Ирина Градова

Жена государственной важности

© Градова И., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Регина откинулась на спинку высокого кожаного кресла и, сцепив руки над головой, блаженно потянулась: длинный день наконец-то подошел к концу! Больше всего на свете она ненавидела момент окончания сложного дела, когда необходимо подшить все документы и проверить, не осталось ли «хвостов» – бумажная работа не для Регины, для этого у нее есть ее «студенты». Другое дело – выступать в суде, когда все взгляды устремлены на нее, когда любой из присутствующих ловит каждое ее слово: особенно интересно, если слушание идет в присутствии присяжных, ведь в этом случае значение имеют не столько факты, сколько накал страстей, эмоции, личные амбиции, симпатии и антипатии…

Регина поднялась и подошла к окну. Как же хороши белые ночи, когда кажется, что темноты не существует вовсе! Отсюда она могла видеть нежно-зеленую майскую листву лип и рябинок, посаженных вокруг овального газона, где за низкой чугунной оградкой расположились деревянные скамеечки и причудливые скульптуры (в соседнем доме жил пенсионер, мастер на все руки, который развлекался тем, что украшал двор изделиями из старых покрышек, пластиковых бутылок и металлолома). Регина обожала поздние часы, когда в конторе ни души, и она предоставлена самой себе. В принципе дома то же самое – там только Саввишна, ее подруга и домработница, однако этот старый дом исторической постройки, этот уютный двор заставляли Регину каждый раз испытывать состояние, близкое к экстазу, оттого, что ей в свое время удалось отхватить такой прекрасный кусок недвижимости.

Она вернулась к столу, взяла сумочку из итальянской кожи нежно-зеленого цвета, отлично гармонирующую с ее костюмом «бутылочного» оттенка, и уже собиралась выключить свет, как вдруг раздался звонок в дверь. Регина недоуменно взглянула на часы: почти половина одиннадцатого! Она никого не ждет, а у Захара, Мамочки и Устиньи свои ключи. Охраны в офисе нет – не имеет смысла платить человеку, у которого, скорее всего, не будет работы, ведь Регина не принимала клиентов «с улицы», только по рекомендации. Однако в данный момент она жалела о собственной скаредности.

Дверь Регина открывала осторожно, как будто оставляя за собой возможность захлопнуть ее в последний момент, если ей не понравится лицо визитера, однако она уж точно не ожидала увидеть то, что увидела.

– Регина? Ты совершенно не изменилась! – произнесла высоченная, роскошная блондинка в белоснежном костюме. В руках она сжимала серебристую сумочку-клатч, а ее ноги, казавшиеся бесконечными под юбкой-карандашом, были обуты в серебристые же туфли на шпильках – что, на взгляд Регины, абсолютно лишнее при таком росте.

– Вероника! – пробормотала адвокатесса, застыв на пороге и изумленно пялясь на гостью. «А вот ты-то как раз изменилась до неузнаваемости!» – пронеслось у нее в голове. Регина не могла не знать, что ее одноклассница Ника Лившиц добилась высокого положения и работает в МИДе – ее лицо слишком часто мелькало на экране телевизора. Однако перемена, особенно вблизи, выглядела поистине разительной. Где темные, вьющиеся непослушными кудрями волосы, дыбом стоящие на затылке? Где густые, сросшиеся на переносице брови и тонкие губы, на которых не была заметна даже самая яркая помада? Женщину, стоящую сейчас перед Региной, никто не назвал бы красавицей, но смотрелась она невероятно элегантно и внушительно.

– Ты меня узнала! – обрадовалась гостья.

В школе они не были подругами, но в отличие от многих других Регина не опускалась до того, чтобы дразнить нескладную, долговязую девчонку – она просто не замечала Веронику Лившиц, словно та являлась мебелью. Оглядываясь назад, Регина жалела об этом, ведь и в те далекие времена было очевидно, что Вероника умна и начитанна, и, возможно, сойдись они ближе, Регина приобрела бы гораздо больше, чем от общения с «высшим обществом» школы. Тем не менее у нее имелись причины игнорировать тех, кто к этому обществу не принадлежал: обладая смуглым цветом кожи и пусть и не ярко выраженными, но все же негроидными чертами лица, она изо всех сил старалась не оказаться в положении изгоя. Благодаря сильному характеру Регине удалось избежать такой участи, и об этом она уж точно не сожалела!

– Как я могла не узнать? – пробормотала Регина, все еще не оправившись от шока. – Я смотрю новости… Проходи, пожалуйста! – спохватилась она, отступая в глубь короткого коридора и пропуская Веронику внутрь.

– Отличный офис! – похвалила та, оглядевшись. – И здание потрясающее – всегда любила старинные дома!

Ну эту любовь они, похоже, разделяют.

– Ты правда совсем не изменилась, – повторила Вероника, разглядывая Регину. – Только еще больше похорошела!

Адвокатессу смутила столь откровенная лесть, однако, даже на ее внимательный взгляд, на лице пришелицы читалась лишь доброжелательность – похоже, она говорила искренне. Интересно, какие воспоминания о Регине сохранились у Вероники? Не самые плохие, раз она рискнула прийти…

– Какими судьбами ты здесь? – поинтересовалась Регина, когда они поднялись по лесенке в ее кабинет и расположились на диване. – Ты же вроде в столице прописалась?

– Сейчас объясню, – кивнула Вероника. – Только прежде вынуждена настаивать, чтобы в случае отказа взяться за мое дело информация осталась строго между нами. Я могу на это рассчитывать?

– Разумеется! – уверенно произнесла Регина, гадая, что за «дело» имеет в виду бывшая одноклассница.

Вероника потеребила ремешок сумочки, потом отложила ее в сторону и снова подняла глаза на собеседницу.

– Можешь считать эту фразу избитой, но речь о деле государственной важности! Именно поэтому соблюдение секретности так принципиально, понимаешь?

Ничего не понимая, Регина тем не менее кивнула в знак согласия.

– Ты в курсе, – продолжала между тем Вероника, – что в Питере проходит саммит по вопросам ситуации на Ближнем и Среднем Востоке, а также по обсуждению мер по борьбе с международным терроризмом?

– Что-то такое слышала, – пробормотала Регина.

– Возможно, тебе также известно, что я являюсь помощником министра иностранных дел?

– Уже помощником? Поздравляю!

Регина была искренна, ведь это огромное достижение, в особенности для женщины, а женщин, умеющих добиваться успеха, она одобряла от всей души.

– Спасибо, – скромно ответила Вероника. – Так вот, я нахожусь здесь со Стрельниковым, как ты уже, наверное, поняла, и… В общем, не стану ходить вокруг да около: Регина, у шефа пропала жена, и мне нужна твоя помощь!

– П-погоди, – пролепетала Регина, – как это – пропала? У министра иностранных дел Российской Федерации?!

– Теперь понимаешь, насколько все серьезно?

– Ух ты… даже не знаю, что и сказать! Вы заявили в полиц…

– Ты, наверное, шутишь! – перебила Вероника. – Чтобы сразу пронюхала пресса? Ты хоть догадываешься, что может наделать огласка подобного происшествия?!

– Тогда, может, частный детектив? – предположила Регина.

– Ага, – скривилась визави, – чтобы уже через час он продал информацию в бульварные газеты!

– Но Вероника, ты пойми, я ведь не следователь, а адвокат, – растерянно развела руками Регина. – Как ты предполагаешь, я стану искать жену Стрельникова?!

– Понятия не имею. Но ты должна! Условия таковы: в курсе всего – только твоя команда, причем, если ты кому-то не доверяешь, лучше сразу исключи его из своего окружения. Никаких людей со стороны!

– Совсем никаких? Мне может понадобиться помощь…

– Под твою ответственность. Я понимаю, что ты не просила об этом деле, но у меня нет выхода: в данных обстоятельствах я могу доверять только тебе!

– А как насчет МИДа? У вас же есть служба безопасности…

– Видишь ли, – снова прервала Регину Вероника, – существует опасность утечки: в последнее время мы живем как на вулкане… Ты в курсе слухов о Стрельникове?

– О том, что его прочат в президенты – так это правда?

– Президент сам намерен выдвинуть его кандидатуру на следующих выборах и, учитывая международную обстановку и популярность Стрельникова, я почти уверена, что его изберут. Вот тебе и еще одна причина держать случившееся в секрете!

Регина ненадолго задумалась.

– Скажи-ка, Вероника, – вновь заговорила она, – что лично ты думаешь по этому поводу? В смысле, жену Стрельникова могли похитить или она…

– Я устрою тебе встречу с шефом, и ты сама сможешь его обо всем расспросить, идет? Что же касается моего мнения, не думаю, что оно важно. Тем не менее мне представляется, что Анна навряд ли поступила бы так безответственно в разгар важных для страны событий!

– Какие у них были отношения?

– Как у всех – взлеты, падения… короче, ничего сверхъестественного. И ничего, объясняющего исчезновение Анны.

– Ты настолько близка со Стрельниковым? – поразилась Регина.

– Настолько, насколько только можно… Не в этом смысле! – быстро добавила Вероника, боясь, как бы Регина не подумала лишнего. – У нас не только деловые отношения – скорее дружеские: мы работаем бок о бок шесть лет, хотя его помощником я стала не так давно. Игорь – хороший человек…

– Да я с тобой не спорю! Все знают, что Стрельников – вундеркинд от внешней политики – все-таки он самый молодой министр иностранных дел за всю историю страны. С его именем не связано никаких скандалов, у него нет дач на Багамах, он не носит «Роллекс», хотя, наверное, мог бы, и ему не дарят авто представительского класса… Между прочим, чем занималась его жена?

– Она была домохозяйкой и подвизалась в благотворительном фонде помощи больным детям.

– В самом деле? Никакого бизнеса – ну хоть маленького свечного заводика?

Вероника покачала головой.

– Он что, святой?

– Игорь занимает высочайший пост и непрерывно находится под колпаком не только у прессы, но и у разнообразных спецслужб. Многие его ненавидят, особенно наши стратегические противники, и поверь, им ничего не хотелось бы больше, чем очернить его имя! Поэтому даже если ты выяснишь, что Анна сбежала (неважно, по какой причине), ты должна сказать это мне или лично Игорю, понятно? Больше ни одна живая душа не должна знать.

– А что вы сделаете, если все окажется банально до неприличия? – поинтересовалась Регина.

– Постараемся замять дело с наименьшим ущербом для репутации Игоря, – спокойно ответила Вероника, и Регина поняла, что бывшая одноклассница не исключает подобной возможности.

* * *

Регина терпеть не могла ездить за город с самого детства. У бабушки с дедушкой был дом в дачном поселке, и каждое лето хотя бы месяц ей приходилось гостить у них. В доме отсутствовали городские удобства: воду требовалось таскать из колодца, туалет – на улице, никакого тебе душа или ванны, а печка топилась дровами, которые нужно еще и наколоть! И это не говоря о том, что Регине, как рабочей единице, давались ежедневные задания: прополоть грядки, полить растения или посадить что-нибудь. Регина искренне недоумевала, зачем дедушка с бабушкой ломаются на огороде, когда все легко можно купить в магазине, но в ответ на вопросы внучки они начинали энергично махать руками, заявляя, что овощи и фрукты на прилавке и на собственном участке – отнюдь не одно и то же.

Дача по-прежнему имела место быть, и дедушка с бабушкой, которым перевалило за восемьдесят, продолжали туда ездить, однако теперь на огороде росли только травка «Канада Грин» да с десяток яблонь, которые дед упрямо удобрял навозом, исправно поставляемым соседской буренкой. Деревья плодоносили каждый год, а раз в три года приносили такой колоссальный урожай, что все друзья, коллеги и соседи Регины были обеспечены вареньем и компотами.

И вот надо же такому случиться – Регина оказалась-таки за городом, причем часы показывали девять вечера. В такое время полагается ехать домой, чтобы принять ванну, потрещать с Саввишной и завалиться баиньки, в одно ухо слушая какое-нибудь политическое шоу… Ну, значит, не судьба!

Регину не интересовала загородная недвижимость, и она понятия не имела, что совсем недалеко от Питера есть вполне себе европейские поселки, называемые почему-то «базами отдыха». Ничто здесь не напоминало подобные заведения советских времен: выстроившиеся на почтительном расстоянии друг от друга бревенчатые «финские» домики так и приглашали зайти внутрь, чтобы посидеть у камина, а садовники, несмотря на позднее время, еще трудились, высаживая какие-то кустики и деревца вдоль витых оград. Аккуратно посыпанные гравием дорожки вели к каждому из коттеджей мимо деревянных скульптур птиц и животных, над которыми явно трудились настоящие художники: Регина даже сделала шаг назад, когда, завернув за угол вслед за охранником в форме, едва не напоролась на развесистые лосиные рога. Их деревянный хозяин, ничем не уступавший настоящим представителям данного вида, стоял, расставив ноги и пригнув огромную голову к земле.

Внутри домик выглядел пусть и не роскошно, но мило: вот, значит, где разместились делегации, приехавшие на форум? Устроители решили блеснуть «русским духом», для разнообразия поселив иностранных гостей не в пятизвездочных отелях. С другой стороны, в этом что-то есть, учитывая важность предстоящего события и то, что, судя по тщательной подготовке и охране, ожидались беспорядки и даже, возможно, террористические атаки, лучше держать всех гостей под пристальным наблюдением в одном месте и на охраняемой территории. И как же, спрашивается, отсюда мог бесследно пропасть человек? И не простой человек, а жена министра иностранных дел принимающей стороны!

– Ну, вот и ты наконец! – приветствовала Регину Вероника. Регина мельком взглянула на часы в коридоре: она приехала всего на пять минут позже оговоренного времени, но очевидно, что в кругах, где вращается ее бывшая одноклассница, и одна минута считается опозданием.

Женщины вошли в почти идеально круглую гостиную, где все было устроено для удобства постояльцев: мягкие диваны, ковер с длинным ворсом, в котором утопали ступни, светлые обои без рисунка, ненавязчивые картины на стенах и, конечно же, здоровенный портал камина, который в данный момент не топился. А зря: когда Регина выходила из машины у ворот базы, заметно похолодало и поднялся сильный ветер. Как-то неожиданно ясное небо заволокло тучами, что недвусмысленно предрекало грозу. У камина, спиной к входу, засунув руки в карманы безупречно выглаженных брюк, стоял высокий человек. Реагируя на звуки, производимые входящими, он обернулся, и Регина увидела министра во плоти. Вид у Стрельникова был внушительный и донельзя интеллигентный: Регина не знала другого человека в российской политике, который до такой степени походил бы на государственных мужей времен Николая Второго или его предшественников. Высокий лоб с залысинами, глубоко посаженные глаза стального цвета, чисто выбритый волевой подбородок и суровое выражение лица свидетельствовали о том, что этот человек даже в неофициальной обстановке не привык расслабляться, оставаясь в полной боевой готовности для любых вызовов. От взгляда министра, устремленного на нее, Регине стало не по себе. Она поймала себя на том, что ощущает скованность. Адвокатесса привыкла иметь дело с сильными мира сего – с богатыми промышленниками, даже олигархами, банкирами и владельцами крупных бизнесов, но до сих пор она не сталкивалась с политической элитой. Регина отнюдь не испытывала трепета перед теми, кто представлял власть в ее стране, тем не менее ей стало неуютно и даже захотелось убежать. «Как девчонка, честное слово!» – одернула она себя и выпрямила спину, видя, что Стрельников внимательно ее рассматривает.

– Добрый вечер, – изрек наконец министр, вдоволь наглядевшись. – Спасибо, что согласились приехать, несмотря на поздний час.

Особой благодарности в его холодном, размеренном тоне Регина не заметила – простая вежливость, фигура речи.

– Не за что, – ответила она и, не дожидаясь приглашения, уселась в кресло напротив спящего камина, скрестив ноги, обутые в лаковые туфли на шпильке (надо же как-то компенсировать недостаток роста!). При этом Регина с удовлетворением отметила, что министру не чуждо ничто человеческое: его взгляд на несколько мгновений дольше, чем позволяла официозность обстановки, задержался на ее стройных икрах. – Вероника сказала, вы введете меня в курс дела. Я слушаю, Игорь Иванович!

Стрельникову данная ситуация определенно не нравилась: обычно именно он произносил подобные фразы, а теперь предстояло отвечать на вопросы посторонней женщины из племени, которое он априори недолюбливал – острозубых пираний, привычных к выворачиванию наизнанку грязного белья, не чурающихся самых низких приемов для достижения собственных целей. И все же Вероника рекомендовала ее, а это кое-что да значит!

– Вероника предупредила, что действовать нужно тихо и незаметно? – спросил министр. Несмотря на то что женщины сидели, он остался на ногах, словно это придавало ему уверенности.

Регина слегка склонила голову. Вероника-то предупреждала, но она пока не представляла, как такое возможно – найти человека, не привлекая к делу профессионалов? Ее команда – отлично отлаженный механизм, но они в большинстве своем студенты, будущие адвокаты, но отнюдь не сыщики!

– Моя жена пропала, – удовлетворившись этим жестом, продолжал Стрельников. – От нее нет никаких известий вот уже почти двое суток.

– Что, даже текстовых сообщений? – уточнила Регина.

– Никаких, – повторил министр, и в его тоне проскользнуло раздражение. Хотя, на взгляд Регины, держался он достойно, с учетом того, что его супруга бесследно исчезла, а сам он был вынужден держать марку на глазах у всего мира, делая вид, что ничего не произошло.

– Я так понимаю, такого раньше не случалось?

– Никогда. Анна всегда предупреждает меня о своих планах – она знает, как важно мне быть в курсе всего, что делается в моем окружении.

«В моем окружении…» Черт, должно быть, нелегко жить с человеком, чья жизнь ежеминутно подчинена протоколу! Может, потому-то Стрельникова и решила сбежать – устала от необходимости следовать правилам?

– Как она пропала, при каких обстоятельствах? – задала Регина следующий вопрос.

– Она… просто вышла за территорию. Пешком.

– И ее никто не сопровождал?

– Личная охрана положена только официальным лицам, а моя жена таковым не является, – ровным голосом пояснил министр. – Она часто пользовалась возможностью отдохнуть от официальных мероприятий, и я никогда ей в этом не препятствовал, понимая, насколько тяжело постоянно находиться в напряжении.

– То есть ваша супруга и раньше такое проделывала?

– Да.

– Но всегда предупреждала и возвращалась?

– Разумеется!

– А в этот раз она, значит, не сказала, куда направляется?

Регине показалось, что Стрельников замялся, однако ответил почти сразу:

– Нет.

– И в котором часу это произошло?

– Судя по словам охранника на выезде, около восьми часов вечера в воскресенье.

– Как это – судя по словам охранника? – не поняла Регина. – Разве вас с ней не было?

– Я… Нет, конечно же, мы были вместе, но я как-то не удосужился взглянуть на часы. Разумеется, если бы я знал, что произойдет, то непременно засек бы время!

Ох, не нравится ей все это – очень не нравится! Ну и что, что Вероника – бывшая одноклассница? Они отродясь не были подругами, и Регина ей ничего не должна.

– Хорошо, а как насчет…

– Вы хотите спросить, не поступало ли требований о выкупе?

А вот не зря он министр!

– Ничего такого не было, – продолжал Стрельников. – Никаких звонков.

– Ваша жена вам изменяла?

– Что-о?!

– Понимаю, вам неприятно…

– Все в порядке, – мгновенно взяв себя в руки, сказал министр. – Нет, насколько мне известно, Анна мне верна. У нас все было отлично… до позавчерашнего дня.

– Почему вы обратились за помощью спустя почти двое суток?

– Мы пытались найти ее своими силами. Я обзвонил всех ее подруг – безрезультатно.

– А родственники?

– Родители Анны умерли, а других родственников у нее нет.

– А что с ее телефоном?

– Она оставила его дома, на столе, – наверное, забыла взять.

– Вы уверены, что между вами не произошло ничего, что заставило бы вашу жену уехать? Может, вы поссорились…

– Нет, поэтому мне и необходима ваша помощь. Завтра начинается форум, и у меня не будет времени отвлекаться на личные проблемы. Журналисты всегда начеку, и уклониться от их расспросов, если информация об исчезновении Анны всплывет, не представится возможным. Вот почему мне нужен человек, который возьмет поиски на себя, причем сделает это втайне, не привлекая к делу большого количества людей. Скажите, Регина Савельевна, вы сможете это сделать?

Сможет ли? Правильнее было бы задать другой вопрос – хочет ли?

– Мне нужно подумать, – произнесла она вслух.

– До завтрашнего утра времени достаточно? – нахмурился Стрельников, очевидно, ожидавший от Регины большего энтузиазма. Что ж, он имел на то право: в большинстве случаев люди готовы услужить таким, как он, в надежде, что когда-нибудь полезное знакомство пригодится. Однако Регина отлично представляла себе не только бонусы, но и колоссальную ответственность такого предприятия, а также последствия в случае провала или непредвиденных препятствий, которые могут возникнуть на пути расследования. А что, если окажется, что результаты этого самого расследования не устроят высокопоставленного заказчика?

* * *

– Нет-нет-нет-нет! – простонала Регина, поняв, что ее авто окончательно заглохло. Заглохло посреди безлюдного загородного шоссе, в тридцати километрах от Питера, в половине одиннадцатого вечера и в проливной дождь. Если отключить «дворники», то разглядеть, что происходит снаружи, будет невозможно: струи воды окатывали машину, словно из садового шланга. И никаких тебе «белых» ночей – при затянутом черными тучами небе за окнами кромешная тьма! Регина за рулем без малого пятнадцать лет, и раньше ничего подобного с ней не случалось. Конечно, машины, бывало, ломались, но происходило это в черте города и не в такую адскую погоду!

Чертыхаясь, она потянулась за мобильником и набрала номер службы эвакуации. Узнав, где Регина находится, диспетчерша издала странный звук.

– В чем дело? – раздраженно поинтересовалась Регина.

– Отвратительная погода, – ответила та, как будто звонившая была не в курсе.

– И?

– И это означает, что вам придется подождать: слишком много аварий.

– Сколько ждать?

– Ну… часа полтора, может, и два.

– Два часа?! Да я же не в пустыне Гоби нахожусь, а совсем рядом с городом!

– Заявку будете оставлять? – явно не желая вступать в географическую дискуссию, задала вопрос диспетчер.

– Разумеется, буду!

В сердцах бросив сотовый на соседнее кресло, Регина обхватила себя руками за плечи. Нет, сегодня точно не ее день, не стоило соглашаться на просьбу Вероники! Встреча со Стрельниковым Регину разочаровала. Не то чтобы она ожидала от нее чего-то сверхъестественного, но министр, по крайней мере, мог проявить чуть больше любезности, ведь на экране телевизора он выглядел весьма дружелюбным. Однако с ней он вел себя холодно, на вопросы отвечал кратко и вроде бы неохотно, хотя от этого зависело, сумеет ли Регина отыскать его пропавшую супругу или нет! Даже присутствие Вероники при разговоре не улучшило ситуацию, хоть она и пыталась изо всех сил сломать лед между шефом и бывшей одноклассницей. Регина не представляла, что делать, но понимала, что Вероника на нее рассчитывает. То, что к делу можно привлечь только ограниченное количество людей, весьма его затрудняло, и личная встреча с министром иностранных дел, вопреки ожиданиям, ситуацию отнюдь не улучшила.

Оглушительный раскат грома заставил Регину плотнее вжаться в кресло: она, как в детстве, по-прежнему боялась грозы. И еще она отлично знала, что нахождение в машине во время этого природного явления автоматически означает попадание в группу риска, но о том, чтобы покинуть транспортное средство в такой ливень, не могло быть и речи. Только сейчас Регина вспомнила, что утром слышала по телевизору прогноз погоды, и синоптики обещали ураган и грозовые дожди – почему она не приняла это во внимание, ведь Вероника предлагала остаться на территории кемпинга до утра? Глаза странно защипало, и она осознала, что злые слезы готовы побежать по щекам. Обычно ее не так-то легко заставить плакать, но в данный момент Регина ничего не могла поделать: ее нервная система дала сбой. На то, что на дороге появится какой-нибудь добросердечный водитель, проигнорировавший бурю поздним вечером буднего дня, надеяться не приходилось, и это означало, что придется дожидаться эвакуатор, неизвестно сколько времени сидя в железном гробу, в который в любой момент может ударить молния! Вот не зря она ненавидит загородные поездки – куда как лучше себя чувствуешь в городе, среди выхлопных газов и автосервисов, где за каждым углом ЦИВИЛИЗАЦИЯ!

Шмыгнув носом, Регина полезла за бумажной салфеткой – не дело это, расклеиваться из-за того, что на улице ужас, что творится, пусть даже увидеть ее не может ни одна живая душа. Не успела она вытереть выступившие слезы, как стук в боковое стекло заставил ее подскочить: черт, а ведь она даже не слышала шума подъезжающего автомобиля, так громыхало снаружи! Стоит ли опускать стекло? Кто может оказаться на пустынном шоссе в такую жуть – вдруг маньяк? Но, поразмыслив с полминуты, Регина решила, что даже маньяк лучше, нежели возможная смерть от удара молнии (в конце концов у нее имеется газовый баллончик – не какая-то магазинная дрянь, а настоящий, спецназовский «Терен 4М», которым на всякий случай снабдил ее Захар). Зажав «оружие» в руке, Регина покрутила ручку.

– Помощь нужна? – раздался мужской голос. Если бы не экстремальная ситуация, она, вполне возможно, сочла бы его приятным, но в данной обстановке Регина не могла оценить такие мелочи.

– Хорошо бы! – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал не слишком отчаянно.

– Эвакуатор вызвали?

– А то! Диспетчер сказала, что ждать придется долго…

– Тогда пересаживайтесь ко мне. Я вытащу трос, и мы отбуксируем вас куда скажете!

Что это еще за «мы»? А если мужик не один в машине, а в компании еще двоих-троих? Но выбирать не приходилось: Регину обнадежило то, что от незнакомца не пахло алкоголем, и это, по крайней мере, означало, что он абсолютно трезв и хотя бы с этой стороны безопасен.

К счастью, выяснилось, что местоимение «мы» «добрый самаритянин» употребил, имея в виду только себя и ее: в салоне не оказалось ни души. Регина устроилась на переднем сиденье, глядя через ветровое стекло, как ее неожиданный спаситель, сгибаясь под струями воды, льющими с неба, словно там прорвало какую-то плотину, бегал между своим авто и ее с тросом. Обзор был сильно затруднен, несмотря на работающие «дворники» – они просто не успевали вытирать стекло. Наконец дверца распахнулась, и мужчина плюхнулся на сиденье рядом с Региной. Вода лилась с него ручьем, и она протянула ему пачку бумажных платков, которую предусмотрительно извлекла из сумочки в ожидании его возвращения.

– Вряд ли это поможет делу, – усмехнулся он, принимая платки.

– Ну, все же лучше, чем вообще ничего!

– Верно, – и он вытащил сразу несколько и обтер лицо. Волосы он просто «зализал» назад пятерней. – Невероятно, что такой ливень случился в наших широтах – неужели климат настолько поменялся, что мы скоро окажемся в тропиках?!

– Судя по температуре воздуха, вряд ли, – вздохнула Регина. – Всего-то плюс семнадцать, а при таком ветре…

– …и все десять, согласен, – кивнул собеседник.

– Вы промокли насквозь! – спохватилась она. – Простудитесь…

– У меня иммунитет, как у таракана, – усмехнулся он. – Я никогда не болею.

Она заметила, что усмешка у незнакомца слегка кривоватая, но это нисколько его не портило. Регина обратила внимание на то, что зубы у него белые, но при том, что верхние выглядели идеально ровными, в нижнем ряду пара зубов подкачали – видимо, родители вовремя не поставили сыну скобки, и они выросли как придется. Может, у них не было средств, а может, просто пожалели отпрыска – сама Регина с ужасом вспоминала, как почти два года носила брекет-систему, которая стоила кучу денег и доставляла ей немало как физических, так и моральных страданий. Однако Регина давно уяснила для себя одну необъяснимую, но чертовски верную истину: чем привлекательнее человек, тем приятнее обнаружить у него хоть какой-то недостаток. Обнаружив таковой, частенько приходишь к выводу, что он не только не умаляет привлекательности объекта, но даже придает ему некую особую прелесть. Так обстояло дело и в данном случае. Водитель сосредоточенно смотрел на дорогу, пытаясь в стене дождя обнаружить просветы, и Регина могла видеть только его профиль, который в целом не вызывал нареканий. Высокие скулы, аккуратный, слегка вздернутый нос, крупный рот с тонкими губами, волевой подбородок. Глаза (во всяком случае, тот, что ей виден) слегка раскосые и, кажется, темные. Но больше всего Регине понравилась его кожа – матовая, без следа загара, гладкая, как у молодой девушки. Она поймала себя на мысли, что к такой коже хочется прикоснуться – господи, о чем она думает?!

Молния шарахнула прямо перед автомобилем, после чего раздался страшный грохот. Регина громко взвизгнула, вцепившись в сумочку, лежавшую на коленях. Ее спутник, однако, не потерял самообладания и не выпустил руль, лишь слегка притормозил, но Регина видела, как сжались его челюсти от напряжения и сузились глаза.

– Судя по навигатору, тут заправка недалеко, – сказал водитель ровным голосом. – Заедем?

– Да-да, разумеется! – с трудом разжимая зубы, выдохнула Регина: она и представить не могла, что придется находиться на мокрой дороге еще какое-то время, ежеминутно подвергаясь опасности быть сожженными заживо!

В крошечном зальчике закусочной, совмещенной с магазинчиком, где продавалась всякая всячина, было не продохнуть: большую часть посетителей составляли дальнобойщики – она не могла не заметить скопившиеся снаружи фуры, – но были здесь и обычные водители, застигнутые врасплох бурей и, как и они с ее «добрым самаритянином», решившие от греха подальше переждать непогоду. Это был звездный час для работников заправочного комплекса, ведь отнюдь не каждый день здесь собирается такое дикое количество желающих поесть, выпить кофе и прикупить чего-нибудь в дорогу. Регина сразу направилась в туалет, почувствовав срочную необходимость опорожнить мочевой пузырь. Облегчившись, она вымыла руки и осмотрела себя в заляпанном зеркале над раковиной. Ужас, что за зрелище! Глаза, окруженные пятнами расплывшейся туши, как у лемура, размазанная помада… Что ее спаситель о ней подумает? Да нет, уже, скорее всего, подумал, ведь он уже видел всю эту «прелесть»! Тем не менее Регина не могла позволить себе появиться перед ним в таком виде, пусть, как говорится, первое впечатление и невозможно произвести повторно. Поэтому она тщательно умылась, удаляя остатки косметики, подкрасила глаза, но помаду накладывать не стала – не дай бог он еще решит, что она это сделала специально для него! Распустив пышный «конский хвост», она расчесала густую подмокшую гриву и снова стянула ее резинкой на затылке, тщательно пригладив волосы при помощи воды и капельки геля, который всегда носила с собой.

Вернувшись в зал, она огляделась в поисках «своего» водителя. Взмывшая вверх рука указала ей верное направление, и Регина двинулась туда.

– Как вам удалось найти место?! – изумленно поинтересовалась она.

– Два парня оказались столь любезны, что решили вернуться к себе в фуру, – пояснил он. – Думаю, они опасаются за сохранность груза, хотя сомнительно, чтобы в такую погоду кто-то решился на попытку ограбления!

Регина опустилась на пластиковый стул. Она была почти сухой, в то время как незнакомец промок до нитки. Зато это позволяло оценить его телосложение: под мокрой водолазкой отчетливо проступали грудные мышцы и бицепсы. Тело легкоатлета или пловца, но не человека, который часами тренируется в спортзале с целью добиться искусственного совершенства. Волосы его начали подсыхать, и теперь между темными прядями проглянула седина – значит, он вовсе не так молод, как ей показалось вначале. На тонком запястье болтались часы – довольно дорогие, но не чересчур, отметила про себя Регина. По автомобилю тоже ничего нельзя сказать – у него «Вольво», но довольно старый: сразу видно, что ее хозяин предпочитает комфорт понтам. Интересно, чем он занимается? На бизнесмена не похож – слишком интеллигентная речь, чересчур безмятежное выражение лица…

– Михаил, – внезапно сказал он, и Регина не сразу сообразила, что он представился.

– Регина, – с опозданием ответила она.

– Я не знал, какой кофе вы любите, поэтому взял американо. Подойдет?

– Вы – гений!

Она схватила пластиковый стаканчик и жадно отхлебнула горячий напиток. Надо же, почти лето, а она замерзла, как в январе! Или это нервное?

– Может, хотите поесть? – спросил Михаил, пристально и без стеснения разглядывая свою визави.

Регина привыкла к такой реакции незнакомых людей: ее экзотическая внешность неизменно привлекала внимание. Мать, уроженка Кении, наградила дочку смуглой кожей, длинными волосами цвета расплавленного гудрона и полными губами, какие встречаются только у жителей Африканского континента. Отец же подарил Регине прямой, тонкий нос и ярко-голубые глаза. У незнакомца… то есть у Михаила, глаза тоже оказались голубыми, но более темного оттенка, скорее синего, как вода в Черном, а не в Средиземном море.

– Н-нет, спасибо, – отрицательно качнула головой Регина в ответ на его вопрос. – Что вы делали на шоссе в такую бурю, ведь вы не похожи на дачника? – неожиданно для себя самой выпалила она.

– Вы тоже не выглядите, как женщина, любящая огородничество! – рассмеялся он, и она вновь отметила, что, несмотря на то что рот Михаила слегка кривится, выглядит это скорее мило, чем отталкивающе.

– Я встречалась с клиентом, который живет за городом. Я адвокат, – быстро добавила женщина, боясь, что слово «клиент» прозвучало несколько двусмысленно.

– О!

Интересная реакция. Что он имел в виду – не любит юристов? Неудивительно, ведь большинство людей относятся к законникам как минимум с подозрением. Но Михаил пояснил:

– Теперь понятно, откуда мне знакомо ваше лицо! В мокром виде я бы вас не узнал, но сейчас, когда вы подсохли…

Регина сама удивилась облегчению, какое испытала при этом бесхитростном признании: отчего-то ей было важно, что этот почти незнакомый человек о ней подумает.

– А вы так и не ответили на мой вопрос, – напомнила Регина.

– О том, что я делал за городом? Да тут нет никакого секрета: я ездил за продуктами.

– А что, за пределами города еда какая-то другая?

– Я покупаю творог, сыр и овощи у знакомого фермера. Уверяю вас, все это действительно другое – не такое резиновое, как в магазине, и я своими глазами вижу, откуда что берется.

Михаил говорил спокойным голосом, без нажима, словно бы и не пытаясь ее убедить, а лишь выражая собственную точку зрения. Надо же, ей попался приверженец здорового питания! Регина считала, что следит за своим рационом, но она покупала продукты в супермаркетах, не слишком задумываясь, как они попали на прилавок. Может, поэтому у Михаила такая хорошая кожа… Черт, почему она снова об этом думает?!

– У вас есть еще вопросы?

– Есть один.

– Хотите знать, чем я занимаюсь?

Догадливый!

– Я преподаю. В университете.

– Неужели?

– В это так трудно поверить?

– Ну, вы не похожи на замшелого профессора. Или вы не профессор?

– Профессор, – усмехнулся Михаил. – Спасибо за лестное мнение!

– Простите, – попыталась оправдаться Регина, – но не думаю, что мои представления об ученых мужах сильно отличаются от общепринятых…

– Что ж, может, пришла пора для новых представлений? Большинство моих коллег вовсе не похожи на бомжей!

– Я такого не говорила! – возмутилась она.

– Но подразумевали, – улыбнулся собеседник, и Регина сообразила, что он вовсе не выглядит оскорбленным. Скорее Михаил подтрунивал над ней.

– И что же вы преподаете? – поспешила она сменить тему.

– Историю религии и арабский язык.

– Ого!

– Сейчас вы скажете, что я не похож ни на священника, ни на араба?

– Я не так примитивна, как вам кажется! – надулась Регина, но в глубине души она вынуждена была признать, что Михаил близок к истине.

– Мне ничего такого не кажется, вы ошибаетесь. Хотите знать, что я на самом деле о вас думаю?

– Да! – быстро ответила она.

– Во-первых, вы смелая женщина.

– С чего вы взяли?

– С того, что мало кто ответил бы на мой вопрос утвердительно: обычно люди не желают знать, как их видят со стороны, ведь это может поколебать их уверенность в себе. То, что вы сказали «да», свидетельствует о том, что храбрости и самоуверенности вам не занимать.

– Это плохо?

– Вовсе нет – это факт.

– Что-нибудь еще скажете обо мне?

– Извольте. Вы красивы, но, судя по профессии, зачастую вынуждены делать грязную работу. Видимо, вам это нравится, и вы получаете удовольствие от того, чем занимаетесь, я прав?

Она молча кивнула.

– Вы не любите ходить вокруг да около, предпочитая задавать прямые вопросы и получать на них такие же ответы. Вот вкратце и все, что я о вас думаю.

– Спасибо, – сказала Регина, радуясь, что ничего плохого о ней Михаил не сказал. Хотя это не означает, что он правдив – вполне возможно, всего лишь вежлив. – А хотите знать, что думаю я?

– Естественно!

– Я считаю, что… – она запнулась, боясь, что выскажет вслух то, что думает на самом деле.

– Что?.. – в ожидании приподнял он одну бровь.

– Что вы – очень добрый человек! – выпалила она вовсе не то, что хотелось сказать.

– Неужели?

– Ну да: далеко не каждый остановился бы на шоссе в такую жуткую бурю, чтобы поинтересоваться, не нужна ли кому-то помощь. И вы ведь не знали, что за рулем окажется женщина, верно?

– Люди должны помогать друг другу, – улыбнулся Михаил, и на этот раз Регина не уловила в его словах скрытого подтекста. – Мы слишком часто проходим мимо чужих проблем, вам не кажется?

– А если чужие проблемы грозят стать вашими собственными?

Задавая вопрос, Регина не имела в виду какие-то глобальные темы – она подразумевала совершенно конкретное дело, с которым столкнулась благодаря бывшей однокласснице. Почему ее интересует мнение малознакомого человека, сидящего напротив? Она и сама не знала, но с нетерпением ждала ответа.

– Когда помогаешь кому-то, обычно не думаешь о последствиях, – пожал плечами Михаил. – Если начать рефлексировать, то найдется куча причин ничего не делать!

Может, он прав? Она уже размышляла над тем, чтобы отказаться от дела Стрельникова: в конце концов, что он сделает – арестует ее, расстреляет? Министр иностранных дел, несомненно, человек, облеченный большой властью, однако он вряд ли захочет выносить сор из избы, ведь Регине ясно дали понять, что расследование должно оставаться в тайне. Поэтому ей вряд ли что-то угрожает в случае отказа. Слова Михаила, хотя он и не сказал ничего такого, чего бы Регина не понимала сама, заставили ее вновь задуматься.

* * *

Нож просвистел над головой Регины и, ударившись о косяк, отскочил. Взвизгнув, она отскочила к столу Устиньи.

– Вы что, ополоумели?! – закричала она, вытаращившись на Захара и Артурчика, имевших сконфуженный вид.

– М-да, над меткостью надо еще поработать! – пробормотал Захар.

– Простите, Регина Савельевна! – покраснев, сказал парнишка, избегая смотреть ей в глаза. – Захар учил меня пользоваться устройством для метания ножа…

– Да я все понимаю, но почему здесь-то?! Есть же улица, парки, наконец… А если бы вошел клиент?

– Регина, ножик-то деревянный, – напомнил Захар. – Неужели ты думала, что я выдам ребенку настоящий?

Регина знала об армейской привычке Захара не расставаться с холодным оружием. На его предплечье всегда было закреплено специальное устройство, позволявшее при должном умении выпустить нож в ладонь незаметно для окружающих, что давало ему преимущество неожиданности. Умение обращаться с ножами Захар приобрел в цирке, где работала вся его семья. До семнадцати лет и он не представлял себе другой карьеры, но жизнь сложилась иначе: отец до сих пор не мог простить старшему сыну ухода.

– Я не ребенок! – надулся Артурчик.

– Ты выглядишь старше своих лет, но мозг у тебя как у младенца – уж извини! – развел руками Захар.

– А у тебя? – уперла руки в бока Регина. – У тебя-то с мозгом как? Пусть ножик и деревянный, но глаз выбить вполне способен, а уж напугать… Да что с вами говорить – сущие гопники, честное слово!

Рассерженная, Регина поднялась к себе. На пороге кабинета обернулась.

– Если ты закончил растлевать мою молодежь, Захар, зайди. И остальные тоже!

– Свистать всех наверх! – зычно крикнул он, обращаясь к присутствующим.

Ее рассказ занял минуть десять.

– Ты сошла с ума!

Захар отреагировал на слова Регины о новом деле именно так, как она и ожидала: в отличие от остальных членов команды, которые мгновенно прониклись важностью предстоящего расследования и мечтали поскорее кинуться в бой, он пришел в ужас от одной только мысли о том, с чем им предстоит столкнуться. Однако она не собиралась позволять другим членам команды наблюдать за их с Захаром перепалкой, поэтому попросила ребят выйти.

– Знаю, ты ненавидишь всяких «шишек»… – начала Регина, когда они остались вдвоем.

– Ненавижу? – перебил он. – Да я боюсь их, Маруся! Ты не представляешь, что может случиться, если ты свяжешься с кем-то из тех, кому подвластно в этой стране все – ВСЕ, ты слышишь меня?! А Стрельников – это… ну, это почти что президент, понимаешь?

– Да я же не в конфронтацию с ним вступаю, в самом деле! – развела она руками. – Наоборот, оказываю услугу!

– А это не имеет значения, дерешься ты с ними или спинку чешешь: результат все равно один! Помнишь, как классик писал: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»?

– Грибоедов имел в виду не совсем то, что ты пытаешься ему приписать, – нахмурилась Регина. – Да и не собираюсь я со Стрельниковым корешиться, я всего лишь берусь за дело, которое нам, между прочим, неплохо оплатят!

– Ага, – хмыкнул Захар, – а потом догонят и еще доплатят…

– Отнесись к этому как к обычному заданию! Мы имели дело с отпетыми уголовниками, с настоящими головорезами, и ты ни разу не струсил, так в чем проблема с нынешним клиентом?

– В том, что твой клиент – министр иностранных дел, черт подери! Спроси себя, почему он не задействовал собственную службу безопасности? В его распоряжении ФСБ, ГРУ и МВД, так почему же Стрельников обращается к тебе?

– Он объяснил, – пожала плечами Регина. – Стрельников – фигура слишком публичная, и он не желает огласки…

– Неужто ты думаешь, что он с его возможностями не мог все проделать шито-крыто?

– Хорошо, чем это дело может нам навредить?

– Давай возьмем самое вероятное предположение из всех: женка Стрельникова наставляет ему рога. И не говори, что ты об этом не думала!

– Я и не говорю. Но если ты прав, время для своей эскапады она выбрала весьма неудачное: исчезнуть в процессе серьезного политического события, в котором ее муж играет одну из ключевых ролей, это как-то не комильфо, не находишь? Если только она не пыталась насолить ему намеренно!

– А вдруг пыталась? Может, она специально выбрала момент, чтобы поставить Стрельникова в неудобное положение? Что, если он ее побивал, к примеру, или…

– Тогда, – возразила Регина, – ей следовало отправиться прямиком на телевидение и ославить супруга на весь мир!

– Думаешь, на телевидении дураки работают? – сдвинул брови Захар. – Да кто ж им позволит выпустить в эфир такую «бомбу»?! Если бы Анна Стрельникова вздумала так поступить, кто-нибудь обязательно снял бы трубочку, и она в момент оказалась дома, пред светлыми очами муженька!

– Допустим, ты прав – что из того? Ну, выясним мы, что у Анны есть любовник и что она к нему сбежала – в мою компетенцию не входит ее отлавливать, я должна лишь передать доверителю информацию, и все!

– Ага, – хмыкнул Захар, – а потом ее труп найдут в Неве…

– По-твоему, Стрельников – мафиозо?

– Ты в курсе, что скоро президентские выборы?

– Разумеется.

– Как и того, что президент лично заявил, что поддержит кандидатуру Стрельникова?

Регина кивнула.

– А теперь представь, что он окажется замешан в скандал с адюльтером, да еще если впоследствии выяснится, что Анна не просто так сбежала, а скажем, буквально спасая собственную жизнь? Вот потому-то Стрельникову и не нужны лишние свидетели, потому-то он и обратился к человеку, не имеющему отношения к «высшим сферам»! Ты, Маруся, вполне вероятно, станешь единственным человеком, знающим правду.

– Намекаешь, что в Неве найдут парочку трупов – Анны и мой собственный? Ты параноик, Захар, вот не подозревала!

– Имей в виду, дорогуша: если ты возьмешься за дело Стрельникова, на меня не рассчитывай.

– В смысле?

– Я не участвую.

– Что ж, я тебя услышала! – холодно ответила на это Регина.

Устинья по обыкновению грела уши у двери. Затаив дыхание, она слушала пререкания начальницы и Захара. Новость о том, что им предстоит заниматься расследованием исчезновения жены самого Стрельникова, взбудоражила всю команду, включая даже Мамочку, самую старшую из них и, казалось, уже всякого повидавшую. Но девушка не ожидала, что Захар вдруг упрется! Его доводы для нее выглядели неубедительными, и она готова была согласиться с Региной, что мужик ведет себя как жертва мании преследования. Устинья работала с Региной всего несколько месяцев, но за это время успела усвоить, что у Захара пунктик насчет всевозможных теорий заговора: к примеру, он убежден, что миром управляет горстка злонамеренных людей, которые только и добиваются того, чтобы уменьшить нагрузку на почву путем умерщвления населения различными путями. Потому-то Захар, несмотря на хороший заработок, не желает обзаводиться нормальным жильем, а обитает в ста километрах от Питера в деревянном доме без газа и электричества. Устинья бы не удивилась, узнав, что под домом у Захара бетонный бункер на случай ядерной войны, заполненный крупой и консервами!

– Устинья, зайдите! – раздался голос Регины. Сконфуженная девушка вошла.

– Вы все слышали? – спросила адвокатесса.

– Я, это…

– Проехали, – перебила Регина. – Мне нужно найти одного человека.

Устинья вытащила из кармана блокнотик и взяла со стола ручку, готовая записывать. Адвокатесса одобрительно кивнула: еще никогда у нее не было столь сообразительной помощницы, а их, видит бог, она повидала немало. Регине нравилась эта нескладная, довольно блеклая внешне, однако чрезвычайно умная и инициативная девица. Они познакомились, когда Регина взялась защищать Устинью от обвинения в убийстве бывшего босса, и та сама приняла деятельное участие в расследовании, проявив недюжинную изобретательность и силу воли. Более того, Устинье удалось завоевать благорасположение Захара, и это стало еще одним очком в ее пользу, когда Регина предложила девушке место очередной уволенной секретарши. С тех пор она ни разу об этом не пожалела.

– Его зовут Дмитрий Носов, – сказала Регина.

– Род деятельности? – поинтересовалась Устинья.

– Частный детектив. У меня есть только его старые адрес и телефон, но, судя по всему, он сменил и место жительства, и номер.

– Если он частный детектив, то у него должна быть собственная контора?

– Он… не такой детектив.

– В смысле?

– Ну, он не занимается делами людей с улицы.

– А на что же он живет?

– Это для меня всегда оставалось загадкой.

Устинья вытаращилась на босса, полагая, что та шутит, однако не заметила в выражении лица последней и намека на это.

– К Носову обращаются органы следствия, когда необходимо сделать то, чего они, в силу разных причин, сами сделать не в состоянии. Кроме того, у него имеется узкий круг клиентов, которые частенько пользуются его услугами и присылают «своих» людей.

– Так вы поэтому его выбрали? – догадалась Устинья. – Из соображений секретности?

– Я выбрала его, потому что он – лучший. Сможете найти?

– Не вопрос. Если вы продиктуете мне старые данные…

– Вот они, – не дожидаясь, пока девушка закончит, Регина протянула ей сложенный вдвое листок.

– Когда я его найду, нужно ли мне с ним связаться?

Адвокатессе понравилось, что Устинья сказала «когда», а не «если».

– Не стоит, – покачала она головой. – Носов не станет разговаривать с незнакомым человеком. Просто найдите его, ладно?

Девушка почему-то еще оставалась в кабинете, переминаясь с ноги на ногу, поэтому Регина, хоть и не была в данный момент склонна к праздной болтовне, спросила:

– Есть еще вопросы?

– Я просто хотела сказать, как здорово, что нам досталось такое интересное дело! – больше не сдерживаясь, выпалила Устинья. – Сам Стрельников – это же просто невероятно, да?

– Он вам нравится?

– Он молодой, энергичный и приятный на вид. Кроме того, Стрельников умен и образован, а это не может не вызывать уважения!

Регина давно поняла, что Устинья преклоняется перед образованными людьми. Сама детдомовская, девчушка изо всех сил пыталась «сбить молоко в масло», как знаменитая лягушка из сказки, хотя жизнь изначально дала ей не слишком много шансов. Вот за это адвокатесса уважала ее больше всего – за то, что не сдалась и боролась с трудностями, веря в собственные силы. Устинье не удалось получить высшее образование, но она умудрилась-таки отучиться в колледже и стать отличным секретарем-референтом, что вкупе с природными талантами делало ее незаменимой.

– Надо же – одна поездка за город, и мы «в дамках»! – с энтузиазмом продолжала Устинья. Ее глаза при этом сияли.

Помимо собственной воли, Регина почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке – но не оттого, что она заполучила выгодное дельце, а при мысли об обратном пути. О встрече с Михаилом.

– Вы со мной согласны? – поинтересовалась Устинья, с любопытством глядя на босса.

– Абсолютно!

– А вот Захар, похоже, нашего энтузиазма не разделяет! – с сожалением отметила девушка.

– Ничего, это пройдет, – передернула плечами Регина. – Он не сможет удержаться в стороне, все равно встрянет, когда поймет, что мое решение окончательное.

– А вы выглядите как-то иначе сегодня.

Устинья неожиданно сменила тему, чем застала начальницу врасплох.

– В самом деле?

Она едва подавила желание взглянуть в зеркало, но для этого требовалось пересечь все помещение, и, таким образом, она подтвердила бы правоту секретарши. Когда та вышла, Регина опустилась на мягкий диванчик, сбросила свои «лодочки» и поджала под себя ноги. Черт подери, девчонка права: она не только выглядит «как-то иначе», но и чувствует себя по-другому – и это после единственной встречи! Регина даже не уверена, что Михаил позвонит, а уж сама-то она точно не сделает первый шаг, даже если рискует навсегда его потерять. Что ж, значит, так тому и быть, и их случайная встреча окажется просто приятным воспоминанием с нотками сожаления о том, что из нее не выкристаллизовалось что-то большее… Но Регина ловила себя на мысли, что давно не проводила время с мужчиной так интересно. Да что там давно – просто никогда! Она вращалась в достаточно элитарных кругах – кругах, где обитают бизнесмены и чиновники высокого ранга, но они, как правило, могли говорить лишь о двух вещах: о бизнесе и о политике соответственно. Регина стойко выносила их гундеж, если того требовала ее работа, и быстро исчезала, если это было не так. Встречались ей и такие представители сильной половины человечества, с которыми она предпочитала вовсе не разговаривать – они предназначались лишь для приятного времяпрепровождения, после чего легко забывались. Для умных бесед у камина, для обсуждения интересных событий и увлекательных споров у Регины имелся узкий кружок подруг, который сохранился с университетских времен. Они покупали горы суши и запеченных роллов, несколько бутылок хорошего белого вина и заваливались к кому-нибудь из них домой. Такой «допинг» требовался Регине раз в несколько месяцев, и после встреч с подругами она долгое время ощущала прилив энергии.

Михаил стал, пожалуй, первым мужчиной, с которым она говорила на отвлеченные темы, ни разу не скатившись на личное или работу – потрясающе! Умный (просто до безобразия, ведь порой во время беседы Регина чувствовала, что недотягивает до его уровня!), с отличным чувством юмора, лишенным пошлости, он казался невероятно милым. Она не употребляла этот термин по отношению к представителям противоположного пола, считая его гораздо более применимым к детям и собакам, однако теперь готова была пересмотреть свое мнение. Он здорово выручил ее: не испугавшись бури, вышел на дорогу и поинтересовался, не нужна ли помощь, а после отбуксировал в ближайший гараж, где сам обо всем договорился с мастерами. Регина позволила ему это, хотя отлично справилась бы сама, однако она испытала истинное наслаждение от того, что кто-то взял на себя труд заняться ее делами. Они обменялись визитками, как цивилизованные люди, но Михаил не обещал позвонить, и это немного беспокоило Регину: была ли их встреча так же важна для него, как и для нее? Что, если Михаил не придал этому событию большого значения, а отнесся к нему как к одному из происшествий, не лишенных приятности, но не столь важных, чтобы о нем вспоминать? А вдруг он женат и обременен детьми, просто не сказал ей, не желая нарушать доверительность общения? Возможно, она ему вовсе и не понравилась, а просто помогла скоротать время в ожидании окончания бури…

Зазвонил телефон. Буквально сдернув трубку с рычага, Регина услышала взволнованный голос Вероники.

– Ну, что ты решила? – выпалила она.

Регина как-то и забыла свое обещание позвонить бывшей однокласснице и сообщить, что берется за дело министра! Однако она не собиралась в этом признаваться, поэтому произнесла ровным голосом:

– Я согласна.

– Отлично! Я рада, что не ошиблась в тебе. Что предпримешь?

– Вероника, ты меня извини, но я не хочу бежать впереди паровоза: как только у меня появятся новости, я сообщу, ладно?

– Хорошо-хорошо, не будем опережать события, – согласилась та. – Ты просила информацию по Анне: я тебе ее скинула на электронную почту… Знаешь, сама удивилась, насколько ее мало!

– Мало?

– Сама увидишь. Ну, тогда до созвона?

– Да, пока.

Не успела Регина повесить трубку, как кто-то легонько постучал в дверь. Это оказалась Мамочка.

– О, на ловца и зверь бежит! – обрадовалась адвокатесса. – Можешь погуглить Стрельникова и его жену?

– Уже сделано, – кивнула Мамочка без улыбки и положила на стол распечатанную информацию. – Ты никак поручила Устинье разыскать Носова?

– А что?

– Да ничего, кроме одного: странно, что ты забыла, как он тебя подвел!

– Это дела давно минувших дней. Кроме того, он хорош, ты же знаешь!

– Был хорош. Не связывайся ты с ним, Регина, потом пожалеешь!

– У меня нет выхода, – вздохнула она. – Стрельников требует секретности, и я могу привлечь к делу только очень узкий круг людей. Ни один из нас не является профессиональным сыскарем в отличие от Носова, и без него наши поиски займут кучу времени.

– А ты уверена, что от алкоголика можно требовать соблюдения конфиденциальности?

– Давай сначала отыщем его, ладно? А там поглядим.

– Ну, как хочешь, – покачала головой Мамочка, и в этом ее жесте отразилось все недоверие, испытываемое ей в отношении объекта разговора.

* * *

Регина отложила документы и потерла виски: сколько бы раз она ни читала полученную от Вероники информацию, больше ее не станет – Вероника права, и все, что Регина узнала о пропавшей супруге Стрельникова, умещалось на одном листке формата А-4. Родом из мордовского села Чукалы Ардатовского района. Происхождение – самое что ни на есть пролетарское: дочь рабочего и продавщицы. Окончив школу, Анна приехала в Питер поступать в Российский государственный педагогический университет имени А.И. Герцена. Окончила его, поработала некоторое время в школе, но быстро поняла, что перспектив никаких, и уволилась. Нашла работу в туристическом агентстве, после чего познакомилась со Стрельниковым. В браке они состояли шесть с половиной лет, и ко времени свадьбы он уже был Чрезвычайным и Полномочным Послом в Китае. Молодые супруги несколько лет прожили в Пекине, после чего Стрельников получил свой нынешний пост.

Ничего сверхъестественного, обычная ситуация. В отношении самого министра интерес вызывал лишь тот факт, что брак с Анной – второй. Первая жена Стрельникова умерла вскоре после свадьбы, детей ни в первом, ни во втором браке не было. Хотя, пожалуй, с Анной все еще впереди, ведь они не так давно женаты и оба сравнительно молоды. На всякий случай Регина попросила Мамочку найти сведения и о первой жене министра, однако их кот наплакал – лишь то, что поженились они, когда оба учились в университете. Между первым и вторым браками Стрельникова прошло больше десяти лет – похоже, он очень любил первую супругу.

– Куда же ты делась, Анна Дмитриевна? – пробормотала Регина, разглядывая фотографию, предоставленную министром. – Почему именно сейчас, есть ли в этом смысл, какой-то тайный подтекст?

В дверь решительно постучали, после чего, не дожидаясь разрешения войти, в помещение ворвалась Устинья.

– Я нашла вашего Носова! – сияя, скорее возвестила, нежели сообщила она. – Он в психушке!

– Г-где?! – переспросила Регина.

– В «Скворечнике»… то есть в Скворцова-Степанова. Регина Савельевна, вы уверены, что нам нужен этот Носов? Все-таки…

– Что он там делает? – перебила начальница.

– Мне-то откуда знать? – пожала плечами Устинья. – Диагнозы в таких заведениях не разглашаются, сами понимаете!

– И как же вам удалось его отыскать?

– Да уж побегать пришлось, не сомневайтесь!

– Надеюсь, вы не стали пытаться…

– Обижаете, Регина Савельевна! – перебила девушка адвокатессу. – Вы же предупредили, чтобы я к нему не совалась!

– Вот и хорошо.

– А вы нашли что-нибудь интересное?

– Ничего, – вздохнула Регина. – В Интернете полно информации о Стрельникове, касающейся его работы, и всего ничего – о личной жизни!

– А почему вам самой не задать ему необходимые вопросы?

– Я не уверена, что Стрельников станет со мной откровенничать.

– Так вы подозреваете, что министр мог иметь отношение к исчезновению собственной жены? – изумилась Устинья. – Тогда зачем ему нанимать нас для ее поисков?

– Может, чтобы она не успела поднять шум? – предположила Регина. – Если он, скажем, любитель распускать руки, Анна может его ославить, да еще и в момент, который важен для всей страны!

– А если все-таки любовник?

– Не исключено. Как и то, что с Анной Стрельниковой могло случиться что-то серьезное.

– Например?

– Например, ДТП.

– На какой машине она покинула кемпинг?

– Вы мыслите в правильном направлении, – удовлетворенно кивнула Регина. – Анна вызвала такси.

– Это министр сказал?

– Нет, охранник на КПП. Сейчас, когда в кемпинге живут важные «шишки», на территорию пускают только ведомственный транспорт. Охранник утверждает, что такси припарковалось неподалеку, не подъезжая к шлагбауму. Потом из ворот вышла Анна Стрельникова и села в машину.

– Интересно! – пробормотала Устинья. – Разве супруге министра иностранных дел не положен личный шофер?

– Вообще-то нет, – ответила Регина. – Но Стрельников имеет право позволить жене пользоваться транспортом – и водителем, – если ему самому авто без надобности. Обычно Анна так и делала.

– Но не в тот день?

– Не в тот.

– Регина Савельевна, по-моему, вас что-то беспокоит?

В чуткости девчонке не откажешь.

– Верно, – призналась Регина. – Стрельников как-то неуверенно описывает вечер, когда пропала Анна. Он утверждает, что они оба находились в коттедже, но у меня создалось впечатление… Короче, нам все равно не выяснить.

– Можно же расспросить других постояльцев…

– А, ну да, разумеется – министра иностранных дел Китая, например! Так и скажу ему: «Мимо вас, дескать, не пробегала жена министра иностранных дел Российской Федерации? А сам он, простите за беспокойство, в этот момент находился дома?»

Задолго до того, как Регина закончила, Устинья сообразила, что задала дурацкий вопрос.

– А какому парку принадлежит такси? – попыталась реабилитироваться она.

– Мамочка выяснила, что машинка прикатила из «Леди, едем!».

– Что-что?

– Служба женского такси.

– И такое есть?!

– Вы удивитесь, Устинья, что можно найти за деньги в таком большом городе, как Санкт-Петербург. Теперь предстоит выяснить, куда таксистка доставила пассажирку – нужно же хоть с чего-то начинать? Да и к Носову я не могу прийти с пустыми руками: что у нас есть, кроме скудной информации из Интернета, которую может при желании скачать любой дурак! Пришлите ко мне Алену и Артурчика, когда будете выходить, хорошо?

Устинья поняла, что разговор окончен – конечно, она же всего лишь секретарша, а не без пяти минут адвокат, как Алена Собакина! Артурчику, правда, еще далеко до адвокатуры (окончить бы универ!), но и он ценится здесь выше нее. Устинья с удовольствием отправилась бы в «Леди, едем!» вместо того, чтобы сидеть и отвечать на телефонные звонки или выискивать в Сети необходимые Регине сведения… С другой стороны, ей ли обижаться? Регина спасла ее от тюрьмы, в буквальном смысле подарила жилье (ну, не совсем, но если бы не Регина, не видать бы Устинье ее замечательной однушки как своих ушей!), дала работу[1]. Чего еще желать?

Поэтому девушка не стала спорить и, спустившись из кабинета Регины в офис открытого типа, где стояли столы сотрудников, окликнула Алену. Та наградила Устинью ледяным взглядом, но секретарша предпочла его проигнорировать и сообщила просьбу босса. Вскинув голову (видимо, чтобы казаться выше, ведь Алена – коротышка, особенно по сравнению с долговязой Устиньей), «без пяти минут адвокат» поднялась в кабинет.

Устинья точно помнила, когда именно началось их глупое соперничество – в тот самый день, когда Регина предложила ей место. До этого отношения у девушек были абсолютно нормальными. По сути, делить им нечего, так как Алена априори стоит гораздо выше на служебной лестнице. Она с отличием окончила юридический факультет университета, но Регина разглядела юное дарование еще раньше, когда Алена училась на третьем курсе. Она стала первым сотрудником адвокатессы, если не считать Мамочки, которую Регина знала, наверное, лет сто, и Захара, который, строго говоря, не работал на нее, а являлся, если можно так выразиться, внештатным работником. По этой самой причине Алена полагала, что занимает особое место не только в конторе, но и в сердце Регины. Сама адвокатесса со всеми вела себя ровно и держала своих молодых «гончих», как она сама их называла, на расстоянии: никому из них не пришло бы в голову назвать ее просто по имени или позволить себе какую-то иную фамильярность. Тем не менее Устинье казалось, что Алена ревнует к ней Регину. Ни с Артурчиком, ни с другими ребятами она не вела себя столь холодно и высокомерно, как с Устиньей, и это порой создавало девушке проблемы, так как она лишний раз боялась обратиться к будущей адвокатессе. Устинья выходила из положения, перепоручая кому-то другому передать что-то Алене, но сегодня никого поблизости не оказалось, и ей самой пришлось общаться с неприветливой Собакиной (вот уж подходящая фамилия, ничего не скажешь!).

– Гав-гав-гав! – пробормотала сквозь зубы Устинья, провожая глазами прямую спину Алены. – Купи себе «Педигри» – может, подобреешь?

* * *

Несмотря на то что на пороге лето, а вокруг свежая зелень, Регине стало тоскливо, едва она въехала на территорию психбольницы: дух безнадежности витал здесь повсюду. Он сочился из щелей ветхих строений, вился над облезлыми крышами и стелился по дорожкам парка, расположенного на обширной территории комплекса. Видимо, Регина попала в обед, так как на улице не было ни души. Хотя, возможно, дело было в погоде: моросил мелкий дождик, в воздухе стояла полупрозрачная влажная дымка, и пейзаж вокруг казался сошедшим с полотна французского импрессиониста, перебравшего абсента.

Судя по информации, полученной в главном корпусе больницы, Носов находился в «загоне» – так назывались садики для прогулок пациентов. Те, кто не требовал строгого надзора, имели право бродить по территории сами по себе. К ним, видимо, относился и тот, кого она разыскивала. Регина терпеть не могла дождь. Любой дождь, но в особенности мелкий, похожий на взвесь, когда намокаешь вне зависимости от того, есть ли у тебя зонтик. Поэтому она решила не брать эту бесполезную вещь, вылезая из машины – все равно придется сушиться. Странную погоду выбрал Дмитрий для того, чтобы пройтись: Регина бы уж точно предпочла местечко под крышей!

В конце короткой аллеи, неподалеку от часовни Святого Пантелеимона, Регина и обнаружила Носова. Он сидел на скамейке под навесом из куска ржавого железа и смотрел на запертую часовню, как собака смотрит на кусок мяса на прилавке, бдительно охраняемом дюжим мясником.

– Димка? – окликнула она.

Он медленно повернулся на голос. Быстрым шагом Регина направилась к навесу – там, по крайней мере, сухо. Лицо Носова при виде нее вытянулось, словно он увидел привидение.

– Ты?! – изумленно пробормотал он.

– Ты здорово изменился!

И это еще мягко сказано. Усы, борода, минус десять кило и потухший взгляд говорили о том, что время, прошедшее с их последней встречи, не далось Дмитрию даром.

– Ты тоже, – в ответ на ее реплику произнес он, внимательно разглядывая нежданную посетительницу. – Выглядишь, будто бы сошла с обложки «Глянца»!

Они познакомились, когда Регине было двадцать пять. Она только начинала карьеру, но мало кто сомневался, что целеустремленная, жесткая и сообразительная девица непременно преуспеет. Димку Носова будущая адвокатесса подцепила в ночном клубе, куда забурилась с подружками после работы. Они сидели у стойки и костерили начальника, который гонял их, «зеленых» молодых юристов, в хвост и в гриву, платя жалкие гроши. Регина поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Симпатичный парень, слегка поддатый, но дорого одетый. Серые глаза, русые волосы, но больше всего ее подкупило выражение его лица: щенячий восторг, проступивший на нем при взгляде на Регину, не смог бы оставить равнодушным ни одну девушку. Ее настроение оставляло желать лучшего, подружки бубнили без остановки, а она и сама порядком набралась – что еще требовалось, чтобы покинуть клуб, где от громкой музыки сворачивались в трубочку уши, и завалиться к новому знакомому на хату? И хата оказалась выше всяких похвал. Жил Дима в коттедже за Выборгским шоссе – черта города, земля до безумия дорогая, как и «домишко» за высоченным каменным забором. Дима относился к представителям «золотой молодежи», чьи родители сумели удачно подсуетиться, когда страна находилась в раздрае. Как и Регина, он окончил юрфак, только на два года раньше, и работал в городской прокуратуре, куда устроил его папа, депутат Госдумы. Работа парню не нравилась, так как он считал себя свободным художником, а там нужно было подчиняться правилам и слушаться старых дядек, которых он считал круглыми идиотами. В сущности, Дима Носов имел право на собственное мнение, и вовсе не из-за крутого родителя: он отличался острым логическим умом и умением среди множества разрозненных фактов отыскивать те, из которых впоследствии складывалась цельная картина. Диме не было равных в работе с документами, чем он и вынужден был заниматься, хотя его бесшабашная, романтическая натура жаждала «настоящего» дела. Скучную службу он с лихвой компенсировал занятиями экстремальными видами спорта. Дима прыгал с парашютом, летал на дельтаплане, катался на горном велосипеде и в перерывах бухал по-черному в компании таких же, как он сам, детишек богатых и влиятельных бизнесменов и чиновников высшего звена.

Регина поначалу потеряла голову, но быстро поняла, что Дмитрий – не герой ее романа. Слишком порывистый, чересчур деятельный, бесстрашный и любящий крепко выпить парень, каким бы привлекательным он ни казался в начале их знакомства, мог помешать планам Регины, ее будущей карьере да и всей жизни в целом. Расставание было болезненным для обоих, и она подозревала, что Димка так ее и не простил.

Они снова встретились через пару лет, когда она, уже будучи членом коллегии адвокатов (между прочим, самой молодой женщиной!), получила дело, в котором фигурировала фамилия Носова. Речь шла не об однофамильце: отца Дмитрия расстреляли при выходе из банка, а Регина должна была защищать обвиняемого. В то время она еще не могла позволить себе выбирать клиентов, а потому энергично взялась за работу, пытаясь забыть о том, кем когда-то был для нее сын убитого. Пьяный вдрызг Дмитрий ворвался к ней в офис, сломал пару стульев и назвал ее «крысой». Регина хладнокровно выслушала его и, сняв трубку, вызвала полицию. Когда парень протрезвел, она пришла к нему в ИВС (тогда еще КПЗ) и изложила свою версию происшедшего: по всему выходило, что хоть ее доверитель и не являлся ангелом, но к гибели старшего Носова он вряд ли имел отношение. Мужчины действительно являлись конкурентами в бизнесе, однако методы, которые предпочитал клиент Регины, исключали грубое насилие. Пришедший в себя Дмитрий внял ее доводам, и тогда она предложила сотрудничество. Дело кончилось оправдательным приговором (благодаря ей) и арестом нового подозреваемого (благодаря Диме). Совместное расследование оказалось интересным, хотя его здорово затрудняли запои «коллеги», длившиеся от двух до пяти дней. Регина терпела только потому, что Носов работал как одержимый, когда был трезв, и видел то, чего не видел никто другой, включая ее саму. Впоследствии Регина узнала, что он продал все, что оставил ему отец, и основал детективное агентство. Пару раз ей приходилось обращаться к Дмитрию, но она старалась не злоупотреблять этим, так как чувствовала, что он не прочь возобновить романтические отношения. Для Регины Носов был пройденным этапом, а алкоголизм довел его практически до банкротства. Узнав о бедственном положении бывшего любовника, Регина решила подкинуть ему дело по охране свидетеля, так как полиция не нашла возможным выделить своих людей. Все шло хорошо, пока Дмитрий, клятвенно обещавший воздерживаться от спиртного, не сорвался. В полиции произошла утечка информации, бандиты узнали адрес конспиративной квартиры, где Регина спрятала свидетельницу, и та едва не погибла, так как Дмитрий оказался, мягко говоря, не в форме. С тех пор Регина порвала с ним всякие отношения, но время от времени до нее доходили слухи о том, что Носов то «завязывал» и возобновлял свою деятельность с большим успехом, то снова скатывался в пропасть. Регина проклинала его пристрастие к выпивке, понимая, что, если бы не это позорное обстоятельство, Дмитрий непременно многого добился в жизни. Она до сих пор хранила в душе обиду за то, что он едва не угробил ее подопечную, но со временем горечь притупилась, и осталось лишь сожаление. Регина и подумать не могла, что когда-нибудь ей придется снова обратиться к Носову, и она до сих пор не была уверена в том, что поступает правильно.

Регину порадовало то, что Дмитрий абсолютно трезв, причем, судя по всему, давно. Однако его глаза, которые она помнила яркими, полными ожидания чего-то интересного и нового, утратили былой блеск, и только ее появление, казалось, вывело Носова из состояния черной меланхолии.

– Ну, как ты тут? – задала она вопрос, отлично осознавая его банальность.

– Не присядешь?

Скамейка выглядела грязной, средняя перекладина была выломана, но Регина, мысленно попрощавшись со своей дорогущей замшевой юбкой, подавила вздох и опустилась рядом с бывшим любовником. Она пыталась обнаружить в себе остатки былых чувств, надеясь, что это поможет общению, но не находила в недрах собственной души ничего, кроме жалости к сломленному, опустившемуся человеку, с которым знавала лучшие времена. Вспоминая, каким был Дмитрий Носов десять лет назад, Регина испытывала ощущение, близкое к панике: она могла оказаться в таком же положении, если бы вовремя не взяла себя в руки, вняв мольбам родственников и здравому смыслу, который почти никогда ей не изменял. Замечательные мозги, привлекательная внешность и блестящая будущность оказались в итоге похоронены на дне бутылки!

– Здорово выглядишь, – снова проговорил Дмитрий немного застенчиво. Она быстро взглянула на него: застенчивость раньше не была свойственна этому человеку, но, очевидно, жизнь ломает людей и меняет до неузнаваемости не только лицо, но и характер. А она-то надеялась, что последний остался все тем же…

– Как ты здесь очутился? – поинтересовалась она, просто чтобы продолжить разговор. – Белая горячка?

– Я сам пришел.

– Ну да, конечно!

– Можешь спросить у главврача.

Дмитрий не обиделся на недоверие, понимая, что у нее есть для этого все основания. Это вселяло надежду.

– Обязательно спрошу, – сказала она.

– С чего это ты вдруг решила меня навестить?

– Да вот… давно не виделись.

– Ладно, не юли: в чем дело?

– Как давно ты чист?

– Я-то? Три месяца.

– Врешь! В психушке держат не больше тридцати дней. Если ты, конечно, не заполучил какой-нибудь диагноз типа шизы…

– Я здесь добровольно, – прервал Регину Дмитрий. – Боюсь снова сорваться, видишь ли… Главный взял меня санитаром на полставки.

– Ты – санитар?! – не поверила она.

– Их всегда не хватает.

Регина даже не представляла, насколько сильно его «припекло» – видать, совсем худо мужику! Она ощутила что-то вроде вины за то, что не интересовалась его судьбой. Конечно, Носов подвел ее, подвел капитально, но она даже не пыталась протянуть ему руку помощи, а это, судя по всему, было ему необходимо. С другой стороны, ей доподлинно известно, что пока алкоголик сам не осознает свою проблему, с ним бесполезно разговаривать, бесполезно убеждать лечиться и менять собственную жизнь. Похоже, Дмитрий дошел до точки.

– Так что у тебя за дело? – снова спросил он.

– Хотела предложить работу, – ответила она, все еще не уверенная, что стоит продолжать беседу. – Но у тебя, видимо, все и так хорошо?

– Что за работа?

Показалось, или в серых, как этот дождливый день, глазах на короткий миг вспыхнул интерес?

– Надо найти одну женщину.

– Ты серьезно мне настолько доверяешь?

– Ты же сказал, что чист, так?

– А Захар в курсе?

– Еще чего!

– Ясно.

Если бы Регина только заикнулась Захару о намерении встретиться с Носовым, он бы ее живьем съел. Но Захар умыл руки. Она осталась одна, а значит, вправе не считаться с его мнением.

– Так насколько для тебя ценна твоя нынешняя работа?

– О какой женщине речь?

Собравшись с духом, Регина рассказала Дмитрию о поручении Стрельникова. Она уже закончила, а он продолжал хранить молчание, глядя на окутанную дождливой дымкой часовню.

– Что скажешь? – первой не выдержала затянувшейся паузы Регина.

– А что конкретно тебя смущает? – спросил он, не отрывая взгляда от здания.

– С чего ты взял, что…

– А, брось: очевидно же, что тебе это дельце не по душе!

– Хорошо, – вздохнула она, – попробую объяснить. Во-первых, меня смущает, что он обратился ко мне…

– Что тут удивительного? – пожал плечами Дмитрий. – Он же объяснил…

– Да-да – что не желает привлекать службу безопасности во избежание слухов! На мой взгляд, слабое оправдание, ведь в МИДе работают профессионалы, которых специально учат, что болтун – находка для шпиона и все такое… И то, что я местная, ничего не меняет: в Питере тоже есть люди, которых Стрельников мог бы задействовать совершенно официально.

– А официально он и не хочет, ведь дельце уж больно щекотливое!

– Вот это-то меня и смущает, понимаешь? Человек в панике: пропала жена – может, ее похитили…

– Тогда потребовали бы выкуп!

– Могли потребовать, однако Стрельников не спешил обращаться к своим людям. Он ждал почти сутки, прежде чем поделился своими опасениями с Вероникой – во всяком случае, она так говорит.

– То есть ты предполагаешь, что он отлично понимал, почему Анна сбежала, и надеялся, что она перебесится и вернется?

– А еще, – не ответив, продолжала Регина, – он путается в показаниях. С одной стороны, говорит, что они с женой находились в коттедже вдвоем, с другой, что она уехала, не предупредив: как, спрашивается, такое могло произойти? Неужели он не поинтересовался бы у Анны, куда она вдруг намылилась?

– Думаешь, они поругались? Анна разозлилась на мужа, укатила на такси, а потом что-то произошло… что-то непредвиденное?

– Например, похищение? – недоверчиво уточнила Регина.

– Почему бы и нет? Кстати, если ты права и супруги действительно повздорили, то я не вижу криминала в том, что министр пытается всеми возможными способами это скрыть. Что ни говори, ситуация неловкая, особенно на фоне этого международного «сходняка»!

Дмитрию не удалось переубедить Регину, но она предпочла оставить свое мнение при себе и сделать вид, что согласна с его доводами: в конце концов ей требуется его помощь.

– Так как, возьмешься? – спросила она, не зная точно, какой ответ хочет услышать больше – положительный или отрицательный. Она понимала, что, если Носов откажется, она не сможет обратиться к другому частному детективу, и тогда придется самой искать Анну Стрельникову, что представляется весьма затруднительным. Если же он согласится… о, тогда помогай им всем Господь Бог, потому что Регина не сможет поручиться, что дело министра попадет в хорошие руки!

– Ты принесла мне что-нибудь? – вывел ее из задумчивости Дмитрий. – Бумажки там, фотки?

– Держи, – подавив вздох, сказала Регина, протягивая ему конверт, в котором находилась скудная информация о личной жизни Стрельниковых. – Но ты должен обещать…

– Я чист, помнишь? И я намерен продолжать в том же духе… по крайней мере, до тех пор, пока занят поисками Анны. Спасибо.

– За что?

– Ты знаешь. Я тебя не подведу – больше никогда, правда!

– А я и не сомневаюсь! – солгала Регина.

Идя по аллее мимо главного корпуса к выходу, где оставила авто, она поравнялась с девушкой. Туфли на плоской подошве, больше подходящие пенсионерке, а не столь юному созданию, клетчатая юбка, бесформенный пиджак на размер больше необходимого – все это Регина отметила, окинув незнакомку одним беглым взглядом. Вряд ли девица заслуживала второго, однако она повела себя странно, внезапно затормозив и уставившись на Регину широко раскрытыми глазами, словно увидела привидение или как минимум Аллу Пугачеву. Адвокатесса взглянула на девушку внимательнее, пытаясь сообразить, не могли ли они встречаться ранее. На память Регина не жаловалась: с этой девушкой она определенно незнакома. И тут Регина напомнила себе, где находится. Разумеется, девица вполне могла оказаться пациенткой «Скворечника»! Правда, на ней обычная одежда, но ведь и Дмитрий одет в джинсы и толстовку, поэтому Регина предпочла отвести взгляд и, быстро миновав незнакомку, застывшую как сталактит, поспешила к воротам.

* * *

– Итак, что мы имеем? – спросила Регина, когда ее маленькая команда «молодняка» набилась в тесный кабинет. – Сначала вопрос с «Леди, едем!». Алена?

– Мы с Артурчиком туда съездили, – быстро затараторила Собакина, словно боясь, как бы напарник ее не опередил. – В кемпинг от них машину не вызывали, но, судя по номеру, сообщенному охранником, такси принадлежит некой Ольге Лавровой. Она вроде бы отгулы взяла…

– Между прочим, – встрял Артурчик, – таксистки работают на собственном транспорте – так дешевле: водители сами заботятся о своих авто, а компания предоставляет им работу – диспетчера там, заказы, за бензин платит… Так что, скорее всего, она просто подрабатывает на стороне – обычное дело!

Устинья одобрительно взглянула на симпатичного парня: хватит уже Алене одеяло на себя перетягивать!

– А сходить к ней домой не догадались? – нахмурилась Регина.

– Сходили, – снова заговорила Собакина. – Не было никого. Мы полтора часа прождали…

– А потом у соседки спросили, – перебил Артурчик. – Бабка утверждает, что уже несколько дней ее не видела.

– Как нарочно! – поддакнула Алена.

– Что ж, – вздохнула Регина, – придется ждать, пока эта Ольга вернется!

– Я могу попробовать по «джи-пи-эс» отследить? – предложила Мамочка.

– Отличная мысль! Теперь о друзьях Анны. Стрельников говорит, что всех подруг обзвонил, и они утверждают, что она у них не объявлялась. Но если, как мы предполагаем, речь идет о домашнем насилии или как минимум о ссоре супругов, Анна могла предупредить их не давать мужу никакой информации.

– Надо их обойти? – уточнил Ваня.

– Догадливый! – ухмыльнулась Регина и протянула пареньку листок со списком имен. – Распределите между собой – и айда! Если Анны ни у кого не окажется, поспрашивайте, какие у нее со Стрельниковым отношения, часто ли случаются ссоры и так далее.

– А где Захар? – вдруг спросила Мамочка. – На съемках?

Как постановщик боев и каскадер, Захар работал в киноиндустрии. Устинья видела его в деле и могла подтвердить, что он хорош – просто великолепен! Вкупе с пугающей внешностью, перченой смеси байкера со средневековым пиратом, его умение драться и лазать по стенам и балконам являлось бесспорным преимуществом в деле, которым занималась их контора. О личной жизни Захара Устинья не знала почти ничего – кроме, пожалуй, того, что он много лет безответно влюблен в Регину и что у него большая «цирковая» семья с кучей братьев и сестер. Все они посвятили себя манежу, и только Захар пошел служить в армию. Почему, девушка понятия не имела.

– Да, – коротко ответила Регина на вопрос Мамочки, не желая вдаваться в подробности. Все удивленно воззрились на босса: обычно она не столь лаконична, особенно когда речь заходит о Захаре. – Я возьму на себя тех подруг, которые не станут с вами разговаривать – слишком высоко летают. Надеюсь, со мной они поболтать не откажутся!

* * *

– Странно, что Анна до сих пор не объявилась, – сказала Маргарита, усаживаясь в глубокое кожаное кресло и по-мужски закидывая ноги на стол, заваленный эскизами. Имя Маргариты Коргиной в последнее время гремело не только на российских подиумах, но и в Европе, не говоря уже о странах Азии. Она прославилась, работая в Гонконге и Сингапуре: ее «восточная» коллекция получила путевку в жизнь после того, как стала, в прямом смысле, участницей мюзикла «Шахерезада», где все артисты были одеты в красочные, расшитые стразами и бисером ослепительные наряды работы русской мастерицы. На вид ей было лет тридцать пять, но Регина доподлинно знала, что Маргарите пятьдесят два. Она выглядела моложе благодаря сухощавой фигуре, небольшому росту и короткой мальчишеской стрижке. Коргина вообще походила на мужчину – не только внешностью, но и резкими, быстрыми движениями, отрывистой речью и неприкрытой самоуверенностью, свойственной представителям противоположного пола (последнее качество весьма импонировало Регине). Увидев модельершу на улице, никому бы и в голову не пришло подумать, что она имеет отношение к высокой моде – так мало она соответствовала «гламурному» образу, однако Регина как-то сразу прониклась к этой женщине симпатией. Этому немало способствовал тот факт, что Маргарита вела себя не как «звезда» – возможно, потому, что успех пришел к ней поздно, когда «звездная» болезнь не так опасна, как в молодости.

– Вы близки? – спросила Регина, так как после первой фразы, сказанной Коргиной об Анне Стрельниковой, продолжения не последовало.

– Знаете, – задумчиво проговорила та, потирая острый подбородок тонким, узловатым пальцем с обкусанными под корень ногтями, – я не думаю, что Анна вообще хоть с кем-нибудь по-настоящему близка!

– Отчего же? – удивилась Регина. – Она ведь вращалась в таких высоких кругах…

– Вот именно! В этих, как вы изволили выразиться, «высоких» кругах дружба невозможна – слишком много условностей. Даже в артистической среде, несмотря на интриги и пиар, дела обстоят не столь безнадежно…

– Но вы ведь часто виделись?

– Анна шила у меня свои наряды, – пожала плечами Маргарита. – Примерки требовали частых встреч. Между прочим, именно ей я обязана тем, что стала известна в России, ведь Анна организовала мой первый показ. Так что, наверное, можно сказать, мы близки – до определенной степени.

Регина по опыту знала, что с парикмахерами, стилистами и зубными врачами женщины частенько более откровенны, чем с самыми близкими подругами, потому-то она и отправилась к Коргиной одной из первых.

– Вы в курсе, какие отношения у Анны с мужем? – задала она интересующий ее вопрос. – Она рассказывала вам о каких-нибудь ссорах, разногласиях?

– В браке никогда не бывает все гладко, – усмехнулась модельерша. – Поэтому я и не связываюсь с мужчинами надолго: слишком много проблем! Вы полагаете, случилось что-то плохое?

– Ну, вы же сами говорите, что не ожидали от Анны такого поведения?

– Верно. Анна, она, как бы это поточнее выразиться, правильная, что ли? Идеальная женщина.

– В каком смысле?

– Да во всех. Отлично образованная, всесторонне развитая, умеющая поддержать любой разговор на светском приеме, и в то же время домовитая, заботящаяся о муже.

– Она любит Стрельникова, как по-вашему?

– Несомненно, хотя… Мне всегда казалось, что Анна из тех женщин, которые предпочитают комфорт и ровные отношения африканской страсти, понимаете?

– То есть вы не думаете, что она изменяет мужу? – уточнила Регина.

– Изменяет? Анна?! Даже смешно предполагать!

– А скажите, Стрельников не мог… я имею в виду – вы работаете с ней, снимаете мерки, видели ее тело…

– То есть не мог ли он ее избивать? – перебила Маргарита. – Исключено. Да и не похож он на того, кто поднимает руку на женщину!

Регина знавала пары, в которых супруги не выглядели деспотами, однако вторые половины вынуждены были прятать следы их гнева под длинными рукавами и солнцезащитными очками.

– На теле Анны есть шрамы, но они – точно не следствия побоев, – продолжала между тем модельерша.

– О каких шрамах вы говорите? – насторожилась Регина.

– Видимо, спортивные травмы, – пожала плечами Маргарита. – И разумеется, пластика.

– Разумеется? Анне же сколько… тридцать три?

– В наше время о таких вещах начинают задумываться уже в восемнадцать – особенно в некоторых сферах, включая сцену, подиум и так далее. У меня глаз наметанный: Анна определенно прошла пластику, хотя я считаю, она напрасно это сделала – еще слишком рано для радикальных перемен.

– А почему вы решили, что у нее имеются спортивные травмы?

– Она сама говорила, что у нее стоит протез коленного сустава и, кажется, с позвоночником не все в порядке. У нее отлично развитое тело – как у атлета. Плотные, сильные мышцы, живот накачанный – не так, как в зале, понимаете? Ноги, как у гепарда, между прочим!

– Значит, она не рассказывала вам о ссорах со Стрельниковым? – уточнила Регина.

– Мне кажется, с ним сложно поссориться – во всяком случае, со слов Анны, – ответила Маргарита. – Они живут каждый в своем мире. Он вечно в делах, редко бывает дома, летает по шесть-семь раз за неделю в разные страны, а она занимается благотворительностью, заседает в жюри детских конкурсов и посещает светские мероприятия, где представляет отсутствующего мужа.

В этот момент кто-то постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, в офис влетел молодой парень – вернее, почти вкатился. Он был полным, маленького роста и странно одетым: в отличие от модельерши, облаченной в черные мешковатые брюки и белую шелковую блузку, на пареньке красовались оранжевые джинсы «в облипку» и фиолетовый тренч.

– Марго, атас! – заверещал он. – Фотограф из «Вог» прибыл со всем скарбом, а коллекция «зависла» на складе, и…

– Спокойно, Антон! – сурово оборвала его Коргина. – Сейчас все решим. Иди, я за тобой!

Она властно махнула рукой, и «колобок» выкатился за дверь без малейших возражений, кинув лишь беглый взгляд на Регину через плечо.

– Извините, мне пора, – сказала Маргарита, поднимаясь. – Дурдом!

– У вас каждый день так? – полюбопытствовала адвокатесса.

– Сегодня еще тихо, – пожала плечами модельерша. – Обычно присесть некогда: мир гламура похож на финансовую биржу Уолл-стрит! Жаль, что я ничем вам не помогла. Если найдете Анну, сообщите, ладно? Она – хорошая девочка, и мне не хотелось бы, чтобы она попала в неприятности!

* * *

Шарик мотылялся по дороге, подгоняемый то ли ветром, то ли силой, с которой газы вырывались из выхлопных труб проезжающих мимо автомобилей. Хотя «проезжающих» – это громко сказано: вот уже минут сорок Регина стояла в длиннющей пробке на Московском проспекте, и скорость ее в среднем составляла, наверное, полкилометра в час. Московский и так проблемное, буквально заколдованное место, и проезжая часть явно не справляется с нескончаемым потоком транспорта, а тут еще и светофоры поломались!

Воздушный шарик был ее любимого зеленого цвета. Видимо, на нем имелась какая-то надпись, но он уже слегка сдулся, резина сморщилась, и прочитать ее не представлялось возможным. Регине казалось, что он живой, этот шарик – так весело и бесшабашно метался он от бампера к бамперу, будто бы играя в завихрениях воздуха, бесстрашно и дерзко. Несколько раз она думала, что он обречен и вот-вот лопнет под колесами, но в самый последний момент шарик увертывался и отскакивал невредимым. Внезапно машины впереди рванули вперед, и Регина последовала их примеру как раз в ту секунду, когда шарик оказался у нее под бампером. Она не хотела стать той, кто прервет его «игру», но свернуть не представлялось возможным. И вдруг он вырвался, прямо перед ней, взмыл в воздух, поднятый неожиданным порывом ветра, и устремился ввысь, благополучно минуя натянутые провода линии электропередачи. Машины снова встали, и Регина, опустив голову к рулевому колесу и скосив глаза, со странным удовольствием наблюдала за тем, как зеленый воздушный шарик с привязанной к нему длинной черной ниткой поднимается все выше и выше, превращаясь в маленькую темную точку.

К тому моменту, как шарик исчез из виду, Регина почувствовала, что от ее дурного настроения не осталось и следа. Что, собственно, изменилось? Если бы она кому-то рассказала о маленьком зеленом «разбойнике» на проезжей части, ее, скорее всего, подняли бы на смех или как минимум усомнились в здравости ее ума. Тем не менее что-то в этом незначительном происшествии заставило Регину отбросить дурные предчувствия. Да, дельце, за которое она рискнула взяться, обещает быть непростым, но ведь она, как говорится, не первый день замужем!

Тихо затренькал мобильник, лежащий на соседнем сиденье. Так как Московский стоял, она решила ответить. Голос, который услышала в трубке Регина, заставил ее замереть.

– Михаил?

Регина уже смирилась с тем, что он не позвонит.

– Как машина? – спросил он. – Как… вообще?

– Михаил, нам же не по пятнадцать лет! – вырвалось у нее. Она тут же пожалела о своих словах, так как в трубке повисло молчание, и Регина вдруг испугалась, что он может бросить трубку, сочтя ее реплику грубой.

– У тебя или у меня? – спросил он после паузы, показавшейся ей бесконечной.

* * *

– Плохие новости! – объявила Мамочка, без стука входя в кабинет. Регина даже не успела стереть с лица улыбку – вспоминая о Михаиле, губы растягивались самопроизвольно. Мамочка окинула ее подозрительным взглядом. – Новости плохие! – повторила она, видимо, считая, что Регина могла как-то не так ее понять.

– Ну, что случилось?

– Это касается такси.

– Нашли Ольгу Лаврову?

– Только машину.

– И где же?

– В Ладоге.

– Что-о?!

– Вчера выловили из озера.

– А водитель?

– Тело не нашли.

– Хоть что-то хорошее!

– Я бы не сказала. Дверь машины была открыта – возможно, труп где-то там, в воде. Ладога большая!

– Черт подери, дело усложняется! – пробормотала Регина, скрещивая руки на груди. – Сначала Анна, потом Ольга – совпадение?

– Может, и так – чего не бывает в жизни, как говорится… Но, сдается мне, мы вляпались в неприятности. Ты-то сама как думаешь?

– Ну, до тех пор, пока тела не нашли, ничего страшного не случилось: может, авто угнали, а потом притопили?

– А где тогда хозяйка? – недоверчиво покачала головой Мамочка. – Ребята проверяли: Ольга ни на работе, ни дома не появлялась. Ее мобильный не отвечает.

– Друзья, родственники?

– Артурчик с Аленой поехали опрашивать.

– Отлично, если Ольга жива, она может прятаться у кого-то из них…

– Ты сказала «прятаться»? – уточнила Мамочка.

– Вырвалось. С другой стороны, если Ольга не прячется, то почему домой не возвращается?

– А если прячется, то от кого?

Вопрос прозвучал неприятно. Если бы речь не шла о Стрельникове, она отнеслась бы к происшествию философски, но в деле замешан высокий государственный чин, и это все меняет. Если исчезновение Анны Стрельниковой имеет отношение к криминалу, они и в самом деле вляпались!

Едва Мамочка вышла, дверь снова распахнулась. На пороге стоял Захар.

– Привет, – как ни в чем не бывало поздоровался он. – А че лицо такое хмурое?

– А че ты пришел? – огрызнулась Регина. – Тебя ведь наше новое дело не устраивает, и ты вроде бы отвалил?

– Понятно, – вздохнул Захар, запуская руку в длинные густые патлы. – Мы не в духе.

Он плюхнулся на стул и, вытащив что-то из кармана, поставил это на стол со словами:

– Вот тебе, для поднятия настроения!

Глаза Регины широко распахнулись: она поверить не могла в то, что видит. На столе стоял розовый слон. Вернее, розовым был только искусственный мех на спине и брюшке слона, а его ноги, голова и хобот были расписаны зелеными ромашками – большей безвкусицы и представить себе невозможно! Тем не менее морда слона выглядела дурашливо-жизнерадостной, он как будто улыбался, и Регина вдруг расхохоталась, запрокинув голову, – только Захар мог выбрать вещицу, которая абсолютно не соответствовала ни статусу, ни характеру Регины, чтобы «поднять ей настроение»! Пока она хохотала, утирая слезы, он оставался совершенно невозмутим.

– Где… где ты добыл это… произведение искусства? – давясь смехом, поинтересовалась она.

– А, в каком-то ларьке, – неопределенно махнул он рукой. – Увидел – и сразу подумал о тебе.

– Я что, по-твоему, похожа на слониху?

– Это – мальчик.

– Откуда ты знаешь? – изумилась Регина.

– Девочка была в юбчонке. И дело не в схожести, а в том… короче, дареному коню в зубы не смотрят, так? Бери и скажи «спасибо»! Поставь… куда-нибудь.

Несмотря на то что краткая беседа с Мамочкой ухудшила ее настроение, сейчас Регина чувствовала, что оно значительно поднялось: она и не представляла, как сильно ей не хватало Захара рядом. Его появление означало, что он передумал и решил присоединиться к команде. Регина надеялась на это и все же сомневалась, зная, как он ненавидит власти – любые власти, независимо от природы и национальности. А Стрельников – власть, как ни крути. И Регина уже начала приходить к выводу, что Захар прав.

– Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он между тем.

– Мамочка ввела тебя в курс дела?

– Угу. Нашли машину таксистки, которая возила бабу Стрельникова.

– Я хочу, чтобы ты попытался выяснить подробности. У тебя ведь есть друзья в полиции?

– Это же в Приозерске, – пожал плечами Захар. – Я там ни с кем не знаком.

– Тогда найди друзей, которые знают других друзей, которые… Короче, сам разберешься!

– Лады. Ну а ты чем займешься?

– Есть парочка знакомых Анны, с которыми надо бы встретиться. Удивительное дело: похоже, никто не общался с ней достаточно близко. Видимо, Стрельникова – очень закрытая дама!

– Ну она жена министра иностранных дел, – усмехнулся Захар. – Болтун – находка для шпиона…

– И все-таки странно! – упрямо повторила Регина. – Интересно, насколько хорошо сам Стрельников в курсе, что представляет собой его супруга?

* * *

– Я знала, что добром это не кончится! – удрученно качая головой, бормотала Елена Лаврова, разливая чай по разномастным чашкам. Сестры, очевидно, жили небогато: когда Елена открывала створки шкафа, Артур заметил там всего несколько тарелок и блюдец – никаких тебе сервизов или даже мало-мальски приличных комплектов посуды, которыми так гордятся домохозяйки.

– Ну скажите, разве это приличное занятие для женщины – таксовать?! – продолжала Елена, усаживаясь напротив ребят.

– В наши дни женщины делают много такого, что раньше считалось мужской прерогативой, – возразила Алена. – И справляются не хуже!

Феминистка чертова, подумал Артур: вместо того чтобы посочувствовать сестре пропавшей, а возможно, погибшей Ольги, Собакина как будто на митинг пришла!

– Наверное, – врезался он в разговор, – ваша сестра не нашла ничего получше? У вас дети…

– Да, – кивнула Елена, почувствовав поддержку симпатичного паренька, – у обеих. И ни одного мужика в доме, не считая моего сына! Ему три года. Только вы не правы насчет Ольги: она обожает гонять! У ее машины даже имя есть, представляете? Ее звали Калинка! Ну, «Лада Калина»… Конечно, на таком авто не разбежишься, а Оля любит скорость, даже брала уроки экстремального вождения… А она жива, Оля моя?

На глаза Елены навернулись слезы.

– Надо надеяться на лучшее, – быстро сказал Артур, накрывая своей ладонью ладонь молодой женщины. – Тело ведь не нашли – значит, не стоит отчаиваться!

– Но Оля ни за что не бросила бы свою «девочку» на произвол судьбы! – всхлипнула Елена.

– Может, у нее имелись на то веские основания? – снова заговорила Алена, сообразив, что тактика Артура работает лучше, чем ее. – Вы, случайно, не в курсе – на Ольгу не «наезжали»? Никто ее не преследовал – бывший муж, кредиторы?

– Мужа у нее никогда не было – даже я не знаю, от кого Оля родила… А вот проблемы с кредитом были, это правда. Оля ведь Калинку свою в кредит брала, когда поняла, что без собственного авто ничего заработать невозможно.

– Не подскажете название банка?

– Да вы что, какой банк – с нашими-то доходами! У частника какого-то брала, под большие проценты. А потом в аварию попала – придурок один, пьяный вдупель, бампер ей снес. К счастью, Оля не пострадала, а вот машинку пришлось лечить. Дорого нам это встало, и Оля кредит просрочила… Господи, она так радовалась, что заполучила богатую клиентку!

– Что за клиентку? – навострилась Алена. – Как ее зовут?

– Ольга не говорила. Мне кажется, она и не знала ее имени – похоже, какая-то тетка, которая бегала от своего мужика-толстосума.

– Как это – бегала?

– Ну, это Ольге так кажется.

– Так она что, эту тетку не один раз возила?

– Несколько. Тетка, видать, не местная…

– С чего вы взяли?

– Так она в городе плохо ориентировалась, потому-то ей и понадобился человек, который каждый уголок в Питере знает. Первый раз клиентка вызвала Олю через диспетчера. Они целый день катались, а в конце дня тетка расплатилась по счетчику и почти столько же чаевых оставила, представляете? Мы тогда пир на весь мир закатили…

– А потом они, значит, еще встречались? – поспешила вернуть Елену на нужные рельсы Алена, опасаясь, как бы та не ударилась в воспоминания.

– Та клиентка в Питер редко приезжала, но каждый раз звонила Ольге на сотовый. Платила наличными, и очень щедро.

– А такое часто случается? – поинтересовался Артур. – Ну, что клиенты минуют диспетчерскую службу?

– Бывает. Но так много редко кто платит! Только Ольга ту пассажирку не из-за одних денег запомнила, а потому, что пару раз ее навыки здорово им пригодились.

– Какие навыки?

– По экстремальному вождению.

– Это почему же? – спросила Алена.

– Да потому, что им пришлось, как это… сбрасывать «хвост», вот!

– Вы хотите сказать, что Ольге и ее клиентке приходилось уходить от погони?

– Странно, да?

– А клиентка не объяснила, в чем дело?

– Сказала, что муж следит, потому что ревнует. Оле этого оказалось достаточно – она вообще-то не любопытная: тетка платит, значит, все хорошо. Что еще нужно рабочему человеку?

– А в последние несколько дней ваша сестра работала с этой клиенткой? – задал вопрос Артур.

– Да. Долго от нее ни слуху ни духу не было, а тут на днях вдруг звонит и предлагает на целую неделю работу… Оля уехала, и больше я ее не видела. А потом из полиции позвонили, рассказали про Калинку…

– Скажите, Елена, – снова заговорил Артур, – а Ольга не рассказывала, с кем встречалась ее богатая клиентка? Ну если она действительно от мужа бегала, то, может…

– Думаете, она с любовником виделась? Обычно пассажирка не просила Олю ее дожидаться, а отпускала на все четыре стороны – до звонка. Оля возила ее в разные места – в кафе, в рестораны, по магазинам – и видела, как клиентка встречалась с мужчиной.

– Все время с одним и тем же? – спросила Алена, делая пометку в блокноте. Эта ее привычка все конспектировать чрезвычайно раздражала Артура: неужели так трудно запомнить простые факты? Или таким образом Собакина пытается подчеркнуть собственную значимость?

– Я же говорю, Оля обычно уезжала… Но да, мужчину она несколько раз видела. Была еще женщина – наверное, подруга клиентки.

– Подруга?

– Ну это Оля так решила. Я ведь ничего не знаю – вам лучше у Оли спросить, если… то есть когда ее найдете!

* * *

Регина в сердцах бросила трубку: в который уже раз она убеждалась в том, что по телефону невозможно решить ни одного вопроса – обязательно требуется личная встреча. А если для этого нужно ехать к черту на кулички? Да не вопрос! И как, спрашивается, выяснить, не возвращалась ли, часом, Анна Стрельникова на свою малую родину? Родственников у нее не осталось, про тамошних друзей Стрельников ничего не знал, а по официальным каналам никто общаться не желает, пока не увидится с Региной лицом к лицу…

А теперь у них не одна, а целых две пропавшие женщины! Они могли исчезнуть независимо друг от друга, но ведь возможно и то, что между ними существует какая-то связь? Каким образом таксистка, проживающая в Питере, оказалась вовлечена в дела жены министра иностранных дел из Москвы?

В отличие от Анны Стрельниковой, информация о которой поступала только из одного источника, от мужа, об Ольге Лавровой Регина знала практически все. Никогда не была замужем, но с ребенком. Проживает с сестрой-разведенкой. Две женщины с трудом пытаются свести концы с концами, причем Ольга в доме за кормильца, а Елена – за домохозяйку и воспитательницу. Так живут многие российские семьи и, в сущности, ничего необычного в этом нет. За исключением того, что на каком-то этапе судьбы двух женщин, которым никак не суждено было встретиться, пересеклись. Регина надеялась почерпнуть недостающие сведения от Алены с Артурчиком, но от них пока что не поступало известий.

За окном шел дождь, и она радовалась отсутствию необходимости выходить из офиса, в то время как бедняга Захар вынужден был месить грязь на берегах Ладожского озера. Может, за городом нет дождя? Мысли Регины плавно переместились от Захара к Михаилу, и, вопреки собственному желанию, на ее губах заиграла улыбка. Она прикрыла рот ладонью, как будто кто-то мог подглядеть за ней и осудить. Регина не думала о нем постоянно, но, как только в делах возникала передышка, мысли о Михаиле всплывали из подсознания, наполняя ее радостью. А ведь они едва знакомы! Интересно, мысли о Регине вызывают в нем те же ощущения?

Их первое свидание, если его можно так назвать, произошло в тот самый день, когда она застряла в пробке, а Михаил позвонил на сотовый. Она уже отчаялась дождаться, но он все-таки проявился, и уже через два часа они лежали в ее постели. Регина едва успела позвонить Саввишне, своей домработнице (или приживалке, как ее упорно называл Захар, которого Саввишна на дух не переносила), и попросить ее удалиться в свои апартаменты ниже этажом. Регину нисколько не смущал тот факт, что первое свидание проходит в лежачем положении. Строго говоря, это свидание было вторым, ведь самое первое свидание имело место на заправке, где они пили невкусный кофе, пережидая бурю. Ни цветов, ни конфет, ни духов – обычных атрибутов ухаживания, только они двое, два тела, которые нашли друг друга каким-то чудом, соприкоснулись и почувствовали, словно так и должно было быть всегда. Во всяком случае, Регина почувствовала. И они разговаривали – так же, как в день встречи, и темам для беседы не было конца. Она не могла сказать, что хорошо его узнала, однако ее это мало беспокоило: все, что нужно знать, ей известно, а до остального и дела нет. Кругозор Михаила ошеломлял своей широтой и глубиной, ей хотелось без конца смотреть в его синие, как Черное море, глаза, а ее тело откликалось на каждое его движение – этого более чем достаточно для достижения гармонии. Возможно, позже, когда они насытятся друг другом, настанет время для более детального знакомства, для вопросов и ответов с обеих сторон, но не сейчас…

Зазвонил телефон, и Регина схватила трубку, надеясь, что это Михаил. Облом – Захар.

– Они нашли тело, – услышала она его глухой голос как будто издалека. А ведь Приозерск недалеко, почему же связь такая плохая? Черт, почему она задается дурацкими вопросами, тогда как новость просто ужасная?!

– Чье тело?

– Женщины. Я еду в морг. Присоединишься?

– Адрес диктуй!

* * *

Регине повезло: так как время было дневное, а день будний, она проскочила центр без пробок. Шоссе на Приозерск тоже оказалось свободно, поэтому расстояние в сто пятьдесят километров она преодолела всего за пару часов, хотя обычно на это требуется на четверть больше. В половине пятого Регина въехала в город и позвонила Захару. Найти Приозерскую больницу труда не составило. Захар встречал ее машину на въезде, у шлагбаума.

– Быстро добралась! – прокомментировал он.

– Когда обнаружили тело? Ни за что не поверю, что полиция обшаривала Ладогу!

– И правильно: тело рыбаки нашли. Кстати, недалеко от места, где обнаружили затонувшую «Ладу» нашей таксистки – так что, скорее всего, это она и есть, бедолага… А вытащили ее вчера еще, личность установить не смогли, потому что местным овэдэшникам как-то в голову не пришло сложить два и два!

– Значит, патолог уже успел с ней поработать, я правильно понимаю? – спросила Регина, пока они шагали по длинному, полутемного коридору.

– Он сам с тобой поболтает, лады? А я тут постою – не люблю покойников!

Уж кого-кого, а их Захар повидал на своем веку немало – в армии, потом в военной полиции. Регина подозревала, что многие из этих покойников были обязаны своим состоянием именно Захару, но он не распространялся об этом.

Патологоанатомом оказался невысокий, плотный мужчина в очках, в безукоризненно-белом халате. Он больше походил на ученого, нежели на того, кто каждый божий день имеет дело с мертвыми телами.

– Слава богу, вы приехали! – с облегчением воскликнул он при виде Регины. – Приозерск – городок тихий, нам только неопознанных трупов не хватало!

– Что вы можете сказать на сегодняшний день? – поинтересовалась Регина, намеренно оттягивая момент осмотра тела: очень уж малоприятная процедура!

– Женщина, от тридцати до тридцати пяти.

– Причина смерти утопление?

– А вот и нет – асфиксия.

– Удушение?!

– Странгуляционная борозда шириной в пол-ладони – думаю, душили полотенцем или чем-то вроде того.

Выходит, Ольга вовсе не утонула? Кому, скажите на милость, могло понадобиться убивать таксистку?!

– Ну, готовы? – спросил патолог, глядя на нее из-под очков.

– Давайте! – вздохнула Регина и подошла к прозекторскому столу.

Когда врач откинул простыню, она задохнулась: хотя труп и пролежал в озере недолго, вода успела порядком его обезобразить. Мамочка добыла Регине фото Ольги из социальных сетей, однако таксистка особых примет не имела и выглядела как совершенно обычная женщина ее возраста. Блондинка среднего роста, худощавого телосложения – именно такую Регина и видела сейчас перед собой. Лицо распухло, и Регина не могла сказать, что оно сильно похоже на фото.

– Боюсь, ее здорово побило о камни – штормило ведь, – вздохнул патолог. – Лицо сильно пострадало. Но дело не только в воде и камнях, – он указал на заплывший глаз. – Правая скула сломана, поэтому черты деформированы. Узнаете ее?

Регина покачала головой. В целом жертва похожа на таксистку, но с точностью, наверное, сможет это утверждать только ее сестра. Придется ей звонить.

– Знаете, – заговорил между тем патологоанатом, – кое-что мне показалось странным.

– И что же?

– У нее в ушах была бриллиантовая серьга.

– Только одна?

– Вторая, скорее всего, выпала, когда она дралась с убийцей. Или позже, уже в воде.

– Можете показать?

– Я отдал ее следователю из местного ОВД. Но я в этом кое-что понимаю: вещица недешевая. Ваш друг сказал, что покойница – таксистка?

Регина задумчиво кивнула.

– Это еще не все, – продолжал патологоанатом. – Посмотрите сюда, – и он провел указательным пальцем за ухом мертвой женщины.

– Старый шрам?

– Определенно – от пластической операции.

Еще в тот момент, когда патолог упомянул о бриллиантах, в мозгу Регины шевельнулась мысль, которую она попыталась отогнать, убеждая себя в ее безосновательности. Но теперь она прямо-таки ощутила, как ее тело под костюмом из тонкой шерсти покрывается мурашками. Сестры Лавровы едва сводили концы с концами, поднимая детей, и ни одна из них не могла позволить себе такую роскошь, как пластический хирург!

– Ну, так что мне писать в графе «ФИО»? – спросил патологоанатом, с надеждой глядя на Регину.

* * *

– Вот это номер! – пробормотал Захар, когда Регина рассказала ему о результатах осмотра. – А я предупреждал… Представляешь, что теперь начнется?!

– Да уж, – согласилась Регина. – Одно дело – убийство безвестной таксистки, другое… Есть, правда, надежда, что наша жертва – все-таки не жена Стрельникова. Давай-ка съездим к следаку и посмотрим на вещдоки?

ОВД Приозерского района находилось на улице Ленина, совсем недалеко от больницы – Регина не привыкла к таким коротким расстояниям, так как большую часть времени колесила по Питеру. Их встретил усталого вида мужчина средних лет, с брюшком и намечающейся лысиной, которую, впрочем, он пытался скрывать, зачесывая волосы особым образом. Регина подумала, что вскоре эта мера перестанет себя оправдывать, и ему придется смириться с неизбежным. Сама она не считала облысение трагедией – для мужчин, разумеется, – и каждый раз удивлялась, видя их тщетные попытки бороться с природой. С другой стороны, кто она, чтобы судить? У женщин ведь также существуют пунктики насчет собственной внешности и их гораздо больше, чем у противоположного пола – чего стоит хотя бы нескончаемая война с лишними килограммами и целлюлитом!

По дороге Захар успел рассказать Регине, что впервые встретился с Олегом Фоминым утром и, если бы не приятель в Невском ОВД, который оказался близким другом последнего, сегодняшнее опознание тела в морге вряд ли бы состоялось.

Мужчины пожали друг другу руки, и Фомин поинтересовался:

– Ну что, снимите с моей души камень? Скажите, что покойница – ваша знакомая!

– Мы не уверены, – покачала головой Регина. – Патолог сказал, что на ней была серьга…

– Точно, – кивнул Фомин. – Сейчас…

Он открыл сейф и, покопавшись там, вытащил пластиковый пакетик. На руку Регине легла запакованная в целлофан сережка. Она неплохо разбиралась в ювелирке и обожала дорогие цацки: эта стоила целое состояние и вряд ли могла принадлежать Ольге Лавровой.

– Знакомая штуковина? – спросил Фомин.

– Не то чтобы… Мне нужно срочно позвонить! – выпалила Регина и выскочила за дверь.

* * *

– Ну и что мы будем делать? – спросил Захар, со стуком поставив на деревянный стол пивной бокал.

Они сидели в оформленном в русском стиле ресторане на пятьдесят седьмом километре Приозерского шоссе. Посетителей было немного – день-то будний. Цены кусались, но Регина слишком проголодалась, чтобы обращать на это внимание. У большинства людей стресс вызывает отсутствие аппетита, а вот у Регины все наоборот – она «заедала» любую стрессовую ситуацию, что впоследствии требовало соблюдения строжайшей диеты в течение как минимум недели. Однако сегодня сдерживаться она не собиралась. Захар с удовольствием глядел, как она уписывает бифштекс с картофельным пюре, горошком и вареной морковью, запивая все это апельсиновым соком. Обычно ему приходилось с тоской наблюдать Регину, мучающую зеленый салатик или какую-нибудь рыбу на пару, так что сегодняшнее зрелище доставляло ему ни с чем не сравнимое наслаждение.

– Что делать? – переспросила она с набитым ртом, ничуть не заботясь о том, какое впечатление это производит. – А мы ничего не станем делать, Захар. В нашу задачу входило что? Найти жену Стрельникова. Сделать это аккуратно, без шума и пыли, так? Ну мы ее и нашли. А теперь пусть разбираются его люди!

Она не видела выражения облегчения, отразившегося на лице сотрапезника, так как снова уткнулась в свое огромное блюдо, с вожделением набросившись на остатки еды.

– Слушай, – сказал Захар, когда Регина наконец отставила тарелку и откинулась на спинку стула с видом объевшейся кошки, – могу я задать личный вопрос?

– С каких это пор тебе требуется разрешение? – удивилась она.

– Кто тот мужик на «Вольво»? Я видел, как он подобрал тебя вчера вечером…

– А-а… – Ну, конечно, разве могла она рассчитывать на то, что их с Михаилом отношения останутся тайной для ее друзей и сотрудников? Собственно, к чему скрываться, ведь они взрослые люди и не делают ничего плохого!

– Его зовут Михаил, – ответила она после короткой паузы. – Мы познакомились, когда я возвращалась от Стрельникова и попала в самую бурю. Михаил меня выручил.

– И ты в благодарность решила с ним переспать?

– Фу, как грубо! – поморщилась она.

– Это серьезно?

– Пока не знаю.

– Надеюсь, он не адвокат или судья? Один судья у тебя уже есть, помнишь?

– Он преподаватель.

– Учитель?! Вот это да! Не твой контингент.

– Михаил преподает в универе.

– Один хрен. Что еще тебе о нем известно?

– А чего это ты так разволновался? Я в отличие от Стрельникова личность не государственная, военных тайн не храню, так что, даже если Михаил окажется агентом ЦРУ, я ничем не рискую!

– Во всяком случае, ты рискуешь не тем, чем он, – согласился Захар. – И что теперь будет? С этим дурацким саммитом… или форумом, если история с его женой просочится в прессу?

– Это – не наша проблема. Где вообще мой десерт, а?

* * *

Регина впервые попала к Михаилу домой, и ее удивило то, что она увидела. Ей казалось, ее новый любовник должен придерживаться минималистского стиля, однако квартира выглядела так, словно в ней обитал посол какой-нибудь европейской страны, причем лет эдак сто с полтиной назад. Здание сталинской постройки, четыре просторные комнаты, обставленные тяжелой мебелью из натуральных пород дерева в стиле неоклассицизма, огромная кухня – отличная хата, даже на ее придирчивый взгляд. Однако все, что находилось внутри, мало соответствовало образу Михаила Крымова, который она нарисовала в своем воображении после нескольких встреч.

– Квартира не моя, – словно в ответ на ее размышления сказал Михаил, когда Регина подошла к большому портрету в кабинете, сделанному масляными красками. Помимо портрета, в помещении располагались дубовый стол, покрытый зеленым сукном (боже, как пафосно!), пара стульев и диванчик из того же гарнитура, а три стены занимали раздвижные шкафы и полки с книгами. – Вернее, теперь она моя… по завещанию.

– Она ведь ему принадлежала, да? – уточнила Регина, указывая на портрет мужчины с красивой седой бородой, одетого в строгий темно-зеленый костюм. – Твой отец?

– Можно и так сказать. На самом деле, это – мой учитель, Сергей Антонович Безбородко.

– Случайно, не из тех Безбородко…

– Из тех, из тех. Потомок светлейшего князя Александра Андреевича[2].

– Так он твой родственник?

– Нет. Сергей Антонович опекал меня после гибели моих родителей. Взял к себе, ведь мне тогда семнадцать лет было…

– Прости, я не знала о твоих родителях! – всполошилась Регина.

– Разумеется, – пожал плечами Михаил. – Как ты могла знать, ведь я не рассказывал!

– Авария? – предположила она.

– Я говорил тебе, что мать с отцом работали в нефтяной сфере – отсюда и наши путешествия то в Сирию, то в Ливию и так далее. Но их страстью был альпинизм: ты не представляешь, как оба любили горы! Кстати, они ведь и познакомились во время одного из восхождений… Каждый отпуск мы обязательно проводили в горах. Там они и погибли во время схода снежной лавины. С тех пор я в горы – ни ногой.

– Ужасная смерть! – пробормотала Регина, представив себе, какой ужас, должно быть, испытали люди, обреченные на гибель, перед тем, как их поглотила вечная тьма.

– А я думаю, хорошая, – возразил Михаил. – Во всяком случае, для моих родителей, ведь они навсегда остались там – тела не нашли. Остались в местах, которые так любили! А Сергей Антонович дружил с отцом. Он занимался совсем другим делом – работал переводчиком в МИДе, потом преподавал в университете, знал восемнадцать языков и еще кучу всего, что просто не уместится в голове обычного человека!

– Ты им восхищался?

– Им нельзя было не восхищаться.

– И поэтому ты тоже занялся языками?

– Так как мое детство прошло в арабских странах, я поневоле выучил несколько языков. А воспитание Сергея Антоновича решило дело.

– У тебя была интересная жизнь! – с завистью произнесла Регина. – Столько впечатлений… А как получилось, что квартира досталась тебе?

– У Сергея Антоновича нет близких родственников, и он составил завещание на мое имя. Я живу здесь не так давно, но не думаю, что захочу что-то изменить: по-моему, все и так хорошо. Как ты считаешь?

С учетом истории человека, который проживал тут раньше, возможно, так и было. Поэтому Регина ответила почти искренне:

– Абсолютно с тобой согласна!

Неожиданно раздавшийся звук, напоминавший хриплый человеческий смех, заставил Регину вздрогнуть.

– Мы что, не одни? – удивилась она.

– Совсем забыл тебе сказать, мне ведь в наследство не только квартира досталась, но еще и жилец!

– То есть жилплощадь с обременением?

Регина была заинтригована: впервые в жизни она слышала о применении подобной практики – оставлять кому-то квартиру с проживающим в ней человеком. И кто же это – отец покойного профессора СПбГУ? Судя по смеху (или кашлю?) из соседней комнаты, речь о ком-то о-очень старом!

– Пошли, я тебя познакомлю с Карлом! – предложил Михаил.

– Погоди, может, не стоит его беспокоить? – растерянно пробормотала Регина.

– О, мы не побеспокоим Карла, он обожает гостей. Идем!

Войдя в гостиную вслед за хозяином, Регина поняла, чем был услышанный ей странный звук: посреди комнаты стояла огромная клетка, явно сделанная на заказ. На толстой жерди, долженствующей изображать ветку дерева, гордо восседала огромная черная птица. При виде вошедших ворон встрепенулся, расправил крылья (Регина прикинула, что размах их не менее метра) и четко и раскатисто произнес:

– Бонжур-р-р-р!!!

– Он по-французски болтает? – изумилась Регина, во все глаза разглядывая диковинного соседа Михаила.

– А еще по-испански, по-португальски и на фарси, – усмехнулся тот.

– Он только здороваться умеет?

– Да нет, Карл весьма разговорчив – правда, не всегда к месту. А еще он меломан. Особенно любит классику, предпочитает Вагнера.

– Да ну тебя!

– Нет, правда!

Михаил подошел к музыкальному центру, стоящему на массивной тумбочке с резными узорами, и нажал на кнопку. Заиграла какая-то легкая попса. Карл заерзал на своей «ветке», вытянул голову и заорал как потерпевший. Звук был такой противный и громкий, что Регина заткнула уши. Михаил рассмеялся и выключил музыку.

– А теперь – гляди! – сказал он и снова нажал на кнопку.

Регина не слишком разбиралась в музыке, но даже она не могла не узнать знаменитую тему «Полет валькирий» из оперы Рихарда Вагнера. Поведение Карла мгновенно изменилось. Он прикрыл свои круглые, как пуговицы, черные и блестящие глаза, запрокинул голову и принялся раскачиваться взад-вперед на жердочке, словно впал в транс.

– Вот это да! – шепотом, из страха потревожить балдеющую птицу, восхитилась Регина. – И что, он всего Вагнера узнает?

– Трудно сказать, – пожал плечами Михаил. – Карл любит марши и другую ритмичную классику – к примеру, Сибелиуса…

– Потрясающе!

– Сергей Антонович слушал такую музыку, поэтому и Карла приучил.

Михаил погрустнел, снова вспомнив своего учителя.

– А сколько лет Карлу?

– Сергей Антонович подобрал его еще вороненком на даче. Так что, наверное, лет двадцать.

– А сколько живут вороны?

– И не спрашивай – придется мне его своим потомкам по наследству передавать!

Регина никогда не интересовалась птицами. То есть ей нравилось, как они весной щебечут на деревьях – и только. Она вообще была достаточно равнодушна к животным. Да, котята и щеночки – милые создания, однако они требуют ухода и общения, а на это ей вряд ли хватило бы времени и терпения. Но Карл ее заинтересовал – возможно потому, что вел себя не как обычная птица. Что ж, питомец под стать хозяину, ведь Михаил – тоже личность весьма неординарная, и Регина в очередной раз поздравила себя с тем, что встретила его.

– А где спальня? – спросила она, облизывая губы. Ворон, упоенный звуками музыки, не обращал на людей ни малейшего внимания, раскачиваясь туда-сюда и щелкая клювом, будто бы причмокивая от удовольствия. – Надеюсь, там нет портретов выдающихся государственных деятелей и клеток с попугаями?

* * *

– Так мы что, не станем искать Ольгу? – огорченно спросила Алена. – Значит, зря ездили к ее сестре?

– Мы же не полиция, – возразила Регина. – И не частные сыщики: то, что я взялась за дело Стрельникова, являлось всего лишь услугой подруге. (Тут Регина определенно покривила душой, ведь они с Вероникой никогда не дружили.) Наша задача выполнена, жена министра обнаружена… жаль, что в таком виде, но это – не наша вина, верно?

Почти все присутствующие одновременно кивнули. Регина даже самой себе боялась признаться в том, какое испытала облегчение, поняв, что женщиной на прозекторском столе является не кто иная, как Анна Стрельникова. Наверное, это нехорошо… да просто отвратительно, но не успела она согласиться на просьбу Вероники, как сразу начала об этом жалеть. Смерть жены министра освобождала ее от необходимости иметь дело с высокопоставленными особами. Нет, все-таки прав Захар: люди, для которых нет ничего невозможного, так как выше них только Бог, плохие клиенты – того и гляди закатают тебя колеса государственной машины в асфальт, и уже через неделю о тебе никто и не вспомнит! Правда, как адвоката, ее все же интересовало, почему погибла женщина, никому не причинившая зла. Если таким образом кто-то хотел воздействовать на ее мужа, то почему Стрельникову не предъявляли требований? Не просили ни о выкупе, ни о выдаче государственных секретов – к чему убивать Анну просто так? Действительно ли у нее был любовник, о котором упоминала Елена Лаврова со слов сестры?

– А что, если на самом деле хотели убить именно Ольгу? – подала голос Устинья.

– В смысле? – нахмурилась Алена, поворачиваясь к девушке. Ну не нравится ей эта девица, что тут скажешь? Вползла в их тесный кружок единомышленников, словно змея, стала правой рукой Регины, в курсе всех событий, вмешивается в работу специалистов… Невыносимая. Да еще и дылда, каких поискать – просто баскетболистка какая-то!

– Вы же сами сказали с Артурчиком, что Елена упоминала о долге Ольги, так?

– Ну?

– Что, если эти самые кредиторы хотели расправиться с ней, а под руку каким-то образом подвернулась Анна Стрельникова? Вы их фотки видели – похожи ведь, скажете – нет?

– В этом с тобой трудно не согласиться, – кивнула Мамочка. – Несколько лет разницы, но в целом тип один и тот же – обе блондинки среднего роста, достаточно привлекательные, спортивные…

– Это не имеет значения, – напомнила Регина. – Мы не занимаемся исчезновением Ольги Лавровой, нашей задачей было найти Анну Стрельникову, что мы и сделали. А теперь давайте вернемся к обычной рутине: работая по поручению министра, мы забросили дела, а ведь в помощи нуждаются и другие люди!

Произнеся эту короткую речь, Регина взмахом руки отпустила подчиненных из кабинета и опустилась в свое вертящееся кожаное кресло. На душе, несмотря на то что с нее свалился огромный камень, было как-то скверно – возможно, оттого, что Регина не любила бросать дело на полпути. Собственно, пожалуй, она поступала так впервые, но ведь и дело не являлось заботой адвоката! Она не сыщик, и все же выполнила поручение высокопоставленного клиента, нашла его жену, не поднимая шума, – так с чего бы ей чувствовать себя не в своей тарелке? Однако Регина ощущала смутное беспокойство.

В дверной проем просунулась взъерошенная белокурая голова Устиньи.

– Регина Савельевна, к вам пришли! – объявила она.

Черт, а Регина как раз намеревалась сварить себе кофе и прошерстить показания перед тем, как идти в суд! Завтра должно состояться последнее слушание по делу молодого парня, сына ее давней клиентки. Он попал в ДТП, будучи пьяным, в результате чего пострадал владелец другой машины-участницы. Путем опроса многочисленных свидетелей Регине удалось выяснить, что водитель второй машины также находился в подпитии, и, таким образом, появился шанс уладить дело миром. Регина ненавидела этого Леху – поганец редкостный, и ей уже не первый раз приходится вытаскивать его из передряги. Сама она полагала, что полгодика в общей камере ему бы не только не повредили, но и поставили бы мозги на место, но мамаша Лехи считала иначе.

Вслед за Устиньей в кабинет вошла Вероника – вот уж кого Регина не ожидала больше увидеть! Из Приозерского морга она позвонила бывшей однокласснице, сообщила печальные новости и, не дожидаясь приезда министра, покинула город, справедливо полагая, что ее присутствие в такой момент окажется лишним и даже нежелательным. Что могло понадобиться от нее Веронике?

– Мы можем поговорить наедине? – спросила та, оглядываясь на Устинью.

– Разумеется, – кивнула заинтригованная Регина, делая девушке знак покинуть помещение. – Что случилось? – спросила она, когда дверь за Устиньей захлопнулась и раздался стук ее каблучков на лестнице, ведущей в общий зал.

– Катастрофа! – выпалила Вероника.

– Что, журналисты прознали? – сочувственно поинтересовалась Регина. С другой стороны, чему удивляться: не каждый день, слава богу, у известных личностей в семье случаются трагедии, тем более – с криминальным подтекстом. То, что гибель Анны Стрельниковой как раз из таких, сомневаться не приходилось.

– Нет, – качнула головой Вероника, – все гораздо хуже. У тебя курить можно?

– Не стесняйся, – сказала Регина и поднялась, чтобы открыть форточку. Она понятия не имела, что Лившиц курит. В школе Вероника вела себя тише воды ниже травы: с мальчиками не встречалась, после занятий шла домой, или в музыкалку, или к репетитору, или… Короче, никаких отклонений от маршрута – благовоспитанность, скромность и благонадежность. За годы, прошедшие с тех времен, многое изменилось, но Регина почему-то была уверена, что характер Вероники измениться не мог. Значит, она ошиблась.

Гостья извлекла из сумочки длинный мундштук и пачку сигарет. Запалила одну при помощи зажигалки в форме львиной головы, стоящей на столе Регины специально для курящих посетителей, и, откинувшись на спинку стула, глубоко затянулась. Регина терпеливо ждала, когда одноклассница будет готова продолжать.

– Нам снова нужна твоя помощь, – наконец заговорила та.

– Нам?

– Ну, шефу, то есть.

– Зачем? – удивилась Регина.

– Нужно найти убийцу. Патологоанатом говорит, что смерть Анны – криминальная.

– Это так – я сама видела странгуляционную борозду.

Вероника кивнула и сделала еще одну затяжку.

– Поэтому нам просто необходимо, чтобы тот, кто это сделал, как можно скорее оказался за решеткой.

– Ты не доверяешь Следственному комитету?

– При чем здесь Следственный комитет?

– Разве не они занимаются расследованием?

– Бери выше.

– Куда выше-то?

– ФСБ.

– Шутить изволишь?

Но серьезное выражение лица Вероники говорило об обратном.

– Замешан министр иностранных дел, – сказала она. – Неужели ты полагаешь, что Следственному комитету доверят расследование? Дело на контроле у президента!

– Ну, тогда все нормально! – воскликнула Регина. – Зачем вам я?

– Затем, что мы не уверены в объективности тех, кто станет этим заниматься. Похоже, мне надо тебя слегка просветить насчет сложившейся ситуации. Насколько хорошо ты разбираешься в политике?

– Как любой мало-мальски грамотный обыватель, не более.

– У Стрельникова много врагов. Он – самый ярый сторонник политического курса нынешнего президента, то есть консерватор. Жесткая внешняя политика, усиление влияния России на международной арене, противостояние США как в политической, так и в экономической сфере – вот его стратегия. Именно по этой причине Стрельникова называют в числе главных кандидатов от правящей партии на следующих выборах. В то же время Стрельников – весьма нежелательный будущий президент для Штатов, как и для многих других государств, официальных стратегических противников нашей страны. Он также невыгоден всем либерально-демократическим кругам России. В последнее время их лидеров здорово прижали, и они только и ждут момента, чтобы снова взлететь на гребне волны. А волна поднимется, можешь не сомневаться, если выяснится, что министр иностранных дел, правая рука президента, замешан в деле об убийстве!

– Вероника, это для меня слишком сложно, – вздохнула Регина. – Послушай, я выполнила поручение Стрельникова, нашла его жену. Шума моя команда не подняла, и даже патологоанатому и следователю из Приозерского ОВД не сказала, с кем они имеют дело. Ты же понимаешь, что замять такое событие не удастся? Как вы намереваетесь скрывать убийство от общественности – и как долго?

– Форум заканчивается завтра. Послы и министры разъедутся, и тогда будет уже не так важно держать все в секрете. Хотя, думаю, спецслужбы сделают все возможное, чтобы пресса помалкивала, даже если какие-то сведения и просочатся: ты же понимаешь, всегда найдутся люди, желающие заработать на чужом несчастье, а такой материал – мечта любого репортера! Это уже не говоря о том, сколько могут предложить либеральные издания, желающие очернить нынешнюю власть и лишний раз продемонстрировать общественности, что их обманывают и скрывают правду.

– Вероника, по-моему, вы со Стрельниковым путаете меня с частным детективом! – развела руками Регина. – Я – адвокат. Мне нужен подозреваемый, которого требуется защитить в суде. В этом я дока, но я – не следователь!

– Понимаю, – кивнула та, – но ты ведь занимаешься расследованиями для своих доверителей, верно? Прежде чем обратиться к тебе в первый раз, я провела серьезную работу и выяснила, что это у тебя здорово получается! Ты просто обязана нам помочь. Это, если хочешь, дело государственной важности!

– Боже, как пафосно!

Регина пыталась иронизировать, но на самом деле она вовсе не склонна была веселиться. Совсем наоборот, ночной кошмар, ранее нарисованный Захаром, обретал вполне реальные очертания, и она судорожно искала очередной повод отказаться от просьбы бывшей одноклассницы.

– И как мне работать – параллельно с ФСБ? – растерянно спросила она. – Эти люди даже с полицией дел не имеют, а я – адвокат!

– Считай, тебя наняла семья жертвы, – спокойно ответила на это Вероника. – Любая семья имеет на это право, и даже ФСБ придется с этим считаться! Стрельников о тебе высокого мнения, поверь, и уже убедился в твоем профессионализме. Потому-то он и попросил меня снова к тебе обратиться.

Надо же, а Регине показалось, что министру она не приглянулась, уж больно сурово и холодно он принял ее в первую встречу!

– Если вопрос в деньгах, – снова заговорила Вероника, – шеф готов заплатить любую сумму…

– Да что ты, в самом деле! – рассердилась Регина. Черт, дело уж точно не в бабках – она зарабатывает достаточно, чтобы вести безбедное существование, да еще и содержать свой, пусть и маленький, штат сотрудников!

– Найди убийцу Анны, Регина, – с нажимом произнесла бывшая одноклассница, подавшись вперед на стуле. Регина при этом определенно ощутила если и не нехватку воздуха, то уж точно недостаток жизненного пространства. Вероника нависала над ней как скала, и она, пожалуй, впервые в жизни испытала почти непреодолимое желание убежать, как убегают дети – от проблем, которые не в состоянии решить. – Найди этого человека, и благодарность Стрельникова не будет иметь границ!

– А если я все-таки откажусь?

– Не хотелось бы прибегать к такому способу, но… В твоей конторе работает некий Захар Брага, верно?

– Не совсем. Он – внештатный сотрудник.

– Это не имеет значения. Боюсь, если ты откажешься нам помогать, придется стряхнуть пыль с его дела.

– С какого такого дела? – нахмурилась Регина.

– Так он тебе не рассказывал? – вздернула брови Вероника, и на ее лице проступило странное выражение.

– О чем, прости?

– Тебе лучше самой поговорить с ним об этом. Могу только одно сказать: в тот раз все замяли, не стали копать глубоко, но, если придется, ты же понимаешь, какие длинные руки у Стрельникова и его министерства?

– Ты мне угрожаешь, что ли, я не пойму?

– Ни в коем случае! – замахала руками Вероника. – Но пойми шефа: ты ему нужна, и, чтобы тебя заполучить, он использует любые средства!

* * *

– Ну вот, я так и знал! – шлепнул себя по бедрам со всей дури Захар. – Только-только все улеглось, успокоилось, и – на тебе!

– А чего бы ты хотел? – огрызнулась Регина. – Чтобы я отказалась?

– Да! Ты правильно сказала, мы – не детективная контора. Кроме того, тут замешана ФСБ – думаешь, ты сможешь работать, когда эти ребята наступают на пятки?!

– Придется как-то подстраиваться. Захар, мне и самой все это не по душе, но ты хотя бы представляешь, что могло произойти, если бы я отказалась?

– А ты не думала, в каком положении оказалась, согласившись?

– В смысле?

– Ты подписала договор официально?

– Разумеется, как положено. Правда, договор об оказании адвокатских услуг…

– Это неважно. Важно то, что ты теперь не имеешь права давать показания против своего клиента. Кто бы тебя о чем ни спросил, ты будешь молчать!

Регина и сама это отлично сознавала, ведь она не первый год в бизнесе и успела усвоить его тонкости.

– Думаю, для того-то Стрельников и хочет, чтобы именно ты продолжала заниматься делом его покойной жены, – ему страшно нежелательно, чтобы кто-то другой сунул в него нос!

– А как же ФСБ? – парировала Регина. – Ведь это они будут совать нос глубже всего!

– Но они пока что ничего не знают – и не узнают, если ты им не расскажешь. А рассказать теперь ты не имеешь права.

– Да что я им такого расскажу?

– Об Ольге.

– Считаешь, сами они эту информацию не раскопают?

– Кто знает… Маруся, почему ты согласилась? – спросил вдруг Захар, пристально глядя ей в глаза. – Эта дылда, Вероника, тебя чем-то припугнула?

Да он что, мысли читает?!

– Захар, ты мне никогда не рассказывал, почему ушел из военной полиции, – сказала она осторожно.

По тому, как он весь подобрался, словно готовясь сорваться с места, Регина поняла, что задела его за живое. Значит, Вероника не просто бросалась словами – она точно знала, о чем говорит?

– С чего вдруг тебя заинтересовал этот вопрос? – спросил он настороженно. И вдруг, расслабившись, выдохнул: – Дылда! Она тебя шантажировала моим делом, да?

– Значит, дело есть? – подхватила Регина. – Захар, ты сделал что-то плохое, что-то… противозаконное?

– Я делал много чего, когда служил. Почти все из этого было санкционировано вышестоящим начальством. Иногда – самым высоким.

– Почти?

– Что именно тебе рассказала Вероника?

– Ничего. Она лишь упомянула о существовании некоего «дела» и посоветовала поговорить с тобой.

– Хитрая, зараза!

– Так о чем же я должна знать, Захар?

– Поверь, лучше тебе не спрашивать – здоровее будешь. Но просто чтоб ты знала – я ни о чем не жалею. То, что было сделано, делалось во благо, и по-другому я поступить не мог. А теперь давай займемся убийством Стрельниковой, лады?

Смена темы заинтриговала Регину, как и слова Вероники ранее, однако она решила попридержать коней и не выпытывать у Захара подробности, понимая, что из этого вряд ли что-то получится. Она найдет способ «расколоть» его, когда представится подходящий случай.

– С чего начнем, Мозг? – спросил Захар, словно всего пару минут назад и не пытался отговорить ее от затеи со Стрельниковым.

– Мы начнем с того, чем закончили в предыдущий раз, – подыгрывая ему, ответила Регина. – С поисков Ольги.

– Ну, сестрицу ее твои ребята уже опросили… Тогда нужно найти других родственников, друзей и знакомых.

– Родственников, кроме сестры, у нее нет, а вот насчет остальных – займись, будь добр. Спроси у Алены, кого им с Артурчиком назвала Елена, а про остальных Мамочка копнет в соцсетях – слава богу, у нас есть этот неоценимый источник информации!

– А ты чем займешься?

– Поеду к Стрельникову. Форум заканчивается и, полагаю, он вернется в Москву, а то и отправится за границу – надо ковать железо, пока горячо!

– А похороны?

– Понятия не имею! Но мне кажется, тело каким-нибудь макаром переправят в столицу, ведь Стрельниковы живут там… Только бы репортеры не пронюхали раньше времени, потому что и ФСБ, и журналистов в одной куче я не переборю!

* * *

И снова Регина сидела в просторной гостиной коттеджа на территории кемпинга, где расселили иностранных послов. Разница с предыдущим визитом бросалась в глаза уже на КПП: казалось, из-под каждого куста выглядывал человек в штатском с подозрительно оттопыренными на бедре полами одинаковых, словно форменные мундиры, пиджаков. Интересно, как объяснили такое мощное усиление охраны гостям? Иностранные послы пугливы – скорее всего, им туманно намекнули на возможность террористического акта, и лишних вопросов они задавать не стали.

Стрельников, как и в прошлый раз, встретил Регину, стоя у камина, – правда, сейчас он позволил себе не надевать пиджак, оставшись в рубашке и жилете, хотя и при галстуке. Несмотря на случившееся с его супругой, одежда министра выглядела безупречно. С другой стороны, он же не сам гладит себе брюки, верно? А вот лицо показалось Регине осунувшимся, хотя больше ничто в его внешности не выдавало скорбящего мужа – видимо, сказывалась многолетняя привычка держать все в себе, не позволяя слабости показаться на поверхность.

Кое-что тем не менее изменилось: в гостиной не было Вероники, и из-за этого Регина чувствовала себя не в своей тарелке – все-таки бывшая одноклассница представляла собой какую-никакую, а группу поддержки. С другой стороны, то, что она сказала про Захара, заставляло Регину ожидать подвоха.

– Вы хорошо начали, Регина Савельевна, – заговорил Стрельников после обычных слов приветствия и выражений соболезнования со стороны гостьи. – Хотя, конечно, «хорошо» – не самое подходящее слово при данных обстоятельствах… Я лишь хотел сказать, что вы быстро нашли мою жену.

– Ее бы и без меня нашли, – заметила Регина.

– Верно, и я вам благодарен за то, что этого не произошло, иначе журналисты уже осаждали бы кемпинг!

– Кто в курсе случившегося?

– Только вы, я, Вероника и мой начбез, Резван Благоев.

– И президент?

– И президент.

– А патологоанатом в Приозерске?

– Я там не был.

– Вы не ездили на опознание тела? – не поверила Регина.

– Ездила Вероника, – глухо ответил Стрельников. – Ее вряд ли узнали бы, а вот со мной такой номер бы не прокатил!

– Послушайте, Игорь Иванович, как вы намерены скрывать случившееся? Рано или поздно о трагедии станет известно!

– Пусть лучше поздно.

– Но ведь вам придется перевозить тело…

– Я похороню Анну здесь.

– То есть… как это?

– Я родом из Питера, вы не знали? Вся моя родня, за исключением ныне здравствующих, похоронена на Богословском кладбище.

– Понятно. Когда похороны?

– Послезавтра. Вы придете?

Впервые в голосе министра Регине послышались человечные нотки – он словно просил ее об этом.

– Конечно приду, Игорь Иванович! Кто еще будет?

– Только те, кто в теме.

– А родственники Анны?

– Я уже говорил, что живых родичей у нее нет, – пожал плечами Стрельников. – Подруги все в Москве, и вы сами понимаете, что я не могу вызвать их сюда.

Регине вдруг стало тоскливо, как будто могильный холод с кладбища, где предстояло упокоиться Анне, проник в коттедж, заполнив собой каждый угол. Каково это – быть похороненной впопыхах, в отсутствие людей, которые любили тебя при жизни?

– Вы уверены, что стоит держать все в секрете? – спросила она.

– После форума мне предстоят несколько серьезных встреч с людьми, которые весьма обрадовались бы, узнав о моих… трудностях. Ничто не должно омрачить эти встречи, и уж тем более – повлиять на их исход. Репортеры, из каждого утюга вопящие об убийстве Анны, – не то, что сейчас нужно стране, я ясно выражаюсь?

– Более чем, – вздохнула Регина. – Вы вернетесь в Москву?

– Сразу после похорон.

– Как мы будем держать связь?

– Через Веронику. Она останется столько, сколько потребуется. Но пока я тут, вы можете задавать любые вопросы, касающиеся Анны, – я сделаю все возможное, чтобы помочь в расследовании!

Регина потянулась за блокнотом. Предварительно она записала вопросы, которые намеревалась задать министру иностранных дел, хотя и не была уверена, что он честно ответит, так как некоторые из них оказались весьма щекотливыми.

– Расскажите, какие отношения были у вас с супругой, – начала она и тут же поймала удивленный взгляд собеседника.

– Что значит – какие отношения? – переспросил он. – Мы женаты… то есть были.

– Я не об этом. Вы любили ее?

– Странный вопрос – конечно любил! Может, страсть и утихла спустя пару лет, но мы отлично друг другу подходили и с каждым годом становились все ближе… Почему вы спрашиваете?

– Потому что мне нужно знать о вашей покойной жене все – только так я могу попытаться выяснить причину ее гибели. Могла ли Анна владеть информацией, которую кто-то хотел от нее получить, так как не мог сделать это через вас?

– Исключено! Анна не вникала в мои профессиональные дела. Вернее, ей, наверное, хотелось, но она понимала, что моя должность не позволяет распускать язык.

– Даже с супругой?

– Даже в постели, в самые интимные моменты. Я ответил на ваш вопрос?

Регина кивнула, подавляя вздох, – господи, как же все это будет тяжко!

– Вы не знаете, откуда у Анны шрамы на теле? – задала она следующий вопрос.

– Она побывала в аварии в подростковом возрасте. Ей вроде бы даже заменяли коленный сустав.

Это не расходилось с тем, что поведала Регине модельерша Коргина.

– Расскажите, как вы познакомились, – попросила она.

– Мы встретились в Куала-Лумпуре. Странно, да? Двое русских в чужой стране!

– Всякое случается, – пожала плечами Регина. – У моих родителей тоже было что-то похожее… Ну вы-то работали, а Анна что делала в Малайзии?

– Тоже работала – в отеле, где остановилась российская делегация.

– Обслуживала какое-то мероприятие?

– Нет. По образованию она… была менеджером по туризму. Анна работала в турфирме, и наши пути случайно пересеклись. Оказалось, она родом из Мордовии, но на тот момент уже некоторое время постоянно проживала в Санкт-Петербурге.

– И как долго вы общались в Куала-Лумпуре?

– Пару дней. Потом я вернулся, но мы поддерживали связь по скайпу и по телефону. Через месяц возвратилась и Анна, и мы начали встречаться. Полгода спустя мы поженились.

– Родственники Анны присутствовали на свадьбе?

– Почему вы так интересуетесь ее родней? – недоуменно спросил Стрельников.

– Потому, что ваша супруга, похоже, ни с кем близко не общалась. Даже ее подруги говорят, что она не делилась с ними своими проблемами.

– Может, это потому, что особых проблем у нее не было? – Тон министра был язвительным. – Анна занималась благотворительностью, состояла в попечительских советах нескольких детских домов, занималась организацией концертов и конкурсов, а также курировала программу, связанную с отправкой больных детишек на лечение за границу. У нее было мало времени на пустую женскую болтовню!

– Разве неудивительно, что такого хорошего человека похитили и убили?

– В высшей степени необъяснимо! – согласился Стрельников. – Потому-то мне и нужна помощь человека, который не станет зацикливаться на моей должности, а попытается разобраться объективно. Я доверяю вам, так как вы – подруга Вероники, а она меня никогда не подводила.

Проблема в том, что Регина и Вероника подругами никогда не были. Адвокатессу так и подмывало спросить у министра о том, какой компромат у него есть на Захара, но она решила, что еще не время. Пока что необходимо предоставить заказчику хоть какие-нибудь результаты расследования – и вот тогда-то она выдавит из него правду!

* * *

– Регина Савельевна, у вас в кабинете сидит «пиджак»! – громким шепотом выпалила Устинья, едва завидев начальницу. Она выглядела возбужденной, даже напуганной.

– Кто-кто у меня в кабинете? – переспросила адвокатесса.

– Мужик из ФСБ! Я просила его подождать в зале, но он потребовал проводить его к вам…

– Ладно, все нормально, – махнула рукой Регина. Она никогда не оставляла важных документов на столе, предпочитая хранить их в сейфе. Все, что может найти в кабинете незваный гость – приятный вид из окна и мягкую мебель. – Давно он ждет?

– Минут сорок.

Войдя в кабинет, Регина увидела стоящего у окна мужчину. Обернувшись, он сказал:

– Ну, наконец-то!

Невысокий, плотный, но не полный, с крепкой короткой шеей, он слегка походил на бульдога. Интересно, хватка у него тоже бульдожья?

– Мне сказали, вы хотите поговорить?

Регина решила проигнорировать его недовольный возглас и направилась прямо к своему столу, показывая этим, что никому не позволит занять ее место и диктовать условия на ее собственной территории. Кажется, визитер это оценил, потому что попытался придать своей физиономии более «светское» выражение.

– Я – майор Федеральной службы безопасности, Олег Венедиктович Ставрогин.

Она не стала говорить, что ей приятно познакомиться, а вместо этого поинтересовалась:

– Так о чем пойдет речь?

– Вы отлично знаете, о чем. Вернее, о ком.

– Понятия не имею!

– Бросьте, Регина Савельевна! Мне отлично известно, что к вам обратился Игорь Иванович Стрельников с просьбой разыскать пропавшую жену.

– И что?

– Вас не удивило, что министр иностранных дел попросил заняться этим делом именно вас? Вас, адвоката, а не следователя или частного сыщика?

– Хозяин – барин, – пожала плечами Регина. – Возможно, у него есть на то причины.

– Какие?

– Раз вам так много известно, то, может, сами отыщете ответ и на этот вопрос?

– Регина Савельевна, я понимаю, что вы известный в городе адвокат, и, вероятно, вы не считаете, что обязаны нам помогать, однако прошу не забывать, что вы – гражданка России, а случившееся с супругой министра иностранных дел относится к преступлениям особого рода. Поэтому мне необходимо знать все, что имеет отношение к данному происшествию!

– Почему бы вам не поговорить с самим Стрельниковым?

– Разумеется, я это сделаю. В свое время. А пока я хочу знать об Ольге Лавровой и ее роли в деле Анны Стрельниковой.

– Какой такой роли? – пожала плечами Регина. – Лаврова – таксистка, которая возила жену министра, когда та бывала в городе, и все.

– У Стрельниковой была служебная машина.

– Машина ее мужа. С его водителем.

– Какая разница?

– Женщине иногда требуется побыть одной, без соглядатаев. Ну, знаете, всякие дурацкие бабские штучки – магазины, ателье…

– Ольга Лаврова неплохо знала Стрельникову, так как обслуживала ее несколько раз.

– К чему вы ведете? Она понятия не имела, кто ее нанимательница: насколько мне известно, Анна не представлялась Ольге официально.

– А этого и не требовалось. Достаточно было поглядеть на ее прикид – на дорогие шмотки, бриллианты, телефон…

– Не пойму, к чему вы ведете?

– Я веду к тому, что у Лавровой задолженность по кредиту, со слов сестры, да и за съемную квартиру надо платить. Таксисты не зарабатывают бешеных денег, к тому же Елена не работает, а у обеих дети!

– Так вы что, всерьез полагаете, что Ольга Лаврова – убийца и грабительница?!

– Тогда скажите мне, почему она до сих пор не объявилась?

– А вы не думали, что ее постигла та же участь, что и жену министра?

– Жену министра нашли, машину Лавровой – тоже, и только сама она куда-то подевалась. Если, следуя вашей логике, таксистка тоже мертва, то почему ее тело не обнаружено?

– А вы искали?

– Представьте себе!

– Что, всю Ладогу обшарили?

– Регина Савельевна, мы ведь оба понимаем, что Ладожское озеро огромно, но, насколько сумели, мои люди осмотрели дно вблизи тех мест, где выловили машину и нашли тело Стрельниковой. Озеро – не река, и вряд ли там такое течение, что тело Лавровой отнесло далеко. Остается принять простую истину: она жива и скрывается. Почему? Потому что это она убила жену министра, обчистила ее и теперь, возможно, попытается исчезнуть из города.

– Интересно, куда – не иначе как в Рио, как Остап Бендер?

– Вы напрасно шутите.

– А вы напрасно так скоры на выводы, Олег Венедиктович! Не забывайте, что у Ольги ребенок: какая мать бросит свою плоть и кровь, ударившись в бега?

– Таких матерей, по опыту вам говорю, пруд пруди. Более того, ребенок ведь не в детском доме, а с сестрой, так что все в порядке. Она схоронится где-нибудь, а потом…

– Вы говорите так, словно Ольга ограбила Сбербанк! – перебила Регина. – Даже если поверить вашим выводам, сколько она могла взять у убиенной Анны – тысяч двадцать-тридцать? Она не взяла даже серьги, а те стоили чертову уйму денег!

– Лаврова могла и не знать, сколько стоят цацки Стрельниковой, – тут же возразил майор.

– Да ладно! Любая женщина ее возраста более или менее разбирается в драгоценностях. Если она, как вы предполагаете, забрала у клиентки деньги, то вряд ли пренебрегла бы серьгами, верно?

– Я не собираюсь с вами спорить, Регина Савельевна, – это неэффективно. Более того, меня вообще мало интересуют ваши соображения: я не намерен привлекать вас к своему расследованию. Все, что от вас требуется, – информация. В первую очередь об Ольге Лавровой.

Неужели? Регина едва сдерживалась, чтобы не вышвырнуть мужика вон, ее останавливало лишь несоответствие весовых категорий. Да как он позволяет себе с ней разговаривать?!

– Вынуждена вас разочаровать, – произнесла она, и от ее ледяного тона замерзли бы даже цветы на подоконнике, если бы они там стояли. – Я не в состоянии сообщить вам ничего, помимо уже известного: я понятия не имею, где скрывается Ольга Лаврова!

– Я вам верю, – к удивлению Регины, кивнул Ставрогин. – Поэтому оставляю свои координаты: как только что-то выясните, сразу дайте знать!

Это что, приказ? Регина решила, что майор запамятовал: она не является его подчиненной и, само собой, не станет ему ничего сообщать, даже если Ольга сама придет к ней с рассказом о том, что на самом деле произошло. Она скосила глаза на визитную карточку, которую Ставрогин положил на край ее стола.

– Запомните, Регина Савельевна: сотрудничество с ФСБ – ваш прямой долг, и вы не можете этого избежать. Так что до скорого свидания!

Не успел он выйти за дверь, как в кабинет просочилась Устинья – видимо, девушка, по обыкновению, подслушивала.

– Что это было? – спросила она, тараща на Регину широко распахнутые серые глаза.

– Не знаю, что и сказать, – пробормотала Регина. – По-моему, он решил, что я покрываю преступницу!

– Да этот «пиджак» вам угрожал, Регина Савельевна! – взорвалась Устинья. – Он говорил с вами, как… как…

– Как идиот? – подсказала Регина.

– Точно! И с чего он взял, что вам что-то известно об Ольге?

– С того, что если он в том же тоне разговаривал с ее сестрой, Елена вряд ли поделилась с ним своими соображениями о том, где может находиться Ольга. Похоже, угрозы и есть, в его преставлении, тактика ведения беседы!

– А вы тоже считаете, что Ольга убила Анну?

– Бог с вами, с какой стати?! Эта идея в высшей степени дурацкая!

– Тогда почему «пиджак» в нее так вцепился, что ничего другого и не предполагает?

– Потому что это – легче всего. Думаете, легко расследовать дело такого масштаба? Представляю, какое давление оказывается на майора Ставрогина! Небось каждые полчаса звонят с требованием «ускорить» и «форсировать»…

– Мы обязаны сами найти Ольгу! – пробормотала Устинья. – Как ни крути, а она должна что-то знать!

– И сделать это надо так, чтобы Ставрогин ничего не узнал! – подхватила Регина.

– Что делать будете?

– Хочу съездить в Приозерск, поговорить с патологоанатомом.

– Вы же с ним уже разговаривали?

– Тогда я полагала, что выполнила свою функцию, и меня интересовала лишь причина смерти. Теперь я допрошу его более детально.

– А мне чем заняться?

– Вам? – удивилась Регина. – Как обычно: сидите на телефоне, координируйте все действия. Если приедет Захар, немедленно свяжитесь со мной!

Устинья сникла. Ей так хотелось какого-нибудь серьезного поручения! Все в конторе заняты чем-то полезным, и только она одна «сидит на телефоне». Может, пора самой найти себе занятие? А потом она предстанет пред светлы очи босса с видом триумфатора и выдаст сведения, которых никто другой добыть не сумел! Только вот что это за сведения и где их искать…

* * *

Регина и в первый раз не заблудилась в Приозерске, а теперь и вовсе чувствовала себя как дома. Она спрашивала себя, каково это – жить в маленьком городке, где почти все друг друга знают? Здороваться с прохожими и, заходя в магазин, справляться о здоровье членов семьи продавщицы… Нет, такой расклад не для нее, Регина предпочитала анонимность. Как же здорово сохранять инкогнито, бродя по улицам в полном одиночестве, не рискуя за весь день встретить хотя бы одно знакомое лицо!

Патологоанатом, как и ожидалось, находился на месте. Она не стала предупреждать его о визите, поэтому при виде нее мужчина удивленно вскинул редкие рыжеватые брови.

– Вот не ожидал! – пробормотал он. – Кажется, Регина…

– Савельевна, – подсказала она, дружелюбно улыбнувшись. – Но можно просто по имени.

– Что привело вас на этот раз? Только не говорите, что еще один труп!

– Труп все тот же, просто мне понадобились кое-какие подробности.

– Знаете… Регина, мне настоятельно советовали ни с кем не обсуждать это дело.

– Люди из ФСБ? – предположила она.

Он кивнул.

– Не представляю, чем несчастная женщина могла привлечь внимание спецслужб! Так что, сами понимаете…

– Конечно, понимаю, – снова улыбнулась Регина. Она полезла в сумочку и извлекла оттуда пятитысячную купюру. Положив ее на стол, пальцем подвинула к патологу, который плотоядным взглядом следил за каждым ее движением.

– Вы хотите меня подкупить? – задал он дурацкий вопрос.

– Боже упаси! Но я понимаю, что любой труд должен быть оплачен. Вы тратите свое драгоценное время на беседу со мной, и я всего лишь стараюсь сделать так, чтобы это время не пропало впустую.

В течение пары секунд патологоанатом тщательно делал вид, что размышляет над предложением, после чего купюра исчезла в кармане его белого халата.

– Имейте в виду, тело у меня забрали в тот же день, когда приезжали вы, как будто горело у них что-то! Часа через четыре после вас. Сначала женщина приезжала – здоровенная такая блондинка, – эти слова он произнес с явным восхищением. Очевидно, как всякий низкорослый человек, он не мог не восхищаться теми, кто обладал крупными габаритами, особенно если речь шла о даме, да еще и блондинке. Она только взглянула на жертву и сняла ее на мобильный телефон – сказала, для родственников. А потом нагрянули «варяги»! Человек шесть, все тут оцепили, народ распугали… Скажите, вот к чему такие сложности? Таксистка эта ваша – никак террористка?

– Нет, не террористка, но, боюсь, не смогу объяснить вам поведение сотрудников ФСБ – мне и самой всегда казалось, что они любят устраивать бурю в стакане воды. Может, они ее с кем-то перепутали?

– А мне так кажется, она вовсе не таксистка! – зачем-то понизив голос почти до шепота, проговорил патологоанатом. – Наверняка какая-то важная птица, иначе бы эти ребята так не суетились!

– Когда я приезжала в прошлый раз, вы ведь уже сделали вскрытие, верно?

– Так точно. И анализы успел в лабораторию отправить.

– Их тоже забрали?

– Не-а, – заговорщицки прищурил левый глаз патолог. – Они только сегодня утром пришли!

– Вы сообщили о них в ФСБ?

– Еще чего! Этот майор – он, конечно, просил… вернее, требовал, чтобы я, если что выяснится, сразу ему звонил. Но я, знаете ли, терпеть не могу заносчивых государственных служащих! Другое дело – приятная дама вроде вас, которая понимает, как тяжела жизнь простого провинциального врача.

– И что вы можете сказать? – поторопила его Регина.

– Мало приятного, – вздохнул собеседник. – Покойница, оказывается, была беременна!

– Да что вы говорите?

– Пять недель где-то… какая трагедия для родни!

Регина задумалась. Интересно, может ли этот неожиданно вскрывшийся факт иметь отношение к гибели Анны Стрельниковой?

– А в отношении того, как она умерла, – продолжал между тем патологоанатом, – могу сказать следующее. Лицо было существенно повреждено, и я полагаю, что это могло случиться во время аварии. Возможно, женщина сидела за рулем и во время столкновения ударилась лбом о рулевое колесо…

– Почему вы так решили?

– Ну, вы же сами говорили, что она таксовала, так? Кроме того, у бедняжки сломана рука. Это могло произойти так: удар, ее бросает на руль, и она инстинктивно закрывается рукой. Полностью избежать удара не получилось, она сломала нос и ударилась лбом, однако сильно не пострадала.

– А подушка безопасности?

– Может, не сработала? Или ее вовсе не было – дешевая машина, без прибамбасов…

– Но погибла жертва не от удара, вы говорите?

– Нет, мы же уже установили, что она была задушена.

– Как думаете, тот, кто это сделал, мог сидеть на пассажирском сиденье?

– Судя по тому, как расположена странгуляционная борозда, я бы исключил такой вариант, – покачал головой патолог. – В таком положении рисунок был бы другим – натяжение, понимаете ли…

– А чем ее задушили? – перебила Регина. – Веревкой, колготками – это можно установить?

– А вот это интересно – ни тем ни другим! В ранах на шее я обнаружил следы металла.

– Проволока?

– Возможно. Или какое-то специальное приспособление.

– Еще вопрос, доктор: женщина могла такое сотворить?

– Все зависит от того, насколько она сильна и натренированна, – пожал плечами патолог. – Но, на мой взгляд, вряд ли: нужно обладать недюжинной силой, чтобы затянуть на шее сопротивляющейся жертвы металлическую проволоку!

– А она и в самом деле сопротивлялась?

– Так, что содрала парочку ногтей!

– Значит, под ними могла остаться ДНК убийцы?

– Боюсь, вода уничтожила все следы. Хотя, с другой стороны, у ФСБ имеется более совершенное оборудование, и возможно, им удастся заполучить фрагменты эпителия злодея. Чем еще я могу быть вам полезен?

* * *

Когда Регина вылезла из машины у ворот Богословского кладбища, дождь, ливший с ночи, закончился. Земля была сырая, с нежно-зеленых листочков на березах, росших вокруг ограды, капала вода, но уже развиднелось, и сквозь пузатые серые облака, лениво плывущие по небу, проглядывала синева. Вот-вот солнце окончательно их разгонит – день обещает быть погожим.

«Нельзя думать о приятном!» – убеждала она себя, напоминая, по какой причине оказалась здесь. Взглянув на часы, Регина убедилась в том, что пришла загодя. Неподалеку она заметила две черные машины с правительственными номерами – значит, Стрельников здесь. Она быстрым шагом проследовала к воротам. Ей было известно, что именно на этом кладбище похоронен знаменитый рок-певец Виктор Цой, но, кажется, где-то в другой стороне. Регина миновала могилу Героя Советского Союза Александра Маринеско, командира Краснознаменной подводной лодки «С-13», известного по так называемой «Атаке века». В конце короткой аллеи она увидела небольшую группу людей, в которой резко выделялись две высокие фигуры, в них Регина сразу узнала Веронику и Стрельникова. Переложив букет белых гвоздик из правой руки в левую, готовясь к рукопожатию, она направилась к ним.

– Еще раз примите мои… – начала Регина после приветствия, но министр не позволил ей закончить, сразу задав вопрос:

– Есть новости?

– Пока нет, мои люди работают, – ответила она. – Если можно, я хотела бы поговорить с вами после… церемонии.

– О чем?

– О благотворительных проектах вашей жены.

– Так вы полагаете, что гибель Анны могла быть связана с ее деятельностью?

– А почему нет? Всегда есть недовольные…

– Хорошо, – снова оборвал ее Стрельников. – Мы поговорим.

Действо, которое имело место в последующие двадцать минут, едва ли можно было назвать «церемонией»: все происходило слишком быстро, деловито и неэмоционально. Помимо Вероники, Регины и начальника охраны Стрельникова, присутствовали только двое телохранителей и водитель. Все сложили цветы на гроб, который скоренько опустили в заранее подготовленную могилу рядом с тремя другими, в которых, как и говорил министр, покоились его усопшие ранее родственники. Судя по фотографиям, это были отец и мать Стрельникова, а также, по-видимому, старшая сестра. Регина ожидала увидеть могилу первой жены министра, однако ее здесь не оказалось. Интересно, почему?

Когда они выходили из ворот кладбища, встретив по пути процессию, впереди которой шествовали музыканты, с чувством играющие траурный марш, Регина спросила:

– Игорь Иванович, а где похоронена ваша первая супруга?

– Ира? – Вопрос, казалось, застал его врасплох. – А почему вы интересуетесь?

– Ну, вы же сказали, что на этом кладбище вся ваша семья…

– Иру похоронили в другом месте, – тихо произнес Стрельников, не глядя на собеседницу. – Такова была просьба ее родителей, и я не мог отказать.

Странное дело, но Регине показалось, что при упоминании о первой жене министр огорчился гораздо больше, нежели был огорчен во время всего процесса похорон Анны, – что бы это значило?

Регина уселась на заднее сиденье машины рядом с министром.

– Так что именно вас интересует в благотворительной работе Анны? – спросил он, как только представительское авто тронулось с места. – Только имейте в виду: я не настолько в курсе ее дел, как, наверное, должен был быть… Мы оба много работали и в последнее время редко виделись.

– Я хотела бы знать, не нажила ли ваша жена себе врагов в благотворительной организации?

– Врагов? Нет, не думаю. В основном люди ведь бывают благодарны, верно?

– Всякое случается. Может, Анна не сумела кому-то помочь, и этот кто-то посчитал, что она сделала это с умыслом?

– Ерунда какая-то!

– Вы говорили, что она занималась отправкой детей на лечение за границу?

– Раньше Анна работала в туристическом бизнесе, она знала языки и умела налаживать связи. Кроме того, она ведь не являлась руководителем и работала не одна.

– А вы не могли бы дать мне координаты ее коллег? – попросила Регина.

– Я пришлю вам информацию по факсу. Хотя, честно говоря, мне кажется, что эта версия притянута за уши!

Регина тоже так думала, однако следовало ее проверить. Но это было еще не все, зачем она приехала.

– Игорь Иванович, – после короткой паузы вновь заговорила Регина, – теперь, когда вашей жены уже нет в живых, вы, возможно, будете более откровенны?

– Вы о чем?

– В вашем браке были сложности?

– Вы замужем, Регина Савельевна? – задал встречный вопрос Стрельников.

Она покачала головой.

– Тогда вам, возможно, неизвестно, что любой брак порой переживает сложности. Наш не стал исключением, но мы справлялись. Во всяком случае, мне так казалось.

Последняя реплика собеседника заставила Регину насторожиться. Заметив ее реакцию, министр качнул головой.

– Ничего особенного не происходило, поверьте, – сказал он. – Анна… она была мне отличной спутницей, идеальной женой для человека моей профессии!

Как ни пытался Стрельников говорить убедительно, ему не удалось обмануть Регину, привыкшую к тому, что люди частенько лгут, даже зная, что правда пошла бы им на пользу. Ясно одно: отношения мужа и жены не были столь безоблачны, как он хотел их представить!

* * *

– Ну, как дела с подругами Ольги? – поинтересовалась Регина, увидев Захара сразу, как вошла. Он болтал с Устиньей, сидящей за своим столом в предбаннике. При появлении босса оба отпрянули друг от друга. Интересно, что такое они обсуждали, чего не должна слышать Регина?

– Дохлый номер, – покачал головой Захар. – Я обошел всех, кого перечислила ее сестрица, – ноль информации. Правда, одна девица утверждает, что кредиторы действовали вовсе не так безобидно, как рассказывает Елена.

– То есть?

– Они угрожали.

– Ольге?

– Детям. По словам этой самой подружки, эти люди знали о семействе все – даже в какой детский сад ходят мелкие. Ольга пыталась договориться с ними, но вроде ничего не вышло, и она просто бегала от них. И по-видимому, добегалась!

– Значит, версию о том, что именно Ольга, а не Анна Стрельникова должна была стать жертвой убийства, нельзя сбрасывать со счетов, – подытожила Регина, задумчиво потирая пальцами подбородок.

– Но где же тогда Ольга? – вставила Устинья, которой надоело, что ее игнорируют.

– По-прежнему скрывается? – предположил Захар.

– Кстати, с чего мы взяли, что Анна сидела в машине? – продолжала девушка. – Ее тело ведь нашли прибитым к берегу, так? А тачку… ну, ее могли затопить, чтобы полиция подольше не нашла концов.

– Или сама Ольга это сделала, – добавила Регина.

– Так ты все-таки подозреваешь ее?

– Мы должны подозревать всех, Захар, это наша работа.

– И Стрельникова?

Его вопрос задел ее за живое: всю дорогу до офиса Регина размышляла над их с министром разговором, и выводы, которые напрашивались сами собой, ей не нравились.

– Давай поговорим в кабинете? – предложила она. Захар молча последовал за ней, а Устинье оставалось лишь гадать, к чему понадобилась такая секретность.

– Ты что-то узнала от Стрельникова? – предположил Захар, как только закрыл за собой дверь.

– В том-то и дело, что ничего! Он наотрез отказывается обсуждать свои отношения с женой.

– Ты рассказала ему о беременности Анны?

– Нет, ведь так я подставила бы патологоанатома… Пусть ему расскажут люди из ФСБ.

– Думаешь, ребенок не от Стрельникова?

– По всему видно, у них были проблемы, но со мной он ими делиться не желает. И модельерша об этом упоминала, пусть и вскользь. Тем не менее я попросила Стрельникова прислать мне сведения, касающиеся благотворительной деятельности Анны – вдруг что-то вырисуется?

– Значит, что мы имеем? – со вздохом произнес Захар, усаживаясь на край ее стола, в то время как хозяйка кабинета устроилась на мягком диване. – Версия первая: Анну убила Ольга с целью ограбления, так как ее преследовали кредиторы, а она не могла с ними расплатиться. Поэтому сейчас она скрывается в надежде на… не знаю, в надежде на что, честно говоря, учитывая, что ей пришлось оставить малолетнего ребенка на попечении сестры. Версия вторая…

– Версия вторая, – подхватила Регина, – состоит в том, что Анну убили кредиторы Ольги. Они могли перепутать женщин, так как в целом они похожи.

– Я бы сказал, одного типа, – кивнул Захар. – Но не близнецы же они, в самом деле! Кроме того, лично мне видятся в этой версии две большущие дыры.

– Какие?

– Во-первых, почему эти ребята прицепились к Анне, если даже предположить, что они следили за Ольгой? Если обе женщины находились в момент нападения в машине, то, повторю свой вопрос, где же таксистка и как ей удалось избежать участи Анны?

– Принято, – согласилась Регина. – А вторая «дыра»?

– По опыту скажу, кредиторы редко убивают должников – невыгодно. Гораздо интереснее надавливать на них потихоньку, пугать, преследовать, чтобы рано или поздно, но получить причитающееся. У Ольги была работа, она вовсе не относилась к маргинальным слоям населения, и существовала вполне себе реальная возможность вернуть долг. Зачем же убивать?

– А что, если убивать не хотели? – предположила Регина. – Лицо Анны было сильно повреждено… Может, случайно перестарались?

– Принято, – вздохнул Захар. – Нам позарез нужна Ольга, если, конечно, она жива! Есть еще версии?

– Благотворительность Анны. Если предположить, что она отказала кому-то в помощи и не отправила на лечение в какой-нибудь Израиль, он вполне мог обидеться!

– Решение о том, кому помогать, принимала Анна?

– Стрельников утверждает, что нет. Во всяком случае, ее слово не было решающим, но люди порой ведут себя странно и назначают виноватыми вовсе не тех, кого следует.

– Ты права, это возможно. Будешь говорить с коллегами?

– Как только Стрельников пришлет информацию.

– Знаешь, мне почему-то кажется, что ты старательно избегаешь упоминать одного подозреваемого.

– В смысле?

– Самого Стрельникова.

– И какой же у него может быть мотив?

– Ты сама сказала, что Анна была беременна на момент смерти. Если ребенок не от Стрельникова, и он подозревал ее в измене…

– Господи, Захар, ты сам-то веришь в то, о чем говоришь?! – перебила Регина. – Этот человек ворочает мировой политикой – неужели ты полагаешь, что у него до такой степени съехала крыша, что он грохнул собственную жену?! Да и способ убийства, мягко говоря, весьма оригинальный для такого мотива.

– Не забывай, что короли, как и министры, в первую очередь – люди, значит, ничто человеческое им не чуждо. В том числе и ревность. Что же до способа убийства, то я далек от мысли, что Стрельников собственноручно задушил супругу: для такой работы у него наверняка существуют особые люди.

– Ну хорошо, допустим, он «заказал» Анну, только вот…

– Что – «только вот»? – подтолкнул ее Захар, так как Регина внезапно осеклась.

– Видишь ли, у меня создалось впечатление, что Стрельников, как бы это поточнее выразиться…

– Ну?

– Люди действительно способны на странные поступки, когда ими движет страсть, но Стрельников не похож на человека, подверженного сильным эмоциям. Более того, для подобного акта требуется страшно любить или ненавидеть объект, а он, похоже, довольно ровно дышал в отношении Анны.

– Почему ты так решила?

– Да по всему видно! – развела руками Регина. – И он сам, и все окружающие твердят, что она была идеальной женой – возможно, чересчур идеальной?

– В смысле, чтобы ее по-настоящему любить? – задумчиво уточнил Захар.

Она молча кивнула.

– Кроме того, – добавила Регина после паузы, – я очень сомневаюсь, что Стрельников, такой уравновешенный, холодный человек, рискнул бы своим положением и репутацией даже в том случае, если бы и решился на такой безрассудный шаг!

– А как же слова Анны о преследованиях ревнивого мужа, сказанных Ольге?

– Может, она просто не желала вдаваться в подробности, вот и ляпнула первое, что пришло в голову?

– Но ведь кто-то ее преследовал, верно? – не сдавался Захар. – Если не Стрельников, то кто?

– Не стоит принимать слова таксистки всерьез – тем более что они не из первых уст. Ее сестра могла что-то перепутать или не так понять. И снова мы упираемся в то, что нам просто необходимо разыскать Ольгу Лаврову!

– Слушай, а чего мы мучаемся? У Анны же наверняка был мобильный телефон…

– Вот потому-то и мучаемся, Захар! – перебила Регина. – Сотовый был, но Анна почему-то не взяла его с собой. Более того, на мобильном не отражен звонок Ольге. Стационарного телефона в коттедже нет, поэтому остается неизвестным, как она умудрилась вызвать Ольгу.

– Видимо, силой мысли?

– Или, что гораздо более вероятно, у Анны имелся другой аппарат.

– Господи, такое впечатление, что это она работала в МИДе, а не Стрельников!

– Интересно, да? В противном случае мы бы уже давно проследили все ее перемещения, ведь ее смартфон оборудован джи-пи-эс…

Запикал мобильный. На экране высветился номер Михаила. Регина прочла короткое сообщение и, забыв о том, что находится в помещении не одна, улыбнулась написанному.

– Он женат.

Короткая фраза, брошенная Захаром, заставила ее резко поднять голову.

– Что, прости?

– Твой новый ухажер. Он женат.

Регина попыталась сохранить на лице маску спокойствия.

– Откуда ты знаешь?

– Так, птичка на хвосте принесла.

– Я тебя не просила разговаривать с пернатыми!

– Прости, – пожал он плечами, – так уж вышло. Просто я о тебе беспокоюсь: мужик морочит тебе голову, Маруся!

– Захар, тебе не кажется, что я давно вышла из того возраста, когда девушке можно заморочить голову? – ровным голосом поинтересовалась Регина. – Кроме того, какая, к дьяволу, разница, ведь я не собираюсь за него замуж!

– Точно?

– Ты меня настолько плохо знаешь?

– Достаточно, чтобы понять: ты втрескалась по самое не горюй!

– Тоже мне, эксперт! – фыркнула Регина. – Давай-ка так, дружок: ты не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои. Я когда-нибудь проверяла твоих баб, а?

– Этого не требуется, ведь я – кремень, а ты вот размякла!

– Займись делом, ладно? Нашим непосредственным, а не делом Михаила. Ты так и не предоставил мне никакой полезной информации об Ольге, а без нее мы как без рук. Так что давай топай и принеси мне что-нибудь: пусть твои «птички» как следует потрудятся! И еще: займись благотворительным фондом, в котором подвизалась Анна, а я поговорю с директорами детских домов, в попечительских советах которых она состояла, – вдруг что-то нарою? Для поисков таксистки можешь задействовать ребят – всех, кроме Алены. Но фондом займись лично, усек?

Как только Захар вышел, Регина вызвала Устинью.

– У меня для вас задание, – сказала она, едва та просунулась в кабинет.

Девушка радостно встрепенулась: ну наконец-то и для нее нашлось дело!

– Надо выяснить все об одном человеке, – продолжала Регина, не замечая реакции помощницы. – Незаметно, не привлекая внимания.

– Это по нашему делу, да? – уточнила Устинья в предвкушении чего-то интересного и важного.

– Вроде того.

* * *

Захар из-под полуопущенных век наблюдал за полной, приземистой женщиной, которая невольно привлекала внимание. Ее черные, сильно вьющиеся волосы говорили о принадлежности к восточному типу, как, впрочем, и крупный, слегка загнутый книзу нос, и большие карие глаза, похожие на антилопьи. Вряд ли ее можно было назвать привлекательной, и тем не менее Захар с удивлением почувствовал, что, окажись он в тяжелой ситуации, с легкой душой положился бы именно на женщину с такой внешностью. От Эммы Арутюновой, председателя благотворительного фонда «Подари надежду», исходила какая-то необъяснимая уверенность, внутренняя сила, что ли, способная передаваться от человека к человеку. Простое коричневое платье из шерсти не делало чести ее квадратной фигуре, но, едва Эмма поднимала на собеседника глаза и произносила первую фразу, как он переставал замечать все недостатки, немедленно погружаясь в мягкие, обволакивающие волны ее удивительного контральто. То же волшебство подействовало и на Захара, как только низкорослая дама подошла к нему с открытой улыбкой на лице и словами приветствия. Захар не считал себя впечатлительным человеком, однако сейчас он впервые усомнился в своей оценке собственной личности. Несмотря на то что для визита он заставил себя надеть костюм, Захар отлично понимал, что выглядит не совсем обычно для посетителя подобного заведения. Длинные волосы, хоть и стянутые на затылке в «конский хвост», дабы не травмировать слишком впечатлительных, и густая щетина на лице выдали бы в нем приверженность к «косухам» и байкам, даже если бы он вздумал напялить соболью шубу и тирольскую шляпу.

– Простите, что заставила ждать, – продолжала между тем Эмма, словно бы не сознавая, какое воздействие оказывает на собеседника. – Обычно у нас не так напряженно, но с тех пор как Анна Стрельникова перестала выходить на связь… Она в порядке?

Выражение лица Эммы выдавало искреннее беспокойство.

– Э-э, видите ли… – пробормотал Захар, судорожно соображая, как бы обойти скользкий вопрос о смерти жены министра. И что, собственно, он должен говорить – врать? Но Стрельников дал понять, что до тех пор, пока не станет ясно, кто расправился с его супругой, о ее гибели необходимо хранить молчание. Дурацкая ситуация, но Регина строго-настрого наказала соблюдать конфиденциальность. В фонде работает много народу, и если они что-то заподозрят, то начнут задавать вопросы, а это нежелательно.

– Что-то случилось с Анной? – нахмурилась Эмма, видя нерешительность гостя. – Я не смогла с ней связаться, но подумала, что она занята на форуме…

– Анна… понимаете, она уехала! – выпалил Захар, сам себе удивляясь.

– Домой, в Москву?

– Никто не знает. Даже ее муж.

– Ну, это-то как раз и неудивительно! – фыркнула Эмма. – Может, пройдем в мой кабинет?

Захар решил, что так и в самом деле будет удобнее. Он ожидал, что руководительница фонда усядется за стол, психологически отгородившись от него, незнакомца и вообще подозрительной личности, его поверхностью, однако она вновь удивила его, усевшись на короткий кожаный диван и указав на место рядом.

– Почему вас не удивляет то, что Анна исчезла, не удосужившись рассказать мужу, куда направляется? – вернулся Захар к прерванной теме, опасаясь, как бы она не ускользнула в процессе разговора.

– Вас прислал ее муж? – вместо ответа уточнила Эмма.

– Нет, – соврал он. – Одна ее подруга… она просила меня выяснить, куда делась Анна. Так почему вы решили, что…

– Потому что Анна была несчастна в браке.

– Откуда вам это известно – Анна рассказывала?

Арутюнова отрицательно покачала крупной головой.

– Анна никогда не сказала бы ничего, чтобы навредить репутации мужа, – добавила она.

– Тогда с чего вы…

– Я, видите ли, наблюдательна, – снова мягко прервала Захара председатель фонда. – Анна – очень закрытый человек. Добрый, порядочный, но не слишком любящий делиться своими проблемами. Когда на нее смотришь, возникает обманчивое ощущение, что у такой, как она, не может быть проблем. Но Анна – не робот, и порой я не могла не видеть, что она не в своей тарелке. Мы виделись нечасто, ведь она живет в Москве, где, кстати, первоначально и располагалась штаб-квартира фонда.

– Что же заставило вас перебраться в Питер?

– Кризис, – усмехнулась Эмма. – Цены на аренду недвижимости в столице растут как на дрожжах, а здесь, как ни крути, все дешевле выходит.

– И Анна, значит, несмотря на переезд фонда, все равно продолжает вас поддерживать?

– Просто не знаю, что бы мы без нее делали!

– Извините за вопрос, но откуда фонд черпает финансы?

– Деньги поступают от волонтеров, которые, скажем так, кидают клич в Интернете с целью адресно собрать определенную сумму. Но большая часть приходит от разного рода благотворителей.

– А что за люди выступают благотворителями? – задал вопрос Захар. – Организации или частные лица?

– И те и другие.

– И как вам удается, уж простите за выражение, выбивать из толстосумов наличность?

Эмма понимающе улыбнулась. Слава богу, не стала возмущаться, утверждая, что все происходит исключительно «по зову души».

– О, это дело многотрудное и неблагодарное! – сказала она. – Анна умеет найти подходы к людям, это ее самое ценное качество. Она лично посещает различные финансовые и коммерческие организации, помогает в устройстве благотворительных мероприятий с приглашением звезд кино и спорта, что привлекает богатых людей. Но некоторые и в самом деле честно стремятся помочь и даже не афишируют своего участия. Вот, к примеру, пару лет назад у нас появился такой анонимный жертвователь: каждый квартал он исправно перечисляет на наш счет очень крупные суммы.

– И кто же этот душа-человек?

– Я же говорю – аноним. Это большая редкость, ведь, как правило, людям хочется, чтобы об их добрых делах становилось известно. В этом, кстати, нет ничего плохого: как все злые дела должны быть наказаны, так и добрые следует вознаграждать, хотя бы благодарностью. Мы пытались выяснить личность дарителя, но ничего не вышло: судя по всему, он действительно не желает придавать огласке свое участие.

– Скажите, а Анна имела доступ к денежным потокам?

– Вы о чем? – сдвинула брови Эмма. – Анна никогда бы…

– Я ее ни в чем не обвиняю, вы не подумайте! – быстро сказал Захар. – Просто интересуюсь, не могли ли ей угрожать так, что она, испугавшись, решила скрыться от греха подальше?

– Угрожать?

– Ну, к примеру, какой-то человек, обойденный вниманием фонда благодаря Анне. Скажем, он просил помощи, но не получил ее, а потому разозлился. Понимаете?

– Кажется, да, – задумчиво кивнула Эмма. – Видите ли, Анна порой помогает разбирать сообщения с просьбами и письма, приходящие по почте, однако решения принимает не она.

– А кто?

– Совет попечителей.

– Не могли бы вы рассказать, как обрабатываются обращения в вашей организации и в чем состоит роль Анны? – попросил Захар.

– Конечно. У нас существует небольшой штат добровольцев, занимающихся первичным анализом обращений. Они отбирают те, которые кажутся наиболее вопиющими, и проверяют людей, их написавших. Если ситуация соответствует действительности, совет попечителей фонда собирается и принимает решение о том, кому помогать в первую очередь.

– Анна входит в совет?

– Да. Но нас таких семь человек, и все проблемы решаются голосованием.

– То есть вы решаете, кому оказать помощь, а кого лишить надежды?

– Поймите меня правильно, Захар?..

– Просто Захар.

– Поймите меня правильно, Захар, иначе действовать невозможно! Обращений колоссальное количество, и «фильтрация» необходима, ведь наши ресурсы небезграничны! К примеру, родители больного ребенка, покопавшись в Интернете, решают, что им прямо-таки необходимо ехать на лечение в Израиль или в Германию. Они пишут нам с просьбой посодействовать материально. Мы наводим справки, и выясняется, что такую же операцию или соответствующее терапевтическое лечение могут предоставить в одной из ведущих клиник Москвы, Петербурга или других крупных городов, причем либо вовсе бесплатно, либо за весьма умеренные деньги. Мы сообщаем об этом родителям, предлагаем обеспечить информационную и любую другую поддержку, кроме материальной, но не всегда оправдываем ожидания тех, кто упрямо нацелился именно на лечение за границей. Так что проблемы иногда возникают, но это – часть процесса. Анна вступает в дело лишь тогда, когда мы полагаем, что зарубежное лечение действительно необходимо, так как российской альтернативы не существует. Она прекрасно, даже, я бы сказала, в совершенстве владеет несколькими языками – английским, немецким, французским… Я даже слышала, как однажды она общалась по телефону на иврите!

– Просто полиглот! – пробормотал Захар.

– Анна работала в турбизнесе, – пояснила Эмма. – Ее навыки оказались полезны в нашем деле!

– То есть лично к Анне ни у кого из просителей претензий быть не может?

– Знаете, теперь, когда вы об этом упомянули… – замялась Эмма, ерзая на стуле, отчего ее безупречно отглаженное платье на коленях сморщилось.

– Да? – навострил уши Захар.

– Я припоминаю, что действительно была одна семья… Они решили действовать напрямую и обратились не в фонд, а непосредственно к Анне.

– Как это?

– Написали на электронную почту.

– Как они узнали адрес?

– Понятия не имею! Но Анна прониклась. Мальчику требовалась операция на головном мозге с последующей реабилитацией, а лечение предполагалось в Штатах.

– Ого! – присвистнул Захар. – Наверное, кучу денег стоит!

– Не то слово – просто заоблачная цена! – подтвердила Эмма. – Причем без гарантий.

– Ну, это как водится.

– Мы подсчитали расходы и пришли к выводу, что сумма неподъемная. Однако Анна выяснила по своим каналам, что в Пятигорске, оказывается, открылась новая детская клиника, оборудованная по последнему слову техники. Лучшая аппаратура, лучшие врачи и так далее. Анна даже предварительно договорилась с главврачом и выслала в Пятигорск медицинские документы ребенка.

– Она предложила этот вариант родителям?

– Да, но они отказались. Почему-то эти люди, особенно отец мальчика, настроились именно на США – не могу понять, что там, медом намазано? Несмотря на то что фонд предложил оплатить нахождение матери в Пятигорске вместе с ребенком в течение любого требуемого срока, семья отказалась, решив начать самостоятельный сбор средств.

– И как?

– С самого начала было ясно, что у них ничего не выйдет, уж больно сумма огромная. Мальчик не дождался и умер. И тогда Анна стала получать угрозы. Она лишь раз об этом обмолвилась, и мне показалось, что она не придает этому большого значения.

– Угрозы были анонимными?

– Конечно. Да и, судя по содержанию посланий, это были не столько угрозы, сколько выплескивание обиды и горя…

– Вы дадите мне координаты родителей?

– Если хотите, – пожала плечами Эмма. – Но я абсолютно уверена, что вы не там ищете: Анна определенно уехала от мужа, а не потому, что кого-то боялась!

– Вы же сами сказали, что Анна не склонна к откровениям и обнажению души, – напомнил Захар. – Так откуда вам может быть известно о ее взаимоотношениях со Стрельниковым?

– Публичные люди – я, видите ли, имею в виду не артистов и прочую «богемную тусовку», а гораздо более высокие и важные слои населения, вроде тех, в которых вращаются Анна и ее муж, – не любят, чтобы об их частной жизни становилось известно. Анна отлично понимала, что Стрельников – фигура номер два после президента, поэтому выносить сор из избы она бы ни за что не стала. Намеренно, разумеется.

– А случайно?

– Об этом-то я и говорю, – кивнула Эмма, довольная, что ее поняли правильно. – По всему видно, что Анна любит Стрельникова, но мне всегда казалось, что в браке с ним она многого недополучает.

– В смысле?

– Ей определенно не хватает любви и внимания.

– Но это же нормально – при его-то занятости! – развел руками Захар.

– И все же я вам свое мнение сказала, – упрямо поджала губы Эмма. – И еще я знаю, что Анна очень хочет ребенка.

– Откуда?

– Она лечилась.

– Разве Анна болела?

– Я знаю, что приходится делать женщинам, чтобы забеременеть. Постоянные уколы, обследования, куча анализов. Я вовсе не хотела шпионить, но так вышло, что однажды Анна оставила на столе ежедневник, и я…

– Вы не удержались и заглянули? – понимающе предположил Захар.

Эмма сконфуженно кивнула.

– И что такого вы обнаружили?

– Список лекарств – просто настоящая «простыня»! Бедная Анна принимала таблетки горстями. Я потом посмотрела в Интернете – гормоны и прочие препараты от бесплодия.

– Так вы думаете, Стрельников не хотел детей?

– Не знаю, но Анна, похоже, в последнее время была чем-то озабочена. Она приехала в Питер за неделю до форума, без мужа, разумеется. За это время я частенько заставала ее разговаривающей по телефону, но каждый раз она либо вешала трубку, либо выходила из помещения.

– То есть Анна не хотела, чтобы ее разговоры услышали?

– Мне так казалось. И каждый раз после таких телефонных бесед она выглядела какой-то взбудораженной. А потом начался форум, и Анна предупредила, что, скорее всего, не сможет приходить в офис. С тех пор мы не общались, а теперь, выходит, она пропала?

– Не думаю, что пропала – правильное слово, – пробормотал Захар. – Просто уехала. Может, ей надо подумать… над чем-нибудь?

– Я буду звонить ей каждый день, – сказала Эмма. – Может, она все-таки возьмет трубку?

* * *

– Студентом ты был таким смешным! – промурлыкала Регина, поглаживая глянцевую поверхность «кармана», в которую была помещена фотография длинношеего, худого, как щепка, скуластого паренька с взъерошенной копной каштановых, слегка вьющихся волос. – Лапочка!

Михаил лежал на кровати поверх покрывала, прислонившись спиной к резной деревянной спинке, а она, откинувшись назад и удобно устроившись у него на груди, листала фотоальбом в тяжелом кожаном переплете.

– И как ты только меня узнала? – По его голосу было ясно, что он улыбается, хотя Регина и не могла видеть лица любовника. После разговора с Захаром она дала себе слово не встречаться с ним до тех пор, пока не выяснит правду о степени его женатости, однако не смогла удержаться – глупо, безответственно, но что тут поделаешь? Регину тянуло к Михаилу со страшной силой, и с каждым разом притяжение становилось все труднее преодолевать. Ей казалось, что он испытывает то же самое. Что, если спросить прямо? Ее беспокоило не столько то, что он действительно окажется женатым, сколько его реакция на Регинину осведомленность: вдруг он сразу бросит ее, испугавшись последствий? И где, между прочим, может находиться его жена – в командировке за границей, в больнице, гостит у родителей в другом городе? Если так, то почему в доме нет и намека на женское присутствие? Или квартира приемного отца Михаила – «явочная»? Он не живет здесь, а лишь приходит кормить ворона, а на самом деле… На самом деле где-то в другом месте у него уютное гнездышко с какой-то женщиной… Может, и дети есть?

– Как я могла не узнать? – ответила она на его вопрос. – Ты, конечно, изменился – заматерел, похорошел, но я узнала бы тебя и на детсадовских снимках! Есть у тебя детские фотки?

– В этой квартире только альбомы Сергея Антоновича.

Ага, значит, другая квартира все-таки есть?

– Он преподавал у нас, начиная с третьего курса.

– И каково это – жить со своим учителем в одном доме? Сокурсники небось завидовали тебе черной завистью, ведь ты наверняка был «звездой» на факультете?

– Что ты, вовсе нет! – рассмеялся Михаил. – Я был шалопаем. Сергей Антонович сокрушался, что мне все дается слишком легко, поэтому я этого не ценю. «Звездами» у нас на курсе были другие люди. Одного из них ты должна знать, кстати.

– Уверяю тебя, у меня нет знакомых, которые оканчивали твой факультет!

– Да его все знают, – возразил Михаил. – Это наш министр иностранных дел, Стрельников!

Регина замерла. Стрельников и ее любовник учились в одном вузе?!

– Я не… – пробормотала она ошеломленно. – Мне казалось, Стрельников оканчивал МГИМО?

– Нет, он же местный, питерский, вот и поступил в универ.

– Так ты его хорошо знаешь?

– Мы не общались с того времени, как он переехал в Москву, но в студенческое время – да, мы, можно сказать, были друзьями. Да, как раз здесь есть фотки…

Михаил взял у Регины альбом и перевернул несколько страниц.

– Вот, смотри – это он, Игорь Стрельников собственной персоной!

Регина жадно впилась взглядом в снимок двадцатилетней давности. На фотографии были запечатлены человек десять молодых людей разного пола, но она сразу узнала министра, несмотря на то что здесь у него еще не было глубоких залысин, а лицо хранило печать безмятежности, свойственной юности. Темно-серые, внимательные глаза открыто глядели из-под стекол очков, он улыбался – объективу камеры, своим приятелям и, кажется, всему остальному миру.

– Он сильно изменился! – проговорила Регина, разглядывая лицо Стрельникова. И тут вдруг ей пришла в голову мысль: – Слушай, а ведь он со своей первой женой вместе учился, верно? Она здесь есть?

Михаил ответил не сразу. Регина удивленно поглядела на него, и ей показалось, что какое-то неуловимое выражение промелькнуло на его лице. Это длилось всего мгновение, но ошибиться было невозможно: она точно что-то видела.

– Вот она, – сказал Михаил, переворачивая несколько страниц. – Самая умная девушка на курсе. И самая красивая.

Регина едва удержалась, чтобы не выдать своих эмоций. Помоложе лет на десять, волосы длиннее и заплетены в косу, с фотографии на нее смотрела… Анна Стрельникова! Что за черт, как такое может быть? Регину, очевидно, выдало ошеломленное выражение лица.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Михаил, тронув ее за плечо.

– Н-нет, ничего, прости… Ты и с Ириной близко общался?

– Откуда ты знаешь ее имя? – нахмурился Михаил.

– Не знаю – кажется, в какой-то передаче Стрельников упоминал о ней? – Черт, едва не прокололась, ведь никто, даже Михаил, не должен знать о деле, которое поручил ей министр! – Так насколько хорошо вы были знакомы?

– Достаточно, – последовал краткий ответ.

– Послушай, Миша, ты сказал, что вы со Стрельниковым дружили. Как вышло, что вы перестали общаться?

– Ну, он переехал в Первопрестольную, карьера пошла в гору… Как-то так.

– Значит, ты не был знаком с его второй супругой?

Михаил покачал головой и удивленно спросил:

– А почему ты так интересуешься Стрельниковым?

– Да так, просто… Я не могу тебе сейчас всего рассказать – просто прими как должное, ладно?

– Раз ты просишь…

– И еще одна просьба: можно я возьму эту фотографию? На время.

– Не знаю, зачем тебе, но – пожалуйста, бери, – пожал плечами Михаил. – Теперь спать не смогу – буду думать, что за тайны у тебя со Стрельниковым!

По его тону Регина не поняла, шутит он или говорит серьезно. Тем не менее она решила вызнать у любовника все, что возможно, раз уж с самим доверителем так тяжело общаться. Кроме того, Стрельников уже отбыл в Москву, а обсуждать по телефону дело, особенно когда к нему подключилась ФСБ, как-то не хотелось.

– А как умерла Ирина? – задала она вопрос.

– Ей диагностировали рак поджелудочной железы.

– Ужас какой, она же совсем молоденькая!

– Да, и не говори. Мы все в шоке были.

– Так это что, еще в университете случилось?

– Ну да, на четвертом курсе.

– А почему все так плохо кончилось? Ее лечили?

– Лучшие врачи. Какой-то родственник Иры работал в Кремлевской больнице, так что все сделали, что могли. Оказалось недостаточно. Когда поставили диагноз, уже была четвертая стадия. Все проходило бессимптомно, а когда прихватило…

– Стрельников, наверное, очень переживал?

– Не то слово. Он любил ее так, как, наверное, любят раз в жизни. Иру все любили – красавица, умница, спортсменка, как в кино, понимаешь? У нее была потрясающая память, поэтому она читала наизусть целые поэмы, рефераты писала, как Белинский, везде успевала. Жизнь ушла из нее за считаные месяцы, и Игорь на какое-то время… он как будто ушел вслед за ней. Но сила воли у него огромная. Он взял себя в руки и вернулся к учебе. Окончил универ с отличием и…

Громкое карканье, раздавшееся из кабинета, возвестило о том, что домашний питомец Михаила чем-то недоволен.

– Карл кушать желают! – усмехнулся мужчина и спустил ноги на пол. – Я быстро!

– Я никуда не тороплюсь, – улыбнулась ему Регина, но мысли ее уже были далеко, со Стрельниковым и его покойными женами.

* * *

Регина ехала на встречу с Захаром, у которого появились новости в отношении благотворительного фонда Анны, когда зазвонил телефон. Она пользовалась гарнитурой, находясь за рулем, поэтому не пришлось отрывать взгляда от дороги, чтобы ответить.

– Регина Савельевна! – раздался Аленин возбужденный голос. – Только что звонила Елена, Елена Лаврова, сестра…

– Я помню, кто такая Елена Лаврова, – перебила Регина, ловко обогнав серую «Ауди» и краем глаза заметив недовольное выражение лица водителя. – В чем проблема?

– К ней приходил этот фээсбэшник, Ставрогин.

– Что ж, следовало ожидать…

– Он угрожал ей!

– Бог с тобой, чем он мог угрожать?

– Тем, что она ответит за укрывательство опасной преступницы.

– Значит, наш майор убежден в том, что Елена в курсе местонахождения сестры? Может, он не так уж и не прав!

– Вы тоже думаете…

– Знаешь, Алена, езжай-ка ты к Елене. Я тоже подъеду… минут через сорок.

– Уже выезжаю!

Ну что за умница эта Собакина! Порой нудновата, да и с гонором, однако она абсолютно безотказна и всегда готова сорваться с места, когда требуют обстоятельства. Похоже, она тайно влюблена в Артурчика, но тут уж ей точно ничего не светит: парень предпочитает куда более ярких девчонок… и определенно не таких умных!

Регина ввела в навигатор координаты Елены Лавровой и развернула машину.

* * *

– Значит, говорите, Ставрогин провел здесь всего ничего времени?

– Ну да, – развела руками Елена. Голос ее все еще дрожал – то ли от страха, то ли от возмущения. – Минут десять от силы.

– А приезжал он один?

– Что вы, целая кодла нагрянула!

– Странно, – пробормотала Регина.

– Ага, странно вам! – вроде бы даже с обидой пробормотала сестра Ольги. – А вот мне, между прочим, страшно было – до чертиков!

– И чем же Ставрогин вас так напугал? – поинтересовалась Алена.

– По-вашему, когда в дом врывается куча вооруженного народа, это нормально? Дети до сих пор вон трясутся!

– Зачем он приходил? – снова заговорила Регина. – Чего хотел?

– Хотел, чтобы я сдала Ольгу, чего же еще!

– То есть он полагает, что она жива и вам известно ее местонахождение?

Елена угрюмо кивнула. В этот момент в дверь просунулась белокурая головка: девочка лет трех уставилась на гостей немигающим взглядом огромных, как два блюдца, карих глаз.

– Я сейчас! – сказала Елена и, подхватив ребенка на руки, вышла.

– Интересно, – проговорила Регина задумчиво, – зачем Ставрогину устраивать такой кипиш, чтобы поговорить с Еленой? Нагнать тьму фээсбэшников, запугивать ее…

– Мог бы просто вызвать в «контору», – кивнула Алена. – Они там знают такие приемчики, от которых и фонарный столб разболтается!

– Верно, – согласилась Регина. – Так что же это было?

– И всего десять минут!

Вошла Елена, тихонько прикрыв за собой кухонную дверь.

– Я ничего ему не сказала, – понизив голос почти до шепота, произнесла она, обращаясь к женщинам.

– В смысле? – вскинулась Регина. – Вам что-то известно?

– Этот майор, он угрожал мне арестом, – не отвечая на вопрос, сказала Елена. – Он и в самом деле может так поступить?

– У ФСБ широкие полномочия, – ответила Регина.

– Но я же ни в чем не виновата! И Оля, она тоже…

– Елена, давайте начистоту: мы готовы помочь, но для этого вам придется нам все рассказать. Что именно вы знаете?

Елена помялась. Присев на табурет, она провела руками по коротким светлым волосам, в которых, несмотря на относительную молодость, уже проглядывали седые пряди.

– Оля звонила два дня назад.

– Что?! – воскликнула Регина. – Так она, значит, жива?

– Слава богу, да.

– Она объяснила, что произошло?

– Нет. Телефон садился, а зарядку она с собой не носит. Успела только спросить, как дочка, и сказать, что находится в безопасности… Господи, Оля даже не знает, что ее подозревают в убийстве той женщины!

– В безопасности – это где?

– Несколько лет назад знакомые Оли попросили ее присмотреть за дачей в Ларионово, пожить там пару месяцев.

– Она там?

– Там. Эти люди сейчас за границей, дом стоит без присмотра.

– То есть никто не в курсе, что ваша сестра там?

– Никто, кроме меня. И вас.

– Погодите, – встряла Алена, – вы же не успели рассказать сестре, что ее разыскивают в связи с убийством Стрельниковой, так? Почему же она скрывается?

Елена озадаченно пожала плечами.

– Понятия не имею! По телефону мне показалось, что Оля напугана.

– В самом деле?

– Она сказала, что пока не может вернуться домой, потому что у нее неприятности. Это было последнее, что я услышала до того, как сотовый окончательно разрядился… Что мне делать? – Елена с мольбой во взгляде посмотрела на Регину. – Может, Олю преследуют, и надо все-таки сообщить тому майору…

– Ни в коем случае! – перебила женщину Регина. – Вы можете сказать нам координаты дома, где в данный момент находится ваша сестра?

– Что вы намерены делать?

– Ну, перво-наперво, заберем ее оттуда до того, как до Ольги доберутся другие.

– Другие? Кто такие эти другие?

– К примеру, майор Ставрогин. Если он заполучит вашу сестрицу первым, то, скорее всего, не оставит ей шансов оправдаться: дело скользкое, и ему выгодно поскорее его закрыть. Ваша сестра – самая вероятная подозреваемая, поэтому можете не сомневаться, он сделает все, чтобы засадить ее – и надолго!

– Но он ведь все равно узнает правду!

– Верно, – согласилась Регина, – но до этого Ольга расскажет все нам, и мы придумаем, что делать.

– Значит, вы не верите в то, что Оля убила, да? – с надеждой спросила Елена.

– У нее не было для этого повода. Но одно очевидно: вашей сестре кое-что известно об убийстве ее пассажирки, более того, она могла стать его свидетелем. Это означает, что ей действительно угрожает опасность, и боюсь, Ставрогин – наименьшее из зол!

Достав сотовый, Регина набрала Захара, без предисловий в двух словах объяснила ситуацию и продиктовала адрес. К сожалению, точного Елена не знала и смогла лишь примерно объяснить, как добраться до искомого дома.

– Ничего, я найду, – пообещал Захар, и Регина ни на секунду не усомнилась в его способностях.

* * *

Захар добрался до поселка Ларионово, что по Приозерскому шоссе, на своем «Boss Hoss» всего за сорок семь минут: несмотря на то что трасса в ту сторону практически стояла, его «железному коню» эти неприятности были нипочем. Он ловко лавировал между машинами, ловя на себе завистливые, а порой даже враждебные взгляды автомобилистов.

Сестра пропавшей Ольги дала довольно точное описание дома, несмотря на отсутствие адреса, однако Захару даже не пришлось искать: судя по громадному черному фургону и машине спецназа у невысокого деревянного строения за добротным забором, Лаврову уже нашли.

«Регина этому не обрадуется!» – пробормотал он себе под нос, слезая с мотоцикла. Тут же, откуда ни возьмись, к Захару подскочил квадратный мужик в штатском с рацией в руке, даже ладонь и пальцы которой выглядели накачанными.

– Документы, пожалуйста! – протрубил он. Фраза вроде бы прозвучала вполне себе вежливо, однако Захар не сомневался, что, откажись он предъявить паспорт, тут же очутится на земле лицом вниз. Конечно, вряд ли он мог бы позволить такому произойти, завязалась бы свара… Нет, такой расклад понравился бы Регине еще меньше, поэтому Захар, подняв левую руку, правой потянулся к внутреннему карману куртки.

– Захар Брага, – вслух прочел фээсбэшник, «сканируя» его лицо немигающим взглядом. – Вы прописаны в другом месте!

– И? – приподнял брови Захар. – Разве по закону Российской Федерации гражданин не имеет права на свободу передвижения – что-то изменилось с тех пор, как я выехал из Питера?

– Что вы здесь делаете? – поинтересовался парень, не возвращая паспорт. – У вас здесь живут знакомые?

– А в чем, собственно, дело? – Захар изо всех сил старался сдерживаться, но он не отличался терпением, и то малое, коим он обладал, определенно подходило к концу.

– Дело в том, господин Брага, что здесь проходит спецоперация. Поэтому я настоятельно прошу вас покинуть…

В этот самый момент из ворот дома вышли трое. Одним из них оказался майор Ставрогин. Между мужчинами, как между мельничными жерновами, была зажата худенькая женщина в джинсах и водолазке. Выражение ужаса на ее лице говорило о том, что она угодила в передрягу, из которой не чаяла выбраться. На мгновение ее взгляд встретился со взглядом Захара, но в следующую секунду несчастную уже затолкали в фургон. Ворота вновь распахнулись, и на узкую улочку вывалилась группа спецназовцев, увешанных автоматами. Вот уж зрелище не для слабонервных! Интересно, что думают обо всем этом жители поселка? Дом, правда, стоит немного на отшибе, но не заметить такую кучу вооруженных до зубов людей просто невозможно.

Обернувшись, Ставрогин заметил одного из своих подчиненных, беседующих с Захаром, и направился в их сторону. Захар видел майора на записи с камеры наблюдения, которую показала ему Регина, а вот Ставрогин понятия не имел, кто он такой. Узнав, что задержанный имеет отношение к Регине Гнедич, майор стал еще подозрительнее.

– Откуда вам стало известно, что здесь находится подозреваемая в убийстве? – спросил он, изучив паспорт Захара.

– Видимо, оттуда же, откуда и вам, – пожал плечами тот.

– И что вы намеревались сделать? – В голосе Ставрогина прозвучала насмешка. – Помешать задержанию?

– Если честно, то я надеялся оказаться здесь раньше вас, – честно ответил Захар. – И уж точно не рассчитывал застать на месте отряд «антитеррор»!

– Не ерничайте, – предупредил майор. – Что вы знаете об Ольге Лавровой?

– Только то, что рассказала ее сестра. Да, и еще то, что вы почему-то считаете ее убийцей Анны Стрельниковой!

– Вы поедете с нами, – сказал, а скорее приказал Ставрогин. – Не советую оказывать сопротивление!

Если бы Захар и хотел его оказать, то вряд ли решился бы на это в присутствии стольких вооруженных мужчин.

– Я задержан? – только поинтересовался он. – Мне пора звонить своему адвокату?

* * *

– Стоит выпустить тебя из виду, как ты тут же попадаешь в неприятности! – со вздохом произнесла Регина, когда они с Захаром вошли в темный офис.

– Между прочим, я выполнял твое поручение! – с легкой обидой напомнил тот, щелкая выключателем. – Убить готов за чашку кофе!

– Иди и свари.

Сама же она направилась в кабинет. На самом деле, следовало ехать домой, поесть стряпни Саввишны и завалиться в койку с каким-нибудь историческим романом, которые все та же Саввишна специально выискивала на полках книжных магазинов для Регины. Однако Регина была слишком возбуждена, чтобы внять голосу разума: ей требовалось время, чтобы подумать.

Итак, что у них есть? Одна версия о причине гибели Анны Стрельниковой, кажется, может иметь продолжение, если верить Захару – нужно только встретиться с родителями мальчика, которые винили Анну в смерти сына. С другой стороны, Ставрогин взял под стражу Ольгу Лаврову. Регина не сомневалась, что рано или поздно он заставит несчастную женщину признаться в убийстве. Она уже успела составить собственное мнение о майоре: если он, ничтоже сумняшеся, ворвался в дом к Елене в сопровождении спецназа и открыто ей угрожал, наплевав на само понятие о презумпции невиновности, ничего хорошего от него ожидать не приходится…

– Маруся, телик вруби!

Захар влетел в кабинет и схватился за пульт, лежавший на тумбочке.

– Ты чего как подорванный… – пробормотала она, с удивлением следя за тем, как он «листает» каналы.

Но закончить Регина не успела, так как услышала, что говорит дикторша на экране:

– …о гибели Анны Стрельниковой. Почему этот печальный, даже вопиющий факт до сих пор держат в секрете, остается непонятным: нам не удалось получить в МИДе комментарии в связи с происшествием. Однако из того же компетентного источника нам стало известно, что смерть Стрельниковой носила насильственный характер. Похороны несчастной жертвы убийства прошли в отсутствие друзей и родственников покойной, которые, что неудивительно, задают один и тот же, вполне законный вопрос: почему? Почему Анна Стрельникова…

Захар нажал на кнопку «mute» и отключил звук.

– Ну и какого черта это было? – пробормотала Регина. – Где вся их хваленая «секретность», понимаешь, дело государственной важности?

– Сомневаюсь, что это была инициатива Стрельникова или твоей подружки, – хмыкнул Захар. – Утечка могла произойти где угодно – скажем, в МИДе или ФСБ… Или твой приятель, патологоанатом из Приозерска, который с таким удовольствием и всего лишь за пятак выложил сведения о теле Анны!

– Патолог понятия не имел, кто она такая – Ставрогин ему не сказал, как и я.

– Он же не полный идиот! – пожал плечами Захар. – Сопоставил форму и «налет» фээсбэшников… Да и Веронику вполне мог видеть по телику, она ведь дама, хм… колоритная! Просто сложил два и два.

– Да это, в общем-то, не имеет значения, – вздохнула Регина. – Значение имеет то, что теперь вообще непонятно, как работать!

– Ты мне вот что скажи, подруга: как Ставрогин оказался в Ларионово раньше меня?

– Я все ломаю над этим голову, но никак не могу…

– А я, представь себе, могу! Помнишь, Елена рассказала, как майор ворвался к ней с кучей вооруженных людей?

– Ну?

– Зуб даю, это был отвлекающий маневр: он и не рассчитывал, что она заложит сестрицу!

– Так ты думаешь, что Ставрогин…

– Однозначно! Пока он рвал на части Елену, угрожая упечь ее на нары за препятствование правосудию, его ребята наверняка расставили «ушки» по всей квартире – благо она маленькая.

– Это же незаконно!

– Попробуй, подай на него в суд!

– Надо проверить. Завтра же с утра езжай к Елене, я ее предупрежу!

– Ладно.

– Я уверена, что у Ставрогина не было разрешения на прослушивание Елены, и, вероятно, он отлично понимает, что действовал не по правилам.

– Поэтому Ольге точно не поздоровится! – подхватил Захар. – Уж майор попытается вытянуть из нее все, что она знает и не знает об убийстве Стрельниковой, ведь иначе получится, что он, воспользовавшись противозаконными методами, задержал невиновного человека!

Регина кивнула, соглашаясь.

– Теперь о другом. Ты сказал, у тебя есть новости в отношении работы Анны?

– Угу, есть. Похоже, есть одно семейство, недовольное тем, как Анна разрулила ситуацию с их ребенком.

И он в двух словах поведал Регине о результатах своей беседы с Эммой.

– Интере-есно! – протянула Регина, когда Захар закончил. – Но ведь от Анны мало что зависело?

– Ты удивишься, как по-разному люди реагируют на жизненные обстоятельства, – ответил он. – Не забывай: родители находились в постоянном стрессе, что вполне могло сказаться на их поведении.

– Неужели ты думаешь, что безутешный папаша убил женщину, от которой они с женой ожидали помощи, а она не оправдала их надежд?

– Нет, я так не думаю. Насколько я понимаю, в машине не нашли следов убийцы. Конечно, кое-что объясняется тем, что вода смыла часть улик, и все же… О чем это говорит?

– О том, что действовал профессионал?

– Точно! А еще о чем?

– Возможно, о том, что Анна его знала? – предположила Регина. – Ведь каким-то образом он оказался в той же машине, что и она?

– А может, он не садился в машину? Что, если Анна вышла?

– Думаешь, она вышла бы к абсолютному незнакомцу, преследовавшему ее?

– Вдруг она надеялась справиться с ним?

– Она, по-твоему, кто – ниндзя?

– Хорошо, оставим пока эти предположения! – подняла руки Регина. – Может, нам удастся поговорить с Ольгой?

– Ой, не знаю! – скептически поцокал языком Захар. – Ставрогин вряд ли подпустит нас к ней до того, как она подпишет признание, а потом в этом разговоре уже не будет необходимости… А ты что-то нарыла?

– Да так, кое-что.

– А поподробнее?

– Не уверена, что это нам поможет.

– И все-таки?

– В общем, так: ты удивишься, но оказывается, Стрельников окончил наш универ.

– Чему удивляться-то? Я знал.

– Откуда?

– Когда Мамочка искала информацию о нем в Сети, она и это раскопала. А что?

– А то, что Михаил учился с ним на одном курсе – более того, в одной группе!

– Твой Михаил?

– Ага.

– Ну-у… Это что-то меняет?

– Пока не знаю. Ты мне скажи, – и Регина, покопавшись в сумочке, выложила на стол снимок, добытый в доме любовника.

Захар поднял на нее вопросительный взгляд.

– Фото молодой Анны?

– В том-то и дело, что нет! Девушка на снимке – Ирина Стрельникова, первая жена министра!

– Да ты что?!

Захар, словно не веря собственным глазам, сгреб снимок со стола и поднес к самому лицу. Регина спросила себя, зачем он это делает, ведь у Захара стопроцентное зрение, однако, с другой стороны, его недоверие понятно, ведь она и сама была в шоке, увидев Ирину.

– Значит, Стрельников «клюет» только на один тип женщин, – пробормотал Захар, возвращая фотографию Регине. – Да не просто на тип – они практически близнецы!

– Невероятно, да?

– Не то слово… И что, его первую благоверную тоже грохнули?

– С чего ты взял? – удивилась Регина. – Нет, она умерла от рака.

– Да ей, наверное, лет двадцать было!

– Они еще в университете учились. Совсем молоденькая девчонка, всего ничего вместе со Стрельниковым прожила…

– Похоже, брак не принес ничего хорошего ни одной из его жен!

– Да при чем тут это-то? Говорю же, умерла Ирина от естественных причин… ну если, конечно, рак в двадцать один год можно считать естественным. Михаил говорит, что Стрельников сам не свой ходил после ее смерти, многие думали, он не оправится.

– Но он оправился-таки?

– Да, и вернулся к учебе.

– И сделал головокружительную карьеру, между прочим. Только что нам это дает?

– Пока, по-моему, ничего, – пожала плечами Регина.

– В этом дельце чересчур много похожих женщин, не находишь? Анна, Ирина, Ольга…

– Ольга не больно-то похожа на Анну, – возразила Регина. – Так, в общих чертах. А вот Ирина…

– Ты поговорила с ним?

– С кем?

– Сама знаешь – с Михаилом твоим, естественно!

– О чем?

– Значит, нет. Так и будешь «шифроваться»?

– Жду, что он сам скажет правду.

– Ну-ну, – скривился Захар. – Жди. Только я тебе, как мужик, говорю: если сразу не сказал, что женат, значит, и не собирался. И не скажет никогда!

– Ты что, мой отец?

– Отец не скажет тебе того, что скажу я: не тяни кота за хвост, разберись со своим парнем. Скажи, что все знаешь, и увидишь, насколько серьезно он к тебе относится. Заметь, я не говорю, что твой Михаил – плохой человек, ведь я его не знаю. Дело не в этом.

– А в чем?

– В том, что чем раньше ты поймешь, какова реальная ситуация, тем меньше будешь переживать потом.

– А ты, значит, уверен, что переживать придется?

– Поговори с ним, – не отвечая на вопрос, повторил Захар. – Тебе же станет легче!

* * *

– Вы хотите, чтобы мы с Артурчиком поехали в Приозерск? – уточнила Алена, решив, что как-то не так поняла босса.

– Все верно, хочу. Надо обойти отели и точки общепита – не думаю, что их там много – и опросить персонал на предмет, не видел ли кто Анну или Ольгу.

– Но как мы объясним свои расспросы? И как опрашивать народ, если нельзя признаваться, что Анна убита?

– А-а, – протянула Регина и поджала губы. – На самом деле, это уже не имеет значения.

– В смысле?

– Вы телевизор смотрите?

– Лично у меня его нет, – гордо ответила Алена.

– А я с утра в универе, так что…

– Кто-то «слил» информацию в СМИ, и все каналы только и говорят, что об убийстве Стрельниковой. Так что можете смело показывать ее фото персоналу и задавать вопросы. Только необходимо выехать прямо сейчас, так как, боюсь, у нас немало конкурентов в репортерской среде!

Едва Алена с Артурчиком унеслись, позвонил Захар.

– Я у Елены, – сказал он. – Нашел три «жучка» китайского производства.

– Значит, ты был прав, и Ставрогин воспользовался запрещенными методами!

– Будь я на его месте, нашел бы способ забрать устройства, но наш майор, похоже, совсем страх потерял… Ты же понимаешь, что нам это ничем не поможет?

– На всякий случай возьми у Елены письменные показания в отношении «налета» спецназа и запугиваний со стороны майора – никогда не знаешь, что может пригодиться в будущем.

– Лады. А ты куда?

– Навещу семейство Лопатиных.

– Это родителей того пацана? Смотри, поосторожней там: папаша, кажется, неадекватен!

– Не учи ученого! – хмыкнула Регина и отключилась.

Захар спрятал телефон в карман и, крякнув, поднялся на ноги: последнего «жучка» он вытащил из-под столешницы на кухне. Елена стояла рядом, скрестив руки на груди, и ее лицо выражало серьезную тревогу, даже, пожалуй, страх.

– Это он сделал, да? – спросила она. – Тот майор?

– Точнее, его люди, – кивнул Захар.

– Так они и нашли Олю?

Он снова кивнул.

– Это я виновата! – всхлипнула женщина и подняла лицо к потолку, боясь дать слезам хлынуть из глаз. – Ведь это я, я разболтала…

– Бросьте, откуда вы могли знать! – возразил Захар. – Вашей вины нет, и Ольга все поймет…

– А с ней что теперь будет? – перебила Елена. – Этот Ставрогин – настоящий зверь, он даже… Они ведь не пытают людей, нет?

В ее глазах плескался ужас.

– Да что вы, конечно нет! – попытался успокоить ее Захар, хотя в случае с майором Ставрогиным боялся ошибиться. Мужик так стремится поскорее раскрыть дело, что хватается за соломинку. Ясно же, что во всем этом деле Ольга – самое слабое звено. Возможно, он считает, что стоит на нее посильнее надавить, и она признается… Если не в убийстве Анны Стрельниковой, то в убийстве Кирова или хотя бы Влада Листьева?

– Вы ей поможете? – вцепившись в рукав его джинсовки, спросила Елена. – Моей Оле? Вы ее не бросите?

– Нет, разумеется, нет, – заверил женщину Захар, пытаясь мягко оторвать ее пальцы от своей руки. – Все будет хорошо. Если ваша сестра ни в чем не виновата, она скоро к вам вернется.

– Если? – переспросила Елена. – Значит, вы думаете…

– Я ничего не думаю, Елена! – прервал ее Захар. – Я привык опираться на факты. Пока нам слишком мало известно, но даже сейчас можно предположить, что ваша сестра стала козлом отпущения в очень серьезном деле.

– А я могу вас… нанять?

– Что?

– Много заплатить не смогу, но все, что есть, – ваше, если…

– Во-первых, – перебил женщину Захар, – вы не можете нас нанять, так как мы уже работаем по поручению мужа жертвы. Конфликт интересов получается, понимаете? Но вашу сестру мы не бросим, обещаю, – тут же добавил он, боясь, как бы Елена не прицепилась к нему с расспросами. – Тем не менее, полагаю, вам понадобится адвокат, и мы вам его найдем. Если, конечно, у вас нет собственного на примете?

– Что вы, откуда?!

– Не беспокойтесь, ладно? Позаботьтесь лучше о детях – это то единственное, чем вы действительно сейчас можете помочь сестре!

Выходя из подъезда, Захар почувствовал вибрацию телефона в кармане куртки. Номер выглядел незнакомым.

– Это Фомин, – сразу представился звонивший. – Следователь.

– А, из Приозерска? – сразу припомнил Захар. – Что-то случилось?

– Можешь приехать? – вместо ответа спросил Фомин. – Не телефонный разговор.

Захар взглянул на часы: Регина все равно, скорее всего, в бегах.

– Через час буду, – сказал он в трубку и отключился.

* * *

Лопатины жили в новостройке в районе метро «Парнас». Жуткое место – ни единого просвета между домами, выстроившимися рядами, словно солдаты на плацу. Некоторые здания походят на пчелиные ульи, с большого расстояния все окна сливаются в одно, как и крохотные балкончики, серпантином опоясывающие дома. И – бесконечные линии электропередачи. Куда только смотрят жилищные органы: разве люди могут жить в таком опасном окружении? И это не говоря о том, что вокруг – только пустыри и шоссе, с его выхлопными газами, сажей, пылью и запахом бензина!

Квартирка оказалась бедной. Дверь открыла молодая женщина с маленьким ребенком на руках. Когда Регина вкратце объяснила цель визита, хозяйка квартиры, которую, к слову, звали Тамарой, впустила ее внутрь.

– Мы слышали в новостях о том, что произошло, – сказала она, когда обе женщины оказались в маленькой гостиной, обставленной стандартной мебелью. В комнате глазу не за что было зацепиться – разве что за большой портрет мальчика лет семи-восьми с черной ленточкой вокруг рамки. Регина поняла, что это и был маленький умерший сын Лопатиных.

– Ужасно! – добавила между тем Тамара, крепко прижимая к себе ребенка, словно пытаясь защитить его от чего-то.

– Вас огорчила смерть Анны? – поинтересовалась Регина, внимательно глядя на Лопатину и пытаясь уловить в выражении ее лица хотя бы намек на неискренность.

– Шутите? Да я в шоке была! Такая хорошая, чуткая женщина, так любит детишек… любила то есть.

– А вот ваш муж, похоже, не считал Анну Стрельникову такой уж хорошей, – заметила Регина. – Он даже слал ей электронные письма с угрозами!

– Да не с угрозами, нет, что вы! – воскликнула Тамара испуганно. – Илья, он просто… Понимаете, смерть Тимоши его подкосила. У нас недавно родилась дочка, Машенька, но Илья… для него Тимоша был всем, понимаете? Они каждую свободную минуту находились вместе. Даже когда Тимоша заболел, Илья проводил в больнице больше времени, чем я! Я не могла… Мне было так тяжело, я часами бродила по улицам в надежде на то, что к моему возвращению в больницу что-то изменится, врачи придумают какой-нибудь выход… Глупо, да?

– Нет, не глупо, – покачала головой Регина. Детей у нее не было, и она даже не думала о том, какой матерью бы стала. Если детей вообще не будет – что ж, и без них люди живут. Но, как любая нормальная женщина, Регина понимала, что смерть ребенка – огромная потеря, и ее ожидание без надежды на спасение – вообще, должно быть, сущий ад. И в этом аду оказалась семья Лопатиных. – Значит, вы знали о письмах?

Тамара кивнула.

– Илья мне не говорил, но однажды я случайно залезла в его почтовый ящик… Дурацкий способ утешиться – обвинить другого человека в своих несчастьях, но в тот момент, наверное, Илья так себя успокаивал. У меня была дочка, требовавшая неустанного внимания, а он лишился сына, в которого так много уже вложил и вложил бы еще, если бы… Думаю, Илья до сих пор не оправился, многое делает автоматически – ходит на работу, в магазин, в аптеку, но плохо осознает, зачем все это. Не знаю, наступит ли когда-нибудь для него облегчение?

– Говорят, время лечит, – пробормотала Регина. Для нее это были просто слова, которые говорят друг другу люди, пытаясь помочь близким. Она ни разу не теряла тех, кого любит, слава богу, все ее родственники живы-здоровы, как и друзья, и ей еще не приходилось задумываться о том, насколько справедлива эта присказка. Вот и теперь она произнесла ее, пытаясь утешить человека, который точно знал, что такое тяжелая потеря, а потому Регина тут же почувствовала себя неловко, как будто вторглась в область, о которой не имела ни малейшего понятия.

Прежде чем Тамара успела что-нибудь на это ответить, раздался звук поворачиваемого в двери ключа.

– Это Илья! – взволнованно пробормотала Тамара. – Вы можете сами с ним поговорить.

Как только Лопатин вошел в гостиную, у Регины тут же возникли вполне оправданные сомнения в том, что этот человек мог убить Анну Стрельникову. Он оказался щуплым, низкорослым молодым мужчиной, похожим на библиотекаря или школьного учителя географии. Анну задушили, а Лопатин был бы ей, наверное, по плечо: и как он это сделал – высоко подпрыгнул и набросил удавку? Или она сама добровольно согнулась, предоставив свою шею в его полное распоряжение?

– Я сожалею о том, что сделал, – сказал Лопатин, выслушав объяснения жены по поводу присутствия в их доме Регины. – В смысле, о письмах, – быстро добавил он, видимо, опасаясь, как бы гостья не решила, что он признается в убийстве. – Анна действительно пыталась помочь, а я… Если бы мы вовремя воспользовались ее предложением, может быть, Тимоша был бы сейчас жив?

– А почему вы так противились лечению в России? – поинтересовалась Регина.

– Понимаете, мы ведь нашли клинику, договорились с врачами – вопрос был только в деньгах. Возможно, мы напрасно так зациклились на загранице, но там обещали помочь, давали гарантии…

Регина хотела сказать, что за большие деньги каких только гарантий не дашь, но сдержалась, пожалев родителей: в конце концов, что бы она сейчас ни сказала, это не изменит трагической ситуации, в которой они оказались, так зачем усугублять?

– Когда мы услышали, что Анна погибла, – продолжал Лопатин, – это было как гром среди ясного неба: кто мог желать ей зла?

– У вас сохранились письма, которые вы писали ей? – спросила Регина.

– Неужели вы думаете, что я мог причинить ей вред?!

Илья выглядел ошарашенным.

– И все-таки, письма есть? – повторила она.

– Ну, можно посмотреть в «Отправленных», конечно…

– Так давайте взглянем?

Переписка с Анной действительно сохранилась, и это лишний раз доказывало, что Илья вряд ли имел отношение к тому, что с ней случилось, – иначе он постарался бы уничтожить следы «преступления». Да и сами письма вряд ли можно было назвать угрозами – потому-то, очевидно, Анна и не думала обращаться в полицию. Это был скорее выплеск эмоций, крик души, ничем не подкрепленные обвинения, которые, возможно, в момент их написания немного облегчали боль.

– Теперь вы видите? – осторожно спросила Тамара. – Илья ничего такого…

– Скажите, а к вам не обращался некий майор Ставрогин? – перебила Регина.

– Ставрогин? – переспросил Илья. – А почему он должен…

– Забудьте! – снова прервала она. – У меня больше нет к вам вопросов. Извините, что оторвала от забот о ребенке – у вас замечательная дочка, Илья!

На осунувшемся лице Лопатина проступило странное выражение, смесь изумления и чего-то еще, чему Регина затруднялась подобрать название. Несомненно, со временем он преодолеет кризис, и новый ребенок обязательно поможет в этом. А может, у Лопатиных будут и другие дети, и тогда Тимоша станет просто воспоминанием – не тяжелым, а светлым? Дай бог, дай бог…

Но в деле Стрельникова, приходится сделать вывод, еще далеко до развязки: визит к семейству Лопатиных лишь доказывал, что они ни на шаг не приблизились к разгадке причины гибели Анны. Что, если версия Ставрогина – самая верная?

* * *

– Ты хочешь сказать, что кто-то стрелял по машине? – изумленно уточнил Захар, когда следователь Фомин изложил ему факты. Они сидели в его тесном, обшарпанном кабинете, давно требовавшем ремонта, и пили дешевый чай в пакетиках.

– Могу показать – такси до сих пор в нашем гараже.

– То есть Ставрогин не затребовал авто?!

– А я о чем? Он вообще странно себя повел: забрал у патолога бумаги – и свалил, даже на машину не взглянул! Честно говоря, я и сам не предполагал, что наш эксперт найдет нечто подобное, ведь Стрельникова задушена, а не застрелена, но – факт остается фактом.

– А ты не думаешь, что такси подверглось обстрелу ранее, не в то время, когда погибла жертва?

– Надо поспрошать Лаврову, ведь она ваша подозреваемая, верно? – вопросом на вопрос ответил Фомин.

– Она не наша подозреваемая, а Ставрогина, – поморщился Захар.

– Неважно. Только мне кажется, что в деле многовато насилия: сначала – стрельба, потом – удавка… Ну, или наоборот. Ты-то что думаешь?

– Я думаю, что Анну убил профессионал.

– Серьезно?

– Ну, сам смотри, – развел руками Захар. – Во-первых, удавка: патолог сказал, что это была именно удавка, а не, скажем, чулки, носки или обычная веревка.

– Верно, – кивнул Олег, – ведь он обнаружил в странгуляционной борозде металлические волокна. Но это могло быть что угодно – какой-нибудь подручный инструмент, случайный…

– Но ты сам говоришь, что машину обстреляли, так? – возразил Захар. – Мы почему-то считали, что Стрельникову душили в такси. Что, если это не так? Вдруг все произошло снаружи?

– А потом убийца, значит, затащил ее в машину?

– Похоже, так.

– Скажи мне одну вещь: если у него был ствол, почему было просто не пристрелить Стрельникову? Зачем ему понадобилась удавка?

– Понятия не имею! Если бы убийца пытался представить дело как несчастный случай, то придушил бы жертву, скажем, пластиковым пакетом, это было бы логично, да?

Фомин кивнул.

– Но несчастным случаем тут и не пахнет… Давай взглянем на такси, лады?

– Давай. Только я Ромке позвоню. Ромка Дымов – это наш эксперт, он хотел присутствовать. Не возражаешь?

– С чего бы? – пожал плечами Захар. – Буду рад познакомиться!

Когда они подошли к гаражам, расположенным на неухоженной территории, прилегающей к участку, их встретил высокий и худой, как палка от швабры, мужчина средних лет с усиками а-ля Адольф Гитлер. Захар никогда не зацикливался на внешности (он и сам, мягко говоря, выглядел не вполне конвенционально), однако каждый раз, видя человека с подобным «украшением» на лице, он задавался вопросом: что, собственно, заставило его отрастить столь малопривлекательную деталь? Он в жизни не встречал человека, которому действительно шли бы такие усы! Однако во всем остальном Роман Дымов оказался вполне адекватным, даже приятным человеком и, по-видимому, отличным спецом что, к несчастью, а может, и к счастью, не сумел по достоинству оценить майор Ставрогин.

– Дело-то у нас отобрали, – говорил Роман, пытаясь открыть заевшую дверь гаража, – да только странно как-то, половинчато: дескать, забудьте обо всем… А как забыть-то, коли машину выловили? Я, значит, этому Ставрогину звонить, а он – да-да, все понятно. Что ему понятно? Такси это, вполне может быть, серьезная улика в деле об убийстве, да не кого-нибудь, а жены самого Стрельникова!

– И что Ставрогин? – спросил Захар.

– Да ничего, – развел руками Дымов, распахивая наконец скрипучую металлическую дверь. – Я думал, он своих специалистов пришлет, что ли, написал целую, понимаешь, можно сказать, монографию на тему этого несчастного такси…

– А мне можно твою «монографию» почитать? – поинтересовался Захар.

– Да зачем глаза-то портить? Я тебе сам все нарисую – в лучшем виде! Вот, гляди, – и Роман ткнул пальцем в правую дверцу, но Захар и сам заметил выбоину в металле. – По касательной прошла, самой пули нет, но, судя по вмятине и остаткам вещества в ней, сомнений быть не может: это – пуля, и ничто иное!

– Ты хочешь сказать, что такси двигалось, когда…

– Скорее всего. Видать, его обстреляли с расстояния – возможно, даже на ходу. Больше следов от пуль я не нашел, но это не значит, что других выстрелов не было, верно? Мне кажется, что стреляли из проезжавшей мимо тачки – потому-то и пуля не застряла в дверце, понимаешь? – Эксперт провел пальцем по щербине.

– Может, пытались остановить? – предположил Захар задумчиво. – Сможешь показать на карте, где обнаружили такси?

– А что, хочешь гильзы поискать?

– Хочу попробовать. Так как, покажешь место?

– Чего ж не показать-то – конечно, покажу! Этот фээсбэшник – странный тип: вместо того чтобы облазить весь бережок, забрать машинку на экспертизу (у них там уж наверняка получше нашего аппаратура имеется!) он только у патолога отчет забрал – и с концами! Куда катится наш мир? Никто не хочет работать, никто…

* * *

– Регина Савельевна, я все узнала! – объявила Устинья, врываясь в кабинет с двумя чашками только что сваренного кофе. Она едва дождалась конца рабочего дня, каким-то шестым чувством ощутив, что начальница не захочет говорить в присутствии других членов команды. Но теперь, когда все разошлись, а адвокатесса, по обыкновению, «зависала» в своем кабинете, Устинья решила, что пришло ее время. Она поставила кофе на стол и уселась напротив Регины, которая, оторвав взгляд от бумаг, уставилась на нее ничего не понимающим взглядом. Ее мысли были так заняты делом Стрельникова, что она не сразу сообразила, о чем речь. Проходя мимо газетного ларька, Регина увидела на самом видном месте журнал, на обложке которого красовалась большая фотография Анны. Она не стала даже читать надпись под ней, понимая, что сейчас бульварная пресса начнет почем зря раскручивать историю, придумывая детали, о которых, само собой, им вряд ли сообщили официально. Частенько случается, что газетчики высасывают истории из пальца, создавая мыльные пузыри, которые лопаются, не успев подняться в воздух. Но в этот раз они вряд ли ошибаются: случай и в самом деле громкий, а последствия у него могут оказаться самые что ни на есть катастрофические – вот уж «хлебная» тема, ничего не скажешь! Только ленивый не пишет и не говорит сейчас об Анне Стрельниковой…

– Что вы узнали, Устинья? – переспросила Регина.

– Ну как же… – опешила та. – Про этого, про Михаила Крымова же!

– Про… ах, простите, Устинья, у меня голова сейчас другим занята! Так что вы узнали?

Девушке стало обидно. Она-то старалась, бегала по городу, выполняла поручение во внерабочее время, а начальнице, оказывается, не больно-то и интересен результат? Да кто он вообще такой, этот Михаил Крымов, и каким боком относится к делу, которым сейчас занимается вся команда Регины?

– Ну, давайте же! – ободрила Устинью адвокатесса. – Что за информация?

– Крымов преподает в универе, – ответила та, но уже без прежнего энтузиазма. – На двух факультетах – восточном и философском.

«Это я и так знала!» – едва не выкрикнула Регина, но сдержалась: она заметила, что секретарша не в духе, только не могла взять в толк, из-за чего. Регина изо всех сил пыталась делать вид, что сведения, сообщаемые Устиньей, для нее ценнее любых других, но давалось ей это с большим трудом: Михаил не звонил уже целые сутки. Регина обманывала себя, убеждая, что не считает часы, но в любой момент она могла с точностью до минуты сказать, сколько времени не слышала его голоса.

– Кажется, его там ценят, – продолжала Устинья. – Студенты, во всяком случае.

– Откуда вы знаете?

– К нему на лекции народ валит валом, – пояснила девушка, чувствуя, как напряжение и обида постепенно отпускают ее, давая волю обычной жизнерадостности. – С других факультетов приходят, представляете? Стулья даже приносят дополнительные!

Помимо собственной воли, Регина ощутила прилив радости: человек, которого она выбрала в любовники, как выясняется, хорош не только в постели! Она ценила в людях профессионализм, но Михаил редко говорил о работе… Да что там, они вообще нечасто разговаривали, когда поблизости оказывалась кровать.

– А вот преподы его, похоже, не слишком жалуют, – продолжала Устинья, уже полностью оправившись от разочарования, вызванного напускным равнодушием босса.

– Почему же? – нахмурилась Регина.

– Ну, я же не так тесно с ними общалась…

– У кого вы почерпнули столь интересные факты из жизни Крымова, если не секрет?

– У секретарши ректора и ее коллеги из деканата, разумеется, – пожала плечами Устинья, как будто бы ответ подразумевался сам собой. – А еще зажала в уголке парочку студентов с философского факультета. Не беспокойтесь, я представилась журналисткой, пожаловалась на тяжелую репортерскую долю… Ну, пришлось секретаршам «занести» по коробке «Рафаэлло», само собой, но это мелочи.

– А их не удивило, что вы именно Крымовым интересовались?

– Не-а, – победно сверкнув серыми глазами, усмехнулась Устинья. – Я посидела в Интернете и провела небольшое исследование: этот Крымов весьма популярен, знаете ли.

– В самом деле?

Регина действительно была удивлена. Казалось бы, что может быть проще – залезть в Сеть и покопаться там, однако ей как-то не пришло в голову это делать. Возможно, все дело в том, что она не рассчитывала, что Михаил окажется известной личностью, и он не выглядел как человек, зависающий в соцсетях.

– У него куча монографий по истории ислама, буддизма и индуизма, а также несколько книг в серии «История мировых религий». Он даже по телику выступает – думаю, в этом и кроется причина того, что коллеги его недолюбливают: завидуют, наверное. А еще он симпатичный, – добавила Устинья. – Это, знаете ли, большая редкость среди всех этих ученых дядек с мозгами! Так что, – подытожила она, – сами понимаете, никто не удивился, что я задавала о Крымове вопросы, даже особо придумывать ничего не пришлось.

– Хорошо, что еще интересного удалось выяснить?

– Ну, Крымов долгое время жил в Москве, часто ездил на Ближний и Средний Восток, даже, кажется, консультировал правительство по религиозно-политическим вопросам. Он преподает в университете уже лет пять, но о его личной жизни по месту работы ничего не известно – кроме того, что он вроде бы женат.

Значит, Захар прав: Михаил ей врал… Хотя, нет, не так: он просто как-то забыл упомянуть о том, что у него имеется жена и, возможно, дети! Регина никогда не задавала ему вопросов на эту тему, и, даже когда Захар предложил ей это сделать во избежание возможных недоразумений, она не воспользовалась его советом. Ну вот все и разрешилось… пусть и не так, как ей того хотелось.

– Но я ведь не только в универе побывала, – неожиданно сказала Устинья.

– А где еще-то? – удивилась Регина.

– Во-первых, я выяснила, где Крымов живет сейчас, – и она положила на стол бумажку. Регина убедилась в том, что написанный на ней адрес совпадает с тем, где происходили их встречи: какое облегчение, значит, та квартира не «конспиративная»! Только от этого ничуть не легче: получается, что постель, где им вместе так хорошо, принадлежит другой женщине?

– Но он переехал туда всего пару лет назад из пригорода. Точнее, из Пушкина. Я заполучила адресок. Еще не успела туда съездить, жду вашей отмашки. Хотите? Может, там получится что-то узнать о его…

– Нет-нет, Устинья, спасибо – больше ничего не нужно. Вы хорошо потрудились, и я вам очень благодарна. Не сомневайтесь, это отразится на вашей зарплате: я непременно учту сверхурочные.

Девушка ожидала вовсе не этого. Ей хотелось, чтобы начальница объяснила цель задания, но Регина, похоже, не собиралась этого делать. Что ж, в конце концов ничто не мешает Устинье самостоятельно посетить славный городок Пушкин – говорят, в нем куча достопримечательностей, а она – вот позорище! – там ни разу не была.

* * *

– Поверить не могу! – пробормотала Регина, ошарашенно таращась на Захара, сидевшего напротив и только что поведавшего ей о беседе с приозерскими сыщиками. – Значит, машину Ольги обстреляли?

– Мне нужны твои студенты, – вместо ответа, которого, в сущности, и не требовалось, сказал Захар. – Все, кто свободен и может позволить себе роскошь потратить сутки на поиск улик. Работа предстоит муторная: в последнее время шли дожди, и вообще маловероятно, что мы что-нибудь отыщем, но попробовать стоит. Мозги тут не главное, главное – тщание и терпение, поэтому можешь выделить, скажем, Инну и Леху. Идет?

– Хорошо, забирай, – согласилась Регина.

– А как там Ольга, тебе удалось с ней поболтать?

– Да какое там – ее охраняют как царскую казну! Сам понимаешь, я не могу официально заниматься ее делом, из-за Стрельникова, а по-другому Ставрогин меня к ней не допустит. Но нам просто необходимо с ней пообщаться!

– А если напрячь министра? – предложил Захар. – Ну, это же его касается в первую-то очередь, верно? Наверняка он может надавить…

Звонок мобильного Регины прервал его речь.

– Да, Вероника, я тебя слушаю?

Захар не мог разобрать слов помощницы министра, но он слышал, что ее голос звучит возбужденно. Регина молча слушала, и ее меняющееся выражение лица не сулило ничего хорошего: он даже привстал.

– Я сейчас же закажу билет, – сказала Регина. – Приеду ближайшим поездом.

– Что? – спросил Захар, когда она отложила сотовый и подняла на него глаза.

– Похоже, Стрельникову предъявят обвинение в убийстве…

– Ч-ч-ч… Ты серьезно?

– Сама не верю, но Вероника в панике!

– Погоди, разве Ольга – не основная подозреваемая? – продолжал недоумевать Захар. – У них что, появились новые улики? Ольгу отпустят или как?

– Жаль, что я не могу ответить ни на один из твоих вопросов, – пробормотала Регина, нажимая на кнопку селекторной связи. – Устинья, мне нужен билет до Москвы на самое ближайшее время, желательно на «Сапсан».

– Сделаем! – отозвалась секретарша.

– Пусть закажет два билета, – встрял Захар. – Я еду с тобой!

– Нет, ты мне понадобишься здесь. Надо присмотреть за ребятами, да и помощь им не помешает – они же в отличие от тебя никогда не имели дела со следственно-оперативной работой.

– Но я не хочу отпускать тебя одну в чужой город!

– Ох, брось, Захар, я же не в Багдад еду! Это Москва, столица нашей Родины…

– Криминальная столица. Но дело не в этом: там ты окажешься со Ставрогиным один на один, а то и еще с кем-то похуже – когда дело касается государственной безопасности, никогда не знаешь, с чем столкнешься!

– Ну, в таком случае твое присутствие вряд ли чем-то мне поможет: ты так и не рассказал, какой компромат может быть на тебя у Вероники. А вот Ставрогин, возможно, в курсе, так что ты только помешаешь. Успокойся, – добавила она, видя, что Захара не убедила, – мне ничего не грозит. Я совершенно официально адвокат Стрельникова, и ни Ставрогин, ни кто-либо другой не сумеет помешать мне с ним встретиться, как они делали это в случае Ольги Лавровой. А ты оставайся тут «смотрящим», ладно? Мне понадобятся глаза и уши в Питере. Если что – сразу звони!

* * *

Гостиница «Корела», куда к полудню добрались Алена и Артурчик, располагалась в центре Приозерска, на главной площади. Табличка у входа гласила, что здание построено по проекту финского архитектора Ланкинена, а сам отель, как выяснилось, занимал второй этаж.

Молоденькая администраторша, скучавшая у стойки, узнав о причине визита молодых людей, оживилась, особенно когда увидела фотографию Анны Стрельниковой. Она не могла не узнать женщину, чье лицо в последние сутки появлялось на экранах чаще, чем любое другое, а также не могла не слышать, какая зловещая история с ней связана. Однако, к собственному сожалению и разочарованию визитеров, она не смогла сообщить ничего полезного. Разумеется, она не забыла бы, если б видела Анну среди постояльцев, но она ее не припоминает. Конечно, Стрельникова могла побывать здесь и не в ее дежурство, но сейчас этого все равно не узнать, так как ее сменщица в отпуске, отдыхает в Крыму. Можно ли посмотреть записи с камер видеонаблюдения? Разумеется, ведь она в хороших отношениях с охранниками, особенно с Толиком, который как раз сегодня с утра заступил на смену.

Последующие три часа Алена и Артурчик провели в тесной и душной каморке, причем совершенно безрезультатно: в глазах рябило от коридоров и постояльцев, но ни одного знакомого лица они не заметили. Толик тоже был в печали – он явно надеялся на то, что сможет похвастаться перед коллегами тем, что принимал участие в расследовании громкого убийства и сумел предоставить информацию, которая и привела в конечном итоге к поимке преступника.

Когда они вышли на улицу, накрапывал мелкий дождик. Похолодало, как часто бывает в мае, когда температура непостоянна и колеблется от практически летней до почти что осенней.

– Слушай, давай поедим, а? – взмолился Артурчик. – Я позавтракать не успел, а уже половина четвертого!

– С вами, мужиками, каши не сваришь – все время вас что-то не устраивает! – сердито прошипела Алена.

– Почему не устраивает? – пожал плечами Артурчик. – Я и против каши не возражаю… Гляди, вон кафе какое-то. Я угощаю!

Алена презрительно фыркнула, а про себя подумала, что в таком случае это можно считать их первым свиданием. Конечно, сам Артурчик не имел в виду ничего подобного. Что ж, пусть хотя бы за обед заплатит: Алена знала, что у парня богатые родители. Он не хвастался, но стоило посмотреть на его айфон последней модели и автомобиль, как иллюзии о том, что имеешь дело с простым питерским парнем, рассеивались. Алена презирала таких, как он, сынков состоятельных предков, так называемую «золотую молодежь», но сама не заметила, как ее отношение к Артурчику изменилось. Он не был похож на большинство своих приятелей и, хотя любил потусить в клубах, не считал это делом всей жизни. Он мечтал стать известным адвокатом и готов был пахать, чтобы этого добиться. Артурчик составлял Алене достойную конкуренцию, пусть и был немного младше, все еще оставаясь студентом, тогда как она оканчивала аспирантуру. Однако выглядел он старше своих лет, и Алена в жизни не видала такого красивого парня вблизи, и уж тем более ни у одного из подобных типов не возникало желания поболтать с девушкой, не соответствовавшей их понятиям ни о женской привлекательности, ни о полноте кошелька ее родителей. Алена привыкла всего в жизни добиваться сама, поэтому, несмотря на симпатию к Артурчику, ее раздражало его легкое отношение к деньгам. Сама она грезила не столько о славе, сколько о материальном благополучии, а адвокатская карьера была для нее лишь средством достижения этой цели. Артурчик ее бы не понял, ведь он родился с серебряной ложкой во рту… Так что пусть раскошелится!

Набив рты неплохо приготовленной лазаньей и греческим салатом, они, не переставая, обсуждали свои дальнейшие действия.

– Послушай, – проговорила Алена, проглотив очередной кусок, – а с чего мы решили, что Анна с любовником приперлись бы в самое людное место в городе?

– С предполагаемым любовником, – заметил Артурчик, прожевав. – Мы знаем о мужике только со слов Ольги, которая…

– Которая сидит в «застенке» Ставрогина, я помню, – нетерпеливо перебила девушка. – Неважно, с кем встречалась Анна, важно то, где она это делала. В любом случае встречи предполагались тайные, раз ее понесло в Приозерск… Значит, надо искать там, где ее с наименьшей вероятностью мог бы найти муж или встретить кто-то из общих знакомых, так?

Артурчик поразмыслил пару секунд, после чего нехотя кивнул, соглашаясь. Ну почему эта девица всегда права? Собакина была единственной, в чьем обществе он постоянно ощущал дискомфорт. Возможно, виной тому чувство собственного превосходства, которое она неустанно демонстрирует? Такое впечатление, что ей жизненно необходимо доминировать над собеседником, выставляя напоказ свою способность логически мыслить и делать выводы. Артурчик знал, что Регина ценит Алену выше других членов группы, за исключением разве что Захара и Мамочки, которым нет равных. Что он должен сделать, чтобы сравняться с ней? В обычной ситуации он бы и в сторону ее не взглянул, но, работая бок о бок с Собакиной, можно многому научиться… Хоть и неприятно выслушивать постоянные нотации и насмешки от девчонки!

Артур вытер руки о бумажную салфетку и вытащил из кармана планшет. Введя в поисковик слово «Приозерск», он начал перечислять местные «достопримечательности»:

– Так вот: частная гостиница «Уют» на семнадцать мест, расположенная в километре от центра города.

– Вот, это уже ближе к делу! – закивала Алена. – Еще?

– Еще есть гостиница «Заводская»… Эта дальше, в двух километрах от центра. Сорок мест, номера с частичными удобствами…

– Что-то я сомневаюсь, что Стрельникова, привыкшая к комфорту, согласилась бы проводить время в номере с «частичными» удобствами и туалетом на этаже! – перебила Алена.

– Если, как предполагает Регина, она встречалась с любовником, то пару часиков можно и перетерпеть без санузла!

– Ну, в туалет-то им все равно захотелось бы, – упрямо возразила Собакина. – Не самая приятная перспектива столкнуться у толчка с кем-то, кто может тебя узнать! Кроме того, зачем жертвовать гигиеной, если можно ею не жертвовать?

– Ну ладно, гляди: лесной отель «Ладога», расположен на берегу Ладожского озера…

– Вот оно – то, что надо! – воскликнула Алена, сверкая глазами.

– А еще есть «Рощица», частный отель-пансион, – добавил Артур. – Тоже на берегу Ладоги, только дальше от города. Всего на одиннадцать номеров. Кроме того, вот тут три маленькие гостиницы, недалеко друг от друга…

– С них и начнем, – подытожила Собакина. – Если тупик, рассмотрим другие варианты, но, чтобы зря башмаки не стаптывать, давай пойдем по пути наименьшего сопротивления и наибольшей вероятности?

– Хорошо, – вздохнул Артур, в очередной раз убеждаясь в том, что Алена права в большинстве случаев.

* * *

– А с чего ты решил, что искать надо именно здесь? – поинтересовался Иван, осматриваясь. Вокруг высились деревья, близко подходя к кромке воды.

– Ну, сам смотри, – принялся терпеливо объяснять Захар, памятуя наказ Регины обучать ребят по мере необходимости. – Мы ехали вдоль берега, так?

Парнишка кивнул.

– В большинстве мест он обрывистый и только в некоторых – пологий, как здесь.

– То есть здесь легко столкнуть машину в озеро? – уточнил Иван.

– Молодец! Ее нашли неподалеку. Это ведь не река, поэтому такси не могло унести на большое расстояние сильным течением.

– Понятно, – кивнул студент. – Только вряд ли мы что-то тут найдем: шли дожди, и все улики, должно быть, смыло…

– Выхода все равно нет, – пожал плечами Захар, – надо искать!

Инна стояла чуть в стороне, и на ее лице застыло недовольное выражение. Конечно, Артурчик с Аленой, как всегда, занимаются непыльной работенкой, рассекая по Приозерску на машине, а они с Иваном и Лехой, как рабы, вынуждены копаться в грязи! Она с тоской смотрела на рыхлую, мокрую землю под ногами. С неба снова капало – самый противный из дождей – моросящий, да еще и с ветром… Хорошо, что Захар предупредил, чтобы они надели подходящую обувь, но ее кроссовки, кажется, уже намокли, и для подобного дела больше подошли бы резиновые сапоги. Инна с завистью скосила глаза на тяжелые армейские ботинки Захара. А он, между прочим, ничего… Староват, конечно, но кого сейчас заботят такие вещи? Не красавец, это точно, зато тело как у спортсмена-олимпийца, даже, пожалуй, лучше, и мозги – почти что под стать Регине. Но вряд ли какая-то девчонка вроде Инны его заинтересует, когда на горизонте маячит Регина. Интересно, какие у них все-таки отношения – чисто платонические или… Иногда эти двое ведут себя почти как старые супруги, а иногда как старшеклассники…

– Ты работать собираешься?

Вопрос Ивана вывел девушку из состояния задумчивости. Она снова посмотрела себе под ноги – туда, где в вязкой жиже могли покоиться улики, которые им надлежало найти. Во всяком случае, для этого они сюда и приехали.

* * *

Вопреки опасениям Регины, Стрельников ждал ее не в камере и не дома, а в собственном кабинете. Вероника, встретившая ее на станции, сообщила, что сняла ей номер в гостинице «Новотель Москва-Сити». Однако они, не заезжая туда, сразу направились в МИД.

– Они узнали, что Стрельников нанимал частного детектива для слежки за Анной! – выпалила она, как только Регина забралась в салон представительской «Ауди».

– Что? – переспросила та, тут же вспоминая рассказ Елены Лавровой. – Значит, это правда?

– Что – правда? – не поняла Вероника. Ну конечно, она ведь понятия не имела о том, что им удалось выяснить!

– Неважно, продолжай.

– Так вот, не знаю, откуда, так сказать, «дровишки», но Ставрогин мертвой хваткой вцепился в Стрельникова.

– Он здесь?

– Кто?

– Майор.

– Приехал сразу после нас и взял шефа за бока.

– А как же Лаврова?

– Та тетка, таксистка? Понятия не имею. Знаешь, Лаврова меня интересует сейчас меньше всего. Меня занимают только проблемы шефа. И тебя, между прочим, тоже должны!

– Я – вся внимание и озабоченность!

Вероника внимательно посмотрела на бывшую одноклассницу в попытке понять, не издевается ли она, но лицо Регины выглядело серьезным как никогда.

– Значит, не знаешь, кто сообщил Ставрогину о детективе?

Вероника покачала головой. Она выглядела подавленной, и Регина даже пожалела ее: впервые эта горделивая, статная женщина демонстрировала растерянность.

– Но кто-то же сообщил… – задумчиво пробормотала Регина, глядя в окно на проплывающий мимо городской пейзаж. Водитель включил мигалку, и они неслись по городу, невзирая на сигналы светофоров, со скоростью свыше девяносто километров. – Вот именно, – кивнула Вероника. – Кто-то!

– По-моему, ты зря переживаешь: подобраться к твоему шефу почти невозможно, да и президент это вряд ли допустит…

– Президент не станет делать резких движений! Он человек осторожный и предусмотрительный, поэтому вряд ли стоит ожидать, что он грудью бросится на защиту Игоря, рискуя подмочить собственную репутацию. В конце концов в наше время верить нельзя даже самому себе…

– А ты сама как считаешь?

– В смысле?

– Мог Стрельников…

– Анну убить, что ли? Из ревности? Чушь собачья!

– Почему?

– Да потому, что он спокойный как слон!

– Слоны, между прочим, в ярости страшны, – заметила Регина.

– Только не Игорь: у него выдержка как у далай-ламы!

– А вдруг на него накатило? Тяжелые времена, ни минуты передышки, война на Среднем Востоке, газово-нефтяной кризис, торговые эмбарго, санкции – поневоле вскипишь, нужна только маленькая искра!

– Знаешь, что удивляет меня больше всего? Анна не похожа была на женщину, которой нужен какой-то мужчина, кроме Игоря. Мне приходилось наблюдать их, так скажем, в «диких условиях», без камер и посторонних, и они… Понимаешь, они, возможно, и не были такой уж идеальной парой, какой их представляли СМИ, но сосуществовали вполне гармонично. Анна уважала его личное пространство и делала все, чтобы облегчить шефу жизнь.

– Что, если ей надоело исполнять роль Пятницы при Робинзоне? Захотелось романтики, тайных свиданий…

– Ей же не двадцать лет было, помилуй!

– Тридцать два, да? Самый тот возраст, когда человек, устав от брака, сопряженного с кучей условностей, постоянно на виду и так далее, стремится к простым удовольствиям.

– Глупости! Почему ты говоришь так, словно уже доказано, что Анна изменяла Игорю?

– А разве нет?

– Ставрогин, зараза, ничего не говорит прямо. Он только задает вопросы, а на наши с шефом отвечает уклончиво или вовсе не отвечает.

– Тогда с чего ты решила, что у него и в самом деле что-то есть на Стрельникова? Вдруг он блефует?

– Как это?

– Ну, узнал он, что твой шеф нанимал детектива – и что дальше? Насколько много ему известно? Полагаю, если бы он и в самом деле что-то знал, то Стрельников давно бы уже сидел у него на допросе!

– Не забывай, что Игорь – министр иностранных дел как-никак: чтобы к нему подобраться, нужны железобетонные улики!

– Значит, таких улик нет?

– Не знаю.

– Что говорит сам Стрельников?

– Он отказывается со мной разговаривать на эту тему.

– Неужели?

Регина была удивлена. Ей казалось, что уж Веронике-то министр доверяет как самому себе! Выходит, даже с ней он не делится информацией, которая способна его похоронить – не означает ли это, что он виновен?

– Шеф говорит, что тебе он расскажет все, что знает, – продолжала между тем Вероника. – Ты сумеешь ему помочь? Журналистов пока удается держать подальше от него, но, кто знает, как долго это будет продолжаться? Необходимо найти того, кто убил Анну, и вывести Игоря из-под подозрения!

– Я – его адвокат, – напомнила Регина, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. – Позволь мне сделать мою работу, ладно?

Кабинет Стрельникова выглядел не совсем так, как она себе представляла: никакого пафоса, все строго, даже, пожалуй, аскетично. Немолодой секретарь, облаченный в строгий серый костюм, доложил об их прибытии, и Вероника легонько подтолкнула Регину к дверям кабинета министра. Адвокатесса чувствовала некоторую робость, ведь она впервые оказалась в столь серьезном правительственном учреждении! В зале суда она ощущала себя как рыба в воде, кем бы ни являлся ее противник или обвиняемый, однако сейчас ей казалось, что она школьница, которую вызвали на беседу к директору.

При виде вошедших женщин Стрельников поднялся из-за стола. Он выглядел ничуть не более взволнованным, чем в те разы, когда Регина с ним встречалась: все тот же холодный, оценивающий взгляд из-под очков в дорогой оправе, та же прямая спина, как у артиста балета, то же короткое, крепкое рукопожатие.

– Спасибо, Вероника, – обратился он к своей помощнице, – вы можете идти.

Регина и ее бывшая одноклассница удивленно переглянулись. Как, он выставляет Веронику? Однако ни одна из них перечить не решилась.

– Спасибо, что так быстро приехали, – сказал Стрельников, когда Вероника удалилась.

– Я же ваш адвокат, – пожала плечами Регина. – Это – моя работа.

– Я уважаю людей, которые так относятся к своим обязанностям, – кивнул министр и опустился на стул, одновременно указывая гостье на место рядом с собой. Она невольно скользнула взглядом по его рукам, которые Стрельников положил на стол перед собой. Они были загорелыми и худыми, с длинными пальцами. На безымянном тускло поблескивал тонкий золотой ободок – значит, он до сих пор носит обручальное кольцо, несмотря на статус вдовца. Во второй раз.

* * *

Устинья могла посвятить выходной более интересным вещам – к примеру, сходить в кино или, скажем, в музей, но она предпочла продолжить свое маленькое расследование. Ее возбуждала сама перспектива того, что ей могут открыться тайны Регины, которые начальница предпочла бы оставить при себе.

Адрес, по которому проживал Михаил Крымов, Устинья нашла без труда. Погода стояла отличная: дожди, кажется, устали проливаться и решили сделать перерыв. Светило солнце, и нежная листва на деревьях смотрелась особенно ярко, словно сойдя с полотен Левитана или Ладыгина. Обычная пятиэтажка явно недавно прошла капитальный ремонт и оттого выглядела презентабельно. Девушка огляделась. Насколько она сумела выяснить, Крымов не жил в своей бывшей квартире – значит, ломиться туда бесполезно. Оставался опрос соседей, но для этого требовался подходящий предлог. У Устиньи имелась наготове душещипательная история, и она искала объект, которому можно выложить ее в обмен на информацию. Подъезд в доме всего один, квартир всего двадцать шесть, то есть соседи наверняка неплохо друг друга знают…

Заметив на детской площадке пожилую даму, которая внимательно смотрела в ее сторону из-под стекол толстых очков, девушка засеменила туда.

– Простите, – произнесла Устинья, изобразив самую что ни на есть застенчивую улыбку, – вы в этом доме живете?

– А почему вы интересуетесь? – подозрительно спросила пожилая дама. Выглядела она колоритно – полная, но одетая с иголочки, очевидно, она отоваривалась в одном из магазинов для «больших людей», в которых, насколько известно Устинье, цены здорово кусались (создавалось впечатление, что вес человека растет прямо пропорционально его доходам – во всяком случае, видимо, так полагали владельцы этих магазинов). На голове у дамы ловко примостилась маленькая бордовая шляпка-таблетка, причем определенно не из дореволюционных запасов, а современная, с маленькой коричневой вуалькой, не закрывающей обзор. В руках, обтянутых сетчатыми митенками, незнакомка держала увесистую деревянную трость, увенчанную головой собаки, – судя по всему, чей-то дорогой подарок. Все это Устинья отметила, окинув даму одним-единственным взглядом с близкого расстояния. Она знала о своей способности подмечать детали и была в курсе, что это – одно из тех качеств, которые ценит в ней Регина. Что ж, она ее не подведет!

– Видите ли… могу я присесть?

Пожилая дама горделиво кивнула, но ее внезапно заблестевшие глаза выдали, что она заинтригована. Сидящая целыми днями на одной и той же скамейке, Ольга Борисовна Усольцева привыкла к тому, что в ее дворе почти ничего не происходит. Ну, иногда мальчишки шалили, порой ругались семейные пары, кто-то из соседей носился по округе в поисках потерявшейся собаки – и только. Незнакомые люди редко сюда забредали, а Ольга Борисовна, страдающая коксартрозом коленных суставов, не могла позволить себе слишком удаляться от этой самой скамейки и была вынуждена целыми днями созерцать один и тот же унылый скверик.

– Понимаете, – заговорщическим тоном продолжила Устинья, придвигаясь поближе к новой знакомой, – у меня есть сестра. Младшая. Ее Дашей зовут. Она студентка. Учится в университете на первом курсе. И Даша, она, знаете ли, глупая такая девчонка… В общем, она влюбилась в преподавателя.

Интерес в глазах Ольги Борисовны стал еще более заметен: она обожала любовные истории и, когда не сидела в скверике, смотрела бесконечные аргентинские или бразильские сериалы. Сын подключил ей спутниковую тарелку, и теперь она могла заниматься вторым своим любимым делом дни напролет. Ольга Борисовна так бы и делала, если бы не первое любимое дело – наблюдение за жильцами собственного дома.

– Да, – со знанием дела кивнула пожилая дама, – такое часто случается. Молодежь!

– Вот-вот, и я про это, – энергично закивала Устинья, почувствовав поддержку. Это подсказало ей, что она нашла правильный подход. Частенько самый банальный выход оказывается наиболее верным: незнакомые люди становятся разговорчивыми и даже доверчивыми, когда чужаки доверяют им свои проблемы. – Дашка совсем голову потеряла, но она у нас девочка домашняя, ей легко навешать лапши на уши…

– Мужчины – народ коварный, – с готовностью подтвердила Ольга Борисовна. Уж она-то точно знала, побывав замужем четыре раза и трижды испытав разочарование развода! Слава богу, четвертый супруг отправился на тот свет, не успев ей изменить, и данный факт избавил Ольгу Борисовну от очередной затяжной депрессии. Теперь она стала свободной женщиной и в обозримом будущем не собиралась вновь связывать себя узами брака. Хотя, как говорится, чем черт не шутит…

– Он здесь живет, да? – догадалась она. – Кто же? Так, кто у нас подходит – Иван Ильич, что ли? Ах нет, он в Техноложке преподает… Но больше в доме преподавателей нет, насколько мне известно!

– Крымов, – подсказала Устинья. – Михаил Крымов.

– Мишенька? – удивленно вздернула брови Ольга Борисовна. – Но он давно здесь не живет, с тех самых пор, как та трагедия произошла!

– Трагедия? – навострила уши девушка. – Вы о чем, простите?

– Знаете, милочка, – доверительно нагнувшись к самому уху Устиньи, прошептала пожилая дама, – я бы на вашем месте держала вашу сестрицу подальше от объекта ее любви. Если она, как вы утверждаете, действительно влюбилась в Мишу Крымова, то ничего хорошего из этого не выйдет!

– Так я и думала! – огорченно всплеснула руками Устинья. – Он развратник, да? Пользуется молоденькими студентками, а потом бросает?

– Про это мне ничего не известно, – пробормотала Ольга Борисовна. Ее мозг тщательно записывал и фильтровал информацию, раскладывая по полочкам, дабы в нужный момент сразу предоставить хозяйке то, что необходимо. – Но после того, что произошло с этой семьей, я бы ни за что не посоветовала молоденькой девушке связываться с таким человеком!

* * *

– СМИ рвут меня на части, – бесцветным, лишенным выражения голосом сказал Стрельников, снимая очки и потирая переносицу двумя пальцами. Без очков он выглядел моложе, и Регина вдруг вспомнила, что он ненамного старше нее, хотя по телевизору, во время публичных выступлений, министр выглядел весьма солидно. – Здесь – самое безопасное место.

– Репортеры всегда гоняются за сенсациями, – пожала плечами Регина. – Вы, к сожалению, стали их мишенью, и так продолжаться будет до тех пор, пока ситуация тем или иным образом не разрешится. Вы не были со мной откровенны до сих пор, Игорь Иванович, но так больше продолжаться не может: Ставрогин почему-то знает о вас больше, чем я, ваш адвокат, и так дела не делаются!

– Я и сам это понимаю, – согласился Стрельников. – Потому-то вы и здесь, Регина Савельевна: я намерен рассказать вам все, что поможет найти убийцу Анны.

Регину пронзила странная мысль. Обычно у супругов, даже у любовников, имеются друг для друга какие-то прозвища, уменьшительно-ласкательные имена. Министр никогда не называл свою покойную жену Аней, Анечкой, Анютой – только Анной (странно, что отчество не использовал, а то получилось бы совсем как в МИДе на официальной церемонии приема иностранных послов!). Регина поймала себя на том, что ее вдруг накрыла волна неприязни к человеку, сидящему рядом, и она в очередной раз вспомнила Захара, предупреждавшего о проблемах, связанных с ее согласием заняться делом Стрельникова. Но теперь поворачивать назад было поздно, и Регина сама загнала себя в ловушку, выбраться из которой она сможет только вместе с министром иностранных дел. Или увязнуть на пару с ним.

– Так что вы хотите знать? – спросил он.

– Ну, перво-наперво, вы ли убили свою жену?

– Что?! Я? Анну?! Нет, разумеется, нет!

– Уф-ф, какое облегчение: значит, не придется защищать убийцу. Теперь я желаю знать все то, что известно Ставрогину.

– Видите ли, Регина Савельевна…

– Можно просто Регина.

– Видите ли, дело в том, что я понятия не имею, что ему известно. За время общения с этим малоприятным человеком у меня создалось впечатление, что у него имеется источник, которому он либо не слишком доверяет, либо этот самый источник выдает ему информацию по частям. К примеру, я не могу взять в толк, как майор пронюхал о частном детективе…

– А, так значит, был детектив? – перебила Регина. – Зачем вы следили за женой, можете объяснить?

– Знаю, звучит глупо, но я подозревал ее в измене.

– Вовсе не глупо: по неофициальной статистике, примерно пятьдесят процентов мужей и жен подозревают партнеров в неверности, причем в тридцати процентах случаев подозрения оправдываются.

– Вам виднее.

– С чего вы взяли, что у Анны есть любовник?

– Такие вещи просто чувствуешь, и все. Она вела себя как примерная жена, но временами я не мог ее найти. Приходя, она изобретала правдоподобные версии, но с каждым разом мои подозрения усиливались. Пару раз я заставал Анну беседующей с кем-то по телефону, но при моем появлении она либо сворачивала разговор, либо меняла тему так резко, что не заметить было невозможно. У меня есть служебный автомобиль с водителем, Григорий его зовут, которым я почти не пользуюсь – предпочитаю, знаете ли, сам водить, когда протокол не требует иного, однако Анна отказывалась ездить с Григорием. Если ей требовалось куда-то отправиться, она брала такси.

– Разве ваша жена сама не водила?

– Нет. Я много раз предлагал ей пойти на курсы, но Анна все время находила предлог, чтобы этого не делать. Не знаю, может, она боялась? В Москве такое движение…

– Так вы только поэтому заподозрили ее в неверности? – недоумевала Регина. – Мне кажется, для таких серьезных выводов требуются доказательства поубедительнее!

– Она врала – разве этого недостаточно? Говорила, что едет в благотворительный фонд или в детский дом, но потом выяснялось, что ее там никто не видел!

– И вы наняли детектива. Хорошо, как вы его нашли – через знакомых?

– Нет, что вы! Это было бы слишком подозрительно: представляете себе, что министр иностранных дел ищет человека с определенными навыками, игнорируя находящуюся в его распоряжении ФСБ?

– Да уж. Так где вы нашли сыщика?

– Вы будете смеяться – в Интернете.

– Боже мой! Вы хотя бы представляете себе, насколько опасен наем таких людей?

– А мы не встречались лично.

– Если он и в самом деле профессионал, – усмехнулась Регина, – то уже через час знал, с кем имеет дело!

– Он – профессионал. И он предоставил мне фотографии, доказывающие, что мои подозрения верны.

– И эти снимки обнаружил майор, я правильно понимаю?

– Ума не приложу, как я так опростоволосился! Оставить компрометирующие меня фото в столе…

– В последнее время у вас было полно других дел, – попыталась подбодрить Стрельникова Регина. – Странно другое: как Ставрогину удалось узнать о фотографиях? И еще более любопытно: кто позволил ему проводить обыск в вашей квартире?

– В квартире? Что вы, нет. Конверт со снимками находился здесь.

– Значит, Ставрогин получил право осмотреть ваш кабинет. Кто мог дать такое разрешение?

– Да я сам дал… Понимаете, я не приносил конверт сюда, и тем не менее он оказался в моем рабочем столе!

– Простите, что спрашиваю, Игорь Иванович, – откашлявшись, произнесла Регина после небольшой паузы, – но вы точно уверены, что конверт оставался у вас дома? Не могло так получиться, что в связи с последними событиями вы просто-напросто забыли…

– Регина, послушайте, я никогда и ничего не забываю – таково уж свойство моего характера. Это помогает мне в работе, и я не сомневаюсь, что и в этот раз ничего не путаю: я понятия не имею, как фотографии детектива тут оказались!

– Кто имеет доступ в ваш кабинет?

– О, много людей. Во-первых, Вероника, во-вторых, мой секретарь… Но постойте, сейчас это не так уж важно. Важно скорее то, как Ставрогину стало известно о снимках и о том, что я нанял специалиста для слежки за женой.

– Верно. Кто об этом знал?

– Кроме меня? Никто.

– А Вероника?

– Смеетесь? Я ни за что не рассказал бы о таком!

– Даже ей?

– У нас отличные деловые отношения, даже, я бы сказал, дружеские, но друзьям люди не спешат рассказывать об адюльтерах своих половин! Кроме того…

Министр осекся, и Регина встрепенулась.

– Кроме того? – повторила она, опасаясь, как бы Стрельников не ушел от темы. – Что вы собирались сказать?

– Я собирался сказать, что не вполне убедился в своей правоте.

– Даже несмотря на фото?

– На них не было ничего такого. То есть был мужчина, была Анна. Они вместе обедали, иногда встречались мимоходом, судя по записям Дятлова, то бишь моего детектива. Пару раз они заезжали в отели…

– И вам этого мало? – удивленно вздернула брови Регина. – То есть одних подозрений оказалось достаточно, чтобы обратиться к частному сыщику, а потом…

– Дятлов обещал предоставить более серьезные улики, но мне пришлось ехать на форум в Питер, и с тех пор мы с ним не связывались.

– А он знал, куда вы собираетесь?

– Разумеется.

– И вы хотите сказать, что Дятлов не позвонил вам ни разу с тех пор, как вы уехали? И даже потом, когда стало известно о гибели вашей жены?

Стрельников кивнул.

– Самому мне было как-то не до него в свете всего происшедшего, – пробормотал он. – Когда Анна пропала, я Дятлову звонил. Несколько раз.

– И что?

– Телефон не отвечал – он дал мне только сотовый. Думаю, другого и не было: по нашим немногочисленным встречам у меня создалось впечатление, что Дятлов делал снимки из машины. Кстати, если вы полагаете, что я доверился невесть кому, скажу, что я пробил его по своим каналам. Он оказался бывшим следаком, но его своеобразные методы не устраивали руководство, и они аккуратно подвели его под увольнение в связи с пенсионным возрастом. Так что не такой уж он и первый встречный, как видите!

– Очень подозрительно, что он вот так исчез. Может, конечно, сдрейфил, поняв, что дело пахнет керосином – побоялся, что на него насядет ФСБ?

– Вы правы, странно. Я даже не знаю, где он живет… Хотя, разумеется, выяснить это нетрудно!

– Я сама, если не возражаете, – поспешила сказать Регина. – Получается, кроме факта найма частного сыщика, у Ставрогина нет оснований подозревать вас в убийстве Анны?

– Я же говорю, он скользкий тип, этот майор, – вздохнул министр, ероша не слишком густую шевелюру. – Кто знает, что он скрывает?

– И зачем ему это нужно… Ладно, давайте не будем паниковать: судя по всему, до предъявления обвинения далеко. Вы – не какой-нибудь гопник, так что Ставрогин вряд ли решится задержать вас без очень и очень веских оснований, поэтому время есть. Кроме того, раз он пока не выпускает Ольгу Лаврову, майор ни в чем не уверен и подозрений с нее не снимает…

– Вам удалось с ней пообщаться?

– Если бы! Вы можете посодействовать?

– Попытаюсь. Я свяжусь с вами, как только что-то разузнаю.

– Договорились. У меня есть еще вопрос.

– Я же сказал – можете задавать любые: Анна мертва, и хуже этого ничего быть не может.

«Еще как может, – подумала Регина. – Публичный позор с выставлением личной жизни министра иностранных дел России на всеобщее обозрение, пикантные подробности личной жизни покойной супруги и намеки на то, что муж поучаствовал в ее убийстве – разумеется, опосредованно, чужими руками…»

– Как вы проморгали Анну в тот вечер? – спросила она. – Как женщина ее статуса могла незаметно покинуть коттеджный поселок, причем вы даже не поинтересовались, куда она направляется?

Стрельников поднялся и прошелся по помещению, заложив руки за спину. В этот момент он здорово напоминал птицу-секретаря.

– Мне было стыдно сказать сразу, – произнес он, возвращаясь на место.

– Стыдно? – переспросила Регина. – Вы меня пугаете!

– Я не хотел плохо думать о жене… Понимаете, хоть я и нанял Дятлова, но все же надеялся, что ошибаюсь!

– О чем речь?

– Похоже, Анна добавила что-то в мой коньяк.

– То есть…

– Видимо, снотворное. Потому что я помню все, что было до того, как я отправился в ванную, а потом – ничего, чистый лист. Проснулся я в постели, раздетый – все как положено, но это могла сделать и она – после того, как я отключился. Вот, я все и рассказал!

Значит, Стрельников темнил насчет того вечера не потому, что виновен в чем-то, а оттого, что боялся признать – жена ему изменяет и даже не погнушалась накормить снотворным, чтобы вырваться из дома!

– Я ответил на все вопросы, Регина?

– Есть еще один. Он вам не понравится, но…

– Вы хотите спросить о ребенке?

Регина почувствовала, как по спине пробежал холодок: создавалось впечатление, что Стрельников читает ее мысли.

– Честно говоря, да, – пробормотала она. – Я собиралась…

– Я знаю, что Анна была беременна.

– Вы думаете, ребенок не ваш?

Министр помолчал с минуту, но Регина была уверена, что ему не требуется время на размышление – наверняка он много раз задавал себе этот вопрос и определенно уже ответил на него.

– У меня не было детей в первом браке, – наконец сказал Стрельников.

– Но ведь он продлился совсем недолго, – напомнила Регина. – Ваша первая жена заболела, и…

– С Анной мы прожили шесть лет, – перебил он, – и дети не получились. Мы с ней никогда не поднимали этот вопрос, считая, что должно быть так, как Бог даст…

– Но вы же не делали…

– Вазектомию? Нет, что вы!

– Тогда почему вы так уверены…

– Да потому, что в последние месяцы мы вряд ли могли сделать то, чего не сумели за годы совместной жизни!

– В наше время такие вопросы решаются быстро и точно. Вы не задумывались о ДНК-тесте?

* * *

Снова зарядил мелкий дождик. Вот черт, Регина-то думала, что, выбравшись из Питера, попадет в полосу хорошей погоды, однако ненастье, судя по всему, переместилось сюда вместе с ней. А у нее даже зонтика нет! Стрельников предложил своего водителя, но она отказалась, надеясь пройтись по центру города. Регина не была в Москве почти пять лет, и все сильно изменилось со времени ее последнего визита. Теперь о прогулке не могло быть и речи, поэтому она поймала такси и доехала до гостиницы, глядя на уныло-серый городской пейзаж за окном, подернутый влажной дымкой.

– Ну, привет, подруга, – раздался голос за ее спиной, и Регина едва не подпрыгнула на месте от неожиданности, но вовремя сообразила, что голос-то знакомый. Только вот этого просто быть не могло: обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Дмитрием Носовым! Правда, выглядел он иначе, чем в их последнюю встречу, – почти так же, как десять лет назад, в свои, можно сказать, лучшие дни. Если бы не мелкие морщинки вокруг глаз, она решила бы, что время не оставило на этом человеке ни малейшего следа. Только длинные волосы напоминали о прошедших годах: раньше Дмитрий коротко стригся.

– Т-ты… что тут делаешь? – пробормотала Регина. С тех пор как она подрядила его заниматься поисками Анны Стрельниковой, ей как-то не пришло в голову поинтересоваться, как у него дела. На самом деле Регина и думать забыла о данном Носову поручении: дело об исчезновении Анны разрешилось с обнаружением ее тела, и Регина просто подумала, что Дмитрий, занятый собственной реабилитацией, не успел выполнить ее просьбу – как иначе объяснить его молчание? Однако вот он, стоит перед ней, трезвый как стеклышко и благоухающий дорогой туалетной водой. О, она помнила этот запах – Дмитрий всегда использовал один и тот же, «Амуаж Лирик». Именно с Дмитрия началось Регинино знакомство с арабским парфюмом, не идущим ни в какое сравнение с французским. Арабы всегда знали толк в ароматах, и их духи на натуральных, умопомрачительно дорогостоящих ингредиентах отличались от бюджетных французских аналогов, как, скажем, «Фольксваген» отличается от «Феррари». То жалкое состояние, в котором Регина застала Носова в психушке, теперь казалось чем-то нереальным, порожденным больным воображением, не имеющим ничего общего с поразительно красивым мужчиной, стоящим рядом с ней на ступенях отеля.

– Что делаю? – удивленно переспросил Дмитрий. – Занимаюсь твоим делом, разумеется!

– Моим… делом?

– Слушай, ты здесь остановилась? Тогда давай войдем и поговорим внутри. Я не имею ничего против дождя, но твой шикарный костюмчик придет в негодность!

Предложение звучало разумно. В фойе «Новотеля» было многолюдно, но Регине и Дмитрию удалось отыскать уютный закуток в баре, где они и устроились со всем возможным комфортом.

– Прекрасно выглядишь, – высказала вслух свои мысли Регина. – Тебя отлично подлатали!

– И не говори! – ухмыльнулся Носов. – Я и чувствую себя превосходно. И у меня есть для тебя интересные новости.

– Ты извини, что я не позвонила. Понимаешь, я думала, что со смертью Анны Стрельниковой…

– Да я все понимаю! – перебил Дмитрий. – Я только-только взялся за дело, как прошло сообщение об убийстве – можешь представить себе мое удивление! Но я не привык бросать работу на полпути, тем более что возникли кое-какие странные обстоятельства.

– Ты о чем? – нахмурилась Регина. Только «странных» обстоятельств ей и не хватало, а так все просто великолепно!

– Как ты и просила, я кинул клич среди коллег. Ты упоминала, что Стрельников, возможно, следит за женой. Сам он этого делать не мог, значит, кого-то подрядил. Вряд ли кого-то из министерства, слишком рискованно. Значит, человека со стороны. И вот я вышел на некоего Павла Дятлова…

– Ты сам вышел на Дятлова?!

– Ну, с помощью молитвы и заступничества святых старцев, разумеется, а так – сам, да. А что?

– Я только что от Стрельникова, и он рассказал мне, что действительно нанимал сыщика для слежки за женой. ФСБ раскопала этот факт, и теперь Стрельников полагает, что становится подозреваемым в деле о ее убийстве.

– Логично.

– Только вот этот Дятлов пропал. Он не связывался с министром с тех пор, как тот улетел на саммит в Питер, а сам Стрельников не смог до него дозвониться.

– Ну, это, знаешь ли, как раз неудивительно.

– Почему?

– Да потому, подруга, что Дятлов мертв.

– Что-о?!

– Что слышала: попал под поезд. Угадай, где?

– Даже гадать не стану.

– На Приозерском железнодорожном вокзале.

– Ты шутишь? Дятлова зачем-то понесло из Москвы в Приозерск, а там…

– А там грохнули и его, и женку Стрельникова – во как!

Паузу, во время которой Регина пыталась осмыслить сказанное Дмитрием, заполнил официант, принесший заказанные гостями напитки. Регина залпом осушила половину коктейля «мохито», тогда как Дмитрий отпил лишь немного минералки из высокого стакана.

– Офигеть! – пробормотала она, как только официант отошел, поинтересовавшись, не принести ли даме еще один коктейль, на что Регина ответила согласием.

– Точно, – кивнул Носов, – офигеть: напиваешься в середине дня!

– Да ладно, я, типа, в отпуске… Просто ума не приложу, что происходит!

– Ну, с Дятловым, говорят, несчастный случай, только мне что-то в это слабо верится.

– Да уж.

– Он точно следил за Анной, – продолжал Дмитрий, – потому и поперся в Приозерск. Только вот как он оказался на вокзале в три часа ночи – большой вопрос.

– Свидетели есть?

– Путевая обходчица. Она видела, как двое подвыпивших мужчин шли по перрону. А потом она нашла тело.

– То есть второго человека рядом с телом не оказалось?

– Точно. Но полицейским выгодно считать, что два алкаша вышли погулять поздно ночью. Один из них, потеряв равновесие, свалился под поезд, а второй, испугавшись, что его могут обвинить, свалил. Как-то так. Кстати, тебе не кажется, что это странное совпадение?

– Разумеется, кажется!

– Да я не про убийства, а про то, что Стрельников находился в Питере в то же самое время, а Приозерск, если помнишь, совсем рядом.

– Ты что, его подозреваешь? Ну, ладно, он мог убить жену – из ревности, но ведь Дятлова он нанял сам!

– А вдруг Дятлов нарыл что-то, чего Стрельников мог опасаться?

– Да ладно: отозвал бы сыщика, и дело с концом!

– Ты ему веришь?

– Стрельникову? Я обязана, ведь я его адвокат.

– Но я-то не обязан, – пожал плечами Носов.

– У него алиби на время убийства жены.

– Не будь ребенком, он же занимает высокую правительственную должность! За женой следил не сам, а с помощью Дятлова, и убивать ему ее самому необязательно. А сыщик упал с платформы ночью – кто угодно подтвердит, что в это время Стрельников мирно почивал у себя в коттедже! На территории кемпинга в тот момент была тьма народу и он при желании мог легко выскользнуть, даже если бы самолично решил избавиться от свидетеля.

– От свидетеля чего?

– Пока не знаю. Но это еще не все.

– Господи, и это – не все?!

Принесли второй бокал «мохито», но Регина к нему не притронулась – настроение пропало.

– Что тебе известно об Анне Стрельниковой? – спросил Дмитрий, когда официант отошел к стойке.

– Только то, что писали СМИ и рассказывал ее муж.

– То есть информация имеется только с того дня, как они встретились, верно?

– Ну да. А к чему ты ведешь?

– Ты знаешь, как они познакомились?

– Кажется, это произошло в Сингапуре? – попыталась припомнить Регина. – Анна работала в туристической фирме…

– Это я и без тебя выяснил. Тебе не кажется странным, что Стрельников, уже тогда птица высокого полета, клюнул на девочку из отеля?

– Анна была образованной молодой женщиной, привлекательной и интересной, – возразила Регина. – Почему бы ему и не «клюнуть», как ты выражаешься?

– А тебя не смущает то, что Анна как две капли воды похожа на покойную жену Стрельникова?

– Откуда ты…

– Неважно. Я так думаю, именно этот факт заставил его обратить на нее внимание. Но это не так важно. Важно то, что, насколько я сумел узнать, Анна устроилась в турфирму за пару месяцев до того, как попала в Сингапур.

– Ну да, – нехотя согласилась Регина, – быстрый карьерный рост для девушки без «волосатой лапы»! Но это говорит лишь о том, что либо Анне здорово повезло, либо…

– Либо второе, – перебил Дмитрий. – Я ведь не поленился и отыскал эту фирмочку.

– Она до сих пор существует?

– Разумеется, нет – в последнее время все мелкие турагентства посыпались как карточные домики, и «Агава» не стала исключением.

– Это фирма Анны так по-дурацки называлась?

Дмитрий кивнул.

– Она оказалась в числе тех, что надули клиентов и не выполнили своих обязательств: если помнишь, по телику прошла тогда серия репортажей, и название фирмы тоже мелькало среди прочих. Просто «Агава» являлась далеко не самой крупной из «обанкротившихся» поставщиков туристических услуг, потому-то о ней не так много говорили…

– И что? – нетерпеливо спросила Регина.

– А то, что директор этой самой «Агавы» благополучно уехал на Кипр, как и бухгалтерша, однако мне удалось отыскать одного из менеджеров. Она сейчас проживает в столице (собственно говоря, поэтому я и здесь) и работает в совершенно другой сфере, но Анну помнит – еще бы, такой взлет в личной жизни! Люди по природе своей завистливы и злопамятны…

– Ближе к делу! – снова поторопила Регина.

– Так вот, эта Валентина, менеджер, рассказала, что Анна свалилась в их фирму как снег на голову.

– Как это?

– Они не набирали сотрудников. В те времена в «Агаве» насчитывалось всего-то человек семь-восемь работников, и они не планировали расширяться. Для того чтобы устроить Анну, уволили другую девушку, которая, между прочим, работала хорошо и начальство к ней претензий не имело!

Регина не забыла, что и Захар рассказывал то же самое, только вот ему в голову не пришло копать так глубоко – возможно, он разговаривал с другим работником «Агавы», которому не было известно столь многое? К примеру, Захар не упоминал об увольнении сотрудницы, на чье место заступила Анна.

– Есть и еще одна странность, – продолжал между тем Дмитрий. – Как я уже говорил, «Агава» была крохотной фирмочкой, которая, скорее всего, была основана владельцем для отмывания «грязных» денег – он, видать, и не рассчитывал, что она просуществует так долго! Я навел кое-какие справки. Директора «Агавы» звать Денис Курбанов, и в девяностые годы он прославился тем, что громил бары и рестораны Питера, «уговаривая» хозяев принять его «защиту». Его не удалось «закрыть», и он, в какой-то момент решив стать «честным» бизнесменом, начал скупать пригородные заправочные станции. Потом он открыл «Агаву», которая была призвана осуществлять две функции – отмывать бабло и переправлять его за границу. Но так уж вышло, что бизнес пошел, и Курбанов решил, пусть фирма живет себе, пока живется.

– А как же Анна? – спросила Регина. – Курбанов ее взял – может, она с ним спала или, может, она знакомая знакомого? Или любовница?

– Не знаю, – покачал головой Носов. – Валентина не в курсе, и, думаю, точно может сказать только сам Курбанов. Только в один прекрасный день сотрудники пришли на работу и вместо милой девушки Полины увидели новое лицо – не менее милой, но совершенно незнакомой девушки Ани. Если они и удивлялись, то не сильно, потому что Аня работала хорошо, знала несколько языков, и «Агава», которая дальше Египта и Турции не заглядывала, внезапно открыла новое VIP-направление – Куала-Лумпур. И все благодаря новой сотруднице и ее связям.

– Молоденькая девочка со связями? – вздернула брови Регина.

– Вот именно, сечешь? Новое направление, кстати, открылось за месяц до того, как Анюта отправилась в Сингапур, встретила Стрельникова и вышла за него замуж. Скажи, классно?

– Еще бы! Но я все не пойму, к чему ты…

– Сейчас поймешь – до сих пор была прелюдия. Короче, мне стало любопытно, откуда взялась такая талантливая девочка, и я начал копать.

– И?

– И – ничего, представляешь?

– То есть как?

– А вот так: нет никакой информации о том, где она была до того, как попала в печально известную «Агаву»!

– Ну, это, знаешь ли, неудивительно: Анна ведь не из Питера, а приехала откуда-то…

– Из Мордовии, да. Точнее, из села Чукалы, что в Ардатовском муниципальном районе. По крайней мере, так значилось в ее карточке в отделе кадров «Агавы».

– В чем подвох?

– Вопрос: где жила и работала Анна, в девичестве, кстати, Уварова, до того, как попала в «Агаву»?

– И где же?

– А я понятия не имею. Она просто выросла на стуле в офисе «Агавы» как гриб после дождя!

– Димка, ты действительно считаешь, что таких, как она, провинциальных девчонок мало? – недоверчиво поинтересовалась Регина. – Да они толпами валят в Москву и Питер в поисках лучшей жизни, ищут работу или удачную партию, или и то и другое сразу… Кроме того, Стрельников работает в Министерстве иностранных дел, думаешь, он не проверил свою жену от и до?

– Во-первых, в то время он еще не был министром, не забывай – всего лишь подающим надежды работником МИДа. Кто тогда мог рассчитывать, что Стрельников займет такой высокий пост? Вряд ли он стал бы выяснять подноготную Анны… Кроме того, помнишь – она была копией Ирины, его первой жены, а он, похоже, любил ее до беспамятства. Ну, сечешь, подруга? Сингапур, девушка, романтика… Тут уж не до проверок!

– А ты уверен, что было что проверять-то? Если у тебя есть догадки, может, поделишься?

– Анна словила удачу, это правда, но случайно, как говорится, только кошки родятся. Чем она занималась до того, как попала в «Агаву»? Ей было не восемнадцать и даже не двадцать лет, а двадцать пять. То есть Анна была взрослой женщиной, у нее просто обязано быть прошлое.

– Темное прошлое, ты на это намекаешь?

– Ну, типа, да. Вдруг она была, скажем, дорогой проституткой, и какой-то «папик» решил ей удружить? Или, может, она в тюрьме сидела?

– Да ладно – уж об этом-то Стрельников точно знал бы!

– А вот не факт! Он никогда не встречался с родственниками жены, верно?

– Анна потеряла родителей еще до того, как они встретились.

– Как удобно! И они, зуб даю, никогда не ездили на ее малую родину?

– Я не спрашивала, потому что не считала это важным, но что с того? Стрельников – занятой, можно сказать, государственный человек, когда ему навещать могилы покойных родственников жены?

– А что, если я их навещу?

– Кого?

– Ну, могилы эти.

– Ты серьезно? – переспросила Регина. – Думаешь, убийство Анны может быть связано с ее прошлым?

– Так бывает, знаешь? Разве тебе удалось найти причину, по которой кто-то, кроме мужа, мог хотеть от нее избавиться? Честно тебе скажу: я и сам с трудом верю, что Анну убил Стрельников – слишком уж все сложно, как-то не похоже на убийство из ревности! У него такие возможности, практически неограниченные, и он определенно нашел бы способ получше. Зачем понадобился спектакль с исчезновением Анны и обращением к тебе?

– Чтобы отвести от себя подозрение?

– Что ж, возможно… Только тебе ведь нужны новые подозреваемые, так? В виновность таксистки ты верить отказываешься, Стрельникова и так ФСБ обрабатывает, значит, требуется найти новых людей! В любом случае вреда ведь не будет?

– Не будет, конечно… Деньги тебе нужны?

– У меня есть. Заплатишь, когда я найду что-нибудь.

– А ты все так же хорош, как и до… болезни, – улыбнулась Регина.

– Брось, Регинка, какая болезнь? Это не рак…

– Тьфу-тьфу-тьфу!

– …не туберкулез – я сам во всем виноват. Ты была совершенно права, когда меня бросила…

Трубка, лежащая на столе, тихо завибрировала, и Регина взяла ее, увидев телефон Устиньи, высветившийся на экране.

– Регина Савельевна, как погодка в столице?

– Просто жуть. А у вас?

– Отличная! Но это вы и из новостей узнаете. У меня есть для вас информация.

– По делу Стрельникова?

– По делу Крымова.

– Что? Устинья, я же вас просила…

– Знаю-знаю, но я подумала, что вам просто неудобно отвлекать меня от офисных дел, поэтому решила все-таки продолжить расследование.

– Какое расследование, бог с вами: это дело не имеет никакого отношения…

– Я съездила в Пушкин! – перебила девушка.

– Погодите, – прикрыв трубку рукой, вмешалась Регина. – Я отойду на минутку, – обратилась она к Дмитрию и, поднявшись, направилась к лестнице. – Продолжайте, Устинья!

– Так вот, я была в Пушкине, – продолжила девушка, – и поговорила с бывшими соседями Крымова. Его теща, между прочим, до сих пор там живет, но я не рискнула с ней встретиться. Зато побеседовала с ее приятельницами из того же дома и выяснила, что у Крымова был сын.

– Что значит – был?

– Он умер.

– Господи, какой ужас…

– Вернее, погиб.

– Как?

– Темная история. Знаю только, что теща Крымова во всем винит именно его. В общем, Регина Савельевна, похоже, мутный он мужик! Если я что-то еще узнаю, позвоню. А как у вас дела?

– Ничего. Я скоро вернусь… Надеюсь. А как там ребята?

– Перерыли весь берег Ладоги. В последний раз, когда я звонила, сказали, чтоб не беспокоила больше: они, дескать, сами все расскажут, когда вернутся. Видимо, есть что рассказать!

В последней фразе Устиньи Регина уловила нотки черной зависти.

– Хорошо, до связи.

Вернувшись, она снова уселась напротив Дмитрия. Перед ним уже стояла чашка кофе, и он нетерпеливо постукивал длинными пальцами по гладкой поверхности столика.

– Важный разговор?

– Слушай, – не обращая внимания на его слова, сказала Регина, – а как ты узнал, что я здесь?

– Ну, подруга, ты даешь! – всплеснул руками Носов. – Я узнал столько всего, а тут-то и надо было – только звякнуть в твой офис! Кстати, где ты отыскала эту классную девчонку, Устинью? Она мне натуральный допрос учинила, выясняя, зачем ты мне понадобилась, и только то, что она знала, кто я такой, потому что сама же меня и разыскивала, позволило мне добиться ответа, что ты в столице нашей Родины. Я как раз занимался «Агавой» и все равно пришлось бы сюда ехать из-за Валентины, так что…

– Устинья классная, – улыбнулась Регина. – И это не я ее, а она меня нашла[3]. Не хочешь подняться в номер?

Пальцы Дмитрия, до этого момента продолжавшие тихонько барабанить по столу, замерли. Он поднял на Регину внимательный взгляд и внезапно охрипшим голосом ответил:

– Я уж думал, ты не предложишь!

* * *

– Нашел!!!

Вопль Ивана едва не оглушил Инну, и она оторвалась от созерцания своих грязных, промокших насквозь кроссовок. Светило солнце, но прошедшие дожди так глубоко промочили почву, что наверняка потребуется неделя иссушающей жары для того, чтобы можно было ступать по земле, не боясь увязнуть, как в болоте.

– Что ты нашел? – недовольно поинтересовалась Инна. За последние три часа подобные крики уже раздавались, но ни разу находка не оправдала надежд. Дважды Лешка нашел какие-то вывалянные в грязи шпунтики – Захар сказал, что это детали транзистора, – она сама наткнулась на гвозди, а Иван обнаружил наперсток (бог знает, как он оказался в грязи!). И вот – опять. Инна уже не верила, что они найдут то, для чего приехали, однако подозрительное молчание, последовавшее за выкриком Ивана, заставило ее обернуться. Девушка увидела, что Захар навис над сидящим на корточках парнем и к ним уже спешит Алексей. Тяжело вздохнув, она решила тоже поглядеть и поднялась на ноги.

– Молоток! – похвалил Захар, катая на ладони грязную гильзу. – Где ты ее нашел?

– Прямо здесь, – сияя от гордости, сказал Иван, указывая на место под своими ногами.

– Это девятый калибр, – задумчиво проговорил Захар, оглядываясь. – Видимо, «макаров». Мы знаем, что Анна была задушена, а не застрелена, значит, пуля тоже должна быть где-то здесь, ведь она лишь царапнула по машине, а не застряла в железе…

– Так мы теперь ищем пулю? – спросила Инна.

– Хорошо бы.

– И где ее искать?

– Ну, судя по всему, недалече, ведь гильза-то здесь!

Вся маленькая команда воспрянула духом: первая находка непременно потянет за собой другие – все-таки они не зря копались в грязи столько часов!

– Обратите особое внимание на близлежащие деревья, – сказал Захар. – Возможно, что-то найдется в каком-нибудь стволе?

* * *

Вечерело, но благодаря белым ночам это было не слишком заметно: небо оставалось по-прежнему ясным и светлым, облаков совсем немного. Алене казалось, что прошло ужасно много времени с тех пор, как они с Артурчиком приехали в Приозерск: ступни девушки гудели, как церковные колокола в Благовещение.

– Последняя попытка! – со стоном произнесла она, ставя ногу на невысокое крылечко гостиницы.

– Согласен, – ответил Артур. Он сам собирался предложить на сегодня заканчивать, и только гордость помешала ему это сделать. И парень втихомолку радовался тому, что первой не выдержала Собакина – не будет теперь говорить, что это он постоянно ноет и жалуется!

Согласно своему названию, отель «Рощица» действительно располагался в сосновой роще, недалеко от берега озера. Вокруг стояла тишина, и только пронзительные вопли чаек, несмотря на поздний час, время от времени разрывали воздух, нарушая окружающее спокойствие.

За стойкой молодой парень уткнулся в компьютер, полностью поглощенный тем, что происходило на экране: через фойе могла проехать танковая бригада, а он бы и головы не поднял! Артур посмотрел на Алену: она выглядела вымотанной, и он, вопреки собственному желанию, почувствовал жалость – наверное, впервые в жизни. Обычно Собакина вызывала у него раздражение, но сейчас она была просто уставшей девчонкой, которая изо всех сил пытается корчить из себя неутомимого путешественника. Поэтому Артур решительно направился к стойке и обратился к администратору, которого, судя по бейджику, звали Антоном. Алена даже не попыталась его опередить, медленно бредя сзади.

– Мы не даем сведений о клиентах, извините, – сказал Антон, выслушав Артура. Каждый его коллега, с кем им пришлось пообщаться за сегодняшний день, начинал беседу с этой дежурной фразы, поэтому Артура она не обескуражила. После короткого препирательства Антон признал, что в связи с гибелью женщины на снимке не будет большой проблемой поделиться информацией – тем более что Артур подкрепил просьбу двумя симпатичными синенькими купюрами. С этой минуты администратор сделался сговорчивее.

– Я ее видел, – подтвердил он после того, как купюры исчезли во внутреннем кармане его пиджака. – Несколько раз.

– Несколько?!

У Алены, несмотря на усталость, от этих ободряющих слов прорезался голос, и Артур недовольно поморщился: ну вот, сейчас она опять начнет командовать – недолго музыка играла!

– Ну да, – подтвердил Антон. – Они обычно приходили часа на два, не дольше.

– Они? – снова переспросила Алена.

– Женщина с фотки и мужик.

Похоже, паренек понятия не имеет, о ком они говорят: видимо, он не смотрит телевизор, предпочитая компьютерные игры. Об этом говорят и темные круги под глазами, и звуки, доносящиеся из его ноутбука, повернутого к ребятам обратной стороной – похоже на какую-то «стрелялку».

– Что за мужик? – встрял Артур, которому не понравилось то, как быстро Собакина восстановила силы.

– Ну, такой… обычный мужик, высокий. В хорошем костюме, дорогом. Что еще сказать?

– А мужик, значит, был все время один и тот же? – уточнила Алена. – Каждый раз, когда ты видел эту женщину?

– Ага, – кивнул Антон. – Странная парочка!

– Почему?

– Не знаю… Мужик, он такой, как бы это сказать… сальный, что ли? Рыжеватый блондин, лицо какое-то плоское, невыразительное. Телка-то шикарная, дорого одетая – у такой и любовник должен быть под стать, а этот…

Ребята переглянулись. Похоже, версия с любовником подтверждалась, и единственное, что огорчало, так это плохой вкус покойной Анны.

– А какие-то особые приметы у вашего постояльца имелись? – все же решила уточнить Алена. Вдруг любовник и убил ее, чем черт не шутит?

– Особые? – задумался администратор. – Вы про татуировки, что ли?

– Татуировки, шрамы, родинки – все, что отличает его от прочих.

– Ну-у-у, – протянул Антон, теребя ощетинившийся после бессонной ночи подбородок, – не знаю, насколько это можно считать особой приметой… У мужика была такая бородка маленькая, очень аккуратная, как будто бы ее карандашом обвели, честное слово!

– Венецианская бородка, что ли?

– Какая?

– Такая вот, – и Алена провела двумя пальцами над верхней губой и вокруг рта, обрисовывая контур предполагаемой растительности на лице неизвестного.

– Точно! – закивал администратор. – Он, наверное, каждый день ее в салоне подправляет?

– Антон, а как в вашем отеле обстоят дела с камерами видеонаблюдения?

– Наши клиенты не любят таких вещей, – сразу как-то подобравшись, буркнул администратор. – Нигде в «Рощице» камер вы не найдете!

– Конечно, камер мы не найдем – это же настоящий бордель, а не отель! – сердито фыркнула Алена, когда они с Артуром вышли на улицу. – Люди приходят сюда на пару часов провести время, и администрация даже не интересуется, чем они заняты «в номерах»!

– А это и не их забота, – возразил Артур. – Их дело – выдать ключи, а потом прибраться – и все! Ты что, хочешь, как при советской власти – чтобы в паспорте обязательно стоял штамп о регистрации брака с тем, кого приводишь в гостиницу?

– Хорошо бы! – поморщилась Собакина. – Между прочим, и при советской власти народ умудрялся изменять женам и мужьям…

– Ну да, бабло побеждает зло!

– Что будем делать?

– Искать камеры.

– Мы же в лесу, какие тут камеры!

– Ну лес-то тут чисто условный, – пожал плечами Артур. – Ты заметила, что в «Рощице» нет ни бара, ни ресторана?

– И что?

– Есть шанс, что наши «клиенты» после секса в гостинице отправились куда-нибудь перекусить. И если повезет, там есть камеры!

– А если они разделились?

– Ну, Антон ведь дал довольно подробное описание неизвестного, так? – пожал плечами Артур. – Как думаешь, много ли в округе бродит блондинов с венецианской бородкой?

– Значит, теперь мы ищем блондина?

– А заодно поедим, иначе с голоду помрем, так ничего и не узнав!

* * *

– Очень интересно! – пробормотал Захар, поднося пулю ближе к глазам: несмотря на белые ночи, видно было все же хуже, чем днем. – Похоже, все произошло не совсем так, как мы предполагали вначале… Вернее, совсем не так!

– В смысле? – спросила Инна, которой принадлежала честь обнаружения находки в стволе толстой сосны, растущей почти у самого берега.

– Это – совершенно другой калибр, – пояснил Захар. – Если не ошибаюсь, пять и семь миллиметра… Легкая пулька с пластиковым сердечником.

– То есть было два пистолета, что ли? – удивился Иван. – Как такое возможно: на Анну что, устроили засаду бандиты с большой дороги?

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Захар, продолжая вертеть в руках пулю. – Может, конечно, совпадение: на одном и том же месте имели место два происшествия в разное время… Но меня смущает эта пуля.

– Почему? – поинтересовался Алексей.

– Я, конечно, не эксперт… Значит, так, ребятня: мне нужна видео– и фотосъемка всех мест, где мы обнаружили улики. Думаю, вы справитесь с этим лучше меня – у вас мозги помоложе, да и в гаджетах вы лучше сечете!

– А зачем снимать? – задал вопрос Иван.

– Есть у меня один человечек, который может попытаться восстановить то, что тут произошло. Он – просто бог, но ему необходима вся информация, какую только можно собрать. Так что приступайте: света все меньше, значит, время на исходе!

* * *

Меньше всего на свете Регине хотелось встречаться с майором Ставрогиным, однако обойтись без этого не представлялось возможным: в конце концов ее клиент буквально ходит под дамокловым мечом, и ей просто необходимо выяснить, насколько много известно этому неприятному мужику. Кроме того, фотографии, которые передал Стрельникову частный детектив Дятлов, находятся у Ставрогина, поэтому встреча необходима.

Регине пришлось морально подготовиться. Первым шагом «медитации» стал секс с Дмитрием. Несмотря на то что все прошло великолепно, как в лучшие времена, когда они оба были невероятно молодыми и темпераментными, Регина, вопреки ожиданиям, чувствовала себя виноватой. Не перед Михаилом, нет, во-первых, он даже не позвонил с тех пор, как они встречались в последний раз, и во-вторых, как выяснила Устинья, он женат и не подумал проинформировать об этом Регину. Она ощущала вину перед Дмитрием, так как использовала его, если можно так выразиться, для поднятия настроения. Оставалось надеяться, что его отношение к тому, что между ними произошло, такое же, как у нее. Насколько Регина помнила, женщины всегда любили Носова, и он отвечал им взаимностью: когда они встречались, и речи не шло о верности. Она не придавала этому значения, так как не рассматривала Дмитрия в качестве долговременного партнера, а он, по ее мнению, и вовсе не был способен на постоянство.

Пройдя тридцать три кордона (а ведь Ставрогин – всего лишь майор ФСБ, как же обстоит дело с визитами к подполковникам, полковникам и, не приведи господь, генералам этого ведомства?!) и промаявшись в приемной добрых сорок минут в ожидании, когда такой занятой человек сможет ее принять, Регина наконец оказалась в кабинете. Какое-то время они ходили вокруг да около, и у нее создалось впечатление, что майору, несмотря на опасения Вероники, абсолютно нечего предъявить Стрельникову. Однако Регина была далека от мысли, что бывшая одноклассница все себе напридумывала – значит, Ставрогину удалось создать у нее впечатление о том, что у него что-то имеется против министра.

– Я так понимаю, Стрельников официально не является подозреваемым? – устав от игры в кошки-мышки, спросила Регина, пристально глядя на гладкое, но удивительно неприятное лицо Ставрогина. Интересно, спрашивала она себя, показался бы он ей столь же неприятным, если бы не был тем, кем являлся?

– Ну, вы же понимаете, Регина Савельевна, каково мне приходится? – пожал плечами собеседник. – Министр иностранных дел, лицо, приближенное к президенту… Да еще журналисты буквально, простите за сравнение, в штаны норовят залезть, чтобы что-то выудить по делу! Начальство давит, требуя секретности, а какая уж тут секретность, когда по всем каналам муссируют убийство Анны Стрельниковой? С одной стороны, наверху хотят быстрых результатов, с другой – вставляют палки в колеса, ведь речь о таком человеке!

Это точно: вообще непонятно, как майору позволили подобраться к министру так близко – не иначе тут действуют некие силы, битва с которыми может оказаться Регине не по зубам! Если бы не эти самые силы, дело, скорее всего, не продвинулось бы дальше Ольги Лавровой: она стала бы козлом отпущения, удобным для всех, а о самом Стрельникове говорили бы только как о скорбящем супруге, потерявшем самое дорогое… Так в чем подвох?

– Вы рассказали Стрельникову о беременности его покойной жены? – задала она следующий вопрос, предпочтя не развивать тему, ведь майор вряд ли скажет правду.

– Мне пришлось выполнить эту печальную обязанность – муж должен знать.

– Мне кажется, вы сделали это не по доброте душевной. Я права? Вы пытались узнать, является ли министр отцом?

– Думайте как хотите, – пожал плечами майор.

– Насколько я понимаю, мой клиент отказался от экспертизы ДНК, – заметила Регина.

– Верно. Только ведь для того, чтобы провести тест, не требуется согласие, имеются другие методы.

– Вы взяли ДНК без ведома моего клиента и не боитесь мне об этом говорить? – нахмурилась Регина. – На каком основа…

– Такие тонкости важны только в суде, – перебил Ставрогин. – А мы с вами договорились, что Стрельников – не подозреваемый, во всяком случае – официально. Давайте считать, что я сделал это для очистки совести, из любопытства, если угодно!

– И каков результат?

– Стрельников – отец ребенка на девяносто девять процентов.

– То есть на все сто! Тогда почему…

– Для следствия это не имеет большого значения, – снова прервал ее майор.

– Но все ваши подозрения строятся только на доказательствах, предоставленных детективом, – то есть на том, что Анна Стрельникова изменяла мужу с каким-то мужчиной. Если ребенок от мужа…

– Но ведь муж об этом не знал! – Регина уже начала привыкать к тому, что Ставрогин не позволяет ей закончить ни одну свою мысль. – Значит, возможный мотив остается тем же – ревность.

– Ох, неужели вы и в самом деле считаете, что у такого сдержанного человека, как Стрельников, могло настолько сорвать крышу?

– По опыту знаю, что именно такие люди переживают жизненные неурядицы тяжелее всего, – возразил майор. – Они все держат в себе, но в какой-то момент эмоции захлестывают их, и тогда происходит непоправимое. Те же, кто привык каждый раз выплескивать переживания, обычно неспособны на решительные действия, так как вовремя избавляются от негатива!

Вот тут Регина не могла с ним спорить: Ставрогин изрек прописную истину, которую она же сама обсуждала с Захаром не так давно. Тем не менее ее дело – не соглашаться с оппонентом, а защищать клиента, поэтому Регина лишь упрямо поджала губы и спросила:

– Разве фотографии на сто процентов доказывают, что Анна изменяла мужу? Они сняты в постели, или…

– Так ли уж необходимы постельные сцены, Регина Савельевна? Если женщина тайно встречается с мужчиной в отелях, разве это не является стопроцентным доказательством?

– А если вы все неправильно понимаете?

– Как еще такое можно понять? Или как в плохом фильме – типа, муж приходит домой, застает жену с любовником, а она говорит: «Дорогой, ты все не так понял, я тебе сейчас все объясню!»?

Но ведь в том-то и дело, что Стрельников не заставал Анну с любовником в постели. Регине вдруг пришло в голову, что ни она, ни Захар, ни Ставрогин не рассматривали еще одну, очень вероятную версию. Идея нарисовалась неожиданно, как будто снизошла откуда-то сверху, словно озарение. Конечно, требовалось подкрепить ее хоть какими-то доказательствами, но, может, Захар или ребята отыщут что-нибудь?

– Обратите внимание, насколько предусмотрительно вела себя Стрельникова, – словно не замечая ее замешательства, продолжал гнуть свою линию майор. – Она оставляла свой телефон дома, чтобы с ней не только не могли связаться, но и нельзя было отследить сигнал, ведь она прекрасно знала, какие возможности у ее мужа!

– Я хочу видеть фотографии, изъятые из кабинета министра! – потребовала Регина.

– Простите, но я не могу их вам показать – тайна следствия.

– Но я адвокат…

– Когда и если Стрельников перейдет в статус официального обвиняемого, вы, разумеется, все получите. А пока – извините!

* * *

Запахи, витавшие в придорожном кафе на выезде из Приозерска, могли вскружить голову кому угодно – чего уж говорить о двух молодых, уставших и изголодавшихся организмах? Часы показывали половину одиннадцатого, а заведение было полным-полно: видимо, оно пользовалось популярностью. Алена и Артур за обе щеки уписывали гречневую кашу с мясом, а на столе их поджидали аппетитные блинчики с лососем и жульен в глиняных горшочках. За последние три часа они обошли почти все заведения общепита, методично опрашивая их работников, но нигде не получили внятной информации ни об Анне, ни о ее таинственном спутнике-блондине с венецианской бородкой. В конце концов ребята решили поесть, прежде чем пуститься в обратный путь несолоно хлебавши: поездка вышла не совсем уж бесполезной, ведь у них, по крайней мере, имелось устное описание администратора Антона. Может, пригодится?

– Ну что, пошли? – предложила Алена, сыто облизав жирные от соуса губы и потянувшись за салфеткой. – Если и здесь голяк, значит, тот мужик убрался из города, никуда не заходя!

Артур вынужден был согласиться с тем, что его идея, похоже, не сработала – а звучала так логично! Что ж, шанс, пусть и крошечный, еще оставался, поэтому ребята поднялись из-за стола и направились к барной стойке, за которой немолодой усатый бармен развлекал двух размалеванных девчонок. По их виду возраст определялся с трудом, однако Алена решила, что обеим не больше шестнадцати, поэтому непонятно, как в их бокалах оказался алкогольный коктейль (то, что не сок, становилось ясно по раскрасневшимся, лоснящимся лицам и яркому блеску глаз).

Бармен явно не обрадовался, что его отвлекают от флирта, и, как водится, поначалу попытался отбрехаться словами «мы не даем информацию о клиентах», но Артур, уже привыкший к такому приему, быстро остудил мужика.

– Видите ли… Лев, – скосив глаза на засаленный бейджик, болтавшийся на жилетке бармена, сказал он, – мы разыскиваем возможного убийцу. Если вы откажетесь с нами беседовать, то сюда придут полицейские и проверят все, включая санитарные книжки и чистоту стаканов. Также я заметил, что половина здешних официантов являются иностранцами – вряд ли хозяину заведения понравится, если завтра сюда нагрянет ФМС…

– Хорошо-хорошо, что вы хотите знать? – быстро сменил гнев на милость бармен со звучным именем Лев.

– У вас есть камеры наблюдения?

* * *

– Вероника, насколько близко ты знала Анну? – спросила Регина.

Они сидели в ресторане на Остоженке, за самым дальним от двери столиком, у окна. Снаружи было уже темно. «А в Питере сейчас белые ночи, – подумалось Регине, когда она бросила взгляд на ярко освещенную улицу за стеклом. – Светло как днем…»

– Ты, наверное, уже поняла, что Анна была не слишком открытым человеком, – пожала плечами Вероника, ковыряясь вилкой в зеленом салате. Регине казалось, что с ее ростом и телосложением бывшей однокласснице требовалось нечто посущественнее «кроличьей» еды, однако Вероника, похоже, сейчас была не в состоянии одолеть даже такую пищу. – Ближе всего ее знал муж – и то, как выясняется сейчас, не так уж и хорошо! Если ты думаешь, что Анна поделилась бы со мной семейными проблемами…

– Нет-нет, такого я не жду, – перебила Регина. – Я имела в виду другое: общалась ли она с кем-то из своей прошлой жизни в твою бытность правой рукой ее мужа?

– Из прошлой жизни? – переспросила Вероника. – В смысле? Ты ведь знаешь, что ее родители давно умерли…

– Но, помимо родителей, могла быть и другая родня, верно? Друзья, одноклассники – вот как мы с тобой, к примеру. Что тебе об этом известно?

– Честно? Ничего. Анна и в Москве-то особо ни с кем дружбу не водила, если не считать той модельерши, Коргиной, да пары коллег по благотворительному фонду. Я не слышала, чтобы она упоминала о ком-то из своего детства, из юности… Знаешь, а это и в самом деле странно! – пробормотала Вероника, словно до нее только что дошел этот факт. – Может, тебе с Игорем поговорить?

– Да я уже говорила, – махнула рукой Регина. – Просто подумала, что с женщинами Анна, возможно, позволяла себе большую откровенность… Тогда скажи мне вот что. Ты упоминала, что у Стрельникова есть враги. Мне хотелось бы знать имена действительно серьезных – тех, кто желал бы уничтожить его карьеру.

– С чего вдруг ты заинтересовалась политикой? – удивилась Вероника. – Раньше ведь говорила, что тебе это все неважно?

– А раньше и было неважно, но теперь… Понимаешь, меня кое-что беспокоит. Во-первых, тот факт, что, как ни скрывался факт гибели Анны, о нем стало известно СМИ, причем очень быстро – слишком быстро!

– Думаешь, кто-то из ведомства Ставрогина проболтался?

– Если и так, то сам майор вряд ли в курсе: ему меньше всех выгодно, чтобы его донимали журналисты – он сам жаловался, что они ему проходу не дают, а начальство по несколько раз на дню снимает кожу, с живого! Кроме того, меня беспокоит Ольга.

– Таксистка?

– Да. Сначала Ставрогин насел на нее не по-детски, и, уверена, через какое-то время она призналась бы во всем, виновна или нет, но вдруг он переключается на другую версию, в которой фигурирует нанятый Стрельниковым частный сыщик. Между прочим, ты в курсе, что он мертв?

– Кто?

– Ну, тот мужик, которого твой босс подрядил следить за Анной?

– Что, правда?! – выдохнула Вероника, и ее и без того большие глаза стали похожи на два чайных блюдца.

– Попал под поезд, – подтвердила Регина. – Не знаю, несчастный это случай или как, но, согласись, происшедшее наводит на определенные мысли! Откуда Ставрогин вообще узнал о частном детективе? Стрельников ему, само собой, не сообщал, тогда кто? Короче, у меня создается впечатление, что кто-то пытается направить Ставрогина по нужному ему пути, и майор «ведется», как телок на веревочке! Вот потому-то мне и нужно знать о высокопоставленных врагах твоего шефа. Расскажешь?

Вероника немного помолчала. Салат, видно, окончательно утратил для нее свою привлекательность, потому что она махнула рукой, подзывая официанта.

– Принесите нам два мартини, – попросила она.

Регина слегка вздернула бровь, удивленная тем, что бывшая одноклассница решила выпить. В школе Вероника вела себя как примерный ребенок – даже, пожалуй, чересчур уж правильно, оттого-то ей и доставались насмешки и издевки сверстников. Представить, что Вероника может позволить себе алкоголь, было невозможно – видимо, со времени их школьного детства произошло гораздо больше перемен, чем хотела себе признаться Регина.

– Ты, наверное, знаешь Романа Рудова? – произнесла наконец Вероника, одним махом осушив половину бокала.

– Кто ж его не знает!

– Отлично, значит, долго объяснять не придется. Ты в курсе, что он на данный момент самый сильный лидер оппозиции?

– Ну, как-то…

– Рудов метит высоко. За последние двадцать лет либералы привыкли к сознанию собственной значимости, к тому, что к ним прислушиваются, и спокойно почивали на лаврах в расчете на то, что так будет продолжаться вечно. Времена изменились, и либеральные идеи нынче не в чести. Кроме того, последние шпионские скандалы также посеяли зерна сомнения в обществе: годами их убеждали, что Запад – наш самый лучший друг, а оказывается, все это время они преспокойно продолжали нам вредить! В общем, судя по опросам, народ желает сильной власти – такой, как теперь. Но президент не может оставаться у руля вечно, ведь он не царь, и есть Конституция. Значит, выборы неизбежны. Однако, очевидно, народ уже выбрал нового лидера…

– И это – Стрельников! – пробормотала Регина.

– Верно. Конечно, еще ничего не решено, но настроения населения таковы, что, пройди выборы сегодня и реши шеф баллотироваться, у других кандидатов просто не осталось бы шансов! Как обычно, коммунисты и социал-демократы набрали бы свое количество голосов, но на пост главы государства ни один из них не тянет. А вот Рудов мог бы попытаться.

– Но он же либерал, а ты сама сказала…

– Он – хамелеон и здорово умеет мимикрировать под окружающую действительность. Раз тебя не очень интересует политика, ты могла этого и не заметить, но Рудов – не обычный либерал, он – либерал-консерватор, явление крайне редкое в нашей российской действительности. Он как бы за демократию, но в то же самое время за то, чтобы власть действительно управляла обществом. Он за широкие связи с Западом, но только не во вред внутренней политике.

– Так это же вроде хорошо, разве нет?

– Хорошо. Но я тебе так скажу: пошевели этот стог сена, из него посыплются вилы, грабли и… деньги.

– В смысле?

– В том смысле, что Рудов – темная лошадка. Спроси, где учатся его сыновья? Правильно, за границей. Один – в Штатах, второй, младшенький, – в Великобритании. Кроме того, под его крылышком находятся как минимум два НКО, которые непонятно чем занимаются. Снаружи они вроде бы образовательные центры, но проникнуть внутрь не может даже ФСБ, как ни старается! И наконец спроси, откуда у него деньги на то, чтобы так долго оставаться на плаву и лелеять мечты о самом высоком посте в стране?

– Откуда?

– Не знаю. И никто не знает, ведь Рудов – не бизнесмен. У его жены сеть салонов красоты, но это, прости меня, капля в море, когда речь идет о таких финансовых вливаниях!

– Откаты, распилы, презенты?

– Ну да, не без этого… Правда, поймать его ни разу не смогли – он скользкий как угорь, этот мужик! И все равно – маловато будет.

– Ты считаешь, его финансируют специально, чтобы…

– Не только я так считаю – этот вывод напрашивается сам собой. Иначе как всего за пару лет Рудов стал единственным, кого можно рассматривать в качестве полноценного конкурента нынешней власти? Да о нем никто слыхом не слыхивал! Рудов нарисовался на политической сцене недавно, но заявил о себе чертовски громко. Без него не обходится практически ни одно политическое ток-шоу, и не только, между прочим, политическое. Рудов занимается проблемами пенсионеров и одиноких матерей, и везде, заметь, его сопровождают прикормленные журналисты. Он способен сделать настоящее представление из своих «добрых дел» и тщательно заботится о том, чтобы они обязательно становились достоянием широкой общественности. Он критикует президента и премьера, но весьма и весьма осторожно, не в пример другим, кто стремится к дешевой популярности. Короче, Рудов – чрезвычайно умный и хитрый перец, от которого вполне можно ожидать подвоха. До сих пор к шефу было не подкопаться, ведь его биография чиста, как у архангела: женат, и, хотя в браке нет детей, супруга самоотверженно помогает больным детям. Сам же Стрельников не менее самоотверженно трудится на ниве международной политики, защищая честь и безопасность нашей Родины – как-то так. Ни заграничных счетов, ни вилл у семьи Стрельниковых нет – одна-единственная квартира в центре Москвы да старая дача его родителей. Бизнеса нет, любовниц нет, пагубных пристрастий вроде алкоголя, наркотиков или молоденьких мальчиков тоже нет, представляешь! Ну как его подловить? Скандал, который набирает обороты из-за гибели Анны, способен серьезно подорвать карьеру Стрельникова. То, что сначала Анна пропала, породило слухи – я думаю, понятно, откуда у этих слухов ноги растут! Сейчас то в одной, то в другой передаче рассказывают о том, каким Анна была хорошим, добрым человеком и как была несчастна в браке с вечно занятым мужем, который «пренебрегал ей как женщиной»…

– Так прямо и говорят?

– Не стесняясь – у нас, понимаешь, де-мо-кра-тия! А еще говорят, что Стрельников до последнего скрывал тот факт, что его жена неожиданно исчезла, а потом – вот странно! – ее нашли убитой. Как ты понимаешь, все это не идет на пользу популярности шефа…

Заверещал телефон, лежащий на столе.

– О, это Стрельников, – с удивлением пробормотала Регина. – Легок на помине!

– Надеюсь, ничего ужасного не случилось, пока мы тут сидим? – всполошилась Вероника.

– Регина, я добился для вас встречи с Ольгой Лавровой, – без лишних предисловий начал министр. – Я сделал это через голову Ставрогина, поэтому вам лучше поторопиться: он все равно узнает, но ему придется задержаться в Москве по меньшей мере на сутки, так что дерзайте!

– Спасибо, Игорь Иванович!

– Не за что – это ведь и в моих интересах. Да, общественного защитника, которого назначили Лавровой, зовут Алина Якина. Очень советую захватить ее с собой: в конце концов, когда обо всем прознает наш ретивый майор ФСБ, это будет всего лишь рутинное посещение клиентки своим адвокатом, а адвокат вправе взять с собой помощника, верно?

– Так и сделаю, – пообещала Регина.

– Что? – подавшись вперед, спросила взволнованная Вероника.

– Все в порядке, – успокаивающе похлопала ее по руке Регина. – Даже лучше, чем я ожидала! Ты сможешь достать мне билет на ближайший поезд?

– Уже уезжаешь? Ты же хотела поговорить со знакомыми Анны…

– Ну, из разговора с тобой я поняла, что в этом не будет особого смысла, ведь Анна ни с кем не откровенничала, и они вряд ли расскажут мне больше, чем твой шеф или те, с кем я уже успела пообщаться. Кроме того, обстоятельства требуют моего присутствия в Питере, да и ребята мои, скорее всего, уже что-то нарыли. Так как насчет билета?

* * *

Захар с любопытством и даже восхищением смотрел на то, как Тимур Кикнадзе поглощает запеченные роллы. Он делал это с удовольствием – деловито макал в соус васаби, прихватывая палочками кусочек розового маринованного имбиря, зажмуривал глаза, когда ролл оказывался у него во рту, долго смаковал на языке, тщательно разжевывал и наконец глотал, издавая при этом странный звук, похожий на удовлетворенное урчание кота у печки зимним вечером. Сам Захар был достаточно равнодушен к японским кушаньям, предпочитая простую еду и порой не гнушаясь фастфуда (у него имелись «особые точки», где не нужно бояться, что тебя ненароком отравят собачатиной или голубятиной). Захар не делал из еды культа, часто перехватывал что-нибудь на ходу, мог не есть сутками, не страдая от голода, а потом в один присест уничтожить все, что доступно, не ощущая вкуса. Поэтому наблюдать за тем, как кушает (именно кушает, а не ест) Тимур, было настоящим наслаждением. Захар специально назначил встречу с экспертом именно в этом суши-баре, считающимся лучшим в Питере: сюда приходили настоящие ценители, и только здесь он мог поручиться за сырую рыбу и морепродукты. Ему Тимур требовался живым и здоровым, без несварения желудка и последующих неприятных воспоминаний о встрече с человеком, которому, возможно, еще не раз придется воспользоваться услугами Кикнадзе. И потому-то Захар не решался нарушить «священное» молчание, пока сам Тимур не заговорил, преисполненный чувства благодарности (ведь платил визави):

– Значит, кое-что для тебя у меня есть – не зря потратил на меня денежки!

– Что ты, Тимурчик, мне для тебя никаких денег не жалко! – осклабился Захар. – Я тебя внимательно слушаю.

– Ты, конечно, должен учесть, что я на месте преступления не был, но, сам говоришь, дожди смыли большинство следов, и даже будь я там, навряд ли обнаружил бы больше, чем ты и твоя, с позволения сказать, команда… Так вот, просмотрев ваши записи и найденные улики, я пришел к выводу, что дело обстояло следующим образом. Ты сказал, было как минимум две машины, одна из которых, по-видимому, преследовала другую, после чего первая машина оказалась в Ладоге. Судя по всему, вы нашли верное место – то самое, с которого легче всего было спустить авто в воду. Об этом же говорят и гильзы с пулями, только вот странная ситуация получается – как ни крути, выходит, что имела место самая настоящая перестрелка. Но ты ведь и сам так думаешь, тебе просто нужно подтверждение, я прав?

Захар задумчиво кивнул.

– Ну так считай, что оно у тебя есть, – пожал плечами эксперт. – Можно было бы предположить, что два вооруженных человека стреляли в одного, который не был вооружен, однако…

– Однако направление выстрелов, на которое указывают выпущенные из обоих стволов пули и гильзы, найденные на месте, исключают такой вывод, – закончил за него Захар.

– Точно! Двое стреляли друг в друга с довольно близкого расстояния, очевидно, прячась за деревьями, и это – факт. Ты просил меня обратить внимание на одну пульку, найденную на берегу, и я обратил. Она определенно выпущена из оружия иностранного производства. Более того, я знаю, из какого именно – разработанного бельгийской фирмой Fabrique Nationale. Они ставили себе целью заменить пистолетный патрон 9Х19 Luger и создать нечто, что имело бы большую эффективную дальность и меньшую отдачу. Так была произведена легкая пуля SS90 калибра пять и семь миллиметра с пластиковым сердечником, которую вы и нашли. Позже под нее разработали специальную гильзу бутылочной формы, каковую ты также мне предоставил для исследования. Другая гильза – от «макарова», как ты и сам понял. Из «макарова» стреляли от озера, из другого пистолета – от рощи. Но ты говоришь, жертва была задушена, а не застрелена, так?

– Точно. Мы там все облазили, но нашли только то, что я передал тебе. Есть, конечно, вероятность того, что какие-то гильзы смыло дождем или они оказались втоптаны в грязь так глубоко, что нужна работа экскаватора, чтобы все там разворошить…

– Ну тогда есть два варианта. Первый: каждый из стрелявших сделал всего по одному выстрелу, после чего они вступили в рукопашную схватку. Итог нам известен.

– Маловероятно.

– И я так считаю. Тогда второй вариант: они оба расстреляли по обойме, но победивший в перестрелке потом собрал все, что сумел отыскать. Неудивительно, что он пропустил пулю в стволе дерева, ну а гильза… гильза тоже могла запросто затеряться.

– Что ж, – пробормотал Захар, – это примерно то, что я и предполагал. Только вот теперь все еще больше запутывается!

– Ну извини меня – тут вряд ли можно чем-то помочь, – развел руками Тимур и вновь ловко захватил ролл палочками. Он виртуозно закинул его в рот и, зажмурившись, принялся медленно, со вкусом жевать.

* * *

Регина сидела в привокзальном кафе в ожидании своего рейса: до него оставался добрый час, и она коротала время за чашкой капучино. Вероника не могла составить ей компанию, но Регина этого и не ждала, намереваясь дозвониться до Захара и узнать новости.

– Ты сидишь, Маруся? – был его первый вопрос.

– И крепко держусь двумя руками, – ответила она. – Вываливай!

– Похоже на то, что Анна отстреливалась от того, кто преследовал ее машину!

– Что она делала, прости? – переспросила Регина, едва не лишившись дара речи.

– Во-во, что слышала! Либо Ольга, либо Анна – та из них, что находилась в машине, стреляла в ответ. Я все же склоняюсь к тому, что это была Анна, ведь именно ее нашли за рулем такси, а Ольга… Возможно, Ольга вышла раньше.

– То есть ты хочешь сказать, что таксистка по какой-то непонятной причине оставила свою «кормилицу» малознакомой Анне, которая, спасаясь от неизвестного преследователя, вступила с ним в перестрелку, в результате которой и оказалась в Ладоге?

– Да, как-то так. Конечно, выйти могла и Анна, а остаться – Ольга, но тогда непонятно, как Анна опять оказалась в машине, мертвая, а Ольга спаслась!

– Это же бред собачий, Захар!

– Сам понимаю, но ничего не поделаешь – это не только мои выводы, я Тимура подключал.

– Кикнадзе? – уточнила Регина. – Ну тогда… не знаю, что и сказать!

– Я, кстати, еще не закончил.

– Да ну?

– Тот, кто стрелял, использовал пистолет иностранного производства с очень занятными бельгийскими патронами.

– Бельгийскими? Они в России продаются?

– Я посмотрел в Интернете. Эти патроны – не самые популярные, но при желании достать можно все, что угодно. Но к нашим пушкам они в любом случае не подходят. Ты когда приедешь?

– Уже в пути – жду поезда. А как у Алены с Артурчиком?

– Пока я знаю лишь то, что Стрельникову действительно видели в Приозерске с мужчиной. А у тебя новости есть?

– Кое-что. Во-первых, мне пришло в голову, что мы, возможно, зря записали спутника Анны в ее любовники.

– Интересно, а кем же еще он мог ей приходиться – давно потерянным братом? – хмыкнул Захар.

– Шантажистом.

– Кем-кем?

– Этот человек мог требовать с Анны деньги за молчание.

– За молчание о чем?

– Димка заставил меня задуматься, что Анне, возможно, было что скрыва…

– Ты снова общаешься с этим потсом?! – рыкнул в трубку Захар. Вышло это у него так звучно, что Регине пришлось отстранить телефон от уха, дабы не лишиться слуха.

– Зря ты так, – сказала она. – Он, между прочим, в завязке…

– Ага, мели, Емеля!

– И он, хотя его об этом никто не просил, выяснил об Анне много интересного. В частности, то, что у нее совершенно отсутствует прошлое.

– Мы это уже обсуждали, – возразил Захар. – Мало ли, почему Анна не желала общаться с родичами и другими знакомыми из прошлой жизни! Она, похоже, вообще не слишком любила общество, предпочитая свою благотворительность, дом и семью…

– А как насчет частного сыщика, которого нанимал Стрельников для слежки за ней?

– А что с ним?

– Он мертв. Погиб, попав под поезд на станции в Приозерске.

– Вот это номер! И что теперь?

– Носов отправился в Мордовию.

– На малую родину Анны? Что он надеется там найти?

– Не знаю – может, каких-то ее знакомых? А я тем временем встречусь с Ольгой.

– Неужели Ставрогин…

– Ни в коем случае, это Стрельников добился разрешения, но не для меня, а для общественного защитника Ольги, поэтому я просто пойду пристяжной.

– Кот из дома – мыши в пляс?

– Ну да. Похоже, Стрельников придумал предлог, как задержать майора в Москве, поэтому у меня есть немного времени. А ты попроси Мамочку выяснить, зарегистрировано ли на Анну Стрельникову какое-нибудь оружие.

– Уже. На саму Анну – нет, а про Стрельникова, как ты понимаешь, нам не узнать. Может, поинтересуешься у министра лично?

– Обязательно.

– Ну, ждем тебя с нетерпением!

Не успела Регина спрятать телефон в сумочку, как к ее столику подошел незнакомый мужчина. Она уже приготовилась отшить его, сказав, что вокруг полно свободных мест, но он сунул ей под нос удостоверение. В глаза ей бросились три вещи – его фото в полковничьих погонах, фамилия «Мигулин» и большие буквы известной и когда-то даже пугающей аббревиатуры.

– ГРУ? – не веря своим глазам, переспросила Регина, поднимая взгляд на незнакомца. – Вы шутите!

– Нисколько, Регина Савельевна, – бесстрастным голосом ответил тот. – Могу я присесть?

Она мельком взглянула на часы.

– У меня всего…

– Тридцать семь минут, – закончил за нее мужчина. – Уверяю вас, мы успеем.

– Успеем сделать что?

– Поговорить, естественно.

– Честно говоря, я не вполне понимаю, о чем, – пожала плечами Регина. – Вроде бы ваше ведомство занимается внешней разведкой…

– Наше ведомство, Регина Савельевна, занимается всем, что угрожает безопасности страны.

– А ей что-то угрожает?

– Каждый божий день.

– И какое же я имею ко всему этому отношение? Надеюсь, вы не собираетесь обвинить меня…

– Бог с вами, я же не самоубийца – обвинять в чем-то адвоката, да еще и такого, как вы! – перебил полковник.

– Пожалуй, сочту это за комплимент, – пробормотала она. – Простите, я не заметила ваше…

– Анатолий Кузьмич.

– Так о чем же вы хотели со мной побеседовать, Анатолий Кузьмич?

– Для начала я хочу показать вам несколько фотографий.

Он аккуратно положил на столик небольшой кожаный портфель. Очень простой, из кожзама. Интересно, это рисовка или в ГРУ так мало платят? Хотя оставался и еще один, наименее вероятный, вариант – полковник просто-напросто скромен и не любит выпендриваться. Открыв портфель, он извлек пластиковую папку и выложил перед Региной шесть снимков. Она внимательно вгляделась в лица, честно пытаясь понять, что от нее требуется.

– Узнаете кого-нибудь?

– Н-нет… боюсь, что нет. А должна?

– Посмотрите внимательнее, Регина Савельевна, это очень важно.

Мужчины на фото выглядели как-то странно. Усы, бороды, длинные волосы…

– Погодите, вы меня разыгрываете?

– Почему вы так решили?

– Это ведь один и тот же человек, верно?

– У вас верный глаз, Регина Савельевна! – с некоторым удивлением воскликнул полковник. – Не хотите поработать у нас?

– Нет, спасибо – участь Маты Хари меня никогда не привлекала! Так кто это на снимках?

– Вам повезло, что вы не встречались. Одно могу сказать: если увидите этого парня – бегите! А вот еще взгляните, – и Мигулин подвинул к ней очередное фото. На этот раз мужчина явно был другой – рыжеватый, с аккуратной венецианской бородкой.

– Ну а это кто еще такой? – поинтересовалась Регина, подняв глаза на полковника ГРУ.

* * *

Село Чукалы оказалось именно таким, как и предполагал Дмитрий, – настоящим медвежьим углом. Он понял это, едва сойдя с поезда на обшарпанной платформе (вообще удивительно, что эту электричку еще не сняли!). Из Саранска пришлось добираться на двух поездах, и сейчас, в конце пути, у Дмитрия не было сил даже порадоваться тому, что он наконец на месте. Глубочайшая провинция, центром которой, очевидно, являлась недавно отремонтированная церковь – единственное здание в селе, которое выглядело новым. Покосившиеся заборы, сельский лабаз – длинное здание под крышей, покрытой подопревшим толем, и множество домов барачного типа. Тем не менее во всем этом запустении была какая-то прелесть, объяснить которую Дмитрий ни за что бы не сумел. Адреса, по которому когда-то проживала семья Анны Стрельниковой (в девичестве Уваровой), у него не было, однако он все равно навряд ли пригодился бы, ведь родичи ее давно умерли, и в их доме, скорее всего, живут другие люди. Зато школа в поселке всего одна, и именно там Дмитрий надеялся получить хоть какую-то информацию.

Страшно хотелось выпить. Дмитрий понимал, что в этой дыре вряд ли отыщется что-то, способное удовлетворить его изысканный вкус – несмотря на то что отцовские деньги пропали, привычку к красивой жизни он, к несчастью, не растерял. Оставалось признаться самому себе, что в своем теперешнем состоянии он согласился бы даже на денатурат… Интересно, что сказала бы Регинка, застань она его присосавшимся к бутылке этого химического средства? Дмитрий точно знал, что тогда произойдет: на ее лице появится гримаса отвращения, и она уйдет, не оглядываясь. И правильно! Пока с ним возились, пытаясь лечить, уговаривая и заклиная, Носов продолжал в том же духе, считая, что все идет хорошо. Уход Регины стал первым ощутимым ударом. Он до сих пор не знал, что было между ними – любовь, страсть или просто увлечение, порожденное молодостью, азартом и общими интересами, однако то, что она испытывала к нему отвращение в то время, когда он пил, не просыхая, задело его за живое. Регина ушла не сразу – сперва она попыталась выяснить, готов ли Дмитрий изменить свою жизнь. Только поняв, что не готов, она повернулась к нему спиной. Позже она несколько раз помогала ему, подряжая помогать в своих делах, и однажды буквально спасла ему жизнь, не говоря уже о том, что помогла не загреметь на нары. А он в благодарность едва не лишил ее главной свидетельницы по важному делу. Да что там – он чуть не стал причиной гибели человека, согласившегося помочь правосудию и полностью положившегося на его порядочность.

Ночь, проведенная в гостинице с Региной, стала, пожалуй, лучшей из всех, что Дмитрий помнил – и не только с ней. Чем та ночь была для него, он до сих пор не разобрался, но много отдал бы за то, чтобы узнать, чем она стала для Регины. Может, это был акт благодарности? Или, не дай бог, благотворительности? Он до сих пор ощущал под своими пальцами ее атласную кожу цвета лесного ореха, а перед его мысленным взором все еще стояло ее маленькое, компактное, упругое тело в облаке жестких каштановых волос, волнами спадающих на ее грудь и спину. И ее глаза – такие голубые, каких он не видел ни у кого…

Нет, что ни говори, а о возвращении к бутылке не может быть и речи. Хотя вряд ли кто-то, кто никогда не пытался избавиться от зависимости, сможет его понять. Дмитрий проживал каждый день, считая часы, чтобы сказать себе: да, и сегодня я продержался без выпивки. Но наступал следующий день, а за ним другой, и порой этот подсчет становился до того мучительным, что хотелось все бросить и забыться в алкогольном бреду, не думая о последствиях и о том, как будет стыдно и больно после, когда туман в голове рассеется. Как он дошел до этого? Ведь когда-то, много лет назад, все было хорошо, и ему не требовался допинг просто для того, чтобы продолжать жить, двигаться, дышать…

– Да, Анна Уварова у нас училась, – подтвердила дородная женщина, одетая в теплый трикотажный костюм, несмотря на то что было довольно тепло. Как выяснилось, в школе отсутствовала такая должность, как секретарь, поэтому Дмитрием занималась сама директриса, Гера Арнольдовна Трешина. – Я ее отлично помню!

– Так мне повезло? – пробормотал Носов.

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Трешина. – Она ваша знакомая?

– Нет, – честно ответил Дмитрий, – мы никогда не встречались.

– Так я и думала.

– Почему?

– Да потому, что человек вроде вас… Понимаете, Дмитрий…

– Можно – просто Дмитрий.

– Так вот, Дмитрий, Анна была девочкой сложной. Правда, удивляться тут нечему – при родителях алкоголиках-то!

– Неблагополучная семья?

– Это еще мягко сказано! С позволения сказать, кормилец, Уваров, нигде не работал дольше двух месяцев, потому что пил, почти не просыхая, как, между прочим, и его супруга. Единственное, что у них получалось хорошо, так это рожать детей – Уваровы плодились как кролики.

– Значит, Анна не была единственным ребенком? – уточнил Носов.

– Единственным? Да их было человек восемь!

– Да что вы говорите…

– Она рожала – детей отбирали, рожала – отбирали… Короче, схема всегда была одна и та же. Я даже помню, когда однажды органы опеки приехали за очередным отпрыском, мамаша Уварова выскочила на улицу в исподнем, пьяная вдрызг, и орала, хохоча: «Давайте-давайте, увозите, а я еще нарожаю – на всех у родного государства денег не хватит, разоритесь!»

– А Анна?

– Она была самой старшей, когда опека решила всерьез взяться за Уваровых. Ее забирали, она сбегала и всегда возвращалась сюда. В конце концов решили оставить ее в покое: девчонке на тот момент уже стукнуло четырнадцать!

– Значит, вашу школу она все-таки окончила?

– Нет. Доучилась до девятого класса, с грехом пополам получила аттестат – и все. Родители ее к тому времени померли от пьянки, а братьев-сестер либо усыновили, либо… Не знаю, но домой никто не возвращался. Да и дома-то нет уж: спалили его, еще когда мамаша Уварова была жива!

– Вам известна дальнейшая судьба Анны?

– Она говорила, что собирается поступать в училище, на швею-мотористку, но что-то мне подсказывало, что не приспособлена она для такой работы.

– В самом деле?

– Анна вообще не любила работать, все мечтала о красивой жизни. Это в нашей-то глуши, представляете?! Но, похоже, она все же получила то, чего так желала – по крайней мере, отчасти.

– Вы о чем, Гера Арнольдовна?

– Я видела Анну всего пару раз после того, как она покинула нашу школу, но выглядела она неплохо, даже, по нашим меркам, хорошо. Дорогая шубка на ней была, сапожки выше колена – таких в райцентре не купишь.

– Значит, она неплохо устроилась – может, замуж вышла?

– Да мы не разговаривали – она мимо прошла, будто бы и не знает меня вовсе!

Директриса выглядела обиженной. Что ж, оно и понятно, ведь обычно ученики всю жизнь сохраняют привязанность к школьным стенам. Значит, одно из двух: либо Анне в этих самых стенах жилось несладко и она не хотела вспоминать, либо она попросту была неблагодарным человеком. Интересно, какое из предположений верно? Чем дальше, тем более загадочной выглядела личность Анны Стрельниковой. Если она окончила всего девять классов сельской школы, то как, черт подери, смогла поступить в педагогический институт? Каким образом выучила несколько языков и устроилась работать в туристическую компанию, которая практически сразу отправила ее в Сингапур? Только одно Дмитрий мог объяснить после разговора с Трешиной – почему Анна не желала поддерживать отношения с прежними знакомыми и родственниками.

– Скажите, а могу я посмотреть выпускной альбом уваровского класса?

– Так Ани нет в альбоме, – развела руками директриса. – Понимаете, школы ведь с родителей деньги на фотографирование собирают. Кто заплатил, тот и снимется, а за Анну платить было некому… Впрочем, как и за большинство наших учеников – семьи живут бедно, и на такую роскошь, как приглашение профессионального фотографа, им не хватило бы денег. Вам нужно поговорить с Верой Лосевой.

– Кто это?

– Подруга Анны. Во всяком случае, в школе они дружили. Не знаю, правда, общаются ли до сих пор…

– Можно адрес этой Лосевой?

* * *

Устинья не смогла – просто не успела – его задержать: Крымов ворвался в предбанник, как будто за ним гналось стадо бизонов, проскочил мимо ее стола и резво взбежал по лестнице, ведущей в Регинин кабинет. Девушка никогда не видела его живьем, только на сайте университета, где был вывешен список преподавателей разных факультетов. Приходилось признать: мужик эффектный, но в данную минуту он выглядел так, словно пришел осуществить кровную месть. Устинья не сомневалась, что начальница способна за себя постоять, однако ее разбирало любопытство, поэтому она, по обыкновению, пристроилась возле двери и вся превратилась в слух.

Захар, дернувшийся было при виде нежданного визитера, почему-то не попытался его остановить, вернувшись к столу, возле которого стоял, беседуя с Мамочкой. Взгляд его был прикован к кабинету Регины, однако он не стал подниматься по лестнице.

– …подсылать ко мне шпионов?! – кричал Крымов. Устинья могла видеть, как движутся за пластиковой полупрозрачной дверью тени двух человек. – Как ты могла?!

– Миша, я не…

– Ты могла поговорить со мной, спросить, я бы ответил!

– Я надеялась, ты сам…

– Не звони мне больше, слышишь? Ты едва не разрушила мою жизнь своим вмешательством, в университете возникло много вопросов, мне проходу не дают… В общем, не хочу тебя больше видеть, ясно? Прощай!

Так вот, оказывается, в чем дело? Устинья все гадала, кем приходится боссу этот Крымов, а он, получается, ее бойфренд, что ли? Теперь, выходит, бывший… И она, Устинья, сама того не желая, приложила к этому руку!

Крымов вылетел из кабинета так же быстро, как и влетел. Лицо его искажала гримаса гнева, и девушка инстинктивно вжалась в стену из страха, что он собьет ее с ног – она, конечно, тоже не Дюймовочка, но Крымов мужик здоровый, да и росту в нем почти два метра!

Выждав пару минут, она тихонько поскреблась в дверь.

– Входите, Устинья, – раздался усталый голос Регины.

– Регина Савельевна, простите меня! – забормотала девушка, опустив глаза в пол и не решаясь поднять взгляд на босса. – Это я виновата, что он так разозлился, ведь вы просили не продолжать расследование, а я… мне так хотелось сделать для вас что-то полезное, что…

– Бросьте, вы не виноваты, – перебила Регина. – Виновата я: мне и впрямь не следовало ничего выяснять за его спиной, я могла спросить обо всем и получить интересующие меня ответы! Я забыла, что в личных делах нельзя действовать профессиональными методами, впредь мне наука… Адвокат еще не звонила?

Они ожидали звонка общественного защитника, назначенного Ольге Лавровой. Судя по всему, девица молодая, «зеленая», справиться с ней особого труда не составит. Когда Регина связалась с ней, едва прибыв в Питер, та сказала, что с утра будет в суде, но позвонит, как только освободится. Поэтому Регина уже несколько часов сидела как на иголках.

– Не звонила, – ответила Устинья. – Есть какие-нибудь распоряжения?

– Нет, пока нет…

– Маруся, надо поговорить!

В дверной проем просунулась патлатая голова Захара.

– Наконец-то! – воскликнула Регина, обрадованная тем, что можно сменить тему и больше не говорить с Устиньей о Михаиле. Сама того не желая, она подпустила девчонку слишком близко к своей личной жизни и была этому не рада. В следующий раз, как бы занята ни была, она станет действовать сама, не привлекая к делу посторонних.

Устинья удалилась, понурив голову, а Захар развалился на диване.

– Говорила с министром?

– О пистолете-то? Он сказал, что у Анны его отродясь не было. У самого Стрельникова есть наградной «ТТ», и он на месте – дома, в сейфе.

– Ну значит, у Анны имелись свои источники поставок оружия!

– Слушай, у меня такое впечатление, что мы не об Анне Стрельниковой, а о ком-то другом говорим!

– Да-с, тетенька, похоже, была с двойным дном, – согласился Захар. – Не представляю уже, что и думать…

– Это ты еще не все знаешь!

– В смысле?

– Не поверишь, с кем я общалась за полчаса до отбытия из Первопрестольной!

– Даже гадать не буду. С кем?

– С неким Мигулиным, полковником ГРУ!

– Да ты шо? – выкатил глаза Захар. – А Джеймс Бонд что, на встречу опоздал?

– Смейся-смейся, – скривилась Регина. – А вот мне было как-то не до смеха! Этот Мигулин показал мне фотографии каких-то людей, к которым у ГРУ имеется ряд вопросов. Никто из них мне незнаком, но один, честно тебе признаюсь, меня напугал!

– Давай я набью ему морду?

– Знаешь, сколько народу мечтает это сделать? Но пока ни один не сумел!

– И что же это за неуловимый Фантомас?

– И опять ты зря шутишь, Захар, потому что этот человек и в самом деле похож на Фантомаса – он любит маскироваться. Его настоящее имя неизвестно, но кличка Тролль…

– Как оригинально!

– Он, между прочим, международный преступник и в разыскных списках Интерпола значится под одним из первых номеров!

– Ну а нас-то это каким боком касается?

– Ты же понимаешь, что ГРУ своих секретов не раскрывает? – пожала плечами Регина. – Зато они желают знать все наши тайны, поэтому Мигулин задал мне кучу вопросов об Анне, Стрельникове и, кстати, о тех ребятах на фотках. Ну о них я, слава богу, ничего не знаю, поэтому врать не пришлось, однако, можешь себе представить, как я изворачивалась, чтобы не сболтнуть лишнего о нашем клиенте и его покойной жене!

– Уверен, что годы тренировок придали твоей речи высочайшую степень убедительности! – усмехнулся Захар.

– Знаешь ли, Мигулин тоже не в универмаге работает – в его конторе умеют отличать правду от вранья.

– Он тебя в чем-то подозревает?

– Думаю, нет, однако полковник интересовался Ольгой. Поэтому мне просто необходимо с ней встретиться до того, как за нее возьмется ГРУ: мы и с ФСБ-то едва справляемся, и то только благодаря протекции Стрельникова!

– Не, ну нормально, да? Это он должен нас благодарить, потому что, похоже, только мы как надо делаем свою работу и пытаемся узнать, кто и за что грохнул его жену!

– Кстати, о работе: как у Артурчика с Аленой дела?

– О, ты удивишься!

– Так удиви меня!

– Ребята облазили весь Приозерск – признаюсь, даже я не ожидал от них подобной прыти! И они нашли-таки человека, который, судя по описанию, встречался с Анной.

– Есть записи с гостиничных камер?

– Вот тут загвоздка: вместе Анну и этого типа видели только администраторы одного из отелей, но у них нет камер.

– И что нам делать?

– Ты же не дослушала! Ребята пошли дальше, пытаясь найти хоть какие-то следы предполагаемого любовника Анны…

– Или шантажиста, – вставила Регина.

– Или шантажиста. И нашли-таки!

– Да ну?

– Они обнаружили место на выезде из города, где искомая личность вкушала русскую народную кухню. Между прочим, мы с тобой там были, когда ездили в Приозерск.

– Правда? Да, там неплохо кормят…

– Так вот, в этом заведении оказались камеры, и, таким образом, у нас имеется физиономия приятеля Анны Стрельниковой.

– Покажешь?

– Да гляди, не жалко!

Захар вытащил из-за пазухи сложенный вдвое прозрачный файл и протянул Регине. Она вытащила снимки и громко охнула.

– Что такое? – подался вперед Захар.

– Так это же… это – тот тип, которого показывал мне Мигулин!

– Ничего не путаешь?

– Издеваешься? Мужика зовут, кажется, Швабин… имя-отчество не помню, но работает он в российском торгпредстве компании «Росприродресурс». Головной офис находится в Москве, а вот Швабин, по словам Мигулина, большую часть времени проводит в Нью-Йорке.

– Интересно, какие совместные дела могли быть у Анны с таким человеком? – пробормотал Захар, почесывая небритый подбородок.

– И еще спроси, почему им интересуется ГРУ! – добавила Регина. – Разумеется, этой информацией полковник со мной делиться не стал.

– Можно, конечно, предположить, что Анну и этого Швабина связывали исключительно личные отношения, но, учитывая тот факт, что она была супругой Стрельникова…

– Ты прав, – кивнула Регина, – слишком все сложно для простой случайности. Но я, хоть убей, все равно ничего не могу понять!

– Я тоже, – согласился Захар. – Думаю, проблема в том, что из этой цепочки людей и событий выпадают некоторые звенья, отсутствие которых мешает нам увидеть картину в целом. Может, твоя встреча с Ольгой поможет что-нибудь прояснить?

– Или поездка Дмитрия в Мордовию?

– Ты все-таки ему доверяешь? – нахмурился Захар. – Знаешь, Марусь, я тебе удивляюсь!

– Люди меняются, – упрямо поджала губы Регина. Говоря это, она думала не только о Носове: Михаил, ворвавшись к ней в кабинет, тоже не выглядел тем человеком, в которого она так безоглядно влюбилась. Он казался мягким и воспитанным, но сегодня походил на разъяренную фурию… Кстати, Захар ведь не мог не видеть, как Крымов вошел и в каком состоянии находится – почему он не попытался преградить ему дорогу?

– Ты ведь был здесь, когда приходил Миша, верно? – спросила она.

– Ну, был.

– И ничего не сделал?

– А что, по-твоему, я должен был сделать?

– Не знаю…

– Это – ваши личные дела, а в такое я не вмешиваюсь. Я говорил тебе, что этот тип женат, но ты не захотела меня слушать. Ты сказала, что не собираешься за него замуж, а в этом случае все честно: вы оба получаете удовольствие и никаких обязательств. Так, кажется, ты предпочитаешь?

Регине показалось, что в голосе Захара прозвучала горечь. Впервые он не попытался защитить ее от разъяренного мужчины, и это было что-то новенькое, не похожее на ее давнего приятеля. Наверное, если б Михаил попытался ее ударить, Захар среагировал бы, но даже она сама с трудом представляла себе, чтобы интеллигентный, высокообразованный Крымов поднял руку на женщину. Видимо, и Захар это понимал.

Но что, черт подери, делать с Михаилом? Он, конечно, виноват в том, что не рассказал ей правду о своем семейном положении, но ее вины в случившемся гораздо больше. Регина позволила себе установить слежку за любовником и, хоть и не желая того, вмешалась в его личную и профессиональную жизнь…

Ладно, она подумает об этом потом, после того, как разгребет проблемы Стрельникова.

* * *

Вера Лосева проживала в одном из домов-бараков, мимо которых Дмитрий шел с вокзала. Интересно, не мешает жильцам постоянный шум поездов? Это ведь все равно как бесконечно ехать в вагоне, слушая стук колес, без права остановиться и сойти на перрон!

Дом нуждался в ремонте, а люди – в расселении, но, как и во многих городах и селах страны, проблема долгие годы оставалась нерешенной. Время идет, здания ветшают, практически рушатся, а люди, жертвы бездействия местных властей, вынуждены влачить жалкое существование без горячей воды и прочих благ цивилизации, которые, казалось бы, должны быть доступны в наши дни всем без исключения.

В длинном, полутемном коридоре со скрипучими деревянными полами ориентироваться было нелегко: номера квартир на дверях либо вовсе отсутствовали, либо не читались от старости или грязи. Судя по всему, здесь проживает отнюдь не цвет нации – уж убрать-то, по крайней мере, можно! Да, дом старый, но зарастать грязью по самые брови…

На одной двери тем не менее значилась цифра «4», и именно в этой квартире, если верить информации, полученной от директрисы школы, жила Вера Лосева. В разводе, без детей, работает буфетчицей на заводе ЖБИ – вернее, на его руинах, жалких останках былой роскоши, когда этот самый завод кормил практически все население близлежащих поселков и деревень. Эти скудные сведения Носов, естественно, также почерпнул от директрисы.

На стук (вырванный с корнем звонок висел на проводах рядом с дверью) открыла женщина средних лет, одетая в потрепанный махровый халат. Когда-то он, видимо, был цвета морской волны, но от времени выцвел, поэтому выглядел не лучшим образом. При виде посетителя рука женщины инстинктивно рванулась вверх, к волосам, совершенно бесполезный кокетливый жест – попытка поправить прическу – смотрелся жалко.

– Вы от Кристины? – спросила она неуверенно, пытаясь в полутьме разглядеть Дмитрия. – Насчет ремонта?

– Нет, не от Кристины, – ответил он. – Я от Анны. От Анны Уваровой.

– От… кого?!

– Можно войти?

В ярко освещенной кухне, куда провела его хозяйка квартиры, Дмитрий увидел, что Вера моложе, чем показалась ему вначале. На столе, одна ножка которого была подперта поленом, стояли две пустые бутылки дешевого вермута, которые Лосева стыдливо убрала с глаз долой, поставив на грязный подоконник.

– Вы садитесь, – предложила она, смахивая с одной из табуреток крошки прямо на пол. – Я вот ремонт делать собралась, – добавила женщина, обводя печальным взглядом обшарпанную кухню. – Ничего особенного – так, чисто косметически…

На взгляд Дмитрия, ремонт вряд ли способен был реанимировать это обветшалое здание, но делиться своими соображениями с Верой он не собирался.

– Я говорил с директрисой школы, в которой вы учились, – начал Носов. – Она сказала, что вы с Анной Уваровой были подругами. Почему вы так удивились, когда я сказал, что пришел от нее?

– Да потому что это невозможно! – развела руками Вера. – Анна, если она еще жива-здорова, сюда не вернется – что ей здесь делать? Ни кола ни двора…

– А почему вы не уверены, жива ли ваша подруга?

– Трешина вам не говорила, чем она занималась?

– Сказала, что видела Анну редко, но у той, судя по внешности, все было в шоколаде…

Вера покачала головой и поднялась из-за стола.

– Выпить хотите?

Черт, зачем она спросила? Дмитрий хотел выпить двадцать четыре часа в сутки, каждую минуту, когда мозг не был занят чем-то другим. Поэтому ему все время требовалось отвлекаться. В самом начале посещений клуба анонимных алкоголиков он как-то спросил своего куратора, будет ли так всегда или жажда когда-нибудь притупится. Куратор ответил, что у каждого по-разному, но лучше всего стараться занимать голову круглые сутки, чтобы ни одной лишней мысли туда не проникало. Господи, как же это трудно!

Вера поставила на стол бутылку водки. Хорошей, лицензионной. Ну да, она ведь вроде в буфете работает…

– Нет, спасибо, – ответил Носов. И вдруг, неожиданно для самого себя, выпалил: – Я алкоголик в завязке, поэтому не пью!

В глазах хозяйки квартиры мелькнуло то ли разочарование, то ли жалость – трудно сказать.

– А если я выпью, тебе нормально? – спросила она, словно признание гостя мгновенно сблизило их, сделав друзьями.

– Валяй, – кивнул Дмитрий. – Это даже хорошо – для терапии.

– Ну-ну, – закивала она, как будто бы что-то в этом понимала. Налив себе в стакан щедрую порцию водки, она отхлебнула немного, смакуя вкус.

– Хорошая! – И тут же напряглась: – Ты… в порядке?

– В абсолютном. Давай-ка вернемся к Анне?

– Ну, давай, – вздохнула она. – Трешина все знает, просто, наверное, не хочет говорить, вот и послала тебя ко мне.

– О чем не хочет говорить?

– Анька устроилась к Тумаю.

– Что за Тумай такой?

– Сутенер местный. Он на трассе девочек выставляет, там дальнобойщиков много. А еще у него банный комплекс в райцентре имеется – там тоже девочки, только подороже и поздоровее.

Дмитрий не верил своим ушам: Анна, жена министра иностранных дел, в юности промышляла проституцией в Мордовии?!

– Зашибись… – пробормотал он.

– Начинала она с трассы, но проявила себя, понравилась Тумаю, и он перетащил ее в банный комплекс. Вот тогда-то она и стала нормальную деньгу зашибать, даже мне предлагала.

– И что же ты?

– Да если б сразу в комплекс, я б еще подумала, но начинать-то с трассы надо было, а это, знаешь ли, стремно как-то…

Вера опрокинула в себя полстакана, и Дмитрий жадным взглядом проследил весь путь водки, окончившийся в горле Лосевой. Все внутри всколыхнулось, словно волна накатила, но он сжал кулаки и заставил себя перевести взгляд с губ женщины на картинку из янтаря, висящую на стене. Дешевка и абсолютное дурновкусие, но, по крайней мере, говорит о том, что Вера пытается создать в этом богом забытом месте хотя бы подобие уюта.

– Значит, Анна, можно сказать, хорошо устроилась? – сказал Дмитрий, почувствовав, что мгновение слабости миновало.

– Ну да, неплохо. Стала дорогие шмотки покупать, Тумай ей цацки золотые дарил, ведь она его личной девочкой умудрилась стать – говорят, раньше такое никому не удавалось. Он других-то и не пользовал, пока с ней был.

– Значит, она все-таки ушла?

– Похоже на то.

– То есть ты не в курсе?

– Не-а… – Вера одним махом прикончила стакан и с грохотом поставила его на стол, покрытый хоть и потрепанной, но чистой клеенчатой скатертью. – Она свалила и даже мне ничего не сказала, зараза! Мы ведь вроде как подруги…

– Что, ни разу не написала, не позвонила?

– Нет, представляешь? Я от нее не ожидала. Когда она на трассе работала, я, понимаешь, ее подкармливала, деликатесы всякие из буфета приносила, а она, как приподнялась чуток, стала все реже захаживать, потом только звонила… А как-то я случайно одну из девочек Тумая встретила и про Аньку поинтересовалась. Она странно мне ответила – то ли не знала сама, то ли там у них случилось что… Вот и все, что я знаю. Негусто, да? А зачем тебе Анька, она что-то натворила?

– Нет, не натворила, просто ее… Она, видишь ли, наследство получила.

– Анька-то?! Да у нее, кроме родителей-алкашей, никого нет!

– Вот выяснилось, что есть – один пожилой родственник скончался в Москве, и его адвокат поручил мне ее разыскать.

– С ума сойти! – выдохнула Вера, и ее рука вновь потянулась к бутылке.

– Послушай, а у тебя не сохранилось ее фотографий?

– Только школьные. Сойдут?

– Тащи!

Вера поднялась и нетвердой походкой направилась в смежную комнату. Она снова появилась через пару минут, неся под мышкой большой фотоальбом, обтянутый бархатом – вещь явно из пятидесятых годов двадцатого века. Видимо, принадлежала даже не родителям Лосевой, а ее бабке или деду. Когда она раскрыла его перед Дмитрием, он увидел, что внутри не пластиковые карманы, а уголки, вырезанные фигурными ножницами. В его семье тоже имелась парочка таких альбомов, но там хранились только старые, черно-белые снимки. На большинстве из них был дед в генеральских погонах, изредка встречались бабушкины фотографии или еще каких-то людей, которых Дмитрий никогда не видел живьем.

– Вот мы с ней на катке, – сказала между тем Вера, ткнув пальцем в фото, с которого улыбались две девчонки лет пятнадцати в почти одинаковых куртках, очевидно, купленных в одном и том же сельском магазине. Он сразу узнал Веру – она почти не изменилась, хотя чуток раздалась в талии и бедрах.

– Это – Анна?! – уточнил он, указывая на вторую девочку.

– Ну да, а кто же еще? И вот тут – она одна уже, – добавила женщина, переворачивая страницу. – Это я снимала. Ее-то фоткать некому было, а мне мамка как раз тогда «мыльницу» подарила да пленки вагон, вот мы и развлекались. Не знаю, где другие снимки – может, в ящике, в комоде…

– Этих вполне достаточно, спасибо, – перебил Носов, жестом останавливая Веру, уже навострившуюся заняться поисками. – А как мне найти Тумая?

* * *

«Эта девица много себе позволяет! – раздраженно думала Регина, меряя шагами маленькую площадь перед проходной, ведущей в ИВС. – Да кто она такая, эта Якина – адвокатша без году неделя! И она, Регина, должна дожидаться ее, как какая-то девчонка на побегушках, словно это Якина – дорогой адвокат, у которого нет ни минуты свободного времени…

– Регина Савельевна? – раздался запыхавшийся голос. – Простите ради бога, там, в метро, кто-то разбрызгал баллончик с газом…

– Бывает, – бросила Регина уже через плечо, устремившись к проходной. – Давайте побыстрее, не ровен час, опоздаем еще, и свидание отменят!

Регина никогда не встречала Ольгу, видела только на снимках. Она выглядела растерянной и испуганной, ее тонкие пальцы теребили край стола, а глаза затравленно перебегали с одной посетительницы на другую в поисках поддержки и утешения. Регине вдруг пришло в голову, почему сестра Ольги не воспользовалась ее рекомендацией, ведь она оставляла ей телефон хорошего адвоката? Почему пришлось прибегнуть к услугам этой Якиной, у которой, судя по всему, опыта – кот наплакал? Может, Григорий запросил слишком большую сумму, или Ставрогин не позволил сестре передать телефон? Но ведь Якина как-то попала к Ольге, значит, майор ни при чем…

– Кто это? – спросила Ольга, кивая в сторону Регины. Видимо, с общественной защитницей они уже встречались.

– Я – адвокат Стрельникова.

– Вы?!

– А почему вас это удивляет?

– Вы же считаете, что я убила Анну!

– А вот и нет: я-то как раз так не думаю, потому и пришла.

– Как это?

– Ольга, я здесь потому, что об этом просила ваша сестра. Я не могла взяться за вашу защиту из-за конфликта интересов, но я верю в вашу невиновность и хочу вытащить вас отсюда!

Ольга перевела взгляд на стену, выкрашенную в неприятный темно-зеленый цвет.

– Я просила майора Ставрогина о встрече со Стрельниковым, – сказала она тихо.

– А он? – нахмурилась Регина.

– Спросил, не хочу ли я еще и президента позвать, для комплекта.

Ну да, разумеется! В чем-то Ставрогин, конечно, прав: кто такая Ольга Лаврова, чтобы требовать свидания с министром иностранных дел Российской Федерации?! С другой стороны, учитывая, что дело касается убийства его жены, майор мог бы и сообщить Стрельникову о желании Ольги, чтобы попытаться ее разговорить…

– Ольга, – произнесла Регина, наклоняясь вперед, пытаясь, пользуясь известным ей психологическим методом, сократить расстояние между ними, – поговорите со мной, пожалуйста! Вас назначили виновной, а настоящего преступника никто не ищет. Если вы продолжите молчать…

– Чем вы докажете, что действуете в интересах Стрельникова? – перебила ее Ольга.

– Послушайте, – вмешалась до сих пор молчавшая Якина, – вы только себе хуже делаете! Мы обе здесь для того, чтобы вам помочь, Ольга, и, если вы расскажете нам, что вам известно, мы непременно сумеем вытащить вас отсюда!

– Докажите, что вы от Стрельникова, – упрямо повторила таксистка. В ее голосе прозвучали жесткие нотки, до этого самого момента было трудно заподозрить, что эта хрупкая женщина на них способна. – Только тогда я все расскажу!

– Вот упрямица! – раздраженно пробормотала Якина, когда они вышли на улицу. – Только себе вредит!

– Вы уже приходили к ней? – уточнила Регина.

– Я? Ну, разумеется, только она упорно отказывается говорить с кем-либо, кроме Стрельникова, представляете?! Да кто ж ей позволит…

– Ладно, я попробую кое-что предпринять.

– Вы можете устроить Ольге встречу с министром?

– Поживем – увидим. А вы, пожалуйста…

Затрезвонил сотовый, и Регина стала шарить рукой в сумке. Ну зачем она купила такой огромный баул, спрашивается, в нем решительно невозможно что-либо нащупать!

– Дмитрий, ты где?

– В Мордовии, где же еще? – раздался голос частного детектива. Чудеса современной связи – он звучал так четко и громко, словно Носов стоял рядом.

– Есть новости?

– Кое-что, только я пока сам не понимаю, как их интерпретировать.

– Говоришь загадками!

– На данный момент я уяснил себе одно: ты, похоже, права, и Анна Стрельникова на самом деле могла подвергнуться шантажу.

– В смысле?

– Судя по всему, в юности она работала на трассе, обслуживая дальнобойщиков.

– Ты… не шутишь, нет?

– Нисколько. Есть еще один момент: я видел фотки Анны, и на них она совершенно на себя не похожа. Брюнетка, косички…

– Ну, волосы легко покрасить и подстричь, ты же понимаешь?

– Да, но лицо… У Анны черты тонкие, маленький нос…

– Когда я разговаривала с патологоанатомом в Приозерской больнице, он показал мне едва заметные шрамы на лице Анны, которые могли быть результатом пластических операций.

– Тогда это многое объясняет, – пробормотал Дмитрий. – Возможно, Анна так боялась быть узнанной, что воспользовалась услугами хирурга? Но меня смущает не это.

– Что же?

– А то, что Анна, судя по отзывам, была весьма образованной дамой – в противном случае она вряд ли сумела бы настолько заинтересовать Стрельникова, чтобы он на ней женился. Только вот и директор школы, и подруга Анны утверждают, что она с трудом окончила девять классов, после чего сразу пошла на панель, так как ее родители-алкоголики не могли и не хотели материально поддерживать дочь. Между прочим, у нашей Анюты имеется целый букет сестер и братьев, выросших в разных детских домах или усыновленных – уж не знаю, не разбирался.

– Странно, – пробормотала Регина. – Ты возвращаешься?

– Нет пока, надо кое с кем переговорить.

– Это не опасно?

– Да что ты, какое там!

– Ну, смотри, ведь я за тебя отвечаю.

– С чего это?

– Да с того, что ты работаешь на меня, а я несу ответственность за жизнь и здоровье всех моих сотрудников.

– Ладно-ладно, мамуля, я буду осторожен, как заяц! – усмехнулся в трубку Дмитрий и отключился.

* * *

Отыскать Тумая не составило труда: он пас своих девочек на выезде из Чукал, сидя в старой «Ладе» у железнодорожного переезда, в то время как они расположились чуть поодаль, вдоль дороги, одетые «в вечернее». Ноги у Дмитрия гудели – он не привык отмахивать пешком длинные расстояния. За время лечения он подраспустился, надо снова отправляться в спортзал. Захар поднял бы его на смех, ведь он, кажется, в любую минуту готов сделать многокилометровый марш-бросок с плащ-палаткой на спине, после чего будет столь же свеж, как весенний подснежник! Ну да ладно, Дмитрий еще утрет ему нос…

– Желаешь поразвлечься, пупсик? – проворковала размалеванная брюнетка с пышными формами – такая определенно должна пользоваться успехом у проезжающих мимо водителей большегрузов.

– Хочу поговорить с твоим папкой, – ответил Носов, глядя мимо девицы на серую «Ладу». – Он там?

– Пятьсот рублей – и он нам не нужен, – соблазнительно, как ей казалось, улыбнулась ночная бабочка. Дмитрий, по натуре брезгливый, заметил, что у нее плохие зубы.

– И все-таки хотелось бы с ним пообщаться, – отстранив прильнувшую к нему брюнетку, поморщился он и направился к машине.

Тумай оказался толстенным мужиком лет тридцати пяти, и он не успел выбраться из автомобиля, как Дмитрий распахнул дверцу и плюхнулся на сиденье рядом с водительским.

– Эй, что за базар? – пробормотал сутенер, с трудом поворачиваясь на своем месте, словно тюлень. – Ты ваще кто?

– Я – твоя совесть, Тумай, – мягко ответил Дмитрий и улыбнулся, но его глаза при этом оставались холодными, как стальные лезвия. Он ненавидел таких людей. Они пользуются тем, что молоденьким девчонкам в таких местах, как это мордовское село, некуда деваться, а кушать, как говорится, хочется. Некоторые из них даже считают, что сами выбрали такую жизнь, но это – самообман: ни одна женщина, будь у нее выбор, не стала бы добровольно морозить задницу на трассе, стоя на здоровенных каблучищах и делая вид, что влюблена в каждого вонючего, потного, сального мужика, проезжающего мимо.

– Че? – тупо переспросил Тумай, глядя на Дмитрия крохотными, заплывшими жиром карими глазками. Явно непуганый сутенер – здесь у него нет конкурентов. Возможно, он приплачивает местным полицаям, которые и сами не гнушаются пользовать девочек Тумая… Интересно, что бы сказал Стрельников, узнав, что его покойная супруга служила подстилкой такому грязному борову?

– Хочу навести справки, – сказал Дмитрий. От Тумая пахло чесноком и пивом, но он все равно придвинулся поближе, чтобы предотвратить любую попытку сутенера выбраться из машины.

– Че навести?

– Анну Уварову помнишь?

– Кого?

– Конечно, помнишь, она ведь была твоей девочкой. Даже больше – твоей девушкой, верно?

– Ты кто такой? – вместо ответа взревел Тумай, пытаясь вытолкнуть Носова наружу, но тот, увернувшись, перехватил мужика за локоть и, привстав, прижал предплечьем его жирное горло, заставив тем самым сидеть неподвижно. Свободной рукой Дмитрий оперся о спинку сиденья, неотвратимо нависнув над тушей сутенера и изо всех сил пытаясь игнорировать невыносимый «аромат», исходящий из его полуоткрытой пасти.

– Анна Уварова, темные волосы, голубые глаза, – монотонно произнес Носов. – Давай вспоминай, Тумай!

– Так… это ж… когда было-то! – прохрипел тот, и Носов слегка ослабил нажим, дабы сутенер смог говорить.

– Согласен, давненько, но ты, похоже, не забыл – молодец! Что тебе известно об Анне? Где она, куда уехала?

– У… ехала? – кашляя, переспросил Тумай. – Умерла Анна, тогда же и умерла, больше пятнадцати лет назад!

– Умерла?

– Ну да. Пусти, дышать нечем!

– А вырываться не будешь?

– Не буду. Ты ж не из легавых, верно?

– Это важно?

– Да нет, не особо… Не здешний?

Носов кивнул.

– Зачем тебе Анька-то понадобилась?

– Ты сказал, она умерла. Как это случилось?

– Работала она – не здесь, в банном комплексе. Там всегда было безопасно – ну, я так думал. Она и еще три девочки обслуживали клиентов. Тоже городские по виду, при деньгах… Анька любила таких – они и подарки дорогие делают, и оплатой не обижают.

Дмитрий едва сдерживал рвотные позывы: женщина этого ушлепка спала с другими мужиками за деньги и подарки, а он считает это в порядке вещей – воистину, не все, что имеет две руки и две ноги, может называться человеком!

К изумлению Носова, Тумай, обретя внимательного слушателя, словно бы обрадовался возможности и принялся жаловаться:

– Черный день у меня был, как сейчас помню – раньше такого не случалось, ни до, ни после! Никогда ведь не знаешь, что за «перцы» попадутся, доверяешь людям, понимаешь…

«Ах ты ж, доверчивый, гад!»

– Ну вот, а потом гости попросили отвезти девочек погулять…

– Это как?

– У нас тут, в пяти километрах, бывший детский лагерь. Сейчас-то его вроде обратно детям возвращают, а тогда он почти заброшенный стоял, и там предприимчивые ребята какие-то устроили типа «коттеджный поселок». Там принимали заезжих людей, которые приезжали поохотиться или так, время провести… Вот туда они все и поехали. Анька сама попросилась – уж больно они условия приличные предложили. А я что – я всегда рад помочь девочкам заработать на лишнюю тряпочку!

«Ну да, прям меценат!»

– Когда они наутро не вернулись, я, ясное дело, забеспокоился, поехал туда. Сторож пьяный, приезжих – и след простыл, как и девчонок моих. Я, грешным делом, подумал, что они с ними в райцентр укатили, на шопинг… Телефоны не отвечали, вот что мне странным показалось – обычно мои телочки так себя не ведут.

– Так ты что, не пытался их разыскивать?

– А как же, пытался. Даже своему человечку в легавке задание дал, только глухо все, как в воду девочки канули. А потом оказалось, что в прямом смысле!

– Поясни.

– Как лед сошел, нашли их в карьере, неподалеку от лагеря, всех четверых.

– Откуда ты знаешь, что это – они?

– Ну, во-первых, они все вместе там были, в мешках, веревками перевязанные, – пожал жирными плечами Тумай. – Видно, веревка разболталась или рыбы… В общем, мешки всплыли по весне, вот рыбаки их и выловили. Глянули, а там трупы. Во-вторых, вещи при девочках некоторые остались – у кого сумочка, у кого еще что… Из Москвы люди приехали, из Следственного комитета, лазили тут везде, маньяка искали.

– Маньяка?

– Ну, они решили, что это его рук дело.

– А ты что же, ничего не сказал?

– Я ж не самоубийца – зачем мне терки с легавыми?!

– Неужели к тебе не приходили? – недоверчиво вздернул бровь Носов. – Ни за что не поверю – тебя же все тут знают, да и девушки местными были!

– Ну, приходили, конечно, но я сказал, что они в тот день сами на себя работали. Меня потрясли-потрясли, да и оставили в покое.

– Их опознали?

– Троих – да, у них родичи были.

– А Анну?

– Нет. Не было у нее никого, вот ведь…

– А ты как же?

– А я-то кто? Кроме того, похороны пришлось бы оплачивать – сам понимаешь…

– То есть ты сказал, что ее не знаешь?

– Сказал…

Дмитрий едва не набросился на Тумая, но сдержался, вдавив кулаки в сиденье.

– То есть Анну похоронили как неопознанный труп?

– Сожгли, наверное. Да следаков, как выяснилось, цыпочки мои не интересовали: оказывается, в соседнем поселке убили двух девах малолетних, вот они и начали проверку по маньяку проводить. Как мешки с моими телочками всплыли, легавые, видать, решили, что это их «клиенты»! А мне проблемы не нужны – может, их всех и впрямь маньяк порешил? Вдруг мужики уехали, а девчат по дороге домой…

– Я, Тумай, вот чего не понимаю: как же те заезжие гастролеры справились с четырьмя молодыми девицами? – удивился Дмитрий. – Неужели те не сопротивлялись?

– Мужиков-то трое, – вздохнул Тумай. – Может, и оружие имелось, они ведь на охоту приезжали… А Анька-то моя вообще – от горшка два вершка, ее одной левой пришибить можно было…

– Значит, говоришь, Анна была маленького роста? – уточнил Дмитрий.

– Вот посюда мне, – сутенер провел ребром ладони пониже груди. – Метр с кепкой!

* * *

Решиться на это было чертовски трудно, и несколько раз за время от остановки до проходной «восточного» факультета универа Устинья порывалась вернуться. Однако она понимала одно: если так трудно ей, то каково должно быть Регине? Сможет ли она преодолеть этот путь, чтобы оправдаться перед человеком, которого, похоже, любит?

Поэтому Устинья не повернула назад. Она точно знала, где располагается кабинет Крымова, так как однажды уже посещала факультет. То, что у Михаила есть свой офис, говорило о многом: он не занимал никакой официальной должности, хотя и являлся доктором наук, и все же руководство нашло возможность выделить ему личное пространство. Кабинет со скромной табличкой располагался в самом конце длинного коридора. Подойдя, Устинья глубоко вдохнула, собираясь с духом, и уже хотела интеллигентно поскрестись в дверь, когда она вдруг распахнулась, едва не шарахнув ее по носу.

– Ой, простите! – прощебетала молоденькая девчонка в юбчонке такой короткой, что ее можно было и не заметить.

– Ничего, зубы вроде бы целы, – процедила Устинья.

Девчонка смерила ее оценивающим взглядом и, судя по выражению лица, не сочла конкурентоспособной. Устинье было на это наплевать: она здесь не затем, чтобы очаровывать Крымова. Стучаться она не стала, перехватив дверь у студентки.

Михаил стоял у окна, глядя на набережную. Услышав дверной хлопок, он удивленно обернулся, видимо, не ожидая, что кто-то пожалует сразу после ухода студентки.

– Здравствуйте, – произнесла Устинья и сама удивилась, как неожиданно громко прозвучал ее голос в тишине маленького кабинета, заставленного полками с книгами. Помимо стола, приткнутого между двумя книжными шкафами, здесь находились всего два стула и крошечный стеклянный столик у стенки, на котором едва помещался электрический чайник.

– Вы – не моя студентка, – наморщив лоб в тщетной попытке вспомнить, заметил Крымов.

– Верно. Я работаю на Регину Савельевну.

– На Ре… ах да, я помню ваше лицо: вы сидите в предбаннике ее конторы!

– Правильно, я – секретарь-референт Регины Савельевны.

– Зря она вас прислала…

– Вы ошибаетесь, никто меня не присылал, – перебила Устинья, опасаясь, как бы Михаил не выставил ее за дверь, прежде чем она успеет повиниться. – Босс не в курсе, что я здесь.

– Ну да, конечно! – хмыкнул Крымов. – И она не вынюхивала про мою жизнь, да?

– На самом деле, это я вынюхивала.

– А-а, так она вас подрядила, сама не стала мараться?

И тут Устинья пошла ва-банк.

– Да вы же сами во всем виноваты! – воскликнула она, уперев руки в бока и вызывающе глядя прямо в глаза Михаилу. – Подцепили женщину – и какую женщину, черт подери! – каких поискать, но не сказали ей о том, что женаты! По-вашему, это честно? Она ждала, что вы сами расскажете, но отношения заходили все дальше, а вы по-прежнему молчали. У нее возникли подозрения…

– А вы отлично осведомлены о том, с кем спит ваша начальница!

– Да я понятия не имела, что это – личное! Мы сейчас расследуем преступление и… короче, когда Регина Савельевна попросила меня навести о вас справки, я подумала, что это касается нашего дела. Я выяснила, что у вас есть жена и, возможно, ребенок, и сказала ей. Регина Савельевна попросила меня прекратить расследование, но я… мне очень хотелось доказать ей свою полезность, понимаете? Все в конторе занимаются важными делами, а я что – на телефоне сижу! О-очень интересно… Вот я и подумала, что стоит копнуть глубже, но я не желала вам зла и вовсе не думала, что из-за моих расспросов у вас начнутся проблемы!

Крымов молчал, и Устинья, выговорившись, опустила голову в ожидании того, что сейчас он попросит ее выйти вон. Вместо этого, однако, он сказал:

– Почему вы так ее защищаете?

– Она спасла меня от тюрьмы.

– Вас?!

– Это долгая история…

– Хотите чаю? – неожиданно спросил Михаил. – Расскажете мне вашу длинную историю. Считайте это расплатой за вмешательство в мои дела, идет?

* * *

– Мы вас видим, Игорь Иванович, – сказала Регина, разворачивая ноутбук так, чтобы Ольга могла убедиться, что на экране именно Стрельников. – Познакомьтесь, это – Ольга Лаврова.

– Здравствуйте, Ольга, – без улыбки произнес министр. – Вы хотели убедиться, что Регина Савельевна действует от моего имени – я это удостоверяю, она на самом деле выполняет мое поручение. Прошу вас рассказать ей все, что вам известно о гибели моей жены – буду вам очень обязан. Этого достаточно, Регина? – спросил он.

– Думаю, да.

– Тогда мне пора – у меня пресс-конференция через пять минут.

– Ну, теперь вы мне верите? – спросила Регина, захлопывая крышку компьютера.

Она понимала, что Стрельников не приедет в Питер ради Ольги – не потому, что она мелкая сошка, а потому, что он находится в Берлине, на конференции по безопасности в Европе. «Телемост» показался ей единственно возможным выходом в данных обстоятельствах, иначе они рисковали никогда не узнать о том, что скрывает таксистка.

– Теперь верю, – тихо ответила та. – Пусть мой адвокат выйдет.

– Я?! – оскорбилась Якина, до сих пор сидевшая молча.

– Ольга, это невозможно, – покачала головой Регина. – Меня впустили только как помощницу Алины, понимаете? Я вообще не имею права здесь находиться, поэтому, уж простите, вам придется говорить в ее присутствии!

– Я же на вашей стороне! – с упреком сказала Якина. – Вы можете не опасаться, что сообщенные вами сведения просочатся за пределы этих стен – адвокатская тайна и все такое…

– Ладно, – вздохнула таксистка. – Я расскажу, что знаю. Вы сможете меня вытащить?

– Если вы невиновны – разумеется!

– Тогда… Вы ведь знаете, что мы с Анной были знакомы раньше, да?

– Да, – кивнула Регина. – Ваша сестра говорила.

– Если честно, я удивлялась, почему такая женщина сама отказывается водить. Сначала думала, может, она не умеет, но потом поняла… Короче, в тот день… вернее, в тот вечер, Анна позвонила. Я обрадовалась возможности подработать – вы же в курсе моих финансовых затруднений? Меня бы не подпустили близко к коттеджному поселку – там такие «шишки» понаехали, – так что Анна сказала, чтобы я припарковалась где смогу, а она сама ко мне выйдет…

– А вас не удивило позднее время? – спросила Регина. – Было ведь почти восемь часов вечера!

– Да нет, не удивило – мы и раньше, когда Анна бывала в Питере, порой ездили куда-то вечерами. Я ее не расспрашивала, но решила, что у нее бурная личная жизнь.

– Вы видели ее с мужчиной?

– С несколькими. Правда, чаще всего она встречалась с одним.

– И вас не коробило, что дама с таким статусом…

– Во-первых, сначала я не знала, кто Анна такая – она мне не докладывалась! – перебила Ольга. – На самом деле, я узнала, что она жена Стрельникова, только когда пришлось приехать за ней в тот злосчастный день… А во-вторых, кто бы ее осудил? Шикарная женщина, муж вечно занят, и она его почти не видит… Так что ничего удивительного. Только Анна его любила, Стрельникова, – это я вам точно говорю! Раньше, когда мы от «хвоста» уходили, она говорила, что это нас ее ревнивый муженек преследует, но в тот день она просила меня найти его и все ему рассказать – так не поступает неверная жена. Я теперь вообще думаю, что ни один из мужиков, с которыми Анна встречалась, не был ей любовником, но я до сих пор не пойму, что это за люди…

– Так она вам не рассказала?

– Анна сказала, что чем меньше я знаю, тем для меня безопаснее. Сейчас я считаю, она мне этим жизнь спасла!

– Так вам что же, ничего не известно? – раздраженно спросила Якина. – Все усилия по обеспечению связи со Стрельниковым были напрасны?

– Я точно знаю одно – то, что произошло в день, когда погибла Анна, – насупилась таксистка. – Остальное – не мое дело!

– Вы правы, – сказала Регина, бросив злобный взгляд на молодую адвокатессу – ей еще учиться и учиться: зачисление в коллегию адвокатов вовсе не является гарантией успешного будущего на поприще юриспруденции, надо еще научиться с людьми разговаривать и добиваться от них нужной информации. Иногда эта работа сродни отмыванию золота: на сто кило мусора приходится всего пара крупинок драгоценного металла, но иногда попадаются и крупные слитки, требуются лишь терпение и мозги. Первого девчонке явно не хватает, а насчет второго… С другой стороны, к чему беспокоиться о таких мелочах – какое ей, Регине, дело до этой свиристелки? Главное, чтобы работать не мешала! А она мешает.

– Продолжайте, Ольга. Опишите все, что случилось в тот вечер!

– Хорошо, – вздохнула таксистка. – Анна сразу сказала, что мы поедем в Приозерск. Добрались быстро, пробки были только в обратную сторону. Там Анна попросила меня припарковаться у кафе и подождать. Я видела через стекло, что ее ждал мужчина – я запомнила его по нескольким предыдущим встречам.

– Можете описать?

– Довольно высокий, рыжеватые волосы и… бородка такая странная – обычно такие носят брюнеты, а ему она совершенно не шла. Вот, пожалуй, и все – кроме бородки, и зацепиться-то не за что, внешность совершенно непримечательная!

О, Ольга понятия не имела, как великолепно все сходится! Правда, яснее от этого ситуация не становилась.

– На ваш взгляд, они общались спокойно? – поинтересовалась Регина.

– Ну да, вполне, – задумчиво ответила таксистка. – Судя по выражению лица мужика, Анна его удивила. Но, может, я и ошиблась.

– Она вышла одна?

– Да, причем очень быстро, почти бегом. И мне почему-то показалось, что она напугана.

– В самом деле?

– Анна попросила ехать в Питер, причем не по главной дороге, а кружным путем. Я решила, что она не хочет, чтобы тот мужчина за ней поехал… И оказалась права!

– Вы поехали по берегу Ладоги?

Ольга кивнула.

– Можно мне водички попить?

Регина вызвала охранника. Когда он принес графин со стаканами и вышел, таксистка залпом осушила один стакан и продолжила:

– Анна быстро поняла, что за нами «хвост»…

– Анна поняла?

– А я даже не заметила, представляете! Она попросила оторваться от «хвоста», и я честно попыталась, но моя машина, сами понимаете… Тут и Шумахер ничего поделать не сумел бы! Тем не менее нам немного повезло, и мне удалось свернуть на тропинку, идущую вдоль озера. Мы обе понимали, что это, скорее всего, ненадолго, и тогда Анна приказала мне остановиться. Я послушалась, а она заставила меня выйти из машины, а сама пересела за руль…

– И что, вы не возражали?

– Она сказала, что я должна ей подчиниться, если хочу жить. Понимаете, Анна… она выглядела так, что невозможно было ей не поверить! Мне в ту минуту показалось, что передо мной другой человек – вовсе не та фифа, какую я знала, а… даже слово подобрать трудно… Вы бы видели, как она с места сорвалась – как настоящая гонщица, даром, что авто фиговое!

– Вы хотите сказать, что Анна действовала решительно и уверенно? – подсказала Регина.

– Верно-верно, именно так! – обрадовалась Ольга. – И мне даже подумалось, что все будет хорошо… Я ведь не знала, что Анна мертва – узнала, только когда меня задержали. А когда поняла, что она уже ничего не скажет…

– Ольга, давайте не забегать вперед, хорошо? – перебила таксистку Регина. – Вернемся к месту, когда Анна вас высадила.

– Ладно… но я же ничего не видела, понимаете? Она сказала, чтобы я шла в сторону шоссе, только не по берегу, а через лесок – так наш преследователь не смог бы меня увидеть. Еще Анна предупредила, что домой мне возвращаться нельзя – по крайней мере, до тех пор, пока она мне не позвонит и не скажет, что все в порядке. Но она не позвонила.

Ольга замолчала.

– И что, это – все? – снова не к месту встряла Якина, о присутствии которой Регина почти успела забыть. Ну что за надоедливая особа – ее ведь это, в сущности, не касается!

– Не совсем, – неуверенно ответила Ольга. – Анна сказала, если что, мне следует связаться с ее мужем, Игорем Стрельниковым… Вот тогда-то я окончательно и поняла, с кем имею дело!

– Анна просила вас связаться со Стрельниковым, – задумчиво повторила Регина. – Разве она не понимала, насколько трудно вам будет это сделать?

– Думаю, понимала, – вздохнула таксистка. – Только другого выхода не было, ведь я единственная могла передать ему флешку… И вряд ли Анна ожидала, что умрет!

– Погодите, вы сказали – флешку?

– Ну да, маленькую такую, металлическую. Анна сказала, что в случае, если у нее не получится со мной связаться, она должна попасть только в руки Стрельникова, и ни в какие другие.

– Давайте-ка уточним: Анна высадила вас и отдала флешку, которую вы должны были отдать либо ей самой, либо ее мужу, так?

– Да, все так.

– И где она?

– Флешка? Я спрятала ее.

– Где?

– Там, где скрывалась от… тех людей, которые нас преследовали.

– Получается, Ставрогин ее не нашел?

– Да он даже не знал, что она существует – я же молчала, помните? Попыталась уговорить его устроить мне встречу со Стрельниковым, но майор, наверное, решил, что я сумасшедшая! Тогда я посчитала, что хуже уже не будет – да и кто мне поверит?!

– Вы могли рассказать Ставрогину про флешку, – заметила Регина.

– Ну да, чтобы меня грохнули, как Анну? Она, между прочим, сказала, что флешка может стать моим спасением, только если ее получит Стрельников. А вот если кто-то другой, то…

Она не закончила, но этого и не требовалось.

– Ольга, так где же вы ее спрятали?

* * *

Регина безуспешно пыталась дозвониться до Захара, но его телефон не отвечал – очевидно, он на съемках и не может подойти. В перерыве между наборами его номера сотовый зазвонил.

– Регина, привет! – услышала она голос Дмитрия.

– Привет, ты где?

– В аэропорту.

– Заедешь?

– Естес-с-сно! Буду через сорок минут.

– Отлично, я как раз успею добраться до конторы!

Устиньи в офисе не оказалось – странное дело, обычно девушка предупреждала, если собиралась покинуть рабочее место в течение дня. С другой стороны, у секретарши могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, а она Регине сейчас без надобности, так что ничего страшного.

– Захар работает сегодня и завтра целый день, – сообщила Мамочка, едва Регина вошла. – Неожиданные съемки!

– Ясно. Сваришь нам кофе?

– Нам – в смысле…

– Мне и Димке.

– Носов придет?! – изумилась Мамочка. Она была единственной, помимо Захара, кто знал о том, кем частный детектив приходится Регине – остальные были для этого слишком молоды, да и работали на нее недавно.

– У него есть важная информация, – подтвердила Регина. – Мне кажется, если сложить то, что я узнала от Ольги, и то, что нарыл на родине Анны Димка, концы нашего дела наконец сойдутся!

– А что такого интересного сообщила таксистка?

– Ой, не спрашивай: я еще и сама до конца не разобралась. Вот послушаю Димку…

– А мне-то можно поприсутствовать или разговор предстоит секретный?

– Что ты, какие секреты – от тебя-то! Конечно, можешь тоже послушать.

– Ну, тогда я сварю три чашки!

Дмитрий подъехал примерно через полчаса. Войдя, увидел Мамочку и тут же сгреб ее в медвежьи объятия.

– Отлично выглядишь! – отметила она с некоторым удивлением, когда Носов наконец поставил ее на пол. – В завязке?

– Точно.

– Надолго?

– Надеюсь, навсегда.

– Ну, дай бог, дай бог, – одобрительно закивала Мамочка. – Кофе-то тебе можно?

– Доктор говорит, что не стоит злоупотреблять кофеином, но если придется и от него отказаться, то хоть в петлю лезь!

Регина все это время стояла на лестнице, ведущей в ее кабинет. Она немного побаивалась встречи с Дмитрием – не знала, как он воспринял их «дружеский» секс в московской гостинице, и опасалась, что Носов мог ее неправильно понять. Регина и сама не сознавала, насколько хороша в этот момент – у него аж дух захватило: волосы, вопреки обыкновению, собраны не в высокий пучок, а в пышный «конский хвост», кремовый костюм подчеркивает ореховый оттенок кожи, а синие глаза сияют – он видел это даже с такого расстояния. Дмитрий приблизился, и его ноздри уловили пряный запах духов «Аджмал Келаб», а ведь именно он впервые подарил ей флакон: до их встречи Регина понятия не имела, что парфюмерию производит кто-то, кроме французов и итальянцев!

– Ты действительно выглядишь хорошо, – улыбнулась она Дмитрию. – Как тебе только удалось – с самолета-то?

– Нигде не спится так хорошо, как в воздухе, – ухмыльнулся он. – Поболтаем?

– А то! Мамочка, поднимайся.

* * *

– Да, ваша история удивительна! – сказал Михаил, качая головой. Они сидели в его тесном кабинете, приткнувшись у журнального столика с чайником, но, несмотря на то что в чашках остывал чай, оба еще не притронулись к нему. – Теперь я понимаю, откуда такая преданность Регине!

– Для меня никто не делал столько, сколько сделала она, – согласилась девушка. – Она может казаться кому-то жесткой и суровой, но к этому ее обязывает профессия: на самом деле, босс – очень хороший человек, а главное – справедливый. И мне неясно, почему вы с самого начала не были с ней честны!

– Понимаете, Устинья, тяжело рассказать подобное человеку, который за короткое время стал таким близким, – вздохнул Крымов. – Вот, к примеру, с вами мне гораздо легче об этом говорить, хотя, казалось бы… Я ведь не думал, что из нашего с Региной знакомства что-то получится – я даже не собирался ей звонить и уж тем более снова встречаться!

– Разве она вам не понравилась? – удивилась Устинья.

– Да нет, как раз наоборот – очень понравилась, так сильно, что страшно стало…

– Почему?

– Да потому что я не хотел серьезных отношений, а с Региной другие представить себе невозможно. Я боялся, что меня затянет в них как в трясину – так и вышло!

Устинье не совсем понравилось сравнение босса с трясиной – уж больно оно не вязалось с личностью Регины.

– Понимаете, Устинья, я был женат…

– Были?

– Для меня существует только прошедшее время, хоть мы и не разведены, – жестко отрезал Крымов, и его губы плотно сжались, а голубые глаза потемнели. – Все закончилось очень плохо, и я не имел намерения повторно наступать на те же грабли! Но Регина – удивительная женщина, и я не устоял.

– Вам нужно было рассказать ей, – с упреком заметила Устинья. – Она бы обязательно поняла!

– Возможно.

– Почему вы не развелись, если для вас брак окончен? Простите, что я интересуюсь, но…

– Все в порядке, ведь я сам начал этот разговор, – перебил Михаил. – Мы поженились очень молодыми. Регина рассказывала, что мы со Стрельниковым вместе учились?

– Вы ведь и жену его первую знали?

– Примерно тогда же, когда Игорь женился на Ирине, я познакомился с Женей. Она была великолепна – красавица, каких поискать, успешная виолончелистка… Видите ли, в отличие от скрипачей или пианистов виолончелистов-виртуозов можно по пальцам пересчитать, а в сочетании с ослепительной внешностью…

– Наверное, просто бомба, да? – предположила Устинья. Она не разбиралась в классической музыке, ее знания ограничивались именами известных композиторов. Не обладая музыкальным слухом, девушка вряд ли узнала бы их произведения, даже самые популярные и часто исполняемые.

– Да, точно, – усмехнулся Крымов простодушию собеседницы. – Действительно, бомба! У нас все так как-то сразу завертелось… Мой приемный отец был против наших с Женей отношений – не знаю, может, он видел то, чего в пылу страсти не замечал я? Он считал, что нам не стоит торопиться, но ее родители, казалось, меня обожали, я был влюблен по уши, как и она, и мы не видели препятствий к браку.

– И вы все-таки поженились?

– Да. Стали жить отдельно – мой приемный отец помог с квартирой.

– Квартира ведь в том же доме, что и вашей тещи, да?

– Вы и это выяснили? Что ж, одно могу сказать: Регина напрасно не привлекает вас к расследованиям – вы на секретарском месте только зря время теряете! Родители Жени переехали поближе к нам, когда узнали о ее беременности. Поначалу жили мы очень хорошо. Я окончил университет, поступил в аспирантуру. Она гастролировала по Европе и играла в оркестре Мариинского театра… А потом Женя забеременела.

– Ну, дело молодое!

– Ее мать была против рождения ребенка.

– Так же не бывает! Бабушки обычно…

– Она мотивировала это тем, что нам рано становиться родителями: у меня – наука, у Жени – музыкальная карьера. Я не знал, что дело в другом.

– В чем?

– О ее диагнозе я узнал только после родов.

– О диагнозе?

– Шизофрении.

– О!

Это все, что смогла выдавить из себя Устинья, не ожидавшая подобного оборота.

– Вялотекущей, – продолжал Михаил, глядя в окно, – но в любой момент это «ружье» могло выстрелить. Теща знала. Она надеялась пристроить дочку, ведь кому-то нужно было о ней заботиться – вполне понятное желание матери после собственной смерти не оставить больного ребенка одного…

– Да, но вы ведь тоже имели право знать правду! – возмутилась Устинья. – Вас же, простите, как слепого котенка…

– Думаю, в тот момент, когда я встретился с Женей, меня не смог бы остановить даже ее диагноз, – криво усмехнулся Крымов. – Я любил ее и, даже знай о болезни, наверное, надеялся бы, что все будет хорошо!

– Влюбленные – такие дураки…

– Видимо, вас эта чаша пока миновала?

– Ой, и не надо мне такой «радости»! Я предпочитаю владеть собой и своими чувствами, а не бежать, как ослик за морковкой, к самому краю пропасти…

– Ваши бы слова да богу в уши! – тихо рассмеялся Михаил. – К сожалению, мы неспособны контролировать свои чувства… а если способны, то это – не любовь.

– Ваша жена родила?

– Да. Отличного парнишку, назвали Владиславом. Владиком.

– А Женя… она не выздоровела?

– Шизофрения неизлечима. Однако если пациент принимает лекарства, то можно избежать обострений. К сожалению, медикаменты от этого заболевания весьма агрессивны и вызывают массу побочных эффектов, включая апатию, сонливость, депрессию и так далее. А Жене требовалось вдохновение, чтобы практиковаться и выступать. Меня все еще держали в неведении, и я приписывал короткие вспышки неконтролируемой ярости и навязчивые идеи ее артистической натуре и неприятностям на работе – все-таки там коллектив, а люди разные… Но потом теще пришлось признаться – она испугалась, что во время приступа Женя может причинить вред сыну. Я следил, чтобы она принимала таблетки, и все было хорошо. Но, видимо, они настолько угнетали ее нервную систему, что Женя решилась пойти на риск и стала лишь делать вид, что выполняет рекомендации врача. Сначала это было не очень заметно, но постепенно все увидели, что что-то не так. Женю положили в клинику, подлечили и отпустили. С того самого момента наша жизнь так и текла: срыв – психушка – ремиссия – новый срыв… Женя стала подозрительной, ей казалось, что мои студенты женского пола покушаются на нашу семейную жизнь…

– А вы повода не давали?

– Да вы что! Студенты – мои дети, и так было всегда, даже в самом начале моей карьеры. А я – не педофил.

Глядя в светлые глаза Михаила, Устинья ловила себя на мысли, что верит ему. Наверное, ужасно жить в атмосфере постоянных подозрений, обвинений и упреков – никому не пожелаешь!

– Владик постоянно становился предметом шантажа: чуть что, Женя говорила, что уйдет к родителям и заберет сына, причем сделает все, чтобы не позволить мне с ним видеться. От прежней любви не осталось и следа, мне не хотелось возвращаться домой, и я придумывал всевозможные предлоги, чтобы задержаться.

– А это, в свою очередь, порождало еще больше проблем?

– Да. Карьера Жени пошла на спад. Во-первых, ее вообще стало трудно выносить, кроме того, частые госпитализации делали невозможным включение ее в репертуар или гастрольный график. Женя засела дома, но сыном не занималась: она могла часами сидеть на диване, уставившись в одну точку, забывая покормить Владика или отвести в садик. Потом вдруг на нее нападала жажда кипучей деятельности, и она тащила его куда-нибудь: в музей, в театр, в кино, совершенно не считаясь с тем, что он – всего лишь маленький мальчик, и многое из того, что интересует ее, ему просто не по возрасту! Владик привык к ее регулярным сменам настроения и радовался, когда Женя обращала на него внимание, ведь обычно она его игнорировала, погружаясь в себя. Теща, надо отдать ей должное, пыталась сгладить острые углы, постоянно присутствуя в жизни дочери и внука, принимая на себя ответственность, когда Женя была не в состоянии здраво мыслить и действовать. Женя взяла за правило врываться в аудиторию прямо во время моих лекций и устраивать скандал – я начал бояться, что руководству университета рано или поздно надоест «неудобный» преподаватель с серьезными семейными проблемами. Благодаря моему приемному отцу, чье имя много значило в университетских и научных кругах, меня не вызывали «на ковер» и входили в положение, но я понимал, что так не может продолжаться бесконечно. Я заикнулся о разводе, но теща буквально стояла на коленях, умоляя не бросать Женю. Она вооружилась заключением лечащего врача, где было ясно сказано, что любой стресс может спровоцировать приступ, а в состоянии измененного сознания она была абсолютно непредсказуема…

Михаил умолк и отхлебнул совсем уже остывший чай. Казалось, он этого даже не заметил – его взгляд был затуманен, словно он ушел куда-то далеко и перестал осознавать присутствие Устиньи.

– Она сотворила что-то ужасное, ваша жена? – едва слышно спросила девушка. – Что-то, чего вы не можете ей простить до сих пор?

Крымов вздрогнул и посмотрел на нее.

– Вы правы, – кивнул он через минуту, в течение которой Устинья, затаив дыхание, ожидала ответа. – Она убила нашего сына.

– Ч-что?! – Устинья свалилась бы со стула от неожиданности, если бы между его спинкой и столом было больше места: только благодаря тесноте закутка она удержалась на сиденье.

– Ревность Жени достигла апогея – не проходило и дня, чтобы она не закатила скандал, вовлекая в него и Владика, и собственную мать, и даже отца, если он по какой-то случайности оказывался в нашей квартире. Наверное, она воображала себя Сарой Бернар или кем-то вроде того, заламывала руки, произносила длинные монологи о том, что она, дескать, пожертвовала ради меня карьерой великой музыкантши, а я, неблагодарная тварь, не могу оценить подобного мученичества… Иногда приходилось вызывать санитаров из психушки, чтобы они утихомирили ее, и платить им, чтобы не забирали в больницу – благодаря связям тещи и тестя это обычно удавалось. Шизофреники не так часто бывают буйными и, как правило, представляют опасность лишь для самих себя, однако в случае с Женей все обернулось трагедией. Однажды она позвонила мне прямо во время занятия с требованием немедленно возвращаться домой. Это случалось частенько, и я успел привыкнуть к ее «закидонам», поэтому сказал, что вернусь, когда закончу работу. Тогда Женя заявила, что забирает Владика и уходит от меня. Я решил, что она просто поднимется к родителям и останется у них, ведь ей больше некуда идти. Однако, когда после семинара я позвонил теще, она удивилась и сказала, что Женя с ней не связывалась. Я приехал домой, но в квартире не оказалось ни жены, ни сына – она выполнила свою угрозу, но мы понятия не имели, где их искать. Мы звонили ей на мобильный, но Женя не брала трубку. Наконец мне удалось дозвониться, и она сказала, где находится. Я пришел в ужас, но он превратился в настоящий кошмар, когда мы на машине добрались до места: оказалось, что Женя забрела с Владиком на территорию заброшенной стройки. Каким-то образом ей удалось забраться с сыном на четвертый этаж недостроенного здания…

– О господи! – не выдержав, простонала Устинья, прикрывая рот рукой: она начала понимать, к чему ведет Михаил. Ей не хотелось слушать конец истории, и все же она не могла просить его замолчать, ведь сама же уговаривала рассказать правду!

– Вокруг собрались рабочие с соседней площадки, и Женя получила то, чего так жаждала – аудиторию, – с трудом разжимая челюсти, проговорил Крымов. – Она не стеснялась в выражениях, но мне было плевать на это – лишь бы она отпустила сына. Я полез за ними, но не успел… Она сбросила Владика вниз и прыгнула следом.

Широко распахнув глаза, Устинья молча смотрела на собеседника, думая о том, что такое просто невозможно пережить, а он вот пережил, дышит и продолжает работать. Как ему удается?!

– Сын умер сразу, – глухо продолжил Михаил, глядя на свои руки с крупными кистями и тонкими пальцами, какие обычно бывают у музыкантов. – А вот Женя практически не пострадала, только сломала ключицу, потому что во время падения зацепилась за арматуру… Меня держали несколько человек из «публики», включая тестя, – иначе я бы ее убил. Я ненавидел ее так сильно, что не спал ночами, представляя себе, как сжимаю ее горло в своих ладонях и давлю изо всех сил, пока она не… – Его руки двигались, следуя за словами, совершая удушающие движения, которыми он планировал разделаться с женой.

– Почему же вы… почему вы не развелись после этого? – чуть слышно спросила Устинья.

– Женя грозилась покончить с собой, если я ее оставлю, но меня остановило не это.

– Что же?

– Смерть тестя. У него было слабое сердце, и гибель внука, как и сознание того, что его собственная дочь убила Владика, сделали свое дело – он скончался на девятый день после похорон сына. Теща оказалась совершенно беспомощна перед лицом такого горя, и я даже опасался, что она отправится вслед за мужем, и тогда… Я не знал, что стану делать в таком случае – возможно, убью Женьку и сяду в тюрьму лет на десять!

– Но она ведь не умерла, так? Я разговаривала с ее соседкой…

– Нет, не умерла. Встала на ноги, занялась дочерью, ведь у нее больше никого не осталось. Тесть хорошо зарабатывал, а она в жизни не работала, так что денег хватило бы не только на лечение Жени, но и просто на жизнь. Я сообщил, что ни за что не останусь с ними, что бы теща ни сказала и ни сделала. Она понимала, что мой настрой не изменится, поэтому согласилась на такой расклад, но попросила меня официально не оформлять развод, чтобы не спровоцировать катастрофу. На мой взгляд, катастрофа уже произошла, и мне, честно говоря, было плевать на то, что еще может сотворить моя сумасшедшая жена, но я пожалел тещу: все-таки она приложила немало усилий, чтобы наша совместная жизнь с ее дочерью была не такой ужасной…

– Не такой ужасной?! – переспросила Устинья. – Да она же обманула вас! Уговаривала не бросать жену, мотивируя это тем, что развод плохо скажется на состоянии ее здоровья… И вы еще ее оправдываете?

– Она – мать, – пожал плечами Михаил. – Она желает добра своей дочери, а если при этом кто-то пострадает… Кроме того, она очень любила Владика. – Его голос сорвался на последнем слове, и Устинья только теперь до конца осознала, как же трудно ему было делиться с ней своей историей! – Я поставил лишь одно условие: она держит Женю под контролем, следит за приемом лекарств и не подпускает близко ко мне и моей работе. Я, со своей стороны, обязался материально поддерживать обеих, съехал с квартиры, чтобы теща могла ее сдавать и получать стабильный доход, и перебрался к приемному отцу. Первые десять месяцев я провел как во сне: не мог работать, не мог есть, не мог видеть никого… Потом стал потихоньку отходить. Отец понимал, что мне лучше всего сменить обстановку, поэтому устроил мне поездку на Ближний Восток. Я преподавал в разных университетах в течение пяти лет, потом осел в Бахрейне. Может, я бы и не вернулся, или вернулся гораздо позже, но получил известие о болезни приемного отца. Как же я жалел о том, что столько времени потратил впустую – времени, которое мог провести с ним… Но я рад, что последние несколько месяцев находился рядом. После его смерти я решил, что мое место здесь – в Питере мой дом, мои люди, моя работа. Меня с радостью приняли обратно в университет, и вот… я тут.

– И встретили моего босса!

– И встретил вашего босса, да. Я думал, что все в прошлом – любовь, страсть… Думал, что больше никому не разрешу собой манипулировать, а потому не должен позволять, чтобы кто-то стал мне настолько близок. Но, как я уже говорил, от нас мало что в этой жизни зависит – во всяком случае, в том, что касается чувств. Вы все еще считаете, что мне следовало взвалить все это на плечи Регины?

– Признаюсь вам кое в чем: я составила о вас очень плохое мнение, базируясь на отзывах соседей, которые, как мне теперь ясно, говорили словами матери вашей жены. Как так вышло?

– Соседи не в курсе. Им озвучили совсем другую историю – якобы Женя гуляла с Владиком, он забежал на стройку, а Женя пыталась его спасти, когда произошел несчастный случай.

– Но были же свидетели! – воскликнула Устинья. – Вы сами сказали!

– Гастарбайтеры с соседней стройки? Да ни один из них по-русски нормально не говорил!

– Но почему вы сами не опровергли этот бред?

– Зачем? Между прочим, теперь моя теща пребывает в твердом убеждении, что это из-за меня болезнь Жени начала прогрессировать, и именно моя неверность ее дочери стала причиной трагедии с нашим сыном.

– Вот же гадина!

– Может, ей так легче? А мне в любом случае все равно. Только как все это объяснить Регине?

– Знаете, а я ведь вас понимаю: мне в жизни приходилось много врать. Я выдумала себе прекрасных родителей, так как не хотела, чтобы все узнали о моем детдомовском прошлом и о том, что моя настоящая мать, напившись в очередной раз, оставила меня на железнодорожной станции Прибытково, а потом не могла вспомнить, где это произошло. Мои выдуманные родители очень меня любили, но жили далеко, поэтому не могли часто навещать… И Регине Савельевне я поначалу врала, но они с Захаром быстро меня раскусили. Они могли выставить меня вон и бросить на волю следователя, который только и мечтал повесить на меня убийство и скоренько передать дело в суд, но Регина Савельевна решила дать мне еще один шанс. Каждый человек заслуживает второго шанса, это я теперь точно знаю. И еще одну вещь я поняла: можно врать кому угодно, кроме тех, кому ты небезразличен! Вы ее любите, и она вас – тоже.

– Откуда вы знаете?

– Оттуда. Я начала понимать, когда она попросила меня перестать наводить о вас справки. А потом, когда вы ворвались в офис, злой как черт, и так орали на нее, Регина Савельевна молчала и не пыталась оправдываться, потому что сознавала свою вину. А ведь вина была не ее, а моя! И меня она не стала ругать, считая, что не должна была просить шпионить за вами… Позвоните ей. Регина Савельевна и сама позвонит, когда решит, что дала вам достаточно времени, чтобы остыть и подумать, но лучше вы сами – она непременно это оценит!

– Хотел бы я иметь такого защитника, – задумчиво произнес Крымов, глядя на Устинью. – Такого, как вы!

– Считайте, что он у вас есть: если мое мнение хоть что-то значит для Регины Савельевны, я обязательно выскажусь в вашу пользу. Расскажите ей все!

– И что произойдет?

– Не знаю, я же не баба Ванга и не умею предсказывать будущее! Но мне почему-то кажется, она поймет.

Михаил встал и снова подошел к окну. Устинья решила, что он хочет, чтобы она ушла, и начала было подниматься со стула, когда услышала:

– Может, пора нам снова поставить чайник, как полагаете?

* * *

– То есть ты хочешь сказать, что покойная Анна Стрельникова – вовсе не та Анна Уварова, чью биографию она изложила мужу при знакомстве? – произнесла Регина, решившись нарушить недоуменное молчание, воцарившееся в ее кабинете после рассказа Дмитрия.

– Ну женщина, конечно, может перекраситься и сделать парочку пластических операций, однако она ни при каких условиях неспособна вырасти на тридцать сантиметров, я прав? – пожал плечами детектив.

– Но что же это получается… Стрельников не в курсе?

– Выходит, нет. Может, ее и проверяли, но сильно не старались, ведь они поженились, когда он еще не занимал столь высокой должности? Да и для того чтобы все выяснить, им пришлось бы проделать тот же путь, что и мне, а для этого нужно иметь веские причины!

Регина задумалась.

– Слушайте, – сказала вдруг Мамочка, – а ведь для того чтобы состряпать такую «легенду», как у Анны Стрельниковой (уж не знаю, кто она на самом деле!), нужны недюжинные ресурсы! Если, конечно, псевдо-Анна тоже не жила в этих, как его…

– Чукалах, – подсказал Носов.

– Вот-вот!

– Только это вряд ли, – добавил он. – Не забывайте, что наша Стрельникова была дамой образованной. Даже если она знала настоящую Анну Уварову, это означает, что они жили в одном селе и имели приблизительно одинаковый уровень жизни и образования – ой, вы даже не представляете себе, как там народ живет! Ну что хотите со мной делайте, но не могла девчонка из глухой провинции, пользуясь тем, что ее предположительная знакомая пропала, приехать в Питер, представившись ее именем, поступить в Педагогический университет, получить прекрасное образование, выучить несколько языков… Да и к чему такие сложности? Кстати, насчет университета: по бумагам выходит, что Анна Уварова действительно там училась, на факультете иностранных языков, вот только есть одна странность: ни один преподаватель ее не помнит. Конечно, многие уже вышли на пенсию, и с ними я не разговаривал, но, судя по году выпуска, некоторые из оставшихся не могли не знать Анну!

– Может, стоит рассказать об этом Стрельникову? – неуверенно спросила у присутствующих Регина.

– Ну, если потребуется эксгумация, его согласие все равно необходимо! – развел руками Дмитрий.

– Зачем эксгумация? – возразила Мамочка. – Мы не можем сравнить ДНК настоящей Анны Уваровой с материалом Стрельниковой, так к чему тревожить покойницу? Пусть себе лежит!

– А что, если проверить ее операции? – выдвинула предложение Регина. – Ну у нее, судя по всему, стоял протез коленного сустава – можно, скажем, по номеру и серии определить производителя и в какой больнице ставили?

– Что это нам даст?

– Вдруг поможет выяснить, где Анна жила до того, как перебралась в… Я сейчас припоминаю, Ольга говорила, что ее пассажирка плохо ориентировалась в Питере и пригородах – как же так, если она как минимум пять лет проучилась в Герцена? Она вроде бы обмолвилась в разговоре с приятельницей-модельершей, что в юности побывала в аварии, результатом чего явилась операция по замене сустава…

– Хорошая мысль! – закивала Мамочка. – Только я все равно хочу вернуться к тому, что говорила до этого: в чьих силах состряпать новую биографию, к которой не подкопаешься? Кто может внести чье-то имя в, скажем, список студентов факультета, устроить никому не известную девушку на место безупречного работника и тут же отправить в Сингапур, в то время как те, кто годами работал в фирме, сочли бы такую командировку манной небесной?

– Я же рассказывала вам о полковнике Мигулине, да? – напомнила Регина. – Он задавал мне странные вопросы, и у меня возникло ощущение, что…

В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге нарисовался странноватый персонаж – молодая полноватая девушка с тугим пучком почти бесцветных волос на затылке, в сером костюме, который только подчеркивал ее незавидную внешность. Регине ее круглое лицо, да и весь облик, включая белые гольфы и тяжелые ботинки без каблука, показались знакомыми, но она никак не могла припомнить, где видела девчонку.

– Так вот ты где! – воскликнула визитерша, буравя тяжелым взглядом Носова. – Я, понимаешь, обзвонилась, а он тут заседает! А меня предупредить не надо? Может, ты под машину попал или…

И тут Регина вспомнила, где видела девчонку: конечно же, на аллее «дурки», когда возвращалась после встречи с Дмитрием – она еще поглядела на нее волком!

– Прости, – пожал плечами Носов, – но я не знал, что должен перед тобой отчитываться! Знакомьтесь, кстати: это – Рита, моя…

– Я – его партнер, – перебила девица. – И – да, я должна знать, чем ты занимаешься, чтобы не разыскивать тебя по больницам и притонам города!

– Твой партнер? – изумленно переспросила Регина, переводя взгляд на Дмитрия. – Не знала, что ты изменил своему принципу работать только в одиночку!

– Давайте-ка я сварю всем кофе! – провозгласила Мамочка, прерывая неловкое молчание. – Принесу печенье… И конфетки!

* * *

Регина вздохнула с облегчением, когда наконец все покинули ее кабинет. Она сбросила туфли на шпильке и с наслаждением размяла ступни руками, пытаясь вернуть пальцам чувствительность. Ее мысли крутились вокруг этой странной девицы, Риты, которую так походя представил ей Дмитрий. Она сказала, что является партнером Носова, но Регине как-то не верилось. Что у них может быть общего? Этой Рите от силы года двадцать три, она не блещет яркой внешностью, но ведет себя так, словно является личным телохранителем Димки – как это понимать? Но больше всего Регину смутила странная враждебность Риты лично к ней. С чего бы? Они практически незнакомы, вращаются в разных кругах, и делить им нечего… кроме, возможно, Дмитрия? Ну, если так, то Рита может быть спокойна: прошлое не возвращается, а Носов – прошлое, иногда приятное, иногда болезненное. Только вот, если девчонка на что-то надеется, ей определенно придется горько разочароваться: Димка предпочитает женщин красивых и успешных, так что этой серой мыши вряд ли стоит беспокоиться!

Решив, что «партнер» Носова не заслуживает дальнейших умственных усилий, Регина позвонила Захару. На этот раз он сразу ответил.

– Ну, че как?

– О, а я думала, ты на съемках!

– А я там. Наша «звезда» вдруг решила выпендриться и стала настаивать на самостоятельном выполнении трюка – вот ждем-с, пока ему продюсер мозги вправит!

– А в чем проблема-то? Если он сам хочет…

– Да ты хоть представляешь, сколько ему полагается страховки, если мужик, не приведи аллах, ногу сломает?! Не, этого продюсер допустить не может! Знаешь, Марусь, каждый должен заниматься своим делом. Так как у нас-то?

– Есть новости, но знаешь, мне бы не хотелось обсуждать это по телефону. Ты когда сможешь приехать?

– Завтра, после обеда – надеюсь, никто себе шею не сломает… Ты просто намекни, а?

– Наша подруга наконец разговелась, но, чтобы проверить полученные от нее сведения, придется снова уезжать из города. И чем раньше, тем лучше!

Регина тщательно подбирала слова. После того как они выяснили, что Ставрогин налепил «жучков» в квартире Елены Лавровой, Захар тщательно проверил всю контору и нашел-таки парочку – в Регинином кабинете и под столом Устиньи. Правда, с тех пор чужаков здесь не бывало, да и способов подслушивать и подглядывать незаметно существует великое множество, и все же – береженого бог бережет.

– Только ты не вздумай никуда ехать одна, поняла, Маруся? – предупреждающе повысил голос Захар. – Дождись меня!

– Ладно-ладно, – вздохнула она. – Так и быть…

Она повесила трубку, прилегла на диван, подложив под шею продолговатую ортопедическую подушечку со специальным наполнителем, и стала глядеть в потолок. Чем больше они узнавали из разных источников о деле Анны, тем сложнее и запутаннее оно становилось – вместо того чтобы проясняться! Теперь вот, похоже, Анна – вовсе не Анна, но кто эта женщина, ухитрившаяся под чужим именем вступить в брак ни с кем-нибудь, а с человеком, впоследствии ставшим министром иностранных дел самой большой державы мира? Женщина, которая отказывалась водить машину, но в минуту опасности легко перехватила руль у профессионалки… «Хвосты» эти, от которых приходилось отрываться Ольге, когда Анна объяснила, что ее преследует муж – может, это был детектив Дятлов, который работал по поручению Стрельникова, а потом так странно погиб? А как объяснить перестрелку у воды? Она увела преследователя, или преследователей, от Ольги, а потом вступила с ними в драку? Очевидно, она проиграла, но непонятно другое – почему ее задушили? На теле Анны, или как там ее зовут на самом деле, нет ни следа пулевых ранений – значит… Да черт его разберет, что все это значит!

Больше всего Регину напрягало появление в деле полковника ГРУ Мигулина. Он задал ей множество вопросов, но сам не ответил ни на один, а среди снимков, которые он показал Регине, был один с изображением человека, на которого вышли Алена с Артурчиком… Какая-то шпионская история выходит, ни дать ни взять! Только вот какова в ней роль Анны – не-Анны?

Она настолько углубилась в размышления, что не услышала, как скрипнула, открываясь, дверь кабинета.

– Регина, к тебе рвется майор Ставрогин! – объявила Мамочка. Не успела Регина спустить ноги на пол, как мужчина уже был в кабинете, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Выглядел Ставрогин уставшим и потрепанным – очевидно, в последнее время спать ему удавалось нечасто.

– Какого черта вы встречались с моей подозреваемой?! – выпалил он. – Как вам удалось обойти мой запрет – не иначе высшие силы постарались?

– А что вас удивляет? – спокойно спросила Регина. – Мой клиент желает знать, какое на самом деле отношение имеет к смерти его жены Ольга Лаврова – разве это не законный интерес?

– Вот именно, что незаконный: вы не имели права видеться с Лавровой!

– Она была задержана на весьма слабых основаниях, и с тех самых пор вы не предъявили никаких новых доказательств ее вины…

– Ну вас-то это не должно касаться, ведь Лаврова – не ваша подзащитная! Вы понимаете, что я и вас могу задержать?

– По какому обвинению?

– В препятствовании расследованию!

– Чему-чему? – пожала плечами Регина. – Вы же ничего не делаете! Машина Ольги Лавровой стоит в полицейском гараже в Приозерске – вы даже не удосужились ее осмотреть. Тело Анны Стрельниковой не было исследовано должным образом, экспертиза, судя по всему, проведена на скорую руку… Не вижу результатов расследования, Олег Венедиктович! Хочу вас предостеречь от совершения непоправимой ошибки: тронете меня, и все адвокатское сообщество города ополчится против вашего ведомства. Я уже не говорю о людях, стоящих гораздо выше, чем распространяется ваша власть.

– Вы… вы мне угрожаете? – не веря своим ушам, переспросил майор.

– Упаси господь, угрозы – это ваше ноу-хау! Угрозы, незаконное прослушивание телефонов, неправомерное удержание под стражей человека, которому до сих пор, между прочим, не предъявлено обвинение… Мне продолжать?

– Еще один ход за моей спиной, и вы пожалеете! – прошипел Ставрогин. – Думаете, Стрельников прикроет вас, если ему самому будет грозить обвинение в убийстве?

– Боюсь, что министра иностранных дел вам так легко на нары не закатать, как беззащитную мать-одиночку! – парировала Регина, хотя внутри нее поднималась волна страха. А что, если он не шутит? Вдруг майор просто не раскрывает карт, а на самом деле у него имеются веские доказательства виновности Стрельникова? Может, единственное, что удерживает его от решительных действий, это высокое положение последнего? Правда, то, что они узнали в последние несколько дней, говорит о невиновности министра, но ведь против него, если верить Веронике, действуют серьезные силы – что, если Ставрогин работает по их указке?

Майор внезапно остыл, и это обеспокоило Регину еще больше, нежели его гнев.

– Что ж, – сказал он, понижая тон до почти что светского, – я вас предупредил, Регина Савельевна: в ваших интересах сидеть тихо и ничего не предпринимать! Если вы проигнорируете мое предупреждение, то последствия этого будут целиком на вашей совести. Всего хорошего!

– Что за типчик! – проговорила Мамочка, когда Ставрогин вышел. – Всего-навсего майор, а ведет себя словно генерал, не меньше!

– Майор ФСБ, не забывай, – заметила Регина, плюхаясь на диван: только сейчас она сообразила, что все это время была без обуви – так вот почему Ставрогин показался ей выше обычного!

– Думаешь, нам стоит его опасаться? – нахмурилась Мамочка, глядя в сторону, куда удалился незваный гость.

– Не знаю, не знаю… Но и недооценивать Ставрогина нельзя – похоже, за ним кто-то стоит, и я не уверена, что хочу знать, кто именно!

– Так что нам делать?

– Вам всем – ничего: все, что можно было сделать, сделано. А вот я, пожалуй, прокачусь… кое-куда.

– Одна?!

– Ну да, а что такого?

– Регина, я настоятельно советую тебе позвонить Захару…

– Он занят.

– Ну, тогда Дмитрию…

– Не хочу втягивать его в наши проблемы – у него и своих хватает. Да не волнуйся ты так – я просто покатаюсь, проветрю голову…

– Ну-ну, – пробормотала Мамочка, очевидно, не поверившая ни единому ее слову. – Будь осторожна и звони каждый час, ладно? Нет, я, пожалуй, сама буду звонить, а то тебе веры нет!

– Ладно-ладно, – рассмеялась Регина. – А заодно, раз уж Захара нет, может, пошукаешь тут на предмет… ну, ты понимаешь?

– Да Ставрогин бы не успел! – отмахнулась Мамочка. – Он ведь пробыл тут всего ничего…

– Ты проверь, ладно?

Забравшись в салон своего автомобиля, Регина сразу схватилась за телефон.

– Яша, ты мне нужен! – сказала она, когда на другом конце сняли трубку.

– Регина? – раздался удивленный голос. – Неужели спустя столько лет и три брака я наконец оценен по достоинству?

– Яша, ты же знаешь, я всегда тебя ценила, – рассмеялась она. – Беда в том, что твои достоинства, которые так несравненны в прозекторской, не совсем годятся для семейной жизни!

– Ну-ну, – хмыкнул он, ничуть не обидевшись, – мои жены точно с тобой бы согласились! Тогда поставлю вопрос иначе: что старый, бедный еврей с кучей детей и непосильным грузом алиментов может сделать для шикарного и весьма дорогого адвоката?

Регина тихонько хихикнула: никто и никогда не назвал бы Яшу «старым» и «бедным». Яков Моисеевич Перельман славился на весь город, как самый компетентный судмедэксперт, за плечами которого сотни громких дел. Если Перельман поддерживает обвинение, выступая в суде, любой следователь может быть спокоен: ни один адвокат не сумеет опровергнуть его железных доводов! Ему недавно исполнилось сорок лет, и Регина была на юбилее, который, поправ суеверия, Перельман отпраздновал с большим размахом. Якову странным образом удавалось балансировать между адвокатским сообществом и сообществом прокурорских работников и сотрудников следственных органов, со всеми находя общий язык и ни у кого не вызывая отторжения. Он не был душкой и мог сурово отчитать любого, даже самого высокопоставленного коллегу, отлично понимая, что ему простят все за его заслуги. Тем не менее он своими преимуществами не злоупотреблял, а посему был уважаем обеими сторонами, стоящими по разные стороны барьера в зале суда. Если кто-то пытался намекнуть ему, что он слишком тяготеет к одной из этих сторон, Перельман отвечал, что они не могут быть противниками, ведь и адвокатуру, и прокурорско-судейский корпус интересует одно – соблюдение закона и справедливость, а значит, они на одной стороне. Яков Перельман являлся счастливым обладателем огромных, черных глаз, такой же черной, не тронутой сединой густой, вьющейся шевелюры, отличных зубов работы другого Перельмана, собственного старшего брата-дантиста, потрясающего чувства юмора и блестящего вкуса – качеств, которые все вкупе притягивали женщин, словно бабочек, летящих на свет яркого костра. Жены Яши были красавицами и умницами, но он был чересчур впечатлителен, когда дело касалось женского пола, и не мог, как ни старался, долго оставаться верным одной партнерше. Зато он обожал своих детей, которые платили ему взаимностью. Регина только удивлялась, как ему удается поддерживать мир и благость среди своих отпрысков, ведь они общаются и дружат между собой, хоть и рождены от разных матерей!

И именно к этому человеку, к Яше Перельману, Регина привыкла обращаться в трудной ситуации.

– Яш, мне нужна твоя экспертная оценка заключения патологоанатома по одному телу, а также твои связи. Сможешь их напрячь?

– Я заинтригован. О чем речь?

* * *

Очутившись в поселке, Регина поняла, что сама ни за что не отыщет нужный дом: номера стояли далеко не на каждом, да и те, что значились, почему-то оказались не по порядку. Наступил обеденный час, и народу на улицах не было, но все же ей удалось зацепить проходящую мимо женщину – по виду пенсионерку, выгуливавшую старого облезлого пуделька.

– Семнадцатый дом, говорите? – уточнила женщина. – Вы по поводу участка?

– Участка? – не поняла Регина.

– Ну, купить хотите? С тех пор как дом сгорел, хозяева на продажу землю выставили…

– Дом сгорел?!

Регина была в шоке: черт подери, что же такое творится!

– А как, простите, это случилось, ведь владельцы дома, насколько я понимаю, здесь не живут?

– Пожарный инспектор вроде бы сказал, что дело в проводке, – неуверенно ответила женщина. – А вы кем хозяевам приходитесь – разве они вам не рассказали, что произошло?

– Дело в том, что я незнакома с хозяевами, – честно призналась Регина. – Я знаю женщину, которая присматривала за их имуществом, когда они уезжали…

– А, вы про Оленьку? Хорошая девочка, ответственная – ума не приложу, чего это полицейские на нее накинулись – в чем она может быть виновата? Я сама-то не видела, как ее забирали, но Тимофеевна… А вы Оленьку, значит, знаете – так как, выпустили ее?

– Я здесь как раз затем, чтобы снять с нее подозрения. Для этого мне необходимо осмотреть… домовладение.

– А чего там осматривать-то? Ничего же не осталось!

– И все-таки…

– Ну, давайте я вас провожу, что ли? Мне все равно по пути.

С трудом отделавшись от пожилой дамы, которая непременно хотела знать подробности Ольгиной истории, Регина осмотрелась. Дом, когда-то, судя по описанию Захара, бывший симпатичным загородным особнячком, пусть и не из дорогих, превратился в пугающий черный скелет, зияющий пустыми окнами на три стороны. На участке находились еще две постройки – сарай и, видимо, летний туалет, – что примечательно, почти полностью сгоревшие. Интересно, как пожарный инспектор умудрился сделать вывод о неисправной проводке, притом что оба хозяйственных здания находились на приличном расстоянии друг от друга? Молодая весенняя травка между домом и постройками была девственно-зеленой, без следа повреждений огнем. Нет, братцы-кролики, это поджог: кто-то спалил все места, где можно было что-то спрятать! Значит, злоумышленники предполагали, что у Анны имелось нечто, что она могла передать Ольге, которая скрывалась в сгоревшем доме? Это те же люди, что преследовали машину таксистки, а потом убили Анну? Судя по словам соседки, пожар произошел на следующий день после того, как Ставрогин задержал Ольгу.

К счастью, Анна дала Ольге правильные инструкции – ничего не прятать там, где, скорее всего, и будут искать. Поэтому Регина направилась прямиком к большой пластиковой бочке для сбора воды, стоящей в глубине участка, у самого забора, выходящего к лесу. Воды в бочке не оказалось, а на дне ее лежал огромный камень – видимо, чтобы бочку не сдуло порывом сильного ветра, когда она пустует. Сама бочка стояла на деревянной крестовине, вкопанной в землю. Оглянувшись в поисках подходящей «лопатки», Регина подобрала сухую ветку и, опустившись на корточки, принялась копать.

* * *

Терпение Захара подходило к опасной черте: вот уже в четвертый раз съемка прерывалась из-за того, что Леонид Коровин настаивал на самостоятельном исполнении трюка с падением с крыши. Несмотря на то что парень – определенно завсегдатай спортзала, он довольно неповоротлив, а значит, акробатика ему не по зубам. Однако сам Коровин отказывался с этим смириться, желая, чтобы в титрах его записали исполнителем трюков, а позже он смог бы до конца жизни хвастаться этим «достижением». Не последнюю роль, как подозревал Захар, в его странном желании сыграло присутствие на съемочной площадке журналистов, заказанное агентом и по совместительству супругой актера. В данный момент она вместе с режиссером и продюсером пыталась в очередной раз уговорить супруга бросить дурацкую затею.

Но Захар злился не только поэтому: в конце концов процесс съемок большую часть времени – дело муторное и скучное, и те, кто никогда в них не участвовал, обычно бывают разочарованы тем, что здесь нет беспрерывного праздника жизни, как, к примеру, в театре. К такому раскладу Захар давно привык: его беспокоил разговор с Региной. Он предупредил, чтобы она не пыталась ничего предпринимать в одиночку, однако что-то в ее тоне заставило его волноваться. И чем больше проходило впустую времени, тем сильнее становилось беспокойство Захара. Успокоению не способствовало и то, что Регина не отвечала на звонки. Ну, допустим, она за рулем (хотя у нее имелась гарнитура, и она отлично знает, как ей пользоваться), но не три же часа кряду! Куда бы она ни ехала, уже давно бы добралась и перезвонила. Значит, нужно идти другим путем: надо звонить Мамочке.

– Захар, хорошо, что ты позвонил! – услышал он взволнованный голос в трубке. – Регина на звонки не отвечает!

– Какая неожиданность. Ты хоть в курсе, где она?

– Э-э…

– Не понял?

– Понимаешь, я вроде все проверила на «жучки»…

– С какой стати-то?

– Регина просила. Приходил Ставрогин…

– Он разве в Питере?

– Ворвался сюда, наорал на Регину, угрожал ей чуть ли не карой господней… Сказал, что может ее задержать, представляешь?!

– Ага, щас!

– Вот и она ему примерно так же ответила, но, видимо, все-таки испугалась и решила тебя не дожидаться…

– Хорошо, если боишься называть место, хоть намекни?

– Ну, она поехала туда, куда ты ездил… когда Ольгу…

– Все ясно. Не кипишись, я сгоняю!

– Когда?

– Прямо сейчас!

Он не стал никого предупреждать о своем отъезде – в конце концов ему платят за работу, а не за просиживание штанов. А вдруг Коровин вовсе откажется сегодня сниматься, и тогда все ожидание коту под хвост? Что, если Регина в опасности? Она, похоже, здорово струхнула из-за визита Ставрогина и решила заручиться каким-то козырем. Что это за козырь, Захар не знал, но, по крайней мере, понял, что эта вещь находится в доме, который иногда караулила таксистка по просьбе своих знакомых. Значит, и ему – туда.

* * *

Регина чувствовала себя словно Джим Хокинс, заполучивший карту Острова Сокровищ: она сжимала заветную флешку в руке, гадая, что за информация на ней записана. Наверняка важная – такая, за которую можно убить. А раз так, значит, надо поскорее рвать когти – не ровен час, она сама окажется под прицелом, чего бы отнюдь не хотелось!

Сначала Регина запихнула флешку в сумку, но потом передумала и сунула ее в карман юбки. Она включила зажигание, подумав, что минут через сорок будет в полной безопасности. Однако уже через десять минут машина буквально вкатилась в пробку, растянувшуюся к горизонту, насколько хватало глаз. Стоя в ней, Регина услышала звонок. Увидев номер, удивилась.

– Яша, что-то случилось?

– Ну, ты даешь, сама же просила прочитать отчет патолога и высказать мнение…

– Прости-прости, – перебила Регина покаянным тоном, – я просто не ожидала такой оперативности!

– А чего тянуть-то? У меня нарисовалась парочка свободных часов… В общем, так, по порядку. Судя по всему, искусственный сустав производства довольно известной медицинской компании PROTEX покойнице ставили в Штатах: в отчете имеется идентификационный номер и марка протеза. Я связался с приятелем в Израиле, и он сказал, что такие ставят и в их клиниках, но только после две тысяча десятого года. Судя по степени износа, вашей девушке поставили его лет двадцать назад, что подтверждается и номером. В Европе и странах третьего мира PROTEX не лицензировалась, так что она протезировалась в США, это точно.

– Яша, прости за наглость, но нельзя ли хотя бы приблизительно узнать…

– Обижаешь – стал бы я тебе звонить, если бы не использовал все возможности! Я связался с Борисом Фельцманом в Малибу, он пользует многих «звезд» и вообще известных личностей. Так вот Борька сказал, что PROTEX ставили в основном спортсменам: протезы обладают хорошей износостойкостью и практически полностью заменяют родные суставы, а потому они исключительно дорогие. Известны случаи, когда после установки PROTEX спортсмены возвращались в строй и даже ставили рекорды. Так вот Борис повыяснял чуток, и оказалось, что протез коленного сустава из твоего отчета поставили некой Джулии Струкофф.

– Как-как?

– Джулия Струкофф. Она вроде бы была подающей надежды триатлонисткой, и ее даже прочили в олимпийскую сборную. Она и вошла в нее, но накануне решающих сборов попала в автомобильную аварию с родителями. Они оба погибли, а девушка выжила. Ей заменили не только коленный сустав, но и пару позвонков – скажу тебе, что хирург был настоящим волшебником: после таких повреждений, как у нее, люди редко поднимаются!

– А что было с ней дальше? – спросила Регина. – Она вернулась в большой спорт?

– Чего не знаю, того не знаю – это уж ты давай сама, ладно?

– Спасибо тебе, Яша, ты – гений!

– А может гений рассчитывать на обед в каком-нибудь приличном месте?

– Разумеется, причем – за счет моей фирмы. Вот закончу дело и позвоню, хорошо?

– Буду ждать.

Пробка не двигалась, и Регина решила проверить, кто еще ей звонил, пока она искала флешку. Около десяти звонков от Мамочки и Захара – ну оно и понятно… И тут сердце Регины скакнуло к горлу: два звонка от Михаила! Она уж и не чаяла, что он позвонит, ведь их последний «разговор» (если его вообще можно так называть) никаких надежд не оставлял. Она судорожно нажала «вызов».

– Регина? – практически сразу ответил Крымов. – Слава богу, я уже решил, что ты не хочешь отвечать!

– Ну, ты же сам…

– Регина, я идиот! Прости меня, ладно? Нам срочно нужно поговорить. Ты где?

– Еду по Приозерскому шоссе…

– Не может быть!

– Почему?

– Да потому, что я тоже по нему еду!

– В фермерское хозяйство? – вспомнила Регина. – Невероятно!

– Ты уже проехала нашу заправку?

Конечно, у них была «их» заправка – та самая, на которой они, едва познакомившись, пережидали бурю… Господи, это ведь было совсем недавно, а кажется, прошла целая вечность! Выглянув в окно, Регина сообразила, что до места осталось всего несколько километров, о чем она и сообщила Михаилу, добавив:

– Правда, я сейчас стою в пробке, и она совсем не движется – не представляю, когда окажусь…

– Неважно, – перебил Михаил. – Я тебя подожду. Нам надо поговорить прямо сейчас, иначе я уж и не знаю, когда снова решусь!

Когда Михаил повесил трубку, Регина почувствовала такое облегчение, которое ни за что не смогла бы передать словами. Она много раз пыталась в уме смоделировать встречу с ним, обдумывала, что скажет и что он может ответить. Однако ей и в голову не приходило, что именно Крымов сделает первый шаг, ведь она была перед ним виновата! Это доказывало одно: он любит ее, действительно любит, хотя ни он, ни она ни разу не произнесли этого слова вслух. Если бы не любил, не стал бы звонить и просить о срочной встрече. Что-то определенно произошло – что-то, о чем Регина понятия не имеет, но в данный момент это ее волновало меньше всего.

На волне хорошего настроения она решила перезвонить и Захару – все-таки он переживает.

– Какого черта ты поехала без меня?! – заревел он в трубку. – Я же предупреждал…

– Ну, прости – времени мало! Видел бы ты Ставрогина, не ругался бы: он явно намерен взять нас за бока! Мне требовалось срочно вооружиться доказательствами, так что выхода не было…

– Ты где?

– Стою в пробке…

– Конкретнее!

Регина объяснила.

– Я еду к тебе навстречу! – предупредил Захар.

– В этом нет необходимости, правда, потому что я собираюсь…

Но она не успела договорить, так как Захар бросил трубку. Ну вот, еще не хватало, чтобы их романтическое воссоединение с Михаилом оказалось испорчено!

Спустя двадцать минут пробка, казавшаяся монолитом, все же тронулась с места. Еще через десять минут Регина, двигаясь черепашьим шагом, въехала на территорию заправки. Заглушив двигатель, она вышла и принялась искать глазами машину Михаила. Она заметила ее почти сразу же – благо на стоянке расположились всего три других авто. Через минуту дверь, за которой находились кафе и магазинчик, распахнулась, и на пороге возникла знакомая высокая фигура Крымова. Регина поспешила к нему, как вдруг увидела, что выражение его лица резко меняется. Визг тормозов за спиной заставил ее обернуться, но Регина ничего не увидела: чьи-то сильные руки, обхватив за талию, оторвали ее от земли. Она попыталась вырваться, но нападавший держал ее мертвой хваткой. Подскочивший Михаил нанес неизвестному удар в плечо, тот вскрикнул и буквально выронил Регину. Больно ударившись коленками о бетон и порвав чулки, она тем не менее воспользовалась моментом и перекатилась по площадке к бакам с кранами. Под одним из них она заметила углубление и быстро сунула туда руку, на мгновение отвлекшись от сцены борьбы Михаила с нападавшим. Когда же она вновь подняла глаза, то увидела, как на голову Михаила обрушился мощный удар: непонятно откуда взявшийся громила примерно одного роста с Крымовым с размаху опустил на его голову деревянную биту. Не издав ни звука, Михаил рухнул на землю как подстреленный.

– Миша!!! – взвизгнула Регина так пронзительно, что у самой заложило уши.

– Бабу бери! – заорал гигант, и другой бандит, подскочив к Регине, несмотря на ее яростное сопротивление, легко скрутил женщину, заломив руки за спину и лишив возможности двигаться. Ему не составило труда сунуть ее под мышку и, в два прыжка преодолев расстояние до машины, бросить на сиденье. Последним, что видела Регина перед тем, как дверь захлопнулась, было тело Михаила, распростертое на бетоне, и лица заправщика и еще пары клиентов, прильнувших к стеклу с внутренней стороны здания.

* * *

– Где он?

– Вон сидит, – кивнул лейтенант: Захар благодарил бога за друзей, которые, едва узнав о происшествии, не преминули сообщить ему о случившемся. – В больницу ехать наотрез отказывается, прям не знаю, что с ним и делать!

– Сейчас решим, – вздохнул Захар и направился к сидящему в углу Крымову. Судя по землистому цвету лица и испарине на лбу, состояние его было не из лучших – невооруженным глазом видно, что мужику необходима квалифицированная медицинская помощь. На виске расплывалось багровое пятно, а вся левая половина лица была измазана кровью, которую он, очевидно, пытался стереть. И как только Крымов, получив такой удар по голове, умудрился запомнить марку машины и номер? Это теперь единственная возможность найти Регину, и Захар понимал, что, если все получится, благодарить надо будет именно Михаила. Эта мысль была ему неприятна, но факт оставался фактом. Просто удивительно, как все совпало: если б Захар не выехал навстречу Регине, то получил бы сообщение, находясь на съемочной площадке, и тогда он просто не успел бы ничего предпринять!

Глаза Крымова были закрыты, поэтому Захар мягко коснулся его плеча. Тот вздрогнул, с трудом разлепив веки.

– Привет, – сказал Захар, плюхаясь на соседнее сиденье. – Можешь рассказать мне все, что сообщил лейтенанту? И побольше деталей – любых, какие вспомнишь, лады?

Несмотря на то что язык едва ворочался у него во рту, Крымов попытался, насколько мог внятно и последовательно, изложить суть дела. Захар слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Это поможет? – закончив, спросил Михаил. Его темно-синие глаза, сейчас кажущиеся абсолютно черными, с надеждой смотрели на Захара.

– А то!

– Ты поедешь ее искать?

– Да.

– Я с тобой!

Михаил попытался приподняться, но рухнул обратно на скамейку, тяжело дыша. Лицо его при этом приобрело цвет свежей известки.

– Конечно, – успокаивающе улыбнулся Захар, кладя руку на плечо Крымова. – Конечно, брат, сейчас и поедем. Ты подожди тут, пока я с лейтенантом кое-что перетру, лады?

Подойдя к дэпээснику, Захар сказал:

– Слышь, Петро, вызывай «Скорую»: хочет он там, не хочет – плевать, ясно?

– Угу, – поморщился тот, искоса взглянув на предмет обсуждения. – А если он…

– Вряд ли в таком состоянии он сумеет нанести тебе серьезные увечья! – перебил Захар. – Если он тут кони двинет, Регинка мне голову отгрызет… когда я ее найду.

– Эй, что значит – «я найду»? Мы план-перехват объявили, теперь ждать надо!

– Вот и жди, а я не собираюсь! Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело.

– А ты представляешь?

– Приблизительно. И поэтому я не намерен тут сидеть и ждать у моря погоды!

* * *

«Hoss Boss» Захара был оборудован приемником, настроенным на полицейскую частоту, поэтому он имел возможность слушать переговоры полиции и ГИБДД. Если бы не Крымов, они могли потерять Регину, но похитители не имели времени сменить тачку. Значит, ребята из дорожного патруля рано или поздно их перехватят, ведь ориентировку передали по рации в течение десяти минут. Хорошо, что у его «коня» всего два колеса – пробки, похоже, с небольшими просветами, растянулись до самого города. И это – отличная новость, потому что, если только злодеи не умеют летать, они не сумели далеко уехать и, скорее всего, стоят в потоке машин без возможности скрыться. Правда, они могли поменять номера – сейчас это как два пальца… А вот тачка определенно все та же! Существовала возможность, что Регины уже нет в живых, но стоило ли похищать ее, чтобы тут же убить? Кроме того, им могла понадобиться заложница, а потому Захар надеялся на лучшее. Несмотря на спешку, похитители успели обыскать авто Регины – вскрыли бардачок и утащили сумку. Если они получат то, за чем она ездила за город, все может обернуться очень и очень плохо, но Регина – умная девочка и не теряется в сложных ситуациях, а потому надежда на благоприятный исход все же оставалась…

А вот и оно – то, что он искал! Выжав сцепление до отказа, Захар рванулся вперед, оставляя позади вереницы легковушек и провожающих его завистливыми взглядами водителей большегрузов. Он издалека заметил пятачок, вокруг которого выстроились сразу четыре машины дэпээсников. Спрятавшись за капотами, они вели переговоры с водителем черной «Тойоты», спереди похожей на броневик. Затемненные стекла не позволяли разглядеть, кто находится внутри, но Захар спинным мозгом чувствовал, что Регина там. Почему-то рация молчала: может, командир решил рискнуть и взять злодеев самостоятельно, чтобы не делиться лаврами с другими? Обычное дело, и Захар не стал бы его винить в других обстоятельствах, но сейчас, когда дело касалось Регины, он предпочел бы иметь на стороне «хороших парней» все доступные силы.

«Переговоры» ограничивались выкриками со стороны дэпээсников, в то время как водитель и не думал показываться, выжидая. Он определенно понимал, насколько мизерны его шансы скрыться. То, что вокруг простиралось море других транспортных средств, было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что злодеи не смогли уйти далеко, застряв в пробке, а плохо, так как начнись перестрелка, случайных жертв не избежать. Оставалось надеяться на благоразумие похитителей – в конце концов они ведь не сумасшедшие и не маньяки-убийцы, а люди, работающие по найму.

– Эй, ты кто, мужик? – окликнул Захара один из гайцов. – Давай-ка дуй отсюда – не видишь, мы бандитов зажали?!

– В машине мой босс в заложниках, – покачал головой Захар. – Я никуда не уйду: решай, старшой, будешь бандитов брать или меня задерживать? Только имей в виду, твои люди пострадают, а нам обоим, по-моему, это не нужно!

Больше не обращая внимания на старшего лейтенанта и его яростную жестикуляцию, Захар спешился и медленно направился к машине. Под джинсовой курткой, на спине, он ощущал приятный холодок рукоятки пистолета, сознавая, однако, что вряд ли успеет им воспользоваться. Боковое стекло медленно опустилось, и в него просунулось дуло.

– Не приближайся! – услышал Захар хриплый голос. – Если, конечно, не хочешь проблем!

– Отпусти женщину! – крикнул он в ответ, останавливаясь шагах в тридцати. – Тебя заблокировали, и скрыться все равно не удастся!

– А может, и получится, ведь у меня козырь в рукаве! А она ничего, баба твоя, – шоколадная такая, гладкая…

Кулаки Захара самопроизвольно сжались, но лицо его хранило беспечное выражение. Он боялся, что у гайцов могут не выдержать нервы или, еще хуже, кто-то решит погеройствовать – тогда Регине вряд ли светит выбраться из передряги живой. И ему самому – тоже.

– Отпусти ее! – снова повторил Захар. – Тебе это зачтется!

– На суде? – уточнил похититель. – Что-то как-то… не греет!

– Сам подумай, чего ты добьешься, убив заложницу?

– Зачем мне ее убивать? И не думал даже, ведь она понятия не имеет, во что вляпалась! Но она нужна мне для прикрытия. Я выйду, ладно?

До сих пор Захар понятия не имел, один ли похититель, ведь Михаил говорил, что нападавших было двое. Если второй останется внутри с Региной, бесполезно избавляться от первого – его напарник убьет Регину, а там – будь что будет!

Однако первым, что увидел Захар, когда дверца «Тойоты» приоткрылась, стали стройные женские ноги. Правда, не в лучшем состоянии – без обуви и в рваных, окровавленных на коленках чулках. Злодей был невысокого роста, однако Регина еще ниже, поэтому полностью спрятаться за ней у похитителя не получилось. Тем не менее он крепко держал ее за длинные волосы, намотав их на левую руку, так что Регина при всем желании не смогла бы вырваться. Ее голова находилась на одном уровне с подбородком бандита, и даже для снайпера, которого определенно не было среди гайцов, такой выстрел показался бы верхом мастерства. В правой руке преступник держал пистолет, направленный в сторону Захара.

– Твой «жеребец»? – скосив глаза куда-то за спину Захара, поинтересовался похититель.

Так вот чего хочет убийца – его «Hoss Boss»! Конечно, на мотоцикле ему будет куда как сподручнее скрыться от преследования, да и заложница отлично поместится спереди! Но Захар не собирался отдавать ему своего «коня», как не намерен был отпускать Регину.

– У тебя ведь есть ствол, верно? – продолжал злодей. – Медленно положи его на асфальт!

Захар и так понимал, что огнестрельное оружие в данной ситуации бесполезно, поэтому без слов выполнил требование.

– Теперь толкни его ко мне!

Захар подчинился.

– Подбери! – На этот раз приказ предназначался Регине. Не выпуская ее волос, похититель немного подался вперед и наклонился, повторяя движения женщины. На мгновение их взгляды встретились, и Захар сделал едва заметное движение губами. Глаза Регины широко распахнулись, в них мелькнуло понимание. Всего на долю секунды похититель отвлекся на пистолет Захара, но тому требовалось ровно столько времени: нож, закрепленный на предплечье, плавно скатился в ладонь. Замах – бросок – удар, как учили в цирке, где прошли его детство и юность. Тяжелое зазубренное лезвие, раздробив тонкие кости ладони злодея, заставило пальцы разжаться, и пистолет, печально звякнув, треснулся об асфальт. В этот момент Регина сделала то, чему Захар ее учил, полагая, что мечет бисер перед свиньями, – резко нырнула вниз. От боли бандит ослабил хватку, и ее волосы оказались на свободе. Действуя инстинктивно, ногами она загнала оба ствола под машину, упала и откатилась за капот «Тойоты», оказавшись в относительной безопасности. В этот самый момент, подчиняясь команде старшего, гайцы ринулись вперед. Похититель, осознав бесполезность дальнейшего сопротивления, поднял в воздух здоровую руку, в то время как правая безвольно болталась вдоль тела, обильно поливая асфальт кровью.

Захар рисковал, но это был сознательный риск: зная, с кем он имеет дело, трудно надеяться на случай. Человек, взявший в заложники Регину, несмотря на его обещания, намеревался ее убить, ведь ему не требовались свидетели. Оставался один маленький шанс, что при точном попадании преступник не успеет нажать на спусковой крючок и, парализованный болью, вряд ли сумеет воспользоваться другим способом убийства. В собственной точности Захар не сомневался ни секунды, но, как и в любой ситуации с двумя неизвестными, половина его успеха, к сожалению, зависела от противника. На его лице Захар видел понимание того, что этот раунд однозначно проигран, но едва заметная улыбка, вопреки здравому смыслу скривившая его губы, подсказывала, что сама игра далека от завершения.

Однако Захару было на это плевать: пока гайцы, словно свора гончих, почуявших кровь, набросились на злодея и повалили его на асфальт, он подбежал к Регине, скорчившейся за капотом. Когда он обнял ее за плечи, развернув лицом к себе, то почувствовал, что ее бьет мелкая дрожь.

– Марусь, ты как?

– Н-нормально… – пробормотала Регина, с трудом разжимая челюсти. Вцепившись в воротник его джинсовки, она наконец дала волю чувствам и обессиленно привалилась к Захару, спрятав лицо у него на плече. Она знала, что выглядит ужасно, и знала, что ему все равно. И она была ему благодарна – не только за спасение, но и за такое отношение.

– П-почему ты его н-не у-убил?

– Хватит с меня смертей, – тихо проговорил он, целуя Регину во взлохмаченную макушку. – Кроме того, он живой интереснее, чем мертвый… Ну не дура ли ты, а? Я же говорил, чтоб без меня никуда не совалась – говорил? Дура и есть!

– Дура, дура, – всхлипнула она, крепче прижимаясь к горячему телу Захара. При таком близком контакте она с удивлением ощутила, что и его потряхивает – от пережитого стресса, видимо. – Но, не будь я такой беспросветной идиоткой, мы не заполучили бы флешку…

– Так вот зачем ты ездила… Погоди, разве тебя не обыскали?

– Первым делом.

– И?

– У меня ее нет. Ты же понимаешь – найди они флешку, живая я им была бы больше не нужна!

– Что-то я не догоняю…

– Надо срочно вернуться на заправку: флешка там, под баком!

– Когда ты успела-то?!

– Ну, и кто дура?

Дыхание Регины почти восстановилось, и Захар лишь удивлялся тому, как быстро она пришла в себя. Решительность и находчивость – эти два качества, редко свойственные представительницам женского пола, Захар ценил в ней более других. И еще то, как легко она адаптируется к любой ситуации – ни дать ни взять кошка, у которой в запасе девять жизней!

– Беру свои слова назад! – осклабился он, прижимая ее к себе так крепко, что Регина крякнула, но не попыталась отстраниться. – Как догадалась-то?

– Взяла пример с Анны. Представляешь, они сожгли и дом, и сарай… Хорошо, что Анна научила Ольгу, что нельзя прятать флешку в помещениях…

– Так куда же она ее засунула?

– Под бочку для сбора дождевой воды! Там есть зазор внизу, между деревяшками и землей. Я ни за что бы ее не нашла, если бы точно не знала, где искать… Тролля взяли, а второй, выходит, скрылся? У них было две машины…

– Постой, какой еще Тролль?

– Ну у тебя и память – как решето! – надулась Регина. – Я же тебе рассказывала про Мигулина…

– А, это тот гэрэушник?

– Он сказал, между прочим, что, если увижу Тролля, надо бежать куда глаза глядят… А ты – ты его взял!

– И теперь за это мне повесят на шею тяжелую медаль… и опустят в колодец поглубже! Ты вот лучше мне скажи, откуда этот самый Тролль узнал о существовании флешки и о том, куда за ней ехать?

– Думаю, от общественной защитницы, от Якиной. Ольга требовала, чтобы она вышла из допросной на время нашего с ней разговора, но это было просто нереально… Ольга никому не рассказывала, я – тоже, значит, остается только эта девица… Убью ее, как только найду!

– Обязательно убьешь, – согласился Захар. – Выстроим их всех вдоль стенки и – одной очередью…

– Как я не догадалась насчет Якиной? – словно не слыша его, продолжала бормотать Регина. – Ведь к Ольге, стараниями Ставрогина, никого не допускали, и вдруг – общественный защитник, причем еще до официального предъявления обвинения!

– Думаешь, она заодно с Троллем и этим, вторым, который с Анной…

– Его зовут Леонид Швабин – так полковник Мигулин сказал. Теперь неважно, вместе они или нет – главное, что все закончилось! Для нас, для Ольги, для Стрельникова… Бедная Анна!

– О, она не бедная, – возразил Захар. – Похоже, Анна была по-настоящему крута… Жаль, что мы не встречались. И Стрельников пожалеет о том, что так плохо знал свою женку: столько лет рядом с ним жил Джеймс Бонд в юбке, а он – ни сном ни духом!

– Она успела спасти Ольгу.

– И не только: Анна сумела оставить мужу информацию. Думаю, добытая тобой флешка стоит целое состояние!

– Она стоит гораздо больше, можешь не сомневаться… Михаил! – вдруг вскрикнула Регина. – Он?..

– Он в порядке, не кипишись!

– Правда? – На лице Регины отразилось такое облегчение, что Захар ощутил, как горло сжимает странный спазм. И все же он заставил себя добавить: – Мы нашли тебя только благодаря ему!

– Эй, вы обнимашки закончили или как? – раздался голос сверху. Вскинув головы, Захар и Регина увидели того самого старлея, который пытался остановить Захара в самом начале его «переговоров» с Троллем.

– Может, пройдем в мою машину? – предложил он, сияя от радости: еще бы – вот кому точно достанется и медаль, и премия, и благодарность начальства… а возможно, и доброе слово в прессе.

– Не, спасибо – мы как-нибудь сами! – покачал головой Захар. – Нам надо вернуться назад, а пробка так и пухнет!

Действительно, вереница машин, казалось, еще больше увеличилась за прошедшее время. Водители, за исключением тех, чьи транспортные средства находились ближе всего к пятачку, на котором разыгралась драма, понятия не имели, что произошло.

– Как вас найти-то потом? – озадаченно спросил старлей. – Показания надо бы…

Но Захар уже тащил заметно прихрамывающую Регину к мотоциклу.

Эпилог

– Дорогой… нет, не так, – молодая женщина подалась вперед, видимо, поправляя камеру, а потом опустилась обратно в кресло и устремила взгляд прямо в экран. – Милый мой, любимый Игорь! Я так давно не говорила тебе этих слов, да и ты… Понимаю, что вина только моя, ведь это я заставила тебя сомневаться во мне, подозревать, переживать… Я ведь знаю, как ты хоронишь все проблемы в себе, скрывая эмоции, как того требует протокол. И еще я знаю, какой ты на самом деле, вне протокола: ты – самый лучший, самый любящий человек на свете! Я так хотела, чтобы мы стали настоящей семьей, и вот получилось наконец – у нас будет ребенок… Однако если ты сейчас смотришь эту запись, то вряд ли. Я очень перед тобой виновата…

Запись внезапно прервалась.

– Это все, что можно тебе показать, – сказала Вероника, убирая планшет. – Я хотела, чтобы ты поняла, как Анна на самом деле любила Игоря и каким была человеком – мне показалось, для тебя это имеет значение. Остальное находится под грифом «Совершенно секретно» и доступно лишь узкому кругу людей.

– Полковник Мигулин среди них?

Бывшая одноклассница неопределенно повела плечами.

– Вероника, Анна работала на американскую разведку?

Заданный в лоб вопрос заставил помощницу министра отпрянуть.

– Что?! – переспросила она.

– Видишь ли, я знаю больше, чем ты предполагаешь, – спокойно пояснила Регина. – Я даже знаю, что Стрельникова – на самом деле никакая не Анна, а Джулия Струкофф…

– Откуда?!

– Ты так любишь секреты – позволь и мне остаться при своих, ладно?

– Дело не в моей любви к секретам, Регина, а в государственной тайне, понимаешь?!

– Понимаю и не прошу тебя рассказывать все – только то, что не повредит тебе, твоему боссу или кому-то еще! Даже, пожалуй, я сама буду говорить, а ты кивай, если все правильно, идет?

Вероника на мгновение задумалась, после чего медленно кивнула.

– Итак, Джулию Струкофф спецслужбы, видимо, заприметили после аварии, на память о которой ей остались железки в теле, – начала Регина. – Она наверняка представлялась им ценным кадром. Во-первых, спортсменка, отлично физически развитая и выносливая, ведь триатлон включает плавание, велогонку и легкоатлетический кросс. Во-вторых, Джулия потеряла обоих родителей в аварии, а значит, не была обременена семьей, от которой трудно что-либо скрыть, тем более – двойную жизнь. В-третьих, она, судя по всему, говорила по-русски…

– Если быть точной, Анна… то есть Джулия, владела шестью языками, – перебила Регину Вероника. – Она была весьма талантлива!

– Согласна – настоящая находка для любой шпионской организации! Поэтому ее решили, как бы это помягче выразиться… подложить под Стрельникова?

– Не слишком-то мягко у тебя вышло! – фыркнула Вероника. – Ты ведь и сама заметила, что Ирина, покойная первая жена Игоря, и Анна-Джулия похожи, словно сестры, так? Этим было грех не воспользоваться. Правда, пришлось прибегнуть к помощи пластической хиругии, чтобы усилить сходство…

– А почему ее попросту не устроили на работу в Министерство иностранных дел, ведь, судя по тому, как Джулию пропихнули в турфирму и услали в Сингапур, чтобы она могла «случайно» встретиться со Стрельниковым, для этих ребят нет ничего невозможного?

– Это, конечно, тоже выход, но люди, которые попадают к нам на работу, проверяются так тщательно, что агенту приходится тратить долгие годы на то, чтобы внедриться, не вызвав подозрений. А время не ждало: Стрельников быстро двигался по карьерной лестнице и, хотя в то время еще не было очевидно, что он станет министром, такая возможность уже маячила на горизонте. К Стрельникову пытались подъехать несколько раз, но он был совершенно неуязвим: ни деньги, ни женщины его не интересовали. Он слишком любил покойную Ирину, чтобы заводить хоть сколько-нибудь серьезный роман – именно поэтому он так ценен на своем месте! И тогда было решено воспользоваться его единственной слабостью…

– Предложить вторую Ирину?

– Да. Между прочим, никто из тех, кто ее готовил, и надеяться не мог, что Джулия выйдет за Стрельникова замуж!

– Но ее слишком хорошо подготовили, верно? – предположила Регина. – Ирина была высокообразованной молодой женщиной, и Джулия – тоже. Она знала языки, имела широкий кругозор…

– И, что немаловажно, выглядела почти так же, как первая жена Игоря! – закончила за Регину Вероника. – Потому-то Стрельников так легко попал под ее чары – Джулия чисто внешне не могла не обратить на себя его внимание!

– Ей придумали легенду, – продолжала Регина, вновь оказавшись на знакомых рельсах. – Нашли некую Анну Уварову из забытого богом села у черта на куличках, у которой – вот же «совпадение»! – тоже не было ни одной родной души, и чья судьба была до конца не известна, и создали новую личность. Даже умудрились влезть в базу Педагогического университета и вставить Джулию в списки бывших студентов… Единственное, что им не удалось, так это сотворить ее школьных и университетских приятелей.

– Ну, это ведь невозможно, правда? – пожала плечами Вероника. – Зато для проверки все выглядело вполне себе убедительно, комар носа не подточит! Игорь – человек прямой и честный, поэтому я не удивлена, что он так быстро предложил Джулии пожениться.

– Просто праздник какой-то! – хмыкнула Регина.

– Кто может больше рассказать о муже, чем его жена – особенно если она не просто сплетница, а профессиональная разведчица? Для разведки это – обычное дело, когда необходимого, политически или экономически, добиваются через постель. ЦРУ, как, впрочем, и другие подобные организации сильных держав, постоянно подкладывают красивых баб под арабских шейхов, а там – как пойдет: либо они добывают необходимую информацию, либо получают требуемое посредством банального шантажа. То же касается и европейских политиков, между прочим! Несколько лет Джулия-Анна исправно снабжала своих кураторов секретной информацией…

– А одним из этих кураторов, случайно, не был Леонид Швабин?

– О, ты действительно много знаешь!

– Фирма веников не вяжет. Значит, Джулию убили, потому что в один прекрасный день она решила соскочить?

– Если верить ее собственным словам, записанным на флешке, это не был какой-то один особенный день, просто Джулия все больше и больше вживалась в образ Анны, и он ей нравился все сильнее. Ей нравилась любовь Игоря, пусть и не такая самозабвенная, как к Ирине, ощущение защищенности и покоя, уверенности в муже и завтрашнем дне. Короче, с ней случилось то, что губит многих агентов под прикрытием – она окончательно утратила изначальную личность и по-настоящему стала Анной Стрельниковой, женой министра иностранных дел Российской Федерации, уважаемой дамой, занимающейся благотворительностью. Пару лет назад все деньги, что ей платили за работу кураторы, Джулия стала переводить на специально открытый благотворительный счет в помощь больным детям, сняв таким образом груз с души: она перестала быть оплачиваемой сотрудницей иностранной разведки.

– Кто-то из фонда, в котором трудилась Анна, упоминал о неизвестном доноре, переводившем большие суммы и желавшем оставаться анонимным! – вспомнила Регина.

– А около года назад, – продолжала Вероника, – Анна перестала передавать своим боссам ценные сведения, подсовывая откровенную «липу» или же то, что и так находилось в открытом доступе и никоим образом не могло навредить ни Стрельникову, ни ее новой родине.

– Но там же не дураки работают! – удивилась Регина. – Как ей удавалось водить кураторов за нос?

– Анна понимала, что долго это не продлится, поэтому пыталась сообразить, как избежать катастрофы…

– Почему она не призналась Стрельникову? – перебила Регина. – Как-никак, он был ее мужем и вторым человеком в стране – он бы что-нибудь придумал!

– Она боялась его разочаровать. Джулия реально влюбилась в мужа, хотела от него детей, мечтала о нормальной, человеческой жизни, простом женском счастье… Надо признать, мы, скорее всего, никогда не узнали бы правды, если бы она осталась в живых.

– Значит, она нанимала Ольгу, чтобы возить ее на «стрелки»? – спросила Регина. – А почему они проходили в наших краях, ведь Стрельниковы жили в Москве? И зачем ей понадобилось вовлекать в такое серьезное дело постороннего человека?

– У Джулии была одна слабость: она не любила водить автомобиль, – ответила Вероника. – Думаю, это последствия той давней аварии, ведь именно она сидела за рулем, когда погибла ее семья. Вот так Лаврова, сама того не подозревая, и оказалась впутанной в политику! Кроме того, Джулия ведь почти не знала Питера, хоть и «проучилась» здесь пять лет. В столице она постоянно находилась под колпаком: ее везде сопровождала охрана или личный шофер Игоря, и только выезжая за пределы Москвы, Джулия могла получить хоть немного свободы. Питер считался ее родным городом, согласно «легенде», и Стрельников полагал, что она на самом деле навещает неизвестных ему знакомых. А у нее здесь не было никого, кто мог увидеть ее в компании подозрительных личностей и начать задавать неудобные вопросы…

– Ты можешь рассказать мне, что случилось в тот злополучный день, когда ее убили, или это тоже государственная тайна?

– Думаю, босс не стал бы возражать, – после короткого раздумья согласилась Вероника. – Видишь ли, конечно же, руководители Джулии не могли в конечном итоге не разобраться в том, что она подсовывает им пустышки. У них давно возникли подозрения, но перед самым питерским саммитом она получила от них недвусмысленное предупреждение и угрозы. Тогда-то Джулия и решила пойти ва-банк – сказать кураторам, что больше не желает на них работать. Она понимала, что разоблачать ее боссы не станут – это было бы равносильно признанию, что американская разведка несколько лет шпионила за Стрельниковым, а также поставило бы под удар других сотрудников МИДа, также работавших на ЦРУ. Однако Джулия не могла не думать о том, что они попытаются от нее избавиться, потому-то и записала свое признание для Стрельникова, от души надеясь, что оно не понадобится. Она встретилась со Швабиным и через него открыто попросила об отставке. В принципе она имела на это полное право: Джулия не была беглой заключенной и по американским законам не совершила никаких преступлений, то есть она могла уволиться по собственному желанию.

– Ты сама-то в это веришь? – скептически поинтересовалась Регина.

– Я сказала, что такое возможно, – невесело усмехнулась Вероника. – Но на практике агентов редко отпускают – в особенности таких ценных и поднявшихся столь высоко! Джулия обещала, что никто не узнает о ее разведывательной деятельности в России, ведь огласка не в ее интересах, но проблема была не только в этом.

– Джулия могла поставить под удар других шпионов, да?

– Правильно, – ответила Вероника. – Включая Швабина. Думаю, решение убрать Джулию было принято им единолично – иначе он не послал бы за ней Тролля в такой спешке. Раньше у Тролля проколов не случалось: если бы он имел возможность подготовиться, вся эта история оказалась бы похоронена настолько глубоко в Ладоге, что никогда бы не всплыла. И свидетелей вроде Ольги не оказалось бы.

– Откуда Швабин узнал о флешке? Кто-то ведь охотился за Ольгой, значит, они предполагали, что Джулия могла ей что-то рассказать или передать?

– Она сама намекнула Швабину на «план Б» на случай, если он решит с ней покончить. Правда, она солгала о том, что имеется несколько копий записи, на которой Джулия открыто называет свои источники в МИДе, кураторов и вообще с потрохами сдает шпионскую сеть, с таким трудом сотканную вокруг ее мужа. Швабин, возможно, об этом догадался: если Джулия планировала продолжать оставаться женой Стрельникова и жить в России, она не могла рисковать тем, что какая-то из копий попадет в чужие руки. Кстати, не зря он волновался: судя по твоей встрече с полковником Мигулиным, он уже находился в разработке, хотя до гибели Джулии его невозможно было в чем-то обвинить!

– А вся эта шумиха с ФСБ, возможным обвинением Стрельникова в убийстве жены, Ставрогин?..

– О, тут уже действовали наши собственные силы, не имеющие отношения к Штатам! Я же рассказывала тебе о политических противниках Игоря, помнишь?

Регина кивнула.

– Ну вот, им, видимо, показалось очень удобным выставить Стрельникова этакой «темной лошадкой» – вроде бы все время на виду, а на поверку оказывается, что мы его совсем не знаем, понимаешь? Как в том анекдоте: «То ли он украл, то ли у него украли…»

– «…но осадок остался», – закончила фразу Регина. – Да, грязное дело, эта ваша политика… Извини, конечно!

– Благодаря информации Джулии мы взяли за бока нескольких работников МИДа: лично для меня имена некоторых стали полной неожиданностью! Швабина тоже укатали, правда, у меня ощущение, что… Впрочем, это уже не имеет значения!

Регина подумала, что, скорее всего, такого ценного кадра, как Леонид Швабин, перевербуют – нет смысла лишаться доверенного лица противной стороны, когда можно заставить его работать на себя. Что ж, такова жизнь, у справедливости, к сожалению, мало общего с реальностью!

– Так ты поэтому назначила встречу в парке? – уточнила Регина. – Чтобы нас не могли подслушать?

– Наверное, становлюсь параноиком: никогда не знаешь, чьи уши могут оказаться поблизости! Кстати, ты не хотела бы работать с нами? Я серьезно предлагаю: ты узнала так много, имея на руках с гулькин нос информации…

– Меня прямо-таки завалили предложениями о работе в последнее время! – рассмеялась Регина. – Мигулин тоже звал к себе, можешь представить? Но я, пожалуй, останусь при своем: люблю зал суда и свободу, а вот политическая арена – не для меня, уволь!

– Ну, мое дело предложить, – пожала плечами Вероника. – Ты всегда была независимой, даже в школе.

– Ты помнишь, что было в школе?

– Разумеется. Поэтому, когда возникла проблема, я и пришла с ней к тебе.

– Мне казалось, мы друг друга недолюбливаем?

– О, это мягко сказано! Но у тебя есть качества, ради которых можно пренебречь пустяками вроде личной приязни. Одно из них – умение хранить тайны и оставаться верной клиенту, что бы ни случилось. Так что я не сомневаюсь, что ни одно слово о случившемся не станет достоянием гласности благодаря членам твоей команды.

– А как же общественное мнение, СМИ наконец?

– Мы по возможности стараемся сократить поток информации. Для публики, то есть обычных граждан, Стрельников потерял жену в результате трагической случайности: она села в такси, которое планировали угнать преступники из банды, орудующей на Приозерской трассе… Что-то пошло не так, и они убили обеих женщин – Стрельникову и таксистку Лаврову. «Труп» Ольги так и не был обнаружен…

– Погоди – труп?!

– Не волнуйся, Ольга жива и неплохо себя чувствует. Она получит государственную защиту.

– То есть переедет и спрячется под другим именем?

– Да, вместе с сестрой и детьми. Думаю, с ней все будет хорошо!

– А банда угонщиков, она действительно существует?

– Можешь не волноваться – все уже сидят, – усмехнулась Вероника. – И никогда не выйдут на свободу, можешь не сомневаться… Да, чуть не забыла!

Вероника раскрыла красную кожаную папку, до сих пор лежавшую рядом на скамейке, и протянула Регине.

– Что это? – спросила заинтригованная адвокатесса.

– Дело Захара Браги.

– И что это значит?

– Что его больше нет. Можешь прочесть, отдать ему или уничтожить… Короче, делай что пожелаешь, это – оригинал!

Оказавшись на улице, Регина подняла голову к солнцу. Оно уже не пекло, как днем, но все еще приятно грело кожу. Она поймала себя на мысли о том, что до тех пор, пока не знала о Джулии-Анне, чувствовала себя гораздо лучше – во всяком случае, в большей безопасности. Неприятно сознавать, что вокруг тебя незримо, но постоянно текут подводные течения. Обычный человек их не замечает, однако горе тому, кто попадет в их водоворот, ведь сильным мира сего безразлично, насколько серьезно пострадает маленькая песчинка, от которой, в сущности, ничего не зависит…

Сейчас она заедет в больницу к Михаилу, а потом к нему домой, кормить Карла – бедная птица изнывает в одиночестве в отсутствие хозяина… Да, и надо не забыть включить ему Вагнера!

Примечания

1

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Адвокат на доверии».

2

Александр Андреевич Безбородко (1747–1799) – русский государственный деятель, малороссийский дворянин казацко-старшинного происхождения. Фактически руководил внешней политикой Российской империи. За два года до смерти был удостоен Павлом Первым высшего по тем временам ранга – канцлера Российской империи.

3

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Адвокат на доверии».

Content

Ирина Градова
Жена государственной важности

Эпилог

Примечания