Полежаева Инна Анатольевна

Пламя - имя моей любви

Полежаева Инна

Пламя — имя моей любви

Я таращилась в потолок. В открытую форточку допотопного окошка долетали звуки деревенской ночи: сверчок, собаки, шаги, смех… где-то далеко гитара… Наверное, в центре… Я протяжно вздохнула. Черт, как же меня все это достало, а ведь прошло только три недели. То есть еще и месяца я не отработала. А работаю я агрономом… Да-да, эта профессия все еще существует, не думайте, что если Союз Социалистических Республик загнулся на корню, то и чудо-профессии агроном и зоотехник ушли в прошлое. По крайней мере, в нашем городе процветает учебное заведение под говорящим названием "Сельхоз-навоз". Именно его я и закончила.

— Леха-а-а-а! — раздался вопль в форточке. Опять местный алкаш Серёга пришел к своему собутыльнику, моему соседу дядь Леше.

— ЛЁХА-А-А! — опять раздался душераздирающий вопль. Черт, была б у меня нычка в виде "беленькой", я б с удовольствием поделилась ею с этим гадом, только чтоб он перестал орать, как резаный.

— ЛЁХ! — не теряя надежды, гаркнул Серёга.

— Да мать твою… — раздался ядреный русский мат этажом повыше. А это уже тетя Галя, которая всему миру доказывает, что глухая, решила разобраться с многострадальным алкашом. Я как-то особо не верю в ее глухоту, но хотя такие вопли помирающего с похмелья, не то что глухого, но и мертвого из могилы поднимут. Однозначно. Как же вы все мне надоели. Я протяжно вздохнула. И как меня угораздило сюда попасть? А очень даже просто. У моей семьи малых народов, как говорим мы с мамой, не было средств для поступления в какой-нибудь престижный ВУЗ. Нужно было набрать баллы на бюджет. Ну, я их и набрала в местный Агро-Инженерный. Только бюджета в нашей Республике Казахстан как такового нет. Мы с мамой назвали это "дашь на дашь". Государство дает мне денег на учебу, точнее, я учусь бесплатно. А потом мне вручают диплом и отправляют работать. То бишь, практика советских времен, распределяют по колхозам поднимать целину. Когда я поступила и условием бюджета была работа в деревне в течение года, мне казалось это далеким и нереальным. А сегодня, когда спустя три недели этой самой работы, я лежала в квартирке, предоставленной местным акиматом (ну, мэрией или сельсоветом), этот долбанный год казался мне самым длинным этапом моей молодой жизни. Вопли за окном прекратились. Я так и не поняла, то ли Серёге подали пузырь, то ли могучая теть Галя его спугнула. Я повернулась на другой бок и стала разглядывать узоры на ковре. Ковер остался в наследство от бабули, которая тут жила. Вообще с доисторических времен это допотопное двухэтажное строение являлось домом престарелых. То есть поселок имени Джангильдина во времена правления дедушки Ленина, был не каким-то там затрапезным селом, а самым крутым совхозом в округе. Поэтому тут была и больница, и клуб, и большая школа, а также дом престарелых. Насколько я знаю, местный аким Самат Кейеркенович, старался сохранить все в целости и сохранности. То есть когда по всей области разбирали здания бывших домов культур по кирпичам, здесь все охранялось и осталось целым. Так что у местных жителей была работа, место для проведения танцев, акимат, то бишь сельсовет, школа, садик и даже дом для престарелых и приезжих дипломированных специалистов, которые будут год отрабатывать свой долг государству. Я еще раз вздохнула и силой мысли попыталась заставить себя уснуть. Завтра рано вставать…

Дико верещал мой будильник. Я, проклиная все на свете, спотыкаясь, пошла умываться. Как ни странно, водопровод в доме был, а вот унитаза не было. Это просто жесть. Туалет представлял собой деревянную кабинку на заднем дворе дома. Так что посидеть с газеткой и насладиться жизнью, как мы это делаем в городе, не получалось. Зато у меня было ведро, правда я им еще ни разу не воспользовалась, но предусмотрительно держала на кухне, на случай, когда приспичит, а идти холодно или лень. Я натянула шорты и футболку, не идти же топлесс на улицу. Наш дом старушек, как мы называли его на работе, был обычной двухэтажкой, только квартирки были все маленькие. В каждой жили бабуля или дедуля. Квартира — громко сказано. Это была маленькая кухня и маленькая спальня. Я выглянула в подъезд, который насквозь провонял нафталином, старостью, сыростью и еще черт знает чем. Вроде никого. Зевая и шлепая сланцами, я поплелась вниз писать.

— Здравствуй, Юленька! — раздался громовой бас тети Гали над моей головой.

— Здравствуйте! — хриплым ото сна голосом прошипела я, а мысленно добавила: "Не спится же тебе… миссис Ватсон, блин". Правда, говорят, что несколько преступлений было раскрыто благодаря бдительности "слабослышащей" тети Гали. Зажав нос пальцами, я сходила в туалет. Туалетная бумага у меня всегда лежит в заднем кармане в шортах, так сказать для ежедневного утреннего моциона. Зевая, приплелась обратно, умылась, втолкнула в себя кружку горячего чая и стала одеваться. Никаких шпилек, юбок, белых брючек. Когда я ехала сюда, то имела слабую надежду на то, что меня посадят в местной конторе ксерокопировать бумажки. Ни фига. Полина Афанасьевна, главный агроном ТОО решила передать мне все свои знания, приобретенные за половину жизни. Так что я с утра до ночи как ишак насалась с ней по полям. Я натянула облегченные штаны шаровары, так как пекло в полях было приличное, надела голубую футболку, волосы собрала в хвост. На ноги нацепила тряпочные ботиночки. Сандалии и шлепанцы проваливались на полях в землю. Перед выходом глянула на свое отражение в зеркале. Подумала, нужно ли красить ресницы? И решила — не нужно. Спотыкаясь, поплелась по главной улице, на которой, кстати, не было асфальта, в сторону здания акимата. Лично я это дело называю конторой. Там мы по утрам с Полиной Афанасьевной встречались, решали дела насущные и гнали в поля.

— Юльчик, привет! — догнала меня Кристина. Еще одна "жертва" бюджетного обучения. Только она зоотехник. Уж лучше проверять, как глубоко посеяли зерно, чем смотреть, как доят коров и таскают их какашки.

— О, привет, Кристинка. — Ты пойдешь в субботу на ДИСКОТЕКУ? — смеясь, спросила она.

О Боже… До сих пор я всегда отмазывалась от этого мероприятия. Я сморщилась.

— Не хочу…

— Юль, да ты хоть раз сходи! Знаешь, как классно! Ну, конечно, нет бармена, и не продают мохито, но весело, серьезно говорю тебе!

— Да я верю… Только… ты же знаешь, я в субботу пока приеду с работы, пока схожу в баню, мне уже ничего не хочется…

— Ну да, конечно, девушке двадцать один год и ей хочется в субботу летом сидеть дома, что ты мне рассказываешь? Просто у тебя депресняк, тоска по городу так сказать… Кристина продолжала меня уговаривать. На самом деле городской я себя не считала, так как родилась и росла до двенадцати лет в такой же деревне. А потом, когда не стало папы, мы с мамой переехали в город. И знаете, занятия танцами, походы по музеям и театрам все-таки возвышают тебя на какую-то ступень. В разговоре с деревенскими жителями мысленно поправляешь их ошибки в словах, критикуешь их одежду. А они смотрят на тебя, как на городскую выскочку. У меня раньше возникала тоска по деревне, как поется в той песне:

Городским считаю

Сам себя теперь я,

Здесь моя работа,

Здесь мои друзья,

Но все также ночью

Снится мне деревня,

Отпустить меня не хочет

Родина моя…

Но сейчас я понимаю, что мы, проживая в городе со всеми удобствами, посещая кинотеатры и так далее, любим деревню издали, это как читать стихи Есенина и представлять: ах было бы здорово упасть в траву и смотреть на солнце, порыбачить на реке… И это правда здорово! Только если ты приехал в гости в деревню, либо представляешь себе все это, сидя на керамическом унитазе, или лежа на диване в благоустроенной квартире. А жить здесь… Нет, я уже точно никогда не соглашусь на коров, свиней, огород и так далее. Кристинка, видимо потеряла всякую надежду, уговорить меня на что-либо, шла молча, только иногда зевала.

— Расскажи хоть какие-нибудь сплетни, — попросила я. Мы уже приближались к конторе.

— Ну… За Алмагуль ухаживает Булат…

— Тоже мне новость, даже я, сидя дома, это знаю!

— Откуда?

— От теть Гали, ясен пень! — она правда только вчера рассказала, что местный тракторист Булат положил глаз на Алмагуль, дочку продавщицы из нашего сельпо, вернее из продуктовой его части. Теперь вся деревня гадала, что будет дальше, так как Алмагуль еще ни с кем не встречалась, а лет ей УЖЕ (это цитата тети Гали) двадцать четыре.

— А-а-а… Ну что еще… Наташка Северянских опять из себя строит королеву…

— О, блин, не напоминай…

Я терпеть ее не могла. Как и она меня. Она окончила какой-то техникум по специальности повар, пожила в городе. Вышла замуж, разошлась и вернулась в деревню к родителям. Ну, она очень симпатичная девушка, тут уж не прикопаешься. Зная это, строит из себя нечто, будто она мисс Москва и посетила наше захолустье, так что мы молиться на нее должны.

Она меня вывела в первые дни моего приезда, ну я ее и обозвала курицей в бусах. Она в тот день была в синих стеклянных бусах. Я еще хотела добавить, мол, не умеешь носить бижутерию, сочетать ее с одеждой, так и не стоит надевать, как делаю это я, но промолчала.

— Ой, ты бы видела, как она вчера вышагивала по вестибюлю, зная, что за ней наблюдают все люди…

— ???

— Ну, утром же народу до фига в конторе! Кто на планерки, кто на собрания, а она по мобильнику там трещала и громко хохотала, жеманничала, "Лаулашка, я тебя жду…".

— Чего? — я вроде бы родилась в Казахстане и с садика учу этот язык, но даже меня иногда умиляют имена других национальностей.

— Ну, Лаула должен приехать, ты его еще не видела?

— Неа, это кто?

— Да тоже местный понтодел! — Кристинка рассмеялась, мы поднялись на крыльцо, машинально кивая, спешащим навстречу людям.

— Нет, он очень веселый, — продолжала она свой рассказ уже внутри, когда мы остановились в том самом вестибюле, где вчера выхаживала Наташа, — он сын дяди Айтпая…

— Того, чья кафешка в центре что ли? — спросила я.

У нас тут новшество, из совдеповской столовой сделали нечто типа кафе. По вечерам там собирался народ, а по субботам там отмечали малочисленные свадьбы и юбилеи.

— Ага, у него жена русская, Екатерина Петровна. Лаула очень красивый, конечно, вот что значит метис.

— А имя-то его что значит? — нахмурилась я.

— Ну, дословно переводится как Пламя что ли…

— Хм… — даже и гадостей не скажешь, а что, очень красивое имя…

— Красавица моя! — рявкнула Полина Афанасьевна, — ты сегодня работать не собираешься?

— Ладно, Кристинка, погнала я…

— И я. Давай, увидимся.

Половину утра Полина Афанасьевна, сидя в своем кабинете, пропахшем бумагами, которые хранились здесь, мне кажется, еще с годов семидесятых, ругалась с завгаром Анатолием Ильичем. Его бензовозы не привезли горючее, у нас сорвалась обработка посевов гербицидами. Пока она орала на него благим матом, меня заставила просчитать, сколько людей и уборочной техники понадобится на поля с овощами: картошкой, свеклой, морковью и капустой.

Потом мы выехали с нашим водителем Нуриком на старенькой "копейке" в поля. По пути заехали на склады, где Полина Афанасьевна учила меня проверять, как нужно их обрабатывать для хранения зерновых культур, чтобы не заводились насекомые. Короче, когда мы добрались до столовой в отделении Басагаж и рядом с трактористами уселись отобедать, я думала, тут же копыта от усталости откину. Голова просто гудела от полученной информации. Тетрадь уже разбухла от записей. Это ж опупеть можно, какой объем работ, попробуй проследи правильно ли посеяли зерно, нужное ли количество комбайнов выделили для уборки урожая… Но когда Полина Афанасьевна спросила смогу ли я следующей весной отрегулировать сеялку на нужную глубину посева, у меня просто глаза из орбит полезли:

— А что, я и это должна делать?

Она посмотрела на меня, как на врага народа:

— Тебя чему там в городе учили? — опять это пренебрежительное "в городе"…

— Ну, почвоведению, агрохимии, земледелию еще…

— Ясно все с тобой… К концу дня, когда солнце уже садилось, я печально опустилась задницей на землю между стеблями кукурузы.

— Ну что, все понятно? — спросила она строго, уперев руки в бока. Я, молча, кивнула.

— Полина Афанасьевна! — к нам бежал водитель комбайна.

— Ну сколько можно!

— Что опять случилось, Талгат? — посмотрела она на него.

— Да, этот новенький водитель бензовоза…

— Петька что ль?

— Ну!

— Ну?

— Ну что ну! Как приедет меня заправлять, так щенков мне в кабину подсовывает, у меня уже два дома. Сегодня третьего нашел в кабине…

— Чего?! Каких щенков? — спросила она, и я тоже уставилась на грязного комбайнера, интересно стало.

— Каких-каких, дворняг, конечно! Не породистых же!

— Талгат, едрит твою, ты пил что ли? Какие еще щенки!

— Полина Афанасьевна, не пью я! У Петьки этого, сука ощенилась, принесла там десять собачат, вот он их по комбайнам и раскладывает, и выберет же момент, когда я не вижу, обед или еще чего, подкинет в кабину и деру с поля…

— Чё-то я не поняла… От меня-то те че надо? Чтоб я к Петьке домой пошла собак топить что ли?! — причем самым смешным была ее интонация, от приглушенной в начале предложения и до поросячьего визга в конце. На этом месте со мной случилась истерика, то ли от усталости, то ли просто нервы ни к черту, но я стала громко ржать.

Полина Афанасьевна недоуменно посмотрела на меня, потом на Талгата, толкнула его в сторону и крикнула Нурику:

— Заводи! Домой едем!

Как только я, наконец, оказалась дома, я матюкнулась на всю квартиру, ругая тех козлов, которые не сделали душ и ванную. У меня было такое железное корыто, в которое по вечерам наливала кастрюлю горячей и кастрюлю холодной воды, и мылась в этих трех каплях, со слезами вспоминая удобства бывшей жизни. Пока я корячилась в корыте, пытаясь помыть все места, на плите доваривалась картошка в мундирах. Газ тут был привозной, и раз в месяц по улице ехала машина развозила газ по домам. Ну, тем, кто заплатил, конечно.

Именно в тот момент, когда я пыталась потереть себе спину, зазвонил мобильник. Это точно не мама, она раньше одиннадцати не звонит, и не Лена, она уехала в Турцию… Ковыляя мыльными лапами, я добралась до телефона. Звонила Кристина. Жила не в нашем доме, а у тети в десятом колене, скольки-то юродной. Все считали, что ей повезло, кроме меня. Тут я пришла, помылась и спать. А там, у родни, разве спать ляжешь? Ты ж там живешь, жрешь на халяву, будь добр, отрабатывай. Та на фиг надо…

— Да! — сказала я, поеживаясь, прохладно-то мокрой стоять.

— Пошли в "Достык"!

— Куда? — я вообще что-то растерялась.

— Ну, в кафе это!

— А! Да ну на фиг! Я только с поля вернулась, пытаюсь отмыться, хочу есть и спать…

— Пошли, говорю! Угощаю пиццей!

— А там что, пиццу делают? — у меня аж глаза округлились.

— Понятия не имею! Просто наши все сегодня собрались туда, там правда плясать почти негде, зато посидим, пива попьем…

Скажу честно, уламывала она меня долго, аж спина замерзла. Но Кристина такая, если в ухо вгрызлась, то просто так не сдастся. Поэтому с утра и не доставала сильно, ибо знала, что вечером меня ждет продолжение.

Через минут сорок, когда я на ходу давилась картошкой и пыталась мазнуть тушью по ресницам, в окно постучали. Блин, первый этаж — это все-таки неприятно.

— Юль! Выходи! — крикнула Кристина.

Могла бы и потише, теперь весь дом будет в курсе, что я сошла "с правильной дорожки". Так теть Галя говорит вместо "пошла по кривой". Я отодвинула желтую полосатую шторку, открыла створку окна:

— Привет, подожди немного…

— Ты что там жуешь? — спросила Кристинка. На ней было ярко-зеленое платье.

— Картошку… А что, туда как-то особенно одеваться нужно? Чего так вырядилась? — рассматривала я ее.

На мне была короткая юбка, футболка, а у порога меня ждали сандалии, конечно, на сплошной подошве. Мокрые волосы были собраны в хвост. Даже сушить было лень.

— Да прям! Как хочешь, так и одевайся! Пошли уже! Там поешь!

Когда я закрывала квартиру, в сумке зазвонил мобильник. Это уж точно мама. Связь здесь была, скажем так, корявенькой. Поэтому я замерла, как цапля у подъезда и минут пять поболтала с мамой.

— …Да мамуль, с Кристиной гулять пошли… Нет, ма, очень тепло, — ох уж эти мамы со своими рекомендациями по поводу теплых кофточек. Кристина дергала меня за рукав, мол, закругляйся.

— …Ладно, мамочка, пошла я, завтра созвонимся! Ага! Я нажала отбой, и мы не спеша пошли по темной улице, фонари не горели, только один светился вдали над тем самым кафе "Достык".

— И чего там интересного? — спросила я.

— Ну, там все наши зоотехники собираются, да и местная молодежь! Ты же еще мало кого знаешь, вот познакомишься! Пива попьем! О, я уже забыла, когда пила пиво. И как представила себе янтарную жидкость в запотевшей кржуке… м-м-м-м…

— На пиво согласна! И на покушать!

— Ну вот, а идти не хотела!

— Как у тебя на работе дела? — спросила я новую подругу.

— Да хорошо, нас там много, ходим толпой за главными зоотехниками, говорят, скоро нас рассортируют по отделениям и селам, а жалко, мы так сдружились…

— Классно, вам весело вместе, а я вообще одна у Полины Афанасьевны…

Мы уже почти дошли до местного пивного заведения, как нас догнал Данияр, в простонародье Доня. Отличный парень, местный житель и водитель бензовоза по совместительству.

— Привет, девчонки!

— О, Доня, привет! — я ему улыбнулась. — Как дела?

— Нормально, вы тоже в "Достык"?

— Ага! Веселиться будем! — радостно пискнула Кристина.

— Мгм, — промычала я.

— О-о-о-о-о, какие люди, ё-моё! — раздался бас с широкого каменного крыльца.

Я улыбнулась Вовке, нашему толстенькому пекарю.

— Привет, Вовка-морковка!

— Привет, Юлька! И кто ж это тебя уговорил присоединиться к нам?

— Ну, кто-кто! — Кристина уперла кулачки в бока.

— Конечно, я! Что, там много народу?

— Вообще полно! Но вам места найдутся! Доня, здорово!

Пока парни приветствовали друг друга, мы вошли внутрь. Раньше это была столовая, о чем свидетельствовал каменный советский пол с красными ромбами посередине. Визуально зал делился на две части. В одной части, в большей, все было заставлено столиками. Стены были скрыты за тканевой драпировкой. Ткань была так себе, дешевая органза. А вторая, меньшая, подразумевала танцевальную площадку, часть ее занимала барная стойка. За спиной местного бармена, лично я видела его впервые, была открыта дверь в подсобное помещение, наверное, в кухню. Оттуда доносился звон посуды.

— Ты ж говорила тут танцевать негде? — спросила я Кристину. Музыка играла не очень громко.

— Да тут места мало и танцуют редко, в основном болтают, сидят и пьют.

— Эй, девчонки! Пошлите к нам! — нам махала рукой Ренатка, напарница Кристины.

Я увидела, что стол, за который нас звали, был больше, чем другие. Вернее из четырех маленьких столиков, собрали один длинный. Сразу видно — пьют зоотехники.

— Привет всем! — я широко улыбнулась и тут увидела на одном краю стола Наташу в красном платье. Еще бы, я не сомневалась, что она наденет что-то эдакое. А рядом с ней сидел бугай, по-другому не скажешь, но симпатичный бугай с голубыми глазами. И очень даже привлекал к себе внимание женского пола, но было одно НО. Он словно всем своим видом говорил: "Да, малышки, я такой, я красавчик, любите меня…". Я сморщилась от его надменного вида. Когда уселась рядом с Кристей, спросила у нее:

— Это что еще за альфа-самец?

— Ты что, это же Лешка, звезда местная…

— Они с Наташкой нашли друг друга, сидят вместе, но каждый только собой любуется, — шепнула я.

— Ты чего, — с другого бока присоединилась к нашей беседе Рената, — они не вместе. Хотя все давно ждут, что они замутят. Но Люба, та, что со складов овощных, говорит, будто они давно мутят, ну так периодически сексом занимаются…

— Ой, ну ёпт…, - чуть не заматерилась я, — деревня блин! А Люба-то откуда знает?!

— Да их там кто-то видел! — серьезно продолжала Рената. — Люба точно знает!

— Ну-ну… — скептически сказала я. Хотя, почему бы и нет?

Я пару раз глянула на эту парочку.

— Что-то не вижу я между ними особых признаков страсти…, - сказала я, — и вообще, давайте уже пить пиво что ли…

— О! Вот это дельное предложение! — к нам подсел Вовка-пекарь.

Мы заказали пиво, тут даже была официантка, а то я думала, нужно будет с подносом идти. Как в столовке. Гомон стоял невообразимый. Все смеялись, разговаривали, кричали, выходили курить, кто-то курил прямо здесь. Короче, спустя час я вообще расслабилась. Вовка вспоминал свое детство:

— Доня, а помнишь, как у тетки Лушки калитка во двор была под уклон и мы ей снеговика слепили и прислонили к воротам?

— Ха! Да! Ее чуть удар утром не хватил, когда она калитку открыла и на нее снеговик повалился! Нас тогда дед Коля чуть не прибил! И как узнал, что это мы?!

— Да-да, а как он с граблями за нами бегал?

— Зачем? — ухохатываясь, спросила я.

— Как зачем? Яблоки мы у него зеленые воровали.

Я снова рассмеялась и тут поймала на себе взгляд бугая Алешки. На ум сразу вспомнился мультик наш про наших богатырей, где лошадь говорящая. Чем-то Алешка был похож на одного из них. От этой мысли я улыбнулась, он улыбнулся мне в ответ.

— Ой-ой, что я вижу! — Кристина пихнула меня локтем в бок.

— Что за переглядки?

— Люди! — с другого конца столика встала Алмагуль.

— А давайте играть в фанты!

Я в недоумении уставилась на нее. Нет, вы можете себе представить, вот вы сидите в своем городе в суши-баре, и тут ваша подруга заявляет, мол, давайте играть в фанты! У вас бы глаза на лоб не полезли? Поверьте, они бы у вас совсем расширились до размера блюдец, когда бы вы увидели, что ВСЯ компания рявкнула в ответ: "ДАВАЙТЕ!".

А говорят, что молодежь в деревнях спивается. Ничего подобного, они там по вечерам играют в фанты, по крайней мере, в этой деревне.

Ну, правила все знали, даже я. В какой-то пакет черный, мусорный что ли, покидали каждый свою вещичку. Только обычно был один человек, который доставал вещь из мешка и заставлял "этот фант" что-то делать. А здесь все выходили по очереди и тянули по одной вещи.

Я не знаю, было б мне весело в это играть или нет на трезвую голову, но после двух кружек пива, наблюдая, как толстячок Вовка пытается "пластично двигая попой станцевать ламбаду", я просто умирала со смеху. Как и все за столом. Доню заставили орать в окно "Всем спать!". Я уж боялась, что прибежит или гневный хозяин или тетя Галя. Но вроде пронесло.

Когда вышел богатырь Алеша, зал как-то уменьшился в размерах, Рената, вытаскивая его фант, приказала спеть гимн Республики Казахстан. Тот даже соизволил спеть пару фраз на казахском, правда, в мотив не попал, а потом затянул "Славься Отечество…", чем вызвал новый взрыв смеха. При этом смотрел на меня.

— Ой, кажется, мы кому-то понравились! — хихикнула мне в ухо Кристина.

Наташа спела частушку, как приказала ее фанту Таня бухгалтер. Когда моя "любимая" Наташа достала мою резинку для волос, в помещение быстрым энергичным шагом вошел высокий парень, и сразу же привлек к себе внимание народа. Мужской пол рванул ему навстречу, чтобы поздороваться, а девушки мило улыбались и кричали "привет". Я с интересом уставилась на него, стоя перед столом, ожидая приказа для своего фанта. Высокий, черноволосый, раскосый разрез глаз говорил о том, что в его жилах течет казахская кровь. Но он не был очень смуглым. Глаза тоже черные, ресницы длинные. Одет он был, в отличие от всех присутствующих, во все белое.

— Продолжаем играть! — крикнул Вовка. — Не отвлекаемся!

Я оглянулась к столику, чтобы спросить у Кристины, кто же это, и увидела, как Наташа, размахивая бедрами, словно часы маятником, пошла к этому парню. Я глянула на Кристю и прошептала губами:

— Кто?

Она будто ждала этого вопроса и одними губами без звука ответила мне, назвав то имя, которое я и ожидала услышать — Лаула. Значит сын владельца этого заведения и, как говорит Кристина, "понтодел".

Я снова продолжила наблюдение за Натальей, роковой женщиной вамп, блин. Тоже мне звезда журнала "Сельская Новь". Да и выхода у меня особого не было, я ждала, когда она вернется с моей заколкой. Лаула стоял ко мне спиной, поэтому я не видела, что там происходит. Она стояла рядом с ним, облокотившись на барную стойку. Через минуту он рассмеялся, заговорил с барменом и пошел в сторону кухни.

Натали, буду звать ее так, "летящей походкой" вернулась обратно. Все уже ждали ее задания для меня. Хотя по правилам она должна была сначала дать задание, не видя для кого. Но тут вышла заминка с приездом Лаулы, да и я раньше времени встала со своего места.

— Этому фанту… — она улыбнулась одними губами, глаза так и остались колючими, — взять вот эти ключи, завести машину, что стоит во дворе и проехать кружок по деревне, ну скажем до школы и обратно…

Все ахнули.

— А хозяин ключей разрешил? — серьезно спросил Вовка.

— А права у фанта есть? — спросил богатырь Алеша.

— А…офгиеть, — ничего не спросили девчонки.

— Хозяин разрешил, — надменно приподняв бровь, ответила местная красотка. Ну, тут дурой надо быть, чтоб не понять, что речь идет о машине Лаулы. Значит, и с ним Наташа как минимум флиртует, а как максимум… нужно спросить у Любы с овощебазы. Нет, ну а с чего бы он просто так давал ей ключи от своей машины? И что там за машина? Я выхватила ключи из ее руки и посмотрела на брелок — "БМВ". Ни фига себе… деревня…

— А… Кхм… У фанта права есть, — начала я, — но если там автомат, то я точно не смогу тронуться с места. Мои познания заканчиваются на механике.

— Вот и отлично! — улыбнулся Вовка. — Там как раз механика!

Я еще сомневалась, как вдруг Кристина, зараза, объявила мне, что по правилам игры, тот, кто отказывается выполнять задание, которое, конечно, в пределах разумного, покупает всем выпивку. Тут моя душа бедного дипломированного агронома не выдержала, и я пошла на улицу. У самого крыльца стоял "БМВ", если я в них хоть что-то понимаю "тройка". Не новая, конечно, но и не копейка, заеду в тополь, половину жизни платить буду.

И это называется задание в пределах разумного? Идиоты… Я же пила… Хотя до школы метров сто, дорога широкая, в принципе доеду. Но все равно, я считаю, что задание дурацкое, как и Наташа, которая его придумала.

Я выдохнула, мгновенно протрезвев, нажала кнопку на сигналке, та пискнув, открыла мне машину. Вся массовка собралась на крыльце. Все улюлюкали, желали удачи и орали: — Мы в тебя верим!

— Сразу говорю, я уже год не садилась за руль, с тех пор, как права получила, — хмуро сказала я.

Но всем было по фиг на это. Ладно, хрен с вами. Я уселась внутрь. Боже, как тут вкусно пахло, не китайскими ароматизаторами за сто тенге, которые просто били в нос ядреной клубникой и ванилью, а мужским парфюмом, причем дорогим.

— М-м-м-м… — вдохнула я. Потом вставила ключ, ожидая, что машина сделает чих-пых и заглохнет. Но нет, завелась. В следующий момент меня испугала длинный нос машины, ни черта не видно где она заканчивается. Нда, это вам не "Жигули". Так, что там дальше, ручник, сцепление, первая скорость… О, черт, я еду…

Машина стала двигаться тяжело и медленно, на газ я почти не жала, сначала нужно было вписаться в главную дорогу. Через секунд двадцать я поняла, что мне реально нравится ехать. Я выехала на дорогу, нажала на стеклоподъемник, и в машину ворвался теплый летний ветер. Он смешивался с парфюмом владельца авто, теребил мои волосы. Фары, как ни странно, я нашла, где включаются, так что было видно, куда я еду.

Через минуты три я поняла, что уже давно проехала мимо школы и жму на газ. Расхохотавшись от своей наглости, бесшабашности или еще чего-то, я продолжала ехать вперед. На окраине поселка медленно развернулась и не спеша, на второй скорости поехала обратно, наслаждаясь этим моментом. Вообще-то я хотела водить, очень, для того и сдала на права. Но мы с мамой были ограничены в материальных средствах. Вот отработаю этот год здесь, а потом устроюсь в городе на высокооплачиваемую работу, куплю себе какой-нибудь жигуленок… — А-а-а-а, — вскрикнула я и резко нажала на тормоз. Впереди на дороге стоял белый силуэт. Боже, что он тут делает? До кафе оставалось метров сто, а Лаула стоял здесь. Причем вид его не обещал ничего хорошего.

— Ты что дурак? — спросила я, выглядывая из окна. — Я же год за рулем не сидела, реакции ноль! А если б я на тормоз не нажала?! А если б перепутала тормоз и газ?!

— Ты какого… — начал он тихо, потом сделала над собой усилие, вдохнул и также тихо продолжил, — выходи из машины сейчас же…

— А… а это засчитается, как то, что я проехала круг? А? Мне не нужно всем пиво покупать?

— Выйди из машины сейчас же! — рявкнул он.

— Не ори! Мне твоя Наташа дала ключи! И сказала, что мой фант…

— Да… плевать мне на твой фант! — заорал он, хотя я знала, что ему не плевать, ему наср…ть. Он ушел с дороги, и стал приближаться ко мне. И тут я сделала то, чего сама не поняла. Я нажала на газ, почти бросив сцепление, и, о чудо, машина не заглохла, а поехала вперед. В данную минуту я думала только об одном — не покупать всем пиво, не покупать всем пиво.

Я резко затормозила у крыльца кафе, на всех лицах читалось явное облегчение, Наташи видно не было. То ли все испугались, что я что-то сделала с машиной или с собой, то ли до них просто дошло, что это вовсе не весело, сажать пьяного неопытного водителя ночью за руль. Да и вообще, была б я трезвой, в жизни бы на это не согласилась.

Я выскользнула из машины, предварительно поставив ее на ручник, и быстро сунула ключи Вовке. Размашистыми шагами к нам приближался Лаула.

— Кристинка, — шепнула я испуганной подруге, — завтра увидимся…

И во избежание скандала рванула в сторону своего дома престарелых. Я шла эдакой спортивной ходьбой, как вдруг услышала шум машины и оглянулась.

О, Боже! Он ехал за мной! Этот злой взбесившийся человек ехал за мной! Хотя, может, и нет. Но в тот момент у меня было такое чувство, будто я на поле боя во времена войны, а за мной прет вражеский танк. Я рванула в кусты, чтобы не бежать по дороге, между ними была протоптана тропинка, так сказать местный тротуар. Никогда не думала, что смогу так быстро бегать. Почти вровень с машиной неслась, спасло то, что вышла-то я раньше, чем он выехал. Я подлетела к нашему двухэтажному дому с таким чувством любви к нему, будто это брестская крепость. Ключ, как назло, никак не попадал в чертову дырку, руки тряслись. Кое-как я открыла дверь. Я слышала топот его ног, но этот олух не знал в каком подъезде я живу, и это дало мне время скрыться в своей квартире. Закрывшись на ключ, на крючок и подтолкнув дверь табуретом без одной ноги, я, рыдая и смеясь, осела на пол. Боже, это из разряда — не жили богато, и не фиг начинать. Но в данном случае — не ходила никуда по местным заведениям, и не надо было…

А Наташка… сволочь… хозяин, говорит, разрешил.

В окно тихонько постучали, я пискнула, как мышь. От шума в ушах я даже не слышала, уехала ли машина. Когда уже на грани истерики я готова была поверить, что под окном сам граф Дракула или лангольеры, Кристина подала голос:

— Юль, это я, ты дома?

И тут я начала рыдать так, будто пережила какой-то кошмар. Я открыла шторку, махнула, мол, заходи и стала греметь трехногим табуретом, пропуская Кристину.

— Ну, как ты? — спросила она. — Он не догнал тебя?

Я помотала головой из стороны в сторону. Кристинка потянулась к выключателю, чтобы включить свет.

— Не надо! — взвизгнула я. — А вдруг он еще тут! — Да уехал он! Успокойся! — она включила свет, усадила меня на стул и поставила чайник на плиту. — Да и что он сделает? Не убьет же! Ну, поорал бы немного…

— А что там случилось? Ну, когда я уехала…

— Ой, Юльчик, вообще капец что было… Короче, — Кристинка уселась за стол напротив, мои слезы высохли от любопытства, я взяла из конфетницы леденец "Взлетный" и стала греметь конфеткой о зубы и слушать ее рассказ. — Наташка позвала его играть в фанты. И ключи от машины взяла, будто это фант его, понимаешь? Он пообещал позже присоединиться и пошел к папе своему, по делам, что ли… Короче, ты уехала, смотрим, мимо школы проехала, стало всем страшно, Вовка вообще там начал Наташку ругать сначала, потом себя, меня, всех. Говорит, ней дай Бог, что с девчонкой случится, мы ж ее после алкогольных возлияний за руль посадили. Наташа давай отмазываться, мол, ты сама виновата, что села, нет своей головы на плечах что ли. Ну, тут вышел Лаула…

— И? — я быстро налила чай себе и Кристинке, залпом выпила свою кружку, налила еще.

— Что дальше-то было?

Она отпила чаю и продолжила:

— Он сначала никак вкурить не мог, где его машина. Все ж орут, Наташка на тебя гонит, Вовка тебя защищает. Лаула распсиховался, гаркнул там на нас, ну тогда Вовка все ему и обрисовал. Вкратце. И стал Лаула белее, чем его рубашка и брюки. Я так и не поняла, то ли он за машину испугался, то ли за тебя…

— А за меня-то что пугаться? Он до того момента и не знал о моем существовании.

— Ну, мало ли? Ты бы не испугалась, если бы какой-то человек нетрезвый уехал на твоей машине?

— Не такая уж я и пьяная была…

— Все равно…

— Ну и что дальше? — снова спросила я.

— Ну, что-что, он там круги нарезал, хотел уже пойти взять машину у пацанов и тебя искать, и тут ты едешь. Фары вдалеке видно, время-то часа два ночи было, никого больше нет на улицах…

Я машинально глянула на часы. Твою же… время три часа ночи, мне спать осталось три часа… Я готова была убить Кристинку.

— Ну и? — вздохнула я.

— Ну и дальше ты знаешь. Когда ты машину у крыльца оставила и в темпе побежала в сторону дома, он с воплем "я убью ее" уселся в машину и погнался за тобой… А! Кстати! Наташа-то вся в слезах ушла, вернее очень уж злая, чуть не разревелась…

— Из-за чего? — Ну, Лаула видимо Вовке больше поверил, чем ей. Орать не орал на нее, но так глянул, матюкнулся и больше с ней не разговаривал. Она там вокруг него, как лиса кружила, оправдывалась, а он только стоит, челюсти сжимает, аж желваки ходуном ходят.

Я подперла рукой щеку и захихикала.

— Ты чего? — удивилась Кристя.

— Кажется, у меня истерика! — пояснила я.

— Кстати, Лешка за тебя очень уж переживал, когда Лаула за тобой поехал, тоже чуть следом не побежал, Вовка не пустил, говорит, сами разберутся. И твой номерок просил!

— Вовка?

— Да причем тут Вовка? Лешка!

— Он не Лешка, — я смачно зевнула, — он Алеша-Богатырь…

— Ой, ладно, Шамаханская царица… спать ложись… успокоилась хоть?

Я сонно кивнула. После того, как я закрыла дверь за Кристиной, кое-как доплелась до кровати и упала спать.

Будильник утром надрывался как никогда. Я, проклиная Кристинку, пиво, Лаулу, Наташку и всех, всех, всех, просто съехала с кровати. Выпила "Цитрамон", так как дома больше ничего не нашлось, а голова болела. То ли от литра пива, то ли от нервного срыва, непонятно. Почти по-пластунски сползала в туалет на улице, а потом долго и тщательно умывалась холодной водой. Глаза были осоловелые и отекшие. Пришлось краситься, чтоб придать своему лицу, хоть какое-то подобие приличия.

Я медленно повернула ключ в двери.

— Юленька! Что вчера случилось? — с верхних перил свисало могучее тело тети Гали. Но сегодня она была не одна, в ход пошла тяжелая артиллерия — баба Маша. Главная сплетница нашего подъезда.

— Здравствуйте, — промямлила я, пытаясь сочинить ответ. И так мне стало тошно, да задрали, ну почему я должна оправдываться? Поэтому медленно спустившись на две ступени, подняла голову и сказала:

— На работу я опаздываю, — и вышла из подъезда.

Ну, все, бабки меня возненавидят, как пить дать.

Я, зевая, вышла на улицу и медленно поплелась в контору. Кристины не было, проспала, наверное. На полпути к офису я услышала шум и оглянулась. Поздняк метаться. Возле меня остановился белый "БМВ". Из машины, нахмурив красивые брови, на меня смотрел Лаула. Я сглотнула ком в горле.

— Подвезти? — хмуро спросил он. Я замерла, как суслик и молчала. И тут он продолжил: — Или, может, хочешь сама поехать за рулем?

Я тоже нахмурила брови и брякнула:

— Хочу. И тут он сделал нечто из ряда вон: вышел из машины, открыл дверцу и сказал:

— Садись. Поехали.

Мимо проехала хлебовозка дяди Саши. Он кивнул моему собеседнику, пока я стояла с открытым ртом. Что еще за…?

— Или ты ездишь, только когда выпьешь? — сощурившись, спросил он.

Ну, в этой ситуации, решила я, не поехать — значит признать свое поражение. К тому же я и правда хотела. Хотя физически ощущения был не очень, да еще и его присутствие заставляло мой организм мандражировать.

Я обошла машину и села на место водителя. Лаула сел рядом. Сиденье было далековато, как и вчера, но вчера я даже не подумала найти рычаг, чтоб подвинуть его.

— Подвинуть сиденье? — спросил он, будто прочитав мои мысли.

— Не надо, тут ехать-то…

— Лучше подвинь, — и сказано это было таким тоном! Даже Полина Афанасьевна так страшно не говорит.

Не дожидаясь, пока я соображу, как это сделать, он перегнулся через меня, нажал на что-то под креслом и подвинул меня чуть вперед. Я чуть не уткнулась в его шею. Опять этот запах… Он невозмутимо выпрямился и сказал:

— Поехали…

Я сглотнула. Вот это утро. Интересно, сегодня не пятница тринадцатое?

Больше всего я боялась позорно заглохнуть, но ничего. Правда от вчерашней эйфории во время поездки и близко ничего не было. Его присутствие не давало расслабиться, ладони потели, а колени дрожали. Так мы и ехали молча, еще минут пять.

А когда мы подъехали к крыльцу конторы, я поняла для чего мне такие мучения — чтобы увидеть лицо Наташи. Все ради этого момента. И если у меня было желание отомстить ей за вчерашнее, то я сделала это, честное слово. Она просто в недоумении уставилась на нас, забыв закрыть рот. То ли она решила, что я так и ездила с Лаулой всю ночь, то ли еще что-то делала — не важно. Эк ее зацепило-то…

Мои губы растянулись в улыбке, когда я опустила взгляд, проверяя, поставила ли я машину на ручник.

— Ну и что это был за акт доброй воли? — осмелившись, спросила я у Лаулы. Тот посмотрел на меня своими раскосыми глазами, чуть приподняв брови.

— Ну… скажем так, хотел посмотреть, как ты ездишь!

— Ну и как я езжу?

— Нормально. Но больше я тебе свою машину не дам.

И ни тени улыбки. И ладно. Я вышла из машины, он тоже. Когда я поднималась на крыльцо, здороваясь со всеми, Лаула крикнул мне в след:

— Скажи Полине Афанасьевне — сегодня часа в четыре!

Я кивнула, хотя так и не поняла, что там часа в четыре.

Лаула снова сел в машину, задавая себе один и тот же вопрос — что это на него нашло? Вообще-то, когда он увидел впереди идущую девушку и сначала не узнал в ней вчерашнюю гонщицу, то просто отметил для себя ее фигуру. А если быть точным, область ниже талии, так и засмотрелся. Когда уже увидел ее профиль, то резко нажал на тормоз, сам не зная почему. А уж когда предложил ей поехать за рулем, то сам обалдел. Вроде бы не пил вчера… Просто, когда увидел эти испуганные, немного припухшие глаза… Бред какой-то…

— Ого, — сказал Андрей, который вчера тоже был в кафе, правда в фанты не играл, — я думал, что он тебя вчера как минимум отлупит ремнем, а сегодня ты уже на его тачке приехала! Наташи уже не было, так что строить из себя кокетку не хотелось. И говорить особенно тоже. Вообще весь заряд жизненной энергии иссяк, я вдруг поняла, что жутко хочу спать. Поэтому просто пожала плечами и вошла в здание.

День начался как обычно. Похоже, до моей начальницы еще не дошли слухи о ночных происшествиях. С утра она меня засадила за отчеты, а сама носилась по завгарам, завхозам и так далее. Тем более что с компьютером она все еще плохо дружила. Я клевала носом в стол, пытаясь взбодриться. В какой-то момент, когда я готова была положить голову на стол и уснуть, дверь с шумом распахнулась и вошла Полина Афанасьевна:

— Так, давай все это дело сохраняй, закрывай, завтра весь день будем здесь — доделаешь. А сейчас в отделения съездить нужно…

Я подорвалась, радуясь, что хоть в поле, может быть, проснусь. И то навряд ли…

По дороге я снова начала клевать носом. Потом стала прокручивать в голове все, что со мной случилось. И тут меня словно в бок толкнули:

— А! Полина Афанасьевна! Я же забыла! Лаула просил вам передать…

— …Что встретимся в четыре. Я сама уже его встретила. Что, хорошо вчера погуляли, да?

— Эм-м-м-м… — вот черт. Значит, все-таки новости в деревне распространяются быстро, — ну да…

— Юлька, я тебе одно скажу, — Полина Афанасьевна по-отечески похлопала меня по плечу, — смотри не заиграйся с ним…

— С кем? — спросила я, понимая, кого она имеет в виду.

— С Лаулой, с кем же еще… у него девушка есть… невеста…

— А? — я была ТАК удивлена, вы не поверите. Какая к черту невеста! Он же… ну, его типаж не предполагает никаких невест! Он должен быть… как это… ловелас, Дон Жуан, бабник, короче! А самое удивительное — мне это о-о-о-очень не понравилось! Наличие невесты, я имею в виду.

— Что "а"? Невеста у него есть! Сания зовут! А вокруг него, все как бабочки кружат. Допрыгаются, крылья-то себе обшмалят…

И чего за слово такое — обшмалят? Я разозлилась жутко. Смотрите-ка… невеста…

— А лет ему сколько?

— Ну… двадцать шесть примерно…

— А свадьба когда?

— Какая свадьба? — уставилась на меня начальница.

— Полина Афанасьевна! Ну, раз невеста и жених есть, то и свадьба должна быть! Или как?

— А! Конечно! Сами ждем! Ну, по слухам вроде как осенью, после уборки…

— По слухам… Опять Любка с овощебазы рассказала?

— Нет, Шолпан, уборщица из школы… — серьезно ответила Полина Афанасьевна.

— И зачем вы мне все это говорите? Я вообще вчера на его машине из-за Наташи поехала, понятно?

— Из-за Наташи… Наташа тоже свои цели преследует.

— Какие цели?

— Какие-какие. Лаула ей нравится, что ж ты не видишь?

— Так у него ведь невеста есть!

— И что? Разве таким как Наташка это мешает?

Ну, понятно. Местное старшее поколение записало Наташу в девицы легкого поведения. Может они и правы. Хотя… а я лучше?

И тут я задала себе один такой простой малюсенький вопросик — а хочу ли я его? Вот просто, как одинокая девушка, у которой давно нет ни парня, ни секса. Просто как женщина мужчину? Да. Хочу. А почему нет, он же привлекательный парень…

А смогла бы я переспать с ним, зная о наличии невесты, да простит она меня, что я о ней, как о вещи. Я прислушалась к себе — совесть молчала. Вот так вот. А мне даже и не стыдно! Да, я бы переспала… Вот только потом обсуждение моей личной жизни всей деревней… А деревня знать будет, в этом я не сомневаюсь… Одна Любка с овощебазы чего стоит. Артур Конан Дойл не о том человеке писал… Подумаешь какой-то там Шерлок. Тут такие экземпляры попадаются…

Неожиданно я вспомнила про Алешу-Богатыря.

— Полина Афанасьевна! А Алеша-богатырь?

— Кто? — Ну, Алеша, слон такой, большой…

— А-а-а, Лешка-то… хахаль Наташкин?

— Ну… А он что, официально ее хахаль?

— Официально нет. А неофициально — да.

— Я даже не буду спрашивать, откуда вы знаете, — пробурчала я. Потом подумала и спросила, — ну и зачем ей Лаула, если у нее хахаль есть?

— Ну, кто ж ее разберет! Да и что ты сравниваешь Лешу с Лаулой. Сама-то небось тоже на него глаз положила, не на Лешку-то…

Искоса посмотрела на водителя в зеркало заднего вида. Тот с интересом наблюдал за нашей беседой. Твою мать, вот так и сплетни и ползут. Господи, как я все это ненавижу, я хочу домой, в город.

Я, молча, откинулась на спинку сидения, даже не пытаясь опровергнуть обвинения в том, что я положила глаз на Лаулу. Уже все равно никто не поверит.

Рабочий день прошел в обычном режиме, а часа в три моя начальница то ли сжалилась надо мной, то ли просто ей было некогда со мной возиться, сказала:

— Сейчас поедем обратно, я в акимат, у меня же в четыре встреча с Лаулашкой… а ты домой иди — поспи. А то смотреть на тебя невозможно…

С Лаулашкой… Я мысленно хихикнула… Ну надо же. А может, я именно сегодня хочу отчет в офисе поделать? Взяла и сослала меня домой. Нда, нужно признаться — я была бы не прочь встретиться с ним еще раз. А потом на ум пришла его невеста… Как там ее зовут? Сания, кажется…

— А зачем вам с ним встречаться Полина Афанасьевна? С Лаулашкой? — я снова улыбнулась.

— Затем, что у нас собрание с завгаром и с ним. Он же нам покупает запчасти на сеялки, комбайны…

— Понятно, местный автосервис, только в колхозных масштабах…

Дома, от счастья, что я так рано сегодня пришла, устроила большую стирку. Машинки тут не было, так что перестирала все руками и понесла белье во двор. Бабули сидели на лавке, но семечек не грызли, зубов, что ли не было. Среди них был один дед. И с ними дядька Черномор… Как только я показалась в дверном проеме подъезда с тазиком белья, все разговоры сразу стихли. Как пить дать обо мне говорили.

— Здрасьти, — буркнула я и прошла к бельевым веревкам. Естественно, они тут были. И самое удивительное — белье не воровали. Хотя алкаш Серега мог бы. Но кто ему обменяет старый пододеяльник на пузырь? Никто. А значит, и воровать смысла нет.

Стоя в коротких шортах, короткой маечке, я так и видела осуждение в глаза всего дома престарелых. Может, именно поэтому не услышала, как ко мне кто-то подошел.

— Привет! — Раздался бас у моего уха.

— А-а-а! — подпрыгнула я.

— Ты чего? — удивленно спросил Алеша-богатырь.

— О, блин, напугал…

— Давай помогу, — он взял таз из моих рук и чуть ниже погнул веревку, чтоб мне было проще развешивать одежду.

— Спасибо… ты откуда тут?

— С работы иду…

— И кто ты по профессии?

— Электрик.

— Понятно, — ну, конечно, я бы удивилась, если б он оказался менеджером по продажам.

— Что вечером будешь делать? — спросил он. Я опешила. Это что, Наташкин хахаль, ну, хахаль со слов Любки и кого-то еще, хочет меня куда-то пригласить что ли?

— В "Достык" больше не пойду, — тут же сказала я, рассматривая его. Да, он симпатичный, даже красивый, такая грубая мужская красота деревенского мужика… Нет утонченности какой-то что ли. Не бабских ужимок, а… Короче, будто нужно отшлифовать его.

— И не надо. Давай просто погуляем.

— А где тут гуляют? — удивленно спросила я.

— Да хоть где, по всей деревне. На речку можно сходить, только там комарья будет много.

— Ну, пошли, — неожиданно для себя самой согласилась я. Вот те раз! Ну, а что? У него же невесты официально нет!

— Часов в девять зайду за тобой…

— Может, пораньше, — жалобно проскулила я, опять не поспала.

— Нет, раньше не смогу, коровы же придут и огород полить нужно…

Блин, как хорошо в краю родном… Вот она, "прелесть" деревенской жизни. Пришел с работы, устал как собака, а хочешь иль не хочешь, но надо заступать на вторую смену. Кормить, поить, доить, поливать, сепарировать, чистить навоз… Оо-о-о, не-е-е-ет… Не хочу больше никогда в жизни

— Ясно, ладно, давай…

Он подождал, когда я развешу майки, протянул мне таз, улыбнулся и ушел. Бабули у подъезда усиленно зашушукались. Один дед молчал. Мужик он и есть мужик. Скоро меня запишут в местные ряды развратных девиц.

Я помылась, сварила себе борщ, навернула приличную тарелку и позвонила маме. Мы болтали уже минут десять, приходилось орать у окна, чтоб она слышала.

— Да хорошо погуляли, мам! — Ну, с какими-нибудь ребятами познакомилась?

Блин, ну вот спросить что ли больше не о чем? Один насущный вопрос после информации о том, что я выходила в свет. И так всегда.

— Да с целой толпой, ма. С трактористами, комбайнерами, есть еще один электрик, а еще владелец местной пивнушки, выбирай на вкус!

— Не психуй! Я просто спросила!

— Да, конечно! Просто… Лишь бы сосватать меня…

— Ладно, ребенок, не злись… Ну, тебе повеселее там стало? А то совсем грустная была…

— Да уж лучше б я грустила дальше, — буркнула я.

— Что? — не расслышала мама.

— Да, говорю, очень весело, ма!

Поболтав еще минут десять, я нажала отбой. Аж горло заболело, как у болельщицы хоккея. Жесть, так орать каждый раз — вообще голос потерять можно. Зато теть Гале прислушиваться не нужно, и так хорошо слышно. Было уже восемь часов, и я начала собираться. Очень тщательно. Почему — сама не знаю. Достала из недр шкафа короткий желтый сарафан на тонких лямках. Он не был сильно клешенным, но и не был приталенным. Поэтому слегка свободно колыхался при движении, я очень его любила. На ноги обула те же сандалии. Что-то на каблуки не решилась. Волосы долго и упорно выравнивала утюжком. А потом еще дольше и упорней красилась. Решила обойтись стрелками на веках и густо накрасила ресницы. Довольно покрутилась перед зеркалом. Черт, да я красотка!

Алеша-Богатырь чуть-чуть опоздал. Я уж думала, придет с полевыми цветами. Нет, пришел просто. Как говорится, скажите спасибо, что себя принес.

— До свидания! — сказала я бабулям, когда мы вышли из подъезда. Ну, не передать той интонации, когда они подозрительно сощурившись, что-то буркнули мне в след. Видимо, пожелали доброго пути!

— Ты у них спросил, в каком подъезде я живу?

— Ага…

— Куда идем?

— Куда хочешь…

— Пошли на речку…

Лешка был одет в голубые джинсы и классную рубашку. Как-то не вписывался он сюда, в эту местность, несмотря на свои габариты и вид мужицкий.

— Леш, а ты не хочешь отсюда уехать?

— Очень хочу.

— И чего же не едешь?

— Отец умер, у матери инсульт был. Вот только поправляться начала. А тут же хозяйство, огород. Я думал продать все к чертовой матери, забрать мамку и в город рвануть.

— И что?

— И что… мать не хочет. А как я ее сейчас брошу? Вот год тут перекантуюсь, она немного окрепнет, уеду отсюда…

— А может наоборот, может, женишься и тут останешься?

Он ухмыльнулся.

— Я еще тебя даже не целовал, а ты уже замуж за меня собралась?

Я опешила от такого заявления, а потом расхохоталась.

— Ну, ты, Лешка фантазер! Я имела в виду Наташу.

— Хм, — он ухмыльнулся, — что, уже местные кумушки доложили про нас?

Ну а что тут отпираться?

— А то! Ну так и?

— Зачем тебе это? — сощурившись, спросил он.

— Ну, как же! Я ведь особь женского пола, любопытство, етить переетить…

— А давай, сначала ты отвечаешь, а потом я!

— Ха! — вот наглый! А хотя, что мне скрывать-то? Я здесь живу без года неделю.

— А давай!

— Отлично! Что вчера у вас было с Лаулой?

— Э-м-м-м, я бы назвала это разборки… я почти угнала его машину, а он бегал за мной в попытках ее вернуть…

— Я не это имел в виду, что было потом, когда ты ушла, а он поехал за тобой?

— А это, дорогой, уже второй вопрос! — расхохоталась я.

Навстречу шли Кристинка с Ренатой. Кристя при виде меня с Алешей-богатырем прям расцвела. Мол, так и знала!

— Приве-е-е-ет! Куда идем? — широко улыбаясь, спросила она.

— Да просто гуляем, привет, — ответила я, — а вы?

— А мы в "Достык"! Будет желание — приходите тоже! — сказала Рената

— Нет уж, спасибо, — буркнула я, и напоследок девчонкам сказала.

— Кстати, если решите прокатиться, то лучше не трогайте белый "БМВ".

Они расхохотались, и мы пошли в разные стороны.

— Так значит, моя очередь? — уточнила я.

— О чем ты? — сделав удивленное лицо, спросил Леша.

— Не отмазывайся! Ладно, буду умнее, задам вопрос прямо — ты спишь с Наташей?

— Юль, — его лицо стало серьезным, — что за бред. Эти дурацкие вопросы, мне кажется, мы не с того начали…

— Леш, договорились же, что все по-честному. Я считаю, что мы все правильно начали.

Он тяжело вздохнул. Потом ответил коротко и четко:

— Да.

— Ну, могу тебя порадовать тем, что я не подруга Любы с овощебазы, — улыбнулась я.

— Чего? — не понял он.

— Да ничего, все нормально! — я продолжала улыбаться, прислушиваясь к себе, к своим внутренним ощущениям. Ничего, хоть бы капля недовольства или еще чего-то… Зато при имени Сания, мои брови сразу группировались над переносицей и наступал конец хорошему настроению.

Он молчал, видимо не зная, что сказать.

— Леш, да все нормально, правда! Я только одного не понимаю — почему не встречаетесь, как все обычные люди? Не женитесь и так далее…

— А это, дорогая, уже второй вопрос… и даже третий, — он улыбнулся, я улыбнулась в ответ. — Так что вы вчера делали с Лаулой?

— Ничего! Я забежала в свою квартиру и закрылась, а он не успел меня догнать!

— Но, говорят, вы сегодня утром…

— О, Боже, этот колхоз "Заря Социализма" меня доконает, — пробубнила я, — да просто встретились по дороге и он ради шутки, в знак перемирия, не знаю, предложил мне сесть за руль. Ну, я и села!

— И все?!

— И все!

Мы некоторое время молчали. Потом Лешка сказал:

— Нас устраивают наши с ней отношения. Никто не хочет большего, ни она, ни я.

— А зачем тогда вообще нужны такие отношения? — быстро спросила я, а потом сама же на него и ответила.

— Ради секса…

Он пожал плечами. На языке так и вертелся вопрос: а на кой ты пригласил меня? Просто новое лицо в деревне? Ради секса? Думаю, что он и сам еще не знал.

Мы снова шли молча. Я стала думать о том, что можно было бы и не краситься, все равно уже стемнело и ничего не видно. Наверное, тучки набежали, не было видно ни одной звезды.

— Ну, все, скоро река, — сказал Лешка.

Через какое-то время повеяло сыростью и прохладой. Запищали комары. Мы спустились по набережной, впереди слышались голоса.

— Это, наверное, Ванька с ребятами.

— Кто такой Ванька? — спросила я.

— Ну, он вчера тоже был там, в кафе, друг Вовки… Они живут тут, поэтому часто по вечерам на круче сидят, костер, гитара…

И правда через минуту над речкой полились такие милые звуки гитарных струн, что аж сердце защемило… я непроизвольно прибавила скорости, мы обошли кусты и увидели на полянке компанию парней и девушек. Они сидели на каких-то бревнах, в центре весело трещал костерок, внизу чернела речка, и эхом разносились традиционные "Мама Анархия" и "Батарейка".

Мы тихо подошли. Никто не удивился, все немного подвинулись, причем парень, казах, я его видела впервые, продолжал петь. Гитара была еще у одного парня, он одно рукой обнимал ее, а второй рукой девушку. Лицо показалось мне смутно знакомым, значит, он и есть Ванька.

В коротком сарафане сидеть на бревне было, мягко говоря, неудобно. Я, кое-как, пристроила ноги, вытянув их вперед, и слегка поежилась. Все-таки здесь было прохладно.

— Тебе холодно? — спросил Лешка и притянул меня к себе. А вот это уже было лишним. Была б у него куртка, я б лучше в нее укуталась. Ну, не возникало у меня ощущения радости и приятности от прижатия моего тела к его.

Парень допел песню.

— Может, выпьем? — спросил он, откладывая гитару.

Тут же появилась водка, пиво, колбаса и хлеб. Я сморщилась, глядя на алкоголь. А вот от колбаски не отказалась. Зато Лешка с удовольствием замахнул рюмку. Все как-то разом заговорили, загалдели.

— Юль, — спросил меня Вовка, который сидел тут же, — ты как там вчера… сильно тебя утюгом пытали и мучили?

Все захохотали. Я прям звезда. Улыбнулась и ответила:

— Пронесло. Удалось убежать!

— Да ладно! От "БМВ"?! — ухмыльнулся тот, о котором я думала как о Ваньке.

— Вано, дык она так втопила… — опять встрял Вовка и все снова захохотали.

— О, а вот чего б с ней было, если бы за ней бежала тетя Галя… — сказала девушка Вани.

Все снова засмеялись и Вовка пояснил:

— У нас тут случай был, знаешь Серегу алкаша, который все околачивается возле вашего дома?

— О, да-а-а-а, — ответила я.

— Так вот. Он в том году проделал дырку в вашем деревянном туалете, прикинь? Чтоб за теть Галей наблюдать, он же поклонник ее, ёптить…

— Да ладно?!

— А то! Напьется и цветы ей несет! Так вот, пошла она в туалет, а он с бодуна, не мог тихо стоять там, да еще и дырка была низковато, пока пристраивался, пару раз башкой долбанулся, да и вообще кряхтел там, пыхтел. Короче, услышала она его…

— Ага, "глухая" тетя Галя, — смеясь, сказала я.

— Вот-вот! — кивнул Вовка. — Ну, бежала она за ним до самой школы, ты представляешь?! Орала так, что просто…

— Там люди все на улицу повыскакивали, — влез в рассказ Лешка, — думали, убивают кого. А она бежит, платье задралось, рулоном туалетной бумаги машет…

Я просто за живот от смеха хваталась, да и все остальные тоже. Хотя, думаю, что не по разу эту историю слышали. Еще час мы сидели здесь, Ваня с Канатом, так звали парня с гитарой, периодически пели песни и все периодически же шлифовали это водочкой.

Через какое-то время у Лешки пискнул телефон, пришла смс. Он прочитал ее, старательно от меня отворачиваясь. Потом встал, отошел в сторону, чтобы позвонить. Его не было минут десять, я решила пока пописать в кустиках, потому что сил терпеть уже не было.

Оказалось, что в деревне очень приличная слышимость по ночам. Или просто Лешка также орал, как и я, разговаривая с мамой. Ну, писала я в одной стороне, а он разговаривал в другой. Но слышно было отлично:

— …да не могу я сегодня… не знаю когда… Да, не один… Какая разница-то тебе?

Однозначно, звонила Наташа.

— И что мне ей сказать — "ну ладно, пока, я пошел?" Тут уж мне совсем его жалко стало. Я так понимаю, королева требует его к себе. А он не может уйти из-за меня…

Я вернулась к костру. Ливанула водочки себе на руки, продезинфицировала, так сказать. Отломила кусок от палки колбасы, взяла кусок хлеба и пошла.

— Юль, ты куда? — спросил Вовка. Я вернулась, подошла к нему и тихо сказала:

— Я домой, Лешке скажи, что мне прям очень срочно надо было уйти! Скажи… м-м-м, — я напряглась, чего бы такое придумать, чтоб он не вздумал следом телепаться, — скажи у меня женские… кхм…

— Понял…, - растерянно кивнул он. Я махнула ребятам и рукой пошла в темноту. Ну вот, вечер обернулся напрасной тратой косметики. Лучше б спать легла. Я уже вышла на главную улицу деревни, где и стоял мой дом престарелых, и шла по тополиной аллее. Тополя тут были огромными, их кроны встречались там, наверху, создавая купол. Я шла, задрав голову вверх и грызла колбасу. Вдруг сзади меня осветили фары машины. Сердце екнуло, ухнуло вниз, а потом снова подскочило к горлу. Да мало ли по ночам машин ездит, дура! Я уже начала говорить сама с собой, но в глубине души, где-то очень глубоко, надеялась, что сейчас обернусь и увижу белый "БМВ". Жутко нервничая, я сунула попку от колбасы в рот и оглянулась на притормозившую машину. Белая. Черт, она белая, это "БМВ" и это Лаула. Как и сегодня утром, он притормозил и посмотрел на меня, опустив стекло со стороны пассажирского сиденья.

— Ты чего тут одна ходишь?

— Ш речки иду…, - пережевывая колбасу ответила я.

— Почему одна?

— Ну, ночь… темно… мало ли… а ты в таком… коротком платье и одна…

— Я же в деревне! — я уставилась на него, как на чумного.

— Ну и что? Придурков всяких хватает! Вот увезет тебя кто-нибудь в лес… — он многозначительно посмотрел на меня. Сверху вниз и обратно. Мои щеки стали пунцовыми и внизу живота вообще творилось нечто невообразимое. Я сглотнула и сказала:

— Да кто тут меня увезет-то?

— Ну, я, например, — тихо ответил он. Я фыркнула:

— Ты не увезешь. У тебя невеста есть.

Теперь он фыркнул:

— А что, маньяки все неженатые или без невест? Садись, поехали…

— Куда? — я удивленно посмотрела на него, хотя в глубине души обрадовалась, — до моего дома тридцать метров осталось.

— А я домой тебя и не повезу, — пояснил он, улыбаясь.

— А куда?

— Я же сказал — в лес!

— Да иди ты, — я нахмурила брови, борясь с диким желанием прыгнуть к нему в машину.

— Да шучу я, Юль. Садись, просто покатаемся. Пожалуйста.

Вот это "пожалуйста" меня вообще убило. Я бы и без него села, а с ним я растеклась лужицей. Он открыл дверцу изнутри, я села.

— Ты пила? От тебя водкой пахнет, — сказал он, трогаясь с места.

— Нет, руки мыла, — пояснила я.

Он удивленно глянул на меня.

— Ты меня каждый день удивляешь, честное слово…

— О, а как ты меня удивляешь! Я вдохнула полной грудью его аромат. Черт… Терпение, только терпение… И еще спокойствие…

Мы свернули направо, не доезжая до кафе. "Зачем он это делает?" — подумала я. "И зачем я это делаю?" — подумал Лаула. Я уже хотела спросить это вслух, как он сказал:

— Просто прокатимся немного… Я так… м-м-м… отдыхаю…

Ну, тут я его понимаю, сама недавно ТАК отдыхала на его машине. Я искоса разглядывала его. Сегодня он был в светло-голубых джинсах и белой футболке.

— Нормально? — спросил он.

— Чего?

— Выгляжу нормально? Ну, ты так меня рассматриваешь…

— А… — я сразу же покраснела, — ну… очень нормально…

— Ты тоже… очень… — он улыбнулся, я рассмеялась и поблагодарила:

— Спасибо!

— Кто на речке был? — спросил он.

— Ну… Ваня со своей девушкой, Вовка, мальчик с гитарой… забыла как зовут и…

— Лешка… — вставил он вкрадчивым голосом.

— Лешка… а ты откуда знаешь? — Предположил. Ты идешь поздно одна по улице, на лице макияж. Значит, уходила с парнем или в надежде встретить парня…

Нда, уходила-то я с одним парнем, а вот марафет наводила, наверное, чтобы встретить другого парня…

— А что, девушки красятся только когда идут с парнями или на их поиски?

— Ну… так ярко — да…

— И ничего не ярко, — буркнула я, — и вообще… может я для себя красилась! И чего я перед тобой оправдываюсь?

Он улыбнулся:

— Так с кем ты пошла?

— В смысле?

— С Лешкой, — задрав нос, сказала я.

— А почему возвращалась одна?

— А тебе какая разница? Я же тебя не спрашиваю почему ты не едешь к своей невесте, а катаешь по ночам малознакомую девушку на свой машине… причем везешь ее неизвестно куда…

— А ты спроси почему, — сказал он и начал притормаживать.

— Чего? — у меня глаза округлились, и сердце учащенно застучало. Мимо проехал дядька на "копейке". Я понадеялась, что он не знает Любку с овощебазы.

Лаула остановил машину на обочине дороги и мягкими, кошачьими движениями повернулся ко мне.

— Спроси, почему я не поехал к своей невесте, когда увидел тебя идущей по дороге…

— Н…не буду спрашивать, — прошептала я испуганно. В данную минуту в моем теле шла борьба физическая и духовная. Физическая точно знала ответ ПОЧЕМУ он остановился и ЧЕГО он хочет в данный момент от меня. Духовная часть тоже знала ответы на эти вопросы, но в то же время давала мне сигналы, что никаких вопросов задавать ему не нужно, смотреть на эти губы не нужно, и щетина у него вовсе не обалденная и…бежать отсюда надо, вот что…

— От тебя вкусно пахнет, — шепнул он, чуть наклонившись ко мне.

— А? — я тупо посмотрела на него.

— От тебя пахнет колбасой и водкой… — он улыбнулся и наклонился еще чуть ближе. И тут мои нервы не выдержали, я отпрянула так, что долбанулась затылком о дверь.

— Ай, блин! — зашипела я, потирая затылок. Лаула растерялся. Думаю, он был уверен, что как минимум на поцелуй я соглашусь, а максимум… — Поехали домой, пожалуйста, — тихо, все еще потирая затылок, сказала я. А потом, разозлившись на саму себя, то ли из-за того, что поддалась соблазну и поехала с ним, то ли из-за того, что поцелуй не состоялся, причем по моей инициативе, сказала:

— И вообще… неправильно все это. У тебя девушка есть, а…

— …А у тебя парень? Лешка? — спросил Лаула, с визгом шин развернувшись на дороге.

— Да причем тут парень? Причем тут бедный Лешка, блин?! — вспылила я, — Просто ты — мужчина! И тебе можно гулять, а если я ушла с одним, а приехала с другим, то уже считаюсь девицей легкого поведения! А если я пересплю с тобой? Тогда кем я буду? И как я буду в глаза смотреть как минимум друзьям, а как максимум твоей девушке… которую, надо думать, за год жизни в Джангильдах я хотя бы однажды, но встречу…

Лаула молчал. И тут я подумала — а что если я его не так поняла? Что если… ну, не знаю… Он и не собирался ничего делать, а я тут истерики ему закатываю, будто я жена ему. Я пристально посмотрела на его профиль — взгляд сосредоточен, брови нахмурены.

— Ты права, — вдруг сказал он, — я сам не знаю… Просто…

— Просто захотелось, — подсказала я.

— Очень захотелось, — кивнул он, потом посмотрел на меня и шумно вдохнул. От этого у меня по всему телу мурашки побежали. Черт, а может ну их все эти правила приличия? А вот взять и сказать сейчас — "останови машину" и пусть будет так, как будет?

— А ты знаешь… — Лаула прочистил горло, так как его голос охрип и снова продолжил, — а ты знаешь историю рождения Ванькиного отца? Ну, того, с кем вы на речке были?

— Нет…

— Его мать, то есть Ванькину бабушку, немцы угнали в Германию на работы… Они тогда в Украине жили. А она беременной была. И, представляешь, выносила ребенка там, родила его, имени еще не дала. А кормить не чем было, они ж не доедали, сами, как скелеты были. Откуда молоку-то взяться?

Он замолчал.

— И что? — тихо спросила я.

— И один из немцев, стал приносить ей молоко в каске. Открывал двери этого карцера, или камеры, где она там лежала, протягивал ей молоко в каске и говорил: "Кляйне русише Ифван…"… Маленькому русскому Ивану. И она решила, раз Иван, значит, пусть будет Иван. Так что отец у Ваньки Иван, и сына так назвал… Она скрывала от сына историю его рождения, а слухи по деревне ходили, старожилы-то все знали. Как-то он ее спросил: "Мам, а где моя Родина?"

— А она? — Она ответила, что его Родина — Украина.

Мы замолчали. Уже въехали в деревню и подъезжали к акимату.

— А зачем ты мне это рассказал? — спросила я тихо.

— Просто… нужно было отвлечься, и тут на ум Ванька пришел, — также тихо ответил он.

— Спасибо, — прошептала я, у меня в глаза стояли слезы.

— За что? — удивился Лаула.

— За историю…

— Ну, может она не совсем в тему, зато мы отвлеклись… — он мягко улыбнулся.

— Останови здесь. Я дойду.

Он сразу же остановил, заглушил двигатель и выключил фары.

— Почему тебе не звонят? — вдруг спросила я.

— В смысле?

— Ну, почему тебя не ищут?

— А… ну, во-первых, знают, что я поздно приеду… — он выдохнул, — а во-вторых, может, и звонят. Я звук отключил.

Он снова посмотрел на меня.

— Хочешь спросить зачем? — его брови снова приподнялись.

Я быстро выскочила из машины. А то это неизвестно чем могло закончиться. Хотя, как раз таки известно, чем. Вдалеке проехала машина. И не спится еще кому-то…

Шла я очень медленно, вдыхая ночные ароматы. На улице похолодало. Или это после салона машины так показалось. Пели сверчки, где-то крякали утки, кричали какие-то птицы… И несмотря на все это, была такая ТИШИНА. Ни звука сирен, ни гула машин, ничего… Только природа.

— Хорошо, — прошептала я и задрала голову вверх. Сквозь кроны тополей были видны звезды. Вот бы одна упала, чтобы загадать желание!

— Хорошо! — снова прошептала я и тут же вляпалась в коровью лепешку, — твою же… Оценив масштабы бедствия — лепеха была подсохшая, поэтому пальцы не вымазала, только подошву обуви, я добавила гробовым голосом:

— А может и не очень хорошо…

Все мои мечты выспаться накрылись медным тазом. Пока помыла обувь и ноги, смыла косметику, сходила в деревянный туалет… Короче, мои часы показывали три часа ночи, а я все еще не спала. Лежала и таращилась в потолок.

Итак. Что мы имеем. Меня влечет к парню. Его влечет ко мне. Казалось бы все хорошо… Но! У него есть девушка, причем невеста. Фиг знает, может там уже по казахским обычаям какая-нибудь помолвка была и это серьезно. Так. Есть еще Лешка, которому здесь просто скучно, он пережидает год из-за болезни мамы. От тоски спит с Наташкой и, возможно, хочет заняться сексом со мной… Ну, для разнообразия. Самое удивительное — меня это не возмущает. Более того, возможно я бы поддержала его в этом вопросе, НО! Но меня к нему не влечет, не тянет, не… короче НИЧЕГО! Зато есть Лаула и… Снова все по кругу.

Что делать-то?

И Лена моя как назло в Турции. Даже поговорить не с кем об этом…

Конечно же я проспала. Ну, этого следовало ожидать. В итоге я подскочила, натянула платье, чуть смятое в области живота, сандалии, волосы на бегу собирала в пучок. Зубы почистила на ходу, короче, не умылась, а как кошка лапкой вытерлась. Вылетела на улицу, даже в окно не глянула, а погодка-то испортилась. Набежали тучи, дул холодный ветер. В контору я прибежала задубевшая, аж зубами клацала. Наш кабинет был открыт, но Полины Афанасьевны не было.

Я включила электрочайник, комп и стала отогреваться. Минут через сорок пришла моя начальница. Я к тому времени согрелась и пыталась не уснуть.

— Здравствуй, красавица… ты что это, опаздываешь? — строго спросила она меня.

— Эм-м-м… будильник забыла завести, — быстро придумала я.

— Ясно все. Значит так, сегодня никуда не поедем. Ты мне помоги вот этот отчет сделать и можешь идти домой.

Счастью моему не было предела. С отчетом ближе к обеду было покончено, и я пошла домой. Полина Афанасьевна обозвала меня "съежившейся курицей" и выдала свою кофту, которой она "зимой правый бок укутывает, а то с кона дует". Кофта была добротная, шерстяная, кусачая, как собака. И я шла в ней по деревне, как попандопуло. И было мне очень даже комфортно. Это в городе я бы застремалась выйти в такой на проспект Абая. А тут… фу-у-у-у, по фиг. Я шла и радовалась, что мне тепло, только руки чесались и плечи от нее.

Навстречу попадались люди знакомые и незнакомые, но все упорно здоровались со мной. Я за всю жизнь столько не здоровалась, сколько за этот месяц в деревне. В сумке зазвонил мобильник. Кристинка.

— Алле, — сказала я. Дунул ветер, я поежилась и ускорила темп.

— Юльчик… У меня Лешка номер твоего мобильника просил…

— Когда?

— Сейчас!

— И ты дала?

— Да!

— О, блин…, - простонала я.

— А что… не надо было? — растерялась она.

— Да ладно, дала ведь уже. Давай я тебе позже звякну, ага?

— Юль, ну ты не обиделась, что я номер дала? Я, правда, думала, что у вас… ну…

— Да все хорошо! Правда! Просто мне сегодня не хочется никуда, а он начнет натринькивать, вот и все…

— Фига се… Я-то думала, что ты обрадуешься его звонку. А что, ты не пойдешь сегодня на диско? О, черт. Сегодня ведь суббота… Дискотня в доме культуры.

— Нет, — твердо сказала я. То ли интонация у меня была гневная, то ли Кристинка пока решила на меня не наседать, но она сказала быстро:

— Ладно… Если что — звони. По пути я завернула в туалет, пришла домой, закрыла все форточки, чтобы не было сквозняка и улеглась спать, предварительно вырубив звук на мобильнике. Причем, когда это делала, вспомнила еще кое- кого, кто тоже отключил звук на телефоне.

— Уйди из моей головы! — решительно буркнула я ему и уснула.

Проснулась я от шума дождя за окном. Привстав с кровати, приоткрыла створку окна и в комнату ворвался одурманивающий аромат речки, мокрой травы, деревни… Где-то мычали коровы. Значит уже вечер, раз табун гонят домой. Я взяла мобильник. От мамы звонков не было. Зато с неизвестного номера, аж четыре. Лешка. Больше некому.

Я включила звук и отложила телефон в сторону. Потом подошла к маленькому телевизору, такие дальнобойщики берут с собой в дорогу, а я привезла с собой в деревню. Включила его. Показывал только один канал — "Евразия". Там шел КВН, я отправилась на кухню на поиски пищи.

Когда я с тарелкой жареной картошки и огромным огурцом уселась на кровать, зазвонил мобильник. Ну, точно Лешка. Достанет же.

— Да! — рявкнула я.

— Привет, Юль, — сказа Алеша-богатырь. И я поняла, что разочарована. Где-то там, в глубине души, очень глубоко, я надеялась, что это будет ОН.

— Привет, Леш, — я сунула картошку в рот и принялась с аппетитом ее жевать.

— Ты вчера ушла… — начал он и замолчал. Может, догадался, что слышала их разговор с Наташей?

— Леш, все хорошо, я не обиделась, не оскорбилась, — тут я прервалась, чтобы проглотить картошку, а потом продолжила, — мне просто нужно было уйти.

— Но тебя не было дома, — сказал он серьезно.

— С чего ты взял? — опешила я.

— Я приходил и стучал. И в окно заглянул.

Вообще жесть. Он еще и в мои окна заглядывает.

— Ну, может, мы разминулись. Алешка, я ем сейчас, ты чего звонишь-то?

— Приятного…

— Спасибо!

— Пойдем сегодня в клуб?

Я хмыкнула со слова "клуб", как, однако, деревня меняет его значение.

— Нет, Леш, не пойду. И не потому, что злюсь на тебя. Правда, не хочу. Ты же знаешь, я бы тебе не соврала.

Ну, по крайней мере, в этом я тебе не соврала — добавила я мысленно.

— Ладно… — он тяжело вздохнул, — но если ты передумаешь — приходи…

— Конечно! — легко согласилась я, зная, что никуда не пойду. Весь вечер я валялась на кровати и смотрела свой мелкий телевизор, читала книжку. И даже в баню не пошла, которая, кстати, была тут общественной. Главной достопримечательностью этой бани был квас на розлив из бочки. Раскупали его моментально, вот кваску бы я сейчас попила… Но из-за него идти под дождем в баню, что-то не хотелось. И в туалет под дождем идти не хотелось. Пришлось воспользоваться заготовленным ведром.

Перед сном я поболтала с мамой, но уснуть еще долго не могла. Лежала и слушала, как дождь барабанит по стеклу. Даже бабусек наших сегодня не слышно и не видно. Попрятались по своим норкам.

Ночью мне приснился Лаула. И, конечно, сон был эротическим.

Утром я решила, что как истинная представительница женского пола, а тем более жительница деревни, не могу больше молчать. Очень хочу обсудить житие свое с кем-нибудь. Единственным вариантом была Кристинка. Я набрала ее номер.

— Да! — бодро ответила она.

— Кристинка, привет!

— Привет, Юльчик!

— Кристя… надо мне душу тебе излить, — я улыбнулась.

— Оу! Исповедоваться, так сказать! Давай ко мне приходи, а то я пока не могу уйти — тетке помогаю!

Что они там делали, когда на улице продолжал идти дождь, я не спросила, но быстро позавтракала и собралась к ней. Надела джинсы, рубашку, кроссовки, взяла зонт и поплыла на другой конец деревни.

Оказалось, что Кристина на летней кухне солила огурцы. Пришлось помогать. Я рассовывала их по банкам со всеми специями, Кристя заливала рассолом. Потом сливали, снова заливали. Короче, посолили пятнадцать банок. Тетя Кристины, пока мы возились с банками, пожарила нам "тещины язычки", ну, баклажаны с чесноком и помидоркой, и свинину.

Вредно, НО ТАК ВКУСНО.

Летняя кухня использовалась у них больше, как рабочая зона для засолок, для варки каши свиньям и собаке. Так что вся семья тусовалась в доме. Кристина застелила клеенкой стол, принесла из дома вилки и хлеб, а ее тетя мясо с баклажанами. Потом нам подогнали домашней наливочки вишневой. И так мы прям хорошо сели…

На улице дождь, дверь открыта, пахнет свежестью, летом, травой. А мы сидим в тепле и едим жареное мясо.

— Блин, Кристинка… Все-таки хорошо в деревне! — неожиданно выдала я.

Она расхохоталась.

— Ты давай, рассказывай! — просмеявшись, сказала она.

— Подожди… давай сначала выпьем…

Мы намахнули по приличной порции наливочки. Пошла она очень хорошо.

— Ну?! Ну, я и рассказала все. Про Лешку, про Лаулу, ну, суть, конечно, без деталей. Больше о своих эмоциях, сомнениях.

— Кристин, — я вздохнула и подперла щеку, — что делать-то, а?

Она смотрела на меня, вытаращив глаза.

— Юлька… вот ты не поверишь тому, что я сейчас скажу, но я в ШОКЕ! Не из-за Лешки — это ожидаемо. Не из-за тебя — это вообще предсказуемо было! Ну, что тебя Лаула зацепит. Да по нему половина деревни с ума сходит! Я в шоке от него!

— Почему?!

— Да потому! Да, он бывает ведет себя… Ну, выделывается, знает себе цену, такой всеобщий любимчик. Но он никогда ни с кем даже не флиртовал-то особо, понимаешь? Все испокон веку знали, что у него есть Сания. Их там чуть ли не с детства друг другу в женихи-невесты пообещали. Ну, понятно, что парень он молодой здоровый и сексом где-то занимался, пока она росла. Но точно не с какой-нибудь местной жительницей! Ты что, тут всё бы все узнали. Короче, он очень порядочный. А тут он увозит тебя куда-то… чуть ли не в лес… и… Юлька, да вы могли заняться с ним сексом, понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я.

— Юль, вот скажи, ты дурочка, да?

— Почему это?

— Почему-почему! Парень тебе нравится, да тут половина девок просто слюни на него пускают, а он готов был… я вообще понять не могу, почему ты отказала! Да плевать на невесту! Не жена она еще и детей у них нет! Короче, если еще будет возможность, ну, кто его знает, — она подмигнула, — ты соглашайся на все! Слышишь?!

— Что еще за возможность?! Кристинка, ты ничего не знаешь, поняла меня?! Даже не вздумай устраивать всякие… случайные встречи…

— Да успокойся, ты! Выпей вон, наливочку лучше… Черт, ну, даже я ничего не заметила! А Лешка тоже хорош. Рохля, блин. Мечется между бабами, не знает, что для него лучше.

— Кристинка, да ему просто скучно, вот и все.

— Да идиот он! Вот повел бы себя правильно, может, твое тело на него бы реагировало так, как реагирует на Лаулу…

— Ты-то откуда знаешь, как мое тело реагирует? — хихикнула я.

— Ну… я же ведь женщина, представляю! Хотя в случае с Лешкой, как ни крути, он все равно в пролете…

— Кристинка, а у тебя здесь никого нет? — спросила я, вдруг поняв, что ни разу не видела ее с парнем.

— Ну… — ее щеки покраснели, — никого нет. Он есть, но он не мой.

— В смысле, у него есть девушка? — печально спросила я.

— В смысле этот идиот не видит меня ВООБЩЕ.

— А зовут этого идиота…? — тихо спросила я.

— Вова.

— Вовка-пекарь?!

— А ты еще каких-то Володек знаешь?

— Высоцкого знаю.

— Дурочка, — Кристина улыбнулась, — только ты тоже никому не говори!

— Конечно! — приятно, когда и ты хранишь чей-то секрет. Еще и подстраховка — твой никто не разболтает!

— Кристин, может, Вовке как-то дать понять, что…

— Да пошел он! Я уже чего только не делала! Он меня просто не замечает!

Мы проболтали еще часа два. Я мысленно придумывала, как бы подстроить так, чтобы Вовка понял, что к нему чувствует Кристина. Но сначала нужно разузнать, что он думает о ней. Надеюсь, она не придумывала таких же козней относительно меня и Лаулы?!

Домой я пошла уже часа в четыре. Вот и на работу завтра. Дома закончился хлеб и молоко. Пришлось идти в магазин, расположенный напротив кафе "Достык". Дождь так и не прекращался. Я купила булку хлеба и бутылку местного молока. На выходе из магазина случилось нечто неприятное — сломался мой зонт, сделанный заботливыми руками подпольных китайских мастеров.

Я чертыхалась, пытаясь его раскрыть. Ни черта не помогло. И прохожих мужиков не было, чтоб помогли что-то с ним сделать. Пришлось домой бежать под дождем. Может мне показалось, но он, как назло, ливанул еще сильнее. Пробегая мимо кафе, я отметила про себя что белого "БМВ" у крыльца нет. И хорошо, и ладненько, нам жить спокойнее.

Я влетела в свой подъезд насквозь мокрая. Но холодно не было. Наверное, на улице все же было не холодно, просто сыро. Я открыла квартиру и сбросила мокрые кроссовки. В дверь тихо постучали. Кто это там еще? Теть Галя что ли? Чего тогда не орет на весь дом причину прихода?

Я резко распахнула дверь. На пороге стоял абсолютно мокрый Лаула. Рубашка облепила все его тело, по лицу стекали капли. Было ощущение, словно у меня резко подогнулись колени. Была б я в девятнадцатом веке, пренепременно грохнулась бы в обморок.

— Ты… что… привет, — промямлила я.

— Я просто хочу знать, как это будет, — твердо и уверенно сказал он, а потом пояснил, — вот это…

Резко шагнул в квартиру, захлопнул за собой дверь и поцеловал меня так, что я сначала чуть не задохнулась. Я запустила одну руку в его жесткие короткие волосы. Вторую смиренно оставила лежать на его груди, хотя дико хотелось залезть ему под рубашку. Он одной рукой держа меня за затылок, а второй прижимал мои бедра к своим.

Это было ужасно, потому что это была пытка. Потому что я знала, что не смогу ничего сделать до конца. И он не смог бы. Потому что это предательство по отношению к его невесте, ее семье, его семье. И мы не могли остановиться, а остановиться нужно было.

Не знаю, кто первый сделал это, кажется вместе. Мы почти одновременно отскочили друг от друга. Я тяжело и хрипло дышала. У него ноздри были расширенны и он судорожно вдыхал. На ширинке его джинсов была видна значительная выпуклость.

— Юль, если мы этого не сделаем, я с ума сойду, — прошептал он.

— Это… я знаю, — я сглотнула, — я тоже… мне очень плохо и тяжело. Но это просто, не знаю, страсть что ли. Я даже не знала, что так бывает! Просто у тебя длительные серьезные отношения и… А это все на один раз, понимаешь? Если мы с тобой займемся сексом, то потом ты сам же себе этого не простишь. Ты ведь знаешь это, правда?

Он отошел к стене и уперся в нее спиной, запрокинув голову.

— Откуда ты взялась? Зачем ты тогда села в мою машину? — спросил он просто так.

Я промолчала. Повсюду пахло его ароматом. Он посмотрел на меня затуманенными глазами и сказал:

— Я сейчас уйду. Но если еще раз появится такой момент, как этот — когда ты одна, когда мы одни… Юль, я больше не остановлюсь, и тебе не дам. И плевать на все.

Он вышел, хлопнув дверью, а я так и продолжала стоять и смотреть, как мокрый суслик. Я медленно разделась, надев сухие футболку и спортивные штаны. Как это ни странно, но сейчас, в этот момент, мне было глубоко наплевать, что подумают люди, если они видели, как ко мне приходил Лаула. Я думала только об одном — зачем мы остановились?

Неделя была обычной, очень загруженной. Мы возвращались с полей в десять, а то и в одиннадцать вечера. Не знаю, как Полина Афанасьевна справлялась с домашней работой, если она почти все время находилась в полях. Я была рада тому, что мне некогда, не оставалось времени на раздумья. Только по ночам перед сном было очень уж тоскливо. Мама заметила мою грусть, когда мы с ней в очередной раз говорили по телефону.

— Солнце, а с голосом что? Не нравится мне в последнее время твое настроение…

— Да все хорошо, мам! Просто домой уже хочется сильно…

— Ну, скоро я к тебе приеду в гости!

— Правда?!

— Да! Может быть, даже на этих выходных.

— Ой, ма, давай! — у меня улучшилось настроение, как же я соскучилась по маме.

Алеша-богатырь иногда звонил мне, делал попытки назначить свидание, но я каждый раз отказывалась. Думаю, скоро он совсем перестанет звонить.

Еще на этой неделе было происшествие, которое еще долго обсуждали по всей деревне. В отделении Басагаж уволился повар, что там уж случилось, не знаю, слухи ходили разные, но он уволился и уехал. То есть в столовой, где в обед кормили рабочих, некому было готовить. У нас был повар в садике, в школе и в такой де столовой — моя любимая Наташа. Отправить в Басагаж было некого, школьный повар была в отпуске, и ее не было в деревне. Садик и столовая работали дальше, так что квалифицированных специалистов не имелось.

Мы с Полиной Афанасьевной и Нуриком приехали на обед и увидели митинг на крыльце столовой.

— Это еще что? — удивилась я. — Суп по талонам выдают?

— Не знаю… Люди что-то возмущенно орали, Полина Афанасьевна подошла и громко спросила, мол, что тут за собрание. Какой-то дедуля, перемешивая слова с матерком, ответил:

— Да ё…., обед сырой подали… жрать невозможно!

— А кто готовил-то? — строго спросила моя начальница.

— Свинарка говорят…, - промямлил дед.

— Кто?! — воскликнули мы одновременно с Полиной Афанасьевной.

— Кто-кто… свинарка, Наташка Попова…

Полина Афансьевна своими могучими плечами, как ледокол "Арктика", пробила себе дорогу сквозь столпившуюся толпу. Мы оказались в полупустом помещении столовой. Какая-то толстая тетка в черном халате и кирзовых черных сапогах, ругалась с Василием Антоновичем. Не знаю, как правильно звучала его должность — ну, что-то типа заведующего отделением Басагаж.

— Вась, чего тут у тебя творится? — строго спросила Полина Афанасьевна.

— Да что-что… вон, народ жалуется, что обед сырой, недоваренный… а у меня повара нет! Пришлось вот, импровизировать, мать твою…

Полина Афанасьевна промаршировала на кухню и мы все за ней. — Ну-ка, — скомандовала она, — ложку давай! — Сейчас, — новоиспеченная повариха-свинарка Наташа метнулась в угол, чем-то загремела и прибежала с ложкой. Потом, сунув ее в руки моей начальницы, шустро подбежала к столу, схватила кусок хлеба и на вытянутой руке понесла его к нам, громко шлепая кирзачами.

— Ты что, — уставилась на нее Полина Афанасьевна, — думаешь, я есть это буду?

Я хихикнула, моя руководительница, стала тыкать в кастрюлю ложкой, пытаясь раздавить картошку, которая была твердой, как бубен и ни в какую не поддавалась.

— Ну, конечно, сырая… а про мясо я вообще молчу! Вась!

— Ну, что Вась! Что Вась! — заорал Василий Антонович. — Что я могу сделать-то? Самому варить? Раз такая умная, то будешь приезжать сюда каждый день и проверять сырое оно или нет!

— Чего — оно? — сердито спросила Полина Афанасьевна. — Варево ее… чего…

Он сердито пошел к выходу.

— Вась! — крикнула Полина Афанасьевна. — Ты бы ей хоть форму поварскую выдал, что она у тебя в черном халате свинарки ходит-то?

На это он махнул рукой, по-моему, даже матюкнулся и ушел.

Под руководством моей начальницы, которой до всего есть дело, обед был кое-как доварен и люди, правда с опозданием на час, поели.

На следующий день со мной вообще приключилась истерика. Полина Афанасьевна, по пути в очередные поля, решила заехать и проверить, как обстоят дела с обедом. Ну, надо сказать, настроение у народа было значительно лучше. Все чинно сидели за столами и ели. Значит, сегодня обед не был сырым. В окошке на выдаче стояла раскрасневшаяся Наташа в БЕЛОМ халате и косынке. Я улыбнулась. Сделал-таки Василь Антоныч то, что сказала Полина Афанасьевна, выдал халат. Мы прошли на кухню, и тут я увидела нижнюю часть туловища новоиспеченной кухарки. Она стояла в белом халате, белой косынке и черных огромных кирзачах. Я хохотала на всю кухню…

В пятницу Полина Афанасьевна отпустила меня пораньше, я ждала маму. Дома я поставила тушиться мясо с кабачками, а сама занялась уборкой. Когда у меня уже все было вылизано, и рагу почти стушилось, мне позвонила мама.

— Солнышко, встречай меня! Мы въезжаем в твою деревню!

— Бегу, ма!

Автобусы у нас останавливались в центре, то есть на площадке перед магазином, перед кафе "Достык"… Я еще издали увидела белый "БМВ", припаркованный у крыльца кафе. Дыхание тут же сперло. Я уже неделю избегала встреч с Лаулой. Если видела его издалека в акимате, то обходила стороной. Очень старательно старалась не смотреть в его сторону, но у меня это плохо получалось.

Вот и сейчас, я шла встречать маму, и в поле зрения уже был виден автобус в конце улицы, но я не могла оторвать взгляд от этой белой машины… Где он сейчас? Что он делает? Как у него дела? Как он целуется? Может, тот сумасшедший поцелуй мне приснился? И почему, черт возьми, он сейчас не со мной?

Дверь кафе открылась, и на крыльцо вышел Лаула. Это было настолько… Я чуть не задохнулась, потому что доступ воздуха в легкие прекратился.

Он смотрел на меня. Я на него. В это время подъехал автобус, и я заставила свою голову отвернуться от Лаулы, а ноги пойти навстречу маме.

— Мамуль, привет! — я махнула маме.

— Привет, моя хорошая! Мы кинулись друг к другу, обнимались, целовались, и мне стало намного лучше от того, что мой самый близкий человечек сейчас здесь со мной.

— Добрый день! — раздался голос за моей спиной.

Я оглянулась, оказывается, к нам подошли Доня, Вовка и… Лаула.

— О, привет! — пропыхтела я.

— Здравствуйте! — мама заинтересованно уставилась на парней, явно подбирая кто же из них подойдет мне в качестве мужа. Ее взгляд задержался на улыбчивой физиономии Вовки. Никогда, никогда мамы не выбирают красивых и опасных… и почему?

— Юль, познакомь нас со своей сестрой! — приветливо улыбнулся Доня. Это была такая неприкрытая и в то же время не обидная лесть, что мы с мамой расхохотались.

— Это моя мама, Светлана Леонидовна! — начала я процедуру знакомства. — Ма, а это мои друзья, Вова — он пекарь, Данияр — водитель. Мы его называем Доня… А это Лаула…

И фантазия иссякла. И вообще, откуда я знаю, кем тут числится? Не назову же я его сыном владельца вот этого кафе!

Но паузы не возникло. Лаула широко улыбнулся, блеснув своими карими, почти черными глазами.

— Светлана Леонидовна! Мы завтра с утра едем за грибами! Как, может, поддержите нас? — спросил он.

— Ох, за грибами?! Я с удовольствием! Юленька, поедем?

Юленька, возможно, и смогла бы сказать в очередной раз "нет" мужчине, от которого с ума сходила. Но разве я смогу отказать своей маме? Или это официальная версия, а на самом деле я хочу просто побыть с ним?

— Только, — начала я, — у мамы, наверное, нет подходящей обуви…

— Ничего, я возьму для вас сапоги, — тут же улыбнулся Лаула, — завтра в шесть утра мы за вами заедем!

— Вов! — вдруг ляпнула я, будто меня кто за язык тянула. — А давай Кристинку возьмем… Или у нас мест нет?

— Есть! Давай! Предупреди ее! — он также равнодушно пожал плечами, будто я предложила Наташку свинарку взять с собой.

— Давай ты сам, чтобы не через десятые уши… Ну, ты скажешь во сколько заедешь за ней, на чем и так далее… — как можно равнодушнее предложила я.

— Ладно, сейчас я звякну…

— Ладно, мы пошли! Спасибо, что позвали. Пока! — я на прощание махнула им рукой, в последний раз скользнув взглядом по расстегнутой на смуглой груди рубашке.

— До свидания, ребята, — цвела и пахла моя мама.

— До свидания, — хором ответили они.

— Такие милые ребята, — начала моя мама, когда мы отошли в сторону. Сзади раздались легкие шаги.

— Может вам сумку помочь донести? — голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Сумка у мамы и правда была не клатч. Наверное, мне там еды всякой тащит. Хотя, обычно, наоборот, из деревни в город везут продукты.

Мы с мамой обернулись. Лаула смотрел на нас, подняв бровь. Вовка и Доня уже скрылись из поля зрения. То ли в кафе зашли, то ли в магазин.

— О! — мама улыбнулась еще шире. — Ну, если вам не очень сложно…

Лаула взял сумку и сказал:

— Мне совсем не сложно, если хотите, могу и подвезти, но здесь рядом, так что смотрите, как вам удобнее.

— Спасибо! Давайте лучше пешком! А то я уже два часа в пути… Насиделась!

— Как скажете! — ответил он. Ну, капец. Кажется, эти двое сами общаются, а я и не нужна.

— Вы первый раз к нам? — спросил Лаула у мамы.

— Раньше я вас не видел!

— Да, первый раз! Вот, приехала к своему ребенку!

— Мгм, — промычала я.

— Не обращай внимания, — сказала мама Лауле, перейдя на "ты", — она смущается, когда я ее называю "ребенком" или "солнышком"…

— Ну, знаете, она у вас девочка, а я недавно с родителями в городе был, и мы решили зайти поесть мороженного, как в детстве. Мама стоит в очереди кричит на весь зал: "Лаулашка, зайка, тебе ванильного или с шоколадной крошкой?"

Я представляю шок людей в очереди, когда они оглянулись, а вместо ожидаемого ребенка увидели такого дядю…

Мама рассмеялась, я тоже хихикнула.

— Ну, вы для нас всегда дети, — мама все еще улыбалась, — а что твое имя значит?

— Ну… если совсем дословно перевести, то значит "сильно гори"… Ну… пламя, огонь…

— М-м-м, как необычно! Мы подошли к нашему дому.

— Ну, все, мы пришли, спасибо! — я повернулась спиной к маме так, чтоб только Лаула увидел мое лицо и, нахмурив, брови сказала одними губами "уходи".

— Лаула, может, покушаешь с нами? — спросила моя мама. Блин, нашла кому свое гостеприимство показывать.

— О, я бы с удовольствием, но не могу, нужно по делам еще съездить… Давайте, я сумку в квартиру занесу… Юль, куда идти, я же не знаю…

Он невинно уставился на меня. Ах, он не знает! Ну-ну… Я, нахмурив брови, вошла в подъезд. Что-то бабусек нет на лавочке, видимо позже выйдут. А, сегодня же пятница. Наверное, на "Евразии" "Поле чудес" показывают.

В квартире я скинула сандалии, бросила ключи на полку.

— Заходи, мам!

— Ой, ну, неплохая квартирка… Видно, что бабулина, конечно.

Мама прошла в кухню, рассматривая все. Лаула быстро поставил сумку, и прежде чем я успела сообразить, резко дернул меня к себе и поцеловал. Потом также резко отпустил и вышел. Ну, все… мой лимит терпения исчерпан. Теперь мне глубоко наплевать на все и всех. Теперь я, если останусь с ним наедине, сделаю все, о чем давно мечтаю. Сколько можно уже вот так дразнить себя и его?

Я решительно прошла на кухню.

— Мам, ты хочешь в туалет?

— Очень!

— Тогда пошли! Можешь взять фотоаппарат, сфоткать наш санузел и показать своим коллегам — то-то они удивятся, что такое еще существует!

— Не сочиняй! — мама улыбнулась.

— Такие туалеты есть во всех деревнях!

Когда, спустя какое-то время, мы с мамой сытые и довольные валялись на кровати, а я поедала фундук, который она привезла мне, мама спросила:

— Я так понимаю, зря я надеялась, что Вовка может стать твоим парнем, да?

— Вовка?! Ма, ты что! Мне не сорок лет и я не старая дева, что ты меня пристраивать начинаешь сразу? Тем более к Вовке! Он как брат-добряк, понимаешь? Вот Кристинка сохнет по нему…

— А он?

— А он вроде бы и не догадывается об этом…, - я закинула три орешка в рот.

— А тебе, значит, нравится Лаула…

— А? — я открыла рот с пережеванными орешками, — с чего ты взяла, ма?

— Ну, я же не слепая! И он, я думаю, тоже на тебя засматривается!

— Ма, да ты что?!

— Ну, с теми ребятами ты была такая… непринужденная, будто они девчонки. А с ним… на ежа похожа, напряженная, колючая…

— Ох, мам, если б ты знала, как мы с ним познакомились, ты бы поняла, почему у нас такие… непростые отношения…

Я вкратце, опустив историю о том, что во мне сидел алкоголь, рассказала историю об игре в фанты. Мама не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать.

— Я не пойму, а что тут нет дорожной полиции?

— Есть, местная… И что они сделают? Ну, оштрафуют, им потом принесут полбарана или свинины и все. Штраф считай уплачен. Я так думаю…

— Ну и что, эта история объясняет только, почему ты ведешь себя, как еж. Боишься его, например. Но он ведь позвал нас в лес за грибами, помог нести сумку — зачем? Раз ты его оскорбила угоном машины, что же он сейчас следом за тобой ходит?

— Ма, да я его уже неделю не видела! Он просто вежливый! Ты еще не видела Алешу-богатыря. Вот тот меня уже и на свидание звал. Его ты, наверное, одобришь и потом начнешь при каждом удобном случае о нем спрашивать…

— Что за Алеша?

Чтоб увести беседу в сторону от Лаулы, пришлось расписать достоинства Лешки. Мама купилась. Весь вечер она горела желанием его увидеть. Лаула был забыт. Ею. Но не мной.

Часов в девять позвонила Кристинка поделиться радостью — ей звонил Вовка и позвал ее по грибы. Я сделала удивленный голос и не менее радостно сообщила, что я тоже приглашена Лаулой по грибы. Мы похохотали и договорились завтра обсудить все при встрече.

Мы еще долго говорили с мамой о работе, и моей, и ее, я рассказывала смешные случаи из моей деревенской жизни. Короче, проболтали до поздней ночи.

— Дочка! — мама вдруг вскочила с кровати.

— Нам ведь нужно в лес еду взять!

Так что пришлось нам в двенадцать ночи варить яйца, картошку в мундирах, мама пожарила куриные бедрышки. Только у нас не было термоса. Пришлось подготовить стеклянную банку. Утром зальем в нее чай и укутаем в полотенце.

С чувством выполненного долга мы легли спать. Мама уже похрапывала, а я все еще смотрела в потолок.

Утром у меня верещал будильник и я проклинала всех на свете, что свой отгул, который я выклянчила у Полины Афанасьевны на субботу из-за приезда мамы, я трачу на долбанные грибы. Встала я кое-как и зигзагами пошла умываться. Зато мама на абсолютном позитиве заварила чай, залила его в банку, раздавила туда лимон, засыпала сахар. Еще и позавтракать мне предложила. Какой на фиг завтрак? Мы уже почти собрались, когда у меня зазвонил мобильник. Номер был неизвестный. Сердце учащенно забилось.

— Да!

— Проснулась? — спросил меня ТОТ САМЫЙ голос, который я больше всего мечтала услышать в это серое, сонное утро.

— Да… — жалобно ответила я.

— Бедненькая, не выспалась? — смеясь, и в то же время ласково, спросил Лаула.

— Да, — снова ответила я.

— Ничего, поспишь в дороге. Мы подальше поедем, чтоб наверняка найти грибы, а то у нас тут уже все вырезано рядом с деревней. Я заеду за вами минут через пять, хорошо?

— Мгм. Я нажала отбой.

— Ма, за нами заедут минут через пять.

— Да? Пошли тогда на улицу, там подождем.

— Пошли! — согласилась я. — Тем более что я на горшок хочу.

Я опешила, когда в такую рань обнаружила на лавке тетю Галю.

— О, здрассссьти, — "мило" сказала я, — теть Галь, это моя мама, Светлана. Мам, это — соседка тетя Галя. Так сказать, главная по дому…

— Ну, — теть Галя довольно расплылась в улыбке, — насчет "главной" ты преувеличиваешь…

— Очень приятно…

Пока мама принялась беседовать с соседкой, я посетила туалет. По возращении обнаружила на лавке еще и Лаулу, который с аппетитом ел бутерброд и с очень увлеченным видом слушал истории про давление, пульс, тахикардию и все остальное. В исполнении теть Гали, естественно.

Наши с ним взгляды встретились. Черт, как же я его хочу. Вот прямо сейчас.

— Ну, что поехали? — спросил Лаула, когда я подошла.

— Да, конечно! — улыбнулась довольная мама.

Мы еще заехали за Доней. Он сел вперед, рядом с Лаулой. Мы с мамой сидели на заднем сиденье. Скоро нас догнал Вовка на своих "жигулях", рядом с ним впереди сидела довольная Кристинка, а сзади Рената. Так что, получается, можно было бы и на одной машине поехать, но из-за Кристинки, пришлось Вовке выгонять свой старый "жигуленок". Ну, ничего… Это для пользы дела… Еще бы Ренату оттуда к нам забрать.

— Лаула, а у тебя из семьи никто не захотел поехать за грибами? — спросила мама.

Да, особенно Сания меня интересует, мысленно вставила я.

— Они не смогли. У нас же кафе здесь, в центре, и сегодня заказ на юбилей. Так что они все там будут готовить, накрывать, мыть…

— А, понятно… Так может, тогда не нужно было ехать за грибами? — расстроилась моя справедливая мамуля.

— Да почему! Мы все равно с Вовчиком собирались ехать! Короче, всю дорогу моя мама допрашивала Лаулу на тему его биографии, он долго и увлеченно рассказывал о своей работе, о том, что он занимается поставками техники не только в нашу деревню, но и по всей области. И тут мама задала свой главный вопрос:

— А… девушка у тебя есть?

Я закатила глаза к потолку, Лаула увидел это в зеркале заднего вида и улыбнулся.

— Знаете, Светлана Леонидовна, я вырос с Санией. С детства наши родители загорелись идеей о том, что мы поженимся. И как-то… Ну, это как-то само собой получилось, что вот наши семьи знают, она моя девушка, я ее парень. Мы вроде бы как встречаемся, ходим друг к другу в гости. И все ждут свадьбы…

— Похоже на то, что она для тебя как друг.

— Скорее, как сестра, — вздохнул он.

— Ясно, — моя мама явно не знала, что ответить на это. И я молчала. Сейчас меня радовала одна мысль — он ее не любит! Вернее, любит, но не как девушку. О чувствах Сании, я напрочь забыла.

— Я об этом никому не говорил, — смущенно произнес Лаула, — и… если вы, вдруг, познакомитесь с моими родителями…

— То я, естественно, никому не скажу, — кивнула мама, — но вообще лучше жениться на девушке, которую ты любишь… Иначе не будет счастья. Извини, конечно, что я так говорю.

Чуть позже эту тему закрыли. Сон уже как рукой сняло. Какой тут на фиг сон?

Через какое-то время мы подъехали к лесу. Сапоги, которые мне выдал Лаула, были великоваты, но учитывая, что обильная роса покрывала все вокруг, я была им рада.

Как же классно в лесу! Это просто не передать словами. Этот сумасшедший воздух, шум лесной жизни. Я счастливо потянулась и вдохнула полной грудью. На мне были спортивные штаны, толстовка с капюшоном.

— Доброе утро! — к нам из "жигулей" шла Кристинка.

— А у меня есть спрей от клещей и комаров.

Все одобрили ее предусмотрительность, потому что больше никто не взял никаких средств.

Когда все, наконец, закончили с экипировкой и вооружились корзинками, ведрами, ножами мы пошли в лес. Я шла недалеко от мамы, стараясь не терять ее из поля зрения. День обещал быть жарким, потому что через минут тридцать поисков грибов, я вся вспотела, но кофту не снимала, так как комары просто одолевали. Да и клещи тут явно водятся. Ребята начали перекличку:

— ВОВА-А-А-АН!

— А-А-А!

— Давай проедем вперед!

Все поплелись к машине. У всех на дне ведер были три-четыре груздя. Зато моя мама набрала полведра грибов. Человек отрывается по полной, в своей стихии так сказать. Мы проехали еще пару километров вперед и остановились у края леса. Я достала бутылку напитка "Грушевый" и надолго к ней присосалась.

Все вышли из машин, воодушевленные новым местом, рванули как сайгаки вперед, в том числе и моя родительница. Я посмотрела на Лаулу, который шел по краю леса, левее, чем вся массовка и пошла за ним. Да, сейчас приставать к парню, конечно, не климатит. Жарко, кофта прилипает к телу, да и в душ бы сходить и макияжа нет… Так только, по ресницам мазнула.

Но сегодня меня ничто не останавливало. Впереди лес как бы поднимался на холм, Лаула поднялся на него и скрылся за деревьями. Я прибавила скорости, чтобы не отстать. С разбега я влетела на горку и увидела в низине сидящего на пне Лаулу:

— Ты не меня ищешь? — серьезно спросил он.

— Нет, — ответила я, глядя на него и медленно спускаясь к нему.

— ???

— Грибы…

— Да? А почему тогда за мной бежала? — спросил он, выгнув бровь.

Я остановилась перед ним и замолчала тяжело дыша. Он медленно встал, сдернул с меня капюшон, с себя скинул бейсболку, притянул к себе и поцеловал. Долго, настойчиво, я не могла спокойно стоять, я ведь так долго этого ждала. Обхватила одной рукой его за шею, второй влезла ему под толстовку и футболку. Его кожа была горячей, чуть влажной и пахло от него умопомрачительно. Он шумно втянул воздух, и, не переставая меня целовать, поставил меня на тот самый пенек так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Хочу тебя, — сказал он, глядя мне в глаза.

— И я тебя…

Какие комары, клещи и все остальные насекомые. Забыты были все. Лаула расстегнул молнию на моей кофте, задрал майку и целовал мою грудь. Я вцепилась в его жесткие черные волосы обеими руками и запрокинула голову.

… И в этот самый момент я услышала совсем недалеко голос мамы:

— Доченька-а-а-а, ты где-е-е-е?!

Лаула, тяжело дыша, поднял голову и со стоном прижал меня к себе.

— Черт, как мне уже это надоело…

— Что это? — Спросила я, уткнувшись ему в грудь.

— Дочка-а-а-а, — раздалось еще ближе.

— С меня хватит, — пробормотал он, одергивая на мне футболку и застегивая кофту, — нужно что-то с этим делать…

— Что делать? — опять не поняла я.

— Мы здесь, Светлана Леонидовна! — заорал Лаула, потом сел на корточки.

— Иди сюда, оказывается, мы чуть не занялись сексом на груздях…

Я со смехом села рядом. Когда на горизонте нарисовалась моя мама, мы уже срезали по пять грибов.

— Ого! Да у вас тут целая поляна! — пока мама рыскала по полянке в поисках еще одной грибной семейки, я все пыталась поймать взгляд Лаулы и выяснить, что же он имел в виду, когда сказала, что "с этим нужно что-то делать".

Пришлось сосредоточиться на грибах и не обращать внимания на позывы организма, которые умоляли найти полянку скрытую кустами и сделать то, что мы не успели с Лаулой.

Через час хождения по лесу, у нас заполнились вёдра, мы устали и желудок просил подкрепления. Мама стала созывать всех на поздний завтрак или ранний обед, не важно.

В итоге перед машинами расстелили покрывало. Так как вышло солнышко и уже припекало вовсю, комаров не было. Я сняла кофту, сапоги и с удовольствием вытянулась на покрывале, пока мама с Ренатой доставали из багажника пакеты с едой. Кристинка села рядом со мной.

— Ну что? — шепотом спросила я ее.

— Что-что… ничто, — грустно ответила она, — мы с ним час бродили по лесу, он даже не смотрел на меня, только на грибы…

— Кристин… а ты возьми и поцелуй его.

— Чего?!

— Ну, вот где он сейчас?

— В лесу, режет ветки березовые для веника в баню.

— Вот иди туда, просто подойди и поцелуй его.

— А потом?

— А потом скажи, что очень уж хотела сделать, повернись и уйди.

— Ага! Ты что?! А если это его еще больше оттолкнет от меня?

— А если нет? — возразила я.

— Кажется, у тебя есть только один способ это выяснить.

— Девочки, режьте помидоры и огурцы, — скомандовала мама, выгружая на покрывало еду. Я кивнула Кристине, мол, давай, иди. Она вытаращила глаза, как испуганный кролик, но послушно встала и пошла в лес.

— Куда это она? — рассеянно спросила мама.

— Пописать, — спокойно ответила я.

Рядом со мной сел Лаула. Мой организм молниеносно отреагировал на его присутствие. Внизу живота вообще томление перешло в стихийное бедствие. Я чуть не застонала. Мы с ним переглянулись.

— Юль, режь помидоры, что ты сидишь, — сказала мама. Я сморщила нос. Опять нас прервали. Даже посмотреть не дадут.

Минут через десять мы уже накрыли на импровизированный стол и уселись на покрывало.

— А где же Вова с Кристиной? — удивленно спросила мама.

— Вовка веники режет в баню, — пояснила я, — может, Кристинка с ним.

— Вова-а-а-а! — закричала мама.

— Ма, да они и так знают, что мы сели кушать! — стала я возмущаться, представляя, что и им могут помешать.

— Придут сами!

И правда, когда почистила яйцо и закинула его в рот, появилась раскрасневшаяся Кристинка. Я глянула на ее алые щеки, блуждающую улыбку, светящиеся глаза — значит все хорошо. Чуть позже появился краснолицый Вовка с охапкой березовых веток. По нему было не очень понятно, то ли он покраснел от поцелуя, то ли от жары.

Я не стала ловить взгляд Кристины, чтобы ее не смущать, и так все расскажет.

Как же вкусно есть на природе! Ешь вареные яйца с помидорами и колбасой, а так вкусно, черт возьми! Никакие суши, пиццы, стейки и так далее, не сравнятся с этой едой.

— Ну, что? Отдохнем чуть-чуть? — спросила мама.

— Да-а-а… — протяжно ответили мы хором.

Следующие минут сорок мы вповалку полулежали на покрывале, пили чай и болтали.

— У меня, кстати, день рождения через неделю, — вдруг сказал Вовка, — так что приглашаю вас всех в "Достык".

— О-о-о-о, — загудели все с энтузиазмом.

— Класс!

— Точно! А я забыл! — подал голос Доня.

Все стали бурно обсуждать, как он планирует его отмечать — в узком кругу, или нет, с ведущей или просто так, скромно. Мою маму Вовка тоже усиленно приглашал, но она, смеясь, отказалась.

Где-то часа два еще мы провели в лесу. Под конец я так устала, что еле ноги переставляла. Грибов больше не находили, было много червивых.

Я приползла к машине, Лаула стоял, склонившись над открытым капотом с каким-то железным штырем. Масло что ли проверял.

— Где все? — спросила я.

Он обернулся:

— Ну, — на его лице появилась широкая белозубая улыбка.

— Кристинка с Вовкой целуются вон в тех кустах, я чуть на них не напоролся…

— Да ладно! Серьезно?!

— А что ты так удивляешься, — рассмеялся он, — это же твоих рук дело…

— Моих?

— Не делай удивленное лицо, я же видел, как ты "ненавязчиво" предложила Вовке взять с собой Кристинку, а потом таким же способом отправила ее в лес… вязать веники…

Я не выдержала и рассмеялась:

— Это теперь так называется? Вязать веники?

Он тут же стал серьезным.

— Ты даже не представляешь, как я хочу… кхм… вязать с тобой веники…

— Ну что? — из леса к нам шел Доня.

— Может, домой?

— Как они все надоели, — выдохнул Лаула.

— Не то слово, — кивнула я.

— Давайте домой, уже обед, пока вернемся… Дел еще полно…

Мы стали всех звать к машинам, конечно, последними пришли Вова и Кристина.

— О, бли-и-и-ин, как я устала, — я упала на кровать, закутанная в банный халат, на голове было полотенце. Мама со стоном упала рядом.

После того как мы вернулись из лесу, сразу же занялись грибами. Грузди засолили, коровники отварили и пожарили, подберезовики пожарили и убрали в морозилку — мама заберет их с собой. Пока покушали, пока сходили к тете Кристинки — мама купила у нее себе деревенской сметаны, яиц. А потом пошли в деревенскую баню.

На обратном пути из бани встретили Вовку и Доню. Те ехали по каким-то делам на Вовкиной раздолбайке. Нам они усиленно махали и сигналили, чем вызвали смех мамы.

Короче, пока мы добрались до дома, у меня уже ноги гудели. Еще и встали сегодня рано.

— Фу-у-у-у, — протянула мама, — хорошо-о-о-о…

— Может, чаю? — предложила я.

— Согласна, только лень его идти включать.

— Ну, мА… включи, а? — простонала я.

— Неа, я у тебя в гостях…

Я соскреблась с кровати и пошла накрывать на стол. Сначала у меня было чувство, будто я вообще не смогу двигаться, но уже через тридцать минут и двух больших кружек чая, мы с мамой решили прогуляться на речку.

— Ма, завтра нужно тебе сесть на первый автобус, а то потом ты просто не влезешь. Автобус же проходящий, он сначала заезжает в Алешинку и Введенку, а потом уже к нам. Там как набьются какие-нибудь студенты и абитуриенты, которые живут в деревне и возвращаются в город.

— Ладно, — мама согласно кивнула, — пошли, прогуляемся. Такой хороший летний вечер, а ты из-за меня дома сидишь, так бы погулять пошла… с ребятами…

— Ну, началось, — мы вышли в подъезд.

На мне были короткие шорты, сланцы, майка. Мокрые волосы я собрала в пучок, даже не расчесав. Мама надела легкое ситцевое платье с алыми маками. На лавочке сидели бабули.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Добрый вечер! — начали они с мамой хором здороваться.

— Как съездили за грибами? — спросила баб Маша.

— Ой, хорошо, Мария Григорьевна…

О, как! Она оказывается Григорьевна! Ну, мама… В этот момент у меня в кармане заорал мобильник, так что я отошла и не слышала их беседу. Я не сохранила утром номер Лаулы, но теперь узнала бы его всегда.

— Да! — радостно ответила я.

— Привет, — мягко сказал он.

— Привет, — улыбнулась я.

— С легким паром!

— Откуда ты… — я стала вертеться, оглядываясь по сторонам, — откуда ты знаешь?

— Смотрю сейчас на тебя! — рассмеялся он.

— Правда?

— Конечно!

— И во что я одета?

— Это что, секс по телефону? — низким голосом спросил он.

— Перестань, — прошептала я.

— Да шучу, просто видел, как ты с мамой шла из бани, — пояснил Лаула, — и вообще-то я звоню по делу…

— По какому это? — вдруг испугалась я.

— Не потому, что ты подумала, — рассмеялся он.

— А я ничего и не подумала!

— Да уж, конечно! Испугалась, что сейчас приеду и увезу тебя в лес?

— А что, это так страшно? — улыбнулась я.

— Да вроде бы нет… Скажи, когда твоя мама собирается обратно?

— Завтра утром, а что?

— Я просто завтра еду в город, могу ее взять с собой, только уезжаю рано. В шесть утра. Она поедет со мной?

— Ма! — я обернулась, она все еще трындела с бабулями, только уже сидя с ними на лавочке.

— Иди сюда!

Она махнула бабулям рукой и подошла ко мне:

— Что, ребенок?

— Ма, Лаула завтра утром едет в город, может тебя взять с собой, но едет рано. В шесть утра, поедешь?

— Ой, ну конечно! Скажи ему, что я заплачу ему за бензин! — обрадовалась мамуля.

— Мама сказа… — начала я говорить.

— Я все слышал, — судя по голосу, он улыбался. — Скажи маме, никаких денег не нужно, в начале седьмого заеду!

— Хорошо, передам!

— Ладно, — он промолчал, — пока…

— Пока… — ответила я, затем нажала отбой. Было какое-то чувство незавершенности. Я обернулась к маме:

— Мам, завтра в начале седьмого Лаула за тобой заедет и денег ему не надо.

Мама внимательно посмотрела на меня, взяла под руку и мы медленно пошли по главной улице в сторону реки.

— Знаешь, дочка, я смотрю на все это и хочу тебе только одно сказать: пока он не расстанется с этой своей невестой, не вздумай с ним… кхм… ничего делать!

— Ма!!! — вот это заявление, оказывается моя мама не такая уж и древняя в вопросах секса и отношений.

— Что "ма"! Я ведь не слепая! В этот момент мой телефон снова зазвонил, слава Богу.

— Алле, — ответила я, не глядя на дисплей.

— Забыл сказать, — раздался в трубке ЕГО голос, — я хочу тебя… кажется еще сильнее…

— Эм-м-м-м, — я скосила глаза на маму, — полностью согласна…

Он расхохотался.

— Это значит "я тебя тоже"? — все еще смеясь, спросил он.

Я тоже хихикнула в трубку.

— Теперь пока, — тихо сказал он.

— Ага, пока, — ответила я.

— Ставлю тысячу тенге, что это звонил он, — сказала мама.

— Не ставь, проиграешь, — порекомендовала я.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, но тут из-за поворота вышел Алеша- богатырь.

— Оу! Сколько лет, сколько зим! — воскликнула я.

— Привет, Юль! — я видела, что он рад меня видеть, на самом деле рад.

— Алеш, познакомься, это моя мама, Светлана Леонидовна!

— Очень приятно, Алексей, — ответил он.

— И мне! — кивнула мама, пожирая его глазами.

— А вы куда? — спросил он.

— Просто гуляем, — ответила я.

— Я тебе позвоню… завтра? — спросил он.

И вот что ему сказать? Нет, не звони — грубо. Да, звони — будто я хочу, чтоб он звонил. Поэтому я просто пожала плечами. Он улыбнулся, я махнула ему рукой и мы с мамой пошли дальше.

— Могла бы сказать, чтоб позвонил, — прошептала мама.

Навстречу пронеслась стая пацанов на великах, а за ними свора собак.

— Ма, да он тут от скуки мается! Не переживай, ему есть с кем скрасить тоскливые вечера…

— Как и Лауле, — брякнула мама.

Я чуть не ляпнула: "Конечно, Лауле есть с кем… со мной".

Когда мы шли к реке, вдалеке начали орать коровы.

— О, табун идет домой, — оповестила я.

Мама села на берегу. От речки тянуло сыростью, прохладой, тиной…

— Как хорошо, — выдохнула мама.

— Да… когда ты приехала в гости на два дня… неплохо… — вставила я.

— Глупая. Радуйся, что у тебя есть такая возможность жить здесь. Тут и есть самая настоящая жизнь, понимаешь? Где ты в городе встретишь таких простых и радушных людей? Нигде… Каждый закрылся в своей квартире, сосед соседа не знает. Вот даже сейчас в городе. Ну, что там? Да, там ваши ночные клубы, кафе, парк… Но там нельзя вот просто взять и прийти на речку с удочкой, или вечером разжечь костер и посидеть вокруг него с компанией… Везде есть свои прелести. И никто не заставляет тебя всю жизнь жить в деревне, разводить хозяйство, садить огород… Просто наслаждайся этим моментом…

Перед сном мы собрали сумки. Только кое-какие продукты оставили в холодильнике до утра. Мне звонила Кристина и пищащим от счастья голосом сообщила, что сегодня идет на свидание с Вовкой. Я порадовалась за нее! Какая же я молодец! Да на самом деле, там и без меня бы все со временем случилось. Просто я, так сказать, подтолкнула их друг к другу… Совсем чуть-чуть.

Как только я легла спать, тут же вырубилась. Все-таки поездка за грибами в шесть утра меня умотала.

Утром меня радовала только одна мысль — сейчас маму провожу и улягусь спать.

— Ма, — сказала я, трамбуя сметану в сумку, — ты только не вздумай по дороге Лауле мозги промывать. А то начнешь там говорить что-то типа "не обижай мою девочку, не обманывай ее"…

Мама задумчиво почесала затылок:

— Знаешь, вообще-то я не собиралась, но идея, в принципе…

— Ма!

— Да шучу я!

Было минут десять седьмого и я, зевая, поплелась на улицу, мама шла следом.

— Пойду, как всегда, в туалет пока, — прокомментировала я.

— Давай, — мам уже сходила туда, как только проснулась, приговаривая при этом, что уже отвыкла от таких условий. Зато мне вчера на речке речь толкала… Есенин новоиспеченный, блин. Да простит меня великий поэт.

Я сходила в туалет, у подъезда уже стоял белый "БМВ", Лаула ставил сумку в багажник.

— Привет, — смущенно кивнула я ему. Представляю, какая я "красотка" с утра пораньше.

— Привет! — зато он… Он не спит что ли? Всегда выглядит так, будто заряд бодрости в нем не иссякает. Может, он вампир? Я улыбнулась своим мыслям.

— Ладно, доченька, пока… Не грусти здесь… И ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО!

— Ма!!!

— Ну, все, пока! — мы с мамой обнялись, она меня исцеловала везде, куда достали ее губы. Лаула улыбался, глядя на эту картину.

— Так, куда мне садится, — спросила у него мама, отпустив меня.

— Вперед, мы с вами вдвоем поедем!

Он открыл ей дверцу. Потом, закрыв ее, стал обходить машину, намеренно приблизившись ко мне:

— Ты же помнишь, что я хочу тебя? — быстро шепнул он.

Я улыбнулась и кивнула. Даже мое сонное тело среагировало на эти слова.

Я помахала вслед удаляющей машине. Стало грустно. Но спать хотелось больше. Я обхватила себя. Сегодня было прохладно и пасмурно. От вчерашнего солнца не осталось и следа.

Проснулась я часов в одиннадцать, с удовольствием отметив, что я, наконец, выспалась. Взяла телефон, оказывается мне приходила смс от мамы, а я даже не слышала. Она написала, что доехала и не звонит, так как уверена, что я сплю.

Я набрала ее.

— Ма, привет!

— Привет! Проснулась?

— Ага! Ты как доехала?

— Ой, вообще хорошо! Лаула меня прямо к дому привез, и даже сумку помог занести! Но я своего мнения не изменила!

— Я поняла, мам!

Поболтав еще немного, я набрала Кристинку. Ту распирало.

— Ой, Юльчик, у нас все-все было! Он просто супер! Короче, мы встречаемся!

— Короче, приходи ко мне в гости! И расскажешь!

— Ой, а давай после обеда? А то я смородину собираю… Но ты можешь прийти помочь мне и я все расскажу!

— Ох, хитрюга! Ладно, приду. Только позже, я недавно проснулась. Сейчас поем, потом приду, хорошо?

— Ладно, жду!

Я быстро прибралась в квартире, постирала кое-какие вещи. Пока я стирала, у меня тушились голубцы. Короче, до Кристинки я добралась часа через два-три. Ну, это ничего. Там была такая плантация смородины, что я обалдела.

— Я в шоке… — я обозревала кусты смородины, которые росли по всему периметру участка, — и сколько ведер вы снимаете с этой плантации?

— Ну, ведер десять… — Етит твою…

Кристина расхохоталась:

— Да не пугайся! Не все сразу! Я уже ведро собрала, там варенье варят, сейчас еще соберу, с сахаром перетирать будем. Остальное потом.

— Ладно, — я взяла пластиковую коробу из-под бутылок, уселась на нее и стала собирать ягоды в обрезанную пластиковую бутылку из-под пива, — давай, повествуй.

— Ну… я пошла тогда к нему в лес и сделала все, как ты сказала… Сама тряслась, как суслик. Поцеловала и сбежать хотела, какой там гордо уйти. Не успела, он меня ка-а-ак дернет к себе, к-а-а-ак поцелует!

— И?

— И тут твоя мама позвала нас кушать…

— Нда, моя мама может весь кайф обломать…

— Ну, вот. Потом в лесу мы при каждом удобном случае, когда никто не видит, целовались. А вечером пошли на свидание. Сначала в клуб сходили, потом ушли оттуда, пошли на речку. Ну…, - она засмущалась, — целовались, целовались… и все случилось!

— Блин, я тут приготовилась слушать такую историю… а ты все в два предложения всунула. А мне теперь ведро смородины за это собирать, — бубнила я.

Кристинка расхохоталась.

— Ну а что еще?

— Ну, вы же там вроде как официально встречаетесь. Тетя знает?

— Сегодня узнает. Вова зайдет за мной вечером.

— То есть, с сегодняшнего дня все официально?

— Ага!

Мы еще час сидели в смородиновых кустах и болтали. Но все это время я ждала звонка от одного единственного человека, который, по идее, уже должен был вернуться из города. Но он не звонил.

Кристинка рассказала мне все по пятьдесят раз в мельчайших деталях, чтоб я не зря смородину собирала. Потом мы пили чай с вареньем на летней кухне и ели арбуз. Домой я покатилась, как колобок, так объелась. На вопрос Кристины, что же нового у меня с Лаулой, я ответила, что ничего, не было возможности пообщаться.

Было уже часов семь вечера, но он так и не позвонил. Одна моя половина говорила, что он может быть занят. Вторая отвечала, что в воскресенье вечером все нормальные люди уже освобождаются и что-то тут не чисто. Когда у меня уже почти снесло крышу от раздумий, я схватила телефон с целью написать смс. Одна моя половина говорила — напиши. Вторая отвечала, что он может и не ответить, и тогда я буду мучиться еще больше.

В итоге я позвонила ему. Сначала никто долго не брал трубку. Я уж чуть не нажала отбой, когда вдруг женский голос ответил мне:

— Алле…

— Эм-м-м, — мой мозг лихорадочно соображала и тут я ляпнула первое, что пришло в голову, — добрый вечер…

Извините, что в выходной беспокою, но могу я услышать Лаулу. Просто Полина Афанасьевна хочет изменить время встречи…

Почему Полина Афанасьевна тогда не звонит ему сама, осталось загадкой. Ибо отмазку на этот вопрос придумать я не успела. Но мне его никто и не задал.

— А, поняла, здравствуйте! Это Сания! Вы знаете, Лаула телефон дома забыл, а из города еще не вернулся, мы сами беспокоимся…

— А… хорошо, извините… Тогда Полина Афанасьевна сама ему позвонит, завтра утром…

Мы вежливо попрощались, я бросила телефон на кровать. Вот черт, черт, черт… Я за эти дни совсем забыла о существовании этой невесты. Или хотела забыть?

На улице началась гроза. Дождь лил, как из ведра. В открытую форточку залетали капли дождя. В первые минуты после разговора с Санией, я решила, что не стоит ничего начинать с Лаулой, быть в роли любовницы, проживая в деревне… это просто ни в какие ворота.

Потом я начала беспокоиться о том, где же он. Уже напридумывала себе все, начиная с аварии, и заканчивая грабителями. Крыша точно едет.

Потом решила, что если он еще не передумал, я буду согласна на любые отношения с ним.

К десяти часам вечера я выглядела, как душевнобольная. За окном лил дождь, у меня был включен телевизор, но выключен звук. Я сидела на полу, зажав в руке телефон и уставившись в экран телевизора.

Зазвонил мобильник, я вздрогнула и быстро ответила:

— Да!

— Юль, привет! — я даже сначала не поняла кто это. Оказался Алеша-богатырь.

— Привет, Леш…

— Не скучаешь? Может, в "Достык" пойдем? Там наши ребята сидят.

— Ээ-э-э-э… Что-то не хочется, если честно.

— Ну… может… я к тебе приду… на чашку чая.

— Нет, — резко ответила я, а потом более мягко добавила, — нет извини, я сейчас немного занята… да и настроения нет…

В этот момент в дверь постучали и я, не задумываясь, нажала отбой, отшвырнула телефон и бросилась открывать.

На пороге стоял Лаула, абсолютно мокрый. Его футболка под ветровкой прилипла к смуглому телу.

— Что случилось? — спросила я, выдохнув от облегчения. С ним все хорошо и он здесь!

Лаула, шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь, сбросил с себя мокрую куртку и сказал:

— Я с ней расстался…

— С кем? — опешила я.

Он снял футболку. Я сглотнула при виде его торса и дорожки жестких черных волос, убегающих за ремень.

— С Санией.

— Чего?! Когда?! — я вытаращила глаза.

— Только что…

Он разулся, кажется, снял носки, а потом расстегнул ремень. Это я уже заметила. И снова сглотнула.

— И… что теперь? — тупо спросила я.

— И теперь иди ко мне, потому что я больше не могу ждать.

Я шагнула вперед и прижалась к его мокрому, холодному телу. Он пытался целовать меня нежно, но все эти дни воздержания, ожидания и терпения не дали сделать это красиво. В итоге моя домашняя футболка треснула, кажется, по шву, когда Лаула ее стягивал. Я стонала, схватив его за голову и лихорадочно сжимая жесткие волосы. Он шумно и часто дышал, стягивая с меня остатки одежды и раздвигая мои бедра свои коленом.

Больше всего меня поразил тот факт, что до кровати мы так и не дошли. Занялись сексом стоя, прямо здесь в коридоре. Где-то на подсознательном уровне я помнила, что дом населен "глухими" бабушками и кричать нельзя. Поэтому, когда уж совсем сильно хотелось кричать, Лаула закрывал мне рот своей широкой ладонь, которую я всю искусала.

Через какое-то время мы добрались до кровати и лежали, укутавшись в одеяло. Дождь так и не переставал лить.

— Нужно твою одежду развешать… чтобы просохла, — я попыталась встать.

— Не вставай, — тихо сказал он, — потом…

Я прижалась ближе к нему, вдыхая его аромат и не веря, что это, наконец, случилось.

— Так что там у тебя случилось? Почему ты так долго? — спросила я.

— Ну, задержался немного в городе… Фура с запчастями на таможне долго простояла, ждал ее. Потом попал в дождь, ехал медленно. А потом зашел домой, а там все в сборе, ужинали. Я позвал Санию, сказал ей, что не могу жениться на ней, так как воспринимаю ее только как сестру. Поэтому так давно тяну со свадьбой. Сказал, что если и женюсь сейчас на ней, то буду изменять. А начинать семейную жизнь со лжи и измен, не хочу. Потом повторил то же самое родителям. Они опешили сначала, потом папа ругаться начал. А я ушел к тебе.

Я сглотнула и первое, что ляпнула после минутной паузы:

— Так значит, ты не ужинал? Голубцы будешь?

Лаула расхохотался.

— Буду!

Я, улыбаясь, встала. Что же мы наделали? Что же я наделала?

Натянув футболку и шорты прямо на голое тело, я сначала занялась его мокрой одеждой, а растянув ее по веревкам на кухне, подогрела голубцы.

Лаула пришел на кухню, замотанный в покрывало.

Я резала хлеб, он молчал.

— Знаешь, чего я боюсь? — вдруг сказала я.

— Чего? — спросил он, поднимая голову.

— Того, что мы все испортили. Вот сейчас эта страсть пройдет у тебя и… А Сания…

— Юль, не говори глупостей. Раз в принципе возникла страсть к другой девушке, тем более такая, что я чуть с ума сегодня не сошел в ожидании вечера, значит, мы все сделали правильно.

— Но она мусульманка…

— У меня смешанная семья, ты же знаешь. Мама православная, а папа мусульманин.

— И… как они отмечают праздники? — спросила я.

— Как-как, отмечают Наурыз вместе, потом Пасху вместе, потом Курбан Байрам вместе, потом…

— Я поняла! — я улыбнулась.

— И свадьбы у них тоже две, — сказал Лаула, глядя на меня, — сначала казахская, а потом русская… И вообще, я поем попозже.

— Почему? — растерялась я, замерев от слова "свадьба".

— Потому что хочу тебя.

До кровати мы опять не добрались. Мой хлипкий кухонный стол выдержал те испытания, которые сегодня вечером выпали на его долю.

Я воспользовалась влажными салфетками вместо душа, чтобы устранить следы секса со своих бедер. Лаула выкинул презерватив в мусорное ведро.

— А в туалет, боюсь спросить, нужно бежать на улицу? — с несчастным видом спросил он.

Я кивнула. Он вздохнул.

— Ладно, давай мои мокрые штаны, пойду…

Он натянул мокрые джинсы.

— Ты что, так и пойдешь? — спросила я, глядя на его тело.

— Ну, да… Если ты боишься, что меня увидят твои бабули, то они все равно когда-нибудь меня увидят… Или ты боишься, что теть Галя утащит меня к себе на свой кухонный стол?

Я расхохоталась.

— Иди уже! Я снова буду греть голубцы… Тебе дать зонт?

— Да вот еще, и так схожу.

Я накрывала на стол, а сама думала о Сание. Мне было так стыдно, но я была так счастлива.

Уже глубокой ночью, когда стих дождь и стало слышно пение сверчка и птиц, мы лежали в темноте, обнявшись, и разговаривали.

— Как отреагировала Сания? — тихо спросила я.

— Плакала.

Я хотела спросить, намерен ли он всем сказать о наших отношениях, или это будет происходить вот так, под покровом ночи, так сказать. Но не осмелилась. Пусть будет, как будет. Главное, что он здесь.

Эта эйфория стала проходить к концу недели. Нет, я была безумно счастлива. Мама, конечно же, слышала это по голосу и допытывалась, что же у меня произошло. Думаю, она даже догадывалась в ком тут дело, но напрямую вопроса не задавала, а я не спешила признаваться.

Да, я была счастлива по ночам. А уж как было счастливо мое тело! Но! Это по ночам. И то не всегда. Рано утром, или поздно ночью Лаула уходил. Я была уверена, что раз он расстался с Санией, значит, я буду его… кхм… девушкой…

И еще я поняла одну вещь. Когда женщины, девчонки, не важно, особи женского пола, в общем, говорят, что им нужен только секс, что им достаточно ночных встреч и постельных отношения, все это такая брехня! Любая девчонка, ЛЮБАЯ, в глубине души верит, что вот именно ее он полюбит, именно ее пригласит официально на свидание, именно ее позовет замуж…

И я тоже надеялась, что буду не просто любовницей. Особенно глядя на Вовку с Кристиной. Тут еще и приближался его день рождения, и я понимала, что буду весь вечер изображать одинокого агронома, и надеяться, что ночью придет Лаула и превратит меня в страстную женщину.

От этого мое настроение менялось в худшую сторону с каждым днем. Почему он не хочет серьезных отношений со мной? Ну, то, что он их не хочет — это и ежу понятно. Потому что всю жизнь жил с мыслью о невесте и вот, наконец, освободился? Потому что стыдится меня?

После этого вопроса я обычно долго разглядывала себя в зеркале. Никогда не считала себя уродиной, не имела лишних десяти килограмм. Ну, может пару-тройку лишних имела, но это не в счет…

А задавать все эти вопросы прямо язык не поворачивался. Боялась, что Лаула посчитает меня совсем ненормальной. Ведь это двадцать первый век… Боялась, что он скажет что-то вроде: "Ты бы еще сказала, что теперь я обязан на тебе жениться".

Я даже начала сомневаться, что он расстался с Санией, пока мне не позвонила возбужденная Кристинка с новостью от Любки с овощебазы, мол, ходят слухи, что Лаула бросил Санию. Она так пытала меня, знаю ли я что-то об этом и не причастна ли к этому… Но я, как партизан, молчала, ибо знала: скажу хоть слово — завтра в шесть утра Любка с овощебазы будет в курсе. По-любому. И не важно откуда она будет знать, она будет просто знать. Это факт. Короче, к субботе, когда у Вовки был день рождения, я была в таком гневе, что не передать словами. Лаула не пришел ночью, позвонил, конечно, предупредил и все. Правда я очень удивлялась тому, что ни одна из бдительных бабуль не запалила его, когда он ночью крадется ко мне… По-пластунски он что ли ползал ко мне по коровьим лепехам?

Я надела платье без бретелек, туфли на высоченном каблуке, накрасилась так, будто иду в самый крутой ночной клуб нашей республики, долго мучила утюжком волосы, отчего они блестели и рассыпались по спине, как в рекламе шампуня.

Естественно, никто не позвонил мне и не предложил заехать. А зачем, собственно? И так ночью пущу…

На подарок Вовке мы все скинулись. Ребята съездили в город и купили ему какой-то телефон, что ли. Сама не видела, но семь тысяч тенге сдала, как честная. Так что шла я налегке, проваливаясь каблуками в песок и старательно обходя всякие виды какашек, начиная с коровьих и заканчивая бараньими.

И тут мое внимание привлек белый "БМВ", проезжающий на перекрестке передо мной. Конечно, это был Лаула… а на переднем сиденье какая-то девушка… Они меня не видели, потому что очень мило хихикали, я глядела вслед удаляющейся машине и вдруг узнала в собеседнице Лаулы Наташу.

Наташа?! Наташа?! Да как так? Ну, ладно Сания…

— Кажется, ты стоишь в коровьем навозе… удобряешься? — раздался голос позади меня.

Я оглянулась и увидела Алешу-богатыря.

— О, привет, — спокойно сказала я, потом опустила взгляд на свою обувь, — да твою же…

Намарафеченный Алеша в полосатой рубашке и синих джинсах терпеливо ждал, пока чистила свои туфли о траву, а потом вытирала влажной салфеткой.

— Кажется, нас кинули?

— М-м-м? — задумчиво спросила я, сравнивая парфюм Алеши и Лаулы. Лаула бесспорно выигрывал.

— Да ладно… Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? А учитывая, что ходят сплетни о его расставании с Санией, я посмел предположить… Ну, ты поняла.

— Без комментариев, — я сморщила нос. Не было настроения оспаривать это или подтверждать.

— Да и не надо. Предлагаю оторваться по полной программе.

— В смысле? — Ну… начнем с алкоголя и танцев, а там посмотрим.

Вообще-то мне больше хотелось пойти домой и поплакать, но потом я решила, что беседа Лаулы с Наташкой в ЕГО машине, еще ничего не значит. Можно посмотреть, подождать развития событий.

— Ладно… На первый пункт, на алкоголь, я согласна…

Мы пришли в "Достык", где сегодня столы были сдвинуты так, что образовывали один длинный. Место для танцев за счет этого увеличилось. Музыка грохотала вовсю. За столом сидел именинник, Кристинка и пара ребят.

— Привет! С днем рождения! — чересчур радостно взвизгнула я.

По просьбе Вовы музыку сделали потише, он чмокнул меня в щечку и ткнул на стул рядом с Кристей.

— Садись!

Я села. Протянула Кристинке бокал:

— Наливай.

— Ого! Что так? — испуганно спросила она.

Алеша сел рядом, открыл бутылку шампанского.

— Кристинка, ты не спрашивай, раз говорят, наливай, значит так нужно, — сказал он и наполнил мой бокал до краев.

Стал подтягиваться народ. На самом деле я немного отвлеклась, было весело. Стоял такой шум, все хохотали, разговаривали, поздравляли именинника. Школьные друзья вспоминали, как на Вовку упал плафон. Самое смешное было то, что детей в классе было мало, эпидемия гриппа гуляла. Все дети сидели впереди, один Вовка, который по всем законам жанра был непослушным троечником, сидел на задней парте. Один в конце класса. И именно на него упал плафон, который висел прямо над его головой.

То ли шампанское было такое смешное, то ли история про плафон, но я так хохотала, что икать начала. В этот момент в зал вошли Наташа и Лаула. На ней было ядреное розовое платье, губы тоже были розовые. Ну, а-ля буфетчица тетя Клава. Значит он свозил ее домой, она переоделась… Вот как, значит, да?

От бешенства у меня раздулись ноздри.

— Выпьем? — как демон-искуситель, спросил Алешка.

— Легко, — кивнула я, не отрывая взгляд от Лаулы.

Он провел глазами по всем гостям и остановился на мне. Готова поспорить, что он хотел улыбнуться, но тут увидел рядом Лешку и как-то лицо его окаменело. Ну, ничего. Я сижу с этим парнем в обществе, а не повела его домой переодеваться.

Тут один из присутствующих, имя не расслышала, кажется Кумар, встал и начал созывать всех, кто еще не сел, к столу.

Это у нас значит, типа тамада, решила я. Ну, тут началось представление гостей, всякие шутки, вроде "под вашим стулом приклеен лотерейный билетик", и все, как чокнутые лезут под стулья, тосты…

Я старательно пялилась в тарелку.

— Я не поняла, он с Наташкой что ли? — спросила меня Кристина.

— Кто? — как можно безразличнее спросила я.

— Да кто-кто, — прошипела она, — Лаула этот твой…

— Он не мой, — в ответ прошипела я.

— Они пришли вместе, но это фигня, да ты посмотри, она прям висит на нем, а он нормально, ее не отталкивает…

На это смотреть мне как-то не светило, поэтому я чуть не свернула шею, разглядывая именинника, сидящего во главе стола.

— А теперь приглашаем пары для участия в конкурсе!

Все сидели, вжавшись в стулья. Конечно, нужная доза еще не употреблена, какие к черту конкурсы. Я уставилась на Кумара, представляя, как же он будет выходить из положения. Тот поймал мой взгляд и сказал:

— М-м-м-м, шикарная Юлия со своим спутником Алексеем согласна принять участие, выходите!

Мои глаза округлились, но что делать… пошли…

Тут же встал Лаула с Наташей. Хм… Ладно…

Участие в конкурсе обещает быть интересным. Затем силком вытащили Ренатку с Доней. Короче, конкурсы были так себе, типа "кто быстрее принесет ведущему вилку, ложку и так далее, потом ботинок, потом владельца ботинка…". Ну, Ренатка с Доней выбыли сразу. Бегали они медленно, а в нашем дуэте носился Алешка, а уж когда он вытащил на себе владельца ботинка, ну, такой-то слон, ему торжественно вручили шоколадную медальку и отправили на место. Лауле, по-моему, дали чупа-чупс. Я уж тоже хотела пойти на свое место, но Кумар остановил меня. Он выдал нам с Наташкой какие-то резинки типа тех, что от трусов, и заставил натянуть их на талию. Я в недоумении сделала это, как он сказал:

— А теперь ваша задача снять эту резинку так, будто вы танцуете стриптиз для любимого мужчины… Ну, а зрители оценят и выберут победительницу!

По залу тут же понеслась всем известная музыка: Joe Cocker — You can leave your hat on….

Я тут же сказала спасибо моей маме, которая силком заставила меня заниматься хореографией в школьные годы.

И спасибо шампанскому за чувство смелости. Ну, а раз тамада сказал "для любимого мужчины", то тут не поспоришь… Надо, так надо! Я даже не глянула на Наташу, подозреваю, что она ничего особенного не станцевала. Зато я отрывалась по полной. То, что мой танец имел успех, было понятно по бешеному улюлюканью и свисту, сидящих за столом. Я, конечно, говорю о мужской половине. Но мой взгляд был прикован только к Лауле. А его взгляд ко мне. Я, стараясь двигать телом сексуально, почти стаскивала резинку, потом снова ее надевала. Затем походкой от бедра подошла к Лауле и медленно села на корточки, раздвинув ноги, будто он был мои шестом. Надеюсь мои ажурные стринги видел только он. Затем встала, взяла пустующий стул, стоявший рядом с ним, и продолжила танец уже на стуле.

Короче, когда музыка затихла, я была прямо таки рассержена, ибо хотелось танцевать еще и еще.

— Ну, Юлия! Не хочу высказывать свое мнение и влиять на зрителей… Давайте будет решать именинник, этот праздник его! Вова, как ты думаешь, кто из девчонок…

— Юля! — крикнул Вовка, не дожидаясь окончания вопроса.

— Да-а-а-а! — закричали ребята со своих мест.

— Давайте поблагодарим Наталью, за ее прекрасный танец, просто более скромный…

Я, наконец, посмотрела на свою соперницу. Она с ненавистью смотрела на меня. А вообще, соперница ли она мне?

Хм-м-м, это нужно выяснить, наконец.

Наташе также подарили какую-то мелочь, а мне кружку с фоткой именинника. Обалдеть. Подарю ее Кристинке, наверное!

Мои волосы растрепались от того, что я мотала головой сидя на стуле. Пришлось идти в туалет. Тут был один общий туалетик, но все-таки не деревянная кабинка с дырой в полу.

Я сходила на горшок, поправила платье, волосы. Глаза лихорадочно блестели, отражаясь в маленьком зеркале.

Вышла из туалета и наткнулась на Алешку.

— Ты что тут стоишь? В очереди? — спросила я, огибая его. Он взял меня под локоть и мягко, но настойчиво повел на крыльцо.

— Пошли отсюда, — сказал он.

— Чего?

— Пошли ко мне, или к тебе, не важно…

— Леш, я же согласилась только на первый пункт, на алкоголь, ты забыл?

— Юль, что ты перед ним унижаешься? — Лешка навис надо мной, не отпуская локоть и больно сжав его. Я даже слегка испугалась. Вот так вот — поведешь себя, как прости господи, и относиться к тебе буду также…

— Леш. Отпусти меня, — строго, как учительница сказала я, глядя ему в глаза.

— Юль, да перестань…

— Отпусти ее, — раздался тихий голос, от которого моментально все мои волосы на теле встали дыбом, побежали мурашки, губы захотели поцелуя, тело секса… Короче, все как всегда, когда он рядом.

Алеша медленно разжал свою руку.

— Слушай, шел бы ты к Наташе, — тихо сказал Лешка.

— Тебя меньше всего должно интересовать к кому я пойду, — спокойно ответил Лаула, — девушка попросила отпустить ее. Так что ты свободен. Иди.

Я даже труханула, что они сейчас подерутся, но тут подвыпившая толпа гостей вывалила на крылечко покурить и напряжение спало. Я думала, что Лаула подойдет ко мне. Но ничего подобного. Он развернулся и пошел в зал.

Ах так?! Как же привлечь его внимание? И тут я увидела ответ. К крыльцу подъехал белый "БМВ", но за рулем сидел дядя Айтпай, отец Лаулы. Я медленно, стараясь не споткнуться на своих каблуках, подошла к нему, когда все парни жали ему руки.

— Добрый вечер! — я улыбнулась во все тридцать два зуба.

— Добрый! — он удивленно посмотрел на меня.

— Можно мне ключи от машины? — я протянула руку. Все замерли.

— А вам зачем? — спросил он сощурившись.

— А вы спросите у Лаулы — он все объяснит, — серьезно сказала я, стараясь сильно не дышать в его сторону. Хотя, он может и понял, что я немного навеселе.

Я смотрела доверчиво в его глаза, он протянула мне ключи, глянув на парней. Но те, уже видимо понимая, что The Show Must Go On, молчали и улыбались. Никто не сказал: "Вы что творите, не давайте ей ключи".

Я, молча, взяла их села в машину, завела ее и поехала. Последнее, что я увидела в зеркале, это как дядя Айтпай размашистыми шагами вбегал в кафе.

Я опустила все стекла так, что ветер снова теребил мои волосы. Все. Теперь он точно меня бросит. И если раньше я могла рассчитывать на секс с ним, то теперь и этого лишилась. А почему? Потому, что он хотел от всех скрыть отношения со мной, а я напилась и отобрала ключи от машины у его папы. Хотя, он всегда сможет сказать ему, мол, дура какая-то перепила…

Я доехала до окраины деревни. И куда мне теперь ехать? Обратно, где он прибьет меня на глазах у папы? Или сразу домой и закрыться на все замки, чтоб не убил. Но машину-то отдать надо…

И тут мне стало страшно. А что, если он не злится, не ищет меня, что если ему все равно? Вот я приеду сейчас в кафе, а он так и не выходил, потому что ему все равно…

Я развернула машину в сторону кафе, тяжело дыша. Как всегда — уже придумала себе историю, поверила в нее и чуть не реву.

Когда до кафе "Достык" осталось метров двадцать, я увидела на площадке перед крыльцом Лаулу, который в бешенстве вышагивал туда-сюда. Он увидел машину, остановился и посмотрел на меня. Я нажала на тормоз и посмотрела на него.

Он медленно шел в моем направлении такой красивый, такой родной… Я поставила машину на ручник, два раза глубоко вдохнула и вышла.

Он подошел ко мне, сжал мое лицо обеими ладонями и сказал:

— Никогда, никогда больше не садись за руль, если ты выпила… я с ума с тобой сойду… — и поцеловал.

Сначала я опешила, а потом обняла его за шею. С крыльца раздались вопли:

— Ого-го! Ребята, горько!

— О-о-о-о! — и громкие аплодисменты с улюлюканьем.

Я оторвалась от Лаулы и прошептала:

— Ты что, нас же все увидели?!

— Ты все еще не хочешь, чтобы о нас знали? — удивленно спросил он.

— В смысле не хочу? Я хочу этого с самого начала, — ответила я ошарашено.

— Но… ты ничего не говорила, спрашивала, приду ли я ночью…

— Да ты просто всегда приходил ночью! Я думала, ты не хочешь, чтобы нас видели бабули-соседки!

— Но ты все время говорила, что боишься сплетников, эту Любу с нефтебазы…

— С овощебазы, — на автомате, поправила я.

— Ну, с овощебазы, — кивнул он.

— И ничего я не боюсь, я думала, ты боишься…

— Глупая…

— Сам такой. Ты ехал с Наташей, а мне не позвонил…

— Она попросила — я подвез. И я звонил, ты трубку не брала. Видимо уже ушла в "Достык" и не слышала…

Мы хмуро посмотрели друг на друга, потом расхохотались и поцеловались.

— А твой папа не убьет меня? — чуть позже спросила я.

— Пошли, узнаем. Самому интересно…

Я испуганно уставилась на Лаулу, а он рассмеялся.

ЭПИЛОГ

Я поправила фату.

Все-таки невесты все красивые. Особенно Кристинка. Она обнаружила, что беременна, а Вовка обнаружил, что у него в голове сидела идея о свадьбе. И теперь пора ее осуществить.

Вся деревня сегодня будет гулять на свадьбе. Это вам не ресторан. Во дворе Вовкиного дома натянули огромные шатры из пологов, внутри все было увешано березовыми ветками, на полу была свежескошенная трава, вместо стульев с белыми бантами, лавки. Настоящая деревенская свадьба. Тоже такую хочу. Вчера вечером всей деревней лепили пельмени, жарили рыбу, делали квас и так далее. Разве такое бывает в городе?

Сейчас мы стояли перед дверями ЗАГСа, который находился в акимате. Ждали, когда зазвучит марш Мендельсона. Кристинку трясло.

Наконец, двери распахнулись и тетка в бордовом костюме, сотрудница ЗАГСа, пригласила всех войти. Зазвучал марш...

Я слушала ответ Кристины, она, конечно, сказала "да", но таким дрожащим голосом, что вызвала улыбку. Вова встал на колено, надевая ей кольцо, на что Доня сказал, стоя в толпе гостей:

- Кристинка, а теперь ты вставай на колено!

Все рассмеялись. Лаула наклонился к моему уху:

- Выходи за меня замуж...

У меня глаза не то, чтоб округлились, а вообще... Я, надеюсь, оператор не снимал гостей в этот момент, а то я была похожа на гуманоида.

- Что?

- Выходи за меня замуж...

- А ты... точно хочешь этого? - спросила я, дура, вместо того чтоб радостно заорать "да".

- Дай подумать... Вообще-то я не хотел... до стриптиза... Он, знаешь ли, изменил мое мнение... Моя жена будет танцевать только для меня и в спальне...

- Ты знаешь, что я злюсь! - прошипела я.

- Почему?!

- Потому что я хочу закричать во весь голос "ДА!" и не могу, чтобы не помешать Кристине с Вовой!

Он тихо рассмеялся.

- А Сания? - тихо спросила я.

- Все будет хорошо, - он прижал меня к себе.

- А твой папа смирится с твоим выбором? - тихо спросила я.

- Он уже смирился, твоя мама вчера сделала его в карты, до этого его никто не обыгрывал. Наверное, он думает, раз у тебя такая мама, значит не все потеряно... Тем более, ближайший год мы будем с тобой жить в двухэтажке у кафе, отдельно от родителей... Снимем квартиру.

Я улыбнулась. До чего же я счастлива.

- Знаешь, - прошептала я, - хуже всех сейчас теть Гале... Когда мы съедем, на кого она будет писать жалобы в акимат, что ей по ночам не дают спать?

- Не переживай, она подруга Любы... Так что ей не будет скучно...

- Кто такая Люба?

- Ну, Люба, с нефтебазы...

- С овощебазы...

- Да-да... Она теперь наша соседка...

Конец.

Content

Полежаева Инна Анатольевна Пламя - имя моей любви

Полежаева Инна Пламя — имя моей любви

ЭПИЛОГ