Терри Эссиг

Счастье рядом

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Ну хорошо, давай сначала повторим, что за чем, а потом попробуешь…

— Может, ты перестанешь обращаться со мной как с маленьким?

— А я и не обращаюсь. Ребенку я бы ни за что не позволила сесть за руль, уж можешь мне поверить. В общем, так: выезд задним ходом с места парковки таит в себе множество опасностей. Если повернешь руль слишком быстро, можешь задеть боком соседнюю машину. Нужно сдавать назад строго по…

В нетерпении закатив глаза, Джейсон, дядюшка Мари Фергюсон, повернул ключ зажигания и завел мотор.

— Отстань наконец, я знаю, как это делается!

— Откуда тебе знать, если ты только месяц назад получил разрешение на вождение, и то как ученик! — строго возразила Мари. Хоть Джейсон и приходился ей дядей, но был на девять лет моложе, и она чувствовала себя во всем его наставницей. — Стой! Нет! Осторожнее! — Отвратительный треск послышался вслед за предостережением Мари. — О боже, ты не посмотрел назад! Ты кого-то ударил!

Джейсон хлопнул ладонью по рулю и, на манер всех подростков готовый свалить вину на кого-нибудь другого, пробубнил:

— Я не виноват. Как можно нормально управлять этой рухлядью? Я же просил тебя поговорить с отцом, чтобы он продал эту кучу металлолома. Это же какой-то динозавр. Антиквариат. На водительских курсах такая отличная тачка, не сравнить с этим старьем.

Мари вздохнула и кончиками пальцев помассировала виски. Головная боль стала ее постоянным спутником с тех пор, как дедушка заболел и ей пришлось взять на себя заботу о Джейсоне.

— Разглагольствовать о дедушкиных автомобильных пристрастиях будешь потом. А сейчас мы должны выйти и обменяться номерами страховых полисов с тем, кого ты только что стукнул. — Она отстегнула ремень безопасности и толкнула дверцу со словами молитвы, надеясь, что Всевышний не оставит их в эту трудную минуту: — Господи, прошу тебя, пусть это окажется какой-нибудь спокойный человек. Крика и скандала мне сейчас просто не вынести.

Выбираясь из машины на раскаленный асфальт, Мари сосредоточила усилия на том, чтобы придать лицу покаянное выражение. Но извиняющаяся улыбка тут же погасла при виде жуткой вмятины на крыле машины их жертвы. Задний бампер дедушкиной «рухляди», как выразился Джейсон, фактически въехал в бок другого автомобиля.

— Боже, — тихо простонала она. Ущерб был так велик и столь очевиден, что ей сразу стало понятно: шансов на благополучный исход инцидента нет никаких.

Из поврежденной машины вышел мужчина. Довольно крупных размеров, не могла не отметить Мари. Огромный, устрашающий экземпляр, вытесанный, судя по виду, из гранита.

Солнце все еще припекало. Сейчас оно находилось прямо за спиной великана, так что разглядеть его лицо было невозможно. Однако кое-что Мари все-таки рассмотрела, а именно: что волосы у него густые и темные, что с ними сочетался по цвету пиджак, ладно облегавший фигуру. На незнакомце были еще клетчатые брюки, белая рубашка, которая даже в такую жару выглядела хрустяще-свежей, и красный галстук. Прямо современный пират какой-то! О господи!

— Джейсон, — зашипела она, — вылезай немедленно и извиняйся перед человеком. Ползай на коленях, обещай ему что хочешь и делай что хочешь, лишь бы мы выбрались отсюда живыми.

Ох, ну почему это не оказалась какая-нибудь милая, покладистая бабулька? Или кто-то еще, кто сам растил детей и понимает, каково ей приходится? А если даже и парень, то почему не какой-нибудь субтильный юнец? Почему на их пути встал именно этот качок с бицепсами Шварценеггера?..

Люк Дефорест стиснул зубы и захлопнул дверцу машины. Проклятье, ну надо же было этому случиться именно сегодня! Правда, дорожные происшествия никогда не желательны, но сегодня, когда он и без того на взводе и времени у него в обрез… Нет, момент совершенно неподходящий!

Люк в раздражении стукнул кулаком по капоту и отвернулся от приближающейся к нему перепуганной парочки. Спокойно, приказал он себе. Держи себя в руках. Такое случается. Парнишка же не нарочно выбрал худший день в жизни Люка, чтобы врубиться бампером в его новенькую блестящую красавицу.

У Люка побелели костяшки пальцев, пока он повторял про себя причины, по которым должен сдержаться, чтобы не навешать оплеух этому горе-водителю. Нет, сегодня ему не нужны скандалы. Может, он еще сумеет уехать на своей машине. Он взглянул на нее. Куда там! Вмятина на крыле слишком огромная.

Люк сделал глубокий вдох, повернулся к парочке и окинул незадачливого водителя суровым взглядом. Совсем мальчишка! Неужели теперь даже таким неоперившимся птенцам разрешают водить машину? Ну что с него взять?

Люк переключил внимание на женщину. По крайней мере, хоть она выглядит совершеннолетней! Довольно стройная, изящная. Волосы отсвечивают на солнце красным, кожа бледная, и даже на расстоянии видно, что глаза у нее голубые. Ба, да она поразительно похожа на жену его брата! Он прищурился и пригляделся повнимательнее. Господи помилуй, это же Мари!

— Мари? — проверил он свою догадку.

Та между тем тоже не сводила с него удивленных глаз. Нет, не может быть! Она обреченно вздохнула. Последнее время жизнь ее катится в тартарары, так что нечему удивляться. Каким-то образом Джейсон умудрился наехать на ее бывшего деверя. Чудненько. Брат Уэйда, кажется, почти намеренно избегал с нею встреч после свадьбы. Так что едва ли он будет рад видеть ее теперь.

— Люк?..

— Да, это я.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты живешь где-то в Мичигане. — И если бы там оставался, мысленно продолжила Мари, Джейсон бы не врезался в тебя. Мальчишка прав: это происшествие — не его вина, а Люка. Как он тут оказался? Он должен быть далеко-далеко отсюда. Чем дальше, тем лучше. Ей совсем не нужно никаких напоминаний о ее прежней жизни, тем более в виде умопомрачительного красавца — старшего брата Уэйда, в присутствии которого она всегда чувствовала себя глупой влюбленной дурочкой. Хорошо еще, что об этом никто не знает. Она не проговорилась о своей тайне ни одной живой душе. Да к тому же с Уэйдом они повстречались раньше, тут уж ничего не поделаешь.

Люк кивнул в сторону Джейсона:

— А парнишка достаточно взрослый, чтобы садиться за руль? Или ты позволяешь ему раскатывать на машине без водительских прав? Мари, сглотнув, поспешила его успокоить: — Да-да, Джейсон уже достаточно взрослый. Ему пятнадцать с половиной, точнее говоря. Правда, у него пока еще не настоящие права, а ученические, но ему разрешается водить, если с ним в кабине опытный наставник.

Джейсон тем временем извлек из кармана джинсов разрешение и, развернув его, протянул Люку.

— Гм, — буркнул тот, изучив бумажку. — А страховка у тебя имеется? — Он пригвоздил Джейсона острым как бритва взглядом.

— А то как же, — парировал подросток, потом вопросительно повернулся к Мари: — Ведь есть, да?

— Безусловно, — заверила она его, кивнув головой. — Я позаботилась об этом еще до того, как повести тебя в автоинспекцию за разрешением. С этим все в порядке. — Она сделала глубокий вдох и протянула Люку руку. После секундной заминки тот взял ее. — Как поживаешь, Люк? Давно не виделись. — С похорон твоего брата, если быть точной, добавила она про себя.

Рукопожатие Люка было быстрым, исключающим любую фамильярность. И как это меня угораздило некогда увлечься этим человеком? — с удивлением подумала Мари.

— Ты, наверное, помнишь моего… э… дядю, Джейсона Форта? Вы встречались с ним на свадьбе и на похоронах…

Люк кивнул.

— Да, он так подрос. Я не сразу его и узнал. Ну что ж, старина Джейсон, ты создал нам сегодня проблему.

Парень угрюмо буркнул:

— Бывает, сэр.

Засунув руки в карманы, Люк с мрачным видом разглядывал повреждение.

Все мужчины одинаковы, отметила про себя Мари: воспринимают ущерб, нанесенный их автомобилю, как личное оскорбление. А если трезво расценить, так Люк должен был обрадоваться, что все более или менее обошлось, никто из них не пострадал.

— Надеюсь, это поправимо? — бодро проговорила она, кивнув в сторону вмятины. — Я имею в виду, ее ведь можно починить, да?

Люк что-то проворчал.

Мари с готовностью приняла это за утвердительный ответ.

Помолчав с минуту, он все-таки удостоил ее следующим пассажем:

— Починить-то можно, да вот только ехать на ней сейчас нельзя, а у меня назначена встреча в Каламазу чуть больше чем через час.

Мари взглянула на часы:

— Ты уже не успеваешь.

— В том-то и дело. Надеюсь, у вас с Джейсоном нет никаких срочных дел, а если и есть, то их придется отложить. Свою машину я оставлю здесь, поедем на вашей.

— С какой это стати? — Мари уставилась на своего бывшего деверя. — Лично я еду сейчас домой, принимаю что-нибудь сильнодействующее от головной боли и ложусь в темной комнате.

— Это ты так думаешь. Если хотела поспать, не надо было сажать мальчишку за руль.

— Еще пять минут назад я не знала, что мне понадобится прилечь, — пробормотала Мари сквозь стиснутые зубы.

Ох уж эти мужчины! Похоже, они все вознамерились свести ее с ума! Как только дедушка выйдет из больницы и сможет обходиться без коляски, она уйдет в монастырь. Теперь уж точно.

Люк пожал плечами и бросил взгляд на часы. Дьявольщина, и надо же ему было встретить Мари! Такая красотка! Он, чего греха таить, всегда завидовал своему брату. Человеку пустому, никчемному. И что только ее заставило выйти замуж за Уэйда? — не раз спрашивал он себя. Но это все в прошлом, а теперь брата нет. Ну и что? Не может же он нагрубить Мари. И что ему теперь делать?

— Знаешь что, — сказал он, — тут вот рядом аптека. Сбегай купи себе что-нибудь от головы. У нас есть еще пять минут до того, как мне, кровь из носа, надо выезжать. Да, купи на двоих! У меня у самого что-то начинает голова болеть.

И мужчины еще жалуются на отсутствие логики у женщин!

— Люк, о чем ты говоришь? То есть мне жаль, конечно, что у тебя болит голова, и, конечно, я свяжусь с нашей страховой компанией, и мы позаботимся обо всех повреждениях, но…

— У тебя осталось три минуты, — прервал ее тот, — а затем мы едем в Каламазу. И, между прочим, машину поведу я сам.

— Каламазу! — взвизгнула Мари. — Нет-нет, я не могу!

— Пойдем, парень, поможешь мне. У меня в багажнике должна быть сумка с инструментами. — Люк открыл багажник и, краем глаза видя, что Мари все еще стоит, поторопил: — Шевелись, моя головная боль и моя разбитая машина на вашей совести. Самое малое, что вы можете сделать, — это помочь мне не опоздать на встречу.

Мари прикрыла глаза, сдаваясь. Все равно ей сейчас с ним не справиться, к тому же головная боль становилась все сильнее, необходимо было срочно принять лекарство.

Выйдя из аптеки, она направилась к дедушкиной машине, села за руль и, опустив на него голову, закрыла глаза. Ну и дела! Хуже просто некуда. Хуже, наверное, уже и не бывает. Ну все в ее жизни плохо. Когда же, наконец, ей начнет везти?

Через пару минут поток мрачных мыслей Мари был прерван. Люк открыл заднюю дверцу машины и бросил на сиденье пакет. Джейсон плюхнулся рядом с ним. Люк захлопнул дверцу и подошел к передней. Открывая ее, он скомандовал Мари:

— Подвинься!

Та подумала было возразить, но решила, что не стоит.

— Прекрасно, — проворчала она, перебираясь на пассажирское сиденье. — Дайте мачо вести машину. Видит Бог, простой смертной нельзя такое доверить.

Люк явно был не в настроении болтать.

— Рад, что ты это поняла. Сэкономим время. А теперь пристегни ремень.

— Есть, сэр! — отчеканила Мари, про себя подумав: тут уж не до шуток, когда за руль садится камикадзе!

— Вы можете высадить меня где-нибудь на пути из города, — подал с заднего сиденья голос Джейсон.

— На остановки у нас нет времени, — бросил Люк, — я и так опаздываю.

Они вырулили со стоянки и помчались в сторону Каламазу на бешеной скорости. Мари не могла не оценить, как прекрасно Люк управляется с машиной. Его брат тоже водил как сумасшедший. Как жил непутево, так непутево и умер, вздохнула она. Хорошо еще, что Уэйд был один, когда в конце концов угробил себя.

Мари сидела молча, откинув голову и закрыв глаза. Головная боль понемногу стихала.

— Идиот, — пробормотал Люк, когда его подрезали. Он резко затормозил, и брошенный им на заднее сиденье пакет перевернулся.

Джейсон поднял его и стал засовывать рассыпавшееся содержимое обратно.

— Не поздновато ли для игрушек, а? — спросил он, поднимая с пола плюшевого медвежонка.

— Так весь этот сыр-бор из-за какого-то детского подарка? — недовольно спросила Мари.

— Это для встречи, — проворчал Люк, поглядывая в зеркало заднего вида и обгоняя еле ползущий грузовик.

— Что это за встреча, для которой нужны медвежата? — Она обернулась и увидела, как Джейсон поднял одеяльце с атласной отделкой. Оно было аккуратно свернуто и перевязано лентой. — И детские одеяла? — вопросила она подозрительно. — Ты что, состоишь в опекунском совете сиротского приюта?

— Я забираю свою… э… дочь, — неохотно признался Люк, непонятно почему покраснев. — Но сначала я должен встретиться с кем-то из социальных работников.

От такой новости у Мари глаза полезли на лоб.

Ну и ну, что тут можно сказать! Во-первых, она даже не знала, что у него есть дочь. Уэйд, определенно, никогда не упоминал об этом, да и Люк ни разу не говорил о ребенке.

— Сколько же ей лет? — поинтересовалась она.

— Два, я думаю.

Он думает? Он даже не знает возраста своего ребенка? Мари откинулась на сиденье. Впрочем, уже через месяц после свадьбы она поняла, что в семейке Дефорест у всех явно что-то не то с мозгами. Однако, к слову сказать, и ее собственная семья не без изъяна. У них тоже полно чудачеств и эксцентричности. Взять хотя бы то, что она взвалила на себя обязанность по воспитанию собственного дядюшки.

Что ж, мне ли судить кого-либо! — решила Мари. Пусть у Люка хоть целый выводок детей, ей это совершенно без разницы. Правда, только жаль бедную, явно заброшенную крошку…

— Как ее зовут? — не выдержала она.

— Каролина.

— Красивое имя.

— Ничего. Думаю, сойдет.

— Тебе оно не нравится?

— Не очень.

— Зачем же ты тогда его выбрал? — Голова у Мари снова разболелась.

— Я не выбирал. Это ее мать так назвала. Моего мнения не спросили.

Час от часу не легче. Однако Мари решила не вдаваться в детали и не спрашивать, кто же та женщина, что осмелилась поступить по-своему, пренебречь мнением Люка. Его ответ, скорее всего, только еще больше ее запутает.

Весь сегодняшний день какой-то ненормальный. Ей, конечно, доводилось читать истории, где люди проходят сквозь зеркала или шкафы и оказываются в совершенно ином мире, но разве не что-то похожее происходит и с ней? Поскорее бы уж село солнце! Может, когда оно снова встанет, она проснется уже на правильной стороне зеркала?

Всегда ведь остается надежда.

Хотя в некотором смысле ей даже начинает нравиться эта жизнь не на той стороне. Никогда не знаешь, что тебя ждет в следующую минуту…

— Чем же мы с Джейсоном займемся, пока ты будешь на встрече?

— Откуда я знаю? Почитаете книжку или еще что-нибудь поделаете.

— Какую книжку? Ты же умыкнул нас прямо со стоянки, забыл?

— Ну, хорошо, тогда прогуляетесь.

— А этот район, куда мы едем, безопасный?

— Бог весть, я никогда там раньше не был.

— Ну что ж, отлично. В таком случае я предпочту лучше поспать. Разбудите меня, когда закончится весь этот кошмар. Спокойной ночи. — Она откинулась назад, сложила руки на груди и закрыла глаза.

Джейсон на заднем сиденье прочистил горло и извиняющимся тоном произнес:

— Э… Мари у нас немного нервная. Вам лучше просто научиться не обращать на нее внимания, как это делаю я.

Люк, маневрируя в потоке машин, ответил ему:

— Может, тебе все-таки стоит к ней прислушиваться, по крайней мере, когда она дает указания по вождению? — Он взглянул на мальчишку в зеркало. — А что касается того, как мне к ней приноровиться, то мы не так часто видимся, чтобы беспокоиться по этому поводу.

Мари и в самом деле уснула. Когда она проснулась, машина с приоткрытыми окнами стояла на какой-то тенистой улице. Где это они?

Оглянувшись, Мари обнаружила на заднем сиденье Джейсона в наушниках и с плеером. Жестом руки он поприветствовал ее. Голова его ритмично наклонялась то в одну сторону, то в другую.

— Где Люк? — спросила она, и ее подопечный показал на здание на другой стороне улицы. Мари окинула строение беглым взглядом, но оно не выдало никаких секретов, поэтому она снова повернулась к Джейсону. — Ты так скоро оглохнешь, — сказала она.

Тот пожал плечами и показал на уши, давая понять, что не слышит ее из-за грохота в наушниках.

Мари вздохнула и отвернулась. По крайней мере, парень не навязывает ей свои музыкальные пристрастия, так что надо быть благодарной уже за такую малость.

Она посмотрела на часы. Ого, проспала целых сорок пять минут! Говоря по правде, ее немного беспокоит, что в последнее время она засыпает чуть ли не на ходу. И месячных нет. Должно быть, стресс. Пожалуйста, Господи, пусть это будет стресс!

Отстегнув ремень, она открыла дверцу и ступила на тротуар. Надо размяться. Дойдя до угла, Мари повернулась и зашагала в обратном направлении. На четвертом круге такой своеобразной прогулки ее внимание привлек какой-то нечеловеческий визг. Что это? Она резко обернулась и пробежалась глазами по улице. И увидела на другой стороне Люка. Он спускался по ступенькам здания, держа на руках ребенка. Девочка громко плакала и била ножками своего похитителя, у которого на лице было такое страдальческое выражение, что Мари тут же поспешила ему на помощь.

— Ну-ну, солнышко, — подойдя, проворковала она и погладила малышку по спинке. — Папочка с тобой, и он все уладит, правда, папочка? — Люк медлил с ответом, а девочка продолжала реветь. Вокруг стала собираться толпа. — Что ж ты молчишь? — не выдержала Мари.

— Да-да, — он прокашлялся, — Мари права, Каролина. Папа держит ситуацию под контролем, так что перестань кричать. Это, в конце концов, ничего не изменит, и если ты только помолчишь минутку и подумаешь, то поймешь, что…

Мари выхватила ребенка у него из рук и прижала к груди.

— Иди ко мне, моя хорошая! Тетя Мари тебя подержит, и она не даст тебя в обиду.

Люк закатил глаза и пробормотал:

— Мама дорогая!..

Мари припечатала его суровым взглядом и проговорила одними губами:

— Иди принеси одеяло, которое ты купил.

— Что? Я ничего не слышу. Каролина, ты нас совсем оглушила. Что ты сказала?

Мари еле сдержалась, чтобы не дать ему пинка. Насколько возможно вежливо она произнесла:

— Сходи принеси детское одеяло, которое ты купил.

— Зачем оно нужно? Посмотри на нее, она же вся красная и потная.

— Кончай спорить и принеси одеяло! — строгим голосом приказала Мари.

Люк попятился и сделал примирительный жест:

— Хорошо-хорошо, я уже иду, видишь? Только должен заметить, что, даже если ты так хорошо разбираешься в уходе за детьми, никто не давал тебе права тут командовать.

Мари стиснула зубы. Ох, с каким удовольствием она вручила бы ему ребенка и еще раз полюбовалась бы на его беспомощность! Но малышку надо успокоить, и она попробует сделать это.

— Ну, ну, лапочка, извини, — ласково проговорила Мари. — Просто мужчины такие идиоты, что иногда ничего другого не остается, как спустить на них собак. Когда-нибудь и ты будешь со мной согласна, придешь ко мне и скажешь: «Тетя Мари, помню, когда мне было два годика, вы рассказывали мне о мужчинах. Вы были правы. Они болваны». А теперь идем к машине, хорошо, киска? Познакомлю тебя с еще одним представителем этого же вида. Держись от них подальше, лапочка! Во всяком случае, лет до шестнадцати избавишь себя от многих несчастий…

Люк ждал их с уже развернутым одеялом.

— Накинь на малышку, — распорядилась Мари. — Так, чтобы атлас касался щечки.

— А она не задохнется? — Люк аккуратно накрыл дочку и расправил складки.

Каролина пару раз всхлипнула и перестала плакать. Мари вздохнула.

— Ну, вот и хорошо.

Люк улыбнулся.

— Ага. Задала всем жару. Мне надо вернуться за ее сиденьем для машины. Я сейчас.

Каролина так утомилась, что уснула через несколько минут после того, как они тронулись в путь, и проспала всю дорогу.

— Ну, дело сделано, — сказал Люк, сворачивая к дому. — Думаю, я еще успею позаботиться о том, чтобы мою машину отбуксировали в автосервис, и найти другую. Завтра можешь заехать за мной и отвезти в агентство?

Мари вздохнула. Было бы нехорошо отказываться. В конце концов, авария произошла по их вине.

— Да, конечно. В двенадцать подойдет?

— Отлично. Тогда до завтра?

— Да. — Мари развернула машину. Ей хотелось убраться отсюда как можно быстрее. У нее было такое чувство, что чем дольше она пробудет возле Люка Дефореста, тем хуже для нее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вместо того чтобы оставаться на пассажирском сиденье, Джейсон, как только они выехали, стал просить Мари:

— Дай я сяду за руль.

— Извини, Джейсон, но поведу я. Одной аварии в день с меня вполне достаточно.

Он закатил глаза.

— Ой, да ладно тебе. Ты же прекрасно знаешь — все произошло случайно.

Но она была уже по горло сыта этими подростковыми выкрутасами. Тут уж либо проявляешь твердость, либо съезжаешь с катушек. Мари предпочитала первое.

— Нет, в этот раз я не собираюсь с тобой торговаться! — заявила она тоном, не допускающим возражений.

И это сработало: Джейсон на время затих. Однако не прошло и пяти минут, как с заднего сиденья донеслось:

— Во, блин, одна маленькая ошибка, и все тут же накидываются на тебя! Я же говорил, что это не моя вина. Если бы папа купил мне приличную тачку, ничего такого не случилось бы.

Мари решила сразу же в корне пресечь его нытье.

— Твоя вина или не твоя, — сказала она суровым тоном, — а ремонт придется оплачивать нам.

— Да мне это до лампочки! — хмыкнул Джейсон. — Пусть папаня сам раскошеливается. У меня баксов нету. Тех жалких грошей, которые ты убедила его мне давать, хватает только на пачку жвачки. Удружила, нечего сказать.

— Двадцати долларов в твоем возрасте вполне достаточно.

Но Джейсон, похоже, еще не до конца высказался и продолжал:

— До тебя просто не доходит. Ты что, никогда не была молодой? Знаешь, какое это западло — просить у своей племянницы денег? Никому из пацанов не приходится заниматься такой фигней. Их предки разрешают им гулять по выходным и баксов дают завались.

— Ну, да, конечно. Только у тебя этого не будет, — охладила она пыл своего дядюшки. — Ни на что такое не надейся.

Мари свернула в переулок. Они уже почти приехали. Слава богу, может, ей удастся скрыться на пару часов в своей комнате.

Поставив машину в гараж, она позвонила в свою страховую компанию, потом поднялась к себе наверх. Быстро опустила жалюзи и легла.

Воспитание Джейсона того и гляди превратит ее в старуху, тяжело вздохнула Мари. Совершенно нет времени, чтобы следить за собой. Люк Дефорест, наверное, черт-те что о ней подумал. Да какое ей, собственно, до этого дело? Ее не может — не должно! — волновать то, что он о ней подумал. Но вот волнует, с горечью признала она. Ну, ничего, придется с этим справиться!

Мари сделала глубокий вдох, задержала воздух, затем медленно выдохнула. Это все Джейсон виноват. От него у нее крыша едет. В конце концов, что она знает о том, как обращаться с мальчишкой в подростковом возрасте? Да она и сама еще не так давно была девчонкой. И то, что она так скоро и вдруг оказалась в роли воспитателя подростка и вынуждена терпеть все его выкрутасы, плохо действует на ее психику.

Мари еще немного позанималась дыхательной гимнастикой, потом поставила старый диск Пола Саймона, свернулась в клубочек и закрыла глаза, наслаждаясь приятным голосом певца. Легкая мелодия успокаивала. Когда она наконец спустилась в кухню, то была уверена, что совершенно владеет собой. Ни к чему ей думать и о Люке Дефоресте. Хотя… Может, стоит испечь печенье и взять его с собой на их завтрашнюю встречу? Просто интересно посмотреть, сможет ли она задобрить дикого зверя? Всегда можно сказать, что печенье — для Каролины, так что он ничего не заподозрит.

Мари разогрела мясной рулет, которым Джейсон демонстративно давился. К салату он вообще не притронулся, и она была даже рада, когда, проглотив полконтейнера шоколадного мороженого, ее дядя убрался с кухни. Услышав грохот захлопнувшейся двери его спальни, Мари облегченно вздохнула. Теперь весь вечер принадлежит только ей, она может делать все, что захочет.

На следующий день около полудня Мари звонила в дверь Люка. Она не пожалела времени, чтобы как следует одеться, сделать макияж и даже подкрутить волосы. Она ждала, когда Люк откроет, довольная тем, что еще не разучилась приводить себя в божеский вид. С тех пор как она взяла на себя заботу о Джейсоне, ей не на кого было производить впечатление. Не станешь же заигрывать с каким-нибудь его долговязым приятелем!

Что касается Люка, тут игра была честной. Вчера Мари чувствовала себя не совсем уютно рядом с ним. Он выглядел прямо-таки красавчиком с рекламного щита. Правда, от него не разило дорогим одеколоном, но тем сильнее бросалось в глаза природное мужское начало. Все ее женское естество было готово устремиться на мощный зов плоти Люка. В очередной раз она позабыла о всяком инстинкте самосохранения.

Но откуда взялась Каролина? Насколько ей известно, Люк холостяк. Уэйд никогда не говорил, что его брат был женат или имел серьезные отношения с какой-нибудь женщиной. Выходит, все-таки имел, поскольку у него есть дочь. С другой стороны, Уэйда нельзя было назвать разговорчивым малым. Качать бицепсы — вот что являлось главным делом его жизни. Был период, когда Мари ужасно нравились накачанные парни. Она наивно полагала, что в красивом теле должна жить не менее прекрасная душа. Что красивый человек не может совершить некрасивый поступок. Как же она ошибалась! Слава богу, что теперь эти детские иллюзии остались в прошлом.

Люк открыл дверь, когда Мари уже стал сомневаться, помнит ли он о назначенной встрече.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — отозвалась она, с любопытством его разглядывая. Вчера, когда они с ним в прямом смысле столкнулись, он был одет безупречно, а сегодня на нем были старые, линялые джинсы, порванные на коленках, и широкая рубашка, незаправленная и помятая. Волосы взъерошены, ноги босые.

Мари тряхнула головой. Сегодняшний вид Люка Дефореста не имел ничего общего со вчерашним. Что это значит? Какой же он на самом деле?

— Входи, что ты остановилась?

Мари, памятуя о старой пословице, что не одежда красит человека, твердо вознамерилась не показывать, как она смущена.

— Спасибо, — ответила она и шагнула в прихожую, которая была завалена пластиковыми пакетами из самых разных магазинов.

Откуда-то из глубины дома доносилась музыка.

Люк провел ее в гостиную. Комната с белыми стенами и желтовато-коричневым ковролином имела аскетичный вид. В центре стоял диван, на котором валялись вчерашнее одеяльце и огромный зеленый заяц. На примыкавшем к нему журнальном столике были разбросаны книжки. На двух тумбочках стояли по углам лампы с черными абажурами.

— Если ты не против, давай присядем у меня в кабинете, — пробормотал Люк.

Мари согласно кивнула, и они прошли в комнату рядом. Массивный письменный стол со стеклянной столешницей занимал едва ли не половину ее. По обе его стороны стояли черные кожаные кресла.

Люк с явным облегчением опустился в одно из них, жестом предлагая Мари сесть во второе. Проведя рукой по волосам и взлохматив их еще больше, он сказал:

— Думаю, у нас есть минут десять-пятнадцать для разговора. Пока Каролина смотрит фильм.

— Ты что, разведен? — спросила Мари. — И забираешь девочку к себе раз в месяц на выходные, да?

Люк потер лицо ладонями.

— Если бы так! Все совсем иначе. Мать Каролины, с которой я последний раз виделся довольно давно, умерла некоторое время назад, и органы опеки отыскали меня. Теперь Каролина будет жить со мной, и ни она, ни я пока не знаем, нравится ли нам это.

Ясно? Она была права. Все мужчины бестолочи. Все, кроме ее дедушки, который всегда был ей опорой, но он из другого поколения.

— Ты — отец ребенка и до сих пор ни разу не пытался с ним увидеться? — возмутилась Мари. — Социальным службам пришлось искать тебя, чтобы сообщить, что мать Каролины умерла? Что же ты за человек?!

— Уставший человек, — угрюмо ответил Люк. — Очень уставший, уж поверь мне. И знаешь, есть вещи, о которых я не могу сейчас здесь говорить. Это касается только нас с Каролиной.

Озадаченная, Мари уставилась на него. Люк Дефорест, мужчина, который только вчера, казалось, мог вызвать на поединок весь мир и победить, сегодня выглядел жалким и разбитым. Она почувствовала, что теперь не сможет остаться в стороне от его проблем.

Однако стоп! Взвалить на себя еще один груз? Разве ей недостаточно Джейсона? Вполне достаточно. Так что лучше унести ноги пока не поздно.

Мари поднялась.

— В общем, насколько я вижу, ты не сможешь сейчас поехать, поскольку очень занят. Но я уверена, что страховая компания сможет арендовать для тебя машину и прислать ее, если попросишь. Я заезжала в полицейский участок и взяла вот это. — Она подала ему копию полицейского отчета. — Оставляю это тебе, ознакомься, а вот тут я записала свой номер и страховые сведения, чтобы ты мог…

— Папа?

Если бы Мари не смотрела прямо на Люка, то не заметила бы, как он слегка вздрогнул.

— Да, Каролина?

— Уже все, сказка закончилась.

При других обстоятельствах можно было бы посмеяться при виде явной паники, отразившейся на лице Люка. Он не знал, чем занять ребенка. И это было почти забавно. Но только до тех пор, пока не посмотришь на маленькую девочку. Вчера Мари не очень хорошо разглядела личико Каролины. Помнила только, что, когда ребенок наконец уснул, оно было припухшим от слез.

Сегодня же, о Господи Боже, сегодня Каролина была прекрасным ребенком с пшеничными кудряшками до плеч, завязанными в два хвостика, и карими глазами, окаймленными поразительно длинными ресницами. Россыпь веснушек усеивала щеки и носик. Верхними зубками девочка прикусила дрожащую, но все равно прелестную нижнюю губку. Неуверенно стоя в дверях, она выглядела несчастной и одинокой. Что ей делать дальше в этом чужом городе, чужом доме и с чужим папой?..

Сердце Мари устремилось навстречу малышке. Все, конченый она человек!

— Скоро время ланча, — после нескольких минут полного ступора проговорил наконец Люк. — А что, если я открою банку тунца и положу его на целый батон? Будет здорово, правда?

Мари пораженно уставилась на него. Он, конечно же, шутит?

— У нас есть хот-доги? Я люблю хот-доги, — внесла свое предложение Каролина.

— Хот-доги? — Люк довершил хаос на своей голове. — Надо посмотреть в морозилке. Но в них же протеин, кажется, — пробормотал он себе под нос. — А, знаю, — он щелкнул пальцами, — салат. Мы можем поесть салат. У нас имеются овощи.

Мари покачала головой. Люк в растерянности, в этом нет сомнения. Ни один двухлетний ребенок не станет по своей воле есть салат.

— А в твоем холодильнике случайно не завалялось винограда или банана? — пришла она на помощь. — Разве у тебя нет каких-нибудь фруктов?

— Вроде есть. — Он нахмурился, мысленно перебирая свои продуктовые запасы. — Наверное.

— Ну, вот и дашь ей. А после ланча, если малышка не попросится спать, ты можешь повести ее в парк. Здесь есть поблизости?

— Да, «Маленькое королевство»! — откликнулся Люк. — Неплохая мысль. Потом, когда вернемся, она посмотрит еще одну сказку, а я немного поработаю. Мне необходимо распаковать несколько коробок, которые с ней прислали, и сам я кое-что купил для ее комнаты, ну, там, простыни, подушки и все такое прочее, что может пригодиться для маленькой девочки.

— Вместо еще одной сказки по телевизору, — тактично заметила Мари, — я бы рекомендовала вам зайти по дороге из парка в магазин «Семейные товары» и купить песочницу, пакет песка, ведерко и лопатку. Тогда, пока ты будешь работать, Каролина сможет поиграть.

Люк оживал на глазах.

— Какая отличная мысль! Спасибо. Может, еще качели? Дети это любят, правда?

— На их сборку необходимо время, — предупредила она. — Боюсь, сегодня они не будут готовы. Но, держу пари, Каролина с радостью поможет тебе открывать пакеты, которые лежат у вас в прихожей, и обустраивать ее комнату.

— Ну, Мари, как я благодарен тебе за подсказку! А потом что нам делать?

Как? Он ждет поминутного расписания на следующие пятнадцать лет, пока Каролина не пойдет в колледж? О господи…

— Потом прогуляйтесь до «Бакалеи» и купите все, что вам нужно на обед, — терпеливо продолжила она. — Зайдите еще в магазин школьных принадлежностей и купите бумаги для поделок, цветные карандаши. Каролина может что-то рисовать, пока ты будешь готовить обед.

Люк пришел в явное восхищение.

— Это блестяще, просто блестяще! — Он окинул Мари оценивающим взглядом. — А может, ты согласилась бы…

— Я бы с радостью, но не могу, — поспешно перебила его она. — Мне уже пора возвращаться. Подростка нельзя оставлять одного надолго. Никогда не знаешь, что он выкинет.

— Ты квасивая.

Мари поглядела вниз — маленькая Каролина подошла и теперь стояла прямо перед ней.

— Ты в сто раз красивее, солнышко, — улыбнулась она девочке.

Малышка повернулась к Люку за подтверждением.

— Она квасивая.

Прежде чем ответить, тот долго разглядывал Мари.

— Да, милая и очень красивая.

Мари покраснела.

Каролина ухватила Мари за брючину и, похоже, не собиралась отпускать.

— Ей тоже есть хот-дог, папа?

Люк лукаво улыбнулся.

— Обязательно! Нужно только убедить ее остаться. Почему бы тебе не попросить ее? Держу пари, тетя Мари не сможет отказать такой куколке, как ты.

— Ну, хорошо, — сдалась Мари. — Я остаюсь. Только ненадолго. — И, видит Бог, она капитулировала не из-за желания побыть с Люком.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Для такого крупного мужчины Люк слишком хорошо двигался. Он стремительно вскочил с кресла, словно боясь, что она передумает, и радостно произнес:

— Ура, идем все на кухню! Раз, два, три, четыре!..

Каролина взяла Мари за руку, и они покорно последовали за своим предводителем.

Люк по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке и всем видом хотел показать, что будет безмерно рад, если Мари поможет ему с готовкой.

— Молоко, попкорн нам подойдут? Молоко в холодильнике. Чашки в шкафчике над посудомойкой.

Мари вздохнула. С какой легкостью он перекладывает все на ее плечи!

— А вы, мистер Дефорест, и ваши манеры оставляют желать лучшего, — не удержалась она от колкого замечания.

— А вы, мисс Фергюсон, и ваш дядя выбрали не лучшее время, чтобы стукнуть мою машину! Сейчас мне нелегко, и я, честно говоря, совершенно не склонен разыгрывать из себя гостеприимного хозяина. Но Каролине вы, похоже, понравились, и мне будет намного легче, если вы поможете девочке быстрее освоиться здесь. Помогите нам стать счастливой семьей, и в благодарность за это я свожу вас в самый шикарный ресторан.

Мари фыркнула. О счастливых семьях она только читала в книгах. Отца она не видела с пяти лет, когда у него наступил кризис среднего возраста и он отправился «искать себя». Ее отец до сих пор еще где-то в пути. Мама, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, пристрастилась к выпивке и закончила тем, что умерла от цирроза печени.

С восьми лет Мари воспитывали дедушка и бабушка Перл, вторая дедушкина жена, которая была намного моложе его. Через год у них появился Джейсон. Перл с головой ушла в заботы о новорожденном, и Мари большую часть времени была предоставлена самой себе. Но все равно она была благодарна Перл. Та не обращалась с нею как с Золушкой, никогда не превращала ее в няньку. А два года назад Перл умерла. Рак груди обнаружили слишком поздно.

Иногда Мари казалось, что она обречена всю жизнь сталкиваться с утратами и смертью.

Дедушка всегда был для нее опорой, но ему уже семьдесят пять, и он начал прихварывать. Мари все чаще стала ловить себя на мысли, что боится остаться без него. Кто тогда поможет ей справляться с Джейсоном?

Люк приготовил хот-доги, и Каролина, усевшись за стол, принялась аккуратно макать кусочки хот-дога в кетчуп, который папа налил ей на тарелку. Мари ласково улыбнулась. Да эта малышка просто прелесть, никакого сравнения с Джейсоном! С ней вряд ли могут возникнуть проблемы.

За ланчем Люк немного отошел и даже, к удивлению Мари, рассказал несколько забавных случаев из своего детства, чем развеселил Каролину. Девочка к этому времени вполне освоилась. Покончив с хот-догом, она взяла горсть орешков и начала их грызть. Сидя между взрослыми, малышка довольно поглядывала то на одного, то на другого.

— Есе овесков, папа!

— Сначала попей молока и попробуй этой вкусной морковки, — Люк пододвинул к Каролине тарелку с нарезанной соломкой морковью, — потом посмотрим.

Девочка повиновалась, и Мари подумала, что и сама с удовольствием съела бы все, что Люк бы для нее приготовил. Было в нем что-то, что сразу располагало к себе.

После ланча они сели в машину Мари и поехали в «Маленькое королевство», напротив которого оказался зоопарк.

Каролина болтала без умолку.

— Она меня вконец измотала, — признался со стоном Люк, когда они вернулись домой.

— Меня тоже, — согласилась Мари и засмеялась, не сумев сдержать зевок. — А теперь мне в самом деле пора, — добавила она. — Надо подстричь траву возле дома. Вообще-то это должен был сделать Джейсон, но я сомневаюсь, что он справился с заданием. И чтобы не заставлять его работать ночью, лучше мне самой этим заняться. На воспитание Джейсона у меня уходит слишком много времени, уже никаких нервов не хватает. Боюсь, если так будет продолжаться и дальше, я в свои двадцать пять буду выглядеть на полные пятьдесят, если, конечно, доживу до следующего дня рождения…

Люк сунул руки в карманы брюк и позвенел мелочью. Он сам панически боялся — и не только первого дня с Каролиной. Он понятия не имел, как ему дальше обращаться с ребенком. Чем его кормить, о чем говорить, чем занимать? Мари помогла ему снять напряжение, он был ей благодарен. С ее помощью он поборол свои самые ужасные страхи.

Вообще эта женщина его удивляла. Он получил огромное удовольствие от их совместной прогулки. Похоже, под привлекательной внешностью Мари таятся глубины, о которых он и не подозревал. Его брат, наверное, так и умер, ничего не узнав о них. Но Люк Дефорест постарается их изучить.

— А давай сделаем так, — сказал он. — Ты сейчас поможешь мне привести в порядок комнату Каролины, потом мы поедем к тебе, и я подстригу траву, куплю продукты на обед. — Люк ни за что не признался бы вслух, что боится остаться один на один с ребенком. Он подстрижет лужайку Мари и еще с десяток соседских, лишь бы избежать этой участи. — Ну, как тебе мое предложение?

Она оценивала его с разных точек зрения. Ей действительно не нравится подстригать траву. Дедушкина газонокосилка не всегда хорошо работает. Смена постельного белья в комнате Каролины куда предпочтительнее подстригания лужайки. Да и лишний раз полюбоваться Люком не грех. Что ж, она согласна на такую сделку.

— Отлично, едем. К тому же я сегодня собиралась испечь овсяное печенье. Думаю, Каролине понравится месить тесто.

Эта женщина просто кладезь идей! Люк с трудом удержался, чтобы не расцеловать ее.

— Вне всякого сомнения, она будет рада, — весело произнес он.

Потребовалось более трех часов на то, чтобы привести в порядок спальню Каролины, — в основном из-за того, что ее маленькая хозяйка путалась под ногами. Дело было бы сделано в два раза быстрее, если б они усадили малышку перед телевизором, и в четыре раза быстрее, если б Мари все делала сама. Нет, ей не пришлось ничего переделывать после Люка. Причина была более деликатная. Она не один раз ловила себя на том, что глазеет на него, и молила Боженьку, чтобы Люк этого не заметил.

В конце концов Мари сумела сосредоточиться и даже составила подробный список вещей, которые необходимо было приобрести для завершения обустройства детской. Книжный шкаф, полки для игрушек, шкаф для одежды, ну и прочее в том же духе.

К тому времени, как они вышли из дома Люка, Мари и Каролина были уже неразлей-вода. Девочка трещала как сорока. А то, что понять ее можно было только наполовину, малышку нисколько не смущало. Когда она увидела, что Мари направляется к одной машине, а они с папой к другой, то устроила сцену. Арендованную машину доставили Люку, пока они работали. Она ухватилась за ногу Мари и вцепилась в нее как пиявка.

— Она хочет ехать с тобой, — констатировал очевидное Люк.

Мари присела на корточки.

— Солнышко, иди с папой, там у тебя свое сиденьице, ты будешь в полной безопасности.

— Да, — подхватил Люк, — давай попробуем в него забраться, а потом ты дашь папе пристегнуть тебя. Ты и опомниться не успеешь, как мы уже будем на месте, и вы с тетей Мари станете вместе печь печенье. Здорово, ведь правда? — Говоря все это, он быстро усадил ребенка, пристегнул его и сам сел за руль.

Девочка запрыгала на сиденье и затрещала:

— Печенье, печенье, печенье!

— Правильно, печенье для моей маленькой куколки, — согласился Люк и скорчил гримасу: разговаривает как идиот. Вот до чего докатился! — Я поеду за тобой, — крикнул он Мари, заводя мотор.

Она была довольна, что каприз Каролины благополучно пресекли. Похоже, у Люка с дочкой скоро все пойдет на лад.

Ее хорошее настроение мигом улетучилось, как только показался дедушкин дом. Джейсон, негодник, подстригал траву! Из всех дней он выбрал именно сегодняшний, чтобы проявить полное послушание.

Она остановилась у тротуара и угрюмо обозревала картину через лобовое стекло. Подобное как раз в репертуаре подростков. Они делают все, чтобы свести тебя с ума своими поступками.

Люк поставил Каролину на землю, затем подошел к машине Мари и открыл перед ней дверцу.

— Похоже, парень исправляется, а? — прокомментировал он.

— Да уж, — раздраженно буркнула Мари, скрестив руки на груди. — Нет, ты только посмотри на него! Напялил эти дурацкие наушники и косит себе как ни в чем не бывало. Специально старается. Это чтобы я с ним позанималась вождением.

Люк был вынужден спрятать улыбку.

— Да, похоже, он твердо решил не оставить тебе никакой лазейки.

— Как будто я не вижу насквозь его замысел, — пробормотала она, в сердцах хлопнув дверцей. — Первый раз в жизни выполняет работу без всяких понуканий.

Люк с трудом подавил смешок.

— Давай заключим еще один договор. Я на этой неделе позанимаюсь с Джейсоном вождением. — К несчастью, при этих словах его взгляд упал на ее рот. Боже, как он хочет поцеловать эту женщину! И по всей видимости, это скоро случится!..

Застигнутый врасплох мыслями о том, какими могут быть на вкус эти пухлые губки, Люк не заметил, что Мари изумленно уставилась на него.

— Что ты сделаешь?

Он решил ее помучить и сделал вид, что раздумывает.

— Ну, я не знаю. А ты хорошо готовишь?

— Хот-дог тоже могу сварганить.

Люк кивнул.

— Тогда договорились.

И Мари, выйдя из машины, на виду у всех соседей, дяди и малышки поцеловала своего бывшего деверя. Отстранившись, она посмотрела вниз — Каролина стояла рядом и дергала Люка за брючину.

— Папа!

— Да, детка?

Неожиданный поцелуй Мари совершенно затуманил ему голову! Он не сразу понял, о чем его просит дочь. Та хотела пойти погладить соседскую собачку.

— Нельзя гладить незнакомое животное, — будто во сне проговорил Люк.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать случившееся. Он целовался со вдовой Уэйда! Конечно, о мертвых плохо не говорят, но факт есть факт: его брат был оболтусом. И в детстве, и в отрочестве. Люку не раз приходилось выручать младшего брата из переплета, вечно он выкидывал фортели. К тому времени, как Уэйду исполнилось шестнадцать, родители махнули на него рукой, Люк надеялся, что брат повзрослеет и поумнеет, но, когда Уэйд в двадцать лет женился, решил больше не вмешиваться. Раз парень достаточно взрослый, чтобы жениться, значит, в состоянии сам отвечать за свои поступки и жить так, как считает нужным. Почему такая разумная, трезвомыслящая женщина, как Мари, вышла за Уэйда, — это уже другой вопрос. К несчастью для Люка, на сегодняшний день обстоятельства сложились так, что он остро нуждается в ком-то, кто хоть что-то знает о маленьких детях, точнее, о маленьких девочках. По его мнению, Мари прекрасно подходит. Случай свел их вместе, и Люк твердо решил этим воспользоваться. Он выудит из нее все, что нужно, а в обмен поможет ей разобраться, что творится в голове у мальчишки-подростка. А потом уйдет. Люк не намерен связываться с бывшей женой брата. Он устал спасать людей, устал воспитывать. И дураку ясно, что у Мари куча своих проблем. Связываться с такими, как она, себе дороже. Уж кому-кому, а ему не нужны больше никакие осложнения.

Приняв решение, Люк взял Каролину на руки — иначе, чувствовал, он не сдержится, схватит Мари в охапку и повторит поцелуй.

А она, потрогав свои занемевшие губы кончиками пальцев, посмотрела на рот Люка.

К дьяволу осторожность! Если бы не Каролина у него на руках, она бы еще раз его поцеловала!

— Давай отведем ее в дом, — предложил Люк. — Соседская собака слишком большой соблазн для двухлетнего ребенка. Как думаешь, она не укусит?

Мари заставила себя вернуться в реальность.

— Выглядит собачка вполне дружелюбно, но кто знает, что у нее на уме, — пробормотала она. — Конечно, лучше пойти в дом.

Широко распахнув перед гостями дверь, Мари вдохнула знакомый запах прихожей и немного успокоилась. Это ее дом, здесь она выросла и здесь, слава богу, всегда чувствует себя в безопасности.

— Проходите, — пригласила она. — Кухня вон там. Можно сразу же приступать к приготовлению ужина. Я знаю Джейсона. Он будет голодный как волк, когда закончит. Так что я займусь сейчас говяжьим рагу.

Десять минут спустя она уже поджаривала кусочки мяса, а Каролина и Люк стояли рядом. Он пристально наблюдал за ней, и от этого ей становилось трудно дышать. Но ведь ему надо учиться готовить, пусть уж поучится у нее. Привык небось обходиться одной яичницей, но теперь у него ребенок, которому нужна регулярная домашняя еда. Обжарив мясо с обеих сторон, Мари убавила газ, накрыла сковороду крышкой и пошла в кладовку. Люк потопал следом.

— А сейчас что ты делаешь?

Ну, это уж слишком!

— Беру лук, — ответила она. — И соус для барбекю, — добавила Мари.

Люк серьезно кивнул, словно проводя мысленную проверку каждого ингредиента. Он что, сомневается в ее кулинарных способностях? Или думает, что она собирается его отравить?

Боже, совершенно нечем дышать!

— Послушай, Люк, — сказала Мари, — может, вы с Каролиной накроете пока на стол? — Наверняка ей станет легче, когда их будет разделять некоторое расстояние.

Люк расстроился: ему так нравился слабый аромат земляники, исходящий от нее.

— В каком ящике приборы? — поспешно спросил он. Мари жестом показала. — Ну-ка, Каролина, пододвигай сюда свой стульчик, поможешь мне считать. Ты же умеешь считать, да?

Девочка энергично кивнула и стала усердно тащить к столу стул, попутно демонстрируя свои познания в счете:

— Ваз, два, тви, пять, восемь, сесть…

— О, юная леди, — шутливо сказал Люк, — у вас серьезные пробелы в образовании. Нужно их ликвидировать. Будем сейчас учиться правильно считать до десяти. Ну-ка, сосчитай тарелки, которые мы будем ставить на стол.

— Один, два… — начала Каролина, но внимание Люка рассеялось: он смотрел, как грациозно Мари двигается по кухне.

— Два… — повторила девочка.

Осознает ли Мари, как она красива?

— Четыве…

Боже, с такой грацией она запросто могла бы быть моделью! Он прямо так и видит ее дефилирующей по подиуму.

— Тви. Готово, папа.

— Что? А, очень хорошо, киска! Вот видишь? Просто нужно потренироваться. — Люк погладил Каролину по головке, недоумевая, с чего это Мари хихикает. — Ну, давай теперь потренируемся на ложках и вилках.

Что так отвлекло Люка, что он не заметил ошибки? — недоумевала Мари. И почему ее тошнит? Ведь мясо свежее, с лучком. И усталость какая-то. Постоянно в сон клонит… Вон вчера проспала большую часть пути до Каламазу. Да и сейчас не отказалась бы немножко вздремнуть. Определенно что-то с ней не так, и, кажется, она знает, что именно.

За несколько недель до своей смерти Уэйд уговорил Мари попробовать заново наладить семейную жизнь. Она серьезно относилась к своим обетам. Они были молоды, когда поженились еще на втором курсе колледжа. Их тогда безумно влекло друг к другу. Но потом, когда Мари поняла, что из их брака ничего путного не выйдет, она продолжала оставаться с Уэйдом, надеясь, что со временем все образуется. Лишь только когда он практически выгнал ее, она вернулась в дом, где выросла.

Однажды Уэйд позвонил и предложил попробовать начать сначала. Да, они спали вместе, но она заставляла Уэйда предохраняться, не желая усложнять беременностью и без того натянутые отношения. Но один раз презерватив порвался — и с тех пор у нее не было месячных.

Вначале Мари списывала это на стресс, но прошло уже три месяца. И вот теперь — усталость, тошнота… Запах кофе сегодня утром чуть не убил ее, пока она не вылила остатки и не проветрила кухню. И совершенно не хочется есть это говяжье рагу. Ей хочется соленого огурца. И еще… Она хочет Люка! Да, правда. Ощутить его руки на своей груди. И целовать его.

Везде.

От подобной картинки, вспыхнувшей перед ее мысленным взором, она почувствовала, как покалывает ее грудь.

Господи боже, она теряет рассудок!

Мари бросила ложку на плиту и пошла звать Джейсона. Побольше людей в доме, вот что ей нужно. С кучей народа вокруг она будет в полном порядке.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Джейсон вошел, распространяя вокруг себя запах бензина, пота и свежескошенной травы. Мари встретила его окриком:

— Снимай обувь! Только попробуй мне здесь натоптать.

Он, как всегда, заныл:

— Я только до раковины, умираю от жажды.

— Нет, нет и нет! — отрезала Мари. Она сама прошла к раковине, налила воды в стакан, потом подала его Джейсону, который к тому времени принялся за шнурки своих кроссовок. — Ты хорошо потрудился, — похвалила она.

Джейсон выпил стакан залпом и отдал обратно со словами:

— Спасибо.

Проявление вежливости в любой форме, тем более со стороны Джейсона, было приятно Мари.

— На здоровье, — кивнула она. — Я рада, что мне не пришлось понукать тебя. А теперь иди помойся перед обедом.

Джейсон снял кроссовки и прошлепал по кухне в носках с зелеными пятнами.

— Да, да, сейчас. Завтра мы ведь едем водить, ага?

— Может, не завтра, — ответила Мари, и Джейсон круто развернулся, готовый возмутиться. Она предостерегающе вскинула руки: — Но на этой неделе точно, обещаю.

— А почему не завтра?

— У Люка может не быть времени, — сказала Мари.

— А при чем тут он? — сузил глаза Джейсон.

— А при том, что договор вышел трехсторонним, — объяснила она. — В обмен на то, что я сегодня покормлю их с Каролиной ужином, Люк поучит тебя водить. Так будет намного лучше, ты же сам говоришь, что терпеть не можешь ездить со мной.

— Ну да, конечно, с тобой не фонтан, но… — Люк, выпрямившись в полный рост, сделал шаг вперед, навстречу Джейсону, и тот резко сменил тон: — Э… ладно, как скажешь. Ну, я это… я пошел. — И пулей вылетел из кухни.

Расхохотавшись, Мари стала раскладывать рагу по тарелкам. Она высыпала чипсы в миску, в другую вылила соус из банки, затем достала молоко из холодильника и поставила на стол прямо в картонной упаковке, решив не занимать лишнюю посуду.

— Кушать подано, — объявила она.

Люк и Каролина сели за стол. Мари пошла к лестнице, ведущей наверх, и крикнула Джейсону, что еда на столе.

— Сейчас иду, — отозвался он.

Мари вернулась в кухню. К ее огромному удивлению, Люк отодвинул для нее стул.

— Спасибо, — пробормотала она несколько растерянно, пытаясь припомнить, когда в последний раз ей оказывали даже такой небольшой знак внимания. Навернулись непрошеные слезы, и Люк озадаченно взглянул на нее.

— Что случилось? — спросил он, подозрительно сузив глаза. — Опять Джейсон что-нибудь ляпнул?

— Нет-нет, ничего такого, — торопливо проговорила она. — Все хорошо, правда. — Не считая того, что она на волосок от нервного срыва. Потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Она поморгала, прогоняя слезы. Господи помилуй, да она же настоящий комок нервов. Подумать только, такой простой жест вежливости вызвал у нее слезы! Волей-неволей задумаешься: а что бы случилось, если б Люк придержал для нее дверь или, того лучше, принес цветы? Она бы, наверное, разревелась во весь голос.

Ха! Принести ей цветы? Как бы не так! И откуда только в голову пришла такая шальная мысль? Разве она не дала себе зарок больше никогда не связываться с мужчинами и не принимать от них никаких подарков? Люка в данном случае она просто использует в своих собственных целях, и ничего больше. Она не хочет, чтобы он отодвигал для нее стулья, придерживал двери или приносил цветы — даже ее любимые маргаритки, — и все тут.

Нет, хочет.

Черт!

Мари разрезала булочку пополам и передала половинку Люку, чтобы тот положил столько соуса для Каролины, сколько считает нужным. Девочка уже получила горку чипсов и рагу и приступила к еде, гордясь своей самостоятельностью. Мари стала накладывать мясо на тарелку Люка.

— Ты уверена, что всем хватит? — вежливо поинтересовался он, видя, что тарелка наполнена до краев.

— Да, конечно, — заверила его Мари. — Ешь на здоровье. — А ей что-то совсем не хочется. От мясного запаха ее тошнит, так что вряд ли она много съест.

Пританцовывая, вошел Джейсон. С его волос на чистую футболку капала вода, образуя на плечах темные разводы.

— Умираю, жрать хочу, — объявил он, отодвигая стул и плюхаясь на него. Проигнорировав аккуратно сложенную салфетку и вилку, он ткнул пальцем в тарелку в руке Мари. — Это мне?

— Да, — ответила она, — вот, пожалуйста.

Джейсон выхватил у нее тарелку и добавил в нее еще две горсти чипсов. Потом взял кусок хлеба, размазал по нему яблочный соус и открыл рот, приготовившись откусить.

— Подождите, — сказала Мари, оглядев стол.

Джейсон замер, уставившись на нее поверх хлеба со все еще открытым ртом.

— Что такое? — спросил Люк, опуская вилку.

Каролина только заморгала.

— Мы должны произнести молитву.

Джейсон раздраженно скривился.

— Черт, я уж думал, мы завязали с этой белибердой! Почти с месяц ты не приставала со своей молитвой. Что это на тебя нашло? — Он повернулся к Люку: — Мари у нас прямо какой-то религиозный фанатик. Помню, где-то через неделю после того, как она первый раз вернулась домой, мы решили поесть пиццы. Можно было заказать, как все нормальные люди, так нет же. Этой скупердяйке приспичило готовить самой. Уверяла нас, что домашняя лучше покупной. — Джейсон закатил глаза. — Ага, как же, лучше. Она забыла включить таймер, и пицца вся сгорела, то есть сыр стал почти черным.

— И вовсе не черным! — горячо возразила Мари.

Джейсон фыркнул.

— Черным-черным! На обед мы получили кусок обугленного картона и еще должны были над ним произносить благодарственную молитву. Вы можете такое себе представить? — обратился он к Люку.

— А что ты помог приготовить? — тихо поинтересовался тот.

— Что?

— Ты слышал. Может, что-то вкусное приготовил ты? Например, как сегодня. Мне не кажется, что сейчас мы будем есть головешки.

— Ну да, это вроде ничего, — вынужден был признать Джейсон. — Только я все равно не понимаю, почему мы должны возносить молитву, — поспешно добавил он.

— Я тоже, — сказал Люк, — но, если Мари хочет ее произнести, мы тоже присоединимся. Тебе придется научиться уступать, приятель. Ничего с нами не случится, если мы сделаем так, как просит твоя племянница.

Мари кивнула на Каролину.

— И еще одно, Джейсон, — подхватила Мари. — С того дня, когда ты родился, дедушка и бабушка Перл постоянно твердили мне, что я должна подавать тебе хороший пример. Теперь твоя очередь быть примером для следующего подрастающего поколения. С возрастом приходит ответственность. Ты уже больше не ребенок. Когда у нас в гостях малышка, ты должен следить за своей речью и перед едой мы будем произносить молитву. Смирись с этим.

— Но…

— Благослови нас, о Господи…

— Елки-палки!..

— …и эти скромные дары… — послышался глубокий баритон Люка, который взял за одну руку Каролину, а за другую Мари.

Шумно вздохнув, Джейсон схватил их за свободные руки, замкнув таким образом круг.

— …которые ты нам посылаешь, — неохотно присоединился он на третьей строчке.

Когда молитва была произнесена, Мари со вздохом облегчения откинулась назад. Кажется, Люк ей помог. Джейсона надо ставить на место. Она посмотрела на свою тарелку. Есть совсем не хотелось. Проклятье, да что же это с ней? Мари окинула взглядом стол. Блестящие от жира чипсы вызвали приступ тошноты.

— Прошу прощения, — пробормотала она, резко отодвигая свой стул.

Люк посмотрел, как Мари выбежала из кухни, и повернулся к Джейсону:

— Что это с ней?

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Может, хотела, чтобы я разрезал мясо и ел его вилкой. Но это ж так долго. Я бы умер с голоду. Или, может, я опять жевал с открытым ртом. Это ее здорово раздражает. Но, клянусь, не так уж я громко чавкаю. Вы же ничего не заметили, правда?

Однако Люк его не слушал, он отодвинул свой стул и сказал:

— Присмотри минутку за Каролиной, ладно? Гляди, чтобы она не подавилась, а я пойду узнаю, что там с Мари.

— Да говорю вам, с ней все путем. Я всегда ее раздражаю. Это в порядке вещей. То же самое было вчера за завтраком, а я даже еще и есть не начал. Эй, постойте! Не оставляйте меня с этой малявкой! Я ничего не знаю о… — (Но Люк уже исчез.) — О боже! — простонал Джейсон, потом ткнул пальцем в Каролину: — Не вздумай подавиться, слышишь? Я не знаю, что тогда делать. Лучше дай-ка я сам буду кормить тебя, чтоб ты не запихивала в рот больше, чем надо. Открой рот и скажи: «А-а-а».

— А-а-а. — Судя по радостно заблестевшим глазкам Каролины, игра Джейсона показалась ей ужасно забавной.

Он тем временем внимательно осмотрел всю полость рта девочки до самых миндалин.

— Отлично. Твой рот пуст. — Зачерпнув ложку яблочного соуса, Джейсон осторожно положил его ей в рот со словами: — Теперь прожуй двадцать раз, прежде чем глотать. Тут не надо торопиться, — поучал он малышку, — поскольку удушение — главная причина смерти маленьких детей. По крайней мере, так нам говорил мединструктор. — После того как Каролина проглотила, Джейсон дал ей маленький кусочек мяса. — Не забудь: двадцать раз, — напомнил он.

Девочка ангельски улыбнулась и проглотила мясо.

— Эй, ты не прожевала двадцать раз! — Джейсон пришел в отчаяние. — Не делай больше так, пупсик! Если хочешь умереть, то лучше без меня. Если я сказал, двадцать, значит, двадцать!

Люк умер бы со смеху, если бы слышал нравоучения Джейсона, но он был слишком занят поисками хозяйки.

— Мари? — Он сунул голову в столовую. — Ты здесь? — Отправился в гостиную. — Мари?

На этот раз послышался приглушенный ответ:

— Что?

Войдя в комнату, Люк увидел, что она лежит на софе, зарывшись лицом в подушку.

— Эй, в чем дело? Не думаю, что манеры Джейсона были так уж плохи. Не хуже, чем у любого другого мальчишки его возраста, бьюсь об заклад. В любом случае это не причина, чтобы так расстраиваться. — Люк присел рядом на краешек софы.

— Дело не в этом, — пробормотала Мари.

— А в чем? — спросил он, мягко поглаживая ее плечи и спину.

— В другом.

Люк был настойчив:

— И что это за «другое»?

Вздохнув, она повернула к нему голову.

— Послушай, это не имеет к тебе никакого отношения!

Люк слегка встряхнул ее.

— Нет, это ты послушай! Если ты заболела, лучше скажи мне. Когда я уеду, здесь не будет никого, кроме Джейсона, а я как-то не представляю его кормящим тебя куриным бульоном и поглаживающим твой горячий лоб. — Он приложил тыльную сторону ладони к ее лбу. — Вроде не горячий.

— Наверное, какой-нибудь вирус подцепила, — уклончиво ответила Мари.

— Джейсон сказал, что и вчера ты не завтракала.

— У Джейсона слишком длинный язык, — пробормотала она.

— Он беспокоится о тебе.

Мари фыркнула:

— Да уж, точно.

Люк убрал волосы с ее лица удивительно нежным жестом.

— Вчера, когда мы ездили в Каламазу, ты чувствовала себя нормально.

— Да, да, все было отлично.

— Ты перед этим поздно легла?

— Нет, относительно рано.

— И тем не менее ты проспала большую пути до Каламазу. — Люк задумчиво попал кончиками пальцев по ноге.

Глаза Мари резко распахнулись.

— Да, ну и что?

— Тошнота, усталость… Мари…

— Люк, кажется, я догадываюсь, куда ты клонишь, и мне это не нравится. Ты же знаешь, что мы с твоим братом развелись.

Люк кивнул.

— Знаю. Но когда случилась авария, вы снова были вместе.

— Да, Уэйд позвонил несколько месяцев назад и попросил вернуться. Пообещал, что изменится, прекратит встречаться с другими женщинами. Даже согласился пойти к психологу, чтобы разобраться во всех проблемах. — Мари провела рукой по волосам. — Ох, черт, не хочется говорить плохо о мертвом, и он ведь, в конце концов, был твоим братом…

— Продолжай. Я смогу это вынести, — заверил ее Люк.

— Дело в том, что Уэйда нельзя было назвать зрелым человеком.

Да уж, новость так новость! Он ведь всего-навсего вырос с Уэйдом. Откуда же ему знать?

— Да и меня тоже, когда я выходила за него. Дедушка пытался меня предостеречь, но я… В общем, в то время я думала, что влюблена. По правде говоря, тогда я не знала значения этого слова. Между нами было просто физическое влечение. Очень скоро я с ужасом поняла, что, кроме этого, у нас нет почти ни чего общего, понимаешь? Твой брат… он как будто застрял в подростковом возрасте. Слишком быстро ездил, слишком много пил… И слишком любил женщин. У него было много связей на стороне.

Все это Люк знал. Однако он полагал, что Мари и его братец — два сапога пара. По крайней мере, если она и не разделяет его порочных наклонностей, то закрывает на них глаза. Он непонимающе посмотрел на нее.

— Тогда за каким дьяволом ты согласилась вернуться?

— Я вышла замуж слишком рано, но к словам обета относилась серьезно. Когда Уэйд позвонил мне и сказал, что находится на грани нервного срыва, я решила сделать еще одну попытку к тому, чтобы наладить наши отношения. Я вернулась, и мы… — она бросила на него смущенный взгляд, — ну, мы… ты знаешь, были вместе. Я хочу сказать, мы просто пытались помириться.

Люк положил руки на колени и уставился на них.

— Да, понимаю. Значит, выходит, вполне возможно, что ты… — Он показал рукой на ее живот.

Она посмотрела на него осуждающе.

— Я же не полная дура. Ситуация была нестабильной, я это знала и заставляла его пользоваться… э… ну, ты знаешь.

Люк понимающе кивнул.

— Но один раз вышла осечка, один-единственный раз… А через три дня машина Уэйда врезалась в дерево. По официальному заключению он был пьян и с ним в машине находилась… женщина. Она не сильно пострадала — больше испугалась. Даже пришла на похороны — выразить свое соболезнование и сказать, как мне повезло, что у меня был такой классный парень, как Уэйд, который умел здорово развлекаться, и как сильно ей будет не хватать старины Уэйда. Мило, да?

— О господи, — только и выдохнул Люк.

— Так что сам все видишь. Всего один раз…

Долгое время Люк сидел не шелохнувшись. Наконец он заговорил:

— Этого могло быть вполне достаточно.

— Но…

— Эй, люди, вы где? — раздался из кухни голос Джейсона. — Пупсик закончил с обедом, и что мне делать с ней теперь?

— Идем! — крикнула Мари и стала подниматься.

Люк сдерживающим жестом положил ей руку на бедро.

Она вопросительно вскинула глаза:

— Что?..

— Мне нужно немного подумать.

— Тебе не о чем думать, это моя проблема, отозвалась она.

— Мари! Люк! Я не собираюсь весь вечер сидеть здесь с маленькой принцессой! — вопил из кухни Джейсон.

— Мы сейчас придем, — пробасил Люк. — Подтяни штаны и действуй, если хочешь, что бы я взял тебя на вождение.

— Джейсон носит такие широкие штаны, что это будет кстати. Я вообще удивляюсь, как он их до сих пор не потерял.

Люк взглянул на нее неодобрительно.

— И ты еще можешь шутить?

— Ой, ну а что ты предлагаешь? Застрелиться? Остается или смеяться, или вешаться…

— Не говори глупости. Сначала тебе надо пройти тест.

Мари фыркнула.

— Ты так говоришь, будто у меня бешенство или что-то в этом роде. Не волнуйся. Уколы тебе не понадобятся. Это не заразно, ты вне опасности.

Так вот, значит, как она считает. Но если Мари беременна, Люк не может остаться в стороне, поскольку серьезно относится к своим семейным обязанностям. Было время, когда ему чертовски хотелось быть таким же, как Уэйд, и идти по жизни шутя. Но то время прошло.

— Мари, если ты… беременна, — он с трудом выдавил это слово, — значит, тебе нужно позаботиться о предродовом наблюдении. Уверен, что существуют какие-нибудь специальные витамины для беременных женщин и… ну, я не знаю… другие вещи, которые тебе следует делать, чтобы ребенок родился здоровым.

Она уставилась на Люка. Да, конечно, он прав: тест все поставит на свои места. И если она беременна, надо будет начать заботиться о себе. Кальций. Ей нужен кальций, чтобы обеспечить младенцу сильные кости.

— Пойдем выпьем молока, — сказала она и поплелась на кухню.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Люк задержался и помог убрать на кухне. Никогда не бывает слишком рано начинать учиться ответственности, решил он. Каролина также, сунув руки в мыльную воду, «помогала» мыть посуду — промокшая с ног до головы, она с радостным визгом разбрызгивала повсюду мыльную пену. Люк привлек к уборке и Джейсона. И хотя тот без конца стонал и жаловался, но порученную работу все-таки выполнил: убрал со стола всю посуду.

Люк распрощался, как только кухня была приведена в порядок. Хорошенько пристегнув Каролину к детскому сиденью, он направился домой. По приезде поставил машину в гараж, переодел малышку в новую пижаму и уложил в постель. Сел рядом и раскрыл книжку со сказками. Он не смог сдержать улыбку, когда девочка в знак благодарности крепко обняла его. Прочитав сказку, Люк поцеловал малышку в лобик, выключил свет и тихонько вышел из детской.

Спустившись вниз, Люк отправился на кухню и налил себе добрую порцию виски. Держа выпивку в руке, прошел в свой кабинет. Там сунул первый попавшийся диск в магнитофон и сделал звук потише, чтобы не разбудить Каролину. Затем обошел стол, уселся в кожаное кресло и глубоко задумался. О жизни вообще и о своей в частности.

Долго он сидел в темноте, слушая музыку и глоток за глотком поглощая виски. Его положение меняется на глазах. Он взял месячный отпуск, который быстро пролетит. За это время ему надо о многом позаботиться, многое сделать. Каролина привыкла жить с матерью. И теперь он обязан разумно устроить дальнейшую жизнь девочки. Чтобы она не испытывала никакого дискомфорта.

И потом еще Мари… Господи ты боже мой, как будто у него мало своих проблем!..

— Тест будет положительным, — решил он, сидя в темноте и не выпуская из рук стакан. — Ни малейших сомнений. При моем-то везении он обязательно будет положительным. Ну и что мне тогда делать?

Джейсон — не проблема. Возможно, Мари его не понимает, но Люк не предвидит тут никаких серьезных затруднений. Во-первых, Люк и сам когда-то был подростком, а во-вторых, он в два раза больше Джейсона, а мальчишки уважают силу. Если потребуется, с этим он справится. Именно Мари и ее возможный ребенок страшат его. Двухлетняя малышка и младенец, и ни одному из них он не является биологическим отцом.

— Ну где тут справедливость? — вопрошал он темноту. — Где?

В сознании зазвучал голос матери: «А кто сказал, что жизнь справедлива?»

Конечно, у Мари, напомнил себе Люк, все замечательно получается с Каролиной. Как жаль, что им нельзя поменяться, подумал Люк. Он бы взял шефство над Джейсоном, а Мари — над Каролиной. Нет, пожал он плечами, это слишком сложно. К тому же он еще незнаком с дедом, который непонятно чью сторону займет.

Люк допил виски и сжал пустой стакан. У него крепкая хватка — следствие постоянной работы на свежем воздухе, мама всегда поручала ему открывать банки с неподдающимися крышками, и он всегда выигрывал в армрестлинге.

— У всех, кроме Уэйда, — пробормотал он. Вот и Мари призналась, что ее привлекали бицепсы Уэйда.

Проклятье, женщины всегда бросались на шею его брата! Это было отвратительно. Никакой глубины в отношениях. Только привлекательная внешность и хорошо тренированное тело — вот что играло роль.

А ведь он страшно ему завидовал.

Что, черт возьми, было такого особенного в бицепсах Уэйда?

Люк опустил стакан на стол, вытянул руку перед собой и стал ее внимательно разглядывать. Поиграл мышцами.

— И у меня бицепсы как бицепсы, — сообщил он темноте. — И я много работаю физически. Так как же так получается, особенно в последнее время, что я нравлюсь только двухлетним малышкам? Может, я слишком поглощен работой? Должно быть. — Люк сильнее напряг мышцы. — Вот, погляди, и вены выступают. Так почему никто не бросается мне на шею ради моих бицепсов?

Люк уставился на пустой стакан. Кажется, он перебрал. Распускает нюни. Разумеется, ему не хотелось бы, чтобы женщин привлекало только его тело. Это же так поверхностно! И он не устоял бы перед соблазном в открытую сообщить им это.

В негодовании он выбрался из кресла и отправился в постель. Утро вечера мудренее. По крайней мере, он на это надеется.

На следующее утро Каролина прибежала и запрыгала у него на кровати в половине шестого.

— Папа, папа, хочу на говсок!

Люк сонно пошевелился.

— Что… Кто?.. — Он изо всех сил пытался открыть глаза, но это оказалось для него непосильной задачей. — Каролина, детка, это ты?

— Хочу на говсок. Сковее, папа!

Люк наконец-то разлепил веки. Судя по тому, как Каролина ерзала и подпрыгивала, маленькая плутовка не обманывала. Он быстро отшвырнул одеяло, подхватил девочку под мышку, как футбольный мяч, и помчался в ванную. Там рывком стащил с малышки штанишки пижамки и усадил ее на унитаз.

Черт, кто бы мог подумать, что он сможет так резво бегать в такую несусветную рань?!

— Ну вот, кажется, мы успели. Ты молодец, какая большая и умная девочка!

Когда он помогал Каролине поправлять одежду, она сказала:

— Ты такой смесной, папа.

— Рад, что ты так думаешь, куколка. Хорошо, что хоть кто-то из нас находит теперешнюю жизнь веселой.

— Я получу косетку?

— Конфетку? В такую рань? За что?

— Я сухая. Я ховосая девоська.

— Давай лучше еще немного поспим, — предложил Люк и с Каролиной на руках подошел к своей кровати и рухнул в нее. Плутовка захихикала и положила головку ему на плечо. Люк вздохнул. Ну вот он и в постели с льнущей к нему женщиной. Конечно, в реальности это не совсем то, что рисует воображение, но не так уж и плохо. Он обнял малышку и натянул одеяло. Слишком рано, чтобы вставать. Черт, небо еще только-только начинает сереть. Это даже рассветом не назовешь. Наверняка он сумеет уговорить Каролину закрыть глазки и поспать еще пару часов.

Через полчаса Люк сдался. Каролина совершенно проснулась и то громко сосала палец, то весело щебетала, будто ранняя птичка за окном. Терпеть этот щебет не было мочи.

— Охо-хо, похоже, нам придется вставать и начинать новый день, — широко зевая, проговорил Люк. — Хотя он и так уже начался, без нашего согласия.

— Поставишь «Авиель», папа? — попросила Каролина и, встав на четвереньки, запрыгала на кровати. — Авиель! Авиель! — повторяла она.

Люк попробовал отвлечь малышку.

— Нет, сначала мы пойдем на кухню и приготовим завтрак. Нельзя смотреть телевизор во время еды, крошка. Семьи используют это время для бесед и… э… для укрепления связей. Ну, в общем, что-то в этом роде.

— Авиель! Авиель!

Люк сел, отбросил волосы с лица, потянулся. Потом, подхватив Каролину на руки, понес ее вниз, на кухню, завтракать.

Он положил перед ней несколько горошин витаминов и налил в стакан немного молока. Включив кофеварку, сел и уставился на малышку. Было только без пятнадцати семь.

— Длинный будет денек, — наконец вздохнул он.

— Авиель!

Неприятно сознавать, но ему требуется помощь. Люк потянулся к телефону.

— Это Люк, — представился он, когда Мари отозвалась на другом конце провода. Голос ее звучал вполне бодро. — Я хотел узнать, какие у тебя планы на сегодня?

Выяснилось, что она хочет навестить в клинике дедушку, у того возникли неприятности с персоналом.

— Да? Может, мне стоит поехать с тобой? У меня там тетя работает. Если не ошибаюсь, в дневную смену. Так что, возможно, она как раз будет на месте и подскажет нам, с кем поговорить, чтобы все уладить. — Люк допил кофе, сполоснул кружку и поставил в сушку. — Как насчет того, чтобы я заехал за тобой через час?

Он прибрался на кухне и, поскольку Каролина не отставала с просьбой о мультфильме, включил ей телевизор. Шла утренняя передача «Улица Сезам». Он слышал об этой программе. Кажется, детям она нравится.

Люк немного посидел с Каролиной. Девочка завороженно уставилась на экран, где неуклюже переваливалась какая-то гигантская желтая птица на кривых ногах. Господи помилуй, что это за существо? Обожравшаяся канарейка? Вздохнув, Люк пошел приводить себя в порядок. Пора официально начинать новый день с душа и бритья. Он смелый. Он сильный. Он справится.

Он трус. Он слабак. И к полудню он, похоже, откинет копыта.

Такие мысли проносились в голове у Люка, пока он ехал к дому Мари. Было без четверти восемь, и большому, смелому, сильному Люку Дефоресту отчаянно хотелось спать. Двухлетний ребенок измотал его. Это унизительно было признать, но это факт.

Люк свернул на подъездную дорожку и заглушил мотор. Вынул Каролину из ее сиденья и, хмурясь, зашагал к дому.

— Из огня да в полымя, — пробормотал он себе под нос, заслышав шаги Мари и почувствовав, как нижняя часть тела активно пробудилась к жизни при одном лишь звуке ее шагов. Воображение дорисовало остальное. Мысленный взор видел изящное покачивание ее бедер. Он, казалось, даже ощущал запах ее земляничного шампуня. Ну не идиот ли? Как можно позволять телу так верховодить над здравым смыслом? Ему не следует быть здесь. Мари — это сплошные неприятности. Они прямо написаны на ней большими буквами, но дело даже не в этом. Люк хочет ее, черт побери, и это ему совсем не нравится.

— Привет, — сказала Мари, открыв дверь. Заметив, что он мрачнее тучи, удивленно расширила глаза. — Что случилось?

— Ничего. Просто утро выдалось очень длинным, вот и все.

Она непонимающе заморгала.

— Но еще нет и девяти.

— А кажется, будто середина дня, — буркнул он, проводя одной рукой по волосам, а другой подталкивая Каролину в комнату. — Она на ногах с полшестого.

— Тебе повезло, что малышка ранняя пташка, — сказала Мари, и Люк взглянул на нее так, словно та потеряла рассудок. — Нет, серьезно, — продолжала она. — Идет только вторая неделя, как начались занятия в школе, а ты не поверишь, скольких трудов мне стоит каждое утро поднимать Джейсона и выпроваживать за дверь.

— А ты не подумала, что это его проблема, а не твоя? Вели завести будильник и по утрам не обращай на него внимания. Пару раз опоздает, затем субботние отработки быстренько его вылечат.

Мари пораженно уставилась на него.

— Какая замечательная идея! И почему я сама до этого не додумалась? Гм, заставить Джейсона самого за себя отвечать. Давно пора. Ему уже почти шестнадцать. Спасибо, Люк.

Он отмахнулся от благодарности.

— Отправить Джейсона в школу просто цветочки по сравнению с тем, что я пережил сегодня утром.

— Ой, правда?

— Угу. — Он показал на Каролину, которая спокойно стояла и сосала палец. — Во-первых, она едва не испортила весь мой ковролин наверху.

Мари озабоченно нахмурилась, опустилась на колени и обняла малышку.

— Что случилось, Каро? Тебе было плохо? Как сейчас твой животик, дорогая?

Люк закатил глаза.

— Нет, ей не было плохо. Должно быть, она слишком много выпила перед сном. Выдула целую кружку воды, когда чистила зубы. Сколько соли, по-твоему, было в этом рагу? Она ужасно хотела пить. Как бы то ни было, ночью почки ее усиленно работали, а мочевой пузырь не сигналил до тех пор, пока едва не стало поздно. Не знаешь, продают где-нибудь резиновые простыни? Думаю, надо как-то защитить матрас и покрытие. Может, расстелить рулон пластика от ее кровати до ванной?

Пришла очередь Мари закатить глаза.

— Не говори ерунды.

Люк оскорбился.

— Это не ерунда. Хорошее покрытие стоит недешево, знаешь ли.

Она кивнула.

— Я знаю, знаю, но ты преувеличиваешь. Просто не давай ей на ночь много питья и проследи, чтобы она сходила в туалет перед сном.

Разрази его гром, если это не отличная идея! Люк начинал приходить к неприятному для себя выводу, что они с Мари стали бы хорошей командой.

— Сегодня вечером попробую, — проворчал он, — спасибо за совет.

— Да ну, пустяки. Так ты готов ехать?

Люк тупо уставился на нее.

— Куда?.. А, клиника. Да, конечно.

— Послушай, я и сама могу съездить, а вы с Каролиной оставайтесь здесь и подождите меня.

— Нет! — крикнул Люк так резко, что Каролина вздрогнула, потом понизил голос: — Я хочу сказать, мы не против поехать. Полагаю, маленьким детям полезно общение со старшими. Не стоит отказывать им в мудрости, опыте и любви бабушек и дедушек. И кроме того, — торопливо продолжал он, — возможно, будет лучше, если ты расскажешь, на что конкретно жалуется твой дедушка, и позволишь мне поговорить с ним. Иногда мужчины легче понимают друг друга. Так что едем все.

Они сели в арендованную машину Люка и, вырулив задним ходом на дорогу, поехали по улице.

— Хорошая машина, — сказала Мари, не придумав ничего лучшего для поддержания разговора.

— Обычный седан, — парировал Люк, — ничего особенного.

Она тут же заняла оборону. Нетрудно прочесть между строк, на что он намекает: это, мол, ее вина, что он ездит на этой ничем не примечательной тачке.

— Обивка… плюшевая, — промямлила она. И что такого в Люке, что заставляет ее постоянно тушеваться?

— Не трудись расписывать достоинства этой машины, — отрезал Люк. — Она незамедлительно исчезнет, как только я смогу забрать свою. Лучше расскажи конкретно, что происходит с твоим дедом. Надеюсь, дело не в неправильном лечении?

— Если бы я так считала, то немедленно забрала бы его оттуда.

— Конечно, извини. Так в чем тогда проблема?

— Все его жалобы сосредоточены на новой медсестре. Она груба и бесцеремонна, насколько я поняла из его слов. И они не могут найти друг с другом общий язык. Может, твоя тетя ее знает и подскажет, как избавить дедушку от неприятностей.

— Но в таком случае кому-то другому придется терпеть издевательства этой мегеры. Может, стоит посоветовать выпереть ее пинком под зад?

Мари оглянулась на заднее сиденье. Каролина завороженно смотрела в окно на движущиеся автомобили.

— Ш-ш, не груби в присутствии ребенка.

— Ой, извини, я забыл.

— Ну так больше не забывай. Думай, прежде чем открыть рот.

— Я же сказал — извини, — раздраженно буркнул Люк, в точности как Джейсон.

Мари закатила глаза и молчала весь остаток пути до клиники.

— Дедушка, привет! Как ты себя чувствуешь?

Тот радостно поднял глаза и просиял:

— Так-так, кого я вижу! А я тут лежу и думаю: ну до чего же этот кусок пасмурного неба, который смотрит на меня из оконца, соответствует моему настроению! И вдруг кто-то входит в дверь. Да это же мой собственный солнечный лучик! Иди сюда, девочка, поцелуй своего старого, несчастного, жалкого деда и расскажи, что ты здесь делаешь в такую рань?

Мари подошла к дедушкиной кровати, осторожно обняла его и чмокнула в щеку.

— Тебе лучше, да? Ты уже не такой бледный.

— Я пока еще не готов отплясывать на свадьбе, но дело сдвинулось. Если бы, конечно, не эта физиотерапия… Уж так все болит потом.

— Но, дедушка, доктор Маклей сказал, что это только способствует выздоровлению.

— Шарлатан он, твой доктор! Иначе не назовешь. То, что они здесь вытворяют под вывеской лечения, не поддается описанию. А эта медсестра, о которой я тебе говорил…

Мари помрачнела.

— А что насчет нее?

— Прямой потомок маркиза де Сада. — Он угрюмо кивнул. — Я серьезно. Не вижу другого объяснения. Эта женщина — садистка. Думал, им опять придется бежать за каталкой, чтобы доставить меня сюда из физиокабинета. И после этого они еще имеют наглость брать деньги за эту инквизицию, которую называют терапией!

Люк прав, решила Мари. Эта женщина, кто бы она ни была, должна отсюда уйти. Она лично позаботится, чтобы эту мегеру уволили. Никто не смеет обижать ее дедушку безнаказанно! И какая подлость обижать людей, когда они слабы и не могут дать достойный отпор!..

— Я здесь, дедушка, и я приму меры.

Люк прокашлялся.

Мари оглянулась через плечо. Он стоял в дверях с сонной Каролиной на руках, наверняка ожидая, когда его представят.

— Ой, извини. Входи, Люк. Дедушка, ты, конечно, помнишь Люка Дефореста. Старшего брата Уэйда. Вы ведь встречались на свадьбе, да? Мы с Джейсоном… э… столкнулись с ним пару дней назад, и он заехал к нам в гости, и мы… э… возобновили наше старое знакомство.

— Ну надо же! Правда?

— Да. — Мари потянула Люка и его дочь вперед. — А эта маленькая кнопка — дочь Люка, Каролина. Ее мама недавно умерла, и она теперь живет с ним. Это тебе ничего не напоминает?

— Дети быстро приспосабливаются, Мари. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Она немного поменьше, чем ты была, и ей будет легче.

— Люк, ты вспомнил моего дедушку Рея Форта?

— Рад вас видеть, мистер Форт. — Люк шагнул поближе к кровати.

— Не могу ответить взаимностью, — произнес тот.

— Дедушка! — укоризненно воскликнула Мари.

— Прости, детка, но его брат плохо заботился о моей девочке. Он причинял тебе боль.

— Уэйд никогда меня и пальцем не тронул, ты же знаешь, — строго отчитала деда Мари.

— Он причинял боль не телу. Твоей душе, чувствам. Будто я не видел, сколько времени тебе понадобилось, чтобы оправиться от этой пародии на замужество. Так что не жди, что я приму этого человека с распростертыми объятиями. Я должен разобраться, было ли это только одно гнилое яблоко или вся бочка такая.

— Не говори ерунды! — выпалила Мари.

— Это не ерунда, — возразил Люк. — И я прекрасно все понимаю.

Рей Форт лишь пожал плечами, показывая, что его абсолютно не волнует, что там понимает этот Люк Дефорест. Его уловки не пройдут — пусть так и знает!

Люк почувствовал, что старик ему нравится: говорит прямо то, что думает, и это нельзя не уважать.

— Итак, Мари, расскажи мне наконец, как вы там с Джейсоном поживаете? — переключился Рей Форт на другое.

— Прекрасно, дедушка. Никаких проблем. У нас с Джейсоном полное взаимопонимание.

Люк не поверил своим ушам.

— Он доводит ее до белого каления, — встрял он.

Мари гневно зыркнула на своего бывшего деверя.

— Ну кто тебя просил это говорить? Я не хочу, чтобы дедушка волновался, когда он должен сосредоточиться на выздоровлении.

— Да ты посмотри на себя, какая ты бледная и изможденная, — не остался в долгу Люк. — Как будто дедушка не видит…

— Тихо-тихо, нельзя так шуметь в реабилитационном центре, — успокоил их Рей Форт, — а то меня вышвырнут отсюда. Хотя, если подумать, может, это и лучше. Дома я бы выздоровел в сто раз быстрее. Но мне кажется, Мари, что твой молодой человек прав. Я знаю Джейсона. И очень удивился бы, если б он вел себя как паинька. Это даже хорошо, что мы коснулись этой темы. Давай выкладывай все начистоту. Выработаем стратегию, если хочешь.

Ширококостная, дородного вида женщина среднего возраста показалась в дверях. Она была по-своему красива: карие глаза, густые темные волосы, слегка подернутые сединой и забранные в тугой узел на затылке. Огромный бюст и внушительное телосложение словно подчеркивали непререкаемость ее авторитета.

— Пора начинать ходить и разминать мышцы, чтобы не атрофировались, Рей.

— Через мой труп, — прорычал больной. — И для вас я — мистер Форт. — Он повернулся к Мари и зашептал достаточно громко, чтобы все услышали: — Это она. Раньше, очевидно, работала на другом этаже. Я хочу, чтобы ты принесла мне книжку про имена и их происхождение. Говорит, ее зовут Бетти. Подозреваю, что имя Бетти — американский вариант какой-нибудь Брунгильды. Вот увидишь, я прав.

Мари сделала глубокий вдох и повернулась лицом к медсестре.

— Пожалуй, нам с вами надо выйти и… — начала она, но тут же поперхнулась, услышав, как Люк сказал:

— Привет, тетя Бетти!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Мари ошеломленно уставилась на Люка.

— Она твоя тетя? Ну просто блеск, а? Хороша же будет от тебя помощь. Ты обещал помочь мне добиться ее увольнения, помнишь? Но против своей тети ты ведь не пойдешь, да? Что ж, прекрасно. Я сама могу позаботиться о моем дедушке, не сомневайся! — Она повернулась к кровати: — По крайней мере теперь у нас есть ответ на твой вопрос, дедушка: гнилая вся бочка.

— Мари, — твердо начал Люк, — успокойся. Не устраивай истерику! Сделай лучше глубокий вдох, вот так. Это вредно для ре… для давления. — Он метнул взгляд на мистера Форта, проверяя, не заметил ли тот его оговорки, но старый плут сидел, сложив руки на животе, и явно наслаждался тем, как внучка бросилась на его защиту и крушит врага.

— Хотел бы я, чтобы ты вот так же проявила характер с Уэйдом, — было его единственным комментарием, и Люк понял, что с этой стороны помощи ждать нечего. Он закатил глаза к потолку и вскинул руки.

— Мари, так тебя зовут, милая? — Грозная медсестра двинула вперед. — Думаю, нам надо с тобой поговорить. Сделаем это наедине. — Бетти взяла Мари за руку и вывела в коридор. — Мы скоро вернемся, джентльмены!

С минуту или больше Люк и Рей мерили друг друга взглядами.

Наконец Люк прочистил горло:

— Ну и нрав у вашей внучки. Я пока еще не так хорошо ее знаю, но уже понял, что ей палец в рот не клади.

Рей задумчиво кивнул:

— Да. Если у Мари и есть недостаток, то это ее чрезмерная покладистость. Позволяет людям злоупотреблять ее добротой, скрывает свои обиды. У нее было не слишком счастливое детство, знаешь ли. Сначала отец бросил их, потом умерла мать. Стала жить с нами, и бедняжке пришлось ко всему приноравливаться, а потом еще и Джейсон родился… Жизненный опыт у нее печальный, но я бы не сказал, что она часто выходит из себя. Сегодня Мари не просто разозлилась, тут что-то еще.

И Люк знал, что именно. Ее беременность. Он слышал, что в таком состоянии женщин лучше не трогать.

— Хочу вниз, папа, — неожиданно подала голос Каролина, подпрыгнув у Люка на руках.

— Что? А, конечно, солнышко. — Он поставил девочку на пол.

С пальцем во рту, малышка немножко постояла, прижавшись к ноге Люка, а потом осторожно продвинулась вперед, чтобы обследовать обстановку вокруг.

— Какая ты хорошенькая, как картинка! — сказал Рей, когда девочка подошла к его кровати ближе. — Несмотря на мое не слишком лестное мнение о семье твоего папы, должен признать, что по крайней мере гены внешности не подкачали. Где ты взяла эти большие карие глаза? Не у папы, это уж точно. У него голубые. Наверное, у мамочки были карие глаза, а?

Люк напрягся. Глаза Морин были голубые, как и у него. И если бы у них родился ребенок, глаза у него наверняка были бы голубые. Теплый шоколадный цвет глаз достался Каролине от ее биологического отца, которым Люк точно не был. Он никогда даже не притронулся к Морин. Единственное, что он сделал, — пожалел ее, и это дорого ему обошлось. Ей-богу, давно пора закалять себя, чтобы не реагировать на женские слезы. Нет никакого оправдания тому, как он раскисает всякий раз, когда открываются женские слезные шлюзы. Взять хотя бы эту неразбериху, в которой он оказался…

— Да, — поспешил согласиться Люк, — глаза у нее определенно от другой части семьи. — Части настолько далекой, что никто из них даже не знает о девочке.

Рей пренебрег его замечанием и спросил у девочки:

— Нравится моя кровать, да? Хочешь прокатиться верхом?

Малышка призадумалась, оглянулась на Люка, затем протянула ручки к Рею. Тот виновато посмотрел на Люка.

— Подсади ее, а то я пока не могу ее поднять.

Люк подхватил девочку под мышки и осторожно посадил на кровать.

— Временно не можете, — сказал он Рею, — вы явно идете на поправку. А что тут у вас происходит с тетей Бетти на самом деле? Я знаю ее всю свою жизнь, она никогда не была ни злой, ни жестокой. Твердой — да. Строгой, требовательной. Но я ни за что не поверю, что ей нравится издеваться над кем-либо.

Рей вздохнул и заработал кроватными рычагами, отчего изголовье заходило вверх-вниз. Свободной рукой он придерживал Каролину и ласково улыбнулся, когда малышка громко засмеялась.

— Эта дурацкая физиотерапия такая болезненная, — пробормотал он. — Чертовски больно, и я совсем не уверен, что она помогает. Посмотри на меня, я здесь уже черт-те сколько нахожусь, а все еще прикован к постели. А твоя тетка, она вечно такая бодрая, веселая… С радостью мучает меня. Словно бы ей нравится видеть мои страдания и помыкать мною. Выглядеть перед ней беспомощным идиотом мне противно. Я себя за это ненавижу!

Наконец-то забрезжил свет.

— Бог мой! Да вы, похоже, неравнодушны к ней, а, старый греховодник? Пережили две жены и опять положили глаз на женщину. Ну, вы даете!

— Не смеши меня. Это же ведьма, а не баба. А вообще-то, сколько ей лет?

— Спросите что-нибудь другое, она же вас не интересует.

— Черт возьми, мальчик, да кто это тебе сказал? Я хоть и старый, но все-таки мужчина, а она симпатичная женщина. Может, я умру, пытаясь удовлетворить такое тело, но умру с улыбкой на губах, это уж точно.

Глаза Люка едва не выскочили из орбит.

— Выражайтесь поосторожнее в присутствии Каролины! — только и сумел произнести он.

— Да ладно, не обращай внимания. Ничего из этого не выйдет. Я уже слишком старый. В последнее время удивляюсь всякий раз, когда смотрю в зеркало. Кто этот старик, который смотрит на меня оттуда? — спрашиваю я себя. — Рей вздохнул. — Да, время идет, и его не вернешь. Твоя тетя в полной безопасности.

Люк взглянул в лицо старика. В нем угадывалась сила. Рей Форт в расцвете лет, несомненно, был человеком, на которого можно было опереться. Эта сила все еще остается при нем, сознает он это или нет. Естественно, Мари хочет защитить своего деда, но, как кажется Люку, она его недооценивает. Старик остался доволен тем, как уютно чувствовала себя Каролина у него на кровати. Он ласково ей улыбался, а малышка прильнула к его широкой груди и весело хихикала.

Когда Мари вернулась в палату, Каролина лежала, уютно примостившись, на груди старика, а он поворачивал кроватные рычаги то вверх, то вниз. Они вдвоем заливисто хохотали, а Люк стоял рядом и улыбался.

Она резко остановилась: никогда ей не доводилось видеть, чтобы Люк так смеялся! Зубы у него ровные и белые, а в уголках глаз собрались морщинки. Он неотразим. С трудом оторвав от него взгляд, она поразилась ничуть не меньше, увидев выражение детской радости на лице дедушки. Когда она последний раз видела, чтобы он от души веселился и играл? А Каролина! Малышка счастлива, как никогда.

От всех этих улыбок Мари занервничала.

— Что происходит?

— Совершенно ничего, — ответил дедушка, продолжая смеяться.

— Люк, в чем дело?

Тот изобразил полнейшую невинность.

— Ты же слышала, что сказал твой дедушка. Он катает Каролину, вот и все.

— Да уж вижу. — Мари отмахнулась. — Ну, дедушка, я потолковала с Бетти, и она говорит, что…

Рей сделал останавливающий жест:

— Знаю-знаю: рекомендации врача надо выполнять. Этой женщине чересчур нравится ее работа, как я погляжу.

Бетти сунула голову в дверь и просияла:

— Рей, пора двигаться.

Тот закатил глаза:

— Ну погоди, Бетти, погоди! Придет и мой черед повеселиться, я не всегда буду калекой. — Затем обратился к Каролине: — Надо спускаться, солнышко. Дедушке Рею пора отправляться в комнату пыток. Ты еще придешь меня навестить, да?

Мари растерянно поглядела на него.

— Я могу остаться, если хочешь.

Рей отрицательно махнул рукой:

— Нет, нет, езжай. Позаботься, чтобы страховые бланки были правильно заполнены, а то, чувствую, мне не расплатиться за все. Можешь передать Джейсону, что, как только я выйду отсюда, он будет у меня трудиться как пчелка, пока не отработает свои грехи.

Они посмотрели, как Бетти пересадила Рея с кровати в инвалидное кресло и повезла по коридору.

— Твой дедушка весьма гордый человек, — сказал Люк, когда они шли к лифту.

— Ну да, конечно. И ему есть чем гордиться.

— Я заметил: ему не нравится, что ты обращаешься с ним как с инвалидом. Он не хочет, чтобы даже Бетти, совершенно чужой человек, видела его таким.

— Почему? — удивилась Мари, входя в лифт.

Люк вскинул брови.

— Он к ней неравнодушен.

— Иди ты! — только и смогла выдавить она. — Этого не может быть.

— А вот может.

Мари даже не нашлась что возразить в ответ: настолько нелепо звучали его слова.

Люк отвез их в торговый центр. Они вместе пошли в книжный отдел, и Мари помогла ему выбрать книги для Каролины.

— Никогда не рано начинать знакомить ребенка с настоящим искусством, — сообщила она. — Я где-то читала об этом. Ищи те, что красиво иллюстрированы.

— Слава богу, хоть какое-то будет разнообразие, — пробурчал он. — А то Морин читала ей, по-видимому, одни и те же две книжки по нескольку раз.

— Не похоже, чтобы у вас с матерью Каролины было… э… много общего, — осторожно закинула пробный шар Мари.

— Тут ты совершенно права.

— Так как же вы… а впрочем, неважно, не мое это дело. — И она замолчала.

Хотя про себя подумала: пусть теперь Люк сам расплачивается за свое безрассудство. Надо было все предусмотреть, прежде чем заводить ребенка. Не давать волю гормонам. Вот она, к примеру… Ну, ты и смелая! — отругала себя Мари. Других судишь, а купить тест на беременность храбрости не хватает! Вполне возможно, что скоро окажешься в одной лодке с Люком.

К счастью, ее мрачные мысли были прерваны хныканьем Каролины.

— Что случилось, малышка? — спросил Люк.

Мари взглянула на часы.

— Наверное, проголодалась. Может быть, стоит перекусить?

— Ты думаешь, дело в этом?

— Сейчас узнаем.

Они пошли в продуктовый отдел, купили готовые куриные грудки, картошку фри и лимонад. Каролина с нетерпением заглядывала в пакеты, пока они направлялись к столикам в мини-кафе. Мари разделила мясо на кусочки, добавила туда картошку и протянула тарелку девочке. Та немедленно схватила горсть и отправила в рот. Потом она помогла малышке придерживать соломку, пока та пила.

— Я же говорила: ей просто хотелось есть, — заметила Мари.

— Вижу, — отозвался Люк, с беспокойством поглядывая на свое потомство. — Но что за дикие манеры!

— Поработаем над манерами за столом, когда Каролина немножко подрастет. — Ой, да она же выдает себя! Быстрый взгляд на Люка подтвердил, что это, похоже, так. — То есть… я хотела сказать… — залепетала смущенно Мари.

— Забудь. Однако я с радостью ловлю тебя на слове. Поможешь научить Каролину кое-каким манерам. — До сих пор Люк самостоятельно справлялся со всеми своими проблемами, но вот теперь ему понадобилась помощь, и это его просто бесило. Как же нелегко наступить на горло собственной песне! — признавал он. — А ты не забыла: прежде чем мы поедем домой, ты должна забежать в аптеку и купить тест на беременность?

Он что, окончательно рехнулся? Да какое ему дело, беременна Мари или нет? Хватай Каролину и беги отсюда сломя голову! — нашептывал внутренний голос. Наймешь нянечку, подумаешь, какие сложности…

Но он же обещал учить Джейсона вождению! Нет, тут точно спятишь…

Мари вздохнула:

— Я знаю, ты прав: убегая от проблемы, ее не решить.

Он окончательно пропал, если Мари беременна. Не станет же он убегать от ответственности, как это делал Уэйд. Она все-таки имела отношение к их семье, и он должен будет позаботиться о ней. Что ж, раз жизнь выносит ему приговор — пожизненное заключение, он смирится с ним. Значит, такова его доля.

— О господи!.. — простонал Люк.

— Что?

— Ничего, — покачал он головой.

— Что-то не похоже на «ничего», — сочувственно заметила она.

— Нет, правда, ничего важного. — Просто остаток его жизни или по крайней мере самая существенная ее часть, считай, погибли. Ему будет уже под пятьдесят, когда Каролина и возможный ребенок Мари вырастут и покинут дом. Все знают, что после сорока уже не жизнь. Он к тому времени, наверное, поседеет и отрастит живот. Какая секс-бомба захочет его тогда?

Ой, ради бога! Кому нужны эти секс-бомбы, когда он может иметь Мари? Прожить с ней всю оставшуюся жизнь — не такая уж плохая перспектива. Он хочет ее, что тут скрывать? И чего еще желать мужчине? Вот только тяжело признавать, что он, в конце концов, ничем не лучше Уэйда.

— Папа, я хочу пи-пи, — вывела его из задумчивости Каролина.

— Мне кажется, не совсем прилично вести ее в мужскую уборную, — обратился он к Мари. — Не сводишь в дамскую комнату?

— Конечно. — Она не могла понять, что случилось с хорошим настроением Люка — оно явно улетучилось.

После того как все дела были сделаны, они покинули торговый центр и отправились в аптеку. Люк пошарил глазами по полкам и нашел нужную коробочку. Попросив ее у продавца, расплатился в кассе.

— Что-нибудь хочешь еще? — спросил он у Мари.

— Нет.

— Тогда поехали.

Люк завез Мари домой. Когда машина остановилась на тротуаре, она открыла дверцу.

— Спасибо, что съездил со мной.

— Я иду с тобой.

— Это не обязательно.

Не обращая внимания на ее слова, Люк открыл свою дверцу, обошел машину, осторожно вынул уснувшую Каролину и с ней на руках направился к дому.

Мари поплелась за ним.

Люк, явно человек действия, дойдя до входной двери, обернулся:

— Ключ у тебя? Скорее, а то она такая тяжелая, когда спит…

Мари открыла дверь.

Люк зашагал прямиком в гостиную.

— Вот, положи диванные подушки на пол. Так у нее будет больше места, и если скатится, то приземлится на мягкое.

Мари сделала, как он просил, все время гадая, куда приземлится она сама, если позволит Люку и дальше вмешиваться в свою жизнь.

Он накрыл девочку шерстяным одеялом и, устроившись в большом кресле, в котором обычно сидел дедушка, выжидающе воззрился на Мари.

— Ну?

— Что «ну»? — огрызнулась она.

Он показал на коробочку в ее руке.

— Иди, делай тест.

Она швырнула коробочку на журнальный столик так, словно та могла укусить.

— Потом.

— Никаких «потом»! Только сейчас!

Ну что за настырный тип! Мари упрямо скрестила руки и гневно уставилась на него.

Люк поднялся, взял коробочку и сунул ей в руки.

— Давай. Неизвестность убивает меня. А я возьму Джейсона на урок вождения сегодня днем, когда он придет из школы. Обещаю.

Как это неловко. Как унизительно. Она едва знает этого мужчину. Мари испустила тяжкий вздох. Но если он поучит Джейсона водить…

Люк ждал минут десять. Потом в нетерпении начал барабанить пальцами по креслу, не зная, пойти ли за ней наверх или подождать еще.

Он уже собирался подняться, когда Мари наконец вернулась.

— Ну что? — спросил он.

Та беспомощно посмотрела на него. Ее губы зашевелились, но не издали ни звука.

— Да скажи же что-нибудь!

— Она посинела, — выдавила наконец Мари.

— У тебя будет мальчик? — спросил Люк.

— Нет. Если палочка становится синей, это значит только, что ты беременна. А уж мальчик или девочка, пока неизвестно.

Люк тяжело осел в кресле.

Мари беременна.

Он будет отцом.

Опять.

О черт!..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Есть только один выход, — угрюмо заявил Люк.

Мари протестующе вскинула руки.

— Я не собираюсь избавляться от него. Хотя, правда, пока еще не знаю, как справлюсь со всем этим, но все в конце концов образуется, вот увидишь.

Ей нужно успокоиться. Как и ему.

— Разумеется, все будет хорошо. И я не предлагал делать аборт. Тебе следовало бы лучше меня знать.

— Я тебя вообще почти не знаю.

Узнает, и очень скоро. Он сделал умиротворяющий жест.

— Теперь тебе надо успокоиться. Если будешь так нервничать, навредишь ребенку.

— В первую очередь ты сам успокойся. Разве не видно, что я прекрасно со всем справляюсь сама? Думаю, так будет и впредь.

Хоть Люк пока еще не отошел от тех ударов судьбы, с которыми пришлось иметь дело в последнее время, он не мог допустить, чтобы Мари сражалась с неприятностями одна.

— Чудесно, — подхватил он, — будем играть с тем, что у нас на руках! Мы поженимся. И этот козырь должен побить все карты судьбы. Я постараюсь выяснить, как скоро мы сможем это сделать. — Люк надеялся, что Мари по достоинству оценит его великодушие.

— Надо плыть по течению жизни, — продолжала та, словно не слыша его.

— Я сказал: мы поженимся, — повторил он, а про себя подумал, что будет делать все от него зависящее, чтобы стать ей настоящим мужем.

Мари, кажется впервые в жизни, онемела. Округлив глаза, она уставилась на Люка, разевая рот, как выброшенная из воды рыба.

— Что? — выдохнула она наконец. Она не ослышалась? Он не мог предложить ей пожениться! С таким мрачным лицом!

— Ты слышала, — раздраженно бросил Люк, — я не собираюсь повторять это в третий раз.

— Вообще-то, когда мужчина просит женщину стать его женой…

— Я не прошу, — перебил он, — мы же будто бы играем в карты, помнишь?

Она проигнорировала его слова.

— …когда мужчина просит женщину стать его женой, он по крайней мере пытается сказать это как-то нежно… — Она все равно отказала бы, но хоть попросить-то он мог по-человечески! Каждая женщина мечтает о красивых словах любви, о романтике… Ее жизнь с Уэйдом была ужасна, но, черт возьми, его предложение было таким романтичным! Цветы, шампанское… И он спрятал кольцо в плитке шоколада. Все настолько неожиданно!

Люк же, похоже, не имеет ни малейшего понятия о тайных женских мечтах, решила Мари. Фактически лезет напролом, как дикий зверь.

Когда она поравнялась с креслом, он схватил ее за руку, заставив остановиться.

— Не дури, — процедил он сквозь зубы.

— О, как мило. Почаще называй меня дурой, и я непременно захочу за тебя замуж. — Мари подняла глаза кверху, словно желая посмотреть, видит ли Создатель глупость этого смертного.

Люк слегка встряхнул ее.

— Ты должна посмотреть на мое предложение трезво, Мари. Это единственное приемлемое решение.

— Трезво? Да уж, трезвее не бывает. Слишком мало оснований для этого брака, Люк. Бог мой, да ты мне даже не слишком нравишься.

— Это ничего. Я тоже не влюблен в тебя. Мы же говорим о браке, а не о постельных отношениях. — Черт его дернул за язык говорить такое! Теперь образ обнаженной Мари будет стоять у него перед глазами.

Она точно имеет дело с сумасшедшим!

— Ты, наверное, спятил! — воскликнула Мари. — Мы же только что признали, что не любим друг друга, так о каком браке может идти речь?

— О нашем браке. С учетом всех обстоятельств.

— Нет, вы только посмотрите: он опять за свое! Люк, к твоему сведению, брак требует определенных чувств, хоть какой-то симпатии друг к другу.

— Это старая песня! Страсть и все такое. Со временем огонь гаснет, и от него не остается ничего, кроме кучки пепла. Ну, скажи мне, разве я не прав? Просто ты сейчас сильно возбуждена и не можешь ясно мыслить.

Мари приложила руку к сердцу и сделала вид, что лишается чувств.

— Ах, мое бедное сердце, успокойся! Мне не выдержать всех этих ласковых нежностей, которыми меня осыпают…

Да, это правда: он, Люк, в отличие от Уэйда, никогда не умел с ходу охмурять девушек и заливаться соловьем. И нести романтическую чушь. Но, черт побери, в нем постоянства побольше, нежели было в его брате! От него не будет пахнуть спиртным и духами другой женщины. И его чековая книжка станет гарантией благополучия их семьи.

— Тебе сколько лет, Мари?

— Двадцать три, а что?

— В твоем возрасте ты уже должна быть выше всего этого, — надменно заявил он.

Выше потребности любви?

Кто может быть выше этого?

В любом возрасте.

— Это только последние лет сто стали заключать браки по любви. Если ты знакома с историей, то должна знать, что раньше их заключали исключительно по расчету.

— Ну и на что же рассчитываешь ты?

— Пожалуйста, не надо судить так прямолинейно. То, чего мы достигаем этим браком, носит вполне положительный характер. Посуди сама, — он начал загибать пальцы, — ты можешь сидеть дома, если захочешь, и заботиться о ребенке. А заодно присматривать и за Каролиной. Ты управляешься с ней гораздо лучше, чем я.

Мари не верила своим ушам. Он хочет жениться на ней, чтобы иметь бесплатную няньку? Ну уж нет!

Люк заметил нарождающийся в ней протест.

— Постой, — остановил он, — дай мне закончить. — Он лихорадочно подыскивал самые убедительные слова. Ему казалось, что его предложение продиктовано прежде всего благоразумием. Разве не оно составляет фундамент брака? И неужели Мари этого не понимает? — Как я уже сказал, ты помогала бы мне с Каролиной, пока оставалась бы дома. Но если ты захочешь работать, мы что-нибудь придумаем. Это, во-первых. Во-вторых, у меня в доме на первом этаже есть гостевая комната. Твой дедушка, пока не поправится, может жить там. В таком случае ему вообще не придется подниматься по лестницам, что ему сейчас вредно. И, в-третьих, Джейсон. Не забывай про него. Не в обиду тебе будь сказано, но мне кажется, я справляюсь с ним немного лучше тебя. Зато у тебя лучше получается с Каролиной. Так что тут мы объединим усилия только с большой пользой для всех.

— Люк, все это прекрасно, но…

— Я еще не закончил.

— О, ради бога!..

— Дай мне минуту. Я еще не сказал самого главного.

— Ну и что же это?

— Ребенок, Мари. Младенец. Я ведь в ответе за свою плоть и кровь, так? Кстати, может, тебе лучше присесть? Положить ноги повыше? Насколько я знаю, у беременных отекают ноги. По крайней мере я помню, как Морин на это жаловалась.

— Позволь мне самой беспокоиться о своих ногах, ладно? И поверь мне, за этого ребенка ты не в ответе. Он не твой. Я бы заметила, если бы ты принимал участие в зачатии, можешь не сомневаться.

— Мари…

— Нет! Теперь твоя очередь послушать. Ты ошибаешься, считая меня женщиной, которая оказалась в беде. Для меня не существует такой беды, с которой я бы не справилась! Современные принцессы спасают себя сами, они не сидят и не ждут Прекрасного принца. — Каролина заворочалась под одеялом. Мари улыбнулась и дотронулась до своего живота. Боже, как бы она хотела, чтобы ее малыш хотя бы наполовину был такой же хорошенький! — Не беспокойся обо мне, Люк. У тебя уже есть о ком заботиться. — Она показала на спящего ребенка. — Со своими проблемами я справлюсь сама.

Он бросил расстроенный взгляд в сторону Каролины, потом взял Мари под локоть и повел на кухню.

— Идем, выпьешь хотя бы чашечку молока. По-моему, ты теперь должна пить много молока.

— Ладно, ладно, — примирительно сказала она, — ты победил. Давай мне молоко, я сяду и подниму ноги, но все равно я не выйду за тебя.

Люк наполнил чашку и усадил Мари на стул.

— Это будет не лучшим решением.

Она отхлебнула.

— Возможно, но все равно…

— Не может тут быть никаких «но»! — возразил Люк, наливая молока и себе, просто за компанию. — Особенно когда я тебе кое-что расскажу.

— Ну и что же ты мне расскажешь? — Мари положила ноги на соседний стул, сделала еще глоток.

— Каролина — не моя дочь, — произнес Люк.

— А, ну да.

— Я серьезно.

Она едва не расплескала молоко. Как это? Почему?

— Сейчас, конечно, она во всех смыслах моя, — сказал он, — но если посмотреть глубже… — Люк замолчал. Он открыл верхний шкафчик и изучал его содержимое.

— Ну уж нет, Люк, если начал, договаривай.

Он достал целлофановый пакет с печеньем, положил его на стол, открыл, стал изучать содержимое.

— Люк, — чуть не взвыла Мари, — рассказывай дальше!

— Ну ладно, хорошо. Ты же была у меня в доме. Сразу видно, что я живу там недавно, правда? Ты небось даже не слышала, что я переехал.

— Последнее, что я знала, — это что ты жил в Форт-Уэйне.

— А перед этим — в Каламазу.

Мари выхватила из пакета печенье, сунула себе в рот.

— Догадываюсь, что это к чему-то ведет, — проговорила она с набитым ртом.

— Терпение, — посоветовал Люк. — А ты знаешь, что тебе теперь надо следить за своим питанием? Обязательно съедать в день по яблоку или апельсину. — Он повернулся на стуле и стал оглядывать кухню.

— Я сейчас тебя точно убью.

Люк не смог сдержать улыбку. Понимает ли она, как смешно звучит подобная угроза в устах маленькой, слабой женщины?

— Да, это кое к чему ведет, — продолжил он и взял яблоко из обнаруженной им вазы. — Когда я был в Каламазу, я работал с одной юной леди, по имени Морин. — Он протянул ей яблоко.

Она взяла его.

— Матерью Каролины?

— Да. Она была администратором. Мы просто здоровались, когда я приходил и уходил, не более того.

— Шапочное знакомство.

— Именно. Постепенно мы дошли до той стадии отношений, когда стали, встречаясь, немного болтать о том о сем перед работой. Милая, приятная девочка, она, наверное, только что закончила школу.

— Но ты ни разу не притронулся к ней? — Мари хотелось внести ясность в этот пункт.

— Ни разу.

— Это сделал кто-то другой?

— У нее был приятель, и она была влюблена. Роман длился месяцев шесть, Морин просто вся светилась. Мы и опомниться не успели, как у нее на пальце появилось колечко. Она была помолвлена.

— Ну и что потом?

— Однажды Морин пришла на работу с синяком под глазом, прихрамывая.

Брови Мари поползли вверх.

— Кажется, я догадываюсь…

— Но нам она сказала, что поскользнулась и неудачно упала. Была зима, мы и купились на это. Посоветовали быть поосторожнее. Так Морин похромала неделю, потом вроде все прошло. Мы не сразу обратили внимание, что она уже больше не светилась, а, наоборот, как-то сникла.

— Да?

— Потом ее вообще не было три дня на работе. А когда Морин появилась, у нее под другим глазом был уже такой огромный синяк, что всем стало страшно за девушку. У меня никогда не было сестер, но нетрудно себе представить, чтобы я чувствовал, если б такое случилось с моей сестрой и никто бы не попытался помочь. Так что в один прекрасный день я не выдержал, повел Морин на ланч и серьезно с ней поговорил. Объяснил, что тот, кто бьет женщину, просто негодяй и что она сделает большую ошибку, если выйдет за такого человека замуж. Я же устроил ей встречу с адвокатом компании.

Мари потянулась и взяла его за руку.

— Ты молодец, поступил правильно. Хотя мы знаем, что большинство людей предпочитают не вмешиваться в дела других.

Люк, смущенный ее похвалой, продолжал:

— В общем, Морин вернула ему колечко. Ее кавалер попробовал было снова распустить руки, но полицейской повестки оказалось достаточно, чтобы утихомирить его.

— И она больше никогда с ним не встречалась?

— После первого ареста нет.

— Первого? А что… впрочем, неважно. Не хочу ничего знать. Ты справился, причем хорошо.

— Ну, пока что хорошего мало. Потом она обнаружила, что беременна.

— О господи! Каролиной?

Люк кивнул.

— Морин пришла ко мне вся в истерике. И зачем только женщины это делают?! Они же должны знать, что мужчины не выносят слез.

Мари похлопала его по руке.

— Уж такие мы создания, Люк. Но ты не волнуйся. Обещаю, что никогда не стану при тебе плакать. Продолжай.

— Я снова отвел ее к юристу. Морин призналась — она боится, что ее бывший жених может предъявить права на ребенка, если узнает, что он родился. И вот она опять пришла ко мне и сказала, что не хочет писать его имя в свидетельстве о рождении. Можно она воспользуется моим?

— Ого, — Мари откинулась на спинку стула, — почему бы ей просто не поставить прочерк в графе «отец»?

— Нельзя. Если я буду записан как отец, то предъявлять права на ребенка уже никто не вправе.

Мари была поражена.

— И ты согласился?

Он кивнул.

— Я не видел в том ничего страшного. Морин просто хотела защитить своего ребенка, вот и все. Речь не шла ни о какой материальной поддержке, хотя, если б она попросила, я бы, наверное, помог и в этом. Вскорости меня перевели в Форт-Уэйн. Ребенка я ни разу не видел. Я уехал до того, как Морин пошла в декретный отпуск. Три года от нее ничего не было слышно. Я уже почти забыл про всю эту историю, как — опа! — откуда ни возьмись, приходит извещение из Министерства семьи и ребенка приехать забрать свою дочь. Морин умерла. Очевидно, других родственников у нее не было. Мое имя записано в свидетельстве о рождении, и вот я уже новоиспеченный папаша.

— Вот это да! Но все же так лучше, чем если бы малышка либо досталась грубияну отцу, либо вообще попала в детский приют.

— А я-то как же? Неужели я не нуждаюсь в сочувствии?

Мари поднялась, выбросила огрызок в мусорное ведро, а чашку поставила в раковину.

— Ты большой и сильный. Ты действительно не нуждаешься в сочувствии. Ты можешь все. И вообще, поглядеть на тебя, так можно подумать, что ты ешь на завтрак гвозди. — Мари не шутила: в Люке словно ощущался железный стержень. В нем была физическая сила, повергающая ее тело в трепет, и она начинала угадывать также силу характера, которая не могла не восхищать.

Из гостиной послышался глухой удар. Мари вздрогнула:

— Что это?

Люк уже мчался к двери.

— Каролина! — крикнул он на бегу.

Они оба понеслись по коридору — Люк впереди, Мари за ним. Он ворвался в гостиную. Заспанный, ничего не понимающий ребенок, увидев его, заморгал. Девочка лежала на подушках, которые они положили на пол как раз для такого случая.

Люк резко затормозил. Он не хотел напугать малышку. Тяжело сглотнув, он попытался утихомирить свое колотящееся сердце, которое грозилось вот-вот выскочить из горла. Сделал один глубокий вдох, второй, и в этот момент из-за угла выскочила Мари и врезалась ему в спину.

— Что? Что случилось?

Люк придержал ее, но даже не взглянул в ее сторону. Все его внимание было сосредоточено на ребенке. Слабо улыбнувшись, он подошел к софе.

— Что это ты делаешь, кнопка? Скатываешься с дивана, как с горки? — Он присел на корточки рядом с Каролиной и легонько помассировал ей ножки. Скорее для того, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Пульс медленно возвращался к нормальному ритму. Кажется, малышка чувствовала себя прекрасно. — Если хочешь, можешь еще поспать, — пробормотал Люк и натянул на нее одеяльце.

Но она, похоже, не собиралась спать, пока ее любопытство не будет удовлетворено.

— Папа, а чей это дом?

— Мари, — сообщил он гипнотическим шепотом. — А у тебя уже глазки слипаются. Закрывай их и поспи еще. А когда проснешься, поможешь Мари испечь печенье. — Он усмехнулся, видя, что Каролина уставилась на него сияющими глазенками. — А если она будет сильно занята, мы поедем домой и сами попробуем. Печенье, наверное, получится несъедобным, но это ничего, ведь правда, солнышко? Я читал в одной книжке для родителей, что сам процесс гораздо важнее конечного продукта. Ты с этим согласна?

Каролина моргнула раз-другой, а потом ее реснички сомкнулись. Люк наклонился, чтобы поцеловать ее в щечку, потом передумал, боясь, что поцелуй может разбудить девочку. Он отодвинулся, обернулся и обнаружил улыбающуюся Мари.

— Что?

Мари пожала плечами.

— Ничего. Ты очень мил с ней.

— Не болтай чепухи. «Мил»! — негодующе фыркнул он. — Во мне нет ничего милого.

— Как скажешь, — с готовностью согласилась она. — Однако я бы хотела обратить внимание на предупредительность, которую ты проявляешь, потихоньку выходя из комнаты.

— Это не предупредительность. Это самосохранение. Если она не выспится, то будет капризничать весь день. Я уже узнал это на собственном опыте. Каролина — дама с характером.

— Это точно.

— Было бы неплохо отучить ее добиваться своего криком.

— А ты попробуй. — Всю дорогу до кухни Мари улыбалась у него за спиной. — Хочешь кофе? — спросила она, когда они вновь оказались на кухне.

— Да, пожалуй. — Люк тяжело опустился на стул. — Когда Джейсон придет домой?

— Через полчаса.

— Как придет, я возьму его на вождение, если ты посидишь с Каролиной.

— Без проблем. С удовольствием испеку печенье. Джейсону понравится. — Она полезла в шкафчик и достала две чашки и сахарницу, потом молоко из холодильника.

Запах варящегося кофе стал заполнять кухню. Люк только собрался высказаться по поводу чудесного аромата, как Мари одной рукой схватилась за стойку, а другой зажала себе рот.

Люк поспешно встал.

— Тебе плохо, да? Только не падай в обморок, ладно? Ну скажи, что случилось?

Она убрала руку со рта, только чтобы показать на кофеварку.

— Это было ошибкой.

Люк оглянулся, но не увидел ничего необычного.

— Что? Что было ошибкой?

— Ты что, не чувствуешь запаха? Кофе. С ним что-то не так. Фу, выключи его. Он меня убивает.

Люк потянул носом воздух.

— Кофе как кофе. Обычный.

— Не может быть.

— Может, — сказал он с сожалением. — Изменения в тебе. Теперь, когда ты беременна, он действует на тебя по-другому. Но — будь по-твоему! — Он снял емкость с кофе с плиты и храбро вылил его в раковину. А ему так его хотелось! Вместо этого пришлось тщательно вымыть посуду из-под кофе и открыть окно над раковиной. — Проветривание — самый быстрый способ избавиться от запаха, который тебя беспокоит, — закончил Люк.

Мари стояла, опершись обеими руками о стойку.

Лучше бы он заткнулся! — подумала она, борясь с приступом тошноты. Но вслух сказала:

— О, Люк, ты так прекрасно со всем справляешься, тебе и помощь никакая не нужна.

— Так же, как и тебе, — деликатно заметил он. — Ты великолепно переживешь грядущие события. Однако же — ну что плохого в том, если мы будем рядом и будем опираться друг на друга? Разве не в этом заключается основной рецепт развития общества и цивилизации? — (Как солидно он выразился!) — Человеческая раса в целом давно миновала тот этап, когда индивидуум вынужден был все делать в одиночку. Ты плетешь корзины. Я меняю их на зерно. Кто-то меняет одну из шкур на кувшин для воды… — Люк хлопнул себя по ноге, увлекшись собственной речью. — Подумай об этом, Мари. Зачем двигаться вспять сотням лет эволюции?

Господи помилуй, да он прямо дает ей урок социологии! Мари долго и задумчиво вглядывалась в него. Люк умеет быть настойчивым.

— Ладно, — сказала она наконец.

— Ладно?

Она медленно кивнула.

— Только учти — это не безоговорочно, но да, хорошо.

— Ну вот! — обрадовался он. — Прекрасно! Ты не пожалеешь. — И он тоже.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Не успел выветриться запах кофе, как Мари пожалела о том, что приняла предложение Люка. О чем она только думала? В ее жизни уже есть два трудноуправляемых мужчины, так зачем, скажите на милость, обременять себя еще и третьим? Тем более братом бывшего мужа! Неужели горький опыт с одним Дефорестом ничему ее не научил? Ей снова надо удариться головой о ту же каменную стену? Если так и дальше пойдет, то ее жизнь вполне подойдет для сценария «мыльной оперы». Зрителей не оторвешь от экрана. Но как сказать Люку, что она передумала? Ей казалось: со времени первого замужества она повзрослела и поумнела. Стала сильнее. А выходит, нет. Иначе почему тогда не решается открыть рот и сообщить Люку, что изменила решение?

— Э… Люк…

— Эй, я дома! — послышался голос Джейсона из дверей. — Чья это машина там в… А, Люк, это вы? Как поживаете? — С глухим стуком Джейсон сбросил рюкзак на пол кухни. — Вы не сможете взять меня сейчас на вождение? Разрешение у меня с собой.

— Джейсон, — осуждающе сказала Мари, — подними рюкзак с пола. Учебный год только начался, а ты уже бросаешь вещи прямо в дверях.

— Да, да, как скажешь.

— Каролина спит в гостиной, так что потише, пожалуйста.

— Хорошо. — Перешагнув через рюкзак, Джейсон открыл холодильник и стал знакомиться с его содержимым. Схватив упаковку молока, яблоко, пакет детского пюре и баночку йогурта, он попятился от холодильника и захлопнул дверцу ногой. — Во, блин, опять нет ничего пожрать. Тебе пора закупить продуктов, Мари!

— Ты хоть бы попытался быть повежливее. Не успел переступить через порог, как сразу же налетел на Люка со своим вождением.

— А что такого? — удивился подросток и отхлебнул молока прямо из коробки.

— Джейсон!

— Ну, что еще?

— Возьми чашку. И пометь эту упаковку, чтобы остальные из нее не пили.

— Зачем? Я же не больной какой-нибудь. Дурацкие чашки — только пустая трата времени. Если я буду пить из чашки, ты потом скажешь, чтоб я ее помыл, а если не помою, будешь злиться, — привел свои аргументы Джейсон. — Я просто не хочу лишних споров. Если подумать, ты еще должна сказать мне спасибо за то, что я пью прямо из упаковки, а не наезжать на меня. И я не понимаю, с чего это вдруг невежливо сразу говорить с Люком о вождении без какой-то там дурацкой беседы? Что я должен делать? Говорить о погоде? Он же не идиот какой-нибудь, понимает, что сегодня солнечно и жарко. — Он остановился, чтобы перевести дух, и снова ринулся в атаку: — Сдается мне, ты сама не знаешь, что говоришь, Мари. Ну подумай, с чего бы ему еще здесь быть, если не для того, чтобы учить меня водить? Больше ему тут совершенно не на что положить глаз. — Джейсон взмахнул пакетом с молоком. — Погляди на него. И глянь на себя. Он классный мужик. А ты, не в обиду тебе будь сказано, ты это… ну, в общем… не фонтан. Так чего ради ходить вокруг да около? Чем скорее мы поедем, тем скорей он свинтит отсюда. Мне б на его месте тоже не терпелось сделать ноги.

Люк прочистил горло и произнес:

— Вообще-то у меня здесь имеется парочка интересов помимо тебя, Джейсон. Строго говоря, мы с твоей племянницей… — Как глупо звучит! Он покачал головой и продолжил: — Короче, твоя племянница как раз перед тем, как ты вошел, согласилась стать моей женой.

Рука Джейсона дернулась, и молоко пролилось ему на пальцы.

— Что? — Он переводил ошеломленный взгляд с одного на другого. — Вы шутите, да?

Не так уж часто случается лишить подростка дара речи. Мари, которая до этого была готова дать задний ход, наслаждалась моментом.

— Нет, он не шутит. — Стоит выйти за Люка замуж только для того, чтобы насолить своему дяде.

— Ты и… — Джейсон показал на Люка, — женитесь? — чуть ли не взвизгнул он.

Люк нахмурился.

— Да. Она и я. Женимся. А что такого?

Парень поставил молоко на стойку и повернулся к ним спиной.

— Ничего. Все просто чудесно. Надеюсь, вы будете счастливы вместе. И, разумеется, можете обо мне не беспокоиться. Мы с папой прекрасно обойдемся без вас. Вы нам не нужны. Нам никто не нужен.

— Джейсон…

— Ты хотя бы дождешься, когда он вернется домой, Мари? Мне, конечно, наплевать, но папе, наверное, захочется посмотреть на твою свадьбу.

— Джейсон, я не переезжаю.

Тот резко обернулся.

— Не переезжаешь?

— Нет. — Мари поморщилась. — Ну, вообще-то, да, но вы с дедушкой едете со мной.

— Когда выходят замуж, не тащат за собой всю семью, — пробурчал подросток.

Парню еще многое предстоит узнать, решил Люк.

— Не всегда, — сказал он. — Мы с Мари не собираемся бросать вас с отцом. Мы подумали, что твоему папе лучше пожить пока у меня на первом этаже. Вот почему вы все переедете ко мне. Коридоры у меня шире, ванные побольше. Если ему нужна будет инвалидная коляска, с ней будет легче справляться в моем доме.

— Думаешь, ему придется ездить в коляске?

— Может быть. Недолго.

— Блин, классно же это будет выглядеть перед моими друзьями!

— Мы можем не вывозить его из дома, пока он окончательно не поправится.

Джейсон пожевал губу, словно обдумывая предложение.

— Я пошутил. — Он вздохнул. — Они все равно уже знают, что он намного старше их отцов, так что, думаю, это неважно. Хотя насчет переезда не знаю.

Люк пожал плечами.

— Школа та же самая, так что с этим проблем не будет. — Затем выложил свой главный козырь: — И у меня есть стереосистема. — Люк взял связку ключей со стойки и позвенел ими. — Ну так мы едем или как? — Джейсон загикал от радости, и Мари шикнула на него. Люк заставил его убрать рюкзак с дороги. — Тебе еще надо помочь? — спросил он.

— Нет, идите, — со вздохом сказала Мари. — Только верните машину в целости, хорошо?

— Машина — это всего лишь вещь, — буркнул Джейсон, выхватив ключи из руки Люка. — А ты всегда мне твердишь, что вещи не важны в жизни. Важны только люди.

— Если эта машина не вернется целой и невредимой, — крикнула Мари вслед их удаляющимся спинам, — тебе не поздоровится! Так что подумай об этом.

— Постарайся не волноваться, — попросил Люк. — Он же со мной. Если что, я покажу ему, почем фунт лиха.

Не успела за ними закрыться дверь, как проснулась Каролина. Вялая после сна, она приковыляла в кухню с одеялом на плечах.

— Привет, котенок! — приветствовала ее Мари. — Хорошо поспала?

Девочка заморгала, как сова, и спросила:

— А где папа?

— Они с Джейсоном ненадолго вышли. Скоро вернутся. — И, чтобы малышка не разревелась, поскольку уже была близка к этому, Мари заговорщицки произнесла: — Знаешь, что я думаю?

— Что? — заинтересовалась Каролина, хотя одна крупная слезинка уже дрожала на краешке нижнего века.

— Держу дари, папа с Джейсоном вернутся голодные.

Малышка ткнула себя в грудь.

— Я тоже голодная, — заявила она.

— Ну конечно. Сон — тяжелая работа. А давай испечем печенье!

Каролина энергично кивнула.

— Я помогаю, — твердо заявила она.

Мари присела на корточки, обняла девочку и чмокнула ее в макушку.

— Спасибо. Что бы я без тебя делала? Пришлось бы печь печенье самой.

Малышка обхватила и сжала своими пухлыми ручками шею Мари.

— Полегче, кнопка, — попросила та, — мне же надо чем-то дышать.

Каролина заулыбалась.

— Ты смесная.

— Бываю иногда, — согласилась Мари. — Как ты думаешь, папа любит печенье с ореховым маслом? Орехи полезны для тебя. В них много протеина. Еще можно приготовить фруктовое желе, чтобы сделать двойное печенье.

Каролина опять энергично кивнула.

— Я хочу ореховое масло с печеньем.

Мари не удержалась от улыбки.

— Ореховое так ореховое.

Не успели они взбить масло с сахаром, как распахнулась задняя дверь, и вошел насупленный Джейсон.

— Что случилось? — удивленно воскликнула Мари.

— Это просто ни в какие ворота! А я-то думал, что хуже тебя уже никого не может быть…

— Что ты сделал?

— Да ничего. Я всего-навсего…

— Так что же все-таки: ничего или всего-навсего?

— Мари, я честно не понимаю, чего он погнал пургу. Ну, пропустил я знак «стоп», так никто же не ехал и не шел. Подумаешь! И что же, из-за какого-то вонючего знака сразу катить на меня баллоны? У него точно не все дома.

— Ага. Ты пролетел мимо знака «стоп», а у него не все дома?

— Я знал, что ты станешь на его сторону. Взрослые всегда держатся вместе. — Джейсон негодующе вскинул руки, признавая несправедливость жизни. Он ткнул указательным пальцем в Мари: — Так вот что я тебе скажу. Нечего пудрить мне мозги, будто я должен заслужить привилегию водить. Вождение не привилегия, это право, и плевать мне, что ты, Люк, отец и весь штат Индиана об этом думают. Мне пятнадцать. Я уже взрослый, и если захочу, то сяду за руль и поеду, и ничего вы мне не сделаете.

— Только через мой труп, — парировала Мари, но Джейсона уже и след простыл. Он умчался на второй этаж.

Задняя дверь снова открылась в тот момент, когда наверху загремела музыка.

— Наконец-то. А я уж забеспокоилась, что он переехал тебя и оставил лежать где-нибудь на улице.

Люк выглядел раздраженно.

— Мальчишка — угроза на дороге.

— Настолько все было плохо? — поинтересовалась Мари и едва не рассмеялась. Она же ездила с Джейсоном и знает, что это такое. — Вернулись вы скоро.

— А показалось — целая вечность. — Люк взъерошил волосы рукой. — Думаю, у нас с ним вышло что-то вроде борьбы за господство. Джейсон пытался утвердиться в качестве главного волка, а не вышло.

— Полагаю, я сейчас разговариваю с вожаком стаи?

— И ты еще шутишь? — буркнул Люк и провел двумя пальцами по ее щеке жестом, о котором мечтал с тех пор, как впервые увидел ее. Он больше не чувствовал потребности сдерживаться. В конце концов, они помолвлены. Если обучение Джейсона вождению — часть издержек, то возможность прикоснуться к кремовой коже Мари, когда ему захочется, — компенсация за них.

Мари собиралась продолжать легкое подтрунивание. Это был единственный способ не свихнуться, воспитывая Джейсона, но прикосновение Люка мгновенно стерло улыбку с ее лица. Она заглянула в его глаза. Они были серьезны. Неосознанным жестом она положила руку поверх его ладони.

— Что он наделал? — спросила Мари прерывистым шепотом, глядя в его глаза. Глаза Уэйда и в то же время не Уэйда. Она изучала их. Они того же цвета, но на этом сходство заканчивается. Считается, что глаза — зеркало души, но ей никогда не составляло труда оторваться от глаз Уэйда. Глаза же Люка — бездонный колодец, в который она может смотреть вечно. — Так что наделал Джейсон?

Люк поддался соблазну. Он поцеловал ее в лоб. Сердце учащенно забилось.

— Лучше спроси, чего твой Джейсон не наделал, — проворчал он, нарушая чары между ними. — Не успели мы отъехать на пару кварталов, как он чуть не сбил велосипедиста. Если на поворотах он не вставал на два колеса, то не потому, что не старался. И знак «стоп» он бы не прозевал, если бы не разинул рот на какую-то Мэри Бет, загорающую в купальнике на крыше своего крыльца.

Мари вздохнула.

— Я неоднократно говорила ему о том, что надо следить за дорогой.

— Еще пара-тройка наших с ним поездок, и он это усвоит.

Мари вскинула голову.

— Ты собираешься ездить с ним еще?

Не то чтобы он горит желанием. Хотелось бы еще пожить, по крайней мере до того, как Каролина пойдет в школу, но он человек слова, черт бы все побрал! Временами, вот как сейчас, Люк жалеет, что он не такой, как Уэйд. В конце концов, они же были братьями.

— А ты думала, что при первом же затруднении я сбегу?

Да, думала. И, выходит, ошибалась. Мари покраснела, чувствуя себя виноватой.

— Это не твоя проблема, Люк.

— Ты не должна биться над этим в одиночку. Постарайся не забывать, что ты теперь не одна, Мари. Обопрись на меня. Я тебя не подведу. Я сильный. Вместе, единым фронтом, мы будем непобедимы.

— Джейсон так просто не сдастся. Только что он грозился ездить один.

— Заливает, — заверил ее Люк.

Мари засомневалась.

— Не знаю. Он был страшно зол, когда вернулся.

— Никуда он не поедет, обещаю.

Музыка наверху прекратилась, и они услышали стук шагов Джейсона по ступенькам. Он вошел и схватил ключи со стойки, куда Люк их положил. Бросив на них вызывающий взгляд, выскочил в заднюю дверь прежде, чем Мари успела сказать хоть слово.

Она хотела было пойти за ним, но Люк остановил ее, взяв за руку.

— Подожди, он сейчас вернется.

И действительно, звука заводимого двигателя не было слышно.

— Он передумал? — удивилась Мари.

Люк отрицательно покачал головой.

— Он не передумал.

— Тогда почему…

Задняя дверь распахнулась с таким треском, что казалось, она слетит с петель. Джейсон ворвался в кухню, багровый от бессильной ярости. Он с силой швырнул ключи, и Каролина уставилась на него широко открытыми глазенками.

— Что такое? — спросила Мари.

— Заставь его починить ее!

— Заставить кого починить что? — не поняла Мари.

Джейсон ткнул в нее пальцем.

— Не придуривайся! Я серьезно. Он что-то сделал с машиной, она не заводится. Заставь его починить ее!

Люк как ни в чем не бывало раскачивался на каблуках, вкрадчиво улыбаясь.

Мари перевела недоуменный взгляд с Джейсона на Люка и обратно. Она улыбнулась.

Этот мужчина просто гений!

— Джейсон, в случае, если ты не заметил, Люк в два раза крупнее меня. Как, по-твоему, я могу заставить его что-то сделать?

Лицо подростка приобрело свекольный оттенок.

— Я не шучу, Мари. Я сам расскажу папе, если ты не расскажешь. Ты же знаешь, ему вредно нервничать…

Это стало последней каплей для Люка. Явные манипуляции Джейсона слишком напоминали его брата.

— Ах ты, маленький паршивец! — прорычал он. — Ты знаешь, на какие кнопки нажать, да? Ну так имей в виду, я не позволю тебе срывать свое раздражение на Мари.

— Э… Люк…

— Нет. Пусть звонит! Даже такой пятнадцатилетний эгоист должен отвечать за свои слова. — Люк встал в полный рост и придвинулся ближе, угрожающе нависая над Джейсоном.

Мари попробовала вмешаться еще раз:

— Может, мне лучше…

— Ты давай, звони-звони. — Люк махнул в сторону кухонной стены. — Вон телефон. Подумаешь, отец расстроится. Большое дело. Ну, дольше пролежит в больнице — плевать. Главное, чтобы было так, как ты хочешь, правда? — Он подтолкнул Джейсона к телефону.

— Сейчас полпятого, — попытался выкрутиться тот. — Его сейчас, скорее всего, нет в палате. Он, наверное, на процедурах или еще где. Я позвоню ему попозже, не сомневайся.

Джейсон и Люк сверлили друг друга взглядами. Мари лихорадочно гадала, действует ли здесь то же правило, что и у собак: кто первый отведет взгляд, тот принимает господство другого. Судя по виду, Джейсон готов был наброситься на Люка с кулаками. Напряжение на кухне достигло предела.

— Каролина, пожалуй, нам лучше вернуться к нашему печенью, — произнесла Мари.

— Нет, ты останешься на месте! — приказал Джейсон, не отводя глаз. — И убери от меня этого бугая. Он хочет жениться на тебе только для того, чтоб можно было меня шпынять, теперь мне это ясно. Я меньше его, а ему надо кем-то верховодить. Я так и знал, что он не мог всерьез заинтересоваться тобой.

Мари возвела глаза к небу.

— Джейсон, перестань меня смешить! Ты считаешь, что мужчина может сделать предложение женщине только потому, что хочет добиться власти над невоспитанным подростком?

— А что же…

— Нет, хватит! — оборвал все разговоры Люк. — Мари, вы с Каролиной заканчивайте делать печенье. Джейсон не будет отвлекать тебя.

— Не указывай мне! — буркнул тот.

— Ты же сказал, что ты мужчина, — обратился к нему Люк. — Вот и докажи это. Настоящий мужчина учится управлять своим гневом. Он не срывает зло на невинной женщине. Не травмирует маленьких детей и не вываливает неприятности на своего пожилого отца. Он не пинает щенков и не мучает котят. Для этой цели он находит мешок с песком, который можно побоксировать, ямки для столбов, которые нужно вырыть, гвозди, которые нужно забить, тяжести, которые надо поднять, или на худой конец мячик, который можно покидать ракеткой.

— Что, черт побери, он несет? — воскликнул Джейсон. — Мари, ты не знаешь?

— Не ругайся перед ребенком, — парировала та.

— Ну, давай, парень, — подначивал Люк. — Есть у тебя снаряд для качания пресса?

— Нет, я хожу к другу, — ответил Джейсон и победно ухмыльнулся, довольный тем, что разрушил план Люка, каким бы он ни был.

— Отлично. У меня есть. И хороший набор штанг. Поедем ко мне. Сомневаюсь, что ты осилишь больше двух колец. Какой вес ты обычно поднимаешь?

Джейсон прищурился, делая подсчет в уме. Его мальчишеская гордость явно была задета.

— Какой вес? Семьдесят пять фунтов, включая штангу. Думаешь, можешь осилить больше, здоровый дядя?

Люк вынул из кармана ключи.

— Поехали. Я даже дам тебе фору десять фунтов.

— Никакой форы ты мне не дашь, мачо! Я не нуждаюсь в твоих одолжениях. Постой. Мне надо сбегать наверх, взять спортивные трусы.

— Люк, я не хочу, чтобы вы…

— Ничего с нами не случится. Я, во всяком случае, тренированный. Начал заниматься с такого приблизительно возраста, как Джейсон. Я просто хотел быть в хорошей физической форме, никогда не увлекался стероидами, как Уэйд. Тот был накачанный, и он тебе нравился. Ты вышла за него.

Мари отмахнулась.

— Сколько мне было лет! Что я понимала? Он был моим первым парнем. Хочется верить, что с тех пор я поумнела.

Некоторое время Люк задумчиво рассматривал ее.

— Я оставлю тебе сиденье Каролины. Когда закончишь, привози ее домой. Я позвоню в китайский ресторанчик и что-нибудь закажу.

— Как хочешь, — согласилась она.

Джейсон сбежал вниз, и они с Люком уехали.

Оставшись с Каролиной, Мари начала месить тесто, раскатывать его и раскладывать на противне. Девочка охотно ей помогала.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джейсон и Люк тренировались вместе, и каждый произвел впечатление на другого. За время тренировки между ними установилось что-то вроде уважения и взаимопонимания.

— Ты состоишь в какой-нибудь школьной команде? — поинтересовался Люк.

— Не-а, — ответил Джейсон. — Я был последним, кого вышибли из команды новичков по баскетболу в прошлом году. Борьба — не моя стихия. А ты, наверное, был футболистом, как и твой брат?

— Я занимался всем понемногу. Знал, что мне это пригодится, когда я займусь бизнесом. Здоровье, знаешь ли, немаловажный фактор. Я, например, плавал — баттерфляем, участвовал в эстафетах. У меня где-то даже была пленка с записью наших школьных соревнований.

— Кроме шуток? Представляю, как ты рассекаешь там в узких плавках.

— Девчонки из команды вроде были довольны.

Джейсон фыркнул.

— Я тоже занимался плаванием в средних классах. Точнее, до седьмого.

— И как, хорошо получалось?

— Да так, вроде ничего. Правда, волосы от хлорки все время были зеленые.

— Это ерунда, надо просто надевать резиновую шапочку. Может, тебе снова заняться плаванием? — небрежно предложил Люк. Блестящая идея! — мелькнуло у него в голове. Он позаботится, чтобы Джейсон опять начал плавать. У пловцов на тренировки уходит уйма времени. Это поможет легко решить одну из проблем Мари: ее дядя будет так уставать, что уже на вредничанье времени не останется. Хорошо, если сам доползет до кровати.

— Уф, я сдаюсь, — застонал Джейсон и рухнул на мат. — Ты выиграл! Я труп. Можешь поставить на место то, что ты там вынул из машины. Я теперь с месяц никуда не поеду.

Люк ободряюще похлопал парня по плечу. Он не испытывал радости победителя. Может, в глазах Джейсона он и стал теперь признанным вожаком стаи, но, по большому счету, не это было его главной целью.

Люк медленно поднялся и протянул руку Джейсону. Когда тот тоже встал, он хлопнул его по спине дружеским жестом, понятным только мужчинам. Мир между ними, кажется, был установлен.

Вскоре приехала Мари с алюминиевой тортовницей, полной орехового печенья. Она обнаружила Джейсона и Люка непринужденно болтающими друг с другом. Шло обсуждение стереосистемы Люка.

— Мы с тобой здесь, похоже, лишние, — сказала она Каролине, пока они выкладывали печенье на тарелку.

Девочка лишь хихикнула и сунула в рот очередное печенье.

— Ховосо, — пробормотала она с набитым ртом.

Мари улыбнулась и взъерошила ее волосы.

— Это последнее, — предупредила она малышку. — И на этот раз я не шучу.

Каролина очаровательно улыбнулась, показав крошечные зубки.

— Мовоко, позалста.

— А вот это правильно, — согласилась Мари. — По крайней мере, оно тебе полезно.

Она налила девочке полчашки и снова посмотрела на Люка и Джейсона.

— Низкочастотный усилитель… — доносилось оттуда.

Мари покачала головой. Все эти усилители со всякими там прибамбасами и футбольные матчи вечерами по понедельникам были, как ей начинало казаться, причиной возрастающего количества разводов по стране и вообще падения института брака. Она вздохнула и подошла к холодильнику в поисках чего-нибудь съестного. Люк собирался сделать заказ, но, похоже, слишком занят, чтобы побеспокоиться о еде.

Она нашла пакет с курицей, несколько луковиц. Еще нужны специи. Но где они? Может, все-таки спросить у Люка? Он ведь собирался заказать еду в китайском ресторане. Но, с другой стороны, уже полшестого. Каролину надо покормить.

— А, просто пожарю кусочками, и дело с концом, — сказала она вслух. Каролина поддержала ее радостным похлопыванием в ладоши. И Мари, разделав курицу, начала обваливать ее в муке и обжаривать.

Вскоре аппетитный запах жареного лука и птицы достиг комнаты. Люк с Джейсоном вошли в кухню.

— Как у вас тут вкусно пахнет! — улыбнулся Люк. — Что это такое восхитительное ты готовишь?

— Да ничего особенного. Обваляла кусочки курицы в смеси муки, соли, перца и паприки. Теперь тушу их с луком.

— Джейсон, накрой на стол! — распорядился Люк. — Тарелки в верхнем шкафу — там, где ты стоишь. Пусть Каролина поможет тебе посчитать, ладно? — Он неотрывно смотрел на Мари.

— Что-то не так? — Она поежилась. — Со мной или моей стряпней? Ты не волнуйся: я пока еще никого не отравила.

— О нет, я просто запоминаю, что ты делаешь и сколько чего берешь.

— Да я все делаю на глазок. Меня учила готовить мама Джейсона. Она никогда ничего не мерила. Могла несколько раз попробовать блюдо в процессе готовки и что-либо добавить, вот и все. Я это и усвоила. — Мари взглянула на Люка и рассмеялась: — От твоего угрюмо-сосредоточенного вида мясо сгорит, иди лучше помоги Джейсону и Каролине.

— Это моя кухня, — напомнил он, — тут я распоряжаюсь.

— Ах, так! — Она протянула ему кастрюлю. — Ну, тогда налей сюда воды, чтобы сварить овощи.

— Сколько? — спросил Люк.

— Столько, чтобы закрылось дно, и чуть-чуть еще.

— О-о! — простонал он. — Сколько это «чуть-чуть еще»?

— А вы, двое, совсем не похожи на тили-тили-тесто, знаете? Кончайте пререкаться, а то расстроите маленькую принцессу. Должен сказать, что в математике она пока не сильна. Мы даже не усвоили счет до пяти…

— Следил бы ты лучше за собой! — огрызнулась Мари. — Просто с ней надо позаниматься. Салфетки разложил?

Джейсон непонимающе уставился на нее.

— Зачем?

— А затем, что так надо. И марш мыть руки!

— Чего ради? Мы же едим вилками. Я же не собираюсь есть руками.

— Джейсон, — произнесла Мари с многострадальным вздохом, — просто пойди и вымой руки. — Когда он ушел, она виновато улыбнулась Люку: — Это он перед тобой выламывается. Мальчик принимает душ по три раза на дню. Обычно он чистоплотен до крайности.

— Ты тоже иди приводи себя в порядок, — засуетился Люк. — Ты сделала самую трудную работу, а уж накрыть на стол я и сам могу.

Она умылась, причесалась. Люк за это время разложил мясо по тарелкам и пригласил всех к столу.

Джейсон уселся первым, взял нож в правую руку, вилку в левую. Он резал курицу и на ноже засовывал ее в рот.

— Джейсон, разрезаешь, потом берешь вилкой и ешь.

— Это глупо.

— Это хорошие манеры. Продолжай в том же духе, и ни одна девушка даже не посмотрит в твою сторону, не говоря уже о том, чтоб выйти за тебя замуж.

Он пожал плечами.

— Ну и что? Я подожду, пока мисс Хрю-Хрю подрастет, — сказал он, показав на Каролину вилкой с наколотым на нее куском. — Посмотри на нее. Она ест пальцами. Да я просто утонченный аристократ с ней рядом.

Мари пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться, когда она представила Каролину, семенящую по проходу в свадебном наряде навстречу разряженному в пух и прах Джейсону, стоящему у алтаря. Потом воображение стало шутить с ней шутки, и вот уже сама Мари идет навстречу Люку. Это было уже не смешно. Люк был бы неотразим в смокинге, а Мари хотела бы быть стыдливой непорочной невестой, одетой во все белое с длинным шлейфом и фатой. Ей хотелось бы пышной свадьбы с Люком, но им предстоит скромная церемония.

Образ рассыпался, когда Люк склонился над столом с поучительной лекцией:

— Возможно, это и кажется пустой тратой сил и времени и Каролина, может, ест руками, но, когда наблюдает мир вокруг себя, она все запоминает, то есть усваивает стереотипы поведения. Для нас сейчас важно показывать хороший пример, чтобы у нее выработались правильные манеры, которые помогут ей стать полноценным членом человеческого сообщества.

Джейсон тупо поглазел на него, потом повернулся к Мари.

— Чего это он сказал?

— Правильно пользуйся ножом и вилкой.

— Понял.

— И положи салфетку на колени, если не хочешь выслушать это еще раз.

— Ага.

И он послушался. Поразительно! Мари несказанно этому удивилась.

Когда все насытились, Люк начал убирать со стола.

— Джейсон, помоги мне, — сказал он.

Тот хотел было заспорить:

— И после того, как я пообещал жениться на Каролине, ты еще хочешь, чтоб я убирал со стола посуду?

— Каролина не будет ждать никакого мужчину! Она пойдет в медицинскую или юридическую школу, и ее время будет слишком дорого. Ты знаешь, что каждый раз, когда Билл Гейтс останавливается, чтобы завязать шнурки, это стоит ему пару миллионов.

Джейсон вскинул руки, признавая поражение.

— Все-все, сдаюсь. — Он поднялся и начал убирать. — Но я вот что скажу тебе. Когда она будет врачом, я не пойду к ней лечиться. Девчонка не может сосчитать даже до пяти, не перепутав цифры, так что я не доверю ей свое тело ни за какие коврижки.

Люк пожал плечами.

— Тем хуже для тебя. Мы с Мари купили ей вчера карточки для счета, и у нее уже неплохо получается их складывать. Думаю, она будет хирургом.

Мари не сдержала улыбки. Люк рассуждает как настоящий отец. Она дотронулась до живота, и на ее лице появилось мечтательное выражение. А как ее ребенок? Если у нее будет сын, лучшего примера для него, чем Люк, и быть не может. В нем есть все, что должно быть в мужчине.

Когда все было убрано, Джейсон и Каролина переместились в гостиную. Люк поставил им диснеевский мультик. Джейсон поначалу пребывал в состоянии крайнего пренебрежения, но потом увлекся сюжетом. Было слышно даже, как он успокаивал малышку, когда той становилось страшно.

— Эй, кнопка, не дрейфь, — слышалось из гостиной, — я же с тобой.

— А он не совсем безнадежен, — заметила Мари Люку. — Порой может быть очень хорошим.

Он поставил перед ней чашку травяного чая.

— Да, если мы переживем этот период, думаю, Джейсон станет отличным парнем. — Он сел напротив с дымящейся кружкой кофе. — Я сделал растворимый, — сказал он. — Но если запах тебя беспокоит, я вылью.

Мари, собиравшаяся сделать глоток, замерла. Может, это глупо, но она была тронута. За последние несколько лет никто не проявлял о ней заботу. Да, Люк Дефорест просто идеальный мужчина!

Она хлебнула чаю, откусила кусочек крекера; в кухне установилась тишина. Они молчали, но в молчании не чувствовалось неловкости. Люк и Мари словно бы оказались в собственном оазисе. Их окутало чувство покоя.

— Как было бы здорово время от времени уединяться на необитаемом острове, — произнесла она чуть погодя. — Представляешь, твое собственное укромное место, где ты можешь от всех спрятаться, пожить растительной жизнью, пока перезарядятся батарейки.

Люк задумчиво разглядывал её.

— Ты так много работаешь, всегда всем помогаешь, так что неудивительно, что тебе хочется отключиться от всего. Особенно теперь, когда беременность дает о себе знать. Ты, наверное, совсем выдохлась.

Мари поднялась и понесла свою чашку в раковину.

— Надо признаться, сейчас я здорово устала, хотя не думаю, что моя жизнь такая уж напряженная. Я же бросила работу, когда вернулась домой, и мне не приходится разрываться между работой и домом, как многим женщинам.

Люк подошел сзади и тоже поставил чашку в раковину, затем положил руки ей на плечи и слегка помассировал.

— О-о, — простонала она, — как приятно…

Он усилил нажатие пальцев.

— Знаешь, я тут кое-что прочитал.

— Ну, и что же?

— О беременности. Нашел статью в одном из журналов по уходу за детьми. Читал вчера поздно вечером.

— Да? И что там говорится? У меня еще не было времени вплотную заняться этим вопросом.

— Во-первых, усталость — это вполне нормально. — Он продолжал массаж, который стал больше походить на ласку. У Мари тут же по телу побежали мурашки. — Так же, как и тошнота. Со временем она пройдет.

— Рада это слышать, — пробормотала она, больше уже не чувствуя расслабленности. Тепло Люка проникало ей в спину, и она внезапно осознала, как он близко. Она оказалась зажатой между раковиной и большим и сильным телом Люка. — А о чем еще там говорится? — спросила она прерывистым шепотом.

Его большие ладони замерли, потом медленно скользнули по плечам к груди.

— Там говорится, что грудь становится особенно чувствительной. — Он нежно помассировал оба полушария. — Это так?

— Да, — снова прошептала Мари. Дышать становилось все труднее. Теперь она была вся в его власти.

Люк поцеловал ее в шею.

— Я не делаю тебе больно?

— Ах, нет. Честно говоря, это… мм… очень приятно.

— Да? — тоже шепотом спросил он и соблазнительно обвел пальцами ее соски. — А так?

— О боже! — Широко раскрытыми, изумленными глазами она смотрела, как его руки застыли на ее груди.

— Хорошо или чересчур?

— Сделай это снова, — попросила Мари, и он сделал. Она обхватила его руки и слегка прижала к себе. — Еще.

Люк хрипловато рассмеялся, но подчинился. Он мягко потирал и массировал нежные соски.

Мари прислонилась к нему спиной и закрыла глаза. Наслаждение охватило ее. Она сосредоточилась на ощущениях, которые он пробуждал, смакуя каждое мгновение удовольствия.

— Они так ныли, Люк, — призналась она. — Я даже не могу описать, как приятно… О! Что ты со мной делаешь? — Мари начала извиваться. — Не могу поверить. Мне кажется, я сейчас… О-о! Перестань, Люк, ты должен остановиться!

Но он был слишком заворожен ее бурным откликом на его нежные прикосновения и продолжал гладить ее соски, потом легонько потянул их.

Мари просто обмякла. Тогда он осторожно поддержал ее. Она обессиленно привалилась к нему, закрыла глаза. Теперь Люк, наверное, подумает, что она какая-нибудь сексуально-озабоченная.

— Ну, как ты? — заботливо проговорил тот. Ему было приятно осознавать, что она — будто воск в его руках.

— Намного лучше.

— Хочешь еще?

— Нет-нет, не надо! Мне давно пора забирать Джейсона и ехать. Ему завтра в школу.

— А, да, конечно. — Люк неохотно отступил назад и сунул руки в карманы джинсов. — Завтра я позвоню в школу и узнаю насчет команды по плаванию.

— Я могу сама это сделать.

Он насупился.

— И все же позволь мне.

— Ну, хорошо. Ладно. Тогда я… поеду. Спасибо за все.

Люк пожал плечами, не принимая ее благодарность.

— Нет проблем. Я тебе завтра позвоню.

— Тогда… до встречи, наверное. — И она поспешно ретировалась.

Каролина уснула, а Люк лежал на своей кровати и размышлял.

Он привык, что он человек сдержанный, владеющий собой, капитан своего корабля, так сказать. Но в последнее время его жизненный корабль вышел у него из-под контроля, и от этого он нервничал и злился.

А чего ради? Судьба может быть щедра. Стоит только посмотреть, что она ему послала Каролину, к которой он уже начинает привязываться. Малышка заполнила в его душе пустоту, о существовании которой он даже не догадывался.

И Мари. Правда, она прибыла с багажом, но это тот взнос, который он готов оплатить. Он никогда еще не встречал женщины настолько теплой, настолько отзывчивой.

С душой ангела.

И телом соблазнительницы.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В тот вечер Мари легла спать, чувствуя себя незнакомкой в собственном теле. И проснулась, испытывая почти такие же ощущения. Более, чем когда-либо в своей жизни, она сожалела, что у нее нет близкой подруги. Как хорошо было бы поверить кому-нибудь свои тайны!

Она некоторое время беспокойно побродила по дому, то берясь за книжку, то откладывая ее. Все валилось у нее из рук. В конце концов, отчитав себя, она решила проветриться. Села в машину и направилась в клинику.

Все еще погруженная в свои сумбурные мысли, Мари влетела в палату к дедушке прежде, чем заметила, что он не один.

— Бетти! — удивленно воскликнула она, резко остановившись.

— Мари! — одновременно приветствовали ее тетя Люка и дедушка.

Мари заметила, как Бетти поспешно убрала свою руку от дедушкиной и покраснела. А она даже не подозревала, что люди в таком возрасте могут краснеть.

— Извините. Я не хотела мешать.

— Не ерунди…

— Ой, нет, я приду попозже. Когда будет удобнее, то есть…

Рей наконец взял себя в руки.

— Подойди сюда, девочка. Тут стесняться нечего. Как видишь, твой дедушка не совсем плох и не совсем потерян для противоположного пола.

— Да я и не думала…

— Думала-думала. Все думают, что их папы, мамы, дедушки и бабушки безгрешны. И не знают, что такое секс.

Мари рассмеялась. В этом весь дедушка. Прямолинейный и непочтительный.

— Дедушка, тебе не следует так говорить в моем присутствии!

— Брось, ты же замужняя дама и наверняка знаешь побольше моего.

В юности Мари твердо в это верила. Теперь у нее появились сомнения.

— Мне надо возвращаться в процедурную, — напомнила о себе Бетти.

Мари увидела, как она сжала руку дедушки перед тем, как выскочить в дверь. Она посторонилась, пропуская ее. Потом подошла и села рядом с дедушкой.

— Что между вами происходит? — поинтересовалась она.

— Ничего, — невинно отозвался тот. — Пока.

Мари покачала головой.

— Ну и дела.

Рей вскинул брови.

— Но не бывает дыма без огня, я надеюсь.

— Дедушка, ты неисправим.

Он покорно вздохнул.

— Да, я такой.

Мари удивленно воззрилась на него.

— Что я слышу? Ты опять стал самим собой. Что произошло со вчерашнего дня?

— Я понял, что моя жизнь еще не закончилась, вот что. Я упивался жалостью к себе, хоть и неприятно в этом признаваться, но это так. Конечно, таким, каким я был пятнадцать, двадцать лет назад, мне уже не быть никогда. Да даже пять лет назад. Я чувствовал себя полной развалиной. Бетти все время подначивала меня, и я злился как черт. Но она не сдавалась, и это мне понравилось. Да еще ты со своим молодым человеком внесли вчера свою лепту, чтобы помочь мне открыть глаза, а потом еще и Джейсон… Он позвонил мне вчера вечером.

— Правда? — удивилась Мари.

— Ага, почти ночью. Думаю, не хотел, чтобы кто-нибудь знал.

— Почему?

— Да потому, что у нас был долгий разговор. У парня возрастной кризис. Мается, чем себя занять, не знает. Вот решил вступить в команду по плаванию. Твой молодой человек предложил это.

— Да?

— Ага. Думаю, ему пойдет на пользу. Времени на глупости не останется. А знаешь что?

— Что?

— До меня дошло, что если я хочу ходить к нему на соревнования, то должен снова встать на ноги. Как ни глупо это звучит, я внезапно понял, что у меня впереди есть еще несколько хороших лет.

— Разумеется, есть, и не несколько, а гораздо больше.

— Может, да, а может, и нет. Но в нескольких я уверен. Я возвращаюсь домой, чтобы опять надоедать тебе, Мари.

Она негодующе фыркнула.

— Как будто ты можешь мне надоесть.

— Я серьезно. И я собираюсь жить эти годы, а не просто существовать.

— Прекрасно. Я очень рада.

— Не знаю, будешь ли ты думать так же после того, как услышишь, чего я от тебя хочу. Вот список вещей, которые мне понадобятся…

Немного погодя Мари покидала клинику, крайне изумленная. Ее дедушка собирается ухаживать!

Ему нужны цветы, конфеты, шоколад и, поскольку рестораны пока исключены, корзинка для пикника со всякими вкусностями. Пикник он решил устроить у себя в палате.

Ну, надо же, ее дедушка, оказывается, романтик!..

Следующие несколько недель пролетели незаметно. Люк подарил Мари кольцо с бриллиантом. Она чуть не расплакалась — так была тронута его вниманием и заботой.

Рей приехал домой, но не к себе, а в гостевую комнату Люка на первом этаже. Мари и Джейсон жили уже там. Старик восстанавливался на глазах. Бетти очень, часто навещала его. И Мари видела, как они целуются украдкой.

Джейсон был зачислен в команду по плаванию. Ангелом, конечно, он не сделался, но по мере того, как парень вырабатывал в себе выносливость, он становился на удивление покладистым. Телефонные звонки от мальчиков и девочек по команде свидетельствовали, что он принят в коллективе.

Люк вернулся на работу, и днем Мари много времени проводила с Каролиной. Зато по выходным Люк и малышка суетились на кухне, готовя на всех еду.

Мари по-прежнему сильно уставала и ложилась отдохнуть днем вместе с Каролиной. Она потеряла талию и стала чувствовать себя крайне непривлекательной. Люк часто брал ее и дочь по вечерам на прогулку. Он был очень нежен с ней, но в постели она спала одна. И часто спрашивала себя: «Так хочет меня этот мужчина или нет?»

Вопрос пока оставался без ответа.

— Что ж, прекрасно, — бормотала она иногда вслух. — Я не нужна ему? Ну, так и он мне не нужен. Он меня не хочет? Ну, так и я не… ну, неважно. — Себе лгать она не могла. — Обойдусь без него. Никто мне не нужен. Дедушка с Джейсоном переедут домой. К ним, я думаю, присоединится Бетти. Каролина пойдет в дневной детский садик, а я со своим малышом поселюсь отдельно. Сниму квартиру. Пора устраивать свою жизнь.

В этот день Люк работал дома. У него не было встреч с клиентами, и он держал связь со своим офисом через компьютер. Учуяв запах выпечки, он пришел на кухню. Схватив горсть еще горячего печенья, он перебросил их с руки на руку, остужая.

— Так, — весело сказал он, — что стряпаем, красавица?

— Да все то же, — проворчала Мари и, открыв холодильник, вытащила молоко и налила Люку стакан прежде, чем он сообразил, что хочет его.

— Спасибо.

— На здоровье.

Люк съел печенье, выпил молоко.

— Вкусно, — похвалил он. Она кивнула, принимая комплимент. — А что с тобой, что-то случилось?

— Ничего.

Люк схватил еще горсть печенья.

— Точно, и я вижу: ничего. Что-нибудь Джейсон выкинул? Последние несколько раз он ездил довольно сносно. Правда, однажды мы едва не поцеловались с почтовым ящиком, но он, по крайней мере, неодушевленный. Его тренер на последней тренировке объявил, что он будет участвовать в ближайших соревнованиях. Я думал, с ним теперь все в порядке.

— Да, да, конечно.

— Угу. Значит, дело в Рее?

— О, у дедушки тоже все хорошо, правда.

Однако Люка трудно было провести: он уже неплохо изучил Мари. Ее явно что-то тревожит.

— Но?.. — подтолкнул он.

— Просто он уже подумывает о возвращении домой. Может, на следующей неделе.

— Что ж, мы знали, что он не останется тут навсегда. У него есть свой дом, Мари. Ты ведь больше не беспокоишься по поводу него и Бетти, нет?

— Думаешь, я ревную, да? Вовсе нет. Наоборот, я очень рада за них. У каждого человека должен кто-то быть.

— Да, ты права, — согласился Люк, замечая, как она все больше и больше нервничает. — Тогда в чем же дело?

— Джейсон переезжает с ними, — выпалила Мари.

Люк кивнул.

— Да. Мы можем предложить ему жить с нами, но он, без сомнения, предпочтет своего отца.

Она опешила.

— Ты разрешил бы ему остаться здесь?

Люк пожал плечами.

— А почему бы и нет? Не вся его музыка так ужасна. Он мил с Каролиной, но основная причина в том, что, как мне кажется, Рей и Бетти захотят побыть одни, по крайней мере какое-то время. Но как я уже сказал, не думаю, что Джейсон согласится остаться.

Вот оно. То, чего она и боялась. Люк не собирается жениться на ней. А если и собирается, то исключительно из чувства долга. Рей захочет побыть наедине со своей невестой, а Люк нет. Это все объясняет, не так ли?

Мари сделала глубокий вдох.

— Когда они уедут, я тоже уеду с ними, Люк.

Он просто онемел.

— Что?

Мари отвернулась и уставилась в окно над раковиной.

— Я помогу тебе найти хороший садик для Каролины. У меня уже есть кое-какие наметки. — Мари беспомощно махнула в сторону соседского дома. — Я познакомилась с несколькими соседями. Они рассказывали, как решают вопрос ухода за детьми.

Люк скрипнул зубами. «Вопрос ухода за детьми»! Вот, значит, как она рассматривает их отношения? Как проблему ухода за детьми?

— Потом я подыщу себе квартиру.

— Нет… ты… не…

Мари покачала головой.

— Ты не волнуйся. Со мной все будет хорошо, правда. У меня есть деньги по страховке. Вполне достаточно, чтобы прожить.

Возможно, он выразился недостаточно ясно?

— Нет!

Мари повернулась к нему лицом. Подрагивающие губы вымученно улыбались.

— Ты уже больше не на крючке, Люк. Тебе не нужно жертвовать собой. Ты уже достаточно помог мне наладить мою жизнь, и теперь я могу справиться сама. Дедушка тоже в полном порядке. У него появилась Бетти, благодаря тебе. У Джейсона тоже все хорошо. Сегодня вечером у него соревнования на сто метров баттерфляем, он тебе говорил? Так что ты свободен.

Люк уставился на нее, потом резко развернулся и вылетел из кухни. Вернувшись в кабинет, он очень аккуратно прикрыл дверь, зная, что если не будет осторожен, то грохнет ею так, что она разлетится на куски.

— Чертова баба, — выдавил он сквозь зубы. — Она что, думает, что может появляться и исчезать из моей жизни, когда ей заблагорассудится? — Он схватил карандаш, разломал его пополам и раздраженно швырнул в мусорную корзину. — Использовать меня, чтобы залатать свою растрепанную жизнь, а потом спокойно уйти? Ну уж нет. Ни за что! Она останется здесь. — Он ткнул пальцем в ковер прямо перед собой. — Вот здесь, говорю я, даже если мне придется связать ее, как обычного преступника, клянусь, я это сделаю. Да, сделаю. Она ведь согласилась выйти за меня, а? Ну так я притащу треклятого юриста, если понадобится. Тогда посмотрим, сколько там осталось у нее денег по ее драгоценной страховке, посмотрим. Она должна выполнить свое обязательство. Нарушение обещания — вот что это. Разжевать мое сердце на куски и выплюнуть его, да? Она думает, это ей удастся? Уйти от меня? Ну уж нет, только через мой труп!

Остаток дня он провел в крайне возбужденном состоянии, грубо отвечал на телефонные звонки, чем весьма озадачил своих сотрудников: они привыкли к тому, что их руководитель всегда сдержан и корректен.

Не стану возобновлять разговор на эту тему до конца соревнований Джейсона, решил Люк. Пусть Мари тоже немного подумает, успокоится. Она же умная, здравомыслящая женщина. Она поймет выгоды этого брака, конечно поймет. Я же нужен ей, черт возьми!

Вечером за ужином Рей, Бетти и Каролина восторгались испеченным Мари французским хлебом. Люк же и Мари настолько были погружены каждый в свои переживания, что с таким же успехом могли жевать картон вместо хлеба. Наконец они отправились на состязание.

Люк скрупулезно вел счет очков. После каждого заплыва он делал какие-то пометки в своей программке, которые Мари не могла расшифровать. Ей оставалось довольствоваться беспокойным поглядыванием на табло, пока участники разрезали поверхность бассейна.

Наконец подошла очередь заплыва Джейсона. Он взобрался на стартовую тумбу, поправил очки и принял соответствующую позу.

Мари закрыла глаза.

— О боже, я не могу смотреть!

Рей, Бетти и Люк замерли в ожидании. Даже Каролина притихла.

Заплыв начался. Джейсон был впереди.

— Кто это такой? — крикнул кто-то из болельщиков.

— Новый парень, Джейсон какой-то.

— Он ничего?

— Да так себе.

Люк едва удержался, чтобы не обернуться и не посоветовать кое-кому заткнуться.

— Давай, Джейсон! — закричал он. — Ты сможешь!

— Поднажми, сынок! — пробасил Рей. — Давай, обойди всех!

Каролина тоже закричала тоненьким голоском:

— Давай! Давай!

— Он впереди. Давай, Джейсон! — кричал Люк. — Сильный поворот. Используй стену. Вот так! Полкорпуса. Он впереди на полкорпуса. Молодец, Джейс! Так держать!

Мари в изумлении огляделась. Выходит, только она одна молчит! И она тоже завопила:

— Плыви быстрее, Джейсон! Быстрее!

Джейсон тем временем оттолкнулся от стены и начал третью полосу, направляясь к дальнему концу бассейна.

— Он проигрывает, — выдохнул Люк. — Устал. Береги дыхание, парень, — пробормотал он, наблюдая, как другой пловец неуклонно выходит вперед. — Думаю, он проглотил волну, — высказал свое предположение Люк.

— Он что? — переспросила Мари, глядя, как Джейсон делает последний поворот почти вровень со своим соперником.

— Глотнул воды, — пояснил Люк. — И я думаю, счет теперь очевиден. Два-три. Давай, Джейсон!

Тот, должно быть, его услышал. Он отыскал внутри себя какой-то скрытый резерв, о котором, возможно, и сам не подозревал, и не позволил другому пловцу взять первенство. Он опередил соперника буквально на долю секунды. Трибуны взорвались. Девочки-пловчихи визжали от восторга. Они окружили Джейсона, когда тот вылез из бассейна, обнимая и целуя его.

— Вы видели? — ликовал Рей. — Нет, вы видели? Он сделал это! Мой Джейсон сделал это!

— Невероятно, — только и сумел вымолвить Люк. — Джейсон просто герой.

Мари улыбалась и плакала одновременно. Бросившись Люку на грудь, она обхватила его за шею и чуть не задушила.

— Это так здорово, — всхлипывала она, — так здорово. Я так счастлива за него.

Люк неуклюже похлопал ее по спине. Ему никогда не понять женщин. Если она так счастлива, чего ж тогда плачет? И разве она не может оглядеться вокруг и понять, что, хоть они и не являются семьей в традиционном смысле, они все одна команда и должны быть вместе? Не может же она быть настолько глупа, чтобы не видеть этого?

Они подождали Джейсона возле раздевалки. Люк и Рей поздравляли друг друга, словно победа принадлежала им. В каком-то смысле так и есть, решила Мари. Дедушка дал ему жизнь, наставил на путь истинный. А когда Джейсону грозила опасность, то Люк поддержал его, указал правильное направление. Мари больше не сомневалась: у ее дядюшки все будет хорошо.

— А вот и он, наш герой, Джейсон Форт!

Джейсон расплылся в улыбке.

— Пап, ты видел? Ты видела, Мари? Люк? Видели, как все девчонки целовали меня в конце? — Он подхватил Каролину на руки и пощекотал носом ей шею. — Как тебе это понравилось, Каро? Хочешь, дядя Джейс научит тебя плавать? Что скажешь, пупсик? — Малышка в ответ лишь захихикала.

Мари стояла словно гордая мать и не могла представить, как она сможет отпустить Люка и Каролину из своей жизни. Своего сердца. Но она должна. Так будет справедливо.

Рей предложил всем пойти в «Молочную королеву», но Джейсон сказал, что собирается отпраздновать с «пацанами». Отец одного из пловцов оказался владельцем кафе и хотел угостить участников соревнования. Мари собралась было возразить, но Люк остановил ее взглядом.

— Так и должно быть, — прошептал он, — пусть идет.

И она послушалась.

Четыре часа спустя, уже дома, Люк не находил себе места.

— Мари избегает меня, — пожаловался он Рею, стоя в изножье его кровати. — Даже не хочет поговорить об этом.

Рей отложил книгу и вскинул брови, глядя на Люка поверх очков.

— Поговорить о чем?

— Разве она вам ничего не говорила? Ну так я скажу. Ваша упрямая внучка ни с того ни с сего заявила, что отказывается выходить за меня. Говорит, что снимет квартиру и переедет туда, когда вы с Джейсоном на следующей неделе вернетесь домой.

Рей захлопнул книгу и сложил руки на груди.

— Не могу утверждать, что виню ее.

— Мари совершенно утратила связь с реальностью, она… Что вы сказали?

— Люк, женщины не такие, как мужчины, они и мыслят не так, как мы, — рассудительно заявил Рей.

— Ну да, я знаю. Это для меня не новость.

— Женщине нужна романтика. Нужно знать, что ты хочешь ее настолько, что не жалеешь времени ухаживать за ней.

— Ерунда.

— Нет, истинная правда.

Люк сунул руки в карманы и зашагал по комнате.

— Ну да, наверное, я соглашусь с вами: я заметил, как вы обхаживаете мою тетю Бетти. Но я-то думал, что Мари достаточно разумна, чтобы обращать внимание на такую чепуху.

Рей на это лишь фыркнул.

— Она же тоже женщина. Тем более уже имеет отрицательный опыт неудачного замужества.

— Да знаю я и, как брат Уэйда, пытаюсь показать ей, что со мной она получит стабильность. Надежность. Прочность.

— Звучит будто реклама какого-нибудь банка.

— Рей, я говорю серьезно.

— Это-то и печально.

— Я стараюсь дать ей то, в чем она нуждается, черт побери! — заорал Люк.

— А ей нужно знать, что она тебе небезразлична! — в свою очередь вышел из себя Рей.

Желая избежать скандала, Люк резко повернулся и вылетел из спальни Рея. И направился на кухню. Там за столом, с чашкой горячего шоколада, подперев голову рукой, сидела Мари. Люк резко остановился, увидев ее.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет.

— Что случилось? — спросил Люк.

— Ничего особенного. Налить тебе чего-нибудь? Чаю? Растворимого кофе? Горячего шоколада?

Проигнорировав ее предложение, он выдвинул стул и сел лицом к ней.

— Я хочу знать, что творится в твоем курином мозгу.

Мари заморгала.

— Прошу прощения?

— Ничего не выйдет. Ты останешься здесь до тех пор, пока мы все не выясним.

— Люк, ты выпил?

— Нет, но мысль неплохая. Твой дед говорит, в том, что ты разрываешь нашу помолвку, бросаешь Каролину и меня, целиком моя вина. Я сказал ему, что это смешно, но он настаивает — говорит, что я плохо знаю женщин и не умею за ними ухаживать. Как за тобой ухаживать?

— Люк, ради бога, успокойся, не делай мне одолжения! Я не собираюсь быть твоим благотворительным проектом, чем-то вроде последнего объекта обслуживания в длинном списке общественных обязанностей, которые Люк Дефорест несет на своих широких плечах.

Он выпрямился.

— Ты считаешь, что у меня широкие плечи?

— Ой, а то ты не знаешь.

Он вскинул руки.

— Хорошо, хорошо, мы еще вернемся к этому.

— Нет, не вернемся.

Люк в волнении наклонился к ней.

— Ну, не понимаю я женщин! Не понимаю тебя. Неужели до тебя не доходит? Хорошо, растолкую, чтоб дошло. Вы с Уэйдом поженились, потому что хотели друг друга. Вы оба пылали страстью, верно? — Это правда, но Люк не дождется, чтобы она признала это вслух. Он подождал с минуту. — Ну, ладно, в общем, огонь вышел из-под контроля, и ты обожглась. Разве это ничему тебя не научило?

— Я поняла, что мы с Уэйдом ошиблись в отношении друг друга.

Он кивнул.

— Правильно. Теперь ты должна пойти от частного к общему. А именно понять: отношения, основанные на сексе, непрочны. Я наблюдал за Уэйдом и парнями вроде него всю жизнь. Я знаю, что говорю.

Мари задумчиво поглядела на него.

— Сомневаюсь.

Люк расстроенно выдохнул и опять наклонился вперед, акцентируя свои слова резкими жестами.

— Думаешь, мне не хочется, чтобы какая-нибудь горячая красотка выбрала меня и пришла ко мне по одной-единственной причине — от одного лишь взгляда на меня ее бросает в жар?

Мари решила попытать счастья:

— Меня бросает в жар от одного лишь взгляда на тебя.

— Что… что ты сказала?

— Я сказала, что меня бросает от тебя в жар.

— Правда?

Она серьезно кивнула. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Мари увидела в его глазах желание, и надежда вспыхнула.

— А тебя бросает от меня в жар?

Он не мог отрицать очевидное.

— Ну да. Но дело не в этом. Я отказываюсь принимать такое важное решение, как выбор женщины, с которой собираюсь прожить всю жизнь — а я хочу, чтобы это было на всю жизнь, — на основании примитивного инстинкта. Это должно быть нечто большее. Уважение. Ответственность.

— Забота. Поддержка.

— Я забочусь о тебе. Ты мне небезразлична. Все вы. Ты же наверняка заметила, какими дружными мы были сегодня, словно одна семья. И я хочу поддерживать тебя, разделить все твои проблемы. Хочу помочь.

— И я хочу помочь тебе с твоими проблемами.

Любому мужчине трудно признаться, что он нуждается в помощи. Люк так долго спасал других, что сомневался, может ли позволить себе быть в роли спасаемого, но если это нужно, чтобы…

Он утвердительно кивнул:

— Ты здорово помогаешь с Каролиной.

— Я согласна с тобой, Люк. Брак не может держаться только на сексе. Но только и на долге, и ответственности тоже не может. Я не хочу быть твоим долгом. Не хочу быть твоей ответственностью. Но и просто игрушкой тоже не хочу быть.

— Так чего же именно ты хочешь?

Он желает, чтобы она произнесла это по слогам? Что ж, хорошо.

— Я хочу быть твоей воз-люб-лен-ной, — сказала Мари, — со всеми нюансами и оттенками значения этого слова. Люк, я люблю тебя. Я не хочу никуда от тебя уезжать, но сделаю это, если мне придется довольствоваться ролью второго плана.

Люк потянулся через стол и взял ее за руку. Ее бросает от него в жар? Она хочет его? Наконец-то это стало до него доходить. Чего же еще желать человеку? Они будут любить друг друга, заботиться друг о друге. Оба. Одновременно. Но любовь требует ухаживания, чтобы женщина знала, что она желанна. Внезапно все казавшиеся глупыми жесты приобрели новую значимость. Мари…

— Привет всем, я дома!

Мари и Люк застонали.

— Привет, Джейсон, — сказали они вместе.

Он остановился, подозрительно оглядывая их.

— Что?..

Люк неохотно отпустил руку Мари и встал.

— Ничего. Просто мы с Мари собираемся пожениться, вот и все.

Джейсон удивленно посмотрел на Люка.

— Так я ж это знаю. Вы уже сто лет назад сообщили мне это. Ну, что я могу сказать? — пожал он плечами. — Это твои похороны, старик. — Но, говоря это, он ухмылялся.

— Ага, и я намерен умереть счастливым. — Люк схватил ключи со стойки. — Мари, я скоро. Джейсон, поздравляю еще раз! Уже поздно, лучше ложись спать, не забудь: завтра утром у тебя тренировка.

— Тренер отложил ее, потому что мы выиграли. Меня все поздравляли. Сказали, что, если б мы проиграли, пришлось бы тренироваться до изнеможения.

— Это здорово, Джейсон. Просто здорово. Но все равно иди спать.

Когда все улеглись и в доме наступила тишина, Мари пошла наверх, приняла ванну. Вскоре вернулся Люк. Он проскользнул в ее комнату без стука с огромной охапкой цветов. Не прошло и сотой доли секунды, как весь пол спальни и кровать были усыпаны цветами. Мари ошеломленно смотрела на то, что делает Люк. Он тем временем опустился перед ней на колени и грозно потребовал:

— Так ты выйдешь за меня?

Мари обняла его:

— Да, да, да, я же люблю тебя, глупый.

— И я люблю тебя, — сказал Люк. — Причем уже давно. Только поэтому я старался пореже приезжать, когда ты была женой Уэйда. Я ревновал. И боялся признаться в своих чувствах даже самому себе. Это бы означало, что я больше не владею собой, а следовательно, больше не капитан своего корабля, потому что такая важная часть меня больше мне не принадлежит.

— Какая часть? — Мари притянула его ближе.

— Мое сердце, — ответил Люк и приник к ее губам в глубоком и страстном поцелуе.

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Терри Эссиг
Счастье рядом

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ