Юлия Власова

ЗАОБЛАЧНАЯ ИСТОРИЯ

Глава 1. Гром среди ясного неба

По небу целый день бродили тучи. Они погромыхивали и важно дулись друг на дружку. А всё потому, что, по прогнозу, ожидалась затяжная баталия между тучами севера и юга.

— Прибыло, гро-м-м, войско Штормов, — напыщенно отчиталась одна упитанная туча, после чего, утробно грохоча, проплыла мимо.

— Явился, гор-ром-ром-м-м, отряд Мрачных Витязей, — гордо объявила вторая. — Эх, к ночи вдарим!

Они собирались и собирались, притягивали новые войска из неопытных, трусливых тучек и старались их всячески воодушевить. Война обещала быть громкой.

Об этой войне никто не предупредил Короля-Ветра. И когда утром он выглянул в окно облачного замка, то не на шутку рассердился. На дворе зима, а тучи решили устроить грозу?! Да это же бунт! Мятеж! От злости Король-Ветер вмиг потеплел и, не до конца понимая, что с ним творится, мягко поднялся к потолку своей белоснежной комнаты. А уткнувшись макушкой в потолок, яростно потряс головой. Где ж это видано, чтобы северные ветры теплели?!

Облачившись в вышитый золотом воздушный плащ и водрузив на курчавые ветряные волосы облачную корону, Король-Ветер попытался придать себе невозмутимый вид и кликнул сына.

— Сынок! Кх-хм, Пуэрико, будь так добр, позови-ка сюда этих лоботрясов, Сальто и Виэллиса.

— Слушаюсь, ваше ветрейшество, — поклонился тот. Мельком он отметил, что корона на голове у правителя смотрится несколько помято, а плащ развевается за спиной робко и неуклюже.

Пуэрико отдал честь, ухмыльнулся и со свистом припустил к земле. Там, опасливо поглядывая на небо, шли по своим делам прохожие да как-то уж больно подозрительно раскачивались деревья.

— Закругляйся! Всё равно тебе со мной не тягаться, — веселился в ветвях чей-то голос.

— Пока не сломаю хотя бы одно деревце, не сдамся! Вот увидишь, Виэллис, я ни за что не проспорю, — упорствовал другой.

Люди вокруг чувствовали лишь, что усилился ветер, стучали зубами от холода и надвигали на лоб капюшоны. Братьев-сорванцов они, разумеется, не видели. А вместо голосов им слышалось вполне отчетливое завывание. Зато Пуэрико мгновенно различил и голоса, и их обладателей.

— Кончайте дурачиться! — крикнул он. — Разве король неясно выразился? Пока вам не выдали плащи с серебряной вышивкой, на землю ни лёту!

— Ай-яй-яй, опять наябедничает! — притворно оскорбился Сальто.

— Надо же нам где-то тренироваться! — возмущенно воскликнул Виэллис. — Сам ты хоть и с плащом, но толку от тебя никакого. Вечно играешь с облачным псом. А как дело сделать — обязательно посылают нас. Где справедливость?

Пуэрико состроил презрительную гримасу.

— Справедливость, справедливость, — передразнил он. — Вы не там справедливости ищете. Да я… Да мы с королем!.. Да мы такую бурю замутить можем! А вы, братцы, вообще невесть как в замок попали. Вам, может быть, никогда плащей и не видать.

— Ох, напрашивается! — засучил невидимые рукава Сальто. — А надаю-ка я ему тумаков.

Воздушных тумаков своего брата Пуэрико боялся до безветрия. Едва ему пригрозили взбучкой, как он моментально притих. И прохожий, которому до сих пор немилосердно задувало за воротник, почувствовал громадное облегчение.

— Я к вам не затем спустился, чтоб ссоры раздувать. Король-Ветер рвёт и мечет! Вас требует.

Сальто и Виэллис переглянулись. Значит, снова какое-нибудь поручение. Вечно они у короля на побегушках.

* * *

— Т-т-тучи! Видите, т-т-там! — суетился король. — Прогнать! П-прогнать сейчас же!

— Обычная демонстрация, — пожал воздушными плечами Сальто. — Что не так?

— Это неправильные тучи, — скучным тоном пояснил Пуэрико. — Летние. А у нас зима.

— Справитесь с заданием — будет вам награда, — пообещал Король-Ветер.

— А если не справимся, тогда что? — дерзко поинтересовался Виэллис.

— В ссылку их, в ссылку, — чуть ли не облизываясь, попросил Пуэрико. Братья-ветерки ему до смерти надоели. Что ни день, непременно спускают его с небес на землю. А когда тебе постоянно приходится спускаться, на гордость и высокомерие просто не остается времени. Ни плащом похвастать, ни могуществом своим насладиться — ничего не успеваешь.

Пока ветерки летели к месту, где тучи устроили демонстрацию, Виэллис думал, что он, в общем-то, совсем не против ссылки. Сальто легко прочел эти мысли в прозрачной голове брата и полностью с ним согласился. Лучше уж в ссылку, чем прислуживать королю.

Солнце висело над облаками, подозрительно щурилось, и было видно, что оно не прочь хорошенько взгреть ветерков. Солнце почему-то было уверено, что тучи собрались из-за них. А зловредные тучи гремели и ворчали на все лады. И до ветерков им не было никакого дела.

Сальто решил, что должен вести себя как можно учтивее, и неуверенно подлетел к фиолетовому предводителю одного из войск. Этот предводитель клубился загадочно и зловеще.

— Извините, кхм, — промямлил ветерок, — не могли бы вы…

— Убраться отсюда подобру-поздорову, — с готовностью подхватил Виэллис. — А не то вам же будет хуже.

— Что-о-орммм? — раскатисто осведомился фиолетовый предводитель туч. — Меня гнать? Да я сам вас сейчас прогоню. А ну, кыш!

Отлетев на безопасное расстояние, братья растерянно переглянулись. Они были еще слишком малы и неопытны, чтобы применить свои дутельные способности. Конечно, их с младенчества учили, как надо дуть. Но сдуть такую ораву двоим тощим ветеркам, да еще и без плащей, было решительно не под силу.

Солнце уже давилось от смеха. Его особенно забавляли бесплодные старания ветерков.

— Смейся, смейся, — проворчал Сальто. — Все горазды над нами потешаться. Нет чтобы помочь!

— Погоди-ка! — воскликнул Виэллис. — Меня, кажется, осенило. Тучи ведь терпеть не могут яркого солнечного света. И если заставить Солнце смеяться поярче… Ты ведь заметил? Когда оно смеется, света становится больше.

— Да, если заставить Солнце смеяться поярче, — воодушевленно продолжил Сальто, — возможно, нам удастся прогнать бунтарей!

Они взялись за дело с таким энтузиазмом, что фиолетовый предводитель (тот самый, клубящийся негодяй) даже насторожился. Они кувыркались и мутузили друг дружку столь самозабвенно, что, по идее, у Солнца уже должна была начаться истерика. Если что у ветерков и получалось лучше всего, так это смешить. В соревнованиях по полетам над водой им никогда не доставалось призовых мест, а на турнирах по швырянию песка их без труда мог обойти любой. Зато они уж точно завоевали бы медаль на чемпионате смеха. Если б, конечно, такой чемпионат существовал.

— О-хо-хо! У-ху-ху! — буянило Солнце. — Животики надорвешь! Эй, вы двое! Вы меня за горизонт загоните!

Солнце разгоралось всё ярче и ярче, а фиолетовый предводитель бледнел всё больше и больше. За ним, как по команде, начали бледнеть остальные тучи.

— Отступаем! — вдруг скомандовал предводитель. — Здесь слишком светло и жарко. Еще чуть-чуть — и мы превратимся в обычные облака!

— Прочь-чь-чь! Назад-д-д! — загудели другие предводители. — А то испар-римся!

Король-Ветер с довольным видом выглядывал из окна облачного замка, вертел в руках корону и одобрительно покряхтывал. Флотилия туч благополучно ретировалась. И уж Сальто с Виэллисом здесь наверняка не при чем. Король рассудил, что тучи ушли благодаря одному лишь Солнцу. Какое доброе, великодушное Солнце! Помогло горемычным ветеркам. И пусть потом только кто-нибудь заикнется, что у Солнца нет сердца!

Глава 2. Дело о порванном плаще

Облачный пёс, которого в облачном королевстве любили все до единого, появился в замке Короля-Ветра одним погожим утром. Вернее, в замок его притащили братья-ветерки. Облачный пёс был страшно добр, кошмарно пушист и целиком состоял из белых, как вата, облаков. Когда он летал в поднебесье, его обвисшие уши смешно мотались туда-сюда, а длинный хвост так и вообще жил отдельной жизнью. Облачный пёс не представлял своей жизни без игр. Он пытался играть с молчаливыми и незаметными слугами короля, резвился с Виэллисом, когда тот выделывал виражи под потолком замка, и донимал Пуэрико. Впрочем, Пуэрико против этого не возражал. Порой ему становилось так скучно, что, невзирая на своё высокое положение и манию величия, он был готов часами возиться с облачным псом.

В последнее время облачному псу необычайно везло: на него ни разу не накричал Король-Ветер, его ни разу не пнули воздушной ногой. Он ничего не порвал и не опрокинул. И это было странно.

— На месте Пуэрико я бы вёл себя осторожнее, — говорил за обедом Сальто. — Если пёс долго ничего не крушит, значит, скоро у него наступит кризис и он начнет крушить всё без разбору. Уж я-то знаю.

Предсказание Сальто не замедлило сбыться. Уже вечером облачный пёс порвал вышитый серебром плащ Пуэрико. Крику было немерено. Снега тоже. Когда у Пуэрико портилось настроение, он созывал тучи со всех концов земли, и они лили, не переставая, несколько суток кряду. Вернее, лили, если было лето. Зимой тучи обыкновенно сыпали снежинками. Король-Ветер одобрительно отнесся к затяжному снегопаду, а на облачного пса зыркнул с негодованием.

— Не иначе, его подучили Сальто и Виэллис, — ныл Пуэрико. — Пёс не мог порвать плащ просто так. Его определенно надрессировали.

— Мы это выясним. Только не расстраивайся! — утешал любимчика Король-Ветер. — Мы выведем их на чистую воду. А тебе соткут новый плащ, лучше прежнего!

На следующее утро Король-Ветер созвал присяжных и устроил самый настоящий суд. При разбирательстве присутствовали братья-ветерки, главный обвинитель Пуэрико и облачный пёс, спрос с которого был невелик. На суд явилось даже надменное Солнце. Правда, с опозданием. Зевая, оно вынырнуло из-за горизонта и приволокло свою пурпурную мантию прямо во дворец.

— Встать! Суд идет! — гаркнул Король-Ветер и неистово шандарахнул облачным молотком по судейской кафедре. — Сальто и Виэллис обвиняются в том, что нарочно научили облачного пса рвать воздушные плащи.

— Протестую! — возмутился Виэллис. — Сроду никого не учил.

— Может, они того… Без умысла? — робко вставила защита.

— Мо-о-олчать! — прикрикнул на защиту Король-Ветер. — Слово пострадавшей стороне!

Пострадавшая сторона оглушительно высморкалась, состроила страдальческую гримасу и снова принялась ныть, что плащ для ветерка — самое ценное и что рваный плащ — это позор, который не смыть никакому дождю.

— Факты! Суду нужны факты, а не ваши мыльные пузыри! — рявкнул Король-Ветер и вновь обрушил молоток на кафедру. Солнце, которое всё это время непрестанно зевало, даже подскочило от неожиданности.

— Хорошо, факты, — смирился Пуэрико. — Когда мы были на земле, я сказал Сальто и Виэллису, что им плащи не светят. Поэтому они решили мне насолить.

Сальто и Виэллис болтали ногами под столом подсудимых и беспечно посвистывали. Рядом с ними облачный пёс усердно грыз облачный поводок. На этот поводок его посадили впервые.

— У защиты есть возражения?! — грозно осведомился Король-Ветер. И сразу стало ясно, что если возражения и будут, то защита никогда не осмелится их озвучить.

— Ну, мы попали, — ухмыляясь, сказал Виэллис. — Давайте уже свой вердикт.

— Вердикт! Вердикт! — зашумели присяжные.

Облачный молоток обрушился на кафедру в третий раз.

— Что ж, вердикт, — после паузы сказал Король-Ветер. При этом он выглядел таким важным, словно выносил вердикт самым злостным преступникам на планете. — Ветерки Сальто и Виэллис обвиняются в подстрекательстве к… — тут он запнулся. — В подстрекательстве к рванию… к разрыву… в общем, к порче имущества и нанесению урона королевской казне. И в наказание они отправятся в изгнание на месяц.

— Ура! Ссылка! — обрадовался Пуэрико. — Наконец-то я от вас избавлюсь!

— А что они будут делать в изгнании целый месяц? — поинтересовалось Солнце. — Баклуши бить? Галок гонять?

— М-да, — пробормотал Король-Ветер. — Без задания отпускать негоже.

Он задумался и о чем-то усиленно думал на протяжении нескольких минут, после чего просиял.

— Заданием будет разнести… — торжественно начал он.

— Разнести чей-нибудь сарай? — предположил Виэллис.

— Старую собачью будку? — понадеялся Сальто.

— Да нет же! — нахмурился король. — Разнести семена одуванчика по всей земле. Такой работы на месяц с лихвой хватит.

— Но сейчас же зима! — хором возразили ветерки. — Семена не прорастут!

— А кто сказал, что им нужно прорастать прямо сейчас? — ехидно спросил Король-Ветер. — Совсем скоро наступит весна. Какие могут быть разговоры?!

Раскланявшись, он объявил, что суд окончен, и швырнул судейский молоток в окно. Этих молотков он мог изваять из облаков, сколько душе угодно.

Солнце злорадно светилось на балконе облачного замка, присяжные аплодировали, а Пуэрико даже перекувырнулся в воздухе. Так он был счастлив. Братья-ветерки тоже были бы ужасно счастливы, если б не семена. Одно хорошо — никто не говорил, что из изгнания им непременно нужно вернуться.

Из дворца их выпроводили довольно неучтиво, а Пуэрико даже спел на прощанье какую-то пакостную песенку. Виэллис корчил из себя звезду мирового масштаба и раздавал воздушные поцелуи направо и налево. А Сальто наскоро слепил из облаков испанское сомбреро и размахивал им, словно какой-нибудь артист. Облачный пёс печально лаял ветеркам вслед.

… Они летели без передышки, пока не стали сгущаться сумерки. Далеко позади остался замок с хвастуном Пуэрико и вздорным Королем-Ветром. Далеко позади осталось чванливое Солнце. Когда оно в следующий раз взойдет на небо, братья, может статься, будут уже в другом облачном королевстве.

— Гляди-ка, скоро ночь, а ночью все дневные ветерки должны спать, — сказал Сальто.

— И без тебя знаю. Давай где-нибудь рассыплем семена, чтобы не мотаться с ними по всему миру, и уляжемся на боковую.

Они как раз пролетали над одной живописной деревушкой. Присев на красную шиферную крышу, Виэллис невольно засмотрелся на закат.

— И всё же, что ни говори, Солнце мастер своего дела, — сказал он. — Вон какие краски на горизонте. Загляденье!

— А я, между прочим, знаю этот дом, — заявил Сальто, которого мало интересовали закаты. — Здесь живет одна моя старая знакомая.

— Вот как? — воскликнул Виэллис. — Не думал, что ты водишь знакомство с людьми. Король-Ветер ведь строго-настрого запретил.

— А что нам теперь Король-Ветер! — махнул воздушной рукой Сальто. — Мы теперь ветерки вольного полета. Куда хотим, туда и дуем. И семена где угодно рассыпаем. К тому же, я заметил, что на этом участке в прошлом году был неурожай. Всегда мечтал сделать хозяйке приятное.

Семена одуванчика Сальто рассеял одним небрежным дуновением. Он был уверен, что одуванчики растения полезные, и никак не предполагал, что это злостные сорняки, над которыми его старая знакомая будет горбатиться всё лето.

Глава 3. Тайны ночного ветра

Ночной ветер Эль-Экрос никогда не дожидался, пока Солнце окончательно закатится за горизонт, и принимался за свои дела задолго до того, как заснут дневные ветерки. А дел у него было невпроворот. Сначала требовалось осмотреть мантию, которая у Эль-Экроса была целиком из звезд, и отряхнуть ее от космической пыли. Потом следовало убедиться, что ты не забыл надеть звездный колпак (ибо без колпака подданные тебя ни во что не ставили). После этого Эль-Экрос проверял, нет ли у Короля-Ветра каких-нибудь планов на ночь. Как бы ни был король велик, он был обязан вовремя ложиться спать и не ворошить прошлое под покровом ночи. Для наблюдения за ветерками и королем у Эль-Экроса имелась специальная подзорная труба. Ее корпус состоял из свернутого в трубочку и очень послушного ночного облака, а линзы представляли собой не что иное, как сплюснутые, дрожащие капли воды.

Пролетая над живописной деревушкой, где, на крыше, расположились братья-ветерки, Эль-Экрос очень удивился и поспешил выяснить, почему они не спят.

— Нас отправили в ссылку, и мы собираемся в теплые края, — выпалил Виэллис. — А вы, собственно, кто такой?

Тут Эль-Экрос удивился еще больше. Неужели, подумал он, остались на свете ветерки, которым неведомо, что у ночи тоже есть свой король?

— Сплошь короли, — буркнул Сальто. — Нигде от них нет покоя.

— Но я не собираюсь вас ругать или судить, — примирительно сказал Эль-Экрос. — Добро пожаловать в мой ночной замок.

Ночной замок пришелся братьям по душе. Несмотря на то, что полы, потолки и стены изнутри были чернее самой черной кошки, на них во множестве светились и мерцали звезды. Белые и голубые, розоватые, как лепестки розы, и желтые, как спелый лимон, звезды притягивали к себе всё внимание. Поэтому ветерки опомнились не сразу. А когда наконец опомнились, то заметили, что в ночном замке полным полно круглых коридоров. Коридорам не сиделось на месте. Стоило на минуту отвлечься, как они принимались шалить. Они перетекали друг в дружку, точно были сделаны из джема, изгибались и уползали вглубь дворца, а иногда просто исчезали, словно их никогда и не существовало.

— Думаю, нам следует стать ночными ветерками, — рассудил Виэллис. — Ни тебе проблем, ни забот. И с поручениями никто не гоняет.

— Забот, пожалуй, меньше, — согласился Эль-Экрос, снимая колпак и вешая его на облачный гвоздь. — Но и возможностей у нас тоже меньше. Мы не можем врываться в распахнутые форточки, когда нам вздумается. Не имеем права устраивать беспорядки. Шуметь ночному ветру дозволяется в очень редких случаях. А собранные в кучу осенние листья мы можем лишь тихонько ворошить.

— Правила, — проворчал Сальто. — И кто их только придумывает?

— Каждую ночь, — признался Эль-Экрос, — я сочиняю по одному новому правилу. Конечно, многим моим подданным это не нравится, но так уж я устроен. Не могу не сочинять.

— А вы бы сочиняли, ну, скажем, стихи, — предложил Виэллис.

— Или цветные сны, — вставил Сальто. — Я слышал, людям их сейчас очень не хватает. И вообще, раз вы творческий ветер, вам просто положено устраивать творческие беспорядки, — категорично добавил он.

— Дневные ветры мыслят шире. Не стоит пренебрегать их советами, — пробормотал Эль-Экрос и сделался вдруг ужасно задумчивым. Ему редко удавалось поговорить с подданными, потому что его подданные были столь же незаметны и немногословны, как подданные Короля-Ветра. Поэтому в основном Эль-Экрос думал и рассуждал вслух.

Сальто с Виэллисом переглянулись и, не сговариваясь, решили, что сейчас самое время оставить Эль-Экроса одного. Им страх как хотелось изучить все закутки и потайные ходы ночного замка. И вот теперь момент представился.

Стараясь не задевать мирно дремлющие облачка, братья осторожно двинулись прочь, вглубь затейливо изогнутого коридора. Эль-Экрос продолжал что-то бубнить себе под нос, ходя из стороны в сторону и размахивая рукавами необъятной звездной мантии. Исчезновения ветерков он, похоже, не заметил.

Ночной замок издавал почти неслышный, таинственный шорох и постоянно перемещался с места на место. В усыпанных звездами стенах то и дело возникали дыры, и сквозь эти дыры виднелись настоящие звезды — холодные, крошечные, недосягаемые… А еще ветерки мельком увидели Луну. От равнодушной, необщительной Луны в небе остался один лишь тонкий серпик. Луна предпочитала скрывать свое истинное лицо в темноте и стеснялась того, что не может излучать собственный свет.

— Виэллис, — шепотом сказал Сальто, — зачем ты соврал, будто мы отправляемся в теплые края? Что мы будем там делать?

— А я вовсе и не врал, — отозвался тот. — Хочу на мир посмотреть, в другие широты податься. Не вечно же на одном облаке прозябать. К тому же, ты помнишь дедушку?

— Нашего чудаковатого деда? Еще бы не помнить! Но у него же не все дома. Он же немного с приветом. Пытался доказать, что сможет ужиться с дикими ветрами на вершине Эвереста.

— В любом случае, его следует разыскать, — сказал Виэллис. — Я по нему очень соскучился.

Внезапно коридор, по которому летели братья, закапризничал и решил извернуться. Причем извернулся он так лихо, что образовал замкнутый круг. Настоящая ловушка для доверчивых ветерков.

— Безобразие! — возмутился Сальто. — А ну, выпусти нас отсюда! У нас впереди большая дорога, некогда тут прохлаждаться.

Коридор, само собой, не послушался. И Виэллису даже почудилось, будто он ехидно захихикал.

— Шутки в сторону! — крикнул Сальто в вязкую пустоту. — Если это проделки ночного короля, то он у меня попляшет!

— Короли никогда не устраивают проделок, — послышался в вязкой пустоте беззлобный голос Эль-Экроса. — У королей всегда есть план. Ведь вы без разрешения собирались осмотреть мой замок? Так вот, знайте: в облачной мебели замка много таинственных ящичков, и тайны в них лежат отнюдь не безобидные. Открой вы хоть один ящичек — и страшно представить, что бы тогда случилось!

Братья-ветерки потупились и пробормотали что-то невнятное. Наверняка хотели попросить прощения. Но, вместо «извините», Эль-Экрос услыхал лишь что-то наподобие «бур-вур-пур».

— Я тут поразмыслил над вашими словами, — всё так же беззлобно продолжил он, — и решил посоветоваться с дневными ветрами насчет того, что лучше придумывать. Правила или безделицы, вроде цветных снов. Я написал девять облачных писем, но не знаю, как их отправить. Почтальонов в ночном королевстве сроду не бывало, а адресаты живут далеко.

Сальто и Виэллис по-прежнему не видели Эль-Экроса, но его голос показался им таким беспомощным, что они сразу же сообразили: сейчас им достанется новое поручение.

— Может, вы отнесете? — с надеждой спросил Эль-Экрос. — Если вам, конечно, по пути.

«Даже если и не по пути, — мрачно подумал Сальто, — всё равно ведь заставят. Ох уж эти мне короли!»

Глава 4. Небесные приметы

Утром, когда ночной замок почти растаял (а таял он ежедневно, перед восходом Солнца), ветерки выплыли из парадных дверей. За ними, как по волшебству, выплыла пачка белых перистых писем. Письма адресовались десяти ветрам:

1. Океанскому Бризу — западное побережье Австралии;

2. Могучему Сирокко — Африка, Аравийская пустыня;

3. Беспощадному Смерчу — Средиземное море, Майорка;

4. Разрушительному Урагану по кличке «Подброшу-Швырну» — Карибское море;

5. Степному Бурану и его сестрице Вьюге — Южный Урал;

6. Тропическому Муссону — побережье Индии;

7. Вредному Мистралю — Средиземноморское побережье Франции;

8. Неуловимому Самуму — ищите в пустынях Северной Африки;

9. Беззаботному Сквозняку — любое открытое окно;

Виэллиса совсем не устраивал тот факт, что ему, всему из себя распрекрасному, придется опуститься до уровня какого-то Сквозняка, чтобы передать злосчастное письмо. Сальто тоже особенно не был в восторге. Но когда за воротами почти растаявшего замка ветерки увидали облачного пса, у них тотчас поднялось настроение. Облачный пёс сидел у сиреневых ступеней и неистово молотил хвостом по небесной тверди. Еще чуть-чуть — подумал Сальто — и случится неботрясение.

— Пёсик ты наш, родимый! — обрадовался Виэллис. — Неужели сбежал?

— Разумник. Своих не предаст, любую цепь перегрызёт, — приговаривал Сальто, почесывая пса за облачным ухом.

— Король-Ветер сейчас, наверное, рвёт и мечет, — замечтался Виэллис. Но потом опомнился и стал торопить брата. Дорога им предстояла дальняя, запутанная и уж наверняка с приключениями. Поэтому медлить было нельзя.

Из-за горизонта вылез малиновый бок заспанного Солнца — и ночной замок окончательно растаял. Вместо величественных стен и величественных башенок на небе осталась обыкновенная груда фиолетовых облаков. Эти облака лениво потекли прочь, в сторону облачного замка, где вот-вот должен был проснуться Король-Ветер.

Надо сказать, Король-Ветер никогда не был доволен своим дворцом и постоянно искал, из чего бы построить новый. Лучшим строительным материалом он считал большие кучевые облака, и потому работа у него особенно спорилась весной и летом. Зимние бесформенные облачка слыли материалом некачественным, но когда под рукой не было ничего другого, в ход шли и они.

Король-Ветер не подозревал, что строительные облака приплывали к нему не сами по себе. Их с помощью специального ветряного волшебства пригонял Эль-Экрос. Одна была беда — волшебство не действовало на большие расстояния, и потому для доставки писем оно не годилось. Зато вполне сгодились ветерки.

— Мы даже не его подданные, — возмущался Сальто. — Почему мы должны разносить какие-то послания?!

— А ты что, не хочешь встретиться и поболтать с Бризом? Узнать, как дела у Сирокко? Я был бы не против! — кричал Виэллис, скользя под высокими перламутровыми облаками. — Не спи! Надо поскорее убираться с этих широт!

Облачный пёс радостно прыгал за ветерками и лаял, а его лай отдаленно напоминал рокот вертолетного пропеллера.

Когда братья умчались за мглистые вершины гор, Солнце вылезло полностью, широченно зевнуло и распустило во все стороны янтарные лучи. Потом оно заметило бледнеющий серп Луны и раздраженно повелело ей исчезнуть. Но Луна что-то не спешила исчезать. Всякий раз, как она нахально и самочинно зависала на утреннем небе, случались разные непредсказуемые вещи. И Солнцу это не нравилось. Солнце во всём любило порядок и очередность.

Кому, как не ветрам, верить в небесные приметы? Увидав, что Луна не прячется за горизонт, ночной правитель мгновенно смекнул: произойдет нечто из ряда вон выходящее. Например, нагрянет Король-Ветер. А Король-Ветер был таков — нагрянул. Он со свистом и воем подлетел к развалинам ночного замка и громогласно потребовал хозяина. Из развалин высунулась взъерошенная голова Эль-Экроса. Сейчас он был без колпака, и потому чувствовал себя ужасно неуверенно.

— Соглядатаи доложили мне, что здесь пробегал облачный пёс, — без предисловий начал Король-Ветер. — Вы его не видели?

— Н-ничего не видел, — робея, пробормотал тот.

— А ветерков? Двух проказников без плащей? Я их изгнал.

— Раз изгнали, зачем разыскиваете? — непонимающе спросил Эль-Экрос. — Как бы там ни было, проказников я тоже не встречал. У меня, знаете ли, забот выше крыши. И проблем. Да-да. Следующей ночью мне нужно устроить пару творческих беспорядков, — поспешно сказал он и нырнул в груду облаков.

Король-Ветер разъяренно выпучился на вышеуказанную груду, но так и не сумел добиться от ночного повелителя никакого толку.

А ветерки тем временем уже пересекли границу умеренной климатической зоны и медленно, но верно приближались к океану. Виэллис направо и налево здоровался с встречными ветрами и даже умудрился пожать руку одному приветливому северо-восточному Пассату.

— Входим в зону кучевых облаков! — объявил Сальто. Соорудив из первого попавшегося облачка поводок, он набросил его на облачного пса, чтобы тот ненароком не потерялся.

— Осторожно! Всем расступиться! Холодные ветры идут! — сложив руки рупором, прокричал Виэллис. Кучевые облака загомонили и стали клубиться. Им, как никому другому, было отлично известно, что проникновение холодного воздуха в тропическую зону приводит к изменению погоды. Некоторые облака хмурились и ворчали, другие наливались синевой, чтобы превратиться в тучи. А иные выглядели так доброжелательно, что с ними даже хотелось перекинуться словечком. Вот Сальто и не выдержал. Подлетел к одному белому пухлому великану и поинтересовался:

— Вот скажите, вы не против того, что из вас строят замки?

Пухлый великан заулыбался и сделался почти таким же мягким, как взбитые сливки.

— Есть вольные облака, а есть подневольные, — благодушно объяснил он. — Я, например, из вольных. Наши маленькие кроткие собратья вполне терпимо относятся к тому, что из них делают дворцы и разные поводки. Они рады послужить ветрам. Те же, что покрупнее, ценят себя гораздо больше и уже не так охотно жертвуют собой. Лично мне всё равно, как плыть. Могу поплавать и в форме дворца.

— А я, — тонюсенько пискнул поводок облачного пса, — могу и в форме ремешка. Мне не сложно.

— Извини, что мы тебя эксплуатируем, — обратился к «поводку» Сальто. — Обещаю: как выберемся к океану, я тебя освобожу.

— Всегда хотел поглядеть на океан! — восторженно пропищал тот, и облачный пёс лизнул его белым, как снег, языком.

Сальто никогда прежде не разговаривал с облаками. Он был убежден, что облака — это глупые небесные овечки, которых можно только гонять. Вежливость пухлого великана и маленького облачка-поводка привела его в абсолютный восторг. Виэллис тоже решил не оставаться в стороне и спросил у пухлого великана, не видел ли он Тропического Муссона.

— О, Тропический Муссон в наших краях фигура заметная, — отозвался великан. — Он огромен и внушает столь же огромное уважение. Сейчас зима, поэтому он дует с материка на океан. Вы наверняка найдете его южнее мыса Коморин.

Присутствие Тропического Муссона чувствовалось повсюду, но южнее мыса Коморин оно было особенно ощутимым. Внизу, на побережье, гудел и шипел океан. Он лизал берег, как лижут большое вкусное мороженое.

— Вот, откуда берутся дожди, — сказал Сальто. — Вода испаряется из океанов и поднимается в небо, а там пар заглатывают облака. Облака ужасно прожорливы, когда дело касается водяного пара.

— Вы правы, друзья, — прозвучал приятный, обволакивающий голос Тропического Муссона. — Добро пожаловать к моему океану! Что приветрило вас в эти края?

— У нас поручение, — тут же нашелся Виэллис. — Вернее, послание. От ночного ветра Эль-Экроса.

С такими словами он выудил из плывущей позади пачки писем то, на котором значилось имя Муссона. Тропический Муссон легко и небрежно разорвал облачный конверт, и оттуда немедленно вырвались потоки холодного воздуха.

— Уфф! До чего же стылое послание! Оно не согрелось даже в тропических широтах. Ничего ветривительного, — произнес Муссон своим обволакивающим голосом. Говорил он не спеша, протяжно и громко. Должно быть, именно так разговаривают все сановитые ветры.

— Чудной ваш Эль-Экрос, — сказал он, прослушав завывание северного ветра из письма. — Зачем придумывать правила, которые никому не нужны? Пусть уж действетрительно сочиняет стихи. Передайте ему, когда вернетесь.

— Нам еще нескоро возвращаться, — заметил Виэллис. — У нас осталось восемь неразосланных писем. Вы, случайно, не знаете, как найти Беспощадного Смерча, Разрушительного Урагана и Могучего Сирокко?

— Ха! — оглушительно рассмеялся Тропический Муссон. — Ха-ха! Это самые беспринципные ветры на планете. Чтобы хотеть с ними встретиться, надо быть по-настоящему безумным и отчаянно-бесстрашным. Сомневаюсь, что вы настолько бесстрашны. Но, в любом случае, если собираетесь их навестить, берите западнее. А теперь не мешайте. Мне нужно сдуть всю зиму за океан, прежде чем наступит весна.

Сказав так, Тропический Муссон гордо повернулся к ветеркам спиной, где развевался немыслимой красоты плащ. Сверху донизу он был усыпан бриллиантовой росой, а по краям расшит пальмовыми листьями.

— Мне бы такой, — позавидовал Виэллис. Теперь он решил, что непременно станет муссоном.

Глава 5. История одной несчастной Орехоколки

Когда ветерки улетели прочь, Тропический Муссон вновь принялся дуть на океан. Тот шипел, вскипал и обрушивал волны на песчаный берег. Шелестели вайями высокие пальмы, истошно кричали чайки. Тропическому Муссону нравилось, когда вокруг столько шума. И когда в этот шум вдруг вклинился требовательный голос Короля-Ветра, он ни капельки не удивился.

— Ветерков не встречали, уважаемый? — властно спросил Король-Ветер. — Двух сорвиголов, не знающих ни манер, ни такта. Они нарушили приказ и рассеяли семена одуванчика над одним-единственным клочком земли. Мои соглядатаи всё видели. А еще эти негодники сманили из дворца облачного пса.

— Сочувствую вам, — оглушительно вздохнул Тропический Муссон. — Если бы у меня сманили облачного пса, я бы тоже не находил себе места. Но ветерков я не встречал. Ветроятно, они отправились на восток.

А братья-ветерки тем временем уверенно держали курс на запад и страшно бы обрадовались, если б узнали, что Тропический Муссон их прикрывает. Облачный пёс всё так же весело и беззаботно трусил за Сальто и Виэллисом. Правда, теперь уже без поводка. Облачко, которое служило поводком, рассыпалось перед ветерками в благодарностях и осталось висеть над океаном, совершенно довольное своей судьбой.

— Совсем скоро, — сказал Виэллис, мы доберемся до Аравийской пустыни, где обитает Могучий Сирокко. Надеюсь, нам не достанется от него на орехи…

Не успел он договорить, как облачный пёс залаял. Он принялся лаять так громко и устрашающе, что ветерки решили, будто небесам настал конец. Но пёс всего-навсего заметил посреди океана крошечный островок, где в гордом одиночестве росла кокосовая пальма, а под пальмой… Под пальмой пряталось странного вида существо.

Снизившись, ветерки придержали облачного пса и уставились на существо. Существо, в свою очередь, уставилось на них, хотя никакому земному созданию видеть ветер было решительно не под силу.

— Ты кто? — поинтересовался Сальто.

— Я-то? — печально ответило существо. — Я Орехоколка. Вернее, когда-то ею была. В долгих плаваниях люди кололи мною орехи. А потом случилось кораблекрушение, и меня вынесло на этот пустынный остров.

У Орехоколки было четыре железных зуба и небольшой хохолок на голове. Ее круглый рот закрывался с трудом, и она постоянно шепелявила. А еще у нее было две ноги и одна рука. Рукой она подпирала голову, чтобы лучше думалось.

— Я несчастна, — убежденно сказала Орехоколка. — Я самая несчастная Орехоколка в мире, потому что орехи на этом острове мне не по зубам. Кокосы! — обреченно добавила она. — Падают с пальмы каждый день. Падают и лежат! При виде того, как они спокойненько лежат в песке, мне становится не по себе.

Ветерки переглянулись и отлетели посовещаться. Облачный пёс, которого Сальто крепко держал за холку, вырывался и лаял пуще прежнего.

— Что будем делать? — спросил Сальто у Виэллиса.

— А что бы посоветовал наш дед? — задумался тот и стал припоминать, какие советы давал им дедушка Ветрило, когда братья только-только вывалились из облачной колыбели.

«Если небо с утра покрыто белыми перистыми барашками, — говаривал дед, — это к дождю».

«Не то», — отмёл Виэллис.

«Однажды мне в голову пришла интересная мысль. Не знаю, как она туда попала, но думаю, что добиралась очень долго. Когда я проснулся, эта мысль сказала мне: „А ну-ка, подумай меня!“, — рассказывал как-то дед Ветрило. — Я подумал — и с той поры стал истинным искателем приключений. Поэтому всегда думайте неожиданные мысли».

«Опять не то», — покачал головой Виэллис.

«Не всякая орехоколка находит свое призвание», — любил утверждать дед.

«Теплее, — подумал Виэллис. — Но не горячо».

Пока он перебирал в уме советы дедушки, Сальто уже составил план спасения несчастной Орехоколки.

— Давай к нам на небо! — подлетев к островку, крикнул Сальто. — Станешь облачной Орехоколкой и будешь колоть облачные орехи!

— Я? — изумилась та и широко разинула рот. — Но ведь я железная! Мне в небо не подняться.

— Это поправимо, — уверил ее Сальто. — Когда-то меня учили превращать предметы в облака. Вот сейчас… Вправо вверх, влево вниз. По-во-рот…

И он стал исполнять вокруг Орехоколки ветреный танец. Король-Ветер сурово наказывал братьев за ветреные танцы, но Сальто тренировался назло королю и запомнил каждое движение. Во время танца было положено проговаривать волшебные слова, и Сальто проговаривал:

Ветри-вери, шире двери!

Залетим — заветрим.

В облака вас превратим!

Ветривительное дело —

Превращаем мы умело.

От предвкушения Орехоколка совсем позабыла о своем несчастье. Она выпучила глаза и приготовилась взлететь. По правде сказать, ей до смерти надоело сидеть в песке и калиться под самодовольным Солнцем. Единственное, что у нее не накалялось, так это хохолок из конских волос, который люди приклеили ей к голове шутки ради.

Когда Сальто закончил читать заклинательный стишок, Орехоколка почувствовала, что стала накаляться гораздо меньше. Потом куда-то ушла вся тяжесть. И, взглянув на свою единственную руку, Орехоколка поняла, что прежняя безрадостная жизнь теперь в прошлом. Она превратилась в облачную Орехоколку.

— А каковы на вкус облачные орехи? — поинтересовалась она у ветерков, смешно кувыркаясь в воздухе.

— Они… сладковатые, — замялся Сальто.

— И похожи на суфле, — вставил Виэллис. — А когда их раскалываешь, трещат, как тонкий лёд.

Облачный пёс недоверчиво обнюхивал Орехоколку, пока та приноравливалась к новым условиям, и, в итоге, принял за свою. Теперь он больше не лаял и не рычал, как вертолетный двигатель. Виляя белым пушистым хвостом, он прыгал вокруг своей новой приятельницы и настойчиво звал поиграть. Ветерки покатывались со смеху.

— Эй, вы, там! — недовольно гаркнуло Солнце, о котором уже все успели забыть. — Конечно, это не моё дело, но за вами по пятам следует злющий-презлющий Король-Ветер. Он настолько зол, что может запросто сдуть ваш островок вместе с пальмой… Конечно, я не намерено вас выдавать, — ехидно добавило оно. — Но ведь всякое может случиться. Например, настроение испортится. Или скучно станет… Хотя наблюдать за тем, как мечется Король-Ветер, уже само по себе удовольствие.

— А что вы от нас хотите, многоуважаемое Солнце? — на всякий случай вежливо уточнил Виэллис.

— Отдайте мне облачную Орехоколку. Я с великой радостью ее испарю, — лучась самодовольством, ответило Солнце. — Люблю испарять.

Орехоколка испуганно подалась назад и спряталась за облачного пса.

— Извините, но ничего не выйдет, — насупился Сальто и храбро выпятил воздушный подбородок.

— Ну, тогда ладно, — зловеще отозвалось Солнце. — Тогда знайте, что однажды меня одолеет скука и я расскажу Королю-Ветру, где вас носит.

Выдав ветеркам такое предупреждение, оно величественно и неторопливо вошло в зенит, где лениво завалилось на бок.

Глава 6. В гостях у Беззаботного Сквозняка

— Как думаешь, далеко еще до Аравийской пустыни? — спрашивал у брата Сальто.

— Уже скоро, — обнадеживал тот. — Если мы поладим с Могучим Сирокко, надо будет попросить его задержать Короля-Ветра. Нельзя допустить, чтобы король нас догнал.

Орехоколка торжественно восседала на спине у облачного пса и без устали колола облачные орехи, которые ветерки подбирали по дороге.

«Клац! Хрум! Клац! Хрум!» — постоянно слышалось позади. Орехоколка наконец-то нашла свое призвание. Она была на высоте.

Когда ветерки пролетали над большим городом, она не удержалась и воскликнула:

— Какой храм! Нет, вы только посмотрите, какой чудесный храм! Нам обязательно следует спуститься!

— Спуститься?! — взвился Виэллис. — Да за нами же погоня! Вот-вот налетит Король-Ветер!

— Ну, пожалуйста! На пять минуточек! — взмолилась Орехоколка. — Я никогда не видела таких красивых дворцов. К тому же, — сказала она, подперев голову облачной рукой, — король наверняка не станет искать вас в городе.

— И правда, — заметил Сальто. — Он же ненавидит города.

Приземлились друзья на крышу того самого храма искусств, который так поразил Орехоколку. Храм был украшен лепниной, фресками и витражами. Когда на витражи светило Солнце, его лучи проходили сквозь цветное стекло и становились зелеными, красными, голубыми и фиолетовыми. Внутри храма лучи перекрещивались, скользили по выбеленным стенам, гладкому полу и радостно отражались от блестящих витрин.

А еще по храму гулял Беззаботный Сквозняк. О том, что он беззаботный, догадаться было совсем несложно, поскольку он без конца насвистывал свою беззаботную песенку.

— Вот ведь незадача, — заглянув в витражное окно, пробормотал Виэллис. — Я надеялся, Сквозняка мы навестим в последнюю очередь.

— А лучше было бы вообще не навещать, — буркнул Сальто. — Сквозняк — деревенщина, он не знает элементарных правил поведения. Его и ветром-то можно назвать с большой натяжкой.

— Обо мне говорите? — беззаботно осведомился прозрачный и лёгкий Сквозняк. — Всем привет! Не правда ли, замечательный день? И Солнце так ярко светит.

— Насчет Солнца советую не обольщаться, — угрюмо сказал Виэллис. — У него отвратительный характер. Поймешь, когда познакомишься с ним поближе.

— А у нас тут почта, между прочим. Корреспонденция, — важно произнес Сальто и вынул из облачной пачки письмо.

— Замечательно! — обрадовался Беззаботный Сквозняк. — Я так редко получаю письма! Иное дело люди! Им почта приходит чуть ли не каждый день.

Братья-ветерки фыркнули.

— Люди, — презрительно сказал Виэллис. — Жалкие создания. Чуть только перемена в погоде — сразу хватаются за голову и бросаются пить лекарства.

— Не такие уж и жалкие, — встал на защиту Сквозняк. — Они придумали много полезных изобретений. Например, мельницы, ветряные электростанции…

— А всё зачем? — завихрился Виэллис. — Затем, чтобы нас использовать!

Беззаботный Сквозняк беспечно свистнул в ответ.

— Тогда как же иначе вы будете приносить пользу? — изумился он. — Всякое создание не просто так создано. Каждому отведена своя роль и у каждого свое предназначение. Если без дела мотаться по свету, скоро устанешь.

— А ты какую пользу приносишь? — напустился на Сквозняка Виэллис.

— Я свищу по углам, форточками хлопаю, с занавесками играю. Людям нравится. И поверь, если познакомиться с ними поближе, они весьма даже неплохие.

Здесь Сальто, который до сих пор молчал, горячо согласился со Сквозняком.

— Они действительно необыкновенные, — подтвердил ветерок. — Отбираешь у них зонтик, выворачиваешь купол наизнанку, а люди не сдаются. Они вообще редко когда сдаются. Выдержка у них что надо!

Облачный пёс и Орехоколка уже успели осмотреть храм искусств и теперь, прижавшись к разноцветному стеклу, слушали в оба уха и смотрели в оба глаза.

— О людях толкуют, — прошептала Орехоколка.

— Р-р-р-рав! — пророкотал пёс. Когда-то у него были другие хозяева. Эти хозяева жили в кирпичном доме и, что ни день, выводили его погулять на зеленой травке да побегать с другими лохматыми собаками. Облачный пёс не помнил, как стал облачным. Но много раз слышал от ветерков, что, если бы не они, не видать бы ему белого света.

Орехоколка прислушалась: теперь Беззаботный Сквозняк упрекал ветерков за то, что они только и думают, как бы людям насолить.

— Вместо того чтобы зонтики выворачивать, вы бы лучше помогали, — назидательно добавил он.

— Кому помогать? Людям? Не дождетесь, — заупрямился Виэллис. — Не стану я этого делать. Ни за какие облачные коврижки! И вообще, мы должны попасть на аудиенцию к Могучему Сирокко.

Круто развернувшись, Виэллис пожалел, что у него нет такого красивого плаща, как у Тропического Муссона. Еще он пожалел, что у него нет столь же изящной облачной короны, как у Короля-Ветра, и такой же ослепительной блистательности, как у Солнца. Будь у него всё это, он бы наверняка произвел впечатление на деревенщину Сквозняка. Хотя, подумал Виэллис, что простакам власть и слава? Для них это сор, пустяк, бессмыслица. И чем ветер проще, тем охотнее он променяет славу на возможность свободно летать по цветущему летнему лугу.

Когда друзья попрощались с Беззаботным Сквозняком, стали надвигаться сумерки. Теперь цветные витражи уютно и таинственно светились изнутри. Орехоколка поблагодарила Сквозняка за доброту, расчувствовалась и уронила слезу (она ведь была облачной, а значит, могла ронять слезы, сколько ей вздумается). Облачный пёс жалобно поскуливал и постоянно оглядывался на храм искусств. Ему невероятно понравилось парить под белыми сводами и петлять по пустынным, прохладным коридорам.

Глава 7. Встреча с Могучим Сирокко

Ветерки летели почти всю ночь. Орехоколка мирно посапывала на спине облачного пса, и ей снилось, будто она колет орехи из синего и зеленого стекла. А стекло — тонкое, как ледяная корка на снегу. Оно хрустит и рассыпается на блестящие крупинки.

Ночь сияла ветеркам тысячами звёзд. Эль-Экрос говорил, что по Полярной звезде можно легко определить направление. Достаточно знать, что там, где она светит, находится север.

Утром на востоке вновь зажглась заря. И на этот раз Солнце проснулось в Аравийской пустыне. Огромное, иссушающее и безжалостное. Орехоколка решила, что уж теперь-то Солнце непременно её испарит. С каждой минутой оно разгоралось всё ярче и ярче. Ветерки пригляделись: где-то там, в недрах пустыни, должен был зарождаться Могучий Сирокко.

— Как настроение? — поинтересовался Сальто у Солнца, когда оно выбралось на небосклон. — Не скучаете?

— Некогда скучать, — ответило довольное Солнце. — Сегодня я буду греть, жарить и калить песок. Мой приятель Юпитер сказал, что, если долго нагревать песок, песчинки могут превратиться в драгоценные камни.

«Что Юпитер может знать о песке! — усмехнулся про себя Сальто. — Он же целиком состоит из газа. Хотя пусть морочит Солнцу голову. Нам это только на руку».

По рыжей пустыне неспешно двигались барханы. Братьев, Орехоколку и облачного пса обдавало горячим дыханием негостеприимных и очень деятельных ветров. Эти ветры без отдыха носились туда-сюда, деловито толкали ленивые барханы и ворчали на чужаков. Сальто и Виэллису из-за их ворчания стало неловко.

— Туристы, понимаешь, — бубнил хмурый северо-западный ветер Бора. — Им бы только глазеть.

— Пр-рочь! Постор-рони-и-ись! Не видите, я бушую! — раздраженно верещала Пыльная Буря.

Ветерки не знали, куда деваться. Их пихали и попрекали все, кому не лень.

— Если мы просто оставим письмо в пустыне, оно растает. На такой-то жаре, — с сожалением заметил Сальто.

— Чему быть, того не миновать, — равнодушно сказал Виэллис. — Не больно-то и важны письма Эль-Экроса.

Но не успел он договорить, как над головами у ветерков загудело и загрохотало:

— Кто-о-о-о тут произнес имя ночного короля-а-а-а?! — грозно осведомился гудящий голос.

Орехоколка подскочила от ужаса и поднырнула под облачного пса. Обалдевший от зноя облачный пёс парил в воздухе, по привычке высунув белый язык, и мало что соображал. Ветерки попятились и с опаской глянули наверх. Наверху, в красно-белом пыльном плаще, вихрился Могучий Сирокко. От его обжигающего и устрашающего великолепия у братьев занялся дух.

— Заче-е-ем пожаловали? — сердито спросил Сирокко. — С любопытными у меня разговор короткий. А про шпионов я вообще молчу.

— Мы не шпионы, — поспешно разуверил его Сальто. — Мы почтальоны. Вам письмо.

Белое перистое послание испуганно выпрыгнуло из поредевшей стопки писем и, изгибаясь, поплыло навстречу Сирокко.

— А-а-а, поня-а-а-тно, — уже менее сердито протянул тот. — Эль-Экрос, как всегда, учудил. Можете ему передать, что придумывать цветные сны — удел неудачников. Настоящие короли должны угнетать. Вот как я. Я вызываю сухие туманы и пыльную мглу. Я создаю длинные бесшумные волны, которые неистово ударяют в берег. Когда я дую, люди перестают радоваться жизни. Моя сухость и жара сводит людей с ума. Они говорят: «Пришел удушающий Сирокко». Они говорят: «Конец нашей хорошей погоде». Иногда я переношу красную пыль из Сахары в северные районы, после чего там выпадают кровавые дожди.

— Как жестоко! — в сердцах воскликнул Виэллис и тут же приготовился об этом пожалеть. Но Сирокко в ответ лишь расхохотался.

— Да, я жесток! — прогудел он. — Я лют и свиреп! Совсем скоро наступит весна. В марте моё могущество станет поистине безграничным, и я заставлю людей страдать. Присоединяйтесь, повеселимся на славу!

Орехоколка и облачный пёс съежились, а Сальто и Виэллис похолодели. Наблюдать, как кто-то страдает, было для них невыносимо.

— Мы бы с радостью, — промямлил Сальто. — Но у нас еще столько писем! Вот если бы вы помогли нам скрыться от погони…

— Кто гонится? — тут же поинтересовался Могучий Сирокко.

— Король-Ветер, — заискивающе ответил Виэллис. — Он отправил нас в ссылку, а теперь зачем-то преследует.

— О-о-о! — прогудел Сирокко. — Так вы преступнички!

— П-почему это преступнички? — заикаясь, проговорил Сальто.

— Потому что на матёрых преступников вы никак не тянете, — пояснил Сирокко и оглушительно расхохотался. — Что ж, я попробую остановить вашего короля. Нескольких горстей песка и пыли будет вполне достаточно. А теперь будьте ветрены и прощайте!

С такими словами Могучий Сирокко зашуршал, завыл и, подбирая полы своего объемистого сыпучего плаща, усвистел к Средиземному морю.

Миновав раскаленную пустыню, где Солнце сосредоточенно, но безуспешно пыталось превратить песок в рубины и алмазы, ветерки вздохнули с облегчением.

— Ну вот, — сказал Виэллис. — Я думал, Могучий Сирокко, и правда, могуч. А он всего-навсего любит пустить пыль в глаза. Не возьму в толк, зачем досаждать людям, если у них и без того жизнь не сахар?

— Если бы мне пришлось участвовать в выборах нового короля, я бы без раздумий отдал голос за Беззаботного Сквозняка, — высказался Сальто. — Из всех ветров, что я знаю, он самый миролюбивый.

Следующим, к кому решили наведаться ветерки, был Беспощадный Смерч. Он должен был свирепствовать где-то над Средиземным морем. Как раз там, куда направился Сирокко. Братья от всей души надеялись, что эти злодеи не учинят никакой всемирной катастрофы и обойдутся парой разрушенных домов да одним моросящим кровавым дождиком.

Глава 8. Судьба Беспощадного Смерча

На шелестящей пальме острова Майорка Орехоколке не сиделось. Сейчас ей было бы куда комфортнее под пальмой, в песке (причем в песок следовало бы зарыться поглубже), потому что со Средиземного моря на остров надвигался нешуточный Смерч. Братья-Ветерки пристроились тут же, на широких листьях пальмы. Облачный пёс летал у них над головами и тревожно лаял.

А Смерч вихрился над водой, закручивался сизыми кольцами и горланил злодейскую песенку примерно следующего содержания:

Я дерзкий, бездушный, губительный Смерч!

Владенья и жизнь от меня не сберечь.

Дома и ограды я скушаю сам,

А то, что останется, — вам.

— Пффф! — фыркнул Виэллис. — Да он же обычный обжора! С каждым днем я всё больше разочаровываюсь в ветрах-негодяях.

— Не стоит недооценивать Смерчей, — подала голос Орехоколка. — Корабль, на котором я плавала вместе с людьми, потонул именно из-за такого вот негодяя. Водяные Смерчи впитывают в себя воду и нередко образуют водовороты.

Тут она вспомнила, как однажды попала в водоворот, и сделалась белее высокогорного снега. Между тем Смерч всё приближался и приближался. Скоро он подступил к берегу так близко, что стали видны его безумные бездонные глазищи. Он, как и сказала Орехоколка, втягивал в себя волны, причем втягивал с чудовищным грохотом, гулом и воем.

Облачный пёс этой какофонии не выдержал и со скулежом бросился наутёк. А Орехоколка предпочла встретиться со своим врагом лицом к лицу. У Беспощадного Смерча лицо было самое что ни на есть бандитское — вихрящееся, серое и, как показалось ветеркам, сплошь в синяках. Кривая злоехидная улыбочка обнажала острые светло-серые клыки. Сальто рассудил, что именно этими клыками Смерч кромсает дома и ограды.

— Вы откуда такие взялись?! — завидев ветерков, прогрохотал Смерч.

— А сам ты откуда взялся? — расхрабрившись, крикнул Виэллис.

— Я-то? Я верчусь здесь из-за тёплого воздуха. Когда потоки тёплого воздуха соприкасаются с холодным морем или землей, появляюсь я. Я всегда разный и у каждого «меня» собственная судьба. Иногда я живу несколько минут, а иногда — несколько часов.

Пока Смерч говорил, его сизая воронка причудливо изгибалась, касаясь поверхности моря, и ненасытно всасывала воду, водоросли, а с ними заодно и мелких рыбёшек.

— Незавидная судьба, — проронил Сальто. — Но почему ты всё время ешь?

— Запасаюсь впрок! — бешено крутясь, сообщил Смерч. — Скоро я опять исчезну, и, пока злой рок вновь не призовет меня на землю, мне надо будет чем-то питаться.

— Нет, его определенно нельзя считать негодяем, — сказал Виэллис. — Он просто жертва обстоятельств. Давай быстрее отдадим ему письмо, пока злой рок не заставил его исчезнуть.

Сальто боязненно взглянул на брата.

— Не стану я этого делать. Вдруг Смерч меня проглотит?

— Ну, а я тем более, — заявил Виэллис. — Хочу дожить до того дня, когда мне вручат ветреный плащ.

Орехоколка посмотрела сперва на Сальто, потом на Виэллиса и завела глаза к небу.

— Вы оба жалкие трусы. Поэтому плащи вам в любом случае не светят, — нравоучительно изрекла она. — Ладно уж, давайте я отнесу письмо.

И, поскольку облачное письмо не желало самостоятельно вылезать из пачки, Орехоколка вытащила его своей единственной рукой и храбро направилась к Смерчу. Тот, злобно хохоча, продолжал мутить воду и глотать рыбёшек.

— Эй, ты! — начала Орехоколка издалека. — Это ведь ты потопил наш корабль?

— На своем веку я потопил множество кораблей, — ответил Беспощадный Смерч. — Может статься, и ваш тоже. А может, вам насолил кто-нибудь из моих кузенов. Они обитают в Краю Водяных Смерчей, за Атлантическим океаном. Хотя… — Тут Беспощадный Смерч на минуту задумался, и яростная ухмылка стала потихоньку сползать с его сизого лица. — Вы слыхали об Огненных Смерчах? Они возникают из-за сильных пожаров и питаются огнём. Ваш корабль, часом, не горел?

— Даже не дымился, — решительно отмела Орехоколка. — На нас налетел вихрь, после чего мы налетели на скалы. А потом меня захлестнула и утащила в водоворот беспощадная волна.

— В мире вообще, куда ни кинь, никого не щадят. Что уж обижаться на какую-то волну, — вновь ухмыльнулся Смерч. — Ваш покорный слуга тоже беспощаден. Я могу возникнуть на дороге темной ночью и прикрыться пылью, поднятой грозовым шквалом. Я прячусь за плотной завесой дождя, чтобы меня не заметили люди. Сначала я подниму вас так высоко, что у вас перехватит дыхание. А потом резко брошу вниз. Дом, где вы живете, за считанные мгновения превратится в щепки. Стоит ли говорить об электростанциях и проводах! Оставить город без электричества для меня пара пустяков.

Внезапно бездонные глаза Смерча хитро сощурились, а клыкастая улыбочка расползлась до самых ушей.

— На острове наверняка есть город с беззащитными людьми. Предвкушаю, как они начнут бегать и кричать при виде меня!

— Не смей! — разозлилась Орехоколка. — Они ведь не причинили тебе никакого вреда.

— Обычно вред причиняю я, — пояснил Смерч и завихрился быстрее прежнего. — У-у-у! — неистово завыл он. — Прочь отсюда! Я собираюсь разрушить этот город до основания.

Притихнув, ветерки наблюдали за Смерчем из-за пальмы и дивились бесстрашию Орехоколки. Виэллиса грызла совесть.

«Погляди, — настойчиво шептала совесть, — Орехоколка гораздо меньше тебя, и любому ветру ничего не стоит превратить ее в облачные ошмётки. Однако она всё-таки отважилась на разговор с Беспощадным Смерчем, в отличие от вас, трусишек».

«Этот подлец ведь слопает ее за милую душу! — трясся от страха Сальто. — Дедушка частенько говаривал, что за безрассудство можно поплатиться жизнью. Бедная, глупая Орехоколка!»

Но Орехоколка была отнюдь не глупа. Пока Смерч остервенело вращался над морем, она краешком глаза заглянула в конверт и убедилась, что письмо состоит из холодных потоков ночного воздуха.

«Отлично, — подумала Орехоколка. — Тут-то тебе, злодей, и конец».

Она прекрасно понимала, что читать письмо Беспощадный Смерч не станет. Потому что, во-первых, у него не было рук. А если и были, то они целиком срослись с извивающимся цилиндрическим телом и уже ни на что не годились. Во-вторых, Смерч был слишком поглощен идеей всё вокруг поглотить. Это была отличная возможность скормить ему письмо. Орехоколка подлетела к Смерчу так близко, что ветерки за пальмой чуть окончательно не утихли от безысходности.

— Перед тем как ты разрушишь город, — крикнула Орехоколка, — прочти послание от ночного короля!

— Зачем мне читать какие-то послания! — сварливо прогудел Смерч. — А ну, давай его сюда! Оно наверняка ужасно вкусное.

Орехоколка замахнулась и изо всех своих облачных сил швырнула письмо прямо ему в лицо.

— На, подавись!

Проглотив конверт и облизнувшись серым вихрящимся языком, Смерч громко и ехидно рассмеялся.

— Обед недурён и смахивает на заливное, — довольно сообщил он. — Поглядим, что у нас на десерт…

Но не успел он произнести слово «десерт», как вдруг побледнел и из сизого сделался дымчатым.

— Что… Что за гадость ты мне дала? — ошалело взвыл Смерч. — Это какой-то яд, да?

Через минуту он уже больше напоминал густой дым из печной трубы, а его кольца вертелись куда медленнее.

— Ах, негодница! Негодяйка! Преда-а-ательница! — мстительно простонал Дым. — Я тебе это еще припо-о-омню…

Он распался на пепельные частички у самого берега — и волны облегченно зашептались между собой. Море с благодарностью вползло на песок, разлетались и заголосили чайки. Вернулся из своего укрытия облачный пёс.

— Чувствуете? — с победным блеском в глазах спросила у ветерков Орехоколка. — Чувствуете радость? Мы ведь только что спасли от гибели целый город.

— Я чувствую досаду, — признался Виэллис. — Потому что город спасла только ты одна.

— А я даже немножко завидую, — виновато проронил Сальто.

— Но в одиночку я бы не справилась, — возразила Орехоколка. — Что бы я делала без ваших облачных писем? Ведь от Беспощадного Смерча помогло избавиться именно письмо.

— Что ж, значит, и от нас есть какая-то польза, — обрадовался Виэллис. Он впервые по-настоящему распробовал слово «польза», и вкус этого слова пришелся ему по душе. Уж теперь-то — решил Виэллис — неважно, каким ветром он станет. Важно, чтобы вокруг него все были счастливы.

Глава 9. История дедушки Ветрило

— Предлагаю запутать следы, — сказал Сальто, когда братья приземлились на крышу островного ресторанчика. Из ресторанчика пахло жареной рыбой, шашлыками и дымом от сигар. Оттуда же доносилась негромкая джазовая музыка.

— Какая разница, — махнул воздушной рукой Виэллис. — Солнце всё равно рано или поздно нас выдаст.

— Ну и пусть выдаёт. Зато Королю-Ветру придется изрядно попетлять, пока он будет за нами гоняться. Шутка ли в спешке пересечь Атлантический океан? Король обязательно выдохнется и растеряет по дороге всю свою прыть.

— А что нам-то делать за океаном? — опешил Виэллис.

— Так ведь там, над Карибским морем, живет Разрушительный Ураган по кличке Подброшу-Швырну! — напомнил Сальто. — Скорее бы покончить со злодеями, — устало добавил он. — Больно уж они своенравны и непредсказуемы.

Пока ветерки отдыхали, раскачивая нависшие над крышей пальмовые листья, Орехоколка и облачный пёс отправились изучать окрестности. Орехоколку почти сразу привлёк пляж с ракушками, и она проторчала там до самого обеда. Изнутри ракушки отливали перламутром, а снаружи были сплошь в аккуратных бороздках. Орехоколка хотела унести хотя бы одну ракушку с собой. Но в облачной руке было сложно что-либо удержать. Золотой песок — стоило набрать горсть — тотчас высыпался обратно. А когда Орехоколка попыталась зачерпнуть сияющей на Солнце морской воды, то обнаружила, что в воде ее рука становится совершенно невидимой.

Облачный пёс тем временем старательно гонял чаек. Чайки, правда, были не из тех, кто станет бояться каких-то облачных собак. Но в честь сегодняшнего дня они решили сделать исключение и спасались от взлохмаченного пса с громкими, истошными криками.

Если не считать чаек, вокруг было относительно тихо и спокойно. Ни намека на то, что где-то поблизости дует разъяренный Король-Ветер. Судя по всему, Сирокко его всё-таки задержал.

— Может, Сирокко его и задержал… Но ведь не факт, что обезвредил, — веско заметил Виэллис, когда Солнце вплыло в свой любимый зенит. — Если не поторопимся, король нас точно сцапает.

— А мы у Солнца поинтересуемся, — сказал Сальто. — Эй, ты, всевидящее Солнце, доложи обстановку! Как там поживает Король-Ветер? — легкомысленно крикнул он.

Солнце лениво повернулось к ветеркам своей откормленной лучащейся физиономией и состроило недовольную гримасу.

— Как вы разговариваете с великим и ужасным мной?! Ни капли уважения, — обиженно проговорило оно. — Что я вам, разведчик что ли? Вот сейчас как разражусь магнитными бурями, будете знать! Тогда вам всем не поздоровится.

— А как насчет радуги? — предложил Сальто. — Мы пригоним побольше дождевых туч, чтобы ты устроило радугу. А ты расскажешь нам, где находится Король-Ветер.

— Одной радуги будет маловато, — надулось Солнце.

— Тогда две, — стал торговаться Сальто. — Двух радуг будет достаточно?

— Ну-у-у, не знаю, — раздумчиво протянуло Солнце. — Может, три?

— Остановимся на двух с половиной, — прервал их спор Виэллис. — Пожалуйста, многоуважаемое Солнце, нам очень нужно знать, чем занят Король-Ветер.

Услыхав, что к нему вновь обращаются с почтением, Солнце преобразилось и засияло ярче прежнего.

— Настроение у короля хуже некуда, — сообщило оно. — Сирокко сговорился с Пыльной Бурей, и они вдвоем его доконали. Теперь Король-Ветер рыщет по пустыне Сахара и клянёт их, на чем свет стоит. Да, еще он что-то бормочет про вас… «Обезветрю, — грозится он. — Лишу облачного наследства», — говорит. В общем, вам лучше не попадаться ему под горячую руку.

— Отлично, — обрадовался Сальто. — Значит, ему невдомёк, что мы у Средиземного моря.

— Ну, это только пока невдомёк, — лукаво проговорило Солнце. — Так когда вы пригоните мне тучи? — осведомилось оно.

— Как только перелетим через Атлантический океан, — пообещал Виэллис. — Говорят, за океаном в небе пасутся лучшие породы туч.

Раскланявшись с Солнцем и посулив ему Шторм весть что, ветерки отловили облачного пса, забрали с пляжа Орехоколку и пустились в путь.

Над Атлантическим океаном вовсю носились и ревели Западные Ветра. Среди них, углубившись в собственные мысли, плыли безмятежные Пассаты. У Пассатов была широкая душа, да и сами они были широченные. Когда ветерки пролетали мимо острова Исландия, то сразу обратили внимание на шум и суету. Там, прямо над островом, находился Центр Зарождения Циклонов. Этот Центр сложно было не заметить. Рядом с ним толклись и сыпали градом сердитые, склочные тучи, а вокруг неутомимо сновали Сильные Ветры.

— Когда-то в Центре служил наш дедушка Ветрило, — вспомнилось Виэллису. — Он разносил облачную почту и усмирял протестующих.

— Ага. Только потом его уволили за произвол и свободомыслие, — сказал Сальто. — А всё оттого, что мысли нашего деда не вписывались ни в одни рамки. Он с рождения был вольным изобретателем.

Неуклюже переворачиваясь в воздухе, Орехоколка кое-как догнала ветерков и теперь летела с ними рядом. Она так заслушалась их разговором, что даже перестала обращать внимание на дикий рёв холодных Западных Ветров.

— Дед Ветрило хотел искривить пространство и изобрести вихревой проход, чтобы можно было легко попадать из одной части света в другую, — поведал Виэллис Орехоколке.

— А еще он помогал строить самолеты братьям Райт, — вставил Сальто. — Это он нашептал им идею о медленном наклонении крыльев самолета для удержания равновесия.

— Он был настоящим гением! — восхищенно заметил Виэллис.

Орехоколка удивилась:

— Почему был? Разве с ним что-то случилось?

— Он пропал два года тому назад — как в воду канул. И теперь от него ни слуху ни духу, — горестно вздохнул ветерок. — А ведь он одним из первых начал осваивать Надокеанье и даже пытался организовать Великую Океаническую Экспедицию. Я бы хотел о стольком его расспросить!

Орехоколка открыла было рот, чтобы задать пару вопросов, но Сальто ее опередил:

— Хочешь узнать, почему не люди? — поинтересовался он и попал в точку. Сальто вообще всё ловил на лету. — Ветры взялись за исследование Надокеанья гораздо раньше людей, — не без гордости сообщил он. — Ветры долго воевали за границы и соревновались по скорости с океанскими течениями. А Люди в Надокеанье гости нечастые. Их самолеты похожи на гигантских птиц. Нередко эти птицы дымятся и падают прямо в океан. Дедушка рассказывал, что собственными глазами видел, как два свирепых Западных Ветра перевернули и сбросили в пучину белый авиалайнер. Люди боятся открытого поднебесья.

— Правильно делают, что боятся, — сказал Виэллис. — Там их поджидает столько неприятных сюрпризов! Однако иногда находятся смельчаки, которым небесные разбойники нипочем. Уважаю таких. Они неустрашимо смотрят в лицо опасности и готовы поспорить с судьбой.

Дикий вой Западных Ветров не утихал ни на минуту. В промежутках между хриплыми завываниями да леденящей душу злобной бранью Орехоколка различила колкие насмешки в адрес Гольфстрима.

— Бедняга Гольфстрим. Сколько он натерпелся от ветров-забияк! — покачал воздушной головой Сальто. — А ведь он — самое теплое, самое безобидное океанское течение. Правда, и самое быстрое тоже. Ветры-забияки издавна враждовали с Гольфстримом. Они летали в вышине, смотрели на Гольфстрим свысока и угрожали, что, если он не замедлится, они устроят страшную бурю и потопят в океане все корабли. Дедушка Ветрило заступался за Гольфстрим. Видно, поэтому его и невзлюбили.

Братья-ветерки договорились пересечь «ревущие сороковые» широты без остановок и как можно скорее. На пути им всё чаще попадались ветры с прескверным характером и всё реже встречались облака, с которыми можно было бы поговорить по душам. Облачный пёс с Орехоколкой испуганно жались к Сальто и Виэллису. А ветерки с теплотой вспоминали, как преодолевал трудности их гениальный дед, и продолжали лететь, невзирая на грубые оклики задиристых Западных Ветров.

Глава 10. Ураганное пальто и Ураганная Мафия

Вскоре широкая и оживленная небесная дорога сменилась дебрями непроходимого Заоблачного леса. Пройти через этот лес в принципе не представлялось возможным. Зато через него можно было запросто пролететь.

Облака в лесу загадочно громоздились друг на дружку и образовывали облачные «деревья». «Деревья» покачивались, странно изгибались и, казалось, вот-вот готовы были развалиться на части. Братья-ветерки знали одно важное правило: ни в коем случае не прикасаться к похожим на плоды смородины белым гроздьям на верхушках «деревьев». Лес тщательно охранял свои богатства. И если кто-нибудь дотрагивался до гроздьев, «деревья» тотчас смыкались, вытесняя непрошеного гостя в чистое небо.

В Заоблачном лесу, если хорошенько присмотреться, можно было увидеть таинственных небесных зверушек. Вернее, их крошечные светло-серые тени. Зверушки сновали по лесу с такой скоростью, что поймать их было труднее, чем заставить Короля-Ветра улечься средь бела дня.

— Там, куда мы направляемся, такой красоты не сыскать, — зачарованно прошептал Сальто. — Потому что Разрушительный Ураган не потерпел бы в своих владениях беспечно дремлющих облаков.

— А почему ты решил, что эти облака дремлют? — шепотом поинтересовался Виэллис. — По-моему, они всегда настороже. Только и ждут, чтобы кто-нибудь качнул белые гроздья. Тогда уж они себя проявят — будь здоров!

— Знаете, что хорошо? — подала голос Орехоколка, завороженно разглядывая толстые клубящиеся стволы. — В лесу Солнце нас нипочём не найдет. Здесь мы в безопасности.

— Ах, Солнце! — вспомнил Виэллис. — Ну, да! Мы же пообещали пригнать ему туч. А обещанного, как известно, три года ждут…

— Лично я отсиживаться здесь до ночи не собираюсь, — категорически заявил Сальто. — К тому же, Карибское море совсем рядом. Уверен, Солнце не будет к нам приставать, пока мы не повидаемся с Ураганом.

Разрушительный Ураган, которого ветры-приятели звали не иначе, как Подброшу-Швырну, чувствовал себя превосходно. Сегодня ему удалось поднять бурю в нескольких штатах Америки и от души поглумиться над горемычными моряками, затеявшими прогулку на яхте. Ученики Разрушительного Урагана, маленькие одноглазые Ураганчики, как раз резвились над Мексиканским заливом, когда на горизонте показались братья-ветерки с облачным псом и Орехоколкой в придачу.

— Вы к кому?

— По какому делу? — наперебой стали спрашивать Ураганчики, когда ветерки подлетели ближе. — Если вы к нашему учителю, то он немного занят.

— А что это у вас за диковинка? — указав на Орехоколку, поинтересовался один любопытный Ураганчик и с восхищением добавил: — Неужели Небесная Метаморфоза?

— Сам ты Метаморфоза, — обиделась та. — Я колю облачные орехи, понятно? — И Орехоколка погрозила Ураганчику своим единственным облачным кулаком.

— А чем занят ваш учитель? — спросил у малышей Виэллис.

— Сегодня в три часа пополудни он устраивает Чудовищное Атмосферное Завихрение над островами Вест-Индии. Учитель сказал, что собирается установить новый скоростной рекорд и разогнаться до четырёхсот километров в час, — не без гордости доложил любопытный Ураганчик. — Если вам нужно что-нибудь разрушить или кого-нибудь завертеть, можете прямиком обращаться к нам, — важно добавил он. — Мы — Ураганная Мафия!

«Ураганная Мафия. Ха-ха! — рассмеялся про себя Сальто. — Ох уж эта мне малышня».

Оставив Орехоколку и облачного пса на попечение Ураганной Мафии, ветерки направились к островам Вест-Индии, где Разрушительный Ураган устанавливал мировые рекорды. Людям на островах от этих рекордов было, конечно, несладко. Но где уж великим ветрам думать о людях!

— По-о-одбро-ошу! Швы-ы-ырну-у-у! — самозабвенно завывал Ураган. В перерывах между завываниями он подлетал к самому морю, смотрелся в него, как в зеркало, и восклицал: — Хорошо мое ураганное пальто! Сшито на совесть!

— Вишь, выпендривается, — запальчиво сказал Виэллис. — От него же никакой пользы! Один вред. И пальтишко так себе.

— Это вы сейчас завидуете? — осведомился Разрушительный Ураган, у которого был очень тонкий слух. — Лучше не завидуйте, а вступайте в мою Мафию. Я обучу вас ураганным премудростям.

— Не хочу учиться у злодея, — отрезал Виэллис.

— Злодеям — бой! — расхрабрился Сальто.

Разрушительный Ураган пожал ветряными плечами.

— Может, я и злодей. Но я благородный злодей. Никогда не действую исподтишка. У меня не бывает внеплановых жертв, и обрушиваюсь я всегда строго по прогнозу. Сперва нагревается морская вода, и теплый воздух поднимается вверх. Благодаря постоянным перемещениям воздуха появляюсь я. Поднявшийся теплый воздух остывает и превращается в облака, причем облаков образуется — как на фабрике по производству конфет — видимо-невидимо. Мое ураганное пальто целиком сшито из облаков. А видите этот глаз? — вдруг спросил Ураган, указав на свой огромный темный глаз. — Здесь ветра нет совсем.

— Может, я бы и не был таким злым, — печально добавил он. — Но что поделать? Суша притягивает меня, как магнит. И я безумно люблю скорость.

— В любом случае, мы здесь не для того, чтобы читать мораль. Вот, возьмите, вам письмо, — сказал Виэллис, протягивая Урагану послание Эль-Экроса.

Разрушительный Ураган взял письмо двумя воздушными пальцами, повертел, понюхал — и только потом отважился вскрыть.

— А-а-а! — разразился улыбкой он. — Старый добрый Эль-Экрос! Давненько же мы не виделись! Когда-то мы вместе выкорчевывали по ночам деревья. Славные были времена!

Он еще немного послушал, как свистят и воют вырвавшиеся из конверта потоки ночного воздуха, после чего важно изрек:

— Скажите вашему повелителю, что никаких глупостей наподобие цветных снов ночному ветру выдумывать не к лицу. С правилами он тоже переборщил. Поменьше правил, поменьше глупостей. Поменьше всего. Ночной король должен быть суров и неприступен. Его должны бояться. Так и передайте.

— Бояться? — переспросил Сальто.

— Вот именно, — кивнул тот. — Он должен наводить ужас. Вот как я. При упоминании моего имени волосы у земных обитателей встают дыбом.

Тут Разрушительный Ураган извлек откуда-то воздушный свиток с перечнем того, что он натворил в прошлом году, и стал перечислять:

1) Затоплено семь тоннелей метро

2) Сгорело пятьдесят зданий

3) На атомной электростанции произошла остановка реактора

4) В результате прорыва плотины затоплены города

5) На стоянке сгорело шестнадцать автомобилей

6) Без электричества осталось восемь миллионов домов

7) Отменено около пятнадцати тысяч авиарейсов

8) Отменён традиционный марафон бабушек-пенсионерок

— Ну что, впечатляет? — поинтересовался Ураган, когда список подошел к концу. Похоже, больше всего он гордился тем, что из-за него отменили марафон.

— Если бы мы сделали что-то подобное, нас бы уже давно упекли в облачную тюрьму, — высказался Сальто. — У Короля-Ветра с этим строго…

— Ой! Мамочки! Там Король-Ветер! — испуганно крикнул Виэллис и спрятался за спиной у Разрушительного Урагана. — Схватит — на воздушные струи разорвёт!

К островам, разгоняя облака, и правда, нёсся Король-Ветер. То ли Солнце устало ждать туч и всё ему разболтало, то ли он сам нашел ветерков — особого значения сейчас не имело. Братьям надо было срочно уносить ноги.

Спешно простившись с опешившим Ураганом, они ринулись за Орехоколкой и облачным псом. Ураган проводил ветерков недоуменным взглядом, после чего воззрился своим единственным глазом на Короля-Ветра, чтобы определить, достаточно ли в нем злобности. Тот летел на всех парах и выглядел весьма разгневанным. Когда король поравнялся с Ураганом, тот учтиво приподнял свою воздушную шляпу.

— Если позволите заметить, — вежливо сказал он. — Мой папаша, в молодости Ураган Ужасный, слишком много злился и в результате ослабел до Тропического Шторма. Это я к чему веду… Не стоит вам так бушевать.

— Сам знаю, когда мне бушевать, а когда нет, — огрызнулся Король-Ветер, чем привел Разрушительного Урагана в еще большее замешательство. — Подать сюда этих проныр ветерков! Душу из них вытрясу! — рявкнул он и умчался в синеющую даль.

Глава 11. Позор Короля-Ветра

— Уф! Кажется, оторвались, — вздохнул Сальто, когда ветерки укрылись в Заоблачном лесу. Лес действительно оказался их спасением.

— Выпушти меня! Задушишь! — путаясь в воздушных рукавах Виэллиса, вырывалась и пищала Орехоколка. — Ты што вообшэ шэбе пожволяеш!

Виэллис так перепугался из-за погони, что даже не заметил, как Орехоколка очутилась у него в руках. Тем временем из «жарких объятий» Сальто пытался высвободиться облачный пёс — правда, гораздо тише и тактичнее.

— Король-Ветер ни за что не догадается искать нас в Заоблачном лесу, — сказал Сальто. — Хотя, если Ураганчики из Мафии предложат ему свои услуги, боюсь, от облаков в этом регионе останутся одни клочки. В том числе и от нашего леса.

— Они не такие, — с обидой в голосе возразила Орехоколка. — Ураганчики вовсе не такие, как вы их себе представляете. Они воспитанные и благородные. Не то что некоторые, — добавила она, искоса взглянув на Виэллиса.

После встречи со Смерчем Орехоколка сделалась гораздо смелее и попросту не понимала, отчего ветерки так перетрусили при появлении Короля-Ветра. «Нет чтобы разобраться по-хорошему, — ворчала она. — Вместо этого вы от него улепетываете. Я бы тоже вышла из себя, если бы от меня постоянно улепетывали».

С одноглазыми Ураганчиками Орехоколка собиралась подружиться, причем дружба обещала быть крепкой. Ураганчики как раз показывали ей, как правильно закручивать воздух в спираль, когда невесть откуда налетели братья-ветерки и сгребли в охапку и ее, и облачного пса. Было отчего рассердиться. Вот Орехоколка и сердилась. Дулась добрых два часа.

Тем временем вокруг Заоблачного леса носился и шумел Король-Ветер. Краем уха Сальто уловил, как он спорит и ругается с Солнцем.

— Ты говорило, они где-то здесь! — разъяренно кричал он. — Ну, и где? Где эти подлецы?!

— Понятия не имею, — оскорбленно отвечало Солнце. — Были да сплыли.

— Как ты отвечаешь королю?! — вскипал от ярости тот.

— А как вы разговариваете с Моим Величественным Сиятельством?! — в негодовании парировало Солнце. — Не будь меня, вы бы тут все улеглись! Или скажете, не я нагреваю воздух?!

Потом Сальто услыхал, как Король-Ветер воет от возмущения.

— Сду-у-ую всех! У-у-у-у! — донеслось до Виэллиса, который пытался помириться с Орехоколкой.

— Сдаётся мне, сидеть нам в лесу до скончания времен, — кисло проговорил он.

Внезапно облачные деревья содрогнулись и обеспокоенно закачались. Юркие зверьки попрятались по норкам, исчезли быстрые тени. А поляна, где дулась Орехоколка и прыгал облачный пёс, из молочно-белой сделалась серой и угрюмой. По всему было видно, что Король-Ветер стал ломиться в Заоблачный лес. Именно ломиться, поскольку вежливости короля, похоже, никто не научил. Он полез в самые заросли — и вскоре за это поплатился. Нечаянно задев белые гроздья на верхушке одного из облачных деревьев, он растревожил всё лесное зверьё. Лес немедленно всполошился, помрачнел и без особого труда вытеснил невоспитанного короля в голубые небеса, где лучилось злорадной улыбкой его сиятельство Солнце.

— Ну что, получил, невежа? — ехидно спросило оно. — С Заоблачным лесом надо обращаться еще почтительнее, чем со мной. Иначе пожалеешь.

Король-Ветер счел себя в высшей степени оскорбленным и решил, что такой позор уж точно не смыть ни одному проливному дождю.

— Я вам покажу, где Бури зимуют! — погрозился он в сторону леса. Братья-ветерки не выдержали и расхохотались. Гневный возглас короля рассмешил даже Орехоколку. Она перестала дуться и вместе с ветерками принялась громко хохотать. Облачный пёс с упоением лаял и скакал по облачным кочкам, а его белый хвост вращался, точно пропеллер.

Король-Ветер достиг последней стадии кипения — от него, как из чайника, повалил густой пар.

— Еще немного — и он испарится! — выглядывая из-за облачного дерева, с восхищением заметил Сальто.

— Если не принять мер, так и произойдет, — высунувшись из-за другого дерева, сказал Виэллис. — Ему надо остудиться.

Тут Король-Ветер и сам сообразил, что остудиться не помешает. Он взревел с досады, скомкал свою облачную корону и метнулся вниз, к прохладному морю.

— Вот ведь срам какой, — лениво проговорило Солнце. — Если планеты будут интересоваться, с кем из ветров я вожу знакомство, о Короле-Ветре придётся, пожалуй, умолчать.

Пока король остывал в морской воде, ветерки улучили момент и вылетели из Заоблачного леса.

— Ну, а теперь куда? — спросил Сальто.

— В город, — решительно сказал Виэллис. — Король-Ветер никогда не сунется в переполненный людьми город. Это ниже его достоинства.

Сказано — сделано. Уже через четверть часа братья вместе с облачным псом и Орехоколкой сидели на покатой крыше какого-то старинного здания и лакомились облачными орешками, собранными по пути. Орехоколке нравилось быть при деле.

«Щёлк! Клац! — усердствовала она. — А отчего это король так на вас взъелся?»

— Ему покоя не даёт, что мы свободно путешествуем по миру, между тем как он вынужден сидеть в своем замке, — мрачно сказал Сальто. — А ведь сам же нас и выгнал! Странные существа эти короли.

«Клац! Щёлк! — работала Орехоколка. — Хотя теперь он и носится за вами по всему свету, могу поспорить на что угодно: от своих путешествий он не получает никакого удовольствия».

Внезапно Орехоколка перестала колоть орехи и насторожилась. Облачный пёс тоже насторожился и приподнял одно висячее ухо.

— Где-то беда, — сказала Орехоколка, подлетев к парапету. — Зовут на помощь.

— Где? Не слышу, — расстроился Виэллис.

— Да через дом, на противоположной улице. Давайте поторопимся, пока не стало слишком поздно.

На соседней улочке, на самом верху многоэтажной новостройки, творилось Шторм знает что. Там, из открытого окна, тоненько и безнадежно кричал Сквозняк. Нет, даже не Сквозняк — Сквознячишко. Братья рассудили, что для Сквозняка он еще маловат и слабоветрен. Ребёнка ветерки заметили не сразу. Он стоял прямо у распахнутой настежь форточки, стучал кулачками по раме и завороженно глядел вниз.

— Спасите! — умолял Сквознячишко. — Если этот малыш упадёт, вместе с ним рухнут все мои планы!

— Ну, давайте! Что же вы, тефтели, рты раззявили?! — прикрикнула на ветерков Орехоколка. — Захлопните эту проклятую форточку, пока не случилось несчастья!

Виэллис отреагировал первым. Он взмыл в небо, чтобы как следует разогнаться. Сделал пару крутых виражей и, выставив вперед воздушные руки, с шумом налетел на окно. Форточка закрылась с такой силой, что ребёнок не удержался на ногах, хлопнулся на подоконник и разразился слезами. На плач прибежала взволнованная мамаша. Дальше за событиями по ту сторону окна наблюдала одна лишь Орехоколка. Ее всегда интересовала жизнь обычных людей.

А Сквознячишко тем временем кланялся Виэллису и благодарил его от всего сердца. Ведь сердце есть даже у Сквозняков.

— Не представляете, как вы меня выручили! — говорил он. — Приключись что с малышом, я бы всю оставшуюся жизнь просидел где-нибудь на чердаке и не посмел бы шелохнуться.

— А что за планы у тебя такие и почему они могли рухнуть? — полюбопытствовал Сальто.

— Дело в том, — смущенно пояснил Сквознячишко, — что с этим ребенком я мечтал подружиться. Я надеялся, что, когда он вырастет, мы будем вместе проводить досуг. По вечерам я бы листал страницы его любимой книги и подбадривал пламя в камине. Остужал бы для него кофе, пел бы ему песни из вентиляции. И стали бы мы не разлей вода…

— Мечтать не вредно, — сказал Виэллис. — Вредно увлекаться несбыточными мечтами. А твоя мечта именно что несбыточна. Дедушка Ветрило говорил, что люди с ветрами никогда не найдут общий язык. Люди пользуются силой ветра и хотят подчинить его своей воле. Поэтому отбрось иллюзии. Твой бесценный малыш подрастёт, найдет себе пару из мира людей и переедет в другой дом. А ты так и останешься здесь, в одиночестве.

— Не слушаю! Я тебя не слушаю! — заткнул воздушные уши Сквознячишко. — И вообще, мне пора.

Осторожно приотворив злосчастную форточку, он просочился внутрь и помахал ветеркам на прощанье.

— Эх, ничего не попишешь! — вздохнул Виэллис. — Похоже, все Сквозняки одинаковы. Да и этот не исключение. Как его ни убеждай, он всё равно останется верен своей безумной мечте.

Глава 12. Радость и печаль Океанского Бриза

Солнце заглянуло к себе домой, порылось в вещах и нашло там плащ желто-лилового цвета. Накинув плащ, оно придирчиво осмотрело длинные полы на предмет пятен. Кажется, Солнце было не в духе. Начинался рассвет.

На рассвете ветерки покинули многолюдный город и снова пустились в путь. Они еле уговорили Орехоколку лететь с ними. Та хотела остаться в городе, чтобы поглубже вникнуть в жизнь людей.

— Их жизнь — сплошная суета, — с уверенностью заявил Сальто. — А если и выдаются счастливые моменты — люди тут же наваливают на эти моменты горы суеты и противоречий. Они с головы до пят ужасно противоречивы.

Орехоколка собралась было возразить, но спор пресёк Виэллис.

— Некогда лясы точить, — сказал он. — Осталось еще четыре письма. Если не поторопимся, весна наступит без нас.

Сальто ни за что бы не согласился пропустить наступление весны. В огромном царстве ветров весна — событие поистине грандиозное. В первый же день все ветры — от мала до велика — собираются на нулевом меридиане, чтобы совершить торжественный полёт вокруг Земли. В прошлом году ни Сальто, ни Виэллису в кругосветном полёте поучаствовать не удалось. Король-Ветер безжалостно заставил их перетаскивать облака для нового облачного замка. Ох, как же ветерки возмущались и негодовали! Любимчик короля, Пуэрико, получал огромное наслаждение, глядя, как в самый разгар праздника надрываются его братья.

В этом году Сальто и Виэллис пообещали себе, что первый весенний день они встретят, как подобает, и никто не сможет взвалить на их воздушные плечи бесполезную, изнурительную работу. Даже сам министр из Центра Зарождения Циклонов.

Сейчас ветерки держали курс на Австралию, где дул добрый и отзывчивый Океанский Бриз. Они подозревали, что им не единожды придётся обогнуть земной шар, прежде чем Король-Ветер от них отвяжется. Судя по всему, король, как и в прошлый раз, намеревался лишить их весеннего торжества.

— Не бывать тому! — с воинственным видом бормотал под нос Сальто. — Пусть он хоть король мира! Да пусть хоть король Вселенной! Я не откажусь от полёта ни за какие облачные крендельки!

Над Тихим океаном в великом множестве толпились молчаливые, неуступчивые облака. Протискиваться сквозь эту белую толпу ветеркам пришлось долго и упорно. Облачный пёс протискивался вслед за ними и без зазрения совести то тут, то там отрывал зубами клочья облачной шерсти. Шерсть мгновенно таяла во рту, а на вкус была почти такая же сладкая, как сахарная вата.

— Ох уж эта мне тропическая Полинезия! — по привычке ворчал Сальто. Когда он вот так брюзжал, то сразу представлял себя немощным дедом-ветрюгой с длиннющей седой бородой и трясущимися воздушными руками. Он знал, что если не прекратит брюзжать, то в один прекрасный день и вправду превратится в деда-ветрюгу, однако ничего не мог с собой поделать. Иногда Сальто даже задумывался, как было бы хорошо иметь длинную бороду и распугивать ею всяких толстокожих заоблачных обитателей.

Скоро толпа недовольных облаков начала редеть, и под воздушными ногами ветерков вновь расстелился темно-синий Тихий океан. Океан дышал ровно и глубоко, потому что знал: на планете он самый большой и внушительный. И загадок у него хватит на всех.

Над океаном с исступленным гиканьем носились Пассаты-аборигены. На их воздушных шеях болтались разные затейливые бусы и амулеты. Амулеты в основном состояли из нанизанных на облачную нитку острых сероватых клыков.

«Где-то похожие клыки я уже видел, — сам себе сказал Виэллис. И тотчас вспомнил: — Конечно! Клыки смерча! Небось, добыты в смертельном бою». Догадаться, кто в этом бою умер, было несложно. Подавляющее большинство Смерчей ожидал печальный конец.

— Бусы! Амулеты! — вскричала Орехоколка. В отличие от ветерков, за время путешествия она ни капельки не утомилась, поэтому любопытство у нее прямо-таки зашкаливало. Недолго думая, она пристала к одному почтенному аборигену и начала засыпать его вопросами:

— А зачем вам такие страшные клыки на нитках? А почему вы такие быстрые и неугомонные? А облака почему собрались?

— Эти облака, — объяснил Пассат-абориген, — поставляют лучшие сорта дождя и града. Поэтому мы круглый год сгоняем их к влажной и теплой Полинезии. Здесь вода испаряется быстрее всего. Облака должны проглотить много водяного пара, прежде чем отправятся к нашим северным собратьям-ветрам.

— А что касается амулетов, — встрял менее серьезный, младший Пассат, — то мы носим их для того, чтобы в будущем попасть к небесному озеру Гавакики. Говорят, искупавшись в озере, ветры становятся бессмертными. И после этого даже Солнцу с ними не совладать.

— Но прежде, — чинно добавил старший Пассат, — надо пробраться на дорогу мёртвых. Только эта дорога выведет к озеру. По дорогам мёртвых дуют четыре ветра — с востока, запада, севера и юга — и доносят души людей до того света. Но главный путь указывает заходящее Солнце. Оно строго следит…

— …Чтобы по дорогам не шастали всякие, вроде нас, — перебил нетерпеливый младший Пассат. — Поэтому приходится откупаться от него клыками Смерча. Говорят, клыки ценятся у Солнца на вес золота.

«Сказки!» — чуть было не выпалил Сальто. Но только он раскрыл рот, Орехоколка снова принялась допекать аборигенов вопросами. И тут уж стало яснее ясного: отделаться от Орехоколки можно лишь одним способом — откупиться от нее клыком Смерча.

Однако напоследок она всё-таки задала последний и самый главный вопрос. Она спросила, как разыскать Океанского Бриза. На это старший Пассат-абориген устало ответил, что сейчас Бриз дует где-то около мыса Стип-Пойнт. Затем он самоотверженно пожертвовал своей вечной жизнью, расставшись с амулетом, и поскорее улетел прочь. Орехоколке амулет понравился. Она вертела его в облачной руке и так, и эдак и уже больше ни о чем не спрашивала.

У мыса Стип-Пойнт было шумно и весело. Волны игриво мчались к скалистому берегу, со звонким плеском ударялись о камни и резво, как на эстафете, убегали обратно в океан. Там же не спеша прогуливался вдоль берега Океанский Бриз. Бриз был до невозможности дружелюбен и жизнелюбив. Он казался прирожденным оптимистом. Если светило Солнце, он дул на разогретое Солнцем побережье. Ночью, когда Солнце садилось, Бриз ничуть не расстраивался и с воодушевлением менял свое направление. На любую неприятность у него находилось оправдание. Он старался оправдывать даже грозы, хотя гроз боялся больше всего на свете.

— Добрый день, друзья! — с улыбкой поприветствовал он ветерков. — Как вам в Австралии? Вы ведь, кажется, не местные?

— Мы с севера, — сказал Виэллис. — Насилу тебя разыскали.

— Оно и понятно, — отозвался Бриз. — Зимой и осенью меня не так-то просто заметить. А всё из-за разницы температур между сушей и прибрежной полосой воды. Зимой эта разница почти не ощущается. А летом она достигает наибольших значений, и тогда я могу разгоняться до целых пяти метров в секунду!

— Маловато, — прокомментировал Сальто. — Вот Ураган…

— Тоже мне, нашел, кого вспомнить, — перебила его Орехоколка. — Бриз ветер мирный, не так ли?

— Пожалуй, так, — согласился Океанский Бриз и не без зависти добавил: — Гляжу, вы даже с Ураганом пообщаться успели? Счастливчики. Вы вольны лететь, куда вздумается. Не то, что я. Я прикован к побережью законом природы. Закон природы, знаете ли, намного прочнее любых цепей и кандалов. Но надо радоваться тому, что имеешь. Если не радоваться, однажды отнимется и это.

Виэллису подумалось, что не так уж и счастлив Океанский Бриз. Он стремился выглядеть счастливым и настраивать себя на позитивный лад. Но его мысли и рассуждения раз за разом скатывались к горькой печали.

— Не сгущай краски, дружище, — сказал Виэллис и ободряюще похлопал Бриза по воздушному плечу. — Закон природы вовсе не столь суров, как ты полагаешь. Надо просто дать волю воображению и выпустить на волю свои порывы. Может, ты и не порывистый ветер, но порывы есть у всех. Что если немного разбушеваться? Первый день весны уже не за горами. Присоединяйся к всемирному шествию ветров. Это шествие, или праздничный полёт, начнется с Гринвичского меридиана ровно в полдень. А пока вот тебе письмо от ночного ветра Эль-Экроса. Читай, лечи свои мысли и помни: в первый весенний день мы будем ждать тебя на нулевом меридиане.

Океанский Бриз вздохнул, и в его дыхании ветерки уловили свежесть небесных просторов, ароматы горных лугов и древесной смолы. Бриз по-прежнему хотел казаться счастливым. Но теперь это счастье, как дивный цветок, начало распускаться и в его свободолюбивой ветреной душе.

Глава 13. Забитый гол и волшебная песенка

Напоследок ветерки решили полетать над Австралией. Им было очень любопытно, действительно ли на этом континенте водятся коала, кенгуру и утконосы.

— Насчет утконосов не уверена. Но говорят, здесь развелось столько кроликов, что их можно просто отлавливать и жарить на костре, — сказала Орехоколка, когда друзья проносились над оранжевой пустыней Танами.

— Захватнический агрессивный вид, — припомнил Виэллис из рассказов дедушки Ветрило. — Вот уж никогда бы не подумал, что кролики могут быть захватническими и агрессивными.

За пустыней Танами расположился небольшой населенный пункт, где играли в мяч непоседливые дети. С высоты птичьего полета дети выглядели почти одинаково — разноцветные майки, разноцветные кепки и рваные запачканные штаны. Все эти майки, кепки и штаны бегали туда-сюда, смеялись и, как сумасшедшие, гоняли по стадиону многострадальный мячик. Единственным, кто не смеялся, был мальчуган лет десяти. Он тихонько стоял на краю стадиона и тёр грязными кулачками заплаканные глаза. И тут Виэллис понял: агрессивными бывают не только кролики. Дети, что пинали мяч, смеялись не просто так. Они потешались над этим бедолагой. Сперва потешались, а потом ни с того ни с сего запустили в него мячом. Удар пришелся ровнёхонько по макушке. Мальчуган пошатнулся, упал на песок и разревелся. Его тотчас окружила толпа разноцветных кепок и маек. Толпа скакала, как стадо козликов, гоготала и сыпала оскорблениями.

— Пурга-Деруга! — вознегодовал Сальто. — Да как они смеют! Ух, я им сейчас задам!

Виэллис схватил брата за воздушный рукав.

— Не вмешивайся! В обществе людей свои порядки. А этот малыш — изгой. Мы ничего не можем поделать.

— Если подумать, — глубокомысленно заметила Орехоколка, — мы тоже изгои. Вас двоих, — указала она на ветерков, — по ложному обвинению выставили из дворца. Меня выбросило на безлюдный остров. А облачный пёс… Ну, у него наверняка тоже есть своя история.

Облачный пёс припал на передние лапы и дружески завилял хвостом. Похоже, ему страсть как хотелось поведать Орехоколке свою историю.

— Но вы кое-чего не учли, — сказал Сальто. — Когда изгои объединяются, они перестают быть изгоями. Я не могу спокойно смотреть, как издеваются над этим ребенком. Давайте, я превращу его в облачного!

— Даже не думай об этом! — завихрился Виэллис. — Если всех, кто страдает, превращать в облака, то скоро на земле не останется ни одного живого существа. А в небе случится перенаселение, и нам придется искать прибежища в Стратосфере (или и того хуже — в Сфере Рассеивания). Нет. Считаю, люди должны сами решать свои проблемы.

— Погодите! Расшумелись тут, понимаешь! — зашипела на ветерков Орехоколка. — Сорванцы выдвигают ему условия!

Все трое затихли. Даже облачный пёс приподнял уши, чтобы лучше слышать.

— Мелкий, ты до сих пор так и не забил ни одного гола, — говорил мальчишка с подбитым глазом. Подбитый глаз, судя по всему, свидетельствовал о том, что среди местных забияк этот мальчишка авторитет. — Так вот, — продолжал он. — Попадешь в ворота, и мы тебя отпустим. А не попадешь — пеняй на себя.

— Уж мы-то ему быстро физиономию разукрасим, — развязно сказал кто-то.

Сальто в небе тем временем отрабатывал удары из ветерковых кулачных боёв, чтобы преподать задирам урок, но Виэллис придумал кое-что поинтереснее.

— Давай, мы забьем этот гол! — предложил он. — Тебе когда-нибудь приходилось играть в облачный футбол?

— Фут-бол? — переспросил Сальто, нечаянно направив удар воздушного кулака в сторону Орехоколки. Орехоколка отскочила и презрительно фыркнула.

— Вот именно, — сказала она. — На земле футбол весьма распространен. Тебе стоило бы попробовать.

— А что? Я с радостью! — воспрянул Сальто. — Вы, главное, расскажите, как нужно дуть.

Виэллис рассказал, а Орехоколка снабдила его инструкцию четкими указаниями. У Сальто сложилось впечатление, будто всю жизнь она только тем и занималась, что забивала голы.

— Вперед! Покажи им! — ободряюще крикнул Виэллис, когда Сальто устремился вниз.

Запуганный мальчуган нерешительно стоял перед зловещим, черно-белым мячом. Казалось, мячик отскочит от ворот или пролетит мимо при любом раскладе. Справа и слева от мяча в нестройных шеренгах расположились задиры и забияки. Они ухмылялись и уже представляли себе, как поколотят «мелкого».

До земли Сальто оставались считанные метры. Разноцветные кепки и майки покрупнели и стали ярче, а фонарь под глазом у авторитета приобрел такие глубокие оттенки, что по синеве мог бы вполне поспорить с вечерним небом.

— Чего он копается? — недовольно протянул «синеглазый». — Поторопите-ка его, ребята!

— Н-не надо. Я сам, — сквозь слёзы сказал мальчуган. Отойдя на порядочную дистанцию для разгона, он побежал. Бежал он медленно и неуклюже, потому что от страха ноги у него сделались ватными. Самые наблюдательные из задир уже смекнули: эдак гола нипочем не забить.

«Хорошо, что я оказался в нужном месте и в нужное время», — подумал Сальто. Он сделал несколько оборотов вокруг собственной оси, как советовал Виэллис, и припомнил, что Орехоколка назвала этот приём «сжатой пружиной». Когда «пружина» распрямится, воздушная голова Сальто должна будет попасть по мячу. Только бы не промахнуться!

Когда наступил решающий момент, Сальто не промахнулся. Его удар был таким точным и красивым, что мальчишки обомлели от восхищения.

— Видали? А? — приглушенно воскликнул кто-то из толпы.

— Э-э-э, да ты парень не промах! — с уважением заметил второй по значимости забияка. Этот забияка считался сведущим во всём, что касалось футбола. — Принимаем тебя в нашу команду.

Мальчуган, которого Виэллис чересчур уж поспешно окрестил изгоем, заулыбался и порозовел. Он больше не выглядел подавленным и, судя по тому, как потеплела атмосфера на стадионе, отныне не нуждался в помощи ветерков.

«Вот и славно», — сказал себе Сальто. Но, улетая, он всё-таки не удержался и наподдал «синеглазому» авторитету.

— Ой! — испугался тот. — Призраки атакуют!

На его возглас отреагировали дружным смехом, после чего кто-то предложил отправиться в гости к старине Уильяму и устроить небольшой пикник с сэндвичами и барбекю.

Виэллис встретил брата рукоплесканиями, Орехоколка — свистом сквозь четыре неплотно сомкнутых зуба, а облачный пёс — заливистым лаем.

— Всем спасибо! — самодовольно, прямо как Солнце, отозвался Сальто. — Налаживать атмосферу на Земле — это вам не шутки шутить. Такое не многим под силу.

— Конечно, конечно, — шутливо поддакнула Орехоколка. — Наш герой!

Тут Сальто, конечно, расхохотался. А потом ветерки вместе с Орехоколкой и облачным псом принялись водить хоровод прямо в небе, среди недоумевающих облаков. На ходу сама собой сложилась задорная песенка о непроветримых героях и сногсдувающих подвигах:

Мы летим издалека,

Раздувая облака.

Погеройствовали малость.

Не геройства — просто шалость!

Нас порой не замечают

И о подвигах не знают.

А рука у нас легка.

— Ка-ра-ка! Кара-ка-ка! — дико вращая глазами, подпевала Орехоколка.

С этой веселой песенкой они не заметили, как добрались до стылого, мёрзлого Урала. По пути Солнце коварно плело в небе сети из лучей, но ветерки успешно их миновали. Наверное, потому, что песенка у них была не только задорная, но еще и волшебная.

Глава 14. Секрет облачного пса

Ветерки поняли, что их занесло на Урал, когда различили вдалеке серые изгибы горы Ямантау. Набрякшие, сизые тучи юга уступили место северным бесцветным облачкам, и вновь повеяло холодом.

— Брр! — поёжился Виэллис. — Мало того, что континентальные зимы морозные. Они вдобавок страшно упрямые и жадные. Вечно отхватывают себе кусочек весны. Уверен, этой весной будет то же самое.

— Так-та-а-к, — протянул Сальто, перебирая оставшиеся в пачке облачные письма. — Вот оно! «Южный Урал. Степному Бурану и его сестрице Вьюге». Наши адресаты должны быть где-то поблизости. Кто-нибудь видел белую заверть?

Орехоколка решительно помотала головой. Виэллис пожал воздушными плечами, а облачный пёс повёл носом и зарокотал, как вертолетный винт. Снежную бурю он чуял за версту.

— Туда! — оживился Виэллис. — Следуйте за облачным псом!

Деловито помахивая хвостом и время от времени принюхиваясь, облачный пёс вскоре привел друзей к цели. Впереди, на голой, засыпанной снегом равнине, простуженно и с присвистом дул Степной Буран. Ему было сложно усидеть на месте — он носился туда-сюда, размахивал своим ветряным шарфом и подметал белые просторы земли полами гигантской зимней шубы.

— О! Гости с экватора! — пробасил он, не переставая метаться по равнине. — Ваше тёплое дыхание едва не сбило меня с толку. Какими судьбами?

— Мы от ночного ветра Эль-Экроса. С посланием, — деликатно ответил Сальто и передал Бурану письмо. Он мгновенно сообразил, что Буран среди ветров долгожитель. Его седины были видны невооруженным глазом и внушали необъяснимое благоговение.

— А как у вас дела? Метёте? — поинтересовался Виэллис.

— Метём, метё-о-о-ом, — протяжно ответил тот. — На пару с моей сестрицей Вьюгой. Вон она, за холмом. Заклинания бормочет.

Из-за холма, и правда, слышалось странное бормотание.

— Зилим-Сакмара-Агидель, — колдовала сестрица Вьюга. — Миасс-Инзер-Караидель. Нургуш-Ялангас-Арвякрязь. Джеллом-Иремель-Ямантау.

Она наколдовывала белизну снега, нулевую видимость на дорогах и замысловатые морозные узоры на всех окнах в округе.

— Ну и мудреные же у нее чары! — поразился Сальто. — Уж не дедушка ли ее научил? Дед Ветрило знал много полезных заклинаний.

— А давай спросим, нет ли у нее вестей о дедушке? — предложил Виэллис.

— Э-э-э! — предостерегающе прохрипел Степной Буран. — Вы с ней поаккуратнее. Сестрица становится ужасно въедливой, когда речь заходит о других ветрах.

Сказав так, он сонно протёр глаза, закутался в шубу и тут же, на месте, с умиротворяющим храпом завалился спать.

Сестрица Вьюга кружилась в каком-то обрядовом, известном только ей танце, успевая одновременно произносить заклинания и любоваться своим вьюжным, составленным из снежинок платьем.

— Вью-у-у-у! Странники-чужестранцы! — окликнула она ветерков. — Кто такие? Откуда родом?

— Посланники Эль-Экроса, подданные Короля-Ветра. Родом с севера, — как на духу отчеканил Сальто.

— Говоришь, с севера? А отчего ж вы тогда, голубчики, такие тёпленькие? — въедливо поинтересовалась Вьюга.

— Вероятно, мы потеплели за время пребывания в южном полушарии, — рассудил Виэллис. — Когда долго живешь среди иностранцев, волей-неволей перенимаешь их манеры.

— Это да. Это верно подмечено, — скрипучим голосом одобрила она. — Слышала, у вас ко мне вопросы? Задавайте. Я сегодня добрая. Вью-у-у-у!

Вьюга сделалась доброй с того самого момента, как ее братец Буран улёгся спать из-за наплыва Тёплого Фронта. При Буране обычно никогда не шел снег. В воздухе кружилась одна лишь позёмка, а на голубом небе светило «Ясно Солнышко», как прозвали Солнце местные неотёсанные ветры. Позёмка, голубое небо и «Ясно Солнышко» смущали и раздражали Вьюгу. Однако как только в атмосфере устанавливался Циклон, глупые игры с позёмкой прекращались, и начинался снегопад. Для Вьюги на свете не существовало ничего приятней снегопада. Когда небо заволакивалось тучами, Солнце уже не могло ее контролировать. Никакого надзора. Мети, как душа пожелает! Вот Вьюга и мела. Среди ветров Южного Урала она слыла очень творческой и своенравной старушенцией.

Пока братья допытывались у Вьюги о дедушке, Орехоколка решила слетать и посмотреть на горбатую гору Ямантау, а предоставленный сам себе облачный пёс скрылся в неизвестном направлении.

Снегопад всё усиливался. Завывания Вьюги становились всё неистовее и несдержанней. Похоже, она собиралась разбуяниться всерьёз. Скоро видимость, и правда, сделалась нулевой. Искать в ненастье сбежавшего облачного пса было бы настоящим безрассудством. Но ветерки увлеченно расспрашивали Вьюгу о дедушке Ветрило, а Орехоколка путешествовала по горам, где метель даже и не ночевала. Поэтому эта безрассудная идея никому в голову не пришла. Никто и не подумал, что облачный пёс мог вот так запросто, в одиночку, отправиться в глухомань.

А облачный пёс в снежной буре чувствовал себя как дома. И чем гуще мело вокруг, тем уютнее ему становилось. Почему-то именно в метель он различал запахи лучше всего. Запах костра и похлебки, которую едят где-то в поселении, куда еще не успела добраться буря. Запах жареной курицы и дыма, струящегося из печной трубы. Запах отчаявшегося человека, которого снегопад застал на безлюдной равнине…

Последний, горьковатый, дегтярный запах привлек особенное внимание облачного пса. Что понадобилось посреди степи незадачливому путнику, да еще в такую пургу? Как следует принюхавшись, пёс быстро определил дорогу и затрусил напрямик, через снежно-воздушные стены, где дверей не было и в помине. Снежно-воздушные стены колыхались, изгибались, опадали на землю и с шорохом вырастали вновь. Но облачного пса со следа просто так не собьёшь. Облачный пёс всегда находит, что ищет. Вскоре он услыхал, как пахнущий дёгтем человек зовет на помощь. А через минуту разглядел расплывчатую фигуру этого самого человека. Они столкнулись почти нос к носу. Вернее, столкнулись бы, если б не заоблачно огромный рост облачного пса. Псу казалось, что он семенит по воздуху, как грациозная беленькая собачонка. А на деле он топал, как далеко не грациозный белый слон.

— Что?.. Что это такое? — стуча зубами то ли от холода, то ли от страха, спросил себя «дегтярный человек». Он протянул вперед обе руки, и пальцы прошли сквозь облачную сущность облачного пса. — Мне мерещится!

— Р-р-рок — р-р-ык! — пророкотал пёс. «Дегтярный человек» испуганно отпрянул и приземлился прямиком на сугроб.

— Ты кто такой? Моя смерть? — не смея пошевелиться, спросил он.

— Р-р-ров — р-р-рав! — вновь пророкотал облачный пёс, после чего приветственно лизнул человека в лицо огромным белым языком.

«Нет, смерть бы себя так не вела», — подумалось тому. Он схватил упавшую в снег шапку-ушанку, вскочил на ноги и отряхнулся. Горячее приветствие слоноподобного пса сотворило с «дегтярным человеком» настоящее чудо. Он перестал мёрзнуть, и к нему вернулась надежда.

— Покажешь дорогу? — с надеждой спросил он.

— Гр-р-ряв! — обрадованно сказал облачный пёс. Его наконец-то поняли правильно.

Пока ветерки надоедали сестрице Вьюге со своими «Что? Где? Когда?», а Орехоколка без дела кружила над горой Ямантау, облачный пёс совершенно секретно и в высшей степени таинственно выводил «дегтярного человека» на ближайшую к селению дорогу. Он важно повиливал пушистым хвостом, шевелил обвислыми ушами и вертел по сторонам усатой мордой. Ни морды, ни ушей, ни хвоста за плотной ширмой метели было не разглядеть. Один лишь «дегтярный человек» видел пса собственными глазами. Он шел за переступающими в воздухе массивными лапами, гигантским облачным хвостом и не переставал удивляться.

Спустя несколько дней, оправившись после переживаний, человек решился и рассказал в поселении об облачном псе. Его, конечно, высмеяли, списав появление собаки на предсмертные галлюцинации. Никто не оказался настолько смелым, чтобы поверить. Ведь если скажешь, что веришь, придется нести за это ответственность и, еще чего доброго, подвергнуться нападкам односельчан. Никому не хотелось, чтобы над ним подтрунивали. Поэтому подтрунивать стали над выжившим в степи «дегтярным человеком».

Человек не обижался. Он оставил попытки доказать что бы то ни было и с теплотой вспоминал об облачном псе, как о добром старом друге, который примчался к нему на выручку в трудный час.

Облачный пёс тоже молчал о своем совершенно секретном и в высшей степени таинственном поступке. А если б он и захотел похвастаться перед ветерками, у него всё равно ничего бы не вышло.

— Гр-р-ряв!

Глава 15. Спасение серьезного человека

— Через неделю наступает весна, а нам еще нужно отдать целых два письма, — напомнил Виэллис, расправляя на лету складки своей воздушной одежды. — Как думаешь, быстро ли доберемся до Африки?

— Да уж не знаю, — отозвался Сальто, огибая встречное облако. — Оборот-вокруг-Земли тому назад мы уже были в Африке, когда встречались с Сирокко. И почему мы не подумали о Неуловимом Самуме? Ведь он наверняка дул где-то в той же местности. Ищи его теперь, свищи.

— А еще эта въедливая Вьюга. Никакого толку от нее не добьешься, — проворчал Виэллис. — Пришлось рассказать ей, кто такой дедушка Ветрило и почему мы его ищем…

— Ага. И с какой скоростью он летал в молодости, и какие ветряные плащи носил, работая в Центре Зарождения Циклонов, — подхватил Сальто. — С ума можно сойти! Зачем ей понадобились такие детали? Нет чтобы просто сказать: «Пролетал такой, было дело». Или наоборот: «Не пролетал».

— Выходит, никаких результатов? — осведомилась Орехоколка.

Братья глянули на нее с досадой.

— А ты где пропадала? — обиженно спросил Сальто. — Ты единственная, кто умеет качественно заговаривать ветрам зубы. И ты бросила нас в самый решающий момент. Не стыдно?!

— Я никогда раньше не видела гор, — призналась та. — Жаль было бы упустить такой шанс.

— Все Орехоколки думают только о себе! — подвел итог Сальто. — И облачные псы, — добавил он, укоризненно посмотрев на плывущего позади облачного пса. — Этого тоже невесть где носило.

Внезапно что-то заставило Орехоколку оглянуться. Она повернула голову, как сова, на двести семьдесят градусов, сделалась еще белее, чем была, и с натугой произнесла:

— Ой-ёй… Король-Ветер на подлёте.

При имени Короля-Ветра ветерки заметались, словно беспомощные мотыльки. Не было рядом чудесного Заоблачного леса. Не было даже приличной гряды облаков, за которой получилось бы спрятаться. Только далеко внизу черно-серыми квадратами и прямоугольниками вздымался над землей бетонный мегаполис.

— У-ух, на части разорву! Ух, раздую на все четыре стороны! — грозился издалека Король-Ветер. Выглядел он еще потрепаннее, чем прежде. От плаща с золотой вышивкой остались одни клочки. Корона съехала набекрень, а на ветряном лице застыло такое кошмарное выражение, что от страха парализовало бы кого угодно.

— Скорее, туда! — крикнул Виэллис. — Город наше единственное спасение!

Сальто сейчас же бросился к облачному псу, Виэллис без предисловий схватил Орехоколку — и они вчетвером слетели камнем вниз. Правда, для камня они были несколько мягковаты. Однако побег удался.

— Видали, как встречные и поперечные ветры перед нами расступались? — веселился Сальто, когда друзья упали на покрытую битумной смолой вонючую крышу. — Спорю на свой будущий плащ, король не ожидал от нас такой прыти!

— Ярость Короля-Ветра делает удивительные вещи! Мы снова в городе, — сказал Виэллис. И было непонятно, рад он этому или нет.

— А раз мы снова в городе, можно еще кому-нибудь помочь! — обрадовалась Орехоколка. — Помните, что говорил Беззаботный Сквозняк? Польза. Мы обязаны приносить пользу.

— Ну, лично я никому и ничем не обязан, — надуто произнес Сальто и скрестил на груди воздушные руки.

— Правильно, — ухмыльнулось в вышине коварное Солнце. — Не слушай этих сердобольных простофиль. Надо быть как я — гордым, независимым и упорным. А начнешь утирать всем подряд слёзки — сделаешься уязвимым, как они.

Солнце собиралось продолжить свою блистательную речь и выдать что-нибудь чрезвычайно умное, но вдруг обнаружило, что на него не обращают внимания. Орехоколка созвала ветерков и облачного пса к парапету крыши, и они вчетвером с интересом наблюдали за тем, что происходит внизу. А внизу, без сомнения, творилось нечто любопытное и увлекательное.

Там, по широкой улице, безостановочно сновали автомобили и суетились крошечные, как муравьишки, люди. Автомобили сигналили, люди сбегались в толпы и осаждали битком набитые автобусы. Стоял такой грохот и гам, что было слышно даже на крыше.

— Невероятно! — прошептал Сальто.

— Судя по обстановке, в этом городе полным-полно страждущих и томящихся душ, — пророчески изрекла Орехоколка. С болтающимся на облачной шее зубом смерча она шибко напоминала Виэллису умудренного опытом племенного шамана. Казалось, что в следующий миг она призовет упомянутые страждущие души к себе и примется их утешать. Представив, каково это — утешать всех и сразу, Виэллис поспешно заметил:

— Всем ведь всё равно не поможешь. Нам бы выбрать кого-то одного…

— А я уже выбрал! — оживился Сальто. — Видите вон того дяденьку в сером костюме?

Виэллис и Орехоколка озадаченно переглянулись. На тротуаре, куда ни кинь, дяденьки были сплошь в серых костюмах.

— Ну, того, что по телефону разговаривает, — попытался уточнить Сальто.

Уточнение получилось не самым удачным, поскольку по телефону разговаривала добрая половина вышеназванных дяденек.

— Садится в черную блестящую машину! — обреченно воскликнул он. — Вот-вот уедет!

Черную блестящую машину заметили все. Даже облачный пёс. Он отрывисто гавкнул и прыгнул с крыши, отчаянно виляя хвостом.

— Лови его! Хватай! — закричал Сальто и ринулся вдогонку. Он испугался, что пёс может не найти обратной дороги и заблудиться в мегаполисе. Следом стартовал Виэллис. А за ним, вертясь и подскакивая на воздушных потоках, устремилась Орехоколка.

— Эй! Вы куда?! Вернитесь! — разочарованно крикнуло Солнце. Ему вдруг ужасно захотелось пуститься в погоню за облачным псом вместе с ветерками. Но оно только и могло, что висеть в бескрайнем небе да плести кружева из лучей.

Высунув язык, облачный пёс гнался за машиной до самой окраины города, и ветерки порядочно обезветрились, прежде чем его настичь. Орехоколка отстала и плелась где-то далеко позади. А облачный пёс облюбовал скатную крышу кирпичного коттеджа, к которому подъехала машина, прилёг на черепицу мягким, пушистым облаком и невинно взглянул на ветерков. Его большие круглые глаза как бы вопрошали: «А вы зачем за мной гнались? Я ведь ничего плохого не замышлял».

Тем временем из машины вылез дяденька в сером костюме. Он по-прежнему не отнимал телефона от уха и выглядел таким печальным, хмурым и унылым, что Сальто и Виэллису сразу стало ясно: этого человека просто необходимо растормошить. Но что бы такое для начала придумать?

Виэллису пришла в голову гениальная мысль, и он одним дерзким порывом сорвал с дяденьки шляпу. Но тому хоть бы что. Поднял, отряхнул и направился к дверям кирпичного коттеджа. Тогда Сальто поднапрягся, чтобы отобрать у делового дяденьки кейс с бумагами. Однако и его попытка потерпела полный провал. Хватка у дяденьки оказалась необычайно крепкой. Сунув кейс под мышку, он вошел в дом, и ветерки услыхали, как щелкнули на двери все четыре замка.

Потом они приникли к окну. За окном деловой дяденька с мрачной сосредоточенностью наливал себе чай.

— Э, нет. Так не пойдет, — сказал Виэллис. — Он должен хотя бы раз улыбнуться. Я заставлю его улыбаться!

— Будет улыбаться, как миленький! — захихикал Сальто и нырнул в стоявший рядом мусорный бак.

— Зря ты, братец, туда полез! — раздосадованно крикнул ему Виэллис. — На помойку люди выкидывают лишь ненужные вещи!

— Или те, которые сочли ненужными по ошибке, — отозвался из мусорного бака Сальто. — Ого! Да тут много чего занимательного!

И на траву одна за другой полетели разные безделушки: сломанный кубик Рубика, набор непригодных цветных ручек, рваное полотенце, вывалянный в пыли плюшевый мишка.

Виэллис заинтересовался и подлетел поближе.

— А его-то за что на свалку? — указал он на плюшевого медвежонка.

— Наверное, занятые люди избавляются от всего, что может отвлекать их от работы, — предположил Сальто.

— И от всего, что может их вдохновлять! — прокричала издалека запыхавшаяся Орехоколка. Ей таки повезло найти ветерков раньше, чем стемнеет. Когда Орехоколка подплыла к дому, облачный пёс застучал по крыше облачным хвостом, и те, кто жил в коттедже, решили, что пошел дождь.

— Да-да, люди такие, — добавила она, переведя дух. — Заодно с игрушками они избавляются от радости и детских грёз. Капитан корабля, где я колола матросам орехи, был точно таким же унылым и апатичным. Поговаривали, что перед тем как пуститься в плаванье, он сжёг все свои старые игрушки.

— А у нас вот никогда не было игрушек, — сказал Виэллис. — И ничего. Счастливы.

— Просто люди устроены сложнее ветерков, — объяснила Орехоколка. — Всякие мелочи, вроде плюшевых мишек, влияют на них по-особому. Если желаете, можем провести эксперимент…

Замысел Орехоколки заключался в том, чтобы подбросить медвежонка деловому дяденьке. Медвежонок был неказистый, кое-где из швов у него торчала вата, и Виэллис не понимал, как такая игрушка может заставить дяденьку улыбнуться. Но Орехоколка настояла на своем, ведь она славилась способностью заговаривать ветрам зубы.

Поэтому весь следующий день Сальто и Виэллис носились с мишкой по городу, чувствуя себя полнейшими ветролеями. Сначала они прозевали отъезд делового дяденьки на работу. Потом никак не могли вычислить его в толпе возле супермаркета. А потом дяденька скрылся в своем офисе и не казал оттуда носа до самой зари.

— Эдак мы точно пропустим наступление весны, — посетовал Сальто.

— Будем надеяться, что наш «пациент» хотя бы выйдет на вечернюю прогулку, — сказал Виэллис.

В скором времени ожидания Виэллиса оправдались. Дяденька прикатил на блестящей машине домой, хлопнул входной дверью и через несколько часов появился на пороге в прогулочном костюме.

— У меня остались кое-какие дела в городе, — бросил он через плечо и зашагал к калитке.

Сальто, который уже успел задремать на мягкой лапе облачного пса, встрепенулся и ткнул брата в воздушный бок.

Вечер был поздний. Фонари лили на землю теплый свет, приглашающе светились окна домов, и кое-где на улице слышался беззаботный смех. Да только деловому дяденьке этот смех казался злой насмешкой. Он передергивал плечами и ускорял шаг, чтобы побыстрее миновать весельчаков. С развязным чванством расхаживали тут и там компании гуляк, сидели под забором и просили милостыню нищие. Деловой дяденька поторопился, чтобы оставить весь этот разносортный люд позади.

Увидав одного нищего старика с белой окладистой бородой, Сальто притормозил, немного подумал и насыпал ему в шляпу горсть облачных орехов.

— Ну, когда уже? Чего резину тянуть? — нагнав брата, нетерпеливо воскликнул Сальто.

— Погоди. Нужен подходящий момент, — шепнул Виэллис.

Вскоре подходящий момент представился. В освещенном фонарями парке деловой дяденька сбавил шаг и со вздохом присел на скамейку. Виэллису не понравился этот вздох. Так вздыхают те, кто устал от жизни.

— Радуйся! Радуйся, во что бы то ни стало! Ты рожден для «счастья вопреки»! — запел Виэллис и взмыл к верхушкам сосен. Сосны зашумели, сбросили на землю ворох сухих иголок.

— Эх, весна идёт! — сказал кто-то, кому тоже не сиделось дома.

Снизившись, Виэллис опустил плюшевого медвежонка на гравий, у ног делового дяденьки, и отлетел к деревьям. Сначала деловой дяденька нахмурился. Он с сомнением приподнял медвежонка за ухо, неопределенно хмыкнул, и вдруг его брови медленно поползли вверх. Он узнал в этом обтрепанном мишке свою любимую, давно забытую игрушку.

— Я ведь выкинул тебя, когда мне исполнилось семнадцать! — в недоумении пробормотал деловой дяденька. — Как так вышло, что тебя не отправили на свалку вместе с прочим мусором? Неужели спустя столько лет… Неужели весна и для меня припасла подарок?

— Весна, весна, — с улыбкой проворчал Виэллис. — Почему он решил, что ветерки и весна — это одно и то же?!

Сжав мишку в руке, деловой дяденька поднялся со скамейки и бегом пустился домой. Куда-то разом исчезли все проблемы, стушевались срочные дела и важные поручения. Он бежал, его переполняла радость, и ему казалось, будто он светится изнутри.

Теперь весна была совсем-совсем близко.

Глава 16. В поисках Неуловимого Самума

К югу от Средиземного моря и Атласских гор лежала рассеченная глубокими долинами пустыня Сахара. Она задумчиво дымила вулканом Эми-Кусси и не спеша покрывала свои горные породы черной плёнкой «загара». Когда братья прибыли туда в поисках Неуловимого Самума, стоял незыблемый, раскаленный полдень.

— Ну, и где все? — разочарованно протянул Сальто. — Ни тучки, ни ветерка.

Орехоколка пробурчала что-то насчет тени. И ей, и облачному псу на такой невероятной жаре грозило быстрое и необратимое испарение.

— Ладно уж, летите. Поищите какой-нибудь оазис, — смилостивился Виэллис. — А мы тем временем попробуем напасть на след Самума. В случае чего встретимся над Алжиром. В Алжирской Сахаре Самум бывает до сорока раз в год.

Орехоколка приободрилась. Она знала, что оазисы следует искать в крупных пустынных впадинах. Например, таких, как Эль-Файюм.

Услыхав, что Виэллис отпускает его с Орехоколкой, облачный пёс, что было силы, рванулся к ветеркам. Он хотел напасть на след вместе с ними. Но Орехоколка оказалась проворнее. Она ухватила пса за большое белое ухо и потянула к себе. Пришлось тому подчиниться.

Он вяло летел за деятельной Орехоколкой и с тоскою посматривал за горизонт, куда умчались братья-ветерки.

— Эль-Файюм… Эль-Файюм, — бормотала под нос Орехоколка. В молчаливой пустыне без указателей было так же трудно ориентироваться, как и в большом, суматошном городе. Орехоколка пообещала себе, что однажды, когда придет время, она расставит указатели по всей Сахаре.

В небе по-прежнему было пустынно. Только Солнце жарило, как сумасшедшее. Сияя азартной, ослепляющей улыбкой, оно направляло вниз все свои лучи и втайне мечтало расплавить хотя бы клочок скучной, предсказуемой Земли.

Уточнять направление у Солнца было бы опрометчиво, поэтому Орехоколка решила порасспросить местных обитателей.

— Есть здесь какой-нибудь оазис? — поинтересовалась она у беспокойной ящерки.

— Пссст! — сказала ящерка, высунув и тут же спрятав широкий раздвоенный язык.

— А вы оазисов не видали? — спросила Орехоколка у вылезшего из норы миниатюрного лиса-фенека. Фенек повертел острой мордочкой и уставился на утомленного жарой облачного пса. А пёс вытаращился на фенека, и они гипнотизировали друг дружку добрых пять минут.

«Уши! Какие у него длинные уши!» — проносилось в голове у одуревшего от зноя облачного пса.

«Почему это облако такое лопоухое? — хлопая глазами, недоумевал фенек. — Неужели на свете бывают лопоухие облака?»

Не добившись от фенека никакого вразумительного ответа, Орехоколка в отчаянии обратилась к черепахе. Но черепаха попалась неразговорчивая. Она поглубже втянула голову в панцирь и уползла восвояси.

* * *

Тем часом ветерки наперегонки мчались к Алжиру.

— Я первый отыщу Самума! — с запалом кричал Сальто.

— Ну уж нет, первым буду я! — не уступал Виэллис.

«А я вас всех поджарю», — ядовито ухмылялось Солнце. Правда, ему еще никогда не удавалось поджарить ветер. Но ведь всё когда-нибудь случается впервые.

Братья летели над сухими руслами древних рек, тоскливой серостью нагорий и звенящей тишиной солончаков. Ни звенящая тишина, ни тоскливая серость не произвели на ветерков большого впечатления. Разрезать воздух над сухой, безжизненной пустыней было весело и приятно. На горизонте, в знойном мареве, вот-вот должен был возникнуть Неуловимый Самум. Сальто решил, что у Самума непременно должны расти облачные усы. А Виэллис почему-то представлял его в белом, как у кочевников, бурнусе.

Однако ни усов, ни белого бурнуса у Самума не оказалось. Когда он возник в знойном мареве, из всей ветряной одежды на нем был один лишь коричневый тюрбан. Да и тот набекрень. Его волевое восточное лицо выглядело загадочно и утонченно и состояло сплошь из медно-красного песка. Это лицо величаво возвышалось над песчаной вихрящейся тучей и пытливо вглядывалось в даль зоркими глазами. Когда зоркие глаза увидали ветерков, лицо вместе со всей тучей пыли внезапно растворилось в воздухе.

— Надо же! Исчез! — разочарованно воскликнул Сальто. Разочароваться, как следует, у него не вышло, потому что и туча, и лицо Самума неожиданно появились прямо перед ним.

— А-а-и-и-о-о! — пропело лицо. — Вот уж не знал, что к нам, в нашу докрасна раскаленную Сахару, забредают такие экземпляры!

— Это я-то экземпляр?! — не сдержался Сальто. — Подбирай выражения!

— Да я ведь не со зла, — примирительно сказал Самум. — Я по-друж…

Но не успел он закончить фразу, как вновь испарился.

— Где? Куда? — заволновался было Виэллис.

— Да здесь я, здесь, — со вздохом сказало лицо у него за спиной. — Я, понимаете ли, постоянно пропадаю. Это проклятие всех Самумов. Наша мощь вызывает у людей трепет — они падают перед нами ниц и накрывают головы одеждой в знак почтения. А взметаемые нами тучи песка затмевают Солнце. Но наш триумф непродолжителен. Шквал длится два, от силы три часа. Даром что иногда с Грозой. Но Гроза союзница ненадежная. Сегодня она в настроении, а завтра — нет.

— Кстати, насчет союзников, — вспомнил Виэллис, поймав выскочившее из связки письмо. — Ночной ветер Эль-Экрос передаёт вам привет и просит совета в одном деле. Вдруг из тучи багрового песка высунулась ветряно-песчаная рука Самума, аккуратно взяла письмо и тщательно запихала его под съехавший набок облачный тюрбан. — При случае обязательно пошлю ответ, — пообещал Самум. — Мне, понимаете ли, катастрофически не хватает времени. Ни на что не хватает… На последней фразе он трагично всхлипнул и вновь растаял.

— Однако во всём есть свои плюсы, — заметил Самум, появляясь над крупным оранжевым барханом. — Перед тем, как налетит шквал, пески начинают петь. Вам приходилось слышать, как поют пески? О! Они издают чудесные звуки, похожие на мелодию органа! Через несколько дней пески снова дадут концерт. Надеюсь, вы не пропустите это событие.

— Через несколько дней состоится событие поважнее, — ввернул Сальто. — Весна.

— Если мы присоединимся к торжественному полёту, возможно, нам удастся отыскать среди ветров дедушку Ветрило, — сказал Виэллис. — А вы его, часом, не встречали?

Неуловимый Самум возмущенно вздернул густые пыльные брови и опять исчез. На сей раз он материализовался над бурым каменистым плато — значительно дальше, чем предполагали ветерки. Оттуда Самум стал недоверчиво и осуждающе пялиться на братьев, как будто они спросили о чем-то запретном.

— Увиливатель, — буркнул Сальто.

«Наверняка он знает о дедушке, — подумал Виэллис. — Просто признаваться не хочет. Интересно, чем дед Ветрило так ему досадил? Ведь невооруженным глазом видно: Самум на него в обиде».

— Ваш дед бунтарь! — крикнул издалека Неуловимый Самум. — Комиссия из Центра Зарождения предлагала ему самые разные должности. Но он не захотел стать ни одним из ныне существующих ветров! Ни Пассатом, ни Бризом, ни даже Норд-Вестом. Мятежник! Я презираю его!

«Зато другие вольные ветры наверняка одобрили бы такой мятежный поступок», — с улыбкой подумал Виэллис. Дедушка Ветрило был не робкого десятка. Он в одиночку осмелился пойти против ветряных порядков и утёр этой Комиссии нос.

— Презираю! Презираю! А-а-и-и-о-о! — еще долго слышалось в пустыне, после того как Самум окончательно исчез. То ли пески решили для разнообразия исполнить что-нибудь кроме органного концерта, то ли в Сахаре непомерно разрослось и приумножилось эхо.

— Знаешь, — сказал Виэллис брату. — Я горжусь нашим дедушкой. Теперь я наконец-то понял, на кого хочу быть похожим. Не нужны мне никакие воздушные плащи. И почести мне тоже не нужны. Я стану таким же непокорным ветром, как он.

— Непокорным? А не боишься? — спросил Сальто. — Ведь взрослых, вообще-то, надо слушаться.

— Само собой, — согласился Виэллис. — Но поди разбери, кто из ветров взрослый, а кто просто прикидывается. Один скажет тебе дуть на запад, другой — на восток. Третий прикажет лететь на юг, а четвертый пошлет с поручениями на север. Иногда полезнее прислушиваться к себе. Если каждый будет следовать строго прописанному для него плану действий, где же здесь свобода? Дедушка Ветрило не побоялся чужих мнений и пересудов. Он выбрал собственный путь и стал дуть наперекор всему.

— Вот интересно только, в каком направлении, — проронил Сальто.

— Это, я уверен, скоро выяснится. А пока куда важнее отыскать Орехоколку и облачного пса.

Глава 17. Вредный и катабатический Мистраль

Орехоколке всё-таки удалось разговорить пустынных обитателей, и спустя несколько душных часов оазис наконец расплывчато замаячил впереди. Облачный пёс решил, что это мираж, потому что уже дюжина таких оазисов возникала и предательски исчезала у него перед глазами. Он уселся на раскаленный воздух и попытался изобразить на своей морде выражение крайнего презрения к оазисам.

— Р-р-рав! — сказал он. Но Орехоколка и слушать не стала. Она упрямо тянула его за облачное ухо, пока размытые, тонкие стволы пальм не сделались толстыми и осязаемыми, а от голубого озерца не повеяло свежестью. Из озерца чинно пили воду два оранжевых двугорбых верблюда. Они исподлобья взглянули на Орехоколку и облачного пса, непринужденно пошевелили ушами, после чего принялись пить с таким усердием, что казалось, через минуту от озерца не останется и следа.

Рядом, в палатке, сидели и что-то тараторили на своем непонятном языке загорелые бедуины. На появление Орехоколки и облачного пса они никак не отреагировали. Наверное, посчитали их очередным миражом. Бедуинам было жарко даже в тени. Они обливались потом, но снять белую бесформенную одежду никто почему-то не догадался.

«А спасу-ка я их от перегрева!» — загоревшись азартом, решила Орехоколка. Но только она так решила, как в кронах пальм зашумели ветерки.

— Ветер! Ветер! Прохлада! — радостно затараторили бедуины.

— Тысяча ветряных колокольчиков! — воскликнул Виэллис. — Вот вы где!

— Ставлю на что угодно, Орехоколка собиралась вновь кого-нибудь осчастливить! — рассмеялся Сальто.

— А что, нельзя? — сварливо поинтересовалась Орехоколка.

— Если ты рассчитывала уговорить бедуинов расстаться со своими балахонами, то лучше сразу брось эту затею. В пустыне просторные одежды защищают людей от обезвоживания и теплового удара. Отправиться путешествовать по Сахаре в одной лишь майке да шортах значит подписать себе смертный приговор, — со знанием дела сказал Сальто. Перекувырнувшись через голову, он еще немного подул на верблюдов и бедуинов.

— Мы тут, в пустыне, прохлаждаемся, а время-то не ждет… — многозначительно проговорил Виэллис. — Пора бы уже нанести визит Вредному Мистралю. Неизвестно, как быстро удастся отдать ему письмо, ведь, по слухам, он ужасно вредный. И если мы не успеем до весны, то не сможем присоединиться к всемирному полёту ветров. А значит, навряд ли встретим дедушку Ветрило.

— Тогда надо поспешить, — забеспокоился Сальто. — Ведь до весеннего праздника остаётся всего три дня!

— Что-то мне подсказывает, что дед Ветрило будет участвовать в Весеннем Шествии на свой манер. Потому что он вечно поступает всем назло, — сказал Виэллис, пролетая над зубчатой цепью Атласских гор.

— Из Центра Зарождения ушёл, — принялся загибать воздушные пальцы Сальто. — Самуму насолил. Да еще и Норд-Вестом стать отказался. Определенно, на этот раз он тоже выкинет что-нибудь необычное. В лучшем случае начнет делать всё наоборот, чтобы приобрести репутацию Аномального Явления. А в худшем…

— Только не говори, что он объявит ветрам бойкот и не полетит на праздник! — испугался Виэллис. — Он должен, просто обязан явиться к началу!

Вскоре полоса горных хребтов сменилась узкой полоской пляжа и чарующей синевой Средиземного моря. Ветерки мельком увидали кишащий людом, крикливый и нарядный порт с его пёстрыми флагами, железными кораблями и разноцветными деревянными лодчонками. Важные носатые корабли стояли в море, как будто были спаяны с водой в единое целое. Скромные лодчонки мирно покачивались у причалов. На пристани чинили сети и подсчитывали улов рыбаки, а рядом в надежде поживиться кружили плаксивые чайки. Эта мимолетом увиденная картина живо напомнила Орехоколке ее первое плавание с командой моряков и вечно дымящим махоркой капитаном. Ей припомнился вкус земных орехов, и на нее нахлынула ностальгия.

— Что вздыхаешь? Неужели тебе могла нравиться такая жизнь? — уловил ее мысли Сальто.

— Р-р-рав! — поддержал его облачный пёс.

— Теперь я даже толком и не знаю, — задумчиво ответила Орехоколка. — Когда летаешь вместе с ветром, можно повидать гораздо больше диковин, чем в заурядном морском плавании. Но одновременно с этим ты рискуешь упустить и много чудесных мелочей. С неба трудно разглядеть прожилки кленовых листьев, пушистый мех кота, блестящую на траве росу. Боюсь, небесным жителям недоступны маленькие радости жителей земли.

— Тогда уж и земным жителям недоступны радости небесных, — резко отозвался Виэллис. Он не был настроен философствовать. Сейчас его интересовала только встреча с Вредным Мистралем. И чем ближе друзья подлетали к Европейскому континенту, тем резче и грубее становился Виэллис. Сальто тоже почувствовал, что начинает грубеть.

«Влияние севера, — подумал он. — Чем дальше на север, тем холоднее внутри».

Вредный Мистраль дул, где и ожидалось — на Средиземноморском побережье Франции. В преддверии весны он утратил всякую сдержанность, сделался наглым и без зазрения совести вырывал с корнем молодые, недавно посаженные деревца.

— Совсем распоясался! — воскликнул Сальто. — Возомнил себя Ураганом!

— В некотором смысле он и есть Ураган, — хладнокровно произнес Виэллис. — Иногда скорость Мистраля может достигать трехсот километров в час. Он рождается благодаря охлаждению воздуха на холмах и горных плато. Сила тяжести увлекает его вниз по склону, и он неминуемо теплеет. От этого Мистраль приходит в бешенство. Какому северному ветру, кроме нас, понравится теплеть?!

— Да-а-а, — протянул Сальто. — Мне вот, наоборот, не нравится охлаждаться. Когда завершится наш «почтовый полёт», непременно обоснуюсь где-нибудь на юге. Скажем, над Бразилией…

— Ба! Что я слышу! — язвительно завыл Вредный Мистраль. — Северные ветерки-недомерки мечтают о южных странах?! Туда вам и дорога. Юг для слабаков. На севере место только сильным ветрам!

— Да он и впрямь в бешенстве! — прошептала Орехоколка на ухо облачному псу. — Глядишь, не успеем сосчитать до трех, как он сдует нас за Экватор!

— Что вам здесь надо?! — свирепствовал между тем Вредный Мистраль. — Если поглазеть прилетели, то проваливайте! Давайте, дуйте на восточную часть Лазурного Берега. А не то понюхаете моей силушки!

Вредный Мистраль был гораздо вреднее, чем о нем рассказывали. Он обрушивался на города и деревни Прованса, где не стихал почти целый год. Если какой-нибудь местный житель отваживался выйти в поле, Мистраль тут же валил его с ног. Спешащих на работу горожан он швырял, куда ему заблагорассудится, и прижимал к стенам домов. В прошлом году ему пару раз удалось вырвать оконные рамы и разрушить одну деревянную изгородь, чем он был несказанно горд. А несчастных коз, лошадей и коров он хлестал так, словно хотел разорвать их в клочья.

Еще Вредный Мистраль слыл бездушным заглатывателем голосов. Он глотал голоса кричащих на улицах мальчишек и торговцев, а взамен награждал их ангиной. Ему доставляло удовольствие глотать сладкие голоса певцов, выступавших на открытой сцене. Лишь немногие были способны противостоять его неистовым шквалам.

Люди и животные ненавидели Мистраль. Его любило, пожалуй, только Солнце.

— Мы с тобой одного поля ягоды, — говаривало оно, светясь на небосводе. — Одного дуба жёлуди. Птицы одного полёта. Я сознаю свою мощь — и ты сознаёшь. Я довожу людей до белого каления — и ты доводишь.

Правда, Солнце всё-таки кое-что упускало из виду. Весенней порой люди Солнцу радовались, а Мистраль проклинали.

Пригрозив ветеркам силушкой, Вредный Мистраль решил, что нагнал на них достаточно ужаса, и вновь занялся деревцами на побережье. Но не тут-то было. От Сальто и Виэллиса так запросто не отделаешься.

— Мы не закончили, — сказал Виэллис, помахивая последним облачным письмом. — Извольте получить и расписаться.

— О-ля-ля! — вскричал Мистраль. — Да вы, мсье, напрашиваетесь на неприятности! Вы хоть знаете, с кем имеете дело?! Да я царственный катабатический ветер! Мои родители — известные на весь мир Атлантический Антициклон и Североморской Циклон. А слыхали ль вы о моих августейших братьях и сестрах? Говорят ли вам что-нибудь имена Эльвегуст Норвежский, Терре-Альтос де Рио, Ороси Японский и Санта-Ана Калифорнийская? Говорят, а?

— Если не ошибаюсь, это падающие катабатические ветра, — почесал в воздушном затылке Сальто.

— Вы слишком необразованны, чтобы рассуждать о таких благородных особах, — напыщенно заявил Мистраль. — Они не просто падающие катабатические ветра. Они величественно струятся с горных перевалов и приносят к подножиям гор похолодание. Только не смейте путать их с сухими и теплыми ветрами Дождевых Теней. Ни Фён, ни Чинук, ни Бергвинд не заслуживают звания катабатических. Это — привилегия Мистраля и его многочисленной родни.

Внезапно Вредный Мистраль поймал себя на мысли, что он, весь из себя такой принципиальный, разговаривает с какими-то третьесортными ветерками. От этой мысли Мистраль несколько опешил. Он посуровел, передернул воздушными плечами под широкой плотной мантией и, озлобленно вырвав у Виэллиса письмо, умчался досаждать жителям провансальских деревушек.

— Ничего себе, какой нервный! — заметила Орехоколка. — Да и спеси ему не занимать.

— Вот с кем стоило бы познакомить нашего братца Пуэрико, — в задумчивости проронил Сальто. — Они быстро бы поладили.

— Уж это как пить дать, — подхватил Виэллис, и тут на него внезапно снизошло озарение. Вернее, его окатило волной желтого, радостного света. На Сальто, Орехоколку и облачного пса нахлынула вторая волна, ничуть не меньше первой. Задрав воздушную голову, Виэллис мгновенно определил источник излучения. Солнце! Оно отчего-то веселилось и испускало во все стороны мягкое, щадящее сияние.

— Ты чего это? — подозрительно спросил у Солнца Виэллис. — Не ехидствуешь, не устраиваешь мелких пакостей…

— А я поспорило с планетами, что вы успеете раздать письма до весны, — нимало не смутившись, ответило то. — Поставило на вас свой небесный трон. Сначала мне было просто забавно следить, как вы убегаете от короля, и время от времени подкладывать вам свинью. Но после того как Король-Ветер бултыхнулся в море, мне пришло на ум испытать удачу. Плутон сказал, что я сбрендило, и пообещал занять трон вместо меня, как только я проиграю. А Марс уже облюбовал мою утреннюю порфиру и футляр с запасными лучами. Но я выиграло! Выиграло! Ведь весна еще не наступила! — обрадованно воскликнуло Солнце. — И поскольку Плутон мне проспорил, я сегодня же потребую у Межгалактической Коалиции, чтобы его исключили из Моей Системы. За последнее время Плутон порядочно намозолил мне глаза.

Глава 18. Решение сановитых ветров

Далеко на горизонте море граничило с небом. Они и рады были бы слиться, как краски на альбомном листе. Да не могли. Им оставалось лишь надеяться, что в первый весенний день у них получится хотя бы чуточку перетечь друг в друга.

— Что ж, мы добросовестно выполнили поручение Эль-Экроса, — подытожил Виэллис.

— Несмотря на то, что он вовсе не наш повелитель, — вставил Сальто.

— И, кажется, мы совершенно оторвались от Короля-Ветра…

— Что не может не радовать, — снова ввернул Сальто.

Виэллис укоризненно посмотрел на брата и выдержал внушительную паузу: вдруг тот захочет добавить что-нибудь еще. Но Сальто молчал, будто набрал в рот пригоршню облачных орехов.

— Что ж, — сказал Виэллис. — Значит, сейчас мы отправляемся к нулевому меридиану! Вперед!

— Ура! — вскричала Орехоколка.

— Р-р-рав! — завилял хвостом облачный пёс.

И тут все четверо услыхали раскатистый и язвительный смех Солнца.

— Невежи! — прогрохотало оно. — Да вы практически парите на этом самом нулевом меридиане! Прямо сейчас вы находитесь в нулевом часовом поясе. Он охватывает всю Францию и почти всю Испанию. А если не верите, поглядите по сторонам! Сюда уже стекаются ветры со всего света.

И правда: с востока, запада, севера и юга к Гринвичскому меридиану спешили участники Весеннего Шествия. Перед собой ветры гнали стаи туч и облаков, а за ними тянулся пёстрый шлейф воздушных плащей, мантий, накидок и даже северных сияний. Гостей всё прибывало. Они начали собираться за день до весны, чтобы ничего не пропустить и как следует потренироваться перед полётом.

— Эх, вырядились по всем правилам, — вздохнул Сальто. — Только мы, как беспризорные, без плащей.

— Ну, это поправимо, — сказал кто-то у ветерков за спиной. Они дружно обернулись и обомлели. Перед ними дул туманный представитель Комиссии из Центра Зарождения Циклонов. Он был целиком окутан плотной дымкой, а его воздушное рукопожатие оказалось ужасно влажным.

— Что? Находите мое присутствие здесь аномальным? — вежливо и проникновенно поинтересовался представитель. — Так и есть. Я покинул границу теплого и холодного морских течений, чтобы принять участие в Шествии. Сегодня и завтра везде ожидаются погодные аномалии. И знаете, мне представляется, что аномалии в первый день весны — это вполне нормально.

— Мне послышалось или вы что-то сказали насчет плащей? — спросил Сальто. — Неужели нам наконец-то их выдадут?

— Если честно, Комиссия уже давно хотела рассмотреть вопрос о вашей дальнейшей судьбе. Но нас постоянно что-то отвлекало, — признался туманный представитель. — Славная выдалась пора, — добавил он, оглядевшись. — Самое время собраться и обсудить, что с вами делать.

Залихватски свистнув, представитель Комиссии несколько раз облетел ветерков. Вокруг них тотчас же образовались туманные кафедры, похожие на те, за которыми обычно заседают заоблачные судьи.

— А судьи кто? — поинтересовался Виэллис. — И главное, где?

— Сейчас будут, — уверенно сказал представитель.

И действительно, спустя всего несколько минут над первой кафедрой возникло лицо — кого бы вы думали? Неуловимого Самума.

— Я, Самум Неуловимый… — начал было он и вдруг осёкся. — Эй! Я вас знаю! Это вы недавно пытались выудить у меня информацию о негодяе Ветрило!

— Он вовсе не негодяй! — завихрился Виэллис. — Он наш дедушка, а дедушки негодяями не бывают!

— Вы у меня попляшете, — ядовито заверил ветерков Самум, и, скрестив на груди красные воздушные руки, надменно отвернулся.

Следующую кафедру занял безмятежный и неторопливый Тропический Муссон.

— О, старые знакомые! — воскликнул он, увидав братьев-ветерков. — Вот уж не думал, что встречусь с вами вновь. А вас, между прочим, искал Король-Ветер. Он, кажется, хотел наказать вас за какую-то грубую оплошность…

— Ерунда! — отмахнулся Сальто. — Король просто любит делать из стратосферного облачка грозовую тучу.

Третьим на собрание явился невозмутимый и степенный Степной Буран. В снежно-воздушных руках он бережно нёс облачные весы, и от него за километр веяло холодом.

— А сестрица ваша где? — спросил представитель Комиссии. — Неужели улеглась?

— Да нет, бушует, — скрипнул Степной Буран. — Без меня ей одно раздолье.

Он аккуратно установил облачные весы в центре круга, рядом с ветерками, и, подобрав широченные полы зимней шубы, уселся за свою кафедру.

Позднее прибыли Могучий Сирокко, Разрушительный Ураган и Океанский Бриз, которого на собрании не ожидал увидеть никто и которому все страшно обрадовались.

— Выбрался-таки с Австралийского берега! — сказал Сирокко и одобрительно похлопал его по воздушному плечу. — Спасибо, что прилетел.

— Если кого здесь и следует благодарить, то это не меня, — смущенно ответил Бриз. — А Сальто и Виэллиса. Если б не они, я бы и праздник, и совещание пропустил…

— Точно! Совещание! — спохватился туманный представитель. — Приступим же!

Он развернул какой-то длинный облачный свиток, прокашлялся и стал громко, размеренно читать:

— По приказу Министра из Центра Зарождения Циклонов, на заседании Комиссии необходимо решить, заслуживают ли ветерки Сальто и Виэллис воздушных плащей. Для этой цели постановлено использовать Облачные Весы Справедливости. Имеются, — взглянув на весы, тихо добавил представитель. — На одну чашу весов следует сложить все добрые поступки ветерков, а на другую — дела недостойные и низкие. Какая из чаш перевесит, таков будет и приговор.

— Опять приговор, — пробурчал Сальто. — Ох, и любят же на небе судить!

Орехоколка и облачный пёс несколько раз пробовали подглядеть, что творится внутри туманного кольца, где шло заседание. Но кольцо непрерывно вращалось вокруг своей оси, и мешала то развевающаяся зимняя шуба Бурана, то красная песчаная голова Неуловимого Самума. А потом кто-то и вовсе окружил кольцо прозрачным защитным экраном.

Орехоколке лишь мельком удалось увидеть, как на одну чашу Весов кладут благодарность Океанского Бриза, а на другую — обиду Неуловимого Самума. Обида, впрочем, была так себе — кривенькая, маленькая. И наверняка весила самую малость.

— Вы помогли Сквознячишке спасти ребенка от верной смерти, и за это вам полагается награда, — рассматривая какие-то списки, важно сказал Степной Буран. В руках у него невесть откуда появился клочок белого облака, и из этого клочка Буран в мгновение ока слепил фигурку младенца. На весах облачный младенец занял совсем немного места, однако чаша, на которую его положили, качнулась и медленно поплыла вниз.

— Но позвольте, — подал голос Могучий Сирокко и потряс своим облачным списком. — Здесь сказано, что они уничтожили Беспощадного Смерча!

Его слова вылетели в центр туманного круга жарким воздушным потоком и превратились в маленький облачный смерчик, который мягко плюхнулся на соседнюю чашу весов.

— Так-то оно так, — согласился представитель Комиссии. — Но, уничтожив Смерча, они избавили от катастрофы целый остров.

— Они обманули Солнце, пообещав пригнать ему туч! — обиженно выкрикнул Неуловимый Самум.

— Зато помогли серьезному человеку обрести счастье!

— И спасли австралийского мальчишку от насмешек! — добавил кто-то.

— Не забудьте, что я прилетел сюда именно благодаря ветеркам, — напомнил Океанский Бриз. Его слепленная из облачка фигурка втиснулась между остальными, после чего споры, наконец, утихли.

Сановитые ветры дружно уставились на облачные весы. Перевес был явно на стороне чаши с добрыми делами, и представитель уже собрался вынести окончательное решение, как вдруг невидимый барьер со звоном разлетелся на мелкие льдистые осколки. Внутрь туманного круга со злобным свистом влетел страшно недовольный Король-Ветер.

— Эти подлецы заставили меня мотаться за ними по всему миру! — гневно крикнул он и без промедления уселся на чашу со злыми делами. Чаша неумолимо поползла вниз и очень скоро перевесила свою «соперницу».

— Ну что, доигрались, голубчики? — съехидничал Король-Ветер. — Не будет вам никаких плащей.

— А это мы сейчас посмотрим, — вмешался благожелательный Муссон. Он пошарил в карманах своего расписного блестящего плаща и бережно высыпал на «добрую» чашу горсть облачных орехов. — Помните? — сказал он. — Помните того бедняка, над которым сжалился Сальто? Вот те самые орехи, что он положил в шляпу старика.

Комиссия восхищенно ахнула.

— Глядите! — воскликнул Океанский Бриз. — Глядите! Справедливость восторжествовала!

Несмотря на все усилия Короля-Ветра, чаша добра опустилась чуть ниже чаши зла. И как король ни пыжился, как ни холодел, положение чаш нисколечко не поменялось.

— Р-р-ров, р-р-рав! — пророкотало за спиной у Степного Бурана. В следующий миг оттуда собственной лохматой персоной выпрыгнул облачный пёс и с грозным рычанием набросился на короля. Комиссия оживилась. Сановитые ветры вошли в азарт и начали делать ставки. Все надеялись, что победит облачный пёс. И тот ожиданий не обманул. Он стащил у короля его драгоценную, изрядно помятую облачную корону и был таков.

— Отдай! Кому говорю, отдай! — остервенело завопил Король-Ветер и, подобрав остатки своего былого величия, ринулся за псом вдогонку.

Облокотившись на туманные кафедры, члены Комиссии принялись хохотать. Они рисковали лопнуть от смеха.

— Тише, тише! — призывал к порядку туманный представитель. — Заседание еще не окончено!

— А-ха-ха-ха-а-а-а! — надрывался Могучий Сирокко. Он с головой накрылся своим сыпучим плащом и долгое время был абсолютно невменяем.

Остальные мало-помалу оправились от смеха и напустили на себя серьезность.

— Кем вы хотите стать? — желчно обратился к ветеркам Неуловимый Самум. — Учтите, вам не удастся уйти от ответа. Никому не удавалось. Хе-хе.

Братья сразу смекнули, что вопрос с подвохом. Ответь они не так, как хочет Комиссия, и их имена навсегда вычеркнут из списков Центра Зарождения. И плакали тогда их воздушные плащи.

«Ну и что! — подумалось вдруг Виэллису. — Что с плащом, что без плаща. Невелика разница».

— Я хочу стать собой! — во всеуслышание заявил он. — Не скрою, сперва я мечтал быть таким же внушительным, как Тропический Муссон. Иметь столько же власти, сколько имеет Солнце, и повергать людей в трепет одним своим дуновением. Но только недавно я понял: всего этого мне не нужно.

— И мне, — с горячностью подхватил Сальто. — Мы хотим летать, куда нам вздумается. Играть с воздушными змеями, вертеть флюгеры, подгонять в небе аэростаты. И чтобы никаких ограничений.

Комиссия снова ахнула. Но на этот раз далеко не от восхищения.

— Отступники! — возмущенно воскликнул Разрушительный Ураган.

— Ряды мятежников пополняются! — не удержался Могучий Сирокко. — Помнится мне, кое-кто тоже взбунтовался против правил.

— Ветрило! Это был Хлёсткий Ветрило! — хрипло крикнул Степной Буран.

Тут сановитые ветры повскакивали со своих мест и загомонили, как на облачном базаре. Сальто и Виэллис растерянно стояли в центре туманного круга и поглядывали то на галдящую Комиссию, то на такого же растерянного представителя.

— Стойте! Погодите-ка минутку! — повысил голос представитель. Когда галдёж унялся, он продолжил: — Почему бы нам не поощрить отступников и не выдать им воздушные плащи? Ведь ряды мятежников отчасти пополняются именно из-за нас.

— По-ощ-рить? — по слогам переспросил Сирокко.

— Совершенно верно. Правила должны быть гибче. И рамки — не такими жесткими. Ветрам нужна свобода. Как я раньше этого не понимал?!

— А что, — раздумчиво сказал Степной Буран. — Я бы не отказался от капельки дикой ветреной свободы.

— Да и я, — неохотно согласился Неуловимый Самум. — Надоело всё время исчезать.

— Значит, решено! Несите сюда плащи! — распорядился туманный представитель.

Пока братьям-ветеркам торжественно вручали плащи (а плащи были с перламутровыми облачными пуговицами и серебряной вышивкой на рукавах), Король-Ветер без устали гонялся за облачным псом, грозясь оторвать ему не то хвост, не то ухо. Орехоколка пару раз выскакивала из тумана, чтобы подставить королю подножку. И надо сказать, ставить подножки у нее получалось так же мастерски, как и колоть орехи.

Эпилог

По всей длине нулевого меридиана — начиная с северного полюса и кончая южным — плавали неприхотливые облачка-указатели, среди которых ветерки обнаружили своих недавних знакомых: пухлого великана и облачко-поводок.

— Привет! Как дела? — пропищало облачко-поводок.

— Рады встрече! — гулко сказал пухлый великан. — Располагайтесь на этой широте. Будете стартовать отсюда.

— А почему именно отсюда? — придирчиво спросил Сальто.

— Быстрых ветров нам велено посылать к экватору, а медленных размещать севернее и южнее, — объяснило великанское облако. — Чем быстрее дует ветер, тем ближе к экватору его стартовые координаты.

— А что, вполне логично, — заметил Виэллис. — Организаторы Шествия всё предусмотрели. Ведь, чтобы облететь экватор, рядовому ветерку понадобится гораздо больше усилий, нежели опытному ветру. И торжественный полет может завершиться совсем не так, как подобает.

— А как подобает? — встряла Орехоколка.

— Одновременно, — пискнуло облачко-поводок. — Ветры должны облететь земной шар и остановиться у нулевого меридиана в одно и то же время. А пока отдыхайте. Процессия выступает в полночь.

Сальто и Виэллис долго и безрезультатно озирались в поисках дедушки Ветрило. Судя по всему, его хлёсткие порывы здесь даже и не проносились. Братья предприняли попытку передать сообщение по цепочке ветров, к полюсу южному, но ответ пришел неутешительный. Никто не видел деда Ветрило.

— Наверное, он действительно объявил Весеннему Шествию бойкот, — печально сказал Виэллис. — Зачем нам, в таком случае, лететь вокруг Земли, если мы уже ее облетели?

— Одно дело лететь, чтобы выполнить поручение или от кого-нибудь улизнуть. И совсем другое — лететь в торжественной обстановке, вместе с остальными, — высказался Сальто. — Я слышал, будут воздушные фанфары и салюты из северного сияния. Такое просто грех пропустить.

Весеннее Шествие началось в бархатной темноте и совершенной тишине — ровно в полночь по Гринвичу. Со всех концов земли, со всех морей слетелись к меридиану ветра, что надувают паруса кораблей, — и на морях установился полнейший штиль. Утихомирились Ураганы и Смерчи. Перестал мучить людей Вредный Мистраль. А потом небо очистилось от облаков, и на нем, вымытые дождями, ярче прежнего засверкали звезды-путеводители.

Сальто и Виэллис любовались в свете звезд пуговицами и вышивкой на своих честно заслуженных плащах. Они летели плечом к плечу с другими ветрами и чувствовали вокруг себя по-весеннему тёплые воздушные потоки. Но им было немного грустно оттого, что среди участников Шествия нет их гениального и своевольного дедушки.

— Секундочку! Как это нет?! — возмущенно воскликнул Сальто. — Глядите! Да вот же он!

Пока все ветры, ничего не подозревая, слаженно дули на запад, внизу, на земле, поскрипывая и хохоча, вращались лопасти старой мельницы. Причем вращались они не куда-нибудь, а исключительно на восток.

— Э-эх, я вам, бездельники, покажу! Вас, разгильдяев, уму-разуму научу. Я еще хоть куда, и пороху в пороховницах у меня ого-го! — кряхтела мельница.

Стоило лишь немного присмотреться да прислушаться, чтобы понять, что мельничные крылья вращаются не сами по себе. Их вращал упрямый и неугомонный дед Ветрило.

— Дедушка-а-а! — на радостях закричал Виэллис.

— Ура-а-а! — во всю свою ветреную глотку заорал Сальто.

И оба они, что было духу, рванули к мельнице.

А в небе тем временем загремели воздушные фанфары, начали разрываться и блестящими лепестками опадать самодельные салюты из северного сияния. А потом грянул могучий хор ветров. Они пели о весне и о поре перемен. Они пели о том, что принесут перемены в каждый сад и дом. В луга и в леса, и в речные долины.

А дед Ветрило бойко свистел у земли песенку собственного сочинения. И хотя эта песенка звучала не так внушительно, как гимн громкоголосых ветров, Сальто и Виэллис с радостью ее подхватили, чтобы поскорее разнести по всем направлениям. В эту весеннюю ночь небо смеялось, и смех его был столь заразителен, что наутро звенящей капелью засмеялась земля.

Content

Юлия Власова
ЗАОБЛАЧНАЯ ИСТОРИЯ

Глава 1. Гром среди ясного неба

Глава 2. Дело о порванном плаще

Глава 3. Тайны ночного ветра

Глава 4. Небесные приметы

Глава 5. История одной несчастной Орехоколки

Глава 6. В гостях у Беззаботного Сквозняка

Глава 7. Встреча с Могучим Сирокко

Глава 8. Судьба Беспощадного Смерча

Глава 9. История дедушки Ветрило

Глава 10. Ураганное пальто и Ураганная Мафия

Глава 11. Позор Короля-Ветра

Глава 12. Радость и печаль Океанского Бриза

Глава 13. Забитый гол и волшебная песенка

Глава 14. Секрет облачного пса

Глава 15. Спасение серьезного человека

Глава 16. В поисках Неуловимого Самума

Глава 17. Вредный и катабатический Мистраль

Глава 18. Решение сановитых ветров

Эпилог