Сергей Зверев

Боцман. Живой позавидует мертвому

Пролог

– Пока вы все еще не морские офицеры, а сосунки, – пожилой контр-адмирал с обветренным лицом неторопливо прохаживался вдоль строя. – Но я даю вам шанс...

Свинцовые тучи ползли над пирсом. Чайки с пронзительными криками вскидывались у самой воды. Ветер рвал шинели моряков. Адмирал, то и дело всматриваясь в лица молодых офицеров, вколачивал в них тезисы, словно гвозди в доску:

– Забудьте все, чему вас учили в военно-морских институтах. Забудьте о том, что вам рассказывали на курсах переподготовки. В нашем Центре вас научат таким вещам, о существовании которых вы даже и не догадываетесь...

Адмирал замедлил движение, остановился напротив высокого брюнета с массивной квадратной челюстью и пронзительным взглядом стальных глаз.

– Представьтесь!

– Старший лейтенант Виталий Саблин, Тихоокеанский флот! – отчеканил тот.

– Выйти из строя! – приказал высокий начальник. Старший лейтенант сделал два шага и повернулся лицом к строю.

– Постараемся сделать из тебя человека и офицера... Так-то, Боцман.

Адмирал критически осмотрел старлея. По взгляду Виталия Саблина было заметно, что он несколько обескуражен тем, что командир назвал его старую кличку, под которой старлей был известен еще в нахимовском училище. Несомненно: подбирая курсантов для учебного центра ВМФ, командование тщательно проработало личные дела кандидатов.

– Стать в строй, старший лейтенант Саблин! – скомандовал адмирал и продолжил движение вдоль шеренги. – Вас тут сто четыре человека. Сто четыре сопливых салаги, собранных со всех флотов и флотилий, и мы будем учить вас уму-разуму целых шесть месяцев. В процессе учебы большая часть будет безжалостно отсеяна. Кто-то не сдаст нормативов и отправится по прежнему месту службы, кто-то наверняка не выдержит испытаний и сам напишет рапорт. К окончанию курсов вас останется всего лишь десять. Подчеркиваю: лишь десять! Но эти десять человек станут настоящей элитой нашего флота. Это будут сверхлюди, которые будут уметь делать абсолютно все и под водой, и на поверхности, и на берегу. Возможно, лет через двадцать, кто-то из этой десятки станет адмиралом и наденет такую же форму, как у меня. А многим придется всю жизнь проносить «гражданку», даже став адмиралами... Вопросы есть? Нет? Вольно, разойдись!

* * *

Слово «боцман» всегда вызывает богатый ассоциативный ряд: суровый мореман с серебряной дудкой на цепочке, «свистать всех наверх!», страх и трепет команды... Старлей Виталий Саблин, хотя и имел в своей богатой военно-морской родословной несколько боцманов, никак не соответствовал типажу заматеревшего палубного диктатора. Кличку «Боцман» он получил еще в юности, будучи нахимовцем: вместе с друзьями проходил плавпрактику на барке, где сразу обратил на себя внимание любовью к порядку и требовательностью к его поддержанию.

В Центр переподготовки офицеров, что в Калининградской области, Саблин попал, как он сперва посчитал, совершенно случайно: неожиданно вызвали в штаб Тихоокеанского флота, рассказали о разнарядке из Москвы, объявили его самым достойным, предложили долговременную командировку на Балтийский флот. Саблин, недолго думая, согласился: молод, здоров, полон сил, не женат... Почему бы не сменить опостылевшую Совгавань на более культурную обстановку?

Совсекретный учебный комплекс Балтфлота, расположенный еще в старых немецких казармах времен гросс-адмирала Дёница, охранялся похлеще объектов атомного подплава: трехметровый забор с геометрически четкими рядами колючей проволоки, сторожевые вышки по периметру, хитроумная система внешней сигнализации и видеонаблюдения... Центр подготовки – длинное двухэтажное здание из бордового кирпича, укрывалось под гигантской маскировочной сеткой, что делало его невидимым для космической разведки. Такими же сетками маскировались и казармы, и техника. В каких-то двух кабельтовых от берега серело небольшое военно-транспортное судно – несомненно, учебное.

Спустя несколько дней Виталий понял, что кандидатуры абсолютно всех курсантов подбирались очень тщательно: случайных людей тут не могло быть по определению. Биографии, родственные связи, увлечения, состояние здоровья, психологические портреты – все это было тщательно проверено в главном кадровом управлении ВМФ. И о Боцмане, и о его новых товарищах командование знало абсолютно все – включая имена друзей детства, места рождения родителей и даже некоторые гастрономические пристрастия. То, что руководству Центра было известно об увлечении Боцмана шахматами, его не удивило. Но вот откуда им была известна фамилия его первого тренера и даже любимые шахматные дебюты?

Занятия начались на следующий же по прибытии в учебный комплекс день. В восемь утра – десятикилометровый кросс в полной боевой выкладке. Затем – короткий отдых и теоретический спецкурс. Занятия проходили в одной и той же аудитории, причем спецкурс читали преподаватели, появлявшиеся на занятиях в парике и темных очках. Особое внимание уделялось иностранным языкам: кроме английского, который по окончании курсов требовалось знать в совершенстве, курсанты изучали еще один язык, на выбор: испанский, немецкий, французский, арабский или китайский. После обеда начинались практические занятия: погружения с аквалангом, подводное минирование и разминирование, освобождение находящихся на судах заложников, маскировка, рукопашный бой, стрельба из всех видов подводного и сухопутного оружия, незаметная высадка на берег... К отбою и Виталий, и его коллеги ощущали себя опустошенными: сил у них оставалось лишь на то, чтобы добраться до койки и завалиться спать. Однако выспаться вдоволь не удавалось: раз в неделю курсантов поднимали по учебно-боевой тревоге.

Единственной радостью был выходной с четырехчасовой увольнительной в Балтийск, бывший Пилау. Однако даже во время прогулок по этому небольшому симпатичному городку и Саблин, и его товарищи не могли отделаться от ощущения, что за ними скрытно наблюдают. Это ощущение не покидало Боцмана даже в шахматном клубе, куда он иногда заходил, чтобы пролистать свежие журналы и посмотреть, как играют местные завсегдатаи.

Отсев начался уже спустя неделю: восемь человек, не выдержав нагрузок, написали рапорт и отправились по своим прежним местам службы. Через месяц от первоначальной группы в сто четыре человека осталось семьдесят восемь. Через два месяца – пятьдесят пять. Через три – тридцать девять... Кто-то, объективно оценив свои силы, честно признался в этом командованию; у кого-то начались проблемы со здоровьем. Одного каплея выгнали за моральное разложение, сексуальную распущенность. Четверо вылетели за незначительный запах алкоголя после увольнительной. Беспощадно изгоняли тех, у кого от перенапряжения начинались обмороки, кто горячился при принятии решений, кто был слишком заносчив с товарищами или, наоборот, слишком застенчив...

Спустя четыре месяца от группы осталось двадцать шесть человек. Занятия стали более изнурительными: теперь курсантов учили и парашютному десантированию на воду и на палубы кораблей разных типов, и навыкам подводного единоборства в аквалангах, и биологии морского мира, и курсу выживания в агрессивной природной среде, и основам компьютерной безопасности, и даже подводной геологии... Занятия по медицине проводились ежедневно, по прикладной химии – через день, по рукопашному бою – два раза в сутки. Четыре раза в неделю с молодыми офицерами занимался психолог: походку, дыхание и даже взгляд молодым морякам приходилось долго и упорно тренировать. Отдельно изучалось все, что касалось Российского флота и флотов потенциальных противников: структура, тактика, стратегия, вооружение и перспективы. Эти занятия проводились исключительно по-английски, причем зачастую преподаватель говорил на сленге Королевского флота Великобритании и ВМС США.

Саблин на удивление быстро втянулся в спецкурс. Конечно, ему было не легче остальных, но природное упорство да привычка доводить начатое дело до конца заставляли его преодолевать трудности. Он понимал: главный враг – не каждодневные кроссы, не изнурительные рукопашные спарринги и не тяжелейший теоретический спецкурс. Главный враг – это сомнение в собственных силах.

К выпускным экзаменам, которых предстояло выдержать аж целых пятнадцать, в учебном центре осталось одиннадцать человек. Из них следовало выбрать десять самых достойных. Но теперь, после всех мытарств и злоключений, каждый курсант в глубине души был уверен, что он-то подготовлен лучше других и потому наверняка не станет «одиннадцатым лишним».

На время экзаменов молодых офицеров поселили в глубоких подземных боксах, очень напоминающих тюремные «одиночки»: привинченная к полу мебель, отсутствие окон, никогда не гаснущая лампа под потолком, тесный закуток с умывальником и туалетом... У курсантов отобрали все личные вещи, включая часы, и они довольно быстро потеряли ощущение времени. Выход на поверхность земли исключался категорически: даже еду – и ту доставляли сюда из пищеблока. И Виталия Саблина, и остальных курсантов предупредили: даже во время экзаменационной сессии следует быть готовым к любым неожиданностям, которые могут произойти в самое неподходящее время...

* * *

Неожиданности начались за день до окончания сессии.

Старший лейтенант Виталий Саблин мирно спал. И тут прозвучала пронзительная сирена, и из скрытого в стене динамика послышался резкий металлический голос:

– Всем срочно покинуть боксы! Ситуация номер шесть! Повторяю...

Не дожидаясь повторной команды, Виталий вскочил с постели, быстро оделся и рванулся к стальным дверям, напоминающим своей массивностью шлюзовые створки ракетной шахты. Подергав ручку, он определил, что дверь наглухо заблокирована снаружи. Боцман навалился на металл плечом: с тем же успехом можно пытаться сдвинуть с места противолодочный крейсер.

Со злости старлей несколько раз ударил кулаком по двери, однако никакой реакции снаружи не последовало. Голос из встроенного в стену динамика по-прежнему нагнетал атмосферу, выдавая команду «всем срочно покинуть боксы!..» Истошная сирена стегала по ушам, словно кнут. Спустя минуту из динамиков послышалось омерзительное трансформаторное гудение, которое давило на психику похлеще любых команд.

Неожиданно ноги Саблина ощутили холодную влагу. Каморка медленно, но неотвратимо наполнялась водой. Виталий попытался быстро установить аварийный источник течи, однако, злополучного отверстия так и не обнаружил: казалось, что жидкость просачивается сквозь поры бетонных стен.

Пока Боцман обследовал стены бокса, вода начала прибывать с большой силой. Спустя минут пять ее уровень уже достигал колен. В какой-то момент старлей ощутил ледянящий душу страх, начисто парализующий волю. Однако он сумел подавить панику.

Саблин вспомнил: в туалетной каморке под рукомойником стоит большое жестяное ведро. Это был призрачный, но все-таки шанс спастись. Виталий добрался до каморки как раз в тот момент, когда уровень воды уже достигал его груди. Набрав полную грудь воздуха, Саблин нырнул за посудиной и, сжав ее в руках, перевернул вверх дном, вознеся над своей головой. Стараясь не делать резких движений, осмотрел стены бетонного куба... В потолке, как раз над его кроватью, прорисовывалась массивная решетка вентиляционного люка. Квадратное отверстие было достаточно большим, чтобы сквозь него мог пролезть человек. Однако отверстие это преграждала решетка, крепившаяся на двух массивных шурупах, которые еще предстояло чем-нибудь отвинтить...

Воздух в перевернутом ведре был тем самым спасительным резервом, который Виталий собирался использовать, вскрывая решетку. Правда, предстояло еще придумать, чем открутить шурупы... И тут Боцман вспомнил о флотском ремне. Край металлической бляхи вполне мог стать импровизированной отверткой – ведь прорези шурупов были очень широкими.

Вода продолжала неотвратимо прибывать. Теперь она доходила до плеч курсанта. Саблин вскочил на спинку кровати, и, удерживая над головой перевернутое ведро, принялся откручивать шуруп. Первый поддался без особых усилий, а вот второй оказался словно приваренным к решетке. Недолго думая, Боцман просунул сквозь решетку пальцы и повис на ней, Решетка так и не поддалась – лишь край ее чуть заметно отошел вниз.

А вода уже плескалась на уровне подбородка. Усиленно работая ногами, Боцман продолжал расшатывать проклятую решетку правой рукой, удерживая в левой ведро со спасительным резервом воздуха. Несколько раз он случайно глотнул воды – она была соленой, морской. Вода быстро достигла потолка. Дважды или трижды Саблин подныривал под звенящее ведро, продолжая при этом сражаться с неподатливым куском металла. В голове кстати или некстати пронеслась мысль – мол, перед смертью не надышишься... С каждым новым вздохом кислорода оставалось все меньше и меньше. В пульсирующих висках бешено барабанила кипящая кровь. Наконец, Боцман понял: ведро с жалкими остатками воздуха, которое еще несколько минут назад давало ему шансы выжить, теперь не просто совершенно бесполезно, а и смертельно опасно: ведь оно стало своеобразным балластом, тянущим его под воду. Отбросив ненужную больше посудину, Виталий ухватился за решетку обеими руками и принялся ее отчаянно раскачивать...

Спустя минуту он ощутил спасительный хруст металла: решетка, прогнувшись под тяжестью его тела, поддалась. Теряя силы, Саблин отогнул металлический край, не без труда подтянулся и стал медленно протискиваться в образовавшуюся щель. Вентиляционная шахта, квадратная в сечении, уходила строго вверх – правда, непонятно, на какую высоту. Квадратные металлические скобы давали возможность продвигаться по темному жерлу.

Поднявшись метров на пять, Боцман обнаружил, что вентиляционная шахта заканчивается тупиком; голова уперлась в глухое бетонное перекрытие. Это выглядело подозрительным: ведь воздух в его подземную каморку мог проникать только с поверхности земли. К счастью, глаза старлея уже немного привыкли к темноте. Слева от него смутно прорисовывался некий прямоугольный контур. Упершись в него пяткой, Виталий на ощупь определил, что это решетчатая пластмассовая заслонка. Резкий удар ноги – и пластмасса, спружинив, провалилась куда-то вовнутрь..

Спустя минут десять Саблин – мокрый, тяжело дышавший, с расцарапанными локтями и животом, – наконец вылез на поверхность.

Он был метрах в тридцати от береговой линии. Свежий ветерок холодил мокрое тело. Безоблачная высь переливалась золотыми гроздьями созвездий. По зыбкой поверхности моря разливался, вспыхивал таинственными блестками призрачный лунный свет. Катились волны, гладкие, словно отполированные, вспыхивая мгновенным блеском. Мельком осмотревшись, Саблин тут же зафиксировал высоченный бетонный забор с силуэтом сторожевой вышки за ним. Стало быть, он находился за территорией Центра...

Теперь предстояло быстренько сориентироваться на местности, определить, где именно находится учебное судно, и поскорей до него добраться.

И тут с вышки ударил прожектор. Слепящий электрический конус заставил старлея зажмуриться, инстинктивно прикрыв лицо ладонью.

– Стоять! – внезапно послышался над самым ухом возглас. – Руки за голову, ноги на ширину плеч, лицом к забору!

Виталий медленно обернулся. В трех шагах от него возвышался двухметровый гориллоид в черной униформе, безо всяких знаков различия. Рука его сжимала саперную лопатку с отточенным, как бритва, лезвием. И резкий окрик, и агрессивная поза не вызывали сомнений в том, что он готов применить это страшное оружие в любой момент.

Саблин замешкался... «Ситуация номер шесть», о которой еще под землей объявил подземный динамик, предполагала, что курсант должен немедленно покинуть свой бокс и во что бы то ни стало прибыть на учебное судно, пришвартованное в двух кабельтовых от берега. Притом – невзирая на любые помехи, будь это даже приказ главкома ВМФ. Старлею было даже известно максимальное время исполнения приказа – сорок пять минут. Ни о каких мужчинах с саперными лопатками в инструкции не упоминалось. Стало быть, ликвидировать это препятствие Саблин должен был самостоятельно.

Полугодичный спецкурс приучил Боцмана не дожидаться милостей от судьбы. Психика его уже отличалась тренированной стабильностью. Было очевидно: действовать следует быстро и, главное, неожиданно для гориллоида.

Медленно подняв руки, Виталий мгновенно оценил расстояние до противника и встал к нему вполоборота. Тот шагнул к Боцману, неосмотрительно опустив лопатку... Резкий взмах ноги – и удар пяткой в солнечное сплетение заставил гориллоида болезненно ойкнуть. Он раскрыл рот и выпучил глаза, а курсант точным ударом локтя в темечко окончательно вырубил противника. Подняв саперную лопатку, старлей ловко метнул ее прямо в слепящий прожектор. Послышался хруст, мощный стеклянный водопад со звоном посыпался на бетонный забор.

Виталий побежал в сторону моря. Знакомый силуэт учебного судна вырисовывался в лунном свете. Добежав до пирса, Боцман с размаху бросился в обжигающе холодную воду и поплыл от берега. Преследователей вроде бы не было, но пловец на всякий случай то и дело оборачивался назад.

Гасли звезды, занимался рассвет. Жемчужная облачная пелена светилась на горизонте. Ветер вспенивал волны, и среди них ритмично выныривала мокрая голова Виталия.

Когда до учебного судна оставалось не более пятидесяти метров, он почувствовал странный резкий запах. На воде тончайшей амальгамой блестела радужная пленка. Боцман даже не успел понять, что это бензин, когда море вокруг него вспыхнуло, и невероятный жар заставил пловца инстинктивно нырнуть поглубже...

Саблин и сам не помнил, как доплыл эти последние метры до учебного судна. Воздуха в легких постоянно не хватало, и Виталий несколько раз выныривал прямо посередине пылающей поверхности. Судорожно набирая в легкие кислород, словно вытащенная на берег рыба, и вновь погружался в море...

Когда вконец вымотанный старлей поднялся по штормтрапу на борт учебного судна, разлитый бензин позади него догорал. Радужные пятна на воде коптили и дробились на рваные островки. А по палубе к нему уже шел контр-адмирал – начальник учебного центра Балтфлота.

– Курсант Саблин, норматив засчитан, четыре часа на отдых в вашей каюте, – молвил он и, мельком взглянув на часы, добавил: – Через четыре часа тридцать минут – общее построение у носового орудия. Форма одежды – обыкновенная...

* * *

– На флаг и гюйс – смир-рна! Флаг и гюйс – по-однять!

В сизое балтийское небо медленно вполз и будто вклеился триколор, а за ним – белоснежный стяг с косым Андреевским крестом. Офицеры синхронно бросили руки от козырьков, но команды «вольно!» не последовало.

– Товарищи морские офицеры! – Контр-адмирал неторопливо вышагивал по тиковой палубе, внимательно осматривая маленький строй в одиннадцать человек. – Теперь я ответственно заявляю, что вы наконец стали настоящими моряками. Все вы более или менее успешно прошли спецкурс и выдержали экзамены. Все вы представлены к внеочередному присвоению следующего воинского звания. Соответствующий приказ уже подписан командованием...

Достав из внутреннего кармана лист бумаги, начальник учебного центра принялся зачитывать фамилии офицеров. Фамилии «Саблин» среди них, однако, не было. Что, впрочем, не удивляло: ведь Боцман сдал некоторые теоретические дисциплины хуже других. К тому же, у него был очень серьезный «залет» – после увольнительной засекли незначительный запах пива.

Старлей сразу же затосковал. Получалось, что все мытарства и лишения были напрасными. Не сегодня завтра придется собирать чемодан и отправляться в свою опостылевшую Совгавань, гнить на старом железе...

Закончив чтение, адмирал выразительно взглянул на Боцмана.

– Старший лейтенант Саблин! Выйти из строя!

– Есть! – отчеканил тот, сделав два шага.

– По существующему регламенту, из всего количества зачисленных курсантов мы оставляем лишь десятерых, – пояснил он. – Но впервые за все время существования нашего Центра для вас сделано исключение. Ваши не слишком блестящие знания некоторых теоретических дисциплин и даже нарушение Устава с лихвой перекрываются успехами в дисциплинах практических. По которым, кстати, у вас наилучшие показатели. К тому же сегодня вы первым добрались до учебного судна, перевыполнив расчетное время сдачи на целых восемнадцать минут. Такое прежде не удавалось никому, это – первый и пока единственный случай в нашей практике... – Адмирал сделал выразительную паузу, и его голос зазвенел будто металл: – Старший лейтенант Саблин! Вы прикомандированы в Первую морскую бригаду Спецназа Балтфлота! Вам присвоено воинское звание капитан-лейтенант...

Боцман аж от неожиданности потерял дар речи – подобного поворота событий он явно не ожидал.

– Ат-твета не слышу! – рявкнул адмирал.

Выдержав отмеренные две с половиной секунды вдоха, капитан-лейтенант Виталий Саблин молодцевато выпрямился и по-уставному отчеканил:

– Служу Отечеству!

– Вольно, каплей! – неожиданно улыбнулся начальник учебного Центра. – Все твои действия и в подземном боксе, и на берегу, мы наблюдали на мониторе, в режиме он-лайн. Там целых три скрытых камеры, ты их все равно не заметил. Действовал ты в основном правильно, почти без паники и без лишних движений. Но ты мне вот что скажи: зачем ведро с остатками воздуха выбросил, когда вентиляционную решетку ломал? Ведь оно еще могло тебе пригодиттся!

– В шахматах есть такое понятие: выигрыш темпа при потере качества, – серьезно пояснил Боцман. – Вот я и решил пожертвовать ведром с остатками воздуха, чтобы получить погоны капитан-лейтенанта.

Глава 1

Если среднестатистический медик циничен в силу своего ремесла, то эпидемиолог – еще и в силу профессиональной специфики. Что, впрочем, неудивительно. Большую часть времени эти специалисты проводят, уединившись в лаборатории среди колб, реторт и пробирок, приникнув глазами к микроскопам. Ощущение реальности и даже масштабов исчезает полностью: спустя какое-то время профессиональный эпидемиолог почти не делает разницы между микроскопическими бациллами и окружающим миром...

Именно такие мысли бродили в голове молодого эпидемиолога Егора Кобзева, когда сам он бесцельно бродил по палубе госпитального судна «Асклепий», пришвартованного у пристани Халаиба. Сам Халаиб – маленький грязноватый поселок, расположенный на границе Египта и Судана, напоминал Кобзеву небольшую колонию микробов: жалкие одноэтажные домики, хаотично разбросанные над красно-желтым каменистым обрывом. Пустынный ландшафт разнообразили разве что кочевые бедуины, которым врачи госпитального судна под флагом Красного Креста и Красного Полумесяца были призваны оказывать медицинскую помощь. Однако местные жители обращались за помощью нечасто; то ли действительно мало болели, то ли не доверяли международной врачебной миссии. Наверное, Егор Кобзев немало бы отдал, чтобы отыскать у детей пустыни какой-нибудь неизвестный науке вирус, однако работы по специальности у него почти не было. Банальное сотрясение мозга считалось серьезным событием, кишечная палочка – из рук вон выходящим делом.

По слухам, в ближайшее время госпитальное судно должно было спуститься к югу, к Эритрее, где врачебной работы было бы больше. А пока приходилось изнывать от жары и бездействия.

Жизнь на «Асклепии» текла скучно, неторопливо и очень однообразно. Дни практически не отличались друг от друга, словно диареегенные бактерии под микроскопом.

Молодой доктор уже знал абсолютно все и про экипаж (восемнадцать египтян, пять индусов, двое ливанцев и немолодой капитан-шотландец Гордон Синклер), и про международный медицинский персонал (терапевт Алексей Волошин из Екатеринбурга, хирург Збигнев Тыминьски из Гданьска, несколько санитаров и медсестер из арабов). Кобзев уже сто раз успел и поругаться с моряками и коллегами, и помириться с ними, и вновь поругаться... Чаще всего он ругался с соотечественником Волошиным, что неудивительно: терапевт был немолод, мудр и рассудителен, а недавний интерн Кобзев – горяч, порывист и нередко подчеркнуто циничен...

Ослепительно-желтое солнце уверенно поднималось в зенит, окрашивая госпитальное судно в пастельные тона. Береговая кромка будто плавилась в расплывчатом парном мареве. Кормовой флаг вяло трепыхался за бортом. Стоя на палубе, Кобзев лениво смотрел, как в тени, в горячем от нагретого металла воздухе дуреет индус-вахтенный, и размышлял, чем заняться. Конечно, можно было бы сходить на берег, однако делать там было решительно нечего: и бедуины, и верблюды, и выжженная солнцем пустыня давно уже опостылели. Можно было попробовать заняться рыбалкой, но в такую жару ни о какой поклевке не могло быть и речи. Можно было бы улечься с книжкой в своей каюте, под спасительный холодок кондиционера, однако деятельная натура Кобзева требовала хоть какого-то общения. Так что оставалось одно: спуститься к Волошину и, в очередной раз попросив прощения за вчерашнюю хамскую выходку, потрепаться с ним «за жизнь».

Алексей Николаевич – седой, подтянутый, с неизменным стетоскопом на груди – смотрел в своей каюте телевизор, благо спутниковая «тарелка» давала возможность принимать даже новости из России. При появлении Егора он тут же заулыбался – мол, понимаю, зачем пришел, прощаю тебя заранее, дорогой коллега, всегда рад видеть.

– Извините, я вчера был неправ, – сконфуженно произнес молодой врач. – Погорячился. Больше такого не повторится.

– Все, извиняю. Сам таким был в твоем возрасте. Присаживайся вот тут, – Волошин гостеприимно открыл холодильник. – Хочешь окрошки? Сам готовил...

Пока хозяин каюты разливал холодную окрошку, эпидемиолог прибавил громкость телевизора.

По СNN передавали сводку новостей за минувший день. Мир бурлил. Военные перевороты, революции, массовые беспорядки, теракты и прочие катаклизмы сменяли друг друга, словно картинки в калейдоскопе.

– Кстати, Егор, возможно, тебе будет интересно, – Алексей Николаевич поставил на стол тарелку с окрошкой. – В Исламабаде какие-то сумасшедшие разгромили лабораторию прикладной микробиологии тамошнего Министерства обороны. Я-то сам не эпидемиолог, специалист другого профиля, но мне кажется, что...

– Имеете в виду штаммы разной заразы? – Кобзев взял ложку, придвинул тарелку. – Тут могут быть и так называемые «мертвые» штаммы, то есть практически обезвреженные. А могут быть и живые. По сути – настоящее биологическое оружие, только в очень малом количестве. Если первый вариант – ничего страшного, это своего рода засушенные микробы, неспособные вызвать эпидемию. Если второй – очень хреново. Нескольких пробирок достаточно, чтобы в короткие сроки отправить на тот свет город с населением в несколько миллионов человек. А если лаборатория военная – значит, штаммы, скорее всего, живые. Остается надеяться, что эти пакистанские исламисты не знают, как правильно хранить штаммы ,и вообще, что делать с ними дальше. Да и необходимого оборудования у них наверняка нет. Там ведь и специальный температурный режим нужен, и особые условия, и постоянный контроль, и регулярные лабораторные пробы. Иначе штаммы быстро погибнут и,кроме рвоты и поноса,ничего не вызовут.

– Как говорится – приятного аппетита, – поморщился Алексей Николаевич, красноречиво указав на окрошку. – За завтраком лучше о чем-нибудь приятном говорить... Вот у нас на Урале сейчас холода. В деревнях – сугробы почти по пояс. Народ в гости друг к другу ходит, пельмени трескают под водочку.

– Даже не верится, что где-то может быть ниже нуля, – молодой доктор взглянул в иллюминатор, где в зыбком горячем мареве расплывался пустынный берег. – У нас в Питере, конечно, таких сугробов нет, но как ветер с залива задует – так просто насквозь пронизывает, чуть ли не по стене размазывает. Эта сторона улицы очень опасна, а та – так вообще кранты! Я бы сейчас, наверное, все отдал, чтобы этот ветер полной грудью вдохнуть...

– А твои, наверное, тебе завидуют, – поддержал Волошин. – Мол, Египет, пирамиды, экзотика... Сколько людей специально деньги платит, чтобы сюда попасть. А мы с тобой в Египте сидим, да еще за это международную зарплату получаем!

– Да ну ее, эту экзотику! – раздраженно произнес Кобзев. – Нахлебался уже. Четыре месяца ничего, кроме этой пустыни,не вижу. Кстати, что там,в Каире?

Беспорядки в египетской столице не утихали уже пятые сутки. Демонстранты со свойственным южанам темпераментом требовали отставки действующего президента, притом в уличных протестах деятельно участвовали и многочисленные мусульманские фанатики. Чем это могло обернуться для интернациональной команды «Асклепия» – не знал никто. Хотя судно под флагом Красного Креста и Красного а и находилось на самом краю Египта, однако ситуация развивалась совершенно непредсказуемо, вооруженные беспорядки могли перекинуться даже на сонный Халиб.

– В Каире все по-прежнему. Сражаются с переменным успехом. Или народ местного Али Бабу скинет, или этот Али Баба всех пересажает… – Волошин подумал, достал из холодильника початую бутыль белого сухого вина, разлил по пластиковым стаканам. – Ты же сам все видишь. Египет – страна потенциально очень богатая: нефть, газ, сланцы, многомиллиардная туристическая индустрия... Суэцкий канал, наконец! А народ все нищает и нищает.

– Точно, как и у нас, в России, – подытожил Кобзев и, пощелкав телевизионным пультом, остановился на местном канале.

Экран дал панорамную картинку: кричащие демонстранты с национальными флагами, колонны тяжелой бронетехники, перевернутые машины, горящие здания... Панорама сменилась крупным планом: мужчины с зеленым знаменем с начертанными на нем строками из Корана. Бородатый выкрикивал что-то очень агрессивное, и эпидемиолог, который уже немного знал арабский, разобрал слова «смерть неверным», «ислам – закон государства!» и «джихад».

– Надеюсь, до нас эти психи не доберутся, – предположил Егор не очень уверенно.

– Конечно, в мегаполисах и на курортах у них намного большее поле деятельности. А там, между прочим, наши земляки, – напомнил хозяин каюты. – Сегодня передавали: только в курортных зонах около тридцати тысяч граждан Российской Федерации. А ведь есть еще и специалисты: нефтяники, строители, гидротехники, железнодорожники, энергетики, все эти сотрудники туристических фирм... И аэропорты, как сегодня передали, тоже блокируются, да и авиационный керосин почти на исходе. Да и столько самолетов не найти, чтобы всех даже за несколько недель эвакуировать!

– Ну, надо этих наших людей в Каир запустить! – непонятно почему развеселился эпидемиолог и тут же принялся развивать тему: – Представьте ситуацию – все аниматоры, официанты, бармены, инструкторы по дайвингу и прочая обслуга из Хургады и Шарм-эль-Шейха свалили, а наши «руссо туристо» организованно отправились в столицу. С флагами на сгоревших плечах, в сандалях поверх носков, с пивом, торчащим из карманов шортов и с криками «Египет для русских!» разгоняют на хрен и демонстрантов, и полицию с армией. А их жены с воплями «Пошли все нах, у нас экскурсия, деньги проплачены!» рвутся в горящий Исторический музей, с мумиями пофоткаться...

– Смеяться тут абсолютно не над чем, – дождавшись, когда молодой коллега закончит есть окрошку, Волошин протянул ему пластиковый стакан с сухим вином. – Тут мусульманский Восток, люди непредсказуемые, в любой момент может случиться всякое. Как в том же Исламабаде, где религиозные фанатики разгромили лабораторию микробиологии.

– Нас, надеюсь, это не затронет. Да и брать на «Асклепии» решительно нечего: ни смертоносных штаммов, ни денег и ценностей... Разве что ваш стетоскоп и мой микроскоп... Ну что, Алексей Николаевич, – молодой эпидемиолог поднял стакан. – За всемогущество медицины! Только вот почему-то к нам в последнее время вообще никто из местных не обращается. Даже обидно. А так хочется столкнуться с чем-нибудь серьезным! – Егор мечтательно закатил глаза. – Вирус Эбола, например, или хотя бы ветряная оспа какого-нибудь неизвестного науке типа...

– Обратятся, за этим не заржавеет, – пообещал пожилой терапевт, поднимая свой стаканчик.

* * *

Алексей Николаевич Волошин оказался прав: за помощью на госпитальное судно обратились меньше чем через сутки. Незадолго до рассвета к пирсу подъехал запыленный черный джип. Из него выскочил бородатый бедуин в бурнусе и на ломаном английском сообщил вахтенному: мол, сын местного вождя упал с верблюда, видимо, что-то сломал, третий час без сознания, срочно нужна помощь, вождь человек небедный, в долгу не останется.

Кэп «Асклепия», шотландец Гордон Синклер, сразу же распорядился доставить больного на борт. Хирург Збигнев Тыминьски с операционными медсестрами-египтянками отправился в смотровую каюту – готовиться к приему больного. Тем временем бородатый бедуин подогнал джип к самому пирсу, выскочил, открыл заднюю дверь. В ночной тьме, едва подкрашенной светом берегового электричества, мелькнул рельефный силуэт на носилках, укрытый простынью.

Сына вождя со всей предосторожностью несли к трапу. Кроме носильщиков, сопровождавших было еще двое: бедуин-водитель и сам местный вождь – немолодой мужчина в «арафатке» и каплевидных черных очках, которые он почему-то не снял даже ночью. Вахтенный посторонился, чтобы пропустить носилки.

И тут произошло неожиданное...

Когда носилки поднимали на судно, угол простыни случайно задрался, и в неверном электрическом свете тускло сверкнула боевая сталь. Под простыней лежал вооруженный «калашниковым» взрослый мужчина безо всяких признаков тяжелых травм.

Первым на увиденное отреагировал ливанец-вахтенный – он резким ударом сбросил с трапа, державшего спереди носилки человека. Тот не удержал равновесия, выпустил груз, и мнимый больной вместе с «калашниковым» полетел в воду. Следом за ним свалились и оба носильщика. Брызги водопадом накрыли бедуинского вождя в «арафатке», следовавшего позади. Минутного замешательства на пирсе было достаточно, чтобы вахтенный успел сбросить с кнехтов швартовые и нажать кнопку – пассажирский трап, ведомый электромотором, медленно поднялся вертикально, наглухо блокируя вход на «Асклепий».

И тут с берега прогрохотала неуверенная автоматная очередь – пули с мерзким металлическим чавканьем прошили кожух дымовой трубы госпитального судна.

Капитан Синклер, наблюдавший за происходящим с мостика, мгновенно сориентировался: он тут же распорядился запустить машины и выйти в открытое море. К счастью, механики оказались расторопными. В темноте трюма тяжело вздохнули блестящие поршни. Уверено застучал двигатель, мощные винты взбурлили черную воду за кормой, и «Асклепий» принялся неторопливо отчаливать. Судно двигалось левой скулой, наискось удаляясь от негостеприимного берега.

Один из бедуинов попытался было перепрыгнуть на борт отходящего «Асклепия» прямо с пирса, но не рассчитал свои силы и свалился в воду. А госпитальное судно, отойдя на несколько десятков метров, пошло в сторону Суэца «самым полным».

Следом захлопали беспорядочные автоматные очереди, но никакого вреда «Асклепию» они причинить не могли. Спустя минут двадцать судно Красного Креста и Красного а было уже в целом кабельтове от пирса. На всякий случай кэп даже распорядился погасить все огни и отойти от береговой линии как можно дальше.

И Волошин, и Кобзев выскочили на палубу сразу, едва услышали первые выстрелы.

– Что это было? – растерянно поинтересовался эпидемиолог, вглядываясь в темный берег, точечно проколотый мерцающими электрическими огоньками.

– Исламисты, я думаю, – по размышлении ответил Алексей Николаевич. – Или просто местные бандиты. Кто их тут разберет? Разница небольшая. Надо бы у старпома спросить. А вон как раз и он...

Старпом-индус, впрочем, ситуацию не прояснил. Мол, кто стрелял – непонятно, да это теперь и неважно, кэп уже связался по рации с местными береговыми службами, те распорядились направить «Асклепий» на север, к ближайшему населенному пункту на берегу. Таковым был небольшой курортный городок Марса-Алама, до которого, если верить старпому, оставалось около пяти часов ходу. Египетские власти сильно извинялись за то, что не могут выслать катер береговой охраны – мол, сами понимаете, что теперь в стране происходит! Однако по прибытии в Марса-Аламу обещали оказать всяческое содействие, а также провести полицейское расследование случившегося.

«Асклепий» уверенно шел в северном направлении. Черные лаковые струи свивались вдоль бортов. Ровно постукивал мощный двигатель, и его рокот разносился над морской поверхностью. Вскоре занялся рассвет – внезапно и ярко, как это обычно и бывает на Красном море.

Кобзев, поеживаясь от утреннего холодка, в который раз пытался осмыслить произошедшее. Однако теперь, когда тьма египетская постепенно сменилась яркими солнечными красками, случившееся походило скорей на ночной кошмар, чем на явь. И только пулевые дыры на кожухе дымовой трубы свидетельствовали, что ночное нападение не пригрезилось.

– Ты, Егор, еще молодой, не знаешь, что тут бывает, – задумчиво молвил Алексей Николаевич. – А я врачом уже третий год. Полтора года назад тоже по нашей миссии стреляли. Мы тогда за Асуанской плотиной в пустыне стояли, в качестве передвижного пункта неотложной медицинской помощи. Думали – бандиты стреляют, вызвали армейский спеуназ. Оказалось – мальчишка лет десяти, из бедуинов. Какого-то ненормального муллу наслушался, вот и решил из отцовского автомата по нам, «неверным», палить.

– Еще этих исламистов на нашу голову не хватало, – сумрачно произнес Егор, даже не глядя на Волошина. – Тем более те, на джипе, были явно не пацанами. Ну я и попа-ал! Думал, поработаю пару лет, на квартиру скоплю, жениться смогу... Да и как специалист немного вырасту. А тут – бородатые психи с автоматами!

– Надеюсь, пронесло, – пожилой доктор напряженно вглядывался в нагромождение красно-желтых скал на берегу. – Тут вдоль моря только на танке можно пройти. Любой джип сразу застрянет. Видишь, какие камни?

Спустя часа два и экипаж, и медики успокоились окончательно. Преследователей на берегу вроде бы не было. Море выглядело спокойным. Ни единого встречного или попутного судна не наблюдалось.

Солнце уже поднималось в зенит, когда в морской тишине возникло едва уловимое акустическое колебание. Колебание это быстро усилилось и оформилось в комариное зудение, которое, нарастая, вскоре распалось на тонкий слитный рокот. Вскоре позади показался белый треугольничек буруна, обозначавшего форштевень какого-то маломерного судна. Спустя минуту с кормы можно было рассмотреть и сам катер. Приподнявшись на подводных крыльях, он явно пристраивался в кильватер «Асклепию». Когда до кормы оставалось метров тридцать, катер широким зигзагом вильнул вправо и, уровняв скорость, оказался на траверзе. Теперь пассажиров катера можно было рассмотреть даже без бинокля: с десяток смуглых бородатых автоматчиков весьма агрессивного вида. На носу возвышался пулемет на высоких сошках, направленный в сторону госпитального судна.

– Те самые, наверное... – пробормотал Кобзев растерянно.

– Может, пронесет? – попытался было успокоить его Алексей Николаевич.

К российским врачам подошел хирург Збигнев – молодой плотный очкарик, похожий на рано повзрослевшего ребенка. Он поправил очки, подслеповато прищурился в сторону катера с вооруженными бородачами и уточнил растерянно:

– Неужели будут стрелять?

– Уже стреляли, – Волошин выразительно кивнул в сторону простреленной дымовой трубы.

– O, kurva! – искренне возмутился Збигнев. – Мы же гуманитарная миссия, судно не вооружено, оснащено соответствующей символикой, есть международные конвенции на этот счет!

– А им теперь любые конвенции до лампочки! – раздраженно отмахнулся Егор, напряженно наблюдая за автоматчиками. – Вон, в Каире позавчера несколько аккредитованных журналистов застрелили. Те тоже были без оружия!

– Может, сумеем от них на скорости уйти? – предположил Алексей Николаевич.

– Какое там! – Кобзев с понятным испугом всматривался с лица пассажиров катера. – Эти догонят...

И действительно, – катерок, продолжая идти параллельным курсом с «Асклепием», осторожно взял чуть влево и оказался метрах в десяти от борта. Было очевидно, что скорости у него вполне достаточно, чтобы перегнать госпитальное судно в любой момент. Среди вооруженных автоматами бедуинов появился пожилой мужчина в «арафатке» и черных очках – тот самый. В руках у него блестел дюралевый раструбный мегафон. Меньше чем через минуту с катерка донеслась команда по-английски: немедленно сбавить ход и спустить штормтрап.

Шотландец Синклер, наблюдавший за происходящим с капитанского мостика, невозмутимо взглянул на наглеца и по громкой связи напомнил о гуманитарном статусе «Асклепия». После чего дал команду в машинное отделение прибавить обороты до максимума. Видимо, он рассчитывал как можно быстрей выйти на фарватер Красного моря – в зону следования судов к Суэцкому каналу и обратно. А уж там, в районе интенсивного судоходства, пираты вряд ли решатся брать «Асклепий» на абордаж.

Тем временем радиорубка упорно слала так называемый «Mayday» – морской сигнал бедствия. Но – тщетно: все частоты были почему-то забиты радиопомехами, и это, несомненно, не могло быть случайностью или поломкой судовой техники. Оставалось лишь надеяться на везение, да еще на мощь корабельных двигателей.

Мужчина в «арафатке» вновь прокричал в мегафон требование сбавить ход. На этот раз кэп просто послал его от души по громкой связи.

И тут с носа катерка внезапно ударил пулемет...

Короткая очередь вспорола борт – как раз там, где стояли медики. Збигнев тут же схватился за живот и с удивлением посмотрел на свои руки – сквозь пальцы сочилась кровь. Он застонал, судорожно вцепился в поручень, попытался было удержать равновесие, но тут же неуклюже перевалился за борт и упал в воду.

Все произошло слишком быстро, чтобы российские врачи успели осознать и детали происходящего и его масштабы. Едва услышав стрельбу, Егор с Алексеем Николаевичем инстинктивно отшатнулись назад, а потому не могли видеть, как катерок с угрожающим урчанием стал подходить к кормовой части «Асклепия» почти вплотную.

Лёгкий дюралевый трапик с широкими скобками-захватами на конце вцепилсяь в срез борта, и по нему тут же полезли двое. Старпом-индус склонился, попытался было отцепить трап, но автоматная очередь с катера моментально размозжила ему голову. Пока абордажники лезли на палубу, снизу прогрохотали еще несколько длинных автоматных очередей. Выпущенные косо снизу пули никого задеть не могли – скорее стрелявшие давили на психику, отбивая охоту к любому сопротивлению. Снизу из-под борта послышалось угрожающее обещание по-английски: мол, в случае сопротивления нападающие просто забросают рубки и каюты гранатами.

Людей на пиратском катере оказалось куда больше, чем можно было представить. Спустя минут десять на палубах «Асклепия» хозяйничала дюжина захватчиков, обвешенных автоматами. Их смуглые бородатые лица выражали властную решимость. Действовали они на удивление уверенно – видимо, некоторые из них уже побывали на «Асклепии» под видом больных. Оказывать сопротивление этим тренированным громилам не имело смысла. К тому же на госпитальном судне действительно не было никакого оружия. Двое бандитов бросились в рулевую, трое – в радиорубку, еще трое – в машинное отделение. Капитан, матросы и все без исключения медики были бесцеремонно заперты в кают-компании. Егор с Алексеем Николаевичем попытались было объяснить, что они – иностранные врачи, но бандиты и слушать их не захотели.

У штурвала тут же встал вооруженный бородач. «Асклепий» замедлил движение, натужно развернулся и, оставляя за собой бурлящий пенный след, неторопливо пошел в обратном направлении. Несомненно, у пиратов был свой лоцман, который прекрасно знал все особенности судовождения вдоль береговой линии. Уже к заходу солнца госпитальное судно, конвоируемое катерком, приблизилось к небольшому острову, отстоящему в нескольких кабельтовых от материка. Однако «Асклепий» не подошел к причалу – там было слишком мелко, а встал на якоре в каком-то десятке метров. Всех без исключения пленников выстроили на палубе. Исламист в «арафатке» тут же объявил: мол, египтяне сегодня же будут отправлены на катере в Халаиб, более того – за перенесенный стресс им выплатят достойную денежную компенсацию. А остальные будут препровождены на берег, и их судьба решится чуть позже.

И дерзость абордажа, и слаженность дальнейших действий наводили на мысль – к захвату судна Красного Креста и Красного Полумесяца нападавшие готовились давно и тщательно. Оставалось только догадываться: кто именно и с какой целью захватил «Асклепий» с международной командой и какие требования теперь будут выдвинуты похитителями.

Глава 2

Зимний парк на берегу озера выглядел нарядным и праздничным, словно на новогодней открытке. Снег искрился, краски блестели под солнцем, аллейки просвечивались сквозь серебряный узор ветвей. Синие лыжные колеи расчеркивали сугробы, и лыжники скользили по ним с тихим протяжным шелестом.

По приятно скрипящим снегом аллейкам прогуливались двое молодых мужчин в штатском, но с явно военной выправкой. Статный брюнет с массивной квадратной челюстью и пронзительным взглядом стальных глаз что-то терпеливо втолковывал невысокому смуглому крепышу. Тот внимательно слушал, улыбался, и по этой улыбке было понятно, что он явно не согласен с доводами собеседника.

– Все понимаю, Виталик, все правильно, но отпуск в такой глуши – не отдых, а наказание, – горячо возражал крепыш. – Ни развлечений, ни впечатлений, ни движняка... Даже вспомнить потом будет нечего. Не могли в какой-нибудь санаторий Минобороны отправиться? Нам ведь с тобой предлагали!

– Коля, я понимаю, тебе курортных забав хочется, – догадался брюнет. – Пляжный песок, солнце, девушки... Да и ты по природе человек теплолюбивый.

– А что – не заслужили? Целый год без продыха...

Конечно же, старший лейтенант Николай Зиганиди был абсолютно прав: и для него, и для Боцмана последний год был не из легких. Спецназ Балтфлота оказался на редкость востребованным, притом в тех операциях, о которых обычно не сообщают в программах теленовостей. Ежедневные тренировки, бесконечные авиаперелеты, четыре боевых акции в разных морях и океанах, личная благодарность Президента капитан-лейтенанту Виталию Саблину, легкое ранение у самого Коли... Николай Зиганиди, родившийся в Новороссийске грек, собирался провести отпуск в теплых краях. Он даже уже купил билеты, но в последний момент поддался уговорам Боцмана – мол, зимой куда лучше отдыхать в небольшом карельском городке, в уединении, покое и праздности. Размеренная жизнь без уставов и оглядки на командиров, зимняя рыбалка, банька по субботам... Ну, и несколько шахматных партий перед сном, само собой!

Зиганиди начал жалеть о данном согласии уже спустя несколько дней. Слишком уж скучно было в карельской глуши, слишком много снега и мало впечатлений. Да и греческий темперамент давал о себе знать...

– Слушай, а давай хоть к барышням сходим! – воодушевился Коля. – Я тут вчера с одной в магазине познакомился, из общежития ткацкой фабрики. Прикинь: во-от такая брюнетка, с во-от такими формами! – Зиганиди руками изобразил на своей груди объем и упругость бюста новой знакомой.

– На себе не показывай, примета плохая, – напомнил Саблин. – У этой твоей брюнетки подруги есть?

– Я же говорю – целая общага! Выбирай, кого хочешь. Виталь, ну давай, а?

– Я подумаю, – ответил Боцман.

– Да что тут думать – действовать надо, пока отпуск не закончился! Мы же молодые, неженатые ребята, а живем словно какие-то монахи. А как ты насчет общаги думать будешь, я уже знаю. Сейчас придем домой, ты опять за ноутбук, в онлайне шахматную партию разыгрывать.

– Знаешь, Коля, если честно, что-то не тянет меня к таким случайным знакомым.

– В любовь веришь?

– А почему бы и нет?

– А если ты в общаге такую любовь встретишь? – не сдавался Зиганиди. – Большую и светлую? Или, думаешь, такое исключено?

– Ладно. Я же сказал: подумаю.

Так, беседуя о вечерних перспективах, молодые офицеры дошли до выхода из парка.

Подмораживало, под подошвами сухо хрустело. Январский мороз обжигал лицо, ноздри смерзались на вдохе, на шарфах оседал пар. Улицы выглядели пустынными. Спустя минут двадцать показался небольшой бревенчатый коттедж, который они снимали. Рядом с воротами стоял приметный «УАЗ» местного военкома; офицеры отлично запомнили эту машину, когда становились в военкомате на временный учет. Вряд ли к ним приехал сам военком – он был слишком занятым человеком, да и причин для подобных встреч у него не было. А это могло значить лишь одно: машина с водителем выделена какому-то высокому заезжему начальству, и начальство это вполне могло прибыть за молодыми моряками.

– Ну, здравствуйте! – пожилой мужчина с военной выправкой вышел из машины, шагнул к морякам. – Как отдыхается?

– Здравия желаем, товарищ адмирал, – четко ответил Саблин. – Спасибо, отдыхается хорошо...

– Вольно, каплей! – – улыбнулся визитер. – Ну, в дом пригласите, или как?

Контр-адмирал Федор Ильич Нагибин был, ни много ни мало, начальником ГРУ Балтийского флота. Этот человек снискал уважение начальства и любовь подчиненных. Первые ценили его за обстоятельность и профессионализм, вторые уважали за умение отстаивать интересы флота и за демократичность в общении. Ведь адмирал мог вызвать спецназовцев телефонным звонком или телеграммой, но не погнушался приехать в карельскую глушь.

Спустя несколько минут все трое сидели в небольшой комнате. Заходящее солнце горело в наледи окон, и косые кресты теней от рам ложились на пол. Саблин принес свеженарубленных дров, распространявших аромат морозной хвои, затопил камин и, немного смущаясь, предложил гостю вместе поужинать.

– С удовольствием, – вполне по-свойски согласился адмирал. – Тем более, с утра на ногах. Маковой росинки во рту не было.

– Только у нас тут все, правда, скромно, по-холостяцки, – Зиганиди расставлял на столе тарелки и, подумав, выставил три хрустальные рюмки. – Товарищ адмирал, извините... а коньяк будете? Вы же с мороза, согреться не мешает.

– Давайте ваш коньяк... Ладно, вы наверное, догадываетесь, зачем я к вам приехал?

– Срывается наш отпуск? – серьезно уточнил Саблин.

– К сожалению, да. Дело в том, что...

Рассказ адмирала о захвате госпитального судна «Асклепий» был недолгим, но емким. Вкратце обрисовав ситуацию, он сделал упор на том, что, мол, египетские власти никак не могут помочь: в стране массовые беспорядки, армия и полиция стянуты в Каир и в Александрию, береговая охрана вообще бездействует, ожидая дальнейшего развития событий, так что придется разбираться с заложниками самим. Естественно, никто из египтян об этом знать не должен – иначе получится, что мы вмешиваемся в дела суверенного государства.

– На то, собственно, флотский спецназ и существует! – подытожил Нагибин. – Там на «Асклепии» двое российских граждан, врачи. Пока мы ничего о них не знаем: ни о здоровье, ни о психологическом состоянии.

– А кто эти похитители? – осведомился Зиганиди, стоявший у газовой плиты, на которой он разогревал ужин.

– Радикальная группировка «Всемирная лига джихада». Кстати, и в Египте, и в США, и в Евросоюзе они вне закона. Но сейчас вроде немного осмелели во время беспорядков. Если смотрите телерепортажи из Каира, наверняка их видели. Весьма колоритные типажи.

– А какие требования они выдвинули в обмен на освобождение заложников? – спросил Боцман. – Наверное, денег хотят?

– А вот тут ты, каплей, не угадал. Деньги у них и без того есть. У «Всемирной лиги джихада» годовой бюджет в десятки раз больше, чем у всего нашего Балтийского флота. Там и добровольно-принудительные пожертвования по всему исламскому миру, и торговля наркотиками, и похищения заложников, и разный другой нехороший бизнес. А требуют они только одного: немедленного освобождения из тюрьмы одного из их лидеров, Абдуллы Мохаммеда Зино... Или просто Зино.

– Из какой тюрьмы? – Зиганиди поставил на стол сковородку с накрытой крышкой, из которой исходил аромат жареного мяса, выставил салатницу, открыл маринованные грибы, выложил горку нарезанного хлеба.

– Из нашей, российской, – ответил адмирал. – Этот Зино – еще тот тип. Окончил Каирский университет – один из рассадников всей этой исламистской заразы. Был в большом почете в соответствующих кругах. Учился взрывному делу и навыкам партизанской войны в одном из пакистанских лагерей боевиков. По мнению многих, имел непосредственное отношение к нескольким терактам в Евросоюзе. К взрыву на вокзале в Мадриде, например. Был объявлен в международный розыск, залёг на дно. Год назад отправился в Дагестан, помогать своим братьям по разуму. Быстро выдвинулся, стал одним из помощников тамошнего полевого командира. У него руки по локоть в крови... Закончилось тем, что группировку бандитов загнали в горы, часть уничтожили, часть пленили. Зино был ранен, попал в плен, после суда отправился на пятнадцать лет в дом отдыха без архитектурных излишеств в Пермской области. Есть там исправительное учреждение особо строгого режима для всех этих иностранных террористов, бандитов и наркоторговцев. Вот похитители и выдвинули требования: мол, освобождаете Зино – получаете обратно «Асклепий» вместе со всем экипажем и гуманитарным персоналом... В том числе и российскими гражданами. И хотя на госпитальном судне остались и ливанцы, и индусы, и капитан-шотландец, требование о немедленном освобождении этого Зино выставлено только нам – непосредственно через российское посольство.

В камине мирно потрескивали дрова. За окном уже висела блекло-желтая северная луна, и снег причудливо искрился в ее переменчивом свете. В соседнем дворе мирно тявкала собака. И «Всемирная лига джихада», и захват госпитального судна, и прочие египетские события тут, в карельской глубинке, казались далекими и нереальными, словно пересказ кинобоевика.

– Так когда нам в Египет? – без обиняков поинтересовался Боцман.

– Ах, какой ты шустрый, – сдержанно улыбнулся адмирал. – А почему не спрашиваешь, какая легенда, как спланирована операция, сколько времени дается на все про все. Про состав группы, наконец!

– Обычно об этом нам рассказывают непосредственно перед вылетом, – напомнил Саблин. – Но, конечно, хотелось бы узнать прямо сейчас... Если можно.

– Нужно, – кивнул гость, глядя, как старлей Зиганиди разливает по рюмкам коньяк. – Давно я с младшими по званию не выпивал... Всего я вам пока сообщить не могу, но о составе группы скажу. Группа небольшая, всего три человека. Сразу предвижу вопрос: мол, почему такая малочисленная. И сразу же на него отвечаю. Во-первых, организованная группа даже в пять-шесть человек наверняка вызовет пристальное внимание местных спецслужб уже в аэропорту. Во-вторых, каждый из вас стоит десятка обычных диверсантов-аквалангистов. Ну, а в-третьих, если грамотно спланировать и скоординировать операцию, больше людей и не надо. Операция в основных чертах спланирована на самом верху, состав группы утвержден. Командиром назначен ты, каплей, – адмирал кивнул Саблину. – В твое распоряжение поступает старший лейтенант Зиганиди и... еще один боец. Золото, а не спецназовец! Не пьет, не курит, по бабам не бегает, все уставы знает наизусть, мастер спорта по морскому многоборью, прекрасно стреляет из любого оружия, гоняет на гоночных скутерах, замечательно плавает и с аквалангом, и без него. Владеет четырьмя языками, в том числе и арабским. Скромен, доброжелателен, тактичен.

Выслушав адмирала, Боцман с трудом подавил в себе глубокий вздох: получалось, что в ударной группе, которую ему предстояло возглавить в далеком Египте, у него в подчинении будет примерный идиот, живущий исключительно по Уставу.

– Неужели такие в наше время бывают? – не поверил Саблин.

– А могу прямо сейчас вас и познакомить, – гость взял мобильник, нащелкал номер. – У меня в машине сидит, ждет, пока я с вами переговорю. – Так что сейчас во всем сами и убедитесь.

В комнату вошла худенькая миловидная девушка в скромной куртке и лыжной шапке с помпоном. Круглые очки и неброская косметика делали ее неуловимо похожей на провинциальную школьную учительницу. Смущенно поздоровавшись, она сняла шапку – золотые волосы рассыпались по плечам.

– Ну что, Катя, не заскучала у меня в машине? – Адмирал внимательно рассматривал лица молодых офицеров, стараясь предугадать реакцию. – Знакомьтесь: старший лейтенант Екатерина Сабурова, прошу любить и жаловать. Ну что, мореманы, а вы думали, я вам унылую зануду приведу? Что молчите! К столу Катю приглашайте, гостья все-таки!

* * *

Уже на следующий день Саблин, Зиганиди и Сабурова вылетели из Пулковского аэропорта в Египет. Вся троица была легендирована как «группа латышских кинодокументалистов, специализирующаяся на съемках морской фауны». Естественно, офицеры летели по документам на другие имена: ведь все анкетные данные и даже фамилии спецназовцев составляют военную тайну. Адмирал Нагибин, который отвечал за будущую операцию, распорядился, чтобы пассажиры взяли с собой как можно меньше багажа: мол, одежду и обувь вам выдадут, а оружие и необходимую амуницию спецназовцы получат уже на месте. В багаже лежало только киносъемочное оборудование – но не для работы, а для подтверждения легенды.

Самолет был почти пустой – в виду последних событий никто в Египет не рвался.

Естественно, друзья внимательно присматривались к Сабуровой. И не только потому, что от этого человека в чрезвычайных ситуациях могло зависеть многое, в том числе – и жизни самих Саблина и Зиганиди. В глазах друзей Катя была прежде всего хорошенькой девушкой, а уж потом – коллегой по военно-морскому ремеслу. Впрочем, никаких серьезных выводов Виталик и Коля пока еще для себя не сделали: Катя выглядела скромной, обходительной и стеснительной девушкой.

Авиалайнер, натужно гудя двигателями, быстро набирал высоту. От перепада давления закладывало в ушах. Виталий, сидевший у иллюминатора, с равнодушным видом наблюдал сквозь рваные разрывы облаков вечерний ландшафт. Густая темно-синяя акварель горизонта размывала желтое электрическое зарево Питера.

– Интересно, а какой у них план с этими заложниками? – поинтересовался Зиганиди.

– Все узнаем на месте, – Боцман приподнялся, выискивая глазами Катю – та пересела на несколько мест вперед, чтобы не мешать беседе друзей.

– Думаешь, эта Сабурова действительно такая крутая, как ее наш командир описал? – Коля прищурился глядя на ее тонкий профиль у иллюминатора, за которым голубели небесные выси. – Даже не верится. Просто какая-то тургеневская барышня, а не офицер элитного спецназа.

– Внешность иногда бывает обманчива, – справедливо напомнил Саблин. – Меня трижды вообще за мента приняли! А тебя, новороссийского грека, – за лицо кавказской национальности – сколько раз? То-то.

– Ты меньше похож на мента, чем я на кавказца... Слушай, а почему нашу амуницию, включая акваланги, решили дипломатическим грузом передать? Могли бы и с собой выдать.

– Наверное, чтобы не привлекать лишнего внимания египетских властей. Двое тренированных ребят, да еще с аквалангами, да еще во время массовых беспорядков в стране – слишком уж подозрительно. А тем более – в контексте захвата «Асклепия».

– А Сабурова?

– Думаю, им известно, что в нашем флотском спецназе служат и девушки.

Ровный гул авиационных двигателей невольно убаюкивал. Боцман зашелестел специальным шахматным журналом, анализируя знаменитую партию Алёхин – Капабланка 1927 года. Зиганиди нетерпеливо ерзал в кресле – мысленно он наверняка уже был в Египте.

– Интересно, а адмирал Нагибин другим самолетом вылетел? А сколько у нас времени на все про все будет? А какие у нас полномочия? А как нас там дальше легендируют? – выстрелил Коля очередью вопросов.

– Да отстань ты от меня! – бросил Саблин с той напускной грубостью, которые нередко позволяют заведомо добрые и очень уверенные в себе люди. – Ты, Коля, еще вчера вечером ныл: мол, и скучно в Карелии, и впечатлений никаких, и на море с пляжем хочется, и солнца горячего, и красивых девушек, и экзотики, и вообще, чтобы было что потом вспомнить. Вот все твои желания и исполняются, словно по мановению волшебной палочки. Хотел пляжа? Пожалуйста, получай пальмы, горячий берег и регулярные погружения в Красное море. Хотел экзотики – познакомишься с обаятельными бородатыми ребятами из «Всемирной лиги джихада». Хотел красивую девушку – вон она, через два кресла от нас сидит. И знакомиться не надо, уже знакомы.

– А впечатления?

Боцман закрыл шахматный журнал, положил его на колени и молвил очень серьезно:

– Думаю, и за впечатлениями дело не станет...

Глава 3

Людям часто свойственно думать, что они готовы к любым неожиданностям, к любым ударам судьбы. А как получает такой человек по мозгам, так сразу удивляется и нервничает: мол, почему это произошло именно со мной?

Если бы еще несколько дней назад кто-нибудь сказал Егору Кобзеву, что ему придется столкнуться с настоящими террористами, он бы посчитал это за неудачную шутку. Исламистских боевиков он видел только по телевизору, и для молодого врача эти люди были чем-то сродни возбудителю экзотического вируса, существующего в неком параллельном мире. Кобзев даже представить не мог, что ему придется столкнуться с таковыми лично.

Как только катер с отпущенными на волю египтянами отчалил от захваченного «Асклепия», российских заложников, шотландского кэпа Гордона Синклера и пятерых индусов с двумя ливанцами препроводили на остров. Пленников тщательно обыскали, забрав у них все – даже стетоскоп Алексея Николаевича и авторучку Егора. На самом же судне осталось несколько человек, из чего можно было сделать вывод: «Асклепий» как плавсредство террористов вряд ли интересует.

Остров, куда препроводили заложников, совершенно не походил на симпатичные коралловые рифы, в изобилии разбросанные вдоль африканского побережья Красного моря. Выглядел он довольно уныло: огромный каменистый выступ с желтыми отвесными скалами, вытянутый с севера на юг и продуваемый всеми морскими ветрами. Почти полное отсутствие растительности придавало этому клочку земной тверди мрачный и необитаемый вид. В южной части, у самой воды, громоздился небольшой приземистый эллинг, рядом с которым отблескивали стеклянные модули солнечной батареи. На северной оконечности серела взлетно-посадочная полоса с кладбищем старых военных самолетов. – Несколько роторных истребителей со спущенными баллонами шасси, отрезанные плоскости, раскуроченные кабины, ржавый топливозаправщик антикварного вида... Над авиационным кладбищем возвышался контрольно-диспетчерский пункт – мрачноватое строение колониальной архитектуры с высокой застекленной башенкой. За КДП темнело несколько огромных ангаров из рифленого дюраля. К одному из таких ангаров и привели пленников.

Пожилой мужчина в «арафатке», представившийся Анваром, старался держаться подчеркнуто вежливо и даже дружелюбно. Мол, никакие вы не заложники, а гости, поживете у нас некоторое время, никто вам зла причинять не будет. А уж все остальное зависит от правительств ваших стран; мы выдвинули им определенные требования, назначили сроки для их исполнения, будем ждать.

– В гости, вообще-то, по доброй воле ходят, – вставил Волошин по-английски. – А нас сюда насильно привезли.

Анвар неторопливо подошел к доктору.

– Правильно. По своей воле. Вы ведь русский, если я не ошибся?

– Не ошибся, – сквозь зубы процедил Алексей Николаевич.

– Так вот: один наш товарищ сейчас находится в вашей стране, в тюрьме. Куда он также попал не по своей воле. Вот мы и предложили вашему правительству обмен: они нам нашего друга, а мы им – вас. А иначе...

Анвар не договорил, однако по тону, которым была произнесена последняя фраза, Егор Кобзев понял: в случае, если российские власти не пойдут на уступки террористам, ничего хорошего пленникам не светит.

Впрочем, пока ничто не предвещало неприятностей. Заложников поместили в ангаре, приспособленном под жилые комнатки, перегороженном фанерными стенками. Условия проживания выглядели весьма сносно – душ, туалеты, кровати, холодильники с запасами питьевой воды и кондиционеры, нелишние в Египте даже зимой. Пленников даже неплохо накормили. После чего заперли в ангаре, пообещав с завтрашнего же дня дважды в сутки выводить на прогулки. Выходить наружу самостоятельно категорически запрещалось – Анвар поставил у входа двух автоматчиков.

Егор Кобзев казался совершенно деморализованным. Он растерянно крутил головой, осматривался на новом месте, пытаясь оценить масштабы несчастья, неожиданно свалившегося на его голову. К счастью, доктор Волошин не потерял присутствия духа: в отличие от более молодого коллеги, он отнесся к злоключениям стоически: мол, могло быть и хуже, вон, несчастному хирургу Збигневу как не повезло... Да и держат не в яме и не на цепи. Более того: даже не разлучили, – позволили соотечественникам поселиться вместе.

– Интересно, а что это за остров? – шепотом спросил Егор, когда Волошин лег спать. – И откуда здесь взялись ангары, авиационное кладбище? А что во втором ангаре? Прямо кино какое-то...

– Какая нам с тобой разница? – зевнув, на удивление равнодушно проговорил Алексей Николаевич. – От нас сейчас все равно ничего не зависит.

– Будем ждать, пока эти уроды свяжутся с нашими, а те выпустят их соратника из тюрьмы?

– Естественно. Ничего другого нам просто не остается. А ты, что, бежать отсюда надумал? – спросил удивленно Волошин, приподнявшись на локте.

– Отсюда, наверное, и не убежишь. Скала в море, даже спуститься негде, не считая причала. Просто какой-то замок Иф из «Графа Монте-Кристо»! Но, боюсь, если не выпустят отсюда – придется что-то придумывать. От этих сумасшедших всего можно ожидать.

Волошин откинул одеяло, уселся на койке, выпрямил спину и строго взглянул на эпидемиолога.

– Егор, дело в том, что мы сейчас не владеем никакой информацией. Мы не знаем ни наших координат, ни организацию, которую представляют наши похитители, ни даже личности человека, освобождения которого они требуют. Возможно, это какой-нибудь высокопоставленный наркодилер, пойманный в Шереметьево с поличным. Или исламистский шпион. Или знатный ваххабит. Или еще что-то в этом роде, я в этом не разбираюсь... И вообще, я тебе как коллега... и просто старший товарищ, вот что скажу: никогда не умирай до расстрела. И не выстраивай в голове самые страшные сценарии будущего. Нам ведь пока ничего не угрожает. Неприятности происходят лишь тогда, когда человек начинает к ним загодя готовиться... Все, давай спать.

Кобзев послушно улёгся, натянул одеяло на голову и попытался заснуть. Он понимал: Волошин сознательно успокаивает его. Готовься к неприятностям, не готовься – а уж если ты попал в руки к исламистским террористам, неприятности эти все равно произойдут в самое ближайшее время...

* * *

Так оно и случилось. Жаркое африканское солнце только-только поднималось над островом, когда в дверь каморки, где жили российские врачи, властно постучали. Оказалось, Анвар требовал к себе Егора.

Спустя минут десять Кобзев под присмотром вооруженного конвоира поднимался в застекленную башенку контрольно-диспетчерского пункта. Молодой доктор не выспался и потому даже не задал себе естественного вопроса: а почему Анвар требует к себе именно его, а не Волошина, как старшего и более опытного врача?

Внутри КДП, переоборудованный под офис, выглядел стильно: дорогая европейская мебель, роскошные восточные ковры, огромный плазменный экран, несколько компьютеров с огромными мониторами. И лишь АК-47, висевший на спинке кресла, несколько не вписывался в общий интерьер.

Сам же Анвар буквально излучал доброжелательность. Теперь ничто не напоминало в нем того «бедуинского вождя», под видом которого он минувшей ночью пытался захватить «Асклепий». Главарь террористов скорей походил на восточного принца из «Тысячи и одной ночи». На его безымянном пальце горел бриллиант размером с лесной орех. Еще несколько бриллиантов помельче подмигивали с золотого браслета на запястье. Пёструю арафатку прижимал к голове обтянутый плюшем обруч. Длинная галабея – традиционная одежда египетских мужчин, – слепила взгляд снежной белизной. Правда, черные каплевидные очки на пол-лица не позволяли собеседнику следить за выражением глаз Анвара, и это сразу насторожило эпидемиолога.

– Будем знакомиться, – на довольно сносном английском произнес хозяин офиса. – Значит, вы Егор Иванович Кобзев? Присаживайтесь...

– Да, Егор, – растерянно ответил молодой доктор. – А вы откуда знаете моё имя?

– Прочитал ваше личное дело, которое нашел в сейфе у капитана Синклера, – любезно пояснил Анвар. – И по специальности вы, стало быть, эпидемиолог?

– Московский медуниверситет имени Сеченова, диплом с отличием плюс интернатура, – согласился Егор. – А что?

– Да ничего, так, в порядке знакомства... – Анвар пристально и вполне приязненно рассматривал собеседника. – Может, чаю хотите? Или кофе? А давайте вместе позавтракаем!

– Спасибо, – Кобзев смутился окончательно, прекрасно, впрочем, понимая, что его привели сюда явно не ради угощения.

Однако Анвар не форсировал события. Ведь восточное гостеприимство не велит гнать обороты.

В помещении КДП словно из воздуха материализовался молодой вертлявый подавальщик. Анвар молвил ему несколько слов по-арабски, и через пару минут на столе, как раз между гостем и хозяином, стояло несколько блюд с местными яствами. Егор, не понимая такого поворота событий, завтракал, слушал хозяина и отвечал на вопросы.

Анвар начал издалека. Сперва поинтересовался, большая ли у гостя семья. Затем спросил, как здоровье отца, матери, сестер и братьев. Как бы невзначай осведомился – а почему это молодой человек, единственный сын своих родителей, бросил их в России и поехал на другой континент с гуманитарной миссией...

– У нас врачи – бюджетники, – пояснил Кобзев, немного осмелев. – Зарплаты очень маленькие, да и эпидемиологи – люди довольно редкой профессии. В районную поликлинику или даже в больницу не устроишься, там таких штатных единиц даже не предусмотрено. В основном наша работа – или полевая практика, или научная деятельность в лаборатории. А для этого надо работать или в соответствующем научно-исследовательском центре, или в Академии наук. Но и туда молодому специалисту попасть очень трудно – нужен блат. Да и зарплаты там тоже небольшие. Я вот жениться хочу. Вот и решил заработать в миссии Красного Креста и Красного Полумесяца на квартиру в Петербурге. А заодно – и на свадьбу... Если, конечно, теперь это получится, – пленник явно намекал на свое теперешнее положение.

Выслушав с вежливым видом монолог молодого доктора, Анвар неожиданно сказал:

– А если бы я вам предложил заработать денег?

Сперва Егору показалось, что он ослышался. Похищать человека, чтобы предложить ему заработать – подобного международные террористы вроде бы никогда не практикуют! Кобзев осторожно взглянул на Анвара и, увидев двойное отражение собственного лица в окулярах его черных очков, невольно вздрогнул. Лицо Анвара было напряжено, крылья носа раздуты, губы подобрались в тонкую ломкую линию. Судя по всему, «предложение заработать» было поворотным моментом беседы.

Повертев головой, эпидемиолог обратил внимание на роскошный абажур и прикипел к нему взглядом, словно обрадовавшись, что есть повод не смотреть на собеседника.

– Так как насчет заработать? – повторил Анвар, но уже с нажимом.

– Что вы имеете в виду? – испуганно прошептал Кобзев.

– За несколько недель вы могли бы заработать куда больше, чем за десять лет на этом госпитальном судне. И на квартиру бы хватило, и на шикарную свадьбу... хоть с целым гаремом гурий. Причем – прямо тут, на острове. Пройдемте, кое-что покажу...

Движимый любопытством врач все-таки проследовал за хозяином в небольшое смежное помещение, скорее даже – лабораторию. Стол с микроскопами, штативами и пробирками, несколько стеклянных шкафчиков со стерилизаторами, книжная полка, огромная холодильная камера...

Анвар открыл холодильник, натянул резиновые перчатки, осторожно извлек большой заиндевевший металлический бокс. В подобных боксах с жидким азотом обычно хранятся герметичные пробирки с бактерийными штаммами.

Взглянув на крышку, Кобзев едва не вскрикнул от удивления. На покрытой морозной паутиной металле отчетливо проступала гравировка: две перекрещенных кривых сабли под полумесяцем со звездой: эмблема Вооруженных сил Пакистана. В голове тут же всплыла реплика, как бы невзначай брошенная Алексеем Николаевичем: «в Исламабаде какие-то сумасшедшие разгромили лабораторию прикладной микробиологии ихнего Министерства обороны... « Стало быть, возбудители смертоносных болезней, украденные в Пакистане, каким-то неведомым образом попали в руки террористов, захвативших «Асклепий»! А может быть, и разгром пакистанской лаборатории, и захват госпитального судна как-то связаны между собой?

Анвар осторожно поставил металлический бокс на стол рядом с микроскопом.

– Егор, у меня к вам вполне конкретное деловое предложение, – молвил он светским голосом. – Я не буду вам врать, не буду ходить вокруг да около, а сразу обрисую ситуацию. Это – штаммы болезнетворных бактерий, которые шайтан создал на погибель плохим людям. Откуда они у меня, для чего и что я с ними собираюсь делать – вас не касается. Считайте, что я хочу избавить наш мир от некоторого количества очень плохих людей. Но ведь сам я не ученый, во всех тонкостях микробиологии не разбираюсь. Да, у нас был свой специалист по штаммам, но буквально пять дней назад его застрелили в Александрии. И потому мне нужна консультация грамотного ученого. То есть ваша. За каждую такую консультацию я согласен платить наличными. Или же переводить деньги на любой банковский счет, который вы укажете. Или просто купить квартиру на ваше имя, какую только покажете на риэлторском сайте вашего города. Какой способ оплаты вас больше устроит, Егор Иванович?

Неожиданно Анвар снял черные очки-капельки и взглянул на Кобзева так пронзительно, что ему сделалось не по себе. Однако Егор сумел-таки найти в себе силы выдержать взгляд.

– Я не буду давать никаких консультаций, – отстраненно сказал он. – Я доктор, а не серийный убийца. Главное правило любого профессионального врача – «не навреди!» Я давал клятву Гиппократа, я не могу работать во вред людям.

– Что ж, я так и знал. Более того: я был уверен, что сегодня вы ответите мне именно так. Предлагаю вам еще раз подумать, – как ни в чем не бывало, молвил хозяин офиса. – Тем более что время работает не на вас. Но на всякий случай напомню: за миллион долларов я найду любого другого эпидемиолога. И тогда хуже будет только вам. А теперь идите к своим и хорошенько подумайте над моим предложением...

* * *

– Ну почему именно я? – Егор сидел на кровати, с трагичным видом обхватив взъерошенную голову руками. – В Египте – сотни своих микробиологов, десятки иностранных специалистов, работающих по контракту... Почему эти скоты сделали такое чудовищное предложение именно мне?

Алексей Николаевич смотрел на коллегу с сочувствием. Выслушав сбивчивый рассказ Кобзева о визите к Анвару, склонный к логическим выкладкам Волошин сделал вывод: у террористов были целых две цели. Кроме освобождения своего соратника, находящегося в российской тюрьме, им требовался еще и грамотный специалист по бактерийным штаммам. Ведь свой эпидемиолог, на которого Анвар так рассчитывал, недавно погиб в уличных беспорядках в Александрии. И, видимо, запасного варианта у бандитов не было, да и времени на поиски иного специалиста среди своих не оставалось. Если бы террористы просто хотели бы обменять заложников на своего коллегу – они бы могли запросто пленить нескольких российских туристов в Хургаде или Шарм-эль-Шейхе. А уж если Анвар со товарищи распланировали и осуществили сложный во всех отношениях захват госпитального судна – стало быть, это не просто так, их главной целью был именно Егор. Что и говорить, кандидатуру они подобрали грамотно: Кобзев молод, беден, хочет заработать на квартиру, чтобы жениться...

– Так что мне делать? – молодой доктор с надеждой смотрел на Волошина. – Невыкрутка полная. Настроение такое, что хоть в петлю.

– Не знаю, Егор, не знаю, что тебе и посоветовать, – молвил Алексей Николаевич. – Если бы знал – сказал бы. Давай думать вместе...

– А чего тут думать! Бежать надо! – в сердцах воскликнул Кобзев.

– Хорошо, – на удивление спокойно согласился Алексей Николаевич. – Давай бежать. Прямо сейчас. Давай с тобой сделаем крылья, на манер Икара, и полетим в Каир, в наше посольство. А еще лучше – прямо по домам: я в Екатеринбург, а ты к себе, в Питер. Это осуществимо? Нет. А потому давай лучше здраво подумаем...

Решение пришло на прогулке. Собственно, и прогулкой это было назвать нельзя: по вечерам, когда жара была не такой невыносимой, как днем, заложников вывели из ангаров в небольшой квадратный загончик на краю авиационного кладбища, отгороженного ячеистой сеткой.

– Я вот что подумал, – заговорщицки произнес Волошин, глядя, как вдоль сетки неторопливо прохаживается вооруженный охранник с угреватым лицом. – Тебе все-таки надо принять предложение Анвара. Это даже хорошо, что это предложение поступило именно тебе, а не кому-то другому.

От услышанного у Кобзева глаза полезли на лоб.

– Принять? Мне? Предложение террористов? – недоверчиво уточнил он.

– Да, именно тебе.

– То есть согласиться стать пособником профессиональных убийц? – Егор воскликнул так громко, что охранник за сеткой невольно обернулся в его сторону.

– Тише говори... – попросил Волошин.

– Да они все равно ни бельмеса по-русски не понимают! – Кобзев был возмущен так, что едва не накинулся на собеседника с кулаками.

– Все равно кричать не надо. Слушай внимательно. Одно дело – согласиться, что ты будешь на них работать, а совсем другое – действительно на них работать. Тебе надо сделать вид, что ты согласен делать то, что тебе скажут. Смотри. Вся эта публика, – пожилой доктор выразительно кивнул на угреватого охранника, – кроме стрельбы, взрывного дела да захватов заложников, ни в чем другом не разбирается. Даже если они с высшим образованием. Сколько нобелевских лауреатов дал миру Каирский университет? А сколько международных террористов? То-то. Попытайся поговорить с нашими охранниками или даже с Анваром о биологических свойствах эпизоотических штаммов. Или хотя бы о чем-нибудь более простом, наподобие патогенной активности вирусов. Да, у них был свой специалист по эпидемиям, но его теперь нет, контролировать тебя некому... Догадываешься, о чем я?

– Не совсем... – ничего толком не понявший Кобзев заморгал.

– Да что тут не ясно! – Алексей Николаевич взглянул на охранника, который, как ему показалось, пытался прислушиваться к беседе, но признав справедливость довода Егора, что тот не непонимает русский язык, отвернулся. – Завтра или послезавтра тебя вновь отведут в башню к Анвару. Он вновь сделает тебе предложение о сотрудничестве. Ты для приличия помнешься, даже попытаешься набить себе цену, как высококлассному специалисту. Поторгуешься немного, они это любят. А потом, словно нехотя, дашь согласие. Главное для тебя – получить доступ к штаммам. А там ты можешь изменить температурный режим хранения вирусов. Или поместить штаммы в агрессивную среду. Или еще что-нибудь, например – незаметно сломать морозильную камеру. Или просто уменьшить в ней температуру. Да что я тебя учить буду – ведь эпидемиолог не я, а ты! Главное – что никто контролировать тебя не станет!

До Кобзева, наконец, дошло.

– Ну, Алексей Николаевич, спасибо за совет... Я бы сам никогда не додумался!

Волошин заулыбался.

– Старый добрый саботаж. У меня дедушка в немецком плену полтора года пробыл. Его нацисты заставляли на заводе по выпуску запчастей для танков работать. Вот он и рассказывал: перекалил немного шестеренку в огне – она через несколько часов работы и накроется. А мы тут – такие же пленные. Почему бы не вспомнить славный опыт дедов?

Егор остановился у сетчатого ограждения, осмысливая слова собеседника в деталях и в совокупности. Предложение старшего коллеги пришлось ему по душе.

– Хорошо, – произнес он. – Допустим, я так и сделаю. Допустим, мне удастся нейтрализовать штаммы. Но если потом это откроется? Что будет со всеми нами? И... со мной?

– А ничего, – пожал плечами Волошин. – Во-первых, штаммы, украденные из военной лаборатории Пакистана, возможно, уже изначально мертвые. Во-вторых, их могли неправильно хранить при транспортировке. В-третьих, могли неправильно хранить уже тут, тем более что ихний вирусолог погиб в Александрии. А в четвертых, – ты, как человек, который не был в курсе всего этого, не обязан знать обо всех тонкостях кражи и хранения штаммов! Твое дело просто дать согласие и получить доступ к заразе. Понял меня?

Эпидемиолог не успел ответить – к русским врачам вразвалочку подошел капитан Гордон Синклер. Как и положено моряку флота Ее величества, шотландец совершенно не потерял в плену присутствия духа. Мазнув презрительным взглядом по угреватому охраннику за забором, Синклер вежливо и чуть церемонно поздоровался с докторами. После обычных вопросов о здоровье-делах-настроении он перешел к делу. Со слов Гордона выходило, что находиться в плену у бородатых адептов варварской идеологии – не самое лучшее для джентльменов занятие, что надо что-нибудь предпринимать, и чем быстрей, тем лучше.

– И что же вы предлагаете? – не понял Алексей Николаевич.

– Бежать, естественно, – шотландец и бровью не повел. – Я уже переговорил с людьми, которым могу всецело доверять. Мистер Камиль Джубран, наш старший механик, ливанец, и мистер Удхам Сингх, наш кок из Индии, любезно согласились с моим предложением. Им тоже неприятно тут находиться. Предлагаю присоединиться и вам.

– Куда бежать? А главное, как? Мы же даже не знаем, где находимся! – стал сокрушаться Волошин.

– Почему это не знаем? – сдержанно возразил Синклер. – Знаем. У меня есть навигатор GPS... и даже зарядное устройство к нему.

– Вам удалось его пронести сюда? – не поверил Егор. – Нас же тщательно обыскивали!

– У каждого джентльмена на теле есть места, где мобильный телефон не будут искать даже эти дикари, – снисходительно улыбнулся шотландец. – Кроме того, у меня есть один план, в который, в случае вашего положительного ответа, я хотел бы вас посвятить. Так что вы скажете, мистер Волошин и мистер Кобзев? Вы согласны?

Глава 4

– Смотрим внимательно и запоминаем. – Адмирал Нагибин раскрыл ноутбук, защелкал клавиатурой, кивнул на монитор. – Это граница Египта и Судана. Здесь Красное море. Вот этот остров. Тут пролив между островом и берегом. Тут небольшие коралловые рифы. Изучайте, в случае каких-то вопросов готов дать исчерпывающие ответы.

Саблин, Зиганиди и Сабурова прибыли в Египет рано утром. После заснеженных карельских просторов египетская пустыня, залитая африканским солнцем, выглядела уж слишком декоративно. Неестественно яркий свет, буйство красок, бирюза моря – все это на какой-то момент ослепило молодых людей. Впрочем, обсуждать первые впечатления не было времени. Федор Ильич Нагибин, прибывший в страну пирамид и верблюдов чуть раньше, распорядился доставить всю троицу на побережье Красного моря, что и было сделано.

Глядя на Нагибина, вряд ли бы можно было сказать, что это – один из опытнейших руководителей флотской разведки. Теперь на адмирале были легкомысленной расцветки бермуды, широкая рубашка с пальмами и сандалии на босую ногу. Ансамбль довершали шелковый шейный платок и белая панамка, которая придавала ее владельцу слишком уж курортый вид. Стоя на палубе небольшой мотояхты, арендованной у частного владельца «для нужд латышских кинодокументалистов, занимающихся подводной съемкой», Нагибин внимательно следил, как его подчиненные изучают электронную лоцию.

Яхта, оставляя за кормой ровный пенный след, уверенно шла вдоль побережья. В лучах солнца золотились дикие нагромождения скал. Боцман, Зиганиди и Катя смотрели в монитор молча, то и дело увеличивая на экране детали. Они были профессионалами – достаточно было увидеть электронную лоцию лишь однажды, чтобы запомнить сопутствующие детали на время всей операции.

– А что это за взлетно-посадочная полоса на острове? – осторожно поинтересовался Саблин.

– Во время Второй мировой там базировалась эскадрилья британской береговой авиации, – пояснил адмирал. – Прикрывали Суэц на случай бомбардировки с Крита, захваченного немцами. После войны часть расформировали, старые роторные самолеты списали и бросили. Какое-то время там жили несколько охранников, но и их потом убрали. Остров этот далеко от проторенных туристических маршрутов, ничего интересного там нет, мерзость запустения, никто вкладывать в него деньги не хочет. Вот его террористы и облюбовали. Естественно, абсолютно законно: как мы выяснили по оперативным каналам, полтора года назад его взяла в долговременную аренду одна фирма, близкая к «Всемирной лиге джихада».

– Два ангара и один эллинг, – прокомментировала Катя. – Окажись я на месте террористов, я бы переместила заложников в ангар.

– Почему? – прищурился Федор Ильич.

– С госпитального судна несложно сбежать, даже из задраенной каюты, – пояснила Сабурова. – Море сразу за иллюминатором. Из эллинга – чуть сложней, но тоже можно: ведь он прямо на берегу. А вот из ангаров почти в центре острова сложней всего.

– Правильно мыслишь, – похвалил адмирал. – Еще вопросы есть?

– А вот это, – старший лейтенант Зиганиди указал на небольшой ромбик на карте, – видимо, захваченный «Асклепий»?

– Он самый. Никаких других надводных судов тут не зафиксировано. Кстати, в ближайшее время у нас будут подробные космические карты, – Нагибин взглянул на часы, – где-то через пять с половиной часов наш спутник как раз и окажется над тем районом. Еще вопросы есть?

– Да, товарищ адмирал, – Саблин несколько раз щелкнул клавишами, увеличивая изображение пролива между островом и берегом. – Насколько я понимаю, глубина тут невелика, не более пятнадцати метров. А вода – сами видите: невероятно прозрачная. Иными словами, в случае погружения с берега любой аквалангист, плывущий по направлению к острову, будет немедленно замечен бандитами.

– Мы тоже обратили на это внимание, – Федор Ильич взглянул на экран ноутбука. – Единственно правильное решение – погрузиться ночью и к тому же идти в сторону острова непосредственно с яхты. Судно вполне можно поставить на якорь во-он за этим мысом. С острова вроде не видно.

– Слишком долго, товарищ адмирал, – Боцман вновь взглянул на карту. – Я уже прикинул – туда и обратно не дотянем, если с яхты погружаться.

– Дотянешь. Иди-ка сюда, каплей...

На корме яхты, под брезентом, возвышалось нечто угловатое, отдаленно напоминающее офисное кресло, только очень уж увеличенное в размерах. Нагибин снял брезент. Взгляду спецназовцев предстал футуристического вида предмет, отдаленно напоминающий небольшой мотороллер, только без колес и с обтекаемой застекленной крышей.

– Подводный мотоцикл? – догадался Саблин. – Так мы такие уже использовали. Одно мучение. Лучше уж привычный акваланг... Маленький запас хода, да и неуклюжий.

– У этого запас хода – до десяти кабельтовых, – заверил Нагибин. – А насчет всего остального... Сам увидишь. Последняя разработка наших оборонщиков. Пришлось в Египет по дипломатическим каналам доставлять аж из самого Новороссийска. Можешь представить, чего это стоило...

Боцман критически осматривал подводный мотоцикл. Подобные устройства позволяют человеку погружаться довольно глубоко без какого-либо специального снаряжения. При этом тело пловца находится в воде, а голова – в своего рода плексигласовом шлеме, по сути, являющемся водолазным колоколом. В этот самый шлем и подается воздух из баллона, закрепленного на мотоцикле, и отсюда пилоту необычной машины открывается прекрасный обзор на все триста шестьдесят градусов. Электромоторы аппарата позволяют ему передвигаться не только по горизонтали, но и по вертикали.

Однако эти средства передвижения используется во флотском спецназе нечасто. Причина – громоздкость, сложность в управлении, малая скорость и масса других недостатков. Однако лишь это подводное приспособление, судя по всему, отвечало требованиям предстоящей операции.

Модель же, стоящая на корме мотояхты, была оборудована и дополнительной аккумуляторной батареей, и двумя прожекторами на подвижных консолях, и несколькими видеокамерами, и, главное – специальным приспособлением, не позволяющим с поверхности воды рассмотреть всплывающие пузырьки отработанного воздуха, по которым можно определить присутствие подводного диверсанта...

– Поплывешь ночью, каплей, – молвил адмирал. – Как мы и спланировали. Кстати, прожекторы можешь не включать. Тут и специальные сенсоры, и лазерные датчики, и много чего еще, что позволяет передвигаться даже в кромешной тьме. Естественно, пару пробных заплывов предварительно сделаешь, не без того... Тем более, управлять этим чудом подводной техники не сложней, чем обычным мопедом. В инструкции посмотришь, если что. А теперь слушай конкретную задачу...

* * *

План побега, разработанный капитаном Синклером, был незамысловат, но при этом выглядел вполне осуществимым. Ключевая роль в этом плане отводилась GSM-навигатору, который шотландец каким-то непостижимым образом сумел утаить от террористов.

Вычислив широту и долготу острова с точностью до нескольких десятков метров, кэп определил: до африканского берега – всего лишь около двух кабельтовых, то есть чуть более трети километра. Конечно, для опытного пловца подобное расстояние – не самое страшное препятствие; переплывают же люди Ла-Манш! Но преодолеть этот водный отрезок все-таки лучше на катере, который предполагалось захватить тут же, на острове. Главным, впрочем, было даже не бегство, а план дальнейших действий. Анвар со своими людьми наверняка отправится в погоню. А спрятаться в пустыне, где нет ни искусственных, ни естественных укрытий – дело проблематичное. По той же причине не стоило уходить от преследователей морем: ведь их запросто могли настигнуть.

– Так вот, я все просчитал и понял: ни в море, ни в пустыню нам лучше не соваться, – деловито пояснил Синклер, поочередно глядя то на Кобзева, то на Волошина.

Беседа происходила в перегороженном перегородками ангаре, в каморке Гордона Синклера, которую он делил с судовым механиком-ливанцем. Тот при разговоре не присутствовал – он уже занимался приготовлениями к побегу.

– Но как же... – хотел было спросить Волошин, но Синклер опередил вопрос:

– Когда наш «Асклепий» вели к этому острову, будь он трижды неладен, я обратил внимание, что вся береговая линия усеяна огромными скалами. Когда мы доберемся до берега, нам надо просто двигаться на север по кромке воды в сторону Халиба. С самого берега нас заметить невозможно, слишком уж отвесное место. Заметны мы лишь со стороны моря. Но в случае приближения катера мы всегда определим это по звуку мотора и успеем надёжно укрыться среди камней.

– И сколько же до Халиба? – напряженно поинтересовался Алексей Николаевич.

– Около двадцать трех километров, если мой навигатор не врет, – сообщил шотландец. – Вполне можно пройти за сутки. А там начальник местной полиции – мой хороший знакомый. Да и ваш вроде бы тоже. Вы же его жену вылечили, не так ли?

– Хорошо, – заинтересованно блеснул глазами Егор. – Но вы не сказали самое главное: как удрать с самого острова?

– Довольно просто. Нас тут всего лишь десятеро. А спальных матрасов, как вы видите, в пять раз больше. Наверное, для своих египтян приготовили, но в последний момент решили их отпустить, чтобы не восстанавливать против себя всю страну. Так вот, если штук восемь матрасов сгрудить в дальнем конце ангара и ночью их поджечь, нас наверняка выпустят из ангара, иначе задохнемся от угарного газа. В случае чего, всегда можно будет сказать: мол, там проводка старая, закоротило, сами виноваты. Далее: ночью площадка перед ангаром не освещается, я специально подходил к двери и смотрел сквозь щель. Нас обязательно выпустят, ведь наши смерти им очень невыгодны! Иначе просто не будет на кого поменять своего соратника. Естественно, во время пожара возникнет суматоха. Если в подходящий момент дать кому-нибудь из охранников по голове, то, используя темное время, можно быстро спуститься к причалу, там у них катерок. Главное – чтобы нас не пристрелили по дороге к берегу. Далее на полной скорости идем от острова, где и бросаем катерок. А утром среди скал всегда можно спрятаться.

– Питьевая вода, продовольствие... С этим что? – уточнил Алексей Николаевич.

– Питьевую воду нам тут выдают, я уже собрал пластиковые бутыли из расчета два литра на человека, – Синклер красноречиво взглянул на холодильник. – А вот продовольствия брать с собой не будем, слишком уж хлопотно. Вот если бы нам во время бегства удалось завладеть автоматом... – Кэп помолчал, обвел взглядом собеседников: – Итак, джентльмены, спрашиваю еще раз: вы согласны? А если так, то давайте распределим обязанности...

Побег был запланирован на следующие сутки, на половину третьего ночи (время определялось по встроенным часам GSM-навигатора). Беглецы подготовились довольно основательно. Еще днем Волошин с Кобзевым сгрудили в дальнем углу матрасы. Судовой механик-ливанец осторожно выломал из металлической кровати длинный штырь и заточил его о бетонный пол до игольной остроты – при помощи этой самодельной пики предполагалось нейтрализовать охранника, а в случае удачного поворота событий – и завладеть его оружием. Сам Синклер, который неплохо знал разговорный арабский, все время торчал у входа, ловя каждую фразу конвоиров. Он уже знал и расписание смены караула, и имена сторожей, и даже то, что террористы абсолютно уверены в спокойном нраве заложников.

Вроде бы ничего не предвещало неожиданностей...

Однако они, как это обычно и водится, произошли в самый неподходящий момент.

Уже поздно вечером, после ужина, у молодого индуса, бывшего на «Асклепии» палубным матросом, начались рези в животе. Юноша, лежа под одеялом, пронзительно стонал. Лицо его, смуглое от природы, затекало неестественной болезненной бледностью. Осмотрев больного, Волошин помрачнел.

– Острый гнойный перитонит, – констатировал он чуть растерянно. – Видимо, перфорация полого органа желудочно-кишечного тракта... Хреново дело.

Было очевидно: счет пошел на минуты, и теперь несчастного юношу может спасти только неотложная операция. А ведь ни инструментов, ни обезболивающего, ни специального оборудования в ангаре не было...

Егор тут же побежал к двери и принялся колотить по внутренней обшивке, вызывая охранника – мол, человек гибнет, помогите! На шум прибежал сам Анвар. Оценив ситуацию и поняв, что врачи не лгут, он разрешил отнести больного в здание КДП, где было некое подобие медицинского кабинета. А сам отправил нескольких человек на «Асклепий», за инструментами покойного Збигнева.

– Егор, – молвил Волошин. – Придется мне операцию делать. А я ведь сам никогда подобным не занимался, я терапевт, а не хирург. То есть теоретически я все знаю, но вот практики никакой. Да и ассистент мне нужен, сам не смогу. Поможешь?

– А как же... – Кобзев выразительно кивнул в сторону дальнего угла ангара, где возвышалась груда приготовленных для поджога матрасов.

Алексей Николаевич тут же помрачнел.

– Понимаю тебя. Я тоже хочу отсюда бежать. И тоже хочу верить в успех. Но тут одно из двух: или мы уйдем на волю, бросив этого человека умирать тут, в плену, или... Никогда себе этого не простим. Короче, выбирай сам.

– Я помогу вам, – решил Егор и, обернувшись к капитану Синклеру, стоявшему неподалеку, продолжил по-английски: – Извини, кэп, мы остаемся. Если этот человек умрет – это будет на нашей совести.

– Что ж, оставайтесь, – с пониманием произнес шотландец. – Я бы и сам так поступил. Ничего, если завтра мы окажемся в Халибе, послезавтра вы наверняка будете на свободе! Сделаем для вас все, что возможно...

* * *

Это только кажется, что глубоководное погружение для тренированного спецназовца ВМФ – дело обычное и даже рутинное. На самом деле все куда сложней...

Даже самый тренированный и опытный ныряльщик всякий раз погружается в новый и абсолютно не знакомый для себя мир. И всякий раз ему приходится приспосабливаться и к особенностям донного рельефа, и к уровню замутненности воды, и даже к подводный флоре и фауне... Температурные изменения и подводные течения также не стоит сбрасывать со счетов. А уж сколько на дне морском может быть посторонних и опасных предметов, начиная от обрывков рыбацких сетей и заканчивая неразорвавшимися боеприпасами, – не может сказать никто.

К счастью, подводный мотоцикл избавляет диверсанта от многих неожиданностей. Хитроумные сенсоры, лазерные датчики и устройства, позволяющие видеть даже в самой мутной воде, избавляют боевого пловца от многих неприятностей. От многих, но не от всех...

На знакомство с подводным мотоциклом Саблину выделили ровно сутки. За это время ему предстояло не просто научиться управлять им, но и обращаться с хитроумными приборами. Конечно, все тонкости управления Боцман не постиг, но и суток было вполне достаточно, чтобы уже не чувствовать себя в этом деле новичком.

Перед заходом солнца адмирал Нагибин провел краткий инструктаж.

– Погружение – – ночью, в два ноль-ноль, непосредственно с яхты. Осторожно подходишь к острову и делаешь подробные видео – и фотоснимки. На подводном мотоцикле встроенные камеры со специальным режимом, позволяющие снимать даже в полной темноте. Особое внимание – на донный рельеф: где благоприятные места для высадки на берег, где не очень. Не исключено, что эти мерзавцы натыкали там якорных мин или соорудили какие-то хитроумные ловушки... Что-то уж очень вольготно они себя на острове чувствуют. Главное требование – полная скрытность. Что бы ни произошло, ты не должен обозначить своего присутствия. Если «Всемирная лига джихада» поймет, что ей занялся российский спецназ, последствия могут быть непредсказуемые.

– Товарищ адмирал, вы спутниковые снимки обещали, самые последние, – напомнил Зиганиди.

– Снимки, снимки... – наморщил лоб Нагибин, раскрыл ноутбук, загрузил файл. – Тут что-то не совсем понятное. Видите, небольшое судно неподалеку? Очень похоже на морской кабелеукладчик. Еще вчера его тут не было. А ведь Красное море – одно из самых интенсивных мест прохождения судов; или к Суэцкому каналу идут, или обратно.

– Действительно кабелеукладчик? – с подозрением поинтересовалась Сабурова.

Нагибин защелкал клавиатурой, увеличивая разрешение картинки до максимального.

– Судя по всему, да... Пока наводим справки, откуда он тут взялся. Но это не значит, что ночная операция отменяется!

... Подводный мотоцикл двигался на десятиметровой глубине почти бесшумно. Тьма под водой была кромешной – ночная вода цветом напоминала загустевшую чайную заварку. Уверенно работали винты, однако Боцману то и дело казалось, что мотоцикл стоит на месте. О движении вперед можно было догадаться разве что по едва различимому сопротивлению воды да микроскопическому планктону, причудливо переливающемуся перед глазами Виталия за толстым плексигласовым колпаком.

Сперва Саблин пытался было рассмотреть сквозь стекло хоть какие-то контуры, но вскоре понял, что куда удобней ориентироваться по приборам. То и дело поглядывая на жидкокристаллический экран, забранный в массивное стекло, он довольно быстро добрался до отмели неподалеку от берега. К счастью, дно тут было почти пологим – не считая, конечно, небольших коралловых выступов. Боцман опустил вертикальные рули, установил водный мотоцикл на дне, метрах в двадцати от острова, вновь взглянул на экран... Ни якорных мин, ни противоторпедных сетей, ни прочих препятствий для высадки на берег поблизости не наблюдалось.

Теперь предстояло определить наиболее удобный маршрут вокруг острова. Пальцы Саблина уже отщелкнули кнопкой управления видеоаппаратурой, когда на жидкокристаллическом экранчике мелькнула какая-то тень. Сперва спецназовец принял было ее за огромную рыбу, какого-нибудь ночного хищника, но тень тут же сдвинулась назад, исчезнув за рифовым выступом.

Было очевидно: это не рыба. Ведь ни один морской обитатель не может мгновенно изменить траекторию и поплыть задом! Боцман вывернул штурвал, нажал на педаль акселератора и «самым малым» повел подводный мотоцикл к тому самому донному выступу, за которым исчезла подозрительная тень. От сосредоточенного до болезненной чуткости внимания шум крови в ушах начинал казаться шуршанием песка, вымываемого под малыми оборотами винтов.

И тут подводный мотоцикл вздрогнул от сильнейшего толчка. Виталий попытался было поставить его вертикально, но в этот самый момент последовал еще один удар, сильнее предыдущего. Подводный мотоцикл лег почти горизонтально морскому дну…

Глава 5

Говорят, что возможности человеческого разума безграничны. Что уж тогда говорить о разуме, вооруженном образцом для подражания или инструкцией! Человек при желании сможет построить и вторую Эйфелеву башню, и написать портрет Моны Лизы, и мастерски собрать кухонный шкаф. Лишь бы образец был правильным, а в инструкцию не закрались ошибки...

У Алексея Ивановича и Егора не было ни образца, ни инструкции. Как ни просили они у своих соглядатаев пару-другую книг по медицине из библиотечки «Асклепия», те не желали соглашаться. Вероятно, опасались, что заложники могут прихватить что-то из «опасных книг». Безусловно, получить всю ту же важную для проведения хирургической операции информацию можно было посредствам Интернета. Однако о возможности выхода во всемирную паутину можно было даже не заикаться. Охранники, ссылаясь на своего верховода, были категорически против. А некоторые из них даже и не понимали толком, чего русские от них хотят.

Волошин решительно продолжал придерживаться своего главного жизненного принципа. Он постоянно говорил, что безвыходных ситуаций не бывает. Естественно, ему пришлось хорошо поднапрячься, чтобы вызвать в памяти некогда изучавшийся им материал по основам хирургии. Но многолетний опыт и умение возвращаться к, казалось бы, давно забытым знаниям сделали своё дело. Как ни волновался Кобзев, как ни переживал, что ими будет допущена ошибка, операция прошла успешно. Можно было вздохнуть с облегчением – жизнь индуса была в неопасности. А значит, русские врачи и для себя, и для этого бедняги показали свое мастерство выходить победителями из сложного положения.

– Да, с этим мы справились. И не побоюсь даже сказать, что справились блестяще, – промолвил старший доктор, обмывая руки в тазу. – Человеческий разум – великая штука!

– Эх, если бы разум помог нам сделать отсюда ноги, – прошептал его младший коллега и подошёл к зарешеченному окну вспомогательного помещения КДП. Именно здесь им разрешили провести операцию.

В голосе Егора сквозила тревога. Вид из окна открывался никудышный. Оно выходило на стену одного из ангаров. Пространство освещалось мощным прожектором. Разглядеть что-либо слева или справа от ангара никак не получалось, как эпидемиолог ни старался. Со стороны он напоминал любопытного мальчишку, который тщетно пытался подсмотреть в зашторенное окошко своей одноклассницы.

– Ёлки-палки! Ну, ни черта же не видно, – выругался он, отходя от окна.

– «Куда ты завёл нас? Не видно ни зги», – с ухмылкой вспомнил Алексей Николаевич классические строки и скептическим тоном уточнил: – А что, собственно, ты хочешь там увидеть?

– Ну, хоть что-нибудь. Хоть какую-то маленькую зацепку, – говорил Кобзев, источая всё ту же мальчишескую наивность.

– Для чего зацепку? – выразил непонимание старший коллега.

– Да хотя бы для того, чтобы лучше сориентироваться, что собой представляет это место, – стал объяснять эпидемиолог. – Хочется воссоздать в голове полную картину. Планировка, особенности местности и тому подобное...

– А за время прогулок под конвоем ты себе такой картины так и не составил? – терапевт решительно не понимал коллегу. – Да и пару часов назад нас сюда вели из жилого ангара. Ясно, темнота и всё такое. Но ведь можно было кое-что заметить и не прыгать сейчас возле решетки с ритуальными восклицаниями: «А из нашего окна не увидишь ни хрена!»

Кобзев с обиженным видом посмотрел на собеседника и замолчал. Белой завистью он завидовал коллегам по «Асклепию». У них сегодня была вполне реальная возможность бежать из этого чертова места. А его, Егора Кобзева, угораздило застрять здесь из-за больного индуса. Впрочем, между бегством и выполнением врачебной клятвы Гиппократа он однозначно выбрал бы второе. Противоречивость его натуры по-прежнему давала о себе знать, проявляясь в самых неожиданных ситуациях.

Отходивший от наркоза индус негромко застонал. Он лежал на двух придвинутых друг к другу столах, где его, собственно, и оперировали. Больной попытался приподняться и даже что-то сказать. Вероятно, он еще не до конца осознавал, что с ним приключилось. В его мутном взгляде читался вопрос: «Где я?» Алексей Николаевич подошёл к нему и попросил вернуться в исходное положение.

– Тише, братец, тише. Тебе сейчас нельзя волноваться. Всё прошло замечательно. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что эти злыдни разрешили нам тебя оперировать. Главное, что всё уже позади. Молчи, молчи. Ты нам чуть позже спасибо скажешь, когда полностью оклемаешься, – успокаивал Волошин прооперированного.

Всё слышавший Егор уцепился за последнюю фразу и мрачно пробормотал:

– Конечно, скажет. Если будет кому это «спасибо» адресовать.

Терапевта передёрнуло от таких рассуждений младшего товарища. Он покачал головой и обратился к Кобзеву:

– Не надо себя вот так накручивать, думая о самом плохом. Какой прок от дурных мыслей? Пусть данная ситуация неимоверно сложна. Однако я полагаю, что мы всё-таки сумеем найти из неё выход.

Эпидемиолог несколько секунд молчал, собираясь то ли с мыслями, то ли с духом. Наконец, он со своим прежним мрачным видом заявил:

– После того, что сегодня произойдёт, найти выход будет гораздо труднее.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Волошин.

– Я имею в виду вполне очевидную вещь, – несколько нервозно молвил тот. – После сегодняшнего побега наших коллег бандиты бездействовать не будут. Они обязательно усилят охрану, станут контролировать нас с еще большим рвением. Вместо одного конвоира будет два или три. Вместо одного замка на ангаре будет три или четыре. По-моему, весьма понятная арифметика.

– Возможно, что ты в этом прав, – согласился Алексей Николаевич. – Однако в любом случае не стоит унывать. Какие бы меры по ужесточению режима террористы ни применяли, мы не должны склонять головы. Она нам дана для того, чтобы думать. Если будем думать, то обязательно сумеем найти другой способ выбраться из этой ловушки.

– Хотелось бы верить, что вы не ошибаетесь, – совсем тихо сказал Кобзев.

Едва он это сделал, как внезапно где-то снаружи раздались очень громкие крики.

– Вот и началось, – прошептал терапевт.

– Ага, понеслось, – кивнул эпидемиолог.

Он никак не мог устоять на своём месте и вновь возвратился к окну. Кобзев припадал к решётке и так, и сяк, но попытки, как и прежде, были напрасными. Выхватить из скудного заоконного пейзажа хоть что-то, намекающее на происходящие там события, не получалось. От отчаяния Егор тихо поругивался, будто ругательства могли чем-то помочь.

Дверь резко распахнулась и стукнулась о стену. В помещение вошли двое бородатых детин. В руках они держали автоматы. По их суровому виду казалось, что пройдет еще одна секунда, и они нажмут на спусковые крючки. Однако бог миловал. Русские с облегчением вздохнули, когда, наконец, один из арабов обратился к ним. Говорил он на ломаном английском.

– Как там этот индеец? Вы хорошо покромсали ему кишки? – спросил он.

– Он не индеец, а индус, – Волошин осмелился поправить араба.

– Вот дерьмо! Да какая разница! – воскликнул араб, рыская по помещению. Увидев индуса живым, усмехнулся и сказал: – Не сдох сукин сын. И вы смотрите, не сдохните.

Он и его напарник злорадно заржали. Кобзеву даже показалось, что от их смеха задрожали остатки стёкол в окне.

– Сидите здесь, не высовывайтесь. И тогда, быть может, аллах вас пощадит, – объявил говорящий по-английски бандит и тут же добавил: – К окну также не приближаться.

Русские стояли и молчали, будто воды в рот набрали.

– Вы меня поняли?! – Араб явно хотел услышать в ответ подтверждение.

– Да, – дуэтом отозвались Алексей Николаевич и Егор.

Второй из арабов рыскал тем временем по помещению. Он спешно собирал и сбрасывал в бумажный пакет хирургические инструменты. При этом было заметно, что бандит их старательно пересчитывал. Не было никаких сомнений, что он получил на это чёткий приказ от кого-то из своих верховодов. В верхах явно опасались оставлять скальпели у русских без присмотра. Это могло быть очень чревато непредсказуемыми последствиями. Эпидемиолог, уловив причину происходящего, едва сумел сдержать откровенно издевательскую ухмылку. Возможно, что в других случаях эту ухмылку арабы не оставили бы без должного внимания. Дали бы прикладом автомата в грудь, а то и по зубам, и пошли бы дальше заниматься своими неотложными делами. Однако сейчас они только гневно блеснули глазами и спешно покинули помещение.

– Ты зря нарываешься, – заметил Волошин, от которого не ускользнула ухмылочка коллеги.

– Им сейчас всё равно не до нас, – отпарировал Кобзев. – Видите, как поспешили эти чёрти. А всё почему? Да потому, что наши друзья навели шороху.

Его неожиданный эмоциональный подъём немного удивил терапевта. Но он решил это оставить без своих комментариев. Тем более что снаружи действительно происходило что-то неописуемое. Шум с улицы не умолкал ни на секунду. То и дело, слышались суматошные крики. Они почти непрерывно перемежались с одиночными выстрелами и автоматными очередями. Когда очередь звучала громче и агрессивнее обычного, заложники делали вывод: террористы задействовали пулемёт. Шумовая какофония завораживала и одновременно пугала. Ведь, по большому счёту, ни Егор, ни Алексей Николаевич не знали, что происходило за стенами отведённого им помещения. Но оптимизм всё-таки брал верх над тревожными сомнениями.

– Наши друзья всё-таки отважились на побег, – прервал затянувшееся молчание старший врач. – Признаться, я до конца не был уверен, что Синклер на это пойдет.

– Да, шотландцы еще те сорвиголовы! Не зря у них флаг, как наш андреевский. Кэп молодец. Надеюсь, у них всё получится, – восторженно твердил эпидемиолог, расхаживая туда-сюда по комнате.

На улице кто-то безудержно орал и ругался на чём свет стоит. Отдельные обрывки фраз на арабском долетали до «операционной» в КДП. В них угадывалось негодование и лютая злость. Кроме того, кто-то торопливо отдавал приказы срочно начинать поиск.

Кобзев и Волошин невольно столкнулись взглядами. И один, и другой довольно улыбались. Исходя из обрывков фраз, доносившихся с улицы, нетрудно было понять, что беглецам удалось вырваться из жилого ангара и скрыться. Это предвещало их скорую удачу в побеге.

Неожиданно в помещении запахло дымом.

– Горим? – чисто машинально спросил Алексей Николаевич, помня, что поджог матрасов в жилом ангаре являлся составной частью плана побега.

– Вы это тоже чувствуете? – вопросом на вопрос ответил Егор.

Он не удержался и осторожно, почти на цыпочках, приблизился к окну.

– Ты там поаккуратнее. Ведь бандиты предупреждали насчет подходов к окну, – напомнил Волошин, надеясь, что младший коллега его не ослушается. Однако тот лишь отмахнулся и прошептал:

– Я тихонечко...

Стараясь остаться незамеченным, он посмотрел сквозь оконную решётку. Над краем соседнего ангара еще совсем недавно виднелся лоскуток усыпанного звёздами неба. Теперь же неба разглядеть было нельзя. Там висели плотные клубы дыма, подсвеченного прожектором. Эпидемиолог пошёл на еще больший для себя риск. Он слегка надавил на решётку. Надеялся, что она чуть вогнётся, а он таким образом сможет увидеть немного больше. Однако тут же с обратной стороны окна возникла фигура охранника. Он без лишних церемоний ударил по решётке прикладом автомата и пригрозил русскому кулаком.

– А мог бы и пальнуть, ваше благородие, – пожурил Волошин отпрянувшего от окна Кобзева.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – вспомнил Егор старую русскую пословицу, которая, как ему казалось, весьма точно отражала ситуацию.

Алексей Николаевич скептически посмотрел на младшего товарища и выдал:

– Вот хочешь ты, чтоб пуля пролетела – и ага...

– Да не переживайте вы так за меня! – хорохорился эпидемиолог. – Мы сейчас за наших коллег должны переживать. Может, хоть пальцы скрестим на удачу?

Он почти театрально поднял руки, поднёс их близко к лицу и на обеих руках скрестил указательный и средний пальцы.

– Дурачишься? Это всё нервное, – констатировал Алексей Николаевич. – Но в любом случае, план Синклера срабатывает.

– Откуда вы это знаете? Телепатия? – усмехнулся Егор.

– Я в отличие от тебя немножко слежу за шумом. И, между прочим, слежу не просто так, а анализирую, – пояснил терапевт.

Кобзев одарил коллегу недоверчивым взглядом, но всё же поинтересовался:

– И что же вы там себе наанализировали?

– Если бы ты внимательно слушал наружные шумы, то и сам бы мог многое понять, – несколько назидательным тоном молвил Волошин. – Заметил, как к этому времени стали звучать выстрелы и крики?

Эпидемиолог отрицательно покачал головой и замер, стараясь уловить далёкие шумы.

– Ну, кажется, шум постепенно удаляется, – будто нерадивый студент на экзамене, ответил он. – С каждой секундой и выстрелы, и крики становятся более глухими.

– Правильно. И что из этого следует? – не останавливался с допросом Алексей Николаевич.

Его молодой собеседник, раздумывая с ответом, замешкался, затем сказал:

– Наверное, кэпу с ребятами удалось отойти от жилого ангара на приличное расстояние. Ну, а эти бандитские рожи изо всех сил пытаются их отыскать...

– Навыки логики не утрачены, значит, еще не всё потеряно, – улыбнулся терапевт, слегка подтрунивая над коллегой.

– Чёрт возьми, хоть бы у наших всё получилось... – пробормотал Егор, словно не заметил лёгкой насмешки со стороны старшего товарища.

– Дай-то бог, – поддержал его Алексей Николаевич.

По идее, шумы снаружи должны были постепенно угасать и вскоре полностью исчезнуть. Однако вопреки всем логическим умозаключениям этого не произошло. Не минуло и трёх минут относительной тишины и приглушённых далёких вскриков, как. неожиданно для заложников шум снова стал нарастать. Кроме того, вопли доносились буквально со всех сторон. Нетрудно было понять, что выражали они негодование и злость. Разобрать слова опять-таки не получалось. Отдельные части предложений и слов давали русским врачам понять, что вошли арабы. Выстрелы, как одиночные, так и очередями, также гремели в разных частях острова. Не было ни минуты, чтобы где-то стрельба не возобновилась с новой силой и отчаянием.

Русские стояли посреди комнаты, силясь понять суть происходившего снаружи. Казалось, что предложенная Волошиным версия развития событий терпела крах. Звуковой хаос, охвативший остров, нещадно бил по ушам и мозгам. Он вызывал недоумение у индуса, который всё больше и больше приходил в себя. Его глаза испуганно бегали по помещению. Больной не совсем понимал, где находится и почему слышны выстрелы. Пока русские стояли к нему спинами и задумчиво молчали, он попробовал подняться и едва не грохнулся на пол.

Услышав за собой возню, врачи подбежали к сдвинутым столам и не позволили индусу упасть. Егор, где словами, а где жестами, попросил прооперированного не волноваться и не шуметь. Русский указал в сторону окна. Там как раз проходил вооруженный до зубов охранник. Больной посмотрел туда и недоуменно замолк. Он всё ещё терялся в догадках насчет происходящего. Судя по звукам снаружи, вполне можно было подумать, что на острове началась самая настоящая война, только непонятно, кого и с кем. Индус мог напрасно надеяться на то, что вот-вот дверь распахнётся, и какой-нибудь сверхсекретный индийский спецназ с песнями и танцами войдёт в помещение и объявит об освобождении всех из заложников.

Между тем выстрелы по-прежнему не утихали. Иногда стрельба происходила почти синхронно, напоминая агрессивную электронную музыку. И чем чаще звучали выстрелы, тем чаще в окне мелькала фигура охранника.

– Нервничает паскуда, – прошептал Кобзев. – Переживает за своих душманов.

– Скорее он переживает из-за того, что его на дверях поставили, а не отправили с основными силами на поиски беглецов, – предположил Волошин.

Егор чуть поколебался, но всё же отважился задать вопрос, ответ на который он сам не мог найти:

– Алексей Николаевич, а почему стрельба слышна по всему острову? Странно как-то. Ведь если наши ушли, то смысла в стрельбе нет никакого.

– Ничего странного, – возразил коллега. – Наверняка они пуляют просто наугад, не зная, где наши друзья находятся. Надеются, что кто-то из них не выдержит и выдаст себя и остальных неосторожным криком или движением. Если бы террористы действительно знали, куда двинулись беглецы, то такой свистопляски с повсеместной стрельбой не было бы. Эти вояки действовали бы точечно и без лишних нажатий на спусковые крючки. А то, что происходит сейчас, может говорить лишь об одном... – Волошин сделал многозначительную паузу, будто подталкивал младшего товарища к самостоятельному ответу.

– О чём это может говорить? – нетерпеливо уточнил Кобзев, не желая раздумывать.

– О том, что наши коллеги всё-таки сумели и уйти от головорезов, и незаметно скрыться от них на моторке, как и запланировал капитан Гордон Синклер. Я в этом абсолютно уверен.

Стрельба внезапно прекратилась. И русские, и индус напряжённо замерли в ожидании очередного акта этой чертовой симфонии. Время тянулось. Никто не мог определить точно, сколько времени прошло с того момента, когда прозвучал последний выстрел. Минута? Две? Пять?.. Стрельба не возобновлялась. Несмотря на установившееся затишье, охранник за окном суматошно прохаживался из стороны в сторону.

– Террористы поняли, что поиски ни к чему не приведут? – спросил Кобзев.

– Синклер добился своего, – промолвил Волошин и устало улыбнулся.

Глава 6

Внезапное столкновение с неизвестным всегда обескураживает. От этого не застрахован никто: ни маленькая беспечная девочка, ни хорошо подготовленный боевой пловец. Но внезапность, неизвестность, экстремальность ситуации для боевого пловца должны быть лишь катализатором для проявления им всех своих лучших качеств, включая быстроту реакции и принятия решений.

Боцман вернул опрокинутый мотоцикл в вертикальное положение. Оставаясь на одном месте, он лихорадочно размышлял. Ему хотелось быстро оценить ситуацию и найти верное решение. По привычке он пытался осмотреться. Однако в воде, как и прежде, практически ничего нельзя было разглядеть. Включать освещение означало демаскироваться перед противником. Свет из-под воды вполне могли засечь с острова. В том, что на острове имелась круглосуточная охрана, сомневаться не приходилось.

Виталий буквально припал к чудо-приборам, которыми был оснащен подводный мотоцикл. Приборы, несмотря на падение мотоцикла, функционировали исправно. Они снова зафиксировали чьё-то прерывистое движение. Плывший объект не отличался особо крупными размерами. Судя по его средней маневренности, это вряд ли могло быть какое-либо подводное судно, вроде беспилотной подводной лодки. Версия о том, что здесь орудует некий экземпляр морской живности, была отброшена еще раньше. Оставался всего лишь один вариант: нападение совершил и не торопился уплывать прочь человек. Причем он был хорошо снаряжён для более-менее безопасного пребывания в море на таком далёком расстоянии от суши и на такой глубине.

Сообразив, кто является его противником, Боцман продолжал искать решение. Абсолютная неопределённость цели и непредсказуемость дальнейших действий неизвестного аквалангиста не сулили ничего хорошего. К тому же очень отчетливо прорисовывалась перспектива нового столкновения с ним. Каким-либо образом избежать его не представлялось возможным. По показаниям приборов было ясно, что тот готовился повторить атаку. Это лишний раз подтверждало, что противник обладал техникой, позволявшей отлично ориентироваться во мраке ночного моря. Раздумывать над тем, кто он и откуда взялся, у Боцмана попросту не было времени. Куда более важным было найти выход из сложившегося положения.

Подводный мотоцикл бросать нельзя было ни в коем случае. Во-первых, техника могла попасть в руки террористов. Тем самым секретность операции против них ставилась бы под большое сомнение. Во-вторых, бросить его нельзя было чисто из инстинкта самосохранения. Ведь плексигласовый шлем подводного мотоцикла выполнял роль воздушного колокола. Покинуть его и начать всплытие означало неминуемое страшнейшее последствие – кессонную болезнь. Уж о ней Виталий был весьма хорошо осведомлён.

Кессонка, как её называют подводники, – штука опасная. Стоит любому человеку попытаться вынырнуть из глубоководья быстрее, чем предписывается правилами, как его неизбежно ожидает эта болезнь. А всё из-за глубинного давления и газов дыхательной смеси. Чем быстрее поднимаешься наверх, тем ниже давление, а растворенные в крови и тканях организма газы стремительно выделяются в виде пузырьков в кровь. Этим самым у всплывающего разрушаются стенки клеток и кровеносных сосудов, блокируется кровоток. При тяжёлой форме кессонка запросто может вызвать паралич или спровоцировать смерть. Испытывать на себе все её «прелести» добровольно мог только особо изощрённый мазохист или самоубийца. В большинстве случаев экстренное всплытие и последующая болезнь становились последствиями каких-либо нештатных ситуаций.

Наблюдая по приборам за резвым приближением неизвестного противника, Саблин отчаянно принялся выворачивать руль мотоцикла. Занятие это было не из лёгких. Боевой пловец приложил колоссальнейшие усилия, чтобы вручную кардинально изменить направление подводной «мотоигрушки». Казалось, что вода вокруг него бурлит и пенится, а сам подводный аппарат чертит по песчаному дну брюхом. Однако всё это было лишь игрой напряженного разума, желавшего любой ценой решить жизненно-важный вопрос.

Мотоцикл, несмотря на всю свою громоздкость и слабую маневренность, всё-таки не устоял под напором мощи боевого пловца и повернул в нужном направлении. Виталий с облегчением глотнул кислородной смеси и хорошенько поддал скорости. Он не собирался уносить ноги от внезапной опасности. Ему не хотелось уклониться от борьбы и отдать тем самым неведомому противнику техническую победу, как это называют шахматисты. Боцман предпочел сделать ход конём (или морским коньком, как он про себя пошутил): разогнать на всю катушку подводный мотоцикл и пощекотать нервы неизвестному аквалангисту.

Русский боевой пловец увел мотоцикл на несколько десятков метров в сторону от объекта, готовившегося к атаке. Там он в нормальном режиме развернулся, затем сориентировался по приборам так, чтобы направиться прямо на неизвестного. Едва это удалось, как Саблин стал понемногу подбавлять газу. Через небольшой промежуток времени подводный мотоцикл двигался почти с предельной для себя скоростью.

Теперь уже и на самом деле вода за спиной Виталия бурлила. Он не сводил глаз с навигационных приборов. Не хотелось упустить из виду и прошляпить свою цель. Неизвестный, очевидно, понял, что происходит. Он поубавил прыти и даже замешкался на несколько секунд. Видимо, пытался что-то придумать. Когда решение было найдено, аквалангист резко рванул вправо. Он норовил уйти от преследования. Однако в понимании Боцмана это было не столько преследование, сколько погоня с целью взять беглеца на таран.

«Нет, не уйдешь», – мысленно приговаривал Саблин. Невзирая на все свои старания, аквалангист не смог ускользнуть от подводного мотоцикла. Аппарат на всех скоростях ударился об него носовой частью. Неизвестный затрепыхался, пытаясь оттолкнуться и уйти в сторону. Однако боевой пловец не сбрасывал скорость.

Мотоцикл продолжал двигаться вперед, толкая перед собой трепыхающегося противника. Он никак не мог опомниться от случившегося. Пловец пытался изо всех сил бить рукой по передней части корпуса подводного мотоцикла, чтобы оттолкнуться от него. Однако это ему ничуть не помогало. Разозлённый Боцман сделал вывод, что бедолага вдобавок ко всему еще и чем-то зацепился за «мотик». Тогда тем более не стоило замедлять движение. Приборы показывали, что неподалеку находились рифы. Туда боевой пловец и стал выруливать. Расчет был один – придавить противника к рифу и вывести его хоть на короткое время из игры. А далее он планировал действовать по обстоятельствам.

Какой бы высокой ни была скорость подводного мотоцикла, она не может сравниться со скоростями любого из своих наземных собратьев. Если бы подводный аппарат мчался со скоростью наземного, то зацепившегося аквалангиста расплющило бы в лепёшку. Да и Саблин вряд ли сумел бы отделаться легким испугом, а само плавсредство превратилось бы в кучу никому не нужного хлама. А так подводный мотоцикл двигался, позволяя «водителю» практически полностью контролировать ситуацию. По крайней мере, опасаться за собственную жизнь и целость аппарата особо не приходилось.

Мотоцикл приблизился к рифу. Аквалангист ударился о риф. Виталий не останавливал машину, и она продолжала давить незнакомца. Рассмотреть его опять-таки не получалось – было еще слишком темно. О включении освещения по-прежнему не могло быть и речи. Боцман понимал, что даже в такой ситуации нельзя себя разоблачать. Поэтому противостояние с неизвестным продолжалось вслепую. Лишь считаные секунды перед защитным плексигласовым шлемом мелькали неясные тени.

Через какое-то время Саблину показалось, что противник обмяк и потерял сознание. Боевой пловец сбросил скорость и попытался дать задний ход. Однако в то самое мгновение аквалангист отпружинил ногами от рифа. Он не стал ретироваться, а бросился на мотоцикл. Впервые русский сумел увидеть защитную маску и под ней полные ярости глаза, так как противник вплотную прильнул к плексигласовому шлему. Капитан-лейтенант вздрогнул от неожиданности и обругал себя за беспечность.

Аквалангист не раздумывал ни секунды. Он сразу же взялся стучать в плексигласовый кожух. И это был не просто жест отчаяния, а вполне осознанное действие. По характерному звуку стало ясно, что в руках у него какой-то металлический предмет. Скорее всего, нож. «Только этого мне не хватало!» – возмутился Боцман и без раздумий принялся заново выворачивать руль мотоцикла. На этот раз он делал это таким образом и с таким расчетом, чтобы резко наклонить аппарат на бок. При помощи такого незамысловатого маневра он пытался сбросить противника с мотоцикла, а при удаче лишний раз придавить его. Однако тот упорно сопротивлялся, не желая терять своего преимущества. Он словно приклеился к мотоциклу и не оставлял попыток разбить плексигласовый кожух.

Боцман выхватил свой нож. Вытянув руку за пределы кожуха, он несколько раз ударил им в сторону противника. Задел или не задел, сказать было трудно. Во всяком случае, звук был такой, будто лезвие всё-таки чиркнуло по чему-то мягкому. Противник же молчал и, пуская пузыри, продолжал реализовывать свой замысел. Каплей повторил серию ударов ножом. На этот раз он сделал это не правой, а левой рукой. Аквалангист засуетился. Саблин догадался, что нож наконец-то зацепил неизвестного. Тот отпрянул от мотоцикла и подался налево от рифа.

Виталий заподозрил очередной маневр со стороны незнакомца, а также его скорое возвращение. Такой настырный парень должен был обязательно вернуться для нового нападения. Однако пока Боцман пытался выровнять мотоцикл, настырный аквалангист исчез, словно растворился в воде. Приборы не фиксировали его присутствие в радиусе пятидесяти метров. То ли он успел так быстро оказаться за пределами действия приборов, то ли прильнул к одному из рифов и стал для приборов совершенно неразличимым. Искать точный ответ русский не собирался. Интуиция подсказывала ему, что нужно немедленно убираться из этих мест. На этом настаивал и таймер, предупреждающий об уменьшении запасов кислородной смеси в баллонах.

Каплей в который раз стал разворачивать мотоцикл, направляя его на нужный курс. Руки почему-то не слушались, а в глазах мутнело. «Что за черт! Я же не кисейная барышня, чтобы вот так реагировать на возникшие трудности!» – заставлял себя взбодриться он. Вместе с тем Саблину пришлось задуматься о причинах своей неожиданной слабости. Насколько позволяло его положение в мотоцикле, он ощупал себя. Вполне мог пропустить ножевой удар противника и не заметить, что получил ранение. Однако руки, ноги да и остальные части тела вроде были целы. А слабость между тем не исчезала...

Боцман взглянул на датчик расхода кислородной смеси. Она исчезала необычайно быстро. Это не могло быть случайностью. Стало ясно – пробит шланг подачи смеси боевому пловцу. Где именно возникла брешь и какого именно она размера, сказать было трудно. Лишь то, что вместе со смесью Виталий не вдыхал морскую воду, давало понять, что отверстие не такое уж и большое. Однако бешеный темп расходования смеси не вселял оптимизма. Можно было потерять сознание и больше не очнуться. Мысль об этом сверлила ему мозг. Но страшила Саблина не столько вероятность нелепой гибели, сколько то, что он больше не сможет послужить России. «Родина направила сюда с террористами бороться да наших врачей вызволять, а я себе позволяю такую ерунду, как внезапная слабость», – думал он.

Боевой пловец то и дело прибавлял скорости. Но снова и снова ему казалось, что подводный мотоцикл еле движется. Так хотелось поскорее вернуться к своим, глотнуть свежего воздуха и осознать, что одна из первых опасностей данной операции осталась позади. С каждой секундой силы пловца таяли. В мыслях он обращался к вопросу о неизвестном аквалангисте; бессмысленно гадал, откуда тот здесь взялся и кем был подослан. Абсолютно ничего для идентификации неведомого противника у Саблина не было. «Неужели у арабских террористов есть свои боевые пловцы?» – вопрошал он в пустоту, не ожидая ответа. Мысли его начинали путаться.

Стало светать. Боцман едва держал голову. Она норовила запрокинуться на стенку плексигласового шлема-колокола. Глаза буквально слипались. Перед глазами мерцали темные пятна. До яхты оставалось совсем ничего. Уже виднелось ее днище в мутной дымке, постепенно образовавшейся перед глазами каплея. Он хотел потрясти головой и широко раскрыть глаза. Однако все эти попытки оказались напрасными...

Глава 7

Проводить остаток ночи Кобзева, Волошина и прооперированного индуса террористы оставили в том же помещении КДП. Охрана на ночь была удвоена. Лампочка на месте ночлега не выключалась всю ночь. Все это лишь укрепляло веру пленников, что их братьям по несчастью удалось бежать с острова.

Утром после не ахти какой кормёжки охранник приказал Егору следовать за ним. Эпидемиолог бросил взгляд на старшего товарища. Тот в ответ чуть заметно кивнул: мол, делай так, как планировали. Кобзев под дулом автомата вышел на улицу. Яркие лучи поднимающегося ближневосточного солнца слепили ему глаза. Он невольно жмурился, так как прикрывать глаза руками не разрешал конвоир.

У поворота к ангару, откуда накануне сбежал капитан Синклер и остальные заложники, возникла знакомая фигура Анвара. Он стоял боком и внимательно смотрел куда-то в сторону, а не на приближающегося русского доктора. Могло показаться, что он вовсе и не ждал никого. Но это было бы заблуждением. Едва заложник поравнялся с ним, как Анвар резко повернулся и выпалил ему в лицо нечто невразумительное:

– Мухи любят тухлое мясо.

Егор от неожиданности отшатнулся и тут же уперся спиной в дуло автомата охранника.

– Я не понял, что вы имеете в виду, – тихо сказал он.

– Зато ваши друзья это очень хорошо поняли, – зло усмехнулся Анвар и кивнул в сторону ангара.

Сердце Егора лихорадочно забилось в тревожном предчувствии. Он смотрел себе под ноги, не желая поворачивать голову в указанном направлении.

– Нет уж, смотри! – вскрикнул главарь без своей недавней напускной вежливости.

Он подскочил к пленнику, схватил того за подбородок и силой повернул голову. Неподалеку от входа в ангар летал большой рой мух. На земле лежали трупы беглецов. У Кобзева подкосились ноги, а на глаза навернулись слезы.

– Ну, же! Иди! Иди и смотри! Все они сдохли! Сдохли, как собаки! – кричал Анвар и толкал русского всё ближе и ближе к входу в ангар.

Тела Синклера и остальных были буквально изрешечены пулями. Их нарочно приволокли туда и выложили в ряд для пущей брутальности картины. Егор узнавал в неподвижных расстрелянных фигурах своих коллег и был готов вопить от невероятной обиды и злости. «Как же так?! Разве они не сумели спастись?! Что, к чёрту, здесь вообще произошло?!» – мысленно вопрошал он и не находил ответа.

– Ты тоже хочешь лежать с дыркой в пузе или в голове? – цедил Анвар сквозь зубы, брызгая слюной.

Заложник молчал.

– Я кого, шайтан, спрашиваю?! – злился главарь.

Кобзев не смог выдавить из себя ни слова и лишь отрицательно покачал головой.

– Так если не хочешь, то забудь даже думать о побеге! И другу своему передай. Ведь именно так, – террорист показал пальцем на трупы, – будет с каждым, кто попытается меня обмануть. Клянусь пророком.

Он посмотрел на русского выразительным взглядом, от которого бросало в дрожь. Не было ни единой причины сомневаться в его словах. Да он и вовсе мог бы ничего не говорить. Тела зверски расстрелянных людей весьма красноречиво свидетельствовали о решимости и жестокости террористов. Моментально отпадали и исчезали в никуда последние сомнения насчет сути тех нелюдей, которые взяли врачей в заложники. Таяли самые мелкие призрачные надежды на возможность быстрого и благополучного выхода из сложившейся ситуации. Анвар и его банда не только казались истинными хозяевами положения, но и на самом деле таковыми являлись.

Егор поёжился под колючим взором террориста. Тот снова недобро усмехнулся и сделал жест рукой. Наверное, так рабовладельцы некогда подзывали к себе своих рабов. Эта ассоциация мгновенно возникла в голове Кобзева, и его покоробило от одной только мысли, что он выглядит рабом. Понимая всю опасность своего поступка, он тем не менее отреагировал на жест главаря и остался на месте. Охранник, чтобы лишний раз выслужиться перед хозяином, попытался бесцеремонно подтолкнуть заложника. Однако Анвар приказал не делать этого.

– Пойдём прогуляемся и кое о чём переговорим, – обратился он у эпидемиологу.

– Да, конечно, – словно опомнился от ступора, промолвил пленник и последовал за главарём.

Русский старался не смотреть на тела убитых. Нет, не потому, что он боялся мертвецов. А потому, что этими мертвецами были его коллеги, с которыми за время пребывания в Африке он успел более-менее сдружиться. Да и то, что их побег не удался, его очень сильно угнетало. Ведь еще вчера казалось, что всё закончилось удачно. А тут вдруг такой удар. Человек предполагает, а бог располагает. «Почему? Почему же всё так случилось?» – в мыслях задавал себе вопрос молодой врач.

– Чересчур болтливыми были твои друзья, – будто уловил его мысли Анвар. – Болтливыми и несмышлеными. Думали уйти, а пришлось побегать по острову под прицелами моих людей. Вот уж мои люди порезвились! Поиграли в охотников. Ночь, лучи прожекторов, живые мишени...

Кобзев понял настоящую причину того, почему выстрелы вчера гремели на всей территории острова. Но первая часть фразы террориста для него осталась неясной. «Болтливость и несмышленость – это о чём? – опять-таки в мыслях недоумевал он. – Кто-то из коллег проболтался? Сознательно пошёл на сделку с этими бандитами? Но ведь, кажется, что вся группа сейчас лежит у ангара мертвее мёртвой. Или предателя тоже замочили? А может, этот ушлёпок имел в виду что-то другое?»

– Странно, грамотные люди. Ученые мужи, – продолжал ехидничать Анвар. – Но не знали древнейшей истины. А она гласит: у стен всегда есть уши.

Манера главаря говорить язвительными загадками или полунамёками раздражала русского. Но поделать с этим он ничего не мог. Приходилось слушать и молчать, чтобы ненароком не быть убитым возле второго ангара или где-нибудь под забором. Несколько утешало лишь то обстоятельство, что жизнь врача-эпидемиолога террористы, возможно, до поры до времени поберегут.

«У стен всегда есть уши, – про себя повторил Кобзев слова бандита. – Ну, слышали они все наши разговоры. И что с того? Неужели кто-то из них понимает по-русски?» Егор едва не вскрикнул, осознав, что это действительно могло быть так. Он тут же вспомнил угреватого охранника, стоявшего во время прогулки неподалёку от заложников. Выглядел он как-то странно. Теперь эта странность стала понятной. Выходило, что угреватый не просто следил за порядком, но и подслушивал разговоры пленников, так как знал русский язык.

– Что молчишь? Так и не понял, где прокололись? – спросил Анвар.

– Нет. Я просто не знаю, что нужно говорить в таких случаях, – нехотя ответил Егор.

– А что тут знать! – с насмешкой воскликнул террорист. – Берешь и говоришь, что соглашаешься на все мои условия. Вот и всё. А то, что кто-то из моих ребят после «русских отелей» понимает по-вашему, тебя сейчас не должно волновать. Раньше нужно было волноваться.

«Чёрт возьми! Ну конечно! В Египте круглый год столько российских туристов, что местным барменам, торговцам и другим пришлось овладеть русским языком, – думал врач. – Ну, а то, что бармен из Хургады или Шарма может вдруг податься в террористы, ничего удивительного нет. Исламистская пропаганда делает своё дело».

– Понимаете, я в принципе и не против согласиться, – Егор наконец-то решился отреагировать на предложение бандита.

– И что тебя останавливает?

– Я не знаю, сколько стоят подобного рода услуги на мировом рынке. Боюсь продешевить, – эпидемиолог начал торговаться, как и посоветовал ему ранее Волошин.

– Тебе не стоит волноваться, – самонадеянно молвил собеседник. – То, что я тебе предлагаю, гораздо выгоднее любой подобной сделки с кем бы то ни было. Поверь, такого вознаграждения, как у нас, ты больше нигде не найдёшь. Если не доверяешь моему слову, то можешь проверить в этой вашей шайтанской Всемирной паутине. Я готов тебя пустить к компьютеру, чтобы ты лично убедился в выгодности моего предложения. Что скажешь?

– Допустим, я поверю и без Интернета. Но какие гарантии, что деньги, которые вы перечислите на некий мой счет, потом оттуда внезапно не исчезнут? Или гарантии моей безопасности здесь и после возвращения на родину?

– Одного моего слова тебе, конечно же, будет недостаточно? – спросил Анвар.

– Ну, да. Маловато будет.

– Насчет безопасности у меня другой гарантии, кроме собственного слова, нет. А что касается денег, то мы вместе можем избрать такую схему, при которой ты будешь уверен, что они никуда от тебя не денутся.

«Вот сволочь. О том, что меня из-за этих денег будут дрючить и налоговая, и спецслужбы, он мне не говорит», – подумал русский, но вслух лишь деловито бросил:

– Хотелось бы просчитать все выгоды и неудобства.

– Как хочешь. Только знай, что времени остается очень мало.

– Сколько?

– Пятнадцать секунд.

За спиной послышался щелчок затвора автомата и характерный звук патрона, досланного в патронник.

Егор обернулся и посмотрел сначала на охранника, а затем вопросительно на Анвара.

– Пора решаться, – ухмыльнулся террорист.

– Я согласен, – промолвил эпидемиолог. – Согласен потому, что мне позарез нужны деньги. А не потому, что сзади кто-то бряцает оружием.

– Да ладно, ладно, – главарь принялся успокаивать его. – Всё и так понятно – ты сумел оценить выгоду моего предложения и с радостью его принял.

Верховод террористов довольно захохотал. От этого смеха по спине Егора побежали мурашки. Он смотрел на эту рожу и просто изнемогал от желания засветить хохотуну кулаком между глаз. А еще лучше – разрядить в него обойму пистолета. И хоть кулаки у него были, а пистолета не имелось, оба желания являлись одинаково неосуществимыми.

– Скоро мы тебя полностью введем в курс дела, – радостно говорил Анвар. – Как только появится твой помощник, можно будет вплотную приступать к работе.

– Помощник? – недоуменно уточнил Кобзев.

– Один наш человек. Араб. Он немного разбирается в этих делах. Когда-то учился на врача-вирусолога. Но Аллах призвал его на священную войну с неверными. И он сейчас воин ислама, как и все мы. Да ты сам с ним очень скоро познакомишься. Я думаю, что ты с ним поладишь, – Анвар еще больше огорошил собеседника. – Ладно, отправляйся к своему товарищу. Приготовься к скорой работе, – сделал небольшую паузу и еще раз напомнил: – К высокооплачиваемой работе.

Главарь кивнул охраннику, и тот повёл врача обратно. Егор едва успел заметить, что сам главарь направился в сторону соседнего ангара. Русскому хотелось обернуться и рассмотреть, куда именно уходил Анвар. Однако охранник не позволил этого сделать. И у русского было лишь полсекунды, чтобы уловить, что командир террористов вошел в ворота второго ангара. Заложника подмывало спросить у охранявшего его типа, что же располагалось в том здании. Но подобный вопрос наверняка остался бы без ответа, а охранник вскоре передал бы всё своему хозяину.

К КДП Кобзев возвращался в угнетенном состоянии. Перед глазами всё еще стояла картина расстрелянных товарищей. Да и то, что ему навязывают помощника-араба, оказалось весьма неприятным сюрпризом. Специалист-вирусолог, верный террористам, был абсолютно лишним в их с Волошиным плане о саботировании работы. Его ведь нельзя взять и просто обвести вокруг пальца. Наверняка ему вменяли в обязанности контролировать каждый шаг и каждый вздох русского врача. «Неужели и этот наш замысел окажется обреченным на провал?» – негодовал Егор. Мрачнее тучи он приближался к дверям помещения КДП.

Глава 8

Яхта стояла на якоре вдали от побережья и острова с базой террористов. Вся команда была в сборе. Контр-адмирал Нагибин обвёл взглядом Саблина, Зиганиди и Сабурову. В его глазах читалась гордость за своих людей. Виталий, благодаря хорошей подготовке и выносливости, сумел добраться почти до самой яхты. Запаса кислородной смеси в баллонах на момент приближения подводного мотоцикла к яхте практически не оставалось. Боцман использовал лишь тот маленький запас, который оставался внутри плексигласового шлема-колокола. Он был тогда на грани потери сознания. Однако в ситуацию вмешались Зиганиди и Сабурова.

– Как ни странно это звучит для уха подводного пловца, но вы, ребята, были на высоте, – похвалил подчиненных Нагибин.

– Да мы ведь просто выполняли свою работу, – скромно прореагировал на слова начальника Николай.

– Срочное погружение и транспортировка подводного мотоцикла на судно всё-таки не самое трудное дело, – заметила Екатерина.

– Да я ведь не только за это вас хвалю и уважаю, – молвил Фёдор Ильич. – А еще и за то, что вы не бросили товарища в беде. За то, что почуяли неладное и рванули к нему на помощь. Такое чутьё дорогого стоит. Поверьте уж мне, старому морскому волку. Иной может быть прекрасным специалистом, но вот нету в нём ни командного духа, ни стремления к взаимовыручке. Вы все в этом смысле приятно удивляете.

Члены команды ответили улыбками.

Если профессиональные и моральные качества членов команды радовали контр-адмирала, то полученные после рейда Боцмана данные вызывали негодование. Аквалангист, с которым Боцман столкнулся, был еще той загадкой. О наличии у арабских террористов своих боевых пловцов информация отсутствовала. Если загадочный аквалангист действительно принадлежал к их группе, то это в корне меняло ситуацию. И тогда план действий русской спецгруппы нужно было серьёзнейшим образом корректировать.

С другой стороны, неизвестный подводный пловец мог быть как-то связан с загадочным кабелеукладчиком, замеченным неподалеку. Нагибин еще раз перебрал в голове недавно полученные факты, касающиеся этого судна. Согласно этим данным судно занималось прокладыванием через море оптико-волоконного кабеля. Это была лишь часть кабеля, соединявшего между собой Саудовскую Аравию и Египет. В этом нельзя было усмотреть ничего странного. Техническая модернизация давно охватила арабский мир. Кабелеукладчик под флагом Кувейта и с арабской командой на своём борту являлся лишь маленькой песчинкой в масштабном обновлении. Каких-либо данных о причастности кого-то из членов экипажа кабелеукладчика ко «Всемирной лиге джихада» не имелось. Их биографии в этом отношении были чисты. Из всех фактов следовал лишь один вывод: команда кабелеукладчика занималась элементарным зарабатыванием денег вполне законным мирным путем. Бизнес, бизнес и еще раз бизнес.

Контр-адмирал снова вернулся к идентификации неизвестного аквалангиста. Он еще раз обратился к просмотру видеоматериала, который был заснят со специальных камер, установленных на подводном мотоцикле. Картинка была не очень выразительной. Она напоминала изображение, получаемое при помощи приборов ночного видения. Лишь в отдельные моменты аквалангист был заснят более-менее чётко. Однако по гидрокостюму незнакомца никак нельзя было определить его государственную или национальную принадлежность. Ничего особенного не усматривалось в стиле его передвижения под водой и в боевых приемах. Единственно, что не вызывало сомнение, так это профессионализм.

Нагибин пребывал в мрачном раздумье, пытаясь выяснить, не упустил ли он какую-либо деталь.

Тем временем Зиганиди и Сабурова что-то обсуждали. Говорили они негромко, чтобы не отвлекать лишний раз Нагибина. Чуть в стороне в кресле сидел Саблин. Плечо его было перебинтовано. Рана, которую он так и не ощутил в воде, не вызывала особых опасений, однако по личному распоряжению контр-адмирала Боцман получил «больничный»: время отдохнуть, собраться с силами, дать ране успокоиться. И как Виталий ни пытался сопротивляться и отнекиваться, командир был неумолим. «Пока есть возможность, отдыхай. Еще неизвестно, что и как будет завтра», – говорил тот.

Боцман включил ноутбук и через мобильную связь вошел во Всемирную паутину. На правах больного, он единственный на яхте пользовался компьютером не для работы. Душа, не выносившая безделья, так и тянулась к шахматам. И какое благо, что современные технологии помогают сыграть в реальном времени с любым обожателем шахмат, где бы он ни проживал! Хоть в Китае, хоть в Уругвае, хоть у черта на куличках! Главное, чтобы там была возможность подключиться к Интернету. Виталий зашёл на один из многочисленных международных шахматных ресурсов и с нетерпением выбрал себе партнёра для шахматного турнира он-лайн.

– Виталий, ты решил с головой уйти в виртуальный мир подальше от наших забот? – усмехнулся Николай.

Боцман в ответ улыбнулся и махнул рукой: мол, отстань.

Николая в его шутливом тоне поддержала Екатерина:

– Наверняка, сайт знакомств штурмуется. Или социальная сеть. «В контакте», «Фэйсбук», «Одноклассники»…

– У него одна социальная сеть – «С головой в шахматах», – сказал Зиганиди.

– Ай, ребята. Хватит насмехаться. Не нужны мне ни сайты знакомств, ни социальные сети, – снова стал отмахиваться Боцман.

– Мог бы и поговорить с нами, – всё тем же тоном заметил Зиганиди.

– Ну, вы же там воркуете... Так чего я вмешиваться буду. Да и не забывайте, что я по приказу назначен больным. Имею право поиграть в шахматы. В кои-то веки интересный противник попался…

Все, включая контр-адмирала, дружно засмеялись. Фёдор Ильич одобрительно посмотрел на Саблина, а затем спросил у Николая и Екатерины:

– Какая у вас там идея? А то я краем уха слышал, но ничего не понял.

– Да всё очень просто. Мы хотим еще раз разведать подступы к этому острову, – ответил Зиганиди. – Той информации, которую сумел добыть Виталик, явно недостаточно. Появление неизвестного аквалангиста внесло в наши планы некий сумбур. Но стоит ли нам ожидать до тех пор, пока что-то насчет него прояснится? Нам кажется, что мы просто теряем драгоценное время...

– То есть вы готовы пойти на необдуманный риск? – уточнил Нагибин, лицо которого стало совершенно серьёзным.

– Почему ж необдуманный? – переняла в разговоре эстафету Сабурова. – Всё как раз будет очень продуманным. Проберемся туда. Получим нужные сведения и сразу же назад.

– А если там снова будет засада? Если там вас будет ждать не один аквалангист, а целый десяток? Вы об этом подумали? – Нагибин стал сыпать вопросами, осознавая особую опасность повторной вылазки к острову.

– Мы используем технику для предварительной разведки тамошних вод на предмет присутствия людей, каких-либо подводных объектов или плавсредств, – был готов к ответу Зиганиди. – Техника нынче такая, что нам не придётся подходить вплотную к источнику вероятной опасности. Если она всё-таки подтвердится, то мы прервём свой разведрейд и вернёмся на яхту. Даже те данные, что будут добыты в таком случае, не окажутся для нас лишними. А уж если предполагаемая опасность нам не встретится, то очень скоро на ваш стол ляжет полноценный отчет о подводной вылазке. И можно будет приступать к проработке дальнейшего плана действий.

Саблин неожиданно громко ойкнул. Все обернулись и посмотрели на него.

– Каплей, у вас есть что возразить? – спросил контр-адмирал.

– Никак нет, я прошу прощения, – виновато отозвался Боцман. – Просто вдруг взял и проиграл. Одну партию выиграл, а вторую позорно продул. И главное, не могу понять, как он меня загнал в ловушку. Есть такое понятие – «шахматная слепота». Так вот, оно сейчас ко мне вполне применимо. На все сто пятьдесят пять процентов.

– Наверное, вы одним ухом слушали нас и не могли как следует сосредоточиться на игре, – предположила Сабурова.

– Я, конечно, вас слушал, – признался Виталий. – Но дело всё же не в этом, а в том, что противник попался очень сильный. Что касается вашего плана, то я считаю его вполне разумным и готов присоединиться к его осуществлению прямо сейчас.

Контр-адмирал резко возразил попыткам Боцмана напроситься на участие в повторном рейде. Но вот насчет плана вылазки Зиганиди и Сабуровой он призадумался. Действительно, не такой уж и безрассудной была их идея. К тому же она учитывала общий лимит времени на выполнение всей операции в целом. Фёдор Ильич еще раз порадовался за подобранную команду, однако на этот раз решил воздержаться от хвалебных речей. Он всегда считал, что похвала хороша в меру. Если же с мерой перебрать, то слова похвалы утрачивают свою ценность и расхолаживают тех, кому они адресованы.

Исходя именно из таких соображений, Нагибин выдержал продолжительную паузу. Николай и Екатерина замерли в молчаливом ожидании. Особенно отчётливо в это время слышался монотонный плеск волн и звуки клацания кнопок ноутбука под пальцами Боцмана.

– Хорошо, – наконец промолвил контр-адмирал. – Готовьтесь к разведрейду. Но я вас прошу об одном: не лезьте раньше времени в пекло. Не старайтесь одним махом убить двух зайцев и еще лису патрикеевну в придачу на воротник. Сделайте то, что действительно можно будет сделать без потерь для здоровья и общей боеспособности. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Так точно, – дружно выпалили оба старшие лейтенанты.

Их лица заметно повеселели.

– Разрешите начать подготовку к рейду прямо сейчас? – поинтересовался Зиганиди.

Контр-адмирал в знак согласия кивнул. Николай и Екатерина тут же удалились в каюту, где хранилось водолазное снаряжение, а также техника, необходимая для подводной разведки. Возможность действовать вызывала у них ощущение самого настоящего счастья. Оно и не могло быть иным, если действие и для неё, и для него являлось любимым делом. Фёдор Ильич это хорошо осознавал и проводил их понимающим взглядом. Он хотел надеяться на то, что их вылазка к острову завершится удачно. Но маленькая толика волнения всё же давала о себе знать.

Боцман тихо вздохнул и закрыл браузер. Отключившись от Интернета, поднялся, сложил ноутбук и небрежно бросил на кресло.

– Что? Надоели шахматы? – спросил Нагибин.

– Нет, не надоели. Просто хорошего понемножку, – объяснил Саблин.

– Ты хоть взял реванш? – с усмешкой поинтересовался адмирал.

– Частично. На этот раз мы сыграли вничью. Очень толковый и сильный оппонент. При возможности надо будет с ним еще сразиться.

– Сразишься, – сказал, словно обнадёживал Фёдор Ильич. – Как ты вообще сейчас? Рана заживает?

– Да я в нормальном состоянии, товарищ контр-адмирал, – поспешил заверить Боцман. – Разве ж это рана? Я иногда при бритье и то посерьёзнее раны получаю. На мне всё заживает, как на собаке. Так что не беспокойтесь. Может, всё-таки разрешите присоединиться к разведрейду Зиганиди и Сабуровой?

– Нет, это исключено, – Нагибин был тверд в своем решении. – Тебе лучше оставаться на яхте. На всякий случай. Ведь неизвестно, что Коля и Катя встретят там. Как неизвестно, не станет ли наша яхта объектом чьего-то пристального внимания. Безусловно, я еще в хорошей физической форме и боевых навыков не растерял; многим профессионалам моложе меня могу дать фору. Но одному мне будет сложно держать оборону, если на яхту совершат нападение.

– Чёрт возьми, я даже как-то и не подумал об этом, – удивленно промолвил Боцман.

– Это, конечно, всего лишь предположение. Но оно вполне допустимо, если учесть, что твой путь следования на подводном мотоцикле могли отследить. Так что оставайся здесь и надейся, что нападения не будет.

– Пускай только попробуют, – самоуверенно промолвил каплей. – Мало им не покажется... Товарищ контр-адмирал, а если я всё же займусь хоть каким-то полезным для всего исхода операции делом? Почему бы мне не разведать что-нибудь о том кабелеукладчике? Слишком уж всё чисто по документам, которые вы озвучили. Даже подозрительно как-то. Я бы сплавал туда да разузнал бы дополнительно о его экипаже. Это ведь не так и далёко отсюда.

– Нет. Никаких разведок. По крайней мере, сейчас. Но я подумаю. Может быть, позже мы к этой идее вернёмся, – сказал в ответ Нагибин.

Глава 9

Хорошо, когда занимаешься любимой работой. Но она может превратиться в мучение, если ты вынужден выполнять её из-под палки, под прицелом автомата. Да ещё и для осуществления незаконных целей тех, кто на тебя автомат наставил! Именно такое мучение испытывал Кобзев. Работая в лаборатории террористов, он чувствовал себя не в своей тарелке. Под лабораторию было отведено тесное полуподвальное помещение при бывшем КДП.

Студент-недоучка Шакур, приставленный к русскому эпидемиологу, постоянно совал свой нос во всё, что тот делал. Охранник тоже не сводил глаз, следя за каждым движением заложника. Однако, несмотря на тотальный контроль, Егор старался осуществлять их с Волошиным план. Претворять его было крайне не просто. Шакур постоянно переспрашивал и сверялся со справочниками и данными из сети. Делал он это не из праздного любопытства или желания приобрести дополнительный опыт. А для того, чтобы русский не напортачил и не загубил дело. Данный момент особо и не скрывался. При всех договоренностях с Анваром русскому эпидемиологу не доверяли.

Кобзев под двойным пристальным контролем действовал осмотрительно. Уже во время первых опытов он смог убедиться, что в руках террористов оказались вполне действенные бактерии – холерные вибрионы. Их использование в террористических целях могло принести немало вреда. Зная об особенностях распространения холеры, врач сделал вывод о цели террористов. Но не о конкретной местности или насёленном пункте, а о благотворной для заражения среде. Такой средой для вибрионов холеры были водоёмы.

Вода – источник жизни. Но при попадании туда действенных вибрионов холеры она превращается в источник страшнейшей заразы. Была бы зараза, а пути для ее передачи всегда найдутся! Питьё, заглатывание воды во время купания, умывание, мытьё посуды – всё это может привести к заражению холерой. Эта зараза может одолеть человека и при употреблении пищи, инфицированной при кулинарной обработке. Отведаешь зараженной вяленой рыбки или креветок – и готовься к последствиям. Также возможна передача инфекции через загрязнённые руки или вездесущих спутников жизнедеятельности человека – мух.

Егор прекрасно знал, чем для человека чревато попадание холерных вибрионов в организм. Оказавшись в кишечнике, вибрионы начинают вырабатывать холерный токсин. А тот в свою очередь вызывает у человека диарею, рвоту и сильнейшую степень обезвоживания. Следствием этого может стать серьёзное нарушение кровоснабжения и последующая смерть.

Пытаясь оценить масштабность злодеяния, задуманного террористами, Кобзев едва не хватался за голову. Слишком уж большая доза холерных вибрионов оказалась в их руках. Он мог их умертвить рядом последовательных действий. Но постоянная «присоска» в виде недоучки Шакура не давала ни единого шанса пойти на прямой саботаж. Действия русского были бы разоблачены. А последствия разоблачения наверняка оказались бы весьма драматичными.

Не находя других способов тайно навредить террористам, Егор стал банальным образом тянуть время. Где следовало спешить, он был медлителен. Много времени уделял анализу результатов изначально бесполезных замеров и установлению других совершенно ненужных показателей. Он то и дело жаловался на весьма посредственное оснащение лаборатории. Требовал для «нормального продолжения работы» то мудреные технические средства, то реактивы и сыворотки, то еще черт знает что.

Анвар злился из-за возникающих с подачи Кобзева проблем. Однако террористу ничего не оставалось делать, как заниматься их решением. Главарь сжимал зубы, сдерживал в себе злость и тратил драгоценное время на поиски и доставку на остров очередной «нужной вещи». И хоть тень подозрения закрадывалась в его мысли, он был склонен доверять приставленному к эпидемиологу недоучке. А тот каждый раз подтверждал необходимость всего, о чем просил у Анвара русский. Иногда Егор был уверен, что недавний студент-вирусолог после очередного заглядывания в шпаргалки скажет, что это прибор или этот реагент бесполезны для работы с вибрионами. Но тот всякий раз, одобряя, кивал и говорил: «Без этого нам точно не обойтись. Я проверял». На главаря эти слова имели едва ли не магическое воздействие. Егор старался быть реалистом и никогда не запрашивал того, чего нельзя было достать в том же Египте.

После того, как лабораторию дооснастили, новых вариантов тянуть время оставалось не так много. Анвар ожидал едва ли не молниеносного получения результатов. Но их все не было и не было. Это выводило его из себя. Он регулярно наведывался в лабораторию с одним единственным вопросом в лоб: «Когда, наконец, всё будет готово?» Эпидемиолог выбрал новую тактику. Теперь он отвечал очень расплывчато, без какой-либо конкретики. Объяснял, что из-за особенных свойств данной группы вибрионов сделать хотя бы приблизительный прогноз о сроках получения результатов невозможно.

Когда Анвар в очередной раз на свой вопрос услышал отговорки, прикрытые рядом терминов из микробиологии и эпидемиологии, он просто взбесился.

– Послушай меня! Мы за что тебе деньги давать собираемся? – орал он, подскочив вплотную к врачу. – За то, чтобы выслушивать от тебя все эти шайтанские научные слова и не иметь никакого результата?

Из его рта брызгами летели слюни. Кобзева ничуть не удивило бы, если бы оттуда пошла пена – настолько зол был главарь террористов.

– На это есть ряд совершенно объективных причин, – несмотря на дикий ор бандита, попытался возразить врач. – Они нисколько не зависят от чьего-либо желания. Ни от моего, ни даже от вашего.

– Засунь свои объективные причины в шакалью нору! – Анвар не желал даже слушать возражений. – Ты знаешь, чего мне всё это стоит?! Ты хоть представляешь, какие деньги были брошены, чтобы обеспечить лабораторию всем тем, что ты запросил?! Да за те деньги, что ушли на эту лабораторию, можно было устроить несколько переворотов или развязать гражданскую войну. А тут всё стопорится на молодом русском враче, который не в состоянии разобраться, дохлые в контейнерах козявки или живые.

Кобзеву непросто было сохранять внешнее спокойствие. Ведь, по сути, главарь террористов объявил его саботажником. Тем не менее русский собрал волю в кулак и хладнокровно произнёс то, что наверняка не ожидал услышать после своей тирады Анвар:

– В контейнере не козявки, а бактерии. С козявками я разобрался бы гораздо быстрее.

Террорист вдруг успокоился. То ли ярость так быстро прошла, то ли она была всего лишь уловкой, разбившейся о внешнее хладнокровие Егора.

Главарь отступился от заложника и сказал:

– Запомни, у тебя на всё про всё остаётся пять дней. Раньше можно, позже ни-ни. Раз ты специалист, то покажи, на что ты действительно способен.

Сердце у Егора сжалось. Пять дней. С одной стороны, это был хороший запас времени. Но с другой – оставалось неопределённым, сможет ли он усыпить бдительность бандитов и обезвредить вибрионы.

– Но если я не успею? Что тогда? – на всякий случай спросил Кобзев, догадываясь, что ничего хорошего просрочка не сулит.

– А ты не спрашивай. Ты просто сделай так, чтобы тебе этого времени хватило! – хлёстким приказным тоном ответил Анвар и злобно усмехнулся.

– И всё же? Мы ведь с микробиологией имеем дело, а не с солением и сушкой рыбы, – не торопился сдаваться Егор.

– Если через пять дней не будет никакого результата, то ты, конечно, и дальше будешь продолжать свою работу. Вот только условия работы несколько изменятся, – главарь продолжал ухмыляться.

– Вы имеете в виду деньги? – предположил эпидемиолог.

– Я имею в виду твоего коллегу Алексея Волошина. Не будешь успевать с заданием – придется смотреть на его страдания, – заявил террорист. – Возьмём и станем пытать его прямо у тебя на глазах. Ты готов к такому повороту событий? Ты вообще что-нибудь слышал о том, какие у нас на Востоке изощренные пытки?

Это, безусловно, был настоящий удар под дых. Недаром после услышанного у Кобзева на несколько секунд перехватило дыхание. Ему почему-то сразу вспомнились азиатские пытки водой, о которых он читал в книге известного учёного-востоковеда. Истязатели заливали в больших количествах воду внутрь человека. От четырёх до пятнадцати литров жидкости человека распирало, словно надутый воздушный шар. После этого угол наклона тела жертвы меняли. Например, укладывали на спину в горизонтальное положение. Вес наполненного желудка сдавливал лёгкие и сердце. Жертва мучилась от нехватки воздуха, тяжести в груди, боли от того, что желудок растянут. Для усиления страданий палачи могли давить на раздутый живот жертвы, используя доску...

Егор даже на мгновение не мог себе представить, что нечто подобное может быть применено в отношении Волошина.

– Слышал кое-что, – Кобзев еле заставил себя ответить ухмыляющемуся бандиту.

Тот быстро смекнул, что русский не может отвечать со своим прежним спокойствием. Болевая точка была найдена, и верховод террористов почти сиял от радости. Чтобы еще больше подлить масла в огонь, он решил привести свой излюбленный пример восточной пытки.

– Не управишься в срок, получишь бесплатный билет на одну из самых страшных пыток, – с азартом заговорил Анвар. – Сначала мы отрубим твоему другу руки по локоть. Затем – ноги по колено. Потом отрежем язык. После выколем...

– Не продолжайте, – остановил Кобзев, не желая дальше слушать описание безжалостного истязания. – Я всё понял. Постараюсь уложиться во время.

– Вот так-то будет лучше, – удовлетворенно молвил Анвар. – А то всё микробиология да микробиология. Прежде всего, нужно о человеке думать.

От последней фразы русского передёрнуло. Цинизму главаря не было предела. Он снова громогласно захохотал, видя растерянный взгляд эпидемиолога. Его хохот стал сигналом того, что обратный отсчёт времени до применения пытки пошёл.

Егор нервно обдумывал ситуацию. Ему не хотелось верить, что всё будет именно так, как обещал террорист в арафатке и темных каплевидных очках. Он пытался найти хоть какую-нибудь зацепку для того, чтобы остановить этот адский обратный отсчет. Однако ничего толкового в голову не приходило. Да и недоучка Шакур после ухода из лаборатории хозяина не позволял просто стоять и ничего не делать. Он всё время подстёгивал русского глупыми замечаниями и шуточками.

Глава 10

На палубе яхты царило оживление. Для этого имелся неплохой повод. Николай и Екатерина вернулись из подводного разведывательного рейда. Им сопутствовала несказаная удача. Во-первых, они так и не столкнулись лицом к лицу с предполагаемым противником. Во-вторых, им удалось сделать весьма любопытную находку. Обнаруженный ими предмет должен был кое-что прояснить в череде загадок. Исследовать его под водой прямо в месте обнаружения было и опасно, и нецелесообразно. Поэтому находку незамедлительно доставили на яхту.

Продолговатый веретенообразный предмет лежал на палубе. Вокруг него стояли все участники спецкоманды. Они рассматривали находку и живо обменивались мнениями, не стесняясь в предположениях. Безусловно, каждый из них пытаться подобрать самые различные варианты. Но на поверку вариантов оказывалось не так и много. Это не могло быть веретеном исполинской спящей красавицы, как шутливо высказался Зиганиди, заставив всех улыбнуться. Из серьёзных вариантов на ум сразу же приходила мысль о боевой торпеде. Однако относительно небольшой вес и некоторые другие параметры свидетельствовали против такого предположения. Да и Зиганиди с Сабуровой ещё под водой с помощью специальных датчиков определили, что в находке отсутствует боевой заряд. Именно поэтому они и решились вернуться на яхту не с пустыми руками. В противном случае дело приняло бы чрезвычайно рискованный оборот. Тащить с собой на яхту боевою торпеду явилось бы верхом безрассудства.

– Может быть, это элемент какого-либо более сложного технического устройства или транспортного средства? – высказала догадку Екатерина.

– Возможно, так вполне могло быть, – молвил Фёдор Ильич. – Если бы не одно «но»...

– Какое именно? – поспешила осведомиться девушка.

– А вы посмотрите внимательно на находку, – не стал объяснять адмирал.

– Да уж посмотрели, – немного растерянно сказала Катя.

Грек и Боцман то ли случайно, то ли намеренно молчали. Нагибин нарочно обратился к ним:

– Ну, а вы, мужики, рассмотрели?

– Рассмотрели, – ответил за двоих Саблин. – Вряд ли этот предмет был составной частью чего-то большего. На нём нет никаких крепежей или следов от муфт и тому подобных вещей. Есть много царапин. Но это говорит только о частом использовании этой штуки.

– Правильно мыслишь, – похвалил командир. – Так что же это такое?

– Конструкция, конечно, странноватая, – указал Николай на особенность внешнего вида находки.

– Я бы даже сказал – причудливая, – заметил Виталий.

– И? – Нагибин нетерпеливо ждал от боевых пловцов новой и, на этот раз правильной, версии.

– Если бы не эта причудливость, то я бы подумал, что передо мной транспортная торпеда или беспилотная подводная лодка, – признался Боцман и тут же добавил: – Но я больше склоняюсь к первому. Для подлодки-беспилотки, даже самой маленькой, эта выглядит слишком уж миниатюрно. Думаю, что перед нами всё-таки транспортная торпеда. Во время учёбы мы проходили примеры разных их типов. И страны-производители назывались разные. Я это очень хорошо помню. Но вот такая, как эта, нигде ни разу не упоминалась. Наверное, совсем новая разработка.

– Вот именно! – обрадовался командир проницательности каплея и тут же подхватил его рассуждения: – И это «новьё», этот «свежачок» мы находим в районе острова, который является террористической базой! Может ли данное обстоятельство быть случайным? Вряд ли.

Действительно, предмет, обнаруженный в ходе рейда Зиганиди и Сабуровой, являлся транспортной торпедой. Подобного рода техника активно используется спецназами некоторых государств мира. Назначение данных торпед отнюдь не сверхъестественное. Чаще всего их применяют в качестве своеобразного транспортного средства при проведении секретных операций. С их помощью осуществляется подводная переброска бойцов-диверсантов на значительные расстояния. При этом торпеда обычно легка в обращении. Она управляется боевым пловцом, который удерживает её сбоку.

– Ну, и где именно вы на нее наткнулись? – спросил Нагибин.

– Вот здесь, – указал по лоции Зиганиди.

– Так. Понятно. До острова оттуда рукой подать, – заметил контр-адмирал. – Небось в рифах была припрятана?

– Никак нет, – возразила Сабурова. – На дне лежала. Я ее по приборам вычислила.

– Ах, вот оно как... – Фёдор Ильич задумался и спустя мгновение сказал: – Получается, ее просто бросили, не имея возможности воспользоваться снова.

– Это приблизительно те же координаты, в которых я схлестнулся с аквалангистом, – напомнил Саблин. – По приборам я тогда торпеды не разглядел. Но судя по скорости того пловца, он сначала двигался не с пустыми руками. А уронить ее он мог тогда, когда я стал его таранить. Естественно, что после нашей стычки ему было не до поисков торпеды.

– Ну, что же? В этом есть резон, – согласился контр-адмирал. – Быть может, мы сумеем выяснить, спецназу или вооруженным силам какого государства эта игрушка принадлежит.

– Мы уже пытались обнаружить на ней символику или хоть какую-нибудь маркировку, – сообщил Николай. – Однако на ней нет ничего, кроме царапин, как уже заметил капитан-лейтенант Саблин.

Глава операции всё-таки настоял на повторном, более тщательном осмотре транспортной торпеды. Совместными усилиями это было проделано. Результат оказался нулевым.

– Ну, что, ребятки? – прищурился Нагибин. – Раз такие дела, давайте-ка эту малютку ко мне на стол. А вы, Катюша, принесите чемоданчик с инструментами.

Боевые пловцы подняли торпеду и перенесли в указанное начальником место, откуда тот поспешил убрать компьютер и еще парочку вещей.

– Коль она не хочет так раскрывать своих секретов, то заглянем к ней вовнутрь, – прокомментировал свой замысел Нагибин, заметив вопрошающие взгляды членов команды.

Фёдор Ильич потер ладонью о ладонь и начал разбирать находку. Какой бы цельной и прочной торпеда ни казалась, очень скоро ее части лежали на столе. Контр-адмирал внимательно осмотрел каждую из них, в том числе и батарею. Однако и в данном случае найти хоть какой-то намёк на разгадку не удалось. На всякий случай Нагибин передал каждую часть своим бойцам, чтобы они взглянули свежими взглядами. Но и это не принесло желаемого результата.

– Полная загадка, – промолвила Сабурова.

– Может быть, – кивнул командир, продолжая исследовать торпеду. – Если меня не подводит моя техническая осведомлённость, то я могу сказать, что запас хода этой малышки хватит минимум на 20 – 25 кабельтовых.

Бойцы переглянулись.

– Какая-то очень знакомая цифра, – молвил Николай, глядя на лоцию.

– Да это же один в один расстояние от острова террористов до «чистого и непорочного» кабелеукладчика, – вспомнил Боцман. – Всё-таки надо было бы его немножко потревожить. Устроить контригру, как говорят шахматисты.

– Придет время, и потревожим, и устроим, – сухо отреагировал командир операции, понимая, что больше данных своими силами из торпеды не вытянуть. Нужны были специалисты.

Фёдор Ильич решил задействовать каналы дипломатической почты для отправки торпеды в Россию. Он считал, что русские специалисты в лабораторных условиях сумеют успешно разобраться и с ее происхождением, и с ее государственной принадлежностью. По крайней мере, разумнее было отправить находку в Россию, чем оставлять без толку пылиться на яхте. Контр-адмирал всегда придерживался мнения, что любая даже самая мелкая дополнительная информация полезна для воссоздания полной картины исследуемого вопроса. Пока же картина была весьма и весьма фрагментарной.

Встречная информация, пришедшая вскоре из Москвы, говорила о возросшей наглости похитителей. Полученные фотографии шокировали. Исчезали последние сомнения относительно серьёзности намерений террористов. Тела нескольких зверски расстрелянных участников команды «Асклепия», запечатленные на снимках, красноречиво свидетельствовали: террористы не блефуют.

Русских врачей на фотографиях не было. «Всемирная лига джихада» заверяла, что оба специалиста из России живы. Но при этом без экивоков напоминалось, что их судьба зависит от сговорчивости российской стороны. «Лига» настойчиво требовала освобождения из тюрьмы Абдуллы Мохаммеда Зино. По характеру и тону заявлений становилось ясно, что террористы готовы применить крайние меры и в отношении к русским врачам.

Для того, чтобы поломать коварные замыслы членов «Всемирной лиги джихада», требовался некий не совсем стандартный план. Контр-адмирал Нагибин не один раз в разговоре с участниками спецкоманды упоминал о нем, но не вдавался до времени в детали. Слишком мало имелось сведений о том, что происходит на острове. Московские специалисты анализировали присланные террористами снимки убитых. Пытались выудить из них какую-либо дополнительную информацию. Однако ничего, кроме модели фотоаппарата, разрешающей способности и еще нескольких технических характеристик, анализ не дал. Никаких построек или их элементов на фотографии не попало. С этой точки зрения снимки были бесполезными...

Нагибин в очередной раз пересмотрел стопку распечатанных фотографий тел убитых похитителями специалистов с «Асклепия» и положил ее на стол.

– Очень мало информации, – сказал он, обращаясь к команде.

Саблин, Зиганиди, Сабурова ожидали приказа и готовы были в любую секунду приступить к выполнению задания.

– Вы должны понимать, что мы не можем действовать вслепую и наудачу, – продолжал контр-адмирал. – Да, у нас есть данные, какие именно объекты там расположены. Однако нам неизвестно, для каких целей они служат. Ничего не знаем и о точном местонахождении наших соотечественников. Да и число террористов, пребывающих на острове, под большим вопросом. Таким образом, на данный момент не может быть и речи о проведении операции по освобождению заложников.

Он обвёл бойцов вопрошающим взглядом, ожидая проявления ими инициативы. У него была своя собственная идея, но ему хотелось услышать мнение своих людей.

– Раз мы пока не можем начать освобождение заложников, значит, нам нужно действовать как-то по-другому, – сказал Боцман.

– Я внимательно слушаю, – молвил Нагибин. – У тебя есть конкретное предложение?

– Так точно, – подтвердил Виталий. – Охранники на острове наверняка есть и у забора, и у самого берега. Почему бы нам не сделать так, чтобы один из них взял и исчез? Как в шахматах с дополнительной фигурой, которую называют «крот». Правда, наш «крот» в силу специфики будет подводным. Но, думаю, это ничуть не помешает утащить исламистскую пешку, чтобы потолковать с ней о том о сём. Да к тому же, если кротов будет несколько...

– Неплохая идея, – согласился Фёдор Ильич. – Если уж техника не даёт нам ответы на важные вопросы, то прибегнем к старому проверенному способу. Возьмём «языка» и у него со всеми подробностями узнаем, что же в действительности происходит на острове. А заодно выясним, есть ли среди террористов боевые пловцы.

– Погодите, – вмешалась Сабурова. – А не спровоцирует ли исчезновение одного из террористов волну насилия по отношению к заложникам?

– Вряд ли террористы станут связывать исчезновение кого-то из своих с проблемой заложников, – промолвил Нагибин. – Главное, чтобы исчезновение прошло незаметно и бесследно. Пусть потом думают, что# с их товарищем случилось. Может, в море свалился и разбился о камни или попал в зубы к акуле-убийце.

Бойцы изумленно переглянулись. Их явно удивила последняя часть фразы командира.

– Здесь водится акула-убийца? – выражая общее любопытство, уточнил Николай.

– Да это так просто, к слову пришлось, – пояснил Фёдор Ильич и призвал команду начать работу над планом захвата «языка».

Глава 11

«Ситуация выбора». Сколько раз людям в своей жизни приходится сталкиваться с ней! Бесчисленное количество. Иногда сделать выбор легко. Иногда он мучителен до крайности. А иногда проблема выбора усложняется тем, что выбирать приходится из двух зол. И вопреки расхожему выражению среди этих двух зол нет меньшего! Жизнь человека в такой ситуации превращается в сущий ад от одной лишь только мысли, что если не сегодня, то завтра придется выбирать.

По сути, в таком аду пребывал Кобзев. Что бы он ни делал, о чем бы ни думал – мысли его всё время возвращались к одному и тому же вопросу. «Что делать?» – спрашивал он себя, не видя перед собой ни одного стоящего пути. Ведь после очередной беседы с Анваром поля для маневра не оставалось. Егора загнали в новую ловушку. Надо было решать неразрешимую для нормального человека задачу. Стать пособником циничных убийц и подлых отравителей? Сопротивляться им до конца и тем самым сделаться причиной смерти своего старшего коллеги и друга Алексея Волошина? Ни то, ни другое в здравом уме нельзя было назвать оптимальным вариантом выбора.

А время шло. Даже не шло, а неумолимо бежало. Из отведенных дней прошло уже два. От переживаний у Кобзева постоянно ныл желудок. От этого болезненного ощущения, как и от докучливых мыслей, никак нельзя было избавиться. С Волошиным он данную тему не обсуждал, стараясь оградить того от лишних тревожных размышлений. Алексей Николаевич и без того был потрясен известием о расстреле коллег по «Асклепию».

Когда безвыходность положения стала ощущаться в полной мере, Егор перестал играть в молчанку. Он рассказал Волошину о поставленных Анваром условиях. По большому счету Алексей даже не удивился рассказанному. «Нечто подобное я и ожидал», – с горькой улыбкой промолвил он и высказал кое-какие свои соображения. Выслушав коллегу, Кобзев немного воспрянул духом. В глазах его блеснули едва различимые искорки надежды.

Во время очередного визита главаря террористов в лабораторию Егор первым начал разговор с ним.

– Послушайте, мне нужен настоящий помощник, – говорил он. – Без грамотного человека здесь трудно обойтись.

– А чем тебя Шакур не устраивает? Он всё-таки немного учился по схожей специальности, – напомнил Анвар.

– Вы меня, конечно, извините, – русский перешел на шепот, – но этот недоучка тупой, как пробковое дерево. Он ведь ни черта не смыслит в нашей работе! Только и бегает с этими книжками или ноутбуком в то время, когда надо срочно делать что-нибудь важное. Даже ваша обезьянка по сравнению с ним лучше бы справилась с работой.

Главарь, который только что грозно хмурил брови, рассмеялся и погладил свою ручную обезьянку по кличке Молли.

– Так, может, ты её и возьмёшь? – шутливым тоном поинтересовался Анвар.

– С вашего позволения я бы взял более-менее подготовленного специалиста.

– Волошина?

– Его самого.

– Ну, ладно, бери, – с лёгкостью согласился террорист. – Мне в принципе плевать, как будет достигнута цель. Да ты и сам знаешь, что мы работаем на конечный результат. Но только, смотри, не рассчитывай на побег. Вспомни еще раз о тех, кого видел мёртвыми у ангара. И еще. Мой человек всё-таки останется в лаборатории в качестве наблюдателя.

– Вы хотели сказать – надзирателя, – Егор осмелился на дерзость. Однако коварный собеседник не уловил в его словах ничего дерзкого и просто отметил:

– Что наблюдатель, что надзиратель – разницы никакой. – Он снова погладил ручную обезьянку и, обращаясь к ней, сказал: – Правда, моя дорогая Молли? Ты хочешь быть наблюдателем или надзирателем? Ах ты маленькая негодяйка! Неужели ты метишь на моё место?

Юмор у Анвара, безусловно, был не ахти какой. Да и ситуация не располагала к улыбкам. Однако из-за ужимок обезьянки слова главаря звучали весьма комично. И если уж в порядке бреда стоило бы представить Молли на месте Анвара, то Егор бы согласился именно на её кандидатуру. Русский улыбнулся. Забавное и хитроватое маленькое существо на руках у террориста ему явно нравилось.

Волошин был немного обескуражен, когда его привели в лабораторию. Он осмотрелся. Разглядел столы с оборудованием, шкафы с реагентами. Скользнул нарочно равнодушным взглядом по недоучке и охраннику. Остановился на коллеге.

– А я думал, что меня в расход пустят, – тихим едва различимым голосом промолвил он, обращаясь к товарищу. Делалось это в расчете на то, чтобы больше никто из бандитов не сумел понять смысл его слов.

– Я ведь сделал всё так, как мы договорились, – пожимая плечами, сказал Кобзев.

– А ты представь, что за тобой приходят два головореза и без объяснений выталкивают на улицу, – начал объяснять Алексей Николаевич. – . Затем заставляют едва ли не бежать перед собой. Что можно подумать?

– Кошмар. Они, как всегда, в своем репертуаре, – пробормотал Егор.

Их тихие реплики не давали покоя Шакуру, и он громко крикнул:

– Эй, вы двое! Перестаньте шушукаться. Говорите громким голосом и по-английски, чтобы мы могли вас понимать.

Кобзев и Волошин хитро посмотрели друг на друга. Не сговариваясь, они перешли на американский вариант английского языка. Однако все слова произносили так, будто говорят по-русски. Надзиратель прислушивался и морщился, пытаясь понять диалог заложников. У него это не получалось.

– Итак, нам надо выкарабкиваться из этого дерьма, – молвил Волошин.

– Алексей Николаевич, вы человек с большим жизненным опытом. У вас наверняка должно быть свое особое видение ситуации. А то я уже все возможные варианты прокрутил в голове. И ничего обнадеживающего не надумал, – проговорил Егор, полагаясь на опытность старшего товарища.

Тот на секунду задумался, провел ладонью по стеклянной стенке лабораторного бокса и промолвил:

– Решение должно быть до нельзя простым. Понимаешь?

– Не совсем.

– То есть в нем не должно быть какой-то сверхсложной эквилибристики. Надо сделать так, чтобы мы и выполнили работу, и в то же время не позволили этим... – он замешкался, подбирая нейтральное слово, – этим господам сделать свое черное дело. Сдается мне, что в данном случае мы должны исходить из природы и возможностей самих штаммов. Напомни, что у них там?

– Вибрионы холеры, – ответил Егор и добавил: – Эти чертовы господа хотят кому-то устроить массовый кровавый понос со смертельным исходом. Вот только неизвестно, кому именно.

– Скажи, а можно ли вырастить большое количество штаммов при условии, что они изначально будут нежизнестойкими? – спросил Алексей Николаевич.

– В каком смысле?

– В том смысле, чтобы они сначала являлись нормальными живыми бактериями. А потом, дня через два-три, взяли да превратились в мертвые. Это возможно?

– В принципе, если хорошо постараться, то вполне возможно, – подтвердил Кобзев. – Все необходимое для этого у нас есть.

– Ну, тогда не мешкаем! – воскликнул Волошин.

Кобзеву хотелось разузнать о задумке коллеги более подробно. Но он сдержался и предпочел сохранять по этому поводу молчание. Русские врачи облачились в спецкостюмы. Лица скрыли за защитными масками, а глаза за стеклами очков. На руки натянули резиновые перчатки. Егор открыл холодильную камеру и извлек чемоданчик с образцами холерных вибрионов. Надзиратель и охранник наблюдали за действиями русских, затаив дыхание. Недоучка сжал зубы и даже прикрыл рот рукой. Он боялся сказать что-нибудь под руку заложникам. А вдруг они уронят контейнер, и произойдет непоправимое? Охранник реагировал на происходящее менее напряженно. Вероятно, он крайне слабо представлял, с чем возятся русские, и чем это вообще опасно.

Тем временем русские вошли в застекленный бокс. Внутри зажглись бактерицидные лампы. Чемоданчик с образцами вибрионов был помещен на стол с оборудованием. Егор открыл его и вытащил резервуары с бактериями. Совместными с Алексеем Николаевичем усилиями резервуары были помещены в специальную установку. При помощи неё на бактерии можно было оказывать разного рода воздействия, в том числе температурные. Колебанием температур и еще несколькими исключительно эпидемиологическими хитростями учёные собирались добиться желаемого результата.

Русские не оставляли пределов лабораторного бокса на протяжении нескольких часов. Сквозь стеклянные стены было видно, что они ни на секунду не прекращали работы. Ими постоянно фиксировались новые и новые показания приборов. Кобзев почти не отходил от электронного микроскопа. Он давал старшему коллеге очередные указания по изменению настройки параметров работы используемого оборудования. Тот их четко выполнял. Слаженность их работы впечатляла. Со стороны могло показаться, что они ни один год бок о бок проработали в лаборатории.

Всё это время русские говорили без умолку. Это прекрасно было видно через стекло. Однако звукоизоляция и гул приборов вентиляционной системы не давали надзирателю разобрать ни одного слова. Впрочем, и последний перед уходом в бокс разговор заложников для него остался большой загадкой. А ведь он считал себя неплохим знатоком английского языка.

Врачи покинули бокс, оставив контейнеры с обработанными вибрионами в специальной камере, внутри которой автоматически поддерживался особый режим для хранения бактерий.

– Всё удачно? – поспешил справиться о результатах работы Шакур.

– Это уж точно не твоё дело, – бросил ему Кобзев.

Как раз в тот момент в лабораторию вошёл главарь террористов. Он услышал реплику русского и громко прореагировал на нее:

– Ну, а мне ты тоже так ответишь?

Егор стушевался и не сразу нашелся с ответом.

– Ну, так как ваш тандем? Сработались? – напирал Анвар, в голосе которого звучала холодная сталь.

– Вроде все хорошо, – наконец промолвил эпидемиолог.

– Да вы что! Неужели у нас сегодня праздник? – то ли с радостью, то ли с иронией воскликнул бандитский верховод. Он гладил обезьянку, а та все время норовила ухватить его за руку.

– Пока рано праздновать, – вмешался Волошин.

– Это еще почему? – помрачнел Анвар.

– Необходимо выждать контрольный срок, – пояснил Алексей Николаевич.

– Смотрите не переусердствуйте с этими вашими контрольными сроками… – Голос главаря вновь приобрёл угрожающую тональность. – Не забывайте, что у нас тоже есть свой контрольный срок.

– Не беспокойтесь. Завтра всё будет понятно, – спокойно сказал терапевт и с улыбкой добавил: – Какая хорошая у вас зверушка.

– Да, эта маленькая засранка почему-то всем нравится, – сдержанно молвил Анвар. – Надеюсь, что завтра нам с ней не придется расстраиваться из-за того, что русские не выполняют своих обещаний.

Глава 12

Забрезжил рассвет. Теплое море было спокойным и ласковым. Угреватому охраннику до конца смены оставалось еще несколько часов. Начинало клонить в сон. Но спать на дежурстве не разрешалось. Анвар лично пообещал укоротить отдельные части тела тем, кто станет дрыхнуть на посту.

Охранник зевнул и махнул рукой, словно отгонял от себя сон. Он медленно спустился к морю и прошелся несколько метров вдоль берега. Пару раз он останавливался, присаживался на корточки, трогал рукой воду и брызгал ею себе в лицо. Сонливость не исчезала, а рифовая отмель так и манила к себе. Осмотревшись, угреватый решил сбросить с себя одежду и забраться в море. Благо, запретов на купание во время дежурства Анвар не устанавливал.

Сложив на землю одежду, охранник прижал ее автоматом. После чего он развернулся и буквально вбежал в лазурную морскую воду. Глубина на расстоянии нескольких десятков метров от берега была сравнительно небольшой. Однако она позволяла взрослому мужчине плавать, а не чертить ногами по дну. Угреватый сплавал к краю отмели и затем на спине вернулся ближе к берегу. Потом, не уплывая далёко, он сделал несколько кругов, выбрал мелкое место, где можно было сесть на дно и держать голову над водой.

Сидя в воде, араб пытался напевать себе под нос песню, которую часто слышал от русских туристов в свою бытность официантом в одном из отелей Хургады. По солнцу он определил приблизительное время. Еще можно было поплескаться. Охранник фыркнул и снова направился к краю отмели. Это занятие ему явно нравилось.

Сделав, очередной гребок, угреватый ощутил на ногах чью-то стальную хватку. Неведомая мощная сила потащила его вниз. Он даже не успел осознать происходящее, как оказался под водой. Однако ему удалось задержать дыхание и не наглотаться солёной воды. Сработал инстинкт самосохранения. Благодаря этому же инстинкту, араб стал дико дергаться. Ему хотелось освободиться. Он пытался отбиваться ногами, махал руками, вырывался изо всех сил. Море вокруг него бурлило и пенилось, словно от мини-турбины.

Невидимый враг оказался сильнее. Несмотря на сопротивление охранника, хватка подводной невидимки не ослабевала. Его по-прежнему тянуло ко дну и увлекало в противоположную от берега сторону. Араб старался хоть на несколько мгновений поднять свою голову над морской поверхностью. Можно было крикнуть, призывая на помощь своих подельников. Он начал брыкаться еще сильнее. Попытался не только вырваться, но еще и ударить противника ногой. Каждой своей клеткой он стремился оказаться на поверхности и уйти на самое мелкое место. В ответ на это угреватый получил сильный удар под дых и невольно хлебнул воды. Он закашлялся, пуская пузыри. Противник слегка ослабил хватку и позволил жертве буквально на секунду вынырнуть, чтобы вдохнуть воздуха.

Одно крохотное мгновение! Араб даже пикнуть не успел, отхаркиваясь от соленой воды и вбирая в себя воздух. Неугомонный враг вновь потащил его вниз. Надежды на то, что кто-то из остальных охранников заметит барахтанья одного из собратьев, почти не было. Кто-то сидел за забором. Кто-то был на берегу с противоположной стороны острова.

Охранник снова оказался под водой. Его продолжали тянуть за ноги к краю отмели. Сил для сопротивления у него оставалось не много. Поэтому им была избрана другая тактика. Он перестал сопротивляться и, наконец, сумел разглядеть, кто его захватил. Это были люди в гидрокостюмах. Увидев их маски, он содрогнулся, однако сопротивляться не стал. Он полностью расслабился. Его руки волочились по дну.

Когда под правой рукой оказался камень, араб тут же схватил его и бросил в похитителей. Вода немного замедлила движение камня, но тот угрожающе устремился в сторону одного их аквалангистов. Он запросто мог угодить в маску и повредить стекло на ней. Чтобы этого не произошло, аквалангист резко наклонился в сторону и ударился о напарника. Не понимая, что происходит, тот немного ослабил хватку. Араб неожиданно освободил одну ногу. Пользуясь секундным замешательством, он ударил ею первого аквалангиста и – о, чудо! – освободил вторую ногу. Как только это было сделано, он подобрал ноги под себя, оттолкнулся от дна и вынырнул на поверхность.

Угреватый рассчитывал поднять тревогу. Но на поверхности он смог только жадно дышать. Во всю прыть охранник поплыл к берегу. Ему следовало кричать, но крик застревал в горле. Вода попала в лёгкие, вызывая жжение. Голова кружилась. В голове билась только одна мысль: скорее выбраться на берег! Он не знал, преследуют ли его неизвестные аквалангисты, но спиной чувствовал преследователей и ни на миг не сбавлял скорости. Ощутить вновь стальную хватку на ногах и все «прелести» ухода на дно бандит не желал.

Охранник не без облегчения заметил, что глубина под ним минимальная. Он стал ногами на дно и попытался бежать к берегу. Ноги не слушались. Но опять же инстинкт самосохранения продолжал творить чудеса, заставляя непослушные ноги бежать. Араб в очередной раз попробовал позвать на помощь. Однако ничего, кроме глухого стона или кряхтения, у него не получилось. Он слышал шум позади себя и отважился оглянуться. Едва он это сделал, как ощутил пронзительную боль в голени правой ноги и без сознания свалился в воду.

Причиной пронзительной боли стала игла, выпущенная из пневматического пистолета. Один из аквалангистов спрятал оружие. Другой через бинокль осмотрел ближайшую местность. Всё было спокойно. Оба пловца живо подобрались к лежащему на мелководье арабу. Один из них сделал молниеносное движение рукой. Удар наносился в определённую точку и с таким расчетом, чтобы беглец очухался не скоро.

Пловцы безмолвно натянули на охранника акваланг с кислородными баллонами, надели маску и всё необходимое для подводного заплыва снаряжение. Затем они потащили своего пленника к более глубокому участку моря, где вскоре и скрылись под водой. Одевание и перетаскивание заняли не более минуты. С острова аквалангистов никто не заметил. До смены караульного оставалось еще около одного часа...

Угреватый с трудом приходил в себя. Он слышал странные звуки. Они казались ему знакомыми. Открыть глаза и посмотреть на свет божий у него некоторое время никак не выходило. Наконец, кто-то плеснул ему в лицо водой, и он резко подскочил, удивлённо моргая глазами. Помотав в разные стороны головой, он сообразил, что находится на каком-то судне, лёжа прямо на палубе. Над ним стояли трое мужчин – двое молодых и один намного старше их обоих.

– Очухался гад, – заметил старший.

– Пора его взять за вымя, – сказал один из молодых.

– Сделать эту пешку непроходной, – поддержал его второй.

Похищенный слушал и не мог поверить своим ушам. Это были русские! Неожиданное открытие настолько испугало его, что он на мгновение обмер. Мысли в его голове проносились со скоростью урагана. Мозг араба готов был взорваться. Он ведь догадывался, что эти русские здесь неспроста. И по головке они не погладят. Будут мстить за захваченных заложников. Больше всего угреватый боялся, что в руках русских именно он оказался не случайно. Ведь как раз он, а никто другой, подслушал разговор заложников о планах побега и доложил об этом Анвару. После чего пытавшимся бежать была устроена кровавая бойня. Да, среди них не было русских. Но вряд ли это остановит похитителей. А с другой стороны, именно то, что русские врачи еще живы, вселяло в него призрачную надежду остаться в живых...

– Послушай, дорогие мои! Господы! Товарисши! Миленкие! – внезапно запричитал он, пытаясь говорить по-русски. – Я вас просить. У вас умолять. Не убивать моя. Я плох человек. Я грязный скотина. Я виноватый. Но я всё рассказывать вашей. Только не убивать! Пожалста!

– О, похоже, что он нам сейчас выдаст весь свой запас русских слов. Надеюсь, хотя бы без мата, – ухмыльнулся Боцман. – Раз он так ноет, то наверняка понимает, в какую передрягу попал.

– Да уж конечно! Не до жиру быть бы живу, – согласился Нагибин.

– А говорят, что фанатики так быстро не раскалываются. Не идут на сотрудничество со следствием и так далее, – заметил Зиганиди.

– Для многих исламских фанатиков их игра в фанатизм является неплохим способом подзаработать, – пояснил контр-адмирал и добавил: – Если, конечно, не в шахиды идёшь. А этот явно в шахиды не годится.

Саблин посмотрел в испуганные глаза пленника и спросил у того по-английски:

– Что ты делал на острове?

Угреватый несколько опешил от того, что русский свободно перешёл на другой язык.

– Я там работаю, – подбирая слова, также по-английски ответил тот. – Я охранник.

– И что же ты охраняешь? – Боцман сверлил его глазами.

– Здания и людей, – нехотя рассказывал араб.

– Мёртвых людей?! – вскричал Боцман, схватив пленника за грудки. – Ты охраняешь трупы?! А? Русские врачи тоже среди них?! Говори же, сволочь! Говори!

Пленник втянул голову в плечи и скукожился от страха, ожидая удара. Но русский бить не стал. Он схватил бандита за подбородок и повернул его голову так, чтобы тот смотрел на него.

– В глаза мне гляди! Отвечай на вопрос! Что с русскими врачами?! – изображал Боцман полное неистовство. Нагибин, Зиганиди и Сабурова, стоявшая немного в стороне, с восхищением наблюдали за этим спектаклем.

– Нет, их не убили. Они живы. Да, живы. Это хорошая весть, – заикаясь, выдал допрашиваемый.

– Они ранены? – не сбавлял оборотов Виталий.

– Что? Я не совсем понимаю, – пробормотал угреватый.

– У русских врачей есть раны? – по-иному задал вопрос Боцман.

– Нет. В них не стреляли, – ответил араб и, предупреждая новые вопросы, продолжил: – Они обычно находятся в ангаре под охраной. Еще их водят в одно из зданий. Могут там даже целый день держать. Но что они там делают, я точно не знаю. У нас там всем Анвар заправляет. Он приказывает, он и знает, зачем туда водят ваших врачей. А еще самые приближенные к нему люди знают. Я же человек маленький.

– Так, понятно, – сухо молвил Боцман. – А скажи мне, маленький человек, сколько вас там вообще.

– Нас почти никогда не собирают вместе. Но, я думаю, что всего нас на острове около четырех десятков человек, – пояснил араб.

– Хорошо, – несколько смягчил тон Саблин. – А среди вас есть боевые пловцы?

– Никогда об этом не слышал, – признался пленник. – На острове точно нет.

– А вообще? У «Всемирной лиги джихада» они есть? – уточнил каплей.

– Никто никогда об этом не говорил. Про всякое рассказывали, но только не про боевых пловцов. Анвар точно знает, есть они в «Лиге» или их нет, – ответил угреватый.

– Ну, кажется, хватит. Кое-какую информацию он нам всё-таки поведал, – вмешался Нагибин и затем обратился к Зиганиди: – Старлей, отведи его в трюм. Пусть посидит. А мы подумаем, что с ним дальше делать. Да и вдруг еще к нему какие-нибудь вопросы появятся.

– Вставай. Живее, – приказал пленнику старлей.

Тот неохотно поднялся. Николай жестом указал ему дорогу. Угреватый испуганным бегающим взглядом посмотрел на всех присутствующих, будто искал среди них кого-то способного на снисхождение.

– Да не трясись ты так. Мы убивать тебя не станем, – попытался Боцман успокоить араба.

На него это мало подействовало. Шёл он оглядываясь. Его руки дрожали. Этот страх несколько усыпил бдительность. Неожиданно для всех пленник молниеносно метнулся в сторону, без колебаний перескочил через фальшборт и прыгнул в море.

– Вот тебе и тварь дрожащая, – с удивлением констатировала Екатерина.

Саблин и Зиганиди, не раздумывая, последовали за беглецом. Настичь и вернуть его на палубу яхты было для них делом чести. Сабурова тоже порывалась отправиться за ними. Однако Нагибин её остановил, схватив за руку.

– Ребята справятся сами, – проговорил он. – Два хорошо подготовленных боевых пловца против этого заморыша и без того слишком много. Так что побудь здесь.

– А если им понадобится помощь? – воскликнула девушка.

– В этом случае проще будет оказать помощь, находясь на палубе, – ответил командир и подбежал к фальшборту. Екатерина последовала его примеру. На пару они стали наблюдать за тем, как разворачиваются события вблизи судна.

Араб, несмотря на то что был испуган и изможден, плыл очень быстро. Это, правда, нисколько не смущало русских морских спецназовцев. По их общему представлению, далеко беглец уйти не мог. Для этого он не имел ни сил, ни сноровки. Русские вообще не могли понять, на что рассчитывал угреватый, когда прыгал в воду. Впрочем, невзирая на мотивы беглеца, его нужно было изловить и вернуть на яхту. «Стой, гад! Мы ведь всё равно тебя достанем!» – кричал ему вслед Боцман.

Беглец постарался прибавить скорости. Он уплывал всё дальше и дальше от яхты. В нескольких десятках метров от него спокойное до последнего момента море внезапно заволновалось. Ему хотелось списать это волнение на стаю дельфинов, которые водились в этих широтах. Однако едва ли не животное чутьё подсказывало, что оттуда исходит большая угроза. И эта угроза была больше той, что исходила от русских. Завидев тёмную, нарастающую с каждым мгновением точку, араб лихорадочным движением попытался податься чуть в сторону.

– Чего это он трепыхается? – недоуменно спросил у напарника Боцман.

– Да хрен его разберёт. Может, чего испугался, – предположил тот.

Между тем Нагибин и Сабурова с палубы заметили приближающуюся опасность. «Акула!» – вскрикнули они, предупреждая боевых пловцов.

– Надо срочно что-то делать, – молвила Катя командиру. – Похоже, эта та самая акула-убийца, о которой так много передавали в СМИ.

– Она или не она – сейчас не так важно, – заметил контр-адмирал. – Нам в любом случае нужно спасать ребят. Давай, тащи сюда автоматы, а я займусь веревочной лестницей.

Девушку словно ветром сдуло. Не прошло и тридцати секунд, как она снова была у фальшборта с парой универсальных двухсредных автоматов и несколькими запасными рожками с патронами к ним. Фёдор Ильич за это время укрепил и спустил за борт лестницу.

– Ого, какая ты быстрая! – восхитился он, забирая у Кати один автомат.

– Какая есть, – скромно ответила она.

Массивная акула стремительно приближалась к арабу. Из-под воды виднелись оба спинных и хвостовой плавники морской хищницы.

– Стреляем? – спросила Сабурова.

– Погоди. Можем, зацепить наших. Держим пока эту тварь на прицеле, – настаивал адмирал.

Они вскинули автоматы и направили на акулу.

Виталий и Николай, услышав о приближении акулы, немного замедлили движения. Однако ни один, ни второй не собирался удирать. На спущенную Нагибиным веревочную лестницу они всего лишь покосились. Не возникало даже и мысли, что кто-то из них должен отступить и подняться на яхту. Акула-убийца воспринималась ими равно такой же проблемой, как террористы из «Всемирной лиги джихада».

Хищница неудержимо неслась на араба. Тот продолжал пытаться избежать столкновения с чудовищем. Однако это сделать не удалось. Акула, правда, не ударилась о него всем своим весом, но всё же хорошо задела грудным плавником. Ощутив сильную боль в боку, беглец завопил и сильно задёргался. От боли и отчаяния он бил руками по воде, будто это могло что-нибудь исправить в его незавидном положении.

«А не хрена было придурку прыгать, – выругался Боцман. – Сидел бы ты сейчас спокойно в трюме и горя не знал». В следующее мгновение ему и Николаю пришлось резко уйти друг от друга в противоположные стороны. Чертова зубастая махина пронеслась между ними. Пловцы ощутили сильное волнение воды. Самый краешек грудного плавника зацепил плечо Коли.

– Как ты? – справился Виталий о самочувствии товарища.

– Пустяки. Детская царапинка, – крикнул в ответ он.

Не сговариваясь, они ринулись в сторону беглеца в надежде помочь тому выбраться из передряги. За их спинами раздались приглушенные автоматные очереди. Нагибин и Сабурова, пользуясь моментом, вели стрельбу по акуле. Пули входили в бурлящую от движения хищницы морскую воду. Однако ничего не говорило о том, что хоть одна из пуль задела эту махину. Она скрылась из вида, уйдя на глубину. Стрельба с яхты прекратилась.

– Неужели она ушла? – волновалась Екатерина.

– Вряд ли, – без оптимизма промолвил Фёдор Ильич.

Боевые пловцы приближались к плачущей и истекающей кровью жертве. «Акула!» – снова раздался предупредительный крик с палубы. Рыбина всё-таки получила несколько пуль. С яхты это было хорошо заметно по небольшим кровавым шлейфам, тянувшимся от спины чудовища. Сабурова подняла автомат, надеясь решить проблему раз и навсегда. Однако Нагибин вновь воспрепятствовал совершению опрометчивого действия.

Разъярённая от полученных ран акула неслась напролом, словно боевой таран. Наверняка её привлекал запах крови, исходивший от раненного ею араба. Русские опять отплыли в разные стороны, пропуская торпедообразную быструю рыбину. На этот раз она никого из них не задела. Завидев акулу, беглец отчаянно попытался отплыть. Однако рана вкупе со страхом давали о себе знать. Крики и резкие движения руками не могли спасти его от незавидной участи. Хищница ударила его мордой и, не давая опомниться, схватила зубами. Истошный предсмертный вопль вырвался из груди араба прежде, чем акула утащила его за собой под воду.

– Давайте на палубу! – закричал контр-адмирал. – Не хватало, чтобы элиту российского морского спецназа искромсала акула.

– Товарищ адмирал! Да она нам своими ходами всю партию портит! – отозвался Боцман. – Нам надо её убрать. Иначе она и дальше будет нам мешать.

– И как только никто из нас раньше с ней не столкнулся! – воскликнул Зиганиди.

Контр-адмирал хотел крикнуть ещё что-то, однако в пределах видимости опять появилась акула. Он вместе с Екатериной побежал вдоль фальшборта, как бы навстречу рыбе. Выбрав удобную позицию, Нагибин остановился и начал прицельную стрельбу. Объяснять девушке, что надо делать, ему не пришлось. Она сразу же принялась стрелять. Даже невооруженным взглядом было видно, что пули попадали в тело хищницы, однако это ее не останавливало.

– Смени рожок! – приказал Нагибин, делая на ходу то же самое.

Он забрал у Сабуровой автомат и живо побежал вдоль фальшборта обратно. Достигнув точки, где расстояние до Николая было минимальным, он окликнул его и бросил оба автомата. Боевой пловец отреагировал мгновенно. Спустя несколько секунд оба «ствола» находились у него в руках. Передать оружие напарнику он не успевал. Акула двигалась прямо на Боцмана, но тот не торопился уходить.

– Виталий! Уплывайте! Я вас прошу! – не выдержала Екатерина.

– Тише. Кажется, он знает, что делает, – попытался успокоить ее адмирал, хотя сам наблюдал за происходящим с содроганием сердца.

Боцман слышал слова Катины, но не осознавал их смысла. Он всецело был сосредоточен на приближающейся твари. Когда между ними оставалось несколько метров, капитан-лейтенант резко ушёл вниз. Массивная туша оказалась у него над головой. Не теряя ни секунды, боевой пловец несколько раз ударил акулу ножом в брюхо. Рыбу это страшно разозлило. Она начала извиваться и бить хвостом. Саблин заранее предполагал подобную реакцию хищницы. Он нырнул еще глубже и отплыл в направлении яхты. Это спасло его от мощного удара. С поверхности доносились звуки выстрелов.

Зиганиди щедро поливал акулу автоматным огнём. Длинные свинцовые пули двухсредного автомата вспарывали её тело. Саблин вынырнул неподалёку от товарища и жестом показал, что всё в порядке. Грек бросил ему автомат. Израненная рыбина была еще сильна и могла в любой момент вернуться.

Нагибин отправил Сабурову за новым комплектом оружия, а сам обратился к пловцам:

– Пока акула не начала новую атаку, забирайтесь на лестницу! Хоть какая-то гарантия безопасности.

Пловцы переглянулись, кивнули друг другу и подались к лестнице. Акула возвращалась. Выбравшись один за другим из воды, напарники остались на лестнице. Они подняли автоматы и замерли в ожидании цели. Сабурова передала адмиралу автомат. Тот, не глядя на девушку, взял оружие и привёл его в боевую готовность.

– Огонь по моей команде, – громогласно предупредил он, пристально всматриваясь в морские воды.

– Есть, огонь по вашей команде, – по-военному ответили пловцы.

Акула была всё ближе и ближе.

– Огонь! – рявкнул Нагибин.

Разом ударили автоматы, прицельно всаживая в неуёмную хищницу десятки пуль. Во время стрельбы Фёдор Ильич не сразу сообразил, что его смущает. Но когда понял, было уже поздно. Сабурова не стала стрелять по команде вместе со всеми. В ее руках был автомат с подствольным гранатометом. Пока остальные потчевали рыбину горячим свинцом, Екатерина хорошенько прицелилась и ударила по цели из «подствольника». Граната угодила акуле прямо в хребет, разорвав её на куски.

– Старший лейтенант Сабурова! – вскричал контр-адмирал. – Что вы себе позволяете?! Вы забываете, что мы здесь – всего лишь латвийская съёмочная группа. Вы нас демаскируете своим безответственным поведением.

Екатерина опустила автомат, встала по стойке «смирно» и безмолвно слушала, как ее отчитывают. Саблин и Зиганиди поднялись на палубу, смятенно улыбаясь. Как-никак их напарница показала себя настоящим бойцом. Командир вскоре сменил гнев на милость и поблагодарил всех за мужество.

– Я всё-таки не понимаю, зачем тот араб решил дать дёру? – вопросил Николай.

– Теперь мы об этом уж точно не узнаем, – вздохнула Екатерина.

– Ну уж боевым пловцом он точно не был, – заметил Виталий.

– Жалко, что для выяснения этого факта ему пришлось оказаться в зубах у акулы, – молвил Фёдор Ильич. – С другой стороны, мы должны радоваться, что рыбины больше нет. А то бы она нам еще наделала делов.

С этим выводом спорить было трудно.

Вместе с тем контр-адмирала одолевали некоторые тревожные мысли. Он опасался, что взрыв гранаты мог быть кем-то зафиксирован. Если выстрелы из двухсредных автоматов, оснащенных глушителями, не были слышны, то звук от подствольного гранатомёта наверняка разошёлся в радиусе нескольких километров. Впрочем, в данном радиусе, по всем расчетам, никого не было. И остров с террористами, и загадочный кабелеукладчик находились гораздо дальше. Успокоив себя этими умозаключениями, Нагибин приказал отвести яхту на несколько километров севернее, после чего команде был объявлен отдых.

Боцман расслаблялся очередной партией в онлайн-шахматы. Нагибин, Зиганиди и Сабурова тоже находились на палубе, переваривая полученную из уст погибшего в челюстях террориста информацию.

– Ну, что? – прервал всеобщее молчание Боцман. – Как будем действовать дальше?

– Если на острове действительно нет боевых пловцов, то откуда тот аквалангист взялся? – вместо ответа спросил Фёдор Ильич.

– Если не с острова, то наверняка с какого-то судна, – рассудил Зиганиди.

– Однако море в тот день было чистым на многие десятки километров! – напомнила Сабурова.

– Не считая одного исключения, – усмехнулся Саблин. – И все мы знаем, что это за исключение.

– Кабелеукладчик, – промолвил Нагибин. – Ты уже мне все уши насчет него прожужжал. А ведь по большому счету выходит, что ты был прав. Аквалангист с торпедой ли или без нее мог прибыть только с его борта.

– В таком случае пора туда выдвигаться и посмотреть, что там на самом деле за компания собралась, – предложил Виталий, не отрываясь от ноутбука.

– Да, пора. Тянуть с этим больше нет смысла, – согласился контр-адмирал и тут же поинтересовался: – Как твоя игра?

– Отлично. Противник загнал себя в тупик. Шах и мат! – радостно воскликнул Боцман, победив своего неизвестного партнера по онлайн-шахматам.

Глава 13

Анвар буквально влетел в лабораторию. Вслед за ним в дверях появились два громилы-охранника и неторопливо вошли в помещение. На руках у одного из них сидела обезьянка Молли. Маленькое существо с любопытством глазело по сторонам и пыталось вырваться, но охранник крепко держал ее в своих ручищах. Руки другого были заняты какой-то поклажей. Он оставил её на первом же столе от входа и подался следом за хозяином. Шакур и постоянный лабораторный охранник поприветствовали хозяина, но остались в стороне, за версту чуя его дурное расположение духа.

До появления главаря террористов русские о чём-то разговаривали, не обращая внимания на соглядатаев. Однако стоило ему появиться, как они сразу же замолкли. Их лица сделались непроницаемыми. Главарь на это не обратил никакого внимания. Физиономии заложников интересовали его в тот момент в самую последнюю очередь. Он сгорал от нетерпения, хотя пытался этого не показывать. Однако его выдавали руки. Он шёл к врачам, потирая руки, будто намыливал их.

И Кобзев, и Волошин с ходу заметили странность в поведении бандитского вождя. Тем не менее они твёрдо держались выбранной линии, старались никак не реагировать. Анвар приблизился к ним практически вплотную. Он снял свои любимые очки и взглядом, полным недоверия, посмотрел на пленников. Ему хотелось, чтобы те перед ним стали расшаркиваться и лебезить. Но вопреки его желаниям русские продолжали безмолвно стоять и даже не соизволили поздороваться.

– Чего молчим? – недовольным тоном спросил он.

– Спрашивайте, и мы ответим, – спокойно произнес Алексей Николаевич.

– Что значит «спрашивайте»? – тут же завёлся главарь. – Как будто вы не понимаете, зачем я сюда пришёл! Вы, русские, иногда невыносимы в своей тупости! Ума не приложу, как вы в довесок ко всему еще и наукой занимаетесь!

– Как бог пошлёт, – бросил эпидемиолог. – Вот сейчас, к примеру, нам приходится заниматься вовсе не наукой.

– Хватит впустую рассуждать и тянуть время! – гаркнул Анвар.

Охранники вздрогнули. Они сразу же устремились к русским, собираясь призвать их к порядку. Однако верховод их притормозил и снова обратился к заложникам:

– Ну, что? Я так понимаю, у вас ничего не получилось. Ожидание, о котором вы мне говорили, ни к чему не привело. Так ведь? Полный провал?

– Ну, почему же не получилось? Все в порядке, – возразил Кобзев и даже выдал некое подобие улыбки.

– Тьфу, шайтаны! – выругался главарь. – Так чего же вы стоите с таким видом, будто всё плохо?

– Переживали сильно за результат. Думали, а вдруг какая-нибудь ошибка закралась. В общем, переволновались – весьма правдоподобно соврал Волошин.

Анвар не удержался от злорадного смеха и сквозь него заметил:

– Так вы бы радовались. Ведь повезло и вам, и нам.

– Насчет нас пока еще не всё понятно, – не стал заискивать Егор. – Ну, а вам и в самом деле повезло. Теперь у вас есть приличное количество живых вибрионов холеры. Это самое настоящее бактериологическое оружие. И сейчас оно находится в ваших руках.

– Пока еще не в моих, – продолжал смеяться лидер «Всемирной лиги джихада».

– Ну, уж точно и не в наших, – сказал в ответ эпидемиолог и протянул бандиту чемоданчик с резервуарами обработанных вибрионов.

Анвар недоверчиво принял его и с сомнением в голосе осведомился:

– Вы утверждаете, что это на самом деле то, что я у вас просил?

– Именно то, – подтвердил Егор. С его лица неожиданно исчезло бесстрастное выражение. Он улыбнулся, глядя на обезьянку. Та вырывалась из рук охранника и протягивала лапки к хозяину. Одной лапкой она даже сумела схватить край арафатки и шаловливо дёргала её.

Главарь безразлично отстранился и отнёс чемоданчик к ближайшему столу. Охрана последовала за ним. Русские остались на своих местах. Положив чемоданчик на стол, Анвар открыл и уставился на его содержимое. Внешне резервуары с бактериями мало чем отличались от тех, которые он изначально передавал Кобзеву. С другой стороны, ему было понятно, что по цвету качественные параметры вибрионов определить не сумеет ни он, ни самый маститый специалист в области эпидемиологии.

Почти целую минуту в помещении лаборатории царило полное молчание. Если, конечно, не считать звуков, которые издавала шаловливая Молли. Анвар смотрел на резервуары стеклянными глазами. Ему явно не нравилась неопределенность. Он непременно желал обрести уверенность в том, что русские его не обманули. Длительное молчание, наконец, было прервано его вполне предсказуемой репликой:

– Думаю, стоит проверить, что вы там наделали.

Прозвучали его слова властным и одновременно недоверчивым тоном.

– То есть как проверить? – мастерски изобразил недоумение Кобзев. – Мы уже проверили при помощи оборудования. Все показатели в норме, бактерии жизнеспособны. Что еще за проверки вы собираетесь устраивать? И кто это будет делать? Вы хотите, чтобы часть моей доли денег ушла еще кому-то?

То, что русский эпидемиолог ввернул в разговор вопрос о деньгах, Анвару понравилось. Мол, если уж врач так печется о деньгах и не желает ни с кем ими делиться, то вполне вероятно, что сработал он неплохо. Однако одних умозаключений для верховода террористов было всё-таки недостаточно.

– Проверим, насколько они готовы к применению, – сказал Анвар и недобро ухмыльнулся.

– Они полностью готовы к применению, – поспешил заверить Волошин.

– А вот это мы сейчас и посмотрим. Убедимся, как у вас, учёных, говорят, на практике, – промолвил главарь.

Охранники вопросительно посмотрели на своего хозяина, не отваживаясь что-либо предпринимать без его приказания.

– Чего вы стали, как истуканы?! – крикнул им хозяин. – Давайте мне живо сюда маску, перчатки, шприц и клетку.

Один из верзил тут же сорвался со своего места. Все названные вещи находились на столике у двери. Русские с изумлением наблюдали за происходящим. Они смутно догадывались, что должно было случиться дальше.

Охранник притащил всё, что было сказано. Затем он принялся услужливо помогать Анвару надеть защитные перчатки. Сделав это, он напялил на лицо хозяина маску и вручил шприц. Тем временем второй детина взгромоздил на стол плексигласовый ящик с замыкающейся крышкой и рядом мелких отверстий на стенках.

– Да что же вы, в конце концов, собираетесь делать? – на этот раз с явным непониманием спросил Кобзев.

– Подождите немножко, и всё своими глазами увидите, – деловито заявил верховод и кивнул охраннику.

Тот взял Молли, посадил ее в ящик и закрыл крышку. Обезьянка смотрела по сторонам и била лапками по стеклу. Ей определённо не нравилось место, куда ее запрятали. Но судя по всему никто не собирался вытаскивать её наружу.

– Каким образом я могу набрать пробу этих козявок в шприц? – не спрашивал, а буквально приказывал русским Анвар.

– Зачем вам это надо? – закричал Егор, осознав весь ужас задумки террориста.

– Прекратите издеваться над животным! – поддержал товарища Волошин.

В ответ охранники мгновенно направили на русских автоматы и синхронно щелкнули затворами. Эта была сильнейшая аргументация. Егор и Алексей Николаевич осеклись и перестали протестовать.

– Я повторяю последний раз, – жестким тоном промолвил Анвар. – Каким образом я могу набрать пробу этих козявок в шприц? Если вы не скажете, мои люди нажмут на спусковой крючок. И сделают это с большим удовольствием. Правда ведь?

– Да, – немедленно отозвались детины, а один из них еще и добавил: – Я после Чечни русских вообще ненавижу.

– Закрой рот! – резко рявкнул главарь. – Об этом тебя сейчас никто не спрашивает.

Охранник трусливо втянул голову в плечи. Хозяин грозно смотрел на заложников, ожидая выполнения приказа.

Кобзев от бессилия что-либо изменить закрыл лицо руками и стал нервозно массировать веки. Волошин после некоторых сомнений подошел к главарю и показал, что и как нужно делать. В те секунды он ненавидел себя самой лютой ненавистью, но ничего другого поделать не мог.

– Сейчас мы точно выясним, надули ли вы меня или нет, – усмехнулся Анвар, готовясь ввести инъекцию обезьянке.

– Погодите! Это ведь бесчеловечно... – попытался взывать к гуманности Егор.

Алексей Николаевич дернул его за рукав, останавливая от свершения глупостей.

– Да сколько в лабораториях по всему миру таких обезьянок дохнет! Не сосчитать! Да ты и сам в России наверняка не одно такое животное угробил, – издевательски проговорил лидер «Лиги». – Так что не надо мне читать этих дурацких нотаций о человечности. Ты вот беспокоишься о какой-то обезьянке. Да? Однако забываешь, что изготовил зелье, которым будет поражено большое количество людей. То есть ты поступил гуманно?

Своими хитрыми рассуждениями Анвар поставил эпидемиолога в тупик. Тот просто не нашёлся, что ответить. Да и Алексей Николаевич снова дёрнул его за рукав, намекая, что спор бесполезен я, а главное, опасен.

Верховод террористов презрительно фыркнул и просунул шприц в одно из отверстий ящика, где сидела изумленная обезьянка. Появление нового предмета она восприняла с пытливостью и даже попробовала поиграть с ним. Однако Анвар сделал резкое движение. Игла вошла в тельце Молли. Зверушка издала жалостный звук. Главарь без колебаний нажал на поршень шприца, вводя вибрионы холеры.

Молли почти сразу обмякла и свалилась на дно ящика. Объём вибрионов, введённый в ее организм, был чрезмерным. Воздействие бактерий на кровь отличалось особой быстротой. Обезьянка слегка подёргивалась и смотрела сквозь запотевшее стекло. Глаза ее нервно бегали, словно пытались, что-то уловить. Через пять минут она перестала подавать какие-либо признаки жизни.

Поняв, что обезьянка умерла, Анвар радостно засмеялся. Ему еле удавалось сдерживать себя от того, чтобы не запрыгать в неописуемом восторге. Обернувшись, он стянул и бросил на ящик с трупом обезьянки перчатки. Туда же полетела маска. Охранник, недавно признавшийся в ненависти к русским, стоял наготове с большой пластиковой бутылкой какой-то жидкости. Вторая бутылка находилась рядышком. Главарь подставил руки, и детина принялся поливать. В воздухе запахло медицинским спиртом. Тщательно обмыв руки спиртом, а затем водой, Анвар вытер их полотенцем, которое услужливо подал второй охранник. Радостный оскал не сходил с его лица.

– Ну, вот теперь я точно знаю, что у меня есть бактериологическое оружие! – возбужденно воскликнул он. – Я смогу совершить задуманное. И никакой шайтан не сумеет мне помешать. А если и попробует это сделать, то пусть пеняет на самого себя! Мы сметем любого, кто встанет на нашем пути! «Всемирная лига джихада» непобедима! С нами Аллах!

– Воистину так! Аллах велик! – неожиданно для русских вскричали все присутствовавшие в лаборатории арабы.

Зрелище, представшее перед глазами заложников, обескураживало. Казалось, что еще немного и очередная реплика Анвара перерастёт в настоящий исламистский митинг. Однако главарь был вынужден прервать свою импровизированную речь. В лабораторию вошел кто-то из его подручных. Судя по тому, как человек держал себя, русские предположили, что это один из наиболее приближенных к главарю людей.

– Анвар, я прошу прощения за своё вторжение и за то, что вынужден прервать тебя, – несколько витиевато извинился он.

– Только не говори, что что-то случилось, – промолвил лидер «Лиги».

– Прости, но этого я обещать не могу, – учтиво ответил подручный.

– Ну, что там стряслось? – спросил Анвар, полагая, что ничего серьёзного произойти не могло.

Подручный молча покосился на русских. Главарь понял, что это означало, и сказал:

– Хорошо, давай на всякий случай выйдем.

Шакуру он приказал проследить, чтобы русские навели в лаборатории порядок. Распорядился, чтобы охранники унесли и сожгли труп обезьянки вместе с клеткой.

Выйдя из лаборатории, Анвар тут же потребовал от подручного подробных объяснений.

– Беда, – без хождений вокруг да около молвил тот. – Пропал один из наших соратников.

– Пропал?! – изумился верховод. – Кто именно?

– Тот, кто немного по-русски говорить умел.

– И куда же он мог деться?

– Не совсем ясно. Караулил в ночную смену на восточном побережье. Люди с периметра видели, как он ранним утром спускался к морю. Видимо, хотел искупаться. Когда пришла смена, его на месте не было. Только сложенная на берегу одежда и автомат. И больше никаких следов.

– Неужели утонул? – предположил Анвар.

Говорил он безо всякого сожаления, будто речь шла о чём-то совершенно пустяковом.

– Все говорят, что плавал он очень хорошо. Да и утонуть в том месте очень сложно. Конечно, можно, но надо очень сильно постараться, – возразил подручный.

– Может, акула-убийца до этих мест добралась? – более оживлённо произнёс главный бандит.

– Мы думали об этом. Но никаких следов крови или частей тела обнаружено не было. Впрочем, если акула и была, она могла унести бедолагу в море.

– Так что же тогда с ним случилось? – Анвар стал терять терпение. – Его похитили? Но кому он мог понадобиться? Кто он такой, чтобы им мог кто-нибудь заинтересоваться? Или, может быть, он сам решил от нас удрать? Но на то должна быть веская причина. Была ли она у него?

– Бежать у него не было никаких причин. По крайней мере, видимых. Если же предполагать, что его похитили, то непонятно, чем похитителей привлёк именно он. Выкупа за него никто не даст. Ежели его похищали для получения разведданных, то многого они от него не узнают. Он выполнял исключительно свои обязанности в тех рамках, которые мы установили. А о лаборатории ему, например, ничего неизвестно.

– А он мог быть чьим-то внедрённым агентом? – спросил Анвар.

– Вряд ли. Не с его мозгами, – ответил помощник.

– Ладно. По возможности имейте это происшествие в виду. Усильте охрану на побережье. Если найдутся его какие-нибудь следы, то хорошо. А не найдутся, то и не надо. Что бы ни было причиной его исчезновения, для нас сейчас не это главное, – главарь радостно улыбнулся. – Эти русские всё-таки сделали то, что я от них хотел. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что у нас теперь есть все необходимое для дальнейших действий.

Помощник ответил такой же улыбкой и сказал:

– Поздравляю. Грядёт великий час!

Анвар был безумно рад тому, что в его руках находилось бактериологическое оружие. Ему не хотелось медлить. Итак из-за неповоротливости русских было упущено время. Теперь следовало действовать быстро, решительно, нагло. Российские дипломаты, по мнению Анвара, должны были только внимать и беспрекословно выполнять требования «Лиги». На связь именно с российским внешнеполитическим ведомством он и вышел.

Глава 14

В одном из высоких начальственных кабинетов Москвы шло экстренное совещание. На нем присутствовали важные фигуры из российских спецслужб, Министерства иностранных дел, некоторых других ведомств.

Совещение было посвящено решению вопроса шантажа со стороны террористической «Всемирной лиги джихада» и конкретно требованию освободить из колонии Абдуллу Мохаммеда Зино.

Убелённый сединой человек в генеральском мундире предоставил слово сотруднику оперативного центра, который занимался сбором всей информации о прошлой и нынешней деятельности «Лиги» и ее участников. Тот напомнил присутствующим предысторию и предварительные версии мотивов происходящего.

– Знаете, есть всё-таки в их требованиях и действиях какая-то нестыковка, – заметил один из представителей спецслужб. – Такое ощущение, что параллельно ими ведётся какая-то другая игра.

– Совершенно верно, – согласился сотрудник оперативного центра. – У нас сразу возникли подобные подозрения. Однако первоначально мы не стали заниматься их подробной проработкой. Сейчас же становится ясно, что без этого не обойтись. Вся логика предполагаемого замысла террористов рушится одним простым вопросом. И звучит он приблизительно так: зачем «Лига» устраивает столь рискованную операцию ради какого-то давно списанного со всех счетов террориста? Ну, не может здесь идти речь исключительно о террористской солидарности. Всё-таки здесь кроется и еще что-то. Что именно, мы пока не знаем, но уже работаем над разгадкой данного вопроса.

Хозяин кабинета нахмурив брови задумался.

– Здесь действительно кроется что-то странное. Странны и угрозы террористов, – после паузы промолвил он и жестом попросил сотрудника оперативного центра продолжать доклад.

– Наглость главаря террористов Анвара непомерно возросла. В последних своих сообщениях для нашего МИД он заявил о наличии в его распоряжении изрядного количества бактериологического оружия. По его словам, оно уже готово к применению. Главарь утверждает, что его подельники могут начать действовать в любой момент. В качестве объектов бактериологической атаки могут быть выбраны водозаборы египетских отелей Хургады, Марса-Аламы, Шарма и ряда других... Пока без конкретики.

В кабинете раздались возгласы удивления.

– Да-да, именно египетские отели, – еще раз сакцентировал сотрудник оперцентра. – Там до настоящего времени пребывают несколько десятков тысяч российских туристов. Противодействовать этому на данный момент практически никак невозможно. Внутриполитическое положение в Египте отличается крайней сложностью и противоречивостью. В стране продолжаются массовые беспорядки. Основные силы полиции концентрируются в двух городах – в Каире и Александрии. При нынешнем раскладе египетские органы правопорядка вряд ли сумеют принять чрезвычайные меры безопасности в гостиничных комплексах. Вероятность успешности террористической атаки очень велика. Если она, не дай Бог, произойдёт, то неизвестно, как станут реагировать полиция, спецслужбы и службы спасения. Предположительно, что у них попросту не хватит ресурсов для преодоления львиной доли вероятных последствий. А если произойдет полный паралич органов государственного управления Египта, то проблема останется полностью неразрешимой.

– Анвар выдвигает свои требования через посредников? – прозвучал новый уточняющий вопрос от присутствующих.

– Нет, он общается с нашим МИДом напрямую, – ответил докладчик. – У него есть и совершенно странное требование. Он «настоятельно рекомендует» не сообщать египетским спецслужбам о том факте, что «Всемирная лига джихада» взяла заложников на территории Египта. Это не поддается никакому логическому объяснению. Но данное требование дополняется угрозами на случай, если оно не будет выполнено.

– О выполнении любых требований террористов не может быть и речи, – напомнил генерал и добавил: – К сожалению, с нашей стороны пока нет никакого конкретного плана действий. Наши люди сообщают о некоторых новых нюансах. В районе острова дислокации террористов зафиксировано появление неустановленного боевого пловца. С транспортной торпедой, между прочим. Она сейчас изучается нашими службами здесь, в Москве. Возможно, вскоре мы узнаем, какой стране она принадлежала, и другие данные. Нам необходимо выработать более-менее точный план действий. Наши морские спецназовцы в том регионе действуют согласно оперативной обстановке. Поддерживают связь с нами, но довольно свободны в принятии решений. До выработки плана надежда у нас остаётся только на них. Это ведь настоящие профессионалы, мастера своего дела. Подлинная элита Вооруженных сил России...

Глава 15

Над Красным морем царила спокойная безветренная ночь. Остров погрузился во мрак. Лишь мелкие тусклые точки нескольких прожекторов пульсировали на горизонте. Кабелеукладчик дрейфовал. Из-за большой глубины якорная стоянка была невозможной. Однако дрейф происходил вдали от наиболее оживленных морских маршрутов данного региона. До места прохода судов через Суэцкий канал расстояние было приличным. Если бы за кабелеукладчиком кто-то постоянно наблюдал, то он бы наверняка предположил, что тот специально избегает встреч с другими судами. А наблюдение так или иначе велось. И его логическим продолжением стала тайная вылазка русских морских спецназовцев.

Кабелеукладчик продолжал дрейф. Мощный прожектор освещал судну путь. Несмотря на источник света, на палубе господствовал полумрак. В носовой части мелькнула едва различимая тень и тут же слилась с чернотой. Это был не кто иной, как Боцман. Оказавшись на палубе, он присел у фальшборта и стал осматриваться. При помощи портативного прибора ночного видения Саблин изучил палубу. Всё выглядело вполне стандартно. Каких-либо препятствий для дальнейшего выполнения замысла не наблюдалось.

Виталий на секунду перевёл дух. Прошло около получаса с того момента, как он и Николай покинули яхту. На подводном мотоцикле они отправились в направлении кабелеукладчика. Когда добрались до цели, Зиганиди остался на дрейфе под водой. Саблин же, оставив ласты и баллоны у напарника, вскарабкался на якорную лапу. Затем по цепи взобрался на судно, которое давно вызывало их подозрение. Преодолев фальшборт, Боцман оказался на палубе судна.

Русский спецназовец поднялся на ноги и продолжил метр за метром обследовать кабелеукладчик. Быстро, стараясь не попасть на глаза вахтенного, он продвигался далее. Повсюду встречались надписи на арабском. Внешне всё говорило за то, что это на самом деле арабское судно. Но одних надписей для окончательных выводов было явно недостаточно. Точно так же не давало однозначного ответа наличие на судне лебёдки с кабелем, которая возвышалась в кормовой части. Всё это вполне могло являться хитроумной маскировкой. Следовало выяснить, что представляла собой команда кабелеукладчика. Естественно, сделать это предстояло отнюдь не путём прямого общения.

В снаряжении Боцмана имелись сверхчуткие «жучки», предназначенные для ведения прослушки на протяжении длительного времени. Именно их планировалось установить в разных частях судна. Оптимальным было их размещение снаружи под иллюминаторами. Казалось бы, совершенно простая задача. Однако таковой она выглядела только на первый взгляд. Ведь на судне находились люди, которые не хотели бы, чтобы их прослушивали.

Саблин обошёл почти весь периметр ходовой рубки, оставляя «жучки». Затем он осторожно пробрался на верхний ярус судовой надстройки к рулевой рубке. Затея была опасной, так как в рубке находился вахтенный. Однако боевой пловец решил не оставлять важный объект судна без «жучка». Он бесшумно опустился, чтобы не оказаться замеченным через иллюминатор, прошмыгнул под одним из них и легким движением руки установил прослушивающий прибор. Сделал он это практически беззвучно. Но в тот самый момент, когда «жучок» прикрепился к обшивке, на палубе раздался глухой звук. Вахтенный заволновался и тут же с кем-то связался. Боцман не разобрал слов, он слышал лишь встревоженный голос. Не было никаких сомнений, что вахтенный вызывает дежурных, и те вскоре начнут прочесывать палубу.

Случайности нередко вмешиваются в замыслы людей, не давая им осуществиться. В данном случае что-то абсолютно не зависимое от Боцмана в одну секунду усилило опасность его пребывания на судне. Кто-нибудь другой на его месте принял бы решение срочно покинуть кабелеукладчик. Однако выполнение поставленной задачи капитан-лейтенант ставил превыше всего. А поскольку набор «жучков» у него не иссяк, об уходе с судна не могло быть и речи. Он собирался завершить их установку вопреки возрастающей угрозе быть обнаруженным.

Виталий живо прикинул, куда в первую очередь выдвинется дежурная группа. Он посчитал, что, скорее всего, это будет та часть палубы, откуда донесся злополучный звук. Поэтому он шмыгнул в противоположную сторону. На палубе уже слышались голоса нескольких мужчин. Судя по тону, они ничего подозрительного не обнаружили. Но их разговор не стихал. Вероятно, они о чём-то спорили. «Сейчас будут обшаривать всю палубу», – смекнул русский. Дотошность дежурных могла сыграть с ним злую шутку. Но он не отчаивался. Вспомнилось, что в кормовой части, прямо под лебёдкой, в несколько рядов стояли катушки кабеля. Не теряя времени, Саблин юркнул туда. Протиснувшись между катушками, он сел на палубу и затаился.

Голоса приближались. Яркие лучи электрических фонарей сновали туда-сюда. Казалось, что их свет вот-вот доберется и до катушек. И действительно, дежурные остановились неподалёку. Один из них принялся светить в проёмы между катушками. Боцман вплотную прижался к одной из катушек в надежде, что его не заметят. Послышался голос, полный подозрения. Кто-то всё-таки намеревался обыскать данный участок более тщательно. Однако в ответ на него прозвучали несколько голосов скептически настроенных мужчин. Русский не понимал языка, но по интонациям догадывался, что самого ретивого дежурного пытаются успокоить его напарники. Судя по всему, им это сделать удалось. Голоса постепенно стали удаляться, а затем и вовсе смолкли.

Выждав некоторое время, Боцман осторожно выбрался из своего укрытия. Тут же еще с большей силой, чем прежде, зазвучали взволнованные голоса, а лучи фонарей ударили буквально в метре от Саблина. Мгновенно среагировав, он быстро отскочил в сторону и затаился у стены. Каплей нащупал пневматический пистолет, готовясь воспользоваться им в случае безысходной ситуации. Дежурные опять находились в нескольких метрах от него. Виталий держался хладнокровно, стараясь не выдать себя. Он никак не мог понять, почему они вернулись. Однако минуту спустя с их стороны раздалось кошачье мяуканье, а следом и смех дежурных.

«Трата-та, трата-та, кто-то взял с собой кота», – с насмешкой и одновременно облегчением подумал боевой пловец. Кот или кошка на борту казались ему верхом несерьёзности. Он даже готов был поверить, что судно, на котором он находился, являлось именно кабелеукладчиком и ничем иным. Впрочем, эти мысли не отвлекли его от дальнейшего выполнения задачи. Боцман подождал, пока всё успокоится. Когда до его слуха стали долетать лишь плеск волн и гул судового двигателя, он направился к входу на жилую палубу.

Боцман украдкой глянул в иллюминатор входной двери. Коридорное пространство было залито тусклым светом дежурной лампы. Никого из членов экипажа там не наблюдалось. Двери кают и кубриков, кроме одной были закрыты. Или кому-то не спалось, или это был дежурный по палубе. Второе предположение несколько обескуражило Виталия. Ведь возникал вопрос: зачем на гражданском судне такие меры предосторожности, как дежурство по жилой палубе? Виталий помедлил, стараясь найти самый лучший вариант действий. Он почти уже решился прокрасться в коридор и расставить «жучки» над всеми дверями, где это было можно. Однако из последнего кубрика (того самого, с приоткрытой дверью) вышел мужчина. Двигался он ленно, словно нехотя. Боцман отпрянул от иллюминатора и прижался спиной к стене. Тихо брякнули смежные двери, которые наверняка вели во вторую часть палубы. Русский рискнул достать специальное зеркальце, поднять его на уровне иллюминатора и рассмотреть коридор. Того, с ленцой, в коридоре не было. Саблин быстро вошел вовнутрь и принялся один за другим развешивать «жучки». Он рассчитывал, что мужик отошёл в гальюн и вернётся оттуда не так быстро. По крайней мере, времени покинуть жилую палубу казалось вполне достаточно.

Повесив «жучок» над открытой дверью кубрика, Боцман собрался спешно уходить. Однако за смежными дверями послышался звук шагов. Двери распахнулись. Бодрствующий член команды вернулся. Помешкав несколько секунд, он зашел в кубрик и закрыл за собой дверь. На коридоре у стены, которую только что прикрывала дверь, стоял Саблин. Он сумел перед самым возвращением матроса исчезнуть из вида и затаиться за дверью. В руке наготове он держал пневматический пистолет, которым снова не пришлось воспользоваться.

В запасе оставалось еще несколько «жучков». Боцман скользнул к дверям, ведущим в следующий отсек. Освещался он еще более тусклой лампой. В узком коридоре отсека виднелось несколько дверей. Что располагалось за ними, сказать было трудно. Это могли быть жилые, подсобные или еще какие-нибудь помещения. Капитан-лейтенант не стал искать ответа на данный вопрос. Он быстро разместил «всеслышащих насекомых» надо всеми дверями. В конце коридора находился гальюн. После секундного сомнения Виталий прикрепил последний «жучок» внутри корабельного туалета.

«Пора и честь знать», – подумал Саблин и приготовился уходить. В соседнем отсеке раздались голоса людей. Говорили они негромко. Шли неспешно. Однако явно приближались ко второму отсеку. «Черт возьми! Партия выдается более сложной, чем я думал», – выругался про себя боевой пловец, как обычно ввернув шахматный термин. Голоса всё приближались. Менее, чем через полминуты, обладатели этих голосов могли оказаться во втором отсеке. Боцман судорожно искал способ избежать столкновения с ними. Практически никаких вариантов сделать это не находилось. Кроме одного...

Двери отсека раскрылись. В коридор под насмешливые реплики, раздающиеся за его спиной, вошёл один мужчина. Как ни в чем не бывало, он направился в гальюн. Двое его напарников, остававшиеся в первом отсеке, разошлись по своим кубрикам. Об этом можно было догадаться по стуку дверей. Боцман, упираясь руками и ногами в противоположные стены, висел над дверями. Едва брякнули двери в гальюн, и мужик скрылся за ними, русский спустился вниз. Он осторожно приоткрыл двери. Коридор первого отсека был пуст. Терять время смысла не было. Саблин лёгкой поступью сиганул через коридор и вскоре выбрался на верхнюю палубу.

Боцман решил на всякий случай обойти лебёдку и только потом вернуться из кормовой части судна в носовую. Он старался быть осмотрительным. Реагировал на каждый шорох. Удача ему сопутствовала. Саблин обогнул лебёдку и тенью скользнул к нужному месту. Перебравшись через фальшборт, боевой пловец повторил свой изначальный путь, только в обратном порядке. Едва он оказался в море, тут же включил сигнальный фонарик. Зиганиди ответил ему также световым сигналом. Можно было надеть на себя необходимые элементы снаряжения и спокойно возвращаться на яхту.

Глава 16

Множество людей стремится к морю и солнцу. Чтобы отдохнуть, развлечься, получить удовольствие. А отнюдь не для того, чтобы находиться под дулами автоматов, постоянным надзором и не иметь никакой возможности связаться с внешним миром.

Подобные мысли приходили в голову Кобзева во время очередной прогулки по острову в сопровождении бородатых охранников с автоматами. Он вспоминал звучное «всё включено», которым до недавнего времени манили клиентов отели на побережье Красного моря. Вспоминал и, глядя на своих вооруженных соглядатаев, горько иронизировал: там «всё включено», а здесь «всё заряжено». «И готово к применению».

Разговаривать со старшим коллегой Егору совершенно не хотелось. Он чувствовал, что этот разговор может оказаться слишком резким, едва ли не взрывоопасным. Он прекрасно знал себя и своё умение ляпнуть в неподходящей обстановке что-нибудь лишнее. Поэтому, гуляя под конвоем, старался сдерживать себя и молчать.

То, что младший товарищ не раскрывает рта, Волошин заметил сразу. Это обстоятельство не давало Алексею Николаевичу покоя. Поколебавшись, он всё же решился прервать затянувшееся молчание, прямо спросив:

– Егор, ты опять терзаешься?

Тот поднял потускневшие глаза и неохотно промолвил:

– Конечно. Мучаюсь, как свежеиспечённый раб на галерах. Неужели только мне одному надоела эта проклятая неволя посреди Красного моря?

Вопрос прозвучал с долей вызова. Терапевт уловил это мгновенно и решил не провоцировать коллегу.

– Мы ведь с тобой сто раз об этом говорили. Надо потерпеть. Не может такого быть, чтобы российские спецслужбы бросили нас в беде, – Алексей Николаевич старался быть спокойным и хоть как-то подбодрить Кобзева. Но тот явно не был на это настроен и снова замолчал. Волошин пожал плечами и безмолвно продолжил путь.

Прогулки каждый раз проводились в одном и том же месте. Это был крохотный пятачок между двумя ангарами. Эта площадка была выбрана потому, что не давала пленникам возможности рассмотреть другие объекты острова. Анвар после неудачной попытки бегства части заложников приказал не давать русским возможности составить более-менее чёткое представление об острове. Это при том, что и Егор, и Алексей Николаевич уже успели кое-что узнать...

Ярко светило солнце, однако лёгкий ветерок с севера был прохладным. Поэтому жара особо не ощущалась. Но Кобзев потел. В пот его бросало от одной только мысли, что он ходит сейчас там же, где несколько дней перед тем были зверски застрелены его коллеги по «Асклепию». Вносили свою лепту и мысли об обработанных вибрионах холеры. Причем последние оказывались такими назойливыми, что внезапно возникала необходимость выговориться.

– Я всё никак не могу отделаться от гнетущего ощущения, – очень тихим голосом начал он. – Мне кажется, что мы могли ошибиться при обработке вибрионов. Вдруг они изменились лишь внешне, сохранив свою жизнестойкость? Вдруг они благополучно переживут не только эти несколько дней, но и более продолжительное время? Колдуя в лаборатории, мы даже самим себе не могли дать гарантии, что всё будет именно так, как нам захотелось.

Волошин посмотрел на коллегу, неодобрительно покачал головой и таким же тихим голосом промолвил:

– Ну, почему ты всегда находишь повод лишний Раз потерзать себя какими-то надуманными сомнениями?

– Не я такой. Жизнь такая, – ответил тот.

В его голосе не прибавилось ни капли оптимизма. Он косился то на охранников, то на второй ангар. По периметру ангара, как всегда, стояла целая куча вооруженных людей.

– Егор, ты же грамотный специалист, – не отчаивался Алексей Николаевич сгладить мучения коллеги. – Никакой ошибки в твоих расчетах быть не могло. Эта зараза проживёт ровно столько, сколько ты ей отмерил. Ни днем, ни часом больше. Я в этом уверен.

Кобзев одарил старшего товарища тяжёлым взглядом.

– Я уже кое-что слышал об уверенности из ваших уст, – холодно молвил эпидемиолог. – Вы были уверены, что наши коллеги по «Асклепию» уйдут. И они ушли. Но не туда, куда хотели...

Волошин запнулся и закашлялся. В первые секунды он даже не нашёл подходящих слов, чтобы возразить безосновательным упрекам. Лишь несколькими мгновениями позже ответил, неожиданно даже для самого себя повысив голос:

– Да, я тогда ошибся. Но неужели ты считаешь, что я тем самым причастен к их смерти?! Это же абсурд! Опомнись, Егор, я тебя прошу!

– Нет, я ни в коем случае не виню вас в их страшной гибели. Я просто-напросто считаю, что не надо пустую браваду и глупое самовнушение называть стопроцентной уверенностью, – не менее громко заговорил Кобзев.

– Да причём здесь бравада?! – едва ли не закричал Алексей Николаевич. – Просто кое-кому не нужно терять голову, а вместе с ней надежду на лучший исход дела.

– Ага, проще спрятать голову под землю, как страусы, – зло проговорил Егор.

Волошин махнул рукой, не желая продолжать бессмысленный с его точки зрения спор.

Переход разговора заложников на повышенные тона не остался без внимания охранников. Они с интересом смотрели на пленников и наверняка ожидали, когда их шумный спор перерастёт в мордобой. По крайней мере, они не стали сдерживать пленников после их первых громких реплик. Но как только стало ясно, что словесная перепалка не превратится в драку, один из них рявкнул на ломаном английском: «Хватит вопить, русские свиньи»! Еще один громкий звук, и вам не поздоровится». Громилы, сторожившие второй ангар, моментально, словно по команде, повернули свои головы на крик. Кто-то из них обратился к охранникам русских заложников с вопросом по-арабски. Те прокричали что-то в ответ и зычно захохотали. У второго ангара тут же раздался ответный хохот.

– Ты это видишь? – отважился потревожить Кобзева старший коллега.

– Да, конечно. Я всё понимаю. Мы для них, словно клоуны на арене цирка, – без недавнего запала ответил эпидемиолог. – Я ненавижу эти рожи. Меня воротит от них и от их усмешек.

– Так зачем же ты тогда начинаешь устраивать эти представления? – с укором, проговорил Алексей Николаевич. – Зачем нам сейчас эти препирательства, если следовало бы подумать о чем-то более важном?

– Простите. Я не хотел. Не знаю, что на меня нашло, – на удивление быстро успокоился Егор и тут же с интересом уточнил: – А о чём таком важном мы могли бы подумать сейчас?

Волошин хотел отойти с товарищем в сторонку, чтобы спрятаться в тени единственного на этом участке дерева, но охранник не позволил. Он заявил на прогулке: «На прогулке следует ходить, а не стоять! Еще раз начнёте меня злить, мигом окажетесь в жилом ангаре под замком».

– Вот скотина, – прошептал Волошин и, продолжая «променад», принялся объяснять коллеге смысл своей предыдущей реплики: – Повторюсь, ты грамотный специалист. Ты сделал с вибрионами то, что мы задумали. Это хорошо. Но этого недостаточно, чтобы перечеркнуть планы террористов. Понимаешь, о чём я говорю?

– Наверное, да, – кивнул собеседник. – В истории бывали случаи, когда бандиты добивались своего муляжами огнестрельного оружия, бомб или исключительно одним лишь блефом.

– Именно! – обрадовался Алексей проницательности коллеги. – Ведь эти бандиты и с полудохлыми бактериями на руках смогут изрядных дел натворить. А это значит, что нам нужно...

– ... каким-нибудь образом предупредить хоть кого-то, что бактериологическое оружие в руках террористов по сути таковым не является, – подхватил размышления коллеги Кобзев.

– Правильно, – склонил в знак согласия голову Волошин. – Однако остаётся один немаловажный вопрос: как это сделать?

Они проходили неподалёку от второго ангара. Охраны там оказалось гораздо больше, чем заложникам представлялось раньше. Зачем какой-то ангар охранять похлеще мечети Омара в Иерусалиме? Что в нем особенного? Какие секреты таятся за его воротами? Русским невольно приходили в голову подобные вопросы. Однако в те минуты их больше занимало другое.

– Да-а-а, проблемка, – задумчиво протянул Кобзев. – Никаких средств связи у нас нет. Компьютер с доступом в Интернет у главаря. Просто так не придешь и не заберешь. И даже если попытаться украсть, то останемся лежать у ангара с дырками в головах. А вот стянуть мобильный телефон у кого-нибудь из охранников, наверное, возможно.

– Я тебя умоляю, Егор, прекрати, – закатывая глаза, даже не сказал, а выдохнул Алексей Николаевич. – У кого ты хочешь украсть мобильный телефон? У этих? Или, может быть, у тех, что плотным стадом, вооружившись до зубов, пасутся возле второго ангара? Как ты собираешься это сделать? Я представляю себе эту картину маслом. Ты подходишь к громиле и говоришь: «Смотри, птичка!». Он, конечно, сразу повернётся и будет взглядом её искать. А за это время ты успеешь его обыскать, найти и забрать себе мобильник. Ты такой вариант предлагаешь?

– Я понял, что снова сморозил чушь, – с извиняющейся улыбкой признался Кобзев – У вас есть свои соображения по поводу связи с внешним миром?

– Соображения, безусловно, есть, – ответил Волошин, задумчиво вглядываясь в высь.

Бирюзовое небо отличалось исключительной чистотой. На нём не было ни единого облачка. Даже привычные белые полосы, оставляемые самолётами, отсутствовали. Прохладный ветерок продолжал дуть с севера.

Глава 17

Старания и риск Боцмана во время вылазки на кабелеукладчик не оказались напрасными. Большинство установленных им «жучков» функционировало нормально. Он с напарником еще только возвращался на яхту, а Фёдор Ильич и Екатерина уже получили первые звуковые записи с того таинственного судна. Яхта была оснащена сверхсовременным оборудованием. Оно позволяло вести запись параллельно сразу со всех подслушивающих устройств. Это было очень существенным моментом. Кроме того, техника имела и некоторые дополнительные интересные функции. Например, можно было прослушивать уже записанный материал, не прерывая приёма нового.

Контр-адмирал и боевые пловцы собрались в радиорубке. Она была не очень просторной, но вместила в себя всю спецгруппу. Цель сбора была одна: начать знакомство с уже записанным материалом.

Сабурова как специалист по арабскому языку навострила уши. Она была готова вести синхронный перевод для всех участников группы. В этом она не видела никаких проблем. Все с нетерпением ожидали первых результатов. Когда началось воспроизведение одного из первых аудиофайлов, группа невольно затаила дыхание. Каждый напряжённо вслушивался в звуки, доносившиеся из динамиков, будто боялся пропустить что-то очень важное.

Когда на записи стали различаться голоса членов экипажа, все с ожиданием посмотрели на Екатерину. Однако шла минута, другая, третья, а девушка всё молчала и молчала. Лишь полное изумление, отразившееся на её лице, подсказывало: что-то здесь не так.

– Сейчас, сейчас, – полушёпотом обещала Сабурова и снова слушала, забывая об остальных.

– Катюша, прошу вас, не томите, – едва ли не взмолился Нагибин, когда прошло около четверти часа. – Что вас так изумило? О чём они говорят?

Сабурова вздохнула, нажала на кнопку приостановки воспроизведения записи и проговорила: эти люди с кабелеукладчика изъясняются не на арабском языке...

– Погоди. Как это не на арабском? – не поверил своим ушам командир.

Зиганиди ошеломленно присвистнул. Саблин никак своё удивление не проявил, будто ожидал от Кати подобного ответа.

– Может быть, это какой-то особенный диалект или сленг, жаргон? – скорее предположил, чем спросил он. – Конечно, я арабского не знаю. Но на слух немножко могу различать. Так мне еще ночью на кабелеукладчике показалось немного странноватой речь дежурных...

– Каплей, это непростительно с вашей стороны, – заметил адмирал. – Нужно было сразу оповестить нас об этом.

– Прошу прощения, но тогда я этому не придал особого значения. Мысли были заняты другими вещами, – объяснил Боцман.

– Катюша, что скажете насчет версии каплея? – поинтересовался Фёдор Ильич.

– Я вам со всей ответственностью заявляю, что это точно не арабский и не какой-то из его диалектов. И уж тем более, это не сленг, – решительно проговорила Сабурова. – Будь это так, всё равно в речи присутствовала бы та или иная доля литературных слов и оборотов. Здесь же и близко нет ни того, ни другого. Это совершенно другой язык.

– Со своей стороны могу сказать, что это также и не греческий, – заметил Зиганиди и обратился к напарнице: – Послушай, ты ведь еще несколько языков знаешь. Может, какой-либо из них чем-то похож на этот?

– Совершенно никакого сходства, – она снова дала отрицательный ответ.

– А если это просто тарабарщина? – выдал новое предположение Боцман.

– В каком смысле? – попросил разъяснения Нагибин.

– Представьте себе ситуацию, – начал Виталий. – Кто-то наткнулся на «жучок» и тихонько оповестил всех. И они решили их не убирать, а специально для нас разыграли спектакль. Просто подходили к «жучкам» и несли всякую абракадабру, которую выдумывали на ходу. Разве не может быть такого варианта?

Контр-адмирал на мгновение задумался. Предположение Боцмана показалось ему интересным. Нагибин вопросительно глянул на Сабурову:

– Что скажете?

– Вряд ли, что это абракадабра, – высказывала она своё мнение. – Слишком уж естественно они между собой общаются. Да и определённые словесные конструкции повторяются. И в любом случае, если бы «жучки» были обнаружены, то всё равно мы должны были бы получить записи голосов до обнаружения, где они говорят на родном языке.

Фёдор Ильич снова задумался. Стоило ли слушать остальные записи, если заранее знаешь, что ничего в них не поймёшь? Или всё-таки стоило полагаться на удачу? Боцман, словно прочтя мысли командира, предложил:

– Давайте слушать дальше. Вдруг что-нибудь интересное мелькнёт. Может, кто-то из них звонил куда-нибудь и говорил, к примеру, по-английски..

Нагибин поддержал капитан-лейтенанта. Началась рутинная прослушка. Члены экипажа кабелеукладчика на самом деле куда-то звонили, но во всех зафиксированных случаях они изъяснялись на всё том же непонятном языке. Каких-либо имён, фамилий, названий стран или городов никто из них не упоминал. По крайней мере, из их разговоров такую информацию вычленить было невозможно.

«Жучок» из-под иллюминатора радиорубки почти ничего не записал. Судя по странным звукам, его обнаружил и утащил тот самый корабельный кот. Какое-то время он играл с «жучком», катая его лапами по палубе. Об этом свидетельствовал скрежет и кошачье фырканье. Последнее, что «жучок» успел передать на яхту, стал звук всплеска воды. Кот явно заигрался, и его игрушка угодила в проем внизу фальшборта. Это обстоятельство раздосадовало русских, в особенности Саблина. Но, с другой стороны, они могли порадоваться, что никто из экипажа кабелеукладчика не обратил внимания на игры кота с подслушивающим устройством.

– Вот гад, – недовольно промолвил Боцман, имея в виду кота. – Такой гуляка, что не приведи Господь! Эти за ним ночью по палубе бегали. Не давали мне мою работу выполнять. А сейчас он еще и «жучок» в море утопил. Где это вообще видано, чтобы какой-то котяра перечеркивал работу боевого пловца!

– Если представится возможность, ты его в шахматы играть пригласи, – усмехнулся Зиганиди. – Может, он и здесь сумеет тебя обойти.

– Нет, подобное я ему точно не позволю, – покачал головой Саблин.

Все дружно засмеялись. Шутка разрядила обстановку. Но работа не терпела отлагательств. Участники группы продолжили слушать другие записи, переданные с кабелеукладчика. Снова и снова повторялась одна та же картина: реплики на непонятном языке и очень продолжительные паузы между ними. Для экономии время пустые фрагменты прослушивались в режиме ускоренного воспроизведения. Но как только слышался голос, Николай переключал запись в обычный режим и возвращал воспроизведение на нужный фрагмент. Впрочем, эти усилия не давали желаемого результата. Как отдельные крики, восклицания и слова, так и целые фразы и даже развёрнутые диалоги давали ноль целых ноль десятых полезной информации.

– Хоть бы уже песню какую-нибудь запели. Мы бы развлеклись чуток, – шутливым тоном промолвил Зиганиди.

– Ну, разве что развлеклись бы... – с грустью вздохнула Сабурова.

– Даже если бы они спели песню на другом языке, это ничего бы не изменило. Мы бы просто узнали, что у парней на этом чертовом кабелеукладчике более-менее широкий музыкальный кругозор. И всё, – заметил Боцман.

– А если бы это был гимн всемирной ассоциации шахматистов? – Николай опять хотел подтрунить над другом и уже ожидал от него ответной реакции. Однако в тот самый момент случилось невероятное.

В очередном диалоге на непонятном языке внезапно отчётливо прозвучала на русском языке фраза: «А не спеть ли нам песню о любви перед тем, как нас за ту самую транспортную торпеду поимеют? Я давно говорю, что не надо кота за яйца тянуть. Действовать надо! И чем быстрее, тем лучше. Ай, что еще говорить... Двести раз повторяю одно и то же, а вам по барабану. Идите-ка вы все в задницу со своей осторожностью! Я в каюту, раскатаю партейку. Если чего надумаете, то зовите». Один из собеседников вслед удаляющимся шагам автора этой тирады бросил на ломаном русском: «Да пошёл ты сам куда подальше». Далее разговор продолжался всё на том же недоступном для понимания языке.

Нагибин и вся команда несколько минут пребывали в полном ступоре. Они ожидали какого угодно поворота событий, но только не такого. Вульгарные словесные конструкции, прозвучавшие в записи, вызвали определённый дискомфорт. Не потому, что Виталий, Николай и сам Фёдор Ильич никогда так не выражались, а потому, что они с первого дня работы в команде негласно решили не употреблять таких выражений при Екатерине. Впрочем, она была обескуражена самим фактом осмысленной русскоязычной фразы, а не вульгарностями в ней.

– Ну, кто из вас что-либо по этому поводу скажет? – прервал контр-адмирал затянувшееся всеобщее молчание.

– Хорошо по-русски говорит. Образно так. Сочно... – сказал Зиганиди, рассчитывая вызвать улыбки напарников.

– Это мы все заметили, – серьёзным тоном отреагировал командир. – Что еще?

– Мужик упомянул транспортную торпеду, которую они наверняка потеряли. По-моему, и дебютанту желторотому понятно, что речь идёт о той самой торпеде, которую обнаружили Катя и Коля. А значит, боевой пловец, использовавший её, был всё-таки не с острова, а с кабелеукладчика, – высказался Боцман.

– Но почему этот человек говорил по-русски в то время, когда остальные общались на другом языке? – растерянно спросила Сабурова.

– Да кто ж его знает! Может, наёмник какой, – неопределённо ответил Зиганиди и развёл руками.

– Арабы, не говорящие по-арабски, русскоязычный член экипажа, «партейка»... Что к чему, ребята? Как мы будем распутывать этот клубок загадок? – обратился ко всем присутствующим Нагибин, вглядываясь в лица каждого участника спецгруппы.

В радиорубке снова возникло молчание. Боевые пловцы пытались осознать сложность загадки, вставшей перед ними. Вместе с тем немного забавляла парадоксальность ситуации: едва разобрались с одним вопросом, как на его месте возникли несколько других. Не находилось даже самой малюсенькой зацепки для получения точных или хотя бы правдоподобных ответов на них. Оставалось прослушать прочие записи, полученные с кабелеукладчика в надежде на то, что они каким-либо образом смогут прояснить ситуацию.

Глава 18

Безвыходное положение нередко заставляет людей мыслить нестандартно. Мыслить для того, чтобы выйти из этого самого положения. И то, что в обыденности может показаться наивным и глупым, при отсутствии большого выбора ходов становится реальным средством спасения.

– Главное – никогда не отчаиваться и не сдаваться, – напомнил Волошин младшему коллеге.

– Я это знаю. Но никак не могу этим знанием самостоятельно воспользоваться на практике, – с грустной улыбкой промолвил тот.

Русские заложники находились в жилом ангаре в своей каморке. Неяркая постоянно горящая лампочка освещала убогий интерьер: два лежака между стен-перегородок.

– А если охрана заметит? – опасливо спросил Кобзев.

– Надо сделать так, чтобы не заметила, – деловито ответил Волошин.

В этом закутке, отведенном им террористами, русские мастерили воздушного змея. Точнее, мастерил Алексей Николаевич, а Егор был помощником. Последний никогда в жизни не занимался подобными вещами. В детстве хватало других развлечений. А вот Волошин в отроческие годы такого добра переделал множество. Естественно, в бандитских застенках воздушный змей понадобился не для праздной забавы.

Для изготовления простого «плоского» змея не нужно было искать какие-то особенные материалы. Всё, по сути, было под рукой. Тонкие рейки были сорваны с перегородок, нитки – взяты из подстилок на лежаках. Вместо куска ткани использовался простой полиэтиленовый пакет, который случайно нашёлся под лежаком эпидемиолога.

– Жалко, что клея нет, – сетовал Алексей Николаевич и тут же успокаивал себя и в первую очередь товарища: – Но ничего страшного. Получится и без клея.

Товарищ очень сильно хотел верить в это. Он внимательно следил за уверенными движениями старшего коллеги.

Волошин расположил две рейки крест-накрест и скрепил нитками. С меньшей стороны к ним таким же способом была добавлена третья – короткая – рейка. По контуру реек он натянул, соединяя все углы, нитку. До этого её долго выбирали, вытягивая разные по прочности нити из подстилок и занавеса, отделявшего каморку от остальной части ангара.

– Запомни на будущее, – спокойно, будто свобода не за горами, говорил Алексей Николаевич. – Обтяжку лучше всего наклеить, а концы при этом подвернуть, захватывая нитку. Но за неимением клея придется крепить её опять же нитками.

– Долго придётся возиться, – не столько с упрёком, сколько с сожалением промолвил Егор.

– А мы никуда не спешим. Время есть. Иди пройдись по ангару. Узнай, как там наши соседи и охрана.

Эпидемиолог вышёл из закутка, а его старший товарищ продолжил корпеть над змеем. Когда полиэтиленовый пакет, наконец, был прикреплен к рейкам, настал черед уздечки и хвоста. Для этого Волошин использовал капроновую нить, моток которой чудом сохранился у Кобзева.

– Всё тихо, – сообщил Егор, вернувшись в каморку. Он с восторгом посмотрел на почти готового змея. Коллега как раз прикреплял «капронку», на которой воздушный змей должен был держаться.

– Я всё время забываю, как такая штука называется, – признался младший коллега.

– Это леер, – не замедлил с ответом Волошин. – И чем он длиннее, тем больше шансов, что змей будет парить в небе высоко и красиво. Впрочем, нам сейчас он нужен не для красоты...

Затея со змеем предполагала ряд работ. Заложники собирались разобрать крышу ангара. Не всю, а небольшую её часть сбоку, где невысоко. По всем расчетам сделать это было не так трудно, так как само ангарное помещение укрывалось дюралевыми листами. Через разобранную крышу они и планировали ночью запустить воздушного змея. Именно ночью дул бриз. По мнению Алексея Николаевича, имелся определённый процент вероятности, что воздушные потоки подхватят и донесут змея до берега.

Леер при таком раскладе нужен был лишь на время. Когда змей достиг бы нужного воздушного потока, надобность в шнуре для управления им отпала бы сама по себе. Ведь змей изготавливался исключительно для того, чтобы ветер унес его к берегу.

– Главное, чтобы он не упал на этот треклятый остров или в море рядом ним! – назвал Волошин одну из вероятных неудач. – Если упадёт, тогда пиши пропало. Анвар, конечно, самодур, но отнюдь не дурак. Он всё поймёт...

– В любом случае, наша попытка связаться с внешним миром лучше, чем полное бездействие, – не стал впадать в меланхолию Егор. – А Анвар пусть задушится от своей собственной злости и лживости...

После вечерней кормежки охранники привычно бегло осмотрели каморку. Змея они не нашли. Он висел за перегородкой, которая примыкала к ангарной стене. Там был узкий проход, и охрана туда никогда не заглядывала. Алексей Николаевич указал коллеге на то, как хорошо вовремя обращать внимание на мелочи и использовать их в своих целях.

Кобзев достал несколько листов бумаги и шариковую ручку, которые он прихватил во время последнего своего пребывания в лаборатории. Волошин диктовал ему по-русски, а он автоматически переводил на английский язык и записывал. В первой записке содержалось обращение к нашедшим с просьбой отнести змей в полицию. «Это очень важно!!!» – несколько раз обвёл ручкой Егор и поставил восклицательных знаков больше обычного. Во второй записке сообщалось о наличии бактериологического оружия у террористов. Но вместе с этим особо отмечалось, что оно жизнестойко только на протяжении сорока восьми часов, которые на момент запуска уже истекли. Акцентировалось внимание на том, что террористы будут угрожать мертвой бактерицидной культурой, не способной никому принести вреда. В конце обеих записок стояла дата. Благо, ни один, ни другой русский, находясь в заложниках, не потеряли счет дням.

– Ну, что, Егор? Я пошёл. С охранником действуй, как и договорились, – молвил Алексей Николаевич, держа в руках змей.

– Записки хорошо прикреплены? Не отвалятся? – поинтересовался Кобзев. В его голосе слышалось волнение.

– По идее, не должны. Надеюсь, что в случае падения змея в море вода в пакетики с записками не попадёт. Ну, а главное, чтобы потом он оказался в нужных руках, – проговорил Волошин, откидывая занавес.

Он очень осторожно вышел из каморки в основное помещение ангара. Было темно. Единственным источником света оставалась лампочка в их закутке. Это было и хорошо и плохо одновременно. Хорошо – по той причине, что охрана сразу не смогла бы заметить «выкрутасы» русского. Для этого нужен был мощный фонарь и осведомлённость насчёт того, что и где один из заложников совершает. Разоблачить их план с ходу могло и полное освещение ангара. Однако такового здесь, судя по всему, давненько не бывало. Плохо же было потому, что карабкаться в потёмках на крышу не безопасно.

Волошин дождался пока его товарищ дойдёт до ворот ангара, чтобы постучать в них. Расчёт был прост – привлечь внимание охранников и попытаться их хоть на некоторое время отвлечь.

Раздался стук в ворота. Алексей Николаевич замер на месте, стараясь уловить все звуки, исходившие от ангарных ворот. Поскольку Егор не барабанил, а просто постукивал, охрана не спешила. В таких случаях «стражники» обычно не торопились и говорили прямо через закрытые ворота. Так случилась и на этот раз. Можно было облегченно вздохнуть: охранники и не зашли вовнутрь, и немного потеряли бдительность.

Волошин на самом деле вздохнул с облегчением. Хотя прекрасно понимал, что их с Кобзевым план пока только начинает осуществляться. Он без труда взобрался на кучу ящиков, которые стояли неподалёку от нужного места. Оказавшись наверху, русский практически упёрся носом в какую-то каркасную конструкцию неизвестного назначения. Поверху на ней был настил из досок. Можно было предположить, что данная конструкция некогда выполняла функцию строительных лесов. Алексей Николаевич связывал ее наличие с ремонтными работами, которые здесь когда-то проходили. Может, крышу латали, а может, еще что-нибудь хотели сделать, да не смогли. Некоторое беспокойство вызывал тот факт, что леса так и не были разобраны. Для чего-то же их оставили вот так! Однако, поразмыслив, русские еще днём пришли к выводу, что конструкцию арабы оставили без всякого умысла. Просто поленились разобрать.

Врач аккуратно поднял змея, положил его на дощатый настил и отодвинул подальше от края. Коллега всё еще заговаривал зубы охранникам. Волошин собрался с духом и уцепился руками за одну из перекладин конструкции. «Да, давно я этого не делал», – подумал он, пытаясь подтянуться и бесшумно залезть на настил. Это ему стоило изрядного напряжения, но он сумел подняться на руках. Оставалось каким-то образом забросить ноги. «Как же это просто получалось в школьные и студенческие годы», – вспомнились ему спортивные занятия на брусьях и перекладине. Алексей Николаевич попытался сделать что-то похожее на поднос ног. Правая нога ударила по одной из досок. Та немного приподнялась и стукнулась по каркасу. Звук от ударов эхом разнесся по ангару. Егор у ворот закашлял – была вероятность, что охранники не услышат шум в одной из отдалённых частей ангара.

Волошин замер, ожидая криков охраны и скрежета открывающихся ворот. Но ничего подобного не последовало. Тогда он, отказавшись от сложных для него физических упражнений, просто завалился животом на настил и стал потихоньку двигаться вперёд. Этот вариант оказался более удачным. Подняв змея, он пошёл по доскам прямо к отверстию в крыше, прикрытому дюралевыми листами. Заложник был воодушевлён. Невольно он вспоминал детство и те чувства, которые обуревали им во время запуска воздушного змея.

Внезапно Алексей Николаевич ощутил в пятке острую пронзающую боль и отдернул ее. Он едва сдержался и, чтобы не закричать, попытался сфокусировать зрение. В одной из досок остриём вверх торчал гвоздь. Смотря под ноги, русский доковылял до цели своего «путешествия». Он осторожно сдвинул дюралевые листы и посмотрел в ночное звездное небо. Бриз дул с моря. Волошин поднял змея. Тот затрепетал на ветру. Заложник уверенно удерживал леер, постепенно раскручивая его. Метр за метром змей взмывал всё выше и выше. Всё походило на то, что план удался.

Глава 19

В Москве, в высоком начальственном кабинете проходило очередное расширенное заседание. Снова на повестке дня стоял ряд вопросов, связанных с угрозами «Всемирной лиги джихада». Представители различных ведомств пытались прийти к общему мнению по вопросу решения изрядно опостылевшей проблемы.

Помощник хозяина кабинета раздал присутствующим распечатки.

– Я попросил бы вас внимательно прочитать то, что вы сейчас получили, – сказал генерал. – Здесь несколько вариантов плана действий. В разработке участвовали высококлассные специалисты-практики. Основная часть планов составлена здесь, в России, на основе полученной нами информации. Один получен нами из-за рубежа – по сути, с передовой. Я не хочу на вас давить, товарищи. Прочтите и выскажите свои соображения.

Участники заседания погрузились в изучение предоставленных им материалов. Кто-то просто читал. Кто-то помечал маркером отдельные фрагменты текста.

– Да, и напомню, что вся данная информация является строго конфиденциальной и разглашению не подлежит, – заметил хозяин кабинета. – Все распечатки по окончанию заседания вернете моему помощнику.

Он обвел взором присутствующих и спросил:

– Кто-нибудь готов высказаться?

Руку поднял представитель одной из спецслужб.

– Из всех предложенных вариантов мне как специалисту наиболее импонирует один, – получив слово, проговорил тот. – Я имею в виду план «Маскарад», разработанный контр-адмиралом Нагибиным Фёдором Ильичом. Всё предельно чётко, ясно, скрупулезно. Сказывается и боевой опыт, и факт его нынешнего местонахождения.

– Благодарю, – сказал генерал. – Есть другие мнения?

– Никак нет, – ответили остальные.

– Что ж! Замечательно, – с воодушевлением произнес начальник. – Мы и сами склонялись именно к плану Нагибина как к наиболее реалистичному. И, в принципе, неплохо, что наши с вами мнения совпали. Теперь нам не придётся брать отдельные элементы всех планов и соединять их в единый. А такое мнение, между прочим, было. Но согласитесь, что реалистичность нагибинского плана подкупает. Возможно, он неидеален. Но в целом он всё-таки хорош. Ну, а то, что дело рискованное, это изначально понятно. Работа у нас такая. Это прекрасно понимает и Фёдор Ильич, и ребята из морского спецназа, которые сейчас вместе с ним находятся в Красном море.

Его немного пафосные слова не вызвали никаких возражений. Каждый из участников заседания высказал доверие опытному морскому офицеру и его специально отобранной команде. Тем, кто действительно находился на передовой борьбы с терроризмом, и кто был готов вступить в бой.

Нагибин созвал всех участников спецкоманды. Из России пришли новости. Он собирался озвучить их сразу для всех. Это экономило время и давало возможность обсудить некоторые детали коллективно. Сабурова называла такой подход мозговым штурмом. Саблину в этом виделся сеанс одновременной игры, хотя схожесть была исключительно внешняя. У Зиганиди ассоциаций на данный счет не находилось вовсе. Обсуждение он и воспринимал как обсуждение, а не как повод навешивания каких-либо ярлыков.

Боевые пловцы уселись в креслах полукругом перед командиром: так каждый мог видеть и его, и каждого из своих товарищей.

– Ну что ж, ребята, могу вас поздравить. Начало активной фазы операции не за горами, – сообщил контр-адмирал.

– Наконец-то Москва дала добро, – обрадовался Николай.

– Интересно, по их сценарию или по-нашему? – нейтральным тоном промолвил Виталий, глядя на Фёдора Ильича.

– Всё, что касается операции по освобождению заложников, будет идти согласно нашему плану, – пояснил он.

– А как же угрозы террористов? – заметила Екатерина.

– Официально главарь террористов был уведомлён о том, что Россия согласилась выполнить некоторые их требования, – проговорил Нагибин, восторгаясь проницательностью единственной в команде девушки. – Однако каждый из нас должен предельно чётко себе уяснить один момент. Знаете, какой именно?

Оба старших лейтенанта то ли из скромности, то ли по какой-то иной причине молча пожали плечами. Контр-адмирал усмехнулся и напрямую обратился к Боцману:

– Неужели и наш шахматист ничего по этому поводу не скажет?

– Ну, почему же? Скажу! – несколько смутился тот особым вниманием командира. – Я так понимаю, что переговоры с террористами всегда ведутся для того, чтобы потянуть время. Или найти их слабое место. А все заявления об уступках террористам со стороны государства – еще один маневр, чтобы усыпить их бдительность. Вот как-то так, товарищ контр-адмирал.

Командир с довольным видом покивал.

– Соображаешь, – похвалил он. – Всё действительно так. И нынешний случай с террористической группировкой «Всемирная лига джихада» не является исключением из правила. Москва кое-что пообещала главарю «Лиги». Но это вовсе не означает, что обещания будут выполнены.

Фёдор Ильич внимательно посмотрел на Николая, словно что-то прикидывал в уме.

– Послушай, старлей, – спустя несколько секунд промолвил он, обращаясь к Коле. – Поверни-ка голову так, чтобы я внимательно посмотрел на твой профиль.

Зиганиди удивился такого рода просьбе, но голову повернул. Без лишних вопросов. Его товарищи были удивлены не меньше. Однако опять-таки промолчали, наблюдая за дальнейшим развитием событий. Надеялись, что разумное объяснение просьбе Фёдора Ильича должно вскоре найтись.

Нагибин разглядывал профиль Коли с видом придирчивого покупателя дорогих произведений искусства.

– Ну-ка, встань, – попросил контр-адмирал Зиганиди.

Тот поднялся со своего места, по-прежнему не понимая смысла происходящего.

– Пройдись немного по палубе, – выдал командир новую просьбу.

– Строевым шагом? – уточнил старлей.

– Обычным. Можно с легкой усталостью, – прозвучал ответ.

Николай прошёлся от своего кресла и назад, пытаясь изобразить походку усталого человека.

Катя и Виталий переглянулись и едва не прыснули со смеху. Точнее, сдерживали себя, чтобы не рассмеяться во весь голос.

– Прямо, как фотомодель после забега на каблуках, – не удержался от шутливого комментария Боцман.

– Сейчас эта модель сделает ход конём кому-то по голове, – в той же манере ответил грек.

– Отставить шуточки, – приказал командир, улыбаясь при этом. – Старший лейтенант Зиганиди, вы можете вернуться на своё место.

Николай сел в кресло и по-дружески пригрозил Боцману кулаком.

– У тебя неплохо получилось, – подначила Сабурова.

– Наверняка для этого есть свои причины, – отреагировал на слова девушки Нагибин и обратился к греку: – Старлей, я из материалов твоего личного дела знаю, что когда-то ты собирался поступать в театральный институт. И даже в самодеятельных спектаклях участвовал. Я ведь ничего не путаю?

– Да... Было дело... – несколько смущаясь, подтвердил тот.

Боцман обескураженно посмотрел на друга. Похоже, он ничего не знал об этом факте из биографии Николая. Сабурова же вновь засияла обворожительной улыбкой и сказала:

– Надо же. Столько талантов в одном человеке.

– И многие из этих талантов, Катюша, помогут нам при выполнении операции против «Всемирной лиги джихада», – по-прежнему туманно проговорил контр-адмирал.

Все участники команды устремили на него недоумевающие взгляды. Фёдор Ильич, будто не замечая этого, продолжал дальше:

– Главная роль в наземной части операции отводится именно старшему лейтенанту Зиганиди. И кстати, не в последнюю очередь из-за его театрального опыта. Инструкции каждый из вас получит чуть позже...

Контр-адмирал замолчал. Лицо его казалось встревоженным. Никто из команды не осмелился нарушить задумчивость командира.

– Как вы поняли, операция начнётся вскоре, – прервал Нагибин своё раздумье. – Независимо от того, узнаем ли мы что-то о планах людей на кабелеукладчике или нет. А он вызывает у меня серьёзные опасения... «Жучки» молчат?

– Так точно, молчат, – отозвалась Сабурова. – Всё-таки предельный срок действия батарей подошёл. Или же «жучки» были обнаружены.

– Получается, что после второй порции записей у нас ничего нет? – осведомился Нагибин.

– К сожалению, – покачала головой Екатерина.

– Значит, ничего нового мы об экипаже кабелеукладчика не узнаем, – констатировал командир. – Это очень плохо. Однако тянуть дальше с операцией мы не можем. Итак, сейчас я даю вам девяносто минут на личное время. Отдохните. Наберитесь сил. Соберитесь с духом. Жду вас здесь для проведения инструктажа.

Участники спецкоманды, перекинувшись несколькими словами, разбрелись по каютам.

Боцман решил воспользоваться предоставленным личным временем для продолжения онлайн-игры в шахматы. Его всё ещё занимала схватка с тем самым неизвестным противником, что и раньше. Виталий специально взялся участвовать в целом виртуальном турнире, чтобы схлестнуться с ним в финале. В том, что именно они вдвоём выйдут в финал, боевой пловец нисколько не сомневался. Большинство участников турнира играли как-то совершенно по-детски. Без выдумки. А главный оппонент был очень силён и умён, что как раз и вызывало у Боцмана неподдельный интерес.

И вот началась решающая финальная схватка. Партия началась вполне стандартно. Саблин после первых ходов даже немного разочаровался в противнике. Как-то всё слишком просто было. Но вскоре понял, что эти, простые на первый взгляд, ходы являлись частью хорошо продуманной стратегии, цель у которой была одна – усыпить бдительность соперника и завлечь его в ловушку. Осознав это, Боцман стал принимать ответные меры.

Вместе с тем капитан-лейтенант никак не мог отделаться от ощущения, будто уловки противника ему хорошо знакомы. Он напряжённо пытался сообразить, откуда у него взялось такое чувство. Он вспоминал многие десятки классических комбинаций великих гроссмейстеров. Выуживал из памяти разнообразные этюды, известные ему из литературы и журналов. Но все напрасно – вспомнить, кто так играет, не мог.

«Кто же ты такой?» – в который раз мысленно повторял Виталий вопрос. В чате их виртуальной игровой комнаты соперник отшучивался. Ничего о себе не сообщал. Да это и понятно. Сам Саблин всегда поступал так же. Но реплики оппонента еще больше укрепляли уверенность, что Виталию доводилось с ним играть и общаться вживую. С одной стороны, это его раззадорило, и он старался во что бы то ни стало не «продуть» последнюю партию. С другой – мешало должным образом обдумывать ходы, предугадывать действия соперника.

Партия тянулась очень медленно. Явного преимущество не имел ни Боцман, ни его противник. Время же, к сожалению для обоих, было не резиновым. Виталий посмотрел на часы. Отведённые для отдыха девяносто минут почти истекли. Посредствам чата он предложил сопернику подождать с окончанием партии, ссылаясь на занятость. Соперник не стал упрямиться и сообщил, что сам хотел предложить подобное по той же причине.

Партия была отложена «до лучших времён». Оба игрока пообещали продолжить её, как только решат более важные проблемы. «Хотя, что в нашей суетной жизни может быть более важным, чем шахматы?» – написал в завершении сеанса «знакомый незнакомец». «Возможно, что сама жизненная суета. Особенно, если она идет на благо миру и справедливости», – философски ответил Боцман. Не дожидаясь реакции, закрыл браузер и выключил ноутбук. Время отдыха было исчерпано. Контр-адмирал Нагибин ожидал бойцов на палубе.

Глава 20

Анвар с задумчивым видом прохаживался по своему офису в застеклённой башенке КДП. Чуть более, чем через сутки, наступал решающий момент во всей этой затее. Истекало время, отпущенное русским властям для освобождения Абдуллы Мохаммеда Зино. Главарю террористов не терпелось увидеть, какие плоды даст в конечном итоге его план. По его мнению, всё должно было завершиться для «Всемирной лиги джихада» ошеломляющим успехом.

«Не выйдет одно, так получится другое. Имя нашей лиги в любом случае будет на слуху у миллионов!» – тешил себя тщеславными мыслями Анвар. Если русские власти заартачатся, то ответный ход «Лиги» не должен был заставить себя ждать. Бактериологическое оружие было готово. Его уже успели переправить с острова на северо-восток Африки, в город Хургаду – один из самых известных курортных центров Египта на Красном море.

Для переправы «заразы» в Хургаду террористы использовали чудо современной техники – беспилотный летательный аппарат. Анвар очень сильно гордился тем, что «Всемирная лига джихада» обладает беспилотником. «Ведь не одним лишь спецслужбам, разведкам и силовым ведомствам разных стран иметь на вооружении такую штуку!» – не раз говаривал Анвар, хвастаясь новым типом летательной техники. Находившийся в распоряжении «Лиги» беспилотник мог перевозить до пяти килограммов груза. Данной грузоподъёмности было вполне достаточно для доставки контейнеров с вибрионами холеры.

То, что беспилотный летательный аппарат успешно прибыл в пункт назначения, стало известно в реальном времени. Соответствующий сигнал поступил в пункт управления. Кроме того, в условленное время на связь вышли подельники Анвара по «Всемирной лиге джихада». Они сообщили, что чудо-аппарат доставил груз в целости и сохранности. Теперь «Лигисты» должны были залечь на дно и приступать к действию лишь после особого распоряжения их хитроумного лидера.

Сам Анвар был преисполнен уверенностью, что русские все-таки пойдут ему навстречу. Не такими уж заоблачными были его требования, чтобы российские власти не пошли на их выполнение! Он надеялся, что они не желают в одночасье получить страшную проблему в виде десятков тысяч больных и умирающих от холеры граждан Российской Федерации, находившихся в Египте на отдыхе. По его мнению, любое правительство сделало бы всё возможное, чтобы избежать такого бедствия со своими гражданами, тем более далёко за пределами государства.

Для того, чтобы у русских не возникло сомнений в твёрдости решения Анвара, он составил некий план обмена и передал его российской стороне.

Главарь террористов подошёл к одному из окон башенки. Оно было открыто. Анвар взял большой армейский бинокль и с его помощью взглянул на море. Бирюзовая морская гладь выглядела фантастически красивой. Солнечные блики создавали замысловатые сверкающие фигурки. Чайки мерно кружили высоко над волнами, иногда резко срываясь вниз за примеченной добычей. Чуть поодаль мелькали дельфины, резвящейся стаей уносясь в морские просторы.

Лидера «Всемирной лиги джихада» нисколько не привлекали окружающие остров красоты. Прежде всего, его интересовало место, где на следующий день должно всё произойти. Он внимательно смотрел на «Асклепия». Судно специально было пришвартовано в некотором отдалении от острова. Расстояние от берега до судна составляло около двухсот пятидесяти метров. Планировалось, что именно «Асклепий» будет точкой, где состоится обмен с русскими.

Согласно плану, который Анвар передал российским властям, обмен должен был произойти по усложненной схеме. Она диктовалась желанием главаря террористов продемонстрировать российской стороне серьёзность и продуманность всех действий «Лиги». По плану намечалось, что люди Анвара посадят русских заложников на надувной катер с подвесным мотором и вывезут с острова при личном присутствии своего лидера. Катер исламистов остановится вблизи «Асклепия». В то же самое время к госпитальному судну подойдет подобного типа катер российских спецслужб. Он доставит освобождённого из российской тюрьмы Зино.

Планировалось, что оба катера будут находиться друг от друга на приличном расстоянии. После этого Анвар должен был лично убедиться, что ему собираются отдать именно Абдуллу Мохаммеда Зино, а не кого-нибудь другого. В случае выполнения условий передачи Зино русскими спецслужбами, главарь «Лиги» обещал оставить заложников на госпитальном судне. Вслед за этим сопровождающим освобождённого террориста надлежало покинуть катер. Оставшемуся без конвоиров Зино следовало взять управление катером в свои руки и самостоятельно направиться к друзьям-освободителям во главе с Анваром.

Последний момент Анвар оговаривал в плане особо. Он настаивал на том, чтобы русские специально для Зино провели инструктаж. Выпускаемый на волю террорист должен был досконально изучить алгоритм всех своих действий на катере. Кроме того, лидер «Всемирной лиги джихада» считал, что русским спецслужбам было неплохо напомнить Абдулле о том, как водить катер. Мол, за столько лет тюремного заключения он мог и забыть, как это делается. Анвар утверждал, что печется об успешной реализации плана. Он отмечал, что не желает, чтобы какая-то мелочь или непродуманность разом всё перечеркнули...

Главарь убрал бинокль и отошёл от окна. Он уселся на диван и запустил руку в стоявшую на невысоком столике большую тарелку с лущеными орехами. Поглощая орехи, Анвар всё равно мысленно возвращался к приближающемуся событию. Российская сторона обещала, что всё пройдёт в точном соответствии с планом. Он верил, что немалую роль в этом сыграла его клятва на Коране, что никаких силовых акций во время обмена предпринимать не будет. Анвар откинулся нас спинку дивана и зажмурился.

Глава 21

В Перми шёл снег. Завывал холодный северо-западный ветер. Город стал погружаться в сумерки, но до наступления полной темноты было еще далеко. Город жил обычной жизнью со своими радостями и невзгодами. Величественная река Кама под ледяным панцирем несла свои воды к матушке-Волге.

За городом, в нескольких километрах от одной из излучин Камы, в специально сохраненном лесном массиве располагалось учреждение Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации. Учреждение отличалось от массы исправительных колоний страны и региона тем, что предназначалось для иностранцев, осужденных за особо тяжкие преступления. Свои тюремные сроки здесь отбывали различные категории иностранных граждан, преступивших российские законы. Это были и крупные наркоторговцы, и разоблачённые шпионы иноземных спецслужб, и разномастные террористы.

В одной из одиночных камер находился и Абдулла Мохаммед Зино. Он молча сидел на нарах, уставившись в расположенное почти под потолком зарешеченное окно, за которым шел снег.

Облик Зино мало походил на расхожий образ террориста. Подстриженный наголо, без бороды, с болезненно впалыми щеками, он ничем не отличался от большинства типичных российских зэков. Тюремная синяя роба буквально висела на его худощавом теле. Руки были с пепельно-жёлтыми пальцами. Глаза пустые. Глядя на него, трудно было поверить, что именно он еще не так давно находился в десятке самых опасных террористов в мире.

Впрочем, нельзя было сказать, что Абдулла изменился до неузнаваемости. Что-то все же осталось от того прежнего Зино. Того самого Зино, который терроризировал едва ли не половину мира и за которым охотились спецслужбы многих государств. Да если тюрьма и изменила его слегка внешне, то внутри он ничуть не изменился. Террорист оставался террористом, несмотря на то что сидел на нарах в специальной колонии строгого режима. Изменить эту истину могла только смерть.

День тянулся по обычной давно установленной схеме и ничто не предвещало, что она изменится. Зино отметил для себя наступление сумерек. Через несколько часов должен был начаться ужин. К тюремной еде заключённый так и не привык. Но выбирать, естественно, не приходилось. Это на свободе был какой-то выбор даже в условиях ведения военных действий против российских войск в Чечне и Дагестане. Мысленно он иногда возвращался в те времена и к тем яствам, которые доводилось вкушать на Кавказе. Теперь же ел тушеную капусту, вперемешку с картофелем.

Внезапно с обратной стороны дверей донесся шум. Обычно в такое время не шумели. Соседи из других камер не буянили. Новичков в последний раз приводили неизвестно когда.

С каждой секундой шум нарастал. Абдулла напряжённо прислушивался. По коридору шли, переговариваясь, несколько человек. Вскоре раздался голос дежурного, смотревшего в камеру через «глазок». Дежурный потребовал от Зино встать и произнести формулировку, традиционную для обитателей мест не столь отдаленных: имя и фамилия, статьи уголовного кодекса, по которым осужден, дата начала срока и так далее. «Сиделец» быстро поднялся с нар и на ломаном русском проговорил всё, что от него требовалось.

«Руки за спину! Спиной к двери!» – скомандовал дежурный. Когда заключенный выполнил команду, тот открыл специальный проем в дверях и приказал: «Медленно руки в проем!». Зино просунул руки. На его запястьях тут же защелкнулись наручники. Дверь камеры медленно открылась. Заключённый, оставаясь в прежнем положении, двигался вместе с дверью. Пытаясь сорваться с поводка, хищно залаял ротвейлер. Абдулла дернулся от неожиданности. «Спокойно, – придержал преступника дежурный и скомандовал далее: – Медленно вынимаем руки и наклоняемся, не опуская рук вниз!». Заключенный повиновался.

В коридоре стояли четыре конвоира. Заключенного в той же позе поставили у стены и тщательно обыскали, как того требовала инструкция. Собака рычала прямо у его уха и брызгала слюной. «Вперед по коридору!» – приказал конвоир, развернув Зино в нужном направлении. В наклоненном положении с отведенными назад и приподнятыми вверх руками террорист потопал по тюремному коридору. Конвоиры быстро обменялись несколькими фразами с дежурным и последовали за подконвойным. Ротвейлер продолжал злобно лаять и рваться с поводка. Это заставляло Абдуллу ускорять шаг, невзирая на исключительно неудобное для передвижения положение. Однако вопреки неудобству он буквально бежал по «продолу», как на тюремном жаргоне называется тюремный коридор.

Маршрут следования был не очень коротким – после «продола» довелось преодолеть еще несколько коридорных помещений со своими контрольными пунктами. Но на всём протяжении следования конвоиры не разрешили Абдулле подняться во весь рост. Не стали они обременять себя и какими-либо объяснениями. А задавать им вопросы было делом бесполезным. Зино об этом хорошо знал из опыта, ранее полученного в тюремных стенах.

Спина затекала и немела. Террорист терялся в догадках, куда его ведут. Шансов на пересмотр дела в его пользу и последующее освобождение не было. Даже перевод в другую колонию ему вряд ли грозил. Он думал, что могли всплыть еще какие-нибудь факты из его биографии, и поэтому его ведут на допрос. Больше всего его страшила вероятность изменений российского законодательства и возвращение практики использования смертной казни.

Наконец, конвоир приказал заключённому выпрямиться. Другой сопровождающий постучал в дверь какого-то кабинета, громко назвал цель прибытия и попросил разрешение войти. «Заходите скорее, мы вас уже заждались», – раздался из-за двери хриплый мужской голос. Дверь распахнулась. В глаза Зино ударил яркий свет, что заставило его на несколько секунд прищуриться. Конвоиры остались за пределами кабинета. Крепкий мужчина в штатском, обладатель хрипловатого голоса, не представился, а сразу же указал на стул. Террорист сел и осмотрелся. Кабинет был скудно обставлен: несколько столов, стульев и шкаф, вот и вся мебель. Также нельзя было не заметить белую растяжку и осветительные приборы.

Кроме хриплого, который был за старшего, в кабинете находилось еще несколько человек. Судя по всему, отнюдь не каждый из них являлся охранником. Через переводчика Зино попросили усесться смирно. Включились осветительные приборы. Человек с фотоаппаратом сделал целую серию снимков. Затем он сменил фотоаппарат на видеокамеру. Сперва он с разных ракурсов снимал сидящего на стуле заключенного. После этого кивнул хриплому и тот приказал Абдулле встать с места и немного пройтись по кабинету туда и обратно. «Только без глупостей», – предупредил он. Тот встал и сделал то, что его просили. Оператор заснял его действия.

Зино был изумлен происходящим, но вида старался не подавать. Его снова усадили на стул и сообщили о каких-то бумагах, которые он должен был подписать. Араб долго пытался понять, что именно от него хотят, и в конце концов в знак согласия кивнул.

С Зино сняли наручники и дали ручку. Заключённый поставил несколько подписей на страницах, которые ему указывал старший.

Когда последняя подпись была поставлена, хриплый забрал у Абдуллы ручку и с натянутой улыбкой сказал:

– Хорошо. Но это еще не всё.

Переводчик объяснил, что от того требуется. Зино, не скрывая удивления, пожал плечами и начал говорить на родном языке те фразы, которые от него требовались: «Это я, Зино», «Все в порядке», «Рад тебя видеть»... Переводчик усердно следил за тем, чтобы заключённый никоим образом не исказил смысл каждой фразы. Однако тот даже не пытался это сделать. Говорил так, будто хотел показать, как может в принципе звучать арабская речь. Старший обратил на это внимание и поинтересовался у специалиста по арабскому:

– Его интонация соответствует практике обыденной речи?

– Не совсем, – ответил переводчик и тут же дополнил: – Сейчас мы исправим это положение.

Он обратился к Абдулле и несколько изменил поставленную задачу. Теперь переводчик обращался к террористу с вопросами, а тот отвечал оговоренными фразами. Так они стали звучать более-менее натурально. Хриплый стоял в стороне и внимательно смотрел на эти языковые упражнения, осознавая, как скоро их результат пригодится далеко за пределами этих стен. Зино снова и снова отвечал заученными фразами. Делал он это с большой охотой, будто совершенно неожиданно для себя обрёл надежду на лучшее.

Глава 22

Казалось, что Хургада жила своей обычной жизнью – жизнью одного из известнейших курортных городов на египетском побережье Красного моря. Как и в любую другую пору года, здесь стояла солнечная погода. Песчаные пляжи, тянущиеся на десятки километров, были переполнены отдыхающими. Ласковое теплое море, омывающее побережье, трепетно манило их к себе. Туристы купались, катались на водных лыжах, гоняли на водных мотоциклах, занимались дайвингом. Климатические особенности позволяли не покидать пляжи целыми днями. Многочисленные дискотеки, казино, рестораны, дворцы создавали условия для разнообразных развлечений сутки напролёт.

Несмотря на всё это, многие из отдыхающих следили за новостями. Они были прекрасно осведомлены о том, что в Египте продолжались массовые беспорядки. Зачастую оказывалось весьма непросто понять, кто чего этими выступлениями добивался. Да и далеко на каждый отдыхающий к этому стремился. Главное, что до Хургады волнения не докатились. Вот именно такого развития событий большинство туристов и опасалось. Кто-то в недоумении, кто-то в паническом настроении то и дело возвращался к мыслям о египетской «революции» и ее вероятных последствиях для их времяпровождения в сказочном уголке на побережье Красного моря. Однако и недоумение, и паника не могли заставить большую часть отдыхающих бросить всё и укатить на родину. Пока всё тихо и спокойно, пока нет толпы митингующих – туристы продолжали отдыхать и надеяться на лучшее. Однако тишина на Востоке, как правило, обманчива. И то, что в Хургаде не наблюдалось массовых манифестаций, вовсе не гарантировало безопасность граждан в курортном центре.

Из Хургады выехали два полицейских микроавтобуса. Преодолев городскую черту на юго-западе, они – один за другим – направились в сторону пустыни. Машины ехали параллельно стратегически важному объекту, от которого их отделяло несколько километров. Таким объектом являлся трубопровод. Но не нефть или газ шли по его трубам в курортный город. По ним шла вода, добываемая из скважин где-то в Нубийской пустыне. Она не была питьевой, а служила исключительно для хозяйственных и технических нужд.

Понимая важность подобного объекта, правительство Египта некогда позаботилось о его безопасности. Огромная труба, тянущаяся из пустыни к городу, была огорожена забором из сетки-рабица и колючей проволоки. Расставить посты на всём протяжении трубопровода даже в лучшие для Египта годы было весьма проблематично. Поэтому ограничивались лишь несколькими нарядами охранных частей с парочкой старых французских БТРов и солдат вооруженных «калашами». Дисциплина, как и боевая готовность, «стражей трубы» были не на высоте. Во время дежурств солдаты охранных частей позволяли себе курить кальяны, баловаться гашишем, играть в нарды и просто дрыхнуть. Все давно свыклись с тем, что на данный стратегический объект просто некому нападать.

Вздымая за собой клубы пыли, микроавтобусы всё дальше и дальше уносились от города. Преодолев около десяти километров, они замедлили ход, повернули и покатили в сторону трубопровода. Несколько минут спустя оба автомобиля подъехали к объекту и остановились параллельно друг другу. Водители оставались в кабинах. Из машин вышло около десятка полицейских. Часть из них оцепила транспортные средства, держа наготове автоматы. Другая – направилась к ограждению, таща с собой инструменты и автоген. Последний из них медленно шёл следом, держа в руке металлический бокс.

– Начинайте! Чего стали, как вкопанные?! – прикрикнул он.

– Сейчас всё сделаем, – послышался в ответ бодрый голос.

– Надо поторопиться. С забором мы справимся быстро. Но вот с врезкой в трубу, возможно, и помучаемся. Кто знает, как она себя поведет, – заметил полицейский, державший в руках бокс.

– Да она же дряхлая. Моя труба и то покрепче будет, – хорохорился один из тех полицейских, кто уже начал орудовать электроножницами, запросто срезая сетку и колючую проволоку.

– Не хвастайся, а то сейчас автогеном проверим, – посмеивался другой ему в ответ.

Все захохотали.

Полицейский с боксом оглянулся на автоматчиков. Всё было спокойно. Он опустил свой груз на землю и сорвал с груди бейдж. Взглянув на надпись «Саид», удивленно ухмыльнулся. «Бывают же совпадения», – пробормотал он и спрятал табличку в карман.

Тем временем сетка была благополучно разрезана, а путь к трубопроводу освобождён. Группа полицейских двинулась к трубе. Но в тот самый момент один из автоматчиков крикнул: «БТР на подходе!», и в этот же момент раздался гул двигателя бронетранспортера. Каждый из полицейских, включая водителей, схватился за оружие.

– Абдульхак, смотри за чемоданом, – извлекая из кобуры пистолет, приказал Саид одному из присутствующих.

БТР остановился, практически заблокировав собой выход из пространства между двумя микроавтобусами. Из машины высунулся солдат и почти равнодушно спросил:

– А что здесь делает полиция? Этот участок находится под охраной армии.

– Отправили на усиление, – ответил Саид. – Поступила вводная, что на этот участок могут напасть террористы.

– Вот, шайтан, – брезгливо цыкнул солдат и, выражая сомнение, промолвил: – Какие здесь могут быть террористы?

– Мы просто выполняем приказ, – пожал плечами Саид, стараясь не выдать то, что он наблюдал в те секунды.

Водитель одного из микроавтобусов успел за это время покинуть кабину и незаметно забраться сзади на бронетранспортер. Солдат охранной части хотел еще что-то сказать, но получил пулю в голову от полицейского водителя. Последний, не теряя времени, вырвал чеку гранаты, бросил ее в люк БТРа и спрыгнул с его борта в песок. Раздался приглушённый взрыв. Экипаж так и не успел ни на что отреагировать. Двое автоматчиков, не дожидаясь команды, заскочили на бронетранспортер и начали стрелять в люк. Они старались добить тех, кто чудом мог уцелеть после взрыва.

– Молодец, всё правильно сделал, – похвалил Саид водителя. – Лично о тебе Анвару расскажу. Он тебя отблагодарит.

Шофёр радостно оскалился, предвкушая награду. Саид повернулся к остальным, чтобы вернуть их к трубе. Но едва он раскрыл рот, как за спиной послышались странные звуки. Он резко обернулся и увидел, что оба автоматчика и водитель лежат с простреленными головами. Животное чутьё заставило его броситься на землю с криком: «Снайперы!». Оставшаяся часть автоматчиков тут же спряталась за бронетранспортером. Те, кто был с инструментами, схватились за оружие. Они на удивление быстро сообразили, откуда велась стрельба. Несколько снайперов засело сверху на трубе. Чтобы не стать их очередной жертвой, основная масса странных полицейских подбежала вплотную к трубопроводу. Его плотное основание, упиравшееся в песок, служило хорошим щитом. Абдульхак вместе с чемоданом спрятался под микроавтобус. Саид ранее сделал то же, юркнув под соседнюю машину.

На миг всё замерло. Но затем тишина была нарушена новыми выстрелами. Шофёр второго микроавтобуса, на свое счастье, остался незамеченным. Сначала из-за особо щедрого количества спирали колючей проволоки, которая закрывала снайперу обзор. Позже из-за смекалки. Едва началась паника, он опустился на сиденье, рванул к дверям и оказался за пределами кабины. Там ему оставалось лишь щелкнуть затвором автомата и со всей возможной осторожностью высмотреть снайперов, лежавших верхом на трубе. Автомат тут же был направлен на них. Несколько очередей ушли в сторону снайперов. От неожиданности они подались назад. Со стороны было трудно понять, как они вообще там держались и не падали. Водитель продолжал стрелять, надеясь задеть спрятавшихся противников. Его рвение поддержали и те из группы, кто находился у самой трубы. Они по очереди выбегали спиной вперёд из своего укрытия и простреливали пространство чуть выше трубы. Судя по доносившимся звукам, за трубопроводом что-то происходило. Но что именно, ответить никто не мог.

Саид, поняв, как ведется стрельба, крикнул из-под машины, обращаясь к своим соратникам:

– Стреляйте осторожно! Не повредите водопровод! Сколько их?

– Мы не знаем, – ответил кто-то из его товарищей. – Они прячутся с той стороны.

– Сколько вас у трубы?

– Шестеро! – прозвучал ответ.

– Продолжайте делать то, что договаривались! Трое охраняют, трое режут трубу. Остальные, кто еще жив, подстраховывают! Не давайте никому находиться на трубе или пробираться сюда! Абдульхак, я надеюсь, ты не потерял чемодан с грузом?

– Нет, я берегу его, как зеницу ока, – крикнул в ответ тот, по-прежнему находясь под микроавтобусом.

Тем временем снайпер на мгновение показался совершенно в другой стороне. Прицельным выстрелом он пробил колесо микроавтобуса, под которым прятался Саид. Микроавтобус накренился и чуть не придавил его. Тот стал нервничать и зарываться в песок, боясь, что вскоре у машины будут пробиты все колёса. Надеялся, что в ямке будет безопаснее. Выбегать из своего убежища он пока не собирался.

Другой снайпер появился по тому же принципу, что и первый. Ему хватило нескольких секунд, чтобы пробить колесо во втором микроавтобусе и пустить пулю в висок шофёру. Машина придавила Абдульхака, и он громко застонал от боли. Его стоны заглушали автоматные очереди, которые напоследок выпустил шофёр. Шальные пули скосили одного из охранной тройки у подножия трубопровода, а также продырявили трубу в нескольких местах. Вода стремительными фонтанами заструилась из отверстий. Но это не остановило тройку, которая получила приказ резать трубу. Один из нее уже начал орудовать автогеном.

Автоматчики, спрятавшиеся за БТРом, пытались не прозевать момента, когда снайперы появятся вновь. Однако этого им не никак не удавалось сделать. Стрелки возникали неожиданно, производили один или два прицельных выстрела и тут же исчезали. По всему было видно, что они стреляли, стараясь не попасть в бензобаки обоих микроавтобусов. Кроме того, они ориентировались на голоса. Поэтому у машины, под которой в песке таился Саид, вскоре были прострелены и три других колеса. А вот вторую машину они больше не трогали. Наверняка, по той причине, что не хотели повредить бокс с грузом, который находился у прижатого машиной Абдульхака. Автоматчики от безысходности палили чуть выше трубы в надежде, что хоть одна пуля кого-то из противников да и зацепит. Однако им фатальным образом не везло.

– Саид! Врезка почти готова! Что нам делать дальше? – спросил парень с автогеном. Сверху на него и на его товарищей лилась вода.

Боевик собирался с силами, чтобы дать очередное указание. Однако в тот самый момент из-за трубы было переброшено не менее десяти дымовых гранат. Всё пространство между трубопроводом, бронетранспортером и двумя микроавтобусами быстро заполнилось едким дымом. Террористы, переодетые в полицейскую форму, к этому были не готовы. Ни у кого из них не имелось ни противогаза, ни защитной маски. Те, кто был под трубой, кашляя и роняя слёзы, рвали на себе рубашки, чтобы прикрыть оторванными лоскутами лица. Долго находиться на месте они не могли. Бросив инструменты, бандиты рванулись в сторону БТРа. Отходя, они беспорядочно отстреливались. Пули снова и снова дырявили трубу. В дымовую завесу, выискивая жертву, врезались лучи лазерных прицелов. Стоило кому-то из убегающих неосмотрительно выйти из самой гущи дымовой завесы, как резвая снайперская пуля пробивала его голову. В конце концов из отходивших пяти человек до бронетранспортера добралось только двое. И то свои же автоматчики едва не посекли их очередями.

С самого начала, учуяв дым, Саид выхватил нож и начал раскапывать песок впереди себя. Ведь от задней части микроавтобуса его отделял всего лишь метр. Он хотел выбраться именно там, полагая, что это одно из самых безопасных мест, не сковывавших движения. Впрочем, главной задачей для себя он ставил возвращение в свои руки заветного чемоданчика.

Под дымовым прикрытием с трубопровода спустились спецназовцы. Они были в полной боевой экипировке, включая бронежилеты и шлемы с забралами из пуленепробиваемого стекла. В руках они держали автоматы и двигались, ведя практически непрерывную стрельбу. Остатки группы таились за БТРом, тщетно пытаясь высунуться и ответить тем же. Пара человек окопалась и пробовала стрелять по спецназовцам прямо из-под бронетранспортера. Несмотря на слабую видимость, несколько пуль угодили одному из противников в ногу. В ответ на это плотность обстрела лишь усилилась. Никто из атакующих не выдвигал никаких условий и не предлагал сдаться. Было понятно, что в своих действиях они получили карт-бланш.

Абдульхак вырвался из своего плена. Совсем рядом шли спецназовцы. Несколько из них даже остановились, словно охраняли это место. Придавленный машиной террорист подтянул к себе чемоданчик, собираясь переместить его на противоположный край. Возникший от этого шорох никто не услышал из-за непрекращающейся перестрелки. При нем был автомат, но воспользоваться им помощник Саида так и не решился.

Тем временем Саид выбрался из-под машины. Держа наготове пистолет, он несколько секунд стоял впритык спиной к микроавтобусу. Он так и не сумел за всё это время связаться с Анваром, чтобы доложить обстановку и попросить совета. Не отвечал мобильник главаря «Всемирной лиги джихада» и на этот раз. Понимая, что чего-то ждать нет смыла, Саид изловчился и прыгнул в сторону БТРа. Одновременно он разрядил обойму, стреляя по спецназовцам. Ответные пули не заставили себя долго ждать. Однако исполнитель операции по внедрению вибрионов холеры в трубопровод с водой всё же успел укрыться.

Оставшаяся часть группы встретила Саида вопрошающими взглядами. Кто-то даже осмелился задать вопрос:

– Что происходит?

– А ты ослеп?! – вскипел Саид. – Нас атакуют. И это явно не солдаты охранных частей.

Он перезарядил пистолет и спросил:

– Свето-шумовые гранаты у кого-нибудь при себе остались?

– У меня, – отозвался один из террористов, продолжавший стрелять по спецназовцам.

Он приспустился вниз, достал гранату и протянул командиру. Тот приказал прикрывать его огнём. Подельники усилили стрельбу. Саид пробрался к краю бронетранспортера. Недавний дым понемногу рассеивался. Часть спецназовцев продолжала перестрелку, а другая пыталась достать Абдульхака из-под микроавтобуса. Он так просто не давался и всё-таки решился воспользоваться оружием. В то время, как спецназовцы пробовали выманить его уговорами и обещаниями снисхождения, если тот сдастся сам. На каждое новое предложение Абдульхак отвечал несколькими выстрелами.

Немного выждав, Саид начал действовать сообразно спешно составленному плану. Он метнул гранату в гущу спецназовцев. Раздался хлопок, сопровождавшийся вспышкой. Звук оглушил спецназовцев, а вспышка ослепила на какое-то время. Правда, защитная экипировка в определенной степени смягчила последствия взрыва. Тем не менее среди атаковавших возникло замешательство. Этим воспользовались автоматчики. Несколько спецназовцев упали от ударов пуль в бронежилеты. Но это не остановило бойцов. Они, несмотря ни на что, ответили шквальным автоматным огнём.

Саид в короткий промежуток между взрывом гранаты и ответным огнём спецназовцев молниеносно рванул за микроавтобус. Спецназовцев там не было, но имелась возможность забрать бокс с ценным смертоносным грузом.

Оказавшись там, он быстро опустился на песок и забрался по микроавтобус. Свист двух снайперских пуль, которые невдалеке вспахали песок, заставил оцепенеть. Зона, казавшаяся Саиду безопасной, на самом деле находилась под пристальным вниманием снайперов. Лишь быстрота действий спасла его тело от нежелательных вкраплений боевого свинца. Абдульхак испугался появления кого-то под машиной. Не разбираясь, кто и зачем там появился, он ударил Саида прикладом автомата. Лишь тесные условия застраховали последнего от вероятного мощного удара. Торопливо восстанавливая дыхание, командир выхватил нож. И прежде, чем придавленный машиной террорист сумел что-либо сказать, Саид всадил ему нож в бок. «Чтобы не мучился».

Не теряя ни секунды, Саид схватил бокс и пополз к задней части микроавтобуса. Спецназовцы знали о его присутствии. Об этом через радиосвязь им сообщил снайпер. Бойцы, как и ранее, опасались повредить бокс с бактериологическим оружием. Под автобус не стреляли. Но вот еще одну «дымовуху» задействовать решили. Полагали, что террорист не выдержит задымления и вырвется к ним или в противоположную сторону под снайперский прицел.

Однако Саид, почуяв дым, пополз еще быстрее и именно в том направлении, которое изначально избрал для себя сам. Поняв, что их замысел терпит неудачу, четыре спецназовца принялись раскачивать микроавтобус. Террористы, прятавшиеся за БТРом, живо сообразили, к чему это приведёт, и попытались вести прицельную стрельбу по рукам бойцов. Это возымело определённый эффект. Чётверка была вынуждена отказаться от своих намерений. Бойцы вернулись к остальным и с особой рьяностью стали продолжать перестрелку.

Этого времени Саиду вполне хватило для того, чтобы выбраться из-под машины. Подельники видели, как он объявился, и усилили стрельбу, отвлекая противника. Однако, к их большому удивлению, командир не поспешил к ним возвращаться. Он открыл задние двери и забрался в микроавтобус. После нескольких секунд возни, внутри микроавтобуса взревел мотор. Задние двери распахнулись, и оттуда вылетел Саид, сидевший на мотоцикле. Не мешкая, он поддал газу и помчался подальше от трубопровода. Хотел скорее убраться из простреливаемой зоны, бросив своих подельников. Управляя мотоциклом правой рукой, в левой он крепко держал заветный бокс.

Растерянные подельники прекратили стрельбу. Спецназовцы не преминули этим воспользоваться и перешли в наступление. Практически никто из оставшихся в живых террористов не сопротивлялся. Лишь один изловчился и ударил первого попавшегося бойца прикладом автомата в стеклянное забрало шлема и выхватил нож. Боец опешил от неожиданности, но сумел мгновенно сориентироваться и нанести ответный удар прикладом. Все оставшиеся в живых террористы были арестованы.

Саид уходил всё дальше и дальше. Но спецназовцы были уверены, что террорист с чемоданчиком далеко убежать не сможет. Едва прекратилась борьба у БТРа, как со стороны города и стороны водозабора за Саидом выехали две спецназовские машины. Беглец отстреливался. В автомобилях преследователей среди прочих бойцов находились и снайперы. Командование поставило задачу остановить, но не убивать беглеца. Сделать это нужно было аккуратно, чтобы не повредить чемоданчик. В отдалении от трубопровода, в пустыне, опасность заражения резко падала. Поэтому снайперы шли на оправданный риск.

– Давай, я в переднее, а ты в заднее, – обратился один из них к другому по рации.

– Договорились, – ответил тот. – На счет три...

В условленный момент они выстрелили по колесам мотоцикла. Руль сразу же повело в сторону, и вскоре мотоцикл упал вместе с беглецом. Спецназовские машины подъехали к месту падения мотоцикла и окружили с двух сторон. Саид лежал с переломанной ногой. Но, невзирая на своё незавидное положение, он отчаянно пытался открыть бокс. Бойцы высыпали из машин, держа террориста на прицеле...

К месту недавнего столкновения бандитов и спецназа съехались несколько автомобилей разных служб. Одни специалисты заделывали дыры в трубе и готовились восстановить ограждение. Другие собирали тела убитых. Медики оказывали помощь раненым. Среди прочих здесь появился и заместитель министра внутренних дел.

– Они неплохо придумали, – сказал он своим помощникам. – Полицейская форма, полицейские машины... Охрана трубопровода даже не усомнилась. Погибли из-за халатности. Рацию надо всегда иметь исправной... А вообще нам повезло, что послание на воздушном змее дошло по адресу.

– Так точно, – ответил один из помощников. – Нам удалось очень быстро вычислить цель террористической атаки. Жаль, что задержание террористов затянулось.

– Главное, что эта зараза не была введена в трубопровод с водой, – заметил замминистра и тут же осведомился: – Результаты экспресс-анализа уже готовы?

– Еще пару минут надо подождать, – взглянув на часы, ответил помощник.

Они подошли к автомобилю-лаборатории, где специалисты проводили анализ содержимого металлического бокса, который был изъят у Саида. Двери распахнулись. Наружу вышел мужчина с листом бумаги.

– Господин, заместитель министра? – справился он.

– Да. У вас есть результат?

– Есть. Обнаруженные в боксе вибрионы холеры мертвы. Даже если бы они попали в воду, никакого вреда не причинили бы.

Высокий начальник поблагодарил специалиста и взял у него лист с результатами анализа.

– Так и есть, – молвил он. – Всё в точности, как описывалось в записке, прикрепленной к воздушному змею...

Заместитель министра замолчал. Он знал, что на острове оставалась и вторая группа террористов. Но ему не хотелось вмешиваться в планы проведения контртеррористической операции, подготовленной третьей стороной. Это могло помешать той стороне разобраться с террористами, внести лишний разброд и сумятицу. Замминистра посчитал в данной ситуации более мудрым решением подождать еще немного, чтобы увидеть, чем всё закончится.

Глава 23

Лидер «Всемирной лиги джихада» был несказанно рад. Русские власти подтвердили, что принимают все его условия. Лишь немного подкорректировали схему обмена. Изменения, с точки зрения Анвара, были несущественными. Он полагал, что носили они скорее технический характер, а не являлись результатом каких-либо контрмер российской стороны. Впрочем, независимо от этого главарь террористов приготовил подстраховку. Она была запланирована им изначально и не зависела от внесённых русскими корректировок.

За несколько часов до намеченного обмена от острова отчалила большая моторная лодка. Разрезая лазурную гладь спокойного моря, она понеслась в направлении «Асклепия». На её борту находился десяток вооруженных детин. Это и была та самая подстраховка, о которой заранее позаботился главарь.

Анвар со своим помощником стоял на причале. Через бинокль он внимательно следил за движением лодки. Заодно просматривал окрестности. Ничего подозрительного не наблюдалось. Моторка подошла к судну и замерла. Детины быстренько поднялись на палубу. Делали они это так, как и были проинструктированы. Их ни в коем случае никто не должен был заметить со стороны открытого моря. И действительно, все участники группы, как один, низко наклонившись, двинулись к каюте.

– Думаешь, русские попытаются нас обмануть? – спросил помощник.

– Аллах их знает! – усмехнулся Анвар. – У русских есть пословица: «Доверяй, но проверяй». Проверить их я не могу, значит, постараюсь взять всё под свой контроль. Что касается доверия, то, сам понимаешь, доверять противнику на войне опасно.

Выгрузив террористов, лодка повернула в обратный путь. Анвар не стал дожидаться ее возвращения и покинул причал.

Шли последние приготовления к осуществлению намеченного плана. Русским заложникам объяснили, куда они вскоре отправятся. Отдельно растолковали, как нужно себя вести. Время шло очень быстро. И вот уже неумолимо приближался условленный час.

Кобзев и Волошин были отконвоированы к причалу. Вместе с охранниками они сели в лодку. Следом за ними спустился Анвар. Его помощник остался на берегу. Главарь приказал ему следить за порядком во время своего отсутствия.

Заревел мотор, и лодка быстро помчалась к «Асклепию». Главарь, отогнав своего человека, взял управление на себя. Заложники переглянулись и обменялись многозначительными взглядами. Егор хотел съязвить, но Алексей Николаевич покачал головой – мол, не нужно нарываться в такой момент. Анвар с каким-то диким восторгом и едва ли не упоением вел моторку и при этом что-то напевал.

Верховод сбросил скорость и у самого «Асклепия» остановил моторку. Он приказал охранникам подняться на палубу. Затем за ними отправились заложники и только после них – сам лидер «Всемирной лиги джихада». Он бросил взгляд на иллюминатор каюты. За стеклом можно было с ходу заметить лицо одного из ждавших своего часа громил. Главарь кивнул ему, давая понять, что всё в порядке, но стоит быть начеку. Громила тут же отпрянул от иллюминатора.

У русских защемило сердце, едва они оказались на палубе судна, которое для них давно стало родным. Террористам было не до сантиментов. Они погнали заложников на противоположный край «Асклепия». Анвар решительной поступью, держась чуть в стороне, побрел туда же. При нем снова был его любимый бинокль. С нетерпением он поднёс его к глазам и принялся разглядывать прилегающую акваторию. Долгое время она была пуста. Морской пейзаж казался вполне обычным. Пока никто не собирался подойти к судну со стороны открытого моря. Главарь заволновался. И с каждым мгновением его волнение возрастало. Он то и дело отрывался от бинокля, чтобы взглянуть на часы. Условленное время было очень близко. Возникали опасения, что русские могли в последний момент передумать.

Охранники наблюдали за заложниками, но и хозяина не оставляли без внимания. Его мрачный лик не предвещал ничего хорошего. Время подошло к условленному, но представителей российских властей с освобожденным Абдуллой Мохаммедом Зино всё еще не было. Анвар в гневе опустил бинокль, и в тот самый миг на горизонте из-за рифов показалась точка. Главарь вновь схватился за бинокль.

К «Асклепию» приближалась легкое судно. С каждой секундой гул его двигателя слышался всё более отчетливо. Вместе с этим становилось возможным с помощью бинокля выяснить, что оно собой представляло и кто являлся его пассажирами. Это был надувной катер с подвесным мотором. На нем находились два человека. Моторку вела женщина.

– Русские сошли с ума, – произнёс он, не обращая внимания на заложников. – Зачем они отправили сюда бабу?

– Наверное, в подарок, – осмелился предположить один из охранников.

– Заткнись. Тебя никто не спрашивает, – осек его хозяин, продолжая наблюдать за приближением судна.

Он всё никак не мог поймать удобный ракурс, чтобы рассмотреть второго человека на катере. Судя по всему, это был мужчина. Но вот лица его увидеть не получалось. Пришлось ждать, пока катер подойдет ближе. Когда он остановился неподалеку, Анвар принялся тщательно разглядывать в бинокль пассажира-мужчину.

Безбородого исхудавшего Зино узнать с первого раза было нелегко. Главарь напрягся, пытаясь убедиться, что ему привезли именно того, кого он от русских требовал. Режим сильного приближения не давал стопроцентно отчётливой картинки. Но пассажир очень сильно походил на старого доброго Зино. Было видно, что он поднялся со своего места. Девушка вручила ему мегафон. Его манера двигаться была хорошо знакома Анвару. Последние сомнения мог развеять только голос освобожденного.

Лидер «Лиги» напряженно ждал. Зино, взяв дюралевый раструбный мегафон с электроусилителем, замешкался, пытаясь его включить. И тщетно. «Как это похоже на него, – отметил про себя Анвар. – Бомбами, стрелковым и другим оружием всегда владел безупречно. Даже с закрытыми глазами. А вот в обращении с такими, казалось бы, простыми штуками у него вечно возникали проблемы. На том в принципе и погорел». Абдулла показал мегафон девушке и пожал плечами. Сопровождающая указала на кнопку. Судя по лицу, она была абсолютно спокойна и невозмутима. «Интересно, что у нее при себе из оружия?» – мысленно задал себе вопрос главарь. Но рассуждать на эту тему времени не было. Зино наконец совладал со «сложным прибором» и выкрикнул несколько фраз: «Это я – Зино! Все в порядке! Рад тебя видеть!»

Анвар расплылся в улыбке. Не узнать голос Абдуллы было невозможно. Это был он и никто другой! Главарь террористов взял мегафон у одного из охранников и гаркнул по-арабски: «Клянусь Аллахом, я рад тебя видеть! Жду тебя на судне». Затем он обратился к девушке на более-менее сносном английском:

– А вас, леди, прошу удостовериться в честности обмена. Оба русских врача здесь, – он указал на Егора и Алексея Николаевича, а охранники заставили их подойти ближе к фальшборту.

– Не утруждайте себя английской речью, – ответила девушка на арабском, глядя в бинокль. – Похоже, что всё в порядке. Если условия обмена остаются прежними, то его вполне можно начинать.

– Нет, ни на какие поправки я не претендую. Тем более перед такой замечательной девушкой, – ответил лидер «Лиги» с нарочитым заискиванием в голосе. – Хотелось бы скорее всё завершить, чтобы каждый остался при своих интересах. – Он машинально потер карман, где лежал мобильник.

– Если так, то действуем согласно последним договорённостям, – уверенно проговорила сопровождающая.

– Отлично, – крикнул в ответ Анвар.

Девушка с полоборота завела катер и на небольшой скорости повела его к «Асклепию». Верховод террористов на радостях сжимал руки в кулаки. Казалось, что всё шло по плану.

Катерок приблизился вплотную к судну. Охранники по приказу хозяина помогли пришвартоваться. Дело оставалось за малым – произвести обмен. Чтобы всё прошло честно, в последнем варианте схемы обмена было прописано, как именно он должен происходить.

– Вы помните, как всё должно быть? – осведомилась девушка.

– Да, безусловно, – улыбнулся главный террорист.

– Тогда начинаем обмен, – промолвила та.

Анвар приказал заложникам спуститься в катер. Сопровождающая в то же мгновение предложила Зино подняться на судно.

– Вы уж не обессудьте, – бросил лидер «Лиги» вслед русским врачам.

– Пошёл ты на хрен, – не оборачиваясь, тихо сказал Кобзев.

Главарь не придал его словам никакого значения, так как всё своё внимание переключил на освобождённого соратника. Тот вот-вот должен был забраться на «Асклепий». Как только этот момент настал, катер с врачами и девушкой отчалил и помчался прочь на высокой скорости.

Едва Зино ступил на палубу, улыбка с лица Анвара моментально исчезла. Верховод округлил глаза от изумления и раскрыл рот, пытаясь что-то сказать или крикнуть. Человек, который издалека был практически неотличим от Абдуллы Мохаммеда, на самом деле имел с ним весьма отдалённое сходство. Воспользовавшись секундным замешательством, мнимый Зино выхватил подводный пистолет и сразу же выстрелил в охранников. Те не успели толком сообразить, что к чему, как иглы пробили им шеи. Они повалились на палубу. Растерянный главарь попятился и, не найдя ничего лучшего, запустил в неожиданного гостя мегафоном. Тот ловко уклонился и двинулся на опешившего террориста. Анвар с криками бросился к противоположной стороне палубы. Он наверняка хотел тем самым позвать на помощь затаившихся в каюте громил.

Однако те не успели еще отреагировать, а мнимый Зино не отставал от Анвара. Он рванул вслед за ним и, улучив момент, несколько раз выстрелил в главаря. Одна из иголок угодила тому в плечо. Террорист сморщился от боли. Его повело в сторону. У фальшборта Анвару не удалось удержать равновесие, и он упал в воду. Падая, бандитский верховод услышал, как заиграл его мобильный телефон. «Это Саид... « – предположил он, уходя в «набежавшую волну». Мобильник тут же «сдох». Преследователь, не теряя ни секунды, прыгнул в воду.

Лидер «Всемирной лиги джихада», невзирая на пронзительную боль от полученного ранения, старался уйти от незнакомца. Лучше всего это было сделать на пришвартованной большой лодке. Однако мнимый Зино не позволил приблизиться к ней даже на три метра. Уже в воде он успел перезарядить пистолет и выпустил пару иголок в сторону Анвара. Тот был вынужден нырнуть и ринуться наутёк. Он понимал, что еще одно попадание иглы и можно камнем уйти на дно…

На палубе «Асклепия» раздались громкие крики. Группа громил выбежала из своей засады, пытаясь постичь сущность произошедшего. Услышав шум, мнимый Зино нырнул и спрятался под пришвартованной к борту лодкой. Террористы не увидели в море ни его, ни своего хозяина. Зато на палубе лежали два их товарища с дырявыми шеями. А справа по борту спешила уйти надувная моторная лодка с русскими. На нее и было обращено все их внимание. Они кинулись к фальшборту и открыли стрельбу из автоматов.

Лодка не успела уйти настолько далеко, чтобы оказаться вне пристреливаемой зоны. Сзади отчетливо слышались автоматные очереди. Пули влетали в морскую воду в нескольких метрах от лодки. «А вот и их вариант кота в мешке. Он еще и на Коране клялся, подлец эдакий», – пробормотала Сабурова. Именно она играла роль сопровождающей. Сейчас же ей следовало как можно скорее вывезти соотечественников из зоны повышенного риска.

Стрельба не утихала. Егор, Алексей Николаевич и Екатерина машинально опускали головы, опасаясь получить пулю. Катя попробовала добавить скорости. Главное было добраться до рифов – там уж ни одна «свинцовая капля» их не достала бы. Однако до рифов оставалось не такое уж и маленькое расстояние.

– Пристегните ремни, – образно попросила Сабурова, добавляя еще скорости. Подвесной двигатель реагировал на это громким рёвом. Однако от него нельзя было требовать невозможного: большей предельной скорости он дать никак не мог.

– У вас есть оружие? – спросил эпидемиолог у Екатерины, хотя с куда большим удовольствием поинтересовался бы о ее планах на ближайший вечер.

– Есть, но оно нам не пригодится, – прокричала в ответ она. – Для нас это бессмысленная трата патронов. Вряд ли с такого расстояния без снайперского прицела можно уложить хоть кого-нибудь из них. Потерпите еще немного. Скоро вы будете в полной безопасности.

– А они не отправятся за нами в погоню? – осведомился Волошин.

– На «Асклепии»? Вряд ли. Здесь рифы и отмель. Пойти сюда на таком судне равнозначно самоубийству, – пояснила Сабурова, продолжая уверенно уводить катер из-под обстрела.

– Погодите, – встревожился Кобзев. – Но ведь у них есть большая моторка. Та самая, на которой нас доставили на «Асклепий».

Едва он успел проговорить, как сзади раздался шум лодочного двигателя. Вспомянутая эпидемиологом моторка на всех парах вывернула из-за «Асклепия» и помчалась в сторону лодки с русскими.

– Вот чёрт! – выругалась Екатерина, тщетно пробуя увеличить скорость. – Они на самом деле решили сесть нам на хвост. Посмотрите, сколько их.

Она протянула Егору бинокль. Тот глянул в сторону преследователей.

– В лодке их четверо – сообщил Егор.

– Хорошо... То есть не совсем хорошо, – заметила девушка. – Берите оружие.

Она резко дернула матерчатый настил у себя под ногами, обнажив несколько автоматов и специальных щитов.

– Вот это да! – не удержался и едва не присвистнул Кобзев.

– Нечему удивляться, – сказал Волошин, беря один из автоматов. Коллега тут же последовал его примеру.

– Стрелять-то умеете? – поинтересовалась Сабурова.

– Дурное дело нехитрое, – с усмешкой отреагировал Егор, приводя оружие в боевую готовность.

– Я еще со времен военной кафедры это дело помню, – поведал Алексей Николаевич.

– И щиты не забудьте. Неплохая новинка. Помогут укрыться от вражеского свинца.

Врачи с некоторым удивлением взяли щиты и установили перед собой. То же самое сделала и Катя.

Преследователи, выйдя на оптимальное расстояние, сразу открыли стрельбу.

– Огонь! – скомандовала Екатерина.

Врачи разом ударили из автоматов по противнику. Боевики повели себя так, будто не ожидали ничего подобного. Лодка с террористами слегка замедлила ход и взяла курс чуть в сторону.

– Они, что, уходят? – изумился эпидемиолог.

– Не надейтесь, – без обиняков заявила девушка. – Обычный маневр. Будьте начеку.

Вражеская лодка продолжала уходить в сторону. Она ушла едва ли не на целый километр, а затем стала двигаться параллельно с лодкой русских. Тут же возобновилась стрельба. Сабурова, продолжая управлять, подняла автомат и тоже открыла огонь. Несколько выпущенных ею пуль зацепили плавсредство преследователей. Однако этого было недостаточно для их нейтрализации, террористы не остановились. Они по-прежнему вели автоматный огонь и явно не собирались его прекращать. Свист вражеских пуль не вселял никакого оптимизма. Сабурова взяла чуть в сторону, стараясь увеличить расстояние между моторками. Кобзев палил по врагу короткими очередями. Волошин предпочитал одиночные прицельные выстрелы. Это было вдвойне опасно, но он шел на сознательный риск. И на первых порах ему сопутствовала удача. Одного из террористов он уложил выстрелом в голову, другого – ранил. Это вызвало эйфорию.

– Да вы у нас прямо-таки ворошиловский стрелок, – улыбнулся Егор, не отрываясь от автомата.

– Что есть, то есть, – не стал скромничать Алексей Николаевич. Забывая об осторожности, он немного высунулся из-за щита. Пуля, словно ожидая этого момента, ударила терапевта в плечо. Он ойкнул и в одно мгновение побледнел. Из раны заструилась кровь. Кобзев заволновался, но всё же сумел себя сдержать. Он выпустил несколько очередей по арабам. Ветровое стекло на бандитской лодке было разбито, но никто из бандитов не пострадал.

Сабурова справилась о самочувствии Волошина. Тот сел спиной к щиту, тяжело дыша. Наверняка не обошлось от болевого шока. Была высокой вероятность, что пуля задела кость. Терапевт твердил, что с ним всё в порядке. Девушка бросила ему бинт в надежде на то, что он сумеет наложить повязку. Тот сделал несколько неловких движений и оставил бинт в покое.

Лодка с террористами, как и ранее, шла параллельным курсом. Было слышно, как очередные пули ударяются о щиты. Екатерина снова и снова старалась увести лодку в сторону. Однако все равно одна из просвистевших пуль вспорола резиновый борт. Лодка начала медленно, но верно выпускать воздух. Кобзев вопросительно взглянул на девушку.

– Только без паники! – решительно вскрикнула она. – Мы уже практически на мелководье.

– Это, конечно же, хорошо, – согласился Егор. – Однако бородатые не собираются от нас отставать. Перестреляют нас в воде, как уток с подбитыми крыльями.

– Лодка пока еще на плаву. Щиты при нас. Предлагаю один рискованный, но эффективный ход... – молвила Сабурова и затем сообщила Кобзеву подробности.

Выслушав её, тот развёл руками и согласился:

– Всё-таки шанс есть.

Девушка отвела вышедшую из строя лодку еще на десяток метров и заглушила двигатель. Убедившись, что Волошин жив и не находится под обстрелом, Катя и эпидемиолог удобно устроились за щитами. И она, и он держали автоматы наготове, высунув стволы в специальные бойничные отверстия.

Арабы не могли не заметить, что с лодкой удирающих что-то не ладно. Террористская моторка изменила курс и направилась в сторону русских. Бандиты не прекращали стрельбу. Свинцовый град обрушился на щиты и опять-таки на резиновый борт. Лодка под весом пассажиров и всего наличествующего груза шла ко дну.

Екатерина и Егор не стреляли, чего-то ожидая. Их бездействие ничуть не смутило террористов. Последние наверняка были уверены в своей силе и скорой победе. К тому же в них кипел гнев за смерть одного и ранение другого товарища. Их лодка мчалась на высокой скорости прямо на русских. Не было сомнения, что они решили «проутюжить» тонущее плавсредство. Мощи для этого у них было предостаточно.

Русские же через специальные дырчатые панельки наблюдали, как немаленькая моторка с бешеной скоростью стремится прямиком на них. Сабурова держалась хладнокровно. Кобзев же не сумел скрыть волнения и стучал зубами. Волошин оставался в своем прежнем положении и изо всех сил сжимал зубы, чтобы не застонать от боли.

До русских террористам оставалось около пятнадцати метров. Кроме моторного рева, слышался громкий смех и улюлюканье. Бандиты предвкушали скорую победу. Однако метров через семь их лодка внезапно со скрежетом подлетела в воздух, перевернулась, сбрасывая опешивших исламистов, и упала на них. Русские тут же открыли огонь, для верности. Несколько пуль угодили в топливный бак. Раздался мощный взрыв, и вражеская моторка разлетелась на куски. Фрагмент обшивки зацепил край щита Сабуровой, странным образом изогнулся и ударил по ней. Девушка зажала рот руками, стараясь не закричать от пронзительной боли, от которой на мгновение потемнело в глазах. Эпидемиолог бросился искать аптечку. Все уже были по пояс в воде, и стоило как можно скорее уходить из этого места.

– Егор, не надо никаких бинтов, – отмахнулась Екатерина. – Нужно пробираться дальше к мелководью... Видать, исламисты плохо изучили акваторию. На риф налетели.

Кобзев хотел что-то сказать в ответ, но запнулся после неожиданной автоматной очереди со стороны потерпевшего крушение бандитского плавсредства.

– Уходите! – крикнула девушка молодому врачу, рукой указала направление и, увидев, что тот мешкает, добавила: – Я приказываю!

Новая автоматная очередь, наконец, заставила его нырнуть и пуститься вплавь. Сабурова, с трудом удерживая щит, поплыла к остаткам вражеского судна. Ей так и не удалось засечь источник стрельбы. Она двигалась, ведомая интуицией и желанием оградить Волошина от пуль. Тот все еще оставался в уходящей на дно лодке. Следовало действовать быстро, чтобы вовремя успеть вернуться к нему.

Невидимый враг не выдавал себя. Однако Екатерину не покидало ощущение, что за её передвижением наблюдают. На чуть скрытом водой рифе, который остановил арабов, дымились остатки лодки. Чудом уцелевший террорист наверняка находился где-то в том районе. Возможно, лежал на мелководье и ожидал подходящего момента начать стрельбу.

Сабурова осторожно приближалась к рифу. Она была готова в любой момент задействовать подводный пистолет, которым до сих пор во время операции не успела воспользоваться. Девушка обогнула риф в тревожном предчувствии встречи лицом к лицу с противником. Однако всплеск воды раздался за её спиной. Она мгновенно развернула щит. Успевший вынырнуть враг пустил по ней очередь. Длинные пули двухсредного автомата немного покорежили щит. Катя ощутила сильную отдачу. Но это не остановило ее. Улучив момент, она выстрелила в араба. Промахнуться с такого расстояния Катя не могла, пуля попала террористу в руку. Но тот ни в какую не хотел бросать автомат. Не дожидаясь ответных действий, Катя еще дважды выстрелила в исламиста. Тот оцепенел и камнем ушел на дно.

Бросив щит, Сабурова поспешила к Волошину. Тот уже барахтался в воде почти по самое горло. Девушка, ощущая сильную боль от полученного обшивкой ранения, потащила за собой терапевта. Он был в сознании, однако внятно говорить не мог. Все бормотал, чтобы та отпустила его и не мучилась. Она в ответ лишь молчала и продолжала плыть вместе с ним к намеченной цели. Давалось ей это нелегко. Однако, превознемогая боль, Екатерина выполняла свой долг.

Добравшись до желаемого мелководья, Сабурова остановилась. Можно было не тратить сил, а спокойно усесться на дно, и вода при этом едва ли доходила бы до пояса. Катя усадила Алексея Николаевича спиной к каменному выступу. Неподалеку оказался и Кобзев. Она позвала его, махнув рукой, а затем достала из потайного кармана небольшой запаянный водонепроницаемый пакетик. Быстро разорвав его, девушка извлекла миниатюрную рацию. Щелкнула нужными кнопками. Аппаратик заработал. Включился режим автонастройки. Из динамика сначала слышалось шипение, но вскоре раздался вполне отчетливый голос Нагибина.

– Афродита. Афродита. Я Ктулху. Я Ктулху. Как меня слышите? Повторяю: как меня слышите?

– Ктулху, я Афродита. Слышу вас хорошо, – ответила она.

– Доложите обстановку.

– Обстановка удовлетворительная. На «калоше» была засада. В моей части операции обошлись без потерь. Один из врачей ранен. Другой...

Катя замолкла на полуслове.

Глава 24

Контр-адмирал Нагибин безуспешно пытался восстановить оборвавшийся сеанс связи. Старший лейтенант Сабурова, не успев полностью доложить о ситуации, внезапно прекратила говорить. Причем не было никаких помех. Еще, по крайней мере, несколько секунд рация работала – слышался шум моря и чей-то далекий голос. Однако вскоре после резкого шипения установилась полнейшая тишина. Можно было предположить, что рация Екатерины упала в воду. А коль уж это произошло, то дело наверняка приняло неожиданный оборот.

Фёдор Ильич страшно нервничал. Даже исходя из того, что он успел услышать от Екатерины, картина выходила неприглядная. План где-то дал трещину. Развитие событий вышло из-под контроля. Если один из врачей ранен, значит произошла перестрелка. А если уж до нее дошло дело, то нельзя даже сомневаться в причинах произошедшего. Скорее всего, Анвар оказался коварнее, чем предполагалось. Сабурова сообщила о засаде. Но по договоренности с российскими властями лидер «Всемирной лиги джихада» обязывался быть в окружении не более трех охранников. Значит, обманул. Сомнений быть не могло. С тремя или четырьмя охранниками мнимый Зино – он же старший лейтенант Николай Зиганиди – сумел бы расправиться в два счета. Но что-то не задалось...

Контр-адмирал нервно постукивал по столу. Ему хотелось бы иметь больше информации о случившемся. Однако взять её было неоткуда. Место событий находилось вне зоны досягаемости бинокля. Связи с Сабуровой не было. Зиганиди и Саблин на связь пока не выходили. А, согласно плану, им предписывалось первыми связаться с командиром спецкоманды.

Абсолютно всё должно было проясниться уже в самое ближайшее время. Оставалось лишь набраться терпения и ждать.

Пока террористы вели стрельбу с «Асклепия» по лодке с русскими, Зиганиди, выдававший себя за Зино, оценил ситуацию. Она была не в его пользу. Однако что бы ни происходило, боевой пловец собирался держаться до конца ради выполнения поставленной задачи. А должен он был доставить на яхту главаря «Всемирной лиги джихада», чтобы перед выдачей египетским властям хорошенько его допросить. Вместе с тем Николай должен был увести «Асклепий». Однако при возникших обстоятельствах выполнение задачи усложнялось.

С противоположного борта судна слышались выстрелы. Террористы были поглощены делом, они пытались зацепить стремительно уносившуюся лодку с недавними заложниками. Николай решил этим незамедлительно воспользоваться. Он выждал момент, когда Анвар вынырнул, и прицельно выстрелил в него второй раз. Игла снова угодила бандиту в то же в плечо, что и чуть ранее. Тот инстинктивно схватился за плечо и стал уходить на дно. Мнимый Зино резво поплыл к нему, чтобы не дать ему утонуть. Достигнув цели, морской спецназовец подхватил верховода террористов и резким ударом отключил его.

Громилы на «Асклепии» вспомнили о катере, на котором прибыл Анвар с охранниками и заложниками. Они метнулись на соответствующую сторону палубы и заметили барахтающихся в воде мужчин.

– Что происходит? – спросил один из бандитов по-арабски.

– Анвар, – просто ответил Зиганиди, не знавший арабского языка, кроме нескольких фраз, которым его научила Сабурова.

Пока часть террористов спускалась к катеру, чтобы пуститься в погоню за русскими, другая часть приняла на палубу мнимого Зино и своего лидера. То, что последний был без сознания, их несколько смутило. Они лезли под руку с однотипными вопросами.

– Медицинская помощь. Быстро! – выудив из своего словарного запаса несколько арабских слов, решительно рявкнул Зиганиди.

Бандиты недоверчиво переглянулись. Николай догадывался, что они могли что-то заподозрить. Но он продолжал вести себя так, будто окружающие его громилы должны были беспрекословно ему подчиняться. Как ни странно, но это подействовало. Террористы засуетились. Двое из них взяли своего хозяина на руки и понесли к каюте. Двое побежали вперед, чтобы найти бинты и медикаменты. Один оставался на месте. Он не сводил глаз с Николая, словно сомневаясь в нем. Зиганиди это заметил, но виду не подал. Однако, как только четверка удалилась в сторону каюты, мнимый Зино выхватил нож, молниеносно повернулся к наблюдателю и нанес ему удар в горло. Тот не успел среагировать, лишь захрипел, захлёбываясь в крови. Русский спецназовец забрал у него автомат и, не мешкая, сбросил бандита в море. Террористы были слишком увлечены желанием оказать помощь Анвару, а значит, заработать право на дополнительное вознаграждение. Поэтому никто из них не обратил внимания на шум за своими спинами. Даже эхо от выстрелов, доносившееся с открытого моря, волновало их в те секунды меньше всего.

Зиганиди смело двинулся за ними. Подойдя практически вплотную к тем двоим, что несли Анвара, он нажал на спусковой крючок. Короткая автоматная очередь скосила их в два счёта. Бандиты упали на палубу, уронив свою ношу. Боевой пловец немедленно отпрыгнул в сторону, стараясь уйти подальше от дверей. Он прекрасно понимал, что двое оставшихся террористов не заставят себя ждать. И действительно, через несколько мгновений они показались в дверном проеме, держа автоматы наготове. После секундной паузы один из них вышел на палубу, пытаясь осмотреть товарищей и своего верховода. Однако их товарищи, как выразился бы один из киногероев, были безнадежно мертвы. Зато верховод шевелился.

Затаившись за углом, Николай украдкой наблюдал эту картину. Вдруг произошло нечто неожиданное. Главарь подскочил и неповрежденной рукой пару раз заехал своему приспешнику в челюсть. Он наверняка не понимал, что делает, так как вдруг прыгнул за борт. Чего-чего, но вот такого Зиганиди не ожидал. Он быстро вышел из-за угла, собираясь стрелять по громиле, который только-только получил по мордасам. Однако «трофейный» автомат внезапно заклинило. Террорист, завидевший мнимого Зино, без раздумий спустил курок. Спецназовец тут же сиганул в сторону и несколько раз кувыркнулся. Смертоносная очередь пронеслась мимо. Николай в отчаянии метнул автомат в противника, рассчитывая попасть в голову. Но это у него не получилось. Террорист машинально спрятался за дверь, полагая, что у мнимого Зино в запасе имеется другое оружие. Это дало возможность боевому пловцу укрыться за каким-то грузовым контейнером и перезарядить подводный пистолет.

Очутившись в воде, Анвар всё больше и больше приходил в себя. Впрочем, возвращаться на «Асклепий» он не собирался. Был уверен, что там его ожидает серьёзная опасность. По сравнению с ней его заплыв с дважды раненой рукой казался лёгкой морской прогулкой. Плечо болело. Грести ей было невозможно. Террорист использовал для этого только здоровую руку. Двигался он не так быстро, как хотелось бы. Но всё же постепенно удалялся от «Асклепия», немало удивляясь, что по нему никто не стреляет. Цель у него была одна – добраться до острова.

Оставшиеся автоматчики вышли на палубу. Мнимого Зино видно не было. Но это вовсе не означало, что он покинул судно. Подняв оружие убитых подельников, они ощетинились автоматами и были готовы превратить в решето любого, кто возник бы без спросу перед ними. Русский морской спецназовец хорошо представлял себе это положение. Затаив дыхание, он прислушивался, силясь понять откуда грозит опасность. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы они обошли контейнер с обеих сторон и таким образом обнаружили его. Перспектива оказаться между двух автоматных стволов его нисколько не прельщала.

Террористы негромко переговаривались между собой. Смысл их разговоров Зиганиди уловить не мог. Однако все равно прислушивался к голосам, к своему изумлению, понял, что на палубе находятся не двое, как он полагал, а как минимум пятеро арабов. Где и почему прятались еще трое, он не знал да и знать не хотел. Нужно было каким-то образом избавляться от них. Решение пришло само собой.

Один из громил догадался таки осмотреть носовую часть, где стоял контейнер. Боевой пловец уловил это по приближающемуся голосу. Пловец прильнул спиной к стенке контейнера и застыл в ожидании. Как только из-за угла показался ствол автомата, Зиганиди резко схватил его одной рукой и потянул на себя. Бандит, хоть и осторожничал до этого момента, но никак не подозревал, что случится нечто подобное. Поэтому он неожиданно легко подался следом за автоматом. Как только бандит оказался в поле зрения спецназовца, последний без колебаний выстрелил в него из-под руки. Тот даже ойкнуть не успел, как рухнул вниз. Николай взял автомат и, высунув за угол, нажал на спусковой крючок. Стрелял он наугад, надеясь хоть немного отпугнуть арабов, а заодно по шумам выяснить их новое местонахождение.

Анвар, услышав в очередной раз позади себя стрельбу, ушел под воду. Он понимал, что на «Асклепии» происходила перестрелка. Однако ему не приходилось исключать, что оружие может быть обращено и против него. Поэтому ныряние было лучшим способом подстраховаться в данной ситуации. И хоть силы были на исходе, желание выжить брало верх. Да и до острова оставалось совсем чуть-чуть. Главное, чтобы с судна не открыли прицельный огонь.

На судне об Анваре в тот момент никто не думал. И террористов, и русского спецназовца больше волновал исход их противостояния. Громилы после автоматной очереди мнимого Зино спрятались сбоку от рубки. Никто не желал получить шальной пули. А вариантов выкурить противника из-за контейнера и расстрелять у них не было. Впрочем, автоматы у всех были наготове. И если бы противник хоть на секунду выглянул из своего укрытия, то в него сразу было бы пущено несколько автоматных очередей.

Зиганиди проверил отобранный у террориста автомат. Патронов в рожке было около половины. Сумка с запасными магазинами находилась рядом с убитым им громилой. Можно было забрать. Но тело лежало возле контейнера, и забрать сумку незаметно не представлялось возможным. Николай осмотрелся и заметил короткий кусок стальной проволоки, висевшей на контейнере. Пловец быстренько открутил её, выпрямил, а на конце согнул в крючок. Подойдя вплотную к краю контейнера, он стал пытаться зацепить крючком сумку и подтянуть её к себе.

Едва проволока мелькнула возле трупа террористы, начали стрелять. Зиганиди отпрянул, но затеи своей не оставил. Тем более что «импровизированный» крюк всё-таки зацепился за сумку убитого. Старлей начал осторожно тянуть её к себе. Арабы снова открыли стрельбу. Пули свистели в нескольких сантиметрах от Николая. Некоторые из них звучно ударялись о контейнер.

Едва русский боевой пловец обзавёлся запасом автоматных рожков, как со стороны открытого моря донеслись отзвуки взрыва. Арабы заволновались.

– Кажется, русские подбили наш катер, – предположил один.

– Надеюсь, у них здесь нет подводной лодки, – занервничал другой.

– Идиот! Где в этих водах может спрятаться подводная лодка?! Глубины не хватит. А вот надводное судно, наверное, где-нибудь неподалёку имеется. Куда-то ведь их моторка ушла...

Перекинувшись еще несколькими репликами, террористы приняли решение схватить мнимого Зино. Они полагали, что он мог пригодиться Анвару в качестве заложника и источника информации о месте дислокации русских и их количестве. Бандиты разделились на две маленькие группы и по сигналу выступили с разных сторон. Они палили короткими очередями и одиночными выстрелами по нижней части контейнера. Делалось это с явным умыслом не убить, а ранить противника. Зиганиди отбежал к самому носу судна. Он застыл там в напряженном ожидании, удерживая автомат. Оставаясь на месте, оттуда можно было вести стрельбу держа под прицелом оба контейнера. Бандиты приближались. Один из них рискнул втиснуться в проем между контейнером и фальшбортом. Не видя противника, он стрелял практически наобум. Боевой пловец отскочил в сторону и в прыжке ответил длинной очередью. Несколько пуль угодили арабу в живот. Он бездыханным повалился на палубу. Его подельники кричали. Кто-то из них даже пытался произнести несколько слов по-русски, поминая Чечню и ненависть к России.

«Суки», – процедил Зиганиди сквозь зубы и сменил автоматный рожок. Оставаясь вне поля зрения террористов, он повторил свой прежний маневр: высунув автомат за угол, пустил очередь вслепую. Арабы бросились врассыпную, стараясь не угодить под пули. В этот момент боевой пловец вдруг услышал, как его кто-то зовет.

В воде Зиганиди увидел аквалангиста. Кто это был такой, он не знал. Несмотря на маску и остальную экипировку, тот не был похож на Боцмана или тем более на Катю. Аквалангист что-то кричал и жестикулировал. Николай недоуменно смотрел на него, будучи не в состоянии понять ситуацию. Неизвестный сорвал с себя маску и прокричал по-русски: «Да не стой ты, ёшкин матрёшкин! Прыгай, дурак, скорее! Сейчас всё взорвётся на хренам собачьим!». Эта фраза словно холодной водой окатила старлея. Отправив арабам на прощание несколько очередей, он без колебаний прыгнул в воду.

Аквалангист исчез. Исчез точно так же, как и появился. Стремительно удаляясь от «Асклепия», Зиганиди не мог отделаться от впечатления, что неизвестный пловец ему просто причудился. А вот террористы не судне оставались реальные. Поняв, что мнимый Зино решил от них уйти, они всем гуртом выскочили на носовую часть и принялись по нему стрелять. Как только старлей услышал за спиной первый выстрел, он нырнул и скрылся из виду. Будучи уже под водой, Зиганиди вскоре услышал страшный грохот. «Взрыв?» – мысленно задался вопросом спецназовец и устремился на поверхность. Оказавшись там, он посмотрел на судно. Оно было объято огнём. Клубы черного дыма поднимались к небу. «Асклепий» медленно шёл ко дну.

Анвар незадолго до взрыва «Асклепия» выбрался на берег. Когда раздался взрыв, он, содрогнувшись, оглянулся назад. Террорист мог лишь догадываться, что произошло. Но ничего изменить не мог. Выходило, что его хитроумный план провалился. Правда, сдаваться лидер «Всемирной лиги джихада» не собирался. Проводив взглядом тонущий «Асклепий», он спешно подался вглубь острова.

Глава 25

Боцман приблизился к острову с северо-востока. Выйдя на берег, он снял маску, ласты и сбросил баллоны с кислородной смесью. Припрятав снаряжение между двух больших камней, капитан-лейтенант отправился по заброшенной взлётно-посадочной полосе. Она выглядела именно так, как ему и представлялось – мрачно и фантасмагорично, словно картина мира после глобальной катастрофы.

Держа наготове многозарядный пневмопистолет с оптическим прицелом, Виталий продвигался к центральной части острова. Перемещался он осторожно, стараясь не попасться на глаза охранникам раньше времени. Он перебегал от одного ржавого самолёта к другому, на несколько секунд останавливался, прислушиваясь, и снова продолжал бег. Охраны не наблюдалось. Лишь оказавшись у старого топливозаправщика, Виталий услышал арабский говор. На слух он определил, что невдалеке от заправщика находились двое охранников. По всем ранее полученным данным заброшенная взлётно-посадочная полоса заканчивалась возведенной террористами изгородью с воротами. Наверняка именно у ворот и стояли двое караульных.

Арабы о чём-то спорили. Саблин поднял маленький камешек и бросил в сторону ржавого остова роторного истребителя, который лежал напротив заправщика. Камешек попал на кусок еще не совсем изъеденного ржавчиной обшивочного метала. Раздался звук, который заставил охранников прекратить спор и на пару секунд замолчать. Затем они обменялись короткими фразами. Ворота скрипнули. Русский услышал, как один из охранников вышел за них и направился к кладбищу самолётов. Не было сомнения, что террорист, поддавшийся на уловку, шёл выяснить, где и что стукнуло.

Караульный двигался неспешно, словно чего-то опасался. Однако он даже не удосужился заглянуть за топливозаправщик, а сразу полез к останкам самолёта. Не выходя из своего укрытия, Боцман прицелился в противника и дважды нажал на спусковой крючок. Иглы вонзились террористу чуть ниже затылка. Тот, не успев даже ойкнуть, упал. Его напарник что-то закричал, но ответа не последовало. Араб заволновался.

Русский спрятал пистолет и, подготовив к применению двухсредный автомат, достал гранату, сорвал чеку и бросил гранату к воротам. Раздался взрыв. Боевой пловец выбежал из-за топливозаправщика, зачищая свой путь автоматной очередью. Охранник, раненный осколком гранаты, лежал под раскуроченными воротами, но сдаваться не спешил. Он использовал обломки ворот в качестве укрытия и начал вести оттуда стрельбу.

Саблин сиганул в сторону и скрылся от выстрелов за обломками одного из самолётов. Араб прекратил стрельбу и стал с чем-то возиться. Интуиция подсказала русскому, что оставаться на прежнем месте нельзя. Он сорвался и побежал по скрытой от глаз караульного обочине, чтобы спрятаться за топливозаправщиком. Едва ему удалось достичь своей цели, сзади прогремел взрыв. Обломки самолёта разлетелись на еще более мелкие фрагменты. Заправщик от ударной волны сильно закачался, но всё же устоял на своём прежнем месте.

Поскольку основные силы террористов были отведены с острова для участия в операции на «Асклепии», особого крику со стороны взорванных ворот слышно не было. Но это вовсе не означало, что никто из оставшихся на острове громил не услышал ни один, ни второй взрыв. Услышали, но не спешили на помощь своему подельнику. Рассчитывали встретить неизвестного возмутителя спокойствия вне пределов бывшей взлётно-посадочной полосы. Многие из них участвовали в расправе над заложниками, предпринявшими побег. Повторить охоту на людей они были не прочь.

Боцман об этом не подозревал. Он ожидал, что на помощь к раненому охраннику сбегутся хотя бы некоторые его подельники. Тогда можно было еще раз применить гранату и прорваться к постройкам за оградой. Но никто не сбегался. Раненный араб навскидку постреливал туда-сюда, стараясь заставить нападавшего выдать себя. Виталий это прекрасно понял, как понял и то, что пройти в районе ворот обычным путём ему не удастся. Он по-прежнему рассчитывал выманить туда основную массу оставшихся на острове террористов. Обстоятельства требовали корректировать план по ходу.

Установив на топливозаправщике радиоуправляемую диверсионную мину, боевой пловец подался к самолётам. Точнее, к тому, что когда-то давным-давно действительно так называлось. Кладбище самолётов не могло быть бесконечным. Исходя из этого банального факта, капитан-лейтенант двинулся на его западную окраину. Как он и предполагал, ржавые самолёты и их остовы не прилегали вплотную к обрыву. Между ним и никому не нужным металлоломом имелась узкая кромка. Она, словно тропинка, вела к ограждению. Саблин осторожно двинулся по ней. Камешки из-под его ног падали вниз и бесшумно исчезали в слегка волнующемся море.

У самого ограждения, почти параллельно нему, лежал фюзеляж истребителя. Выстрелы на месте первого взрыва прекратились. К раненому всё-таки кто-то подошёл. Один или два бандита. Этого было маловато. Взобравшись на фюзеляж, русский уселся на его краю и достал пульт управления миной. Без колебаний он нажал нужную кнопку. Громыхнул мощный взрыв, эхо от которого разнеслось по всему острову и части окрестной акватории. Старый топливозаправщик подбросило высоко вверх, после чего он обрушился на взлетно-посадочную полосу. Кабина отлетела в сторону, а цистерна опрокинулась на бок. Обломки машины и самолётов загорелись, хотя казалось, что там давно нечему гореть.

Как Боцман и предполагал, террористы слетелись на мощный взрыв, как мухи на дерьмо. Голоса минимум пятерых из них были вполне отчётливо слышны. Не теряя времени, боевой пловец поднялся и побежал по фюзеляжу в сторону голосов. Приблизившись к его противоположному краю, он метнул вторую гранату в гущу арабов. Синхронно с взрывом русский начал обстреливать из автомата место скопления террористов. Фактор неожиданности сыграл свою роль. Никто из бандитов не сумел спастись. Вход к островным постройкам был открыт.

Русский спрыгнул с фюзеляжа и, держа наготове оружие, шмыгнул за ограду. У КДП, вскинув «калаш» в ожидании неприятеля, стоял араб. Заметив чужака, он надавил на спусковой крючок. Длинная очередь отправилась в сторону Виталия. Для Боцмана это не было неожиданностью. Каплей упал на землю и ответил короткой прицельной очередью. Она отбросила террориста к стене КДП. Он обмяк и стал медленно опускаться вниз, по стене. На ней оставались неровные кровавые полосы.

Двери КДП внезапно вылетели. Один из террористов, выбив их, устремился к боевому пловцу. От самых дверей верзила не отпускал спусковой крючок автомата. Он стрелял, шел и кричал, будто его крик был в состоянии испугать противника. Возможно, на кого-то такой психологический приём и подействовал бы. Но только не на Боцмана. Он юркнул за бетонную ограду и, используя ее в качестве прикрытия, ответил огнём. Верзила всё равно продолжал своё шествие. И пули почему-то не брали его, хотя расстояние между ним и русским было не таким уж и большим. Саблин поменял автомат на пневмопистолет и выбрал функцию лазерного прицела. Тонкий красный луч скользнул сначала по бетону, затем по стене КДП. Террорист приближался. Спецназовец сел спиной к ограде, мысленно посчитал до трёх. На счёт «три» он резко вытянул руку с пистолетом за ограду и следом вторую руку с зеркальцем. Смотря в зеркальце, он быстро навёл лазерный прицел на араба и дважды спустил курок. Одна игла попала террористу в кадык, другая – в сонную артерию.

Боцман обежал вокруг КДП и направился к ангару. Увидев несколько рядов колючей проволоки вокруг этой постройки, он понял, что это неспроста. Из-за угла показалась фигура еще одного бородатого детины. Двигался он не совсем уверенно, почти украдкой. Не ощущал себя хозяином положения. Не было никакого сомнения, что он сильно опасался столкнуться лоб в лоб с неизвестным противником. Однако, когда это произошло, он не сумел быстро среагировать. Бандит успел лишь шевельнуть автоматом, а противник полоснул его короткой очередью.

Русский спецназовец прикидывал свой дальнейший маршрут. Однако с башенки КДП внезапно застрочил пулемёт. Крупнокалиберные пули взрыхляли землю и разрывали колючую проволоку. Уходя из простреливаемой зоны, Виталий кубарем покатился к КДП. Теперь пулемётчик не мог его достать огнем, но боевой пловец почуял лютую опасность. Прикрываясь шквальным огнём из автомата, он во всю прыть рванул за угол ангара. При этом он отчётливо увидел, как с башенки вниз, как раз на то место, где он только что стоял, полетела граната. Звук взрыва он услышал уже на безопасном расстоянии.

Впрочем, безопасность в условиях острова была относительной. Не успел боевой пловец повернуться к воротам ангара, как на него набросился араб. Напавший намеревался схватить русского за шею, чтобы сломать позвонки или задушить. Боцман сразу оценил ситуацию, резко развернулся и ударил исламиста локтем в грудь. Тот раскинул руки и подался назад, теряя равновесие. Боцман тут же добавил ему кулаком в грудь, а затем заехал в челюсть. Бандит, плюясь кровью, завалился прямо на колючую проволоку.

За спиной у Виталия послышался шорох. Капитан-лейтенант резко присел на корточки и повернулся, готовясь выстрелить. Однако тот, кто стоял у него за спиной, из-за этого маневра споткнулся о присевшего и покатился кувырком под ноги своего подельника. В руках у него был нож. Несмотря ни на что, араб тут же подскочил и накинулся на Боцмана. Пространство между рядами колючей проволоки было очень узким. Боевой пловец не успевал развернуть автомат, так как террорист подлетел к нему вплотную. Тем не менее Саблин сумел выхватить у бандита нож и вонзить тому между плечом и шеей. Террорист сразу обмяк. Боцман оттолкнул его, и тот завалился на «колючку» возле своего подельника.

Капитан-лейтенант с немалым для себя удовольствием отметил, что в их противостояние никто не вмешался. Значит, численность «воинов джихада» на острове критически уменьшилась. Но даже и в малом количестве они все равно оставались и представляли опасность при осуществлении дальнейших действий. Русский подобрал автомат одного из нейтрализованных противников и подался к воротам. Но тут же оказался под новым обстрелом со стороны КДП. Стреляли не с башенки, а откуда-то снизу. Из-за рядов «колючки» это сложно было понять.

Согнувшись, морской спецназовец короткими перебежками ринулся к следующему ангару. На участке между ангарами залёг террорист. Боцман с ходу обстрелял исламиста. Получив смертельную дозу горячего свинца тот лежал не двигаясь. Виталий подался к нему. Дело в том, что во время перебежки он отметил, что у противника имеетсяособое оружие. И действительно, рядом с трупом араба лежал гранатомет. Не раздумывая, Боцман взял эту серьёзную «игрушку» и уже с ней направился к следующему ангару.

Ангар никем и ничем не защищался. Ни громил, ни рядов колючей проволоки рядом с ним не наблюдалось. Саблин подбежал к воротам, открыл их. Однако, не спеша заглядывая вовнутрь, крикнул:

– Есть ли кто живой?!

– Есть, – ответил кто-то по-русски с весьма заметным акцентом.

– Кто такие и сколько вас?

– Мы участники гуманитарной миссии Красного Креста и Красного Полумесяца. Были взяты в заложники. Большинство наших коллег было убито при попытке бежать. Двоих русских сегодня куда-то увели. Нас здесь пятеро. Три индуса и два ливанца, – последовал ответ.

– Понятно. В общем слушайте меня. Основные силы террористов на острове подавлены. Но есть еще несколько нерешенных задач. В принципе вы свободны. Но я бы не советовал пока выходить из ангара.

– Спасибо. Мы могли бы вам чем-то помочь?

Заложники сами подошли к воротам.

– Лучшей помощью с вашей стороны сейчас может быть лишь одно: не попасться в лапы или на мушку исламистов, – сказал Боцман и протянул индусу автомат: – Это на всякий случай. Будьте осторожны.

После этого он направился осматривать узкий участок за ангаром.

Там было пусто. Главные силы противника и в самом деле были подавлены. Однако не следовало забывать, что в районе другого ангара еще кто-то находился. Да и пулемётчик с башенки КДП явно никуда не ушёл, а ожидал возращения под свой прицел русского морского спецназовца. Не было ни тени сомнения насчёт того, что делать с тем назойливым пулемётчиком...

Боцман подготовил гранатомёт к применению. Водрузил его себе на плечо. «Игрушка» была оснащена новейшей системой наведения. Осторожно, мелкими приставными шагами, Саблин стал отходить от ангара в сторону с таким расчетом, чтобы вскоре в поле зрения попала башенка КДП. Навести на неё прицел гранатомёта было плёвым делом. «Главное, чтобы наш эндшпиль обошёлся без сюрпризов», – подумал каплей.

Едва завиднелась башенка, оттуда сразу послышались выстрелы. Пулемётчик, как и предполагалось, не дремал. Боцману стоило призвать все свое хладнокровие, чтобы выстоять под обстрелом несколько секунд, пока он наводил гранатомёт. Он плавно нажал на спуск. Граната, оставляя за собой заметный след дыма, полетела в направлении КДП, и через пару мгновений башенку разворотило от мощного взрыва. Клубы чёрного дыма взмыли в небо. Пламя охватило всю раскуроченную верхнюю часть КДП. То, что после этого удара случилось с пулеметчиком, представить было нетрудно. Однако Виталия больше занимала другая мысль: что находится в ангаре, обнесённом рядами колючей проволоки?

Спецназовец решил вернуться туда и всё выяснить. Но в то самое мгновение произошло невероятное. С виду ничем не примечательная крыша ангара вдруг зашевелилась. Саблин стал как вкопанный, внимательно наблюдая за происходившим. Крыша тем временем раздвигалась, словно створки ракетной шахты. Русский присвистнул. Кто-то выпустил по нему из-за «колючки» автоматную очередь. Боцман сразу сел на землю и ответил двумя длинными очередями. Автомат противника замолчал. С некоторой опаской боевой пловец поднялся. Новых выстрелов не последовало. Из ангара доносился шум двигателя. «Что же это может быть?» – подумал Виталий. Секунду спустя его любопытство было удовлетворено.

Из образовавшегося наверху ангара проёма показался небольшой вертолёт. «Черт! Вот на что надо было потратить заряд гранатомета!» – вскрикнул раздосадованный Боцман. Но держа в руках автомат, он не собирался просто стоять и смотреть, как геликоптер взмоет в небо и улетит с этого чертового острова. Русский резко вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Выстрелов не последовало. Боец выругался и принялся шарить по экипировке. Запасного магазина не было.

Но, на счастье Боцмана,ашина вдруг стала парить над ангаром и пошатываться из стороны в сторону. Наверняка в кабине шла борьба. Вертолёт болтался несколько минут, а затем вдруг перестал шататься и приземлился между двумя ангарами.

Дверь кабины геликоптера распахнулась. Оттуда показалась мужская фигура в камуфлированной форме. Ступив на землю, мужчина повернулся на секунду к открытой вертолётной двери, выволок оттуда кого-то. Ошибки быть не могло. Камуфляжник вытащил из кабины лидера «Всемирной лиги джихада». Взвалив Анвара себе на плечи, он потянул его в сторону ошарашенного капитан-лейтенанта. Этот загадочный герой, скорее всего, поджидал террористского верховода внутри вертолёта и не позволил ему убежать.

– Остынь, мореманчик, – с лёгкой улыбкой бросил незнакомец по-русски.

– Что? – сконфуженно промолвил Саблин, которому показалось, что ему знакомо и это выражение, и этот голос.

– Да ты что, Боцман? Неужели не узнал? – подойдя ближе, спросил мужчина в камуфляже.

– Боря Вольштейн?.. Ты?! Здесь?! – недоумевая воскликнул капитан-лейтенант.

Он узнал в мужчине своего бывшего однокашника по нахимовскому училищу. Уж кого-кого, а Борю Вольштейна увидеть на этом острове Виталий не предполагал.

– Да, это я, – не переставал улыбаться он, сбросил Анвара на землю, словно мешок с цементом, и протянул Боцману руку для приветствия.

– Какого черта ты здесь делаешь? – поспешил поинтересоваться Виталий, пожимая руку старому товарищу.

– Да вот не с кем было партейку в шахматы раскатать. Так решил к тебе сюда подгрести. Смотрю, а тут такое дело... Дай, думаю, помогу по старой дружбе, – всё тем же шутливым тоном ответил Борис.

– А если серьёзно? – спросил Виталий.

– Ну, если серьёзно, – пряча улыбку, молвил тот. – То для меня тоже большая неожиданность увидеть тебя здесь. И я тоже вправе задать тебе тот же вопрос, что и ты мне: какого черта, Виталик, ты здесь делаешь?

– Похоже, что нам с тобой выпало делать одну и ту же работу, – заметил капитан-лейтенант, указывая на обезвреженного главаря террористов.

Вольштейн кивнул в знак согласия.

Глава 26

План Нагибина не был идеальным изначально. Но его в целом признало и высокое московское начальство, и соответствующие эксперты. В плане одну из главных ролей отводили старшему лейтенанту Николаю Зиганиди. Делалось это не только и даже не столько в силу его боевых качеств и навыков. Являясь этническим греком, он имел восточный типаж. Оставалось лишь в должной мере его загримировать, чтобы он стал похож на известного вождя исламских террористов Абдуллу Мохаммеда Зино. Ведь даже с десяти метров загримированного Николая практически невозможно было отличить от настоящего Зино.

При этом также учитывался театральный талант Зиганиди. Важно было разыграть перед исламистами во главе с Анваром сцену, чтобы у них не оставалось бы сомнений насчёт личности мужчины, которого Сабурова выменивала на русских врачей. Уж потом, после удачного обмена, когда катер с заложниками отошёл бы от «Асклепия», морской спецназовец должен был приступить к активным действиям на судне. А Саблин с этого момента начинал бы операцию по ликвидации террористической банды непосредственно на месте их дислокации.

Фото – и видео съемка в пермской колонии производились не случайно. Следовало запечатлеть нынешний образ Зино. Нужно это было для того, чтобы новые снимки наряду с архивными фотографиями использовать для гримировки грека. Видеозапись понадобилась для актёрской тренировки Николая. Просмотрев ее, он должен был усвоить особенности движений, жестов, мимики заключённого. С этой же целью ему показали и видео прошлых лет.

То, что представители спецслужб, беседовавшие с Зино в тюрьме, заставили того наговорить несколько арабских фраз, также не являлось случайным. Соответствующие аудиофайлы вместе с фотографиями и видеозаписями были пересланы команде Нагибина при помощи закодированного канала электронной почты. При всех актёрских способностях Николая голос известного террориста он изобразить не мог. Поэтому во время операции старлей должен был воспользоваться мини-проигрывателем, поднесённым к микрофону раструбного мегафона. Это действие несколько раз репетировали на яхте. В том числе для того, чтобы убедиться, как запись голоса будет звучать из мегафона. Звучала вполне убедительно. Да и лидер «Всемирной лиги джихада» непосредственно перед обменом никаких сомнений на этот счёт не выразил...

Контр-адмирал покинул радиорубку и вышел на палубу. Из Москвы пришла новая весьма интересная информация, касающаяся некоторых аспектов дела. Специалистами была подвергнута самому тщательному анализу торпеда. И хоть какой-либо маркировки ни на одной из ее деталей они не обнаружили, зато выявили наличие одного нетипичного сплава. После дополнительных изысканий они выяснили, что данный сплав производится только в одной стране мира. И эта страна – Израиль.

Другие московские специалисты занимались изучением отдельных фрагментов аудиозаписей, полученных русскими с загадочного кабелеукладчика. Для этого были задействованы самые лучшие лингвисты. Они довольно быстро сумели определить язык, на котором общались члены экипажа кабелеукладчика. Сабурова была права. Язык не являлся ни арабским, ни каким-либо из его местных наречий. Экипаж говорил на иврите. С имеющейся информацией можно было очень легко объяснить и наличие русской фразы, и присутствие русскоязычного человека на том судне. Наверняка это был кто-то из репатриантов – выходцев из постсоветского пространства.

Появление моторки со стороны острова Фёдор Ильич воспринял с тревогой. Он даже передернул затвор автомата. Но в тот же самый момент на связь вышел Боцман и сообщил, что направляется на яхту не один.

Минут через десять на палубе перед Нагибиным стояли Саблин с Вольштейном и лежал скованный наручниками Анвар. После короткого объяснения капитан-лейтенанта командиру спецгруппы всё стало ясно. Записанная на кабеле укладчике русская фраза принадлежала именно Борису Вольштейну.

– Так точно, – говорил он. – Мы с Виталиком друзья детства. Вместе нахимовское оканчивали. Служили на первых порах тоже вместе.

– И как же тебя в Израиль занесло? – спросил Нагибин.

– Обычная история, – ответил тот. – Родители давно собирались уехать, а потом, наконец-то, решились. Ну, а я вслед за ними. Тяжело было сначала. Но мне повезло. Сумел поступить в тамошний военный институт. Окончил с отличием. Был зачислен в отряд элитных коммандос Военно-морских сил Израиля.

– Так это ваши коммандосы на кабелеукладчике под арабов косят? – уточнил адмирал.

– Так точно, – виновато усмехнулся Борис.

– А на кой ляд весь это спектакль? Как вы тут оказались? – Фёдор Ильич требовал новых подробностей.

– Просочилась информация, что в Пакистане были похищены вибрионы холеры, – молвил тот. – Следы вели ко «Всемирной лиге джихада» и к этой их базе. Израиль против обладания исламистских террористов бактериологическим оружием. К тому же это красавец – репатриант кивнул на Анвара, – причастен к ряду терактов на израильской территории. Вот наши верха и приняли вполне мотивированное решение – захватить или уничтожить его. Поэтому мы здесь.

– Но зачем вы уничтожили госпитальное судно? – Нагибин пристально посмотрел собеседнику в глаза.

– Товарищ адмирал, мы ведь не знали, что здесь проводится операция российского морского спецназа, – объяснил коммандос. – Да, это мы заминировали «Асклепий», когда зафиксировали размещение на нем крупной группы террористов. А то, что произошло дальше, внесло свои коррективы в ход нашей операции...

– Да-а-а, – задумчиво протянул адмирал. – Слава богу, что хоть не поубивали друг друга.

– А ведь могли! – незлобно воскликнул Боцман. – Это ведь ты, Боря, едва не перевернул меня на подводном мотоцикле? Плексигласовый купол хотел разбить... Мог бы и на тот свет отправить!

Тот даже не стал возражать, а только напомнил:

– А ты меня этим чертовым мотоциклом едва о риф не размазал! Да и ножом махал… Торпеду хоть нашу верните. А то мне за нее голову открутят. А мы вам за это «жучки» вернем...

Получалось, что весь период перед операцией израильтяне думали, что русские являются арабскими боевыми пловцами, а русские то же самое думали об израильтянах.

Раздался гул мотора. Со стороны острова приближался под египетским флагом катер. Нагибин направил на него бинокль. Это было полицейское судно. На его палубе среди прочих находился генерал – заместитель министра внутренних дел Египта.

После обмена любезностями замминистра перешел к делу:

– Вы передадите нам Анвара?

– А почему ваши бойцы его сами не захватили? – не стал отвечать на вопрос Фёдор Ильич.

– Безусловно, мы всё знали о его местонахождении и сами готовили захват, – стал выкручиваться генерал. – Но вот только русские… пардон, латышские кинодокументалисты вместе с израильтянами нас опередили.

– А раньше никак не могли? – не реагируя на подколку, сам подначил Нагибин.

– Могли. Но вот, знаете ли, нашли воздушного змея, явно запущенного с острова. А там записка, что все бактерии «лигистов» почти мертвы. Можно было и повременить с операцией. Да и ситуация в Египте такая, что полицейские силы нельзя распылять. В любом случае, Анвар схвачен. А значит, всё хорошо, что хорошо кончается.

– Понятно, – промолвил командир русской спецгруппы, видя, что его собеседник ведет себя, как торгаш на каирском рынке. – Надеюсь, вы хоть выяснили, зачем Анвару понадобился Зино?

– Да, есть такая информация, – подтвердил высокопоставленный египетский полицейский чиновник. – Анвар пытался вытащить его из русской тюрьмы не из чувства дружбы или из солидарности. Им двигала жажда наживы. Зино был и остается единственным человеком, который знает кое-какие счета и коды к ним в одном из швейцарских банков. Вот главарь «Лиги» под видом освобождения соратника и решил обогатиться.

– М-да, коль уж клятва на Коране для него ничего не значит, то о материальном интересе во всем этом деле можно было догадаться, – подытожил адмирал.

Заместитель министра выжидающе смотрел на него и, наконец, решился сказать:

– Знаете, конечно, хорошо, что вы захватили Анвара. Однако здесь есть одно «но»...

– Какое еще «но»? – Нагибин нахмурил брови.

– Действия и российского, и израильского спецназа на территории суверенного государства, коим является Египет, – нарушают международные правила, – затараторил египтянин.

– И что вы предлагаете?

– Небольшую сделку, – не стал интриговать замминистра. – Египетская полиция закрывает глаза на все произошедшее, зато удачная операция по освобождению заложников и ликвидации группировки «Всемирная лига джихада» приписывается нам.

– Ладно, бог с вами. Пусть всё будет так, как вы сказали, – согласился Фёдор Ильич, понимая, это самый лучший вариант выхода из сложившейся ситуации.

С позволения контр-адмирала Саблин и Вольштейн спокойно беседовали, не встревая в разговор на палубе.

– По твоим репликам я понял, что ты до сих пор играешь в шахматы? – поинтересовался Борис.

– Да, это увлечение на всю жизнь, – подтвердил Виталий.

– А в онлайн-шахматы пробовал играть? Я тут недавно с таким игроком сильным схлестнулся... Но последнюю партию пришлось отложить из-за начала операции.

Боцман засмеялся и сквозь смех признался:

– Похоже, я и есть тот самый игрок. А я-то думал, чей же это стиль игры постоянно вырисовывается у одного моего интересного соперника по шахматным онлайн-турнирам…

Израильский коммандос засмеялся в ответ и предложил не доигрывать отложенную партию, а обоюдно согласиться на ничью. Русский, соглашаясь, кивнул и подал другу детства руку.

Глава 27

Карельский мороз причудливыми узорами расписал оконное стекло. На улице царила настоящая зима. Но в натопленном бревенчатом коттедже было тепло и уютно. Саблин и Зиганиди сидели за столом и ужинали. Без роскошеств, как и в самом начале отпуска, неожиданно прерванного срочной командировкой. На столе стояла открытая бутылка коньяка и две пустые рюмки. Офицеры не злоупотребляли. Выпивали же, как говорится, исключительно для аппетита. Где-то в углу приглушенно тарахтел телевизор. Боевые друзья неспешно беседовали.

Командировка на Красное море закончилась, спецзадание было позади. Впереди оставалось еще несколько дней отпуска. Можно было перевести дух после всех приключений и с новыми силами вернуться на службу.

– Ну, что? Еще по рюмочке? – спросил Николай.

– Давай. Сегодня можно, – согласился Виталий.

Старлей наполнил рюмки. Оба офицера подняли их, и Боцман произнёс короткий тост:

– За боевое братство!

Осушив содержимое рюмок, друзья продолжили уплетать нехитрый холостяцкий ужин.

– Ты звонил Кате? – поинтересовался каплей.

– Да, звонил. Идёт на поправку, – ответил Зиганиди. – Хотя, конечно, куском обшивки от взорвавшего катера ей здорово досталось. Да и пулевое ранение, которое она сразу не заметила, тоже дало о себе знать. Но в общем сейчас всё хорошо.

– О сроках выписки что-нибудь уже известно?

– Из госпиталя ее выпишут через пару недель. Может, когда-нибудь встретимся...

– Конечно, встретитесь.

– Надеюсь, что не только на спецоперациях...

– Да ладно тебе! Не раскисай ты так! – подбодрил Саблин приунывшего товарища. – Всё образуется. Главное, что она жива, а остальное приложится.

– Твои бы слова да богу в уши, – наконец, улыбнулся Коля,

– Скажи, друг мой сердечный, а как мы в части будем объяснять свой загар? – с наигранной ехидцей проговорил Боцман. – Согласись, что после отпуска в заснеженной Карелии он выглядит по меньшей мере странно. Как шахматная фигура красного цвета. Мы с тобой сейчас вылитые негры. Ну, или мулаты, как минимум...

– Надеюсь, что за оставшиеся дни отпуска наш загар хотя бы немного сойдёт, – усмехнулся Зиганиди. – А если и не сойдет, то чёрт с ним. Скажем, что в солярий ходили.

– В солярий? Ты сказал «в солярий»? Да над нами половина флота будет смеяться, а вторая – хихикать! Будут такие ходить и говорить о нас: «А, так это те самые, что в Карелию в солярий ездили», – шутливым тоном заметил Саблин.

Зиганиди засмеялся и, махнув рукой, сказал:

– Пусть говорят.

По телевизору упомянули о Египте и Красном море. Офицеры, не обращавшие на «ящик» внимания, уставились на экран. Николай взял пульт и увеличил громкость. Один из международных новостных каналов передавал информацию из ближневосточного региона.

«Египетское информационное агентство МЕНА сообщает об удачной контртеррористической операции, проведенной на одном из островов Красного моря, – вкрадчивым голосом говорила ведущая теленовостей. – Бойцы элитных частей египетского спецназа разгромили базу террористической организации «Всемирная лига джихада» и освободили заложников – граждан нескольких государств».

На экране появилась видеонарезка с видами острова после проведения спецоперации. Затем возник заместитель министра внутренних дел Египта. С сияющим от важности и гордости лицом тот давал «компетентный комментарий» по поводу произошедшего: «Террористы собирались воспользоваться нынешней ситуацией в нашем государстве. Они рассчитывали принести смерть тысячам ни в чем не повинных людей и посеять панику среди еще большего числа жителей и гостей Египта. Нам стало доподлинно известно, что эти преступники, прикрывающиеся религиозной идеологией, готовили несколько крупных террористических актов. Однако наши розыскные мероприятия позволили разоблачить их коварные и подлые намерения. Мы собрали нашу силу и волю в кулак. Мы мобилизовали на эту операцию наших лучших бойцов и нанесли сокрушительный удар по логову террористов. Оно разнесено в пух и в прах. Главарь этого псевдорелигиозного бандформирования, некто Анвар, был обезврежен нашими спецназовцами при попытке покинуть остров на вертолёте, который он держал там на всякий случай в одном из строений. Должен с удовлетворением отметить, что наши бойцы действовали чётко, профессионально, компетентно. Разгромив бандформирование, они не причинили вреда заложникам, находившимся в заточении в одном из бункерных помещений острова. Все участники операции, проявившие во время ее осуществления мужество и героизм, будут представлены к государственным наградам, а также получат другие поощрения».

Виталий и Николай иронично глянули друг на друга и пожали плечами.

– Вот заливает, гад, – с ухмылкой бросил Боцман.

– Ну, ведь так и договаривались, – ответил боевой товарищ.

– Да уж. Ничего не поделаешь. Мы сделали всю грязную работу, а они въехали в город на белом коне, – продолжал без какой-либо злости или зависти иронизировать Саблин.

– Господи, да пускай порадуются. В кои-то веки у них появилась возможность похвастаться успехами, – тем же тоном промолвил Зиганиди.

– Да? Тогда я сегодня буду хвастаться вымытой посудой, – прозрачно намекая на оставшиеся по хозяйству дела, засмеялся Боцман.

– Да ладно, хвастайся. Я помню, что сегодня моя очередь мыть посуду, – не стал возражать Коля, смеясь подколке товарища.

– Вообще-то по графику моя очередь дежурить. Но раз ты не возражаешь, я пойду сыграю партию в онлайн-шахматы с моим старым другом Борей, – с улыбкой заявил Виталий, поднимаясь из-за стола.

Content

Сергей Зверев
Боцман. Живой позавидует мертвому

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27