моды, он распустил волосы и стоял на палубе босиком, в низко спущенных кюлотах и расстегнутой на груди рубахе. Сюртука на нем не было, Роуланд боялся, что лишняя одежда будет сковывать движения. Вдруг он посмотрел куда-то мимо Элизы и прошептал: «Мой отец».

Она обернулась. На берегу реки в череде других экипажей, готовых следовать за яхтами, стояла коляска герцога Эшдонского. Элиза улыбнулась Роуланду.

— Не разочаруй его.

— Джентльмены, на старт! — прокричал коммодор.

Зрители замерли. Дали отмашку флагом, и регата началась.

В пределах Лондона река была спокойной, и «Надежда» шла полным ходом. «Фантом» не отставал, было видно, что такую скорость ему поддерживать легко. Толпа, собравшаяся на берегах, приветствовала участников регаты. Многие делали ставки.

После Гревзенда погода начала меняться. Солнце спряталось за тучи, толпа зрителей, напуганных усиливавшимся ветром и темнеющим небом, стала редеть. У мыса Лоуэр-Пойнт поднялся настоящий шторм.

«Надежда Саттонов» раскачивалась на волнах, Элиза молилась, боясь, что узкие балки не выдержат и сломаются. Начался последний участок маршрута, и «Фантом» стал набирать скорость, все ближе и ближе подбираясь к «Надежде». Зрителей почти совсем не осталось, и Тайн был готов идти на любой риск.

— Возьми штурвал, Элиза. — Дориан старался перекричать ветер. — Надо убрать основной парус и уменьшить сопротивление ветру, иначе мы перевернемся.

Элиза встала у штурвала. Удерживать курс было нелегко, яхта сопротивлялась. Они могли подойти слишком близко к берегу и налететь на камни. Элиза посмотрела на «Фантом». Тайн не стал убирать парус, яхта продолжала нестись вперед с прежней скоростью. Дориан уже подобрал оттяжку Каннингема[29] и теперь боролся с парусами, взобравшись на мачту. Ни высота, ни ветер его не волновали, он действовал уверенно, но Элиза успокоилась лишь тогда, когда он спустился на палубу.

Правильность его решений стала очевидна сразу, Элиза почувствовала, что яхта теперь сопротивляется ей не так сильно, но из-за этого они отстали от «Фантома».

— Убрав паруса, мы потеряли скорость! — прокричала она Дориану, когда тот подошел к штурвалу.

— Это ненадолго. Скоро ветер будет работать против Тайна, — уверенно ответил он. — Когда он решит убрать паруса, будет слишком поздно. Это лучше делать до того, как шторм разойдется в полную силу. А теперь нам пора лечь на курс, Элиза.

Победитель гонки должен был определиться на последних милях. Поэтому за несколько дней до регаты они проложили курс, надеясь воспользоваться неглубокой посадкой яхты и самоуверенностью Тайна.

Дориан пристроился за «Фантомом». Теперь яхта Тайна защищала «Надежду» от ветра, и она могла вновь набрать скорость. Тайн, потрясая кулаком в воздухе, сердито прокричал:

— Не прячься за мной, Дориан!

— Тебе следовало давно убрать паруса! — крикнул он в ответ.

Когда яхты поравнялись, Дориан направил «Надежду» в середину течения, используя все возможные способы набрать скорость. Нужно было идти немного под углом для того, чтобы помешать Тайну обогнать их на одном из поворотов извилистого русла.

— Давай, Дориан! Сейчас! — Элиза наблюдала за ходом судна с носа.

Настал критический момент. Если им удастся все сделать правильно, регата будет выиграна.

Тайн слишком поздно понял, что допустил ошибку, и в надежде удержать первенство отклонился от своего курса и направил яхту прямо на «Надежду». Чтобы избежать столкновения, Роуланду нужно было тоже изменить курс, однако это стоило бы первого места в гонке. Значит, надо уходить вперед, то есть набирать скорость.

— Элиза, к штурвалу! — прокричал Дориан.

Он занимался парусами, его движения были точными и уверенными, мокрые волосы развевались на ветру, рубаха прилипла к груди. Что-то первобытное было в этом противостоянии человека и стихии. В одно мгновение «Надежда» увернулась от столкновения с «Фантомом». Лицо Роуланда просияло.

Вскоре сквозь дождь проступили очертания таверны «Темза». Прямо за мысом, на котором она стояла, река впадала в море. На берегу ждало несколько экипажей. Элизе даже показалось, что она разглядела коммодора и финишный флаг. «Фантом» не отставал от «Надежды», Элиза видела матросов на нем и, кажется, даже слышала, как ругается Тайн, но это больше не имело значения, «Надежда» выиграла. Они проплыли мимо финишного флага, целые и невредимые. Они победили!

Элиза повернулась к Роуланду, обнять его, и закричала, не поверив своим глазам. Тайн все-таки нарушил правила, «Фантом» резко изменил курс и снова нацелился прямо в корму «Надежды». На таком расстоянии увернуться от столкновения было практически невозможно.

— Дориан, нет, не тормози! Полный вперед!

Он отпустил паруса, они наполнились ветром, и «Надежда» пронеслась мимо коммодора. «Фантом» шел прямо за ней. Началась новая гонка, без правил, в открытом море. Угрюмый Дориан стоял у штурвала, паруса были подняты, несмотря на опасность. Осторожность больше не имела смысла, Дориан применил все свое умение на то, чтобы увеличить скорость.

— Держись, Элиза! Мы поворачиваем направо!

Едва прозвучало это предупреждение, яхта легла на правый борт, подняв серую волну.

Дориан снова и снова менял курс, лодка шла зигзагами, все ближе подбираясь к берегу.

— Разве не опасно так близко подходить к берегу? — прокричала Элиза.

— В этом и суть! Мы заставим их погнаться за нами, резко повернем в самом конце, и Тайн налетит на скалы.

Элиза поняла.

— Но мы можем потерпеть крушение!

— Ничего не случится, если корпус выдержит! Пока она ведет себя прекрасно, Элиза!

Скалы приближались, Элиза побледнела. У Дориана, в отличие от нее, были стальные нервы.

— Думаешь, Тайн ни о чем не догадывается?

«Фантом» шел за «Надеждой», не сбавляя скорости.

— Догадывается! — улыбнулся Дориан. — Но думает, что он умнее и сможет этого избежать.

Дориан сменил курс еще два раза, и «Фантом» оказался совсем рядом. Элиза видела темные глаза Тайна, настолько сблизились яхты. Тайн достал пистолет и прицелился. С такого расстояния промахнуться он не мог.

— Дориан! — закричала Элиза.

Роуланд обернулся, но было уже слишком поздно. Раздался выстрел, Элиза бросилась вперед и толкнула его. Они упали и покатились по раскачивавшейся палубе, пуля просвистела у них над головами. Яхта накренилась, и волны захлестнули через борт. Дориан подполз к штурвалу и попытался выровнять судно.

Насквозь промокшая Элиза тоже поднялась.

— Смотри! «Фантом» налетел на скалы. Его арестуют.

— Сомневаюсь в этом. — Дориан тяжело дышал, вода текла с него ручьем.

— А я нет. Здесь твой отец. Это ведь его экипаж? — Элиза указала на людей, высаживавшихся из коляски возле севшей на скалы яхты. — Он ехал за нами следом всю регату.

Дориан рассмеялся:

— Что ж, значит, и я не сомневаюсь. — Он вдруг стал серьезным. — Мы сейчас намного дальше финиша. Вернемся и потребуем твой приз?

Элиза обняла его за талию.

— А зачем возвращаться? Прямо перед нами океан. Можно просто не останавливаться. Мы ведь все равно собирались уплыть через несколько дней.

— Ты серьезно? — Дориан посмотрел на нее. — А как же твои вещи?

— Все, что мне нужно, уже здесь. — Она улыбнулась.

Это было чистой правдой. Элиза поцеловала Роуланда и, поддавшись свойственной ей практичности, спросила:

— Где пятьсот фунтов, которые ты получил от меня за работу?

Дориан рассмеялся:

— Там, где и должны быть, в ридикюле моей жены!

Его жены. Элизе нравилось, как это звучит. Совсем скоро так и будет. Как только они доберутся до Гибралтара, она действительно станет его женой.

— Отлично. Там им самое место.

— И ты там, где и должна быть, в моих объятиях.

Спустя две недели Элиза уже стояла на гибралтарском пляже и сжимала руки Дориана. В воздушном белом платье, подол которого трепал ветер, босая, она наслаждалась теплым песком, слушая речь, которая должна была навеки связать ее с Дорианом. Когда их объявили мужем и женой, солнце, как по команде, опустилось за горизонт. За всю историю человечества еще не было свадьбы лучше, и не важно, что на ней в качестве гостей морские волны. Элизу переполняло счастье.

— Вы преуспели в создании скандалов, миссис Роуланд!

— И очень этому рада! — Она улыбнулась. С тех пор как Элиза ступила на борт «Надежды Саттонов» вместе с Дорианом, не взяв ничего, кроме его сундука и пятисот фунтов, жизнь стала значительно легче. — Спасибо тебе.

Элиза говорила совершенно искренне. Вместе с ним и благодаря ему она стала такой, какой и должна была.

Дориан попрощался со священником и взял Элизу за руку. Они вместе подошли к кромке воды, и волны стали ласкать им ноги.

— Теперь все твои мечты исполнились?

— Я мечтала только о тебе, — честно ответила она.

Дориан был современным пиратом, невзирая на приливы и отливы, помогал купцам доставить товар на рынок и сбыть его по выгодной цене. Конечно, находились и завистники. Но он, тем не менее оставался настоящим королем в той части света, с которой познакомилась Элиза. Люди приходили к нему за помощью, и он помогал. Это были и простые фермеры, вроде родственников Джованни, и дипломаты, которые искали способы обойти торговые альянсы. Куда бы Дориан ни отправлялся, жизнь была увлекательной, Элиза знала, так будет всегда.

— Кажется, все закончилось довольно хорошо, миссис Роуланд, — сказал Дориан, когда последние лучи солнца погасли. — Тебе нужно было затеряться, а мне найтись.

И он был совершенно прав. Элизе пришлось потерять все, и только тогда она нашла то, что имело значение. Теперь, обретя Роуланда, она не собиралась его отпускать.

— Нас ждет первая брачная ночь, — игриво прошептал Дориан. — Пойдем? — Он жестом указал на лестницу, которая вела на холм к вилле, выстроенной в испанском стиле.

Элиза улыбнулась. Жест был сделан с королевским достоинством. Ее приключения закончились тем же, с чего начались, и это вдруг показалось ей забавным.

1

Гибралтар — город и порт на юге Пиренейского полуострова, владение Великобритании.

2

Медб — одна из центральных фигур ирландской мифологии, героиня Уладского цикла, согласно которому является воинственной королевой Коннахта — провинции на западе Ирландии.

3

Коуз (англ. Cowes) — город на острове Уайт, недалеко от Портсмута.

4

Хамфрис Джошуа (1751–1838) — американский судостроитель, предложил устанавливать на судах более высокие мачты и разработал способ укрепления каркаса судна.

5

Окорочный нож — столярный инструмент для снятия коры с древесины.

6

Ваппинг — район в Восточном Лондоне. Расположен на северном берегу Темзы.

7

Кюлоты — короткие мужские брюки, застегивавшиеся под коленом на пуговицу.

8

Тесло — топор с изогнутым дугой лезвием, острие которого расположено перпендикулярно топорищу.

9

Ландо — четырехместный экипаж с откидным верхом.

10

Баронет — дворянский титул, передающийся по наследству.

11

Сквайр — английский помещик, главный землевладелец прихода.

12

Согласно существовавшим в то время правилам приличия, после периода траура следовал период полутраура, когда необходимо носить одежду лиловых тонов.

13

Шлюп — парусное морское одномачтовое судно с двумя парусами, чаще всего спортивное.

14

Кеч — небольшое двухмачтовое парусное судно.

15

Тендер — небольшая одномачтовая парусная спортивная яхта.

16

Агенда — ежедневник.

17

Воксхолл-Гардеиз — увеселительный сад в Лондоне. Существовал с середины XVII в. до середины XIX в. Располагался на южном берегу Темзы.

18

Гендель Георг Фридрих (1685–1759) — немецкий и английский композитор эпохи барокко.

19

«У Джованни» (англ.).

20

Добрый вечер, друг мой! Да это же капитан Дориан! (ит.).

21

Да (ит.).

22

Вид десертного вина.

23

Душа моя (ит.).

24

Консуммация — термин, обозначающий первый после свадьбы половой акт мужа и жены.

25

Форштаг — трос, соединяющий макушку мачты и корпус судна. Увеличивает прочность мачты.

26

Бизань-мачта — мачта, установленная на корме яхты.

27

Кливер — косой треугольный парус, прикрепленный к снасти, идущей от мачты к концу бушприта, горизонтального или наклонного древа, выступающего вперед с носа парусного судна.

28

В узком семейном кругу (фр.).

29

Оттяжка Каннингема — трос, позволяющий регулировать объем паруса.

Content

Бронвин Скотт
Решительная леди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

1