Александра Хоукинз

Сладкий плен его объятий

© Alexandra Hawkins, 2001

© Chris Cocozza, обложка, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2015

* * *

Маме

Пролог

Англия, 1792 год

В двух обстоятельствах Рейн Толланд Уаймен был совершенно уверен: во-первых, ему сегодня исполняется пятнадцать лет, во-вторых, он умирает. Он тревожно заерзал в темноте и сразу же обнаружил, что кто-то его держит. Сначала Рейн ничего не видел, а потом, скосив глаза, сосредоточил взгляд на внезапно возникшем круге света. Он не знал, происходило ли это на самом деле или было порождением горячечного бреда. Да в общем-то это было и не важно. Свет понемногу прогонял тени с его истощенного тела, передвигаясь от ног все выше, пока не достиг обнаженной груди.

Рейн подавил рыдание, впервые заметив двух толстых пиявок, присосавшихся к его груди, скользких, темных, гладких, поблескивающих в слабом свете.

Господи! Он мог бы поклясться, что слышит, как они высасывают из него жизнь.

– Мама, – прохрипел Рейн голосом, сорванным от крика в самый тяжелый период болезни.

Рука у него дернулась. У мальчика не хватало сил, чтобы опустить ее и занять удобное положение.

К Рейну приблизилась чья-то рука, сжимая его мягкую кисть. Прохладные пальцы, обтянутые кожаной перчаткой, могли принадлежать кому угодно, но хрупкую руку Рейн узнал сразу же, даже в полубреду. Мальчик ухватился за эту ладонь, словно она была единственным, что держало его на этом свете.

– Тихо, малыш, я с тобой, – проворковал женский голос.

Это была его мама. Точнее, бабушка – единственная оставшаяся в живых родственница, которая была Рейну матерью в большей степени, чем та женщина, которая его родила. Одетая во все черное, она сливалась с тенью. Кружевной чепец на ее аккуратно зачесанных седых волосах был единственным ярким пятном, позволявшим различить ее на темном фоне.

– Я умираю, мама.

– Глупости! – резко произнесла она, и ее выцветшие голубые глаза наполнились слезами, потому что ей тоже было страшно. – У тебя тяжелая лихорадка, но ты выздоровеешь. Выздоравливай ради меня.

Свет потускнел и исчез, как будто его вообще не было. Рейн слышал голоса вдалеке. Кто это говорил? Бабушка? А может быть, врач, который лечит его и брата? Девлин. Старший сын. Драгоценный наследник. Он заболел за два дня до того, как у Рейна началась лихорадка. Их мать бросила все дела и проводила дни, молясь у постели Девлина. Насколько Рейн знал, она ни разу не подошла к постели своего второго сына. Вдали прогремел гром. Рейну казалось, что он чувствует капли дождя на своей коже, хотя воздух в комнате оставался спертым.

– Мама!

На этот раз она не ответила. Он повернул голову, удивляясь тому, что полог над кроватью задернут. Неужели они не понимают, что ему тяжело дышать? Разве они не слышат, что он их зовет? Страх имеет вкус, решил Рейн. Это смесь крови, соленого пота и застарелой мочи. Мальчик сглотнул. Темнота в комнате пульсировала в одном ритме с движениями извивающихся ненасытных паразитов, которые медленно убивали его.

– Уберите их!

Ударила молния. По телу Рейна пробежала дрожь. Он дышал с трудом, как человек, который тщетно пытается втянуть в себя последний глоток воздуха. Молния ударила снова, а потом еще и еще. Казалось, гроза бушевала с такой же силой, как и безумная боль в его измученном теле. Если бы Рейн мог, он сорвал бы этих прожорливых тварей со своей груди и размазал их жирные внутренности по дубовому полу. Такие мысли мучили его больную голову, пока он снова не услышал голоса.

– Нашему человеку требуется свежее мясо, – предупредил мужской голос.

– Свеже́е не бывает. Я слышал, что этот парень умер два дня назад.

Умер? Рейн пытался понять смысл слов, которые крутились у него в голове.

Девлин умер? Так вот почему здесь никого нет!

– Жаль! Не успел пожить! – продолжал таинственный мужской голос.

– Он из дворян. Я сам видел старую леди. Она была в трауре и рыдала вместе с такими же одетыми в черное старыми развалинами. Я слышал, что он болел. А сегодня утром они потеряли старшего. Если и дальше так пойдет, я смогу разбогатеть.

– Болел? – Человек помолчал, обдумывая, имело ли это для них какое-нибудь значение. – Я уверен, наш клиент знает, что товар подпорчен.

От нового удара грома содрогнулся дом. Рейн задрожал, когда разбушевавшаяся стихия сорвала крышу. Он чувствовал, как дождь бьет его по щекам, но был слишком слаб и мог лишь лежа подставлять лицо под струи, смывающие с него капли пота.

– Поднеси фонарь поближе, чтобы мы смогли его рассмотреть. – Мужчина поцокал языком. – Совсем юный, лет пятнадцати, не больше. Заказчик говорил, что дети ему не нужны.

– Мы получим за него две гинеи. Он скорее мужчина, чем ребенок.

Рейн почувствовал, как чьи-то холодные руки схватили его за голову. Бесцеремонно дергая и переворачивая его, незнакомцы вытащили его головой вперед под дождь. Мальчик попытался заговорить, но его рот и нос были заполнены водой. Даже почти ничего не видя, он уловил, как что-то блеснуло, и осознал, что это нож. Рейн почувствовал, как с его тела срезают одежду.

– О, посмотри-ка на эти раны! Возможно, присосавшиеся пиявки убили его раньше, чем доконала лихорадка.

Он был мертв. «Нет, не совсем так», – мысленно поправил себя Рейн.

Эти люди считают, что он мертв. Они упомянули о пиявках, о лихорадке. Он лежит не в постели. Это не Девлин умер. Это он умер. По крайней мере, так решила его семья. Боже, они похоронили его заживо!

– Помоги мне. Проклятый мешок так промок, что я не могу впихнуть его туда. Я подержу, а ты надевай на него мешок через голову.

Несмотря на холодный дождь и наготу, Рейну стало немного теплее. Он почувствовал боль в мышцах, когда попытался заставить свое бессильное тело двигаться. На него натягивали тяжелый мешок. Рейн чувствовал запах дождя, исходивший от рук, двигавшихся прямо возле его носа, и запах земли, той земли, которая чуть не поглотила его целиком, несмотря на то что он был жив. Рейн вскинул руки, уцепившись за запястья своего спасителя. Тот легко освободился от его захвата, и двое мужчин с удивлением отскочили подальше от него.

Рейн с трудом сел, и его синие губы наконец втянули воздух, которого ему так не хватало. Сейчас ему было не до незнакомцев, бормочущих полузабытые молитвы. Рейн понимал, что, судя по звукам, которые он издавал, когда его легкие исторгали жидкость и вдыхали воздух, он был похож скорее на монстра, чем на человека. Но мальчик был слишком занят возвращением к жизни, чтобы втолковать этим людям: он абсолютно безопасен. Позднее у него еще будет время посмеяться над тем, что два кладбищенских вора, намереваясь похитить его труп, спасли его от ни с чем не сравнимого кошмара умереть от удушья, будучи похороненным заживо.

Глава 1

Пятнадцать лет спустя…

– Я вас предупреждаю, у вас ничего не выйдет с этим господином, мисс.

Девону Бидгрейн, казалось, не очень расстроил мрачный прогноз лакея. Она была пятым ребенком в семье баронета, и ее не пугали мелкие препятствия. Старшая сестра Айрин говорила, что Девона цепкая, как крапива, и девушке каждый раз ужасно хотелось проверить это качество, когда ее бесцеремонная сестрица произносила эту фразу. Почувствовав, что у нее непроизвольно сжимаются челюсти, Девона немедленно расслабилась.

Итак, Рейн Уаймен оказался человеком, с которым не так-то просто увидеться. Девона попыталась вежливо познакомиться с ним. Поскольку лорд Типтон терпеть не мог светских раутов, она решила написать ему, но он вернул все ее тщательно продуманные письма нераспечатанными.

Девушку это не остановило, и она рискнула нанести ему официальный визит. Она знала, что семья не одобрит ее поступка, хотя Девона правильно выбрала день и час. Лорда Типтона не было дома, по крайней мере, так заявил низкорослый грубиян-слуга, прежде чем захлопнуть дверь перед носом ее лакея.

Девона стала думать, что лорд Типтон нарочно избегает ее, хотя и не могла понять почему. Не то чтобы она была о себе такого уж высокого мнения, хотя именно в тот вечер лорд Невин постарался польстить ей, сравнив ее медно-рыжие локоны со скрытым огнем Этны. Сама Девона считала, что у ее буйной шевелюры совсем не модный цвет, и это обстоятельство немало огорчало девушку, когда она критически разглядывала себя в зеркале. Однако какая женщина устоит перед лестью?

Девона хмурилась, глядя на прочную, надежную дверь, преграждавшую ей путь к цели. Девушка сомневалась в том, что, когда ей в конце концов удастся добиться аудиенции у неуловимого лорда Типтона, он будет сравнивать ее волосы с древними вулканами. С трудом подавив тяжелый вздох, Девона встретилась взглядом со своим верным слугой.

– Что он сказал на этот раз, Гар?

– Он сказал, – Гар сделал глубокий вдох, пытаясь смягчить раздражение, вызванное настойчивостью хозяйки, – что настоящая леди не наносит официальных визитов в полночь. Его хозяину не нужны уличные женщины.

– Ну что ж, он хочет поставить меня на место, верно? – сухо проговорила Девона, даже в тусклом свете фонарей кареты заметив, как у Гара покраснели уши. Затем она перевела взгляд на запертую дверь. – Надо придумать что-нибудь получше. Попытка нанести официальный визит ничего не дает. Так до лорда Типтона не добраться.

– Миледи, едемте домой. Попробуем в другой раз, – умоляла горничная Девоны Перл Браун. – Даже в нашем сопровождении это неприлично. А ночью еще и небезопасно.

Далеко не каждое приключение могло так взволновать Перл, но сейчас, казалось, ее нервы были на пределе. У слуг Девоны была далеко не легкая жизнь. Их упрямая хозяйка могла вывести из себя кого угодно.

– Ехать сегодня вечером на бал было абсолютно безопасно, а сейчас, как вы видите, мне нужно всего лишь выйти из кареты.

Вдохновение, внезапное и яркое, как вспышка молнии, озарило лицо девушки. Конечно, именно так! Девона хлопнула в ладоши, не обращая внимания на встревоженные взгляды слуг. У нее созрел план.

Несколько минут спустя Гар стучал локтем в дверь, пытаясь удержать на руках Девону и свисающие ярды шелка.

– Ничего не получится, – бормотал он.

– Вы меня недооцениваете. Мой будущий муж получит то, что потеряет сцена.

– Хозяин шкуру с нас спустит, когда узнает о ваших шалостях, – проворчала Перл.

– Глупости. Папа может быть очень снисходительным, – уверяла их Девона, хотя это была неправда. Но нужно же было поддержать боевой дух слуг!

– Только потому, что Бидгрейнов слишком много, чтобы раздражаться по поводу каждого, – ядовито заметила Перл. – Если бы была жива ваша добрая матушка, она с самого начала в корне пресекла бы ваши безрассудные проделки.

Эти слова достигли цели и вызвали у Девоны чувство вины. Это был удар прямо в сердце. Анна Бидгрейн погибла в результате несчастного случая. Пытаясь догнать свою шаловливую трехлетнюю младшую дочь, она получила удар в висок тяжелым бревном от мастера, выполнявшего какие-то работы по перестройке дома. Обычные детские проказы и щедрый подарок от любящего мужа совпали по времени и привели к трагедии. У Анны открылось мозговое кровотечение, и она умерла. Хотя Девона считала себя виновной в смерти матери, она отнюдь не желала, чтобы ей об этом напоминала дерзкая служанка.

– На вашем месте я выражалась бы очень осторожно. Кто знает, как отреагирует бесшабашная особа, повинная в смерти своей матери?

Перл, видя, что ее слова обидели хозяйку, тут же пожалела об этом.

– Мисс Бидгрейн…

Дверь распахнулась, прервав их разговор. Пора было начинать спектакль.

– Посторонитесь! – приказал Гар, проходя мимо остолбеневшего слуги и не давая ему возможности остановить их.

Гар внес Девону в небольшой холл и уложил ее на простую скамью из орехового дерева.

– Ничего, ничего, мисс. Все будет хорошо.

Поняв намек, Девона обхватила руками живот и застонала.

– Боль стала сильнее, Гар. Я… да… Меня сейчас стошнит.

Слуга лорда Типтона был непоколебим.

– Она не может здесь оставаться. Уходите.

«Вот упрямец, – подумала Девона. – Охраняет своего хозяина, будто свирепый цербер». Можно подумать, что внимания лорда Типтона добиваются целые толпы женщин. Девона, однако, прекрасно знала, что это не так. Мужчины, которых считали демонами, были в полной безопасности от проделок юных представительниц высшего света. Прервав размышления, она закричала, согнулась пополам и спрятала лицо в складках юбки. Гар выпрямился во весь рост, угрожающе нависая над слугой Типтона.

– Видите, наша госпожа больна. Если вы не можете привести врача, то, по крайней мере найдите чистый горшок, чтобы наша госпожа не опозорилась, испачкав ваш пол.

Перл обняла Девону, утешая ее.

– И что-нибудь попить, если можно. – Скрывая волнение, горничная похлопала хозяйку по руке. – Не плачьте, а то вам станет еще хуже, миледи.

Слуга лорда в нерешительности разглядывал эту троицу. Как быть? Инстинкт подсказывал ему: эти люди что-то замышляют. Но рыдающая девушка действительно могла оказаться дамой из высшего общества. Поэтому он неохотно сказал:

– Не шумите. Я посмотрю, что можно сделать. – И исчез в одном из темных коридоров.

– Доверчивая душа, – пробормотал Гар.

Девона подняла голову. Страдальческая гримаса тут же исчезла с ее лица.

– С вас шиллинг, Гар. – Она быстро сжала руку Перл. – Он пошел налево. Будем искать справа. – Девона уже двигалась в указанном направлении.

– Мисс Бидгрейн, откуда вы знаете, что его сиятельство именно там? – прошептала Перл, следуя за Девоной по пятам. Она боялась остаться в одиночестве.

– Да это, в общем-то, просто. – Девона открыла одну дверь. Пусто. Она направилась к следующей двери. – Эта часть дома освещена. Кроме того, цербер пошел в другом направлении.

– А может быть, он отправился за своим господином? – спросила Перл, которая с каждым шагом тревожилась все больше.

– Сомневаюсь. Он готов был вышвырнуть на улицу больную женщину. Нам повезло, если он действительно пошел за горшком.

Девона застыла, заметив свет, пробивавшийся из-под соседней двери. Девушка задрожала от нетерпения. В конце концов, не каждый день она предстает перед человеком, которого считают демоном.

– Гар, – сказала Девона, понижая голос так, чтобы ее не мог услышать никто, кроме ее слуг, – вы с Перл возвращайтесь в холл и ждите бдительного стража. Отвлеките его, если понадобится, потому что мне потребуется время, чтобы побеседовать с его сиятельством.

Девона не объяснила Гару и Перл причин, по которым добивалась аудиенции у лорда Типтона, как не сказала и о страшных последствиях, если ей не удастся заручиться его поддержкой. Ведь он же поможет ей, правда? До этого момента ей и в голову не приходило, что она может потерпеть неудачу. Почувствовав обеспокоенность слуг, Девона оглянулась на своих неподвижно застывших сопровождающих.

– Все будет в порядке, как только я поговорю с лордом Типтоном. Ступайте. У меня все будет хорошо.

Не думая о том, чем это может для нее закончиться, Девона тихо открыла дверь и удивленно заморгала. Она ожидала увидеть нечто совсем иное. Здесь было пусто и… не было ничего необычного. Небольшая комната, несомненно, принадлежала мужчине. Стены были светло-зеленого цвета. Украшением служили лишь несколько пасторалей да огромное зеркало в богато украшенной золотой раме, подвешенное над каминной полкой из кремового мрамора. Дружелюбно потрескивающий в камине огонь так и манил погреться возле него. Никакой вычурной модной мебели, рассчитанной на то, чтобы произвести впечатление на гостей. Все – от мягкого старого французского кресла в стиле рококо и огромных книжных шкафов, выполненных в манере Джорджа Хэплуайта, занимающих две стены комнаты, до геометрически безупречного книжного столика – служило тому, чтобы создать атмосферу уюта для хозяина.

Каков он, этот лорд Типтон? Девона перебрала в уме сплетни, которые ходили о нем в высшем свете, но ни одна из них не вписывалась в общую картину, если это изысканное, закрытое для посторонних убежище отражало характер человека, с которым Девона так отчаянно стремилась встретиться. Она оттопырила нижнюю губу, размышляя. Девушка так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как сама стала объектом наблюдения и оценки.

Какое-то неприятное ощущение, прервавшее ее размышления, кольнуло Девону. Она потерла руки, будто избавляясь от озноба, обернулась и снова оглядела комнату. Ее внимание привлек один из темных углов, и Девона поняла, что в комнате кроме нее кто-то был. Таинственный лорд Типтон. Человек, которого в высшем свете за глаза именовали Le Cadavre Raffiné – Рафинированный Труп. Девона сомневалась, что кто-нибудь из представителей бомонда осмелился бы бросить это оскорбление в лицо этому человеку, если бы тот снизошел до того, чтобы появиться среди них.

Даже в тусклом свете девушка видела, что он необычайно красив. Она была так очарована, что забыла об осторожности. Девона взяла ближайший подсвечник и поднесла его к этому человеку теней. Он сидел, развалившись в кресле, опираясь одной ногой на стоявший рядом стул, а другую поджав под себя. Левая рука лорда небрежно покоилась на колене. В ней был зажат гладкий плоский камешек, который он медленно поглаживал большим пальцем. Это движение привлекло внимание Девоны, и она уставилась на длинные изящные пальцы. У лорда Типтона были крупные руки. От запястья до большого пальца тянулся длинный шрам. Это были руки воина. Человека, который был вынужден бороться за все, в чем нуждался, и побеждал. Нежное поглаживание камня как-то не вязалось с его характером и по непонятной причине беспокоило Девону.

Лорд Типтон откашлялся. Если он хотел таким образом привлечь внимание Девоны, то ему это удалось. Ее взгляд переместился на крепкую шею, а потом снова на лицо. Истинно мужская красота! Отросшая за день щетина на подбородке привлекала внимание к полным чувственным губам. Длинные волосы, каштановые с медовым оттенком, ниспадали на плечи. Одна прядь, у правого виска, была белокурой, а может быть, и седой. От кого-то Девона слышала, что это знак le compagnon du diable – одного из тех, кто сопровождает Князя Тьмы.

Девона настороженно замерла, заметив, что лорд Типтон полуодет. На нем была полотняная рубашка, застегнутая спереди на четыре пуговицы, и замшевые брюки хорошего покроя. На нем не было туфель! Кровь бросилась в лицо девушке, когда она увидела его ноги в шелковых носках. Братья Девоны никогда не появлялись перед ней без туфель и сюртуков.

Лорд Типтон и Девона разглядывали друг друга. Это был своеобразный поединок между мужчиной и женщиной, накалявший пространство, разделявшее их. Ни один из них не произнес ни слова, однако Девона ощутила угрозу. Глядя в его глаза, напоминавшие цветом расплавленное олово, она готова была поверить слухам, ходившим об этом человеке.

– Вы не очень ловкая грабительница, – сказал наконец Рейн, решивший, что пора прекращать этот поединок взглядов с храброй непрошеной гостьей. – Одному из ваших коллег удалось вынести из спальни все постельное белье, прежде чем Спек схватил его в холле.

Слава богу, она больше не надувала губы. Уста его незваной гостьи были созданы для поцелуев. Рейн представил себе мягкую податливость этой нижней губы, если бы он игриво прикусил ее и втянул себе в рот. Он слегка пошевелился. Да, лучше пусть она глазеет на него, как на диковину, чем надувает губы.

– Наверное, вам нечего сказать, потому что вы разочарованы. Учитывая мою репутацию, полагаю, вы ожидали, что на вас накинутся с ножом, а вся комната будет завалена скелетами.

Девушка отвела глаза, различив в его голосе нескрываемую горечь. Она подняла руку и убрала со щеки непослушный локон. Соблазнительные, огненного цвета кудри обрамляли ее лицо, а остальные пряди, как заметил Рейн, когда она вошла в комнату, были заплетены в косы и сколоты на затылке. На темени была приколота косынка из сиреневого шелка, вышитые концы которой спускались на плечи. Судя по всему, незваная гостья побывала на балу, перед тем как попытаться его ограбить.

– С вами невероятно трудно встретиться.

Ну, значит, говорить она все-таки умеет. Несмотря на всю ее браваду, Рейн видел, что у нее от страха душа ушла в пятки, вернее, в белые туфельки. Не желая отказываться от преимущества, он опустил веки, придав своему лицу хищное выражение.

– Может быть, это трудно только для тех, кого я не хочу видеть?

Девона понравилась ему еще больше, когда снова шагнула вперед. При этом ее накидка распахнулась. Девушка поставила подсвечник на стол поближе к лорду Типтону.

– Я бы не стала прибегать к таким ухищрениям, чтобы увидеться с вами, если бы вы прочитали мои письма и согласились принять меня.

Теперь, когда она подошла ближе, Рейн увидел, что глаза у нее скорее голубые, чем зеленые. Из-за переполнявших девушку чувств в ней произошла какая-то неуловимая перемена. Рейн задумался на минуту.

– Бидгрейн. Мисс Девона Бидгрейн.

В ее глазах вспыхнула радость, как у гувернантки, ученик которой правильно ответил на вопрос.

– Да, да. Это я. Я боялась вашего цербера…

– Цербера? – перебил лорд Типтон, явно забавляясь.

– Да, грубияна, который каждый раз захлопывал дверь перед носом у моего лакея.

– Боюсь, Спек ни в чем не виноват. Видите ли, я плачу ему за то, чтобы он вел себя грубо и захлопывал дверь.

Слова Рейна достигли цели. Он с удовлетворением отметил, что его гостья изменилась в лице. Она пристально смотрела на него, сжав руки в перчатках в кулаки.

– Видите ли, лорд Типтон, я не всегда веду себя так бесцеремонно. Вы думаете, я не знаю, что после сегодняшнего вечера от моей репутации ничего не останется? Однако же вы отказались уделить мне внимание, несмотря на все мои просьбы, а времени у меня остается так мало… – Она перешла на шепот. Ее глаза затуманились от осознания того, что за этим последует. – Настоящий джентльмен не позволил бы мне так унижаться.

И она снова надула губы! Рейн глубоко вздохнул, борясь с охватившим его вожделением. Он ничего не мог с этим поделать. Его одолевало желание дотронуться до нее, прижаться лицом к ее надушенной коже. Она могла разгадать его чувства и выставить их на всеобщее обозрение, достаточно одного взгляда. И эта уязвимость заставила его перейти в наступление.

– В том-то и дело, мисс Бидгрейн. Я не джентльмен. Если вы хоть что-то обо мне знаете, то должны понимать, что мне нет никакого дела ни до титулов, ни до благовоспитанности.

Рейн вскочил на ноги и сделал несколько шагов, пока не оказался от нее на расстоянии вытянутой руки. Он протянул руку и дернул за шнурки ее испанской пелерины из белых кружев. Пелерина соскользнула с плеч и упала на ковер.

По мнению Рейна Девона была эталоном женской красоты. Она была невысокого роста, едва доставала ему до плеча. Платье, ранее скрытое под накидкой, способно было воспламенить кровь любого мужчины. Оно было сшито из сиреневой сетчатой ткани, на белой атласной подкладке, служившей единственной защитой от жадных взглядов. Квадратное декольте в соответствии с модой было очень глубоким и открывало значительную часть груди, сулившей роскошный пир изголодавшемуся мужчине.

Рейну очень хотелось быть этим мужчиной.

На девушке не было драгоценностей, кроме золотых браслетов-цепочек, надетых выше локтей, под короткими пышными рукавами. Рейну так не терпелось дотронуться до нее, что он протянул руку, рискуя получить пощечину. Кончиками пальцев он погладил один из золотых браслетов. Что плохого случится, если его пальцы скользнут чуть ниже и погладят руку у самого локтя? Все оказалось так, как он себе и представлял: ее кожа была нежнее шелка. Девона вздрогнула, и, хотя виконт хотел не только коснуться ее, он отпрянул.

– Я знаю, что я не джентльмен. Но вы-то, мисс Бидгрейн! Разве настоящая леди позволит себе врываться в дом к мужчине? Вы хотите проверить истинность этого утверждения?

Рейн наклонился к ее губам. Пожалуй, это удовольствие стоит того, чтобы получить за него пощечину.

– Я не позволю вам этого сделать.

– Сделать что? – спросил Рейн, хотя прекрасно понял, что она имела в виду.

Он склонился к ней так низко, что почувствовал ее дыхание на своих губах.

– Я не позволю вам оскорбить меня.

Девона больше не надувала губы. Она выглядела такой разгневанной, что, казалось, готова была вцепиться зубами в его нижнюю губу и прокусить ее до крови. Инстинкт самосохранения заставил Рейна с негодованием выпрямиться во весь рост.

– Поцелуй – это оскорбление?

Она отмахнулась от его вопроса, не осознавая, насколько он рассержен.

– Вы не собирались меня целовать.

– Не собирался? – В вопросе Рейна прозвучала угроза, и Девона отступила.

– Мне следовало это предвидеть. Вы прекрасный стратег, милорд.

Злость прибавила ей храбрости. Она шагнула вперед и толкнула его в грудь.

– Вы не читаете моих писем. – Толчок. – Вы не появляетесь в обществе, и я никак не могу увидеться с вами более приемлемым образом. – Толчок. Еще толчок. – Вы отказываетесь меня принимать, а когда в конце концов мы встречаемся, пытаетесь запугать, обращаясь со мной, как с куртизанкой. – Девушка дунула, убирая с лица выбившийся локон. – Справедливости ради мне следовало бы дать вам пощечину, да такую, чтобы у вас зубы щелкнули. А потом мои братья вызвали бы вас на дуэль. Но вы же Рафинированный Труп, что с вас взять!

– Девица миниатюрная, а язычок… Любой перед ней спасует!

Рейн хмыкнул, соглашаясь с заключением Спека. Мисс Бидгрейн и ее измученные слуги удалились час назад в угрюмом молчании.

Рейн вертел в руках пивную кружку, пристально разглядывая темный напиток, как будто мог получить у него ответы на самые неприятные вопросы.

– А что за ерунду она бормотала о церберах? Я думал, ее лакею не удастся оторвать руки своей госпожи от дверной рамы.

– Я полагаю, что цербер – это вы, Спек. Понимаете… Сильный, непривлекательный, грозный страж у дверей. Вы посеяли ужас в их сердцах.

– Вы думаете? – Спек улыбнулся, демонстрируя острые зубы. – Мне это нравится. Цербер, это ж надо!

Рейн отхлебывал пиво, стараясь забыть выражение отчаяния, появившееся в глазах мисс Бидгрейн, когда Спек ворвался в комнату вместе с бегущими за ним по пятам двумя ее слугами. Моментально разгорелся скандал. Все вместе они кричали на Рейна. Решив, что он достаточно натерпелся за этот вечер, Рейн приказал Спеку выдворить непрошеных гостей вон.

– Милорд, прошу вас, позвольте мне рассказать, отчего я к вам пришла. Когда вы узнаете о причинах, вы поймете, почему это так срочно…

Он не дал ей возможности ничего объяснить. Больше всего Рейна угнетало то, что он чувствовал необходимость оправдываться в своих действиях. Девона олицетворяла все то, от чего он отказался пятнадцать лет назад: богатство, хорошие манеры, лицемерие того класса, к которому он принадлежал. Рейну казалось, что он отрезал эту часть своего естества – так, как вырезают злокачественную опухоль. Хотя теперь… Виконт нахмурился. Тот факт, что нельзя увидеть семена заболевания, совсем не означает, что они не могут прорасти в теле. Нелепое, возмутительное женское вторжение в его жизнь посеяло неясную тревогу в его душе. Оно подрывало его решимость.

Это ему совершенно не нужно. Он был абсолютно прав, выдворив хорошенькую мисс Бидгрейн из своего дома. Ему незачем быть впутанным в ее нелепые планы. Что девушка ее возраста и положения знает о жизненных тяготах и об их опасных последствиях?

Ничего – в этом Рейн был уверен.

Он снова отхлебнул пива. Мисс Бидгрейн больше его не побеспокоит. Об этом красноречиво свидетельствовал ее прощальный взгляд. Рейн напомнил себе, что рад, что больше никогда ее не увидит. Отчасти потому, что вожделение, еще тлеющее в нем, скоро потухнет, отчасти потому, что он боялся, как бы у него не возник соблазн помочь ей, если они встретятся снова.

Глава 2

Девона не могла припомнить ни одного случая из своей жизни, когда она чувствовала бы себя такой несчастной. Все ее тщательно разработанные планы добиться поддержки лорда Типтона пошли прахом, когда он приказал выдворить ее из его дома. Девона пыталась объясниться с ним. Черт бы его побрал! Она ведь даже умоляла его, и все без толку.

Понимая, что это полный провал, Гар обхватил ее за талию и выволок из дома. Какое унижение! Девона была уверена в том, что Перл и Гар будут молчать. А вот что касается лорда Типтона… Девушка сомневалась, что у этого странного человека были друзья, которым он стал бы рассказывать о сокрушительном поражении, которое она потерпела в этот вечер.

Где-то в доме часы пробили три раза. Девона свернулась калачиком, как всегда пытаясь пристроиться под теплый бочок к сестре. Уинни, которая была старше ее на два года, спала, когда Перл молча проскользнула в комнату вместе с Девоной, чтобы раздеть свою хозяйку. В этот вечер сестры вместе были на балу. Девона была уверена: Уинни очень любопытно, как могло выйти так, что она попала домой до приезда сестры, которая уехала раньше, сославшись на головную боль. Девона вздохнула. Ей надо научиться быть такой, как ее сестра – терпеливой и практичной. Уинни была настоящей леди, ей бы и в голову не пришло появиться в доме у джентльмена, требуя свидания. Ей никто не осмелился бы крикнуть, что она виновна в смерти достойного молодого человека.

– У тебя холодные ноги, – пробормотала Уинни сонным голосом.

– Извини.

– И ты ворочаешься. Перестань. – Уинни повернулась к сестре и положила руку ей на плечо. – Где ты была после того, как уехала от Фаулеров?

– А кто сказал, что я была где-то еще? – Девона постаралась задать этот вопрос безмятежным тоном и была рада, что в комнате темно.

– Дело в том, что я ушла с бала вскоре после тебя, а когда приехала домой, тебя здесь не было.

Уинни встала с кровати – очевидно, решила зажечь свечу.

– Наверное, ты приехала, когда я была внизу. Там Гар и еще несколько человек играли в карты, а я наблюдала за ними.

Ложь была не очень удачной. Может, надо подкупить Гара, чтобы он подтвердил ее слова?

Огонек разгорелся, и по комнате поползли тени. Уинни обошла кровать и поставила свечу на стол. Теперь лицо Девоны оказалось на свету.

– Папа, может быть, и поверил бы в твои сказки, но я-то тебя знаю лучше. – Уинни подняла упавшую шаль и накинула ее на плечи. – Ты встречалась с мужчиной?

К длинному списку достоинств сестры Девона добавила пункт «далеко не глупа». Не пытаясь больше притворяться спящей, она села на постели. Уинни снова забралась на кровать и сунула голые ноги под одеяло.

– Клянусь, при таком холоде замерзает вода. Как ты думаешь, который час?

– Наверное, часа три или даже больше. Пора спать.

У Девоны было мало надежды на то, что сестра поймет ее намек. Так и случилось. Уинни тут же подтвердила свое намерение продолжить обсуждение.

– Мы бы уже давно спали, если бы ты не перевернула всю постель вверх дном и если бы я о тебе не беспокоилась. – Уинни нахмурилась, критически разглядывая младшую сестру.

Девона подумала, что если бы ей пришлось решать, кого она больше любит из двух сестер, то она выбрала бы Уинни, потому что у них небольшая разница в возрасте. Айрин же была на одиннадцать лет старше Девоны. Она вышла замуж за виконта. Айрин была первым ребенком в семье Бидгрейнов. Брок, наследник, родился следом за ней. Затем на свет появились Найл, Уинни и наконец – Девона. У нее был еще один брат, Брен, но он утонул за два года до ее рождения.

Уинни прикусила губу. Даже в такой поздний час она выглядела очаровательно.

Они с Девоной отличались не только по темпераменту, но и внешне. Рост и телосложение у них были примерно одинаковые, но на этом сходство заканчивалось. Уинни пошла в мать. Ее белокурые волосы и прозрачная кожа с легким румянцем делали ее облик очень нежным, ранимым. Это впечатление было обманчивым, в чем легко было убедиться, заглянув в холодные зеленые озера глаз. Одним взглядом Уинни могла вознести мужчину на недосягаемую высоту или заставить его потерять голову. Девону всегда это восхищало. Несколько лет назад она сотни раз пыталась перед зеркалом научиться этому искусству. Безуспешно. А у ее сестры, что бы она ни делала, это получалось вполне естественно. Сейчас зеленые глаза Уинни смотрели пытливо и настороженно.

– Это как-то связано с мистером Клегом, не правда ли?

Девона обхватила себя руками – в комнате действительно было прохладно.

– Еще несколько лет назад он был просто Дораном, – сказала она укоризненно, но без особой уверенности. – В детстве мы играли все вместе… и ловили рыбу в пруду.

– Я все знаю о нем, Девона. И хорошее, и плохое.

– Уинни, он погибнет, и в этом виновата я. – Глаза Девоны наполнились слезами, как всегда, когда она думала о Доране.

– Кто тебе это сказал?

– Его мать и сестра. Две недели назад я встретила их на Флит-стрит, когда ходила по делам.

Уинни участливо сжала руку сестры.

– Это было ужасно. Они наговорили мне таких отвратительных вещей! И хуже всего то, что я с ними согласна.

– Как это связано с тем, что сегодня вечером тебя не было дома?

– Сначала поклянись хранить все в тайне. – Девона до боли сжала руку сестры. – Об этом не должна узнать ни одна живая душа.

– Клянусь. – Уинни прижалась щекой к щеке сестры и вздохнула.

Девона закрыла глаза и начала рассказывать о встрече с лордом Типтоном, о которой стыдно было вспоминать. Сестра спокойно слушала, обнимая Девону и стараясь как-то утешить ее. Несомненно, ей можно доверить все свои секреты. Недаром преданность была первым пунктом в длинном списке добродетелей Уинни.

Прошло четыре дня, прежде чем Девона решилась совершить акт неповиновения. Она даже не сомневалась в том, что Уинни этого не одобрила бы. В сопровождении Перл и Гара Девона доехала в наемном экипаже до места назначения. Хоть она и была довольно беззаботной, дурочкой ее назвать все же было нельзя. Ей пришлось бы туго, если бы на Ньюгейт-стрит заметили карету ее отца.

Девона дважды навещала Дорана, с тех пор как его заключили в Ньюгейтскую тюрьму. В ужасе от его состояния она по совету Перл рассказала домашним о своем первом визите. Зная, что ни в коем случае нельзя называть истинных причин своего поступка, Девона объяснила, что сочла христианским долгом поддержать его. У нее в ушах до сих пор звучали язвительные замечания и угрозы отца. Он считал, что хорошенько припугнул ее, но дорогой папочка недооценил ни решительности своей дочери, ни чувства вины, которое она испытывала. Свой следующий визит Девона обставила похитрее. Отправиться в тюрьму без сопровождения она не могла, поэтому посвятила в свои планы Перл и Гара и взяла с них клятву молчать. Они допускали, что у нее хватит безрассудства отправиться туда в одиночку, поэтому согласились. Ведь кто-то же должен был защищать молодую госпожу во время ее безумных эскапад!

– А что думают ваши домашние о том, куда вы отправились теперь? – ехидно спросила Перл.

Прошло несколько дней, и она уже пришла в себя после события, которое Девона мысленно именовала «Типтонской трагедией».

– Наверно, они решат, что я поехала играть в карты к миссис Элизабет Уоттс.

– Неужели наступит день, когда вы будете смотреть мне в глаза и я буду вам верить?

– Да не волнуйтесь вы так, Перл. К концу дня это будет правдой. Только время нашего визита немного изменится, вот и все.

Кучер оповестил их о прибытии, и карета остановилась. Гар открыл дверцу и помог женщинам спуститься по ступенькам. Каким-то несвойственным ей движением Девона расправила подол платья в коричневую и золотую полоску. Соломенная шляпа с лентами и вуалеткой довершала наряд. Девоне хотелось хорошо выглядеть в глазах Дорана, не привлекая при этом излишнего внимания.

– Возьмите. – Гар протянул ей носовой платок, пропитанный уксусом. – Если вы заболеете, сэр Томас лишит нас не только работы.

Когда они подошли к калитке, Доран уже ждал их. У Девоны сжалось сердце, когда она подумала, что он каждый день проталкивался сюда, чтобы не пропустить ее визита. Гар заплатил какому-то чумазому типу два шиллинга, чтобы Девоне разрешили подойти поближе и поговорить с Дораном.

– Мисс Бидгрейн. – Доран церемонно поклонился.

Эта простая дань вежливости напомнила им обоим, что он был рожден для лучшей доли.

– Мистер Клег. Надеюсь, у вас все хорошо.

– Не хуже, чем у большинства других. – Он не сводил своих выразительных карих глаз с ее лица, как будто стараясь сохранить его в памяти.

– Я… мы… – Девона взмахом руки поманила Перл. – Вот корзина с яблоками. Это, конечно, пустяк. Я не была уверена, что нам разрешат их передать.

Прежде чем корзину успел взять Доран, ее схватил тюремный надзиратель. Он быстро обыскал корзину, вынул одно яблоко и откусил почти половину. Доран грустно взглянул на Девону.

– Я научился ценить простые дары, сделанные по доброте душевной. То, что я увидел вас, услышал ваш голос, поможет мне примириться с холодным мраком, в который мне предстоит вернуться.

– О, Доран! – Девона закрыла глаза, и на ее щеках появились полоски от слез. – Вы обращались за помощью к отцу?

– Обращался ли я за помощью? – Впервые в голосе Дорана, в котором всегда звучал восторг, когда он разговаривал с Девоной, послышался гнев. – Разве вы не слышали? У моего отца больше нет второго сына. Он лишил меня прав, принадлежавших мне по рождению, едва меня заковали в кандалы по решению мирового судьи.

Синяки на лице Дорана выглядели ужасно.

– Он даже не потрудился спросить, виновен ли я.

– А вы… Вы невиновны? – Девона убрала платок от лица.

– Подло так обращаться с невиновным человеком. – Доран облокотился на металлическую калитку и провел грязной рукой по спутанным волосам. – Наглухо запереть его в чавкающей массе зловонной грязи так, чтобы он и вздохнуть не мог. – Он схватился за разделяющую их решетку. – Ни воздуха, ни тепла. Шагу нельзя ступить. Только темнота и стоны умирающих, валяющихся в собственных испражнениях. Мы все надеемся, что от нас останется хоть что-нибудь человеческое, после того как крысы и тараканы попируют на наших трупах.

– Хватит! – Гар встал перед Девоной, загораживая ее от мерзости, таившейся за каменными стенами Ньюгейта.

– Я не знаю, что делать. Я думала, что смогу… – Девушка отвела глаза, чувствуя полную беспомощность. – У меня ничего не вышло. Знаете, отец запретил мне видеться с вами.

Холодное, непроницаемое лицо Дорана смягчилось, когда он увидел, как она расстроена.

– Бедняжка! Мой верный неустрашимый защитник! Если бы вы были мужчиной, вы были бы непобедимы.

– Если бы я была мужчиной, вы выглядели бы ужасно глупо, когда ухаживали за мной и дарили цветы. – Девона с трудом сдержала смех и протянула узнику руку. – Вот, возьмите. – Она сунула ему в ладонь несколько монет. – Они хоть немного облегчат вашу жизнь. Но здесь не так много, чтобы вам из-за этого перерезали горло.

Гар потянул ее за руку от калитки, и на этот раз Девона не возражала.

– Мне кажется, будто по всему моему телу ползают вши! Разумнее всего было бы сжечь всю нашу одежду и искупаться в бочке с уксусом. – Перл передернуло от омерзения, когда они пробирались сквозь толпу, собравшуюся у калитки.

– По крайней мере, мы можем уйти от этой бездны отчаяния. Горячая ванна, свежевыстиранная одежда – и все в порядке. – Девона оглянулась. Дорана уже не было видно. – А вот мистер Клег, боюсь, уже никогда не будет таким, как прежде.

– Может, теперь вы просто смотрите на него иначе? – презрительно фыркнул Гар.

– И что это значит, хотела бы я знать?

Гар не успел ответить на вопрос госпожи. Девона обнаружила, что перед ней выросли грозная родительница Дорана и его младшая сестра Эмара. Эмара была ровесницей Девоны, но, несмотря на дружбу между их семьями, близкими подругами они никогда не были. По выражению их лиц Девона поняла, что эта неожиданная встреча не сулит ей ничего приятного. Стараясь сделать вид, что рада встрече, Девона оживленно произнесла:

– Леди Клег, мисс Клег, а я как раз…

Взгляд леди Клег заставил Девону замолчать, и женщина сразу же заговорила сама, не давая ей вставить ни слова:

– Я знаю, что вы собирались сделать, мисс Бидгрейн, и сейчас этому будет положен конец. Поскольку моего мужа с вашим отцом связывает многолетняя дружба, я долго молчала.

– Я имела в виду…

– Обольстить моего сына, а потом заявить ему, что он недостаточно богат, чтобы обеспечить вас…

– Я не делала ничего подобного, мадам! – Негодование Девоны взяло верх над чувством вины. – Если бы я знала, что он задумал – ради меня или кого-то другого, – я отговорила бы его. Он мой друг.

– Бессердечная шлюха! Доран погибнет из-за вашей жадности.

Леди Клег зарыдала, и это привлекло внимание окружающих.

Девона стряхнула руку Гара и встала перед леди Клег, загораживая ей дорогу. Радуясь тому, что репутации ее врага нанесен непоправимый урон, старуха постаралась побыстрее отделаться от Девоны. Конечно, лучше всего было бы дать леди Клег уйти. Девона понимала это и, когда смогла успокоиться, не стала бы спорить с тем, что это было бы разумно. К сожалению, в ту минуту она сказала себе, что достаточно натерпелась от Клегов.

– Мадам, будьте любезны, – сказала она холодно.

– Мисс Бидгрейн, – с мольбой проговорила Перл, увидев выражение лица своей хозяйки.

– Мне нечего больше вам сказать, мисс Бидгрейн. Пошли, Эмара.

– Прекрасно. – Девона не позволила ей отойти. – Тогда у меня есть что сказать. Вам так хочется переложить вину за эту трагедию на меня. Да, я признаю́ свою вину. – У нее вдруг встал ком в горле. – Возможно, я заслужила оскорбления, произнесенные вами в мой адрес. Но подумайте вот о чем. Может быть, если бы семья поддержала Дорана, он не стал бы выпутываться из трудностей, связавшись с преступниками?

Леди Клег беззвучно шевелила губами. Ее лицо побагровело.

– Мой сын ни в чем не виноват!

– Возможно. В таком случае для него стало особенно тяжелым ударом то, что лорд Клег отрекся от своего второго сына. Вы не находите?

Леди Клег ударила Девону по щеке. Голова девушки дернулась, и ее шляпа сползла набок. Придя в себя от боли и шока, Девона стала размышлять о том, сумела бы она уклониться от удара, если бы ожидала его. Машинально она стала приводить себя в порядок.

– Вы заплатите за свое предательство. Уж об этом я позабочусь! – Старуха отвернулась. Вся ее фигура под черным шелком источала враждебность.

Потрясенная Эмара на мгновение встретилась взглядом с Девоной, потом отвернулась и поспешила за матерью.

Уверенная в том, что об этом происшествии очень скоро узнает весь высший свет – и, что еще важнее, ее отец, – Девона двинулась в противоположном направлении. В ее глазах стояли непролитые слезы ярости. Как она могла совершить такую глупость, позволив этой эгоистичной, злобной женщине втянуть ее в перепалку? Погруженная в свои мысли, девушка ничего не видела вокруг и внезапно наткнулась на кого-то.

– Извините, – пробормотала она, пытаясь освободиться из объятий, в которые неожиданно попала.

Чьи-то крепкие руки держали ее за плечи и отказывались отпускать. Девона подняла голову, готовая закричать, и очень удивилась, узнав, кто это.

– Лорд Типтон!

– Лучше просто – мистер Типтон, мисс Бидгрейн, – поправил он. Рейн пристально вгляделся в ее лицо и увидел красное пятно у нее на щеке. В его лице что-то дрогнуло. – Эта женщина ударила вас. Кто она?

Рейн выглядел взбешенным, но его голос звучал мягко, успокаивающе. Впервые видя виконта при дневном свете, Девона обнаружила, что его глаза совсем не похожи на расплавленное олово, как ей показалось в их первую встречу. Они были голубые. Это были самые светлые глаза, какие ей приходилось видеть. Девона почувствовала непреодолимое желание дотронуться рукой до его щеки, чтобы гневное выражение исчезло с его лица.

– Я все это заслужила, и даже более того. Но как бы мне хотелось, чтобы об этом не узнал мой отец!

– Почему? Вас беспокоит, что ваш отец сделает с этой женщиной?

Рейн действительно был взбешен из-за того, что с Девоной посмели так поступить. Его руки, лежавшие на ее плечах, вздрагивали от сдерживаемого гнева. Девоне же так долго приходилось оправдываться за свои поступки, что сейчас его готовность признать ее правоту без всяких объяснений обезоружила ее. Она почти влюбилась в него за одно это доверие.

– Леди Клег может не бояться моего отца. – Пытаясь улыбнуться, Девона поморщилась от боли. – Это я могу получить нагоняй за то, что ослушалась его.

Рейн продолжал держать ее за плечи. Он видел, что она с трудом справляется с желанием спрятать лицо у него на груди и расплакаться.

– Если бы вы были моей… хм… дочерью, – произнес виконт с заметным напряжением, – я бы наказал человека, который осмелился вас ударить.

– Мистер Типтон! – позвал лорда стоявший неподалеку человек и помахал рукой.

– Черт возьми! – Рейн как будто только сейчас понял, где они находятся, и осознал, что держит Девону за плечи. Он осторожно отпустил ее и отступил на шаг. – Я дал обещание и должен ехать. – Лорд оценивающе взглянул на Гара. По-видимому, ему понравилось то, что он увидел. Рейн кивнул лакею. – Довезите свою госпожу до дома и проследите, чтобы с ней больше не случилось ничего плохого.

– Мистер Типтон, пора, – торопил ожидавший его человек.

Лорд Типтон взял Девону за подбородок, заставив ее взглянуть ему в глаза.

– Я должен ехать. Завтра я явлюсь к вам с визитом.

– Не надо! – В ее голосе послышался такой ужас, что глаза Рейна стали холодными.

Девушка не сразу поняла, что нечаянно оскорбила его. Сразу же пожалев об этом, она прикусила губу.

– Милорд, я буду очень рада, если вы оставите у нас свою визитную карточку. Просто в моей семье никто не знает о моих хлопотах и о том, что я обращалась к вам за помощью.

– А общение с такими, как я, может повредить вашей репутации.

– Вы извращаете мои слова, сэр. Если я и забочусь о чьей-то репутации, то только о вашей. – Девона кивнула и направилась к нанятому Гаром экипажу.

– О моей? – Изумленный Рейн застыл на месте. – Мисс Бидгрейн, вы знаете, кто я такой? – Он уже не обращал внимания на человека, настойчиво торопившего его.

Девона оглянулась и посмотрела на него с вызовом.

– Я знаю, кто вы такой, лорд Типтон, – произнесла она очень тихо и удивилась, что он расслышал ее.

– Лорда Типтона давно уже нет, мисс Бидгрейн. Он умер пятнадцать лет назад. Если вы ищете его, то совершенно напрасно.

Рейн мог бы не говорить этого. Девушка, которая преследовала его, будто наваждение, с того момента, как возникла в его жизни, уже скрылась в карете и вскоре уехала.

Глава 3

Рейну и в голову не пришло оставить без внимания царственный призыв мисс Бидгрейн. У него была слабая надежда увидеть Девону у себя вечером. Он остался дома, дав Спеку великодушное разрешение впустить ее. К глубокому разочарованию Рейна, на этот раз безрассудная Девона не явилась. Левой рукой он касался записки, лежащей у него в кармане.

«Лорд Типтон, не будете ли вы так любезны посетить нас завтра в Воксхолл-гарден? В три часа мы будем наблюдать за полетом мистера Джонсона на воздушном шаре. С уважением, мисс Девона Лир Бидгрейн».

Рейн нетерпеливо пробирался сквозь толпу, двигаясь в направлении огромного воздушного шара в красную и белую полоску. Где-то там прекрасная мисс Бидгрейн ждет его. Она нуждается в нем. Эта девушка не смотрела на него, как на какую-то диковину, не пыталась завоевать его, не начинала креститься, завидев его. В ее глазах он был просто мужчиной. И новизна этого ощущения будоражила Рейна. Став невольным свидетелем драмы, разыгравшейся недавно на Ньюгейт-стрит, он был склонен согласиться с тем, что мисс Бидгрейн действительно нуждается в его защите.

Девона сидела на одеяле с какой-то девушкой подальше от толпы. Рядом с ними стояла огромная плетеная корзина. Рейн ускорил шаг: ему не терпелось встретиться с мисс Бидгрейн. При виде его глаза и улыбка Девоны засияли от радости. У Рейна участился пульс. Девона выглядела очаровательно в небесно-голубом платье и шелковой шляпе с широкими полями. Девушка что-то сказала своей собеседнице, и та повернулась в его сторону. Выражение ее лица было не слишком приветливым, скорее даже настороженным, но Рейна это не обеспокоило. Все его внимание было сосредоточено на девушке, которая сказала, что нуждается в нем.

– Лорд Типтон, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, – несколько напряженно пригласила Девона.

Он сел так близко к ней, как только допускали приличия, дабы не вызвать досужих сплетен. Рейн давно узнал, как мало нужно людям, чтобы поставить под сомнение его добрые намерения.

– Мисс Бидгрейн, как я мог устоять перед вашим призывом?

– Вы, должно быть, считаете меня бесцеремонной! – Девона схватилась руками за щеки, как будто хотела скрыть от него румянец, вспыхнувший при этих словах. – Мне, наверное, надо радоваться, что вы не пустили мою записку на растопку камина.

Не устояв перед желанием дотронуться до нее, он поцеловал ей руку.

– И упустить возможность полюбоваться полетом мистера Джонсона на воздушном шаре? Да ни за что на свете! – Рейн подмигнул Девоне, и, к его удовольствию, она рассмеялась.

– Вы поставили меня на место, сэр.

Девона взглянула на девушку, сидевшую рядом с ней, и проговорила уже серьезно:

– Лорд Типтон, позвольте представить вам мою сестру мисс Уинни Бидгрейн. Уинни, это лорд Типтон.

– Мисс Бидгрейн, – поклонился Рейн.

На первый взгляд, сестры Бидгрейн были совсем не похожи. Мисс Уинни была блондинкой, а ее сестра – огненно-рыжей. Однако, присмотревшись получше, виконт пришел к выводу, что у них одинаковый разрез глаз и обе имеют привычку упрямо вскидывать подбородок.

– Наслышана о вас, милорд.

Подобное заявление можно было истолковать как угодно, но в устах сестры Девоны оно вовсе не звучало как комплимент.

– Я рассказала Уинни, как ворвалась в ваш дом без приглашения, – вставила Девона, не замечая возникшей напряженности. – Она пришла в ужас, конечно, и теперь отчитывает меня при каждом удобном случае.

– Да только все без толку. – Мисс Уинни строго взглянула на сестру.

– Я полагаю, что, если вас не посадили под домашний арест, значит, ваш отец ничего не знает о вчерашнем происшествии?

Сестры посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– На самом деле все было совсем не весело. – Девона безуспешно пыталась сохранять серьезность. – Папа был вне себя от гнева. Он так долго кричал, что мы обе пропустили ужин.

– Я боялась, что папа нарушит свою клятву и выпорет тебя ремнем.

– У папы есть правило – не применять такого наказания к девочкам старше тринадцати лет, – объяснила Девона, прежде чем Рейн успел возмутиться.

– У папы было очень сильное искушение нарушить это правило, Девона.

– Я знаю.

– Он и нарушил бы его, если б узнал обо всем, что ты натворила. – Мисс Уинни окинула Рейна ледяным взглядом.

– К счастью для нас всех, отец выбрал другое наказание.

– А именно? – поинтересовался Рейн, поскольку сестры не стали ничего уточнять.

– Брок, – произнесли девушки дружно.

Казалось, это наказание никого не расстроило. Ничего не понимая, Рейн спросил:

– Это человек?

Глаза Девоны искрились от смеха. Ей хотелось, чтобы он оценил шутку.

– Не совсем. Это наш старший брат. Папа решил, что со мной не случится ничего плохого, если за дело возьмется Брок.

– Брок в данном случае совсем не тот, кто нам нужен, – сморщила носик мисс Уинни. – К двадцати пяти годам он превратился в абсолютно развращенное существо. Поскольку наш отец собирается пережить нас всех, у Брока нет необходимости серьезно относиться к жизни. Для него это просто приключение. Карты, драки, шлюхи…

– Уинни!

– Но это правда. То, что мы узнаём, – это очень сокращенная версия его похождений. Отец сделал неправильный выбор.

Рейн огляделся, ища глазами сторожевого пса сестер Бидгрейн. Если предстоит драка, он не останется в стороне.

– И где же этот ваш авантюрист?

– На воздушном шаре, вместе с мистером Джонсоном. – Девона снова улыбнулась, и Рейн почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Девона рассматривала профиль Рейна, все внимание которого было приковано к воздушному шару. Уинни отошла, чтобы поговорить с какой-то приятельницей, давая им возможность побыть наедине. Девоне было бы интересно узнать, о чем думает Рейн. Время от времени он качал головой и бормотал что-то себе под нос.

– Ваш брат полетел добровольно или же ваша сестра держала его, а вы связывали?

– В этом вся соль моего плана. Брок пал жертвой собственной страсти к приключениям. Такой человек, как он, не упустит возможности полетать среди облаков.

– Мисс Бидгрейн, но ведь шар привязан.

Девона махнула рукой.

– Это несущественная деталь. В конце концов, и я, и Брок получили то, что хотели.

– А чего хотели вы? – Рейн перебирал розочки, украшавшие платье Девоны, не сводя глаз с ее лица.

– Н-ну… – начала она неуверенно, и ее голос дрогнул. – Увидеться с вами наедине. – Девушка взмахнула светло-рыжими ресницами, а затем потупилась. – Хоть это и звучит двусмысленно.

– Возможно. – Рейн коснулся ее подбородка, и Девона снова взглянула на него. – Тем не менее мне все здесь нравится.

– Я очень рада, – засмеялась Девона, довольная тем, что он отнесся к ситуации с юмором.

Настоящий джентльмен не замечает недостатков леди.

Резкая смена его тона – с добродушного на ледяной – произошла мгновенно. Это было похоже на молнию, которая сверкнула во время весенней грозы.

– Я постоянно напоминаю вам, мисс Бидгрейн, о том, что я не джентльмен. Что вы будете делать, если я поддамся искушению доказать вам это на деле?

– Перестаньте дразнить меня, сэр. Вы никогда не сделаете ничего такого, что может мне навредить или поставит меня в неловкое положение.

Рейн заколебался, не зная, как отреагировать на ее замечание.

– С нашей первой встречи вы поражаете меня своей уверенностью в моих добродетелях. Вы такого высокого мнения о людях, что вам, должно быть, часто приходится испытывать разочарование.

– Это случается очень редко.

Рейн молча наблюдал за тем, как Уинни обнимает женщину, которая подошла к ней.

– Ваша сестра, наверное, не согласилась бы с вами.

– Уинни просто оберегает меня. Если хотите знать, она не верит, что мои планы осуществимы.

– Ну, вот мы и подошли к главному вопросу. Что за беда заставляет вас снизойти до того, чтобы тратить время на отверженных?

Неприятное предчувствие кольнуло Девону, и она стала нервно теребить шнурки на своем ридикюле.

– Вы вовсе не такое чудовище, каким вас описывают.

На губах Рейна мелькнула циничная усмешка.

– В слухах всегда есть доля правды, мисс Бидгрейн.

– Я давно восхищаюсь вами, – тихо сказала девушка, не обращая внимания на его недоверчивое фырканье. – Я еще в детской впервые услышала вашу историю. Мне рассказал ее брат, чтобы напугать. О молодом человеке, по ошибке заживо похороненном собственной семьей и спасенном кладбищенскими ворами. Ужасная история. Удивительно, что ее не опубликовали.

– Вы забыли самое интересное. Вернувшись домой, молодой человек узнал, что его брат умер от той же болезни, что и он. Таким образом, спасенный стал наследником титула. Как это ни печально, его семья не проявила особой радости, увидев его. Суеверные люди, они были убеждены, что новый наследник – что-то вроде ожившего демона. Вскоре прихожане их церкви перешептывались, обсуждая происшедшие в нем перемены, свидетельствующие о том, что он не тот, кем его считают.

– Ваши близкие горевали по сыну, которого потеряли. Они просто не могли понять, как отразилось на вас то, что вы остались в живых.

На лице Рейна промелькнуло раздражение. У Девоны сложилось впечатление, что он не привык к пониманию и не нуждается в нем.

– Это старая история, и она мне надоела. Я доволен своей жизнью. – Рейн задумался и помолчал. – Так какое отношение имеет эта история к вашим хлопотам?

Девону охватила нервная дрожь. Она должна убедить его. Все попытки освободить Дорана из Ньюгейта оказались безуспешными. Теперь его жизнь зависела от того, согласится ли лорд Типтон ему помочь. Девона сделала глубокий вдох и приступила к выполнению своей задачи.

– Вы знакомы с семейством Клегов?

– Нет.

– Ну… Мой отец очень высокого мнения о лорде Клеге. Наши деревенские поместья находятся недалеко друг от друга.

– Это очень удобно.

Девона расправила плечи и продолжила с решимостью, приводившей окружающих в восторг, но вызывавшей раздражение у тех, кто становился объектом ее решительных действий.

– Я выросла вместе с детьми лорда Клега. Более всего мы были дружны с его сыном, Дораном. – Ей не понравилось выражение лица лорда Типтона, глаза которого превратились в щелки. – Когда мы выросли, Доран стал относиться ко мне не как к сестре, а как… ну, вы понимаете.

– Да, понимаю, – хмуро пробормотал Рейн. – Вы помолвлены, мисс Бидгрейн?

– Да. Нет. – Под его взглядом она теряла решимость, ее мысли путались. Казалось, они рассыпаются, как лепестки цветов от дуновения ветра. – Он хотел жениться на мне, но папа был против. Доран второй сын барона. Он получил образование, соответствующее его положению. Но ему не хватает целеустремленности. Папа считает, что в характере Дорана нет твердости, которая необходима, чтобы удержать такую женщину, как я. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, – пробормотала Девона и очень удивилась, когда лорд Типтон ответил:

– А мне кажется, что я понимаю. – Он постучал кнутом по ноге. – И тогда вы, такая очаровательная, энергичная, всегда поступающая наперекор общепринятым правилам, – вы решили проявить неповиновение.

– Я далеко не всегда поступаю наперекор общепринятым правилам. – Девона нахмурилась, решив, что он считает ее не совсем нормальной.

Рейн улыбнулся, забавляясь ее реакцией.

– Еще я хотел сказать, что вы очаровательны.

– Не сомневаюсь. Но вы хотели сказать это лишь для того, чтобы смягчить свою колкость.

– Вспомните, кто к кому приехал с визитом. Значит, вам что-то во мне нравится?

Девону не обмануло искреннее выражение на его красивом лице, и она знала, что если скажет правду, то это плохо для нее закончится. Девушка быстро отодвинулась, когда виконт протянул к ней руку.

– Когда вы сердитесь, ваши глаза перестают быть голубыми. – Рейн смотрел на нее с восхищением.

– Я вовсе не… – Девона понизила голос, когда заметила, что на нее обратила внимание пара, прогуливавшаяся неподалеку. – Так мы ни до чего не договоримся.

– Вы уверены, мисс Бидгрейн? Меня положительно восхищает ваш многогранный характер. – Рейн поднял руку, смягчая свой насмешливый тон, когда увидел, что Девона ищет, чем бы в него запустить. – Успокойтесь, разгневанное создание. Вы неотразимы, когда выходите из себя. Ну хорошо, значит, отец выгнал вашего кавалера вон, и вы переживаете, потому что это дорогой для вас друг. Сомневаюсь, что мистер Бидгрейн прислушается к моим рекомендациям, даже если я соглашусь их дать. А я не собираюсь этого делать. – Он наклонился к Девоне, желая убедиться в том, что она его понимает.

– Мне не нужны слова, сэр. Необходимо ваше искусство врачевателя.

Рейн откинулся назад, принял расслабленную позу и взглянул на нее с лукавой усмешкой.

– На мой взгляд, вы вполне здоровы. Поверьте, я очень внимательно смотрел на вас.

Да он просто флиртует с ней! Девона шутя толкнула его.

– Да не мне, дурачок! Дорану.

– Меня восхищает ваша преданность. Но если этот человек болен, то пусть его здоровьем займется его семья.

Об этом говорить было тяжелее всего, и Девона почувствовала, что вот-вот расплачется.

– Доран не болен. Он должен умереть, и это произойдет по моей вине.

– Расскажите мне все, – предложил Рейн, чувствуя, что нервы девушки натянуты до предела.

– Когда Доран вернулся из поездки в Италию, – беспомощно развела руками Девона, – ему вдруг взбрело в голову, что мы должны пожениться. Мой папа ему отказал, и это еще больше его раззадорило.

– Вы его любите?

– А как же иначе? Я ведь знаю его всю жизнь.

Лицо Рейна оставалось равнодушным, когда он размышлял над ее словами.

– Любовь бывает разной. Симпатия к брату – не то же самое, что чувство к любовнику или мужу.

– Поскольку у меня никогда не было ни любовника, ни мужа, мне не с чем сравнивать.

Девоне было непонятно, каким образом в их разговоре возникла эта неуместная тема. Еще удивительнее было то, что она почувствовала необходимость возразить. Рейн явно был удовлетворен услышанным.

– Иногда муж и любовник – это один и тот же человек.

Ему удалось отвлечь ее от грустных мыслей, и Девона перестала плакать. Однако этот разговор был ей определенно не по душе. Она с недовольным видом выпрямилась и стала разглаживать подол юбки.

– Приятно слышать прогноз врача по поводу перспективы наших отношений, – заметила Девона не без сарказма, и это снова вызвало у Рейна улыбку. – Однако сейчас речь не о моей любви к Дорану.

– Мои соображения касались мужчин вообще. Ни больше ни меньше, Девона Лир Бидгрейн.

Он произнес ее имя так ласково, что это согрело и взбудоражило ее. Девона обратила внимание на то, что сегодня лорд Типтон был одет в полном соответствии со своим общественным положением, и ей вспомнились его уверения о том, что он отнюдь не джентльмен. Она вдруг с тревогой поняла, что, пожалуй, предпочла бы видеть лорда таким, каким он предстал перед ней впервые – полуодетым и далеко не благовоспитанным. Его чувственные поддразнивания, его заигрывания с ней заставляли Девону думать, что в свои девятнадцать лет она не готова к встрече с подобными людьми. Лорд Типтон действительно был опасным человеком.

Он поднял руку, не давая ей возможности ответить.

– Ладно, продолжим. Вы хотели объяснить, в чем заключается ваша вина.

Это была менее опасная тема, и Девона собралась с мыслями.

– Доран не отказался от намерения жениться на мне. Пытаясь доказать моему отцу, что он меня достоин, он связался с преступниками. Его арестовали три недели назад вместе с шайкой фальшивомонетчиков.

– В большинстве случаев это, несомненно, означает смертный приговор.

– С Дораном так и произошло. От него отрекся родной отец. Кто за него поручится, если он не может обратиться к родным? У Дорана нет ни денег, ни друзей. Его повесят.

– И вы чувствуете себя в ответе за это.

– Он сделал это ради меня. – По щекам Девоны покатились слезы. Она разрыдалась. – Если бы Доран не решил превзойти самого себя, он никогда не пошел бы на преступление. – Она на мгновение прислушалась к тому, как вокруг них смеются и весело болтают люди. – Я должна сделать что-нибудь, чтобы спасти его.

– И какую роль в ваших планах вы отводите мне? Если вы рассчитываете, что я возьму тюрьму приступом и освобожу его, то вы…

– Нет, конечно, – покачала головой Девона. – У меня даже в мыслях не было ничего подобного. Я хочу, чтобы вы воскресили Дорана, после того как его труп снимут с виселицы.

Лорд Типтон ожидал всего, чего угодно, но не этого. Он потер руками лицо и отвернулся.

– Вы понимаете, о чем просите?

Девона схватила его за руки и сжала их.

– Но вы же Le Chirurgien de la Mort[1]. О вас говорят, что вы поставили себе целью победу над смертью. Вас считают очень хорошим хирургом. Если кто-нибудь и может воскресить Дорана, то только вы.

– Господи, Девона! – Рейн отдернул руки и сжал их в кулаки. – Вы наслушались небылиц на светских раутах. Я на них не бываю, но знаю, как меня называют. Рафинированный Труп, Хирург Смерти… Существует множество других, еще менее привлекательных прозвищ. Все это бессмысленные названия, придуманные неумными людьми для явлений, в которых они ничего не понимают.

Неужели она ошиблась? Девону душило отчаяние.

– Но ваша работа… Люди, которым вы помогли… Мне обо всем известно.

Рейн коснулся ее лица. Ему так хотелось, чтобы Девона его поняла.

– Если бы это было пятьдесят лет назад, до того как при повешении стали использовать автоматическое сбрасывание, я бы сказал, что у вашего друга есть шансы на выживание – пятьдесят на пятьдесят. Но подумайте только! В течение пятнадцати минут его шея должна будет выдерживать вес его тела. Я ничем не смогу ему помочь.

– Я за это в ответе. – Слезы текли по щекам Девоны и капали ему на пальцы. – Я не знаю, как буду жить с чувством вины.

Вдали протрубил рожок. Они смотрели друг на друга в немом поединке характеров, не обращая внимания на шумные развлечения толпы вокруг них. Он ей не поможет, теперь Девона это знала. И ее отчаяние было таким же неистовым, как и далекий раскат грома, предвестник приближающейся грозы.

Вдруг раздались вопли. Они неслись, словно набегающая на берег волна прибоя. А потом на мгновение все замерло. Девона и Рейн повернулись туда, откуда доносился шум. Толпа разбегалась в стороны от кареты, запряженной четверкой обезумевших лошадей, которая мчалась прямо на них. Прежде чем Девона успела осознать весь ужас и опасность их положения, Рейн схватил девушку в охапку, закрывая от ее глаз страшную картину. Земля дрожала, когда он откатился вместе с Девоной в сторону от летящих смертоносных копыт, обломков дерева и металла.

Время потекло в своем обычном ритме, когда коляска с лошадьми промчалась по одеялу, наехав на корзину с провизией. Девона лежала, съежившись в объятиях Рейна, и его тепла едва хватало на то, чтобы унять озноб, сотрясавший ее тело. Его шляпа куда-то исчезла, аккуратная прическа растрепалась, и длинные волосы щекотали лицо девушки. Они оба тяжело дышали, и Девона не могла понять, чье сердцебиение ощущает – его или свое собственное.

– Когда я увидела, что на нас несется карета, я, кажется, потеряла способность соображать и двигаться, – прохрипела девушка. Она говорила с трудом из-за попавшей в рот пыли и осознания того, что лишь мгновенная реакция виконта спасла их от жуткой и мучительной смерти. – Вы спасли нас обоих.

Рейн смотрел на нее, с трудом переводя дыхание. Он еще не справился с возбуждением. Его глаза гневно сверкали. Сейчас это был закаленный в боях воин, прикрывший девушку собственным телом. Девоне хотелось успокоить его, сказать, что с ней все хорошо, но она могла только лежать и дрожать. Девона шевельнула губами, желая поблагодарить Рейна, и воин в нем воспринял это как зов. Его теплые губы прижались к ее холодным губам как нежное подтверждение того, что они оба остались живы.

Их первый поцелуй был божественным! Девону обдало жаром с головы до ног, когда к ней вернулась способность воспринимать окружающую действительность, и она ощутила на своем теле вес и силу мужчины. Девушка знала: она должна потребовать, чтобы Рейн немедленно прекратил эти вольности. Но как можно было противиться его соблазнительным, умиротворяющим поцелуям? Он призывно проводил языком по ее губам, и ей хотелось ощутить это снова и снова. Девона крепче ухватилась за своего спасителя, когда почувствовала, что земля вокруг них опять задрожала.

– Отпусти ее, ублюдок!

Услышав это, Девона, не в силах сдержаться, закрыла глаза и застонала, прижимаясь к губам Рейна. Вдруг его резко оттащили от нее. Она видела, как он стряхнул с себя руки схвативших его мужчин. Рейн олицетворял собой вызов и уверенность в себе.

– Я убью тебя за то, что ты посмел к ней прикоснуться!

Девона узнала этот голос. Брок, закончив обследование небес, устремился на землю, как могущественный златокудрый бог, готовый поразить смертного, дерзнувшего прикоснуться к его сестре. Девона села, пригладила волосы руками и вытащила застрявшую в них соломинку. Теперь она оценила всю серьезность положения. Они чуть не погибли. Это видели окружающие, и это привлекло к ним всеобщее внимание. К Девоне подошла Уинни и набросила ей на плечи шаль, прикрывая порванный рукав. Как это она не заметила, что выглядит ужасно? Ее платье было разорвано, шляпа куда-то подевалась, волосы растрепались. Теперь Девона была уверена, что после страстных поцелуев выглядит непристойно. Уинни сочувственно обняла сестру. Девоне не понравилось выражение лица Брока. Она встала.

– Брок, это ни к чему.

Он сделал вид, что не слышит. Его грозный взгляд был прикован к лорду Типтону.

– Я требую сатисфакции за то, как вы вели себя с моей сестрой.

– Дуэль из-за одного поцелуя? – Рейн ухмыльнулся. – Что же я могу поделать, если ваша сестра не дает мне прохода, Бидгрейн?

Девона услышала, как несколько дам одновременно ахнули. Она закрыла глаза и быстро прошептала молитву. Лорд Типтон оскорбил не только Брока, и он за это ответит.

Брок размахнулся и ударил Рейна в челюсть. Между мужчинами завязалась драка. Девона поморщилась, услышав хруст костей. Рейн в ответ нанес Броку болезненный удар по почкам. Стоявшие поблизости мужчины бросились вперед и растащили разъяренных драчунов, пока те не нанесли друг другу более серьезных повреждений. Брок вырывался из рук людей, которые сдерживали его.

– Назовите оружие и секундантов, дьявольское отродье!

Девона встала между ними, взглядом заставив Рейна удержаться от ответа.

– Сейчас же прекратите, оба! – Девушка схватила брата за лацканы разорванного сюртука. – Тебе не за что вызывать лорда Типтона на дуэль. Наоборот, ты должен извиниться…

– Я… извиниться?! – взорвался Брок.

– Да! Лорд Типтон не нападал на меня, дурачок. Он спас мою жизнь. Я погибла бы под колесами кареты, если бы лорд не оттащил меня в сторону. Что он должен был делать, спросить у тебя разрешения?

Брока ее объяснение отнюдь не удовлетворило.

– А зачем он полез к тебе с поцелуями, Девона? Чтобы напомнить о том, что тебе надо дышать? – Он снова начал вырываться, сверля Рейна взглядом. – Вы мертвец!

На лице Рейна больше не было гнева, оно было невероятно спокойным.

– Вы не сказали мне ничего нового, Бидгрейн.

И виконт ушел, испытывая отвращение к оставшимся.

Глава 4

Рейн был удивлен и разочарован тем, что дерзкая мисс Бидгрейн до сих пор не нашла способа с ним связаться. Будь ее отец поумнее, он вообще запер бы ее в комнате и выставил охрану. Впрочем, Рейн сомневался в том, что подобная грубая тактика могла сдержать эту девицу. Тем не менее прошло уже пять дней, и за все это время не было ни записок, ни слуг, отчаянно стучащих в его дверь – словом, привычного хаоса, которого виконт ожидал теперь от любого из Бидгрейнов. Будь на его месте кто-нибудь другой, он уже приписал бы свое взвинченное состояние чувству потери. Неужели он и впрямь по ней скучает? Это абсурд.

«Я, конечно же, не скучаю по ней», – решил Рейн, исподтишка наблюдая за женщиной, сидящей напротив. То была его мать. В возрасте сорока семи лет леди Джослин Типтон выглядела великолепно. «Прекрасная лепка лица», – подумал Рейн с кривой усмешкой. В ее некогда белокурых волосах теперь появились седые и темные пряди. Леди Типтон держалась со спокойным достоинством, вызывающим уважение. Ее явно сковывало оцепенение от того, что ей приходилось сидеть в одной комнате с ним. Это могло показаться жестоким, но Рейн не видел причин развеивать ее страхи. Более того, можно было даже сказать, что он эти страхи нарочно подогревал. Если она считает своего единственного выжившего сына чудовищем, от которого следует держаться подальше, а может, и вообще его уничтожить, то с какой стати он будет возражать? С другой стороны, Рейн и вправду много лет назад перестал быть ее сыном.

– Это, должно быть, вопрос жизни и смерти, раз вы решились покинуть безопасный Фоксенкловер.

Рейн избегал посещать фамильное имение с таким же упорством, с каким его мать старалась не появляться в Лондоне. К сожалению, бывали случаи, когда долг требовал от них пренебречь своими желаниями. Леди Типтон встретилась взглядом с сыном и запнулась.

– Нам нужно поговорить о вашей сестре Медлин.

– Мадам, с чего это вдруг мне говорить о вашей дочери?

Рейн никогда не интересовался своей младшей сестрой, зачатой уже после его так называемого воскресения. Его раздражал сам факт ее существования, ведь родители попытались создать себе нового наследника на смену ему, считая его недостойным титула по праву рождения.

– Нынешним летом ей исполнится четырнадцать. Ей была предоставлена полная свобода, в результате чего у нее появились довольно эксцентричные идеи. Я старалась, как могла, воспитывать ее на те скудные гроши, которые вы мне выделяете. – Тон пожилой леди стал более резким, несмотря на страх перед Рейном. – Медлин необходимо получить достойное образование. Я подумываю о школе для благородных девиц. Довольно скоро нам придется представить ее при дворе.

Виконт равнодушно пожал плечами, не сомневаясь в том, что это приведет леди Типтон в ярость.

– Мне все равно. Пусть она хоть нюхает табак и носит бриджи.

– Все равно вам или нет, но эта девочка – ваша сестра. – Мать с грохотом поставила чашку на стол. – Вы обязаны о ней позаботиться!

– В любом случае я думаю, что всегда смогу найти для нее кого-нибудь. Простолюдина или джентльмена…

– Что бы, по-вашему, сказал ваш отец, если бы был жив и увидел вашу черствость? – Бледное лицо матери пошло пятнами. – По вашей вине наше имение пришло в упадок. Мы были вынуждены отказаться от большинства слуг. Тех денег, которые вы нам выделяете, хватает лишь на питание и самую необходимую одежду. Ваша бабушка была бы в ужасе от вашего недостойного поведения, сэр.

Это был хорошо рассчитанный удар, который достиг своей цели.

– В отличие от вас с отцом бабушка принимала меня таким, каков я есть.

Бабушка умерла через четыре с половиной года после того, как Рейн заболел. Ее уход оставил в его душе рану, которая так и не зажила. Из всего их семейства бабушка любила его больше всех, и с ее смертью оборвались последние нити, связывавшие Рейна с Уайменами.

– Если вы желаете наказать меня за все мнимые и реальные грехи, что ж – это ваше право. Медлин, однако, не заслуживает столь холодного отношения. Она перед вами ни в чем не виновата.

Тот факт, что мать защищала сестру, ничем не помогая ему, когда он так нуждался в ее поддержке, сделал милую эксцентричную девочку его врагом.

– Как долго вы намереваетесь пробыть в городе?

Леди Типтон поднялась с сухими глазами и откровенным выражением ненависти на лице.

– Я немедленно возвращаюсь в Фоксенкловер. Я вижу, что мой визит был бессмысленным.

Рейн не удостоил мать ответом. Она считала, что приехала напрасно. Ее присутствие напомнило ему о скорби, злости и ненависти, которые он так и не смог оставить в прошлом. Рейну было неприятно опять почувствовать, что его до сих пор волнуют события пятнадцатилетней давности.

– Вас не готовили на роль виконта Типтона. Однако, когда мы потеряли Девлина и вашего отца… Я думала, что вы найдете в этом титуле жизненный смысл. Вас тогда как будто охватила апатия. – Женщина направилась к двери и вдруг остановилась прямо напротив сына. – Вы так далеки от меня. Я даже не могу понять, что вы о нас думаете. Кто мы для вас? Тяжкое бремя или всего лишь забавное орудие мести? А может быть, мы служим вам напоминанием о том, что вы когда-то были живым человеком?

– Матушка, вы до сих пор рассказываете всем прихожанам о том, что я – порождение дьявола? – слегка поддразнил ее Рейн.

Угроза, прозвучавшая в его голосе, заставила женщину сделать шаг по направлению к двери.

– Кем бы вы ни были, вы – не мой сын. Лучше бы вы оставались мертвым.

Леди Типтон повернулась и вышла из комнаты. Рейн опустил руку в карман и достал гладкий камешек, который он любил катать в ладони, размышляя над своими проблемами. Одного лишь чувства вины было недостаточно, чтобы изменить свое отношение к семье Уайменов. Им очень не повезло, что человек, которого они так ненавидят, контролирует все их доходы и расходы. Конечно же, это не могло не злить мать Рейна, а его самого забавляло. К сожалению, ему приходилось мириться с существующим положением вещей.

Мысли виконта переключились на Девону Бидгрейн, и он искренне улыбнулся. В последнее время она была единственным человеком, не желавшим ему поскорей отправиться к праотцам. Рейну нравилась ее открытая натура и преданность близким – то, чего так не хватало его собственным родным. Он грустно покачал головой, размышляя о том, что с этой девушкой далеко не всегда так уж легко и просто. И все-таки Рейн был уверен: если кому-то из мужчин и суждено завладеть ею, то это будет только он.

Несмотря на соглядатаев, Девона получала удовольствие от сегодняшнего вечера. Поскольку от Брока было мало толку, от его помощи пришлось отказаться, что вызвало у него явное облегчение. Брат Девоны до сих пор готов был всадить пулю в лорда Типтона за то, что тот страстно целовал его сестру. Но даже отцу пришлось признать, что виконт спас ее, причем в присутствии свидетелей. Не считаться с этим было невозможно. Обязанность надзирать за бесшабашной наследницей перешла к Айрин.

Встретившись с ней взглядом, Девона скорчила гримасу. Возможно, на эту роль следовало пригласить кого-нибудь постарше. Однако Девона считала свою сестру достаточно занудной, чтобы она могла заменить собой трех незамужних тетушек. По мнению отца, Айрин была образцом женственности. Выйдя в семнадцатилетнем возрасте замуж за виконта, она в течение пяти лет родила троих сыновей. Теперь ей было тридцать, и она снова была беременна. Впрочем, беременность пока была не заметна. Айрин считала своим долгом оказать помощь младшей сестре, поскольку той явно не хватало материнского руководства. Старшая дочь искренне хотела быть полезной загруженному делами отцу, пока у нее оставалось время до отъезда в загородное поместье. Девона не могла дождаться этого дня. С другой стороны, если бы Айрин не была идеальным примером для подражания, Девона, скорее всего, не попала бы на бал к Киссикам.

– Мисс Бидгрейн, вчера вечером нам вас очень не хватало у Гудменов.

Девона улыбнулась подошедшему к ней мужчине.

– Мистер Локвуд, как поживаете? – Она бросила взгляд на Айрин и заметила, что та с одобрением кивнула.

Девона чуть не застонала. Очевидно, этот джентльмен числился у ее сестры в списке достойных кандидатов в женихи.

– Хорошо, благодарю вас. Впрочем, сегодня я предпочитаю не танцевать. Я подвернул ногу, слезая со своей любимой лошади. А вы почему стараетесь остаться незамеченной? Должен сказать, это на вас не похоже.

Морщины на его лице обозначились еще резче, а карие глаза смотрели с иронией в ожидании ее улыбки. Девона считала Локвуда довольно приятным человеком. На вид ему было около сорока лет. Она слышала, что в свое время он был помолвлен, однако эта история закончилась печально. Девона догадывалась, что нравится ему и стоит ей проявить к нему интерес, как мистер Локвуд начнет ухаживать за ней. Девона не давала ему такого повода. Какие бы чувства Локвуд к ней ни испытывал, он не проявлял их открыто, предпочитая быть любезным сопровождающим на ужин или приятным партнером за карточным столом.

Он ждал, что Девона ему ответит, а она раскрыла свой веер с китайским узором и, понизив голос, спросила:

– Полагаю, обо мне опять ходят слухи?

Локвуд приветственно помахал кому-то рукой.

– Дорогая моя, если мои источники не лгут, то вы опять напроказничали.

– И что же вы слышали?

– Ах, какую же из драматических историй вам рассказать? – с заговорщическим видом прошептал он.

– Расскажите самую страшную. – Девона зажмурилась.

– Я слышал, что вы поссорились с леди Клег, – сказал Локвуд, подняв брови в ожидании возражений.

– Это уже не новость, Оз. Эта женщина меня ненавидит.

Девона вздернула подбородок, но ее нижняя губа дрогнула, и высокомерного выражения не получилось. Прежде еще никто никогда не испытывал к ней ненависти. Заметив, что ей не по себе, Оз сочувственно похлопал ее по руке.

– Не обращайте внимания на Гленду Клег. Она будет презирать любого, кто сможет увести у нее сына. Кстати, о Доране – как он держится?

– Он в изнеможении, отчаянии и страхе, как и все, кто оказался за тюремными воротами.

Мысль о Доране вызвала у Девоны чувство вины из-за того, что она находится здесь, наслаждаясь музыкой и приятным обществом.

– У вас была возможность подумать над моим предложением? Вы еще не нашли хирурга?

– Я спрашивала об этом, – осторожно ответила Девона, заметив, что ее сестра направляется к ним. – Я обращалась к лорду Типтону. Вы его знаете?

– Слышал о нем. Я имел в виду кого-нибудь с менее скандальной репутацией. То, что вы задумали, опасно. Ваше имя и так уже связывают с лордом Типтоном.

– Дорану нужен самый лучший специалист, а лорд Типтон именно им и является. Он спас мне жизнь, Оз. Но об этом, как всегда, забудут и превратят его героический поступок в нечто отвратительное.

– Я слышал, что ваш брат собирается вызвать его на дуэль.

– Брок пытается выдать желаемое за действительное. В любом случае это не имеет никакого значения. Лорд Типтон все равно отказался мне помочь.

Оз начал было что-то говорить, но при появлении Айрин запнулся.

– Мистер Локвуд, вы полностью завладели вниманием моей сестры. Могут пойти слухи, что вы попали к ней на крючок.

– Айрин, прошу тебя…

Наивно было полагать, что Девоне удастся провести вечер под присмотром сестры и не попасть из-за нее в дурацкое положение.

– Мистер Локвуд повредил ногу, и ему лучше просто посидеть со мной и послушать музыку. Совершенно незачем насмехаться над беднягой.

Оз, который всегда готов был поднять настроение огорченной леди, галантно поцеловал руку Айрин.

– Ах, виконтесса, не обращайте внимания на неблагодарного ребенка. Как можно считать себя беднягой в окружении такой красоты?

Девона закатила глаза, наблюдая за тем, как легко ее сестра попалась на лесть, рассчитанную лишь на то, чтобы отвлечь ее.

– Я тебе зачем-то нужна, Айрин? – спросила она, пытаясь избавить Оза от дальнейших мучений.

Айрин моргнула, сбитая с толку этим вопросом.

– Тебя искал лорд Невин. Он хотел бы сопровождать тебя к ужину.

– Хм. – Сама того не желая, Девона опять затронула тему потенциальных женихов. – Ну почему, – прошептала она, обращаясь к Озу, но достаточно громко, чтобы слышала сестра, – те, кто состоит в браке, никак не успокоятся, пока все вокруг не станут такими же скованными по рукам и ногам, как они сами?

Айрин восприняла ее слова всерьез.

– Так вот почему ты так бесшабашно себя ведешь! Ты пытаешься избежать замужества?

Девона не удержалась и поддразнила ее:

– Состоять в браке – это все равно что сидеть в тюрьме.

– Откуда только у тебя берутся такие мысли?

– Это же пожизненный приговор, разве нет?

Айрин ошеломленно смотрела на нее, не зная, что ответить. Оз кашлянул, прикрывая рукой улыбку. Девону выдал взгляд. Айрин прищурилась и сразу стала похожей на мать.

– Я не понимаю, как Уинни терпит твои шутки.

Она уже собиралась с гордым видом удалиться, но вдруг охнула и схватилась за живот.

Тут же раскаявшись, Девона обняла сестру.

– Что такое? Малыш?

– Да. Нет. Мне плохо. Меня мутит. – У Айрин побелело лицо.

– Идем, я провожу тебя в комнату, где ты сможешь отдохнуть.

– Оз… Мистер Локвуд…

Девона хотела извиниться, но Локвуд смотрел на что-то за их спинами. Она проследила за его взглядом и не поверила глазам. В комнату входил лорд Типтон.

Как только Айрин стало немного лучше, Девона вернулась вниз. Айрин еще чувствовала слабость после приступа дурноты и поэтому решила прилечь, чтобы прийти в себя. Крохотное существо одержало верх над безукоризненной леди. Девона дала себе слово, что преподнесет новому члену семьи какой-нибудь особенный подарок за то, что он сделал невозможное, избавив ее от суровой надсмотрщицы.

Девушка медленно пробиралась сквозь толпу, улыбаясь и кивая знакомым, и выискивая взглядом лорда Типтона. Что он тут делает? Девона слышала, что он не придает особого значения своему титулу и не часто появляется в свете. Однако было бы слишком самонадеянно полагать, будто он нарушил одно из своих правил лишь для того, чтобы увидеться с ней. От этой мысли Девону бросило в жар. Ведь он поцеловал ее. Рассудок напоминал Девоне о том, что после конфликта с Броком лорд Типтон ни разу не попытался с ней связаться. А что, если он не хочет ее видеть? От этой неприятной мысли сердце Девоны сжалось. А может быть, его уже здесь нет? Прежде чем Девона успела выбежать из комнаты, ее остановила чья-то рука.

– Осторожней! Бегая с такой скоростью, вы рискуете переломать себе ноги.

Девона подняла глаза. Она так глубоко задумалась, что чуть не налетела на лорда Невина. Какой позор! В свои двадцать восемь лет этот красивый граф, по слухам, покорил сердца многих светских дам, к которым Девона причисляла и себя. Очень высокий, статный блондин смотрел на нее с улыбкой. Его аквамариновые глаза лучились весельем. Этот ловелас знал, какое впечатление производит на женщин. Девона сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Ямочка на левой щеке лорда стала глубже.

– Лорд Невин, вы меня испугали. – Девона мысленно отругала себя за предательскую дрожь в голосе.

– А куда вы так спешили?

– Я… э-э…. кое-кого искала.

Рыжеватые ресницы с золотистыми кончиками соблазнительно опустились.

– Смею ли я надеяться, что вы спешили на встречу со мной?

У Девоны перехватило дыхание. До знакомства с лордом Типтоном она бы не задумываясь назвала его самым красивым мужчиной этого сезона. Теперь он занимал почетное второе место, что отнюдь не уменьшало его воздействия на нее. Бо́льшую часть времени граф проводил, гоняясь за женщинами, хотя на самом деле, конечно, никто всерьез не пытался от него убежать. По какой-то неясной для Девоны причине лорд Невин решил в нынешнем сезоне включить в свою игру и ее. Девушка сомневалась, что он всерьез рассматривает ее кандидатуру на роль будущей графини. Если бы это было так, отец Девоны пришел бы в восторг, узнав о возможности породниться со столь достойным джентльменом. Нет, девушка подозревала, что Невина лишь привлекает ее веселый нрав.

– Нет… да… я… – С каждой минутой Девона смущалась все больше. Ей надо было замолчать и как можно быстрее двигаться в противоположном от него направлении. – Мне показалось, что я увидела знакомого.

Слава богу! Хоть одно связное предложение. А теперь – бежать!

– А я поговорил с вашей сестрой и узнал от нее, что вам некому составить компанию за ужином. – Лорд Невин до сих пор не выпустил руку Девоны. – Я счел бы для себя честью сопровождать вас. – Он поднес ее обтянутую перчаткой кисть к губам, повернув ее ладонью к себе, и поцеловал, лизнув открытую кожу у запястья.

Дэвона вздрогнула.

– Лорд Невин!

– Мисс Бидгрейн очень сожалеет, что вынуждена вам отказать, – произнес за их спинами Рейн.

Воспользовавшись удивлением лорда Невина, Девона выдернула ладонь из его крепкой руки.

– Лорд Типтон, вы знакомы с лордом Невином?

– Не очень близко. – Голос виконта прозвучал спокойно, но в его глазах появился хищный блеск.

Лорд Невин оценивающе оглядел соперника. Не сводя глаз с лорда Типтона, он обратился к Девоне:

– Мисс Бидгрейн, не желаете ли отдохнуть в оранжерее?

Девона посмотрела на обоих мужчин, ощущая, как от них исходит взаимная неприязнь. У нее было уже достаточно неприятностей. Ее попытки помочь Дорану едва не привели к дуэли. Девона огляделась в поисках своего друга Оза Локвуда. Он бы сейчас помог ей разрядить обстановку.

– Я…

Рейн схватил девушку за локоть и притянул к себе. Этот собственнический жест был абсолютно очевиден всем присутствующим.

– Мисс Бидгрейн любезно приняла мое предложение составить ей компанию за ужином, не так ли? – В его голосе не было жесткости, но она с лихвой компенсировалась цепкой хваткой его руки.

Девона постаралась не поморщиться.

– Да-да. Примите мои извинения, лорд Невин. Моя сестра ошиблась.

Мужчины смерили друг друга взглядами. Наконец лорд Невин кивнул.

– Значит, в другой раз. Мисс Бидгрейн, мистер Типтон, – откланялся лорд Невин.

Рейн даже не стал дожидаться, пока он уйдет, и повел Девону в сторону лестницы, которая вела в зал с угощениями. Тот факт, что они были вместе, привлек всеобщее внимание. Девона чувствовала на себе многозначительные взгляды присутствующих, слышала неразборчивое перешептывание.

– Благодарю вас.

– За что?

– Лорд Невин в нынешнем сезоне ведет себя несколько назойливо.

Они дошли до лестницы, и девушка подумала: как хорошо, что виконт все еще поддерживает ее под руку, потому что ноги у нее почему-то стали ватными.

– А я-то думал, что ваш брат почувствует в лорде Невине родственную душу и предупредит его, чтобы он держался от вас подальше.

– Броку совсем не нравится играть роль соглядатая. Он говорит, что она больше подходит для мамаш, ищущих женихов для своих дочерей и для охотников за приданым.

Не говоря ни слова, Рейн усадил Девону на стул и отошел, чтобы взять для нее угощение. По этикету ему полагалось стоять рядом, пока она ужинает, и лишь после этого он мог поесть сам.

Рейн вернулся с тарелкой, наполненной таким количеством еды, которой хватило бы на нескольких крупных мужчин. Вручив тарелку Девоне, он оперся на стену, взяв себе лишь бокал вина.

– Может быть, стоит позвать лорда Невина назад? – предложила девушка, с сомнением глядя на тарелку.

– Зачем? – Рейн не пытался скрыть раздражение.

– Может быть, втроем мы как-нибудь сможем осилить эту порцию?

На его губах появилась легкая улыбка.

– Здесь больше, чем достаточно, а?

– Да, чуть больше.

Девоне было приятно, что он рассмеялся в ответ.

– А почему вы сказали, что Брок должен был распознать в Невине родственную душу?

Девона отрезала себе кусочек ветчины. Она не была голодна, однако так у нее появлялась веская причина находиться в обществе Рейна.

– Лорд Невин не тот человек, который вам нужен, Девона.

Ей было приятно, что Рейн назвал ее по имени. Впрочем, его взгляд был холоден как лед.

– Почему же? Он хорош собой, титулован, богат. Многие женщины почли бы за честь, если бы он обратил на них внимание.

На этот раз Рейн не рассердился, а задумчиво посмотрел на девушку.

– Для вас это важно?

– Не в том смысле, в каком вы полагаете, – ответила Девона, уязвленная тем, что лорд Типтон считает ее таким поверхностным созданием. – Кроме того, лорду Невину интересно со мной. Для чего бы иначе ему ухаживать за бесшабашной дочерью сэра Томаса Бидгрейна, когда есть так много других подходящих невест? Если бы он хотел выбрать себе кого-нибудь из рода Бидгрейнов, то Уинни подошла бы ему гораздо больше – конечно, если бы ему удалось уговорить ее принять его ухаживания.

Лицо Рейна смягчилось. Пожалуй, он испытал облегчение.

– А что, ваша сестра не захотела бы выйти замуж за красивого и богатого графа?

– За лорда Невина? – Девона сморщила носик. – Нет. Возможно, некоторые дамы тают от его смазливой физиономии, но Уинни отказалась бы от его предложения по тем же причинам, по которым вы считаете его неподходящей партией для меня.

– Что вы имеете в виду?

– Вы же сами сказали, что лорд Невин похож на Брока. Наверное, бо́льшую часть времени он пьянствует, сражается на дуэлях, проматывает свое состояние, играя в азартные игры или пускаясь в любовные похождения. Очень не хотелось бы нарушать столь веселый образ жизни. – Девона огляделась. – Вы забыли принести мне чего-нибудь попить.

– Вот, возьмите. – Рейн с вызовом протянул ей свой бокал.

Ей трудно было не ответить на эту провокацию. Девона взяла бокал и отхлебнула, подумав о том, прикасается ли она губами к тому же месту, к которому прикасался он. Когда девушка вспомнила, как его губы прильнули к ее губам, у нее задрожала рука. На лице лорда Типтона появилась лукавая улыбка.

– Что случилось, Девона?

– Ничего.

– Вы уверены? У вас так очаровательно покраснели кончики ушей…

Девона усмехнулась и перешла в нападение.

– Напрасно было надеяться, что вы будете вести себя как джентльмен, даже если умеете одеваться как джентльмен.

– Да, вы правы.

Ну и ну, да ведь он ее дразнит! Все эти слухи о том, что он жестокое и опасное создание ночи, скорее всего, просто глупости. Да, Рейн мог вести себя агрессивно. «И героически», – мысленно добавила Девона, вспомнив, как он спас ее тогда в саду. Но самое главное – то, что по отношению к ней он проявлял исключительную доброту, даже если и отказался ей помочь.

– А я и не знала, что вы вращаетесь в светских кругах.

Лорд Типтон взял у нее свое вино, специально поворачивая бокал так, чтобы прикоснуться губами к тому же месту, которого касалась она.

– Очень трудно избегать людей, когда живешь в городе.

– Я не это имела в виду.

– Знаю. – Рейн смотрел куда-то мимо нее, на элегантно одетых, весело болтавших гостей. – Вы правы. Как правило, я избегаю подобные сборища, за исключением тех случаев, когда это необходимо.

Девона смотрела на него с недоумением.

– Как сейчас, например, лорд Типтон?

– Совершенно верно.

Девона ожидала, что он опять начнет возражать против такого обращения к нему. Она так и не поняла, с чего вдруг человеку отказываться от своих прав, ведь они обеспечивали ему положение в обществе, уважение и открывали перед ним большие возможности. Но Рейн от всего отказался. Что поражало еще больше – при этом он был вполне преуспевающим человеком. Правда, большинство присутствующих вряд ли сочли бы профессию хирурга престижной. Но Рейн сделал свой выбор и стал лучшим на избранном поприще. Можно было только догадываться, чего бы он добился, если бы не отказался от преимуществ, которые давал ему титул.

Рейн протянул руку и нежно прикоснулся пальцем к одному из локонов, обрамлявших лицо Девоны. Казалось, виконт любовался ее волосами. Девона затаила дыхание. Неизвестно, что он собирается делать дальше. Если лорд Типтон сейчас попытается ее поцеловать… Нет, он не посмеет. И так окружающие уже заметили его довольно смелый жест. Кто-нибудь обязательно донесет об этом ее семейству.

– Ч-что? – заикаясь, произнесла Девона, несколько озабоченная выражением мрачного удовлетворения, появившимся на его лице.

Лорд Типтон неохотно убрал руку с ее волос, и Девона вздохнула с облегчением.

– Я передумал относительно вашей просьбы о помощи, – проговорил Рейн, понизив голос, чтобы слышать его могла только она одна.

– Передумали? – Девушка с трудом сдержалась, чтобы не вскочить и не обнять его. – Что же вы сразу не сказали? Вы именно поэтому пришли сегодня сюда?

– Да. И не только поэтому, – неопределенно ответил лорд Типтон.

Теперь все будет хорошо. Облегчение пьянило Девону почти так же, как вино, которое она прихлебывала.

– Передать не могу, как я вам благодарна. Доран будет в восторге, когда узнает о том, что вы согласились…

– Нет.

Его решительное возражение сбило ее с толку. Разве он только что не пообещал ей помочь? Мысленно сосредоточившись, Девона перебрала все возможные варианты и решила попытаться вызвать у лорда Типтона чувство вины.

– Если вы не поможете, Доран Клег умрет.

– Я не говорил, что отказываюсь ему помочь.

Девона растерянно молчала, и Рейн продолжил:

– В ваш план нужно внести изменения.

– Какие?

Лорд Типтон придвинулся к ней так близко, что она почувствовала запах вина, исходящий от его горячего дыхания.

– Я отказался от вашего плана и предлагаю свой.

Девона была слишком потрясена его словами, чтобы отреагировать на легкий поцелуй в висок, который виконт успел запечатлеть, прежде чем она отстранилась.

– Но это был хороший план!

– Нет, плохой. Я вас предупреждал, что у Клега мало шансов. То, что предлагаю я, не столь драматично, но зато у вашего друга будет больше шансов выжить.

Теперь Девоне казалось, что звуки доносились до нее будто с другой планеты. Все ее внимание было сосредоточено на Рейне.

– И когда мы начнем его осуществлять?

– Девона, мы уже начали.

Она на секунду задумалась.

– Вы имеете в виду ваше возвращение в свет?

– Вы умная девушка, Девона. Иногда даже чересчур.

Она оставила его насмешку без внимания.

– Ну хорошо, вы посетите несколько балов, восстановите членство в клубах. И каким образом это поможет Дорану?

– Вы сосредоточиваетесь на мелочах, но не видите общей картины. Вы хотите, чтобы я помог Клегу. Так вот, положение в обществе – это власть. На днях моя мать напомнила мне о том, что я редко пользуюсь этой властью.

– Ваша мать? – Девона перестала делать вид, будто ужинает, и отодвинула тарелку.

– Лорд Типтон обладает определенными привилегиями, о которых обычный хирург может только мечтать.

То, что он предлагал, ошеломило Девону. Она просила его о помощи, но виконт не только предлагал ей помощь, он собирался ради этого изменить всю свою жизнь.

– Но я совершенно не хотела вынуждать вас возвращаться к той жизни, которая вызывает у вас отвращение. Я просто думала, что ваше искусство врачевателя…

– Решение уже принято.

Как фокусник, лорд Типтон взмахнул рукой, предлагая полюбоваться новым миром, который он только что для нее создал. По спине девушки побежали мурашки, и у нее возникло инстинктивное желание побыстрее скрыться куда-нибудь.

– Но главный вопрос, – продолжил он своим низким, тягучим голосом, – готовы ли вы оплатить мои услуги?

Глава 5

Два часа спустя Рейн удобно расположился в карете в предвкушении вечера, который он проведет у теплого камина с бокалом бренди. «Больше лорд Типтон не будет ездить в наемных экипажах», – подумал он. Надо приказать, чтобы отремонтировали кареты с семейным гербом, которые стоят в сарае. Да уж, когда его мать узнает, чем он занимается, она убедится в том, что он ведет себя как одержимый. Честно говоря, так оно и было. Он был одержим Девоной Лир Бидгрейн.

Разумеется, Рейн заметил ее в толпе, как только вошел в бальный зал. В тот вечер она была одета в светло-голубое платье с серебряной сеточкой на рукавах, прошитое серебристо-золоченой нитью на талии и на подоле. К ее нежно-розовой коже очень хотелось прикоснуться. Длинные волосы были уложены в затейливую прическу и подвязаны лентой в тон платью. На прическе красовалась изысканная заколка с огромной жемчужиной. Рейн с радостью провел бы целый вечер, наблюдая за тем, как огненно-рыжие шелковистые локоны шевелятся при каждом повороте ее головки. Он был недоволен тем, как Девона реагирует на ухаживания лорда Невина. Проклятый соблазнитель, черт бы его побрал! Девона была слишком наивной, чтобы являться желанной добычей для столь опытного ловеласа. «Интересно, – подумал Рейн, – Что за игру затеял Невин?» В любом случае она закончится сегодня, даже если для этого придется взяться за оружие. По крайней мере, Девона довольно легко рассталась с лордом Невином. Эта мысль успокоила Рейна, и он расслабился на сиденье экипажа. Девона была очень умной, иногда даже слишком. Она сразу догадалась, что он явился на бал ради нее. Однако Рейну удалось удивить изобретательную мисс Бидгрейн собственной выдумкой.

– Вы готовы оплатить мои услуги?

– Вам нужны деньги? – удивленно пробормотала она.

– Некоторые полагают, что золото способно залечить старые раны, но как хирург я вам заявляю, что существуют и другие, более эффективные способы.

– Вы говорите загадками, сэр.

– Я говорю о потребностях, мисс Бидгрейн. Я говорю о возможности удовлетворить ваши и мои потребности.

– Вы обещали мне помочь, – покачала головой Девона.

– И помогу. Но сначала мне нужно, чтобы вы помогли мне. – Рейн взял ее за подбородок, и их взгляды встретились. – Хватит ли у вас смелости на то, чтобы помочь мне, Девона? Или все эти разговоры о спасении Дорана Клега так и останутся разговорами?

– Я сделаю все, что вы скажете.

– Смелые, но необдуманные слова, миледи. Как бы ни было мне приятно их слышать, должен сказать, что я все-таки не такой негодяй, чтобы взять с вас слово, не раскрыв своих намерений. Мне нужны вы.

Девона открыла рот. На ее лице отразились изумление и недоумение. А потом в ее глазах появилось понимание.

Оговорившись, Рейн чуть не испортил все дело. Он готов был перерезать себе горло, но это ничем бы не помогло. Хорошо воспитанная леди не ожидает услышать столь дерзких заявлений. Рейн взглянул на Девону. Она залилась краской. Собрав остатки гордости, он продолжил:

– Я хочу, чтобы вы помогли мне восстановить мое положение в обществе.

Она и глазом не моргнула, услышав это заявление. Если Девону это и разочаровало, она этого ничем не проявила.

– О-о, – вот и все, что она произнесла.

– Это будет непросто. Конечно, никто не станет спорить с тем, что титул принадлежит мне по праву. Но, как вы скоро узнаете, моя семья ни в чем меня не поддерживает, и это усложняет ситуацию.

– Я не понимаю, чем могла бы вам помочь, лорд Типтон. Мое положение в обществе никак нельзя считать влиятельным. В лучшем случае я могу составить вам компанию во время развлечений.

– Значит, мы с вами будем заметной парой. Разве можно придумать более подходящую партию для Рафинированного Трупа, чем бесшабашная мисс Бидгрейн?

– Вы хотите, чтобы все думали, будто я ваша любовница? – Голос Девоны понизился до шепота. – Это меня погубит. Мой отец… – Она содрогнулась. – Честно говоря, он всегда снисходительно относился к моим выходкам. Но такое… Меня будут избегать. Общество меня осудит, и я никогда не смогу выйти замуж.

Внезапно Рейн понял, что, несмотря на все ее легкомысленные разговоры и склонность к дерзким выходкам, Девона еще очень юное существо.

– А я думал, вы готовы сделать все, что угодно, – поддразнил он ее.

Но увидев, как она расстроилась, тут же устыдился. Бешеная ревность, которую Рейн испытывал из-за ее преданности Клегу, вспыхнула в нем на мгновение, затмевая рассудок. Хотя на самом деле ему было нужно, чтобы ее верность Клегу оставалась неизменной. Это было важно для его эгоистических целей не меньше, чем для блага самого мерзавца Клега.

– Что от меня потребуется?

Этот вопрос, заданный торжественным тоном, резанул Рейна, словно лезвие скальпеля. У победы был горький привкус. Но поскольку Рейн был негодяем, его это не остановило.

– Вы. Ваше восхищение, ваша любовь, ваша дружба, – ответил он, мысленно продолжив список, – а также ваше сердце, тело и душа. Вы нужны мне не в качестве любовницы, – сказал он, делая вид, будто не замечает, как она озадаченно нахмурилась. – Хотя не сомневаюсь, что слухи об этом возникнут. Мне нужна ваша поддержка. Мы с вами должны обручиться.

– Вы хотите жениться на мне?

– Мне достаточно вашего слова. Несмотря на вашу склонность нарушать правила приличия, мы прекрасно подходим друг другу. Рядом с вами я стану респектабельным человеком, чего мне никогда не удалось бы достичь своими силами. А потом… – Рейн пожал плечами. – Всем известно, сколь непостоянной бывает любовь юной особы.

Рейн был готов к тому, что Девона начнет с ним спорить. Он ведь фактически бросил перчатку к ее обутым в туфельки ножкам.

К сожалению, они с мисс Бидгрейн слишком засиделись за ужином. Их общение, слухи, ходившие в последнее время, его неожиданное возвращение в свет не остались без внимания и, конечно, вызвали всеобщее любопытство. Первой к ним подошла леди Гиери. По ее глазам было видно, что она строит тысячи догадок. Ее накрашенный рот кривился в снисходительной ухмылке. Леди Гиери разделила их: Девону и Рейна увлекли в разные концы комнаты.

Их любознательные новые друзья провели остаток вечера, пытаясь выведать новости о немногословном Типтоне и о его намерениях по отношению к младшей дочери Бидгрейнов. От Рейна никто не узнал ничего нового. Он надеялся, что Девона вела себя так же. И не потому, что была приучена к светским интригам и уловкам. Просто она пока сама не знала, что о нем думать. Рейн приложил немало усилий для того, чтобы ее пытливый ум остался на сей счет неудовлетворенным.

Что-то стукнуло о дверь движущегося экипажа, отвлекая виконта от размышлений. Что это было, ветка? Рейн не обратил бы внимания на стук, если бы не услышал его снова. На этот раз он сопровождался криком. Рейн выглянул из окна и увидел, как извозчик падает на землю, размахивая руками, сдернутый с облучка палкой с крюком, который так и остался торчать в его одежде. Экипаж понесся дальше.

Рейн услышал крик и увидел вспышку света. Он инстинктивно отпрянул от окна, прежде чем пуля вонзилась в оконную раму. Испуганные лошади понесли, и карета опасно накренилась. Рейн размышлял над сложившейся ситуацией. Возницы не было, лошади были неуправляемы, и кто-то делал все возможное, чтобы его погубить.

Карету накренило вправо, и Рейна отбросило в противоположную сторону. Он прополз вперед и ногой вышиб небольшое окошко, за которым находился облучок извозчика. Рейн подумал, что если бы это было ограбление, то грабители уже давно перехватили бы поводья. Но сиденье извозчика оставалось пустым. Находиться и дальше внутри кареты означало верную смерть. На своем веку Рейн повидал немало раздавленных тел после подобных несчастных случаев. Мороз пробежал у него по коже. Что бы это ни было, это произошло не случайно, хотя кто-то и постарался, чтобы все выглядело как неблагоприятное стечение обстоятельств.

Ударом ноги Рейн открыл дверь. Прежде чем она снова захлопнулась, в нее вонзилась еще одна пуля. Рейн подумал о том, сколько времени нужно, чтобы перезарядить пистолет. Он мог бы рискнуть и выступить против одного и даже против двух стрелков. Рейн слышал крики, в то время как неуправляемая карета неслась дальше по улице. Колеса стучали в такт с его часто бьющимся сердцем. Рейн снова пнул дверь ногой, но на этот раз выпрыгнул и схватился за кольцо снаружи, поставив ногу так, чтобы дверь не закрывалась. Это была хоть какая-то защита.

Карета летела слишком быстро, чтобы Рейн мог услышать выстрел, но он почувствовал сперва один, а затем и другой удар в дверь. Решив, что еще одного шанса у него не будет, Рейн выпрямился и потянулся к ремешку возле облучка.

Ему в лицо летели пыль и мелкие камешки, а ветер рвал одежду, пока он перебирался к сиденью возницы. Рейн передвигался вслепую все ближе к облучку, не зная, привязаны ли поводья или болтаются где-то между лошадиными копытами, представляющими смертельную опасность. Рейн так этого и не узнал. Карета с диким грохотом накренилась. Потеряв равновесие, Рейн упал спиной в чернильную тьму.

Все его чувства были обострены. Оказавшись на земле, он попытался сориентироваться. Рейн так сильно ударился спиной, что у него перехватило дыхание. Он покатился по бугристой поверхности, разрывая одежду и раня кожу.

Рейн не мог ни дышать, ни видеть, ни двигаться. Но его слух оставался острым. Он слышал грохот кареты и испуганное ржание проносившихся мимо лошадей. Пару минут спустя он определил по звуку, что за каретой скачут несколько всадников. Сейчас уже не имело значения, друзья это были или враги. Рейн заставил себя сделать вдох и с облегчением почувствовал, что тело снова начинает его слушаться. Спина горела как в огне. Вскоре боль станет невыносимой, напоминая ему о том, что он выжил. Расцарапанный и окровавленный, Рейн поднялся на ноги. Звуки погони давно стихли, но виконт по-прежнему оставался в неведении: кто, черт побери, пытался его убить?

В «Черном галеоне», небольшой таверне на берегу Темзы, никто не обращал внимания на четырех мужчин, сидевших за столом. В руках у них были кружки, о которых они, казалось, забыли. Разъяренный мужчина, некогда их друг и благодетель, грозивший им в последнее время страшными карами, был недоволен провалом.

– Он был заперт, как в ловушке. – Его голос звучал резко и напряженно. – Как вы могли позволить ему уйти?

Человек, который рискнул заговорить, был намного крупнее остальных и явно немало повидал на своем веку. Кроме того, он был достаточно умен, чтобы понимать: тот, кто находится перед ними, может быть смертельно опасным.

– Вы сами сказали нам, что он хитрец. Он в очередной раз оправдал свою репутацию. – Человек пожал плечами. – В следующий раз ему это не удастся.

– Некоторые говорят, что он обладает колдовским даром, потому что когда-то общался с мертвыми. Он способен вызывать мертвецов из гроба. Может, они его и унесли, – предположил другой из сидевших за столом мужчин.

Главарь наклонил голову, будто обдумывая эту мысль. Затем без всякого предупреждения он занес ногу, сильно ударив говорившего в пах. У того из горла вырвался звук, похожий на икоту. Он сполз со стула и свалился под стол.

– Неудивительно, что вы все вместе не можете убить одного-единственного человека. На вас работает какая-то запуганная вами ребятня. – Главарь наклонился вперед, пригвоздив их к стульям грозным взглядом. – Зря, наверное, я к вам обратился.

– Просто вы избрали неверный способ, – ощетинился крупный мужчина. – Никогда не знаешь, что случится с этими каретами, удастся ли убить или изувечить седока. Я думаю, для решения такой задачи нужен более надежный способ.

– Хорошо. Действуйте, как считаете нужным. Только на этот раз без ошибок.

Угроза смерти висела над ними, словно дурной запах.

– А что делать с девицей?

Главарь нахмурился. У него перед глазами промелькнул образ мисс Бидгрейн. Она смеялась и дразнила его, а потом превратилась в чудовище. Она связалась с Типтоном. Он готов был побиться об заклад, что тот не ограничивался жадными взглядами. Будь он проклят! Лорд Типтон строил в отношении мисс Бидгрейн планы, которые никогда не осуществятся. Все эти годы она держалась обособленно и берегла свою чистоту, а теперь уступила этому монстру. Такая мысль казалась главарю невыносимой. Возможно, лорд Типтон и впрямь владеет черной магией? По крайней мере, это объяснило бы непростительную слабость, которую испытывала к нему мисс Бидгрейн. Сообщники настороженно наблюдали за главарем, зная, что он способен в любую минуту выйти из себя. На его лице появилось свирепое выражение. Казалось, на нем застыла маска ненависти. Девона позволила опорочить себя. Она должна быть наказана.

– Его сиятельство не принимает гостей, мисс Бидгрейн.

– Послушайте, Спек, я не гостья, я…

«Его будущая жена». Нет, она не могла произнести эти слова, потому что сама не верила в них до конца. Это было одной из причин, по которой ей необходимо было встретиться сегодня лордом Типтоном.

– Он мой друг. Если бы он знал, что я здесь, он захотел бы меня увидеть.

Цербер был сегодня в плохом настроении. Его зубы грозно сверкали.

– Сомневаюсь. Он прекрасно слышит ваши крики, лежа в постели.

Девона расправила плечи, готовясь к интересной словесной битве, и только тут до нее дошел смысл слов Спека.

– В постели? Что делает лорд Типтон в постели в такое время дня? Он что, болен?

Девона не стала ждать, пока Гар как-то смягчит ее бесцеремонность. Она проскользнула под протянутой рукой Спека, которой он преграждал ей путь, и вошла в дом.

– Послушайте, мисс Бидгрейн!

За спиной Спека бесшумно появился Гар.

– Не смейте трогать ее, Спек, иначе вам придется иметь дело со мной. Мы уже ничем не сможем ей помешать. Если ваш хозяин захочет ее прогнать, он сам с этим справится.

В глазах старого слуги отразилась борьба между чувством долга и унижением.

– Эта девушка… ваша хозяйка…

– Да, она моя хозяйка.

Лицо Гара выражало восхищение и почтение, когда он наблюдал за тем, как Девона, подобрав юбки, бросилась вверх по ступенькам.

– Рейн?

Девона постучала в дверь, затем открыла ее и заглянула внутрь. В комнате было пусто. Где он? Это был ее второй визит в этот дом, и каждый раз девушке казалось, что ей приходится играть в прятки, чтобы найти его. Девона подошла к другой двери.

– Рейн? – Она заглянула внутрь.

Девона увидела лорда Типтона лежащим в постели и накрытым кучей одеял. Девушка, должно быть, вскрикнула. Как только она вошла в комнату и подбежала к нему, он открыл глаза.

– Что случилось? – Девона сняла перчатки и прикоснулась к его голове. – У вас жар.

Теперь, приблизившись к лорду Типтону, Девона видела, что лицо у него приобрело неестественный розоватый оттенок, а глаза блестят. Он был таким горячим, что ей стало страшно.

– У меня в-всего лишь повысилась т-температура, – сказал он, стуча зубами. – Обычная реакция на инфекцию. Мне кажется, все не так страшно.

– Инфекцию? Вы ранены?

Он застонал, когда она откинула одеяло и увидела бинты у него на руке и на торсе. Девона хотела заглянуть под бинты, чтобы узнать, как серьезно он ранен, но повязка, судя по всему, была стерильной и была умело наложена. Казалось, каждое движение вызывало у лорда Типтона боль. А у Девоны было слишком доброе сердце, чтобы такой ценой удовлетворять свое любопытство. Она осторожно укрыла его до самых плеч. Он содрогнулся, зарываясь глубже под одеяло.

Пододвинув ближайший стул к кровати, Девона села.

– Кто это сделал?

– Не знаю.

«Ему так плохо, что он ничего не помнит», – подумала она.

Девушка почувствовала, как ей на глаза наворачиваются слезы, и отвернулась. А потом подняла лицо, чтобы не дать слезам скатиться по щекам. Меньше всего лорду Типтону сейчас нужна женская истерика. Рейн правильно понял ее мысли и вытащил руку из теплого кокона. Девона с готовностью схватилась за нее, как будто могла удержать его на этом свете одной силой воли.

– С головой у меня все в порядке, Девона. Я чувствую себя так, как будто кто-то забил гвозди прямо мне в кости. У меня раскалывается голова. Эти симптомы мне понятны и вполне ожидаемы. Нет причин для беспокойства. – Кивком он указал на чашку, которая стояла на столе. – Раз уж вы прогнали Спека, будьте так добры, подайте мне это.

– Я же не виновата, что он такой упрямый.

Девона поднесла чашку к губам Рейна. Виктонт сделал несколько глотков, а затем снова откинулся на подушки. Девушка принюхалась к подозрительному содержимому чашки.

– Это не ячменный отвар.

– Нет, это хинная кора от температуры, шафран в качестве снотворного и крепкий черный чай, чтобы заглушить вкус лекарств. – Рейн попытался улыбнуться. – Ч-что я могу с-сказать? Люблю экспериментировать.

Девона заметила у него на правой щеке синяк и ссадину.

– Вас кто-то избил?

Он выдавил из себя смешок, который сменился стоном. И схватился рукой за голову, пытаясь унять боль.

– Хорошего же вы обо мне мнения! Могу вас заверить, что до встречи с вами я вел очень спокойную жизнь. – Лорд Типтон нахмурился, задумавшись над собственными словами.

– Вы подозреваете, что это Брок на вас напал? – спросила Девона, без труда читая его мысли.

Ей было отвратительно даже предположение о том, что Брок или кто-то другой из ее близких мог из-за нее напасть на Рейна.

– Я не знаю наверняка. Было темно, а я был заперт в карете. Когда извозчика сдернули с облучка, я подумал, что это ограбление. Но свинцовые пули, врезающиеся в дверь, наводили на мысль, что меня хотят убить. – Увидев, как Девона побледнела, Рейн резко произнес: – Сядьте. Я не смогу вас удержать, если вы вдруг лишитесь чувств.

Девушка послушно села, даже не посмотрев, стоит ли стул на прежнем месте. Ее знобило, и она обхватила себя руками.

– Брок очень импульсивен и ревностно бережет честь семьи. Он был недоволен вами. То есть нами, – поправила она себя. – Я поговорю с ним.

– Нет!

Это прозвучало очень резко, и Девона удивленно подняла брови.

Кажется, зверь чувствовал себя достаточно хорошо, раз оскалил зубы.

– Это по моей вине Брок решил вызвать вас на дуэль. Когда же вы не согласились, он вознамерился таким подлым способом получить сатисфакцию. Он за это заплатит, клянусь!

– Ах, Девона, вы с такой страстью готовы выступить в мою защиту! – Глаза Рейна заблестели, на этот раз уже не от повышенной температуры. – Можно подумать, что вы испытываете ко мне какие-то чувства…

Она смутилась, а потом отреагировала в типичной для Бидгрейнов манере – оставила его слова без ответа.

– Если это дело рук Брока…

– Вы все еще чувствуете себя виноватой? – тихо спросил Рейн. – А мне-то казалось, что ваши изящные тонкие плечи и так несут непосильную ношу и просто не выдержат дополнительного груза.

Он считает, что у нее изящные плечи? Девона едва не растаяла от этого комплимента. А потом мысленно одернула себя. Лорд Типтон всего лишь пытается ее отвлечь.

– Если в вас стрелял Брок…

– И промахнулся, – сказал Рейн, подумав, что в его нынешнем плачевном состоянии пуля в какой-нибудь жизненно важный орган была бы в самый раз. – Кто бы это ни сделал, нападающие скрылись под покровом ночи. А мои травмы – результат того, что я не удержался и упал с движущейся кареты.

– Боже правый! Да вы, наверное, весь в ссадинах и синяках! Вам еще повезло, что вас не затоптали лошади. – Девона прикрыла рот ладошкой. – Если бы вы не убежали, они бы…

Она не могла произнести этого вслух. Если бы таинственные незнакомцы его схватили, лорд Типтон был бы убит.

– Но не схватили же. Они очень пожалеют о содеянном, если я узнаю, кто они такие.

Брок… Девона закрыла глаза, подумав о том, что кто бы из этих двоих ни одержал верх, ничем хорошим это не закончится. И все по ее вине. Она это понимала, хотя Рейн по доброте душевной не хотел это признавать. Девона взяла чашку с микстурой и заставила его сделать еще несколько глотков.

– Я думала над вашим планом. – Девушка намеренно говорила беззаботным тоном, как будто он не лежал сейчас в постели, пострадав из-за того, что хотел ей помочь. – Это хороший план, и он мог бы сработать, однако у нас так мало времени, особенно теперь, когда вы лежите, прикованный к постели. Я думаю, нам придется внести некоторые изменения.

Глаза лорда Типтона сузились, превратившись в щелочки цвета расплавленного олова.

– Не думайте, что сможете так легко от меня отделаться, Девона.

Да, он злится, но со временем он оценит ее поступок. Надежда на это придавала девушке смелости. С их дружбой пора кончать.

– Вы ничем не можете мне помочь. Простите меня за то, что говорю вам это.

Девона поставила чашку на стол. Заметив несколько капель жидкости у Рейна на губах, она достала из рукава носовой платочек. Когда девушка протянула руку, чтобы промокнуть их, он схватил ее за запястье.

– Вы первая пришли ко мне. Вторглись в мою личную жизнь.

Зачем он все усложняет? Девона снисходительно улыбнулась.

– Это было моей ошибкой, лорд Типтон. Я это признаю и понимаю, что должна что-то делать. Дорану нужна моя помощь. – Девушка расправила плечи. – Есть ведь и другие хирурги.

На самом деле она вовсе не собиралась просить еще кого-либо о помощи. Теперь Девона знала, к каким результатам это может привести. Рейн сжал ее руку и, не обращая внимания на гримасу на ее лице, яростно прохрипел:

– Что вы собираетесь делать, Девона? Вламываться в дом к каждому хирургу, пока не найдете человека, который вам поможет?

– Да, если понадобится.

На лице Рейна отразился такой ураган чувств, что было странно, как его дом устоял, а не развалился до основания.

– Вы заходите слишком далеко. Слишком далеко даже для вас, мисс Бесшабашная Бидгрейн. Найдете другого хирурга? Черта с два! Только я могу вам помочь!

В конце концов перепуганная Девона выдернула руку и отступила на два шага. Даже теперь, когда лорд Типтон был нездоров, она понимала, почему его считают опасным врагом.

– Я думаю иначе. Не трудитесь наносить мне визит, когда поправитесь. Для вас меня никогда не будет дома.

Вот и все. Она положила этому конец. Ей следовало бы испытывать облегчение, но на самом деле никогда в жизни Девоне не было так плохо, как сейчас.

– Девона, черт бы вас побрал! Вернитесь! Это еще не конец! Девона!

Отчаяние, которое она услышала в его голосе, когда лорд Типтон выкрикнул ее имя, чуть не заставило ее вернуться и броситься к нему в объятия. Слезы, которые девушка все это время сдерживала, покатились по ее щекам. Девона не оборачиваясь выбежала из дома.

– Где ты была сегодня?

Девона взглянула на Уинни и снова повернулась к небольшому оркестру. Играли сюиту из «Музыки на воде» Генделя, одну из самых любимых ею. На лицах музыкантов светилась такая радость, что казалось, будто мелодия вызвана не их руками и губами, а возникает в их душах, оживляя музыкальные инструменты. Девона впитывала ее всем естеством, надеясь, что это поможет ей смягчить боль в сердце.

– Девона!

– Прости, я задумалась. Мне кажется, ее светлость сегодня превзошла сама себя. Хочешь поиграть в карты?

Уинни посмотрела на нее, как заботливая мать, выискивающая признаки недомогания.

– Это на тебя не похоже, сестра. Что за хмурый вид? Ты снова навещала Дорана? – В ее голосе не было даже намека на неодобрение.

– Нет. Но сегодня днем я побывала на интересной лекции по френологии. Лектор, мистер Кристиан Вольман, – один из лучших учеников доктора Йохана Шпурцхайма. Мне очень повезло, что я смогла туда попасть.

– И что же? Он проанализировал шишки на твоей крепкой голове и обнаружил что-то ужасное? Сказал, что ты упрямая? Или нашел какую-то странную борозду, свидетельствующую о том, что ты способна свести с ума тех, кого любишь?

Девона подозрительно засопела, и Уинни приложила руку к сердцу.

– Да перестань, я шучу. Мы давно знаем, что ты упрямая. К тому же все Бидгрейны сумасшедшие.

– В комнате было слишком много людей, и я не смогла познакомиться с мистером Вольманом лично. Там был Оз, – рассеянно добавила Девона.

– Было бы из-за чего расстраиваться, Девона. Будут и другие лекции.

– Я расстраиваюсь не из-за лекции.

Девона заметила среди гостей лорда Невина. Потрясающе красивый, неизменно привлекающий внимание всех присутствующих женщин, он с кошачьей грацией продвигался сквозь толпу по направлению к комнате, где играли в карты. В сторону Девоны он не смотрел, чему она была очень рада – сейчас ей было не до его заигрываний. Уинни тоже заметила присутствие лорда Невина. Она поджала губы, на ее лице появилось холодное, суровое выражение. Не зря отвергнутые ею поклонники прозвали ее Снежной королевой.

– Ты рассчитываешь привлечь внимание этого мужчины? – Вопрос был задан таким холодным тоном, что Девона внимательно посмотрела сестре в лицо.

– Уже привлекла. И теперь не знаю, что с этим делать.

Уинни покраснела. Нехарактерная для нее неуверенность заставила ее тщательно подбирать слова.

– Он для тебя слишком стар.

– Ему двадцать восемь.

– И чересчур многоопытен.

Только теперь Девона обратила внимание на то, что щеки Уинни залились краской, а в каждом ее движении сквозила нервозность. Не может быть! Ей это даже в голову не приходило!

– Ну а кому же он тогда подходит?

– Что? Да никому. Сатир не годится в мужья ни одной приличной даме. – Уинни решительно кивнула, закрывая эту тему. – Лучше иметь дело с такими джентльменами, как мистер Локвуд или лорд Типтон. Они гораздо добрее.

– Лорд Типтон? А мне казалось, что ты относишься к нему неодобрительно.

– Странно. Из этих двух ты отдала предпочтение ему.

– Уинни!

Заметно смягчившись, Уинни призналась:

– Несмотря на его репутацию, он мне нравится. Тем более что он спас мою любимую сестру.

– Я видела его сегодня. Перед лекцией.

– Так вот почему ты такая грустная. Думаю, нет необходимости напоминать тебе о том, что посещения его дома наводят на определенные размышления по поводу вашей дружбы.

Помахав веером, Уинни остановила направлявшегося к ним кавалера. Свой жест она смягчила лучезарной улыбкой.

– Лорд Типтон весь изранен и лежит в постели с высокой температурой. Я думаю… Я подозреваю, что к этому приложил руку Брок.

Это горькое признание вызвало на тонком личике Уинни выражение ужаса и горячего протеста.

– Брок? Поверить не могу…

– А я верю. Я пыталась найти его. Пусть бы он убедил меня в том, что я неправа. Но где он, неизвестно. И все-таки у меня есть основания его подозревать. Брок ведь так и не отказался от мысли отомстить лорду Типтону, хоть папа и запретил ему даже думать об этом.

– Наверное, он и его дружки увидели возможность удовлетворить свою жажду крови и воспользовались ею.

– Лорд Типтон согласен с твоим предположением?

– Думаю, да. – Девона опустила глаза и посмотрела на веер, лежавший у нее на коленях. – Он совсем ослабел от жара. Подумать только, Брок пытался его убить… – Она беспомощно замолчала. – Я сказала лорду Типтону, чтобы он держался от меня подальше. Я не буду поощрять его ухаживания.

В глазах Уинни промелькнула насмешка.

– Кого ты собралась защищать? Держу пари, Рафинированный Труп умеет постоять за себя.

Девона прижала пальцы к вискам. Головная боль мучила ее все сильнее.

– Перестань называть его этим дурацким прозвищем. Никакой лорд Типтон не труп. А наши короткие и нечастые встречи дают мне основание сомневаться в том, что он такой уж рафинированный. – И прежде чем Уинни успела открыть рот, Девона добавила: – В любом случае у меня с ним все кончено.

– Если нападение организовал Брок, то твой разрыв с лордом Типтоном не помешает нашему брату сделать то, что он считает нужным. И не изменит твоих чувств к виконту.

Девона собиралась возразить сестре, но тут боковым зрением уловила какое-то движение.

– О, черт! Он идет сюда.

Уинни увидела причину раздражения Девоны. К ним приближался лорд Невин.

– Ты уже была в оранжерее? Ее светлость собрала обширную коллекцию экзотических растений, на которую нельзя не взглянуть. – Уинни стояла, напоминая белокурую королеву амазонок, готовую к битве. – А я займусь этим сатиром.

Глава 6

– Типтон, – насмешливо проговорил Брок, забывая о картах, которые держал в руках, – вы похожи на черта. Если бы я знал, что вы спешите к вратам ада, я заказал бы вам местечко.

Сидевшие вокруг мужчины захохотали.

Жуткий игорный дом неподалеку от Друри-лейн привлекал беспутных отпрысков аристократических семей и преступников, готовых поставить на карту свое состояние и даже жизнь. Усталые проститутки бродили по комнате в надежде заработать ночью, когда изрядно опустевшие кошельки и опьянение заставят мужчин сменить игорные столы на их постели. Рейн подумал, что Брок слишком уж хорошо ориентируется в этой мрачной обстановке. Все, что нужно здесь мужчине, – это хорошие карты на руках, никогда не пустеющая кружка и приятная, дружелюбная девка, которая воркует, сидя у него на коленях.

Рейну вспомнились времена, когда они с другом, доктором сэром Уоллесом Брогденом, совершали кругосветное плавание на яхте «Коготь грифона». Много лет назад такое праздное и порочное существование их устраивало. Теперь Рейн считал это издевательством над здравым смыслом. Несмотря на помятую одежду и покрасневшие глаза, Брок, казалось, безумно скучал. Он вел себя как находящийся в ожидании наследник, которому нет необходимости ни что-либо делать, ни что-либо доказывать. Правда, заметив Типтона, Брок оживился.

– Я подумал, что вы захотите собственными глазами увидеть: ваши попытки убить меня оказались безуспешными.

Десять часов назад Девона бежала из его дома. Эти десять часов Рейн пролежал в постели, принимая лекарства, и ему стало лучше. Лихорадка сменилась слабостью, пронизывающей до костей. Но Рейн решил не поддаваться ей. Злость и еще некоторые чувства, которые он предпочитал не анализировать, позволяли ему держаться на ногах. Виконт покрепче ухватился за трость, стараясь, чтобы люди, сидевшие перед ним, не поняли, что он не может без нее обойтись. Брок заметил, что Рейн слегка покачнулся.

– Вы пьяны, – сказал Брок, отворачиваясь от него.

В ответ Рейн зацепил ножку стула, на котором сидел его противник, и наглец свалился на пол. Несколько человек вскочили, готовые начать драку. Рейн остановил их взглядом.

– Это касается только нас двоих. Пусть этот человек хоть раз в жизни ведет себя как мужчина.

– Если до сих пор у меня не было причины убивать вас, то теперь, клянусь богом, она появилась.

Брок попытался откатиться в сторону и встать на ноги. Рейн удерживал его острым концом своей трости. От напряжения у него на лбу выступил пот.

– Вы уже пытались это сделать. Но у вас ничего не вышло.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Жаль. Давайте освежим вашу память. Когда ваш отец не поддержал вашего намерения вызвать меня на дуэль, вы решили устроить несчастный случай. Вам бы удалось пристрелить меня в карете, если бы у вас было еще несколько пистолетов. К счастью для меня, у вас не хватает не только храбрости, но и ума.

Молодой человек изумленно смотрел на виконта, потом с шумом выдохнул.

– И вы считаете виновным меня?

Негодование Брока выглядело совершенно искренним.

– Вы не раз заявляли, что желаете моей смерти.

– На дуэли, сэр. Чтобы защитить свою честь и честь своей сестры. Я получил бы удовлетворение, если бы ранил вас. А убивать… Это только доставило бы мне лишние неприятности.

Рейн убрал трость, которую прижимал к шее Брока. Тот отодвинулся и вскочил на ноги.

– Вам может представиться случай убедиться в том, что попытка ранить меня столь же небезопасна, – вкрадчиво пообещал Рейн.

Он слегка улыбнулся, когда Брок признал реальность его угрозы, судорожно кивнув головой.

– Где Девона?

– Даже если бы мне было об этом известно, уж вам я бы не стал об этом сообщать, – сердито фыркнул молодой человек, пытаясь сохранить остатки гордости.

– Тогда подумайте вот о чем: ваша сестра была рядом со мной в саду, когда нас пытались убить.

– Но стреляли-то потом в вас. Похоже, это вас кто-то хочет убить, и если ему это удастся, я буду только рад. – Брок сплюнул на пол.

– У вашей сестры тоже есть враги. Ей также может грозить опасность, Бидгрейн. Независимо от того, устраивает вас это или нет, я буду рядом с ней. Все время рядом с ней, – заверил его Рейн, не устояв перед искушением позлить молодого человека.

Брок не замедлил отреагировать:

– Вы порождение дьявола, разве не так?

– Как говорится, Бидгрейн, тот, кто вертится у врат ада, может многому научиться у демонов.

Когда Девона приехала, в оранжерее почти никого не было. Большинство гостей направились в передние комнаты, предпочитая развлекаться танцами и игрой в карты. Девушка не спешила, с восхищением осматривая великолепное помещение. Ее лайковые туфельки бесшумно ступали по кафельному полу.

Это было огромное сооружение. Стены из стекла и металла, гипсовые колонны, поддерживавшие изысканно украшенный потолок… Девона восторженно разглядывала плафон с изображением библейской битвы между добром и злом. У герцогини, по-видимому, был очень щедрый супруг. Над входом был расположен кирпичный балкон, дверь с которого вела на второй этаж. Вокруг балкона вился плющ, похожий на удобную шаль, прикрывающую плечи старой дамы. Девона задрала голову и встала на цыпочки, чтобы рассмотреть статуи. Пухленькие херувимчики. Очень миленькие. Изумительный храм!

Сверху донесся смех, и девушка отступила, чтобы ее нельзя было разглядеть с балкона. Услышав шуршание, она подняла голову, но увидела только ветки плюща и поднятую ногу одного из мраморных херувимов. Уверенная в том, что ее никто не заметит, Девона села на деревянную скамейку.

– Нет, нет, нельзя, – почти простонала женщина где-то совсем рядом с ней. – Даже здесь слишком много глаз и ушей, мой дорогой.

Девона прикрыла рот рукой, чтобы никто не услышал ее смеха. Она сомневалась в том, что эта женщина обрадуется, когда узнает, насколько точным оказалось ее суждение. Мужчина пробормотал что-то неразборчивое, но Девона была достаточно романтичной особой, чтобы догадаться: он пытается уговорить женщину остаться. Для поцелуев с любимым трудно найти более подходящее место, чем эта комната, освещенная четырьмя люстрами, свисающими с потолка.

Из глубины оранжереи появилась еще одна пара. Дама лихорадочно пыталась привести в порядок прическу. Девона улыбнулась им, когда они проходили мимо нее. Мужчина и женщина прошли в библиотеку, и девушка снова осталась одна. «То есть, – поправила она себя, – если не считать тех, кто тяжело дышит на балконе».

Девону неоднократно целовали, даже если не принимать во внимание тот губительный поцелуй, который запечатлел на ее губах лорд Типтон. На балах она получала удовольствие от танцев, от скопления людей, от всеобщего веселья. Но Девоне даже в голову не пришло бы затащить какого-нибудь мужчину, пригласившего ее на танец, в укромный уголок среди растений и целоваться с ним до потери сознания. Девушка по-новому оценила комнату, в которой находилась. Надо будет спросить у Уинни, были ли у нее когда-нибудь такие свидания.

Девона услышала над головой скрежет, свидетельствовавший о том, что влюбленная пара все еще находится поблизости. Девона почувствовала себя, как в ловушке. Если она двинется дальше, парочка на балконе поймет, что она подслушала их разговор. Если же вернется в танцевальный зал, то ей не избежать встречи с лордом Невином, и тогда все усилия Уинни окажутся напрасными. Девона прикусила нижнюю губу, не зная, на что решиться. Краем глаза девушка увидела, что из ее прически выпала заколка и теперь лежит на полу. Симпатичные стеклянные бусинки на ее заколках напоминали бриллианты, рассыпавшиеся по морю ее рыжих волос. «По крайней мере, на это был сделан расчет», – подумала Девона с легкой улыбкой.

Девушка наклонилась, чтобы поднять заколку. От удара обрушившейся скамейки она полетела вперед и приземлилась, раскинув руки и ноги. Сверху на нее градом посыпались острые осколки камней. Девону накрыло облако пыли.

Прошло некоторое время, прежде чем девушка решилась пошевелиться. Она постаралась собраться с мыслями. Девона смотрела на сломанную скамейку, не понимая, что произошло, пока не увидела разбитую голову лукаво улыбавшегося ей херувима. Девушка неловко поднялась. Ее платье было безнадежно испорчено: подол спереди был испачкан, а в том месте, где она ударилась коленями о кафель, зияла огромная дыра. Как только Девона подумала о своих коленях, их тут же обожгло болью. Девушка сделала несколько шагов, чтобы видеть балкон.

– Есть там кто-нибудь?

На верхнем этаже было тихо. Кроме того, девушка заметила пустой угол на карнизе, который раньше занимал херувим. Это был несчастный случай. Всего-навсего несчастный случай. Тело Девоны дрожало от озноба. Как могло случиться, что тяжелая статуя сорвалась с карниза и упала с такой убийственной точностью?

Шум, послышавшийся слева от нее, заставил девушку отступить подальше, вглубь оранжереи. А она называла это помещение храмом! Испытывая головокружение и сдерживаясь изо всех сил, чтобы не впасть в истерику, Девона обошла несколько огромных горшков с геранью и спряталась за железной решеткой, создающей живую стену из плюща и вьющихся виноградных лоз. Девушка слышала шаркающие шаги, но никто не издал ни звука. Неужели никого не удивили валяющиеся на полу обломки дерева и осколки мрамора? Вдруг Девону пронзила страшная мысль. А что, если кто-то помог херувиму упасть с карниза? Если это была случайность, то ее, наверное, постарались бы предостеречь. Возможно, это все-таки произошло не случайно.

Шаги приблизились. Девона присела и затаила дыхание. Почему ей вдруг стало так холодно? Ее все время знобило. Появился какой-то человек. Девоне были видны только его рука и часть спины. Он стоял неподвижно и прислушивался. Девушка легко могла выпрыгнуть и напугать его. Наболтать что-нибудь о том, что они с друзьями затеяли игру, а потом убежать из оранжереи в сторону ярко освещенных комнат, откуда доносился смех. Но Девона этого не сделала. Что-то в этом человеке ее настораживало и не давало выйти из укрытия.

Время шло. Никто из них не двинулся с места. Девона медленно выдохнула и осторожно втянула воздух. Голоса. Где-то вдалеке послышались голоса. К этому месту кто-то приближался. Человек сделал непонятное движение рукой и исчез из ее поля зрения. Что, черт возьми, произошло? Девона вдруг расхохоталась. Снова послышались шаги. На этот раз они сопровождались звуками голосов. Теперь Девона не боялась, что ее увидят. У нее возникло непреодолимое желание бежать из этой комнаты и из этого дома. Выскочив из своего укрытия, она налетела на стену из вьющейся лозы и попала в объятия какого-то мужчины. Девушка закричала. Она попыталась вырваться, но сильные руки крепко держали ее.

– Господи! Девона, что здесь происходит? – Испуганный голос Уинни не дал ей впасть в истерику.

Но сил у Девоны больше не было, и она с облегчением прижалась к теплой груди человека, готового ее поддержать. Уинни была рядом с ней. Ей больше ничего не грозило. Девона подняла голову, ожидая увидеть неугомонного лорда Невина. И ахнула от удивления. Человек, руки которого лежали на ее плечах, был ничуть не менее, а может быть, даже более обаятельным, чем лорд Невин. Его напряженное лицо блестело от пота. Он явно был в ярости. Лорд Типтон. Никогда еще Девона не была так рада его видеть.

– Вы, наверное, считаете меня круглой дурой, – проговорила Девона.

В течение последних тридцати минут она только и делала, что давала объяснения всем, кто готов был ее выслушать. В руках девушка держала чашку с остывающим чаем. Обеспокоенная хозяйка дома настояла на том, чтобы Девона выпила чаю: он поможет ей успокоить нервы. Рейн же полагал, что было бы гораздо больше пользы от рюмки бренди.

– Эти статуи стоят здесь уже много лет, и с ними никогда ничего не случалось, – взволнованно произнесла герцогиня. – Вы уверены, что с вами все в порядке? Может быть, вызвать врача?

– Лорд Типтон осмотрел меня и сказал, что я здорова. Не так ли, милорд?

Девона старалась не встречаться с ним взглядом. Рейн знал, что девушка хочет убедить всех (и себя в первую очередь), что с ней все хорошо. Безупречная леди, она сидела ровно, выпрямив спину, несмотря на то, что ее платье было грязным и рваным. И на то, что у нее дрожали руки, когда она пыталась пригладить растрепавшиеся волосы. На лице, на руке и на коленях Девоны были ссадины и царапины. Лорду Типтону пришлось прикрикнуть на нее, чтобы она разрешила ему осмотреть ее ноги. Основная тяжесть падения пришлась на правое колено. Из раны еще сочилась кровь, когда Рейн смазывал ее целебной мазью и бинтовал.

– Это просто несчастный случай. В этом никто не виноват.

Рейн сомневался, что Девона верит хоть одному своему слову. Сам он, черт возьми, конечно же, в это не верил.

– Прошу вас, ваша светлость, мне так неловко, что я отрываю вас от гостей. Сестра отвезет меня домой.

– Ну, если вы уверены… – Хозяйка разрывалась между беспокойством о Девоне и своими обязанностями по отношению к другим гостям.

– Абсолютно уверена. Благодарю вас.

Девона улыбнулась, и герцогиня решила, что может удалиться. Кивнув всем на прощание, она прошла в библиотеку и закрыла за собой дверь.

Рейн рассмеялся бы, если бы не понял, что Девона говорила всерьез. Девушка только что подверглась нападению со стороны неизвестного врага, она чуть не погибла, но такая мелочь не позволила ей пренебречь хорошими манерами. Вот что значит истинная леди. Рейн вынул носовой платок и вытер лицо. По крайней мере, его больше не мучила лихорадка.

– Вызвать нашу карету? – спросила Уинни, прерывая молчание.

– Пожалуй. Мне сегодня не хочется танцевать. – Девона взяла сестру за руку, когда Уинни отвернулась, скрывая слезы. – Ты ни в чем не виновата.

Уинни всхлипнула.

– Это я, дура, послала тебя сюда. Думала, что, если займусь лордом Невином, он оставит тебя в покое.

Услышав это имя, Рейн встрепенулся.

– Невин досаждает Девоне?

Он завтра же вызовет графа на дуэль, если тот каким-то образом причастен к тому, что случилось с девушкой. Девона устало взглянула на Рейна.

– Это уже не новость, милорд. Уинни знала, что у меня не было желания терпеть ухаживания лорда Невина, и вызвалась отвлечь его. Никто не мог предположить, что произойдет.

– Кто еще знал о том, что вы здесь?

– Я… я не могу сказать. Я ни с кем не разговаривала. Но если кто-нибудь следил за мной…

Следил и ждал возможности нанести удар. Рейну не хотелось еще больше расстраивать Девону, и он промолчал.

– Я вызову нашу карету.

Уинни и Рейн обменялись многозначительными взглядами.

– Берегите ее. – Уинни ободряюще взглянула на сестру и вышла.

– Вам следовало бы еще полежать. Вы напрасно встали с постели.

Рейн чуть не рассмеялся – таким строгим и укоризненным тоном это было сказано. Девона определенно чувствовала себя лучше, если готова была отчитывать его за неосторожное поведение.

– Мне кажется, у меня была для этого достаточно серьезная причина.

– Пожалуйста, назовите ее. – Девона вопросительно подняла брови. – Мне очень интересно, что это за причина.

– Вы ушли от меня, Девона.

Услышав это лаконичное объяснение, девушка лишилась дара речи, что было совсем не свойственно для любого из Бидгрейнов. Убедившись в том, что она явно идет на поправку, Рейн тоже почувствовал себя значительно лучше.

– Неужели вы действительно думали, что я позволю вам так легко уйти из моей жизни?

Девона отвела взгляд.

– Я надеялась на это.

– Ни за что, Девона, – горячо поклялся Рейн.

– Брок…

– Да не в нем дело. Я виделся с ним сегодня вечером.

Рейн не стал уточнять, где он нашел его, – все-таки Девона была сестрой этого легкомысленного молодого человека.

– Что вы делали? О чем говорили? Пожалуйста, скажите мне, что вы не договаривались драться на дуэли.

Она так крепко сжала свой веер из слоновой кости, что Рейну показалось – он вот-вот сломается. Заметив, что на туфельке Девоны развязались ленты, лорд Типтон присел перед ней на корточки и стал терпеливо их завязывать.

– Мы не назначали дуэль из-за вас. Но у вашего брата могли появиться другие причины, чтобы драться со мной.

– Не вижу в этом ничего смешного, лорд Типтон! Я запрещаю вам встречаться с Броком.

Рейн улыбнулся, с трудом удержавшись от соблазна погладить ее по ступне. Он сомневался в том, что Девона отнесется одобрительно к его замечанию о ее красивых ногах.

– Вы вспыльчивы, как всегда, даже в вашем нынешнем состоянии, да, мисс Девона? Не волнуйтесь. У меня нет никакого желания видеть вашего брата, даже если он этого захочет.

– Ну хорошо, – смягчилась она, услышав его ответ. – Я полагаю, Брок признался в нападении на вас?

Сожалея о том, что у него больше нет повода полюбоваться ее ногами, Рейн неохотно опустил подол ее платья.

– Не совсем. Ваш братец, казалось, удивился, узнав, что выстроилась целая очередь врагов, которым не терпится отправить меня на тот свет. Он молится о том, чтобы им это удалось.

– Брок не мог сказать этого всерьез.

– Я абсолютно уверен в том, что он сказал это всерьез. – Рейна это не особенно обеспокоило. – Но на наши планы это никак не повлияет.

Плечи Девоны опустились. Ее настроение было окончательно испорчено.

– Рейн, я не передумала…

– Я тоже, любимая. Мы будем вместе.

Открылись двери. Вошла Уинни. В комнату долетели звуки музыки и взрывы смеха.

– Вот, я взяла это одеяло у ее светлости. Подумала, что тебе надо будет чем-нибудь прикрыть свое платье.

Рейн взял одеяло и обернул им плечи Девоны.

– Да, спасибо. – Девона поднялась и поморщилась, выпрямляя колени. – С меня довольно приключений. По крайней мере, на ближайшие несколько дней.

Рейн подхватил ее на руки. Девона вскрикнула от его смелого прикосновения, но ее руки послушно обвились вокруг его шеи. Лорд Типтон выразительно взглянул на Уинни, ожидая ее возражений, но она как ни в чем не бывало подняла сумочку и веер, забытые сестрой, и направилась к дверям. Рейн не заметил улыбки Уинни, когда та выходила из комнаты.

Конечно, появление Рафинированного Трупа с мисс Девоной Бидгрейн на руках не осталось незамеченным. Волосы девушки были взлохмачены, платье разорвано. Рейн почти не сомневался в том, что высший свет по-своему истолкует эту сцену и к утру распространятся слухи о том, что лорд Типтон изнасиловал мисс Бидгрейн в оранжерее герцогини Лонсингер. Он предполагал, что мужчины семейства Бидгрейнов начнут колотить в его дверь, добиваясь возможности всадить в него пулю.

Все хотят его смерти, это становится утомительным. Девона, конечно, тоже будет очень расстроена. Она, как водится, взвалит всю вину на собственные плечи. Эта девушка так и не поняла, что лорд Типтон никогда ничего не делает без причины. То, что высший свет лицезрел ее в его объятиях, только способствовало осуществлению его планов. «Все складывается наилучшим образом», – решил Рейн.

Они пробивались сквозь толпу. Девона уткнулась лицом в его шею, пытаясь сделать вид, будто ее не беспокоит всеобщее внимание.

– Я приеду с визитом к вашему отцу завтра утром. Передайте ему, чтобы он ждал меня. – От раскатистого голоса Рейна у Девоны зазвенело в ушах.

– Я не стану этого делать, милорд.

Какая-то женщина выступила из толпы и крикнула ей вслед:

– Мисс Бидгрейн, я навещу вас, когда вы поправитесь!

– Медлсом, – пробормотала Девона, – хочет быть первой в очереди за сплетнями.

Глядя прямо перед собой, Рейн осторожно пробирался между гостями.

– Сплетни должны беспокоить вас меньше всего.

Им навстречу шагнул Оз Локвуд и пошел рядом, поскольку Рейн не проявил желания остановиться и поболтать с ним.

– Девона, я слышал о том, что случилось. Вы сильно пострадали?

– Ничего серьезного, Оз. Через неделю буду здорова, клянусь.

Оз рассеянно кивнул и раздраженно взглянул на Рейна, которому не терпелось поскорее избавиться от него. Еще больше помрачнев, Локвуд хмуро спросил:

– Типтон, я могу чем-нибудь помочь?

– Да. Уйдите с дороги.

– Ох! – Девона взглянула на Оза, отступившего в сторону, и принесла ему свои извинения.

Оз пожал плечами и отвернулся.

– Это было очень грубо, лорд Типтон!

– Этот человек раздражает меня.

Они были уже недалеко от вестибюля.

– Я считаю его своим другом. Он просто хотел мне помочь.

Когда они проходили мимо одной из боковых комнат, в которой играли в карты, Девона заметила лорда Невина. Если он и удивился, увидев ее в объятиях Рейна, то ничем этого не показал, только помахал рукой на прощание.

– Я очень неловко себя чувствую, – произнесла девушка.

– Я все исправлю завтра, когда нанесу визит вашему отцу.

– Послушайте меня, тиран. Я…

Девона вдруг забыла, что хотела ему сказать. Ее внимание привлекла пожилая женщина в коричневом платье. Рейн остановился, давая возможность Уинни забрать их верхнюю одежду. В растерянности Девона наблюдала за женщиной. В ее облике было что-то знакомое. Может быть, это кто-то из друзей ее матери?

– Давайте не будем сейчас заниматься верхней одеждой. Я хотела бы побыстрее уехать, – сказала Уинни.

– Разрешите мне проводить вас до дома.

– Благодарю вас, лорд Типтон. Нам не помешает быть осторожными, – ответила Уинни, с благодарностью глядя на него.

Они двинулись дальше и были уже почти у дверей, когда женщина в коричневом обернулась и Девона увидела ее лицо. Господи, это была леди Клег!

– Ну, право же, Девона! Леди Клег – убийца? Ты нарочно придумываешь безумные идеи или они сами собой приходят тебе в голову?

Уинни отдернула шторы, и комнату залил свет. Пылинки кружились в солнечных лучах. Скоро в них растает утренняя прохлада.

– Я думала, что за ночь ты отдохнешь и посмотришь на все другими глазами. Не тут-то было.

Девона сбросила укрывавшее ее одеяло. Они с Уинни уже не в первый раз обсуждали вчерашние события. Один раз она заговорила об этом вчера вечером в карете, по дороге домой, другой – когда Уинни вместе с горничной помогали ей раздеться и укладывали ее в постель. Утром Девона снова вернулась к этой теме. Сестра не согласилась с ее подозрениями ни вчера, ни сегодня.

– Эта женщина ненавидит меня, Уинни. Она считает, что я совратила Дорана. Может быть, это она разговаривала на балконе. Когда леди Клег увидела меня внизу, она не смогла сдержаться.

Девона попыталась сесть, но сестра заставила ее откинуться на подушку.

– Ну да, – хихикнула Уинни, – у нее было рандеву с очередным любовником, и она решила завершить этот вечер покушением на убийство. Странный ты человек, сестренка.

– У нее хватило бы сил сбросить одну из статуй, – не сдавалась Девона.

– У леди Клег лошадиная физиономия. Кому прийдет в голову завлекать ее в укромный уголок и целовать? Перестань, сестренка. Не могу себе представить, чтобы леди Клег была повинна – как в одном, так и в другом.

– А лорд Типтон считает необходимым принять во внимание и такую вероятность.

– Лорд Типтон сочтет необходимым принять во внимание все, что ты ему скажешь. У него слишком слабая позиция, чтобы возражать.

Девона села.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что лорд Типтон умнее других мужчин, которые увивались вокруг тебя и которых ты прогнала. Или ты думаешь, что единственная цель его разговора с папой – это обсуждение политики?

– Ах это! – Девона сморщила нос и отмахнулась от вопроса. – Не думай, что меня свяжут по рукам и ногам раньше, чем тебя. Все это лишь для того, чтобы добиться помощи Дорану.

– В самом деле?

Девону вдруг охватил страх.

– Это часть плана лорда Типтона. Я ему нужна, чтобы… О, Уинни, неужели ты думаешь, что со стороны лорда Типтона все так серьезно?

Уинни с сочувствием взглянула на сестру.

– Ты сама ворвалась в его жизнь, но он рассчитывает, что теперь ты из нее никуда не денешься.

Входя в дом Бидгрейнов, Рейн чувствовал себя так, будто находился в логове дракона, где можно погибнуть в бушующем огне или быть насмерть растоптанным. То, что с ним не случилось ни того ни другого, не успокоило, а, скорее, насторожило его. Рейну сказали, что сэр Томас Бидгрейн примет его тотчас же. Скрывая облегчение под маской равнодушия, виконт последовал за дворецким через лабиринт узких коридоров. Рейна провели в небольшую уютную комнату, искусно устроенные стеклянные окна которой ловили и отражали солнечный свет.

Рейна не оставили в одиночестве. В комнате сидели, молча занимаясь шитьем, Уинни и женщина, которую ему представили как тетушку Молл.

В кармане сюртука лорд Типтон нащупал записку. Любопытно – Брогден, оказывается, снова в Англии. А ведь он клялся, что ни за что не вернется. На губах Рейна заиграла легкая улыбка. Ему не терпелось увидеться с одним из очень немногих людей, которых он считал своими друзьями.

Однако были дела, не терпевшие отлагательств. Рейн был уверен, что Девона очень нервничает из-за всего, что случилось накануне.

Затянувшееся молчание заставило лорда Типтона задать вопрос.

– Где ваша сестра, мисс Бидгрейн? Я надеюсь, она пришла в себя после вчерашнего вечера?

Отсутствие Девоны тревожило Рейна, но никак не могло отразиться на его планах.

– Считайте, что вам повезло. – Уинни подняла голову от шитья. – Нам удалось уговорить ее полежать хотя бы день. И ваш визит пройдет более мирно и спокойно.

У Рейна не было возможности обдумать, что означало это предупреждение, – вернулся дворецкий и сообщил, что сэр Томас Бидгрейн ожидает его.

Рейн представлял себе отца Девоны состарившейся копией Брока: тощей, согбенной неумолимым временем. Гигант, протянувший ему могучую руку, был ничуть не похож на молодого человека, желавшего Рейну смерти. Это был высокий, выше шести футов[2], широкоплечий атлет. В его бороде, как и в длинных темных волосах, сверкали серебряные нити. Он производил впечатление человека, который уютнее чувствует себя, налетая на врага с саблей в руках, нежели развлекаясь великосветскими забавами. Встретившись взглядом со стариком, Рейн понял, откуда у Девоны такие загадочные, цвета морской волны глаза. Эти глаза оценивающе рассматривали его. Их взгляд был таким пронзительным, что Рейн чувствовал себя как на острие кинжала.

– Значит, вы и есть тот самый молодой человек, который, по словам Брока, готов ради Девоны на любую скандальную проделку? Он считает, что должен вызвать вас на дуэль.

Голос сэра Томаса гулко рокотал в тихой комнате. Рейн не мог припомнить, когда его в последний раз называли молодым человеком или когда он себя таковым ощущал.

– Благодарю вас за проявленное понимание. Я ни в коем случае не хотел оскорбить ни мисс Девону, ни ее семью.

В глазах, строго глядевших на Рейна, промелькнул огонек. Мистер Бидрейн задумался.

– Пустые церемонии. Именно таких выходок я и жду от толпы щеголей, которые распускают перья перед моими очаровательными девочками. Если слухи, которые ходят о вас, верны, то остается только удивляться, когда вы успели обзавестись столь изысканными манерами.

Это было откровенное оскорбление – и Рейн, и проницательный старик хорошо это понимали. Если сэр Томас полагал, что, услышав эти слова, его гость отступит, то его ожидало разочарование.

– Раз уж вам что-нибудь известно о моей жизни, вы должны знать: все, что я сегодня имею, добыто трудом и упорством.

– Вы упрямы, этого у вас не отнимешь.

– Полезная черта для человека, лишившегося прав, положенных ему по рождению, из-за нелепого поворота судьбы.

Сэр Томас предпочел оставить эти слова без внимания. Он откинулся на спинку стула.

– Значит, вы достаточно взрослый человек, чтобы оценить преимущества тишины и покоя. Этим объясняется ваш интерес к Девоне?

– Прошу прощения, сэр, но в характере вашей дочери мало качеств, которые напоминали бы о тишине и покое.

– Наглый щенок! – В зелено-голубых глазах старика сверкнул гнев. – Вы имеете в виду, что находите в моей дочери какие-то недостатки?

Рейн прищурился. Он подозревал, что сказанное им будет так или иначе обращено против него.

– Мисс Девона довольно бесцеремонна.

Огромный шар, по которому легонько ударял сэр Томас, завертелся волчком.

– Вы хотите сказать, что моя дочь плохо воспитана, Типтон? – спросил он тоном не менее ледяным, чем его взгляд.

– Она в полночь пробралась в мой дом, чтобы увидеться со мной. Вряд ли это свидетельствует о хороших манерах.

– Значит, вам надо нанять более бдительных слуг.

– Мои слуги – это моя забота, а вот Девона – забота ваша. – Взявшись руками за стол, Рейн подался вперед, приняв угрожающую позу. – Эта девушка склонна принимать поспешные решения, и только вы, вы и никто другой из ваших близких, имеете представление о том, как удержать ее от опрометчивых шагов.

– Вы считаете, что вправе учить меня, как мне заботиться о собственной дочери?

– Считаю.

Рейн сделал паузу, ожидая взрыва негодования. Но возражений не последовало, и он продолжил:

– Сажать ее под замок бессмысленно, не тот у нее характер. Вашей дочери нужен человек, который сумеет оценить ее склонность к дерзким поступкам, но направит ее так, чтобы результаты были благотворными.

– Боже мой, Типтон, вы просите ее руки?

Рейн счел удивление старика оскорбительным.

– У нас с мисс Бидгрейн сложились очень хорошие отношения, – пожав плечами, проговорил он. – Думаю, что я для нее не худший вариант.

– Лучший ли – вот в чем вопрос.

Казалось, сэр Томас получал удовольствие, оскорбляя Рейна. Не дожидаясь ответа, он продолжил:

– Почему я должен принять ваше предложение? Вы изгой – и для собственной семьи, и для общества в целом. Вы хирург! – Он произнес последнее слово так, как будто оно означало нечто мерзкое. – Я не позволю, чтобы моя Девона раскапывала могилы, когда вам будет нужно расчленять трупы.

У Рейна дернулось левое веко. Он провел большим пальцем по чувствительной коже, чтобы снять спазм. Веко дернулось снова. Убеждать мистера Бидгрейна было все равно, что уговаривать мертвеца. Может, ему вообще не стоит делать предложение дочери этого человека. Жениться на девушке из этой семьи… Так и в сумасшедший дом попасть недолго.

– Сэр, если вы считаете, что жене хирурга приходится принимать участие в воскрешении мертвых, то вы просто ничего не знаете ни обо мне, ни о моей профессии.

– Вы утверждаете, что моей дочери нужно выйти замуж, и именно за вас. Мне кажется, что в вашей жизни далеко не все гладко. Я слышал, что этот денди Невин имеет виды на мою девочку. У него есть титул, и он собирается использовать это должным образом.

Рейн с трудом удержался от желания снова прикоснуться к дергающемуся веку.

– Если вас интересует титул, то у меня он тоже есть. В последнее время я предпринял определенные шаги, чтобы упрочить свое положение в обществе.

– А как насчет денег?

– Я сколотил довольно приличное состояние, удачно поместив имевшийся у меня капитал. Так что мой титул и принадлежащие мне земли должны удовлетворить даже такого старого корыстолюбца, как вы.

Глава 7

– Значит, старый козел отказал тебе, да? А я полагал, что мы с тобой прошли полный курс стратегии и тактики ведения переговоров.

Рейн наблюдал за тем, как полосатая кремово-коричневая ящерица длиной в десять дюймов[3] карабкается по руке его друга. Животное уселось на плече у хозяина, повернуло широкую плоскую голову в сторону Рейна и стало пристально его разглядывать.

– Ну, по крайней мере, я предпочитаю общество людей.

Веселый смех доктора сэра Уоллеса Брогдена, который был на год старше Рейна, создавал впечатление, что он вполне здоров. Но природная острая наблюдательность виконта усилилась благодаря многолетней практике. Случайный человек увидел бы лишь морщины на лице тридцатидвухлетнего врача. Рейн понимал, что это следы мучительных приступов боли, от которых Брогден страдал в течение многих недель, а то и месяцев. Нечеткое произношение некоторых слов было результатом не бурно проведенной ночи в любимом клубе, а солидной дозы настойки опиума. Рейн как бы между прочим придвинулся ближе к нему. От его друга исходил легкий запах алкоголя и отчетливый запах гниения.

Ящерица устроилась поудобнее и открыла рот. Тишину нарушил громкий щелкающий звук.

– Апала чувствительна, как и любое существо женского пола. – Брогден погладил свою любимицу. – Тихо, тихо, милая.

– Кажется, без твоего руководства я потерял эти пять лет. Может быть, тебе следует остаться в Англии до полного выздоровления? Будешь развлекаться, наблюдая за моими неудачными ухаживаниями.

Рейн говорил беззаботно, глядя на свое отражение в зрачках Брогдена, расширенных почти до размеров радужной оболочки.

– Ха! Видимо, придется, мой друг! Хотя не помню, чтобы у тебя когда-либо были затруднения в общении с дамами, когда мы с тобой плыли на «Когте грифона». – Брогден поморщился и закашлялся, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть свои истинные чувства. – Ненасытное животное, – пробормотал он добродушно.

– А ты ревнуешь?

– Как всегда.

Рейн улыбнулся. В памяти у них обоих сразу же возникла душная ночь в Бомбее, украденный бочонок рома и три очень изобретательные и усердные индианки.

– Англичанки не такие.

– Вам просто попадаются не те дамы, мистер Типтон. – Брогден вытер покрасневшие глаза. – Быть может, мне следует отказаться от путешествий и показать тебе, в какие игры надо играть с этими сладкими, как медовая вода, прелестницами?

Воспользовавшись возможностью продолжить эту тему, Рейн указал на ногу Уоллеса, умело укрытую шалью.

– Ну, если ты собираешься волочиться за дамами, то давай посмотрим на твою ногу.

– Неужели я выдал себя? – Брогден в изумлении широко открыл глаза. – Как правило, никто ничего не замечает. Обычно я устраиваюсь в этом кресле, когда жду посетителей.

– Мне повезло, у меня был отличный учитель, – мягко ответил Рейн.

Не спрашивая разрешения, он снял шаль и бросил ее на пол. Вытянув из-под стоявшего рядом стула ящик из красного дерева, Рейн достал оттуда ножницы. Умелые руки осторожно сре́зали повязку, не коснувшись раны. Брогден прихлебывал из чашки, которую небрежно держал в руке.

– Значит, ты доволен своей жизнью здесь?

– Доволен. Однако я бы… – Рейн охнул, сняв старую повязку. – Господи, Уоллес, ты что, хочешь угробить себя?

Он поднялся, прошел в другой конец комнаты и позвонил, вызывая слугу.

– Все действительно так плохо? – Брогден отцепил ящерицу от своей шеи.

– Ее надо ампутировать, осел ты упрямый!

В комнату вошла усталая служанка.

– Звали, сэр?

– Ваш хозяин болен. Скажите повару, чтобы он держал чайник на плите. Мне нужно много горячей воды и чистое полотно, чтобы перевязать ему ногу.

– Я лично за этим прослежу, сэр!

Служанка исчезла так же незаметно, как и вошла.

– Я не хочу потерять ногу, Рейн.

Виконт видел, что Уоллес полон решимости, подобно фрегату с пятьюдесятью пушками и сломанным штурвалом. Рейн расправил плечи и приготовился к бою.

– Зачем тебе две ноги, если ты и месяца не протянешь?

Брогден глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

– Нахальный молокосос-скандалист! Я знаю свое дело.

Молча приподняв брови, Рейн открыл ящик и вынул оттуда хирургические щипцы. Ответ на свой вопрос он получил, когда забирал у друга чашку.

– Отдай!

Рейн никак не отреагировал на эту команду, сосредоточившись на своей задаче.

– Знаешь, меня укусила обезьяна, – сказал Брогден, стараясь не смотреть на поврежденную ногу. – Месяца два назад. Кто-то решил, что она ручная, и держал ее у себя в доме.

– М-м-м…

В конце концов, не в состоянии больше выдерживать молчание, Брогден взревел:

– Да скажи же что-нибудь! Я приехал черт знает откуда, чтобы ты спас мне ногу.

– Это личинки.

– Что?

Рейн продолжал рассматривать ногу, не поднимая головы.

– Личинки разъедают твою ногу, а опиум уничтожает то, что осталось от твоих мозгов. – Он стал извлекать мерзких тварей одну за другой и бросать их в чашку. – Боже, какая гадость! Уж лучше пуля в сердце.

Появилась служанка. В руках у нее был огромный горшок с водой, над которой поднимался пар, и сверток чистого полотна.

– Вам понадобятся в помощь мужчины, сэр?

Рейн поднял голову и встретил умоляющий взгляд Брогдена. Этот человек стал ему другом в самый тяжелый момент жизни, когда даже ближайшие родственники забыли его имя. Брогден обеспечивал Рейну защиту, давал ему деньги, когда в этом была необходимость; он научил виконта искусству, которое помогло тому найти свой путь в жизни. Рейн оторвал взгляд от умоляющих, полных слез глаз и заставил себя обратиться к служанке.

Встревоженная Апала щелкала: «геко-геко-геко».

– Я предполагала, что могу встретить вас здесь.

Девона не особенно удивилась, увидев Рейна у дверцы своей кареты. Скорее, удивительно было то, что ей так долго удавалось его избегать!

– Добрый день, милорд, – сказала девушка, непринужденно демонстрируя хорошие манеры, как будто они с виконтом встретились на балу, а не на Ньюгейт-стрит. – У вас много друзей среди заключенных здесь, в Ньюгейте?

– Дамам, у которых кавалеры – преступники, не пристало бросать камни в других. – Рейн нахмурился, глядя на Перл, которой хотелось стать как можно незаметнее. – Что я должен сделать, чтобы вы исчезли?

Девона жестом остановила свою горничную.

– Лорд Типтон, я не позволю вам запугивать моих слуг. Перл останется со мной.

Рейн продолжал хмуриться.

– Мне нужно поговорить с вами наедине, мисс Бидгрейн, и я не хочу, чтобы содержание нашего разговора сегодня же вечером стало известно слугам.

– Но мисс Браун сама сдержанность, верно, Перл?

– Да, мисс. – Горничная явно робела под пристальным взглядом Рейна. – Впрочем, я думаю, мне будет полезно побыть на свежем воздухе. – И она стала выбираться из кареты.

– Лорд Типтон, здесь никого не надо запугивать!

Вдруг позади Рейна появился Гар. Не сводя глаз с Девоны, Рейн обратился к атлетически сложенному лакею:

– Опаздываете. Я мог бы дважды успеть сделать с ней все, что угодно, прежде чем вы смогли бы вмешаться.

Непокорные кудряшки Девоны подпрыгнули, когда она в негодовании тряхнула головой.

– Лорд Типтон, вы переходите всякие границы!

Она взглянула на Гара, надеясь, что в ее власти удержать его от назревавшей драки. Девона удивилась, увидев, что слуга смутился и его лицо и даже шея залились краской.

– На жизнь мисс Бидгрейн было совершено несколько покушений, – продолжал Рейн спокойным тоном, более грозным, чем крик. – Берегите ее, иначе вам придется иметь дело со мной.

Гар судорожно сглотнул.

– Да, милорд. – У лакея дернулся кадык.

Гар протянул руку Перл.

– Поднимайтесь ко мне наверх, мисс Браун. Там на ваши щеки быстро вернется румянец. – Он повернулся к Рейну. – Куда прикажете ехать, милорд?

Этот простой вопрос вызвал возмущение Девоны, моментальное, как вспышка фейерверка. Черт бы его побрал! В конце концов, Гар ее слуга!

– Просто едем, никуда конкретно, – процедила она сквозь зубы.

Делая вид, что не замечает ее раздражения, Рейн уселся на скамейку напротив Девоны.

– Мисс Бидгрейн совершенно права. Я не имею в виду определенного адреса. Поезжайте вперед, я скажу, где остановиться.

– Очень хорошо, милорд.

Гар закрыл дверцу и запер ее.

Девона едва удержалась, чтобы не топнуть ногой. Больше всего сейчас ей хотелось пнуть его сиятельство в лодыжку. Высокомерный нахал!

– Вы слишком много себе позволяете, сэр!

– Просто хочу, чтобы вы знали, любимая: я серьезно отношусь к своим обязанностям как человек, обрученный с вами.

– Ха! Теперь я знаю, что у вас не все в порядке с головой. То происшествие в наемном экипаже повредило вам больше, чем вы думали. Чтобы освежить вашу ослабевшую память, напомню, что мой отец вам отказал.

Рейн пожал плечами и снисходительно усмехнулся.

– Это несущественное препятствие. Старому задире удалось запугать ваших бывших поклонников, но не меня. Он может бушевать, сколько угодно. Все равно в конце концов вы будете моей.

Девона попыталась скрыть охвативший ее трепет, но это ей не удалось. Тело отказывалось ей повиноваться, и она решила сосредоточиться на практической стороне их плана. Лорд Типтон не питает к ней никаких нежных чувств. Обманный маневр, который они задумали, принесет пользу им обоим. Его возвращение в общество можно использовать для помощи как Дорану, так и ей самой. К обрученным девушкам никто не пристает. И Рейну их помолвка тоже пойдет на пользу: Девона докажет всему свету, что, несмотря на слухи о его прошлом, лорд Типтон – порядочный человек, честный, а главное, самый обыкновенный. Она подозревала, что если высшее общество будет воспринимать виконта как джентльмена, кем он и был на самом деле, а не как некое сверхъестественное существо, то крепостные стены, которые он возвел вокруг своих чувств, рухнут. Только тогда лорд Типтон сможет позволить себе полюбить кого-нибудь.

– Мне что-то не нравится выражение вашего лица.

Девона была так занята своими мыслями, что не заметила, когда Рейн замолчал.

– Это мое лицо. Либо люби́те его таким, какое есть, либо давайте прощаться, – заявила она с безмятежным видом и замолчала, когда ей показалось, что Рейн всерьез задумался над ее словами.

Их тела покачивались в такт движению кареты. Когда Девона почувствовала, что больше ни минуты не выдержит его молчания, виконт пробормотал:

– Пожалуй, я все-таки останусь, если вы не возражаете.

Его роскошные длинные ресницы обольстительно опустились, будто обмахивая щеки. Девона не могла понять, почему ее так тянет к этому человеку. Это и будоражило ее, и ужасало. Незаметным движением она наклонилась ближе к Рейну. В ней бушевали противоречивые чувства. Ей хотелось, чтобы он снова поцеловал ее, хоть это и было бы неразумно.

– Из нашей помолвки ничего не выйдет, – произнесла наконец Девона, чтобы разрушить возникшую между ними незримую связь.

– Вы так думаете?

Между ними снова что-то произошло, и взаимное притяжение сменилось отчужденностью. Девона и сама не заметила, как затаила дыхание, а потом с облегчением выдохнула.

– Мои близкие не одобряют нашего союза.

– Да это не важно.

Рейн как будто даже зевнул. Он не считал, что ее отец обладает большим влиянием.

– Ну, а что насчет ваших родных? – спросила Девона.

– У меня нет семьи. А те немногие люди, которые претендуют на родство со мной, не посмеют вмешаться.

– О!

Девона была еще не готова простить его семью. Она подавила вздох. «С проблемами надо разбираться по порядку», – сказала себе девушка.

– О Доране ведь тоже нужно подумать.

– Я бы не стал этим заниматься, если вы не против.

– Лорд Типтон, это несерьезно…

– Рейн.

– Простите?

– Поскольку мы с вами помолвлены, думаю, вы должны называть меня по имени. На людях вы можете обращаться ко мне «милорд». Я нахожу определенную выгоду в том, что стану вашим повелителем. Буду использовать все свои преимущества.

– А вы думали о том, что кто-то пытается искалечить или убить нас? – возмущенно покачала головой Девона.

Лицо Рейна сразу стало серьезным.

– Это еще одна причина держаться поближе к вам.

– Следует помнить о том, что помолвка подразумевает еще кое-что. Брак.

– Я готов, если вы согласны.

Девоне надоели его бездумные ответы. Она схватила зонтик и ударила Рейна по рукам, получив некоторое удовлетворение от его вопля и едва удержавшись от смеха при виде испуга на его лице.

– Вы что, с ума сошли? – Рейн выхватил у нее зонтик, прежде чем она успела снова замахнуться.

– Это не я, а вы сошли с ума. Мы не можем пожениться.

– Напротив, я полагаю, что освященный Церковью союз многое упростит.

Девоне не понравилось выражение, появившееся на его красивом лице. Это была смесь озорства и решимости.

– Разве я не говорила вам, что никогда не соглашусь выйти замуж из чувства долга?

– А как же предложение Клега? Вы приняли его из чувства вины? По мне, это то же самое, что чувство долга. – Рейн крутил зонтик в руках. – Кроме того, в Гретна-Грин[4] бегут вовсе не из чувства долга.

Девона глубоко вдохнула, набираясь сил.

– Но мы не собираемся туда бежать.

Рейн кивнул, как будто соглашаясь с собственными мыслями.

– Итак, жених и невеста присутствуют. Мы едем в карете. Свидетели налицо. – Он взмахнул ручкой зонтика, собираясь постучать в окошко кучеру.

– Но мы не едем в Гретна-Грин!

– Я знал, что, несмотря на вашу склонность к безрассудствам, в душе вы консервативная девушка. Вам нужна пышная свадьба.

– Нет. Нет!

Каким образом их разговор принял такое направление?

– Я полагаю, наши близкие будут разочарованы отсутствием пышной церемонии.

Девона заскрипела зубами, услышав этот вздох, эту мольбу измученного мужчины, пытающегося угодить своей возлюбленной.

– Я считаю, что о нашей свадьбе надо забыть раз и навсегда. Связать судьбу с мужчиной, который способен несколькими словами свести меня с ума… Это, по моим представлениям, мало напоминает семейный рай.

– Это потому, что вы рассуждаете слишком прямолинейно, милое, невинное создание. – Рейн протянул ей зонтик, а когда Девона машинально взялась за него, быстро дернул, стаскивая ее со скамейки, и усадил девушку к себе на колени. – Существует много способов свести с ума, и мне хотелось бы иметь возможность испробовать их все на вас.

Девона вырывалась. Сидя на коленях у Рейна, она чувствовала себя совершенно беззащитной. Ни один мужчина никогда не позволял себе ничего подобного. Виконт не удерживал ее силой. Он прижался губами к ее губам, и искра, проскочившая между ними, парализовала ее попытки освободиться. Почувствовав, что Девона сдается, Рейн еще крепче прижал ее к себе, ощущая грудью твердые контуры ее корсета.

– Наклоните голову, – пробормотал виконт, нежно покусывая ее нижнюю губу, а потом правую щеку.

У Девоны не было сколько-нибудь значительного опыта в искусстве поцелуев и тем более таких умопомрачительных объятий, которые, казалось, предпочитал Рейн. Девушка нахмурилась, подумав о том, скольких же женщин ему пришлось перецеловать, чтобы достичь такого убийственного мастерства. Эта мысль была настолько неприятной, что ей захотелось отодвинуться…

– Не думайте ни о чем.

Легким прикосновением Рейн наклонил ее голову, и Девона увидела его глаза цвета расплавленного олова. Он провожал взглядом свой палец, который потянулся к ее подбородку и замер на желтых лентах шляпы. По горящим глазам виконта Девона поняла, что он собирается сделать. Быстрое движение – и бант под ее подбородком развязан. Девона подняла руки, чтобы не дать виконту снять с нее шляпу, но было уже поздно.

– Рейн!

Шляпа опустилась на скамейку напротив.

– Какие у вас нежные ушки! – восхищался Рейн, проводя пальцами по их изящному контуру.

Девона затрепетала от его прикосновения, и Рейн воспринял это как отклик на его ласки. Запустив руки в затейливую прическу, он притянул девушку к себе, и их уста слились в долгом поцелуе. «Какое искусство!» – думала она, наслаждаясь прикосновением его теплых губ.

Не зная, как нужно вести себя в пылких объятиях, Девона ухватилась за его сюртук из легкой шерстяной ткани. Как бы ей хотелось быть сейчас такой бесшабашной, какой все ее считали! Как чудесно было бы снять перчатки, дотронуться до лица виконта, провести кончиками пальцев по его губам…

Если бы Рейн знал, о чем думает Девона, она заслужила бы горячее одобрение. Пока же его устраивало то, что она позволяет ему держать ее на коленях и сжимать в объятиях. Она отвечала на его поцелуи с непритворным пылом, и Рейну захотелось познакомить ее со всеми удовольствиями, которые могут доставить друг другу их тела.

Нельзя спешить. С тем, кем дорожишь, следует обращаться осторожно.

Несмотря на это предупреждение, промелькнувшее в его возбужденном мозгу, Рейн не смог удержаться. Его правая рука соскользнула с плеча девушки на ее колено. Карета попала колесом в ухаб, и рука Рейна дерзко нырнула под шелковую юбку и погладила изящную лодыжку. Легкий рывок – и туфелька Девоны упала на пол. Девушка нервно рассмеялась от неожиданности, когда Рейн провел кончиками пальцев по ее одетой в шелковый чулок ноге от пальцев до пятки.

– Я никому не позволяю прикасаться к моим ногам, – заявила Девона высокомерно, но Рейн испортил весь эффект от ее тона, пощекотав ей ступни, от чего девушка снова захихикала. – Наглец! Своих братьев я бы за это убила. – Она заерзала, пытаясь высвободить ноги из неделикатных рук.

Девона казалась Рейну самой красивой женщиной из всех, кого ему когда-либо приходилось видеть. Волосы у нее были растрепаны, губы распухли от его неистовых поцелуев, увлажнившиеся глаза широко открылись от изумления – реакция на не изведанные ранее ощущения. И от этого он желал ее еще сильнее.

– Я не хочу, чтобы вы относились ко мне как к своему назойливому брату. Может быть, мне удастся сделать что-нибудь такое, чтобы вы стали думать обо мне иначе?

Не давая ей возможности возразить, Рейн снова начал целовать очаровательные сочные губы. Его рука направилась от лодыжки к колену, поглаживая соблазнительный шелк теплой кожи.

– Это неприлично, – сказала Девона, когда почувствовала приближение его руки к своему бедру.

– То, что прилично в обществе, и то, что прилично в отношениях между нами, – это абсолютно не одно и то же. Пальцы Рейна, настойчивые, ищущие, скользнули под ее нижнее белье, пока не добрались до атласных завитков между ногами.

– Вам было приятно прикосновение моих губ, не так ли, душа моя? – В подтверждение своих слов виконт нежно поцеловал ее надутые губы, подумав, что теперь это необходимо ему как воздух. – Можно и по-другому доставлять друг другу удовольствие. Вот, например… – Рейн глубже проник в гнездышко завитков и был вознагражден несравненным медом ее отклика.

Девона глубоко вдохнула. С ее губ сорвался тихий стон.

– Я не… Это не… О, Рейн!

Она протянула к нему руки, случайно сбив при этом шляпу. Ее пальцы в перчатках все глубже зарывались в его волосы, и в нетерпении Девона нечаянно довольно сильно дернула за одну прядь.

– Ох!

– Прошу прощения, – пробормотала девушка машинально, не совсем понимая, за что, собственно, извиняется. Она была переполнена чувствами, которые этот мужчина сумел вызвать в ней своими губами и руками.

Рейн не знал, сколько еще сможет выдерживать эту муку. Чем дольше он обнимал Девону, прикасался к ней, целовал ее до потери сознания, тем сильнее вожделел ее. Его взбудораженная плоть, рвавшаяся из тесных брюк, постоянно напоминала о том, как ему хочется убрать руку из-под ее юбки и поглубже зарыться в долгожданное тепло. Рейн нежно поглаживал пальцем распускающийся бутон желания любимой женщины. Эти легкие круговые движения заставляли Девону ерзать у него на коленях. Рейн не мог понять, чего она хочет: быть к нему ближе или, наоборот, отодвинуться от него. Тихий молящий стон неудовлетворенного желания стал последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

– Это именно то, что мы могли бы испытать вместе. – Он поцеловал закрытые глаза Девоны и притянул ее к себе, чтобы прошептать ей на ухо: – Я могу делать это не только руками, но и губами, и языком. – Рейн заметил, что они дышат в такт. Тяжелое, учащенное дыхание Девоны свидетельствовало о приближении кульминации. – После того как я отведаю изумительной росы вашей страсти языком… зубами…

Услышав это, Девона легонько коснулась зубами его мочки, и он прикусил изнутри щеку, чтобы не дать выплеснуться долго сдерживаемой страсти.

Рейн многое хотел сказать Девоне, но промолчал, увидев, какое удивленное у нее было лицо.

– Я так странно себя чувствую. Остановитесь. Нет, подождите! О Боже!

Он поцелуем заглушил ее крик, который был бы слышен на расстоянии в полмили.

Девона не сразу пришла в себя после бурной разрядки. Рейн крепко обнимал ее, в упоении от того, что он был первым мужчиной, который доставил ей такое удовольствие. Девона спрятала лицо у него на груди. Она выглядела одновременно и сонной, и возбужденной.

– Так вот чем занимаются семейные пары! – пробормотала она.

Рейн легко прикоснулся губами к ее виску.

– По-моему, в этом нет ничего предосудительного. Все просто чудесно.

Девона нахмурилась, став, по мнению Рейна, еще восхитительнее.

– Может быть, в этом как раз и заключается главная трудность? Если бы все дамы знали, как это прекрасно, они проводили бы время, кокетничая и флиртуя в садах и каретах, вместо того чтобы потягивать теплый лимонад в бальных залах.

Рейн рассмеялся, и Девона вопросительно посмотрела на него. Ему было так хорошо с ней! Рейн чувствовал себя подавленным после недавней встречи с Брогденом. Перенесенная ампутация не способствует дружескому расположению к врачу, даже если до этого ты считал врача своим другом. Жизнерадостность Девоны была подобна свежей воде, проливающейся на иссушенную пустыню души виконта.

– Прежде чем вы начнете вести просветительскую работу среди молодых дам, должен признаться: брачное ложе не ограничивается тем, что вы испытали.

– Вы шутите!

– Это была лишь легкая прелюдия, – продолжал Рейн, пряча улыбку, вызванную ее недоверием.

Ему совсем не хотелось, чтобы Девона думала, будто он над ней смеется. Напротив, его сердце радовалось и было переполнено гордостью от того, что Девона приняла его ласки как нечто, не требующее продолжения.

– О! – Она сделала паузу. – Значит, не существует опасности, что после всего случившегося у меня будет ребенок?

Рейн постарался не думать о чувствах, которые вызывала у него одна мысль о том, что Девона может вынашивать их ребенка. В его нынешнем неудовлетворенном состоянии он готов был душу продать, чтобы такая возможность стала реальностью. Рейн взял Девону за руку, чувствуя умиротворение от ее близости.

– Для того чтобы родился ребенок, вы должны впустить меня в себя. Вам этого никогда не объясняли?

Девушка покраснела, и Рейн понял, какую глупость он сказал. Ну конечно же, не объясняли! Хорошо воспитанные леди, прихлебывая чай и отщипывая крохотные кусочки бисквитов, не обсуждают свои любовные свидания. Удивительно, что Девона вообще позволила ему прикоснуться к ней!

– Н-нет, не совсем так. – Казалось, Девоне было неловко.

– Пожалуйста, не надо. У меня сердце разрывается, когда у вас такое выражение лица. – Рейн прикоснулся ладонями к ее щекам. – Я слишком много времени провел среди грубых людей и забыл, как должен вести себя джентльмен. Девона, я ценю такое сочетание, как сила духа, чистота и невинность. Вы именно такая. Простите меня за грубость.

Он никогда не будет просить прощения за то, что прикасался к ней. Если все пойдет так, как он задумал, очень скоро он позволит себе гораздо больше.

Девона наклонилась, чтобы поцеловать Рейна в губы. Коляска дернулась, и поцелуй пришелся на подбородок.

– Вы вели себя грубо, упрямо и высокомерно, – сказала девушка, целуя его в губы, когда он попытался запротестовать. – А также вы были добры и великодушны. Вы спасли мне жизнь. Вы утверждаете, что вы грубиян? Ничего подобного, милорд.

Она положила голову Рейну на плечо. Это был весьма красноречивый жест. Он означал, что она ему доверяет. По крайней мере, так расценил его Рейн. Он надеялся, что не принимает желаемое за действительное. Девона нуждалась в нем, и гораздо больше, чем могла себе представить. Рейн готов был спасти Дорана, ее детскую любовь, несмотря на вызывающее поведение Брока и неодобрение их расчетливого отца. Он даже готов был вытерпеть титул виконта Типтона и все тяготы, которые это накладывало на него, если Девона согласится быть рядом с ним. Рейн хотел, чтобы она оставалась с ним – даже если это противоречило ее желанию. Целеустремленному человеку трудно противостоять.

Глава 8

Рейн устало опустился в большое мягкое кресло. Его камердинер Стивенс появился рядом и немедленно занялся царапинами и потертостями на его только что снятых сапогах. Рейн подумал, что голос этого несколько странного худощавого человека похож на жужжание насекомого. Стивенс был высоким, назойливым и вызывал желание немедленно его раздавить.

– Хватит.

Стивенс задрал вверх острый крючковатый нос, как будто принюхиваясь.

– Милорд, вы наняли меня следить за тем, чтобы вы были одеты как джентльмен. Извините меня, сэр, но в такой мятой и грязной одежде вас не взяли бы даже в повара. Если вы последуете за мной наверх, я приготовлю вам горячую ванну и дам свежевыглаженный халат.

– Нет.

Камердинер уже отошел на несколько шагов, прежде чем понял, что ему сказали.

– Что-то не так, милорд?

Рейн потер глаза.

– Оставьте меня. Подумайте о том, сколько еще соберу я пыли, пока буду здесь один. Это будет новым поводом для вашего беспокойства.

Стивенс молча удалился. Рейн удивился бы, если бы он поступил иначе. Виконт хорошо платил своим слугам и требовал, чтобы они соблюдали тишину, были честными и добросовестно относились к своим обязанностям. Камердинер был не виноват в том, что его хозяин в дурном настроении, он лишь выполнял свою работу. Обычно суетливость Стивенса забавляла Рейна. Но не сегодня.

Этот день закончился для Рейна у постели Брогдена. Нельзя сказать, что визит оказался приятным. А чего, собственно, он ожидал? Брогден совсем не слушал советов медиков, не подпускал к себе самых квалифицированных хирургов в надежде, что друг спасет его ногу. Рейн протянул руку за бокалом бренди, налитым Спеком, и, согревая, подержал его у камина. Затем сделал глоток, с удовольствием ощущая легкое жжение во рту.

Закрыв глаза, Рейн откинул голову на подушку.

Его отравляла мысль о том, что, будь он лучшим специалистом, он смог бы вылечить ногу Брогдена. «Ну нет!» – вдруг подумал Рейн со злостью. Он все сделал правильно, ампутировав ногу. Гангрена распространилась слишком далеко. Брогдену повезло, что он не умер от заражения крови. Если бы Рейн удалил всю пораженную ткань, осталась бы только голая кость.

– Милорд, к вам мистер Бидгрейн. Отправить его восвояси? – спросил Спек.

Ему явно не терпелось одержать верх над одним из Бидгрейнов.

Рейн взглянул на богато украшенные часы, стоявшие на каминной полке. Шел уже девятый час вечера. В это время мужчины либо сидят в клубах, либо сопровождают дам на балах. Рейн предпочел бы не видеть разгневанного молодого человека. Однако Броку отводилась определенная роль в его плане по завоеванию Девоны. Если повезет, сегодня Рейну удастся избежать вызова на дуэль.

Бидгрейн появился в дверях. В его светло-зеленых глазах читалось раздражение. Спек, не проявляя чрезмерной любезности, следовал за ним, чтобы принять у гостя пальто и шляпу. Вышколенный слуга, Спек, очевидно, также обыскал его на предмет спрятанного оружия. Рейн не особенно опасался, что Брок пристрелит его в собственном кабинете, но он много чего повидал в жизни, и это приучило его к осторожности.

– Добрый вечер, Бидгрейн.

Услышав приветствие Рейна, произнесенное спокойным тоном, молодой человек сжал зубы.

– Как любезно с вашей стороны избавить меня от необходимости разыскивать вас. – Виконт указал на стул, который Спек предусмотрительно поставил рядом с хозяином. – Присаживайтесь и расскажите мне, что заставило вас покинуть игорный ад так рано.

Незаметным жестом Рейн отпустил Спека. Дворецкий вышел, не говоря ни слова.

– Обойдемся без любезностей, Типтон. Я не так доверчив, как моя сестра.

– Которая из них? Прелестная Уинни или подкидыш Бидгрейнов, Девона? – Рейн сложил пальцы домиком, а потом развел их с задумчивым видом. – У Бидгрейнов красивые дети. Жаль только, что им не хватает здравого смысла.

Брок, отказываясь садиться, положил руки на спинку кресла, в котором сидел Рейн.

– Вы меня удивляете, Типтон. Я думал, мы слегка потанцуем, прежде чем перейдем к главному.

Рейн невозмутимо смотрел в глаза противнику.

– У вас странные взгляды на жизнь, раз вы полагали, что я захочу с вами танцевать.

Он едва не улыбнулся, видя, что Брок с трудом сдерживается, чтобы не взорваться. Рейн оценил его выдержку. Это давало виконту основания надеяться, что молодой человек еще не окончательно испорчен сомнительными личностями, с которыми предпочитал водить компанию.

– Раз уж вы желаете сразу же перейти к делу, что вы думаете по этому поводу?

Спрятанный нож скользнул из левого рукава Брока и ловко опустился ему в руку. Острое, как бритва, лезвие застыло в опасной близости от горла Рейна.

Виконт криво усмехнулся. Спек на старости лет потерял нюх, раз пропустил этот нож. Для человека, глядевшего в глаза неминуемой смерти, Рейн держался на удивление спокойно.

– Похоже, преимущество на вашей стороне. Вопрос в том, сумеете ли вы им воспользоваться.

Прядь белокурых волос, свесившаяся на лицо Брока, придавала ему залихватский вид. Лицо молодого человека было напряжено, на лбу выступил пот. Он понимал, что затеял игру, в которой ставки превышают его возможности.

– Вы насмехались надо мной и над нашей семьей. Вы играете чувствами моей сестры. Неужели вы думаете, что кто-нибудь возмутится и сочтет несправедливым, если я перережу вам горло? Да я стану самым популярным человеком сезона!

– Вполне возможно, что вы правы. – Рейн мысленно прикидывал длину лезвия и расстояние (очень небольшое) между своим горлом и смертоносным острием. – Думаю, единственный человек, который возненавидит вас за это, – ваша сестра Девона.

– Она слишком невинна, чтобы понимать мужчин, – пренебрежительно усмехнулся Брок.

– Вы так считаете? – спросил насмешливо Рейн. – Я думаю, это недостаток старших братьев – не понимать, что даже у их сестер могут быть неосуществленные желания.

– Вы прикасались к ней? – сурово произнес Брок.

Он чувствовал, что бессилен защитить сестру от этого великосветского демона.

– Мне кажется, мужчины недооценивают соблазнительную страсть, которая заключена в женщинах, туго зашнурованных в корсеты. Взять, к примеру, Девону…

Рука Брока дернулась, и на шее виконта остался небольшой кровоточащий порез.

– Значит, так все и было. Бессердечный ублюдок!

Порез был совсем незначительным, но молодой Бидгрейн был на грани обморока. Рейн решил помочь ему.

– Мужчина и мечтать не может о более ласковой, отзывчивой в постели женщине. Вкус ее подобен меду.

Терпение Брока иссякло. С побагровевшим от ярости лицом он замахнулся ножом, чтобы нанести роковой удар. Рейну было достаточно сделать всего лишь одно легкое движение. Он действовал точно, как метроном: зажал, как в тисках, запястье противника и ударом ноги лишил его равновесия. Брок упал на колени.

Обливаясь по́том, мужчины молча продолжали сражаться за обладание ножом. Неожиданно Рейн ударил Брока рукоятью в лоб. Боль оглушила Бидгрейна. Рейн воспользовался этим и дернул его руку вниз. Лезвие, не причинив никому вреда, врезалось в обивку кресла.

– Черт бы вас побрал! Это мое любимое кресло!

Брок в бешенстве вырывался из рук Рейна.

– Вы горюете из-за своего проклятого кресла! А что вы сделали с моей сестрой?

Рейн вывернул кисть Бидгрейна так, что тот поморщился. Виконт никогда бы не сделал ничего подобного, если бы эта семья относилась к нему лучше.

– А что с ней случилось?

– Вы затащили ее к себе в постель!

– Джентльмен не говорит об этом. Но я никогда не был джентльменом. – Рейн одарил Бидгрейна улыбкой, похожей на волчий оскал. – Если бы я затащил вашу сестру в постель, она до сих пор была бы там, а мы с вами не дрались бы на полу. – Не желая упускать возможности, Рейн еще раз крутанул кисть молодого человека так, что у того потемнело в глазах. – Вам должно быть стыдно за то, что вы так плохо думаете о Девоне. Она великодушная, добрая, прекрасная. Она настоящая леди. Даже странно, что вы с ней состоите в родстве.

Брок настороженно смотрел на виконта, не совсем уверенный в том, как теперь себя вести.

– Значит, вы с Девоной не любовники?

– Нет.

Рейн отошел к столу и налил две очень щедрые порции бренди. Затем вернулся и протянул один бокал Бидгрейну.

– Но вы неправильно поставили вопрос. Вы ведь хотели знать, прикасался ли я к ней?

– А в чем разница? – Брок неохотно взял бокал здоровой рукой.

– Если вы задаете такой вопрос, значит, у вас нет опыта общения с прекрасным полом, – ответил Рейн насмешливо, откидываясь на стуле.

Он подумал, что, может быть, стоит вытащить торчащий из кресла нож, пока Броку не пришло в голову воткнуть оружие ему в живот.

Как ни удивительно, но Брок не поддался соблазну. Он поднялся так осторожно, что вызвал у Рейна сочувствие. Точнее, едва не вызвал.

– Я отказываюсь вас понимать, Типтон. Вы сказали, что собирались разыскать меня. С какой целью? Или это ваше новое развлечение – провоцировать меня?

Как будто всего несколько минут назад они не дрались не на жизнь, а на смерть, Рейн предложил Броку сесть на стул, который стоял напротив.

– Если я и получаю от чего-то удовольствие, то это не главное. Что мне сейчас нужно от вас – это ваше упорство. На этот раз оно будет работать в мою пользу.

Брок сидел, не сгибая поврежденного колена.

– А с какой стати я должен вам помогать?

– В ваших интересах выдать Девону замуж. И я для нее – наиболее подходящая кандидатура.

– Да я могу назвать десяток мужчин, которые больше подходят в мужья нашей Девоне, чем пресловутый Рафинированный Труп, – вызывающе ответил Брок.

Опершись локтями на колени, Рейн подался вперед.

– А согласятся ли эти мужчины взять ее в жены, если пройдет слух о том, что Девона – моя женщина?

Рейн знал ответ, он просто хотел услышать его от Бидгрейна.

– Но вы ведь сказали мне, что никогда с ней не спали.

– Сказать можно все, что угодно. Правда это или нет – не важно. – Рейн самодовольно улыбнулся. – Как бы то ни было, она моя. Мне стоит только заявить об этом во всеуслышание. Имеется достаточно свидетелей, видевших нас вместе. Сплетни о том, что Девона моя любовница, поползут еще до того, как вы встретитесь со мной в час рассвета на безлюдном поле.

Брок смотрел на него, как на врага. Причем врага умного.

– Черт побери, – пробормотал молодой человек, признавая свое поражение. – Чего вы от меня хотите? Что я должен делать?

Рейн одобрительно улыбнулся. Все-таки его будущий родственник был не таким уж ослом.

– То, что у вас получается лучше всего: продолжайте упрямиться.

На столе, накрытом к чаю, стоял зеленый с золотом вустерский сервиз, которым уже несколько десятков лет пользовалось не одно поколение Бидгрейнов. Он был у Девоны одним из самых любимых. Ей надо было чем-то поднять себе настроение, потому что другие участники ее дерзкого проекта не спешили присоединиться к ней в маленькой гостиной.

Перл расположилась у окна, глядя в узкую щель между шторами. Ее отрывистые жесты и замечания, в которых звучала обреченность, безмерно раздражали Девону. К сожалению, она не могла обойтись без этой зануды.

Уинни, напротив, с невозмутимым видом сидела рядом с сестрой Дорана, Эмарой. Она предложила девушке бисквиты, от которых та вежливо отказалась. Идея пригласить Эмару, возникшая случайно, оказалась очень кстати. Та была примерно такого же роста, как и Девона, но ходила, как-то неестественно сутулясь, по-видимому, из-за постоянного брюзжания леди Клег, вечно недовольной дочерью. Каштановые волосы Эмары были собраны в пучок на затылке. В сером платье из плотной ткани она выглядела бледной.

«Интересно, вьются ли у нее волосы так же, как у ее брата?» – подумала Девона. Внимательно оглядев Эмару, она быстро сделала вывод: если слегка подстричь и завить ей волосы, чтобы они обрамляли тонкое овальное лицо, наложить легкие тени, чтобы подчеркнуть синеву глаз, и сшить ей несколько новых модных платьев, мисс Клег будет выглядеть очаровательно.

Эмара, чувствующая себя неловко оттого, что стала центром внимания, прихлебывала чай, чтобы скрыть свои переживания. Не глядя на Девону, она произнесла:

– Я все-таки не понимаю, зачем я здесь, мисс Бидгрейн.

Девона подавила вздох. Эмара явно собиралась держаться от нее на расстоянии.

– Пожалуйста, называйте меня Девоной, а я буду звать вас Эмарой. У вас такое красивое имя. Ты согласна со мной, Уинни? – И она бросила взгляд на сестру, моля ее о поддержке.

– Вполне, – пробормотала Уинни, не отрываясь от бисквита.

– Мы никогда не были близкими подругами. Я хотела бы исправить это упущение. Разумеется, я понимаю, вам трудно терпеть мое общество после всего того, что наговорила обо мне ваша мать.

Во время той злополучной встречи в Ньюгейте Девона видела в глазах Эмары глубокое потрясение и надеялась, что правильно поняла ее чувства.

– Я не согласна со своей матерью. – Эмара так крепко сжала чашку, что, казалось, та вот-вот треснет. – Я знаю, что вы пытались помочь Дорану. – Ее обеспокоенный взгляд был прикован к остывающему чаю. – Вы не заслужили пощечины.

– По крайней мере, в присутствии стольких людей, – грустно ответила Девона. – Тем не менее я собираюсь спасти Дорана, – заручившись согласием вашей матери или без него. Вы нам поможете?

Пораженная Эмара забыла о своей чашке и, открыв рот, уставилась на Девону.

– Я?! А чем я могу помочь моему брату? Мама говорит, что только чудо может спасти Дорана от виселицы. Отец и так с трудом платит налог на загородный дом. – Она сморгнула слезы с ресниц.

– У меня есть план.

– Надеюсь, никаких новых проделок, мисс? – простонала Перл.

– Успокойтесь, Перл, – приказала служанке Уинни. – Должна признаться, у меня волосы встают дыбом каждый раз, когда ты рассказываешь о своих прожектах, Девона. Однако сердце у тебя доброе. Что ты хочешь сделать?

– Для начала мы должны избавиться от нашего сторожевого пса.

Эмара не поняла, о ком идет речь.

– От собаки?

– От нашего брата Брока. Он в последнее время ужасно меня раздражает. Мне иногда даже кажется, что Типтон имеет к этому какое-то отношение.

Девона помотала головой, прогоняя эту мысль. Было бы смешно думать, что эти двое могли замышлять что-либо вместе.

– У меня такое чувство, – Уинни стряхнула с пальцев крошки, – что Типтон редко нуждается в посторонней помощи, чтобы добиться того, чего он хочет. – Она вопросительно подняла брови, глядя на сестру.

Эмара переводила взгляд с одной девушки на другую.

– Типтон? Вы имеете в виду лорда Типтона?

– Да. – Девона повернулась к Уинни. – Если ты хотела сказать, что Типтон добьется своего в том, что касается меня, ты ошибаешься.

Она не задумывалась над тем, какое впечатление производят ее слова, пока не услышала, как ахнула Эмара.

– Т-Типтон? Человек, которого называют Рафинированным Трупом? – взвизгнула девушка. – Говорят, он опасен.

– Безобидный человек вряд ли заинтересовал бы свет, – уверенно сказала Девона, размышляя над замечанием сестры.

Одно Девона знала наверняка: Типтон ничего не сделал для того, чтобы улучшить мнение высшего света о своей особе, его это не волновало.

– Брок несколько раз порывался вызвать его на дуэль. Папа отказал виконту. Я согласна с папой. Брак с Типтоном был бы просто катастрофой.

– И поэтому мы колесили несколько часов по Лондону, пока вы ворковали в его объятиях, – фыркнула Перл, не покидающая своего поста у окна. – Судя по тем звукам, которые до нас доносились, нам предстояла прямая дорога в Гретна-Грин.

– Молодец, Перл! Поддержала хозяйку! – от души расхохоталась Уинни.

– Самое время проявить характер, Перл. – Девона пристально посмотрела на свою горничную. – От вас потребуется твердость, чтобы нам помочь.

Она не смогла сдержать улыбку, видя выражение лица служанки. Ворковали! Надо же такое придумать!

– Что конкретно вы собираетесь сделать, мисс Бидгрейн?

Эмара и до этого держалась очень настороженно. Ее мало обрадовало известие о том, что ко всему этому имеет отношение лорд Типтон.

Охотно меняя тему разговора, Девона повернулась к гостье, широко улыбаясь.

– Я не могла не обратить внимания на то, что мы с вами одного роста и телосложения. – Она взглянула на Уинни, как бы обращаясь к ней за поддержкой.

Та лишь пожала плечами.

– Пожалуй, – ответила Эмара.

– У вас изумительные черты. Брок всегда восхищался такими лицами.

– Девона! – попыталась урезонить сестру Уинни.

При упоминании о красавце Бидгрейне Эмара очень мило покраснела.

– Ваш брат? Он никогда меня не замечал.

Девона нахмурилась. Впрочем, это не имело значения для успешного осуществления того, что она собиралась предпринять. Девона взяла Эмару за руку, как будто они были лучшими подругами.

– Вы никогда не пользовались хной?

– Краской для волос? – Эмара огляделась вокруг, то ли ища подтверждения сказанному, то ли просто прикидывая, как бы побыстрее отсюда удрать.

Девона не замечала, что Эмара пытается высвободить руку.

– И не завивали волосы? – Она легонько коснулась локонов у себя на щеке. – Щипцы для завивки способны сотворить чудеса.

– Я… Я не думаю, что…

Эмара замолчала. У нее не нашлось контраргументов. Она еще больше ссутулилась, понимая, что не сумеет противиться сестрам Бидгрейн.

– Только не красьте мне волосы, – промямлила она.

Подчинить Уинни было не так легко.

– Какую именно роль ты отводишь нам, сестра? – поинтересовалась она.

– Да ничего особенного. Просто мы должны освободить Дорана из Ньюгейта, – сказала Девона и продолжила, не замечая изумления на лицах собеседниц: – План настолько дерзок, что наши действия ни у кого не вызовут подозрений.

Довольная собой, Девона откинулась на спинку элегантного дивана и откусила кусочек бисквита.

Уинни пришла в себя первой.

– Любопытно было бы взглянуть на выражение лица нашего папы, когда он услышит о том, что его девочек посадили в тюрьму за непомерную храбрость.

– Никого не поймают, – сказала Девона, пытаясь их успокоить.

Ее сестру это не убедило.

– Если нас не убьют в тюрьме, то это уж точно сделает сэр Томас.

– Молодой Брок, как приятно видеть вас на нашем маскараде!

Видя, что его сестра занята танцами, Брок решил, что может уделить внимание женщине средних лет, облаченной в матросский костюм.

– Леди Додд, какой необычный маскарад! Как вы его назвали?

– О, мы назвали его «Разбойники с большой дороги, пираты и прочие негодяи». – Темные глаза женщины весело блеснули под маской. – Догадайтесь, кто я. – И она приосанилась под его взглядом.

Было очень забавно видеть, как представители высшего света разгуливают с напыщенным видом, изображая негодяев. Брок постарался удержаться от смеха.

– Не могу угадать, мадам.

– Я Мэри Рид, знаменитая женщина-пират. Состояла в качестве мальчика-слуги при одной французской даме. Но не представляла себе жизни без приключений и отправилась в море.

Видеть, как серьезная, благопристойная леди играет роль пирата, было Броку не под силу. Он закрыл рот рукой, скрывая улыбку.

– Очень убедительно.

– За все это веселье, – леди Додд обвела рукой танцевальный зал, – надо сказать спасибо вашей сестре Девоне. Это она предложила тему, и я бесконечно ей благодарна.

Брок повернулся лицом к залу, отыскивая взглядом сестру. Он заметил, как она пробирается сквозь людской водоворот. Он не видел ее лица, но знал, что глаза у нее блестят и она дарит каждому искреннюю улыбку. Брок вздохнул. Он с легкостью поверил в то, что Девона имеет прямое отношение ко всей этой нелепице.

– Только моя сестра может выглядеть модно в мужском костюме. Интересно, кого из негодяев она представляет?

Судя по ее костюму, плут, роль которого она играла, жил на свете не менее ста лет назад.

– Дайте подумать, – попросила леди Додд, поддергивая совсем неподобающим даме движением сползающие брюки. – Клод… дю Валль. – Она улыбнулась, довольная, что ей удалось вспомнить это имя.

– Пылкий француз?

– Ваша сестра оригинальна, – рассмеялась леди Додд, словно услышала хорошую шутку. – Этого у нее не отнять. А кого изображаете вы, молодой Брок?

Он постарался не поморщиться от этого обращения. Некоторые люди почему-то забывали о том, что ему двадцать пять лет и он уже вполне взрослый мужчина.

– Считайте, что я один из «прочих негодяев», – проворчал Брок.

– Изумительно! Просто великолепно!

– Типтон! – Брок почувствовал облегчение, когда вдруг увидел рядом Рейна. – Вам давно пора было прийти. Как будто мне больше нечем заняться, кроме как нянчиться со своей сестрой!

– Простите меня, джентльмены.

Широко открыв глаза при появлении Типтона, леди Додд сделала реверанс и поспешила в танцевальный зал, чтобы рассказать всем, какой необыкновенный гость к ней пожаловал.

Одетый во все черное, Рейн без всяких усилий производил впечатление отпетого мошенника.

– Где она?

Брок кивнул в направлении танцевального зала.

– Парень, разодетый в кружева, в плаще на серебряной подкладке.

Брок мог не восхищаться Типтоном как кандидатом в мужья Девоне, но одно для него было очевидно: этот человек считал ее своей. Брок уловил момент, когда Рейн увидел ее, – достаточно было взглянуть на его слегка прищуренные глаза.

– С белыми перьями на маске?

– Ну а кто же еще это может быть?

– Кто угодно, только не Девона, – ответил Рейн так резко и холодно, что Брок невольно повернул голову в сторону сестры.

– Это абсурд! – Брок видел, как она наклонилась и что-то прошептала на ухо Озу Локвуду.

Ему явно не понравилось, что девушка приняла приглашение на танец от другого мужчины. Повернувшись на каблуках, Брок направился в противоположную от Девоны сторону.

– Я знаю свою сестру, Типтон.

В глазах у лорда Типтона сверкнула такая откровенная ярость, которая заставила бы менее смелого человека убраться от него подальше.

– И вам всегда удавалось держать ее в узде? – спросил он.

Брок поморщился – и от неприкрытого сарказма в тоне Типтона, и от смущения, потому что тот оказался прав.

– Послушайте, ведь я наблюдаю за ней целый вечер. – И, желая оправдаться, поскольку у него и раньше случались промахи, Брок добавил: – Может быть, в вашем возрасте следует подумать об очках?

Тихо и отчетливо выговаривая каждое слово, тоном, от которого волосы на затылке у Брока встали дыбом, Рейн произнес:

– Эта женщина – не ваша сестра.

И он отправился доказывать свою правоту.

– Подождите! – Брок схватил его за руку. – Девона за весь вечер сказала мне не больше трех слов. Она не простила мне того, что я принял вашу сторону в вопросе о ее замужестве. Если она увидит нас вместе, то заупрямится еще больше.

Рейн с недоверием посмотрел на него.

– Значит, она сердится!

Их остановил Оз Локвуд.

– Бидгрейн, Типтон, здравствуйте. – Он рассеянно кивнул. – Послушайте, Бидгрейн, ваша сестра в каком-то странном настроении. Она танцует с каждым мужчиной, как будто на ней волшебные туфельки. А когда я попросил ее сделать на минутку передышку, она прошептала мне по-французски, что сегодня отказывает всем знакомым мужчинам. – Он все еще переживал ее отказ. – Если я чем-то обидел мисс Бидгрейн, передайте ей мои извинения.

И, кивнув каждому из них, он направился к выходу.

– Странно, – пробормотал Брок. – Я считал, что Локвуд ей нравится. Как друг, я имею в виду, – счел он необходимым добавить, увидев выражение лица лорда Типтона.

– Она отказывает всем мужчинам, которые ее знают. Очень ловко, – насмешливо произнес Рейн.

Он шел, разрезая толпу, как нос корабля разрезает воду. Его целью была женщина, улыбающаяся под маской с белыми перьями. Почувствовав, что за ней наблюдают, она обернулась и увидела, как Типтон и Бидгрейн решительно направляются к ней. Даже под маской, оставлявшей открытыми только рот и подбородок, Брок увидел, что женщина недовольна. А ведь он предупреждал Типтона, что Девона будет сердиться. Пусть теперь почувствует, какой острый у нее язык! Может быть, после этого он передумает на ней жениться. Рейн удержал ее, не позволив убежать.

– Таинственная дама, мне кажется, я еще не имел удовольствия…

Девона никогда не лезла за словом в карман, и Брок очень удивился, когда девушка открыла рот, но, не сказав ни слова, плотно сжала губы. Сейчас, когда он присматривался к ней в свете свечей, ему показалось, что ее волосы несколько светлее, чем обычно. И эти локоны… У его сестры волосы вились от природы. А здесь явно воспользовались щипцами. Разозленный идиотским положением, в которое его поставили, Брок сорвал с дамы маску. Рейн одобрительно поднял брови.

Брок мог подозревать, что его обманывают, но для него стало полной неожиданностью, когда он увидел лицо этой женщины.

Синие глаза, которые в течение многих лет смотрели на него столь застенчиво (что Брок всегда находил очень привлекательным), теперь метали громы и молнии.

– Эмара? – произнес он хриплым от удивления голосом.

Девушка отбросила от лица развившиеся локоны. Вздернув подбородок, она смотрела на мужчин так, словно они были в чем-то перед ней виноваты. Даже Рейн на мгновение заколебался, решая, как действовать дальше.

– Я говорила, что не надо красить волосы! – резко бросила Эмара, как будто вызывая их на спор.

Брок, который считал себя человеком здравомыслящим, прежде чем ответить на это заявление, решил проверить, не спрятано ли у нее где-нибудь оружие.

Глава 9

– Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем Брок разоблачит Эмару?

– Полагаю, несколько часов, если она будет держаться так, как я ее учила.

К сожалению, Эмара не была такой авантюристкой, как Девона. Ей не хотелось принимать участие в маскараде. Она уверяла, что ее мать разгневается, если узнает о том, что ее дочь надела мужское платье. По мнению Девоны, леди Клег постоянно пребывала в разгневанном состоянии. Девоне пришлось постараться, чтобы уговорить Эмару воспользоваться хной. Сестра Дорана была довольно упрямой, и в другой ситуации Девона отнеслась бы к этому с одобрением. К счастью, она умела добиваться своего. В сопровождении Брока слегка смущенная Эмара в полном мужском облачении, со свежевыкрашенными и завитыми волосами отправилась на бал. Она должна была выдать себя за Девону. От этого зависела свобода ее брата.

– Мне взять с собой эту корзину, мисс? – В руках у Перл была большая корзина с хлебом.

– Да, у каждого из нас должна быть корзина, чтобы никто не усомнился в наших целях. – Гар шел позади Перл, неся на плече небольшой бочонок с пивом.

– А вашим планом предусмотрено, кто придет спасать нас, если наша попытка не увенчается успехом?

Перл взглянула на Гара, но он только фыркнул. Ни один из них не хотел принимать участие в этой авантюре.

– Не будьте столь мрачной, Перл. Даже если нам не удастся освободить мистера Клега, мы, по крайней мере, накормим нескольких заключенных.

– Хотелось бы верить, мисс.

Девона считала, что оптимизм – путь к успеху. Она отказывалась думать о том, что случится с ними, если эта затея провалится. Меньше всего ее беспокоила реакция отца. А вот как поведет себя Типтон, когда узнает, что его невеста – преступница? Девона вздрогнула от внезапно охватившего ее озноба. Нет, лучше думать, что ей удастся всех обмануть.

– Нас встречают, сестра. – Уинни подхватила свою корзину, готовая поддержать Девону.

К воротам, у которых они собрались, подошел караульный с отнюдь не доброжелательным выражением на грубом лице.

– Эй, вы там! Здесь запрещено торговать.

Девона повернулась к нему лицом. С ласковой улыбкой она подошла к калитке.

– Простите нас за опоздание. Две булочные, обещавшие пожертвовать свой товар, отказались от доброго дела. У нас ушла бо́льшая часть дня на то, чтобы найти им замену. – Девона спокойно выдержала подозрительный взгляд караульного. И помахала рукой, подзывая остальных. – Благотворительное общество милосердных сестер было бы очень разочаровано, если бы я не смогла выполнить свой долг. Здесь много людей, которым не помогают ни друзья, ни родные. Наша обязанность – облегчить их страдания.

Девона напустила на себя смиренный вид. Стражник молча смотрел на нее, и она почувствовала на лбу капли пота, несмотря на то что вечер был довольно прохладным. Караульный не поверил ей. А может быть, этому человеку было все равно.

– Сестра, не забудь о пиве. Оно хоть немного должно смягчить горечь их положения. – К ним подошла Уинни, излучая искренность и являясь олицетворением милосердия.

– Пиво, да? – почесал в затылке часовой.

– Его более чем достаточно. Хватит на всех, правда, сестры? – произнес Гар, подмигивая охраннику.

Уинни взялась за калитку, слегка коснувшись стражника. Тот вздрогнул от ее прикосновения.

– Мы считаем, что люди, которые стерегут заключенных, тоже заслуживают вознаграждения.

– Это правда, сестра. – Караульный посмотрел на бочонок на плече Гара. – И сколько же его здесь?

Гар ухмыльнулся, понимая, что адские врата перед ними раскрылись.

– Хватит, чтобы согнуть не одну крепкую спину.

Эмару чуть ли не силой втолкнули в карету. Ее безуспешная попытка ухватиться за дверцу закончилась тем, что девушка оказалась распростертой на полу. «Как изящно!» – подумала она. Эмара застонала, когда кто-то резко дернул ее, заставляя сесть.

– Это можно расценить как похищение, мистер Бидгрейн.

Брок хмыкнул, подтолкнул ее к скамейке и сам сел рядом с ней.

В карету вошел лорд Типтон и сел напротив.

– Было много свидетелей.

Эмара подавила панику, когда мужчины рассмеялись. Она была у них в руках.

– Как вы думаете, сколько у нас времени? – спросил Брок, поворачиваясь к ней в профиль.

Эмара считала его самым красивым мужчиной из семейства Бидгрейнов.

– Времени в обрез – благодаря проделке мисс Клег. – Лорд Типтон бросил на нее пронизывающий взгляд. – Почему бы вам не избавить нас от необходимости тащить вас через весь Лондон?

Ради спасения брата Эмара готова была претерпеть любые страдания.

– Простите, я не могу вам помочь.

– К завтрашнему дню все будут знать, что вы провели ночь за городом с двумя молодыми и крепкими джентльменами. Как вы думаете, кто после этого женится на вас?

– Типтон! – попытался урезонить его Брок.

– Все, что от вас требуется, Эмара, – я могу вас так называть? – это сказать мне, где моя невеста и что она собирается делать. – Виконт облокотился на стену в ожидании ответа.

Эмара не могла понять, чем этот человек так очаровал Девону. Он был слишком настойчив. Слишком агрессивен. Она посмотрела на свои сжатые в кулаки руки, лежавшие на коленях.

– Вы можете сколько угодно запугивать меня, господа. Вы можете даже погубить меня, если сочтете нужным. Но я не могу нарушить своего слова.

Лорд Типтон вышел из себя. Вскочив на ноги, он заорал:

– Да чего стоит ваше слово, мисс Клег, если из-за вашего молчания Девона находится в опасности?! У вас еще есть время. Но если с ней что-нибудь случится, я за себя не ручаюсь.

Эмара побледнела, услышав его угрозу. Что же ей делать? Девона обещала, что ее план увенчается успехом. Конечно, они рисковали. Однако Девона знала, какой ценой расплачиваются те, кто осмеливается дразнить дьявола. Эмара отвернулась от мужчин, глядя на мелькающие за окном дома.

– Мисс Клег! Эмара! – произнес Брок с мольбой, и она вздрогнула, почувствовав на своем плече его большую теплую руку. – Я понимаю, вы дали обещание. – Он незаметно для Эмары взглянул на Типтона, удерживая его от вмешательства. – Меня восхищают ваши честность и прямота. Это то, что мне всегда в вас нравилось.

– Вы забыли упомянуть о моей доверчивости, сэр, – Эмара поджала губы, – если рассчитывали подкупить меня своей лестью.

– Мне надоели эти шуточки! – Типтон сделал движение, как будто собирался броситься в атаку. – Везем ее ко мне. У меня есть средства, которые способны развязать язык самым стойким.

Брок протянул руку, не давая Типтону приблизиться к Эмаре.

– Угрозы лишь запугают ее настолько, что она слова вымолвить не сможет. Сдержите свою горячность. Мне нужно, чтобы вы подумали о том, где искать Девону.

Лицо Брока смягчилось, когда он взглянул на Эмару. Она же напомнила себе, что он не ведает жалости. Он скажет что угодно, лишь бы добиться своего.

– А я и не заметил, как вы выросли, малышка.

Эмара прикусила нижнюю губу, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. При этом она не осознавала, что ее невинное движение выглядит соблазнительно. Не заметила она и огонька, вспыхнувшего в светло-зеленых глазах Брока.

– Нашел время ухаживать за девушками, Бидгрейн, – проворчал Типтон.

– Найдите свою девушку.

– Именно это я и пытаюсь сделать, глупец!

Брок предпочел не обращать внимания на его слова.

– Ваши локоны напоминают мне отполированное красное дерево, – сказал он, обращаясь к Эмаре, а затем наклонился к ней и зарылся носом в ее волосы. – Ммм, пахнет лимоном. Чудесно.

Эмара почувствовала его дыхание у себя на щеке и попыталась унять волнение, вызванное его близостью. Безответная любовь вдохновляет поэтов, но для молодой женщины это пожизненный приговор остаться в старых девах.

– У вас очень хорошо получается, милорд. Никогда не слышала, чтобы фальшивые слова звучали столь правдиво. Доран всегда считал, что вы, Бидгрейны, созданы для сцены.

Брок нахмурился, услышав ее слова, как будто ему снова отвесили пощечину.

– Я не лгу.

– Только тогда, когда вам это удобно. Не волнуйтесь, сэр. Я понимаю, это очень по-мужски.

Эмара бросила взгляд на Типтона. Он смотрел на них так, словно не верил своим ушам. Но все-таки это было лучше, чем наигранная озабоченность Брока.

– Кто вас обидел, голубка?

Голубка. Шутливое прозвище. В детстве оно возвышало Эмару в собственных глазах. Взрослой женщине от него стало больно.

– Не совсем понимаю, какое это имеет отношение к вам.

Чувствуя, что ломится в запертую дверь, которую сегодня ему не откроют, Брок оставил эту тему. Эмара увидела, как блеснули его белые зубы, и не смогла помешать ему, когда он намотал на палец ее локон.

– Клянусь, я не могу поверить, что вы позволили Девоне окунуть ваши волосы в хну.

Эмара вспомнила битву характеров между ней и Девоной, которую она проиграла. Она всегда проигрывала Бидгрейнам.

– Если уж ваша сестра что-нибудь задумала, ее не остановить.

По лицам мужчин Эмара видела: они поняли, что она имела в виду. Девушка мысленно выругала себя. Брок ободряюще погладил ее по плечу. Эмара холодно восприняла это выражение его триумфа.

– Мне известен только один замысел, который Девона стремится осуществить. Это спасение Дорана Клега. Ведь именно этим она и завлекла самую разумную голубку, какую я знаю? Она поклялась, что ваше участие ему поможет?

– А чего она рассчитывала добиться в такой поздний час? – удивился Типтон.

Эмара переводила взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь сдержать слезы. Ее мать была права: Бидгрейны умеют использовать людей в своих интересах. С помощью красоты и хитрости им удается заморочить голову кому угодно и заставить плясать под их дудку. Ее ловко обвели вокруг пальца. От огорчения у девушки вдруг высохли слезы. Когда-нибудь она рассчитается с Броком Бидгрейном. Но сегодня она потерпела поражение.

– Если вы остановите карету и отпустите меня, я скажу вам, где искать Девону.

Типтон постучал в окошко, привлекая внимание кучера. Брок загородил девушке выход.

– Вам не удастся убедить меня в том, что леди позволено гулять ночью по улицам одной.

– Как заметил лорд Типтон, после того, как об этой истории станет известно, никто не будет считать меня леди. Вы погубили меня.

Голос Эмары звучал безжизненно. Брок, напротив, заговорил очень горячо:

– Боже мой, неужели вы думаете, будто я позволю сплетням коснуться вашего имени из-за того, что вы защищали мою сумасбродную сестру?

– Благодаря этой защите у вашей сестры будут крупные неприятности, – вставил виконт.

– Придержите язык, Типтон, пока я его не вырвал.

Карета остановилась.

– Расскажите нам, что вы знаете, и мы поедем за Девоной, – сказал Брок. – А завтра мы исправим то впечатление, которое могло сложиться в свете о сегодняшнем происшествии на маскараде.

Эмара проскользнула под его рукой и выпрыгнула из кареты, прежде чем он успел поймать ее за юбки.

– Вы так заботливы, мистер Бидгрейн, что у меня просто сердце тает, – насмешливо произнесла она. В глазах у нее стояли слезы. Она была глубоко оскорблена их отношением. – Девона в Ньюгейте. Как вы оба совершенно правильно решили, у нее созрел план освобождения Дорана. Всего доброго.

Ее плащ взметнулся, когда она резко повернула. Эмара зашагала в направлении, противоположном тому, в котором ехала карета.

Девушка успела отойти шагов на десять, когда мир вокруг нее перевернулся. Она закричала, судорожно пытаясь схватиться за что-нибудь, чтобы удержать равновесие, и обнаружила, что сжимает мускулистые плечи Брока.

– Отпустите меня, лживый негодяй!

Он не особенно с ней церемонился. Эмара попыталась вырваться и убежать, но Брок был полон решимости удержать ее. Силы были неравными, и он легко сломил ее сопротивление.

– Я вас ненавижу! – воскликнула Эмара и залилась слезами.

Брок повел ее к ожидавшей их карете.

– Может быть, я лжец и негодяй, безжалостный тип, готовый оборвать крылья беспомощной голубке, чтобы защитить своих близких. – Он толкнул Эмару в карету. – Наверное, я даже заслужил, чтобы вы меня ненавидели. Видит бог, сегодня вечером я сам себе не особенно нравлюсь. Вы обижены и рассержены. Разрешите мне хоть что-нибудь исправить. Прежде всего я не могу отпустить вас на улицу одну посреди ночи.

Типтон стукнул в окошко, подавая кучеру знак трогать.

– С вашей сестрой не оберешься хлопот. Как вы собираетесь убедить вашу нежную голубку остаться вместе с нами? – засмеялся Типтон, когда Эмара вонзила зубы в руку Брока.

– Черт возьми! – Брок развернул девушку так, чтобы руки оказались у нее за спиной. Держа ее одной рукой, другой он стал искать носовой платок. – Я всегда считал вас спокойным ребенком.

Эмара стиснула зубы.

– Я уже не ребенок.

В этот вечер у него были все основания убедиться в том, что так оно и есть.

– Я буду кричать, если вы меня не отпустите.

– Типтон, дайте мне ваш носовой платок, – попросил Брок, закрепляя узел на связанных за спиной руках Эмары. – Я могу справиться только с одной визжащей от ярости дамой.

– Доран Клег! – крикнул караульный во тьму камеры.

В ответ послышался приглушенный гул голосов.

– А что в этом парне такого особенного?

Поскольку Уинни проявила особый талант в общении со стражником, Девона взглядом попросила сестру развеять возникшие подозрения.

– Его имя особо отмечено в нашем списке. Один из наших благотворителей знал его с детства и попросил нас проследить, чтобы этот человек получил подарки из рук в руки. – Улыбка, которой она одарила охранника, ослепила бы самого циничного тирана.

– Доран Клег!

Уинни наклонилась к уху Девоны:

– Он в камере. А мне казалось, ты говорила, что он в карцере. Каким образом ты собираешься вытащить его отсюда в присутствии стольких свидетелей?

– Он должен был находиться в карцере. По крайней мере, так указано на карте.

– На карте? На какой карте?

– Я раздобыла карту у одного уличного торговца…

– Ты купила карту у продавца на улице? – Уинни в буквальном смысле разинула рот, услышав это. – Ты что, с ума сошла?

Она говорила так громко и возмущенно, что караульный посмотрел в их сторону. Уинни попыталась успокоиться.

– Ты надеялась, что на ней крестиком будет помечено местонахождение Дорана Клега? Как можно быть такой наивной?

Девона расстроилась, увидев разочарование сестры.

– Я заплатила за план тюрьмы. Меня убедили, что он соответствует действительности. Это обошлось мне в шестнадцать шиллингов.

Уинни закрыла глаза. Со стороны могло показаться, что она молится. Учитывая обстоятельства, возможно, так оно и было.

– Хорошо, я не буду говорить об этой мелочи Перл и Гару. У них и так нервы на пределе.

– Я Клег.

Грязное создание с затуманенным взором, по виду пьяное, покачиваясь, подошло к двери. Девона обрадовалась тому, что Эмара не видит брата в его нынешнем состоянии.

– К вам гости. Персональное благословение и всякая прочая чушь. – Охранник хмыкнул, не обращая внимания на негодование женщин.

– Примите благословение, брат Клег.

Девона шагнула вперед, поворачиваясь спиной к охраннику, чтобы он не видел ее лица. Она приложила палец к губам.

– Что? Дев… Сестра?

У Дорана было такое удивленное лицо, что она с трудом удержалась от смеха.

– Я как раз говорила мистеру Принглу, – Уинни осторожно взяла охранника за руку, стараясь не показать своего отвращения, – что нам нужно какое-нибудь тихое место, чтобы помолиться вместе с мистером Клегом. А он поможет нашему человеку раздать хлеб и пиво.

– Ну, я не знаю…

– Да что же в этом плохого? – Уинни похлопала его по руке. – С вами будет наш человек. А мы трое – всего лишь беззащитные женщины.

– А-а…м-м…

Девона подмигнула Дорану и отвернулась. Никогда еще она не была так благодарна сестре, которая могла заморочить голову мужчине одним прикосновением руки.

– С каких это пор женщины семейства Бидгрейнов стали монашками? – спросил Доран.

Ладно, лучше уж злость, чем пьяное бормотание.

– А мы и не говорили, что мы монашки. Мы просто расширили сферу своей благотворительной деятельности.

Доран опустился на маленькую скамеечку и схватился руками за голову.

– Что вы затеяли, Девона?

– Пока еще ничего. Но если повезет, скоро мы вытащим вас отсюда.

Вместо того чтобы обрадоваться, он, кажется, пришел в ужас.

– Вы собираетесь вытащить меня отсюда? Вы втроем?

Девоне надоело защищаться. В ответ на его недоверие она гордо сказала:

– Нет. С нами Гар. А Эмара сейчас отвлекает Брока.

Доран вскинул голову:

– Эмара? Она здесь?

– Нет, здесь ее нет. Она на маскараде у Доддов. Притворяется, будто она – это я.

Доран погладил пальцем складку на переносице.

– Дев, любимая, когда мы говорили о моем освобождении, мне казалось, вы строили планы насчет необычного хирурга. Вы ничего не говорили о риске для вас или для моей сестры.

– Спасибо, что не забыли меня и Перл, Доран. Не могу сказать, что тоже рада видеть вас, – весело проговорила Уинни, оставляя свой пост у дверей. – Я думаю, что здесь вполне безопасно. Можно помолиться, сестра.

– Уинни, я считал, что у вас достаточно здравого смысла, дабы не поддерживать Девону и ее несбыточные прожекты.

Доран взял предложенную Уинни чашку с пивом и жадно выпил. Уинни присела на корточки рядом с ним. Обмакнув носовой платок в пиво, девушка протерла небольшой кровоточащий порез у него на лбу.

– Как я могла отказаться, если есть люди, знающие о том, как задеть самые чувствительные струны души? – Уинни многозначительно взглянула на Дорана, и на его неумытом лице выступила краска.

– У нас нет времени для дискуссий. – Девона достала длинный батон и разломила его пополам. Внутри находился большой напильник. – У меня чуть сердце не остановилось, когда охранник разломил два первых батона. Очевидно, не я одна придумала доставлять сюда такие инструменты, – сказала она с улыбкой.

– Мисс Уинни произвела на него сильное впечатление, – вставила Перл. – Думаю, у вашего отца, мисс, возникнут вопросы, если этот человек явится к вам с визитом.

– Хватит нас дразнить. Пора раздеваться, – сказала Девона, оборачиваясь к ней и не обращая внимания на ее усталый вздох.

Уинни схватила Дорана за плечи и повернула его лицом к стене.

– Сейчас не до ваших фантазий, мистер Клег.

Он откусил от батона.

– А зачем она снимает платье?

– Нам нужно то, что у нее под платьем.

– Боже мой! – простонал Доран. – Надеюсь, вы не собираетесь нарядить меня в женское белье?

– Звучит забавно, – невесело улыбнулась Уинни, – но, боюсь, от этого развлечения придется отказаться. У Перл под платьем рубаха и брюки. – Она втянула носом воздух. – Судя по запаху, думаю, вам не помешает переодеться.

Девона вручила Дорану чистую одежду.

– Вы так похудели, Доран! Если вы не сможете спрятать это под своими лохмотьями, придется придумать, куда это девать.

– Не сочтите меня неблагодарным, Девона. Я очень вам признателен. Однако какой мне прок от чистой одежды и напильника здесь, в тюрьме? – скептически поинтересовался Доран.

– Людям удавалось бежать отсюда, имея в распоряжении куда меньше средств, – презрительно заметила Уинни. – Не знаю, для чего тебе спасать его никудышную шкуру, Девона. Этот человек пасует перед трудностями. Он уже мертвец.

Доран вскочил, оскорбленный характеристикой, которую дала ему Уинни.

– Что вы знаете о страхе и об отчаянии, вы, язвительная мегера? Уверен, вам каждое утро приходится соскребать лед со своего сердца, чтобы заставить его биться.

Яростно сверкая глазами, Уинни стояла на своем:

– Продолжайте, мистер Клег, все знают, какой вы трус. Даже ваши родные отвернулись от вас.

– Уинни!

– Ты всегда была слишком доброй, – набросилась Уинни на Девону, – и не видела, что он использует тебя в своих интересах. Зачем я здесь, как ты думаешь? Чтобы спасти его жалкую шкуру? Да ни за что на свете! Я здесь, чтобы спасти тебя от тебя же самой.

Доран всегда был причиной их разногласий. То, что Уинни именно сейчас заговорила об этом, заставило Девону выступить в защиту друга.

– Ты говоришь так, словно я не понимаю, что делаю.

Уинни схватила сестру за руку, не позволяя ей встать рядом с Дораном.

– Хорошо, давай как следует разберемся в том, что мы делаем. Мы обманом проникли в тюрьму. Мы собираемся вытащить отсюда человека, который, по моему мнению, пользуется твоим великодушием, и, скорее всего, если не повезет, нас повесят рядом с ним.

– Не нападайте на сестру, ведь это я… – попытался вмешаться Доран.

– Успокойтесь, пожалуйста, Доран. Вы и так сделали больше чем достаточно.

– Если ты так думаешь, тебе не следовало сюда ехать. – Девона вырвала свою ладонь, которую держала Уинни, и в знак поддержки взяла Дорана за руку.

– Ты все-таки защищаешь его! Я не могу решить, кто из нас более сумасшедший: ты, он или я, потому что я тоже тут.

Казалось, каждое слово Уинни сочится сарказмом.

– Интересное наблюдение. Поставим на голосование? – задал вопрос лорд Типтон, поразив всех своим неожиданным появлением.

Перл взвизгнула и попыталась куда-нибудь спрятаться. Первой пришла в себя Девона. Сделав шаг, чтобы встать между Дораном и Рейном, она стала лихорадочно придумывать вескую причину их пребывания в тюрьме. По выражению лица Типтона она поняла, что в благотворительные цели он не поверит.

– Милорд, вы вращаетесь в столь необычных кругах.

Он раскрыл ей свои объятья, и она охотно бросилась в них.

– Это еще одна черта, которая нас роднит, любовь моя.

– Я уверена, Эмара никогда не простит ни вас, ни Брока за то, что вы обращались с ней, как с охотничьей добычей, – сказала Девона.

Ей очень не нравилось молчание, которое повисло между ними. Все получилось не так, как она рассчитывала. Доран остался в Ньюгейте. Эмара была в такой ярости, что не желала ни с кем разговаривать. Надежда на снисходительное отношение к ней самой исчезла, когда Рейн объявил Уинни и Броку, что сам отвезет Девону домой. Они не возражали. И вот она сидела в полночь в его кабинете, прихлебывая бренди. Даже Спек отсутствовал, что было подозрительно.

– Меня не особенно беспокоит, простит ли меня мисс Клег. Ваш брат обходился с ней гораздо мягче, чем я. Мне кажется, он питает слабость к большеглазым голубкам. – Рейн рассеянно крутил в руках бокал.

– Голубкам? – удивленно взглянула на него Девона.

– Не обращайте внимания. Это шутка. – Рейн поставил бокал на стол. – Оставим пока вашего брата в покое. Поговорим о вашем приключении.

Девоне стоило огромных усилий не потереть затылок, на котором волосы встали дыбом. Лучше бы Рейн кричал на нее. Маска сдержанности на его лице внушала ей тревогу.

– Я не знаю, что сказать. Брок читал мне нотации всю дорогу до дома Доддов. Я уже не могу об этом слышать.

В глазах виконта зажегся недобрый свет. Кто-то, возможно, счел бы это иронией, но Девона не могла понять, что смешного было в сегодняшнем вечере.

– Сделайте мне одолжение.

– Я вижу, что вы недовольны. – Девона ковырнула ковер носком туфли.

– Вы правы. Можете назвать причину?

– Черт вас возьми, Типтон! – взорвалась девушка. Злость в ее душе взяла верх над чувством самосохранения. – Вы мне не отец, и я не обязана сидеть здесь и выслушивать ваши нравоучения.

– Обязаны, моя пламенная искусительница. Вы дали мне это право, обручившись со мной.

– В обручении отпала бы всякая необходимость, если бы вы не мешали мне осуществить мой план.

Не имело смысла упоминать тот факт, что их спор привлек внимание охранника.

Рейн спокойно выслушал ее.

– Поэтому вы и рисковали своей жизнью? Чтобы избежать необходимости связываться со мной?

Они смотрели друг другу в глаза. Его лицо оставалось бесстрастным, но Девона чувствовала, как напряженно он ждет ее ответа.

– Вы говорите так, как будто я девственница на жертвенном костре. – Девушка засмеялась, но Рейн даже не улыбнулся. – Послушайте, Типтон, вы были готовы обручиться со мной, чтобы помочь мне спасти Дорана.

– И защитить вас, – тихо добавил он.

– Ну да… – Девона растерянно отвела глаза, потом откашлялась и добавила: – Мне казалось, я нашла вариант, который устроит всех. Ведь на самом деле вы не хотите жениться на мне?

Рейн не ответил на этот вопрос. Он наклонил голову, задумчиво рассматривая девушку.

– У вас все могло получиться, если бы вам удалось удержать сестру и Клега от стычки.

Разочарование кольнуло Девону и лопнуло как мыльный пузырь. А чего она ждала? Объяснения в любви от Рейна? Возможно, он и питал некоторую слабость к ее бесшабашности, но слишком натерпелся в прошлом, чтобы позволить чувствам управлять его поступками.

– Уинни, – пожала плечами Девона, – никогда не понимала наших отношений с Дораном.

– Или же слишком хорошо их понимала.

– И вы тоже? – Она подняла руки в знак того, что сдается.

Рейн отхлебнул бренди, оставив ее вопрос без ответа.

– Если Уинни не удалось вас убедить, и я не буду тратить время зря. Как ни печально, этот человек определяет суть нашей проблемы. Как единственный профессиональный хирург в нашей маленькой группе, я намереваюсь сделать то, что умею лучше всего. – Он проглотил остатки бренди. – Вы знаете, что я имею в виду?

– Не совсем.

С грацией потягивающегося льва виконт поднялся и сел перед ней на корточки.

– Я вырежу его из вашей жизни.

Прежде чем Девона сумела дать осмысленный ответ, Рейн решил отвлечь ее, погладив по лодыжке. Это возымело свой эффект. Трепет пронизал все ее тело, она вздрогнула.

– Я…мм… – Девушка почувствовала, что тает от его неотразимой улыбки.

– Могу поделиться подробностями своего плана, что не сочли нужным сделать вы.

И все-таки Девона не считала, что виновата перед ним. Она попыталась высвободить ногу, но Рейн не отпустил ее.

– Вы бы заперли меня в этом кабинете, если бы узнали о моих планах.

– И правильно бы сделал. У вас была совершенно безумная мысль, и, если бы вам удалось осуществить ее, вы стали бы опасной для общества, – произнес он ледяным, пронизывающим до костей тоном.

Девону поразила реакция Рейна. Впервые за все время их знакомства он проявил признаки раздражения по отношению к ней.

– По-вашему, у меня в голове нет ни одной разумной мысли?

– О, я считаю вас очень разумной женщиной. В том-то и загвоздка.

Оскорбившись, Девона выдернула ногу из его рук и отошла к камину. С полки на нее, улыбаясь, смотрел веселый фарфоровый ангел.

– Вы не должны больше тревожиться о Доране.

Типтон подошел к Девоне и встал у нее за спиной. Она повернулась и очутилась в его объятиях.

– А ч-что вы сделаете?

– Насколько сильно вы любите Клега, Девона? Стоит ли он того, чтобы платить за него цену, которую я назначу? – Рейн легонько коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. – Однажды вы стояли в этой комнате ночью, очень похожей на нынешнюю, и предлагали свою душу в качестве платы. А меня ведь кое-кто называет дьяволом. Я решил в конце концов принять ваше предложение.

– Какое предложение?

Близость Рейна смущала Девону. Его глаза блестели в свете камина, словно тусклый серебряный клинок. Сейчас она дрожала не от волнения, а от страха.

– Вам предлагается выбор, прелестная Девона. Вы остаетесь со мной, а Клег…

– А как же Доран? – нетерпеливо спросила девушка.

– Он займет мое место. Место ходячего мертвеца.

Глава 10

– Держите его крепче, – приказал Рейн, накладывая последний шов. – Пострадавший получил удар в висок острым осколком глиняной посуды. У него останется отвратительный шрам, но он выживет, если его, конечно, не повесят.

– Странная вещь произошла здесь вчера вечером, – сказал один из узников, придерживая дергающегося пациента.

Рейн протянул руку и взял кусок полотна, чтобы перевязать рану.

– Небольшой мятеж, как я слышал.

По словам стражника, все было куда серьезнее. В руках по меньшей мере пятидесяти заключенных неизвестно откуда взялись напильники. Правда, под подозрение попала небольшая благотворительная организация, доставившая в несколько камер многочисленные бочонки с пивом. Те, кому было недостаточно просто напиться и от радости переколотить находившуюся в камере посуду, занялись перепиливанием ржавых тюремных решеток. В одной очень буйной камере сумели выпилить достаточно большое отверстие, через которое совершили побег несколько заключенных. Двоих схватили сразу, пятеро еще в бегах.

Рейн покачал головой. Его восхищала изобретательность Девоны. Он не был уверен в том, пыталась ли она собственными силами освободить всех обитателей Ньюгейта или целью ее хитрой уловки было создать неразбериху, при которой Клегу удалось бы удрать. Рейну пришлось заштопать с полдюжины других пациентов и помочь четырнадцатилетней девочке родить мертвого ребенка, прежде чем он освободился и отправился на поиски Клега. Возможно, проще было бы позволить ему бежать, как и хотела Девона. Однако слишком скорый выход Клега из тюрьмы нарушал планы Рейна. Хладнокровный и безжалостный, он намеревался воспользоваться тяжелым положением этого человека, чтобы завоевать Девону.

Перед глазами у Рейна до сих пор стояло ее лицо, когда он потребовал ее руки за освобождение Дорана. Девона никогда еще не соглашалась с такой неохотой. Казалось, она разочаровалась в нем. Рейн шел по темному коридору, кивая проходящим мимо тюремным надзирателям. А чего она ждала от человека, которого все называют Рафинированным Трупом? По его мнению, он просто оправдывает это прозвище.

– Я Типтон. Доран Клег ждет меня? – спросил он у двоих охранников, подпиравших стену и передававших друг другу бутылку.

Рейн предварительно удостоверился в том, что во время разговора Клег будет в камере один.

– Он здесь. А что, он заболел? – спросил один из охранников, не особенно, впрочем, интересуясь ответом на свой вопрос.

Рейн отошел в сторону, дожидаясь, пока откроют дверь.

– Вот это я и должен выяснить.

Он находился сейчас в той же комнате, в которой Девона пыталась осуществить свой скороспелый план. Подойдя к лежащему ничком на полу человеку, Рейн легонько толкнул его ногой.

– Просыпайтесь, Клег.

Виконт поставил фонарь на пол, рядом с головой узника. Клег перекатился на спину, прикрывая рукой глаза от яркого света.

– Убирайтесь в преисподнюю, Типтон! – промямлил Доран, со стоном пытаясь сесть.

– Ну, если это не преисподняя, то, по крайней мере, ее прихожая. Я слышал, что благодаря нашей общей знакомой несколько заключенных бежали вчера вечером. Жаль, что вас не было среди них.

– Не было, и все благодаря вам! – Доран гневно уставился на Рейна, но испортил эффект, начав протирать заспанные глаза. – Я поверить не мог, что это вы вызвали охранников.

Прежде чем сесть, Рейн подтянул ближе к свету небольшую скамейку. Поставив локти на колени, он стал внимательно разглядывать своего соперника. Возможно, Доран Клег и был воспитан как представитель высшего общества, но в нынешних условиях значительно растерял свой лоск.

– Клег, я бы и шиллинга не дал за вашу жалкую шкуру, ну разве что как за клиента на секционном столе в прозекторской.

– Хррлл! – Доран наклонился над ведром, и его вырвало.

Когда тошнота прекратилась, он вытер рот тыльной стороной ладони.

– Сумасшедший мясник! Садист! Уверен, вы не столько лечите, сколько убиваете.

– Меня привело сюда скорее первое, чем второе, – рассмеялся Рейн, оценив мрачную иронию ситуации.

Доран резко выпрямился, готовый наброситься на врага, которого весь свет считал зловещим призраком.

– О моей смерти…

– В газетах не напишут и сплетничать не станут. Вы слишком незначительная фигура, – сказал Рейн с некоторой долей невольного сочувствия.

Доран смотрел на него с вызовом.

– Но не для Девоны. Вчерашний вечер доказал, что она готова для меня на все, даже рискнуть собственной жизнью.

Рейн подавил в себе вспышку ярости, которую почувствовал, представив, как рисковала Девона ради спасения своего друга. Затем это чувство сменила ревность при мысли о том, что именно Девона испытывает к этому недостойному дураку.

– Вчерашний вечер – свидетельство того, что Девона не выдержала давления со стороны вашей семьи, которая пытается переложить на нее вину за все ваши проступки.

– Я никогда не обвинял ее, – покачал головой Доран.

– Прямо вы об этом не говорили, – с циничной ухмылкой подтвердил Рейн, – но всякий раз, когда Девона вас навещала, вы напоминали ей о том, что все, что вы делали, вы делали для того, чтобы завоевать ее любовь и одобрение ее отца. А эта стерва, которую вы называете своей матерью! Она ведь рассказывала каждому, кто готов был ее слушать, что бесстыжая шлюха Девона совратила ее бедного, несчастного сына и вынудила его ступить на путь греха. Я даже видел, как она прилюдно ударила Девону, когда та попыталась оправдаться.

«А может быть, сделала и кое-что похуже», – подумал Рейн, вспомнив осколки статуи у ног Девоны, когда обнаружил ее в оранжерее.

– Нет. Я… – Доран схватился за виски. – Моя мать всегда терпеть не могла Бидгрейнов.

Безнадежная мольба в его глазах не тронула Рейна. Девона пострадала из-за этого человека. Хочет она того или нет, Рейн будет ее защищать.

– Девона никогда мне об этом не рассказывала, – слабо запротестовал Доран.

– Зная вашу мать, вы могли представить, какую цену Девоне придется заплатить за то, что она вам помогает. Теперь пришло время оказать ей ответную услугу.

– Я мало что могу сделать, находясь здесь, – фыркнул в ответ молодой человек.

– Пожалуй, – согласился Рейн. – Девона обращалась ко мне с просьбой оживить вас после того, как с вами разделается палач.

Доран схватился рукой за горло. Его явно опять тошнило.

– То, что о вас рассказывают, – правда?

Рейн не собирался делиться с этим человеком своими переживаниями.

– Правда то, что я пережил собственные похороны, – сказал он небрежно, как о чем-то малозначительном. – Все-таки я решил помочь вам, Клег.

Задумавшись о том, что его ждет, Клег невидящим взором уставился куда-то за спину Рейна.

– Тогда вы явились преждевременно. Палач меня еще не вызывал.

– А я очень нетерпеливый человек. Я пришел ускорить этот процесс.

Доран утратил дар речи, но выражение ужаса на его лице было красноречивее всяких слов. Рейн достал и положил себе на колени деревянный ящичек. Затем открыл и вытащил оттуда стеклянную бутылку.

– Изобретение моего друга. – Виконт встряхнул бутылку перед широко открытыми глазами Клега, взбалтывая содержимое.

– Что это?

– В этой микстуре ваше спасение. Это симуляция смерти. Вы будете похожи на мертвеца, не став на самом деле пищей для червей.

Доран уставился на бутылку, застыв на месте, как будто Рейн держал в руке свернувшуюся в кольца смертельно опасную змею.

– А зачем вашему другу понадобилась такая микстура?

– Скажем так, меня интересовало состояние, близкое к смерти. Он подумал, что мне это будет любопытно.

Рейн не добавил, что этот человек – контрабандист, который время от времени использовал данное снадобье, когда перевозил живой товар.

– К-как я могу вам верить? Откуда мне знать, может быть, вы хотите заставить меня проглотить яд? – Доран не сводил с Рейна воспаленных, испуганных глаз.

– Если бы я хотел убить вас, Клег, я мог бы незаметно подмешать яд вам в пиво вчера вечером. Это, по крайней мере, избавило бы меня от необходимости вас убеждать.

Доран судорожно кивнул. Он был уверен, что Рейн способен на это.

– А Девона согласилась с таким планом?

– О Девоне больше не беспокойтесь.

Доран все понял, и настороженное выражение исчезло с его лица.

– Бог мой, вы делаете это ради нее! Она нужна вам.

– Она моя, Клег, с того самого вечера, когда обманом проникла в мой дом.

Доран тем временем разглядывал бутылку, которую сжимал в руке Рейн.

– Вы, должно быть, считаете, что я представляю для вас угрозу. Вы рискуете лично, пытаясь избавиться от меня. А впрочем, может быть, и нет, – размышлял Доран, почти не сомневаясь в том, что в бутылке яд.

– Клег, если бы Девона любила вас, она заставила бы вас отправиться с ней в Гретна-Грин. Единственное, что удерживает ее рядом с вами, – это чувство вины. Вины за то, что она недостаточно сильно вас любила.

Доран вдруг понял, что все так и было на самом деле, и по-новому взглянул на ситуацию.

– Ну а как же мои родные? Эмара… – Он не договорил.

Когда Рейн почувствовал, что убедил этого человека, он смягчился.

– Если вас это успокоит, я сделаю так, что сестра одобрит ваш выбор. Что касается остальных… – Его жест красноречиво свидетельствовал о том, что он думает о человеке, готовом прервать обременительную связь между сыном и матерью. – Вы никогда не должны возвращаться в Англию, – предупредил он.

Доран взял у Рейна бутылку. Она означала для него свободу, о которой он и мечтать не мог.

– Выбор между жизнью и смертью. Никогда не думал, что в моей власти будет сделать его, протянув руку.

Похороны Дорана Клега были довольно скромными. Для всех, кто его любил, стала большим горем его безвременная смерть от апоплексического удара. Охрана вызвала мистера Типтона, когда Клегу стало плохо, однако к тому времени молодой человек уже еле дышал, как говорил Типтон каждому, кто расспрашивал его. Золото, которое Типтон заплатил надзирателю за право первым осмотреть труп Клега, пошло на пользу всем, в том числе и бедняге, которого достойно похоронили благодаря семейству Клегов. Даже несмотря на то что родственники покойного не желали их видеть, Бидгрейны решили выразить свои соболезнования, стоя у могилы рядом со скорбящей семьей покойного. Рейн настоял на том, чтобы пойти вместе с ними. Стоя возле Девоны, он осторожно и нежно поглаживал плачущую девушку, напоминая ей о том, что Доран жив и сейчас плывет на корабле навстречу новой жизни.

Рейн считал, что Девона слишком тяжело переживает «смерть» Клега. Его раздражало то, что он сам испытывает ревность к якобы уже мертвому человеку. Быть может, она плакала по другой причине? Даже сейчас Девона могла грустить из-за договора, заключенного с Рейном. Рука виконта замерла. Если над всем этим задумываться, то и с ума сойти недолго.

Позднее, когда все направились к своим каретам, Рейн увидел, как Брок подхватил Эмару под руку, вынуждая ее остановиться и поговорить с ним.

Из-за жары девушка откинула с лица вуаль. Даже издалека Рейн видел мучительное страдание на ее милом лице. Ее вывело из себя то, что сказал ей Брок. Эмара ударила его по щеке и отошла. При этом у нее были такие глаза, что Рейн невольно дотронулся до кармана, в котором у него лежал нож.

Брок подошел к ним. На лице у него горело красное пятно.

– Бедняжка! Больно? – спросила Девона, обнимая брата.

– Да. Нет. – Брок покачал головой. – Она меня ненавидит.

– Я считала, что мы сделали все возможное, чтобы по поводу вчерашнего вечера не возникло никаких разговоров. Я всем говорила, что вы вдвоем утащили Эмару из танцевального зала, потому что я заболела и мне потребовалась ее помощь.

Девона промокнула носовым платком невысохшие слезы.

– Эмаре пришлось иметь дело со своей матерью. Та остригла ее, чтобы и следов не осталось от дурацкой краски. А ведь это ты уговорила Эмару выкрасить волосы.

Потрясенная Девона прижала руку к губам.

– Я и подумать не могла… Хотя и должна была. Ну как леди Клег может быть такой жестокой?!

– Дорану повезло, что он избавился от нее. – Брок в раздумье наблюдал за тем, как леди Клег вцепилась в Эмару и едва ли не силой втолкнула ее в карету. – Эмаре придется несладко, она теперь у леди Клег одна.

Уинни разливала чай, прекрасно чувствуя себя в роли хозяйки.

– Папа сказал мне, что леди Клег посмела ему угрожать. Бидгрейны вычеркнуты из списка лиц, которых желают видеть в доме Клегов.

– Я сомневаюсь, что он позволил этой женщине разговаривать с ним в таком тоне. – Брок отодвинул чашку с чаем. Ему хотелось выпить чего-нибудь покрепче.

– Собственно, папа сдержался, потому что уважает Дорана и испытывает дружеские чувства к лорду Клегу, – сказала Уинни, садясь наконец рядом с младшей сестрой. – Прости, Девона, но боюсь, леди Клег винит тебя в смерти Дорана. А теперь Брок виноват в том, что загублена репутация Эмары, хотя часть вины леди Клег и в этом случае возлагает на тебя. Она просто кипит от злобы, сестра.

– Нельзя сказать, что я этого не заслужила.

В глазах Девоны стояли непролитые слезы, хотя она всеми силами старалась казаться спокойной.

– Гленда Клег больше не должна вас беспокоить, – произнес ледяным тоном стоявший в дверях Рейн. – Она ничем не может навредить ни вам, ни Дорану.

– Дорану пришлось умереть, чтобы вырваться из ее когтей, – заметила Уинни. Она выглядела свежей и очаровательной, несмотря на траурное платье, надетое на похороны. – А что делать Девоне?

– Выйти за меня замуж.

Брок поперхнулся напитком, который прихлебывал. Уинни вопросительно подняла брови. Ее, кажется, развеселили слова Рейна. Она спокойно наклонилась и похлопала брата по спине.

– Я полагала, что ваша помолвка должна была лишь способствовать тому, чтобы упрочить ваше положение в обществе, пока вы не придумаете, как помочь Дорану, – произнесла она.

– Нельзя забывать и о покушении на жизнь Девоны, – напомнил Рейн.

Брок, не очень уверенный в себе, осторожно ответил:

– У нее есть семья, которая о ней позаботится.

– Теперь у нее есть я. Скажите им, – приказал он Девоне, мысленно помогая ей найти правильные слова, которые рассеют страхи ее близких.

– Я люблю этого человека несмотря на его жуткую репутацию. Мне трудно представить, чтобы какой-нибудь другой мужчина смог выдержать мой характер.

Она слабо улыбнулась виконту. Слова Девоны разнесли самообладание Рейна в клочья, как будто каждое из них было направленным в него копьем. Он схватился за раскрашенную деревянную дверную раму, чтобы не броситься через всю комнату и не заключить эту девушку в объятья. Она говорила все это серьезно? Или просто не хотела, чтобы ее не в меру любопытные родственники узнали об их дьявольском соглашении? Почему он так хочет ее? Ведь все, что ей удалось, – это причинить ему мучения. Ее тело, ее разум, ее сердце… Он будет всем этим владеть, бог свидетель!

Уинни вскочила и обняла сестру, не замечая страстей, бушующих в груди Рейна.

– Девона, это будет брак по любви! Я так рада! Но что скажет папа? И Айрин? Ты ведь знаешь, наши новости никогда не доходят до Найла вовремя.

Брок встал.

– Предоставьте это мне.

Он подошел к Рейну и протянул ему руку.

– Я обещаю, что отец одобрит этот брак, когда обо всем узнает. Добро пожаловать в нашу семью, брат.

На его лице было написано: «Не дай мне повода пожалеть об этом».

– Вы уже назначили дату? Нам ведь нужно время, чтобы подготовиться.

Рейн подошел и встал рядом с Девоной.

– Не поднимайте суматохи, Уинни. Мы с Девоной сбежим и поженимся, а потом уедем в мое загородное имение. Если хотите, можете устроить бал, чтобы отпраздновать наше возвращение.

Поскольку Рейн не рассказывал Девоне о своих планах, она была удивлена не меньше своих родственников. Он пришел в восхищение от хладнокровия, с которым девушка приняла его заявление. Она лишь потупила взгляд. Во всем остальном это была невеста, готовая сбежать со своим суженым. Рейн заправил ей за ухо локон – теперь он имел на это право. Кроме того, ему хотелось дотронуться до нее, чтобы молча подтвердить: она все сделала правильно. «Если бы ее улыбка была еще хоть чуть-чуть ярче, – подумал Рейн, – мы бы все загорели, как под солнечными лучами».

– Вас не должно удивлять наше решение, – сказала Девона весело. – Свадьба с побегом вполне подходит для девушки с моим характером. Как вы считаете?

Эмара лежала в постели, свернувшись калачиком, но сон не шел к ней. Она не могла поверить в то, что ее брата больше нет. Она пошла на такой риск, согласившись помочь Уинни и Девоне спасти Дорана, – и все напрасно. Эмара не побоялась вызвать своим поведением гнев родителей, только бы он остался жив.

Раздраженно сбросив с себя одеяло, девушка подошла к столу. Хорошо ориентируясь даже в темноте, она открыла маленькую коробочку, собираясь зажечь свечу. Эмара неохотно признала, что Бидгрейны не обманули ее, пообещав оградить от скандала, который мог возникнуть в результате того, что Брок с лордом Типтоном сорвали с нее маску и похитили с бала в доме Доддов. И как это ей не пришло в голову, что на время своего отсутствия мать приставит к ней соглядатаев? Эмара подула на трут, прежде чем поднести его к фитилю свечи. В их семье не слишком доверяли друг другу.

Девушка удивилась тому, что Брок осмелился подойти к ней на похоронах. Он взял ее за руку, его красивое лицо было усталым и озабоченным. Брок застал Эмару врасплох, и ей до сих пор было стыдно, что она рассказала ему о том, как рассвирепевшая мать изуродовала ее волосы. Девушка потрогала то, что осталось от ее длинных локонов. Пряди были на два дюйма ниже ушей. Эмара была уверена, что, если бы в тот момент в комнату не вошла экономка, она была бы острижена наголо. То, чем мать не могла управлять, она уничтожала.

Ощутив порыв ветра, Эмара повернулась к окну. Она невольно отступила назад, разглядев силуэт мужчины.

– Брок? – проговорила Эмара еле слышно.

– Если у Бидгрейна такая манера ухаживать за девушками, то я удивляюсь тому, что ни один разгневанный отец до сих пор не пронзил шпагой его сердце.

В небольшой круг света, отбрасываемый мерцающей свечой, вступил лорд Типтон. Эмара почувствовала, как ее обдало жаром – скорее, при мысли о том, что Брок Бидгрейн мог войти к ней ночью, чем оттого, что она стояла перед Типтоном в одной сорочке.

– Прошу прощения, лорд Типтон, я не принимаю посетителей в спальне, тем более когда неодета.

Эмара подошла к столу – она вспомнила, что у нее в ящике лежит небольшой нож. Если лорд приблизится к ней, она будет защищаться.

– К вашему сведению, мистер Бидгрейн никогда здесь не был – ни днем, ни ночью. Я не знаю, почему я подумала…

Эмара стояла, облокотившись на стол и держась за ручку ящика. Очевидно, ее выдало выражение лица. С мягкой улыбкой, которой Эмара никак не ожидала от Рейна, он опустился на стоявший рядом с ней стул.

– Достаньте свое оружие, если с ним вам будет спокойнее, мисс Клег. Меня не интересуют ваши драгоценности, и я не имею намерения вас совращать. У меня есть для вас новости.

Решив, что ее крошечное оружие вряд ли остановит решительного лорда Типтона, Эмара пододвинула стул поближе к нему.

– Я слышала, что вы во всем следуете собственным правилам. Однако явиться с визитом к даме посреди ночи, пожалуй, необычно даже для вас.

– Почему Бидгрейн называет вас голубкой? Скорее, ваш ядовитый тон наводит на мысль о хищной птице – например, о ястребе.

Эмара ничего не ответила. Она сомневалась в том, что его сиятельство явился к ней, чтобы обсудить, почему Броку нравятся детские прозвища.

– Вы сказали, что у вас есть новости?

Типтон колебался.

– Я надеюсь, что у меня сложилось верное мнение о вас, Эмара. То, что я собираюсь вам рассказать, поставит под угрозу жизнь человека.

– В самом деле?

Она никак не могла понять, зачем ему понадобилось делиться с ней тайнами. Если только это не касалось Брока. Но спросить об этом прямо Эмара не могла. Таким образом девушка выдала бы свои чувства человеку, который, как она подозревала, умело манипулировал людьми, используя их секреты.

– Сегодня похоронили единственного человека, которого я любила. Я не вижу, каким образом ваши новости могут касаться меня.

– Его не похоронили.

Эмара открыла рот в беззвучном крике. Этот человек – хирург. Он, наверное, знает немало о воскрешении людей.

– Вам кто-то продал труп Дорана?

– Упокойтесь, – бросил Типтон. Казалось, он был готов вскочить с места. – Не падайте в обморок, Эмара. Никто не продавал мне его труп, – сказал он, улыбнувшись. – Тем не менее я получил его тело.

– Вы говорите загадками, милорд.

– Доран не умер от апоплексического удара. Мы лишь разыграли спектакль перед охраной, чтобы я мог купить его тело для секционного стола.

Эмара попыталась сохранить равновесие. Комната кружилась у нее перед глазами.

– Доран… Он жив?

Она едва могла поверить услышанному. Ей было страшно, что эти слова могут оказаться злой шуткой.

– Да, и сейчас плывет на корабле… – Рейн сделал паузу. – Я думаю, разумно будет сохранить в тайне место его назначения. Я обещал Клегу, что свяжусь с вами, когда это будет безопасно, и расскажу вам все, чтобы вы не горевали о нем. Он доволен своим выбором.

Эмара закрыла глаза, и долго сдерживаемые слезы покатились у нее по щекам.

– Я его когда-нибудь увижу?

Типтон нахмурился.

– Ему всегда будет небезопасно возвращаться в Англию.

– Понимаю.

Доран жив, но она так и останется одинокой. Тем не менее Эмара понимала, что должна радоваться.

– Вы рисковали многим, рассказывая мне об этом. Я очень вам благодарна.

Не привыкший к благодарности, Рейн пожал плечами.

– Я уезжаю из города и не знаю, когда вернусь. Я решил, что будет несправедливо, если все это время вы будете страдать.

Эмаре вдруг стало гораздо легче. Она и не подозревала, какой тяжестью было ее горе, пока не избавилась от него.

– Поверить не могу, что вы надолго оставите Девону одну. – Несмотря на обрушившиеся на нее неприятности, девушка не могла не заметить, как эти двое смотрели друг на друга.

Типтон грустно улыбнулся. Несмотря ни на что, в глубине души он оставался обыкновенным человеком, способным чувствовать, а может быть, даже и любить.

– Начиная с этого вечера я ни на минуту не оставлю Девону одну. Я подал заявление на должность ее личного охранника.

Девона стояла в стороне, наблюдая за тем, как слуги вносят ее сундуки. В руке она сжимала ридикюль, в котором лежало ее брачное свидетельство. Ее долг Типтону был уплачен: она стала замужней дамой. Какие-то смутные чувства сжимали ее сердце. Их поспешный отъезд в Шотландию был совсем не похож на то, что Девона рисовала в своих девичьих мечтах. Все казалось нереальным, потому что рядом с ней не было ее близких.

На Девоне было светло-голубое платье и шляпка Уинни, на которой настояла сестра. Церемония прошла спокойно и быстро. Свидетелями были жена священника и его же кухарка. Девона подняла руку, чтобы полюбоваться кольцом, которое преподнес ей Рейн. «Два кроваво-красных рубина выглядят как два сердца», – подумала она с присущим ей романтизмом. На внутренней стороне кольца была выгравирована надпись: «Навеки твой».

Если бы Девона имела дело не с Типтоном, она бы и эти слова восприняла романтически. Девушка криво усмехнулась, и на ее правой щеке появилась ямочка. Девона уже знала, что за человек ее супруг, и понимала – это напоминание о том, что она никуда от него не денется. Эта надпись свидетельствовала еще кое о чем. Догадка об этом появилась у нее уже по дороге на север – их «неожиданный» брак был тщательно продуман виконтом. И Девона не знала, радоваться ей или бояться того, что его план будет выполнен в точности.

– Всего наилучшего, мэм!

Завершившие работу мужчины дотрагивались до шляп и выходили. Девона оглядела комнату, решая, что делать дальше.

Они с Рейном остановятся здесь только на одну ночь. Комната была скудно обставлена, главное место в ней занимала кровать. Многие пары поспешно венчались и поднимались наверх, чтобы завершить вступление в брак до того, как преследующее беглецов семейство попытается их разлучить. Аннулировать союз было невозможно, если новобрачная могла ожидать ребенка от своего мужа.

Девона сомневалась в том, что ее близкие ринутся на север, чтобы спасти ее от Типтона. Папа не проявил готовности благословить их брак, но Брок, как ни странно, поддержал ее решение. К большому облегчению девушки, ее брат перестал носиться с дурацкими идеями о дуэли с Типтоном. Уинни тоже, казалось, была за нее искренне рада. Ну а Айрин и Найл поступят так, как прикажет отец.

Вошел муж Девоны. Почему эта комната показалась ей такой большой? Они стояли друг перед другом, впервые оказавшись наедине с того момента, как произнесли положенные обеты, и ей казалось, что стены над ней вот-вот сомкнутся.

– У тебя есть все, что нужно? – спросил Рейн.

Он снял шляпу и отложил ее в сторону. Девону пробрала дрожь.

– Более чем достаточно для одной ночи.

Рейн. Ей хотелось произнести его имя вслух. Она его жена. Между ними больше нет никаких разделяющих их барьеров. Только договор, который они заключили.

– Я спасу вашего драгоценного Клега, если вы согласны заплатить.

– Чего вы хотите?

– Вас, мисс Бидгрейн. Только вас.

Типтон вопросительно взглянул на Девону, как будто ожидая, что еще она скажет. Она промолчала, и он оглядел комнату.

– Это не совсем то, к чему ты привыкла, да?

Девона не предполагала, что его могут беспокоить такие мелочи, как обстановка. Она не была особенно искушенной путешественницей, но у нее хватило здравого смысла, чтобы понять: если она хотела жить в роскоши, ей следовало оставаться дома.

– Здесь есть кровать, простыни выглядят достаточно чистыми. А как насчет еды?

Рейн посмотрел на постель.

– Я говорил с хозяином гостиницы. Нам принесут ужин и теплой воды, если ты хочешь помыться.

Девоне очень хотелось смыть с себя дорожную пыль, но она не представляла, как будет заниматься столь интимным делом в присутствии мужа. Он отвернется и не будет на нее смотреть? Что за мысли ей приходят в голову?! И почему она не посоветовалась с Айрин о том, как в таких случаях поступают с мужьями?

Рейн, должно быть, почувствовал, что Девона находится в затруднении. Не понимая его причины, он погладил пальцем ее подбородок.

– Девона!

Опустив ресницы в надежде скрыть, какие чувства вызывает у нее его ласка, она прошептала:

– Ужин и в-вода. Хорошо.

– Ах! – выдохнул Рейн, заключая напряженную Девону в объятия и целуя шляпу, которую она еще не успела снять. – Ты нервничаешь, жена?

– Я никогда раньше не была замужем, милорд, – ответила Девона приглушенным голосом, потому что он прижал ее голову к своей груди.

– Девона, ты помнишь, что испытывала, когда я прикасался к тебе в тот день в карете?

Как хорошо, что он не видит ее лица!

– Да. – Она почувствовала жар, но не на лице, а где-то гораздо ниже, глубоко внутри.

– Это было только начало нашей близости.

Девона отодвинулась – ей хотелось заглянуть ему в лицо.

– А мы… Вы собираетесь… Сегодня вы сделаете меня своей женой?

– Вне всякого сомнения, любовь моя.

Прежде чем отпустить, Типтон еще крепче прижал ее к себе.

Значит, он не собирается выходить из комнаты. Девона протянула руку, чтобы развязать ленту и снять шляпу.

– В этом нет необходимости. Моя семья не будет опротестовывать наш брак.

Девушка прекрасно понимала, что, если бы ее близкие были против их брака, они наплевали бы на условности и не остановились бы ни перед чем, чтобы разлучить ее с Типтоном.

Рейн выглянул в окно, прежде чем задернуть шторы.

– Я делаю это не потому, что боюсь твоего семейства, Девона. – Он так взглянул на нее, что у нее внутри все закипело. – Я действую из чисто эгоистических побуждений.

Высший свет развлекался на очередном балу. Гремела музыка, пары кружились в танце. Хозяйка прилагала все усилия, чтобы ее вечер стал гвоздем сезона. В толпе гостей вряд ли кто-нибудь разглядел злость, скрытую за улыбками.

Новость о романтическом «брачном союзе с побегом», заключенном между Типтоном и бесшабашной мисс Девоной Бидгрейн, горячо обсуждалась в узких кругах. Некоторые из заинтересованных лиц предполагали, что мисс Бидгрейн была похищена и стала жертвой насилия этого дьявола. Однако ее семья поддерживала этот брак. Даже темпераментный Брок Бидгрейн не спешил всадить пулю в сердце лорда Типтона.

У одного из присутствующих на балу мысль о том, что Типтон прикасается к Девоне, вызывала уныние и жажду мести, в то время как другой молился, призывая на ее голову проклятья за то, что она осмелилась предаваться блуду с воскресшим демоном.

Глава 11

Из ужина наедине с Девоной, на который рассчитывал Рейн, ничего не вышло. Когда жена хозяина гостиницы узнала об их недавней свадьбе, она настояла на том, чтобы отпраздновать ее вместе с другими гостями. Кухарка особенно старалась, как было сказано Рейну, потому что за ужином должны были собраться три пары новобрачных. Им подали суп из утки, пирог с форелью, овощной пудинг, запеканку и разнообразные фрукты. Рейн обошелся бы и хлебом с бульоном: у него разыгрался аппетит совсем другого рода. Он откинулся на стуле, мелкими глотками отхлебывая ежевичное вино и любуясь своей женой.

Жена…

В этом слове ему слышался отзвук чего-то постоянного, надежного. Девона в тот вечер казалась Рейну особенно красивой. Она надела другое платье. По цвету оно напоминало тропическую лагуну, которую он видел однажды. Свои пышные локоны она сколола вместе и подвязала лентой под цвет платья. Девона, должно быть, почувствовала, что Рейн ее разглядывает. Она замолчала на полуслове и взглянула в его сторону. Потом неуверенно улыбнулась ему и продолжила беседу. Рейну приходило в голову, что Девона может передумать выходить за него замуж, поскольку Доран теперь в безопасности и вне пределов его досягаемости. Впрочем, это не имело особого значения. Виконт твердо решил, что эта девушка будет принадлежать ему – если не из чувства долга, то в результате скандала. За своими заботами и страхами Рейн забыл о том, что Девона – человек честный и справедливый: дав обещание, она непременно держала слово, чего бы это ни стоило. Доран Клег был ярким примером того, на что могла пойти жена виконта Типтона, чтобы сдержать свое слово.

Рейн нахмурился. Может быть, это было чудачеством, но ему хотелось, чтобы его постель согревало не только чувство долга. Хотя Девона была чистым, невинным созданием, виконт чувствовал в юной новобрачной страсть. Эта страсть сквозила в каждом ее слове, в каждом жесте. Рейн не считал себя настолько оторванным от жизни, чтобы не распознать желание и любопытство в ее глазах.

Девона бросила в его сторону настороженный взгляд. Рейн понял, что смотрит на нее слишком пристально, и постарался придать своему лицу выражение усталой снисходительности. «Вот идиот! – мысленно обругал он себя. – То пожираю ее глазами так, как будто готов наброситься на нее прямо здесь, при всех, то хмурюсь, словно она мне чем-то не угодила».

Твою невесту, черт возьми, нелегко соблазнить, старик! – вспомнил Рейн решительно высказанное мнение Брогдена. Ему даже показалось, что всю дорогу, от самого Лондона, он слышал, как Брогден подсмеивается над его неумением обращаться со своей будущей женой.

– Давайте я вам помогу, – предложила Девона служанке, берясь за край клеенки и вместе с прислугой расстилая ее на полу.

Служанка принесла Девоне два ведра теплой воды для обтирания. Девона взволнованно взглянула на Типтона. Он уже начал привыкать к этому взгляду. Последние полчаса виконт сидел, не отрывая глаз от книги, которую держал на коленях. Девона ни на минуту не поверила в то, что он действительно погрузился в чтение. Типтон великодушно предоставил ей возможность помыться, но выходить из комнаты не собирался. Жизнь замужней дамы была ей в новинку, но Девона представить себе не могла, чтобы женщина мылась в присутствии мужчины.

– Вот, пожалуйста, мэм, – оживленно сказала служанка, не замечая взволнованного состояния Девоны. – Вам нужна моя помощь, мэм?

– Ах да!

Девона согласилась с излишней готовностью, но это было не важно. Может быть, вдвоем им удастся…

– Не нужно.

Широко раскрыв глаза, Девона посмотрела на мужа, услышав его лаконичный ответ. Рейн встал, все еще сжимая в руке забытую книгу.

– Сегодня я сам помогу своей жене.

Служанка с понимающим видом кивнула.

– Ваш муж – истинный джентльмен, мэм. – Она подняла ведро и налила воды в таз. – Припоминаю свои собственные ночи после свадьбы.

– Ночи, – эхом отозвалась Девона, сжимая юбку так, что побелели костяшки пальцев.

– Все три, – подмигнула ей служанка.

Кивнув Типтону, она выскользнула из дверей, предоставив Девону ее судьбе.

Девона обычно без труда находила тему для разговора, но сейчас не знала, что сказать своему мужу. Она подошла к вешалке, поправила полотенца, которыми будет вытираться после мытья. И едва не подпрыгнула, почувствовав у себя на плечах руки Рейна.

– От этого не умирают, Девона, – посмеиваясь, произнес он, разворачивая ее к себе лицом.

– Я знаю, – ответила она, чувствуя себя очень глупо, оттого что готова была расплакаться. Ей следует взять себя в руки. – Просто… Ну, как это сказать…

Рейн игриво намотал ее локон на палец, а затем отпустил его.

– Что, жена моя? – ласково произнес он.

– Вы должны выйти, – выпалила Девона и тут же спохватилась: такое не говорят мужу в первую брачную ночь.

«Ну вот, я все испортила», – подумала девушка, закрывая глаза, чтобы не видеть выражения обиды и гнева на его лице.

– У тебя возникли какие-то сомнения, Девона? – вкрадчиво спросил Типтон. – Мы заключили договор.

Проклятый договор! Как унизительно, что они с мужем обменялись обязательствами, а не сердцами. Глаза Девоны наполнились слезами. Рейн такой красивый мужчина. Она всегда восхищалась его волосами. Ей так хотелось прикоснуться к ним рукой и ощутить, какие они густые и шелковистые.

Если бы Типтон ухаживал за ней как положено, Девона была бы счастлива принять его предложение. А сейчас она стояла перед ним, понимая, что красота без сердечной привязанности не приносит радости. Разве он сможет когда-нибудь смотреть на их отношения не как на развлечение, а ее воспринимать иначе, чем выигрыш за карточным столом?

– Милорд, мое слово так же твердо, как и ваше.

Рейн саркастически усмехнулся. Судя по всему, он хотел, чтобы она сама все сказала.

– Я дала вам слово. – По щеке Девоны скатилась слеза, но затем ее голос окреп, и в нем зазвучал гнев: – Может быть, вы решили отказаться от наших обетов?

Рейн притянул ее к себе, запустил руки в ее локоны, собранные на затылке, и наклонился к девушке так близко, что их носы почти касались друг друга.

– Ни один человек еще никогда не осмеливался усомниться в моем слове. Ты очень сильно рискуешь, женушка. Забыла, что теперь я имею полное право поколотить тебя за подобные дерзости?

Учитывая характер происходившего разговора, Девона не могла поверить, что у нее сейчас было одно-единственное желание: прижаться к Рейну и крепко его поцеловать. Он говорил, что может поколотить ее, а она думала лишь о его теплых губах, прикасающихся к ее шее.

– Я сказал что-нибудь смешное? – Глаза Рейна приобрели цвет расплавленного олова.

– Нет, милорд. Просто я… – Девона вырвалась из его объятий, пока не успела наделать глупостей, например, не поцеловала его. – Я хочу, чтобы вы вышли. Мне надо помыться. Даже самый глупый мужчина должен понимать, что в таких случаях женщине не нужны свидетели. – Ее тон был ледяным, но щеки горели.

Типтон рассмеялся. У этого человека хватило совести над ней смеяться! Девона прищурилась, ища глазами, чем бы запустить в него, не тяжелым, но достаточно увесистым. Рейн схватил ее за руку, когда она попыталась проскочить мимо него.

– Уберите руки, невежа! – прошипела Девона.

Разумный человек так и поступил бы. Но не таков был лорд Типтон. Продолжая смеяться, он обхватил Девону так крепко, что она не могла пошевелиться.

– Я сильнее.

– Весьма прискорбно, – фыркнула Девона, – что вам не хватает хороших манер. Отпустите меня.

– Ни за что на свете! – горячо воскликнул Типтон. – Не знаю, как я мог сомневаться в тебе. Никогда не встречал такого неистового борца за справедливость. В наших отношениях все правда, жена моя. – Типтон зарылся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул. – Ты такое храброе создание, вот я и забываю, что у тебя еще нет опыта в любовных делах, в то время как у меня…

Девона дала себе слово, что если Рейн скажет хоть слово о женщинах, которые были у него в прошлом, он за это поплатится.

– Да?

«Это вовсе не ревность», – убеждала она себя. Девона просто хотела преподнести ему урок сдержанности и благоразумия. В Типтоне возобладал здравый смысл, а может быть, он увидел боль в ее глазах.

– У меня никогда не было жены. – Он поцеловал ее в губы так быстро, что она даже не успела прочувствовать его ласку.

– Серьезно, Типтон, я не могу мыться в вашем присутствии. Это непристойно.

Девона ахнула, когда Рейн выдернул ленту из ее волос.

– А ты всегда была образцом благопристойного поведения? – Он бросил ее ленту через плечо.

– Я могла бы обучать барышень хорошим манерам, – ответила Девона, явно вызывая его на словесный поединок.

Вместо этого Рейн схватил ее за руки и начал стаскивать с нее перчатки.

– Весь Лондон не справится с Девоной Бидгрейн.

Одна перчатка полетела на пол. Рейн взялся за другую.

– Уаймен. Девона Уаймен. Я виконтесса Типтон, негодник. Оставьте в покое мои пальцы! – потребовала девушка.

На пол упала еще одна перчатка.

Рейн выглядел таким растерянным, как будто ему и в голову не приходило, что жена теперь носит его фамилию.

– И не подумаю. Повернись-ка. – Его низкий голос приобрел загадочную протяжность, от которой ноги Девоны вдруг стали ватными.

– Забудьте об этом, Типтон.

Он нежно взял ее за плечи и повернул так, что она оказалась к нему спиной.

– Позволь мне выполнить обязанности твоей горничной. Ты моя жена, и я хочу видеть тебя, всю тебя, – уговаривал ее Рейн.

Когда он расстегивал пуговицы на ее платье, Девона пыталась придумать какой-нибудь довод против его присутствия рядом с ней. И не смогла найти ни одного.

– Сомневаюсь, что сестра Айрин моется в присутствии своего мужа.

– Ты не Айрин, и я женат не на ней. – Рейн поцеловал ее в затылок, и по спине Девоны побежали мурашки. – Мы с тобой не соответствуем тем образцам, которые высший свет провозгласил модными. Мы никогда не оправдывали ожиданий своих семей. И это для нас абсолютно не важно, Девона. Когда ты в моих объятиях, я только радуюсь твоей бесшабашности. Я даже настаиваю на ней. Для нас не существует правил и нет ничего запретного.

Теперь ее спина была почти обнажена. Рейн осторожно спустил пышные рукава, так что платье соскользнуло вниз и сложилось вокруг ног. Без платья Девона чувствовала себя беззащитной. Ни один мужчина еще никогда не видел ее обнаженной. Рейн провел рукой по ее животу и слегка отодвинул Девону, чтобы убрать с клеенки упавшее платье. Он ни на минуту не переставал касаться жены, его руки были везде: на ее плечах, на спине, на руках. Девона чувствовала себя так, словно была подарком в яркой упаковке, а Рейн наслаждался, снимая одну обертки за другой и постепенно добираясь до главного. Его пальцы коснулись пластины из китового уса на длинном корсете.

– Представляю, с каким облегчением, должно быть, ты освобождаешься от этой модной амуниции. – Он начал развязывать шнуровку.

– Да нет, в общем-то. Наверное, женщины к этому привыкают.

Через некоторое время корсет тоже слетел. Был удален еще один защитный слой. Рейн повернул Девону к себе лицом, чтобы заняться пуговицами на ее рубашке.

– Кажется, первое, на что я обратил внимание, – это твои глаза. Нет, не так. Сначала – на твой дерзкий язык и смелость, с которой ты пробралась ко мне в кабинет.

Рейн поддразнивал и смешил ее. Он пытался развеять ее страхи, и от такого доброго отношения Девоне вдруг захотелось плакать.

– Вы не очень-то обрадовались моему визиту. Приказали Спеку выгнать меня вон.

Рейн, казалось, не обратил внимания на ее негодование. Он продолжал расстегивать пуговицы.

– Только потому, что боялся натворить что-нибудь сгоряча – например, запереть дверь и взять тебя силой.

– Перестаньте!

Девона игриво толкнула его. Она не поверила ни одному его слову. Не такая уж она красавица, чтобы ради обладания ею мужчины были готовы на безрассудные поступки. Девона не отступила ни на шаг, а ее вспышка вызвала у Рейна лукавую усмешку.

– Ну, раз ты так настаиваешь… – Он ухватился за рубашку и дернул вниз.

– Не надо! – взмолилась Девона. – Так нельзя, Типтон…

Она крепко держала его за руки. Рейн был полностью одет, а она стояла перед ним обнаженная, и это ее ужасно смущало.

– Не о том ты думаешь.

– Но вы ведь одеты. – Девона еще крепче сжала его руки.

– Так и должно быть, женушка. Это ты купаешься, любовь моя. А я всего лишь твой слуга.

«Ха! Папу хватил бы удар, если бы я велела Гару прислуживать мне таким образом».

Ничто ни в позе, ни в выражении лица Рейна не напоминало о слуге, ожидающем распоряжений госпожи. Пусть он и не желал носить свой титул, но оставался лордом с головы до ног. Ее господином и повелителем.

– Я не задумываясь убил бы любого, кто осмелился бы так на тебя смотреть.

Рейн высвободил рубашку из ее пальцев и потянул ее вниз. Рубашка скользила все ниже, открывая тело девушки, пока не упала на пол.

– Девона, ты восхитительна! Даже в мечтах я не мог представить такого совершенства. – Руки Рейна потянулись к ее узким бедрам. Он дрожал от еле сдерживаемого желания схватить ее и крепко прижать к себе. – Ваше обтирание, мадам.

Девона отвернулась к тазу с водой, давая мужу возможность полюбоваться ею сзади. Типтон как-то странно смотрел на нее, но еще удивительнее была ее собственная реакция. Грудь Девоны сдавило так, что она с трудом делала каждый вдох. Ее движения стали вялыми. Казалось, она с трудом владела своим телом. Девушка окунула губку в теплую воду.

– Нет, позволь мне, – хрипло прошептал Рейн и взял губку из ее ватной руки.

При первом прикосновении мокрой губки к шее Девона ахнула.

– Я твой слуга, – прошептал Рейн. – Закрой глаза и почувствуй, как это приятно – прикосновение прохладной губки к твоей коже.

– М-мыло.

Влажная прохлада и жар прикасающихся к ней рук создавали изумительный контраст.

Девона инстинктивно прислонилась к Рейну, наслаждаясь его вниманием.

– Вы недовольны мной, мадам, – поддразнивал он ее, осторожно целуя в шею. – Я постараюсь заслужить ваше одобрение. – Снова окунув губку в воду, Рейн провел ею по позвоночнику Девоны, а потом стал описывать мокрые круги на ягодицах. – Если я это переживу… – пробормотал он себе под нос.

Девона не оглядывалась на Типтона. Ей достаточно было ощущать его прикосновения. Любая ситуация сама по себе определяет ее восприятие. Девона и впрямь едва не поверила в то, что у нее появился новый слуга. Иллюзию разрушил Типтон, который осмелел настолько, что передвинул губку со спины Девоны ей на грудь. Капли воды, заструившиеся между ее грудей, превратили соски в плотные бутоны. Типтон двинулся дальше, легко касаясь своей грудью ее обнаженной спины. Губка следовала за извилистыми дорожками капель.

– Ваша рубашка промокнет насквозь.

Девона заметила, что он задышал чаще. Его частое теплое дыхание щекотало ей правое ухо.

– Может быть, снять ее? – предложил Рейн, становясь перед женой на колени.

Он легко коснулся ее рукой, и Девона повернулась к нему лицом.

– Не поможете ли мне, мадам?

Дрожащими пальцами Девона схватилась за его галстук и потянула затейливо завязанный узел.

– Осторожно, Девона. Мне, как и каждому человеку, дорога собственная шея.

Рейн взял ее за руки и показал, как ослабить узел галстука. Он понимал, что у его жены просто нет опыта обращения с мужчинами, но ей казалось, что она выглядит очень глупо, потому что ничего не умеет.

– Я не хотела задушить вас, милорд.

– Рейн…

Галстук был развязан и болтался у нее в руке.

– Рейн, если вам так больше нравится.

Он оглядел Девону снизу доверху и встретился с ней взглядом.

– Да, так мне нравится гораздо больше. – Он расстегнул три жемчужные пуговицы у воротника. – Помоги мне, любовь моя.

Девона ухватилась за его полотняную рубашку, и они вдвоем стащили ее через голову. Девушка смотрела на мужа с любопытством. Теперь она понимала, почему его так пленяло ее тело. Сейчас, когда она видела Рейна без рубашки, ей хотелось взглянуть и на все остальное. Забыв о своей наготе, Девона шагнула вперед. Она подумала, что мужское тело – изумительное произведение искусства. У Рейна были прямые крепкие плечи, а мышцы напрягались и натягивались, как канаты. Он выглядел почти таким же совершенством, как некоторые статуи, которые Девона видела в музее. Но он был сделан не из холодного гладкого мрамора. Он был горячим и живым.

– А потрогать можно?

– Господи, конечно! Пожалуйста.

Ее пальцы взъерошили волосы у него на груди. Этот неуверенный жест, наверное, показался Рейну кокетливым. Как можно доставить удовольствие мужчине?

Рейн возобновил процедуру обтирания. Теперь губка скользила по животу Девоны. Он наблюдал за тем, как вода капает в пушистое гнездышко ее завитков.

– Никаких запретов, Девона, – пробормотал Рейн, поднося мокрую губку к завиткам и выжимая из нее воду.

Девона вспомнила, как тогда в карете он так же касался ее, запуская пальцы глубоко внутрь. Персты Девоны снова пробежали по коротким волосам на груди Рейна. Он ахнул, когда она костяшками слегка задела его плоский сосок. Девона улыбнулась тому, что они одинаково реагируют на такое прикосновение.

– В ту ночь, когда мы познакомились, у тебя были распущены волосы. Можно?

Не дожидаясь разрешения, Девона дернула за кожаный шнурок, и волосы Рейна рассыпались по плечам. Девушка коснулась белой пряди, резко выделяющейся на фоне темных волос.

– Я слышала, что это память о несчастном случае, который ты пережил.

Если Рейну и было неприятно говорить о своем преждевременном захоронении, он никак этого не показал. Он поцеловал Девону в живот.

– Я заметил это на следующее утро.

Рейн пожал плечами. Он либо не любил останавливаться на этой теме, либо был слишком занят своими мыслями. Девона решила, что имело место и одно и другое. Рейн еще несколько раз поцеловал ее в живот, опускаясь все ниже, и обвел языком вокруг ее пупка.

– Щекотно! – Девона попыталась вырваться, но сильные руки крепко сжимали ее бедра.

– Держись за мои плечи, любовь моя. Я собираюсь исследовать твои самые потаенные места.

Рейн зарылся лицом в завитки внизу ее живота, и Девона прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. Языком и губами он ласкал влажную чувствительную плоть, пока его жена не затрепетала от желания. Руки Рейна лежали на бедрах Девоны, но ему не было нужды удерживать ее. Маленькая распутница так вцепилась в его волосы, что он вряд ли мог бы освободиться, даже если бы попытался это сделать. Рейну хотелось нежно подвести ее к физической близости, не спеша приучая к прикосновениям его рук и губ к ее телу. Но Девону такая неспешность не устраивала. Стоило Рейну прикоснуться к ней, как она вспыхивала ярким пламенем. Ее стоны и крики удовольствия возбуждали его. Он коснулся языком впадинки между ее ног, и Девона судорожно вздохнула. Рейн придерживал руками ее ягодицы, чувствуя, что ее выдержка, так же, как и его собственная, на исходе. Его язык входил все глубже, а потом заскользил вокруг нежного бугорка ее желания. Девона крепче ухватилась за его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Рейну была приятна ее страсть. Она была ему необходима. Он погружался в Девону все глубже. Ему хотелось увлечь ее в путешествие к неизведанным берегам.

Рейн погладил жену пальцем, увлажнившимся от ее отклика на его ласки. И двинулся дальше, к ее девственности. Девона вздрогнула от этого смелого прикосновения. Но тут же расслабилась, словно вспомнив, что его ласки не причиняли ей боль, а только доставляли удовольствие.

Рейн надеялся, что и дальше все будет так же. Двумя пальцами он проверил готовность любимой женщины. У него было такое чувство, будто он ждал ее всю свою жизнь. Девона шевелилась в его объятиях, раскрываясь ему навстречу. В горле у Рейна клокотал рык неудовлетворенного желания, пока он гладил и игриво покусывал дар, который она ему предлагала. Тело жены напряглось в ожидании кульминации, которую она уже начала предвкушать. Пальцы Рейна погружались все глубже, ускоряя разрядку, которую ему так хотелось ей подарить.

– Ах-х-х! – вырвалось у Девоны.

Она впилась ногтями в его плечи, а потом расслабилась по мере затухания сладких содроганий.

Рейн откинулся назад, вытирая пот с лица тыльной стороной ладони. Жгучее чувство собственника охватило его от осознания того, что он был единственным мужчиной, который сумел довести эту женщину до экстаза. Рейн завернул в полотенце ее дрожащее тело. Девона наклонилась, прижимаясь щекой к щеке мужа. Она рассмеялась, и у него от счастья замерло сердце.

– Мне кажется, я и шагу ступить не смогу, – призналась она.

Рейн поднялся. Девона не смотрела ему в глаза. Ее вдруг охватило смущение. Его очаровывал ее характер, сотканный из противоречий. Рейн улыбнулся, размышляя о том, как вернуть то безудержно страстное существо, каким она была всего несколько минут назад. Он поднял Девону на руки и понес ее в постель.

– Мне кажется, твои брюки безнадежно испорчены.

Скрывая улыбку, он поцеловал ее в висок.

– Тебя все еще беспокоит моя одежда? – Рейн осторожно опустил Девону на кровать. – Чтобы успокоить тебя, я их сниму. – Одну за другой он начал расстегивать пуговицы. Затем, не сводя с жены глаз, раскрыл ширинку.

– А свечи? – еле слышно спросила Девона, наблюдая за тем, как Рейн сбрасывает брюки, обнаруживая свое в высшей степени возбужденное состояние.

– Пусть горят. Я хочу видеть нас обоих.

Она кивнула, не сводя глаз с самой напряженной части его тела. Рейн видел ее неуверенность, невысказанный страх, вполне естественный для хорошо воспитанной девицы. Он будет вести себя как джентльмен, обращаться с ней очень деликатно, входить в нее медленно и осторожно, каких бы усилий это ему ни стоило. Девона этого заслуживала. Надо убедить ее в том, что он не какой-нибудь дикий зверь, который набросится на нее и будет терзать, пока не произойдет извержение семени и просветление у него в мозгу. Хотя это было как раз то, чего ему сейчас хотелось.

– Если ты не доверяешь своему мужу, то должна поверить профессиональному хирургу. Такой союз всегда был плодотворным – с момента возникновения человечества.

Девона захихикала, чем очень удивила Рейна. Он не успел спросить, что ее так развеселило, как она стыдливо призналась:

– Меня интересует не наука, супруг мой, а скорее размеры твоего… – Девона многозначительно уставилась на орган, который дернулся от этой бесстыдной оценки. – Он поверг меня в изумление.

Рейн подавил душивший его смех. Никогда еще он не встречал женщину, которая бы одновременно причиняла ему боль и смешила его. Девона вызывала в нем самые разнообразные чувства.

– Я настаиваю, чтобы ты оценила его в полной мере, жена моя.

Девона еще продолжала смеяться, когда Рейн отбросил брюки в сторону и забрался в постель. Его близость отрезвила ее, но не погасила блеска ее глаз. Рейн потянул за полотенце, в которое была закутана его жена, придвигая ее поближе. Девона дерзко вскинула подбородок, как бы бросая ему вызов. Рейн принял его. Он наклонился к ней и завладел ее ртом, ее полными податливыми губами. Она ответила на его поцелуй, но напряглась, почувствовав во рту его язык.

– Вот так!

Рейн нежно облизывал ее губы. Девона попробовала повторить его движения, и их уста слились в бесконечном страстном поцелуе. Они не могли оторваться друг от друга, испытывая невыразимое наслаждение. Ощущая ее распухшие от поцелуев губы, прижатые к нему груди, Рейн чувствовал, что теряет контроль над собой. Он тесно приник горячим телом к влажному гнездышку завитков внизу ее живота, куда его мужское естество настойчиво требовало доступа. Наконец Девона прервала поцелуй.

– Мне не хватает воздуха, – прошептала она, задыхаясь.

Ее широко открытые глаза, казалось, остекленели.

Рейн протянул руку, раздвигая мягкие складки ее промежности и подготавливая ее к своему входу.

– Смотри на меня, Девона. Ты должна видеть, что мы делаем, когда ты становишься моей.

В ее глазах застыло мечтательное выражение, заметив которое, Рейн потерял остатки самообладания. Девона доверяла ему – свое тело, свое сердце, или и то и другое. Решительным движением Рейн вошел в нее. Тело Девоны выгнулось под ним, с ее губ слетел слабый звук. Рейн остановился, разрываясь между инстинктивным желанием продолжать движения до полного удовлетворения и боязнью причинить ей боль.

– Больно? – спросил он отрывисто.

Ему сейчас было не до церемоний.

– Не то чтобы очень… – Девона пошевелила бедрами, приспосабливаясь к новому ощущению. – Теперь я понимаю, почему среди дам не принято это обсуждать.

Ее движения заставили Рейна войти в нее еще глубже.

– Не смешите меня, мадам. Некоторые события требуют серьезности.

Он медленно подался назад и с удовольствием почувствовал, что ее мышцы сопротивляются его выходу. Легким движением бедер Рейн вошел в Девону полностью, и она с готовностью его приняла.

– Мне бы и в голову не пришло нарушить торжественность момента, – произнесла Девона, страстно глядя на мужа. От этого взгляда кровь, небольшое количество которой еще оставалось в мозгу Рейна, хлынула в нижнюю часть его тела. – Прошу вас, продолжайте, милорд.

Рейн и представить себе не мог, что его жена способна на такое. Любой мужчина душу бы отдал за то, чтобы красивая женщина так на него смотрела. За Девону Рейн готов был отдать все, даже жизнь, и такая цена не казалась ему чрезмерной.

– Обними меня, любимая, – пробормотал Рейн, ускоряя темп.

Тонкие пальцы Девоны сжимали его плечи, а ее тело принимало на себя его вес. Рейн чувствовал, как по спине у него стекает пот, по мере того как приближается развязка. Глаза новобрачной были закрыты. Она, как и он сам, дышала ртом, и с таким же трудом. Обильная влага ее возбуждения свидетельствовала о том, что его жадное вторжение воспринималось ею отнюдь не как тяжкая повинность.

Рейн ускорял становившийся все более лихорадочным темп, вызывая ответную реакцию Девоны. Виконт скрипнул зубами, чувствуя, что не может больше сдерживать приближающуюся кульминацию. Он еще теснее прижал жену к себе. Девона напряглась и закричала, но он был слишком поглощен собственной бурной разрядкой, чтобы обратить на это внимание. Его бедра были плотно прижаты к ее телу, и в ее лоно изверглось его семя.

Рейна охватило блаженное спокойствие. Бурный водоворот страстей, бушевавший в его груди с момента их первой встречи, улегся. Хотя и ненадолго. Рейн мысленно улыбнулся и выпустил Девону из объятий. Затем перекатился на спину, увлекая жену за собой. Девона свернулась калачиком у него под боком, положив голову ему на плечо. Оба молчали – слова были не нужны. Откровенно собственническим жестом Рейн прижимал Девону к себе. Он уснул под убаюкивающее жужжание мошек за окном.

В который раз за последние два часа Девона перевязывала бант на своей шляпе. Уже второй день они путешествовали в карете. Она не жаловалась, хотя и чувствовала, что сойдет с ума от скуки. Типтон, занятый своими мыслями, молча смотрел в окно. Каждый час приближал их к его фамильному поместью, Фоксенкловеру. И с каждым часом виконт становился все мрачнее.

Девона ничего не знала о его семье – Типтон не любил распространяться на эту тему. По слухам, его бабушка умерла от сердечного приступа. Вскоре после этого Уаймены прогнали своего второго сына с фамильных земель. Его воскрешение, получившее печальную известность, напугало всех в округе, и что оставалось делать родным, как не присоединиться к общественному мнению? На губах Рейна появилась недобрая усмешка. Девона готова была держать пари на полагавшееся ей ежемесячное содержание, что он получает удовольствие, мучая своих родственников.

– Что ты замышляешь, любовь моя?

– Ну почему все, кого я знаю, считают, будто я только и делаю, что замышляю какие-нибудь каверзы? – Девона игриво толкнула Рейна.

– Потому что они у тебя очень уж хорошо получаются.

– Я не пойму, это комплимент или оскорбление? – сказала она, снова дергая ленты на шляпе.

Рейн наклонился и тоже дернул за ленты.

– Перестань нервничать. Я везу тебя в Фоксенкловер не для того, чтобы моя мать критиковала твои наряды.

Он снял с нее шляпу, прежде чем Девона успела запротестовать. Решив, что у нее еще будет время привести себя в порядок, она не стала спорить.

– Зачем мы вообще едем в твое загородное поместье?

– А что необычного в том, что я хочу похвастаться своей женой перед родственниками?

Объяснение было вполне разумным. Вот только Девона не поверила ни единому его слову.

– Я не служанка, Типтон. Я твоя жена. Думаю, мне ты должен говорить правду. Все знают, что ты презираешь своих родственников за то, как они с тобой обошлись.

– Ты опять слушаешь сплетни? – Рейн внимательно посмотрел на Девону.

– Только когда никто не говорит мне правду, – ответила она сквозь зубы.

– Должен предупредить, – Рейн потер подбородок и снова повернулся к окну, – что наш визит никого не обрадует. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы оградить тебя от злого языка моей матери.

– Если наш визит всем только во вред, зачем же мы туда едем? Вели кучеру – пусть везет нас обратно в Лондон.

– Так скоро после свадьбы? – насмешливо протянул Рейн. – Все станут говорить, что я не сумел укротить искрометную Бидгрейн. – Его глаза загорелись, как всегда, когда речь заходила об их близости.

– Ох! – Девона отвела глаза, стараясь сдержаться.

За первые дни супружеской жизни она узнала, что каждая мелочь вызывает страсть ее мужа.

– Давай поедем в какое-нибудь другое место.

– Фоксенкловер мой, и я никому не позволю отнять его у меня.

Рейн, как обычно, внимательно наблюдал за ней. Девону это больше не беспокоило. То, что раньше она принимала за угрозу с его стороны, было просто манерой сосредоточиваться на объекте своего внимания. Рейн желал ее с самого начала, как желал и в эту минуту. При всей своей неопытности Девона это понимала.

– Я хочу тебя.

Девона проверила окошко над ними, чтобы убедиться в том, что оно заперто.

– Здесь? Наверное, не стоит. – Она засмеялась, рассчитывая на то, что Рейн поддержит ее шутку.

Он положил ее ноги к себе на колени и ловко снял с нее туфельки.

– Места маловато, – мимоходом заметил он, – но, думаю, мы что-нибудь придумаем, чтобы компенсировать этот недостаток. – Его рука скользнула вверх по чулку, к ее бедру.

– Не смей!

– Больно?

– Нет.

На самом деле Девоне действительно было больно, но она не желала обсуждать этот вопрос. С дерзкой улыбкой Рейн спустил ее чулки.

– Обещаю, ты не разочаруешься.

Верный своему слову, Рейн действительно позаботился о том, чтобы Девона не была разочарована.

Глава 12

К тому времени, когда до Фоксенкловера оставалось три мили, Девоне удалось привести себя в порядок. Шляпка, которую Рейн сорвал у нее с головы, снова была водружена на место. Щеки молодой женщины раскраснелись. Это, впрочем, можно было объяснить и духотой в закрытой карете.

– Никто не заподозрит, что ты по пути предавалась любви со мной, – уверял ее Рейн, подсмеиваясь над тем, как она нервничает. – Я уже говорил: это моя мать должна стараться угодить тебе, а не наоборот.

Девона раздраженно поморщилась.

– Она твоя мать, Типтон.

Как будто этого объяснения было достаточно.

– Я говорю вполне серьезно. Если мать или сестра скажут тебе что-нибудь обидное, немедленно пожалуйся мне.

– У тебя есть сестра? – удивилась Девона. – Ты никогда о ней не упоминал.

– Ты говоришь так, как будто я прятал от тебя любовницу. – Рейн никогда не мог понять, для чего мужчине выставлять напоказ всю свою жизнь.

– А ты действительно ее прячешь?

– Кого?

Девона облизнула нижнюю губу. Эта ее привычка вызывала у Рейна неистовое желание.

– Любовницу, глупец!

Рейн едва расслышал ее из-за шума крови в ушах.

– Ну, если и прячу – всего парочку, не больше! Было бы о чем беспокоиться!

– Целых двух!

– Если бы меня устраивала короткая, ни к чему не обязывающая связь, – продолжал Рейн, как будто не слыша ее негодующего восклицания, – я бы не стал тратить столько усилий, чтобы заполучить тебя в жены. Нет, – продолжал он, радуясь про себя, что Девона не пнула его в какое-нибудь особенно чувствительное место, – все мои силы пойдут на то, чтобы ты была довольна.

Девону не особенно обрадовало такое признание.

– Ты должен был сказать мне о том, что у тебя есть сестра.

– Зачем? Она еще ребенок. Старшие братья и сестры мало интересуются младшими. Вот, например, насколько у тебя близкие отношения с… Как зовут твоего другого брата? Того, который путешествует? – Рейн не стал напоминать ей о том, как вся ее семья объединилась, безуспешно пытаясь защитить ее, когда Девона приглянулась Рафинированному Трупу. Пусть считает, что у нее был выбор.

– Найл, – надменно ответила Девона. – Мои братья – взрослые мужчины. Находясь за границей, они помнят о нас и шлют нам письма. Ты можешь сказать о себе то же самое?

О себе Рейн этого сказать не мог, поэтому на вопрос не ответил.

– Пусть тебя не волнуют мои отношения с сестрой. Меня они, во всяком случае, не тревожат.

Догадываясь, что Девона собирается относиться к его сестре как к новому варианту Дорана Клега, нуждающегося в освобождении, Рейн попытался переключить ее внимание на что-нибудь другое.

– Смотри в окно. Фоксенкловер должен появиться слева.

Как он и предполагал, это ее заинтересовало. Энтузиазм Девоны, иногда трогательно наивный, но всегда искренний, вызывал у Рейна грустную улыбку. Он не помнил у себя таких наивных чувств даже в детстве. Глядя на Девону, которая чуть не выпала из окна, Рейн подумал, что отсутствие здорового любопытства было воспитано у него или, если угодно, привито ему.

– Рейн, вот, должно быть, и Фоксенкловер. – Девона оглянулась на мужа, оживленная и взволнованная. – Он выглядит старым.

Не устояв перед желанием обнять ее, Рейн посадил жену к себе на колени. Он обнял ее за талию и показал рукой в окно.

– Смотри, – сказал он, глядя на стену и на часть фундамента. – Это все, что осталось от старого строения. Оно сгорело дотла примерно в 1697 году. Бабушка говорила, что это было сделано в знак протеста против хитроумного налога на окна, введенного Вильгельмом и Марией[5].

– А ты что думаешь об этом?

– Что мой печально известный предок был не в своем уме. – Рейн качнул сережку в ее правом ухе. – Надеюсь, ты не побоишься иметь от меня детей. Скорее всего, Уаймены уже изжили дурную кровь.

Он прижал руку к ее животу. Может быть, она уже носит в себе его наследника? От восторга у Рейна закружилась голова.

– О, если в этом виноват твой предок, я уверена, что у него были на то веские причины.

Это было проявлением преданности. Смутное чувство, не дававшее Рейну покоя, утихло.

– Возможно, он ненавидел этот дом. И налог был только поводом, чтобы его разрушить. Этого уже никто не узнает. – Рейн пожал плечами. Его не особенно волновали темные секреты прошлого. – Так или иначе, он увлекся стилем Андреа Палладио, который в то время вошел в моду. Я не помню точно, как звали моего чудака-предка, знаю только, что позднее он стал приверженцем Берлингтона[6].

Карета замедлила ход и наконец остановилась во дворе. Всего один человек подошел к прибывшим, чтобы заняться лошадьми. Рейн сам открыл дверцу и вышел из кареты. Оглядывая двор, он мысленно сравнивал Фоксенкловер, каким он его помнил, с тем запущенным имением, которое предстало его взору. Именно этого он и хотел. Вынужденный уйти отсюда пятнадцатилетним мальчиком, Рейн мечтал о том, чтобы здесь все пошло прахом. Он ожидал, что почувствует удовлетворение. Но не почувствовал ничего. Совсем ничего.

– Типтон, дай мне руку, пожалуйста. – Голос Девоны вывел Рейна из холодной задумчивости.

Он повернулся, чтобы помочь ей сойти.

– Я редко тут бываю.

Ему вдруг стало стыдно. Демонстрируя Девоне это убожество, он раскрывал ей испорченность своей души. Разрушение Фоксенкловера было его местью, его карой матери. Рейн задумался о том, как бы поступила его не теряющая оптимизма жена, если бы осознала силу его ненависти. Может быть, все-таки безумие было у него в крови?

– Добрый день! – послышался веселый женский голос. Приближавшаяся к ним женщина, по всей видимости, экономка, махала им рукой. – Откуда вы, люди добрые?

– Я Типтон, – сухо ответствовал Рейн. – Будьте добры, сообщите о моем приезде матери.

Экономка остановилась так резко, что чуть не упала.

– Ах, сэр! Лорд Типтон! Как приятно вас видеть. – Она обеспокоенно посмотрела на Девону. – Я доложу ее сиятельству о вашем приезде. – И женщина бегом припустила к дому.

– Ну зачем, Типтон? – упрекнула его Девона. – Зачем пугать до полусмерти бедную женщину?

– Пользуюсь своей властью, – ответил Рейн, зная, что жену это возмутит. – Пошли, посмотрим, кого еще я смогу напугать.

Холл, в который они вошли, был чисто убран и пуст. Очевидно, мать, недовольная своим бедственным положением, распродала статуи, картины и мебель, в свое время украшавшие его.

– Здесь очень просторно.

Это замечание вызвало у Рейна улыбку. Это было так похоже на Девону!

– Тут не помешало бы поставить мебель и статуи и повесить несколько картин. Но в сельской местности участились кражи.

– Дело не в кражах. Дело в отсутствии внимания. Особенно с твоей стороны, – заявила виконтесса, стоя в открытых дверях. – Я как раз собиралась перекусить. Вы оба можете ко мне присоединиться.

Она вышла, и им не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней.

– Это твоя мать? – тихо спросила Девона.

– Никто другой не посмел бы так держаться.

Рейн подал Девоне руку, и они вдвоем, выступая единым фронтом, вошли в комнату, где был накрыт завтрак. Впервые за все это время он будет противостоять матери не в одиночку.

Комната, в которую они вошли, явно принадлежала вдовствующей леди Типтон. Кремовые стены были украшены узором из цветов и виноградной лозы. Деревянный пол был вымыт дочиста. Любимый бабушкин индийский ковер занимал почетное место у камина. Рейн не мог сдержать циничной ухмылки, глядя на подставку в неоклассическом стиле с погребальной урной из черного фарфора. Вдова сохранила те вещи, которые представляли для нее ценность, и избавилась от остальных. Она, по-видимому, очень дорожила керамикой Веджвуда.

– Я не знала, что у тебя есть любовница, Рейн. Только вот не могу понять, зачем ты привез ее сюда. – Мать засопела, как будто даже дышать одним воздухом с ними ей было неприятно.

Рейн почувствовал, как Девона напряглась, готовая нанести ответный удар, и сжал ее руку, не зная, как она отреагирует на походя нанесенное оскорбление. Его мать инстинктивно оценивала противников и всегда нападала на самого слабого. Она вполне заслуживала безжалостного отношения к себе.

– Мадам, этот дом и земля принадлежат мне. Я вправе делать тут все, что мне вздумается. Вы, к сожалению, не можете сказать того же о себе.

– Я не собираюсь здесь сидеть. – Глаза леди Джослин, такие же, как у сына, только старые и усталые, превратились в узкие щелки. – Я не позволю тебе навязывать мне общество твоей шлюхи. Да еще в присутствии Медлин. Убирайтесь из этого дома.

– Леди Типтон! – Девона шагнула вперед, прежде чем Рейн успел сказать матери, что он думает о ее распоряжениях. – Произошло недоразумение, которое мне хотелось бы исправить, прежде чем один из вас скажет что-нибудь такое, о чем потом придется пожалеть.

Вдова издала неприятный звук, который, по-видимому, следовало считать смехом.

– Я никогда не жалела о сказанном.

Девона отошла от Рейна и села на диван рядом с его матерью.

– Это в вас говорит гордость. – Она взглянула на мужа. – Вот и сын у вас такой же.

– Рейн, это предел совершенства. Такие философические наклонности… Где ты откопал это создание? – насмешливо поинтересовалась мать.

– Хватит! – заорал Рейн, окончательно теряя терпение. – Если вы не проявите должного уважения к моей супруге, то вместе с дочерью окажетесь в таком домишке, где вам и повернуться будет негде. Вы меня поняли?

– Как это похоже на тебя, Типтон. – Неодобрение Девоны было волной, которая обрушилась на его гнев и подавила его. – Только ты мог превратить сообщение о браке в угрозу.

Чашка с блюдцем задребезжали в руках у его матери.

– О браке? Ты женился на своей любовнице?

– Мисс Девона Бидгрейн никогда не была ничьей любовницей. Предполагать иное – значит навлечь на себя мое неудовольствие. Можете говорить гадости мне, если уж вы так устроены, но оставьте в покое мою жену.

Вдова выглядела так, как будто из нее выпустили воздух. Губы у нее дрожали. Она попыталась взять себя в руки.

– Зачем ты приехал? Не за моим же благословением?

Девона, неверно истолковав обиду и горечь матери Рейна, еще раз попыталась не допустить, чтобы их первая встреча закончилась скандалом.

– Мы сбежали. У нас просто не было времени собрать своих родных вместе…

Услышав это, Джослин снова воспрянула духом.

– Вы сбежали в Гретна-Грин? Тогда все понятно. Что ты натворил, Рейн? Наградил ее ублюдком, из-за чего у ее семьи не оставалось выбора и им пришлось принести ее в жертву Рафинированному Трупу?

Девона так крепко сжала свою сумочку, что побелели пальцы, и резко поднялась.

– Мне совершенно не важно, кто вы. Но вы не имеете права так говорить о Рейне. Ваш сын – умный и на редкость добрый человек. Я вышла за него замуж по собственному желанию. И от души надеюсь, что он унаследовал характер своего отца, потому что никогда еще не встречала такого низкого существа, как вы, с материнским инстинктом змеи!

– Девона! – Рейн попытался оттащить ее от матери.

Джослин, не привыкшая мириться с поражением, тоже встала.

– Законная она жена или незаконная – мое мнение о твоей спутнице остается прежним. Ты и твоя шлюха можете убираться из этого дома!

Рейн размахнулся и ударил ногой по столику, с которого посыпались осколки любимого чайного сервиза его матери.

– Я услышала шум, – начала служанка и остановилась, увидев опрокинутый столик. – О, мадам, неужели это вустерский сервиз?

Рейн, которому удалось наконец заставить мать прикусить язык, ответил:

– К сожалению, да, мисс…

– Миссис, милорд. Миссис Пул. – Не зная, как себя вести, служанка бросила быстрый взгляд на хозяйку.

Но та не сводила глаз с разбитого фарфора.

– Ну, миссис Пул, судя по виду этой комнаты, вы хорошая экономка.

– Я знаю свое дело, сэр, – подтвердила женщина.

– Приятно видеть результаты тех средств, которые я трачу на Фоксенкловер, – заметил Рейн, ведя Девону к двери.

Она все еще была в ярости и, наверное, до крови прокусила язык, чтобы не сказать ничего больше. Скоро он успокоит ее и отведет туда, где их разговоров никто не услышит.

– Наши комнаты готовы, миссис Пул?

– Да, конечно, сэр. Вы с леди, пожалуйста, следуйте за мной.

Девона пошла за энергичной миссис Пул, а Рейн задержался, бесшумно закрывая дверь в комнату матери.

Девона раздраженно сдернула с рук перчатки и бросила их на стол. Дура! До нее доходили слухи, она сама видела, как замыкается Типтон, когда речь заходит о его семье. А что же она наделала? Накинулась на его мать! Злясь на себя, огорченная Девона изо всех сил рвала ленты на шляпе, когда в комнату вошел Рейн.

Ее глаза горели от непролитых слез, и она дергала затянувшуюся узлом ленту, пока не порвала ее. Ну вот, теперь и ее хорошенькая шляпка испорчена! Злость, которую Девона испытывала с того момента, как перешагнула порог комнаты Джослин, сменилась горечью. Она без сил опустилась на стул.

– Я испортила шляпу, – сказала Девона, и слезы, которые она так долго сдерживала, покатились по ее щекам.

– Я куплю тебе дюжину шляп вместо этой. – Рейн осторожно снял с нее головной убор и положил его на стол.

Присев перед женой на корточки, он погладил ее по руке.

– Прости меня. Я сама не знаю, почему плачу. – Девона свободной рукой попыталась вытереть слезы.

– Не знаешь? – Рейн прищурился, становясь похожим на мать. – Мне кажется, причин у тебя достаточно. Ты только что узнала, что твоя свекровь – ужасная, невыносимая стерва, – сказал Рейн спокойно, как будто говорил о погоде.

– Типтон! – Девона задохнулась и подумала: как странно, что ей стало смешно в такой совсем не смешной ситуации.

– Вот видишь, ты уже не плачешь. Говорить правду всегда полезно. Это успокаивает.

Рейн поднялся. Казалось, его что-то заботит.

– Хочешь, я помогу тебе раздеться? Никто не упрекнет тебя за то, что тебе захотелось вздремнуть.

– Твоя мать подумает, будто я прячусь от нее.

– Разумный тактик знает, что такое хорошо спланированное отступление. Что-то мне подсказывает, что вдова пересматривает план своей атаки.

Девоне не понравилось его самодовольное выражение. Он получал слишком явное удовольствие, доставляя неприятности своей матери.

– Зачем мы сюда приехали, Типтон? – В голосе Девоны снова зазвучали резкие нотки.

– Я тебе уже объяснял.

Ее вопрос, казалось, ничуть не удивил Рейна.

Девона бросила на него строгий взгляд, за который Уинни наградила бы ее аплодисментами.

– Я слышала, что ты мне говорил. А теперь я хочу узнать правду. Ведь это так полезно. Это успокаивает, – насмешливо протянула она.

– Девона, какую причину я могу назвать после того, как ты уже все решила, даже нашла слова, которые хочешь от меня услышать? – Рейн притянул ее к себе. – Не засыпай, – пробормотал он, и ее тело тут же отреагировало на его требование. – Мы одни. У нас есть кровать. Догадайся, чего я хочу.

Девоне не пришлось догадываться. Его возбуждение было и видимым, и осязаемым. Ей вдруг захотелось самой расстегнуть пуговицы на его брюках, и при этой мысли пульс Девоны участился. Она отодвинулась, чтобы не поддаться соблазну.

– Полагаю, даже самая ужасная мать рассчитывает на то, что ее сын выполнит свой долг ради титула.

– Не совсем так, – с веселым смехом коротко ответил Рейн. И прикоснулся подбородком к ее виску. – Она не хочет, чтобы сын плодил демонов.

– Какая чушь! – с негодованием и обидой за него ответила Девона.

Рейн сделал вид, будто не слышит.

– Но ведь я постарался, чтобы мы в этом преуспели, не так ли, любимая? – От его горячего дыхания шевелился завиток у нее на щеке. – А когда ты будешь знать, вынашиваешь ли ты нашего наследника?

Это был чересчур интимный вопрос, который Девона не готова была обсуждать даже с ним. Сейчас она была слишком взвинчена, чтобы четко мыслить. Кроме того, в глубине души Девона подозревала, что ее беременность означала для Рейна не столько радость создать новую жизнь, сколько возможность в очередной раз досадить своим родственникам. Когда он был таким внимательными, таким обворожительным, легко было забыть, что их брак основан не на любви, не говоря уже о дружбе. Рейн купил ее. Одна спасенная жизнь в обмен на ее руку. Об этом следует помнить, иначе она никогда не избавится от боли в сердце.

– Когда у тебя в последний раз было кровотечение?

– В нашу первую брачную ночь.

Девона вырвалась из его объятий и отошла к столу. Она взяла шляпу и начала исследовать, насколько та пострадала.

Рейн тихо подошел к жене с таким видом, как будто собирался поймать ее, если она попытается убежать.

– Я тебя не об этом спрашивал, ты же знаешь.

– Что я должна ответить, милорд: правду или то, что вы хотите услышать? – поинтересовалась Девона насмешливо, пользуясь его же словами. При этом она мяла тонкую шляпку, крепко сжимая ее.

– Ты всегда говорила правду… – начал Рейн.

– Чего нельзя сказать о тебе, Типтон. Неужели ты считал, что тебе удастся настолько заморочить мне голову, что я ничего не увижу и не пойму?

В раздражении Девона бросила шляпу, но Рейн схватил жену за руки, не давая ей уйти.

– Я предупреждал тебя о том, что это за дом и что представляет собой моя мать.

У него на щеке подергивалась жилка.

– Однако ты притащил меня в Фоксенкловер. Я спрашивала себя – зачем? Ответ очевиден.

– Пожалуйста, поделись своим открытием, если мои объяснения тебя не устраивают. – Глаза Типтона потемнели, когда Девона сделала слабую попытку вырваться из его рук.

– Я стала новым оружием в твоей войне против Уайменов, правда? – Ей удалось ошеломить его, и она без труда высвободила руки. – Ты виконт, следовательно, мог взять в жены кого-нибудь и получше меня. О, я достаточно привлекательна, так что ты мог стерпеть нашу интимную близость. А мои родные – люди уважаемые. Поэтому твое положение в обществе не пострадает, даже когда тебе надоест терзать свою мать этими играми. – Девона сухими глазами встретила разъяренный взгляд Рейна. – Наверное, мне все-таки следует отдохнуть. Мне еще понадобятся силы, чтобы обороняться ото всех вас.

– Ты слишком плохого мнения о себе, если действительно веришь в то, что говоришь. – Рейн провел рукой по волосам и вынул кожаную ленту, скрепляющую их на затылке.

Глядя на его распущенные волосы, Девона стала размышлять, за кого же она вышла замуж: за ангела мщения или за демона-искусителя. А может быть, в нем было что-то и от одного, и от другого, и это ставило ее в тупик.

– Ты любишь меня? – Девона медленно умирала, наблюдая за тем, как мука исказила красивое лицо Рейна, и поспешила добавить: – Не важно, можешь не отвечать.

На его лице отразилось безграничное страдание.

– Девона, в моей жизни было не так уж много любви. Это иллюзорное чувство. Я не уверен, что оно вообще существует. – Он говорил так, как будто каждое слово причиняло ему боль. – Я привык полагаться на реальные вещи. Когда я вскрываю труп, то предполагаю увидеть сердце, легкие, мышцы и кости. А любовь… – Рейн беспомощно развел руками. – У нее нет ни текстуры, ни вкуса, ни запаха.

– Стыдись, Типтон, даже я знаю, что все ученые – мечтатели.

Девоне было очень жаль его. Она бы постаралась утешить его, если бы он только что не растоптал ее сердце. К счастью, Девона легко усваивала уроки. Она держалась спокойно, не реагируя на его откровенное удивление.

– Я вовсе не мечтатель. – Рейн, казалось, даже оскорбился.

– Разве? Но ведь ученый – это человек, который проводит время, доказывая миру существование невероятного и невидимого! – Она снова села на стул и наклонилась, чтобы снять туфли. – Уходи, Типтон. Разочарование – горький напиток. Мне нужно время, чтобы переварить его.

Женщина почувствовала его руку у себя на плече. Рейн хотел, чтобы она поднялась.

– Девона! – В его голосе звучала мольба.

Но гордость была фамильной чертой Бидгрейнов. Продолжая сидеть, Девона заговорила, не поднимая глаз.

– Хотя моя беременность могла бы ускорить кончину твоей матери, на сегодняшний день вынуждена лишить тебя этого удовольствия. Ищи где-нибудь в другом месте возможность ей отомстить.

Услышав, как он ахнул, Девона поняла, что перегнула палку. Ледяная тишина в комнате становилась невыносимой. Сделав над собой усилие, чтобы взглянуть в его сторону, Девона увидела, что Рейн стоит у окна, наблюдая за тем, что происходит во дворе.

С длинными распущенными волосами он был похож на древнего завоевателя, на человека, который так долго боролся за свое место в этом мире, что разучился получать удовольствие от простых радостей. По договору или без договора, с ее стороны было большой ошибкой выйти за него замуж.

– Типтон, а что, если мы забудем о заключенном договоре? Если тебя это устроит, мы могли бы аннулировать…

– Нет! – Рейн ответил, как ножом отрезал, и сталь этого ножа проникла до самых ее костей.

Сухими глазами Девона наблюдала за тем, как Рейн пытается овладеть собой. Все его тело сотрясалось от усилий обуздать свои чувства.

– Когда-то ты называл меня бесшабашной.

– Вы не изменились, мадам, – бросил он, не задумываясь.

– Неужели ты не понимаешь, как мне будет тяжело, Типтон? Ведь я не такая, как ты и твои близкие. Я не испытываю удовольствия, причиняя боль другим. Что же касается скандала… Тебе ведь плевать на мнение света, а я никогда больше не выйду замуж, так что подорванная репутация мало меня беспокоит. По правде говоря, могло быть и хуже.

– Например, ты могла бы остаться моей женой?

Интуитивно Девона почувствовала, что его выведет из себя любой ответ.

– Я думаю, ты не меньше меня жалеешь о том, что мы вступили в брак, но слишком честен, чтобы изменить своему слову.

– Честен, – повторил Рейн, как будто пробуя слово на вкус. – Кажется, это качество, присущее джентльменам. Я полагал, мы давно договорились о том, что я не имею к ним никакого отношения.

Чувствуя, что ее нервы вот-вот сдадут, Девона обхватила себя руками.

– Я не считаю себя виноватой, – заявила она.

У нее было такое ощущение, будто Рейн подкрадывался к ней, хотя он ни на шаг не отошел от окна.

– А почему ты должна считать себя виноватой? Ты пришла ко мне со своим безумным планом. Затем вышла за меня замуж, чтобы обеспечить его осуществление. А теперь хочешь разорвать этот союз, потому что участники нашей маленькой драмы оказались слишком мнительными. Я мог бы преподнести все это в завуалированном виде, но я слишком уважаю тебя, Девона, и не считаю, что должен тебя жалеть.

– Значит, все это – полностью моя вина? Значит, я должна угомониться и смириться со своей судьбой, потому что сама ее выбрала?

Рейн ничего не ответил, и Девона вскочила со стула.

– Бедный лорд Типтон! Он потерпел поражение от одной из Бидгрейнов. Какой скандал! Какой позор! Ну, уж если я обладаю такой властью над тобой, то могу и положить этому конец. И я так и сделаю!

Девона была настолько взволнована, что не сразу почувствовала, как Рейн схватил ее за плечи.

– Уаймен, – мягко поправил он.

Введенная в заблуждение его спокойствием, Девона открыла рот от удивления.

– Что?

– Если я и потерпел поражение, то не от Бидгрейн. Ты Девона Лир Уаймен, виконтесса Типтон. Моя жена. – Слова слетали с его языка, как будто он получал удовольствие от каждого звука. – Я отказываюсь дискутировать на тему, кто кем манипулировал. Достаточно того, что мы вступили в брак и делили супружеское ложе. У меня есть правило: я ни с кем не делюсь и не возвращаю того, что считаю своим.

Заявление Рейна разочаровало Девону.

– Ты не слышал ни одного слова из того, что я тебе сказала.

– Напротив, у меня прекрасный слух. А вот насчет твоего слуха я сомневаюсь.

– То, что я увидела здесь… – Ее горло сжал болезненный спазм. – Тебя рядом с ней… – Девона закатила глаза, пытаясь сдержать подступившие слезы. – Я хотела спасти… Если еще не поздно.

В глазах Рейна блеснул огонек.

– Поздно, миледи. Слишком поздно.

В подтверждение своих слов он приподнял ее, и их губы встретились. Девона, помоги ей, Боже, не противилась. Она горячо ответила на его поцелуй, вдруг ощутив безумную тягу к своему мужу. Дрожь пронизала все тело Рейна, возникнув где-то глубоко внутри, и успокоилась от прикосновения к любимой женщине. Оба чувствовали необыкновенный подъем. Девона затаила дыхание. Рейн упивался ею, жадно обводя языком ее рот. Его единственной мыслью было: «Еще! Еще!»

Перед глазами Девоны все плыло, как в тумане. Жизненные потребности собственного тела боролись в ней со страстным желанием дать Рейну как можно больше. Кем бы он ни был для нее: врагом, другом, мужем или любовником, она, бесспорно, принадлежала ему.

Глава 13

На следующее утро, не застав никого из родных Типтона за завтраком, Девона ничуть не удивилась, а, скорее, испытала облегчение. В свете ее мужа считали странным человеком. Проведя вечер под настороженным оком новоиспеченной свекрови, Девона поняла, что угрюмость и некоторая склонность к театральности достались ему по наследству. Атмосфера в этом доме оставалась такой же, какую Рейн застал пятнадцатилетним мальчиком, выбравшись из поломанного гроба.

Решив обойтись без завтрака, Девона вышла во двор. Она рассеянно потерла виски, стараясь избавиться от головной боли. Где Типтон? Она не видела его со вчерашнего дня, когда он исчез, наградив ее умопомрачительным поцелуем. Очевидно, он больше не мучился опасениями, что она захочет аннулировать их брак. Эта мысль была неприятной, но, по всей видимости, верной. Целый вечер Девона размышляла, но для этого ей совсем необязательно было оставаться в одиночестве.

Она была так озабочена, что не обратила внимания на прекрасные клумбы. За свою жизнь Девона повидала немало садов в загородных поместьях. Она находила их очень милыми, но была не из тех, кто готов часами любоваться их красотой.

Отойдя на несколько сот ярдов от дома, Девона остановилась и огляделась вокруг. Сад был отлично распланирован и тщательно ухожен. Но это же абсурд! В доме нет никаких украшений, он отчаянно нуждается в ремонте. Мать Типтона не похожа на женщину, у которой достаточно терпения и есть желание выращивать нежные бутоны. Так кто же этим занимается? Преданный садовник?

Девона остановилась, восхищенно глядя на симметрично расположенные вечнозеленые растения, подстриженные в форме пирамид, и ромбовидные цветочные клумбы. Какая-то тень над головой заставила ее взглянуть вверх. Это было не дерево, это был лабиринт. И арка на входе была…

– Глазам своим не верю!

Самшитовая арка имела форму головы дракона. У дракона была насмешливая мина, как бы подстрекающая нарушителя его владений шагнуть прямо в распахнутую пасть. Присмотревшись внимательнее, Девона поняла, что стены лабиринта – это зеленое змеевидное тело дракона, своими изгибами преграждающее путь смельчаку.

– Поразительно!

– Рада, что вам нравится. Не желаете зайти? – раздался сверху веселый женский голос.

– Глядя на этот свирепый, голодный оскал, я решила, что дракон – существо мужского пола. Однако в Фоксенкловере я встретила живого дракона-женщину и теперь вижу сходство. – Девона тут же закрыла рот рукой, в ужасе от вырвавшихся у нее слов.

Сверху раздался взрыв смеха, от которого зашелестели листья.

– Вижу, вы уже познакомились с Джослин.

За стеной послышался шорох, и из своего укрытия вышла очаровательная, испачканная с ног до головы девочка.

Это сестра Типтона? Эта лесная нимфа была совсем юной, лет пятнадцати, не больше – скорее ребенок, чем женщина. Девочка улыбнулась Девоне. Ее безупречно белые зубки отчетливо выделялись на загорелом лице. Светло-каштановые волосы выбились из небрежно заплетенной косы, а солнечный загар и веснушки свидетельствовали о том, что девочка проводит больше времени, играя в саду, чем занимаясь школьными уроками.

– Я думала, это мама пришла меня отругать.

– Нет, – пробормотала Девона, пытаясь определить, какое отношение к семейству Типтонов имеет это дружелюбное дитя. – Меня зовут Девона Бидгрейн. Ой… – Она засмеялась и махнула рукой. – Уже нет. Я Девона Уаймен, жена твоего брата. Рейн ведь твой брат, не так ли?

Девочка отвернулась. Ее лицо побледнело.

– Лорд Типтон здесь? Он никогда сюда не приезжает.

Она сделала шаг в сторону лабиринта.

– Жаль, что дела задерживают его в Лондоне, – солгала Девона, беря под руку свою золовку и не давая ей возможности скрыться в лабиринте. – Мы только недавно поженились, и, думаю, ему захотелось похвастаться своей семьей.

И у брата, и сестры были светло-голубые глаза. Их сходство стало еще более заметным, когда девочка недоверчиво фыркнула.

– Держу пари, вы недавно знаете лорда Типтона, если верите в это. Вы с ним сбежали? Мы с мамой не видели объявления о предстоящем бракосочетании.

– Не было никакого объявления, – призналась Девона, прикидывая, что можно сообщить этой девочке, а о чем следует умолчать. – Мы отправились в Гретна-Грин. Будет о чем рассказать детям.

Если они с Рейном останутся мужем и женой.

Девона увидела скамейку, с которой открывался вид на сад, и села, увлекая девочку за собой, пока та не придумала причины, чтобы сбежать. Манера ее поведения резко изменилась, как только она узнала о присутствии брата. Теперь она двигалась настороженно, как кошка, опасающаяся нападения. Девона нахмурилась. Она подозревала, что опасения девочки отнюдь не беспочвенны. Все знали, что Типтон не слишком жалует мать и сестру. Глядя на это красивое дитя, Девона не могла понять, чем столь невинное существо могло вызвать неприязнь брата.

– Кто занимается этим садом? – спросила Девона.

Из тысячи вопросов, которые крутились у нее в голове, она выбрала самый безобидный.

Юная мисс Уаймен вздернула подбородок и вызывающе взглянула на Девону.

– Это мой сад.

Бедняжка решила, что они приехали, чтобы отобрать ее волшебный мир. Девона приложила руку к сердцу. Что бы там ни думал ее муж, она не позволит ему обижать сестру.

– Ну конечно, этот сад твой. Я сомневаюсь, что Типтон собирается надолго здесь оставаться.

– Я не то имела в виду, – уточнила девочка. – Я сама создала этот сад. Я о нем мечтала. Я его сажала. Я за ним ухаживаю. Он принадлежит мне.

– Странно. Примерно то же самое я говорил на днях.

Девона и девочка вздрогнули, услышав саркастическое замечание Рейна. Девона машинально схватила девочку за руку, не давая ей убежать и удерживая на месте.

– Доброе утро, Типтон. Я уж начала думать, что ты сослал меня в деревню, а ведь не прошло еще и недели с тех пор, как мы поженились.

Типтон нахмурился, скрывая улыбку.

– Всех своих жен я держу при себе по крайней мере в течение месяца.

Девоне незачем было скрывать улыбку. Ей было приятно, что он разыскивал ее.

– Ты успокоил мое встревоженное сердце. Как хорошо, что я встретилась с твоей сестрой. Она настоящее сокровище, Типтон. Неудивительно, что ты держишь ее вдалеке от Лондона. Все твои знакомые стали бы просить ее руки.

Девочка спокойно выдержала критический взгляд брата.

– Я не хотела вас обидеть, сэр, говоря о том, что этот сад принадлежит мне.

Девона не упустила случая поддержать эту тему. Она всегда выступала на стороне слабого. Девона поднялась и обняла девочку.

– Типтон, ты обратил внимание на этот изумительный сад? Твоя сестра все сделала здесь сама.

Он помолчал, как бы обдумывая услышанное.

– Что-то я не помню, чтобы выделял средства на восстановление сада, – сказал Рейн наконец.

Девочка пожала плечами. Ее вид свидетельствовал о том, что она лишь старалась казаться беззаботной.

– Разговоры о средствах и их распределении меня не интересуют. Только сад. И если это напрасная трата времени, так ведь это мое время.

– А что, если бы я приказал сжечь и засыпать эти клумбы солью? – спросил Типтон, произнося угрозу спокойным голосом.

Девона была потрясена его жестокостью.

– Рейн!

Несмотря на переполнявшую ее ненависть, девочка сдержанно ответила:

– Вы хозяин Фоксенкловера, милорд.

Заинтригованный и даже несколько разочарованный отсутствием гневной отповеди, которую он ожидал, Типтон склонил голову набок, разглядывая сестру так, словно она была пешкой на шахматной доске.

– И ты не попыталась бы остановить меня, девочка?

– Медлин.

Это уточнение, произнесенное спокойным тоном, заставило его остановиться.

– Прошу прощения?

Брат и сестра обменялись холодными взглядами.

– У меня есть имя. Медлин.

Заметив, как побагровел ее муж, Девона певучим голосом произнесла:

– Какое красивое имя. Тебя называют Медди?

– Только друзья.

Было совершенно ясно, что девочка хотела этим сказать: брата и его жену она друзьями не считала. Девона не осуждала ее за это. Типтон едва не пригрозил разрушить то, чем она дорожила. Можно считать, что он установил своеобразный рекорд – после первых же слов настроил сестру против себя.

– Ну, Медлин, – он произнес ее имя, как очень непривычное слово, – ты не ответила на мой вопрос. Как бы ты могла мне помешать?

Девочка вздрогнула, услышав его вопрос, но не спасовала.

– Что вы хотите от меня услышать, сэр? Я молодая, бедная, и я женщина. У вас все преимущества.

Она повернулась и направилась в лабиринт.

– Я еще не разрешил тебе удалиться, девочка.

Медлин оглянулась.

– Разрешили, милорд. В тот момент, когда узнали о моем существовании.

Выпустив эту последнюю стрелу, девочка убежала и скрылась в лабиринте.

Рейну удалось заставить Джослин присоединиться к ним за ужином. Он не сказал Девоне, что для этого ему пришлось пустить в ход угрозы. Его воспитанная, как и подобает истинной леди, жена не одобряла его манеры поведения с родными. Это стало очевидным, когда она выступила в защиту его сестры. Девона опекала ее, как свою близкую родственницу. Рейну приходилось прибегать к хитростям, чтобы добиться своего, не огорчая жену.

– Что ты сказал Медлин? Она опять отказалась сесть с нами за стол. – Это были первые слова, которых мать удостоила сына после их беседы наедине.

– Может быть, она нездорова? – предположила Девона.

Рейн криво усмехнулся в ответ на слова жены. Он решил, что она либо считает его слабым противником матери, либо испытывает к вдове такую же неприязнь, как и он. В любом случае он был благодарен Девоне за попытку отвлечь его мать от ее жертвы.

– Моя дочь никогда не болеет, – фыркнула леди Джослин в ответ на этот вопрос, – хотя и не вылезает из своего сада и почти не живет в доме. Но мне удалось убедить ее есть за столом вместе со мной. – Она подняла выцветшие брови, вопросительно глядя на сына.

– Значит, ваш урок не был усвоен, мадам. – Он не позволит ей, черт возьми, перекладывать на него вину за отсутствие девочки. – Я уверен, что, как все животные, проголодавшись, она выйдет из своего укрытия, чтобы поесть.

От негодования лицо Джослин покрылось пятнами. Рейн ожидал, что еще чуть-чуть – и из ее ушей, как во время землетрясения, потечет лава.

– Медлин прекрасный, милый ребенок. Как ты смеешь? Она не животное.

– Я думаю, что… – начала Девона, но ее остановил холодный взгляд свекрови.

– Меня не интересует, думаете вы или нет, мадам, – гневно бросила вдова.

– Молчать! – Рейн ударил кулаком по столу так, что загремели посуда и приборы. – Не смейте трогать мою жену, Джослин. Если вам обязательно нужно что-нибудь грызть, я уверен, кухарка найдет для вас подходящую кость. А можете выбрать для этой цели меня. – Он наградил мать улыбкой, больше похожей на хищный оскал.

– Поскольку мы начинаем воевать, я настаиваю, чтобы ты оставил сестру в покое. До сих пор ты не желал знать о ее существовании. Я хочу, чтобы ты и дальше продолжал в том же духе.

– Вы обеспокоены, матушка? – насмешливо спросил Рейн. – Никогда не подозревал, что вы способны испытывать материнские чувства.

Вдова не стала отвечать на эту колкость. Глядя ему прямо в глаза, она сказала, четко выговаривая каждое слово:

– Медлин – это не ты и не я. Она больше похожа на твою бабушку.

Рейна смутило это сравнение, и он постарался отмахнуться от него. Все, что в нем было доброго, он считал заслугой бабушки. Если сестра похожа на нее, то его отношение к ней так же жестоко, как отношение матери к нему самому. И Рейн нанес ответный удар:

– Неужели вы рассчитываете, что найдется мужчина, который захочет жениться на ней? Вы позволяете ей работать в саду, как простой батрачке. У нее кожа темная, как у женщин из Калькутты. Под ногтями грязь. Эта девочка получила хоть какое-нибудь образование или она всю жизнь носится по окрестностям, обучаясь у оленей и зайцев?

Девона рассмеялась, но ее смех прозвучал натянуто.

– Право же, Типтон. Я чуть не подавилась фазаном. Я знаю, что вы оба получаете удовольствие, говоря друг другу колкости. Но я беседовала с Медлин. Это умная, серьезная девочка. И она сотворила чудо с этим садом. Ее лабиринт – что-то особенное. Могу представить, что она сумела бы сделать, если бы у нее в помощниках было несколько садовников. Что в этих условиях она может поделать с грязью под ногтями и загаром? Поймите же, она настоящий художник. А ее холст – это живая природа.

Рейн с трудом удержался от смеха, увидев выражение лица своей матери. Та разрывалась между желанием вцепиться в него и чувством благодарности к женщине, которую она решила ненавидеть. Как-никак, эта храбрая девчонка не побоялась выйти замуж за ее сына-изгоя.

– Я сама обучала твою сестру. Если ты находишь ее образование неудовлетворительным, в этом твоя вина.

– Поразительно! – восхитился Рейн. – Жду не дождусь объяснений, каким именно образом я виноват в ее невежестве.

Мать задумчиво отхлебнула вина.

– Если помнишь, в свой последний приезд в Лондон я пыталась найти средства, чтобы послать Медлин в школу для благородных девиц. – Она бросила взгляд в сторону Девоны. – Я уверена, твоя жена понимает – Медлин надо научиться хорошим манерам, для того чтобы быть представленной при дворе.

Рейн не мог не оценить изощренной тактики Джослин. Он и не подозревал, что к этому все идет. Он уже говорил Девоне, что его мать присматривается к врагу, прежде чем напасть на него. Теперь она использовала его добросердечную жену в качестве орудия против своего сына. Рейн слышал немые упреки матери: Как ты мог бросить свою бедную, ни в чем не повинную сестру? Если она выросла плохо воспитанной девчонкой, то по чьей вине? Разве я не умоляла тебя помочь в ее воспитании?

Вдова оценила слабости Девоны и поняла, что та – идеальное средство для манипулирования Рейном.

Девона вертела в руках вилку, накалывая на нее кусочки мяса, лежавшие на тарелке. То, что Рейн услышал, привело его в ужас.

– Типтон, нам, наверное, надо забрать Медлин с собой в Лондон. Если у нее есть пробелы в образовании, можно подыскать ей домашнего учителя. А мы с сестрами с удовольствием обучим ее хорошим манерам.

– Нет! – Джослин ждала от Девоны чего угодно, только не этого. Своим простодушием красивая жена сына сорвала ее прекрасный план. – Моя дочь останется в Фоксенкловере. Это ее дом. Если вы готовы дать средства на ее обучение и приличный гардероб, то со всем остальным мы справимся без посторонней помощи. – Последние слова вдовы, несомненно, относились к Девоне.

– Никто не спорит, Медлин – замечательный ребенок. – Девона пыталась успокоить вдову. – Я предложила ей поехать в Лондон, потому что, как мне кажется, новизна впечатлений будет стимулировать ее творчество. Представьте: музеи, концерты, всевозможные развлечения…

Рейн не стал задумываться над доводами Девоны. По опыту он знал, что мало чем можно повлиять на решения Джослин. Нельзя сказать, что ее невозможно было принудить, поставив в такие условия, при которых она будет способна только жаловаться. Его первым побуждением было сказать матери, что на его участие в этом предприятии она может рассчитывать с такой же вероятностью, как на воскрешение Девлина из его заброшенной могилы пятнадцатилетней давности. Рейн провел пальцем по краю своей тарелки. Обычно он демонстрировал власть быстро и бесстрастно.

Вдруг он уловил движение изящной руки жены, жестом подчеркнувшей свои слова, и его губы тронула легкая улыбка. У него сжималось сердце от одного вида ее рук, взлетающих, как крылья бабочки, и ее полных, красиво очерченных губ. Девона заметила, что он смотрит на нее, и ободряюще улыбнулась ему, продолжая обсуждать поездку дерзкой Медлин в Лондон.

Рейну не нужна была сестра – ни в его доме, ни тем более в его повседневной жизни. О ее существовании так легко было забыть, пока она росла, а потом она бы всю жизнь прозябала в Фоксенкловере. Если Девона поступит по-своему, девчонка будет каждое утро таращиться на него за столом. Черт возьми, может, позволить матери одержать верх в этой битве и выделить ей соответствующее содержание ради мира и покоя в собственном доме? Кроме того, Рейн уже начал осуществлять план по доставке еще одного гостя, не склонного пользоваться гостеприимством друга. Он не сомневался в том, что Брогден будет не в восторге от его приглашения.

Тем не менее Рейн не мог спокойно согласиться с Джослин, о чем бы ни шла речь. Иногда выбрасывать деньги для того, чтобы решить проблему, не имело смысла. Правда, это облегчало жизнь, но не приносило удовлетворения. К сожалению, единственный способ вывести мать из равновесия обернется наказанием и для него. Однако Рейн сомневался, что Девона его поймет.

– Я считаю, что моя жена права. Ваша дочь поедет с нами в Лондон.

Девона захлопала в ладоши, довольная тем, что с ней согласились.

– Благодарю вас, милорд. Я знала, что вы прислушиваетесь к доводам рассудка.

Рейн дал себе слово, что она никогда не узнает истинных причин его решения. И того, что на самом деле он не прислушивался к ней.

– Мое короткое знакомство с этой девочкой дает мне основания сделать вывод: в ее системе ценностей начисто отсутствуют такие понятия, как цивилизованность и культура. Я мечтаю лично заняться ею.

– Ты говоришь так, как будто Медлин животное, которое вырвалось из клетки и теперь разглядывает зоосад, – пробормотала Девона, не скрывая неодобрения.

– Ты не отнимешь у меня мою дочь, Типтон, – не отступала мать.

Рейн не отказал себе в удовольствии и высокомерно улыбнулся.

– Я уже отнял ее, мадам.

– Я не смогу там жить! Я умру! И тогда вашему мужу придется найти другой способ, чтобы отомстить нашей матери.

Медди схватила платья, которые Девона предложила упаковать, и разбросала их в разные стороны.

– Вы не можете заставить меня ехать с вами!

Она бешено завертелась по комнате, устроенной в круглой башенке. Трехэтажная башенная пристройка была добавлена к дому по прихоти одной из леди Типтон семьдесят пять лет назад. Медди же выбрала для себя эту комнату, когда ей было шесть лет. Она попросила выкрасить стены в цвет безоблачного летнего неба, и с годами на них появлялось все больше картин с изображением разрастающегося сада.

Девона нагнулась, чтобы собрать измятые платья.

– Тебя никто не похищает, Медлин. Если хочешь, назовем это приключением. Когда ты в последний раз была в Лондоне?

– Никогда, – неохотно призналась девочка. – Поскольку Типтон живет в Лондоне, мама не хотела встречаться с ним.

На самом деле ее мать была способна разбушеваться не менее свирепо, чем дракон, которого Медди изобразила на своем лабиринте. Дело было в другом: Джослин боялась своего сына, она называла его чудовищем. Судя по тому, что видела Медди, она склонна была согласиться с матерью. Девочка исподтишка следила за тем, как Девона ходит по комнате, легко касаясь цветов, нарисованных на стенах.

– Желтую краску ты использовала для драконьих глаз. А это что за цветок?

«Будто она сама не может узнать!»

– Sedum acre. – Медди вздохнула, видя, что Девона не поняла. – Заячья капуста.

– А, – сказала Девона, переходя к другому цветку. – А это?

– Malva sylvestris, или мальва обыкновенная. – Понимая, что ее просто пытаются отвлечь, Медди подошла и взяла свои платья из рук виконтессы. – А вот это Dianthus casius. Впрочем, я уверена, вы и сами это знаете. Это ведь я сельская дурочка, которой нужно отправиться в город, чтобы узнать, что такое ци-ви-ли-зо-ван-ность.

Девона усмехнулась, услышав, как Медди произнесла последнее слово, и грустно взглянула на нее.

– Ты все слышала?

В этом доме имело смысл прятаться и подслушивать разговоры, при которых Медди не присутствовала.

– Вашего мужа всегда было хорошо слышно, даже в годы его отсутствия.

– Возможно, Типтон наконец-то приехал, чтобы выполнить свой долг перед тобой? – Девона указала на растение с колючими листьями и маленькими белыми цветочками. – А это что такое?

– Вы совсем ничего не знаете о растениях? Ilex aquifolium, то есть падуб. – Медди швырнула платья на кровать и села на них.

– По-видимому, не так много, как ты. Кто тебя учил?

Медди пожала плечами.

– В основном, книги. Кроме того, мне очень помогал наш сосед, мистер Хокпит. Но мама об этом ничего не знает.

У Хокпита был многолетний бурный роман с леди Джослин. К сожалению, в последнее время они редко виделись. Медди слышала, как кухарка рассказывала миссис Пул о том, что когда жена Хокпита узнала об этой связи, она пригрозила как следует с ним разобраться.

Медди фыркнула. Было понятно, что «разобраться» в данном случае вовсе не означало «мирно побеседовать». Девочка хитро взглянула на Девону. Этими сведениями она решила с ней не делиться. Обен Хокпит всегда был очень добр к Медди, он фактически заменил ей отца. Самое меньшее, что она могла для него сделать, поскольку он не мог больше встречаться с ее матерью, – это защитить его от Типтона. Медди содрогнулась, представив, как ее брат поступил бы с мистером Хокпитом из желания доставить матери лишнюю неприятность.

– И долго вы собираетесь держать меня вдали от мамы?

– Господи, Медлин, ты говоришь так, как будто это наказание.

Это и было наказание, но Медди быстро поняла, кого брат использует в своей игре в качестве орудия. Девона была совсем не такая, как он. Она была дружелюбной и всегда открыто выражала свои чувства. Медди не сомневалась, что у молодой женщины нет никаких недостойных намерений. И как ее угораздило связаться с таким чудовищем, как Типтон?

– Я никогда не уезжала из дома. По крайней мере, так.

Девона ласково обняла ее.

– Тебе нечего бояться, милая. Все, чего мы хотим, – чтобы ты получила удовольствие.

– И стала более цивилизованной, – проворчала Медди, уткнувшись в рукав Девоны.

– Ты не скоро простишь Рейна за эти необдуманные слова, ведь так?

Девона рассмеялась, а потом пригладила непослушные вихры девочки. Медди сдерживалась, чтобы не выдать ужаса, который охватывал ее при мысли о том, что она окажется в руках такого демона, как Типтон. Он убьет ее так же, как убил их старшего брата.

– Я подозреваю, что Типтон ничего не делает необдуманно.

Перед самым рассветом Джослин обнаружила, что кровать дочери пуста. Ее первой мыслью было, что девочка убежала. Но Медлин, несмотря на опасения Типтона, была разумным существом. Она понимала, что побег лишь отсрочит неизбежное.

С фонарем в руке леди Джослин молча обходила сад. Звать слуг не имело смысла. Свою дочь она найдет сама. Земля была скользкой, а от тяжелого запаха мокрых растений щекотало в носу. Джослин никогда не понимала увлечения дочери живой природой. Сама она предпочитала комфорт любимых комнат: книги в потрепанных кожаных переплетах, позвякивание фарфоровой чашки, мягкость домотканого индийского ковра под ногами. Это женщина ценила. Единственный ребенок, который был ей близок, давно умер, а двоих оставшихся она не понимала.

А вот и лабиринт. Пробираясь сквозь него, Джослин плотнее запахнула халат. Медлин считала, что у ее матери не хватит ума догадаться, где находится ее изобретательная дочь. Для нее было бы сюрпризом, если бы она узнала, что Джослин уже не в первый раз бродит по ее фантастическому миру.

– Медлин! – позвала она.

Послышалось шуршание, а за ним настороженное:

– Мама?

– Кто еще оказался бы в твоем лабиринте в такую рань?

Один поворот налево, два поворота направо – и она в центре лабиринта. Для ночлега на открытом воздухе у Медди хватило ума захватить несколько одеял и фонарь.

– Мама, ты никогда не встаешь так рано.

– Но тебя не было в постели.

Медди подтянула колени к груди, а подбородок положила на сложенные руки.

– Я хотела перед отъездом попрощаться с лабиринтом. Если только ты не передумала меня отпускать.

Безнадежность в глазах дочери вызвала у Джослин чувство стыда за то, что она не в силах противостоять Типтону.

– Нет, ты поедешь, как приказано.

«Приказано». Это слово комом застряло у нее в горле. Ей показалось, что она умирает.

– А что, если я убегу? Может быть, мистер Хокпит сможет приютить меня, пока они не отступятся и…

– Нет, – сказала Джослин уже мягче. – Тебе и так во многом было отказано из-за того, кто ты.

И этого она тоже не простит Типтону.

– Ты говоришь так, как будто он морил нас голодом. Может быть, мы и не самая богатая семья в приходе, но мы прекрасно обходились без нашего щедрого покровителя.

Джослин закрыла глаза. Медлин не помнила ни своего отца, ни того, как они жили, прежде чем Типтон стал наследником и распорядителем средств. Они могли бы быть самой богатой семьей в округе. Медлин могла бы нанять две дюжины садовников и создать целый дом из деревьев и цветов, если бы захотела. Если бы не Типтон и не его вмешательство в их жизнь.

– Ты моя дочь, Медлин, – торжественно произнесла Джослин.

Девочка растерянно заморгала.

– Конечно, мама.

Джослин притянула ее к себе и встряхнула. Удивленная, Медлин прижалась к матери. Она не понимала, что происходит.

– Змей берет тебя к себе на грудь, дитя мое. Каждый раз, когда ты будешь прислоняться к нему головой, изучай его. Найди его слабые места. Я подумала, может быть, это еще… – Она остановилась, чтобы не сказать лишнего. – Может быть, в тебе его погибель.

Ее глаза засияли, как утренняя роса. Она прижимала к себе дочь, нашептывая ей в ухо свои темные желания. Близился рассвет, окрашивая небо пурпурным и красным. Какая красота! Джослин показалось, что это кровь Типтона, сочащаяся из его черного сердца.

Глава 14

Путешествие из Фоксенкловера проходило спокойно. Каждый раз, когда Типтон обращался к их невольной гостье, она смотрела на него как на помесь людоеда с дьявольским отродьем. Впрочем, он не проявлял особого желания беседовать с девочкой. Его несколько стесняло ее присутствие. Рейн представлял, какими страшными сказками набила Джослин глупую голову своей дочери. Тем не менее ему пришлось, хоть и неохотно, признать, что его сестра – далеко не бесхарактерное существо. Пусть Медлин и считала его учеником дьявола, но она не боялась уколоть его чем-нибудь, едва представлялась такая возможность.

– Медди, посмотри! – Девона указала на дом, мимо которого они проезжали. – Здесь живет моя семья. Жду не дождусь, когда ты познакомишься с Уинни и всеми остальными.

По дороге Девона сумела завести с золовкой более-менее дружеские отношения. Зная свою жену, Рейн понимал, что у девочки просто не было выбора. Уж если Девона что-то задумала, противостоять ей не могли даже неисправимые упрямцы. В этом вопросе Типтон считал себя авторитетом.

– Где мы будем жить? – спросила его сестра, прижав лицо к окну.

Толпы людей, идущих по своим делам, так завладели ее вниманием, что она пропустила момент, когда они въехали в центр города.

– Уже совсем близко, милая. – Девона сжала ее руку. – Я так рада, что ты приехала с нами. Как здорово иметь младшую сестру!

Девочка бросила на Типтона настороженный взгляд. Тот, в свою очередь, щурясь, уставился на нее, даже не пытаясь развеять ее страх перед ним. Ему было забавно наблюдать за тем, как она широко открыла глаза и стукнулась лбом о стекло, снова поворачиваясь к окну. Наверно, можно получать удовлетворение, мучая младшую сестру, которая целиком зависит от тебя.

Девона пнула его по ноге. Рейн наклонился, чтобы потереть ушибленное место. Ну и женщина, черт ее возьми! Она просто читает его мысли. Рейн кивнул ей, пытаясь принять покаянный вид. А свет считает, что в нем есть нечто сверхъестественное. Да женская интуиция пострашнее, чем прикосновение смерти!

Спек открыл дверцу и протянул руку, прежде чем Рейн успел помочь Девоне выйти из кареты.

– Добрый день, сэр. Примите мои поздравления по поводу недавнего бракосочетания, леди Типтон.

Рейн замер, ожидая взрыва эмоций, который всегда вызывало у него это имя. К своему удивлению, он не почувствовал ни страха, ни ярости. Рейн повернулся к Девоне, но она была слишком занята, подводя Медлин к Спеку. Мелочь, но для Рейна она имела значение. Этот титул теперь принадлежал Девоне. Отныне для них обоих не было пути назад.

– Спек, это сестра Типтона, мисс Медлин Уаймен. Медди, познакомься со Спеком.

Спек поглядел на нее сверху вниз.

– А я и не знал, что у вас есть сестра, сэр. Да еще такая маленькая, – хрипло прогудел он.

Медлин спокойно отреагировала на столь непочтительное отношение.

– Потренируйтесь перед зеркалом, Спек. У меня в лабиринте есть горгульи пострашнее.

И, не дожидаясь ответа, прошла мимо.

– Подумать только! – сказала Девона, пряча улыбку и направляясь вслед за девочкой.

Рейн задержался, дожидаясь, пока Спек даст инструкции двум недавно нанятым слугам.

– Что делает ваша леди? Трясет фамильное древо, чтобы увидеть, кто еще оттуда свалится? – спросил Спек, вынимая из кармана носовой платок и вытирая пот с лица.

– Я недавно женился, Спек. Мужу приходится потакать капризам новобрачной.

– Прошу прощения, сэр, но эта юная девица – совершенно невоспитанная, грубиянка. Такому человеку, как вы, следует иметь своих детей, вместо того чтобы воспитывать девчонку, которой с колыбели внушали ненависть к вам.

– Поэтому я и плачу вам так хорошо, чтобы вы меня охраняли.

Рейн слышал отголоски женского щебета, доносившиеся из дома. Эти звуки были для него непривычными, но раздражения не вызывали.

– Визит в Фоксенкловер оказался совсем не таким, как я ожидал.

Медлин тоже не ожидала ничего подобного.

Типтон начал подниматься по лестнице.

– В наше отсутствие ничего не произошло?

– Абсолютно ничего. А вы ждали неприятностей? – спросил Спек, и по его тону Рейн понял, что дворецкий относится к этому с интересом.

– Не могу сказать. Я принял кое-какие меры. – Рейн покачал головой. – Но бдительности не теряйте. – Он сделал паузу. – Наш второй гость уже устроился?

Спек широко улыбнулся, демонстрируя свои острые зубы.

– Доктор? Мне пришлось призвать на помощь троих помощников, чтобы запихнуть его в карету, и еще одного, чтобы вытащить его оттуда. Он настоящий боец, черт бы его побрал, хоть и с отрезанной ногой. – Спек плюнул и растер плевок ногой. – Он хочет вас видеть.

– Это уже прогресс. В прошлый раз, когда я ему понадобился, в ход пошли металлические штыри и кипящее масло, а мне, чтобы уцелеть, пришлось принять весьма причудливую позу.

Типтон направился в дом, а Спек, посмеиваясь, смотрел ему вслед.

Брогден отозвался на тихий стук Рейна. Войдя в комнату, виконт немного удивился, увидев, что кровать пуста, а его друг сидит на стуле, стоящем у окна.

– Я слышал, ты обзавелся женой, – сказал Брогден хрипло. – Она уже просится домой?

– Не очень, – усмехнулся Рейн. – Я решил, что такие мужчины, как мы, способны исправиться.

Настало время перейти к роли хирурга, и Типтон занялся осмотром пациента. Брогдену было тридцать два года, но сейчас он выглядел старше своего возраста. В щетине на подбородке просвечивало серебро, хотя в черных волосах седины не было. Его настороженные глаза были абсолютно ясными, однако можно было различить слабый запах его любимой настойки опиума. Рейн покачал головой: ему не понравилось, что его друг выглядит чересчур худым. Брогден всегда был мускулистым и сильным, и его нынешний вид внушал беспокойство.

– И твоя возлюбленная к этому готова?

– Даже если она не готова, я, по крайней мере, готов.

Брогден смеялся до слез.

– Я никогда не сомневался в том, что ты не знаешь, как обращаться с английской пташкой, если найдется такая, которой приглянется твоя невзрачная физиономия. – Он вытянул здоровую ногу и стер слезы с глаз. – Я заметил, что из кареты вышла не только виконтесса. Тебе удалось дважды связать себя по рукам и ногам?

– Девона настояла на том, чтобы мы забрали из Фоксенкловера Медлин.

– Медлин. – Брогден откинулся на стуле и несколько раз произнес это слово. – Имя твоей сестры напоминает мне горячий песок и пляж, и еще более горячую женщину в моих объятиях.

– Это не та женщина. Ей всего четырнадцать, – сказал Рейн тоном, в котором явно сквозило предупреждение.

Сестра сочтет его настоящим дьяволом, если он подпустит к ней кого-нибудь такого старого и искалеченного, как Брогден. Впрочем, его друга предупреждение ничуть не смутило. Брогден продолжал с хитрой улыбкой:

– Все зависит от того, где ты живешь. Она достаточно взрослая для того, чтобы выйти замуж и иметь младенца. Если только… – Брогден открыл один глаз. – Она твоя внебрачная дочь, Типтон?

– Ты окончательно сошел с ума? Когда она родилась, мне было примерно столько же лет, сколько ей сейчас.

Брогден взмахнул руками.

– Именно это я и имел в виду. Вполне подходящий возраст для того, чтобы завести детей.

– Теперь, когда я вернулся, думаю, пора начинать работу над тем, как отучить тебя от любимого лекарства. От него загнивают твои мозги, мой друг. Этот ребенок — моя сестра. Считай, что она недоступна для тебя.

– Сестра? – насмешливо протянул Брогден. – Она слишком хорошенькая, чтобы иметь таких родственников, как ты. Может быть, это твоя сводная сестра?

Рейну надоело это дурацкое препирательство. Он понимал, что Брогден нарочно злит его. Поэтому, указав на обрубок ноги, он сказал:

– Я хочу посмотреть, как идет заживление.

Брогден взглянул на него с такой обидой, что Рейн сразу же вспомнил человека, с которым познакомился восемь лет назад.

– Я знаю свое дело. – Рейн присел на корточки перед пациентом. – Причем так хорошо, что тебе пришлось пересечь семь морей, чтобы я отрезал тебе ногу.

– Ох! – поморщился Брогден. – Мне все еще больно. Осторожно. – Он отвернулся, чтобы не видеть, как Рейн достает из кармана ножницы и разрезает повязку. – И долго Медлин собирается гостить у дорогого братца?

Рейн нахмурился. Ему не понравилось то, как его друг произнес это имя.

– Довольно долго, – резковато ответил он.

– Больно, черт возьми! – прорычал Брогден сквозь стиснутые зубы. На лбу у него выступил пот. – Тоже мне хозяин! Вытащил меня из дому, потому что тебе не понравилось, как я лечусь. И что теперь? Некому ни поцеловать меня в лобик, ни подержать за руку. – Он рассмеялся, но это был невеселый смех. – И чего ты поджал губы? Позвал бы сестру, чтобы она… ах-х-х! – Его лицо побагровело, он задохнулся от боли. – Чертов садист!

Брогден схватился за ручки кресла. Сейчас ему было не до насмешек над Типтоном по поводу хорошенькой сестренки с распущенными темно-каштановыми волосами.

Девона готовилась ко сну и умывалась, черпая воду из керамической миски. С закрытыми глазами она протянула руку за ближайшим полотенцем, но его на месте не оказалось. Ее щеки́ коснулась мягкая ткань.

– Очень смешно. – Повернувшись в сторону протянутого полотенца, Девона вытерла лицо. – Типтон?

– А ты ждешь кого-то другого?

Закончив вытираться, Девона бросила в Рейна полотенцем.

– Ну что ж, возможно, здесь спряталась парочка мужчин – на тот случай, если ты меня рассердишь, – поддразнила она мужа.

– Сомневаюсь, – вполне серьезно ответил Рейн. – Я полагаю, мне удалось разыскать всех твоих поклонников и избавиться от них.

– Клянусь, Типтон, ты говоришь так, как будто мои поклонники прячутся за шторами.

Девона села перед небольшим туалетным столиком. Она рассматривала свое лицо, пытаясь определить, изменилось ли в ней что-нибудь с тех пор, как она стала замужней дамой. Если какие-то изменения и произошли, она их не заметила.

– Ты всегда хмуришься, глядя на свое отражение в зеркале?

Из любопытства Рейн подошел ближе и стоял теперь за ее спиной.

– Ты считаешь меня глупой?

– Тебя? Способной на какую-нибудь глупость? Абсурд.

Девона изобразила улыбку.

– Перестань, а то я начну искать спрятавшихся поклонников.

Рейн смотрел в глаза ее отражению в зеркале.

– Ради семейного благополучия беру свои заявления назад.

Девона почувствовала, как его сильные, крепкие пальцы ловко нырнули в ее волосы и вынули шпильки, которыми были заколоты ее косы. Она с удовольствием ощущала на себе его руки. Рейн умело массировал ей голову, и Девона испытывала невероятное удовольствие, пусть иногда он и задевал ее случайно ногтями.

– Отчего это я должен считать тебя глупой? – спросил Рейн каким-то убаюкивающим тоном.

Девона заморгала – она уже забыла, о чем они говорили. Когда он ласкал ее, она забывала обо всем на свете.

– Да без особых причин. Я просто смотрела, изменилось ли мое лицо.

– Ты еще слишком молода, чтобы считать морщины.

Рейн наклонился и поцеловал ее в макушку.

– Ну, я все-таки не настолько люблю себя, – ответила Девона не совсем искренне. – Я думала, что увижу нечто новое. Какие-то изменения, если угодно, потому что теперь я замужняя дама. – Она тряхнула головой, чтобы Рейн отпустил ее волосы. – Я говорила тебе, что это глупо.

Легкое прикосновение к левому плечу заставило ее поднять глаза и встретиться с ним взглядом в зеркале. Глаза Рейна цвета расплавленного олова обладали свойством касаться ее так же непринужденно, как и его руки.

– Тебя беспокоило то, что другие узна́ют о нашей близости, просто взглянув на твое лицо?

Раздраженная насмешкой, прозвучавшей в голосе Рейна, Девона схватила щетку и начала водить ею с такой скоростью, что могла скорее запутать, чем расчесать волосы.

– Я не рассчитывала увидеть у себя на лбу татуировку, выставленную на всеобщее обозрение, если вы это имеете в виду, сэр!

От злости Девона стукнула мужа по руке деревянной ручкой щетки, которую он хотел забрать у нее.

– А ты мстительное создание! Тебе говорили, что, когда ты раздражена, с тобой лучше не связываться?

Замедляя движения, Девона спокойно ответила:

– Наоборот, мне всегда делали комплименты по поводу моего остроумия и прекрасных манер.

– Ну, может быть, только я вызываю у тебя раздражение.

По непонятным ей причинам, Рейну это, похоже, нравилось.

– Да, Типтон, в этом следует отдать тебе должное. – Отложив щетку, Девона повернулась на стуле и посмотрела ему прямо в лицо. – Теперь, когда наша семья увеличилась, тебе не кажется, что надо связаться с поверенным? Пусть он поможет нам найти дом побольше.

Вопрос Девоны явно привел Рейна в замешательство.

– Увеличилась? – Он многозначительно посмотрел на ее живот. – Ты… ты говорила, что еще слишком рано.

– Ты по-прежнему думаешь, что моя беременность – лучший способ досадить твоей матери? – Девона не могла скрыть досаду. – Не хочу тебя разочаровывать, но я имела в виду доктора сэра Уоллеса Брогдена.

Учитывая отношение мужа к своей семье, она надеялась, что пройдет несколько лет, прежде чем будет зачат их первый ребенок. К тому времени, возможно, появление их общего чада станет для него радостью, а не просто возможностью в очередной раз насолить матери.

– Ах да, – с запинкой ответил Рейн, пытаясь разгадать чувства Девоны. – Надеюсь, его присутствие не раздражает тебя. Мы дружим с Брогденом с тех пор, когда мне пришлось уехать за границу. Мы были с ним очень близки, когда родственники не желали меня видеть.

– Не надо ничего объяснять, Типтон.

– Он чуть не погиб, пока добирался до Лондона. Могу лишь догадываться, что отравление организма, вызванное раной, повлияло на его восприятие окружающего. Брогден настоящий ученый и хороший врач. Если бы он сохранил способность мыслить логически, он бы сразу понял, что ногой следует заняться безотлагательно.

– Он запустил рану, и тебе пришлось отрезать ему часть ноги.

Рейна снедало чувство вины, и Девона сразу поняла это.

– Он ждал, надеясь, что я спасу его ногу. – Рейн потер лоб. – Я не смог этого сделать. Инфекция распространилась слишком далеко. Личинки… – Он запнулся, увидев выражение ее лица. – Извини. Я забыл, что детали не всем интересны.

– Брогден винит тебя?

– В какой-то степени. Особенно после операции. Еще больше его разозлило то, что я заставил Спека насильно привезти его в наш дом. Но мой друг нуждался в моей помощи, а мне нужно было проследить, как он перенесет ампутацию. Невзирая на то что он от этого отказывался – прежде всего потому, чтобы позлить меня.

– И ты не сказал мне об этом ни слова! А я приставала к тебе с просьбами помочь мне спасти Дорана. Не говоря уже о покушениях на нас! – Девона встала. Тяжесть обязанностей, которые она свалила на его плечи, начинала давить и на нее. – Неудивительно, что ты мне сначала отказал. Вполне справедливо, что ты велел Спеку выдворить меня из дома.

Рейн раскрыл ей объятия, и Девона с готовностью откликнулась на его зов. Он все время защищал ее. Мысль о том, что она не разделяла с ним этих тягот, безмерно огорчала ее.

– Не грусти, любимая, а не то у тебя появятся морщины, – сказал Рейн, пытаясь отвлечь жену от грустных мыслей. – Все, что я делал, чтобы помочь Клегу, я делал в собственных целях. Моя мать подтвердит – я не тот человек, которым можно манипулировать.

– Но ты взял к себе Медди, – возразила Девона и тут же пожалела, что напомнила ему об этом.

– Чтобы доставить удовольствие тебе. И себе тоже, ведь я думал, что Джослин хватит удар, когда я объявлю ей об этом. – Рейн погладил Девону по волосам и заскользил рукой ниже, любовно поглаживая и похлопывая ее тело. – Прости, любовь моя, ты ведь хочешь, чтобы я изменил мнение о своем семействе. Но поскольку ты призналась в том, что я вызываю у тебя негодование…

– Я говорила о вашей способности раздражать меня, – поправила его Девона, – что вы и делаете сейчас, милорд.

– Как бы то ни было, мадам, я, стоя перед вами, заявляю: я не сожалею ни о чем, что сделал ради вас. – Он обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал. – Итак, присутствие Брогдена не будет тебя раздражать?

– Нет. Он же твой друг. Поскольку он сердится на тебя, может быть, я смогу заставить его рассказать мне о вашем общем прошлом? – подумала вслух Девона. В ее тоне прозвучало такое злорадство, что Рейн не смог удержаться от смеха.

– Он не посмеет, если я ему пригрожу. – И виконт снова поцеловал ее.

На этот раз в поцелуе не было обычной нежности, и Девона осталась недовольна. Она наклонилась к Рейну и прижалась губами к его губам, впуская к себе в рот его соблазнительно щекочущий язык. Потом она глубоко вдохнула, испытывая глубокое удовлетворение. Ощущать прикосновения Рейна, чувствовать его запах и вкус становилось для Девоны потребностью. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее она его желала.

Глаза Типтона блестели от предвкушения того, как он войдет в нее.

– Вот что еще, – прошептал он, – когда в твоем лоне будет расти наш ребенок, это станет результатом моего стремления превратиться в часть тебя, Девона. Я эгоистичный тип. Ты не должна об этом забывать.

– Ну, что ты можешь сказать о Медди? – спросила Девона свою сестру Уинни через три дня после возвращения в Лондон.

Это время потребовалось ей для того, чтобы убедить мужа: с ней не случится ничего плохого. Хотя на их жизнь больше никто не покушался, Типтон отнюдь не был уверен в том, что так будет всегда.

Чувствуя себя благородной дамой, Девона прогуливалась вместе с Уинни по Бонд-стрит в сопровождении двух лакеев в качестве телохранителей. Она считала, что муж проявляет чрезмерную осторожность, превосходя в этом даже ее отца. Сидеть взаперти Девона не собиралась.

– Ее манеры, как и платье, никуда не годятся, – ответила сестра после короткой паузы.

Одетая в светло-зеленое муслиновое платье и желтый шелковый жакет, Уинни всем своим видом излучала уверенность, которой, как считала Девона, ей самой всегда недоставало. Если кто-то и мог обучить Медлин хорошим манерам, то это, конечно, Уинни. Девона была уверена в том, что ее сестра хмурится, хотя и не могла этого увидеть из-за широких полей ее шляпы из блестящей соломки.

– Ты надеешься, что несколько новых платьев и умение делать безукоризненный реверанс заставят Типтона полюбить свою сестру? – спросила Уинни.

– Не совсем. Гардероб и уроки хороших манер – это только внешняя отделка. Я хочу, чтобы Медди стала для него живой и настоящей…

– Кто из нас сейчас говорит глупости? – Уинни посмотрела на сестру, не веря своим ушам.

Глядя через дорогу на идущих позади Медди, Перл и Гара, Девона сказала, понизив голос:

– В течение многих лет Медди была для своего брата всего лишь обузой, от которой лучше всего побыстрее избавиться. В Фоксенкловере он бывал крайне редко. К несчастью для Типтона, у него теперь есть жена, которая не позволит ему продолжать в том же духе.

– Ты полагаешь, что сейчас, когда брат и сестра оказались под одной крышей, он изменит свое отношение к ней?

– Я не жду чудес. – Девона остановилась перед витриной магазина, в котором продавались перчатки. – Я просто хочу, чтобы Рейн понял: впереди у Медлин долгая жизнь.

– И это значит… – не отставала Уинни.

– Это слишком долгий срок, чтобы ненавидеть и бояться кого бы то ни было.

Лицо Девоны прояснилось, когда к ним подошла Медди.

– Ну что? Нашла что-нибудь интересное у Хукэма?

Сама она всегда пользовалась случаем, чтобы зайти в передвижную библиотеку, когда бывала в этом районе. Сегодня Девона туда не пошла – ей хотелось побыть наедине с сестрой.

– Да, кое-что нашла. – Медди бросила взгляд на Перл. – Мисс Браун так обрадовалась, когда обнаружила несколько книг миссис Радклиф[7], как будто это пригоршня алмазов.

– Я этих книг еще не читала, – ответила Перл, как будто оправдываясь. – А как вы схватили ту старую книгу по садоводству!

– Эта старая книга по садоводству – эссе Горация Уолпола[8] «Современные тенденции в садоводстве». Он обнаружил сходство между садами позднего Средневековья и античного мира. Его наблюдения очень интересны, хотя я сомневаюсь, что вы сможете их оценить…

– Хватит, Медлин, – перебила ее Девона, прежде чем девочка успела поссориться с прислугой. – Хотя мисс Браун – моя горничная, но она старше тебя, и ты должна разговаривать с ней вежливо, как и подобает настоящей леди.

– Да, мэм. – Взгляд, которым Медлин наградила Перл, говорил о том, что она жаждет возмездия.

Девона с трудом сдержала вздох. Все Уаймены были очень темпераментными. Ее уважение к выдержке Типтона возрастало с каждым днем.

– Мы же ходим по магазинам, Девона, – сказала Уинни, напоминая всем о цели их прогулки. – Куда теперь: за перчатками или за туфлями?

– Нет. Медди, должно быть, проголодалась после многочисленных примерок. Предлагаю отправиться в Мейфэр[9]. Наша новая сестра никогда не видела Баркли-сквер, а мороженое от Гантера, смею надеяться, улучшит ее настроение.

– Правда?! – воскликнула Медди. Сейчас она казалась совсем ребенком, уж никак не женщиной. – Это доставит мне огромное удовольствие, Девона!

– Ты рассчитываешь улучшить ее характер, потакая ее капризам? – спросила Уинни, когда они ожидали карету.

Девона пожала плечами, ничуть не обиженная вопросом сестры.

– Она изголодалась за долгие годы лишений. Я хочу накормить ее.

– Мисс Бидгрейн, это вы?

Девона обернулась, держа в руке стакан прохладного лимонада и отыскивая глазами человека, который выкрикнул ее имя. К ней быстро приближался Оз Локвуд, с каждым шагом резко ударяя тростью по деревянному настилу.

– Мистер Локвуд, как я рада снова видеть вас!

Девона протянула ему руку, и он немедленно схватил ее и поклонился.

– Вы, конечно, знакомы с моей сестрой Уинни.

– Здравствуйте, мистер Локвуд. – Уинни вежливо ответила на его торопливый поклон.

– И позвольте вам представить еще одну мою сестру, мисс Медлин Уаймен. Медди, это наш добрый друг, мистер Оз Локвуд.

Девушка, евшая мороженое, подняла глаза и нахмурилась.

– Вы мне кого-то напоминаете.

Недовольный таким непринужденным обращением со стороны девочки-подростка, Оз раздраженно ответил:

– Сомневаюсь, мисс Уаймен. Я редко имею дело с детьми.

Довольный тем, что поставил ее на место, он обратился к Девоне:

– Мисс Бидгрейн… О, простите, вы теперь леди Типтон, не так ли?

Девона постаралась не поморщиться от его неодобрительного тона.

– Простите меня, дорогая, но ваше неожиданное замужество было потрясением для всех нас.

– В самом деле? – Улыбка Уинни должна была заморозить Оза. – Те, кто хорошо знаком с нашей семьей, не могли не заметить, что лорд Типтон без ума от нашей Девоны. Я уверена, вы понимаете, насколько романтична для влюбленной пары свадьба с побегом.

– У меня создалось впечатление, мисс Бидгрейн, – Оз метнул на Уинни сердитый взгляд, – что сэр Томас отнюдь не в восторге от этого брака.

– Отец, разумеется, был разочарован тем, что Типтон лишил его удовольствия выдать замуж младшую дочь со всей пышностью, подобающей его положению в обществе. Это вполне понятно, как вы считаете? – Уинни прямо взглянула лорду Локвуду в глаза, предостерегая его от категорических суждений. – Тем не менее мы все поддержали Типтона.

Девона попыталась привлечь внимание сестры, но та была слишком занята, ставя Оза на место. Уинни всегда раздражало его брюзжание. Она утверждала, что он преследует их, ибо претендует на руку Девоны. Если так оно и было, то этому человеку удавалось исключительно хорошо скрывать свои намерения.

– Присоединитесь к нам, мистер Локвуд? – спросила Девона.

Оз вертел в руках трость.

– Я надеялся увлечь вас в сторонку, чтобы побеседовать с вами наедине, леди Типтон.

Уинни дотронулась до руки сестры, прежде чем Девона успела согласиться на эту просьбу.

– К сожалению, сейчас неподходящий момент. Я надеюсь, вы понимаете.

Девона ничего не поняла.

– Почему?

– Мой брат будет недоволен, – с радостью объяснила Медди и снова занялась мороженым.

Да, в этом действительно имелся смысл. Девона не могла сказать, что ее муж был особенно ревнив, но у него были свои соображения по поводу ее друзей мужского пола.

– Нам пора продолжить поход по магазинам. Как-нибудь в другой раз.

Оз поджал губы так, что верхняя исчезла совсем. Он крепче сжал серебряный набалдашник трости, на которую тяжело опирался.

– Простите, что помешал, дамы. Буду ждать нашей новой встречи.

Оз кивнул Уинни, признавая свое поражение, поклонился Девоне – леди Типтон – и быстро отошел, как будто хотел убраться подальше от тех, кто не дорожил его обществом.

– Оз Локвуд совершенно безобидное существо, – объявила Девона тем, кто нуждался в этом напоминании.

Перл, молчавшая все это время, зашевелилась на своем стуле.

– Он в вас влюблен. Это же очевидно.

– Глупости. Он просто мой друг. Я знаю его много лет.

Уинни сделала знак Гару, давая понять, что они готовы отправиться дальше.

– Твоего мужа такое никудышное объяснение вряд ли устроило бы.

– Я не настолько наивна, Уинни. Перестань обращаться со мной как с ребенком.

Девоне надоело считаться малышкой в семействе Бидгрейнов.

– Скажи спасибо, что я вмешалась, – продолжала сестра, не обращая внимания на растущее раздражение Девоны. – Уверена, что мистер Локвуд будет мне благодарен, когда немного остынет. – Она лизнула мороженое и отодвинула свою порцию.

– За что? За то, что ты его прогнала? – удивилась Девона.

– За то, что лорд Типтон не убьет мистера Локвуда, выразившего желание побеседовать с тобой наедине, – прозорливо заметила Медди, слизывая с губ мороженое.

– Удивительно, что вы назначили мне встречу в клубе, – сказал Рейн, усаживаясь на стул, предложенный отцом Девоны. – Я полагал, что вы предпочтете более уединенное место.

– Например, пустырь Уимблдон-Коммон на рассвете?

– Что-то в этом роде. Хотя мне, скорее всего, следовало ожидать вызова от разгневанного Брока.

Глаза сэра Томаса сердито сверкнули.

– Вы, Типтон, считаете, что коль я сед, то у меня не хватит духу всадить вам пулю в сердце?

– Нет, сэр. Я подозреваю, что такой человек, как вы, мог просто позабыть прислать мне вызов.

– Я не трус, Типтон, чтобы устраивать засаду, – угрожающе подался вперед старик. – Если бы я хотел вас убить, вы бы первым узнали об этом.

Рейн откинулся на стуле. Ему нравился старый Бидгрейн, он внушал уважение. Рейн мог бы с уверенностью сказать, от кого Девона унаследовала свой характер.

– Вы выразили мои мысли лучше, чем я сам, сэр Томас. Прошу прощения, если обидел вас. – Рейн подождал, пока слуга нальет ему кофе. – Ваша дочь здорова и надеется, что вы скоро посетите нас.

– Не надо, Типтон. Я пригласил вас сюда не для того, чтобы вести праздные беседы.

Рейн тут же отреагировал на это заявление, задав не менее прямой вопрос:

– Чем же вызвано столь любезное приглашение?

Сэр Томас хлопнул рукой по столу и оглядел комнату.

– Старые бабы, сплетницы… – пробормотал он. – Знаете, какое здесь заключили пари?

Поскольку Рейн не посещал этот клуб, он покачал головой.

– Что за пари?

– Что я убью вас, как только вы вернетесь в город с моей девочкой.

Глядя на улыбку старика, Рейн представил себе дикого кота, играющего со змеей.

– Я собираюсь прожить долгую жизнь. У вас есть возражения?

– У меня были кое-какие мысли на этот счет, Типтон. – Улыбка старика слегка потеплела. – Однако мой сынишка Брок поддержал ваш брак. Собственно говоря, он даже настаивал на нем.

– Я понял, что Брок – разумный молодой человек, когда он перестал бросать мне вызов за вызовом.

– Тем не менее мне интересно… – протянул сэр Томас. Вдруг его посетила догадка. – Вы его чем-то припугнули. И он не хочет, чтобы об этом судачили в городе.

– У Брока свои дела, – ответил Рейн, не сомневаясь, что его неопределенный ответ взбесит собеседника.

Ему не пришлось долго ждать.

– Ложь и неполная правда – для меня одно и то же, – проворчал старик. Его кустистые брови сдвинулись, образовав ломаную линию. Сейчас это был поистине разгневанный отец. – Пьян он или трезв, но голова у моего мальчика работает хорошо. Чем вы ему пригрозили, чтобы он встал на вашу сторону?

Рейн прикинул возможные варианты. Бидгрейн казался ему разумным человеком. Рейн сомневался, что он убьет мужчину, который честно поступил с его дочерью.

– Я сказал ему, что Девона – моя любовница.

Сэр Томас рассмеялся.

– И он вам поверил? Мои девочки – настоящие леди. Ни одна из них не рискнет навлечь на себя отцовский гнев.

– Я напомнил Броку: совершенно не важно, правда это или нет. Ведь в свете обожают подобные скандалы. Падение бесшабашной Девоны Бидгрейн было бы такой пикантной новостью для пресыщенной публики!

Старик прикрыл глаза, как будто увидел перед собой нечто отвратительное.

– И вы готовы были погубить невинную девушку просто ради развлечения? Боже мой! О вас совершенно справедливо говорят, что вы порочны.

– Вы забываете, что эта леди теперь моя жена. Ее репутация безупречна, и я призову к ответу любого, кто посмеет сказать что-нибудь иное. Мы с вами по одну сторону барьера, сэр. – Рейн поднялся и немного удивился, когда сэр Томас сделал то же самое. – Поскольку со мной ваша дочь в безопасности, наш разговор можно считать законченным?

– Не совсем.

Рейн никак не ожидал удара в живот, который нанес ему тесть своим молотообразным кулаком. Впрочем, в любом случае он вряд ли сумел бы ему помешать. У-у-у-х-х-х — из него вышел весь воздух. Новый родственник был достойным уважения человеком. Рейн согнулся пополам, держась рукой за стол. У него на глазах выступили слезы. Сэр Томас наклонился над ним, почти касаясь губами его уха.

– Не думайте, что женитьба спасает вас от встречи со мной на пустыре. Моя девочка питает к вам нежные чувства, поэтому будем считать, что у нас больше нет разногласий. Добро пожаловать в нашу семью, сынок.

Глава 15

Медди все еще злилась, поднимаясь наверх. Кто просил могущественного лорда Типтона выступать в роли ее старшего брата? Она прекрасно обходилась без него все свои четырнадцать лет. В холле на верхнем этаже девочка рассеянно ударила рукой о какую-то дверь. Ярость ослепила ее. Если она такая некультурная, отправил бы ее назад, в деревню. Она будет жить там вместе с остальными животными. Девочка коснулась еще одной двери.

– Рискните войти.

Медди застыла на месте. Она совсем забыла, что в доме есть еще один гость. Девочка ничего о нем не знала, кроме того что он инвалид и друг ее брата. В ее нынешнем настроении ей меньше всего хотелось видеть какого-нибудь нудного старика и выслушивать его хвалы в адрес этого негодяя, ее брата.

– Входите. Если вам дурно от одной мысли о том, что вы здесь увидите, представляете, как меня выводит из себя то, что я завишу от вас?

От горечи, прозвучавшей в этом таинственном рокочущем голосе, надо было бежать подальше. Но Медди заколебалась. Что он имел в виду? Отчего ей могло стать дурно? Девочка толкнула скрипнувшую дверь и заглянула в комнату.

– Пора бы уже появиться, бессердечное вы существо. Вы думаете, я могу уснуть, сидя на заднице? Подойдите поближе, чтобы я мог ухватиться за вашу мягкую, рыхлую шею.

Суровые черты лица мужчины разгладились – сперва от удивления, затем от удовольствия при виде неожиданной посетительницы.

– О! Кого я вижу! Входите, входите.

– Меня предупредили, чтобы я не беспокоила вас, сэр. – Медди закусила губу, размышляя, как же ей быть.

– Вас еще многому будут учить, а я буду иметь удовольствие наблюдать за этим процессом. Пожалуйста, входите. Простите, что не могу встать и поприветствовать вас как подобает.

– Лорду Типтону не понравится, если он увидит меня здесь.

Брогден оценивающе взглянул на девочку.

– Ни вас, ни меня нисколько не беспокоит, что думает великий хирург. Подойдите ближе, прелестная Медлин. Я, конечно, кусаюсь, но теперь я хромой.

Она опустила глаза, глядя на обрубок его ампутированной ноги, прикрытый одеялом.

– Как вы узнали мое имя?

– Как обычно: спросил. – На его красиво очерченных губах появилась циничная усмешка. – Хотите посмотреть? Я подумываю о том, чтобы брать плату за прием. Доктор сэр Уоллес Брогден, врач и урод. Я сегодня добрый, поэтому можете глазеть на меня, сколько хотите. – Он протянул руку, чтобы откинуть одеяло.

Медди смело перехватила его руку и быстро отпустила ее.

– Заставлять меня смотреть на вашу раненую ногу – это не великодушие. Это слабость. За вами кто-нибудь ухаживает? Вы приняли меня за кого-то другого, когда я проходила мимо вашей двери.

– За жестокую миссис Уинтерс. Она такая же холодная, как и ее фамилия[10]. А физиономия у нее такая, что по сравнению с ней обезьянья задница покажется красивой. – Он широко открыл глаза, когда Медди захихикала, прикрыв рот рукой. – Нет, это было очень грубо. А что, если сказать «обезьяний проход»? Так подойдет?

– Не знаю. Лорд Типтон считает, что я невоспитанная и неблагодарная девчонка. Меня и в Лондон приволокли, чтобы привить мне хорошие манеры, а не то никто не возьмет меня замуж.

– Совершенствовать такую красавицу, как вы? Абсурд. Если бы вы были постарше, а я был бы не так измучен, я бы придумал, как доказать, что в этом нет необходимости.

– Вы более снисходительны, чем лорд Типтон, – пожала плечами Медди, понимая, что Брогден просто учтив с ней. Потом, решив, что она ведет себя невежливо, девочка добавила: – Спасибо. Найти вашу миссис Уинтерс?

– То есть пригласить ее ко мне? Ни за что!

Увидев в его глазах цвета виски выражение притворного ужаса, Медди рассмеялась.

– Хорошо. Миссис Уинтерс мы звать не будем. Если только она сама не вломится в эту дверь. Чем я могу вам помочь?

Внимательно рассмотрев Брогдена, она поняла, что он примерно такого же возраста, как и ее брат. Выглядел этот человек ужасно. Его впалые щеки покрывала щетина. Болезнь, в результате которой пришлось ампутировать ногу, подтачивала его организм.

Брогден бросил взгляд на кровать.

– Все кости на моей заднице… Опять непристойное выражение. Мне кажется, что кости…

– Вашего прохода, – подсказала Медди.

– Да, да, именно так. – Брогден впервые за все время искренне улыбнулся, и Медди удивило то, каким красивым стало его лицо от этой улыбки.

– У меня такое ощущение, что эти кости прибиты гвоздями к стулу. Мне хочется отдохнуть в кровати. – Он покачал головой, как будто придя к какому-то решению. – Может быть, вы все-таки отыщете эту противную миссис Уинтерс?

Было очевидно, что такая перспектива совсем не радует больного. Сердце Медди наполнилось жалостью, чего она, конечно, не показала. Она подозревала, что доктор сэр Уоллес Брогден ни от кого не потерпит жалости.

– Можете опереться на меня, если хотите.

– Спасибо, девочка. Вы такая миниатюрная. Боюсь, вам это будет тяжело.

Медди восприняла его слова как вызов.

– Держитесь за стул. Он нам понадобится, чтобы вы могли встать.

– Ваш брат отрежет мне вторую ногу, если я дотронусь до вас, моя дорогая.

– А вы до меня не дотрагивайтесь. Это я буду вам помогать. Кроме того, вы правы: меня нисколько не волнует, что думает лорд Типтон.

– Вот это характер! – одобрительно кивнул Брогден. – Хорошо, мисс Уаймен. Мне придется обнять вас за плечи. Вы будете моим якорем. Обещаете, что не дадите мне пощечину за излишнюю смелость?

– Вам это не грозит, сэр. Мне еще не читали лекцию на тему «Что считается непристойным».

Медди подхватила Брогдена под руку, а он обнял ее за плечи. Он сделал несколько вдохов-выдохов, прежде чем взяться за стул и подняться на свою единственную ногу.

– Не слишком изящно.

– Все хорошо, – ответила Медди сквозь стиснутые зубы, как будто это могло прибавить твердости ее походке. – Что вы делаете? – спросила она, увидев, что Брогден тащит за собой стул.

– Создаю противовес.

Их путешествие было мучительно медленным и долгим. Оба тяжело дышали. Стул стучал и скрипел. Брогден то тянул его за собой, то опирался на него. Медди удивлялась, что на эти странные звуки не сбежался весь дом.

– Мы почти добрались.

Девочка видела, что Брогден измучен до крайней степени. С каждым шагом он все сильнее давил на нее своим весом.

– Я вижу, как вам тяжело. Простите меня.

Когда они были уже совсем близко к кровати, ножка стула зацепилась за небольшой плетеный коврик. Эта заминка нарушила ритм их движения, и, не удержав равновесия, оба упали. Медди испуганно закричала. Она очутилась на постели под тяжестью тела Брогдена. Он ударился раненой ногой о деревянную ножку кровати и теперь сыпал ругательствами, от которых залился бы краской даже бывалый моряк.

– Сэр, мне нечем дышать! – Девочка безуспешно пыталась отодвинуться. – Боже мой! Что это такое? – закричала она, услышав где-то совсем рядом возмущенное цоканье.

Брогден застонал. У него даже хватило совести засмеяться.

– Это моя ящерица.

– Клянусь богом, ты зашел слишком далеко, Брогден.

Убийственное заключение лорда Типтона заставило Медди прекратить беспомощную возню и дошло даже до затуманенного болью сознания Брогдена. Девочка вдруг почувствовала, что на нее больше не давит тяжесть. Медди села на кровати и успела заметить полосатую ящерицу, пробежавшую мимо них и куда-то юркнувшую. Ее брат схватил Брогдена за плечо и нанес ему удар кулаком в челюсть. Потерявший опору Брогден камнем рухнул на пол.

– Дурак! Ты же убьешь его! – завизжала Медди.

Она сползла с кровати и наклонилась над Брогденом. Оглушенный ударом, он без сопротивления позволил девочке положить его голову к ней на колени.

– Ты был моим другом, – медленно говорил лорд Типтон, четко выговаривая слова, в которых сквозила еле сдерживаемая ярость. – Я привез тебя в свой дом и заботился о тебе как о родном брате. – Он сделал несколько шагов, не спуская глаз с друга и сестры. – А ты отплатил мне тем, что повел себя как последний развратник.

Медди задохнулась, услышав эти слова.

– Так вот почему ты разозлился! Думаешь, он лез мне под юбку? Или ты считаешь своего друга жертвой? Может быть, это я совратила его и затащила в постель?

Брогден попытался отвлечь Медди, легко коснувшись ее щеки.

– Милая Медлин, вам вряд ли удастся урезонить своего брата.

Его ласковое прикосновение остудило ее гнев. Ей вдруг захотелось нагнуться и нежно, по-дружески поцеловать его в распухшую челюсть.

– Вам лучше?

Не понимая, что же все-таки происходит, Типтон сказал в свое оправдание:

– Я предупреждал его о том, чтобы он не смел к тебе приближаться. А тебе не следует здесь находиться, это неприлично.

Медди раздраженно схватила упавшую подушку и подложила ее под голову Брогдена.

– Урезонить можно человека, который готов прислушаться к тому, что ему говорят. Простите, что была не в силах помочь вам, сэр Уоллес. Когда моему брату не хватает мозгов, он компенсирует их грубой силой. – Девочка шагнула мимо Типтона и вышла, хлопнув дверью.

– Все, что она пыталась сделать, – это облегчить мое состояние, помогая мне добраться до постели. – Брогден застонал, когда Типтон поднял его и на руках донес до кровати. – Я так и не понял, кому предназначена роль отрицательного героя в твоей убогой мелодраме: мне или твоей прелестной сестре?

– Медлин спит?

– Нет.

Девона закрыла дверь в кабинет. Рейн сидел в большом кресле у камина, сжимая в руках бокал виски. Она подошла, взяла у него бокал и поставила на каминную полку.

– Но плакать перестала. Когда я уходила, она читала книгу.

Девона села на колени к мужу. Он обнял ее, прижал к себе, а потом сморщился и потер ребра.

– Брогден ударил тебя?

– Нет. Я… Впрочем, это не важно. – Он прижался к ней щекой. – Я слишком остро отреагировал, Девона. Я увидел их в двусмысленной позе и предположил худшее.

– И как сильно он пострадал?

– Брогден упал на больную ногу, и рана открылась. Началось кровотечение. Если он перестанет считать себя неуязвимым и полежит несколько дней, не вставая, то, может, и выживет.

– Медди сказала, что она лишь пыталась помочь ему добраться до постели, поскольку миссис Уинтерс не было рядом. Твоя сестра винит себя в том, что случилось.

– Так и есть. – Рейн снова начал злиться. – Прежде всего непонятно, зачем ей понадобилось навещать его.

Девона погладила мужа по лицу, с удовольствием ощущая под пальцами его кожу и отрастающую бороду.

– Ты опять читал ей нотации, да?

– Я увидел, как она роется в моем медицинском ящике. Она же могла порезаться пилой или лезвием.

Девона с понимающим видом кивнула.

– Ты боялся, что она поранится.

– Не возлагай на мою голову лавровый венок благородства, Девона. Я терпеть не могу, когда кто-нибудь прикасается к моему ящику.

– И ты, конечно, совершенно спокойно объяснил ей все это.

– Нет, черт возьми! – Его улыбка напоминала волчий оскал. – Я с нее чуть шкуру не спустил. Эту девицу полезно припугнуть. Может быть, впредь она будет думать, прежде чем лезть в комнаты к незнакомым людям.

Брогден приподнялся на локтях, увидев свет, пробивавшийся из-под двери. Послышался негромкий стук. Дверь открыли, не дожидаясь приглашения. Только одному человеку Брогден мог понадобиться глубокой ночью.

– Всенепременно, Типтон, прошу. Может быть, ты снова хочешь воспользоваться моим беспомощным состоянием? Но уж когда я встану, помощь врача понадобится тебе самому.

– Ваши слова звучат весьма ободряюще, сэр. – В круге света, отбрасываемом свечой, возникла Медлин. – Насколько я поняла, мой брат артистично владеет хирургическими инструментами – независимо от того, кто перед ним: живые или мертвые.

– Вы удивительно отважное дитя. Чего вы добиваетесь? Если вас здесь застанут, то меня, скорее всего, просто кастрируют.

Брогден из самых благородных побуждений хотел выпроводить девочку из этой комнаты. Типтон ни перед чем не остановится, чтобы защитить свою младшую сестру, хотя и не признается в этом. Однако было так приятно видеть ее хорошенькое личико… Брогден сел, радуясь визиту своей гостьи.

Медди закрыла дверь и подошла ближе, чтобы их разговор нельзя было услышать из холла.

– Я ненадолго, – пообещала она искренне.

– Я редко принимаю гостей в это время суток. – Брогден не добавил, что дамы, которых он принимал или посещал по ночам, отнюдь не были нежными бутонами невинности. – А я думал, Типтон запер вас в подвале.

– Он слишком бережет своих крыс. Сказал, что изобьет меня, если еще раз здесь увидит.

Брогден был ошеломлен. Он не сомневался в том, что Типтон, при всем покровительственном отношении к сестре, приведет свою угрозу в исполнение.

– Дорогая моя девочка, зачем же вы рискуете вызвать гнев своего брата?

– Я должна была убедиться в том, что вы не очень сильно пострадали. Все это случилось по моей вине, и вся ответственность лежит на мне. Есть и другая причина, эгоистическая.

Медди отступила, оставляя его в полумраке.

– И что же это за причина? – не отставал Брогден.

Прежде чем Медди повернулась к двери, он заметил тень улыбки на ее лице.

– Мой брат сказал, что я не отважусь прийти сюда.

Девочка тихо закрыла за собой дверь. Брогден рассмеялся и подложил руки под голову. У него из памяти не выходил очаровательный образ непокорной Медлин, при каждой встрече с ним бросающей вызов своему упрямому брату.

– Это лишний повод для хлопот и суматохи, – жаловалась Девона.

Она уже месяц была замужем, и ее сестра Айрин давала бал в честь молодоженов. Девона надеялась, что Типтон, так же, как и она, будет против этого спектакля. К ее удивлению, он с готовностью поддержал идею Айрин, и Девоне это ужасно не понравилось.

– Перестань дуться, – отчитывала ее Уинни. – Тебе есть что праздновать.

Испытывая неловкость, Девона опустила глаза на портниху, подшивавшую подол ее платья. Брак Девоны в известной степени отразился на положении ее незамужней сестры. Пока они обе были не замужем, это воспринималось вполне естественно. Теперь Уинни осталась единственной незамужней девицей Бидгрейн, и это могло навести на недобрые размышления, что с ней что-то не так. Но она, как обычно, вела себя с большим достоинством.

– Вы довольны, мадам?

Платье получилось великолепным. С этим было все в порядке.

– Очень довольна, – ответила Девона и растерянно взглянула на Уинни.

– Платье прекрасное, Надин. Я думаю, сестра нервничает по другим причинам.

Портниха энергично закивала. Она поднялась и помогла Девоне снять платье.

– Я пришлю его завтра, во второй половине дня, хорошо? – проговорила она с сильным французским акцентом.

– Тогда до завтра, – произнесла Уинни и проводила девушку, пока Девона одевалась.

– Давай помогу, – предложила она, вернувшись, и ловко застегнула стеклянные пуговицы на спине Девоны. – А где Типтон? Прячется от наших дамских дел?

– Осматривает больных в тюрьме. Он доверил организацию приема Айрин. – Девона взглянула на Уинни. – Меня это выводит из себя, если хочешь знать. Рейн, наверное, волшебник. Он совсем покорил Айрин. Меня бесит, что она слушается каждого его слова.

– Ну вот. – Уинни отступила, проверяя, все ли она сделала правильно. – И что плохого в том, что твой муж понравился всей семье? Полагаю, он и тебе нравится? В конце концов, это ведь ты вышла за него замуж.

– Конечно, нравится. – Девона начинала понимать, что любит его. – Просто меня раздражает, что они так спелись во всем, что касается этого бала. Было бы из-за чего тратить столько сил!

– Айрин хочет показать всему свету, что родные одобряют твой брак. А твой муж, мне кажется, старается преодолеть отчужденность, которая когда-то возникла между ним и высшим обществом. Это очень разумное решение. Ни ты, ни ваши дети никогда не станете изгоями, как это в свое время случилось с ним.

Девона в волнении мерила шагами комнату.

– Есть что-то еще. Я же чувствую.

– Ты все-таки думаешь, что виновницей несчастного случая в оранжерее была леди Клег?

– Я видела ее в тот вечер. Эта женщина, очевидно, винит меня в смерти Дорана.

Солгать труднее всего в первый раз, потом становится легче.

– Но ей ведь надо думать об Эмаре и о ее положении в обществе. Нет, по-моему, ты ошибаешься, – решительно заявила Уинни.

Типтон что-то задумал, в этом Девона была уверена. Ничто не могло убедить ее в том, что ее муж безропотно позволил бы семейству Бидгрейнов водить его, как козу на веревочке. Он согласился на этот бал, потому что рассчитывал вывести злоумышленника на чистую воду. И Девона подозревала, что им с Типтоном отведена роль приманки.

За закрытыми дверями над письменным столом согнулась некая фигура, лихорадочно выводя неровным почерком сообщение о том, что дается бал в честь Типтонов. Целью сообщения, представляющего большой интерес для адресата, было как проинформировать – в соответствии с договоренностью, – так и уязвить его.

Адресат был убежден в том, что он всевластен. Отнюдь. В свое время он в этом убедится. Только слабый человек будет нанимать других, чтобы совершить за него злодеяние. Подлинная власть – в руках отправителя сообщения. В этом не было никаких сомнений.

Наблюдать за леди Типтон на расстоянии совсем нетрудно. А вот действовать надо осторожно – уж слишком много людей находится вокруг нее. Жалкие попытки лорда Типтона защитить ее досаждали, а порой и просто смешили. Вызов принят. Для неуловимой леди Типтон готова особая западня. И для лорда Типтона тоже. Его вмешательство будет по достоинству оценено и наказано.

Фигура отодвинулась от стола. Результат был вполне удовлетворительным: и сообщение, и предупреждение. Жаль, что адресат слишком туп, чтобы оценить полноту истинного содержания.

Все они падут жертвами дьявола.

Кареты и пешеходы заполнили улицы вокруг особняка Саттонов. Это, по мнению Айрин, гарантировало ее балу невероятный успех.

– Я же говорила тебе: всем слишком любопытно то, что касается тебя и Типтона, чтобы они могли отказаться от нашего приглашения, – бормотала Айрин. Ее глаза сияли так же ярко, как сапфировое с бриллиантами ожерелье на ее шее. – Просто поразительно, как правильное представление может обелить даже самую мрачную репутацию.

Девона сморщила нос самым неподобающим образом.

– Типтон не устраивал скандалов. Его просто не заботило то, что думает о нем высший свет.

– Девона, ты же замужняя дама. Нельзя забывать о том, что положение в обществе очень изменчиво. Каждый наш шаг постоянно находится под наблюдением.

Девона закусила губу, иначе она сообщила бы сестре, куда общество может засунуть свое неодобрительное мнение. Если бы Девона прислушивалась к этим мнениям, она никогда не осмелилась бы даже подойти к Типтону. Но она сомневалась в том, что сестра с ней согласится.

– Айрин, тебе следует изложить эту мудрость в книге. – Девона улыбнулась и помахала рукой отцу. – Может быть, я даже прочту ее. Папа! Айрин удалось выманить тебя из клуба. Это настоящее чудо. – Она поцеловала отца в щеку. – Брок тоже обещал появиться.

– Чувствуешь свою вину, да? – спросил сэр Томас Бидгрейн у Девоны, а затем обнял каждую из дочерей и ласково прижал их к себе.

Девона легонько потянула отца за бакенбарды.

– Чуть-чуть.

– Я так рада видеть тебя, папа! – сказала Айрин. – Вам с Саттоном сегодня запрещается проводить весь вечер за карточным столом. А тебе, Девона, следует пообщаться с гостями. Где твой муж?

– Задержался у пациента. Скоро будет.

– Отлично. Его сестра обиделась из-за того, что ее не включили в число приглашенных?

Айрин уже отвлеклась, встречая новых гостей, но Девона ответила на ее вопрос:

– Медди устроила бунт. По-моему, она собирается целый вечер играть в карты со Спеком.

– С кем? – переспросила Айрин, ведя одновременно два разговора. – А, это хорошо, дорогая. – И тут же повернулась к другому собеседнику. – Идем, папа. Ты обязательно должен увидеть фонтан из шампанского. Если каждый напьется из этой бегущей реки, то весь свет полюбит Типтона до слез.

Прием продолжался уже несколько часов, но Девона по-прежнему получала от него удовольствие. Она опять потеряла мужа из виду, но подозревала, что отец – и Брок – заманили его в комнату, где играют в карты.

Да, Айрин была права: очень важно уметь подать себя. Стоило Типтону выставить на стол ананасы, шампанское и молочный коктейль – и его уже все приветствуют как долгожданного друга.

– Мое почтение, леди Типтон. Вы сегодня обворожительны.

Радужное настроение Девоны несколько померкло. Она протянула руку.

– Мистер Локвуд. Опять скажете, что я прячусь?

Оз Локвуд склонился над ее рукой.

– Желая завоевать ваше расположение, я принес вам подарок. – Он протянул Девовне стакан с пуншем. – Чтобы добыть его, мне пришлось преодолеть очень серьезную преграду в виде толпы. Проявите благодарность.

Девона сделала реверанс.

– Благодарю вас, сэр. – Она взяла стакан и отхлебнула теплого пунша. – Приятно видеть дружеское лицо, Оз.

– Именно мое или любое? – хитро спросил он.

– Ваше, конечно, – ответила она рассеянно.

До встречи с Типтоном из всех знакомых мужчин ее ближайшими друзьями были Доран и Оз. Доран уехал. Она вышла замуж. На Девону действовало успокаивающе то, что Оз оставался таким же, как прежде.

– В тот день в кафе у Гантера, – говорил он, стараясь, чтобы она расслышала его за громкой музыкой и гулом многочисленных голосов, – мне показалось, что я потерял вашу дружбу.

– В моем новом доме, – покачала головой Девона, – многое нужно переделать. А еще мы взяли с собой Медди, которая никак не может решить, как она относится к своему брату. Кроме того, у нас живет старый друг Типтона, выздоравливающий после ампутации. Все очень взвинчены, и Уинни меня оберегает.

– Вам повезло, что ваши близкие так преданы вам.

– Да, очень. – Приходилось признать, что даже консервативная Айрин делала все возможное, чтобы поддержать младшую сестру. – Но я никому об этом не скажу, а то они будут требовать, чтобы я постоянно их хвалила.

Оз засмеялся.

– А вы не меняетесь, моя дорогая.

Девона сделала жест в сторону окружающих.

– Итак, мистер Локвуд, есть ли среди присутствующих дама, с которой вы хотели бы связать себя брачными узами?

– Мне кажется, да, – ответил он задумчиво.

– Кто же она?

– Мужчина должен уметь хранить секреты. Если она не согласится, мне хотелось бы с достоинством принять ее отказ.

Лакей дотронулся до руки Девоны.

– Леди Типтон, ваш муж просит вас подойти к нему.

– Где он? Что-нибудь случилось?

– Этого я не знаю, миледи. Он будет ждать вас в саду.

– Спасибо, – сказала Девона, отпуская слугу. Она сделала еще один глоток пунша и отдала стакан Озу. – Мне надо идти. Благодарю за пунш. Обещайте, что скажете мне, когда ваша избранница примет ваше предложение.

Оз махнул рукой на прощанье.

– Я сообщу вам, как только все состоится. Поторопитесь. Не хочу, чтобы ваш муж сердился на меня за то, что я вас задерживаю.

Поторопиться Девоне не удалось. Она медленно пробиралась сквозь толпу и извинялась перед теми, кого едва не столкнула со своего пути.

Девона была рада выйти на свежий воздух. В помещении было так жарко от большого количества собравшихся гостей, что у нее начала кружиться голова. Девона споткнулась, когда кто-то толкнул ее сзади. Она почувствовала, как что-то оцарапало ее оголенную спину. Женщина коснулась царапины рукой и увидела на пальцах капли крови.

– О, простите меня, пожалуйста, моя дорогая! – невнятно произнесла сзади какая-то дама. – Я, должно быть, уколола вас булавкой.

– И вас, и своего супруга, – саркастически заметил ее пьяный спутник.

Девона не обратила на них внимания. Сейчас все ее силы уходили на то, чтобы добраться до мужа. «Эта жара невыносима», – подумала Девона, поднося руку в перчатке к виску. Она промокнет насквозь, пока найдет дверь, ведущую в сад.

Девона продвигалась от одного человека к другому, цепляясь то за руку, то за плечо, как за живые поручни, на пути к Типтону. У нее еще оставалась надежда на то, что она дойдет до сада, не опозорившись перед всеми этими людьми. Вдруг стены сомкнулись над ней, и Девона в ужасе закричала. Последний рывок – и она вышла в распахнутую дверь.

В саду горели факелы. Их пламя было уродливо длинным, а дымные хвосты извивались, стараясь хлестнуть ее. Девона бросилась в сторону, чтобы не сгореть заживо.

– Рейн! – крикнула она, убегая в тень.

Она бежала все дальше, пока не налетела на кирпичную стену сада. Закрыв глаза, чтобы не видеть страшных призраков, Девона двинулась вдоль стены, ощупывая ее руками. Где-то должна быть калитка. Это путь к спасению.

Кирпичи закончились. В руках у Девоны было прохладное железо. Она начала трясти калитку, но та была заперта. Девона оказалась в ловушке, как в свое время Доран. Женщина пришла в отчаяние и упала на колени. Она сидела, свернувшись калачиком, и, уткнувшись лицом в юбку, рыдала, как дитя, когда Типтон нашел ее.

– Какой-то ублюдок дал ей наркотик, – объявил Рейн расстроенным Бидгрейнам.

Погруженная в свои кошмары, Девона даже не поняла, что человек, которого она зовет, несет ее на руках, и бешено отбивалась от Рейна. Скрыть ничего не удалось – было слишком много свидетелей. Девоне было не до гостей, стоявших вокруг, когда она спасалась от своих невидимых демонов. У Рейна руки сжимались в кулаки при одной мысли о том, сколько она выстрадала.

– Как моя девочка, Типтон? Этот припадок еще долго будет продолжаться? – спросил сэр Томас, опасаясь худшего.

Рейн закрыл глаза, размышляя.

– Думаю, действие наркотика прекратится через несколько часов.

В комнату вошла Уинни.

– У нее уже не такой беспокойный сон. У постели дежурит Медди. Она позовет нас, если Девона опять проснется.

Уинни села рядом с отцом и положила голову ему на плечо.

– Вы знаете, чем может быть вызвано такое состояние?

– Не знаю. Очень многие растения в определенной дозе и комбинации могут дать такой эффект.

– Кто-то добрался до нее. – Брок ударил кулаком по ладони. – Как мы могли это упустить? Я думал, что вы наняли людей, чтобы наблюдать за гостями, Типтон!

– Что? Один человек на пятьдесят гостей? Было слишком много приглашенных, черт бы их побрал!

Рейн винил в случившемся себя. И напоминание Брока было для него, как нож в сердце.

– Ей нужно было обеспечить безопасность! – бушевал Брок.

– Скажите об этом своей сестре Айрин. Ей следовало проявить бо́льшую разборчивость, рассылая приглашения, – бросил в ответ Рейн.

Сэр Томас поднял руку.

– От вашей грызни моей девочке легче не станет. Что случилось, то случилось. Скажите, Типтон, каким образом, по-вашему, она была отравлена? Съела что-то не то?

– Это было первое, о чем я подумал, – откликнулся Рейн, охотно меняя тему, – ему надоела перепалка с шурином. – Но я был рядом, когда Девона ужинала. Она ела то же самое, что и другие дамы. Если бы в еде или напитках был наркотик, то он достался бы всем. – Он потер затылок. – Нет, думаю, наш злоумышленник действовал не так грубо. На плече у Девоны появилась царапина длиной в три дюйма.

Сэр Томас поднял брови.

– Например, от пуговицы или от края веера?

– А может, от кольца? – предположил Брок.

– Это мог быть любой из названных предметов или что-нибудь такое, что нам и в голову не придет, – ответил устало Рейн. На нем явно сказывалось пережитое за этот вечер. – Вокруг Девоны было слишком много людей. Это моя вина.

– Тогда это и наша вина, – заявила Уинни. – Ведь это мы настаивали на том, чтобы дать бал.

– Если бы я знал, что замышляется покушение на Девону, я отказался бы от предложения Айрин.

Брок сердито уставился на Рейна.

– Тогда почему же ты принял его? Черт тебя побери, ты всячески поощрял эту глупышку, мою сестру!

– Потому, – резко ответил Рейн, – что я считал объектом предполагаемого покушения себя.

Девона медленно выплывала из забытья. Ей казалось, что какая-то огромная тяжесть давит на нее, погружая в черные бездонные глубины. Вдруг тяжесть исчезла, и Девона начала пробиваться сквозь мутную пелену ускользающих теней к яркому рассвету сознания. Она открыла глаза и увидела, что лежит в постели. Женщина стала разглядывать кружева на рукавах своей ночной сорочки, как будто никогда их не видела.

– Слава богу, вы проснулись, мэм! – воскликнула горничная, стоявшая перед ней с подносом в руках. – Я должна была разбудить вас и покормить бульоном.

Девона откашлялась и почувствовала сухость во рту.

– Есть я не хочу. Вот чаю я бы выпила.

– Сию минуту, мэм. – Служанка поставила поднос на стоявший рядом столик. – Все будут счастливы, когда узнают, что вы пришли в себя.

Девона все еще была как в тумане. Она спокойно наблюдала за тем, как горничная наливает ей чай.

– Разве я была больна? – Девона взяла из рук горничной чашку и сделала несколько осторожных глотков.

Служанка взглянула на нее с жалостью.

– Я позову хозяина. Он вас успокоит.

Через несколько минут в комнату влетел Типтон. Девона никогда не видела его в таком состоянии. Одежда на нем была измята, а сам он выглядел так, будто не брился несколько дней.

– Ну и вид! Либо ты уволил своего камердинера, либо он ушел в запой.

– Ни то ни другое, миледи.

Увидев, что ее чашка пуста, Рейн снова налил ей чаю. Сидя рядом с Девоной, он не сводил с нее глаз. Так голодный смотрит на еду, которой его лишили.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ничего не понимаю. Что происходит, Типтон? Я больна?

– Ты можешь вспомнить о том, что произошло?

– Сейчас подумаю.

Девона попыталась сосредоточиться. Вдруг ей в голову пришла мысль, от которой она широко открыла глаза.

– Только не говори мне, что я потеряла сознание в этом столпотворении. Как неловко! Надо полагать, ты переусердствовал и немедленно отвез меня домой. Я права?

– Отчасти. – Рейн приложил пальцы к ее шее, проверяя пульс. – Ты помнишь, что тебе стало плохо?

Девона нахмурилась.

– Наверное, да. Кажется, я сказала Озу, что мне жарко.

– Озу Локвуду?

– Да. Ты же знаешь, он мой друг. – Она прищурилась. – Почему ты на меня так смотришь?

– В тот вечер кто-то дал тебе наркотик. Когда мы с Броком выносили тебя из дома, ты вопила, как безумная.

От смутных воспоминаний Девона почувствовала ужасную неловкость.

– Этого я совсем не помню.

Она попыталась восстановить в памяти хоть что-нибудь. От страха у нее по спине пробежал озноб.

– Ты сказал «в тот вечер». Как долго я находилась в состоянии безумия?

– Это было не безумие. – Рейн нежно поцеловал ее в губы. – Ты просто лишилась чувств. Через три часа после возвращения домой. С тех пор прошло два дня, Девона.

Она молча обдумывала его слова. Прошло два дня, и она забыла все, что происходило в тот вечер.

– Как это случилось?

– У тебя на спине остался след. Мы полагаем, что кто-то подошел к тебе сзади и оцарапал тебя чем-то, смоченным в растворе наркотика. Не знаю, какого, но, по-видимому, очень сильного.

Девона отвела глаза, пытаясь собрать вместе обрывки воспоминаний, как детали головоломки. Вокруг нее слышался смех. Какая-то женщина… И что-то еще… Что-то острое. Кусочек за кусочком двигался, и наконец они сложились в идеальную картину.

– Булавка! – громко сказала Девона. – Меня толкнула какая-то женщина. Она извинилась за то, что оцарапала меня булавкой.

С Типтона моментально слетела усталость. Он затрепетал от возбуждения.

– Кто это был? Ты узнаешь ее, если снова увидишь?

– Я… – Девона покачала головой. – Я не помню, как она выглядела, Рейн. Я чувствую себя так, будто смотрю через трубу. Все находится на отдаленном расстоянии, припоминаются только отдельные детали. Прости, что больше ничем не смогла тебе помочь.

Он взял у нее чашку и поставил на стол.

– Ты не должна извиняться за мое безответственное поведение, любимая.

Его черты заострились от недовольства самим собой.

– Твои родные отнеслись ко мне с большим сочувствием, хотя по моему недосмотру тебя чуть не убили. Даже Брок не высказал ни единого упрека.

Девона придвинулась к Рейну и прислонилась к его груди. Ритмичное биение его сердца действовало на нее успокаивающе.

– Ты же не знал…

– Как не знал, черт возьми?! – зарычал он. – Прошло несколько недель, и ничего не случилось. Я решил, что нас слишком хорошо охраняют. Важней всего для меня была твоя безопасность. Но я не мог допустить, чтобы проделки нашего неугомонного друга остались безнаказанными. – Рейн еще крепче прижал Девону к себе. – Клянусь, я думал, что в качестве жертвы выберут меня. Когда я нашел тебя в саду, ты звала меня, и я…

Словами было не выразить всего, что он пережил в ту ночь.

Девона подняла голову, чтобы видеть лицо мужа. Он никогда не выглядел таким измученным. Налитые кровью глаза запали от волнений и бессонницы, щеки, которые ей хотелось погладить, стали колючими от щетины.

– И, как всегда, ты вышел один на один против всего мира? А я-то думала, что мы партнеры. Разве это не входило в наш договор?

– Да к дьяволу наш договор! – не сдержался Типтон. – Ты моя жена. Я обязан тебя защищать. – Лежащая на колене рука сжалась в кулак. – Хорош защитник! Может быть, тебе лучше вернуться к родным?

Девона отпрянула, не веря своим ушам.

– Ты хочешь вернуть меня отцу? Как покупку, которая тебе не подошла? Да я же стану всеобщим посмешищем!

– Девона, я совсем не то имел в виду.

Но чем дольше она думала о его предложении, тем больше выходила из себя.

– Ты хотел бы этого, да? Ты с самого начала жалел, что мы заключили с тобой брачный союз. И теперь такой пустяк, как это отравление, дает тебе прекрасный повод откланяться.

– Пустяк?! Ты могла умереть!

– Прекрасно. Сгущаем краски, забывая о том, что я осталась жива.

– Так я, выходит, должен радоваться?! – завопил Типтон.

Пораженная Девона приложила руку к сердцу.

– О, думаю, если бы я умерла, это было бы лучшим выходом.

Рейн вскочил на ноги.

– Мадам, вы сводите меня с ума.

Девона села на кровати.

– Только попробуй отправить меня обратно к отцу! Клянусь, об этом узнает весь Лондон. Представь, какой разгорится скандал.

Рейн собирался потихоньку выйти, пока она произносила свои угрозы. Но ее слова заставили его вернуться. Он взял жену за плечи и хорошенько встряхнул, приводя в чувство.

– Дурочка! Это не шуточки! Я беспокоюсь о твоей безопасности.

Девона вздернула подбородок и отважно встретила его взгляд.

– Отправляя меня к отцу, ты не решишь проблему. Кроме того, я не хочу подвергать опасности ни его, ни всех остальных.

В глазах виконта отразились противоречивые чувства.

– Меня нетрудно подбить на риск.

Рейн отпустил Девону, но она сама обняла его за шею.

– Мы партнеры. Наш договор остается в силе.

Рейн поморщился. Ему не понравилось напоминание об этом.

– Отныне никаких прогулок в одиночку, – предупредил жену Типтон. – Обещаю лучше заботиться о тебе.

«Я тоже буду защищать тебя, любовь моя», – поклялась про себя Девона и скрепила свою клятву поцелуем.

Глава 16

– Что ты здесь делаешь?

Брат даже не потрудился оторвать глаза от своего занятия. Он сидел спиной к двери, а Медди готова была поклясться, что вошла очень тихо.

– Я задал тебе вопрос, девочка. Ты глухая или просто невоспитанная?

Она подошла ближе – рассмотреть, чем же он так занят.

– Скорее второе. А что ты делаешь? – Медди заглянула ему через плечо и ахнула. – Это… Это ведь не… человек?

– Мистер Келли очень обиделся бы, услышав, как о нем отзываются, – мрачно усмехнулся Типтон. – К человеку, который пожертвовал собой ради науки, следует относиться с уважением.

Нижняя часть мертвого тела была прикрыта старой простыней. Медди поднесла к носу платок. Не так неприятно было видеть полуголого мертвеца, как огромную зияющую дыру на том месте, где когда-то была его грудь.

– Запах ужасный. Как ты его выдерживаешь?

– Удивительно, что человек способен выдержать, если у него нет другого выхода.

Даже не будучи семи пядей во лбу, Медди без труда могла понять, что это утверждение справедливо для многих ситуаций, включая ее собственную.

– Зачем ты это делаешь? Я имею в виду – режешь покойников?

– А если я скажу, что меня это забавляет? По слухам, я сижу у постели умирающих, пытаясь заполучить их души, а потом ужинаю их сердцами.

Видя, как он склонился над трупом, Медди поняла, почему люди верят таким сказкам. Было что-то зловещее в человеке, который предпочитает общество мертвых компании живых.

– Никогда не поверю, что Девона связалась с демоном.

– Слабая похвала, – ухмыльнулся Рейн. – И к тому же не высказанная прямо. А ты сама что думаешь, Медлин?

Его голос гулко отдавался в тихой, похожей на склеп комнате. Девочке захотелось обхватить себя руками в слабой попытке унять дрожь.

– Боюсь, тебе нравится твоя репутация.

Рейн поднял брови, услышав это замечание.

– Моя жена обвиняла меня в том же.

Он начал умело ощупывать раскрытую грудную полость.

– Мама говорила, что ты очень изменился после того случая. – Медди заставила себя взглянуть в лицо брату.

– Случая. Ты говоришь так, как будто я совершил нечто непростительно позорное. Мои родственники похоронили меня заживо. По чистой случайности два любителя наживы ждали у моей могилы, чтобы выкопать тело. Иначе сейчас мы бы с тобой не разговаривали.

Медди содрогнулась, услышав горечь в его голосе. Когда-то жили два брата по фамилии Уаймен. Один давно мертв, а у другого мертвое сердце. Она ничего не знает ни об одном из них.

– Была эпидемия. В нашем приходе умерло очень много людей. Каждый ждал смерти. Ошибку врачей можно понять.

Типтон прервал свои исследования. Бросив небольшой металлический зонд в таз, он повернулся к сестре. Его окровавленные руки были сжаты в кулаки.

– Ты ничего не знаешь. Джослин с самого рождения морочила тебе голову.

– Но я говорю сейчас не о матери, а о бабушке.

– Бабушка? Но она умерла, когда ты едва выбралась из пеленок. – Голос Рейна и весь его вид изменились при упоминании о бабушке. По крайней мере, один член семьи был достоин его любви.

– Да ты-то откуда знаешь? Тебя же не было в Фоксенкловере и вообще в Англии.

Он проворчал что-то себе под нос – Медлин не разобрала, что именно.

– Если ты думаешь, что у меня был выбор, то ты ошибаешься. – Рейн взял инструменты и продолжил работу. – Я терплю тебя в своем доме, потому что этого хочет моя жена. Не считай, что благодаря моей снисходительности ты сможешь подружиться со мной. Я не желаю знать тебя, сестра.

А хотела ли этого она сама? Если да, то лишь подсознательно. Однако каждое слово Рейна Медди воспринимала как удар. Она и не подозревала, что ее сердце обнажено так же, как у мистера Келли.

– Ты меня презираешь. За что? Что я тебе сделала? – допытывалась она.

– Достаточно и того, что ты существуешь.

Медди чуть не задохнулась и отступила на шаг. Никто никогда еще не относился к ней с такой откровенной ненавистью.

– Ты обвиняешь меня в том, за что я никак не могу нести ответственность. Скорее уж надо винить наших родителей.

– Я тебя шокировал, – заметил Рейн, совершенно не тронутый ее переживаниями. – В Фоксенкловере правда не в чести. Если тебя это несколько утешит, когда ты будешь плакать в подушку, должен признать, что я презираю не тебя лично.

– Это не менее слабое утешение, чем моя похвала. – Медлин моргнула, несколько удивившись тому, что по ее щекам текут слезы. Идиотка! Она ведь никогда не плачет. – Ты говоришь о правде, о ненависти, о символах и о выборе, но забываешь об одном. – Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться перед ним.

– О чем же?

– О трусости. Ты сбежал, бросив дом и право наследования титула. Гораздо легче обвинять еще не родившуюся сестру или убитых горем мать и бабушку, чем признать тот факт, что у тебя не хватило сил для выполнения своего долга перед ними!

Типтон уставился на нее. Разгулявшееся воображение Медди рисовало ей, как его пальцы сжимаются у нее на горле. Казалось, он смотрит на нее, примеряя для своего секционного стола.

– Ты должна была стать заменой. Заменой любимого умершего сына и того, которого они считали одержимым дьяволом. Каким разочарованием для них, должно быть, стало то, что ты родилась женщиной!

Медди была готова к словесному поединку. У них в семье всегда умели нанести убийственный удар. Она вздернула голову в знак того, что его жестокое заявление не сокрушило ее.

– Я всегда знала свое место, милорд. Но я осталась и выжила. – Девочка подобрала юбки и двинулась к двери с достоинством и изяществом, которыми могла бы гордиться ее требовательная мать. – Так что не демонстрируйте мне свою ненависть, лорд Типтон. Я не стремлюсь завоевать вашу братскую нежность, даже если вы преподнесете мне ее на золотом блюде.

Трусость!

Это слово, прозвучавшее так жестоко и холодно в задремавшем мозгу Рейна, привело его в чувство. Очевидно, короткая перепалка с сестрой подействовала на него сильнее, чем он думал. Ну и наглость у этой девчонки! Она же ничего не знала о его жизни после смерти Девлина, когда все выжившие члены семьи настороженно смотрели на него, словно на какого-то демона, как Медлин его назвала. Но в ее словах была и доля правды, и это беспокоило Рейна. Мать очень бережно относилась к его сестре, что он всегда считал проявлением безграничной любви. А что, если Джослин все еще горюет по Девлину? Настолько, что это даже омрачило радость от рождения дочери?

Бабушка была счастлива, что могла возиться с девочкой и баловать ее. Рейн представлял, как она наполнила жизнь малышки любовью и вниманием. В то время как ее собственная дочь хоронила мужа, которого не стало вскоре после смерти любимого старшего сына и исчезновения нежеланного второго. Разве не могло разочарование Джослин быть достаточно горьким, чтобы она стала бессердечно напоминать своему третьему ребенку о том, как ей не повезло, что она родилась женщиной? Бабушка, должно быть, умерла, когда девочке было не больше пяти лет. Она была рядом достаточно долго, чтобы оставить по себе добрую память, но не так долго, чтобы защитить Медлин от злого языка родной матери. Может быть, именно поэтому его сестра проводила бо́льшую часть времени в своем саду и окрестных лесах? Медлин могла не бояться, что ее мать там появится.

«Боже мой, – подумал Рейн, протирая глаза, – сестра даже в мыслях не дает мне покоя». Если так будет продолжаться дальше, то к рассвету он будет стоять у ее двери, умоляя о прощении. Как здравомыслящий человек, Рейн понимал, что его неприязнь к Медлин абсолютно беспочвенна. Он не знал ее и не хотел знать. Но если его сердце будет открыто для нее, это будет означать, что он прощает и мать тоже. А к этому он был не готов. Во всяком случае, сейчас. А может быть, и никогда не будет готов. Медлин выросла без него и обойдется без него, становясь старше.

Рейн встал с постели. Надо что-то предпринять, иначе слова сестры не дадут ему спать всю ночь. Не заботясь о том, чтобы прикрыть свою наготу, он тихонько подошел к двери, ведущей в комнату Девоны.

Она уже спала, и Рейн не стал беспокоить жену своими проблемами. Он вошел, не зажигая свечи, и остановился у ее постели. Девона спала на спине, как дитя, сложив руки над головой. Даже в темноте ее бледная кожа светилась в лунном свете, как жемчуг. Забыв о сестре, Рейн осторожно откинул одеяло.

Ночная сорочка Девоны завернулась соблазнительной складкой над правым бедром, открывая ноги. Уже один ее вид возбуждал Рейна. Он чувствовал, как все в нем напрягается и как манят его ее прекрасные формы. Из всех решений, принятых им за всю свою жизнь, самым разумным была женитьба на Девоне. Стараясь не разбудить ее, Рейн осторожно лег рядом. Вытянувшись во весь рост на кровати и подперев голову рукой, он стал размышлять о том, как проще всего раздеть жену. Его первой мыслью было срезать с нее сорочку. Однако ему совсем не хотелось, чтобы Девона, проснувшись, увидела, как он нависает над ней с ножом в руках. Зная свою жену, Рейн подумал, что такие восхитительные постельные игры могут закончиться тем, что ему придется накладывать швы. Удержавшись от желания просто сорвать с нее одеяние, он решил проявить великое терпение, которым якобы славился. Поддев пальцем край ткани, Рейн чуть-чуть приподнял ее и тут же замер, когда Девона раздраженно ударила ногой по одеялу, которое он отодвинул в изножье кровати. Потом женщина вздохнула и погрузилась в еще более глубокий сон.

Рейн выпустил сорочку из рук. Теперь бо́льшая часть ткани прикрывала грудь, открывая его взору все остальное. Ему хотелось видеть всю Девону, но придется подождать.

Улыбаясь, Рейн положил руку ей на бедро. Он никогда еще не будил ее так, и ему была интересна ее реакция. Рейн легонько коснулся кончиками пальцев ее груди. Обрадованный тем, что жена содрогнулась, он двинулся дальше, обводя сначала один, потом другой сосок. Как Рейн и рассчитывал, ее тело узнало его. От его ласковых прикосновений маленькие бугорки вздулись. Рейн судорожно сглотнул. Ему так хотелось взять их в рот. Из опыта их короткой супружеской жизни он уже знал, что может привести жену на вершину блаженства, лаская ее соски губами и языком. Девона застонала и попыталась отодвинуться. Рейн прижал ее к кровати, закинув на нее ногу. Затем наклонился над ней, продолжая ласкать языком. Он поцеловал ее груди, потом стал спускаться ниже, к середине живота. Кончиком языка Рейн игриво обвел пупок и лизнул его ямочку. Девона рассмеялась, и Рейн поднял голову, чтобы удостовериться в том, что разбудил ее.

Глаза у нее были закрыты, но губы тронула улыбка. Рейн опустил голову и зарылся в мягкое гнездышко волос между ее ногами, глубоко вдыхая мускусный аромат, вызывающий у него нестерпимое, почти болезненное желание. Возбужденная плоть упиралась в ногу Девоны. Он будет терпеть эту бесконечную муку, пока не сможет погрузиться в нее до конца. Мысль о том, как он снова извергнет в нее свое семя, пьянила Рейна сильнее любого вина.

Сдерживая стоны, он продолжил движение и легонько прикусил нежную кожу на внутренней стороне ее бедер. Девона что-то пробормотала и дернула левой ногой. Рейн воспользовался этим и изменил положение, оказавшись между ее раздвинутых ног. Лежа на животе, он наклонился и поцеловал правое колено. Тонкие волоски у нее на ногах поднимались от его нежных прикосновений.

Добравшись до мягких складок промежности, Рейн раздвинул их и прильнул к ним ртом. Он хотел возбудить Девону и, хотя она была уже готова принять его, продолжал ласкать ее языком. Девона вскрикнула и приподняла бедра. Рейн взялся руками за ее ягодицы, придвигая ее ближе к себе.

– Это сон, – прошептала Девона.

Рейн поднял голову:

– Нет, любимая, это рай.

Быстрым движением он подтянул ее к себе и вошел в нее. Девона закричала. Их соединение было очень бурным – не зря он ждал так долго. Рейн лихорадочно пульсировал внутри нее, Девона сжимала его напряженными мышцами.

Время неторопливой любовной игры закончилось. Его терпение иссякло. Рейн безумно, безгранично хотел ее всем своим существом. Девона не спускала с него глаз, вцепившись в его мускулистые плечи. Он не мог больше ждать и стал двигаться с такой скоростью, что через несколько минут ей стало нечем дышать. Девона выгибалась под ним, как будто хотела втянуть его еще глубже. Рейн застонал и прикусил внутреннюю сторону щеки, надеясь задержать приближающуюся разрядку. Если бы даже он мог провести всю жизнь, не выходя из нее, ему и этого было бы мало. Он чувствовал, как напряжена Девона, и понимал, что ее наслаждение вот-вот достигнет апогея.

Не сводя с жены глаз, Рейн целовал ее. Его язык, как и член, проникали в нее все глубже, вызывая взаимное наслаждение.

Девона прервала его горячий, настойчивый поцелуй, чтобы отдышаться. Его губы скользнули по ее шее. В экстазе от своей разрядки Девона яростно извивалась под ним. Рейн входил в нее все энергичнее, не в силах больше противиться первобытному зову ее мягких женственных форм. Не помня себя от страсти, он прижал жену к груди и укусил ее в плечо.

Кульминация была такой же неистовой, как и потребность Рейна в этой женщине. Извержение семени было бурным и казалось бесконечным. Забыты были беспокойные сны, которые привели его к ней в постель. Не выходя из Девоны, Рейн перекатился на бок, чтобы не давить на жену своим весом, нащупал простыню и набросил ее на них обоих, хотя вовсе не чувствовал холода. Девона прижалась носом к его волосатой груди.

– Это рай, – пробормотала она.

Рейн погладил ее по голове.

– Это восхитительный сон. Спи.

Одной рукой Рейн гладил жену по спине, другая была у него под головой. Он не спал. Если бы Девона подняла голову, она бы увидела у него на лице решимость. Любовник на какое-то время был умиротворен. Его место занял защитник.

Кто-то намеревался причинить зло его возлюбленной. Тот, кто стоял за всем этим, замышляя свои смертельно опасные трюки, очевидно, считал, что хорошо замаскировался. Но Рейн умел быть безжалостным. Общение с простыми жителями Лондона имело свои преимущества. Он воспользуется своими связями, чтобы отыскать злоумышленника. Их враг либо недооценивал того, на что готов Рейн ради спасения своей жены, либо же, быть может, напротив – хорошо себе это представлял.

– Не могу понять, Типтон прислал вас в знак примирения или потому что взбешен и не желает меня видеть?

Девона улыбнулась, закрепляя швы, которые наложила на повязки, чтобы они прочнее держались. Взяв ножницы, она обрезала нитки.

– Вы должны простить Типтона, он просто учится быть братом. Боюсь, что он перестарался, когда увидел вас… – Она запнулась, решив, что фраза «лежащим на Медлин» прозвучит несколько неприлично.

Явно забавляясь ее смущением, Брогден рассмеялся.

– Увидел, как я обнимаю его сестру?

Довольная удачно найденным словом, Девона улыбнулась в ответ.

– Теперь он понимает, что это было досадное недоразумение.

– Не верьте этому, милая леди. Типтон знает меня лучше всех. Я еще должен радоваться, что он хотел всего-навсего отрубить мне голову.

Девоне нравился доктор сэр Уоллес Брогден. Он был на год старше ее мужа. Однако, глядя в его глаза, она готова была поклясться, что за свои тридцать с небольшим лет он повидал больше, чем обычный человек за всю свою жизнь. В Брогдене было что-то древнее, какая-то тайна, которая интриговала и манила, как зеленовато-золотистые крапинки, вспыхивающие в глубине его карих глаз.

– Вы давно знаете Рейна.

Это был не вопрос, но он ответил на него.

– С пятнадцати лет. Он прошел долгий путь, с тех пор как был мальчишкой, которого втащили на палубу судна «Коготь грифона».

Девона перестала собирать грязные повязки.

– Я думала, он по собственной воле уехал из Лондона, – сказала она, бросая их в таз с мыльной водой.

– Он не рассказывал вам, в какую историю попал? – с удивлением воззрился на нее Брогден.

– Я знаю, что его по ошибке похоронили заживо. И что семья стала бояться его после воскрешения.

– Не могу сказать, произошло это по ошибке или нет, – фыркнул Брогден. – Но его мать не хотела, чтобы он ужинал с ними. Она предпочла бы, чтобы Рейн остался в могиле.

Брогден указал на упавшую на пол подушку. Девона подняла ее и положила ему под спину. Он удовлетворенно вздохнул.

– В высшем обществе много лет обсуждали эту историю. Говорили всякие глупости об одержимости дьяволом. Но, познакомившись с вдовствующей леди Типтон, я готова держать пари, что у нее более близкие отношения с нечистой силой, чем у моего мужа.

Брогден пришел в восхищение.

– Теперь я понимаю, почему Типтон не устоял перед вами. Вы юное существо с характером и острым язычком.

Обрадованная и смущенная его словами, Девона отмахнулась от комплимента.

– Я решила, что пятнадцатилетний Рейн не выдержал этих истерик, почувствовал отвращение и удрал из дому.

– Говоря об отвращении, вы правы. Но у него были на то и другие причины. Рейн должен был либо бежать, либо позволить родственникам засадить его в сумасшедший дом.

Апала, решив, что Девона не опасна, выползла из своего укрытия под подушкой, забралась на плечо к Брогдену и сидела, выстреливая языком в разные стороны.

– В сумасшедший дом?! – в ужасе воскликнула Девона.

– Только бабушка была против этого. Юный Типтон удрал, как только оправился от болезни.

Какой бессердечной должна быть мать, от которой вынужден был бежать единственный выживший сын так скоро после похорон брата! По-видимому, горе вызвало у нее временное помешательство. Это казалось единственным разумным объяснением.

– Значит, Рейн сел на корабль и отправился на поиски своей судьбы?

Брогден потянулся.

– Все было далеко не так романтично. Рейн связался с воровской шайкой. Из-за своей неопытности он попался на первой же краже. Ему грозила либо виселица, либо ссылка в колонию. Казалось, судьба снова готовит ему могилу, из которой ему однажды уже удалось выбраться.

Девона закусила губу, понимая, как мало она знает о своем муже. Он не любил распространяться о своем прошлом. Нетрудно было догадаться, что произошло дальше.

– Куда его сослали? На Ямайку? На Барбадос?

Брогден потер щетину на подбородке.

– Никуда.

– А как же дьявол?..

Он улыбнулся, видя ее растерянность.

– Дьявол или ангел-хранитель? Выбирайте, что вас больше устраивает. Мы знаем, что выбрал высший свет. И все-таки Рейну повезло. Мало кто знает, что друг его отца вступился за юного Типтона. Этот человек был совладельцем судна «Коготь грифона». Он взял мальчика на борт перед самым отплытием.

Рейн никогда не говорил о нем. И вообще ничего об этом не рассказывал. А для чего ему было рассказывать? Они поженились, потому что это было частью проклятого соглашения, а не потому, что любят друг друга. Настроение у Девоны упало.

По-своему истолковав хмурое выражение ее лица, Брогден объяснил:

– Этот человек умер много лет назад, когда мы были в Индии. Он хорошо обеспечил Типтона, завещав ему свои акции совладельца корабля. – Почувствовав некоторую неловкость, он счел необходимым добавить: – Совершенно ни к чему было тратить время, рассказывая вам о прошлом. Такое сокровище, как вы, создано для тайных поцелуев и изысканных комплиментов. Рассказы о борьбе за выживание не для дамских ушек.

Девона поморщилась, как будто Брогден погладил ее по головке, как маленькую. Ее уже не первый раз пытались оградить от малоприятных сообщений. Но ведь она держится прямо не только за счет корсета. У нее есть характер!

– Доктор Брогден, если вам неловко обсуждать моего мужа, пожалуйста, так и скажите. Я понимаю, что у Рейна была далеко не простая жизнь и она оставила на его душе глубокие шрамы. И запомните на будущее, что сокровища – это твердые камни.

– Неужели мой тон показался вам высокомерным?

– Во всяком случае, мне захотелось найти камень потверже, – призналась Девона, смягчая свою резкость улыбкой. – Сама не знаю, почему вы мне нравитесь, доктор Брогден.

Обаятельная улыбка, которой он наградил ее, заставила бы забиться быстрее любое женское сердце. Он рассеянно приложил руку к груди.

– Просто Брогден. Или Уоллес, если вам так больше нравится.

– Тогда Брогден. – Девона поднялась. – Я должна повидаться с Медди. Мы заключили договор. Она в течение часа выдержит урок домоводства, если я соглашусь потратить такое же время, приводя в порядок маленький садик позади дома.

На лице Брогдена появилось снисходительное выражение.

– Вам не удастся ее приручить. Дикие животные никогда не привыкают к клеткам.

Он сгреб свою отвратительную пупырчатую любимицу и поцеловал ее в голову.

Удивленная тем, что Медди вызвала у него интерес, Девона ответила:

– Я хочу, чтобы у нее был выбор.

Перл выходила из кухни, когда Девона с кучей грязных повязок, ножницами и тазом с мыльной водой встретила ее на лестнице. Служанка бросилась к ней.

– Давайте, давайте. – Она успела подхватить таз, когда он чуть не выскользнул из рук Девоны. – Вам не следовало самой заниматься доктором. Это неприлично.

– Я не собираюсь давать об этом сообщение в газете «Таймс», так что это останется нашей маленькой тайной.

– А я-то думала, что, выйдя замуж, вы станете вести себя осмотрительнее, – сокрушалась Перл.

Они спускались в кухню.

– Не волнуйтесь, Перл. Его сиятельство разрешил мне присматривать за Брогденом. Я выполняла его инструкции.

– И как это он доверил вам лечить его пациента? – посмеивалась служанка.

Девона сморщила нос, когда они проходили под развешенными на просушку травами.

– Его пациент – врач, так что я не могу ничем ему навредить. Вы видели Медди?

Кухарка повернула голову в направлении двери, к которой сидела вполоборота.

– Она в саду, играет с котенком.

Кухарка была крупной женщиной лет пятидесяти. Она одна вырастила восьмерых детей и поэтому считала себя вправе заявлять Типтонам, что она будет, а что не будет делать. Вопреки ожиданиям Девоны, Рейна она не раздражала. Виконту нравилась эта ловкая, проворная и честная женщина. Готовить она умела, это признавали все.

– А это не ко мне. Я не занимаюсь стиркой, – напомнила кухарка, взглянув на повязки. – Меня наняли, чтобы готовить пищу, только это я и делаю, – добавила она, продолжая чистить луковицу, которую держала в руке.

– Нелли хорошо справлялась со стиркой… – начала Девона.

Кухарка бросила луковицу в горшок и взялась за другую.

– Ну и дура.

Надеясь, что эта характеристика относится к отсутствующей Нелли, Девона откашлялась. Белье она положила на разделочный стол и подвинула к кухарке. Та оглядела узел.

– Вы собираетесь это есть?

Перл уже открыла рот, чтобы призвать заносчивую кухарку к порядку, но Девона остановила ее прикосновением руки. Это был ее дом, и она считала своим долгом поддерживать в нем надлежащую обстановку.

– Пока доктор Брогден живет у нас, нам требуется ваша помощь. И это на самом деле входит в ваши обязанности.

Кухарка осторожно дотронулась до белья ножом.

– А что мне с этим делать?

Девона почувствовала, что выигрывает домашнюю битву, и ее глаза лукаво блеснули.

– Приготовить на обед, разумеется.

Пятнадцать минут спустя Перл еще продолжала ворчать, выражая свое неодобрение.

– Надо было, чтобы Спек хорошенько всыпал ей за такую наглость. Я бы заплатила ему шиллинг, чтобы полюбоваться на это.

– Никогда не замечала за вами склонности к насилию, Перл.

Девона решила показать Медди, как распланировать меню на неделю.

Золовка перепачкалась, сидя на земле и играя с бродячим котенком. Ее руки сверху донизу были в царапинах от его когтей.

– Для начала пойди переоденься и промой царапины. Иначе брату придется лечить тебя, если в них попадет инфекция.

Медди изобразила ужас:

– А вот это действительно страшная угроза. Он, пожалуй, даст мне истечь кровью, только бы избавиться от меня.

– Медлин!

Медди поцеловала Девону в щеку.

– Я скоро. – И побежала вверх по ступенькам в свою комнату.

– Не думаю, что вы подходящая попечительница для такой дерзкой девчонки, – заметила Перл, не скрывая скептицизма.

Девона обняла ее.

– Я идеальная попечительница. Я же знаю все ее трюки…

– Прошу прощения, леди Типтон, – перебил ее подошедший лакей.

– Да?

– Вам записка.

Девона с любопытством взяла письмо. На восковой печати не было никаких опознавательных знаков.

– Кто ее доставил?

– Какой-то мальчик. Ничего примечательного.

Лакей поклонился и отошел, оставив Девону рассматривать письмо.

– Что это? – Перл заглянула ей через плечо.

– Не знаю. Идите в гостиную. Я подойду туда.

Девона застыла посреди холла, сжимая записку в руке.

Какая глупость! Она сходит с ума. Ей прислали записку. Скорее всего, это сделал кто-то из друзей. Но эти утешения не уменьшали тревоги, сжимавшей ее грудь.

Набрав побольше воздуха, Девона взломала восковую печать и развернула лист. У нее дрожали руки.

Она прочитала письмо один раз, потом другой, потому что не могла поверить написанному.

– Это ложь, – прошептала Девона.

И все-таки лучше было поверить в это, чем знать, что она стала жертвой отвратительного обмана.

Глава 17

Несколько часов спустя Рейн стоял на том же самом месте, где Девона читала письмо, и не понимал, куда могла подеваться его жена. Страх сползал каплями холодного пота по его позвоночнику, но виконт старался не поддаваться ему. Ведь не на свиданье же с любовником она отправилась! Что-то заставило Девону выйти из дому без сопровождения, и Рейн готов был разобрать все здание по кирпичику, чтобы выяснить, что именно это было.

Он слышал, как за его спиной в комнату вошел Спек.

– Ну что? – нарочито спокойным голосом осведомился виконт.

– Я говорил с двумя лакеями, нанятыми для охраны леди Типтон. Эдди сказал, что какой-то мальчик принес ей записку.

«Наконец хоть что-то», – со злостью подумал Рейн.

– Она разговаривала с этим мальчиком?

Некрасивое лицо Спека превратилось в совсем уж страшную маску.

– Леди Типтон вообще его не видела. Записку вручил ей один из лакеев.

– Этот ублюдок все-таки добрался до нее, – проворчал Рейн. – И один из моих людей подал ей это на серебряном подносе.

– Нельзя быть в этом уверенным, милорд. Записка могла быть абсолютно безобидной. Например, кто-нибудь из друзей пригласил миледи в гости.

Девона не могла его ослушаться. Ведь он объяснил ей, что у их общего врага больше нет времени на шутки и проказы.

– Обыщите все вокруг. Если сможете, найдите того мальчика. Если не получится, отыщите хотя бы записку.

– Да, сэр.

Отправив Спека выполнять его распоряжения, Рейн пошел в гостиную. Может быть, Девона действительно у друзей? С нее станется – бросить все и ринуться кому-то на помощь.

Давая выход своей нервозности, Рейн резко распахнул дверь, с грохотом ударившуюся о стену. Перл, Уинни и Медди вскочили при этом шумном вторжении. Все женщины были заплаканными, словно они уже потеряли Девону. Их сочувствие невысказанным страхам Типтона только добавило ему злости.

– У нас сейчас нет времени на официальные визиты, Уинни.

В ответ на его слова и искрометный взгляд Уинни холодно, но тем не менее убедительно посмотрела на Рейна.

– Вы очень хорошо знаете, почему я здесь, Типтон. Перл послала за мной, как только стало известно, что Девона пропала. – Уинни с трудом сохраняла маску сдержанности и хладнокровия. Губы у нее дрожали. – Вы говорили, что больше никто не сможет причинить ей вред. Вы клялись, что здесь она будет в безопасности.

Слова Уинни ранили Рейна, как осколки разбитого стекла. Они врезались в него, и он истекал кровью. Виконт мысленно проклинал Уинни, потому что она была права. Должно быть, она почувствовала, насколько жестоко прозвучали ее слова, а может быть, на этот раз ему не удалось, как обычно, скрыть свои чувства. Во всяком случае, ее красивое лицо смягчилось, и слезы, которые сестра Девоны так долго сдерживала, покатились у нее по щекам. Господи! Только ее отчаяния ему сейчас и не хватало!

– Кричите на меня, Уинни. Называйте ослом, потому что я это заслужил. Только, ради бога, не плачьте. – Рейн неловко обнял ее, а она продолжала рыдать, уткнувшись в его любимый темно-синий сюртук.

В комнату неожиданно ворвался Брок.

– Черт возьми, Типтон, это правда? Девону похитили? – Он пришел в ужас, увидев плачущую Уинни. – Что-то случилось? Вам хоть что-нибудь удалось узнать?

– Ничего, – ответил Рейн. – Просто ваша сестра решила, что мне станет легче, если она испортит мой любимый костюм.

Уинни подавила рыдание и отодвинулась от него.

– Ну, я же должна сыграть свою роль. – Ей удалось слабо улыбнуться. Она подошла к брату, и они обнялись. – Кого-нибудь послали за папой?

Брок поцеловал ее в макушку и сжал в объятиях.

– Гар обходит все клубы. Мы его найдем.

– И Девону тоже, – добавила Уинни.

Брок с Рейном обменялись взглядами. И дали друг другу молчаливую клятву: «Мы ее найдем».

– Девона хотела показать мне, как составлять меню на неделю, – прозвучал в тишине голос Медди. – Я играла в саду и испачкалась. Она послала меня переодеться. Может быть, если бы я не…

– Бедняжка, – проворковала Перл, беря девочку за руку и сочувственно пожимая ее. – Чистая ты была или грязная, пришла записка, и твое присутствие ничего бы не изменило.

Рейн понимал, что Медди испытывает угрызения совести, от которых он может ее избавить, сказав всего несколько слов. Он взглянул на Брока и Уинни. Если у них и возникали какие-то разногласия, они умели об этом забывать, когда появлялась такая необходимость. В их семье все поддерживали друг друга. Этот урок преподала ему Девона. Она научила его тому, чему он не мог научиться в родной семье.

– Перл права, Медди. Если причиной исчезновения Девоны стала записка, ты не смогла бы остановить ее. – Рейну стало стыдно, когда он увидел в глазах сестры откровенное удивление и благодарность. Он попытался откашляться, но в горле у него стоял ком. – Воля этой женщины несокрушима, когда она отправляется в один из своих крестовых походов, чтобы кого-нибудь спасти.

– Вы так думаете? – спросила Уинни. – Вы считаете, что Девона побежала кому-то помогать?

– Не знаю. – Рейн потер лоб, потом сжал виски. – Пока больше похоже на то, что это очередная дерзкая авантюра, а не похищение.

– Кто мог ее похитить? – спросила Медди, не понимая, что происходит.

– Тот, кто любит действовать исподтишка. Если ему удалось схватить Девону, то скоро игра должна принять иной оборот. Я полагаю, мне тоже придет записка.

– С требованием выкупа? – насторожился Брок.

– Или со злорадными комментариями, – пожал плечами Рейн. – В любом случае этому человеку не жить.

– Я считаю честью для себя оказать вам помощь, Девона, – признался Локвуд, сидя рядом с ней в карете.

Они выехали из Лондона несколько часов назад и теперь направлялись в какую-то неизвестную деревушку на юге.

– Мне интересно, как на эту авантюру отреагирует ваш муж. Ведь все поступки леди Типтон находятся под пристальным вниманием высшего общества.

Девона сжала зубы при мысли о том, какие пойдут сплетни и какой скандал вызовут ее действия. Если то, о чем говорится в записке, – правда, то ее поездка в деревню в сопровождении Оза будет лишь искрой, попавшей в пороховую бочку лжи и обмана. Однако ей было неловко рассказывать о своих страхах Локвуду.

– Лорд Типтон очень снисходителен ко мне. Кроме того, единственные люди, которые об этом знают, – это вы и я. – Девона вопросительно взглянула на Оза. – Я ведь могу вам доверять? Вы не станете распространяться на эту тему?

– Разумеется, моя дорогая. Неужели ни Типтон, ни кто-нибудь другой не знают о ваших намерениях? – В его голосе прозвучало недоверие.

– Нет, – грустно пробормотала Девона, отворачиваясь к окну и глядя на окружающий ландшафт.

Девона не планировала этой поездки заранее. Потрясенная полученным известием, она просто вышла через парадную дверь и долго ходила по улицам, не думая ни о том, куда идет, ни чем будет расплачиваться за дорогу. К счастью, она встретила Оза. Погруженная в свои мысли, Девона едва не оказалась под колесами мчащейся кареты.

– Вы можете рассказать мне об этом?

Девона не стала делать вид, будто не понимает, о чем идет речь.

– Не сейчас. Чуть позже.

На самом деле она дала себе обещание, что заговорит об этом только тогда, когда сможет не расплакаться. А этого может не случиться и за всю ее жизнь. Каждый раз, когда Девона думала о предательстве Типтона, у нее разрывалось сердце.

– Если мы будем сидеть на месте, как старые бабы, мы никогда не найдем мою девочку! – бушевал сэр Томас перед хмурыми людьми, собравшимися в комнате.

– Папа, но ведь Брок и Типтон обходили улицы в течение нескольких часов, – вступилась за мужчин Уинни. – А ночью возникают новые опасности.

Отец ударил кулаком по столу.

– И где-то там моя девочка!

Он говорил о том, что и так было очевидно, но Уинни его понимала. Безвыходность ситуации нервировала всех. Типтон сидел в углу, погруженный в свои мысли. Они вдвоем с Броком обследовали все места, где могла оказаться Девона. Потом отправились туда, где ее не могло быть. Им нигде не удалось напасть на ее след. Она просто исчезла.

– Вам надо поесть, – сказала Уинни Типтону.

За полчаса он так и не притронулся к своей тарелке. У нее разрывалось сердце, когда она смотрела на этого человека.

– Не могу. Томас прав: мне надо идти. Представляю, как Девоне страшно из-за того, что я до сих пор ее не нашел. Ей могли причинить какой-нибудь вред. – У Рейна стоял ком в горле. – Сидя здесь, я сойду с ума.

Брок с мрачным видом запихивал в рот еду.

– Поешьте. От вас не будет пользы, если у вас не хватит сил на ее поиски. – Он повернулся к отцу. – Более двадцати человек ищут сейчас ее следы. Если есть хоть какая-то зацепка, мы ее найдем.

Уинни одобрительно кивнула, когда Типтон проглотил кусок тушеного мяса и запил его пивом.

– Я отнесла поднос вашему гостю. У него очень откровенная манера беседовать с дамами. Я не знала, что мне делать: смеяться или дать ему по физиономии.

– У вас ничего не получится, Уинни.

Она посмотрела на Рейна с невинным видом.

– Что вы имеете в виду?

Типтон, уже не такой бледный, как несколько минут назад, пристально разглядывал ее, глядя поверх своей кружки.

– Вы пытаетесь отвлечь меня, – коротко ответил он. – Брогден может гореть в адовом огне – мне все равно.

Уинни подумала, что если кто-нибудь и знает что-то об адском пламени, то это Типтон.

Девона и Оз остановились в гостинице. Это было разумное решение – им надо было где-то поесть и переночевать, как справедливо заметил Оз. Девону тошнило при мысли о еде. Это была очередная отсрочка, очередное испытание для ее нервов.

– Вы совсем ничего не едите, дорогая, – выговаривал ей Оз. – Вы не заболели? Может быть, вам нужен врач?

Девона вздрогнула, услышав это предположение.

– Я просто устала. Пожалуй, мне пора ложиться спать.

Оз немедленно вскочил, демонстрируя хорошие манеры и озабоченность.

– Мы уже добрались до места назначения? Я тоже люблю загадки, но вам не кажется, что пора рассказать мне, зачем мы исколесили полстраны? Вы должны признать, что я терпеливый и верный спутник.

Девона должна была дать Озу объяснение, но не могла этого сделать. Пока не могла. Кроме того, она уже жалела о поспешном решении взять его с собой. Впрочем, у Девоны не было выбора. Оз нанял экипаж, заплатил за номера в гостинице и за обед. Да, она должна закончить поиски сегодня вечером, не прибегая к его помощи.

– Завтра. После того как я отдохну.

Оз коротко кивнул. Ему не очень понравился ее ответ, но настаивать он не стал.

– Конечно. Я постучу к вам в дверь рано утром, и вы мне все расскажете. Договорились?

Девона поцеловала его в щеку в знак примирения и на прощание.

– До завтра.

На конюшне просьба Девоны оседлать ей коня ни у кого не вызвала вопросов. Тем временем она осмотрела содержимое потайного отделения под сиденьем их наемного экипажа и нашла деревянный ящик, в котором лежал пистолет. В ящике было также все необходимое, чтобы привести пистолет в боевую готовность. Девона закрыла его и сунула под мышку. Она понятия не имела о том, что ждет ее там, куда она направлялась. Было вполне разумно иметь при себе оружие. Девона помнила наизусть указанные в письме направления и ориентиры и выехала ночью, при свете полной луны, освещающей дорогу. Удивительно, но ночное путешествие не пугало ее. Охватившее Девону оцепенение было благом. Именно так и жил ее муж? Шел по жизни, воспринимая мир с бестрепетной ясностью, не исключающей безжалостности? Бедный Типтон! Сочувствие и прощение не доступны тому, кто ничего не чувствует.

Перед Девоной возник силуэт здания. Она ничего не знала об этом заброшенном строении. Возможно, его владельцы умерли, не оставив наследников, которые могли бы воспитать, в свою очередь, потомков следующего поколения. А может быть, они остались без гроша и не смогли отремонтировать крыло, уничтоженное пожаром. Девону мало занимали причины, по которым дом пустовал. Она остановила коня и спешилась, сжимая в руках ящик с оружием. Конь, которого она привязала поводьями к ветке, стал щипать листья с дерева.

Пора! Девона поставила ящик на землю и опустилась на колени. Щелкнув замком, она откинула крышку, достала пистолет и нахмурилась, ощутив его вес. Он явно предназначался для мужской руки – для Оза, например, хотя тот никогда не говорил, что у него есть оружие. Вероятно, он просто не хотел ее пугать. Металл поблескивал в лунном свете. Оз опять недооценил ее. Девона понимала, что ей надо быть готовой к защите. Насилие порождает насилие, а не исключает его. Вопрос был только в том, сумеет ли она прицелиться и спустить курок.

За убаюкивающим гудением насекомых не слышно было невнятных звуков, которые издавала Девона, подготавливая оружие к бою. Ее неумелые попытки заняли довольно много времени, но когда она наконец выпрямилась, пистолет был в полной боевой готовности.

Девона не стала заходить через парадную дверь, она обогнула дом сзади. Она шла с пистолетом в руке, держась за стены здания, чтобы не споткнуться. От мысли войти в сгоревшее крыло Девона сразу отказалась. Полы там либо вообще отсутствовали, либо были ненадежными. Рисковать не стоило.

Продолжая двигаться вдоль задней стены, Девона очутилась перед двумя запертыми дверями. Она протерла рукой стекло на двери и заглянула внутрь. Из-за отраженного лунного света ей ничего не удалось разглядеть в темноте. В мертвом доме не было каких-либо признаков жизни. Это могло быть злой шуткой либо хитрой уловкой – заманить ее подальше от Типтона. Как лунный свет, Девону озарило сомнение, оставившее после себя нервный озноб. Несмотря на сравнительно теплый вечер, ее трясло.

«Возьми себя в руки, Девона! Ты уже приехала в такую даль». Если это надувательство, то в заброшенном доме никого нет. Девона вернулась к разрушенному крылу и стала осматриваться вокруг. Она не знала, что именно ищет. Ей нужно было что-нибудь длинное и тонкое.

Минут через десять на глаза Девоне попался проржавевший кусок металла. Рассмотрев его в лунном свете, она решила, что он подойдет для ее цели. Приблизившись к запертым дверям, Девона протолкнула металл в узкую щель между створками. Разбить стекло было бы легче. Тем не менее пока она не была уверена в том, что в эту поездку ее заманили хитростью, Девона решила действовать осторожно.

Ржавый металл не сразу, но вошел в дверную щель. Девона потянула вверх. Как она и рассчитывала, самодельный инструмент зацепил и отбросил задвижку. Девона грустно улыбнулась. Что бы подумал папа о своей дочери, выступившей в роли взломщика? А муж?

«О, Рейн! Я знаю, что ты желал меня. Я чувствовала твое обожание каждый раз, когда ты заключал меня в объятья. Ты научился брать то, что тебе нужно, еще в раннем возрасте. Неужели ты не остановился бы ни перед чем, лишь бы я оказалась в твоей постели?»

Девона вдруг решила уйти от ответа, подавив свою боль. Лунный свет озарял только малую часть комнаты. Женщина сделала несколько осторожных шагов. К счастью, в комнате было прибрано. Значит если она будет обходить более темные тени – скрытую под покрывалами мебель, – то меньше будет и вероятность споткнуться и упасть. Вдоль стены слева стоял длинный стол. Девона провела рукой по его пыльной поверхности и нащупала подсвечник. Положив пистолет на стол, она выдвинула широкий ящик в поисках трутницы.

Через несколько минут в одной руке у Девоны была зажженная свеча, в другой – пистолет. Теперь она двигалась более уверенно, осматривая одну комнату за другой.

Сорок минут спустя она уже с трудом переводила дыхание, а мокрое от пота платье липло к ее телу. Девона спустилась по лестнице. От облегчения у нее кружилась голова. Пусто. В доме никого нет. Девона села на нижнюю ступеньку, поставив подсвечник и положив пистолет на верхнюю.

Пряди волос выбились из свернутой в тугой пучок косы. Девона была грязной, усталой, взвинченной. Но она была одна. Девона закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слезы облегчения. Чтобы чем-то себя занять, она заправила за уши выбившиеся из косы пряди. И застыла, вдруг услышав донесшийся снизу звук. Девона затаила дыхание и прислушалась. Тишина. Что это было? Крыса? Или кот, крадущийся за добычей? Топ-топ. Дрожащими руками Девона взяла свечу и замешкалась, пытаясь удержать в руке пистолет.

Ей казалось, что она обыскала весь дом. Должно быть, она пропустила кладовую, или подвал, или какое-то место, куда можно пробраться только ползком.

Здравый смысл подсказывал Девоне, что надо бежать. Но она не соглашалась уступать своим страхам. Ведь это всего-навсего кот, она была в этом уверена.

Девона вернулась в дом и заново проверила комнаты. Если имеется ход в подвал, она его найдет.

Женщина начала с кухни. Ничего. Она направилась в буфетную, затем в раздаточную, в длинный коридор, соединяющий комнаты. Следующая дверь вела в столовую. Там ничего не может быть. Сбитая с толку, Девона повернулась, чтобы еще раз проверить буфетную. Одной ногой она угодила в ведро и потеряла равновесие. Чтобы удержаться на ногах, женщина попыталась за что-нибудь ухватиться. Ей под руку попало белое покрывало, которое опустилось на нее, когда она все-таки свалилась, ударившись щекой об пол.

Девона села и изумленно огляделась.

Свеча не погасла, когда Девона упала, и прожгла огромную дыру в покрывале. Бог ты мой! Схватив свечу, Девона принялась лихорадочно колотить по тлеющим краям ткани. Не хватало только поджечь дом!

Вспышка света озарила угол комнаты, и Девона издала вопль, уловив боковым зрением легкое движение. Перед ней застыла чья-то неподвижная фигура. Женщина с трудом узнала свое отражение. Зеркало. Ткань, которую она потянула на себя, закрывала зеркало. И хотя Девона все это понимала, ее сердце продолжало бешено колотиться.

Взяв себя в руки, она отставила в сторону свечу, чтобы снова накрыть зеркало тканью, и поморщилась. Ей было больно наступать на ногу. Но это не помешает ей выбраться из дома. Взяв покрывало, Девона, прихрамывая, подошла к зеркалу. Она потянула на себя тяжелую раму, но стены́ за зеркалом не обнаружила. Зеркало служило дверью. Поднять его она не могла. Девоне удалось, напрягая силы, повернуть его на сто восемьдесят градусов и прислонить к стене. Смахивая с лица налипающую паутину, Девона протянула руку за свечой. При свете обнаружился еще один коридор с дверями по обе стороны. Взявшись за одну из дверей, Девона с удивлением обнаружила, что та не заперта. Тогда она толкнула ее, и дверь со скрипом открылась.

Высоко подняв свечу, Давона вошла в комнату. В нос ей ударила ужасная вонь. «Это что-то вроде чулана», – решила Девона, обходя большой, накрытый тканью буфет.

– Помогите!

От этой еле слышной мольбы волосы встали дыбом у нее на затылке. Девона с ужасом вспомнила, что оставила пистолет на полу в раздаточной.

«Дура!» В свете свечи она представляла собой удобную мишень для человека, который сейчас находился в этой комнате. А он скрывался в тени.

– Кто здесь? – резко спросила Девона.

– Сюда! – звал голос.

Девона прошла дальше. От света на стенах появлялись зловещие тени. Кругом валялся мусор, жуткий запах все усиливался. Закрыв нос рукой, Девона подошла к человеку, сидевшему на кровати с опущенной головой. Его немытые светло-каштановые волосы поблескивали на свету. Руки с кандалами на запястьях крепились тяжелой цепью к ноге, прикованной к кровати. Человек был на цепи, как животное, и, судя по виду, умирал от голода.

– Кто это сделал с вами? – спросила Девона.

Грязный изможденный пленник поднял голову и отодвинулся в тень от слабого света свечи.

Девона отшатнулась. Этого человека она узнала бы в любом состоянии.

– О нет! Не могу поверить! Доран.

– Мама! – воскликнула Медди, вскакивая со стула. – Что ты здесь делаешь?

Вдовствующая леди Типтон подставила щеку в ожидании соответствующего приветствия со стороны дочери. Медди поцеловала ее, взяла за руку и подвела к столу.

– Неужели ты думала, что я брошу тебя, дитя мое? – ответила Джослин, оглядывая сидевших за столом.

Она поджала губы, выражая неодобрение тому, что увидела.

Рейн не поднялся со своего места. Он продолжал жевать, как будто и вправду получал удовольствие от еды, лежавшей на тарелке. Его не интересовала причина, по которой Джослин решилась покинуть свой драгоценный Фоксенкловер. Он наблюдал за тем, как Медди суетится, усаживая мать за стол. Может быть, отправить девочку домой и больше не обременять себя?

Солнце поднялось над горизонтом и сейчас пылало высоко в небе. О Девоне не было никаких известий. Все клялись, что она вышла из дома одна и по собственной воле. По чьей же воле она не вернулась: по своей или по чьей-то чужой?

– Ваши материнские визиты к нам не так уж часты. Что привело вас в город?

Бидгрейны молча переглянулись, пытаясь понять причину его враждебного тона. Они ничего не знали об отчужденности в отношениях между матерью и сыном, если только его жена не просветила их на этот счет. А Рейн был не тот человек, который стал бы в слезах жаловаться новым родственникам на несправедливость судьбы.

Джослин заняла за столом свободное место, предложенное лакеем. Обстановка, вызванная противостоянием матери и сына, сразу стала напряженной. Медди наполнила тарелку закусками, выставленными на буфете. В сторону брата она бросала быстрые настороженные взгляды. Он понимал, что своим холодным приемом омрачил сестре радость от неожиданного приезда матери. Рейн так крепко схватился за нож, который держал в руке, что почувствовал, как тот врезается ему в ладонь.

– Я согласилась отправить Медлин в Лондон, но не обещала, что не буду навещать ее время от времени. – Вдова бросила любопытный взгляд в сторону Уинни.

– Это твоя любовница, Типтон? – вежливо осведомилась она, вызвав за столом бурю негодования. – Мужчины имеют слабость к женщинам с такой внешностью. Но как тебе удалось убедить жену предоставить ей место за твоим столом?

Рейн не сомневался: мать сама не верит в те глупости, которые несет. Бидгрейны дружно встали на защиту чести Уинни. Сэр Томас уставился на Джослин, как на трехголовое чудовище.

– Вы в своем уме, женщина? Моя дочь не потерпела бы ни тайной, ни явной любовницы, даже если бы у Типтона хватило глупости так ее обесчестить.

– И на том спасибо, – пробормотал Типтон.

Брок был возмущен не меньше отца.

– Мадам, вы должны принести извинения моей сестре.

– Советую вам извиниться, матушка. Брок опасен в гневе.

– С какими людьми ты заставляешь общаться мою дочь? – прищурилась вдова.

Рейн открыл рот, чтобы ответить ей, но Медди его опередила:

– Мама, ты оскорбляешь семью Девоны.

Она представила сэра Томаса, Брока и Уинни. Несмотря на возмущение, хорошие манеры взяли верх, и мужчины холодно поклонились вдове.

Джослин кивнула в сторону Уинни.

– Я, кажется, неправильно оценила ситуацию, мисс Бидгрейн.

Если Уинни и ожидала более искренних извинений, то она не выказала разочарования. Проведенная без сна ночь не помешала ей оценить комическую сторону происходящего.

– Меня еще никогда не обвиняли в том, что я чья-то любовница, – задумчиво проговорила Уинни, приподнимая тонко очерченные брови. – Сейчас я слишком устала, чтобы решать, стоит ли на это обижаться.

Она пожала плечами в ответ на удивленный взгляд отца.

Медди явно почувствовала облегчение, видя, что Бидгрейны решили не обращать внимания на оскорбительные замечания ее матери.

– Вот, мама, я сама выбрала для тебя угощение.

Лицо леди Джослин немного смягчилось.

– Спасибо, Медлин.

Медди поставила перед ней тарелку и вернулась на свое место за столом.

– Вы опасались, матушка, что я продал вашу дочь работорговцам? – язвительно спросил Рейн.

Само ее присутствие провоцировало его на скандал. Джослин сохранила спокойствие, не поддавшись на провокацию.

– Не совсем, – ответила она, промокая губы салфеткой. – Я удивлена, что здесь нет твоей жены. – Наблюдательная женщина заметила, что при этих словах напрягся не только Рейн. – Боже мой, только не говори мне, что это пылкое создание сбежало от тебя! Я потрясена. Поистине, если есть женщина, заслуживающая такого мужа, как Рафинированный Труп, то, держу пари, это Девона Бидгрейн.

Рейн давно привык к тому, что для Джослин не существует никаких рамок. Но Бидгрейны были шокированы. К удивлению Рейна, на его защиту встала Медди:

– Мама, я от тебя такого не ожидала. Мой брат и Девона были так великодушны, пригласив меня в свой дом. – Она, казалось, забыла о том, что ее к этому принудили и использовали в качестве орудия мести. – Женщина становится настоящей леди не благодаря полученным урокам, а благодаря правильному воспитанию. И судят о ней по ее поступкам, – процитировала она кодекс хороших манер, известный только ей и ее матери.

Джослин покраснела.

Уинни отхлебнула кофе.

– Очень славное изречение, моя дорогая.

Брок пробормотал себе под нос какое-то ругательство. Рейн взглянул на мать.

– А отчего вы решили, что она сбежала?

Джослин перенесла свое внимание с Медди на Рейна.

– Не знаю. А что, так и есть?

Он стал намазывать маслом кусок хлеба у себя на тарелке.

– Моя жена могла просто отдыхать наверху. Или уйти отсюда, узнав о вашем появлении.

Разговор принимал иной оборот, и леди Джослин это явно не нравилось. Она отвела глаза и заметила, что Бидгрейны внимательно слушают.

– Если бы твоя жена была здесь, для нее было бы приготовлено место за столом.

– Ну, значит, она спит.

– Как она может спать, если к ней пришли родные?

– Она может быть нездорова.

Какое-то время вдова обдумывала его слова. Впервые в жизни Рейну показалось, что ей стало стыдно за свое поведение.

– Но она выздоровеет? Ты ведь позвал семью не к постели умирающей?

Он опустился до того, что включился в одну из ее бесконечных игр. В раздражении Рейн раскрошил хлеб и бросил его на тарелку.

– Нет, мадам, вы были правы. Моей жены здесь нет.

Окончательно растерявшись, особенно когда Медди взяла ее за руку, Джослин задала вопрос, мучивший их всех:

– Где же она?

Бидгрейны все-таки опасались, что Девона оказалась в руках какого-то негодяя. Рейн начал сомневаться. Если ее похитили, почему до сих пор нет записки с требованием выкупа? А что, если они ошибаются? Должно быть, в записке, которую получила Девона, речь шла о нем. И это было что-то настолько отвратительное, что она вынуждена была бежать и обратиться к кому-нибудь за помощью.

– Типтон, где твоя жена? – не отставала мать.

Рейн покачал головой и поднялся. Независимо от того, о чем шла речь в записке, была это правда или ложь, его жена ему не доверяет. Она сбежала вместо того, чтобы обратиться к нему и потребовать объяснений. Рейна поразила мысль о том, что, может, она даже боится его. Неужели он не доказал ей с самого начала, что она может доверить ему все свои заботы и тревоги?

Хотя держался Рейн с нарочитым спокойствием, на него накатывало утомление. Оно билось, словно волны тропического шторма. Иногда ему казалось, что он умрет, не выдержав этого неумолимого биения. Рейну не давало покоя его горе. Он чувствовал себя так, как будто его снова похоронили заживо. Его сердце бешено колотилось, он задыхался. И никто не слышал его криков. Рейну казалось, что если он не найдет Девону, то будет чувствовать себя так до конца своих дней.

– Типтон, вы с нами? – спросил сэр Томас гораздо мягче, чем обычно, как будто тоже чувствовал, что Рейн находится на пределе своих возможностей.

– Мы должны найти ее, Томас, – ответил Рейн.

Найти прежде, чем сырая земля и безвоздушная пустота снова поглотят его.

Глава 18

Девона села. Ее разбудило какое-то неясное беспокойство. Она оглядела комнату, приходя в ужас от того, что погрузилась в тяжелый, беспокойный сон. Свеча давно догорела, оставив лужицу воска. Из коридора просачивался слабый свет. Наступило утро, а ей так и не удалось освободить Дорана от цепей.

«Спасительница», – грустно подумала она. Доран был прикован цепью к кровати. Девона искала ключ, но он, очевидно, был у тюремщика. Сам Доран ничем не мог ей помочь. У него был сильный жар, он дрожал от лихорадки. Увидев, он назвал ее по имени, но ничего связного произнести не мог. Первой мыслью было вернуться в гостиницу и разбудить Оза, но она быстро отказалась от этой идеи. Девона была слишком потрясена увиденным, да и ехать ночью было страшно: злодей мог скрываться за любым деревом или кустом. Было так унизительно признаваться в собственной трусости! Кроме того, приходилось думать и о Доране. В нынешнем состоянии он едва мог поднять голову, не говоря уже о том, чтобы оказать сопротивление своему тюремщику. Поэтому Девона осталась.

Разыскивая ключ, она нашла отломанную ножку стола. Прижав ее к груди, женщина устроилась у двери. Если кто-нибудь войдет, она воспользуется этим оружием. Это показалось ей прекрасным решением. Но свеча догорела, а хриплое ритмичное дыхание Дорана убаюкало Девону.

Доран застонал, потом пробормотал что-то. Она осторожно пробралась среди ящиков и обломков мебели, присела рядом с ним и дотронулась до его головы.

– Холодно, – пробормотал он.

Ему явно было очень плохо.

– У вас лихорадка, Доран. Вы сознаете, где находитесь?

Глаза у него были закрыты и, прислушиваясь к словам, слетавшим с его обветренных, распухших губ, Девона поняла, что он бредит.

– Не волнуйтесь, Доран. Я придумаю, как вытащить вас отсюда. Вы меня знаете. У меня талант – строить планы.

Ее друг ничего не ответил, да она и не ждала от него ответа.

– Уже утро, теперь будет легче найти ключ или что-нибудь такое, чтобы открыть замок, как вы считаете? – У Девоны заурчало в животе. Она погладила его, вспомнив, что почти не ужинала. – Наверное, напрасно надеяться, что для нас будет накрыт великолепный завтрак. – Она вздохнула, снова оглядывая те места, где мог находиться ключ. – Без еды мы обойдемся, Доран, а вот попить вам бы не помешало. Кухарка обязательно приготовила бы вам говяжий бульон с мозговой косточкой.

Из его груди вырвался тихий стон. Сочтя это ответом на ее слова, Девона сочувственно вздохнула.

– Простите, я сказала, не подумав. Уверена, что даже безвкусный бульон был бы сейчас очень кстати. Давайте начнем хотя бы с воды, а там посмотрим.

Девона направилась к двери.

– Я оставлю вас ненадолго, поищу что-нибудь, с помощью чего можно было бы вас освободить. Если мне это не удастся, придется ехать за помощью в гостиницу.

Насос на кухне не работал, и Девона зачерпнула воды прямо из колодца. Ведро, которое она нашла, скорее всего, использовалось именно для этой цели.

Неся Дорану воду, Девона продолжала оглядываться в поисках чего-нибудь такого, чем можно открыть или сломать замок на цепях. Прикрывая рукой глаза от солнца, женщина стала смотреть на горизонт. Время шло. Тот, кто посадил сюда Дорана, мог явиться с проверкой.

Девона двинулась к дому. Даже теперь она осторожно выбирала слова, не желая вслух высказывать то, что оказалось неоспоримым фактом. Если в этой части записки все было правдой, значит, верным было и другое убийственное утверждение. Доран умирал от голода в заточении по вине Рейна. С бешено бьющимся сердцем Девона спешила к узнику. Она пока что не будет думать о предательстве. Сейчас главное – увезти Дорана из этого дома.

Девона не сразу сообразила, что если смочить в воде кусок ткани и касаться им языка и губ Дорана, то даже в бессознательном состоянии он проглотит хоть немного воды. Она терпеливо капала водой ему на язык, пока он не поперхнулся. Вытирая его лицо прохладной влажной тканью, женщина сказала:

– Мне так жаль, Доран.

А про себя добавила: «Если бы я не отыскала его, вы до сих пор были бы в Ньюгейте, а я… я не влюбилась бы в него». От этого признания она вскочила с колен.

– Я отправляюсь за помощью, Доран.

Кто знает, может быть, Типтон уже догадался, где она, и теперь едет за ней?

– Здесь в гостинице Оз. Мы вернемся с инструментами и освободим вас. – Почувствовав, как у нее сдавило грудь, Девона остановилась и набрала полные легкие воздуха. – Скоро я вернусь за вами.

Ее бедный забытый конь ждал ее, привязанный к дереву. Девона забралась в седло.

– Перед тобой я тоже должна извиниться, конь. Клянусь, как только мы доберемся до гостиницы, тебя ждут вода, овес и хорошая щетка.

Через две мили Девона встретила Оза Локвуда, ехавшего верхом.

– Девона, вы меня в гроб загоните, – упрекнул он ее. – Сбежать среди ночи! Я не знал, что и думать, особенно когда ваш муж…

Она побледнела, как полотно.

– Рейн? Рейн был в гостинице?

– Да, конечно. Вы думали, он вас не найдет, бесшабашная вы женщина? С ним ваш брат Брок. Разыскивая вас, мы объезжаем всю округу. – Он разогнал рукой пыль, поднятую лошадиными копытами. – Рейн поехал на север, Брок – на запад, а я – на юг. Вам повезло, что нашел вас я. Типтон что-то бормотал о вашей прелестной задней части и о своей руке.

– О боже! – ахнула Девона. – Когда, когда вы его видели, Оз?

– Типтона? – Оз наморщил лоб. – Примерно час назад. Девона, дорогая, вы напуганы. Боюсь, это в характере мужчин – выражать свое беспокойство в таких суровых выражениях. Однако, как только Типтон увидит, что вы целы и невредимы, и к тому же раскаиваетесь, он забудет о своих угрозах.

Час назад. Рейн действительно притворяется, что объезжает северный район округи, или же он едет сюда?

– Скорее, Оз, у нас мало времени!

Девона пришпорила коня, поворачивая его обратно, в сторону заброшенного дома.

Оз пытался возражать, но она не стала тратить время на объяснения. Ему достаточно будет увидеть Дорана, прикованного к кровати.

Пятнадцать минут спустя они остановились перед домом. Оз спешился первым.

– Девона, если вы думаете, что можете прятаться от Типтона, не приводя его при этом в ярость, то у вас не все в порядке с головой. Это сюда вы приезжали ночью?

Она позволила Озу помочь ей сойти с коня.

– Я должна вам кое-что показать.

И, не обращая внимания на боль в ноге, которую она подвернула накануне, Девона чуть ли не бегом бросилась в дом.

– Девона! Я не рассчитывал принимать участие в соревнованиях по бегу.

Она слышала, что Оз следует за ней, поэтому продолжала быстро двигаться. Ее сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Они должны увезти Дорана из этого дома, пока Рейн не обнаружил их. Девоне стало немного легче, когда она услышала, как Оз изумленно ахнул.

– Неужто это Клег? Н-но… ведь он умер в тюрьме. Я был на его похоронах. – В комнате не было окон, и Оз широко распахнул дверь, чтобы стало хоть немного светлее. – Что он вам рассказал?

Девону охватила злость.

– Ничего. Он полумертвый от голода. У него лихорадочный бред. Я думаю, он даже не знает, что я была здесь и пыталась помочь ему.

– Ничего не понимаю. – Оз вытаращил глаза, когда Доран застонал. – Сколько же мертвецов ходит среди нас?

Девона видела, что Оз испугался, обнаружив Дорана живым. Казалось, от любого слова или даже звука он может броситься назад к своей лошади. Но ей была нужна его помощь, а это означало, что она должна рассказать ему правду. Не сводя с Локвуда глаз, Девона объяснила ему, как Дорану удалось сбежать из Ньюгейта. Оз медленно кивнул, размышляя над ее словами.

– План Типтона был очень разумным. Не понимаю, почему же он сорвался. Не обижайтесь, Девона, я знаю, что Клег – ваш близкий друг. Но ведь он совершенно безобидный дурачок. Кому понадобилось так с ним поступить?

Слезы жгли щеки Девоны, будто расплавленное стекло. Рассказать остальное оказалось гораздо труднее, чем она думала.

– В чем дело?

Девона уже открыла рот, но сделать мучительное признание так и не смогла. Она сглотнула и попыталась снова.

– Рейн. Это сделал он.

Говорить об этом было в тысячу раз труднее, чем думать. Девона согнулась под тяжестью своего горя.

Резким движением Оз снял шляпу, вытер пот со лба и висков и снова надел ее на голову.

– М-м-м… Девона… – Он неловко потрепал ее по плечу. – Это очень тяжкое обвинение. Может быть, вы все-таки ошибаетесь? Клег был связан с очень сомнительной публикой. Кто-то из них мог…

Безумная ярость Девоны выплеснулась наружу.

– Вы думаете, я хочу в это верить? Я перед Богом признала Типтона своим мужем и своим возлюбленным. – Она перевела взгляд на Дорана, на его синяки и кровоточащие ссадины от врезавшихся в тело железных цепей. – Рейн говорил мне, что Доран плывет на корабле. Что он должен быть уже в сотнях миль от Англии. А он здесь. К какому выводу я могу прийти? – Буря чувств захлестнула ее. Она снова стала осматривать комнату.

– Ваше предположение чудовищно, Девона. Зачем это Типтону? Что он этим выигрывает?

Девона перевернула ящик и начала рассматривать его содержимое.

– В то время он старался уговорить меня выйти за него замуж. Это только предположение, но, может быть, Доран пытался предупредить меня о чем-то.

Она стала двигать другой ящик.

– Что вы делаете, черт возьми?

– Ключ… Где-то здесь должен быть спрятан ключ. Его надо найти. Или что-нибудь другое, чем можно сломать замок. – Девона повернулась к Озу. – У нас не так много времени. Если Рейн действительно виновен, то, возможно, он уже въезжает на лужайку перед домом, пока мы здесь разговариваем.

Услышав это предостережение, Оз стал заглядывать под белые простыни, которыми была укрыта вся мебель в комнате.

– Послушайте, моя дорогая, неужели все ваши планы связаны с опасностью для жизни? Пожалуйста, если вы цените нашу дружбу, в следующий раз не включайте меня в свои затеи в качестве участника.

Именно Оз и нашел ключ. Отодвигая небольшой столик, он задел панель обшивки, под которой оказался тайник, а в нем – несколько мешочков с золотом и искомый ключ. Оз вручил ключ Девоне.

– Вы попытайтесь снять оковы с Клега, а я пойду осмотрюсь. Жаль, что я не нанял карету. Наш друг без сознания. Боюсь, нам будет нелегко его нести.

Оз вышел, прихватив с собой для самозащиты брошенную ножку стола.

Девона опустилась на колени возле Дорана.

– Мы нашли ключ. Скоро мы вас отсюда вывезем. Вас уложат в теплую постель и будут заботиться о вас.

Девона вставила ключ в замок на его ноге и повернула. Металлический браслет раскрылся, обнажая глубокие раны. Должно быть, она закричала, потому что Доран открыл глаза и с удивлением уставился на нее.

– Доран, вы знаете, кто я? – спросила Девона.

Заметив, что он облизывается, пытаясь избавиться от сухости во рту, она пригоршней зачерпнула воды из ведра и поднесла к его губам, хотя бо́льшая часть воды просочилась между пальцами, как сквозь решето. Доран жестом попросил еще, и Девона повторила процедуру дважды.

– Кто я?

Доран облизал капли с губ.

– Дев, – хрипло прошептал он. – Откуда вы?

– Это долгая история. – Она жестом указала на его кандалы. – Можете подвинуться немного вперед, поближе к свету? Мне трудно открыть замок.

Девона наклонила голову и сосредоточилась на своей задаче.

– Т-Типтон? – У Дорана ушло столько сил на произнесение этого слова, что он в изнеможении откинулся назад, в тень.

Как, должно быть, Доран ненавидит его, да и ее тоже! Но грустные мысли не помешали Девоне повернуть ключ. Одна рука Дорана была свободна. Девона взялась за другую.

– Я все поняла. Я знаю, как поступил с вами Рейн. Передать не могу, как меня это огорчает. Мы вытащим вас отсюда, – заверила она Дорана и улыбнулась, услышав щелчок второго открытого замка. – Я, конечно, не унесу вас одна. Но у нас есть друг, он нам поможет.

– Заберите отсюда…

Девона услышала какой-то шум у дверей. Она повернула голову и увидела Оза. На плече он держал ножку от стула.

– Оз, наш пациент проснулся. Он в полном сознании.

– Неужели? – спросил Оз с улыбкой.

Девона снова повернулась к Дорану.

– В седле вы вряд ли усидите. Хотя…

– Типтон! – Губы Дорана так распухли, что он с трудом выдавил из себя это имя.

Девона нахмурилась. Она решила, что он все еще в бреду, и протянула руку к его щеке, чтобы проверить, нет ли у него жара. Но сделать этого не успела.

Ножка от стула, которую держал Оз, была из крепкого орехового дерева. Он замахнулся и обрушил ее на голову Девоны, даже не поморщившись от страшного звука, когда тяжелый предмет ударился о живое тело. Девона без чувств свалилась рядом с издающим странные звуки Дораном Клегом.

Девона пришла в себя, ощущая металлический вкус во рту. Она лежала на животе, прижавшись лицом к матрасу, отвратительнее которого ей ничего не приходилось видеть. «Вот откуда этот мерзкий вкус», – мрачно подумала женщина.

Девона подняла голову, отчего боль в затылке стала нестерпимой. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь преодолеть подступающую тошноту. Ничего не получилось. Девону вырвало какой-то светло-зеленой жидкостью. Только когда спазмы стали слабее, она положила голову на окончательно испорченный матрас.

– Я думал, он убил вас.

Девона медленно запрокинула голову. Из-за сильной боли и тошноты она не сразу узнала мужчину, лежавшего рядом с ней на кровати. Она смутилась, когда поняла, что он присутствовал здесь, когда ей было плохо, и пришла в ужас, увидев, что ее стошнило не на постель, а на ноги этому человеку.

– Простите меня. Я не могла пошевелиться, когда меня затошнило.

Ему, по-видимому, тоже было очень плохо. Он говорил с трудом.

– Ваши руки… связаны… за спиной…

Слушая его запинающуюся речь, Девона, хоть и не сразу, вспомнила, кто он такой.

– Доран?

– Да. – Он тяжело дышал. – Мне так жаль, Дев.

Слезы жгли ей глаза. Девоне хотелось плакать, но от этого ее головная боль только усилилась бы.

– Для меня все как в тумане, Доран. Что случилось после того, как крыша рухнула мне на голову?

Чувство юмора иногда просыпается в самые неподходящие моменты, но сейчас Девона даже не улыбнулась. Она действительно чувствовала себя так, будто на нее обвалился дом.

– Он ударил вас.

Девона попыталась осмыслить услышанное. Она перебрала всех, кто посмел бы это сделать и о ком можно было сказать «он».

«Это не папа», – подумала женщина. Он мог шлепнуть ее, только когда она была маленькой. Брок и Найл были слишком заняты своими делами, им было не до нее. Рейн? Но это нелепо. Он…

– Рейн ударил меня, – прошептала она, проникаясь уверенностью, что все так и было. – Он выследил нас. Он пытался помешать мне вас осободить. – От ужаса при этой мысли ее опять затошнило. – А Оз?

– Это Оз ударил вас. – Застывшее лицо Дорана напоминало маску из белого мрамора. – Вы… ему… больше не нужны.

– Как неделикатно вы выражаетесь, Клег, – произнес Оз Локвуд, стоявший в дверях. – Каждая женщина пребывает в уверенности, что мы, мужчины, без нее погибнем. Даже наша независимая, бесшабашная Девона. – Он неодобрительно хмыкнул, увидев, в каком состоянии находится матрас. – Вот это, пожалуй, не пристало настоящей леди. Я уж было подумал, что убил вас на месте.

Девона стиснула зубы, стараясь не закричать, когда он схватил ее за плечи и заставил сесть. У нее перед глазами все поплыло, но она пыталась сохранять равновесие, часто и быстро дыша и борясь с новым приступом тошноты.

– Браво, миледи! Всегда восхищался вашей стойкостью.

Голова у Девоны кружилась, и это делало ситуацию еще более нереальной.

– Оз, где мой муж?

– Я думаю, все зависит от того, что вы сделали, получив мою записку. – Он сел на ящик. – Можно было держать пари, что вы ему ничего не скажете. Я надеялся, что, узнав о жестокосердых деяниях своего мужа, вы сгоряча броситесь спасать друга детства. Вы оставили мужу записку, обвиняя его в предательстве, или же просто положили на стол мое послание в качестве объяснения своего внезапного исчезновения?

Значит, Рейн ни в чем не виноват.

Но из этого также следовало, что он не придет к ней на помощь. Он, наверное, с ума сходит, не зная, что с ней случилось. Девона закрыла глаза, осознавая свою вину и испытывая угрызения совести. Дура безмозглая! Рейн ведь предупреждал ее, что кто-то хочет их разлучить, а она не пожелала к этому прислушаться. И сама прибежала в умело расставленную западню.

– Не помню.

Оз протянул руки, взял ее за голову и ударил о стену. Яркие точки замелькали у Девоны перед глазами, к горлу опять подступила тошнота.

– Говорите правду, моя дорогая.

– Не могу. От удара у меня помутилось в голове. – Девона поморщилась, когда Оз снова протянул к ней руки. – Если вы и дальше будете превращать мои мозги в кашу, дай бог, чтобы я вспомнила, как меня зовут.

От знакомой улыбки на его лице Девону до самых костей пронизал холод. Само зло улыбалось ей, обещая, что мучения только начинаются. Ей же надо было, чтобы он продолжал говорить. Девоне требовалось время, чтобы обдумать, как выбраться из этой передряги.

– Я ничего не понимаю. Я думала, мы друзья. Это потому, что я вышла замуж за Рейна?

Оз засмеялся.

– Какая самоуверенность, – ответил он. – Какая путаница у вас в голове. Это ведь я подсказал вам обратиться к Типтону.

Девона чувствовала пульсирующую боль в затылке, частую, как барабанная дробь. Может быть, она действительно что-то перепутала? Тем не менее у нее хватило здравого смысла не сказать Озу ничего такого, что могло бы навредить Рейну.

– За помощью для Дорана? – догадалась наконец Девона.

– Не испытывайте мое терпение.

Женщина взглянула на Дорана. Тот был в сознании, однако лучше ему не стало, и он вряд ли мог ей чем-нибудь помочь.

– Рейн говорил, что Доран уехал из Англии. Как вы узнали, что на самом деле он не умер?

– Я не мог понять, – погрозил ей пальцем Оз, – зачем Типтону понадобилось спасать вашего драгоценного Дорана. Я бы оставил его никудышную шкуру гнить в тюрьме. Но потом оценил гениальность затеи Типтона. Он одновременно избавляется от возможного соперника и, само собой, завоевывает ваше сердце. Блестяще!

– Вы не договариваете, – заметила Девона.

– Я чуть не отпустил Клега в эту ссылку, – признался Оз, – но он был той ниточкой, которую следовало оборвать.

– Вы воспользовались моей доверчивостью, – презрительно бросил Доран.

Оз жестом указал на него.

– Я перехватил его по пути на корабль. Доран поверил мне, когда я признался, что тоже участвую в разыгрываемой драме. Я сказал, что вы хотите повидаться с ним еще раз, прежде чем он затеряется навсегда. Я в красках расписал, как вы решили принести себя в жертву на брачное ложе ради спасения жизни любимого друга. – Оз поднял руки и поклонился. – Если бы у меня не было других, более далеко идущих планов, я бы подумал о сцене.

Девона невольно содрогнулась.

– Такая изощренная авантюра, должно быть, потребовала нескольких месяцев подготовки.

– Лет, а не месяцев. Это была одна из причин, по которой я втерся в круг ваших близких друзей. Я с первого взгляда понял, что ваша внешность и темперамент будут мне очень полезны.

Поскольку руки Девоны были связаны, она подняла плечо, чтобы почесать за правым ухом, и увидела следы крови на платье.

– Нападение в Воксхолле тоже устроили вы?

– Извозчика больше волновала новая порция джина, чем безопасность его лошадей. Но не вовремя взорвавшийся порох все испортил.

– А мое отравление? Женщина, которая оцарапала меня булавкой?

Оз сложил руки лодочкой и поднес их к губам.

– Вам повезло. Я угостил вас отравленным пуншем.

– Ублюдок! – со злостью проворчал Доран.

На него не обратили внимания.

– Я намеревался дать вам наркотик. Типтон со своим обычным высокомерием считал, что вы для меня недоступны. Надо было преподать ему урок, и ваше похищение вполне меня устраивало. В саду ждал человек. Он должен был вынести вас, когда вы лишитесь чувств. – Оз вздохнул. – К сожалению, я неверно рассчитал дозу, а вы выпили не весь стакан. У вас были галлюцинации, вы слишком долго оставались в сознании. Типтон и остальные добрались до вас раньше, чем мой человек.

Девона закусила нижнюю губу.

– Рейн опасался, что я стала мишенью некоего злоумышленника, – задумчиво произнесла она. – Он ошибался. Я была всего лишь орудием.

Оз одобрительно улыбнулся.

– Отлично. Очень не хотелось бы причинить вред вашим мозгам. Было весьма забавно вести игру с Клегом, но нашему мальчику далеко до вас. Никогда не мог понять, зачем вам понадобилось поддерживать нашего мрачного поэта.

– Для этого вам пришлось бы усвоить такие понятия, как дружба, верность и честь.

Девона напряглась, не сомневаясь, что тут же последует наказание. Вопреки ее ожиданиям, Оз рассмеялся.

– Дорогая моя, не имеет смысла взывать к самым светлым сторонам моей натуры, нанося мне косвенное оскорбление. В ранней юности я наметил себе цели и тщательно обдумал средства их достижения. – Он погладил ее по щеке. – У вас из уха течет кровь. Голова нестерпимо болит?

– Зачем вам это знать? – Девона отвернулась, чтобы не чувствовать его прикосновения к своему лицу. – Вы наслаждаетесь, причиняя мне боль?

– Напротив, я ненавижу насилие, особенно по отношению к женщинам. Просто я должен быть уверен в том, что вы меня понимаете.

Девона постаралась создать впечатление, на которое рассчитывал Оз – перед ним пострадавшая, перепуганная женщина.

– Веревка врезается мне в руки, и пальцы у меня онемели. Даже если вы их развяжете, это мало что изменит. Боюсь, что я не смогу сделать и трех шагов – упаду. Мне не удастся убежать. Пожалуйста, Оз, проявите милосердие! Сильнее я от этого не стану.

Он встал, и в сердце Девоны затеплилась надежда. Когда Оз опустил руку под ремень своих брюк, она думала, что он сейчас достанет нож. И широко открыла глаза, увидев у него в руках свой пистолет. Девона совсем забыла, что потеряла его, когда споткнулась в темноте.

– Эта вещь не рассчитана на нежную дамскую ручку. – Оз убедился, что пистолет в полной боевой готовности, и одобрительно хмыкнул. – Полагаю, Брок научил вас обращаться с оружием. Интересно, могли бы вы выстрелить?

– Желаете проверить? – с вызовом спросила Девона, бросая на еего взглядом, не оставляющий сомнения, что она бы прицелилась ему прямо в сердце.

– К сожалению, вынужден отклонить ваше предложение, миледи, равно как и отказать в вашей просьбе развязать веревки.

Манера, в которой было высказано сожаление, скорее подходила для великосветского приема, чем для грязного чулана, в котором Локвуд вел свои смертельно опасные игры.

– Это мой спектакль, а у меня свои правила. Правило номер один. – Оз прицелился в Дорана. – Раз! – И он спустил курок.

Грохот выстрела заглушил крик Девоны. Ниточка, которую следовало оборвать.

Пуля попала Дорану в горло. Свинец пробил хрупкие кости шеи, и из раны фонтаном хлынула кровь, заливая лицо и платье Девоны. Сквозь слезы и кровь женщина видела, как Доран дергается в агонии. Журчание крови из открытой раны сменилось жутким шипением. В эти страшные мгновенья Доран не сводил с нее глаз. Девона не узнала собственного голоса, услышав дикий, воющий звук, прорвавшийся сквозь наступившее молчание.

Она никогда не видела, как умирают люди. Даже когда ее мать получила смертельный удар в висок, пытаясь поймать трехлетнюю Девону, семья сделала все, чтобы оградить ребенка от потрясения. Она и представить себе не могла, что станет свидетельницей убийства одного из своих лучших друзей.

– Сумасшедший! Изверг! – голосила Девона.

Казалось, глаза Оза сверкают в окутывающей их дымке.

– Это орудие сыграло свою роль. Я дал ему возможность умереть с достоинством, которого у него никогда не было при жизни. Доран умер прежде, чем я спустил курок.

Девона попыталась освободиться от веревок. Этот человек убьет ее. Как только она станет ему ненужной, он прицелится из пистолета ей в сердце и оно разлетится на кусочки. Кости запястий и плеч скрипели от натуги, но веревки держали ее крепко.

– Хотите узнать правило номер два? – Оз шагнул поближе.

Внутренне съежившись при его приближении, но внешне сохраняя полное спокойствие, Девона спросила:

– Зачем нужны дополнительные правила?

Оз потянулся к ее юбкам. Она закричала и прижалась спиной к стене.

– Нет! – кричала Девона, отбиваясь от него ногами.

Если он ее изнасилует, она этого не переживет.

– Успокойтесь.

Не раздумывая, Девона продолжала отбиваться. Ей удалось нанести ему сильный удар в живот, но это его не остановило. Оз схватил ее за ноги и поволок по матрасу. Девна наносила ему удары в плечи и в грудь ногами, которые он не выпускал из своих рук. В какой-то момент Оз крякнул и отступил на шаг, что дало ей возможность освободить правую ногу. Девона выгнула спину и выбросила ногу вверх, попав пяткой ему в подбородок. Голова Оза дернулась назад. Он вскинул руки, чтобы удержать равновесие, но ему это не удалось, и он повалился на пол.

Девона перевернулась на бок, потом села. Оз лежал на спине с закрытыми глазами. Преодолевая усиливающееся головокружение и тошноту, женщина встала. На ватных ногах вряд ли удалось бы завоевать призовое место на соревнованиях по бегу, но доковылять до двери она смогла.

Со связанными руками она не сможет сесть на лошадь. Но ее это не особенно огорчило – есть и другой вариант. Она может спрятаться в лесу, подождет, а потом вернется в дом и найдет что-нибудь, чем можно перерезать веревку. Оз к тому времени уже уведет лошадей, но это не важно. Она на четвереньках поползет к Рейну, если не будет другого выхода.

Грубые руки безжалостно схватили ее за волосы, крепко сжали их и дернули назад. От боли Девона почти ничего не видела. Сжимая ее затылок, Оз развернул ее и прижал к себе.

– Огонь, а не женщина, – пробормотал он. – Надо было пощадить вас и оставить для себя.

Девона подавила отвращение. Сейчас речь шла о ее жизни.

– Еще не п-поздно, Оз. – Она закричала от боли, когда он снова сильно дернул ее за волосы.

– Я знаю, что вы любите этого воскресшего изгоя, Девона. Так что не пытайтесь меня обмануть.

Во время их короткой схватки Девоне удалось нанести Озу определенный урон: из уголка рта у него сочилась кровь. Кроме того, она повредила старательно созданный фасад джентльмена. Его одежда была помята, шов на рубашке разошелся, а галстук был перекручен самым затейливым образом. Обычно Локвуд выглядел безукоризненно. Сейчас он был в крови и в грязи. Девона с удовлетворением отметила багровую шишку у него на подбородке, оставленную ударом ее ноги. Но этого было недостаточно. Он должен жизнью был заплатить за зло, причиненное ее друзьям и родным.

– Я должен рассказать вам о своем втором правиле. – Оз притянул ее к себе так близко, что, казалось, их губы вот-вот соприкоснутся.

– Я вас ненавижу. – Слезы текли по ее вискам на волосы.

– Правило второе, – продолжал Оз, будто не слыша ее горячего признания. – Выбирая соответствующую приманку, не ограничивайся малым. Обязательны: красота, соблазнительная сочность и высочайшая ценность. Вы ведь бесценны для Типтона?

Рейн ни разу не подвел ее, теперь Девона это понимала. У них было одинаковое представление о преданности. Его дерзкий, бесшабашный характер обязательно заставит его отправиться на поиски. И он найдет ее, даже если это будет стоить ему жизни. «Озу до него не добраться», – мысленно сказала себе Девона. Она должна найти способ помешать Локвуду, прежде чем тот выставит ее в качестве приманки.

Отказ Девоны ответить на его вопрос разозлил Оза. Он наказал ее очень болезненным поцелуем в губы. Оз крепко сжал ее распухший затылок, не давая уклониться, и Девона не выдержала. Свет перед ее глазами померк, а потом совсем исчез. Она погрузилась в полную тьму.

Глава 19

Свидетельство того, что жена не сбежала от него по собственной воле, появилось у дверей во второй половине дня. Четверо крупных, усталых, неумолимых мужчин допрашивали мальчика, которому заплатили за то, чтобы он доставил записку. Раздосадованный тем, что рыдающий мальчишка ничуть не приблизил его к разрешению загадки об исчезновении Девоны, Рейн отпустил его на улицу. Мальчик ничего не мог сказать не из чувства преданности к хозяевам. Он просто не знал людей, которые дали ему это поручение.

Обдумывая сложившееся положение, Рейн чувствовал себя так, словно Девоны не было с ним уже несколько недель. На самом деле не прошло еще и суток. Если бы он не знал, что ее кто-то постоянно преследует, то просто решил бы, что она отправилась к кому-нибудь в гости, в загородное имение.

Брок, сэр Томас, Уинни, а теперь еще и Брогден собрались на совет в кабинете Рейна. Джослин, напуганная случившимся, просила Рейна разрешить Медди немедленно вернуться вместе с ней в Фоксенкловер. Виконт не возражал. Во-первых, они отвлекали его от главного. Кроме того, так было надежнее. Незачем предоставлять похитителю еще один подходящий объект.

– Прочтите вслух еще раз, – попросил Брогден.

Весь последний час они сидели, размышляя над содержанием записки. Эта короткая шарада была рассчитана на то, чтобы расстроить адресата, поиздеваться над ним, но в то же время содержала намек на место пребывания Девоны. Уинни откашлялась и прочитала:

– Привет тебе, воскресший принц червей!

Задохнувшийся от освященной земли и спертого воздуха,

Крещенный пивным золотым дождем гробокопателя,

Мерзкий изгой,

Изгнанный к далеким берегам!

Ни золото, ни знания, ни время не несут избавления

Твоему закутанному в саван сердцу.

– Жизнеутверждающее произведение, – отметила Уинни. – К сожалению, этому написанному каракулями шедевру не удалось скрыть всей мерзости содержания. – Она взглянула на Рейна. – Типтон, к нам случайно попал политический комментарий, касающийся нашего регента[11], или же анонимный поэт имеет в виду вас?

– Вне всякого сомнения, – ответил Рейн. – Разве вы знаете многих людей, похороненных заживо?

– Не нахожу в этом смысла, – покачал головой Брок. – Здесь ни слова не говорится о Девоне.

– Может быть, это всего-навсего головоломка, – предположил Брогден. – Негодяю доставляет удовольствие отрывать лапки паука, прежде чем раздавить его каблуком.

У Рейна чуть дрогнули уголки рта.

– Мне не очень нравится аналогия с пауком, но идея здравая.

– Все не так! – загремел сэр Томас, с грозным видом меряя комнату шагами. – Там все написано. Ключ – в самом содержании. Непонятно только, почему нельзя было сказать это нормальным языком.

Уинни подняла брови. Ей пришла в голову новая мысль.

– Этот человек ненавидит вас. С самого начала все его действия были направлены против вас.

Рейн приложил ладонь к левому виску.

– Я никогда не был любимцем высшего света. Назовите мне одного врага, и я тут же добавлю еще два десятка. Дайте мне эту бумажку.

Уинни передала ему записку, и все наблюдали за тем, как он ее перечитывает. Жизнь Девоны зависела от того, сумеет ли он разгадать эту отвратительную загадку. Рейн произнес вслух первые строчки текста.

– Я согласен с вами, Уинни. Сам подбор слов говорит о ненависти.

– Кому-то не понравилось, что вы выжили, – вставил Брок.

– Теперь вы включите в число подозреваемых моих родных, – решил Рейн, впрочем, не особенно этим огорченный. – Но это ничуть не помогает нам установить ни имени негодяя, ни его местонахождение.

– Местонахождение, – повторил Брогден. – Если отвлечься от эмоций и оскорблений, о каком местонахождении идет речь в загадке?

– О моей могиле. – Рейн расправил плечи. Он почувствовал прилив энергии. – Загадка указывает на приходское кладбище неподалеку от Фоксенкловера.

Девона лежала на боку, поперек сиденья в экипаже. Со связанными руками и ногами, в неудобном положении она не могла ни ударить Оза, ни убежать. В окно она видела небо и мелькающие деревья, но ничего такого, что помогло бы ей определить, куда они едут. Карета подскакивала на ухабах, что мучительно сказывалось на состоянии Девоны. Во время приступа тошноты она потеряла всю воду, выпитую утром, и теперь ее снова мучили рвотные спазмы. Это, по крайней мере, заставило Оза вынуть кляп. Он совсем не хотел, чтобы Девона захлебнулась собственной рвотой.

На немой вопрос в ее глазах Локвуд ответил:

– Скоро, дорогая моя. Ваша роль почти подошла к концу.

Девону охватил панический страх, который она даже не пыталась скрыть.

– Вы послали Рейну письмо с указанием нашего местонахождения?

Оз оставлял ее связанной, с кляпом во рту, когда возвращал лошадей в гостиницу. Он вернулся в экипаже двумя часами позже. Девона скоро поняла, что кучер – человек Оза. Он и отнес ее, связанную, в карету.

Оза смешили попытки Девоны выудить из него какие-нибудь сведения. Он забавлялся, видя, как она пытается расстроить его планы.

– Вы забываете, Девона, – проговорил он, весело блестя глазами. – К этому моменту я готовился в течение долгих месяцев. Не волнуйтесь, ваш муж уже получил мою записку. Если у него есть хоть капля ума, он уже спешит к вам на помощь.

– Почему Рейн так важен для вас?

Глаза Локвуда злобно сощурились, руки сжались в кулаки, и на миг Девона испугалась, что он сейчас ее ударит.

– Вас должна больше заботить собственная роль в моих планах, чем судьба мужа.

– Мы с вами были друзьями, Оз, – произнесла Девона тихим, умоляющим голосом, надеясь убедить его смягчиться и оставить в покое Типтона. – Мы могли бы заключить договор. Клянусь, Типтон не будет вам мстить. Доран умер и похоронен своей семьей. Никто не узнает, что вы его убили. – «Прости меня, Доран». – Вы могли бы уехать из Англии.

Кучер что-то крикнул. Подпрыгивавший на ухабах экипаж замедлил ход и остановился. Теперь Девона видела только сгущавшиеся серые грозовые тучи. Голубое небо скрылось из виду. Как улетучилась и возможность отговорить Оза от его намерений.

– Позвольте вам помочь. – Оз схватил женщину за плечи и усадил ее.

Девона выглянула в открытую дверь и нахмурилась, увидев кладбище.

– Где мы?

– Здесь все началось. Я подумал, что тут все должно и закончиться. – Оз вышел из кареты и машинально протянул ей руку.

Девона заколебалась. Если она не выполнит его распоряжения, то будет жестоко наказана, поэтому она поспешила к двери и без сопротивления позволила Озу ухватить ее за плечо и помочь ей спуститься.

– В доме пастора никого нет? – спросил Локвуд у подошедшего к ним извозчика.

– Везде мертвая тишина, как на кладбище.

– Отлично. Ступай в сарай, там инструменты, которые нам нужны.

Девона наблюдала за тем, как извозчик идет в сарай за инструментами.

– Тишина, как на кладбище. Вы убили пастора и его семью?

Оз взял ее за руку и повел дальше, вглубь кладбища.

– Я уже говорил вам, я не сторонник насилия. Пастор и его семья уехали на праздники. Мне повезло, что у меня есть друг, который может позаботиться о таких мелочах.

Девона остановилась.

– У вас есть сообщник?

Продажная душа. И не понимает, что умрет так же, как умер Доран. Так же, как этот извозчик. Девона повысила голос, чтобы этот человек услышал ее. На плече он нес кирку и лопату.

– Вы хотите, чтобы он вырыл себе могилу, в которую вы потом его столкнете?

Безмятежное выражение на лице извозчика сменилось задумчивостью. Оз в бешенстве дернул Девону за волосы. Реакция последовала незамедлительно. От страшной боли женщина упала на колени, не в силах перевести дыхание после очередного наказания. Она упала бы ничком, если бы Оз выпустил ее из рук.

– Пытаетесь сделать мне гадость? – крикнул он и рванул еще сильнее.

– Нет, Оз. – Девона зажмурилась. Она боялась, что ее несчастная голова, которой и так досталось сверх меры, больше не выдержит. – Пожалуйста, не надо.

Продолжая держать ее за волосы, Оз поднял Девону на ноги. Она задохнулась от рыдания.

– Эван, как и вы, знает, что опасаться следует лишь тем, в ком отпала необходимость. – К огромному облегчению Девоны, Оз отпустил ее волосы. Теперь он держал ее за плечи. – Пошли. Мне надоели эти задержки.

Они двинулись дальше, мимо многочисленных памятников. Оз внимательно рассматривал каждую плиту, и Девона поняла, что он ищет какую-то определенную могилу.

– Отдаете дань уважения памяти мертвых, Оз?

– Скорее заманиваю к ним кое-кого. – Он остановился и жестом показал кучеру, где копать. – Нам, пожалуй, несколько преждевременно отдавать дань уважения мертвым, а вот вы можете это сделать, ибо я не могу обещать, что в нужный момент вы окажетесь поблизости.

Девона наблюдала за тем, как Оз соскребает мох с каменной плиты. Рейн Толланд Уаймен. Буквы бросились ей в глаза, несмотря на то что время над ними хорошо поработало. Это была могила Рейна.

– Как странно, что родные не убрали эту плиту.

– Возможно, они надеялись, что вскоре он сюда вернется.

Они обернулись, услышав стук лошадиных копыт. Появилась лошадь, запряженная в кабриолет. Поводья держала женщина, но на таком расстоянии трудно было рассмотреть, кто она такая.

Девона взглянула на Оза. Он, казалось, совершенно спокойно воспринял ее появление. И тут Девоне пришло в голову, что у Оза есть сообщница.

– А мне не верили, когда я говорила, что леди Клег сбросила статую с постамента в оранжерее. Она никогда не скрывала своей ненависти ко мне.

Оз заметил разочарование Девоны, когда она поняла, что дама в кабриолете – отнюдь не безобидная посетительница, приехавшая позаботиться о могиле мужа.

– Вы должны радоваться, что мы ждем эту женщину. Еще один труп тяжким бременем лег бы на вашу нежную совесть.

Девона ахнула, удивляясь про себя, что ее все еще до глубины души удивляет поведение Локвуда. Всякий раз, закрывая глаза, она видела Дорана, захлебывающегося собственной кровью. Эта картина преследовала ее во сне и наяву.

– Зная любовь леди Клег к своему сыну, сомневаюсь, что она будет склонна помогать вам, когда узнает о безжалостном убийстве Дорана.

– О, согласен. – Он рассмеялся, увидев ее удивление. – Леди Клег – жуткое создание. Ее отношение к сыну как к своей собственности и нелепое поведение в тех случаях, когда она усматривала в ком-нибудь соперника в своей любви к нему, по меньшей мере смешны. Если бы она попала сюда, то, скорее всего, и вы, и я оказались бы в той могиле, которую копает Эван.

– Так это не леди Клег. – Настроение Девоны упало ниже уровня выкопанной могилы.

– Нет. – Оз поднял руку, приветствуя таинственную даму.

Та отпустила поводья, сошла с кабриолета и направилась к собравшимся.

– Мадам, присоединяйтесь к леди Типтон и успокойте ее. Она боялась, что я напустил на нее леди Клег.

Женщина подняла голову, и теперь ее мрачную физиономию легко было узнать. Девона даже не поняла, что падает в обморок, пока ее не поддержала сильная рука Оза.

– Кто такая эта леди Клег? – спросила вдовствующая леди Типтон, с удивлением глядя на растрепанную невестку.

– Мать, которая недавно похоронила сына. Я уверен, вы меня понимаете.

Джослин взглянула в глаза Девоне. Казалось, она отмечает про себя каждую мелочь: грязное, разорванное платье, босые ноги, засохшую кровь на лице, взлохмаченные волосы – жалкие остатки красивой прически.

– Что она здесь делает?

– А вы думали, ваш сын пойдет в западню добровольно, исключительно по нашей просьбе? Нужна была серьезная приманка.

– Вы не говорили мне, что пострадает кто-то еще.

Оз смотрел на нее злыми глазами. Тишину нарушали лишь удары лопаты, углубляющей могилу.

– Вас не интересовали детали, и вы не просили, чтобы я пересказывал вам каждую мелочь.

Джослин, казалось, хотела возразить, но промолчала. Девона же молчать не собиралась.

– Какая мать будет участвовать в заговоре с целью убийства собственного сына? Чем он заслужил такое? – гневно спросила она.

О, если бы ее руки были свободны! Девона дрожала от ярости. Она чувствовала в себе силы разорвать их на куски руками и зубами. Должно быть, это намерение было написано у нее на лице, потому что Джослин настороженно взглянула на невестку и отошла подальше.

– Ангел мщения вдобавок к вашему демону, леди Джослин, – насмешливо заметил Оз. – Жаль, что вам никогда не доведется держать на руках темпераментного отпрыска, какого могла бы произвести на свет эта пара.

– Нет! – закричала Девона.

Эти слова поразили Джослин.

– Нет необходимости держать здесь Девону. Ваша западня сработала, мистер Роули. Мой сын едет за ней.

– Роули? – эхом отозвалась Девона. – Леди Джослин, вы даже не знаете, как зовут вашего сообщника? Это Озмунд Локвуд.

– Милая моя, мне принадлежат оба имени. Локвуд – мое второе имя. Когда я приехал в Лондон, то опасался, что Типтон узнает мою фамилию.

– Фамилию! – Девона ахнула, когда до нее дошел весь убийственный смысл происходящего. – Вы следующий по праву наследования титула. Будьте вы оба прокляты!

Оз потрепал ее по щеке.

– Вы всегда были умной девочкой.

Девона не могла простить свекровь.

– Как вы, должно быть, ненавидите своего сына! Я знаю, что вы пытались запереть его в сумасшедшем доме. Вы, наверное, были разочарованы, когда он бежал и поломал ваши планы.

– Вы не знаете, что мне довелось испытать. Я потеряла своего первенца, а потом и второго сына. Я обезумела от горя. – Со слезами на глазах Джослин молила о понимании и прощении.

– Господь милосердный вернул вам одного из ваших сыновей.

– Не того! – взвыла она. – Нас с Девлином связывали отношения, каких никогда не было у меня с Рейном. Он был странным мальчиком. Даже в младенчестве смотрел на меня своими жуткими серебряного цвета глазами так, будто я его чем-то обидела.

– Вы думаете, этим вы ему поможете? Вы такая же сумасшедшая, как и он, – заявила Девона, переводя взгляд на Оза.

– Я не сумасшедший, Девона, – возразил Локвуд. – Сумасшедший не может ни управлять своими поступками, ни направлять события. Поверьте, я в здравом уме.

Джослин подошла ближе к Девоне.

– Рейн не умрет. – Она полезла в сумку и вынула маленькую синюю бутылочку. – У меня есть друг, который обожает свой сад так же, как и моя дочь. Некоторые его экзотические растения обладают очень интересным воздействием. Это приготовила я сама. Несколько капель – и вы спокойно засыпаете.

Девона смотрела на пузырек, как на ядовитую змею, которую Джослин прижимала к груди.

– О, боже, неужели вы думаете, что это мерзкое пойло поможет кому-то спокойно спать?

– Если бы он остался в Индии, – продолжала Джослин, – ничего бы не случилось. Рейна объявили бы пропавшим без вести во время морского путешествия, и титул перешел бы к мистеру Роули. Мы договорились бы о выделении нам приличного содержания, и все были бы счастливы. Медлин получила бы образование, приличествующее ее положению. Вместо этого Рейн вернулся и не отказал себе в удовольствии лишить мать тех средств, на которые она явно имела больше прав, чем ее второй сын.

Поступок Рейна можно было расценить как недостойный, но теперь Девона понимала причину его суровости. Было безумно жаль, что она не смогла окружить его любовью и создать для него полноценную семью, чего он так долго был лишен.

А леди Джослин недооценила дальнего родственника. Сегодня вечером этот безжалостный тип похоронит не одно тело.

– Будет убит не только Рейн, леди Джослин.

– Убит? – Она заморгала. – Боже мой, ну что вы, моя дорогая! Никто никого не убьет. – Она подняла пузырек повыше. – Несколько капель вызывают сон, на какое-то время больше похожий на смерть. Когда человек приходит в себя, наступает потеря памяти. Степень забытья зависит от количества выпитого. Мистер Роули просто заставит моего сына выпить из этой бутылочки. Думаю, в обмен на вашу свободу. Потом он посадит Рейна на корабль, отплывающий в какую-нибудь экзотическую страну. Мой сын начнет новую жизнь. Мистер Роули получит титул. А я получу средства, чтобы дать Медлин приличное приданое и возможность выйти замуж за достойного человека.

Девона сочла такой проект отвратительным. Ей было страшно подумать, что он может осуществиться. Эти мерзкие люди замышляли изуродовать жизнь и память ее мужа, а она была бессильна этому помешать. Рейн забудет ее. Для нее он будет навсегда потерян. Тихий жалобный звук, похожий на скорбное рыдание, вырвался из ее груди.

– Мне кажется, леди Типтон не согласна с вашим планом, Джослин, – пробормотал Оз. – И теперь, когда у меня появилась возможность обдумать его, я тоже не согласен с ним.

Он ударил Джослин кулаком в висок. Женщина упала на кучу свежевырытой земли и осталась лежать в глубоком обмороке.

Девоне не за что было любить мать Рейна, но при виде такого безжалостного нападения она невольно спросила:

– За что? Она ведь ради вас отступилась от собственного сына. Я думала, вы осыплете ее за это золотом.

– Эван, дайте-ка мне лопату. – Оз взял протянутую лопату и взвесил ее на руке. – Джослин сама обратилась ко мне много лет назад. Ее раздражала скупость сына, и жадная женщина подумала, что если она помашет перед моим носом титулом виконта, то я стану ей помогать. Так и случилось, на время. – Он наклонился, поднял пузырек и сунул его во внутренний карман сюртука. – Слушая, что она болтала о своих планах, я подумал: а зачем делить то, что я могу получить целиком, включая ее драгоценную невинную Медлин?

Он ударил Джослин лопатой по голове. Тело дернулось и застыло в мертвой неподвижности. Оз бросил лопату и шагнул к Девоне. Она была так потрясена, что не сразу отреагировала на внутренний голос, который твердил: «Беги!»

Ей удалось пробежать мимо четырех могил, пока Локвуд не догнал ее и не перехватил за талию. Девона попыталась вырваться, и они оба повалились на землю. Оз перевернул ее на спину и сел на нее верхом, плотно прижавшись к ее бедрам.

– У меня появился новый план, Девона. И он будет выполнен, когда ваш любимый муж умрет и будет лежать в могиле.

– Нет! – в ужасе закричала она.

Оз всем своим весом надавил на нее так, что ей показалось – сейчас ее связанные сзади руки выскочат из плечевых суставов.

– Старуха Джослин ошибалась, считая, что Типтон будет жить на каком-нибудь экзотическом острове. Я решил изменить планы, поскольку это касается вас. – Оз прижал ладони к ее голове, лежавшей в грязи. – Вы должны были присоединиться к своему мужу, Девона. Но мне не хочется убивать вас. Вы мне нравитесь. И, как я уже говорил, я стараюсь избегать насилия, когда это возможно. – Он вынул из кармана пузырек. – Ваша семья узнает, что вы стали жертвой катастрофы. Что-нибудь связанное с каретой, я думаю. Вы потеряете память, моя дорогая. Грустно и трагично, конечно. К счастью, я буду рядом и помогу вам пережить это тяжелое испытание.

– Чудовище! – прошипела Девона, пытаясь столкнуть его с себя. – Вам никто не поверит.

Оз вынул крохотную пробочку.

– Посмотрите на себя. Платье грязное. На голове отвратительная шишка от удара, полученного, когда экипаж свалился с набережной. Ваши родные мне поверят. Открывайте рот пошире. Несколько глотков – и вы уснете, как заколдованная принцесса. Может быть, я даже сделаю вас своей виконтессой.

– Нет! – Девона открыла рот, чтобы сказать ему, какая он подлая скотина, и тут же поняла свою ошибку.

Оз воспользовался ее промахом и ткнул пузырек ей в рот, который сейчас же наполнился противной горькой жидкостью. Какое-то количество этой гадости Девоне удалось выплюнуть, повернув голову. Но во рту у нее все горело – значит, полностью избавиться от яда она не смогла. Оз был настроен очень решительно, кроме того, на его стороне были преимущества. Он снова сунул пузырек между ее губами, на этот раз сжимая ее шею рукой. Девоне не хватило воздуха, чтобы выплюнуть отраву, тогда она постаралась вытолкнуть ее языком. Пузырек опустел. Оз тоже заметил это и отшвырнул его. Немного жидкости вылилось из уголка рта.

– Глотайте, черт бы вас побрал!

Девона героически сражалась, делающая все возможное, чтобы спасти себя и любимого человека. Но этого было недостаточно. Оз, не отпуская ее шею, приподнял Девону и стукнул головой о мягкую грязь. Удар не был болезненным, но своей цели он достиг – Девона проглотила некоторое количество жидкости, потому что у нее непроизвольно сжалось горло.

Рейн! Она проиграла. Оз снова приподнял ее голову, и серые грозовые тучи упали с небес, ослепляя Девону. Ядовитая жидкость обжигала горло. Она больше не чувствовала сильных пальцев Оза, душивших ее. Странно, что она больше вообще ничего не чувствовала – ни боли в голове, ни отсутствия воздуха. Даже тяжесть на сердце уже казалась ей не такой сильной. Грозовые тучи опустились на нее, словно теплое одеяло. Девоне больше не было страшно. Она расслабилась и погрузилась в манящую пустоту.

Глава 20

Они шли в западню. Рейн знал это так же, как негодяй, захвативший Девону, знал, что ее муж сделает все для ее освобождения. С виконтом были Брок, сэр Томас и Уинни. Отец и брат не хотели подвергать Девону опасности. У Рейна не было времени на споры. Он загрузил хмурую компанию в карету, предоставив им выяснять отношения по дороге. Принятое решение оказалось вполне приемлемым. Уинни Бидгрейн была разумной женщиной. Ее мягкий, женственный тон в конце концов урезонил разгневанных мужчин.

– Мы не знаем, что пришлось вынести Девоне. Есть вещи, о которых женщина может сказать только женщине, – объяснила она.

Против этого никто не стал возражать.

Час за часом проходили в молчании. Когда солнце коснулось горизонта, Уинни принялась зажигать внутренние фонари в карете.

– Типтон, я вот о чем подумала… – Уинни явно колебалась, не зная, стоит ли высказывать свое мнение. – Может быть, этот сумасшедший как раз и хочет, чтобы мы примчались на кладбище? Кроме того, нельзя быть уверенными в том, что Девона именно там.

– Что? – зашевелился сэр Томас, услышав ее слова. – Ты считаешь, что знаешь об этом больше, чем мы, мужчины? Может быть, ты потребуешь пистолет, чтобы первой выстрелить в этого ублюдка?

– А ты у нас специалист по стрельбе, папа? Держу пари, что в стволе прекрасного пистолета, который торчит у тебя за поясом, уже давно завелась паутина. – Уинни поверннулась к Рейну, не обратив внимания на то, что отец стал украдкой разглядывать свое оружие, и спросила: – Кладбище находится недалеко от Фоксенкловера, так?

– Наши земли рядом с домом пастора. А почему вы спрашиваете?

– Медди, – коротко напомнила она, – и ваша мать… Если этот человек хочет погубить вас, неужели вы думаете, что он не тронет ваших близких? Я понимаю, что вы не испытываете теплых чувств к своей матери. Но ваша сестра…

– Достаточно, – перебил ее Рейн. Перед его мысленным взором предстало гордое, независимое выражение на лице Медлин, и он почувствовал укол совести. – Я вас понял. Ваша обеспокоенность вполне обоснована, а логика безупречна. Нам повезло, что вы на нашей стороне.

По мере движения кареты хмурое лицо Брока попадало то в тень, то на свет.

– С этим нельзя не согласиться, черт возьми. Я захватил бы всех троих, рассчитывая, что ваши чувства по отношению к одной, если не ко всем троим, завлекут вас в западню, – заключил он.

«Если там действительно устроена западня, я с этим разберусь», – решил Рейн.

В полумиле от Фоксенкловера он сделал кучеру знак остановиться.

– Экипаж, который приближается глубокой ночью, даст ему заранее знать о нашем появлении. Дальше пойдем пешком. – Рейн вглянул в окошко на некрасивую физиономию Спека. – Спек, вы остаетесь с кучером. Если ничего не случится, мы вернемся и поедем на кладбище.

– Да, милорд.

Рейн вышел из кареты. Он поднял голову, и ему на лицо упали теплые капли дождя.

– По крайней мере, из-за дождя не будет слышно, как мы подойдем, – пробормотал Брок.

Рейн задержал Уинни.

– Не лучше ли вам подождать вместе со Спеком, пока мы не узнаем, что там происходит?

– Если Девона здесь, – отмахнулась Уинни, – то я буду нужна ей. Если же нет, то я останусь ждать вместе с Медди и вашей матерью.

Рейн кивнул. Девона захочет, чтобы Уинни была рядом с ней. Сестер связывали отношения, которые ему трудно было понять при том воспитании, которое он получил в своей семье.

Сэр Томас вышел из кареты вслед за дочерью, похлопывая себя по карману, в котором лежало оружие. Порох ни в коем случае не должен отсыреть. При таких высоких ставках это может оказаться вопросом жизни и смерти.

– Спек, не буду тратить время, объясняя вам, что вы не должны подъезжать, если услышите выстрелы.

Слуга в сердцах плюнул.

– Хорошо. А то я могу не расслышать, когда говорят глупости.

– Не высовывайтесь. Мне бы не хотелось вас подстрелить, – предупредил Рейн.

Он открыл ящик с медицинскими инструментами и вынул оттуда скальпель. Обернув носовым платком острое, как бритва, лезвие, Рейн засунул его в сапог. Ему было не важно, какое оружие будет использовано и кто нанесет удар. Имело значение лишь одно: человек, который похитил Девону, должен за это ответить.

Чтобы не рисковать, зажигая фонари, они двинулись к дому вслепую. Их движения были осторожными, хотя время от времени шум они все-таки производили. Умением передвигаться тихо никто из них не обладал.

Пересекая двор, они с удивлением обнаружили, что дом не освещен. Решив, что не имеет значения, в какую дверь заходить, Рейн смело двинулся к парадному входу. Дверь открылась легко. За ней была непроглядная темнота.

– Они не могли уехать в гости? – От усталости и холодного дождя Уинни бил озноб.

– Возможно. Кажется, Джослин наняла недобросовестных слуг. – Он вошел в холл. – Подождите, я найду свечу или лампу.

Через несколько минут холл озарился светом масляной лампы.

– Может быть, покричать? – шепотом спросил Брок.

Сверху послышался тяжелый стук, и Рейн приложил палец к губам. Снова! Вынув из-под плаща пистолет, он стал подниматься по ступенькам.

– Подождите, – остановил его сэр Томас. – А если это ловушка?

– А вдруг это Девона? – возразил Рейн. У него не было времени препираться со старым Бидгрейном. – Оставайтесь здесь и охраняйте Уинни. Брок, помогите мне. – И, не дожидаясь согласия, Рейн быстро взбежал по ступенькам.

Шум послышался снова. Он доносился из комнаты в конце холла.

Рейн стал припоминать расположение комнат в Фоксенкловере и понял, что они стоят у дверей в спальню его сестры.

– Ну, пожалуйста, мама! – слышалось за дверью тихое, умоляющее рыдание Медди. – Прости меня, если я что-то сделала не так.

Рейн представил, как она беспомощно стучит в дверь своим крохотным кулачком, с каждым ударом все слабее. Лампа осветила стул, удерживавший дверь. На свету поблескивал ключ, торчащий в замочной скважине.

Брок уже открыл рот, чтобы предупредить Медди об их присутствии, но Рейн заставил молодого человека молчать, хлопнув его по губам.

– Это все-таки может оказаться ловушкой. Давайте, прежде чем освобождать ее, проверим остальные комнаты.

Он никогда не думал, что ему будут так надрывать душу горькие рыдания сестры. Может быть, потому, что он мог легко представить на месте испуганной девочки за дверью Девону. Рейн решительно заставил себя отбросить посторонние мысли.

Они быстро осмотрели другие комнаты, но не нашли там ничего подозрительного. Медди устала колотить в дверь и умолять. Теперь она тихонько плакала. Рейн убрал стул, и она подбежала к двери.

– Мама?

– Это Рейн.

Ключ повернулся, дверь открылась, и Рейн оказался в объятиях своей истерически рыдающей, но безмерно благодарной ему сестры. Она прижималась лицом к его груди, бормоча его имя, как молитву.

Мужчины переглянулись.

– Ее здесь нет, Типтон. – Огорчение Брока не шло ни в какое сравнение с отчаянием Рейна.

Виконт отодвинулся от сестры и резко встряхнул ее.

– Где она?

– Кто? Мама?

Растерянность и нетерпение брата заставили Медди взять себя в руки.

– Нет, Девона. Она была здесь?

Красными, опухшими глазами Медди всматривалась в лица мужчин, пытаясь понять, насколько они серьезны.

– А почему вы решили искать Девону в Фоксенкловере?

Брок положил руку на плечо Рейну, привлекая его внимание.

– Уинни ошиблась. Нам надо ехать на кладбище.

Медди шмыгнула носом, вытирая слезы.

– Вы все сошли с ума? Сначала мама, а теперь и вы оба…

– Типтон, вам нужно спуститься сюда! – крикнул сэр Томас.

Рейн в сопровождении своей сестры и Брока спустились вниз. Медди бросилась в объятия Уинни, материнская доброта которой снова вызвала у нее слезы.

– Папа в гостиной, – пробормотала Уинни, поглаживая девочку по голове.

– Что случилось? – обратилась Медди с вопросом к Уинни, в то время как Рейн и Брок отправились знакомиться с находкой сэра Томаса.

Две горничные и миссис Пул, экономка, лежали на полу.

– Они мертвы?

Сэр Томас поднял экономку и положил ее на диван.

– Нет, хотя и производят такое впечатление. Я не могу их разбудить. В кухне еще трое.

Брок подобрал брошенную чайную чашку и понюхал ее.

– Думаю, им дали какой-то наркотик.

Рейну хватило впечатлений.

– Вы нашли мою мать?

Ответ сэра Томаса не обрадовал виконта. Он вернулся в холл, где оставались женщины. Медди подбежала к нему и, дрожа, схватила за руки.

– Уинни все мне рассказала. Вы найдете Девону. Я чувствую, что найдете.

– Слугам дали какой-то наркотик, Медди. Какое отношение ко всему этому имеет Джослин?

Она не вздрогнула, не расплакалась, чего Рейн ожидал от нее. Девочка смело посмотрела ему в лицо и судорожно вздохнула.

– Это сделала мама… Она сказала, что у нас праздник. Подавали чай, бисквиты, даже торт со смородиновым вареньем.

Рейну было ровным счетом наплевать, что им там подавали.

– Ну, а что было потом?

Медлин нахмурилась.

– Я испортила маме праздник тем, что мне захотелось спать. Я и подумала, что она заперла меня в моей комнате, чтобы наказать за недостойное поведение.

– Не похоже, – проворчал Брок, подходя к ним.

Уинни открыла рот от изумления.

– Неужели вы думаете, что исчезновение моей сестры и этот странный праздник имеют друг к другу какое-то отношение?

– Будем считать, что Джослин должна дать нам кое-какие объяснения. – Рейн повернулся к Медди. – Ты знаешь, где хранятся пистолеты отца? Ладно, я хочу, чтобы ты показала их Уинни. – Он внимательно посмотрел на свояченицу. – Вы умеете заряжать пистолет?

– Странный вопрос, – обиженно заявил вошедший сэр Томас. – Все Бидгрейны, как мужчины, так женщины, умеют за себя постоять.

– Я останусь и позабочусь о вашей сестре и о слугах, – обещала Уинни.

– Кстати о слугах. Вам с девочкой надо бы проверить, как они там.

Одна из женщин застонала и перевернулась на бок.

– Я сейчас же пойду и посмотрю, папа. – Держа Медди за руку, Уинни остановилась перед Рейном. – Найдите Девону и привезите ее домой.

– Только смерть разлучит меня с ней.

– Вы нам тоже нужны живым. – На губах Уинни появилась легкая усмешка.

– Удачи тебе, брат, – робко произнесла Медди, выходя вслед за Уинни.

– Я не знаю, какое зло притаилось сейчас в темноте, но оно держит мою жену. Предлагаю зажечь фонари. Я должен видеть, в кого мне целиться.

Они вернулись к карете и быстро добрались до кладбища. Из окон дома пастора падал тусклый свет. Значит, приближаться к нему с зажженными фонарями было нельзя, чтобы не стать удобной мишенью для похитителя Девоны. Но и Рейн при этом мог видеть любого, кто стоял у окна.

Дойдя до дома, они притаились за торцевой стеной. Сердце Рейна бешено стучало. Судя по лицам его новых родственников, они были в таком же состоянии.

– Думаю, нам надо разделиться и встать у разных выходов. Кому-то из нас удастся захватить похитителя врасплох.

Брок вытер мокрое лицо рукавом.

– Мы должны укрыться от дождя, иначе от пистолетов не будет толку.

Сэр Томас все еще не мог отдышаться.

– Что, если он захватит одного из нас?

Рейн не увидел страха в глазах тестя. Они готовы были пожертвовать жизнью, если это потребуется для поимки похитителя.

– Не проявляйте ненужного героизма. Если вас захватят, ждите нас. Любая задержка нам только на пользу.

Сэр Томас кивнул, немного разочарованный.

– Я пойду направо.

– Брок, вы идите налево. Я хочу осмотреть вон то небольшое строение. Не перестреляйте друг друга, когда будете обходить дом.

Мужчины разделились и исчезли во мраке. Рейн остановился, чтобы зажечь фонарь. В окнах домика было темно. Подойдя к одному из боковых окон, Рейн поднес фонарь к стеклу. С деревянной балки свисала огромная пила. Скорее всего, это был сарай для инструментов. А может, даже мастерская плотника, изготавливающего гробы.

Рейна пробрал озноб. Он в течение пятнадцати лет избегал появляться на этом кладбище. Ему помнилось, что в ту ночь тоже шел дождь, но тогда бушевала гроза, с громом и молнией, сверкающей на беззвездном, темном небе. Его воскресение стоило ему потери семьи. Девона и остальные Бидгрейны заменили ему утраченных родственников. Он не допустит, чтобы еще одна грозовая ночь на этом кладбище снова резко повернула колесо фортуны.

Рейн не услышал никаких посторонних звуков: только что он был один, а в следующую минуту на него бросилась неясная фигура. Человек боднул Рейна головой в грудь, и они оба упали. Рейн инстинктивно с себя сбросил нападавшего и перекатился влево. Но нокаутировать злоумышленника ему не удалось, и он ударил Рейна под колени, опрокидывая его на спину.

Рейн дернул шнурки своего черного плаща. Ему не нужно было больше скрываться в темноте. Сейчас плащ мог пригодиться для другой цели. Нападающий размахивал ножом. Обмотав руку плотной тканью, Рейн отскочил назад, уклоняясь от удара занесенного оружия. Его противник держал нож двумя руками, налегая на него изо всех сил, чтобы поразить цель.

Оба тяжело дышали в молчаливой схватке силы и воли. Вдруг головорез опустил глаза. Рейн понял, что его заинтересовало – пистолет у него за поясом. Внезапное нападение помешало Рейну вытащить оружие. Он решил обойтись без пистолета, надеясь, что этот человек, оставшись в живых, приведет его к Девоне.

Перед нападающим такая дилемма не стояла. Освободив одну руку, он протянул ее за оружием, чем немедленно воспользовался Рейн. Он не стал хвататься за пистолет, все его внимание было приковано к ножу. Не обращая внимания на то, что лезвие полоснуло по обернутой плащом руке, Типтон нанес сокрушительный удар по запястью врага. Тот разразился проклятьями, услышав отчетливый хруст ломающихся костей. Пистолет упал в грязь, и разбойник потянулся за ним. Типтон упал на него сверху, молясь Богу, чтобы порох промок от дождя. Не пытаясь больше дотянуться до пистолета, противник схватил Рейна за горло и отбросил его в сторону. Виконт тут же бросился назад, готовый нанести решающий удар, и остановился, разглядев причину судорог. Под тяжестью веса Типтона изменилось направление удара сломанной руки. Лезвие ножа вонзилось в шею самого злоумышленника. Оно ударило на три дюйма ниже левого уха, перерезав вены, артерии, мышцы и кости. Но противник еще дышал – значит, трахея была не задета.

Рейн дернул его за рубашку, неумолимо требуя внимания.

– Где моя жена? – Он хлопнул нападавшего по щеке, когда у того начали закатываться глаза. – Я сейчас выну нож, и вы захлебнетесь в луже собственной крови. Скажите мне, где она, и я сделаю все возможное, чтобы вас спасти.

Губы злодея задрожали. Рейн наклонился ниже, чтобы расслышать последние слова умирающего.

– С-слишком поздно. – И он впал в беспамятство от потери крови.

Рейн был в бешенстве. Непонятно, кого имел в виду этот человек: себя или Девону. Рейн нагнулся и поднял пистолет. У него оставалась надежда, что тот еще может ему послужить.

– Боюсь, дождь вывел из строя ваше прекрасное оружие, – услышал Рейн позади себя мужской голос. – Тем не менее следует соблюдать осторожность. Бросьте пистолет на землю, Типтон. – Новоприбывший стоял так, что на него не падал свет оставленного Рейном фонаря. – Ваша дама ждет вас, – торопил он. – Оружие!

Рейн неохотно выпустил из рук пистолет. Он ему больше не потребуется. Типтон был в таком отчаянии и в такой ярости, что готов был придушить этого человека голыми руками.

– Где она?

Из темноты послышался смех, и человек вышел на свет.

– Близко. Очень близко, – заверил Оз Локвуд. Из-за отворота его сюртука торчал ствол пистолета. Он прочитал мысли Рейна. – Я не ронял его. Разве жизнь Девоны стоит того, чтобы ради нее рисковать, проверяя состояние оружия? – В его насмешливой улыбке была достаточная доля сарказма.

– Думаю, нет. – Рейн раздраженно вытер мокрое лицо. – Она так и не поняла, что вы опасный человек. Черт возьми, она, наверное, сама напросилась на похищение.

– Вы очень хорошо разобрались в том, что за человек наша бесшабашная Девона. Такая красивая, и характер соответствует ее внешности. Если и существует женщина, способная пробить вашу оборону, держу пари – это именно она.

– Не пытайтесь убедить меня в том, что моя жена участвовала в заговоре против меня, Локвуд. Я вам не поверю. Что меня интересует, так это причина происходящего. Я вас не знаю. Я вел в Лондоне уединенную жизнь, – вслух размышлял Рейн, не сводя глаз с пистолета, нацеленного ему в сердце. – Если вы убедили Девону обратиться ко мне, то ведь не ради ее любви. Тогда зачем же?

Брок и сэр Томас должны были вот-вот подойти к ним. Все, что сейчас требовалось от Рейна – это поддерживать разговор.

– Вы человек интересной судьбы, не так ли? Болезнь, смерть, чудесное воскресение – и отвергнутый второй сын становится виконтом Типтоном.

Рейн не мог сдержать улыбки, услышав такое до смешного короткое изложение своей биографии.

– Были еще и боль, и горе, и потери, и расплата, – добавил он сухо. – Вы обнаруживаете большую заинтересованность и необыкновенную осведомленность, касающуюся деталей моей жизни.

– Нас никогда официально не представляли друг другу. – Оз переступил с ноги на ногу. – Может быть, вы узнаете меня, услышав мое полное имя: Озмунд Локвуд Роули.

Несмотря на слабое освещение и дождь, было видно, что человек ждал реакции на свое откровение. Рейн сознательно сохранял безмятежное выражение лица. Оз и так слишком многое отнял у него, и Типтон отказывался отдавать ему что-либо еще, черт бы побрал этого родственничка!

– При данных обстоятельствах не могу сказать, что рад с вами познакомиться.

Оз запнулся. Он был поражен тем, что Типтон его не узнал.

– Моя фамилия Роули. Разве она ни о чем вам не говорит?

– А что, она должна быть мне знакома? – спросил Рейн, подавляя зевок.

Оза нужно держать в напряжении. Как только этот человек успокоится, он погиб.

– Титул должен был достаться мне, живучий выскочка! – завопил Оз. – Ходили слухи о вашей смерти в Индии…

– Несколько раз такая угроза действительно возникала, – сдержанно подтвердил Типтон.

– А потом вы вернулись в Лондон. У вас была своя жизнь. Вам было плевать на титул, ради которого я мог пойти на убийство.

Рейн заметил, как дрожит пистолет в руках Оза. Он напрягся, готовясь к внезапному нападению. Оз, заметив его напряженность, отвел пистолет.

– И вы уже совершили его, – убийство, я имею в виду.

На лице Оза решительность сменилась ожесточенностью.

– И не одно. Например, я убил Дорана Клега. – Оз кивнул, довольный тем, что ему удалось удивить своего заклятого врага. – А вы, я вижу, не ожидали моего смиренного признания. Бедная Девона! Она была вне себя, когда узнала, что друг ее детства вовсе не странствует в дальних краях, как клялся ее муж. Она обнаружила его, умирающего с голоду и прикованного, как дикий зверь, цепью, среди старых руин.

Рейн вздрогнул. Теперь ему стало понятно, отчего Девона исчезла так внезапно, не сказав ему ни слова. Она решила, что он обманывал ее, рассказывая небылицы о Клеге. На какое-то время Рейн предстал перед ней настоящим чудовищем, как о нем и говорили в высшем свете, и она поверила в это.

– Разумеется, как добрый друг, вы помогли ей сбежать от дьявола, за которого она вышла замуж?

Как ему хотелось задушить этого мерзкого типа!

– Девона обратилась ко мне, – похвастался Локвуд. – Я же блестяще все спланировал: отправил анонимное письмо, раскрывающее ваши злодеяния. Девона настаивала на немедленной поездке по указанному в письме адресу. И я, естественно, не мог допустить, чтобы она поехала туда одна. – Он вздохнул. – Она была просто убита горем, когда новости о Клеге оказались правдой.

– Так что же, кузен, – глаза Рейна превратились в узкие щелочки, – вам очень нужен мой титул? Ну, так придите и возьмите его.

– Зачем мне его забирать, когда ваша несравненная матушка и так мне его предложила?

Известие о том, что мать сыграла в этих событиях свою роль, ничуть не удивило Рейна.

– Когда?

– Впервые я услышал от нее об этом пятнадцать лет назад, – пожал плечами Оз, – когда она собиралась отправить вас в сумасшедший дом. Она навела справки и выяснила, что я следующий после вас по праву наследования титула. Эта дама любит свой красивый дом и деньги, которые к нему прилагаются.

– Надо думать, она снова связалась с вами, когда я вернулся.

Оз так упивался своим торжеством, что при каждом жесте пистолет в его руке ходил ходуном.

– Я всегда был здесь, Типтон. Каким образом, вы думаете, исчезли из Фоксенкловера его сокровища? Вы, может быть, и скряга, но мать и сестру обеспечивали вплоне достаточно. К сожалению, вы не учитывали моих запросов.

Рейн не мог прийти в себя от наглости этого типа.

– Вы шантажировали ее!

Оз скрипнул зубами, вспоминая, сколько натерпелся от вдовы.

– Титул-то я так и не унаследовал, и это дорого обошлось Джослин. Когда вы вернулись, она перепугалась и в конце концов согласилась – ошибка пятнадцатилетней давности должна быть исправлена.

Крадучись, из темноты вышел Брок. На его мокрой от дождя одежде были потеки грязи. Из раны на виске сочилась кровь.

– Идиот вонючий, – бормотал он, вертя в руках лопату.

До чего же он не вовремя, черт возьми! Теперь из-за Бидгрейна один из них получит пулю в живот. Рейн сделал молниеносное движение в тот момент, когда Оз повернулся к Броку. Лопата плашмя ударила Оза по лицу, в то время как его палец инстинктивно нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел. Рейн ударил Оза еще и сзади, задев при этом Брока, который тоже упал на землю.

– Я немного опоздал, Типтон. Снимите его с меня.

– Куда вас ранило, Бидгрейн? – Рейн перевернул на спину лежавшего ничком Локвуда.

– Не меня. – Брок ахнул при виде того, что осталось от лица Оза. – Локвуд, по-видимому, не сумел правильно зарядить пистолет.

– Поднесите поближе фонарь, – распорядился Рейн.

Ему не потребовалось много света, чтобы понять: Оз получил тяжелое ранение. По какой-то причине пистолет разорвался у него в руках. Щепки и куски горячего металла пробили левый глаз и вырвали безобразно огромный кусок щеки, обнажив кости на скуле.

Бидгрейн выругался и закрыл рот рукой.

– Даже с наложенными швами он будет выглядеть как исчадие ада.

Он наблюдал за тем, как Рейн снял галстук и стал перевязывать голову раненого.

– Ваш галстук мне тоже понадобится. – Рейн сунул конец ткани под повязку, чтобы она не съезжала. – Говорите, Оз.

Локвуд был в сознании и испытывал нестерпимую боль. Когда он раздвинул губы, изо рта хлынула кровь и залила галстук.

– Вы, скорее всего, умрете, если мы не попытаемся зашить ваши раны. Прежде всего скажите мне, куда вы спрятали Девону, и мы отнесем вас в дом пастора. В карете у меня есть ящик с инструментами.

– Я хочу… хочу умереть.

– Прекрасно, – резко ответил Рейн. – Не буду становиться между человеком и Богом. Где моя жена?

– Вкушает покой. – Оз дернулся.

Брок бросил галстук в руки Рейна и посмотрел на раненого.

– Локвуд, я бы с величайшим удовольствием продлил ваши мучения, пока вы, обезумев, не содрали бы себе и вторую половину физиономии. Этот ублюдок ударил меня по голове своей проклятой лопатой, – объяснил он Рейну. – От него, очевидно, досталось и отцу. Клянусь, я не успокоюсь, пока он не заплатит за все, что сделал нашей семье.

– Не надо загадок, Оз. У меня нет желания разбираться с вашими извращенными фантазиями. Я хочу, чтобы вы сказали мне, где находится Девона, или я оставлю вас на попечении Брока, который мало чем сможет вам помочь. – Рейн проверил пульс своего пациента. – Иногда при серьезных травмах мозг не справляется и начинает подавлять естественные функции.

Брок плюнул под ноги Локвуда.

– Если вы хотите сказать, что он умирает, так и скатертью дорога.

– Погода плохо отражается на его состоянии. В отличие от вас, я надеюсь, он проживет достаточно долго, чтобы сказать мне, куда подевал Девону. – Рейн поднялся. – Несите его в дом пастора. Вы мало что можете сделать, разве только допросить его, если он придет в себя. – Виконт поднял фонарь и лопату. – Найдите своего отца. Если Оз и его приветствовал лопатой, позовите меня. Вдруг у него не такая крепкая голова, как у вас.

– А вы куда? – спросил Брок.

– Пойду обыщу кладбище. Может быть, Девона где-нибудь поблизости, связанная, с кляпом во рту.

У Рейна не было выбора. Оз оставался под присмотром шурина. Травмы головы протекают по-разному. Некоторые раны сильно кровоточат, и тем не менее пациент выживает, в то время как более мелкие иногда оказываются смертельными. Если Оз выживет, то выздоравливать будет в Ньюгейте. И все равно умрет – если не от инфекции, то на виселице.

– Девона! – кричал Рейн.

Высоко поднимая фонарь, он внимательно осматривал каждую надгробную плиту. Большинство из них были небольшими, но отбрасывали достаточно длинные тени, за которыми могла скрываться миниатюрная женщина. В руках Рейн крепко сжимал лопату.

Если где-нибудь здесь еще находились сообщники Оза, ему требовалось надежное, не подверженное действию воды оружие.

– Девона!

Окончив осматривать кладбище, он пойдет в рощу. Его жена где-то здесь, живая и невредимая – Рейн это чувствовал.

Фонарь осветил очередную плиту, и он остановился. Кошмары с потоками дождя, запахами пьяных кладбищенских воров и могильной земли в течение многих лет не давали ему спать. Рейн просыпался с немым криком ужаса, на простынях, мокрых от холодного пота. Виконт заставил себя произнести написанное вслух:

РЕЙН ТОЛЛАНД УАЙМЕН, НАШ АГНЕЦ, ВКУШАЕТ ПОКОЙ.

Вкушает покой. Это были последние слова, которые произнес Оз, прежде чем потерял сознание. Еще одна загадка или чистая правда? Рейна охватил ужас, когда он попробовал носком сапога мягкую землю. Слишком мягкую. Он огляделся. Трудно было сказать с уверенностью, но земля выглядела свежевскопанной. Рейн упал на колени и сунул руки в землю. Сверху была сплошная жидкая грязь, ниже – сухая и мягкая земля. Свежевыкопанная могила. Боже мой, Девона! Он выкрикнул ее имя. Этот сумасшедший похоронил ее заживо. Рейн легко представил себе ее ужас. Еще не поздно! Не может быть!

– Типтон! – позвал Брок, стоя по другую сторону могилы. – Локвуд пришел в себя и хочет вас видеть.

– Свидимся в аду! – крикнул Рейн в ответ, не переставая лихорадочно раскапывать землю. – Найдите еще одну лопату. Этот чертов ублюдок похоронил ее заживо.

Сначала Рейн услышал возглас недоверия, а потом тяжелые шаги Брока, удаляющегося в поисках лопаты. Виконт всей душой надеялся, что Оз будет еще жив, когда он вернется. Он позаботится о том, чтобы Локвуд занял место Девоны.

– Держи себя в руках, Типтон, – убеждал он себя, стараясь не поддаваться безумному страху за Девону.

Все было так же, как в ту ночь, пятнадцать лет назад. Кладбищенским ворам удалось вынуть тело, ничего не нарушив на могиле. «Будь осторожен с головой». Он расколет крышку и вытащит ее. «С ней все будет хорошо», – уговаривал себя Рейн. Он выжил – выживет и Девона. Лопата ударилась о дерево. Лежа на животе, виконт руками стряхивал комья грязи с крышки.

– Рейн! – в голосе Брока слышались слезы.

Рейн подавил новый приступ страха.

– Убирайте грязь. Я не хочу, чтобы она попала Девоне на лицо, когда я разобью крышку.

– А если вы ошибаетесь? Это может быть ваш гроб.

У Рейна не было ни сил, ни времени успокаивать Брока.

– Дерево свежее, – ответил он сквозь зубы, ударяя по крышке острым концом лопаты. – На моем крышка была бы разбитая. – Он снова резко ударил лопатой по дереву. В центре образовалась трещина. Еще. Еще. Еще. Образовались три щели шириной в палец. Рейн стал бить в горизонтальном направлении. Отбросив лопату, он опустился на колени, сунул пальцы в щели и потянул. Отломился кусок дерева с зазубренными краями. Он выбросил его и взялся за следующую секцию.

– Я вижу ее! – Брок стал энергично ему помогать.

Вдвоем они выломали достаточно большую дыру.

– Не пойму, дышит ли она.

Рейн тоже не мог этого сказать.

– Отойдите чуть-чуть подальше.

Он взял лопату и начал долбить самую прочную секцию. Три удара – и Брок сумел отбросить ее в сторону. Девона застыла в абсолютной неподвижности. Вкушает покой. Эта фраза не давала Рейну покоя.

– Ваша сестра не посмеет умереть и оставить меня одного. Она не захочет меня разочаровать.

Рейн расставил ноги по обе стороны выломанной секции и осторожно вытащил Девону из могилы. Брок подошел с фонарем, когда Рейн клал жену на землю.

– Она жива?

Рейн приложил ухо к ее груди, прислушиваясь, и с облегчением закрыл глаза.

– Да. Девона! – Он похлопал ее по щеке.

Она не просыпалась.

– Что с ней? – спросил Брок, поднимая фонарь.

Рейн поднял Девону на руки.

– Думаю, во всем виноват недостаток воздуха, – ответил он, стараясь не показывать, что его пугает отсутствие ее реакции. – В моем ящике есть нюхательные соли. Пошли в пасторский дом. Ей надо согреться.

Брок шел рядом с быстро шагающим Рейном.

– Отец присматривает за Локвудом. Оказалось, у сэра Томаса такая же крепкая голова, как и у меня.

Рейн не отреагировал на шутку. Его пугало то, что Девона до сих пор не приходит в себя.

У дома их встретил хмурый сэр Томас.

– Локвуд, проклятье на его душу, умер. – Сэр Томас, казалось, сразу постарел, увидев состояние дочери. – Моя девочка будет жить?

– Да, – твердо пообещал ему Рейн.

Между ними же заключен договор.

– Я принесу ваш ящик, – предложил Брок, исчезая в дверях.

Рейн положил Девону на пол и тщательно осмотрел ее, отыскивая причину глубокого обморока. Он нащупал огромную шишку у нее на затылке, поднял жену на руки и откинул ее спутанные волосы, пытаясь определить серьезность повреждения.

– Будем надеяться, что Девона унаследовала вашу крепкую голову, сэр Томас. Ее ударили по затылку.

– Она настоящая Бидгрейн. Голова у моей девочки крепче, чем у большинства других.

С этим Рейн охотно согласился.

– На ней много крови, – заметил он, осторожно кладя Девону на спину. – А источника я не вижу. Должно быть, это чужая кровь.

Дорана Клега.

– Соли! – Брок влетел в комнату.

За ним шел Спек, неся несколько одеял.

Рейн открыл флакон с аммиаком и различными маслами и помахал им у Девоны под носом. Никакой реакции.

– Просыпайся, любовь моя. Здесь неподходящее место для ночлега. – Рейн продолжал держать флакон возле ее лица.

Девона сморщила нос, с трудом перевела дыхание, а потом закашлялась. Рейн посадил ее, поддерживая рукой за спину.

– Это отвратительно, – сказала она хрипло, пытаясь отдышаться.

Рейн поцеловал ее в лоб. Он решил, что не слышал от нее ничего прекраснее.

Через день Рейн застал Девону встающей украдкой с постели.

– Я знаю, что ты велел лежать неделю. Но я уже не выдерживаю. У меня болит спина, и я выспалась на всю жизнь.

Девона не помнила ничего – ни как Оз закрывал ее в гробу, ни как они возвращались в Фоксенкловер после того, как ее оживили. Одна мысль об этом приводила ее в ужас. Таинственная травяная настойка леди Джослин оказала на нее снотворное воздействие. Благодаря неумелому приготовлению или неправильному использованию горькая жидкость не стерла память Девоны, как сулила ей безжалостная свекровь. Гораздо больше вреда причинил ей удар по голове. Девона безмятежно спала, пока муж и брат лихорадочно раскапывали ее могилу.

– Ты что-нибудь вспомнила? – мягко спросил у жены Рейн.

Он был одет в брюки цвета буйволовой кожи и кремовую рубашку. Роскошные шелковистые волосы были аккуратно завязаны сзади. Глядя на супругов сейчас, никто бы и подумать не мог о том, что довелось им пережить за последние несколько дней.

– Кое-какие мелочи, – сказала Девона, пожимая плечами. – Брок попытался ответить на мои вопросы и раньше, но я его остановила. Некоторых ответов лучше не знать. – Как например, того, что ее место в могиле занял Оз. – Я очень сожалею о том, что случилось с твоей матерью.

Девона решила, что долгие годы не проходящего горя после смерти сына Девлина, а потом и мужа пагубно отразились на психике леди Типтон. А ее жадность и стремление разделаться со вторым сыном, которого она боялась и ненавидела, исчерпали остатки ее рассудка. Возможно, она искренне верила в то, что сможет избавиться от Рейна, не убивая его. А может быть, леди Джослин просто хотела уверить себя в этом. Теперь этого уже никто не узнает.

– Она заслужила такую судьбу.

Кому-то такое отношение могло бы показаться бессердечным. Но Девона знала, что под наигранным безразличием скрываются боль и чувство вины. Женщине хотелось утешить мужа, но она сомневалась, что ему это понравится. Он, конечно, никогда не признается в том, насколько поразил Рейна тот факт, что его мать подогревала стремление Оза заполучить титул.

Спек обнаружил ее изуродованное тело в маленькой мастерской. Леди Джослин понесла наказание за свои преступления. Пройдет долгое время, прежде чем дети смогут простить ее за предательство и, может быть, позволят себе пожалеть ее.

Облокотившись на подоконник, Рейн оглядывал сад. Девона знала, что он видит Медди, пропалывающую свои драгоценные клумбы.

– Ты избегаешь меня, – наконец-то решилась она ему сказать.

– Я хотел, чтобы ты отдохнула. – Рейн украдкой оглядел ее с головы до пят, восхищаясь ее соблазнительной фигурой под полупрозрачной тканью. – Брок и твой отец тоже отказались от моих советов. Пора бы уже усвоить, что Бидгрейны не признают ничьих распоряжений.

– Я Уаймен, – мягко поправила его Девона. – Мы заключили договор. И я собираюсь его выполнять.

Рейн сник, услышав ее слова.

– Я думал, что потерял тебя. Сначала, когда ты исчезла из дома, и потом, когда стоял над могилой. – Он потер глаза и глубоко вздохнул. – Я принудил тебя заключить этот договор. – Рейн пребывал в нерешительности. Ему явно было больно об этом говорить. Наконец он продолжил: – Моя семья принесла много горя твоим близким. Что, если я скажу, что не хочу сохранять наш брак только из-за договора?

Он отказывался от нее. Глядя в его таинственные глаза цвета расплавленного олова, Девона понимала, что они могут оказаться по разные стороны океана. Полжизни Рейн отгораживался от любви. Он пожертвует возможностью иметь жену, дом, семью, если она не остановит его. Это тот случай, когда никто не посмеет обвинить ее в бесшабашности. Девона встала и подошла к Рейну ближе. Ее походка была еще неуверенной после адской смеси, приготовленной леди Джослин.

– А если я соглашусь? После всего, что я перенесла, я считаю, что заслужила брак, не зависящий от прежних договоров, – пробормотала Девона. Чувства, которые Рейн не смог скрыть, приободрили ее, и она продолжила: – Что, если я потребую нового договора? Основанного на любви?

Он схватил ее и крепко прижал к себе.

– Ты любишь меня? Ты делала все это не ради Дорана? И даже не для того, чтобы помочь мне?

– Ты знаешь нас, Бидгрейнов. Мы самый упрямый клан.

– Уаймен, леди Типтон, – сказал Рейн, целуя ее. – Моя красавица, моя любимая. Уже в ту ночь, когда ты явилась ко мне, требуя помощи, я подумал: вот штучка, которая способна свести с ума кого угодно.

Он взял Девону на руки и отнес обратно в постель. Осторожно положил на матрас и сам лег рядом.

– Я решила, что ты дьявольски красив.

Девона вздохнула, протянула руку к кожаной ленте, удерживавшей его волосы, и дернула за нее. Лента легко развязалась, и кудри Рейна рассыпались по плечам. Девона запустила в них руки, а он наклонился к ней. Взгляд его глаз, сейчас светло-голубых, действовал на нее так же, как легкие прикосновения его пальцев.

– Я люблю тебя. – Это признание вырвалось, когда Рейн целовал кружева у нее на шее. – Я обещал твоему отцу, что у нас будет дюжина детей. Ты должна быть занята, чтобы тебя снова не потянуло на твои бесшабашные выходки.

Девона засмеялась. Конечно, у них будут дети. Красивые малыши, с ее огненно-рыжими волосами и его проницательными умными глазами. Вместе со своим увеличившимся семейством они перестроят Фоксенкловер, на этот раз наполнив его любовью.

– Может быть, все-таки не совсем отказываться от склонности к бесшабашным выходкам?

В подтверждение своих слов она провела кончиком языка по его губам. Рейн зарычал и припал к ней в умопомрачительном поцелуе. Потом отодвинулся и чуть прикусил ее нижнюю губу.

– Не совсем, – согласился он.

Рейн перекатил ее на себя, предоставляя ей возможность проявить раскованность. Девона с готовностью откликнулась.

Рафинированный Труп вновь обрел свое сердце.

Примечания

1

Хирург Смерти (фр.) (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Около 1 м 83 см.

3

Около 25 см.

4

Деревушка на границе Англии и Шотландии, где обряд бракосочетания совершался по упрощенной процедуре. Туда нередко убегали парочки, не получившие родительского благословения.

5

Вильгельм III Оранский (1650–1702) – внук Карла I, король Англии, Шотландии и Ирландии с 1689 г. Мария II (1662–1694) – его супруга, внучка Карла I и дочь короля Якова II. Их совместное правление – единственный в истории Англии пример одновременного царствования двух фактически равноправных монархов.

6

Палладио, Андреа – итальянский архитектор XVI в., возрождавший принципы классической римской архитектуры. Ричард Бойль (1694–1753) – английский аристократ, меценат, активный распространитель палладианства.

7

Радклиф (Рэдклиф), Анна (1764–1823) – английская писательница, популярная в начале XIX века.

8

Уолпол, Гораций (Хорас) (1717–1797) – один из основоположников жанра готического романа.

9

Престижный район в лондонском Вест-Энде, известный дорогими магазинами и роскошными отелями.

10

От англ. winter – зима.

11

Поскольку король Георг III в последние годы жизни страдал психическим расстройством, парламент в 1811 году официально назначил регентом наследного принца Джорджа. Период 1811–1820 гг. вошел в историю Англии как эпоха Регентства. В 1820 г. принц стал королем Георгом IV (1820–1830).

Content

Александра Хоукинз
Сладкий плен его объятий

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания