Паппэ Яков

Галухина Яна

Российский крупный бизнес: первые 15 лет. Экономические хроники 1993-2008 гг.

Паппэ Яков Шаявич Галухина Яна Сергеевна

Российский крупный бизнес: первые 15 лет Экономические хроники 1993 – 2008 гг.

Рецензенты: доктор экономических наук профессор С.К. Дубинин ; доктор экономических наук Р.И. Капелюшников

Введение

Когда задумывалась эта книга, то предполагалось, что она будет посвящена как истории российского крупного бизнеса, так и его современному (на момент выхода) состоянию. Не вышло. Коррективы внес мировой финансовый кризис, во второй половине 2008 г. обрушившийся и на Россию. Нам явно предстоит некоторый период турбулентности, и каким будет новое статус-кво и следующий этап развития, станет ясно не ранее чем в конце 2009 г.

Таким образом, предлагаемая вниманию читателей работа стала исторической. Как ни странно, это дает некоторое преимущество, поскольку позволяет описать два первых периода в развитии крупного отечественного бизнеса – 1993–1999 гг. и 2000 – первая половина 2008 г. – как завершенные. Именно к ним относятся и анализ, и факты, представленные в книге. Исключение составляет Приложение 1, в котором содержатся «моментальные фотографии» ряда ведущих субъектов российского крупного бизнеса. В нем мы попытались учесть и изменения, произошедшие во второй половине 2008 г.

В 2008 г. российскому крупному бизнесу исполнилось 15 лет. Так получается, если вести отсчет с принятых весной 1993 г. постановлений правительства Российской Федерации о создании шести первых компаний в топливно-энергетическом комплексе – ОАО «Газпром», ОАО «НК «Роснефть», ОАО «ЛУКойл», ОАО «Сургутнефтегаз», ОАО «НК «ЮКОС» и РАО «ЕЭС России» [1] .

Конечно, любая конкретная дата условна. Можно попытаться отодвинуть ее на несколько лет, вспомнив о знаменитых на всю страну товарно-сырьевых биржах и банках рубежа 1980–1990 гг., или о появившейся еще раньше и достаточно громко заявившей о себе «комсомольской экономике». Однако большинство этих структур исчезло уже в 1990-е гг., не оставив прямых наследников, в то время как из шести указанных выше компаний ТЭКа первые четыре развиваются весьма успешно и до сих пор являются лидерами отечественного бизнеса, РАО «ЕЭС России» прекратило существование в середине 2008 г. в результате самореформирования, породив ряд энергогенерирующих, сетевых и прочих компаний, и только ЮКОС погиб в результате политически мотивированного банкротства.

В России крупный бизнес сформировался, пожалуй, быстрее и удачнее, чем другие экономические институты, а его удельный вес и роль оказались выше, чем в большинстве развитых и переходных экономик. Это вполне естественно. СССР был, как известно, страной больших и очень больших заводов. В процессе рыночной трансформации они могли либо прекратить существование, либо стать основой для крупных компаний в сфере материального производства и способствовать появлению сопоставимых по масштабам партнеров в торговле, финансах и пр. Кроме того, и руководству страны, озабоченному прежде всего социальной и политической стабильностью, было удобно опираться на масштабных хозяйствующих субъектов.

За время своего существования отечественный крупный бизнес радикально изменился. В 1990-е гг. его развитие определялось в основном советским наследием и спецификой переходных процессов в российской экономике. Соответственно его субъекты, даже самые успешные, очень часто выглядели весьма экзотически с точки зрения как теории, так и мирового опыта. К 2008 г. он представлен главным образом компаниями, которые выстроены в соответствии с принятыми международными стандартами, выступают в качестве равных партнеров в масштабных интернациональных сделках и активно используют ресурсы мирового финансового рынка, т.е. имеют черты, свойственные любому субъекту глобализированной экономики.

Не менее серьезно трансформировались и отношения с государством. Активное участие бизнеса в политике в качестве важнейшего союзника либо влиятельного оппонента власти сменилось «равноудалением олигархов» и абсолютным политическим разоружением. И наконец, приватизацию в качестве наиболее актуального сюжета вытеснили национализация, строительство государственных корпораций и пр.

Напрашивается желание связать указанную трансформацию с общим переходом от «безвременья» 1990-х гг. к стабильности первых восьми лет нового века. Воздержимся, однако, от прямых оценочных суждений. Напомним, что в 1990-е гг. крупный бизнес в России не только сформировался, но и, пройдя испытание кризисом 1998 г., вышел на траекторию роста. А в последующий период успехи в стране во многом определялись беспрецедентно благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой.

Несмотря на процессы глобализации и интеграции, в разных странах и регионах мира существуют специфические доминирующие формы организации крупного бизнеса. Они определяются историей и традицией и в рамках других традиций зачастую выглядят непривычными, непонятными и нерациональными. Общеизвестно, например, насколько разнятся до сих пор англосаксонская (американская) и континентальная (германо-японская) модели.

Российский крупный бизнес слишком молод, чтобы делать выводы о том, какие из его нынешних характеристик являются устойчивыми чертами национальной модели, а какие – изживаемым наследием переходного периода. На сегодняшний день нашим ближайшим аналогом является, по-видимому, Южная Корея с ее системой чеболей. Последние, как считается, обеспечили своей стране несколько десятилетий весьма быстрого экономического роста и успешной модернизации, однако затем оказались ответственными за глубокий (хотя и быстро преодоленный) кризис во второй половине 1990-х гг. и по инициативе государства были подвергнуты существенному демонтажу. Поэтому для России чрезвычайно важен анализ опыта Южной Кореи и в статике, и в динамике.

Теперь сделаем ряд вводных замечаний методологического характера.

1. Используемый нами подход – дескриптивный. То есть объект исследования рассматривается в первую очередь как самостоятельное экономическое явление или институт. Основными вопросами при этом являются «как» и «почему», а отнюдь не «зачем» и «с какой целью».

В отечественной литературе чаще всего используется иной подход – функционально-нормативный. Крупный бизнес с самого начала рассматривается как фактор, инструмент или препятствие в решении некоторых задач – идет ли речь о модернизации, конкурентоспособности или построении гражданского общества. Иначе говоря, реальность сразу оценивается по критерию соответствия некоторой идеальной модели или заданной извне цели. Мы не отрицаем ценность такого подхода. Однако, на наш взгляд, любые экономические феномены, возникшие естественным образом (т.е. «родившиеся», а не «построенные»), должны исследоваться прежде всего как саморазвивающиеся и самоценные. И лишь после этого возможен плодотворный анализ их влияния на другие объекты и процессы, а также роли, которую они играют в рамках национальной экономики, общества или некоторой другой надсистемы.

2. Книга является одним из результатов примерно десятилетних исследований авторов. Тем не менее она не отвечает многим стандартным требованиям для современных академических работ. В ней, в частности, нет сколько-нибудь подробного анализа предшествующих публикаций или общей концептуальной рамки, не используются математические модели. Преследуемая нами цель более скромна и более амбициозна одновременно – дать развернутое экспертное описание объекта исследования в его динамике, которое было бы связным, непротиворечивым и убедительным для читателя, заинтересованного в структурированном изложении фактов и тенденций и их содержательной интерпретации. На наш взгляд, в части российского крупного бизнеса именно таких описаний пока не хватает для проведения осмысленных дальнейших исследований по канонам современной экономической науки.

Список литературы, представленный в конце книги, не претендует ни на полноту, ни на репрезентативность. В него включены публикации трех типов: работы авторов настоящей книги; работы, исследующие крупный российский бизнес с тех позиций или в тех аспектах, которые нами не затронуты; публикации, которые могут служить источниками достаточно подробной и точной информации об объекте исследования.

Особо следует указать на еще одну особенность книги, являющуюся явным нарушением научных ритуалов, – отсутствие конкретных ссылок на источники информации. Данных по крупному российскому бизнесу имеется довольно много, и их качество со временем растет. О любом существенном событии в СМИ, на сайтах компаний или в их информационных материалах для инвесторов, бирж и регулирующих органов обязательно появляется точная информация, но практически всегда появляется и другая – неточная или ошибочная. Поэтому ни один факт, как нам представляется, не может подтверждаться единичной ссылкой. О факте можно говорить тогда, когда существует некоторый массив сообщений (желательно в источниках разных типов) и этот массив подвергается экспертной оценке. И, судя по нашему опыту, даже в этом случае вероятность обнаружения существенных неточностей постфактум составляет 10–20%.

В нашей работе мы не использовали никакой инсайдерской или иной не подлежащей свободному распространению информации. Однако помимо публикаций (в различных формах) мы опирались и на устные источники, включая обсуждения в научном, экспертном и профессиональных сообществах.

3. В книге рассматриваются три основные формы крупного бизнеса – предприятия, компании и так называемые интегрированные бизнес-группы (ИБГ). Не вдаваясь в подробности, отметим, что предприятия и компании имеют, вообще говоря, объективные границы – экономические и юридические (которые, впрочем, могут не совпадать). Причем границы эти относительно устойчивы и о фактах их изменения – покупках, продажах, слияниях и поглощениях – в подавляющем большинстве случаев официально сообщается. По-иному обстоит дело с интегрированными бизнес-группами – сложными многопрофильными структурами, объединенными исключительно наличием общих собственников и реализованных или ожидаемых ими синергических эффектов. Легко понять, что определение границ таких групп обычно является нетривиальной исследовательской задачей. Строгие доказательства чаще всего невозможны, их заменяет некоторая сумма правдоподобных суждений.

4. Мы ограничились исследованием только тех субъектов, которые работают главным образом в реальном секторе (финансовая составляющая при этом тоже может присутствовать, но играет подчиненную роль). Вне поля нашего зрения остались крупнейшие самостоятельные банки, банковские и страховые группы, инвест-компании и финансовые супермаркеты. Мы отнюдь не считаем, что финансовый сектор менее значим для отечественной экономики, а просто не беремся рассуждать о нем компетентно.

Мы также не рассматриваем такой активно формирующийся тип экономических агентов, как крупные портфельные инвесторы – будь то физические лица или специально созданные для этого организации, либо подразделения тех или иных финансовых структур, хотя прекрасно понимаем, насколько сложно отличить инвестора, портфель которого составляют крупные пакеты акций, от «настоящей» интегрированной бизнес-группы.

5. Книга состоит из примерно равных по объему основной части и приложений.

В основной части дано обобщенное описание главных этапов, факторов и механизмов формирования и развития российского крупного бизнеса за последние пятнадцать лет, а также представлены его главные субъекты. Повествование ведется в хронологическом порядке и естественным образом распадается на две части – 1993–1999 гг. и 2000 – первая половина 2008 г. Основное внимание уделяется экономическим аспектам, но затрагиваются и социально-политические, в том числе динамика отношений с государством.

Приложения посвящены главным образом фактографии. В Приложении 1 приводится краткое описание наиболее значимых и достойных внимания интегрированных бизнес-групп по состоянию на конец 2008 г.; в Приложении 2 представлены годовые обзоры основных тенденций и событий 2004–2007 гг.

Глава 1 Российский крупный бизнес как экономический феномен

1.1 Пояснение базовых понятий

К сожалению, мы не можем начать анализ со строгих определений. Такой способ работы, общепринятый в точных науках, в экономических исследованиях может быть реализован далеко не всегда. Он годится лишь в тех случаях, когда либо изучаемый объект достаточно прост, либо существует длительная традиция его исследования и формализации. Относительно российского крупного бизнеса, конечно же, невозможно сказать ни того, ни другого. Поэтому единственный способ раскрыть содержание используемых понятий и терминов – дать им достаточно подробные, но при этом не претендующие на высокую точность пояснения.

К крупному бизнесу мы будем относить экономических агентов (субъектов), которые в процессе текущего функционирования оказывают существенное влияние на национальную экономику в целом или, по крайней мере, на некоторые ее сектора.

Можно сформулировать и по-другому. В качестве содержательного критерия отнесения той или иной структуры к крупному бизнесу выбирается ее способность изменять экономические институты («правила игры») в сфере своей деятельности. Такая способность определяется прежде всего масштабами этой структуры, но иногда ключевую роль могут играть и другие факторы, например особенности ее технологической специализации или рыночного позиционирования.

Если воспользоваться математической терминологией, то субъект крупного бизнеса – это экономический агент, способный оказывать столь сильное влияние на окружающее пространство, что в результате меняется топология последнего (оно «искривляется», «рвется» и т.д.).

Так понимаемый термин «крупный бизнес» полностью соответствует широко используемому англоязычному термину «big business». В западной экономической теории и практике близкими к нему являются такие понятия, как «компания общенациональной значимости» или «транснациональная корпорация». В социальных науках и политологии часто в одном ряду с термином «big business» находятся также «big state» и «big trade unions».

Сразу подчеркнем различия между понятием «крупный бизнес» в смысле данного выше описания и такими категориями, как «крупное производство» и «крупное предприятие». «Крупное производство» – понятие, на наш взгляд, значительно более широкое, чем «крупный бизнес», поскольку в нем нет никакого указания на смысл деятельности соответствующих субъектов. Крупный бизнес – это не просто крупное производство, но производство самостоятельное и экономически организованное. То есть его субъект, во-первых, сам определяет смысл своего существования, а во-вторых – действует в соответствии с рыночными критериями рациональности.

Понятие «экономически организованное» является максимально широким. Оно не подразумевает ни какой-либо определенной формы собственности, ни какого-то конкретного показателя в качестве цели деятельности производителя. Предполагается лишь, что оценка деятельности дается некоторой совокупностью рынков и от этой оценки зависят возможности продолжения его функционирования, экспансии и развития. (Синонимом термина «экономически организованный» может, на наш взгляд, выступать термин «рыночно-ориентированный», однако он слишком популярен и потому не может использоваться строго.)

Что касается крупных предприятий, то это статистическая классификационная группа, широко используемая в разных странах [2] , и уже только поэтому достаточно массовый, а не штучный объект. При любых критериях выделения в больших странах их тысячи или, по крайней мере, сотни, а субъектов крупного бизнеса – сотни или даже десятки. Как правило, они контролируют не просто крупные, а крупнейшие предприятия. А если только крупные, то сразу много.

Конечно же, на Западе существует достаточно длительная традиция изучения крупного бизнеса. Однако, насколько нам известно, и там ни в экономической теории, ни в юридической практике не существует сколько-нибудь общепринятых его определений даже для отдельных стран и периодов. Причина в том, что развитие крупного бизнеса в Западной Европе и Северной Америке было естественным и медленным процессом. Поэтому в экономической теории (исключая марксистскую традицию в широком понимании) никогда не вставала задача анализа данного объекта в целом. То же самое касается и практики государственного регулирования экономики. Исследуются и регулируются, как правило, лишь те или иные отрасли или сектора, юридические формы, аспекты функционирования (например, взаимоотношения между собственниками и менеджментом, концентрация рыночной власти, социальная ответственность) или специальные разновидности (транснациональные корпорации, естественные монополии и т.д.) [3] .

Можно выделить три формы существования крупного бизнеса в России, являвшиеся основными на протяжении всего постсоветского периода и остающиеся таковыми и в настоящее время: интегрированная бизнес-группа, компания и независимое предприятие .

Понятие интегрированной бизнес-группы (ИБГ) было введено Я. Паппэ и его коллегами в [1]. Так была названа совокупность экономических агентов (юридических лиц), действующих в разных отраслях или секторах, которая обладает следующими характеристиками:

1. Хотя бы часть элементов из этой совокупности представлена коммерческими организациями в смысле гражданского права, т.е. целью их деятельности официально является максимизация прибыли.

2. Между элементами существуют регулярные взаимосвязи, более тесные, чем просто рыночные, т.е. данная совокупность в некоторых существенных экономических или управленческих аспектах постоянно или периодически выступает как единое целое. При этом жесткость взаимосвязей может быть совершенно различной – от наличия у всех предприятий одного и того же собственника и одновременного вхождения в единую технологическую цепочку до простой координации ценовой, маркетинговой или технической политики.

3. Существует некоторый центр принятия ключевых решений, обязательных для всех элементов. Его мы будем называть центральным элементом ИБГ . В этой роли может выступать либо наиболее крупный и важный ее член (деятельностный центр), либо специально созданная структура, концентрирующая управленческие функции, либо некоторая группа физических лиц, например основных собственников и/или высших менеджеров, имеющих возможность принимать решения, обязательные для всех членов ИБГ (причем эта группа должна в каждый момент иметь достаточно ясные, хотя, может быть, и неформализованные границы и достаточно медленно меняться с течением времени).

Иначе говоря, ИБГ – это совокупность предприятий из разных отраслей и секторов, которые в силу сложившихся между ними связей регулярно выступают в некоторых важных аспектах как единый экономический агент и в которой можно выделить некоторый центральный элемент. Связи могут быть мягкими или жесткими, формальными или неформальными, прозрачными или непрозрачными для внешнего наблюдателя. Важно лишь, чтобы они были достаточно устойчивыми и обязывающими. Кроме того, большая часть групп включает предприятия как из реального, так и из финансового сектора, а в рамках реального сектора – из технологически не связанных между собой отраслей.

Выделение ИБГ и установление их границ часто представляет собой нетривиальную исследовательскую задачу, при решении которой неизбежен определенный субъективизм. В наибольшей степени это касается тех из них, где центральным элементом выступает группа физических лиц. В этом случае для внешнего наблюдателя невозможно представить строгое доказательство того, что она может и должна рассматриваться как единый актор в экономическом пространстве. И так же невозможно строгое опровержение. Ситуация может осложняться еще и тем, что сами указанные лица могут быть не заинтересованы демонстрировать свое единство (или, напротив, заинтересованы демонстрировать его там, где оно отсутствует).

Потребность во введении двух новых понятий связана со следующим обстоятельством. Вполне устоявшиеся и в учебниках по экономике и менеджменту, и в СМИ понятия «финансово-промышленная группа», «центральная компания», «материнская компания», «основное общество» и т.д. являются юридически занятыми, т.е. имеют точные определения, зафиксированные в тех или иных законодательных актах Российской Федерации.

Строгое определение термина «финансово-промышленная груп па» было дано в Федеральном законе «О финансово-промышленных группах», принятом в 1995 г. Большинство групп, реально существующих в российской экономике, в том числе самые крупные, этому определению не удовлетворяли. Вследствие этого после 1995 г. в профессиональных обсуждениях и текстах всегда приходилось уточнять, о каких именно финансово-промышленных группах идет речь – формальных, зарегистрированных или, напротив, фактических.

Понятия «материнская компания» и «основное общество» относятся к проблематике холдингов, и их строгие определения имеются в корпоративном законодательстве.

Возникает также вопрос о соотношении понятия «интегрированная бизнес-группа» с такими традиционными для экономической науки понятиями, как «альянс» или «консорциум». На наш взгляд, различия здесь весьма существенны. Во-первых, альянс или консорциум предполагают с самого начала определенные, четкие границы взаимодействия вступивших в них субъектов. Например, альянс, как правило, касается какого-то определенного рынка или рынков; консорциумы создаются для реализации совместных проектов. Во-вторых, в альянс или консорциум стороны вступают добровольно и в подавляющем большинстве могут выйти из них в одностороннем порядке без потери идентичности. То есть стороны взаимодействия первичны, а само взаимодействие вторично.

В ИБГ ситуация принципиально иная. По крайней мере значительная часть составляющих оказывается в них не по доброй воле и не может выйти в одностороннем порядке. Взаимодействие в рамках ИБГ не предполагает заранее известных границ – ни временных, ни содержательных. Во всех случаях ключевым фактором выступают решения центрального элемента. Используя аналогии из политической науки, можно сказать, что альянсы или консорциумы – это договорные конфедерации, тогда как ИБГ – конституционные федерации.

Российские ИБГ – явление отнюдь не уникальное. Подобные образования существуют в большинстве регионов мира и активно изучаются экономической наукой. В англоязычной литературе они обычно именуются просто группами и определяются чаще всего двумя разными способами. Первое определение практически совпадает с данным выше. Второе основано на самоопределении экономических агентов: группой называется такое объединение, в котором каждый участник знает о своей принадлежности (и связанных с ней обязанностях и возможностях) и то же самое знают его внешние контрагенты.

В крупных развивающихся странах – Турции, Индии, государствах Латинской Америки – группы являются значимой органичной частью национальных экономик. В современной Европе это феномен явно периферийный по сравнению с публичной корпорацией, однако и там можно указать успешные и длительно существующие группы, ассоциирующиеся с семьями, их создавшими (например, Валенберги в Швеции, Аньели в Италии, Арно во Франции). Даже в США были периоды, когда конгломератные структуры возникали в значительном количестве и достигали очень больших масштабов и сложности. Однако через достаточно короткое время большинство из них распадалось, а оставшиеся резко «сдувались» [4] .

В России наиболее известны японские и южнокорейские группы – кэйрецу и чеболи соответственно, которые стабильно существуют в течение многих десятилетий и рассматриваются в этих странах как форма, имманентная их экономике и культуре. Именно им приписывают роль основных моторов успешного развития Японии и Юго-Восточной Азии во второй половине XX в. В то же время кризис, произошедший в этом регионе в конце 1990-х гг., привел к гибели одних ведущих ИБГ и резкому ослаблению других. В результате значительной частью наблюдателей, во-первых, именно азиатские ИБГ были назначены ответственными за сам кризис, а во-вторых, была поставлена под сомнение адекватность этой формы организации крупного бизнеса в целом в условиях постиндустриальной глобализирующейся экономики.

На наш взгляд, для отечественных ИБГ наиболее близкими аналогами являются южнокорейские чеболи. Но и здесь имеются два весьма существенных различия. Во-первых, принципиально иные отношения с властью. Корейские чеболи и изначально возникали, и развивались на базе договоренностей между их основателями и государством. Причем эти договоренности на протяжении нескольких десятилетий достаточно точно исполнялись обеими сторонами. В частности, именно рекомендациями государства в основном определялся набор отраслей, в которых работал тот или иной чеболь. В России же в 1990-е гг. крупный бизнес считал себя свободным от любых обязательств перед государством, даже тех, которые принимались им при приватизации государственных активов. Во-вторых, чеболь – «семейное» предприятие, им владеет большая традиционная семья. На этой основе его целостность и преемственность в управлении сохранялись на протяжении жизни нескольких поколений. В России большой традиционной семьи нет уже давно и бизнес строится, как правило, либо одним человеком, либо «группой товарищей».

Компанией мы будем называть совокупность предприятий реального или финансового сектора, сформированную либо вокруг некоторой технологической цепочки, либо продукта или группы продуктов (т.е. либо вертикально интегрированную, либо продуктно-специализированную) и при этом выступающую как единый экономический агент во всех вопросах, кроме, может быть, оперативных. (Отсюда с очевидностью следует, что компания не может быть финансово-промышленной.) Компания, за редкими исключениями, объединяет несколько юридических лиц, причем сопоставимого масштаба и в принципе способных существовать в рыночной экономике самостоятельно.

Центральный элемент компании всегда юридическое лицо, в функции которого входит принятие всех стратегических и основных тактических решений. Самостоятельность предприятий в лучшем случае ограничивается их текущей деятельностью, т.е. компании отличаются высокой экономической и управленческой целостностью [5] .

Независимое предприятие – это неделимая технологическая и экономическая единица, т.е., во-первых, единая производственная система (производящая товары или услуги и относящаяся либо к реальному, либо к финансовому сектору), во-вторых, единый экономический агент (никакая его часть ни в каких отношениях в качестве самостоятельного экономического агента не выступает).

С гражданско-правовой точки зрения предприятие может выступать в форме либо одного, либо нескольких юридических лиц. На протяжении всего рассматриваемого периода и в настоящее время более распространенным является второй случай. В отдельные юридические лица могут выделяться, например, подразделения, занятые снабжением, сбытом, ремонтными, строительными работами и т.д. Могут также быть созданы искусственные юридические лица, играющие роль центров прибыли и выполняющие другие специальные функции. Но такое разделение, как правило, является номинальным и ситуативным. То есть возникает некоторая «юридическая маска» (термин В. Цапелика), за которой находится единый субъект.

1.2 Количественные критерии выделения субъектов крупного бизнеса

Установление таких критериев предполагает выбор, во-первых, критериальных показателей, а во-вторых – их пороговых значений. Нам представляется, что на роль обобщающего количественного показателя могут претендовать лишь три: объем продаж, прибыль и капитализация. В современных российских условиях наиболее предпочтительным выступает объем продаж товаров и услуг (выручка, оборот).

Прибыль – показатель очень неустойчивый и манипулируемый со стороны исполнительного менеджмента. Можно возразить, что в настоящее время эти возможности резко ограничены в силу ужесточения государственного контроля, перехода на международные стандарты финансовой отчетности и выхода все большего числа субъектов крупного бизнеса на мировые финансовые рынки. Но даже если это и так, то использование прибыли в качестве основного критериального показателя сразу приведет к «разрыву преемственности» с 1990-ми и началом 2000-х гг. Тогда ситуация точно описывалась известными афоризмами «выручка – реальность, прибыль – искусство» и «если у вас есть прибыль, то у вас плохой бухгалтер».

Впрочем, проблема с адекватным представлением прибыли характерна не только для современной России, но и для любых стран и любых периодов. Напомним, например, о ситуации, возникшей в США после «дела Enron », когда немало компаний с мировыми именами начало существенно корректировать опубликованные данные за ряд прошлых лет.

С капитализацией прежде всего возникает та же проблема преемственности. Данный показатель имеет смысл только для открытых акционерных обществ, имеющих значительный free float. Это условие и в настоящее время выполняется далеко не для всех субъектов крупного российского бизнеса, а чем дальше в прошлое – тем меньше их было.

Теоретически наилучшей характеристикой масштабов деятельности фирмы является созданная новая стоимость (стандартная западная формулировка – value added – добавленная стоимость). Однако она не относится к числу публикуемых показателей и соответственно ее расчет требует погружения во внутрифирменную статистику.

Итак, в качестве критериального показателя мы выбираем годовой объем продаж. Выбор порогового значения ключевым образом зависит от рассматриваемого периода. Для 1990-х гг. естественными, на наш взгляд, были следующие пороги:

? 500 млн долл. – для независимых предприятий и компаний, работающих в нефтегазовом секторе, и для многопрофильных ИБГ, в состав которых входят такие компании;

? 100 млн долл. – для независимых предприятий и компаний других отраслей и ИБГ, не имеющих нефтегазовой составляющей.

В 2000-е гг. в связи с общеэкономическим ростом ситуация существенно изменилась, и для них можно предложить следующие пороги:

? 1 млрд долл. – для независимых предприятий и компаний, работающих в нефтегазовой промышленности, и для многопрофильных ИБГ, в состав которых входят такие компании;

? 500 млн долл. – для независимых предприятий и компаний других отраслей и ИБГ, не имеющих нефтегазовой составляющей.

Заметим, что объем выручки ведущих компаний и предприятий в большинстве отраслей и секторов к настоящему моменту уже превысил 1 млрд долл. Пороговое значение в 500 млн долл. сейчас приходится сохранять в основном из-за двух отраслей – машиностроения (кроме автотракторного и транспортного) и пищевой промышленности. Но предприятия-лидеры здесь развиваются и консолидируются достаточно быстро, и вполне вероятно, что в ближайшее время можно будет перейти к единому «респектабельному» порогу в 1 млрд долл.

Кроме того, к субъектам крупного бизнеса следует относить и структуры, имеющие годовой объем продаж менее 500 млн долл., но входящие в число мировых лидеров на профильных рынках товаров или услуг [6] .

cite Замечание

citeНа практике с выяснением даже такого простого показателя, как объем продаж, могут возникнуть (и действительно иногда возникают) значительные трудности. Дело в том, что регулярная официальная отчетность – статистическая, налоговая и пр. – за редкими исключениями собирается и представляется пользователям в разрезе юридических лиц. Между тем реальный экономический агент в современной России (и не только) – это очень часто совокупность из нескольких юридических лиц, связанных между собой технологически или функционально, а также общими контролирую щими собственниками и ключевыми менеджерами. Причем эти юридические лица могут как иметь некоторые формальные связи между собой (например, в стандартных холдингах), так и не иметь их вовсе.

citeИ для подобного экономического агента, имеющего сложную организационно-правовую структуру, даже решение такой абсолютно необходимой задачи, как исключение внутреннего оборота, для внешнего наблюдателя, пусть и владеющего всей стандартной информацией в разрезе юридических лиц, строго говоря, неосуществимо.

citeВ результате приходится полагаться в основном на консолидированные данные, которые сообщаются самими бизнес-структурами либо публикуются аналитиками различного рода. При этом если речь идет о публичных компаниях или о компаниях, активно взаимодействующих с мировыми финансовыми рынками, информация является однозначной и может считаться достаточно надежной, особенно если она содержится в аудированной отчетности по международным стандартам. С другими субъектами крупного бизнеса могут возникнуть проблемы.

citeДля примера сравним данные, представленные двумя ведущими деловыми журналами – Forbes и «Эксперт». Forbes ежегодно публикует так называемый рейтинг закрытой экономики – данные о 200 крупнейших компаниях, которые либо не котируются, либо имеют малый free float. Информация собирается сотрудниками журнала на базе всех доступных им источников. «Эксперт», в свою очередь, публикует список 400 крупнейших компаний России, как публичных, так и нет, сформированный на основе информации, представленной самими компаниями.

citeПоследние из имеющихся у нас данных относятся к 2007 г. Прежде всего отметим, что если исходить из объемов выручки, представленных в списке Forbes , то все 200 его компаний должны были быть представлены в списке «Эксперта». Между тем в нем фигурирует лишь половина компаний (точнее, 99). По подавляющему большинству из них данные, приведенные в Forbes и «Эксперте», либо совпадают, либо различия находятся в рамках естественной погрешности. Но существует и ряд исключений. Так, у одиннадцати компаний различия составляют более 20%. Лидируют по этому показателю продуктовый ритейлер «Холидей» и один из лидеров медиабизнеса – холдинг «Проф-Медиа» (75 и 72% соответственно). Заметим, что по данным «Эксперта» обе компании, согласно нашим критериям, не являются субъектами крупного бизнеса, а по данным Forbes – являются таковыми.

citeВ табл. 1.1 представлены компании, удовлетворяющие следующим условиям:

citeа) объем продаж по обоим рэнкингам превышает 500 млн долл. (12,5 млрд руб.; средний курс доллара в 2007 г. принят равным 25 руб.);

citeб) абсолютные различия превышают 100 млн долл. (2,5 млрд руб.);

citeв) относительные различия превышают 10%.

Таблица 1.1. Данные о выручке из различных источников

1 В скобках указан вид отчетности.
2 Разность оценок, деленная на минимальную и умноженная на 100.

1.3 Крупный бизнес в экономическом развитии: каркас, донор, мотор?

Существуют разные точки зрения о месте крупного бизнеса в развитии отечественной экономики. Одна из них отводит ему роль основной движущей силы. В соответствии с ней не просто развитие, а экономический прорыв обеспечивается тесным взаимодействием и взаимопомощью крупных компаний и проводящего активную дирижистскую политику государства. Причем такие компании – «национальные чемпионы» (один или несколько) должны появиться или быть выстроены во всех значимых отраслях народного хозяйства. Это представление господствовало в СССР в первые годы перестройки и, похоже, снова приобрело популярность.

Диаметрально противоположная точка зрения имеет два основания: общедемократический пафос и однозначно отрицательную оценку трансформации отечественной экономики в 1990-е гг. Согласно ей российский крупный бизнес с его преимущественно сырьевой направленностью играет лишь роль трубы, по которой природная рента перекачивается из страны во внешний мир. А надежды на экономическое развитие и социальную модернизацию возлагаются в основном на малый бизнес, который опять-таки должен особо опекаться государством.

На наш взгляд, обе позиции далеки от реальности. Как показывает опыт всех успешных стран, крупный бизнес является каркасом национальной экономики, ее основным представителем в мировом хозяйстве, важнейшим партнером и оппонентом государства при выработке и осуществлении промышленной политики. Но основную часть занятости, доходов и налогов, а также инноваций приносит бизнес средний (естественно, по масштабам соответствующих стран) [7] . Классический же малый бизнес выполняет главным образом социальные функции, обеспечивая огромному количеству людей приемлемый уровень дохода и статус, а некоторой их части – еще и предпринимательский опыт плюс начальный капитал для карьерного роста.

Эта модель верна для России с двумя поправками. Первая связана с повышенной долей природной ренты в первичных доходах. В результате крупный бизнес, контролирующий подавляющую часть сырьевого сектора, является у нас основным налогоплательщиком, а также донором остальной экономики [8] . Вторая состоит в том, что оте чественный крупный бизнес, вероятно, играет и будет играть большую, чем в других странах, роль в процессах внедрения, тиражирования и распространения инноваций. Однако поправки не отменяют основного содержания модели. А следовательно, и в России темпы и качество роста, инновационная активность и прочие слагаемые успеха в экономике в решающей степени зависят не от крупного, а от среднего бизнеса. Именно последний должен выступить главным мотором экономического развития страны.

При этом следует иметь в виду еще одно важнейшее обстоятельство. Отечественная экономика – и в настоящее время, и в обозримой перспективе – является не просто открытой (что общеизвестно), но и малой. Современные технологии и уровень разделения труда приводят к тому, что емкость нашего внутреннего рынка, как актуальная, так и потенциальная, для успешно развивающегося среднего бизнеса чаще всего будет недостаточна. Таким образом, возможность выполнения российским средним бизнесом функции мотора развития в свою очередь зависит от того, насколько он сможет интегрироваться в мировое хозяйство.

1.4 Классификация интегрированных бизнес-групп и компаний

Наиболее адекватной целям и задачам нашего исследования является классификация ИБГ по типу интегрирующих механизмов, или интегрирующих отношений. Ниже приводится наиболее простой ее вариант. Более сложные варианты, а также классификации по другим признакам см. в [1].

По типу интегрирующих механизмов (интегрирующих отношений) ИБГ можно разделить на две большие группы:

1) имущественные ИБГ (ИБГ, основанные на имущественных отношениях);

2) управленческие ИБГ (ИБГ, основанные на управляющих механизмах).

В имущественных ИБГ центральный элемент всегда может сконцентрировать в своих руках объем прав собственности, достаточный для контроля над любым ее участником. И именно данная возможность определяет его роль как центра принятия управленческих решений. При этом не имеет значения ни как распределены права собственности изначально, ни каким образом они оформлены, ни то, каким конкретным способом эти права концентрируются у центрального элемента в каждый данный момент.

В управленческих ИБГ центральный элемент не может по своей воле сконцентрировать объем прав собственности, достаточный для контроля над любыми другими участниками. Каждый из них, как правило, имеет крупных и влиятельных собственников за пределами группы. Центральный элемент выполняет по отношению к другим участникам ИБГ некоторые управленческие функции (или, другими словами, оказывает некоторые управленческие услуги), объем и структура которых определяются системой договоров между ним и остальными участниками. Эти договоры могут быть явными или имплицитными и иметь разную временную протяженность, а также различную степень формализации и открытости для внешнего наблюдения. Принципиальным является лишь то, что они могут быть разорваны без согласия центрального элемента.

Состав управленческой ИБГ может быть очень подвижным, в особенности в том случае, если формирующие ее договоры не являются формализованными. В тот или иной период в нее включаются только те предприятия, банки и т.д., которые нуждаются в соответствующих услугах и готовы получать их на предлагаемых условиях. Поэтому очень часто состав такой ИБГ в каждый данный момент точно известен лишь ее центральному элементу. И даже его оценки могут быть субъективны и неточны в случае, если имеется конфликт по поводу контроля над какими-либо предприя тиями.

Часто центральный элемент управленческой ИБГ для закрепления своего контроля над остальными участниками приобретал доли в их капитале. Однако целью такого приобретения являлось, как правило, обеспечение возможности для мониторинга, а не получение контроля через собственность. Поэтому обычно приобретались не контрольные и даже не блокирующие доли. Опыт показывает, что система отношений в управленческих ИБГ безразлична к форме собственности и гражданско-правовому статусу входящих в нее элементов.

Для управленческих ИБГ обычным является возникновение конфликтов между центральным элементом группы и внешними собственниками входящих в нее предприятий. Это часто приводило к временному или окончательному выходу из ИБГ некоторых ее участников, но практически никогда к ее распаду. Известные нам случаи распада управленческих ИБГ происходили лишь в результате гибели, непреодолимых трудностей или ухода с рынка ее центрального элемента.

Вообще можно утверждать, что любая конкретная управленческая ИБГ – практически всегда временная нестабильная структура. И в будущем ее ожидает либо распад, либо трасформация в имущественную.

Среди имущественных ИБГ, в свою очередь, можно выделить следующие типы:

1а) «пирамидальные» структуры (классические холдинги);

1б) распределенные структуры (распределенные холдинги);

1в) системы взаимоучастия.

Имущественные ИБГ в форме систем взаимоучастия, т.е. такие, в которых основные участники группы владеют крупными пакетами прав собственности (формализованных в виде акций, паев и т.п.) друг друга, в настоящее время в России практически не встречаются.

В 1990-е гг. наиболее распространенными были «распределенные холдинги». Так естественно, на наш взгляд, назвать ИБГ, в которых контрольные пакеты прав собственности основных «производственных» структур (как реального, так и финансового сектора) сконцентрированы у нескольких юридических лиц, имеющих (возможно через цепочки фирм-посредников любой длины и сложности) единого конечного собственника или группу собственников – физических лиц. Доминирование распределенных холдингов как формы организации крупного бизнеса в 1990-е гг., с нашей точки зрения, объясняется тремя основными причинами: первые две являются юридическими, а третья – макроэкономической:

а) неурегулированность и незащищенность прав собственности и, в частности, возможность оспорить в судебном порядке итоги приватизации большого числа предприятий (законодательно установленный срок давности по приватизационным сделкам – десять лет);

б) невозможность предъявления легального (и тем более общественно одобряемого) источника денежных средств, на которые была куплена большая часть крупных пакетов акций российских предприятий;

в) запредельно высокий уровень налогов (в том смысле, что полная уплата всех налогов «в лоб» закрывала для большинства экономических агентов саму возможность хозяйственной деятельности).

Сочетание этих причин приводило к тому, что наиболее эффективная по внутренним критериям структура собственности (равно как и финансовых потоков) для большинства имущественных ИБГ должна была быть максимально легко меняющейся во времени, гибкой и непрозрачной для внешнего наблюдателя.

Однако в 2000-е гг. ситуация радикально изменилась в связи с выходом российских субъектов крупного бизнеса на мировые финансовые рынки в качестве заемщиков и, главное, – эмитентов акций. Для международных банков-кредиторов и особенно для покупателей облигаций критически важными являются формальная прозрачность заемщика и соответствие его внутренней структуры принятым в мире стандартам. Еще более жесткие требования предъявляют покупатели акций. В частности, для них необходимо, чтобы юридическое лицо – эмитент было формальным собственником (прямым или опосредованным) активов, которые оно использует в своем бизнесе. Поэтому наиболее развитые компании были вынуждены выстраивать свою структуру в форме пирамидального холдинга, пусть максимально сложно и хитроумно устрое нного.

Для ИБГ такого жесткого императива нет, но портфельным инвесторам совсем не безразлично, что представляет собой структура, являющаяся контролирующим акционером компаний, в которые они инвестируют. Поэтому ИБГ, чьи дочерние компании вышли на фондовый рынок, также должны раскрываться и становиться хотя бы пирамидоподобными. Кроме того, уже существуют примеры, хотя и немногочисленные, самостоятельного выхода ИБГ на финансовые и фондовые рынки.

Управленческие ИБГ наиболее естественно классифицировать по типам выполняемых центральным элементом функций или, другими словами, оказываемых услуг. Из них наиболее востребованными в 1990-е гг. были следующие:

2а) выполнение функций исполнительного органа управления (иначе говоря, предоставление полного комплекса управленческих услуг);

2б) предоставление комплекса финансово-инвестиционных услуг;

2в) управление снабжением и сбытом;

2г) лоббирование и обеспечение мер государственной поддержки.

Соответственно подавляющую часть российских управленческих ИБГ можно разделить на эти четыре класса. Группы типа 2а) чаще всего возникали на основе либо договора о передаче функций исполнительного органа одного юридического лица другому, либо судебного решения о введении внешнего управления. ИБГ типа 2б) обычно формировались ведущими банками, а 2в) – крупнейшими трейдерами. ИБГ типа 2г) практически всегда результат симбиоза коммерческих структур с политическими и лоббистскими группировками или с отдельными влиятельными лоббистами.

Уже в первой половине 2000-х гг. управленческие ИБГ в России фактически исчезли. Причина состоит в том, что сложилась достаточно развитая система финансовых и торговых посредников, предлагающих свои услуги на конкурентном рынке. Соответствующие услуги перестали быть дефицитными, и их предоставление не может быть основанием для претензий на управление. Что касается лоббизма и политического патронирования, то такие услуги хотя и сохранили высокую ценность и дефицитность, но оказывать их с начала 2000-х гг. могут только люди, занимающие высокие позиции в вертикали власти, а это совсем другое дело.

Для компаний важнейшими классификационными признаками являются производственно-технологическое позиционирование и тип центрального элемента.

По первому признаку компании делятся на два типа:

1) вертикально интегрированные, т.е. включающие предприятия, входящие в некоторую единую технологическую цепочку;

2) продуктно-специализированные, т.е. объединяющие предприятия, производящие один и тот же продукт или группу близких продуктов.

По второму признаку можно выделить три типа компаний:

1) центральный элемент – наиболее крупное производственное предприятие;

2) центральный элемент – трейдер;

3) центральный элемент – специально созданная управляющая структура, являющаяся отдельным юридическим лицом.

Нечасто, но встречается ситуация, когда группой предприятий одной и той же специализации либо входящих в единую технологическую цепочку непосредственно управляет банк, купивший контрольные пакеты их акций (для себя или своих владельцев). Этот не укладывающийся в описанные выше конструкции феномен – «компания без центрального элемента» – является переходной формой. Через некоторое время предприятия либо продаются, либо формируется компания первого или третьего типа.

1.5 Особенности источников информации и работы с ними

Базой большинства экономических исследований служит информация, полученная из внешних регулярных источников. Регулярность источника подразумевает неэксклюзивность его сообщений, определенный опыт и авторитет в профессиональном сообществе, принципиальную доступность для пользователей его методики получения и обработки первичных данных. Наиболее очевидными примерами регулярных источников являются органы государственной статистики, регулирующие государственные органы, собирающие и раскрывающие ту или иную информацию в соответствии с требованиями законодательства, а также длительно существующие авторитетные информационные агентства и исследовательские центры, специализирующиеся на проведении опросов, выборочных обследований и информационно-аналитической работе.

Очевидно, однако, что при исследовании институциональных и корпоративных аспектов российского крупного бизнеса регулярные источники не могут играть основную роль. Это связано со спецификой и отечественных регулярных источников информации, и объекта исследования.

Как отмечалось выше, для государственной статистики единицей наблюдения выступает предприятие, а не субъект бизнеса. Кроме того, она ориентирована на описание в основном производственных, финансовых и социально-трудовых аспектов деятельности предприятий. Значительно хуже учитываются и фиксируются такие стороны, как структура собственности, характер управления, стратегии адаптации и экспансии. Вообще российская статистика пока еще по большей части ориентирована на анализ экономики в разрезе отраслей, секторов, социально-доходных слоев и пр., но не реальных экономических агентов.

Что касается выборочных опросов и обследований, то их возможности в качестве регулярных источников информации ограничиваются следующими очевидными свойствами российского крупного бизнеса:

? малочисленностью его субъектов;

? сложностью их устройства и несовпадением с устоявшимися объектами наблюдения;

? во многих случаях сильной заинтересованностью в том, чтобы не сообщать о себе правдивой информации.

Поэтому при любых исследованиях российского крупного бизнеса ключевую роль играют нерегулярные источники информации. К ним относятся прежде всего публикации СМИ (в первую очередь «качественных» ежедневных газет, деловых еженедельников и профессиональных журналов), собственные материалы ИБГ и компаний (пресс-релизы и т.д.), интервью их собственников и менеджеров.

Но ни одно из сообщений данных источников, взятое в отдельности, не может быть признано в должной мере достоверным. Например, в СМИ практически всегда можно найти публикацию с достаточно точным описанием любого значимого события из жизни крупного бизнеса, но точно так же можно найти другую – с фактическими ошибками или неверной интерпретацией, а также еще и третью, в которой речь идет о событии, которого не было. Стандартными для газет и деловых еженедельников являются следующие практики: о намерении говорится как о свершившемся факте или сообщается о некотором плане, но ни слова – о его срыве. Информацию СМИ можно считать заслуживающей доверия, только если она неоднократно повторена, причем лучше, если в СМИ разного типа, например в газете, а через некоторое время – в деловом еженедельнике или профессиональном журнале. Наиболее важные факты нуждаются в подтверждении как минимум из источников двух указанных выше типов. Собственные материалы ИБГ и компаний и интервью их лидеров также очень часто содержат сознательные умолчания, неоднозначные формулировки, а нередко и фактические искажения. Регулярным источником информации о крупном российском бизнесе в современных российских условиях можно считать, пожалуй, только публикуемую официальную отчетность компаний, заверенную независимыми авторитетными аудиторами. Впрочем, и в этом случае, как показало «дело Enron » в США, могут быть свои проблемы.

Считаем возможным сделать замечание общеметодологического характера. Нерегулярные источники информации превалируют в тех случаях, когда либо область знаний, либо объект исследования является молодым. С течением времени здесь, как правило, появляются и занимают все больше места свои регулярные источники. Базовым отличием регулярного источника от нерегулярного является то, что информация, в нем содержащаяся, априори считается достоверной. И именно она выступает исходной для любого анализа, что вовсе не означает, что такая информация всегда свободна от неточностей или даже принципиальных ошибок, и при обнаружении таковых она, конечно, корректируется. Это могут делать как сами регулярные источники, так и независимые исследователи. Коррективами, однако, все и ограничивается – никто не идет дальше и не собирает первичные данные заново, такое часто просто невозможно и практически всегда не оправдано с точки зрения затрат. Иными словами, регулярные источники являются естественными монополистами по сбору информации определенного рода.

Что касается нерегулярных источников, то ни один из них, взятый в отдельности, априори достоверным считаться не может. Чтобы получить информацию, которую можно с определенной уверенностью использовать в исследованиях, необходимо собрать некий репрезентативный массив сообщений и по нему получить экспертное заключение исследователя.

Сказанное в данном разделе, на наш взгляд, оправдывает то, что в тексте книги мы, как правило, не будем приводить ссылки на источники информации. Для каждой цифры или события сделать это невозможно, а выборочный подход, по нашему мнению, нецелесообразен и некорректен. Ссылки будут приведены только в тех редких случаях, где мы не готовы взять на себя экспертную ответственность за надежность данных.

Глава 2 Формирование и развитие российского крупного бизнеса в 1990-е гг.

2.1 Механизмы формирования интегрированных бизнес-групп и компаний

Имущественные ИБГ стали появляться в российской экономике начиная с 1993 г. Инициаторами их создания и одновременно центральными элементами выступали три типа экономических агентов: крупные банки, крупные промышленные предприятия, а также специально создаваемые финансовые, торговые или управленческие структуры (в форме одного, а чаще нескольких юридических лиц).

Крупные банки уже в первой половине 1990-х гг. непосредственно или через дочерние фирмы стали активно скупать акции промышленных предприятий и, опираясь на приобретенный пакет (а также на неформальные права кредиторов), участвовать в процессе управления ими.

В период ваучерной приватизации 1993–1994 гг. акции промышленных предприятий чаще всего приобретались на чековых аукционах. В конце 1995–1996 гг. контрольные пакеты акций ряда крупнейших компаний и предприятий были куплены несколькими ведущими банками на так называемых залоговых аукционах. Затем наиболее распространенной формой стали денежные аукционы и конкурсы с инвестиционными условиями. Имелись также отдельные случаи приобретения банками предприятий реального сектора за долги.

На вопрос, почему банки стали скупать предприятия реального сектора, сами финансисты и наиболее лояльные к ним аналитики чаще всего давали три варианта ответа. Первый состоял в том, что аксиому, согласно которой в долгосрочном плане банки не могут жить лучше, чем их клиенты, отечественные банкиры после окончания периода гиперинфляции выучили достаточно быстро. Началась острая конкуренция за обслуживание счетов крупных промышленных предприятий. Стали расти и доля кредитов, выдаваемых промышленности и другим отраслям производственной сферы, и единичные объемы, и сроки кредитования. Но все отчетливо понимали, что в существующих условиях кредитовать предприятие, которое не контролируешь, слишком рискованно, причем стандартные механизмы контроля банка над заемщиком недостаточны.

Вторая называвшаяся причина – страх перед иностранной конкуренцией (которая, впрочем, так и не стала сколько-нибудь существенным фактором). До кризиса августа 1998 г. многие полагали, что очень скоро в Россию придут крупнейшие иностранные банки и получат право обслуживать отечественные предприятия. И тогда российские банки, которые не смогут конкурировать с ними по набору и качеству предоставляемых услуг, потеряют своих лучших клиентов, если не будут одновременно их совладельцами.

Третья причина состояла в том, что в начале 1990-х гг. крупнейшие российские, и в особенности московские, банки сосредоточили у себя лучших отечественных аналитиков и менеджеров, в том числе и в области промышленности, – тех, кто был способен разрабатывать и анализировать бизнес-планы, организовывать технологические цепочки, реструктурировать предприятия. И грех было этим не воспользоваться.

Разумеется, картина, нарисованная в трех последних абзацах, слишком благостна. Во-первых, российские банки были заинтересованы в промышленных предприятиях далеко не только как в заемщиках. Не менее важным интересом было установление контроля над их финансовыми потоками со всеми вытекающими отсюда последствиями. Во-вторых, как показала практика, часто установление банковского контроля над предприятием было лишь шагом на пути его перехода в частную собственность хозяев или менеджеров банка, которые справедливо полагали, что владение крупными промышленными активами обеспечивает им в долгосрочной перспективе более надежное положение в российской экономической элите. И наконец, экспертный и менеджерский потенциал банков оказался в большинстве случаев недостаточным для того, чтобы обеспечить необходимую реструктуризацию подконтрольных предприятий. (Однако следует ясно понимать, что по крайней мере до 1998 г. ни у самой промышленности, ни у одной из ветвей государственной власти не было не только равного, но даже и сопоставимого кадрового ресурса.)

Можно указать еще на две причины активной экспансии российского банковского капитала в промышленность, относящиеся к сфере психологии. Во-первых, существуют основания полагать, что ряд создателей и собственников крупных банков по менталитету не были банкирами изначально и так и не стали ими. Ценности «реального дела» и «владения чем-то реальным» оставались для них приоритетными. Во-вторых, как минимум с 1994 г. в деловых кругах и экспертном сообществе утвердилось мнение, что глобальный кризис российской банковской системы в среднесрочной перспективе неизбежен и он обязательно приведет к гибели значительной части крупных банков. Разногласия касались лишь сроков (в течение ближайшего года, трех или пяти) и процента обреченных банков (30, 50 или 70%). Экспансия в промышленность («которая никуда не денется» и «которой все равно не дадут умереть»), возможно, была для некоторых банкиров реакцией на эту перспективу.

Достаточно часто инициатором формирования и центральным элементом ИБГ становилось крупное промышленное предприятие. Процесс, как правило, начинался с создания карманных банков или установления контроля над уже существующими. Затем достраивалось прочее необходимое финансовое и торговое окружение, т.е. учреждались или покупались торговые дома, страховые и инвестиционные компании, пенсионные фонды и т.д. Крупномасштабная экспансия таких ИБГ в другие отрасли промышленности была достаточно редким явлением, при этом чаще всего покупались предприятия-смежники или конкуренты. Более агрессивная экспансия была характерна только для лидеров сырьевого сектора.

Третья схема, когда в качестве центрального элемента ИБГ выступала специально созданная структура, использовалась значительно реже двух первых и еще реже приводила к успеху. Дело в том, что в 1990-е гг. в России, владея только лишь пакетом акций промышленного предприятия, как правило, невозможно было получить ни дохода, ни влияния. Претендент на роль центрального элемента имущественной ИБГ должен предложить ее потенциальным участникам какие-то принципиально важные для них услуги, в противном же случае его пакет акций будет через какое-то время либо размыт, либо оспорен. Но это означает, что этот претендент – если он не банк или не промышленное предприятие – должен априори обладать значимыми рыночными или нерыночными преимуществами. Поэтому неудивительно, что примером наиболее успешной реализации третьей схемы является, пожалуй, АФК «Система», имевшая, по общему мнению, особые отношения с московскими властями. (И тем же самым можно объяснить то, что в 1990-е гг. в России не появился такой тип экономического агента, как крупный и успешный отечественный портфельный инвестор.)

При формировании управленческих ИБГ использовались в основном два механизма. Первый состоял в постепенном установлении тесных связей между рядом промышленных предприятий (в особенности экспортеров) и обслуживающими их крупными трейдерами и банками и взятии на себя последними некоторых управленческих функций, но без приобретения контрольных или даже блокирующих пакетов акций. Этот процесс начался и приобрел масштабность еще в первые годы рыночных реформ. Важнейшим стимулом для него было широкое распространение в российской экономике неплатежей и неденежных форм расчета и, как следствие, необходимость выстраивания сложных вексельно-зачетно-бартерных схем.

Второй механизм получил развитие лишь со второй половины 1990-х гг. и связан с началом относительно широкого применения в российской промышленности механизмов банкротства. Управленческие ИБГ стали формироваться путем введения на предприятиях-должниках процедуры внешнего управления и назначения на должность внешнего управляющего представителей кредиторов. При этом внешнее управление стремились затянуть на максимально длительный срок.

Одной из разновидностей управленческих ИБГ являются, на наш взгляд, официальные (зарегистрированные) финансово-промышленные группы (ФПГ) . Это была единственная форма интеграции предприятий промышленности, торговли, банков, иных финансовых структур, официально поддерживаемая государством и опирающаяся на специальное законодательство. Отметим, что ФПГ не оправдали возлагавшихся на них надежд, не став ни эффективными инструментами экономической политики государства, ни фактором модернизации, ни значимой частью крупного российского бизнеса.

Что касается компаний, то на протяжении всего рассматриваемого периода основным (а в первой половине 1990-х гг., пожалуй, и единственным) инициатором их создания выступало государство. Оно создавало отраслевые холдинги, куда передавало принадлежащие ему пакеты акций предприятий (в уставный капитал или в управление). Так были созданы РАО «ЕЭС России», «Газпром», вертикально интегрированные нефтяные компании (которые затем стали центральными элементами самых крупных и влиятельных ИБГ), а также «Сибур», «Связьинвест», «Росспиртпром».

Были и попытки создания государством квазихолдингов из ГУПов (государственных унитарных предприятий). Чаще всего они оказывались безуспешными. Однако именно из конструкций такого рода выросли некоторые нынешние лидеры, например концерн «Энергоатом», АХК «Сухой» и РСК «МиГ».

С середины 1990-х гг. некоторые крупные промышленные предприятия стали формировать компании, осуществляя либо вертикальную интеграцию, либо горизонтальную диверсификацию. Характерным примером первого типа является корпорация «ВСМПО – Ависма», второго – «Вимм-Билль-Данн Продукты питания».

После кризиса 1998 г. распространенной практикой стало формирование компаний внутри диверсифицированных многоотраслевых ИБГ. Это была одна из основных форм реструктуризации их бизнеса, его приспособления к новой общеэкономической ситуации.

В тот же период создавать компании из ранее независимых российских предприятий стали иностранные инвесторы. Покупая контрольные пакеты акций нескольких предприя тий, объединенных рынком или технологической цепочкой, они интегрировали их, либо передавая одному из предприятий функции управления остальными, либо создавая управленческую надстройку в виде отдельного юридического лица. Так, например, появились пивоваренные компании «Балтика» и Sun Inbev .

2.2 Три этапа развития

История российского крупного бизнеса естественным образом распадается на два больших периода: 1992–1999 гг. и 2000 – первая половина 2008 г. В свою очередь, внутри 1990-х гг., на наш взгляд, можно выделить три этапа: зарождение (1992 – первая половина 1995 г.); становление (вторая половина 1995 – 1997 г.); кризисная и посткризисная динамика (1998–1999 гг.).

Зарождение (1992 – первая половина 1995 г.)

На этом этапе российский частный крупный бизнес был представлен торгово-финансовыми группами, сформировавшимися вокруг ряда бирж, банков, а также бывших советских внешнеторговых объединений. Причем к концу периода биржевые конгломераты исчезли почти без следа, а банковские и внешнеторговые в основном интегрировались и значительно увеличили свою экономическую мощь. К 1995 г. появились банковско-торговые объединения (такие, как Альфа-банк – «Альфа-Эко», Банк «Столичный» – «ЛогоВАЗ», ОНЭКСИМбанк – Внешнеторговая ассоциация «Интеррос»), масштабы деятельности которых делали их субъектами макроуровня. И соответственно они уже претендовали на участие в формировании экономической политики государства.

В это же время происходило формирование государством компаний в топливно-энергетическом комплексе и осуществлялась приватизация предприятий в других отраслях промышленности. Однако в подавляющем большинстве они еще не могли быть названы субъектами бизнеса вообще, поскольку лишь адаптировались к новой жизни. Уверенно можно назвать лишь два исключения – государственный «Газпром» и частный «ЛУКойл». Преимущества первого объяснялись тем, что в качестве государственного концерна он появился на свет еще в 1989 г. в СССР и уже успел «потренироваться». Кроме того, советская газовая промышленность имела большой опыт работы на внешних рынках. Главным преимуществом «ЛУКойла», на наш взгляд, было то, что он изначально формировался в основном в соответствии с планами своего бессменного руководителя В. Алекперова [9] .

Легко заметить, что данный этап в основном совпадает с периодом ваучерной приватизации и первых инвестиционных конкурсов. Прокламируемая цель этого этапа приватизации – создание массового слоя собственников. Фактически достигнутая цель – вовлечение промышленности в рыночные отношения при сохранении социальной стабильности на предприятиях и лояльности директорского корпуса существующей власти. Получение государством значительных доходов от приватизации и привлечение средств финансового сектора в промышленность не были ни прокламируемыми, ни реальными целями данного этапа.

Становление (вторая половина 1995 – 1997 г.)

На наш взгляд, именно в эти два с половиной года, во-первых, закрепились основные формы существования российского крупного бизнеса – ИБГ, компания, независимое предприятие, во-вторых, возникли или стали действительно рыночными агентами большинство ИБГ и компаний, занимающих ведущие позиции до настоящего времени.

Событийно началом второго этапа можно считать появление идеи залоговых аукционов, реализация которой в конце 1995 – начале 1996 г. привела к установлению несколькими крупнейшими банками контроля над рядом ведущих компаний сырьевого сектора, относившихся в тот момент к числу наиболее эффективных и перспективных. Это нефтяные компании ЮКОС, «Сибнефть» и «Сиданко», а также РАО «Норильский никель» [10] . Власть над их финансовыми потоками дала средства для приобретения активов в других отраслях промышленности, и, таким образом, в 1996 г. стали формироваться диверсифицированные финансово-промышленные ИБГ, значимые на народнохозяйственном уровне.

Формально залоговые аукционы были конкурсным механизмом получения правительством кредитов от частных банков под залог контрольных пакетов акций промышленных предприятий для ликвидации дефицита федерального бюджета. Однако, во-первых, полученные суммы были невелики и не решали поставленной задачи. Во-вторых, заранее подразумевалось, что кредиты возвращаться не будут и залогодержатель через год-два превратится в собственника. В-третьих, победители аукционов фактически определялись заранее, а попытки конкуренции жестко пресекались. Поэтому есть основания считать, что реальными экономическими целями государства были формирование прочных альянсов между банками и промышленностью и появление у крупнейших предприятий отечественных стратегических собственников.

На наш взгляд, указанные цели были достигнуты почти в полном объеме. Во-первых, к концу 1997 г. реальный сектор экономики по большей части адаптировался к рынку (конечно же в его специфическом российском варианте) и при этом основные его производственные единицы были сохранены. Во-вторых, доля иностранных собственников оказалась крайне незначительной. (Естественно, у залоговых аукционов имелся также крайне важный политический аспект; о нем см. параграф 3.4 главы 3.)

Можно сформулировать даже более жесткое утверждение. Именно в результате залоговых аукционов в постсоветской России впервые появился крупный частный бизнес, укорененный в реальном производстве. И роль демиурга при этом сыграл отнюдь не рынок, а федеральная власть, получившая в результате мощного союзника, на поддержку которого до конца 1990-х гг. ей постоянно приходилось опираться, одновременно сдерживая его амбиции.

В 1997 г. практика залоговых аукционов была фактически продолжена. Речь идет о конкурсах, на которых происходила продажа контрольных пакетов акций Восточной и Тюменской нефтяных компаний. Единственное отличие – сумма, которую потребовало государство с заранее назначенных победителей, не была заниженной и, вообще говоря, соответствовала их тогдашней рыночной оценке [11] .

Особняком стоит крупнейшая приватизационная сделка этого периода. За уникально большую по тем временам сумму – 1,8 млрд долл. – был продан блокирующий пакет акций телекоммуникационного холдинга «Связьинвест». Покупатель – консорциум российских и иностранных инвесторов во главе с Дж. Соросом – заплатил эту сумму в расчете на скорое продолжение приватизации и возможность установления контроля над российским монополистом в секторе фиксированной связи. Но просчитался – от дальнейшей приватизации государство отказалось, купленный пакет через несколько лет был с огромным дисконтом перепродан, после чего еще раз сменил хозяина и никому из собственников ничего, кроме головной боли, пока, похоже, не принес.

Широко распространено мнение, что 1995–1997 гг. – это период, когда основная (или, по крайней мере, самая ценная и эффективная) часть российской промышленности оказалась под властью крупных банков, которые подчинили ее своим узкокорыстным целям, лишив возможностей развития (грубо говоря, выкачивали деньги, которые направляли на спекулятивные операции с государственными ценными бумагами). И лишь с осени 1998 г. ситуация изменилась.

На наш взгляд, это явное заблуждение. Дело в том, что крупные промышленные предприятия и компании, приватизированные в 1995–1997 гг., как правило, сразу становились центральными элементами формировавшихся в результате их покупки ИБГ. И потому логика функционирования и потребности, например, РАО «Норильский никель» или ЮКОСа начинали задавать смысл деятельности ОНЭКСИМбанка и «Менатепа» соответственно, а отнюдь не наоборот. Банки же в возникших ИБГ играли роль инфраструктуры, а также «машин» для извлечения быстрых доходов, и в первую очередь за счет игры с государством с использованием остатков на счетах своих промышленных партнеров. (Что подтверждалось и перемещением кадров. Например, М. Ходорковский практически сразу же начал переводить свою команду в ЮКОС, передав дела в «Менатепе» наемным менеджерам.)

Причины этого очевидны. Во-первых, купленные компании и по масштабам деятельности, и по потенциальной доходности, и как ресурс влияния на экономические и другие процессы в стране в несколько раз превосходили купившие их банки. Во-вторых, строго говоря, покупателями были, как уже отмечалось, не сами банки, а их хозяева и высшие менеджеры (естественно, на банковские деньги и через специально созданную сложную систему фирм-посредников). А эти люди, к 1996 г. уже ориентированные на длительное присутствие в российской экономике, прекрасно понимали, насколько их новые приобретения ценнее всего, чем они владели ранее.

После августа 1998 г. описанный процесс лишь пришел к своему логическому завершению. В большинстве сохранившихся ИБГ банки (в том числе входящие в десятку или пятерку крупнейших) превратились в карманные, да и вся финансовая составляющая стала играть сугубо сервисную роль.

Кризисная и посткризисная динамика (1998–1999 гг.)

Конец 1997 г. был, по нашему мнению, для российского крупного бизнеса периодом максимального экономического и политического могущества (если мерить его не абсолютными показателями, а влиятельностью). И кризис для него начался отнюдь не в августе и даже не летом 1998 г., а с первых месяцев года. Его макроэкономические причины – начавшееся с весны резкое падение мировых цен на нефть, а также эхо азиатского кризиса – общеизвестны. Однако не меньшую роль сыграли и специфические причины микро– и мезо-уровня, наиболее важными из которых являются:

? ограниченность управленческого ресурса многих ИБГ. Их центральные элементы оказались не в состоянии ни отслеживать действия старого менеджмента купленных предприятий, ни быстро его сменить. А новые назначения часто оказывались неадекватными в силу дефицита кадров. Наиболее известный масштабный пример – нефтяная компания «Сиданко» (ныне – часть ТНК-ВР), с управлением которой не справился ни «Интеррос», ни последовательно приглашенные им команды З. Бажаева (создателя ныне вполне успешной группы «Альянс») и Б. Йордана (очень известного в 1990-е гг. предпринимателя американского происхождения, в то время владельца компании «Ренессанс Капитал», а ныне – инвестиционного фонда «Спутник»);

? участившиеся конфликты ведущих ИБГ и компаний с властью, особенно на уровне субъектов Федерации. Резко усилившиеся к этому времени региональные элиты пытались противостоять экспансии «московского» бизнеса и даже изгнать недружественные ИБГ из своих регионов. Вместе с тем федеральные власти, недовольные проявившимися к началу 1998 г. политическими претензиями крупного бизнеса, пожалуй, впервые перешли в ряде случаев к тактике его жесткого сдерживания.

В первой половине 1998 г. основным проявлением кризиса была потеря многими ИБГ и компаниями федерального уровня контроля над рядом своих промышленных предприятий. Так, например, Группа Инкомбанка была вынуждена продать контрольный пакет акций Самарской металлургической компании «Самеко», Группа банка «Российский кредит» – Лебединского ГОКа, ИБГ «Интеррос – ОНЭКСИМ» – ОАО «Балтийский завод» [12] . А с предприятий, где под контролем «москвичей» осуществлялась процедура банкротства, удалялись лояльные им внешние управляющие. Например, консорциум «Альфа-Групп» таким образом был вытеснен с ЗападноСибирского металлургического комбината. Среди явных потерь крупнейших ИБГ в банковской сфере в первой половине 1998 г. в тот момент можно было уверенно указать лишь на гибель банка «Империал», входившего в ИБГ «ЛУКойла».

После 17 августа 1998 г. основные кризисные процессы переместились, как известно, в банковскую сферу. В частности, погибли банки, бывшие центрами формирования наиболее известных ИБГ, – Инкомбанк, ОНЭКСИМбанк, «Менатеп», «Российский кредит», «СБС-Агро». При этом гибель каждого из них происходила по индивидуальному сценарию.

Из этого ряда сохранился и усилил свои позиции лишь Альфа-банк. Он был спасен хозяевами, которые на свой страх и риск перевели в него как собственные средства, так и финансовые потоки входящих в ИБГ компаний реального сектора. Основную роль здесь сыграли, конечно, деньги недавно приобретенной Тюменской нефтяной компании (ТНК). То же самое произошло с Газпромбанком и с лукойловским банком «Петрокоммерц». Но они играли в своих ИБГ явно подчиненную роль, и финансовая мощь их «патронов» априори была более чем достаточной для того, чтобы избавить эти банки от любых проблем.

Владельцы «Менатепа», ОНЭКСИМбанка и банка «Российский кредит», вероятно, могли бы спасти или, по крайней мере, попытаться спасти эти банки, поддержав деньгами контролируемых ими сырьевых гигантов – ЮКОСа, «Норильского никеля» и металлургических ГОКов соответственно, но не стали этого делать, по-видимому, мысленно похоронив их еще до августа 1998 г. Однако хозяевам удалось сохранить контроль над ситуацией, и основные усилия были направлены на создание бридж-банков. Такими банками стали «Доверительный и Инвестиционный банк» и «Менатеп Санкт-Петербург» – для «Менатепа», Росбанк и Балтонэксимбанк – для ОНЭКСИМбанка, Импэксбанк – для «Российского кредита» [13] . Все перечисленные банки с самого начала стали крупными и успешными, а «Доверительный и Инвестиционный банк» и Росбанк быстро вошли в число лидеров российского банковского сообщества.

Что же касается стратегий ликвидации исходных банков, то они оказались принципиально различными. «Менатеп» полностью прошел процедуру банкротства под контролем своих хозяев, которые, выкупив долги, стали и его основными кредиторами, и был ликвидирован после конкурсного производства. А для владельцев ОНЭКСИМбанка важнейшей задачей стало сохранение лица перед иностранными кредиторами. Поэтому с ними начались длительные переговоры, приведшие в конце 1999 г. к заключению мирового соглашения, после чего «очищенному» от долгов и от активов ОНЭКСИМбанку была возвращена лицензия и он объединился с Росбанком.

«Российский кредит» после создания бридж-банка много лет занимался практически исключительно урегулированием отношений с кредиторами. Делал он это, находясь под управлением государственного Агентства по реструктурированию кредитных организаций (АРКО) (получившего в собственность 25%, а в управление – еще 50% его акций), основными задачами которого стали удовлетворение претензий частных вкладчиков и разработка мирового соглашения с кредиторами. После завершения этого процесса банк в 2003 г. вернулся к старым хозяевам и функционирует до сих пор, хотя и не слишком активно [14] .

В ИБГ самых крупных из перечисленных банков – «СБС-Агро» и Инкомбанка – не существовало сопоставимых по масштабам компаний и предприятий реального сектора. Инкомбанк никто даже не пытался спасать. Уже осенью 1998 г. по инициативе Центрального банка РФ у него была отозвана лицензия. Очень скоро началась процедура банкротства, проходившая с большими конфликтами и завершившаяся лишь через несколько лет. Причем ни собственники, ни менеджеры Инкомбанка к участию в ней допущены не были.

События вокруг «СБС-Агро» развивались гораздо сложнее и драматичнее. Причины этого заключаются в его роли основного «распределителя» государственных кредитов сельскому хозяйству (в том числе через аффилированный Агропромбанк), а также в наличии у него более чем миллиона частных вкладчиков. «СБС-Агро» получил и максимальные стабилизационные кредиты от Центрального банка РФ (по данным СМИ, всего около 6 млрд руб., при этом фактически без обеспечения), и политическую поддержку от его руководства, а также от Государственной думы. Однако владельцы банка в течение года вывели из него все сколько-нибудь ценное. В результате АРКО осенью 1999 г. было вынуждено за 1 руб. выкупить опустошенный, но сохранивший большую часть своих долгов «СБС-Агро» и в течение ряда лет заниматься удовлетворением требований вкладчиков – физических лиц.

На базе выведенных активов «СБС-Агро» и его дочерних банков бывшими владельцами была создана новая банковская группа из примерно 10 банков (имеющих в своем названии общую аббревиатуру ОВК – «Первое ОВК», «Центральное ОВК» и др.). Временами некоторые из них входили в сотню крупнейших банков страны. Однако больших успехов «Группа ОВК» не достигла и в 2003 г. была поглощена Росбанком.

Основным результатом периода 1998–1999 гг. для российского крупного бизнеса был быстрый и окончательный переход лидерства в нем от финансового сектора к реальному. Начало этому процессу было положено как минимум двумя годами ранее (см. выше), но август 1998 г. его радикально ускорил. Помимо всего прочего реальный сектор фактически освободился от значительной части долгового бремени – погибающим банкам кредитов, конечно, никто не возвращал. Если бы не это обстоятельство, то, например, «Северсталь» была бы сегодня не центральным элементом своей ИБГ, а скромной провинцией одной из банковских империй.

С другой стороны, сколько-нибудь значимого изменения места крупного бизнеса в целом в российской экономике и обществе не произошло. В основном сохранились также его политические ресурсы, прежними остались и отношения с государством. Главная причина этого – характер посткризисного восстановления, которое базировалось на росте мировых цен на энергоносители и спроса населения на отечественные товары. А основная часть сырьевого сектора и значительная часть потребительского входили в состав российских ИБГ и компаний. (И при этом резко сузились возможности использования сырьевых сверхдоходов в финансовых спекуляциях. Следовательно, на них уже в 1999 г. пришлось покупать новые активы в реальном секторе, в том числе в обрабатывающей промышленности.)

2.3 Ведущие интегрированные бизнес-группы и компании

На наш взгляд, начиная со второй половины 1990-х гг. в каждый момент существовало 30–50 ИБГ и компаний, которые можно назвать крупными в смысле определения и количественных критериев, указанных в параграфе 1.2 главы 1. Среди них были государственные и частные, действующие на территории всей страны и в масштабах нескольких или одного субъекта Федерации. Список этот постоянно менялся, причем очень быстро по мировым, но достаточно медленно по российским меркам (т.е. если сравнивать с другими экономическими процессами, протекающими в стране).

Период наибольшего могущества крупного частного бизнеса как по удельному весу в экономике в целом и в основных отраслях, так и по политической влиятельности, как уже указывалось выше, приходился на конец 1997 г. К этому же времени в нем сформировалась «высшая лига» лидирующих ИБГ, намного опережавших по масштабам деятельности все остальные субъекты [15] :

? ИБГ «Газпрома» ( Р. Вяхирев, В. Шеремет, А. Пушкин, Ю. Комаров);

? ИБГ «ЛУКойла» (В. Алекперов, Р. Маганов, С. Вайншток, Л. Федун);

? «Интеррос – ОНЭКСИМ» (В. Потанин, М. Прохоров);

? «ЮКОС – Менатеп – Роспром» (М. Ходорковский, Л. Невзлин, П. Лебедев);

? Группа Инкомбанка (В. Виноградов);

? «СБС-Агро – Сибнефть – ЛогоВАЗ» (А. Смоленский, Б. Березовский, Р. Абрамович);

? Группа банка «Российский кредит» (Б. Иванишвили, В. Малкин);

? Консорциум «Альфа-Групп» (М. Фридман, Г. Хан, А. Кузьмичев);

? Группа «Мост» (В. Гусинский, Б. Хаит, Д. Замани);

? АФК «Система» (В. Евтушенков, Е. Новицкий, А. Лейвиман).

Данная десятка была выделена исходя из следующих критериев:

? отсутствие надструктуры, частью которой является данная ИБГ;

? масштабы деятельности;

? успешность на внутреннем и мировых рынках;

? хозяйственная и институциональная устойчивость;

? реальные перспективы развития.

Кратко охарактеризуем каждую ИБГ «высшей лиги».

Центральным элементом ИБГ «Газпрома» был, конечно, сам «Газпром». В группу входило также его финансовое окружение, основными составляющими которого были Газпромбанк, банк «Империал» и Национальный резервный банк, а также страховая компания СОГАЗ и негосударственный пенсионный фонд «Газфонд».

ИБГ «ЛУКойла» также состояла из одноименной нефтяной компании (плюс только что купленная и еще не интегрированная «Архангельскгеолдобыча») и ее финансового окружения, основными составляющими которого были уже упомянутые банки «Империал» и «Петрокоммерц», инвестиционные компании «НИКойл» (ныне Финансовая корпорация «Уралсиб») и «ЛУКойл-Резервинвест» (ныне ИФД «КапиталЪ»), страховая компания «СК ЛУКойл» и НПФ «ЛУКойл-Гарант».

Заметим, что обычно мы не рассматриваем конструкцию, состоящую из единственной компании реального сектора и ее финансового окружения, в качестве полноценной ИБГ. Для «Газпрома» и «ЛУКойла», на наш взгляд, следует сделать исключение. Дело в том, что все упомянутые финансовые структуры входили в число крупнейших в стране или даже были бесспорными лидерами в своих подотраслях (как «Газфонд» и «ЛУКойл-Гарант»).

Центральным элементом группы «Интеррос – ОНЭКСИМ» в рассматриваемый период был ОНЭКСИМбанк. К числу значимых составляющих этой ИБГ в финансовой сфере относились также инвестиционная компания «Ренессанс Капитал» и две страховые – «Интеррос-Согласие» и «Ренессанс Страхование». Еще более солидно эта ИБГ была представлена в промышленности, где в ее состав входили РАО «Норильский никель», вертикально интегрированная нефтяная компания «Сиданко», перспективная газовая компания «Русиа Петролеум», два ключевых санкт-петербургских судостроительных предприятия – «Северная верфь» и «Балтийский завод», а также производственное объединение «Пермские моторы». Кроме того, ИБГ была крупным и влиятельным акционером на Новолипецком металлургическом комбинате (НЛМК), в «ОКБ Сухого» и Северо-Западном пароходстве. Специального упоминания заслуживает присутствие «Интерроса» в секторе СМИ, где он контролировал «Комсомольскую правду», «Известия» и недолго просуществовавшую, но влиятельную в свое время деловую газету «Русский телеграф» [16] . Впоследствии газеты «Интерроса» были объединены в холдинг «Проф-Медиа», который в середине 2000-х гг. сменил специализацию с печатных СМИ на электронные.

ИБГ «ЮКОС – Менатеп – Роспром» возникла на базе банка «Менатеп», но к рассматриваемому времени роль центрального элемента в ней перешла к нефтяной компании ЮКОС. Кроме последней значимыми составляющими ИБГ в реальном секторе были Восточная нефтяная компания, Волжский трубный завод, ОАО «Апатит», «Воскресенские минеральные удобрения», химический завод «Нитрон», шинные заводы в Москве и Омске, Усть-Илимский лесопромышленный комплекс, пищевой холдинг «Русский продукт», а также Мурманское морское пароходство и «Волготанкер». Также эта ИБГ была, пожалуй, единственной к концу 1997 г. имевшей несколько достаточно успешно реализованных проектов покупки предприятий с целью их дальнейшей перепродажи. В частности, через ее руки прошли Березняковский титаномагниевый комбинат «Ависма» (ныне часть компании «ВСМПО – Ависма») и предприятия медной промышленности Свердловской области, ставшие в будущем основой Уральской горно-металлургической компании (УГМК). Впоследствии этой стратегией прославился консорциум «Альфа-Групп».

Центральным элементом ИБГ Инкомбанка был сам банк. Предприятия реального сектора, где он владел контрольным пакетом акций, были сосредоточены в основном в АПК (кондитерский концерн «Бабаевский», ОАО «Рот Фронт», «Омский бекон»). Исключение составляла, пожалуй, лишь Самарская металлургическая компания – крупнейший производитель алюминиевого проката, металлических конструкций и пр. Но на ряд более крупных промышленных предприятий (например, Магнитогорский металлургический комбинат) Инкомбанк оказывал существенное влияние в качестве кредитора и миноритарного акционера. Он также был миноритарным акционером в ранее упомянутых «Балтийском заводе» и «Северной верфи», за влияние на которые боролся с «Интеррос – ОНЭКСИМ».

Группа «СБС-Агро – Сибнефть – ЛогоВАЗ» в финансовом секторе в качестве основных составляющих включала банк «СБС-Агро» (конкурировавший с Инкомбанком за место самого крупного частного банка в стране) и Агропромбанк (со второй после Сбербанка филиальной сетью). В реальном секторе основу ИБГ составляли «Сибнефть» и «Аэрофлот». В последнем контрольный пакет акций принадлежал государству, но управлялся он менеджерами, которые назначались частными акционерами и представляли их интересы. Особенностью этой ИБГ было ее мощное присутствие в сфере СМИ. Основным здесь был контроль над ОРТ, где ситуация была аналогична «аэрофлотовской» с той лишь разницей, что Б. Березовский, по общему мнению, еще и финансировал текущую деятельность Первого канала. Помимо ОРТ в состав ИБГ входили также имевшие в то время определенный политический вес «Независимая газета», «Новые известия» и журнал «Огонек». Кроме того, в партнерских отношениях с ИБГ находились ТВ-6 и Издательский дом «Коммерсантъ».

Центральным элементом ИБГ банка «Российский кредит» являлся сам банк. В реальном секторе группа была представлена преимущественно предприятиями черной металлургии Центральной России (Лебединский, Михайловский и Стойленский ГОКи, ОАО «Тулачермет», Орловский и Бежецкий сталепрокатные заводы). На тот момент ей также удалось временно стать влиятельным игроком на Красноярском алюминиевом заводе и Ачинском глиноземном комбинате.

ИБГ «Консорциум Альфа-Групп» была одинаково мощно представлена и в финансовом, и в реальном секторе. Основными ее составляющими были Альфа-банк, инвестиционная компания «Альфа-Капитал», Тюменская нефтяная компания [17] , а также холдинги «Альфа Цемент», «Кубань сахар», фармацевтический завод «Акрихин». Кроме того, ИБГ пыталась установить контроль над Западно-Сибирским металлургическим комбинатом, назначив своего представителя на должность внешнего управляющего.

Две оставшиеся ИБГ из «высшей лиги» отличались от прочих тем, что они, во-первых, на тот момент работали главным образом в Москве и считались близкими к московским властям, а во-вторых, не имели значимых активов в промышленности.

Группу «Мост» можно назвать финансово-медийной. Ее основными составляющими были Мост-банк, страховая компания «Спасские ворота», а также холдинг «Медиа-Мост», включавший различные электронные и печатные СМИ. Среди последних популярностью и авторитетом выделялись телекомпания НТВ, радиостанция «Эхо Москвы» и ежедневная газета «Сегодня». «Медиа-Мост» отличался от всех существовавших в рассматриваемый период структур в секторе СМИ двумя особенностями. Во-первых, все входившие в него СМИ были созданы с нуля в постсоветский период. Во-вторых, он создавался как бизнес-проект, хотя еще не стал прибыльным. Можно указать еще на два направления бизнеса Группы «Мост» – торговлю нефтепродуктами (Московская топливная компания), а также строительство и работу с недвижимостью («МОСТ-девелопмент»). Однако первое направление не успело получить серьезного развития, а второе в 1997 г. уже сворачивалось.

Для АФК «Система» основной сферой бизнеса с самого начала стал сектор связи и информационных технологий. А следующей по важности, как это ни странно, – радиоэлектронная промышленность. В первой из указанных сфер ключевыми структурами на конец 2007 г. были ОАО «Мобильные ТелеСистемы» (МТС) и «МТУ-Информ» (также уже был запущен процесс получения контроля над Московской городской телефонной сетью (МГТС), успешно завершившийся в 1998 г.), а во второй – завод «Микрон», НИИ молекулярной электроники (оба – Зеленоград) и РТИ им. Минца. Необходимые финансовые вливания в эти сектора обеспечивались, вероятно, доходами, получаемыми от предприятий прочих отраслей, таких, как «Детский мир», сеть АЗС «Кедр-М», Бусиновский мясоперерабатывающий комбинат, туристические компании «Интурист» и «Спутник». Финансовый сектор был представлен Московским банком реконструкции и развития, а также двумя небольшими и малоизвестными страховыми компаниями [18] . В секторе СМИ дивизион «Система Масс-медиа» совместно с московским правительством контролировал телеканалы «ТВ-Центр» и «ТВ-Столица», в его состав также входил ряд газет и радиостанций. Однако «Система» никогда не была столь серьезным игроком в медиасфере, как Группа «Мост» и ИБГ «СБС-Агро – Сибнефть – ЛогоВАЗ».

Позиционирование ИБГ «высшей лиги» в основных отраслях и секторах на конец 1997 г. представлено также в табл. 2.1.

Заметим, что из «высшей лиги» лишь Группа Инкомбанка являлась в основном управленческой, «СБС-Агро – Сибнефть – ЛогоВАЗ» – частично управленческой, а все остальные были имущественными.

Таблица 2.1. Позиции ИБГ «высшей лиги» в некоторых ведущих отраслях и секторах российской экономики по состоянию на конец 1997 г.

Примечание. Используемые обозначения: а – ведущие позиции; б – сильные позиции; в – слабые, но значимые позиции; г – нет позиций или позиции незначимые.
Отметим также, что все ИБГ «высшей лиги» включали как предприятия и компании реального сектора, так и финансовые структуры – банки, страховые компании, негосударственные пенсионные фонды и пр. Что касается реального сектора, то в нем для большей части ИБГ было характерно стремление к диверсификации, формированию трехзвенной структуры, включающей производителей и экспортеров сырья, производителей потребительских товаров для внутреннего рынка, а также предприятия и компании высокотехнологичных отраслей: ВПК, информатики, связи.

К числу ведущих частных компаний, не входивших к концу 1997 г. ни в какие ИБГ, на наш взгляд, в первую очередь следует отнести «Сургутнефтегаз» – в нефтяной промышленности, «Северсталь» – в черной металлургии, «Сибирский алюминий» – в цветной, «Илим Палп» – в лесной и целлюлозно-бумажной промышленности, «Вимм-Билль-Данн», «Балтику» и «Красный Октябрь» – в пищевой.

В государственном секторе компании были основной формой объединения предприятий. Те из них, которые на конец 1997 г. можно отнести к ведущим, были сосредоточены в ТЭКе. Это РАО «ЕЭС России», «Иркутскэнерго» и «Росэнергоатом» – в электроэнергетике, «Татнефть», «Роснефть», «Славнефть» – в нефтяной промышленности, «Башнефтехимзаводы» – в нефтепереработке и нефтехимии, ОАО «ТВЭЛ» – в атомной промышленности.

Период 1998–1999 гг. внес существенные, хотя и не кардинальные изменения в нарисованную нами картину. Четыре ИБГ из «высшей лиги» – «Газпром», «ЛУКойл», консорциум «Альфа-Групп» и АФК «Система» – прошли указанный период без серьезных потерь. Более того, их приобретения в это время превысили потери и, следовательно, позиции в экономике усилились.

Группа «ЮКОС – Менатеп – Роспром» в целом сохранила свои позиции, несмотря на гибель банка «Менатеп» и вынужденную продажу ряда предприятий реального сектора (Волжский трубный завод, «Нитрон», шинные заводы, Усть-Илимский ЛПК, Мурманское морское пароходство). Уменьшение промышленных активов оказалось не слишком значимым благодаря успехам ЮКОСа. Потеря же «Менатепа» была компенсирована быстрым развитием банка «Менатеп-Санкт-Петербург» (позднее – Национальный банк «Траст») и особенно «Доверительного и Инвестиционного банка» (позднее – Инвестиционный банк «Траст»). Первый в тот период вошел в число тридцати, а второй – двадцати крупнейших банков.

Потери ИБГ «Интеррос – ОНЭКСИМ» были гораздо б о льшими. Во-первых, погиб ОНЭКСИМбанк, а его наследник Росбанк в рассматриваемый период смог занять лишь позицию внутригруппового банка. Его сохранение в это время в десятке крупнейших определялось лишь огромными оборотами обслуживающегося в нем «Норильского никеля» [19] . Во-вторых, ИБГ потеряла контрольный пакет нефтяной компании «Сиданко» и позицию одного из ведущих акционеров Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК), а вслед за этим и влияние на эти предприятия [20] . В-третьих, было прекращено привилегированное партнерство с «Сургутнефтегазом».

Однако в составе ИБГ остались «Русиа Петролеум», «Северная верфь», «Пермские моторы» и другие промышленные предприятия. А главное – «Норильский никель» с его многомиллиардными оборотами, что автоматически сохраняло за «Интерросом» место в «высшей лиге».

Группа банка «Российский кредит» пережила фактическую гибель своего центрального элемента и потерю основного промышленного предприятия – Лебединского ГОКа. В результате она трансформировалась в ИБГ «Металлинвест – Импэксбанк», которая, оставаясь достаточно крупной, уже не могла претендовать на звание ведущей. В 2000-е гг. она продолжила продавать активы и в очередной раз сменила название на Группу «Уникор» [21] .

Группа «СБС-Агро – Сибнефть – ЛогоВАЗ» сразу после августа 1998 г. распалась на три независимые составляющие – нефтяную, медийную и банковскую, контролируемые соответственно Р. Абрамовичем, Б. Березовским и А. Смоленским, каждая из которых отправилась в автономное плавание. Их судьба оказалась принципиально различной.

Бесславная судьба банка «СБС-Агро» описана в предыдущем параграфе. «Сибнефть», напротив, благодаря начавшемуся росту цен на нефть к концу 1999 г. не только сохранила, но и усилила свои позиции, в начале 2000-х гг. стала основным центром формирования новой крупнейшей ИБГ ( Millhouse Capital ), а в 2005 г. была продана «Газпрому». Медиагруппа в 1998 г. сохранила свой состав, а в 1999 г. значимо расширила его за счет приобретения Издательского дома «Коммерсантъ» и ТВ-6. Она сыграла важнейшую роль на парламентских и президентских выборах 1999–2000-х гг., выступив на стороне действующей власти. Однако очень скоро после этого Б. Березовский поссорился с государством, которое отняло у него все его СМИ: ОРТ вернулось под управление контролирующего акционера – государства, ТВ-6, а впоследствии и «Коммерсантъ» отошли к лояльным частным собственникам.

ИБГ Инкомбанка погибла практически сразу же после августа 1998 г. Основная причина состояла в том, что она, как было отмечено ранее, была управленческой, а ее интегрирующим механизмом служило предоставление Инкомбанком комплекса финансово-инвестиционных услуг промышленным предприятиям – своим клиентам. При этом пакеты их акций, которыми он владел, как правило, были относительно небольшими и могли интересовать только кредиторов обанкротившегося банка в качестве части конкурсной массы. А предприятия, где пакет был контрольным, – кондитерский холдинг «Бабаевский», «Омский бекон», «Самеко», «Роскат» – быстро нашли новых собственников.

Наиболее экзотической выглядит посткризисная судьба Группы «Мост». Формально в результате финансового кризиса 1998 г. она не понесла потерь, но реально получила смертельный удар, приведший к гибели в самом начале XXI в.

Мост-банк оказался фактически неплатежеспособным сразу после августа 1998 г., однако в тот момент его спасли два обстоятельства. Во-первых, стабилизационный кредит Центрального банка РФ – второй по размерам из предоставленных российским банкам. Во-вторых, позиция правительства Москвы, которое, оказавшись крупнейшим кредитором Мост-банка, не стало ни инициировать процедуру банкротства, ни выводить свои счета.

Что касается «Медиа-Моста», то в 1998–1999 гг. он выглядел вполне успешным и продолжал активную экспансию. Однако обеспечена она была главным образом двумя кредитами, полученными в 1997 – начале 1998 г.:

? от банка Credit Swiss First Boston ( CSFB ) – на 400 млн долл. с погашением в 2000 и 2001 гг. (прогарантирован «Газпромом»);

? от ExIm-bank на 142 млн долл. с погашением ежегодными платежами до 2009 г. (прогарантирован правительством РФ).

На момент выдачи такие долги казались вполне нормальными. Напомним, это было время первого оживления в российской экономике и всплеска интереса к ней со стороны иностранных инвесторов. А на 1998 г. планировалось IPO «Медиа-Моста», и его потенциальная капитализация оценивалась западными консультантами в 2 млрд долл.

Не нужно объяснять, что после 17 августа 1998 г. обстановка изменилась радикально, и Группа «Мост» оказалась в ситуации отложенной смерти. В середине 2001 г. «Газпром», выполнивший обязанности гаранта перед CSFB , предъявил свои права на залог – акции всех СМИ, входящих в «Медиа-Мост», в результате чего последний превратился в «Газпром-Медиа». Еще раньше «разобрались» с Мост-банком. Весной 2000 г. он потерял поддержку правительства Москвы и был продан Внешторгбанку за символическую цену, а через год лишился лицензии и был объявлен банкротом.

Гибель Группы «Мост», по распространенному мнению, явилась результатом неверной ставки, сделанной В. Гусинским на парламентских и президентских выборах 1999 и 2000 гг. соответственно [22] . Не оспаривая этой точки зрения, укажем и на причину другого рода. Дело в том, что отсутствие санкций к неплатежеспособному должнику было бы резко негативно воспринято мировым финансовым рынком, где «Газпром» имел высокую репутацию. И такое поведение требовало бы сверхвысокого уровня поддержки со стороны правительства и президента, которого нельзя было ожидать даже если бы Группа «Мост» выступила их союзником на выборах.

В один ряд с сохранившимися группами «высшей лиги» в 1998– 1999 гг. встали три новые. Их общей чертой было то, что они сформировались изначально как промышленные, а банки и иные финансовые структуры играли в них исключительно служебную роль.

Первой отметим Группу компаний «Ренова» (основной собственник – В. Вексельберг). Основанием для ее перехода в «высшую лигу» для нас являются:

? завершение приватизации ТНК, в которой у «Реновы» было 25% акций (остальное – у союзников: «Альфа-Групп» (50%) и Access Industries (25%));

? начало экспансии ТНК – успешная атака на «Сиданко», которая несколькими годами позже привела к поглощению последней и созданию нынешней ТНК-ВР;

? поступательное развитие и экспансия алюминиевой компании СУАЛ, создателем и владельцем около трети акций которой являлась «Ренова» (еще около трети акций – у Access Industries [23] ).

Вторая новая группа – ИБГ «Северстали», в состав которой входил одноименный металлургический комбинат со своими сырьевыми, торговыми и прочими сателлитами. Финансовый кризис 1998 г. дал возможность этой ИБГ решить свои долговые проблемы, снял все угрозы враждебного поглощения и создал условия для экспансии в 2000-е гг. Кроме того, именно в это время контролирующим акционером «Северстали» стал ее нынешний владелец А. Мордашов.

Третья группа – «Сибирский алюминий» (в следующем веке ставшая «Базовым элементом»). Эта ИБГ в 1998–1999 гг. вышла за пределы базовой отрасли и базового региона – Хакасии – и включила в свой состав ряд предприятий обрабатывающей промышленности, в том числе высокотехнологичных. Крупнейшие приобретения были сделаны в Самаре: ведущий производитель алюминиевого проката и изделий из него «Самеко» и самолетостроительный завод «Авиакор».

Таким образом, «высшая лига» на конец 1999 г. выглядела следующим образом:

? ИБГ «Газпрома»;

? ИБГ «ЛУКойла»;

? «империя» М. Ходорковского;

? ИБГ «Северстали»;

? «Интеррос»;

? «Сибирский алюминий» (в будущем – «Базовый элемент»);

? консорциум «Альфа-Групп»;

? «Ренова»;

? АФК «Система».

Позиционирование ИБГ «высшей лиги» в основных отраслях и секторах российской экономики по состоянию на конец 1999 г. представлено в табл. 2.2.
Среди ведущих компаний изменения, произошедшие в 1998– 1999 гг., оказались еще меньшими, чем среди ведущих ИБГ. Ни одна из «старых» компаний в течение кризисного и посткризисного периодов не погибла и не уменьшилась существенно в масштабах. И лишь одна новая по праву вошла в эту категорию. Это Уральская горно-металлургическая компания (УГМК), официально появившаяся в 1999 г. и объединившая основную часть медной промышленности региона и ряд предприятий черной металлургии.
Таблица 2.2. Позиции ИБГ «высшей лиги» в некоторых ведущих отраслях и секторах российской экономики по состоянию на конец 1999 г. и их изменения в течение кризисного и посткризисного периодов

Примечание. Используемые обозначения: а – ведущие позиции; б – сильные позиции; в – слабые, но значимые позиции; г – нет позиций или позиции незначимые; 0 – позиции не изменились; +1 – позиции усилились; +2 – позиции усилились значительно; – 1 – позиции ослабли; – 2 – позиции ослабли значительно.

2.4 Ключевые специфические черты российского крупного бизнеса

В разных странах и регионах мира существуют свои специфические доминирующие формы организации крупного бизнеса. Они определяются историей и традицией и в рамках других традиций зачастую выглядят непривычными, непонятными и нерациональными. Общеизвестно, например, какое удивление вызывали в 1960–1970-е гг. японские кэйрецу и южнокорейские чеболи у наблюдателя из «западного» в географическом смысле этого слова мира. Созданные и функционирующие отнюдь не по общепринятым тогда в США и Европе правилам хорошего корпоративного построения (good corporate governance), они тем не менее оказывались весьма эффективными и динамичными и обеспечили своим странам сверхвысокие темпы экономического роста. Но и в самом «западном» мире, как известно, выделяют две существенно различные модели функционирования крупного бизнеса – англосаксонскую и континентальную.

В России в 1990-е гг. формирование крупного бизнеса происходило в уникальных условиях – в сочетании глубокого экономического спада, смены политического строя, национальной катастрофы и тотального недоверия общества к новым государственным институтам. Поэтому возникшая национальная модель крупного бизнеса резко отличалась от существующих в Западной Европе и Северной Америке. С другой стороны, в ней не было ничего уникального, если сравнивать с тем, что демонстрировали в различные периоды своей истории многие крупные развивающиеся страны (Южная Корея, Турция, Мексика, Бразилия и пр.). Просто по сравнению с этими странами в ней были более выражены некоторые черты:

а) неразделенность фактических отношений собственности и управления, собственность как обязательство, игнорирование прав и оттеснение пассивных собственников;

б) непрозрачность для внешнего наблюдателя, искусственная запутанность и ситуативность формальных отношений собственности и управления;

в) высокая степень зависимости от государства: невозможность выполнения формально зафиксированных правил в отношениях с ним, административный торг по поводу взаимных обязательств [24] .

Рассмотрим эти характеристики более подробно.

А) В большинстве ИБГ и компаний одна и та же группа физических лиц в 1990-е гг. являлась одновременно и крупнейшими акционерами (прямо или косвенно), и топ-менеджерами. Кроме того, часто встречались случаи, когда основной собственник играл решающую роль в управлении, не занимая ключевых формальных позиций. Так, например, Р. Абрамович никогда не имел в «Сибнефти» более высокой должности, чем глава московского представительства и рядовой член совета директоров. А И. Махмудов, не скрывая, что является хозяином Уральской горно-металлургической компании и контролирует не один десяток промышленных предприятий, утверждал тем не менее, что никогда не подписывал никаких документов.

Слой наемных топ-менеджеров в России уже появлялся, но еще был крайне малочисленным. Он формировался в основном в представительствах и филиалах зарубежных фирм, на предприятиях и в компаниях с иностранным капиталом. Что же касается людей, нанимавшихся на высшие управленческие должности в крупных отечественных ИБГ, компаниях и предприятиях и имевших там успех, то в каждом конкретном случае крайне затруднительно определить, сохраняли ли они позиции «чистых наемников» или со временем входили в состав основных акционеров. Однако есть основания считать, что достаточно часто происходило второе. Кроме того, примеров перехода первых лиц крупных российских ИБГ и компаний в другие структуры, не связанные с исходными, практически не было.

Обратим внимание также на важнейшее отличие России не только от развитых, но и от указанных выше развивающихся стран. 1990-е гг. для нее – годы возрождения рыночной экономики после весьма длительного и радикального перерыва. И большинство крупных предпринимателей являлись основателями контролируемых ими структур [25] . Поэтому ни сверхконцентрация собственности, ни совмещение собственности и управления в 1990-е гг. не выглядят удивительными или неприемлемыми с точки зрения рыночной логики. Ведь все считают нормальным, что в течение многих лет Microsoft принадлежал Биллу Гейтсу, а Dell – Майклу Деллу, притом что обе компании были публичными, а их акции – голубыми фишками.

Тем не менее неразделенность собственности и управления при наличии дополнительных стимулов и условий создавала возможность для развития многих считающихся неприемлемыми для рыночной экономики явлений. Прежде всего это непрозрачность финансовых потоков и распределительных схем. Собственник-менеджер может не только легко обеспечить себе доход в недивидендной форме, но и договориться с государством о «серых» неналоговых способах учета законных интересов последнего [26] .

Еще одной особенностью российского крупного бизнеса является специфическое соотношение прав и обязанностей собственника. Последний обязательно должен был каким-либо образом участвовать в процессе текущего функционирования объекта собственности, оказывать ему какие-то значимые услуги, другими словами, быть чем-то полезным. В противном случае он не только не смог бы реализовывать свои права и получать доходы, но и рассматривался бы всеми заинтересованными сторонами (стейкхолдерами) как «неправильный». И положение пассивного крупного собственника еще хуже, чем мелкого. С большой вероятностью можно было ожидать попыток его вытеснения, причем общественно одобряемых.

Сформулированный тезис хорошо подтверждается при анализе сделок по перепродаже контрольных и блокирующих пакетов акций крупных предприятий, купленных в процессе приватизации. В подавляющем большинстве известных нам случаев причина была отнюдь не в острой потребности в деньгах у первоначальных покупателей, а в том, что они не смогли обеспечить купленные предприятия необходимыми для них услугами: где-то организацией снабжения и сбыта, где-то кредитами на пополнение оборотных средств или инвестициями, где-то постановкой современного менеджмента или реструктуризацией, а где-то и поддержкой со стороны властей, чаще всего региональных.

Можно сослаться и на высказывания самих российских предпринимателей. Например, председателя совета директоров Новолипецкого металлургического комбината В. Лисина. Его позиция, на наш взгляд, представляется особенно интересной, поскольку он не только владелец одной из крупнейших российских металлургических компаний и миллиардер, но и доктор экономических наук (причем степень получил уже в постсоветский период), и лектор Академии народного хозяйства при правительстве РФ. Приведем выдержки из интервью В. Лисина журналу «Эксперт» [25], опубликованного несколько позже, в 2001 г.

citeИнтервьюер: «...началась борьба с Интерросом?»

citeВ. Лисин: «Я с ними не борюсь. Я их вообще не замечаю. Нет, время от времени я говорю: хочешь быть инвестором – давай деньги. Вкладывай в реконструкцию. Не хотят. Ну и не надо».

citeИнтервьюер: «Дивидендов, наверное, хотят... А ну как они пакет-то свой продадут. Например, кому-нибудь из Ваших конкурентов?..»

citeВ. Лисин: «Да хоть Папе Римскому. Я же объяснял уже. Каждый новый собственник будет так же принят: хочешь участвовать в комбинате – давай участвуй. А так, купоны стричь – этого не надо».

Можно, конечно, счесть, что данные высказывания В. Лисина являлись популистской риторикой претендента (правда, несостоявшегося) на пост главы администрации Липецкой области. Однако годом раньше предприниматель совсем другого масштаба и из другой сферы деятельности – председатель совета директоров футбольного клуба «Зенит» В. Мутко, хотя и с явным сожалением, говорил, на наш взгляд, практически то же самое: «В классическом понимании акционеры покупают акции и ждут дивидендов. Акционер “Зенита” купил акции и помогает покрывать дефицит. Любой акционер клуба участвует в этом пропорционально своей доле в капитале. Для этого с каждым из них подписывается специальное соглашение. Иначе за этот бюджет не голосуй...»[27].

По нашему мнению, простым следствием описанной выше нераздельности прав и обязанностей собственника является широко известная проблема нецивилизованного отношения к миноритарным акционерам в российских компаниях в 1990-е гг. и незащищенности их прав. Миноритарный акционер чаще всего выступает частным случаем пассивного или «неправильного» акционера, который требовал реализации своих формальных прав, не выполняя при этом своих неформальных, но подразумеваемых эмитентом и основными стейкхолдерами обязательств. Поэтому естественны были попытки его игнорирования или даже вытеснения. Напротив, к миноритариям, «выполняющим возлагавшиеся на них функции», всегда относились с большим пиететом, как к иностранным, так и к отечественным. Достаточно вспомнить «Рургаз» в «Газпроме» или СУАЛ в «Иркутскэнерго».

Заметим также, что миноритарные пакеты часто приобретались на фондовом рынке, который для России 1990-х гг. являлся институтом достаточно непривычным и экзотическим. И уже по одному этому статус соответствующего акционера был для тогдашнего российского обыденного права не вполне легитимным. (На бытовом языке – спекулянт он: акции по дешевке хапнул, ничего полезного для предприятия не делает, а еще доходы получать хочет.)

Б) Непрозрачность и динамичность формальных отношений собственности и управления в российском бизнесе общеизвестны, однако масштабы и роль этого явления большинством исследователей, по-видимому, недооценивались. На наш взгляд, в 1990-е гг. эти отношения вообще были чисто ситуативными, т.е. определялись не внутренними потребностями и стратегией бизнеса, а были частью тактического реагирования на изменения внешних для него условий: экономического законодательства, соотношения сил между федеральным и региональным уровнями власти, конкретных отношений с теми или иными политиками или чиновниками. Поэтому изменения во многих случаях происходили со скоростью, не позволявшей внешним наблюдателям не только проинтерпретировать, но даже и отследить их.

Типичную для 1990-х гг. формальную структуру собственности в компании и интегрированной бизнес-группе схематически можно описать следующим образом. Существует некоторое количество предприятий из различных отраслей и секторов экономики – промышленности, связи, торговли, финансов и т.д., имеющих форму акционерных обществ. У каждого предприятия существует свой набор акционеров. В большинстве случаев это «пустые» юридические лица, специально созданные для того, чтобы «повесить» на их баланс соответствующие пакеты акций. Они могут быть и резидентами, но чаще всего это нерезиденты-офшоры. Эти акционеры «первого уровня» также являются акционерными обществами и имеют таких же акционеров, как и они сами, и т.д. И только на концах возникающих цепочек появляются фактические собственники – российские или зарубежные. Зарубежные с равным основанием могут оказаться как физическими, так и юридическими лицами, а российские – это, как правило, физические.

Таким образом, «модельный» субъект крупного отечественного бизнеса может быть изображен в виде некой трехслойной структуры. Нижний слой: предприятия – производители товаров и услуг из реального и финансового сектора. Над ними «облако офшоров», в совокупности владеющих контрольными пакетами их акций (и кроме того, акциями друг друга). Еще выше – группа связанных между собой физических лиц, владеющих офшорами. Они и являются реальными собственниками. При этом как минимум часть этой группы занимает ключевые управленческие посты на предприятиях нижнего слоя (рис. 2.1).

Описанная схема может обеспечить любую степень непрозрачности и динамичности, которая кажется целесообразной реальному собственнику. Непрозрачность обеспечивалась не только сложностью системы связей между формальными собственниками, но и тем, что использование офшоров выводило бизнес из сугубо российского правового поля; динамичность – тем, что построение из «пустых» юридических лиц цепочек любой необходимой длины и запутанности являлось делом юридической техники, причем с малыми трансакционными издержками.

Можно указать и на некоторые другие, хотя и вполне законные, но весьма экзотические по нормам развитой рыночной экономики способы работы с собственностью, применяемые в российских компаниях и ИБГ. Это, например, создание юридического лица-дублера, на баланс которого переводились все самые ценные активы предприятия, притом что на старом оставались малоприбыльные активы или долги и социальные обязательства. Наиболее громкий случай такого рода – трансформация РАО «Норильский никель» в ГМК «Норильский никель». Кроме того, нередко часть активов, принадлежавших предприятию и необходимых для нормальной работы, выводилась в собственность других юридических лиц, а затем передавалась прежнему хозяину в пользование, аренду и т.д. Например, и для самого государственного «Газпрома», и для самого частного ЮКОСа была характерна одна и та же практика: предприятиям, реально осуществляющим добычу, не принадлежали ни лицензии (права на недра), ни основные фонды, которыми они пользовались. Да и персонал числился за совсем другими юридическими лицами.

Рис. 2.1. Структура собственности типичной российской интегрированной бизнес-группы (ИБГ) или компании в 1990-е гг.

Следует учитывать и еще один момент, дополнительно усложняющий описанную картину. Многие компании и группы выстраивали внутри себя искусственную вертикаль управления, никак не связанную с вертикалью собственности. То есть создавались специальные структуры (одна или несколько), которым передавались функции исполнительных органов соответствующих предприятий. Причем эти структуры являлись самостоятельными юридическими лицами, но не владели никакими значимыми активами (рис. 2.2). Характерный пример продемонстрировал ЮКОС. В 1998 г., когда отношения с иностранными кредиторами и акционерами оставляли желать лучшего, а мировые цены на нефть были низкими, он создал три управляющие компании – «ЮКОС эксплорейшн энд продакшн», «ЮКОС рифайнинг энд маркетинг» и «ЮКОС-Москва». Первой были переданы функции исполнительных органов добывающих «дочек», второй – перерабатывающих, третьей – самой материнской компании.

Рис. 2.2. Структура собственности и управления типичной российской интегрированной бизнес-группы (ИБГ) или компании в 1990-е гг.

Описанные выше особенности отношений собственности и управления вполне устраивали крупный российский бизнес в 1990-е гг. Они позволяли ему решать множество возникавших задач, в частности неразделенность собственности и управления:

? обеспечивала необходимую мобильность при приобретении, консолидации и структурировании активов;

? предоставляла возможность нахождения взаимоприемлемых компромиссов с государством там, где «работа строго по правилам» могла бы привести к разрушительным конфликтам;

? была хорошим лекарством от бюрократизма советского образца.

Свои плюсы имела даже всеми осужденная практика оттеснения миноритарных акционеров. Без нее удовлетворение амбиций «случайных» собственников, например бесплатно получивших пакеты акций в процессе приватизации, а также профессиональных «стервятников» [27] , могло бы стать существенной статьей издержек в российском бизнесе.

Непрозрачность и динамичность формальных отношений собственности оказались мощными препятствиями для попыток административного передела собственности, в частности для пересмотра итогов приватизации. Пока готовился судебный иск, спорный актив успевал поменять ряд владельцев, каждый из которых являлся добросовестным приобретателем. Эти же свойства помогали лидерам российского бизнеса быстро концентрировать ресурсы на наиболее эффективных, согласно их критериям, направлениях.

Однако сказанное в двух предыдущих абзацах имеет значение только до тех пор, пока основные проблемы, возможности и ресурсы развития российского бизнеса находятся внутри компаний и групп или, по крайней мере, внутри страны. Как только появляется необходимость использования ресурсов внешнего мира, все описанные преимущества немедленно превращаются в недостатки.

В) Для постсоветской России на протяжении всей ее истории было характерно весьма плотное взаимодействие между крупным бизнесом и государством (осмелимся утверждать, что более плотное, чем между любыми другими двумя субъектами социально-экономического пространства). Предметы и поводы для такого взаимодействия менялись достаточно динамично. Однако неизменной оставалась его жизненная необходимость для обеих сторон и одновременно невозможность выработать сколько-нибудь стабильные правила этого взаимодействия, не только формальные, но и неформальные.

Обе стороны были друг для друга источниками важнейших ресурсов и ограничений. Для бизнеса основными ресурсами были приватизируемая госсобственность, бюджеты всех уровней, поддержка федеральных властей на внешних рынках и региональных – на внутренних; ограничениями – универсальные и эксклюзивные решения органов власти, а также «пожелания» влиятельных политиков и чиновников. Для государства основными ресурсами были налоги и сборы, а также финансовая и политическая поддержка власти во время избирательных кампаний, а ограничениями – лоббизм и политическое давление.

Специфика России 1990-х гг., отличающая ее не только от развитых стран, но и от наиболее успешных государств с переходной экономикой, состояла, на наш взгляд, в трех моментах. Во-первых, эксклюзивные решения преобладали над универсальными. Во-вторых, точное исполнение большей части законов и иных нормативно-правовых документов было невозможно в принципе. В-третьих, поддержка крупного бизнеса была на протяжении большей части 1990-х гг. необходимым фактором сохранения политического строя и политической элиты. И лишь с конца 1999 г. ситуация значимо изменилась и стала асимметричной: для крупного бизнеса отношения с государством все еще жизненно важны, для государства – уже нет (подробнее об этом см. параграф 7.1 главы 7).
Завершая параграф, подчеркнем, что нарисованная картина достаточно сильно отличается от общепринятых описаний современного крупного бизнеса – как теоретических, так и построенных на основе прямых наблюдений за большинством развитых и развивающихся рыночных экономик. Однако, как мы попытались показать, российская модель отнюдь не являлась результатом ошибок или злого умысла «реформаторов». Она имела внутреннюю логику, а следовательно, обладала и определенной устойчивостью.

Глава 3 Основные причины, определившие специфические черты российского крупного бизнеса в 1990-е гг.

Данная глава существенно отличается от основной части книги и по тематике, и по характеру изложения. Это сделано сознательно, поскольку ее цель – представить общий контекст, определявший развитие российского бизнеса в 1990-е гг. Чтобы сделать этот контекст максимально широким, мы в некоторых случаях позволили себе выход за рамки наших профессиональных компетенций, совершая экскурсы в политическую психологию и сравнительный анализ России с другими переходными экономиками.

3.1 Советское наследие

Институциональный аспект

Как уже отмечалось во Введении, решающее влияние на скорость формирования крупного бизнеса и место, которое он занял в современной России, оказало то обстоятельство, что СССР был страной больших и сверхбольших заводов. В процессе рыночной трансформации такой завод мог либо развалиться, либо стать технологической основой для крупной фирмы. И соответственно рядом с ним должны были возникнуть сопоставимые по масштабу трейдер, инвестиционный партнер и т.д.

Существует мнение, что большие советские заводы могли стать основой для крупного бизнеса не только технологически, но и институционально. То есть при «правильной стратегии реформ» они относительно легко могли превратиться в полноценных агентов рыночной экономики, сохранив в основном и старые хозяйственные связи, и старый менеджмент. Сторонники этой позиции приводят два основных аргумента. Во-первых, указывают на то, что советские предприятия имели длительный опыт работы в условиях хозрасчета, который в различных формах внедрялся в экономику, начиная с середины 1960-х гг. Во-вторых, ссылаются на теорию административного рынка, доказывающую что примерно с этого же времени административно-командная система в СССР трансформировалась в систему административного торга (о теории административного рынка см., например, [21]) как по вертикали, так и по горизонтали.

На наш взгляд, такая позиция не имеет серьезных оснований. В СССР даже при самых развитых формах хозрасчета вне предприятия определялись смысл его существования, основная специализация, допустимые соотношения издержек и результатов, любые сколько-нибудь серьезные трансформации. Внедрение хозрасчета открывало возможности лишь для тактической оптимизации издержек и тактического ассортиментного маневра, но не более (заметим при этом, что хозрасчет приходилось именно внедрять).

Что касается административного рынка, то участие предприятий в нем сводилось к торгу по поводу условий реализации или нереализации спущенных сверху целей (выполнения планов). Целеполагание в любом случае оставалось за рамками предприятий.

Рыночная трансформация российской экономики поставила перед предприятиями и их менеджментом не просто новые задачи, а такие, о существовании которых они не имели представления. На первом этапе успешная адаптация к новым условиям очень часто могла осуществиться только за счет подчинения предприятия внешнему партнеру, не связанному ни со старой экономикой, ни со старыми социальными обязательствами. При этом принципиальным являлось то, что этот партнер был самостоятельным юридическим лицом, а не персоной или группой персон, занимающих позиции высших менеджеров. Персоны как раз могли быть старыми: стандартный пример – директор предприятия учреждает и возглавляет торговую фирму, замыкающую на себя его товарные и финансовые потоки. Смысл этого заключался в том, чтобы новая, непривычная для предприятия деятельность была отделена от самого предприятия, как бы заменяя существовавший ранее внешний (директивный) механизм управления. Другой пример – чиновники министерства, создающие и возглавляющие холдинг или ассоциацию из ранее курируемых ими предприятий.

Таким образом, сохранялась привычная для предприятия ситуация – функции управления производством и функции экономического управления достаточно жестко отделены друг от друга. Первые остаются внутри предприятия, вторые концентрируются в отдельной структуре (юридическом лице). Но этой структуре в случае, если она оказывалась успешной, очень быстро становилось безразлично, сколькими производственными единицами и из каких отраслей управлять. Поэтому логика и идеология «универсального менеджмента» оказались столь естественными для нынешней России. Уже в первые годы рыночной трансформации появились и соответствующие технологии, и страта «универсальных менеджеров». Одной из ее составляющих стала наиболее динамичная часть партийно-хозяйственной номенклатуры.

Воспроизводственно-технологический аспект

Ключевое влияние на процессы формирования российского бизнеса, на наш взгляд, оказали также:

а) логика сложившейся системы хозяйственных (технологических) связей в СССР;

б) отраслевая и секторальная структура советской экономики.

Как показано в работах Ю.В. Яременко (см., например, [36]), в качестве основных действующих лиц в экономике СССР в последние десятилетия его существования выступали отрасли или межотраслевые комплексы в лице соответствующих союзных министерств и ведомств. Они являлись не только экономическими агентами, но и самостоятельными административно-политическими субъектами, имеющими собственную логику функционирования и экспансии. В совокупности эти логики определяли народнохозяйственную динамику, деформируя, а зачастую и просто ломая систему общегосударственных приоритетов, формулируемую центром – высшими государственными и партийными органами.

Главной формой взаимодействия между отраслями была конкуренция за ресурсы, которая происходила в политико-административном пространстве и результаты которой зависели от двух близких, но не сводящихся друг к другу факторов:

а) место задач, решаемых отраслью в системе приоритетов государства;

б) место органов управления отраслью в административной иерархии.

При этом с течением времени роль первого фактора понижалась, а второго – возрастала, а кроме того, усиливались противоречия между двумя основными типами приоритетов – политико-идеологическими и связанными с необходимостью поддержания текущей стабильности экономики и общества. Причем вес последних опять-таки увеличивался.

В результате система хозяйственных (технологических) связей каждого предприятия в позднем СССР формировалась и поддерживалась в основном тем отраслевым органом управления, которому оно подчинялось. И определялась она главным образом отраслевой и локальной административной рациональностью. Другой механизм поддержания хозяйственных связей – инерция или традиция. Но и в том, и в другом случае ни народнохозяйственная, ни хозрасчетная эффективность не являлись определяющими факторами.

Отсюда следуют два важнейших вывода. Первый: с ликвидацией в России в 1991–1992 гг. директивного отраслевого управления и большей части соответствующих ведомств сложившаяся система хозяйственных связей между предприятиями должна была рухнуть, б о льшая их часть просто стала нерациональной по любым критериям. И часто звучавшее в 1990-е гг. требование «восстановления традиционных связей на новой основе» было абсолютно невыполнимым и отнюдь не в силу эгоизма правительств постсоветских государств или корыстолюбия директорского корпуса. Второй вывод состоит в том, что основной массив новых связей не мог возникнуть по инициативе самих предприятий, у которых не было для этого ни опыта, ни кадров, ни технологий. Для этого нужны были структуры верхнего уровня, которые в обмен могли претендовать на значительные пакеты прав собственности. Поэтому деятельность по маркетингу, поиску партнеров, формированию технологических цепочек, осуществляемая банками, торговыми домами, управляющими компаниями, оказалась столь востребованной и была в начале – середине 1990-х гг. одним из основных источников формирования крупного российского бизнеса.

3.2 Характер перехода

В настоящее время сформировались две взаимоисключающие трактовки переходного процесса в России в 1990-е гг., которые в утрированном виде можно сформулировать следующим образом.

Господствующая и почти официальная точка зрения описывает этот период как время распада, хаоса и едва ли не иностранной оккупации. Соответственно следующее десятилетие – период нового правления – выступает как переход «из тьмы в свет», от несчастья к благополучию. В рамках второй трактовки, на которую навешивается ярлык «либеральная», базовым для описания переходного процесса 1990-х гг. выступает понятие реформ, направленных на построение рыночной экономики, политической демократии и гражданского общества.

Апологетичность и даже мифологичность первой трактовки, на наш взгляд, очевидна. Но и вторая в такой же степени не позволяет раскрыть сущность происходивших в 1990-е гг. процессов. Действительно, и основы рыночной экономики, и формальные демократические институты, и гражданские инициативы в 1990-е гг. появились. Однако целенаправленные реформы играли в переходном процессе очень небольшую роль по сравнению со спонтанной трансформацией, не говоря уже о том, что это был переход через катастрофу, а точнее – через две.

Первая катастрофа – распад СССР – произошла в 1991 г. Это была «национальная» катастрофа той социальной общности, которая называлась «советский народ». Которая, как нам представляется, существовала вполне реально, а не только в учебниках научного коммунизма. Причем и большинство, и ядро ее, бесспорно, составляли жители РСФСР. Напомним хотя бы о результатах опросов общественного мнения по этому поводу в 1990–1991 гг., а также об итогах референдума весны 1991 г. Большинство их участников высказывалось за сохранение СССР, даже несмотря на «склейку» положительного ответа с поддержкой терявшей популярность союзной элиты во главе с М. Горбачевым. (Здесь нужна оговорка: общность «советский народ», несмотря на реальность и значимость для большинства жителей РСФСР, уже стала восприниматься как неполноценная. Одни и те же люди поддерживали и сохранение СССР, и суверенитет России, и право на национальную культурную автономию. Без этого невозможно понять популярность Б. Ельцина, с которым до поры до времени связывались все надежды сразу.)

За «национальной» катастрофой в Российской Федерации последовала «социально-психологическая». Дело в том, что у всех слоев населения в начале 1990-х гг. были очень высокие положительные ожидания, связанные с переходом к рынку и демократии. Подавляющее большинство надеялось на быстрое и существенное улучшение материального положения лично для себя. Реализация этих надежд могла компенсировать психологическую травму, связанную с распадом СССР. Однако глубокий спад и высокая инфляция уже в 1992–1993 гг. показали всю их несбыточность.

В этих условиях не приходилось, конечно, говорить ни о приемлемой «цене реформ» для общества, ни об априорной легитимности новой российской власти, ни о признании необходимости для экономических агентов выполнять свои обязательства перед ней. В результате у любого сильного игрока (фирмы, региона, криминальной структуры) появилось моральное право противостоять государству. В этом, несомненно, одна из причин его административной слабости в начале и середине 1990-х гг.

Считаем важным и интересным указать на контраст российской ситуации и ситуации в странах Центральной и Восточной Европы, а также в бывших республиках СССР.

В странах ЦВЕ и Балтии главным содержанием второй половины 1980-х и 1990-х гг., на наш взгляд, была вовсе не смена экономического и политического строя, а национальное освобождение и «возврат в Европу». И рынок, и демократия были просто естественными атрибутами новой государственности и европейского статуса этих стран (тем более что они существовали в этих странах в период их независимости в первой половине ХХ в.). А отсюда вытекают четыре важнейших следствия:

? Восприятие подавляющим большинством граждан происходящих изменений как самоценных безотносительно к их последствиям для личного благосостояния и социального статуса. Отсюда готовность всех слоев населения (в том числе социально слабых) заплатить за них достаточно высокую цену.

? Безусловная легитимность государства, поскольку оно играло лидирующую роль в происходящих процессах; признание обязательств юридических и физических лиц перед ним в качестве весьма важных с гражданских позиций.

? Допустимость на этом фоне пересмотра прежних социальных обязательств государства перед своими гражданами – и в части объемов, и тем более в части способов выполнения.

? Априорная в целом положительная оценка иностранных инвесторов и внедрения западных стандартов. Это, конечно же, не исключает жесткого противостояния им в случае, если задеты чьи-то конкретные интересы, но противостояния, не идеологизированного, а сугубо прагматического, например, в форме лоббирования некоторых локальных протекционистских мер.

Что касается государств, возникших на базе других республик СССР, то модели перехода в них оказались принципиально различными. На Украине, в Грузии и Армении происходящие изменения также воспринимались значительной частью общества как национальное возрождение или национальное строительство, и обретаемая государственная независимость выступала в качестве абсолютной ценности. Кроме того, вокруг этой идеологемы консолидировались национальные элиты, и она являлась основным способом легитимации власти в глазах общества. Значимость рыночных и демократических форм в этих странах была хотя и инструментальной, но достаточно высокой, поскольку это атрибуты европейской цивилизации.

Однако для этих стран в 1990-е гг. существовал и ряд обстоятельств противоположного свойства. Во-первых, это страх, что в Европу «не возьмут». Во-вторых, Россия здесь не воспринималась однозначно негативно. Поэтому собственная ситуация постоянно сравнивалась с российской и обсуждались возможные формы восстановления и укрепления связей с ней. В-третьих, для Грузии и особенно для Армении значимым фактором являлась близость исторического врага – Турции, защита от которого всегда приходила из России, а не из Европы.

В Центральной Азии и Азербайджане во второй половине ХХ в. идея собственной государственности, по нашему мнению, не была актуальна ни для населения, ни для элит. За процессом распада СССР они наблюдали абсолютно пассивно, и обретенная независимость была скорее не априорной ценностью, а вызовом. Открываемые ею возможности для правящей элиты надо было максимизировать, а опасности минимизировать. Сформировавшаяся в наиболее крупных из этих стран (Казахстан, Узбекистан и Азербайджан) модель – авторитарные политические режимы и достаточно активная рыночная трансформация – является результатом двух факторов. Во-первых, в них сохранилась система традиционных социальных отношений. Во-вторых, рыночная экономика и светский утилитаризм выступают минимальными условиями, при которых можно привлечь крупномасштабные западные инвестиции – безальтернативный ресурс развития для этих стран.

Для Белоруссии и Молдавии независимость также была нежданной и оказалась скорее проблемой, чем благом. Варианты адаптации к ней в этих странах были принципиально разными. В Молдавии – обеспечение демократических норм и рыночных «правил игры» при слабом государстве. В результате – надежда исключительно на иностранные инвестиции и фактический раздел страны по национальному признаку. В Белоруссии – авторитарный политический режим, сохранение оборонного сознания, ориентация на ведущую роль государства в экономике. В результате – сохранение социальной стабильности, не слишком глубокий экономический кризис и одновременно задержка на много лет реальной рыночной трансформации.

3.3 Оппортунистическая социально-экономическая политика российского государства

Описанная ситуация – катастрофический характер перехода и доминирование в нем спонтанных процессов – привела к тому, что сложившаяся в начале 1990-х гг. государственная и политическая система вплоть до конца десятилетия находилась под угрозой уничтожения со стороны внесистемной оппозиции. Поэтому на протяжении рассматриваемого периода главной целью федеральной власти было сохранение самой себя, т.е. прежде всего обеспечение собственной легитимности и недопущение социальных взрывов. Именно на это, а не на что-либо иное была направлена в основном и ее социально-экономическая политика. Важнейшую роль в достижении указанной цели сыграли выбранные принципы приватизации и способы работы с доставшимися в наследство от СССР социальными обязательствами.

Логика и технологии приватизации были направлены на решение трех взаимосвязанных задач:

? передача предприятий и иных активов тем, кто их уже реально контролировал, во избежание серьезных сбоев в текущем функционировании народного хозяйства, т.е. речь шла о формализации обыденного права собственности, сложившегося в период позднего СССР;

? минимизация остроты социальных конфликтов по поводу раздела и передела собственности;

? создание политической опоры власти в лице формируемого слоя собственников.

Все прочее – создание конкурентной среды, формирование эффективных собственников, привлечение стратегических инвесторов – если и не было чисто идеологическим прикрытием, то уж точно находилось на десятом по важности месте. Даже получение доходов от приватизации в бюджет не было до 1997 г. сколько-нибудь приоритетным.

Поставленные задачи в основном были выполнены. Но, во-первых, собственники в большинстве своем не могли открыто предъявить источники денег, на которые приобретались активы. И следовательно, оказались не только нелегитимными, но и слабо защищенными формально. А во-вторых, хотя ваучерный механизм и сыграл определенную анестезирующую роль, создав видимость широкого участия населения в процессе приватизации, но ее результаты отнюдь не соответствовали представлениям большинства граждан России о справедливости. Впоследствии это привело к тому, что ваучерная приватизация стала подаваться практически всеми политическими силами как наиболее яркий пример обмана населения. (На наш взгляд, нет никакого противоречия между тем, что приватизация происходила в соответствии с обыденным правом позднего СССР, и неприятием ее результатов обществом. Дело в том, что советское обыденное право как минимум с начала 1980-х гг. хотя и действовало, но справедливым не считалось.)

Опасения, что всем этим можно будет воспользоваться для передела собственности, послужили важнейшим стимулом к формированию у российского бизнеса тех черт, о которых мы упоминали ранее (непрозрачность, малый радиус доверия, стремление вступить в симбиотические отношения с некоторыми сильными фигурами в политике). А ни развитого фондового рынка, ни масштабного интереса со стороны иностранных институциональных инвесторов, которые могли бы сделать эти черты контрпродуктивными, тогда не существовало.

Еще одним важнейшим способом, которым федеральная власть пыталась обеспечить свою легитимность и не дать козырей политической оппозиции, был отказ от формального пересмотра объемов социальных обязательств государства, характерных для СССР второй половины 1980-х гг. Это прежде всего бесплатное образование и здравоохранение, пенсия, близкая к средней заработной плате, специальные пособия различным группам населения и т.д.

Конечно же, эти объемы были совершенно неадекватны новым экономическим реалиям, в частности падению производства за десять лет (с максимального значения в конце 1980-х гг.) примерно в два раза. Поэтому на протяжении всех 1990-х гг. законодательно установленная налоговая нагрузка на экономику, исходившая из необходимости выполнения принятых социальных обязательств, оказывалась недопустимой. В случае полной уплаты налогов любой бизнес становился невозможным. То есть было априори ясно, что установленные налоговым законодательством и бюджетом обязательства будут выполняться не всеми, не всегда и не полностью.

Такая ситуация приводила к формированию и поддержанию сложной системы неформальных отношений и договоренностей между государственными органами и бизнесом, различными органами власти одного уровня, различными органами власти разных уровней и, конечно, создавала широкие возможности для всех форм лоббизма. При этом, естественно, выигрывал тот, кто, во-первых, умел установить неформальные отношения, а во-вторых, мог скрывать свои реальные возможности и показывать их только тому, кому надо. Для крупного бизнеса это было еще одним стимулом к максимальной непрозрачности для внешнего наблюдателя.

В начале 1990-х гг. данное положение имело рациональное объяснение и даже оправдание, так как позволяло избежать лобовых столкновений между властью и обществом, властью и бизнесом, а также между различными уровнями власти, и, кроме того, было, вероятно, безальтернативным, учитывая молодость и слабость налоговой службы, гражданского судопроизводства, да и системы инфорсмента в целом.

Со второй половины 1990-х гг. описанная в последних абзацах ситуация перестала устраивать всех, поскольку потери в общей эффективности функционирования системы очевидно превышали возможный выигрыш. Однако выйти из нее оказалось чрезвычайно трудно.

В экономической теории для описания подобных ситуаций используются понятия «институциональная ловушка» или «path-dependence». Если же использовать терминологию из теории игр, то можно сказать, что игра между государством и бизнесом в России во второй половине 1990-х гг. оказалась в ситуации «плохого равновесия». Теоретически достаточно убедительно показано, что выход из нее возможен только за счет реализации некой кооперативной стратегии. Но для осуществления таких стратегий в жизни необходим достаточно большой опыт неконфронтационного взаимодействия, который накапливается только со временем. Либо доминирование государства и готовность бизнеса (а также прочих социальных сил) признать этот факт, что и произошло в следующем десятилетии.

3.4 Политическая взаимозависимость государства и крупного бизнеса

Уже в 1994–1995 гг. стало очевидным, что у федеральной власти отсутствует массовая социальная база, необходимая для победы в избирательном цикле 1995–1996 гг. Экономический спад и инфляция продолжались, результаты приватизации лишь разочаровали общество.

В этих условиях федеральная власть выбрала стратегию формирования для себя иной социальной базы – «штучной», т.е. состоящей из небольшого числа индивидуально очень сильных игроков. Ее основными составными частями должны были стать, с одной стороны, руководители субъектов Российской Федерации, а с другой – ведущие структуры крупного бизнеса.

Союзникам из крупного бизнеса обеспечивались специальные привилегии в обмен на поддержку как политики власти в целом, так и отдельных ее акций. Хорошо известно, что статус «уполномоченных» агентов государства по разного рода операциям часто предоставлялся банкам в обмен на поддержание ими рынка ГКО-ОФЗ, а содействие экспансии крупнейших нефтяных компаний обусловливалось обязательствами по снабжению нефтепродуктами бюджетных потребителей и сельского хозяйства. Но наиболее ярким примером являются уже упоминавшиеся залоговые аукционы, которые в рамках рассматриваемой в данном параграфе проблематики представляли собой фактически раздачу весьма ценных промышленных активов в обмен главным образом на будущую политическую поддержку. Это привело к тому, что «избранные» ИБГ, компании и банки динамично росли и быстро попадали или закреплялись в числе крупнейших, но их успешность оказывалась в зависимости от отношений с властью. Одновременно сформировалась «симметричная» зависимость власти от созданных ею лидеров бизнеса, поскольку лишь они могли предоставить финансовые и медийные ресурсы для предвыборных кампаний и для решения некоторых других задач.

Описанная стратегия была сформирована в основном под президентские выборы 1996 г. и по их результатам должна оцениваться как удачная. Однако она продолжала реализовываться как минимум до осени 1998 г. Состояние здоровья Б. Ельцина, борьба группировок в его окружении, а также нарастающие финансовые трудности привели к тому, что федеральная власть оказалась неспособной выполнять свои функции, используя лишь стандартные для стабильной политической системы ресурсы, механизмы и технологии. С другой стороны, союзный крупный бизнес немедленно потребовал плату за поддержку. В наиболее явной форме это проявилось в назначении лидеров или представителей ряда крупнейших ИБГ на высокие государственные посты в 1996 – первой половине 1998 г. (например, В. Потанина – в правительство, Б. Березовского – в Совет Безопасности). И вообще крупный бизнес стал в тот момент основным кадровым резервом для власти. По нашим оценкам, десятки, если не сотни, предпринимателей и топ-менеджеров назначались в этот период на высокие чиновные должности.

Однако это было не одностороннее усиление позиции крупного бизнеса в целом или ведущих ИБГ по отношению к федеральной власти, а нарастание их взаимозависимости. Бизнес также все больше нуждался в поддержке власти, причем после первых ударов кризиса еще в 1997 г. не столько для экспансии, сколько для сохранения позиций или даже для выживания.

Таким образом, для модели взаимодействия крупного бизнеса и государства на протяжении большей части 1990-х гг. были характерны следующие основные черты: витальная значимость для обеих сторон, паритетность, эксклюзивность, переговорный характер. А ее важнейшими элементами были:

? прямое участие органов власти в формировании конкретных компаний и ИБГ и обеспечении их экспансии;

? экстраординарные способы финансирования государственных нужд частным бизнесом;

? прямые неинституционализированные консультации представителей государства и бизнеса, эпизодически проводившиеся по конкретным вопросам экономической политики вне рамок регулярного процесса принятия решений;

? периодические переходы представителей крупного бизнеса в органы государственной власти и обратный переход крупных политиков и чиновников;

? неоднократные случаи силового давления крупных предпринимателей или их коалиций на государство, далеко выходящие за рамки лоббизма в любом его определении;

? неоднократные случаи прямого силового давления правоохранительных органов и спецслужб на частные компании и ИБГ.

Вторая половина 1998 г. и весь 1999 г. в отношениях государства и крупного бизнеса были периодом вынужденной взаимной сдержанности и пассивности. Августовский кризис 1998 г. привел к тому, что, во-первых, у каждой из сторон резко уменьшился и объем ресурсов, и набор инструментов для воздействия на противоположную, а во-вторых, обеим пришлось сосредоточиться на решении своих внутренних проблем. И на фоне посткризисного оживления, обусловленного внутренними и внешними макроэкономическими факторами, подобное «взаимное игнорирование», вероятно, было оптимальной или близкой к оптимуму тактикой.

Сказанное противоречит сложившейся в тот период и сохранившейся до сих пор господствующей оценке деятельности правительства Е. Примакова (осень 1998 – весна 1999 г.). В соответствии с общепринятой трактовкой ее важнейшими элементами были восстановление лидерства государства в экономике и борьба с «олигархами». (И вообще Е. Примаков воспринимается как «предтеча» путинского курса.) На наш взгляд, однако, это верно, только если рассматривать чисто политическую составляющую деятельности правительства. Крупнейшие предприниматели действительно перестали непосредственно участвовать в процессах принятия государственных решений. Важным символическим жестом стало изъятие у них пропусков в правительственное здание, но никаких ограничений ни на текущую деятельность, ни на экспансию крупного бизнеса не накладывалось. Экономическая политика правительства Е. Примакова в целом была весьма сдержанной и прорыночной, что внесло свой вклад в оживление второй половины 1999–2000 гг. Сказанное, по нашему мнению, подтверждается тем, что из крупнейших предпринимателей лишь двое увидели в лице Е. Примакова опасность и начали информационную войну с ним и его союзниками. Это Б. Березовский и В. Гусинский, чье положение в истеблишменте почти полностью определялось политическими связями, а также контролем над телеканалами (ОРТ и НТВ соответственно) и прочими СМИ.

Глава 4 Российский крупный бизнес в 2000 – первой половине 2008 г.: основные тенденции

Данный период был весьма сложен и противоречив. Тем не менее для наших целей существуют достаточные основания рассматривать его в качестве единого этапа. Такими основаниями является прежде всего ряд сквозных тенденций, характерных как для экономики в целом, так и для крупного бизнеса в частности. К первым относятся:

а) непрерывный экономический рост довольно высокими темпами, превышающими среднемировые, хотя и меньшими, чем в Китае, Индии и некоторых странах СНГ;

б) крайне благоприятные мировые цены на товары традиционного российского экспорта;

в) финансово-бюджетная стабильность;

г) значимый и растущий интерес международных финансовых инвесторов к России.

Что касается крупного бизнеса, то ключевыми тенденциями, на наш взгляд, были:

а) повышение роли отношений собственности и превращение их в единственный механизм, обеспечивающий прочную долгосрочную консолидацию активов;

б) отраслевая и секторальная диверсификация: появление субъектов крупного бизнеса в большинстве отраслей материального производства и сферы услуг;

в) смена основного субъекта российского крупного бизнеса: переход этой роли от ИБГ к компаниям;

г) обращение к мировому финансовому рынку как основному источнику внешнего финансирования текущей деятельности и развития.

4.1 Право собственности – единственное основание для консолидации активов

Управленческие ИБГ практически исчезли уже в начале 2000-х гг. Основной причиной этого стало превращение услуг, оказывавшихся их центральным элементом, из эксклюзивных в рутинные и рыночные. Поэтому применительно к 2000-м гг. можно следующим образом переформулировать определение интегрированной бизнес-группы:

Интегрированная бизнес-группа (ИБГ) – это некая совокупность предприятий и компаний, работающих в разных отраслях и секторах экономики (часто и в реальном, и в финансовом) и являющихся самостоятельными юридическими лицами, но в ряде важных моментов выступающих как единое целое. Эта целостность и вытекающие из нее синергические эффекты обеспечиваются наличием общей группы собственников (контролирующих или, по крайней мере, наиболее влиятельных) и высших менеджеров. Технологического или иного естественного единства в ИБГ нет.

Эфемерной оказалась такая форма, как «мягкие коалиции» ИБГ или компаний, у каждой из которых свои контролирующие собственники, а перекрестное владение если и имеет место, то лишь на уровне миноритарных пакетов. Например, в 1990-е гг. и в начале 2000-х гг. особые партнерские отношения связывали «ОНЭКСИмбанк», а затем его преемника Росбанк (ИБГ «Интеррос») с «Сургутнефтегазом», «Сибирский алюминий» – с мДм-банком, а Уральскую горнометаллургическую компанию – с «Евразхолдингом». Однако эти, а также все другие известные нам «мягкие коалиции» распались.

4.2 Отраслевые сдвиги

В 2000-е гг. произошло многократное увеличение числа субъектов крупного бизнеса и кардинальное изменение в их распределении по отраслям. Наиболее рельефно оба процесса проявились в реальном секторе и на уровне компаний. Поэтому именно на этом разрезе мы и остановимся, причем государственную и частную формы собственности будем рассматривать как равноправные.

К началу 2000 г. в России существовало около двадцати пяти крупных компаний. Частные среди них превалировали, но их численный перевес был крайне незначительным. Среди частных компаний большинство составляли нефтяные и металлургические, а несырьевая экономика была представлена лишь тремя субъектами. Первые два – «АвтоВАЗ» и ГАЗ – при всех своих масштабах, по общему мнению, находились в стадии глубокого и труднопреодолимого кризиса. Третьей была компания «Волга-Днепр» с весьма небольшим оборотом, но сумевшая занять лидирующие позиции на мировом рынке в узкой нише перевозок сверхкрупных грузов [28] .

Что касается списка государственных компаний, то он фактически распадался на две равные части. Первая и основная – естественные монополии: «Газпром», РАО «ЕЭС России», «Транснефть», а также близкие к ним по положению, занимаемому на соответствующих рынках, и характеру деятельности «Связьинвест», «Росэнергоатом» и «Алроса». Вторая – неприватизированные нефтяные компании – «Роснефть», «Славнефть», «Онако», «Татнефть», Башкирская топливная компания. И лишь одна компания – «Аэрофлот» – выпадала из обоих списков.

механизмы, радикально изменившие эту картину за последующие восемь лет, стандартны: рост производства на отдельных предприятиях и рост компаний за счет приобретения отдельных предприятий. А запущены они были благодаря, во-первых, сверхблагоприятной конъюнктуре на мировых рынках практически для всего российского сырьевого экспорта и, во-вторых, экономическому росту в стране, создавшему значительный внутренний спрос преж де всего на потребительском рынке, но не только.

Уже к 2003 г. количество субъектов крупного бизнеса примерно удвоилось. В частном секторе благодаря хорошей внешнеэкономической конъюнктуре и процессам концентрации производства их список пополнился компаниями угольной (СУЭК), целлюлозно-бумажной («Илим Палп»), химической («ФосАгро») и авиационной (НПК «Иркут») отраслей. Резко возросло также представительство черной («Евразхолдинг», «мечел») и цветной металлургии («Русский алюминий», СУАЛ, Уральская горно-металлургическая компания). А развитие внутреннего рынка позволило преодолеть планку в 500 млн долл. лидерам мобильной связи (мТС и «Вымпелком») и пищевой промышленности («Вимм-Билль-Данн», «Балтика»).

Расширился и список отраслей, в которых появились субъекты крупного бизнеса, относящиеся к государственному сектору. Это химическая («Сибур», «Салаватнефтеоргсинтез», «Нижнекамскнефтехим»), автомобилестроительная (КамАЗ), авиакосмическая (АХК «Сухой», корпорация «Аэрокосмическое оборудование») и атомная (ТВЭЛ) промышленность.

В 2003–2005 гг. число крупных компаний, по нашим оценкам, опять выросло более чем в два раза и превысило 120. Из них лишь несколько более 20% составляли полностью или преимущественно государственные. Если же говорить об отраслевых сдвигах, то наиболее важными являются два. Во-первых, возникновение субъектов крупного бизнеса в таких современных интеллектуальноемких отраслях, как информационные технологии (концерн «Ситроникс», Национальная компьютерная корпорация, IBS ) и реклама ( Video International ). Во-вторых, весьма солидные структуры, и в немалом количестве, появились в строительном комплексе и торговле. Причем и в том, и в другом секторе – совершенно различной специализации. Например, если взять розничную торговлю, то компании с оборотом 1 млрд долл. и выше присутствовали во всех сегментах: от продуктов питания (например, «Пятерочка») и мобильных телефонов («Евросеть») до предметов роскоши ( Mercury ).

Считаем необходимым отметить еще два существенных момента. В пищевой промышленности к крупным производителям молока, соков и пива добавились аналогичные по масштабам компании, специализирующиеся на кондитерских изделиях («Объединенные кондитеры»), мясопродуктах (АПК «Черкизовский») и переработке продукции растениеводства («Русагро», «Разгуляй-Укросс»). А отечественное гражданское машиностроение наконец-то вступило на путь, уже пройденный нефтяной промышленностью, металлургией и химией. Там появились крупные компании, объединяющие несколько заводов, построенных в советское время, но сформированные уже в соответствии с логикой рыночной экономики («Трансмашхолдинг», концерн «Тракторные заводы», «Северсталь-Авто»).

В 2007 г. количество крупных компаний заведомо превысило 250. Но субъекты крупного бизнеса еще не сложились во многих отраслях сферы услуг. В частности, таких важных, как гостиничное хозяйство и общественное питание. Однако в них уже по крайней мере обозначил экспансию ряд ведущих ИБГ. Из отраслей промышленности по состоянию на 2007–2008 гг. не охвачены крупным бизнесом, вероятно, лишь легкая и парфюмерно-косметическая. Ситуация здесь может измениться, только если появятся сильные отечественные бренды, способные на российском рынке конкурировать с глобальными.

На наш взгляд, просматривается сквозная логика освоения реального сектора крупным отечественным бизнесом за весь период его существования. Первый объект экспансии – отрасли, основная ценность работы в которых состоит в возможности присваивать природную ренту. В России это в основном нефтегазовая промышленность. Второй эшелон – отрасли экспортной ориентации, главным активом которых были созданные в СССР мощности, позволявшие производить большие объемы экспортной продукции. К ним относится черная и цветная металлургия, целлюлозно-бумажная промышленность, нефтехимия, производство минеральных удобрений, некоторая часть ВПК. Заметим, что в большинстве этих отраслей значительную часть дохода также составляет природная рента. В третью очередь крупный бизнес пришел туда, где появился масштабный устойчивый внутренний спрос со стороны конечных потребителей – в АПК, строительство и девелопмент, мобильную связь, розничную торговлю. Отдельные представители крупного бизнеса есть и в других отраслях, но в целом их привлекательность пока более низкая.

4.3 «Фундаментальный сдвиг»: превращение компаний в основных субъектов бизнеса, а мирового рынка – в главный источник внешнего финансирования

Наиболее важным процессом, происходившим в российском крупном бизнесе в 2000-х гг., была, по нашему мнению, смена субъектности. Роль основного действующего лица в нем перешла от ИБГ к компаниям. Этот переход являлся настолько существенным, что его можно назвать фундаментальным сдвигом.

Как ни странно, можно достаточно точно указать начальную и конечную точки данного перехода и события, их маркирующие. Начало – весна 2000 г., когда был создан «Русский алюминий» (ныне – ОК «Российский алюминий») – первая отечественная компания мирового уровня, возникшая не по прямой воле государства. Завершением можно считать весну 2005 г., когда произошло IPO «Северсталь-Авто» (ныне – Sollers ), показавшее, что инвесторы (в том числе и иностранные) с энтузиазмом относятся к правильно выстроенным компаниям даже в тех отраслях экономики, которые никогда не считались в России сколько-нибудь успешными.

Большинство компаний, которые на конец 2007 г. являлись субъектами крупного бизнеса, возникли еще в 1990-е гг. Одни из них уже тогда достигли соответствующих размеров, другие выросли в 2000-е гг. Новые же компании создавались двумя путями.

Во-первых, компании создавались внутри ИБГ из уже входивших в них или специально приобретенных предприятий. При этом названия могли быть самыми различными: субхолдинги, дивизионы и пр., но речь всегда шла о формировании структур по отраслевому или продуктовому принципу и наделении их широкой автономией.

Во-вторых, новые объединения, не связанные со старыми игроками, чаще всего появлялись в форме не конгломератных, а сфокусированных специализированных структур.

Назовем поименно наиболее интересные и значимые компании, появившиеся в 2000-е гг. Независимые, т.е. не связанные ни с одной ИБГ, составляют меньшинство. Среди них есть как частные – «мечел», «Тракторные заводы», «Евроцемент», Национальная компьютерная корпорация, розничная сеть «магнит», так и государственные – концерн ПВО «Алмаз-Антей», Объединенная авиастроительная корпорация, РЖД.

Компании, созданные в рамках той или иной ИБГ, представлены в табл. 4.1. Их дальнейшая судьба складывалась принципиально по-разному: одни остались в рамках своих ИБГ, другие оказались самостоятельными в результате выкупа менеджерами (которые изначально были и младшими акционерами), третьи «перешли» из одной ИБГ в другую.

Таблица 4.1. Ведущие компании, созданные в 2000 – первой половине 2008 г. в рамках ИБГ

ИБГ как форма существования российского крупного бизнеса отнюдь не ушла в историю. Более того, большинство ведущих групп, переживших кризис 1998 г., существуют и по сей день. Регулярно появляются и новые. Однако существенно изменились роль, функции и содержание деятельности ИБГ. Возникла некая двухуровневая система. Ее нижний уровень представлен компаниями, занявшими «пространство» реального бизнеса, а верхний – интегрированными бизнес-группами, сконцентрировавшимися на управлении капиталом.

Иными словами, ИБГ по большей части представляют собой некоторые комбинации компаний, самостоятельно ведущих бизнес, но имеющих общих стратегических собственников. То есть из отечественного варианта южнокорейских чеболей они трансформировались в отечественный же вариант западных инвестиционных фондов.

Точнее говоря, основными направлениями деятельности ИБГ к середине 2008 г. были:

а) «обычная» купля-продажа крупных пакетов акций на фондовом рынке;

б) дружественные слияния и поглощения;

в) инициирование и обеспечение финансирования новых проектов;

г) недружественные слияния и поглощения;

д) выкуп, реструктуризация и последующая продажа предприятий и компаний, оказавшихся в тяжелом положении.

В развитых экономиках эти функции обычно выполняются специализированными структурами: «классическими» инвестфондами, инвестбанками, рейдерами, фирмами, специализирующимися на антикризисном управлении. Российские ИБГ, таким образом, являются некоторыми их гибридами и различаются между собой лишь пропорциями, в которых сочетают вышеназванные виды деятельности.

Описанный фундаментальный сдвиг имел множество последствий. Но главное из них – получение российскими заемщиками и эмитентами достаточно широкого доступа к ресурсам мирового финансового рынка и, более того, превращение последнего в основной источник внешнего финансирования для субъектов отечественного крупного бизнеса, что в свою очередь наложило серьезные ограничения на использование бизнесом административных и политических ресурсов. Олигархическое поведение стало неактуальным не только потому, что ему противостоит резко усилившийся государственный аппарат, но и потому, что на слишком близкие отношения частных компаний с властью и котировки их акций, и кредитные рейтинги реагируют однозначно отрицательно. Такая реакция мирового рынка сформировалась не сейчас, а в последние три-четыре десятилетия, и не для России, а для всех крупных развивающихся стран.
Важнейшие составляющие и последствия смены субъектности в российском крупном бизнесе представлены в табл. 4.2 и 4.3.
Таблица 4.2. Ключевые изменения в отечественном крупном бизнесе в 2000-е гг.

Таблица 4.3. «модельные» отличия компаний от ИБГ

4.4 Причины и механизмы «фундаментального сдвига»

Смена основного действующего лица в крупном российском бизнесе произошла под воздействием ряда факторов.

Во-первых, в 1990-е гг. ИБГ подменяла собой для входящих в нее субъектов несуществующие или слабые рыночные институты. Иерар хические отношения внутри группы заменяли внешние и обезличенные механизмы защиты и инфорсмента контрактов. С другой стороны, формально рыночные сделки между ее членами обслуживали иерархические потребности. Это давало ИБГ экономию на транзакционных издержках благодаря частному правоприменению в рамках группы и общей инфраструктуре. Однако в последние пять лет эта экономия перестала быть значимой, поскольку многое из того, что ранее требовало специальных усилий и механизмов, стало хозяйственной рутиной и вошло в обычай.

Во-вторых, в 1990-е гг. ИБГ сконцентрировали внутри себя два весьма дефицитных на тот момент ресурса – ресурс компетентности и ресурс доверия [29] . Так, например, в середине 1990-х гг. несколько крупнейших частных банков – «менатеп», ОНЭКСИмбанк, Инкомбанк и т.д. – на некоторое время оказались старшими партнерами в альянсах с промышленными предприятиями. И даже с крупнейшими сырьевыми экспортерами, которым по масштабам бизнеса уступали в разы или на порядок. Это произошло во многом потому, что эти банки были монопольными производителями услуг по грамотному оформлению экспортных операций. Однако с течением времени оба ресурса становятся все более распространенными и доступными. Услуги, ранее являвшиеся эксклюзивными, теперь предлагаются на свободном рынке. А «радиус доверия» растет в силу как естественного становления рынков, так и развития законодательства и правоприменительной практики [30] . Соответственно все более важными становятся преимущества от специализации, аутсорсинга, разделения рисков и т.д., что приводит к появлению центробежных тенденций внутри конгломератных ИБГ.

В-третьих, в условиях экономического роста наиболее естественным вариантом экспансии для типичного субъекта крупного бизнеса является закрепление позиций на профильных рынках. А это предполагает приобретение новых предприятий той же специализации, что и уже имеющиеся, их интеграцию и повышение эффективности, а также формирование управляющих структур по отраслевому принципу. Тем более что возможности вторжения в новые отрасли за счет покупки сверхэффективных или сильно недооцененных активов к 2000 г. стали весьма ограниченными. (А кроме того, многие из субъектов крупного бизнеса уже имели к этому времени опыт неудачных проектов в сферах, далеких от профильных.)

И наконец, самое главное. После кратковременного периода чисто восстановительного роста у всех сколько-нибудь успешных субъектов бизнеса появились крупные инвестиционные проекты, для которых необходимым стало привлечение крупномасштабного финансирования извне. Непрозрачные конгломератные структуры, каковыми являются ИБГ, в любом случае не слишком хорошие заемщики или эмитенты. И под воздействием требований финансового рынка они бы неизбежно трансформировались. Однако если бы соответствующие деньги имелись внутри страны, то процесс трансформации растянулся бы на долгие годы. Отечественным заемщикам и эмитентам, вероятнее всего, удалось бы заставить отечественных кредиторов и инвесторов соглашаться на свои условия. Напомним, что южнокорейские чеболи безотказно кредитовались банками этой страны в течение десятилетий.

Но последствия кризиса 1998–1999 гг. для российской финансовой системы оказались гораздо серьезнее, чем для реального сектора. Поэтому, даже несмотря на хорошую динамику в последующие годы, она не могла предоставить необходимые растущему бизнесу деньги ни по объемам, ни по срокам. Тем более этого не могли сделать банки, входящие в состав ИБГ, несмотря на то, что среди частных они являлись самыми крупными [31] . Роль главных внутренних кредиторов российской промышленности с 2002–2003 гг. стали играть государственные Сбербанк и Внешторгбанк, но и их возможностей явно не хватало. Также не соответствовали потребностям реального сектора в инвестициях и масштабы отечественного фондового рынка.

Итак, адекватные потребностям российского крупного бизнеса финансовые ресурсы можно было привлечь только с мирового финансового рынка. Спрос на иностранные деньги к началу 2000-х гг. был сформирован. Практически одновременно появилось и адекватное предложение. С 2002–2003 гг. можно говорить о «второй волне» интереса иностранного капитала к России [32] . Во-первых, для него Россия заняла место одного из ведущих развивающихся рынков. (Напомним, в частности, об идее БРИК, в рамках которой мы оказались в одном ряду с Индией и Китаем, что даже слишком оптимистично.) Во-вторых, иностранцами была оценена как в целом благоприятная и политическая составляющая инвестиционного климата [33] .

Важную роль сыграло и то, что в начале и середине 2000-х гг. денег в мировой экономике было «слишком много» и их цена (т.е. процентные ставки по различным инструментам) была значительно ниже по сравнению с уровнем, сложившимся в прошлые десятилетия. Эти деньги активно искали применения и в больших объемах шли в страны, куда менее привлекательные по всем параметрам, чем БРИК.

Но мировой финансовый рынок (тем более в эпоху глобализации) отнюдь не склонен приспосабливаться к какой-либо национальной специфике [34] . Портфельные инвесторы, покупатели долговых ценных бумаг, а также банки-кредиторы готовы вкладываться только в те активы, которые выстроены и оформлены привычным для них образом, или, другими словами, покупать лишь достаточно стандартизованный «продукт» [35] . Отдельное российское предприятие таковым выступать не может. Оно, как правило, слишком мало и не является полноценным субъектом рынка. многосекторная ИБГ тем более не удовлетворяет критериям «привычности» в западном варианте. Логика ее построения и имеющиеся синергические эффекты полностью понятны только ее основателям, а следовательно, ей трудно получить адекватные средства путем выпуска облигаций или достичь адекватной капитализации при продаже части акций [36] .

Компания, напротив, доминирующая во всем мире форма организации крупного бизнеса. Поэтому, чтобы привлечь деньги международных портфельных инвесторов в необходимых объемах и по приемлемой цене, российский бизнес должен был выстраиваться именно в компании.

И наконец, еще один момент, уже, может быть, не вполне экономический. 2000-е гг. остро поставили перед собственниками российских субъектов крупного бизнеса вопрос об оформлении своего богатства и доходов таким способом, который обеспечил бы наибольшую легитимность. В качестве самого социально и политически приемлемого варианта был выбран рост капитализации принадлежащих им активов [37] . Но этого можно достичь, лишь сделав их привлекательными для наиболее требовательных из всех игроков мирового финансового рынка – для портфельных инвесторов. Заметим, что рост капитализации отечественных эмитентов также активно поддерживался государством, которое рассматривало его как свидетельство повышения роли России в мире.

Глава 5 Некоторые ключевые аспекты развития российского крупного бизнеса в 2000 – первой половине 2008 г.

5.1 Выход на мировой финансовый рынок

Рассматриваемое время стало периодом активного и расширяющегося взаимодействия российского бизнеса с мировым финансовым рынком. И если в конце 1990-х – начале 2000-х гг. вектор этого взаимодействия был направлен из России, а само оно носило формы бегства капитала, то в середине 2000-х гг. ситуация изменилась на противоположную. В 2005 г. приток капитала в Россию впервые превысил его отток. Это произошло в результате почти двукратного по сравнению с предыдущим годом роста объема средств, привлеченного российскими банками и нефинансовыми предприятиями в виде инвестиций, займов и кредитов. В 2006 г. чистый приток капитала составил уже 41,6 млрд долл., а в 2007 г. – 82,3 млрд долл. [38] В 2007 г. Россия впервые появилась в списке Earnst & Young наиболее инвестиционно привлекательных стран, причем сразу на пятом месте (после Китая, США, Индии и Германии).

Такая динамика была обусловлена двумя факторами – высокими темпами роста российской экономики в 2000-е гг. и массированным притоком капитала на все развивающиеся рынки. Заметим, однако, что структура этого притока была в России нетипичной. Если в среднем по миру более половины средств направлялось на инвестиции и лишь немногим более трети – на кредиты и займы, то в России именно долговой механизм оказался превалирующим.

Напомним, что впервые крупный российский бизнес вышел на мировые финансовые рынки именно в качестве заемщика. Произошло это в 1995 г., а инструментом стали синдицированные кредиты. Это главным образом кратко– и среднесрочный инструмент (сроки не превышают трех лет) [39] . В 1997 – первой половине 1998 г. начались размещения еврооблигаций. Они, с одной стороны, позволяют привлечь «длинные» деньги (в частности, «Газпром» в 2005 г. сумел разместить тридцатилетние бумаги), а с другой – являются более «демократичным» механизмом, доступным большему числу заемщиков. До кризиса, начавшегося в августе 1998 г., их проводили как банки (четыре выпуска на общую сумму 825 млн долл.), так и компании реального сектора – нефтяные (четыре выпуска, на 1 млрд долл.), электроэнергетические (два выпуска, около 300 млн долл.) и телекоммуникационные (один выпуск на 150 млн долл.). Однако тогда сколько-нибудь серьезного влияния на отечественную экономику все это не оказало.

В результате кризиса 1998 г. российские заемщики на два года ушли с мировых финансовых рынков и вернулись лишь в 2000 г. После короткого восстановительного периода 2000–2002 гг. объем средств, привлеченный в виде синдицированных кредитов и выпусков еврооблигаций, по нашим оценкам, ежегодно с 2004 до 2007 г. увеличивался в среднем на 70%. По данным Всемирного банка, российские компании в 2004 и 2005 гг. стали рекордсменами среди развивающихся стран по объему заимствований, привлеченных у иностранных банков, оставив далеко позади даже такие экономики, как Бразилия, Индия и Китай. В 2005 г. российский бизнес также опередил другие развивающиеся страны по объемам средств, привлеченных в виде облигаций.

Другая российская особенность – доминирование в структуре внешнего долга государственных компаний [40] . По разным оценкам, от половины до трех четвертей общего объема заимствований за рубежом обеспечили «Газпром», «Роснефть», «Совкомфлот», РЖД, «Транснефть», «Алроса». При этом крупнейшие займы – кредит «Газпрому» на 13 млрд долл. в 2005 г. на покупку «Сибнефти» и кредит «Роснефти» на 6 млрд долл. на приобретение «Юганскнефтегаза». То есть заемные средства служили прежде всего источником финансирования сделок по слиянию и поглощению, а не инвестиций в производство. Из банков же основными заемщиками стали также государственные Сбербанк и Внешторгбанк. Но они как раз занимали на мировых рынках главным образом для того, чтобы кредитовать российский частный бизнес.

Однако, несмотря на доминирование крупнейших заемщиков, с 2004–2005 гг. можно говорить и о том, что синдицированные кредиты и выпуски еврооблигаций на десятки и сотни миллионов долларов стали доступны для любых достаточно успешных и известных в мире субъектов российского бизнеса. И даже для тех, кому просто удалось убедить кредиторов в перспективности своих проектов или выбранного направления деятельности.

Если рассматривать отраслевое распределение российских заемщиков, то это уже не только банковский сектор, ТЭК и металлургия (хотя они и являются лидерами), но и представители многих других видов бизнеса. В частности, еврооблигации (в том числе CLN) размещали девелоперы, торговцы фруктами и даже владельцы казино.

Что касается акционерного финансирования – с помощью IPO или SPO, – то впервые российские эмитенты вышли на международные финансовые рынки в середине 1990-х гг., т.е. практически одновременно с российскими заемщиками, однако сколько-нибудь значимое развитие этот механизм получил только через десятилетие, и объемы привлеченных с помощью него средств пока несопоставимы с теми, которые были привлечены на возвратной основе.

Первыми в 1995 г. разместили свои акции молодые и не слишком известные тогда компании «Вымпелком» и SUN Brewing (ныне Sun InBev ). Следующие единичные размещения состоялись в 2000 г. В 2004 г. их было уже пять, однако общий объем не дотянул до 1 млрд долл. В 2005 г. этот порог был преодолен, причем как по общему объему эмиссий, так и по размеру одной трансакции (IPO АФК «Система» на 1,6 млрд долл.). Авторитетное издание EuroWeek отметило, что по активности в этой области Россия в 2005 г. заняла третье место в мире, уступив лишь Гонконгу и Китаю. В 2006 г. миллиардных размещений было три, причем IPO «Роснефти» на 10,7 млрд долл. стало пятым по объемам среди всех мировых IPO. В результате Россия, по данным «Ренессанс Капитал», заняла пятое место в мире по объему IPO, с учетом SPO – девятое. 2007 год был годом очередных сверхкрупных размещений – состоялись IPO Внешторгбанка на 8 млрд долл. и SPO Сбербанка на 8,8 млрд долл. Активно выходить на биржу стали девелоперы, строители, генерирующие компании электроэнергетики.

Ситуация с IPO и SPO аналогична ситуации с долговым финансированием: по объему здесь доминировали ТЭК, металлургия и банки, но свои акции стали активнее размещать компании самых разных размеров и из самых разных отраслей, в том числе тех, в которых россиянам далеко до мирового уровня, например автомобилестроения («Северсталь-Авто»), парфюмерной промышленности («Калина»), информационных технологий ( Rambler ), маркетинга ( IMS Group ).

Излюбленная биржа для россиян – Лондонская (LSE – London Stock Exchange). В середине 2007 г. на ее основной площадке обращались акции тридцати отечественных компаний [41] , на альтернативной (AIM, создана для небольших и новых компаний) – еще двадцати одной. На американских биржах (NYSE и NASDAQ) листинг прошли восемь российских эмитентов. Популярность LSE объясняется просто: на международных биржах можно привлечь значительно больший объем средств, чем внутри страны, и получить более высокую оценку компании. Проводить же IPO на американских биржевых площадках стало сложнее и дороже после ужесточения в США регулирования рынка ценных бумаг. Эта ситуация вынудила российские власти заступиться за отечественный рынок ценных бумаг. В 2006 г. вступили в силу правила ФСФР, в соответствии с которыми не менее трети общего объема эмиссии необходимо размещать внутри страны.

На наш взгляд, рутинизация практики IPO российских компаний стала качественно новым этапом взаимодействия с мировым финансовым рынком. IPO, во-первых, предполагают существенно более высокий уровень доверия иностранных инвесторов, во-вторых, требуют приближения отечественных эмитентов к «международным стандартам», в-третьих, означают, что российские собственники готовы расстаться с частью контроля над своими активами.

Суммарный объем средств, привлеченный в виде синдицированных кредитов, еврооблигаций, а также с помощью размещения акций, представлен на рис. 5.1.

Рис. 5.1. Средства, привлеченные российскими заемщиками и эмитентами

Примечания.

1. В качестве источников информации были использованы официальная статистика Банка России, оценки авторитетных специализированных агентств, компаний и организаций (Всемирный банк, Thomson Financials, Merges.ru, Offerings.ru, Cbonds.ru ), а также участников рынка. При этом цифры из различных источников часто не совпадали, однако расхождение, как правило, находилось в рамках статистической погрешности. Только один раз – при оценке синдицированных кредитов в 2005 г. – данные двух использованных источников – Всемирного банка и Банка Москвы – разошлись радикально (на рис. 5.1 отражен оптимистичный вариант Всемирного банка).

2. В качестве долговых ценных бумаг мы рассматривали только номинированные в иностранной валюте (еврооблигации, CLN). IPO и SPO нами не делились на те, которые проходили на российских и на западных площадках, потому что, во-первых, подавляющий объем средств привлекался на Западе, а во-вторых, даже в размещениях на российских биржах, по весьма распространенному мнению, активно участвовали иностранные инвесторы.
С развертыванием мирового финансового кризиса во второй половине 2008 г. возможности привлечения сколько-нибудь масштабного финансирования в любых формах для российских компаний закрылись. Насколько радикально и на какое время – гадать не будем. Отметим лишь, что, на наш взгляд, это связано не с изменением отношения инвесторов к России, а с изменением ситуации в мире в целом.

5.2 Интернационализация российского бизнеса

В рассматриваемый период на качественно новый уровень вышла интернационализация российского бизнеса. Этим словосочетанием мы обозначаем два процесса. Во-первых, появление у российских компаний и предприятий стратегических иностранных инвесторов. Во-вторых приобретение российскими компаниями производственных активов в других странах (причем речь идет о таких активах, которые либо включаются в их технологические цепочки, либо дополняют их). Заметим, что оба процесса развиваются параллельно и в 2007 г. суммы покупок иностранцами российских активов практически сравнялись с расходами россиян на прибретение активов за рубежом (23,6 и 23,3 млрд долл. соответственно против 9,1 и 6,8 млрд долл. в 2006 г. [42] ).

Стратегические иностранные инвесторы

В макроэкономической статистике показателем, наиболее адекватно отражающим стратегический интерес мирового бизнеса к стране, являются прямые иностранные инвестиции (ПИИ). В России официальная статистика по ПИИ предоставляется Центральным банком и Федеральной службой государственной статистики (Росстат). Размер ПИИ, рассчитываемый ими, не совпадает. Дело в методике: в отличие от Росстата Центральный банк учитывает средства, реинвестированные уже работающими в России иностранными компаниями. Кроме того, Росстат не учитывает ПИИ, направленные в финансовый сектор.

В 2000-е гг. ПИИ в Россию выросли на порядок. Если в 2000 г. они составляли 2,7 млрд долл., то в 2007 г. – уже 27,8 млрд долл. по данным Росстата и 47,1 млрд долл. по данным Центрального банка РФ. По оценке UNCTAD [43] , в 2007 г. по объему привлеченных ПИИ Россия заняла седьмое место в мире и третье – среди развивающихся стран (пропустив вперед только Китай и Гонконг).

Заметим, что если до 2005 г. включительно данные Центрального банка и Росстата различались незначительно, то в 2006–2007 гг. объемы ПИИ, рассчитанные ЦБ, стали существенно превышать показатели Росстата [44] . Причина заключается в резком увеличении реинвестированной прибыли, которая, по нашим оценкам, в 2006–2007 гг. достигла 45–50% ПИИ в нефинансовый сектор. В банковском секторе на реинвестиции в 2007 г. пришлась четверть ПИИ.

Наиболее привлекательным для иностранных компаний в рассматриваемый период оставался ТЭК. По оценкам UNCTAD, в 2007 г. в него была направлена почти половина всех ПИИ в страну. Рекордная сделка здесь – создание в 2003 г. компании ТНК-ВР, 50% акций которой за 6,75 млрд долл. получила «большая» ВР . Она замкнула десятку крупнейших мировых слияний и поглощений с 1987 по 2006 г. А уже в 2007 г. произошло еще два сопоставимых события – покупка концерном E.ON 69% акций ОГК-4 за 5,9 млрд долл. и «Энинефтегазом» активов ЮКОСа за 5,8 млрд долл. В целом же миллиардные покупки и проекты в ТЭК уже стали нормой.

Однако по числу сделок и влиянию иностранного капитала лидером является, по-видимому, АПК. И хотя в его «классических» отраслях (зерно, сахар, растительное масло, консервы, мясо и пр.) пока еще доминируют отечественные производители, им приходится конкурировать с успешно закрепляющимися в стране транснациональными гигантами, такими, как американские Cargill и Bunge , французские CECAB , Bonduelle и Louis Dreyfus . А вот производство соков, шоколада, пива и табака уже находится под полным или почти полным контролем иностранного капитала.

Первой в этой ситуации оказалась табачная промышленность, в которой мировые лидеры доминировали еще в 1990-е гг., а в 2005 г. окончательно завершили ее оккупацию. В следующем году судьбу табачной промышленности разделила пивоваренная. Она оказалась практически полностью поделена между глобальными игроками: InBev , Carlsberg , Heineken и Efes . (Единственное исключение среди крупных производителей – московское «Очаково», являющееся семейной компанией.)

Решающий перевес в производстве соков иностранные производители получили в начале 2008 г. Американская PepsiCo приобрела лидера российского рынка – ОАО «Лебедянский» (доля на рынке в 2007 г. – 27%). Второй крупнейший производитель соков – «Мултон» (21,5%) – с 2005 г. принадлежит Coca-Cola , а занимающий четвертое место «Нидан Соки» (16%) с 2007 г. контролируется британским инвестфондом Lion Capital .

В производстве шоколада и изделий из него сильные российские позиции пока обеспечивают концерн «Объединенные кондитеры» (бренды «Бабаевский», «Рот Фронт», «Красный Октябрь») и ряд региональных фабрик. Однако все новые серьезные бренды находятся в руках иностранцев: Nestle («Россия», «Рузанна» и др.), Kraft Foods («Покров»), Wrigley («Коркунов»).

На наш взгляд, переход под иностранный контроль четырех описанных отраслей, хотя они и работают на внутренний рынок, имеет весьма веские объективные причины. Во-первых, все они используют иностранное оборудование и технологии и без этого выпускать конкурентоспособную продукцию не могут. Во-вторых, у всех, за исключением пивоваренной отрасли, основное сырье импортное. В-третьих, что касается пива и табака, то у отечественного потребителя с очень давних времен представление о высоком качестве прочно ассоциировалось (и ныне ассоциируется) с иностранными брендами (даже если из-за соотношения цена – качество он выбирает отечественную марку).

За пределами АПК есть более крупная отрасль, переход которой в руки иностранцев почти завершился, – целлюлозно-бумажная промышленность. Это произошло в результате покупки лидером мирового рынка – американской International Paper – 50% акций Группы «Илим» (точнее – ее материнской структуры Ilim Holdings ), крупнейшего отечественного производителя, объединяющего комбинаты в Котласе, Братске и Усть-Илимске. Еще раньше стратегических иностранных собственников получили другие ведущие целлюлозно-бумажные комбинаты – Светлогорский (та же International Paper ), Сыктывкарский и Архангельский. В руках российских бизнес-структур, среди которых есть и крупнейшие, остались лишь второстепенные предприятия.

Здесь все объясняется столь же просто. Отрасль ориентирована в основном на экспорт, поэтому, чтобы сохранить свои позиции в мире, она нуждается в модернизации, которая прежде всего радикально уменьшит разрушительное воздействие на окружающую среду. При этом подтверждение необходимого уровня экологичности должно исходить от авторитетных для внешнего мира источников, к каковым ни российские компании, ни российские власти не относятся.

На наш взгляд, в перспективе иностранцы могут «занять» и ряд других отраслей. Например, когда будут реализованы все проекты по созданию иностранных сборочных мощностей и планы по продаже пакетов акций крупнейших российских заводов в автомобилестроении, российский бизнес окажется здесь маргиналом. Менее определенны перспективы страхования, однако тенденция вытеснения отечественных игроков также четко прослеживается. Только за 2007 г. немецкие Аllianz , Zurich Financial Services и французская группа Axa взяли под контроль таких известных страховщиков, как РОСНО, «РЕСО-Гарантия», НАСТА и «Прогресс-Гарант».

В банковской сфере ничего похожего произойти не может. В обозримой перспективе доминировать там будет отечественный капитал, а доля иностранцев будет жестко контролироваться Центральным банком. Тем не менее в совокупном уставном капитале банковской системы она в 2007 г. превысила 25%, увеличившись за пять лет в 5 раз [45] . При этом количество банков с иностранным участием превысило двести, из них в восьмидесяти девяти банках, по данным на апрель 2008 г., иностранным инвесторам принадлежит как минимум 50%.

Вообще зарубежные банки, в том числе и весьма известные, в значительных масштабах работали в России с 1990-х гг., но либо в лице своих представительств, либо дочерних банков, созданных с нуля. А с 2004 г. возникла новая практика: покупка серьезными иностранными структурами отечественных банков. Среди покупателей можно назвать французский Societe Generale , итальянскую Intesa , американский GE Consumer Finance (финансовое подразделение General Electric ). Сначала приобретались, как правило, банки среднего размера, «заточенные» на определенный круг клиентов, такие, как розничный Дельта Банк, ипотечный «ДельтаКредит», специализирующийся на кредитовании малого бизнеса КМБ-банк, а суммы сделок колебались около 100 млн долл.

Новый этап данного процесса, вероятно, начался в 2006 г., когда был куплен Импэксбанк, по основным показателям входящий в сорок крупнейших в России. В 2007 г. под контроль иностранцев перешел сопоставимый по масштабам Абсолют Банк, а в 2008 г. – и первый из числа лидеров российского рынка Росбанк.

Интересу иностранцев к российским банкам можно дать два объяснения. Во-первых, набор и качество услуг, предоставляемых покупаемыми банками, равно как и качество их самих (надежность, прозрачность, возраст), стали признаваться достаточными, чтобы они могли ассоциироваться с именем покупателя. Во-вторых, рынок банковских услуг стал настолько конкурентным, что выходить на него, особенно в наиболее быстрорастущий розничный сегмент, удобнее через структуры, которые уже присутствуют там и имеют достаточно прочные позиции.

Характерной тенденцией 2006–2007 гг. стали массированные иностранные инвестиции в строительные проекты и покупку недвижимости. За это время заключено множество сделок и анонсированы проекты с единичным объемом более 100 млн долл. и не менее десятка – с объемом более 1 млрд долл. Речь идет о всех видах недвижимости – жилой, торговой, офисной, складской. Иностранными инвесторами выступали и строители, и девелоперы, и фонды вложений в недвижимость (подробнее см. Приложение 2). Однако оценить, что из заявленного будет завершено, на наш взгляд, затруднительно. Уже зафиксированы неоднократные отказы от анонсированных планов, а также выходы из проектов на ранних стадиях их реализации.

В целом иностранные стратегические инвесторы приобрели активы в подавляющем большинстве отраслей и секторов отечественной экономики, включая фармацевтику, IT, СМИ, рекламный бизнес. Наиболее крупные покупки иностранцев в России представлены в табл. 5.1.

Таблица 5.1. Десять наиболее крупных стратегических вложений иностранных инвесторов в 2000 – первой половине 2008 г.

Примечания.

* – Здесь и далее в скобках указана величина купленного пакета акций в случае, если он не является контрольным.

** – К концу 2006 г. довел свою долю до 20%.
Источник: Данные авторов.
Покупка российскими компаниями производственных активов за рубежом

Процесс покупки российскими компаниями производственных активов начался с ближнего зарубежья и Восточной Европы. В 2000-е гг. он существенно активизировался: в несколько раз увеличились объемы вложений, произошла их отраслевая и географическая диверсификация. Если снова обратиться к макроэкономическому показателю – объему ПИИ из России, посчитанному по версии Центрального банка, – то он за 2005–2007 гг. увеличился почти вчетверо – с 13 до 47,8 млрд долл. Накопленные ПИИ из России, по данным UNCTAD, уже к началу 2006 г. составили 120 млрд долл.

В ближнем зарубежье наиболее активными инвесторами были компании нефтяной промышленности, черной металлургии и мобильной связи. В частности, «ЛУКойл» в 2005–2006 гг. приобрел компанию Nelson Resourses , активы которой сосредоточены в Казахстане [46] . Группа «Евраз» приобрела металлургические активы одного из лидеров украинского крупного бизнеса – Группы «Приват» – ГОКи, коксохимические заводы и Днепропетровский металлургический завод им. Петровского. География МТС в 2004–2007 гг. расширилась за счет украинской UMC , узбекской Uzdunorbita , туркменской Barash Communication Technologies . А «Вымпелком» купил «Украинские радиосистемы», казахскую «КаР-Тел», армянскую «Арментел», узбекские Uzmacom и Buztel .

В дальнем зарубежье основные сделки в рассматриваемый период совершались в Западной Европе и США. Среди компаний самыми активными экспансионистами были металлурги. Покупки стоимостью в миллиарды долларов совершили ГМК «Северсталь», «Евразхолдинг» и «Норильский никель», ставшие в результате транснациональными компаниями.

Компании обрабатывающей промышленности приобретали иностранные активы не более чем на десятки миллионов долларов. Но такие сделки совершали не только крупные игроки (Группа ГАЗ, «Объединенные машиностроительные заводы» и пр.), но и средние – такие, как парфюмерно-косметический концерн «Калина» и Сегежский целлюлозно-бумажный комбинат (табл. 5.2).

Однако основные покупки в несырьевой сфере совершали не компании, а интегрированные бизнес-группы. Так, «Ренова», затратив миллиарды долларов, приобрела блокирующие пакеты акций швейцарских высокотехнологичных машиностроительных компаний Sulzer и Oerlikon . «Базовый элемент» купил блокирующий пакет акций австрийской строительной компании Strabag , надеясь сделать ее стратегическим партнером в реализации своих строительных программ в России. Рекордной же была сделка консорциума «Альфа-Групп» в лице телекоммуникационного дивизиона Altimo по покупке 13% акций крупнейшего турецкого сотового оператора Turkcell за 3,3 млрд долл. (из которых 1,7 млрд долл. были выданы продавцу в виде кредита).

Исходные мотивы экспансии за рубеж – выход на новые рынки сбыта, в том числе защищенные таможенными барьерами, достраивание технологических цепочек (в сторону либо сырья, либо конечной продукции), а также формирование имиджа глобальных игроков. Но наличие у компании серьезных зарубежных активов, в случае если они эффективны и хорошо встроены в ее структуру, дает, на наш взгляд, и два других важнейших преимущества. Во-первых, максимально естественную и безболезненную модернизацию за счет трансфера производственных, управленческих и финансовых технологий. (Если нечто хорошее можно на «моих» заводах «там», то почему этого нельзя «здесь»?) Во-вторых, обретение некоего символического ресурса, который может оказаться одним из лучших средств защиты от политических рисков. «Наш» завод в Европе или Северной Америке еще долго будет считаться успехом страны в целом. Поэтому компания, которая такие заводы покупает (и тем более строит), и ее российские собственники будут априори восприниматься как «правильный», национально-ориентированный бизнес.
Помимо отечественных транснациональных компаний, упомянутых выше, следует отметить также ОК «Российский алюминий». Она образовалась в конце 2006 г. путем слияния «Русского алюминия» («Русал»), Сибирско-Уральской алюминиевой компании (СУАЛ) и алюминиевых активов международной корпорации Glencore . Ее бокситовые рудники, глиноземные и алюминиевые заводы расположены более чем в десятке стран на всех континентах. Необходимо, однако, заметить, что и сам «Русал» имел серьезные бокситовые и глиноземные активы на Украине, в Африке и Латинской Америке.
Таблица 5.2. Наиболее крупные и интересные покупки частных российских компаний в дальнем зарубежье*

5.3 Основные направления трансформации компаний

Превращение компаний в основную форму существования российского крупного бизнеса и использование мирового рынка в качестве ключевого источника внешнего финансирования потребовало их существенной внутренней трансформации, чтобы соответствовать новым требованиям. В результате в рассматриваемый период большинство отечественных компаний-лидеров прошло через этап активного самореформирования. В нем можно выделить четыре основных направления.

1. Совершенствование корпоративного построения ( внедрение норм good corporate governance [47] ). Сюда входит внесение в уставы особых пунктов, защищающих права миноритариев; принятие кодексов корпоративного поведения; включение независимых директоров, в том числе иностранных, в состав советов директоров и пр.

Надо отметить, что такие меры самые дешевые и в современной России они пока еще в основном «косметика» или мимикрия. Этому есть объективные причины. Правила good corporate governance разрабатывались для современной публичной корпорации, которая на сегодняшний день является доминирующей формой бизнеса в развитых странах. А цель good corporate governance – ограничение оппортунистического поведения менеджмента, акционеров или любой их коалиции. То есть защита аутсайдеров от инсайдеров.

Основными чертами современной публичной корпорации, как известно, являются:

? распыленность собственности и огромное число акционеров, как правило, большее, чем количество занятых;

? сосредоточение наиболее крупных пакетов акций (но все равно, как правило, не превышающих нескольких процентов) у институциональных инвесторов;

? отсутствие реального влияния основателей и их наследников на деятельность компании (они присутствуют лишь в корпоративной истории и мифологии);

? исполнительная власть в руках наемных универсальных менеджеров и наличие развитого рынка управленческих услуг;

? капитализация как основной, а зачастую и единственный критерий оценки успешности;

? привлечение основных внешних инвестиций за счет выпуска акций и облигаций.

Теперь вспомним, что основным инструментом внешнего финансирования отечественного бизнеса на протяжении всего рассматриваемого периода оставались банковские кредиты. А основная часть крупных российских компаний сегодня, строго говоря, не публичные, а частные. В том смысле, что их создатели пока одновременно являются и лицами, принимающими основные управленческие решения (независимо от формально занимаемого поста), и крупнейшими акционерами [48] (независимо от того, где и в какой форме обращаются миноритарные пакеты акций этих компаний).

Лишь уход со сцены этого поколения предпринимателей – «грюндеров» – сделает good corporate governance для российского крупного бизнеса и реальной проблемой, и реальным инструментом повышения эффективности. Этот процесс в последние годы идет достаточно интенсивно [49] . Но завершится он лишь в среднесрочной перспективе.

2. Дивидендная политика. Это прежде всего регулярная выплата значительных дивидендов, которые достигали сотен миллионов, а в ряде случаев и миллиардов долларов в год, а также закрепление способов их расчета в уставных документах (чаще всего в долях от чистой прибыли) [50] .

3. Изменения в корпоративном управлении. Основное здесь – переход на международные стандарты отчетности, приглашение надлежащих аудиторов. А также интернационализация исполнительного менеджмента, т.е. назначение на первые или вторые управленческие должности иностранцев, имеющих соответствующий опыт работы в крупных западных структурах. Наличие таких менеджеров стало нормой для многих ведущих нефтяных, металлургических и телекоммуникационных компаний, а также банков. Цель их приглашения – не только использовать западный опыт, но и продемонстрировать иностранным инвесторам отсутствие пресловутой «российской специфики». Кроме того, интернациональная управленческая команда обеспечивает существенное преимущество в тех случаях, когда приходится интегрировать зарубежные активы.

4. Формирование «правильной» производственной структуры и продажа непрофильных активов . Это самое дорогое и спорное направление, поскольку «непрофильность» определяется зачастую не критерием производственно-хозяйственной эффективности в конкретных условиях России, а доминирующим представлением портфельных инвесторов о том, что должно и не должно входить в состав «хорошей» компании. Приведем два характерных примера. Нефтяным компаниям не принято самим заниматься буровыми работами. И уже в 2004 г. «ЛУКойл» продает свою дочернюю компанию «ЛУКойл-бурение». Рынок соответствующих услуг в России развит явно недостаточно, поэтому не исключено, что напрямую продажа привела к потерям, но они были компенсированы ростом капитализации.

И еще более экзотическая ситуация: ГМК «Норильский никель» продал авиакомпанию «Таймыр», притом что был не только контролирующим акционером, но и фактически единственным потребителем ее услуг (никаких других значимых потребителей в регионе нет и в обозримой перспективе не предвидится). Но иностранный портфельный инвестор сильно бы удивился, увидев авиакомпанию на балансе производителя цветных металлов.

Существует и иной мотив перевода тех или иных активов в разряд «непрофильных» и их продажи, не связанный с «подстраиванием» под мировые стандарты. Это появление реальных конкурентных рынков соответствующих услуг, благодаря чему потребность в их внутреннем производстве отпадает. Например, почти одновременно с буровым подразделением «ЛУКойл» продал и флот танкеров класса «река – море» (причем практически сразу после завершения формирования). Причина в том, что в Волго-Балтийском и Волго-Каспийском бассейнах, где он работал, уже сформировался нормальный рынок танкерных перевозок нефтепродуктов, на котором конкурируют крупные специализированные игроки, не связанные с нефтяными компаниями («Волга-флот», Северо-Западное пароходство и др.) [51] .

5.4 Основные направления трансформации интегрированных бизнес-групп

Для всех сложившихся ИБГ, как и для компаний, характерна тенденция к продаже непрофильных активов. Однако в данном случае это не связано ни с отраслевой принадлежностью, ни с технологическими особенностями. Непрофильными выступают те бизнесы, которые достались случайно и не получили развития, или становились предметом конфликтов с сопоставимыми по силе игроками, или на которые просто не хватало управленческого ресурса. При этом подавляющая часть продаваемых активов переходит в собственность тех структур, где они естественным образом встраиваются в основную производственную деятельность. (В результате наиболее конструктивным образом гасятся многие старые конфликты. Характерный пример – завершение летом 2004 г. громкого и длительного спора в металлургии. «Базовый элемент» продал принадлежавший ему пакет акций Оленегорского ГОКа (31%). Покупатель – «Северсталь», основной потребитель производимой ГОКом железной руды и его контролирующий акционер.)

Одновременно шел и в некотором смысле обратный процесс. В рамках ряда ведущих ИБГ возникли специальные структуры, занимающиеся поиском новых потенциально высокоперспективных «точек» для прямых инвестиций в разных отраслях и секторах, т.е. фактически венчурным бизнесом.

Однако продажа непрофильных активов и венчурный бизнес хотя и значимые, но все-таки тактические моменты. Что же касается стратегий, обеспечивающих стабильность и развитие, то по ним, на наш взгляд, можно выделить четыре типа ИБГ. Заметим при этом, что у нас нет никаких оснований считать какую-то стратегию более, а какую-то – менее успешной.

1. Консерваторы

Так естественно назвать те ИБГ, которые в рассматриваемый период пытались удерживать все занятые ими ранее позиции, но не стремились к экспансии. Под «удержанием позиций» мы имеем в виду сохранение как спектра отраслей (видов деятельности, рынков), в которых они работают, так и места, в них занимаемого. «Консерваторы» покидают какие-либо сферы, только будучи вытесненными из них, а в новые бизнесы входить не стремятся. Из числа членов «высшей лиги» по состоянию на 2008 г. [52] к ним можно отнести ИБГ «Татнефти» и с определенными оговорками Группу МДМ.

2. Оптимизаторы

Эти ИБГ в рассматриваемый период активно меняли отраслевую и секторальную структуру, выходя из старых бизнесов и приобретая новые. Причем делали они это исходя из критериев экономической эффективности, не стремясь, однако, к качественному изменению своего позиционирования в экономике. В «высшей лиге» эту стратегию сознательно и последовательно реализовывали ИБГ «ЛУКойла» и «Интеррос» (до своего раздела в 2008 г.).

3. Умеренные экспансионисты

Это те ИБГ, которые стремились активно расширять и диверсифицировать свой бизнес, но при этом ограничивались небольшим числом новых отраслей и секторов. К таковым мы относим ИБГ «Газпрома», Новолипецкого металлургического комбината и ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча.

4. Активные экспансионисты

Это те ИБГ, которые в 2000-е гг. вошли в большое число новых для себя отраслей и секторов и стремились создать там бизнесы, по масштабам сопоставимые со своими базовыми. К этому типу относится максимальное число ИБГ «высшей лиги». Перечислим их в порядке возрастания экспансионистской активности: АФК «Система», ИБГ Уральской горно-металлургической компании, «Ренова», консорциум «Альфа-Групп», «Базовый элемент».

Ни в один из типов не укладывается ИБГ «Северстали», которая, как показано ниже, продемонстрировала удивительное циклическое поведение. Стратегии четырех ИБГ мы обсуждать не беремся в силу их молодости. Это «Евраз-Millhouse», новый «Интеррос», Группа ОНЭКСИМ и «Российские технологии».

Если говорить не о стратегии, а о структуре или типе построения, то среди сложившихся ИБГ можно выделить три различных варианта:

1. В ИБГ входит одна основная компания, а остальные участники либо связаны с ней технологически, либо выполняют сервисные функции. При этом стратегические собственники владеют или управляют контрольным пакетом акций основной компании. Чаще всего названия таких групп и их основных компаний совпадают.

Из числа ИБГ «высшей лиги» к таким относится только группа «ЛУКойла». В нее помимо одноименной нефтяной компании входят ИФД «КапиталЪ», «ЛУКойл-нефтехим», являющийся прямым продолжением технологической цепочки, а также ТГК-8, которую планируется обеспечить газом, добываемым на каспийских месторождениях «ЛУКойла».

2. В ИБГ входят компании, технологически и функционально не связанные между собой. При этом стратегические собственники владеют либо управляют контрольными пакетами акций основных компаний. Таких групп в «высшей лиге» большинство. И их, в свою очередь, можно разделить на два типа:

а) ИБГ, в которых существует ядро, т.е. компания, приносящая основную часть доходов и прибыли. Причем именно ее доходы и прибыль обеспечивают возможности успешного развития других структур, входящих в группу, и ее дальнейшую экспансию. К таким ИБГ относятся группа «Газпрома» (ядро – сам «Газпром»), группа «Татнефти» (ядро – «Татнефть»), «Базовый элемент» (ядро – ОК «Российский алюминий»), группы «Северстали» и Новолипецкого металлургического комбината (ядра – одноименные металлургические комбинаты), АФК «Система» (ядро – МТС), «Евраз-Millhouse» (ядро – Группа «Евраз»), «Ростехнологии» (ядро – «Рособоронэкспорт»);

б) «безъядерные» ИБГ, в которые входит несколько сопоставимых по доходам и прибыли компаний. К ним относится ИБГ Уральской горно-металлургической компании и Группа МДМ.

3. Основой ИБГ являются не компании, а пакеты акций – не контрольные, а блокирующие или крупные миноритарные. При этом иногда более значительными и даже контрольными пакетами могут владеть другие, внешние по отношению к ИБГ собственники. В «высшей лиге» к таковым принадлежат консорциум «Альфа-Групп», «Ренова», «Интеррос» и Группа ОНЭКСИМ. Заметим, что группы, не владеющие контрольными пакетами входящих в них компаний, в наибольшей степени напоминают западные инвест-фонды. Поэтому вполне вероятно, что в будущем их число и доля будут расти.

Глава 6 Ведущие интегрированные бизнес-группы 2000-х гг.

Формально появление данной главы нелогично. Если смысл описанного в главе 4 фундаментального сдвига – выдвижение на первый план компаний, то именно их списки и портреты должны появиться в первую очередь. Однако эта работа уже сделана и без нас. Чтобы увидеть достаточно достоверные списки в том или ином разрезе, достаточно открыть любой из публикуемых авторитетными деловыми СМИ рэнкингов. А жанр подробного описания (company profile), на наш взгляд, давно и профессионально освоен аналитиками инвестбанков.

Что же касается интегрированных бизнес-групп, то мы не знаем никого, кто бы вел за ними регулярное наблюдение и публиковал бы результаты в открытых источниках. И это понятно. Во-первых, компании, а не ИБГ в подавляющем большинстве случаев являются заемщиками и эмитентами, и поэтому последние не представляют интереса для большей части практиков. Во-вторых, это структуры, как правило, значительно более неформальные и динамичные. Так что даже корректное определение их границ и выявление основных составляющих представляет собой нетривиальную задачу. Поэтому мы сочли возможным главу о ведущих субъектах российского бизнеса в 2000-е гг. посвятить именно ИБГ. Тем более что они остаются значимой и активной составляющей отечественной экономики. Пережив в течение одной пятилетки (1998–2003 гг.) и острейший экономический кризис, и резкое изменение характера отношений с властью, они продемонстрировали впечатляющую устойчивость.

6.1 «Высшая лига»: «ветераны»

Список ИБГ «высшей лиги» на конец 2008 г. включает [53] :

? ИБГ «Газпрома»;

? ИБГ «ЛУКойла»;

? ИБГ «Татнефти»;

? Группу МДМ;

? «Северсталь-Групп»;

? ИБГ Новолипецкого металлургического комбината;

? ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча;

? «Евраз-Millhouse»;

? «Интеррос»;

? Группу ОНЭКСИМ;

? ИБГ Уральской горно-металлургической компании;

? «Базовый элемент» – РАИнКО («империя» О. Дерипаски);

? «Ренову»;

? Консорциум «Альфа-Групп»;

? АФК «Система»;

? Госкорпорацию «Ростехнологии».

Как видим, он наполовину состоит из «ветеранов» конца 1999 г. [54] Покинул «высшую лигу» лишь «ЮКОС-Менатеп», причем по неэкономическим причинам. А вошли в нее семь ИБГ: «Евраз-Millhouse», ИБГ Новолипецкого металлургического комбината, ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча, ИБГ Уральской горно-металлургической компании, ИБГ «Татнефти», Группа МДМ и госкорпорация «Ростехнологии».

Опишем те изменения, которые произошли в 2000-е гг. с «ветеранами».

Основным для ИБГ «Газпрома» было движение в сторону построения глобальной энергетической компании. Для этого вначале была куплена компания «Сибнефть» (ныне – ОАО «Газпром нефть»), что позволило «Газпрому» стать четвертым нефтедобытчиком в России. А затем были сделаны крупные приобретения в электроэнергетике – контрольные пакеты ряда генерирующих компаний, возникших в результате реформы РАО «ЕЭС России».

В собственно газовой сфере внутри страны «Газпром» последовательно реализовывал курс на вытеснение независимых игроков. Начало было скромным – возврат ряда месторождений, проданных в 1990-е гг. прежним руководством под предлогом недостаточных размеров; затем последовала покупка 20% акций ОАО «НоваТЭК» – второй по размерам газодобывающей компании, и установление контроля над проектом «Сахалин-2». Для разработки Штокмановского месторождения был создан давно ожидавшийся международный консорциум, в котором «Газпрому» удалось получить контрольный пакет. Что касается зарубежной экспансии, то здесь акцент был сделан на строительство морских экспортных газопроводов в западном направлении и покупку распределительных активов в европейских странах. Произошли также существенные изменения, связанные со структурой собственности и рынком акций «Газпрома» (подробнее см. в параграфе 7.3).

Одновременно широко обсуждалась необходимость продажи ИБГ «Газпром» своих непрофильных активов. Результаты пока скромны. Избавиться удалось от страховой компании «Согаз», а также пакетов акций Лебединского ГОКа и Оскольского электрометаллургического комбината.

Трансформация ИБГ «ЛУКойла» была направлена на приведение ее бизнеса в соответствие с представлениями инвесторов о «правильной» вертикально интегрированной нефтяной компании. Она отказалась от культивировавшегося в 1990-е гг. курса на самообеспечение всеми необходимыми услугами, в частности продала свои судоходные, железнодорожные, строительные, сервисные (буровые) подразделения. Резко сократилось и финансовое окружение – Финансовая корпорация «Уралсиб» (в прошлом «НИКойл») полностью перешла в руки ее менеджеров. Важным для получения международного признания стало также появление у «ЛУКойла» иностранного стратегического партнера – компании ConocoPhillips , купившей 20% его акций.

На профильных направлениях «ЛУКойл» продолжил активную экспансию. В нефтедобыче началось широкомасштабное освоение новой нефтяной провинции – Тимано-Печорской. Был также начат ряд новых проектов и продолжилась реализация старых на Каспии – как в российском, так и в иностранных секторах (хотя дела там идут с переменным успехом). В сфере нефтепереработки приобретены два достаточно крупных НПЗ, один – в Нижегородской области (Норси), второй – на Сицилии. В Европе, США и Турции сформирована сбытовая сеть, включающая более 4,5 тыс. АЗС (ничего сопоставимого нет ни у одной российской нефтяной компании). И наконец, в 2008 г. приобретен первый серьезный актив в электроэнергетике – контрольный пакет ТГК-8, что тоже укладывается в мировые тенденции развития нефтяных мейджоров.

Как видим, ИБГ «ЛУКойла» движется в сторону отказа от диверсификации. Ей достаточно продать относительно небольшой «ЛУКойл-Нефтехим» и ИФД «КапиталЪ», чтобы окончательно превратиться из конгломератной в вертикально интегрированную структуру, т.е. в компанию в чистом виде. Хотя прогнозировать, произойдет ли это, мы не беремся.

ИБГ «Северстали» в 2000-е гг. отличалась активным экспансионистским поведением, но при этом как минимум дважды радикально меняла свой облик. К концу 1999 г. она, напомним, состояла из металлургических предприятий города Череповца, двух горнообогатительных комбинатов Карелии, поставлявших на них железную руду, и среднего по размерам «карманного» банка. В 2000–2002 гг. происходила массированная скупка новых активов. В сфере основной специализации был установлен контроль над двумя производителями коксующихся углей – «Кузбассуглем» и «Воркутауглем».

Но эти в принципе достаточно серьезные приобретения меркнут по сравнению со стремительной и мощной диверсификацией. Во-первых, были куплены три завода – УАЗ, Заволжский моторный завод и Завод малолитражных автомобилей (Набережные Челны). На их базе была выстроена компания «Северсталь-Авто» – четвертая по объему производства и самая эффективная в данной отрасли в стране. Очень скоро после своего создания «Северсталь-Авто» начала выпуск на своих мощностях моделей ряда иностранных компаний и на какое-то время стала лидером по части интеграции с мировым автопромом. Во-вторых, мощное развитие получил транспортный холдинг «Северсталь-Транс», достигший миллиардных (в долларовом исчислении) оборотов. Этот холдинг, владеющий терминалами на Дальнем Востоке, в Санкт-Петербурге и Финляндии, а также сервисной компанией и логистическим парком, вошел в тройку крупнейших железнодорожных перевозчиков.

Таким образом, в первой половине 2000-х гг. основу ИБГ «Северстали» составляли три крупные компании принципиально разной специализации (черная металлургия, автомобилестроение, транспорт), каждая из которых входила в число лидеров в своей отрасли. Металлургическая компания «Северсталь» в ней, конечно, доминировала, но превосходила две другие в разы, а не на порядки.

В 2006 г. и «Северсталь-Авто» (ныне Sollers ), и «Северсталь-Транс» (ныне – «Н-Транс») были неожиданно проданы их менеджерам, до того являвшимся миноритарными (в первом случае) или паритетными (во втором) акционерами. Фактически у ИБГ остался только металлургический и обеспечивающие угольный и горнорудный бизнесы. Однако уже в конце 2006 г. начался новый виток диверсификации: были приобретены компания «Силовые машины» – лидер отечественного энергетического машиностроения, и ряд серьезных золотодобывающих активов.

Заграничная экспансия ИБГ «Северстали» отличалась большей последовательностью, ее главной целью было превращение в значимого игрока в черной металлургии Европы и Северной Америки. Наибольшие успехи были достигнуты в США, где «Северсталь» в настоящий момент является четвертым по объемам производителем. (С другой стороны, уже треть бизнеса компании сосредоточена в США.) Были покупки и в других отраслях, но смысл их пока не ясен.

Заметим, однако, что на трансграничном направлении «Северсталь» потерпела и самое, пожалуй, громкое поражение. Речь идет о срыве сделки со второй по величине сталелитейной компанией мира Arcelor в 2006 г. Последняя, защищаясь от поглощения со стороны глобального лидера отрасли – индийской Mittal Steel , объявила о договоренности отдать 32% своих акций основному владельцу «Северстали» А. Мордашову в обмен на 89% акций российской компании и доплату деньгами. В результате «Северсталь» могла стать частью мирового гиганта, а ее владелец – его блокирующим акционером. Однако Mittal Steel существенно улучшил свое предложение, и Arcelor отказалась от сделки с А. Мордашовым в пользу индийской компании. Такова фактическая сторона дела, но необходимы еще два комментария. Во-первых, в экспертном сообществе распространено мнение, что Arcelor изначально не собиралась выполнять договоренности с А. Мордашовым, а предполагала лишь использовать их в своей игре с Mittal Steel . Во-вторых, если бы сделка состоялась, то это было бы концом истории и компании «Северсталь», и одноименной ИБГ. (Подробно этот сюжет рассматривается в Приложении 2.)

Основными направлениями экспансии консорциума «Альфа-Групп» в России в 2000-е гг. были нефтяная промышленность, телекоммуникации и продуктовый ритейл. Во всех указанных секторах реализовывалась одна и та же стратегия: формирование максимально крупных компаний за счет слияний, поглощений и органического роста. При этом «Альфа» с блокирующим пакетом становилась либо крупнейшим, либо одним из двух-трех основных акционеров (при отсутствии контролирующего) и активно участвовала в управлении.

Входящая в ИБГ Тюменская нефтяная компания за счет проведенных в 2000–2002 гг. сделок вошла в тройку лидеров отрасли. В этот период была поглощена «Онако», приобретены контрольный пакет «Сиданко», половина «Славнефти», а также Лисичанский НПЗ (ЛиНОС) на Украине. В середине 2003 г. у компании появился стратегический иностранный инвестор ВР , купивший 50% ее акций, и она была переименована в ТНК-ВР. (Точности ради укажем, что ВР внесла в ТНК-ВР свои российские активы – сеть АЗС в Москве и контрольный пакет «Русиа Петролеум»).

Экспансия в сферу телекоммуникаций началась в 2001 г. с покупки более 40% акций оператора фиксированной связи Golden Telecom и блокирующего пакета акций старейшей сотовой компании «Вымпелком». И в том и в другом случае вторым совладельцем компании был норвежский Telenor . Несмотря на напряженные отношения с последним, «Альфа», быстро ставшая крупнейшим акционером обеих компаний, активно участвует в управлении ими. В частности, в 2008 г. по ее инициативе было осуществлено дружественное поглощение Golden Telecom со стороны «Вымпелкома». В 2003 г. был куплен блокирующий пакет еще одного сотового оператора «большой тройки» – «Мегафона». Однако здесь обладавшие более крупными пакетами старые собственники – Telecom Invest и шведско-финская TeliaSonera – не допустили «Альфу» к управлению. Многочисленные судебные иски с обеих сторон изменить ситуацию не смогли. Впрочем, «Мегафон» успешно развивался и капитализация компании росла.

Как видим, и в нефтяной отрасли, и в секторе телекоммуникаций партнерами российской ИБГ стали компании, входящие в мировую элиту. Отношения с ними не были безоблачными. (Хотя конфликт с ВР разгорелся только в 2008 г.) «Альфа» достаточно часто шла на противостояние с использованием судов в различных странах, где боролась по крайней мере на равных. В юридическом отношении она считается наиболее агрессивной и изощренной по сравнению с другими российскими игроками.

В 2006 г. консорциум «Альфа-Групп» стал инициатором создания X5 Retail Group – абсолютного лидера отечественного продуктового ритейла. В эту компанию вошли его собственная сеть «Перекресток» и независимая «Пятерочка». Получив крупную сумму, основатели «Пятерочки» согласились стать миноритарными акционерами X5 Retail Group , а «Альфа» получила более 40% акций и назначила на ключевые должности своих менеджеров.

В числе приоритетных для ИБГ, по-видимому, остается и банковский сектор. В нем она полностью контролирует свои структуры – Альфа-банк и его иностранные «дочки» в Нидерландах, на Украине и в Белоруссии.

Активы приобретались и во многих других отраслях и секторах, но эти покупки, на наш взгляд, были тактическими. Они делались в расчете либо на быструю перепродажу профильному инвестору (например, в сельском хозяйстве и пищевой промышленности), либо на длительный и существенный рост стоимости покупаемой компании без вложения в нее управленческого ресурса (например, «СТС-Медиа»), либо же на приобретение опыта работы в тех сферах, которые из общих соображений могут стать приоритетными для ИБГ в будущем (строительство, жилищно-коммунальное хозяйство) [55] .

Консорциум «Альфа-Групп» имеет, по-видимому, один из самых диверсифицированных наборов зарубежных активов (от производства автокомпонент до розничной продажи ювелирных изделий). Однако по-настоящему серьезными можно считать лишь вложения в телекоммуникационном секторе. Остальные, на наш взгляд, сделаны в логике фонда прямых инвестиций (покупка недооцененных бизнесов, рост их стоимости и последующий выход из них).

Основными активами ИБГ «Ренова» на начало 2000-х гг. были алюминиевая компания СУАЛ (33% акций и ключевая роль в управлении) и ТНК (25% акций и паритетное с «Альфой» участие в управлении). В 2000–2003 гг. СУАЛ объединил все отечественные алюминиевые и глиноземные заводы (кроме тех, которыми владел «Русал») и сконцентрировал в результате около 25% российского производства первичного алюминия, 60% глинозема и 90% бокситов. Но в 2006–2007 гг. произошло слияние «Русала» и СУАЛа в Объединенную компанию «Российский алюминий», в которой доля «Реновы» оказалась совсем маленькой – в настоящее время она составляет 6,7%. И хотя В. Вексельберг стал в новой компании председателем совета директоров, его роль в управлении, вероятно, не очень велика. История ТНК описана чуть выше. В ТНК-ВР «Ренова» получила 12,5%, а В. Вексельберг занял должность директора по газовому бизнесу, на которой пока не добился значимых успехов.

Таким образом, «Ренова» перестала играть существенную роль в ранее ключевых для себя нефтяном и алюминиевом бизнесах. Ее активы здесь превратились в портфельные инвестиции, хотя весьма ценные и дающие большой и устойчивый поток доходов. Не случайно официально пакеты акций ТНК-ВР и ОК «Российский алюминий» в настоящее время не включаются в состав «Реновы» и объявляются личными вложениями ее основного владельца.

Однако с середины 2000-х гг. «Ренова» начала вкладывать существенные ресурсы в три новых для себя направления, никак не связанные с ее прежней деятельностью. Первое – девелопмент. Компания «Ренова СтройГруп» начала многомиллиардное строительство в Екатеринбурге и под Челябинском и была выбрана в качестве разработчика проекта комплексной реконструкции Перми. Второе направление – телекоммуникационный бизнес, где созданный холдинг «Акадо» занял хотя и не лидирующие, но заметные позиции. И наконец, «Ренова» ранее и, вероятно, масштабнее других частных субъектов крупного бизнеса вложилась в электроэнергетику. В настоящее время холдинг «Комплексные энергетические системы» (КЭС) является, во-первых, самым крупным ее подразделением, а во-вторых – ведущим частным игроком в сфере генерации и перепродажи электроэнергии.

«Ренова» стала также бесспорным лидером на еще одном направлении, пока не получившем развития, но считающемся весьма перспективным для бизнеса. Речь идет о жилищно-коммунальном хозяйстве. В этой сфере она стала единственным владельцем созданной когда-то по инициативе РАО «ЕЭС России» компании «Российские коммунальные системы» и выкупила у «Интерроса» одного из наиболее продвинутых игроков – компанию «Новогор-Прикамье».

Кроме того, у «Реновы» имеются многочисленные активы в различных отраслях (например, оставшаяся в наследство от СУАЛа металлообработка или Уральский турбинный завод), но ни по масштабам вложений, ни по проявляемому к ним вниманию они уже или еще не могут сравниться с бизнесами, описанными выше.

За пределами страны выделяются инвестиции «Реновы» в высокотехнологичные машиностроительные компании Швейцарии – Oerlikon и Sulzer (блокирующие пакеты). Насколько нам известно, ничего похожего другие российские инвесторы не покупали.

АФК «Система» в 2000-е гг. последовательно и эволюционно развивала все основные направления своей деятельности, особое внимание уделяя трем:

? мобильной связи. Здесь оператор сотовой связи «Мобильные ТелеСистемы» (МТС) в самом начале периода стал общенациональным лидером по объему предоставляемых услуг и сохраняет первенство до сих пор. Компания также заняла серьезные позиции во многих странах СНГ, а в 2008 г. вышла на индийский рынок;

? фиксированной связи. В результате объединения ОАО «Московская городская телефонная сеть» (МГТС) с рядом родственных структур была создана компания «Комстар-ОТС», занимающая второе место в подотрасли после государственного «Связьинвеста». В 2006 г. «Комстар-ОТС» выкупил 25% плюс одну акцию «Связьинвеста», которые с 1997 г. находились у иностранных инвесторов;

? высоким технологиям. АФК «Система» удалось создать жизнеспособную структуру на базе принадлежащих ей с 1990-х гг. и находившихся в глубоком кризисе предприятий электронной промышленности Зеленограда. Объединивший их концерн «Ситроникс» смог существенно диверсифицировать производство и его основной специализацией стали бытовая техника, телекоммуникационное оборудование и IT-услуги.

В течение рассматриваемого периода и МТС, и «Комстар-ОТС», и концерн «Ситроникс» (а также «дочка» АФК «Система» девелопер «Система-Галс») провели IPO, продав значимые пакеты своих акций. А в 2005 г. вышла на биржу и сама материнская структура – АФК «Система», что было, как указано выше, первым и пока уникальным в отечественной истории случаем IPO диверсифицированного многоотраслевого холдинга.

На протяжении всей своей истории АФК «Система» была единственной из ведущих ИБГ, никак не связанной с сырьевым сектором. Она, правда, делала неоднократные попытки внедриться в нефтяную отрасль, но они были не слишком активными и заканчивались неудачей. В 2005 г. АФК «Система» наконец-то добилась успеха, приобретя блокирующие или близкие к ним пакеты акций компании «Башнефть», основных НПЗ в Башкирии и «Башнефтепродукта».

Формально старой является ИБГ «Базовый элемент – РАИнКО» (владелец – О. Дерипаска). Дело в том, что она естественным путем выросла из группы «Сибирский алюминий», вошедшей в «высшую лигу» еще в конце 1990-х гг. Однако нынешняя «империя» О. Дерипаски не только во много раз превосходит своего прародителя, но и ничем на него не похожа.

Из далеко не самого крупного в России Саянского алюминиевого завода уже в 2000 г. вырос «Русал», охвативший три четверти отрасли в России. А еще через шесть лет, после объединения с СУАЛом, появился транснациональный гигант – Объединенная компания «Российский алюминий», занимающая первое-второе места в мире по выпуску первичного алюминия и имеющая активы более чем в десятке стран (а весной 2008 г. купившая еще и блокирующий пакет ГМК «Норильский никель»). В автомобильной промышленности была создана включающая множество предприятий Группа ГАЗ [56] – основной отечественный производитель грузовых автомобилей, автобусов и дорожно-строительной техники. Также в состав ИБГ входят две мощные строительные компании – «Главстрой» и «Трансстрой». Заметным является и присутствие данной ИБГ в электроэнергетике, целлюлозно-бумажной промышленности, вагоностроении, производстве цемента и страховании, хотя здесь она не на первых ролях. Отдельная тема – инвестиции в родной для О. Дерипаски Краснодарский край, где «Базовый элемент» в преддверии Олимпиады 2014 г. сосредоточил в своих руках основные аэропорты и активно занимается девелопментом.

Любопытно, что долгое время у ИБГ не было серьезных активов в нефтяной отрасли (Афипский НПЗ в Краснодарском крае не в счет). Однако в 2008 г. ей, видимо, удалось выкупить небольшую, но полноценную вертикально интегрированную нефтяную компанию «Русснефть». Акции продал основатель «Русснефти» М. Гуцериев, вынужденный эмигрировать в 2007 г. под угрозой судебного преследования со стороны государства.

Заметим, что в отличие от «Альфа-Групп» и «Реновы» О. Дерипаска в своих основных отечественных компаниях является владельцем контрольного пакета и назначает свой менеджмент.

Среди иностранных инвестиций «империи» О. Дерипаски выделим крупный пакет акций известной европейской строительной компании Strabag .

ИБГ «Интеррос» распалась на две части. Одну из них, сохранившую исходное название, на наш взгляд, естественно считать старой, а вторую, получившую имя «Группа ОНЭКСИМ» [57] , – новой. Однако, поскольку разделение произошло лишь в первой половине 2008 г., мы считаем необходимым сначала описать динамику старого «Интерроса» в 2000–2008 гг.

Прежде всего (в первые три года) был наведен порядок в банковском бизнесе. Здесь остался один Росбанк, который присоединил к себе часть дочерних банков погибшего ОНЭКСИМбанка. Другая часть была либо продана, либо ликвидирована. Сам Росбанк за эти годы из внутригруппового стал универсальным финансовым институтом общенационального значения, в частности одним из лидеров по работе с населением. В дальнейшем он также развивался весьма успешно – настолько, что стал первым из крупнейших российских банков, который удалось продать одному из мировых гигантов – французскому Societe Generale . (Решение о продаже было принято в 2006 г., контрольный пакет перешел к французам в начале 2008 г.)

В реальном секторе наиболее активная трансформация происходила также в первые три года. За это время были ликвидированы последствия достаточно беспорядочной экспансии 1990-х гг. и выбраны новые направления для инвестирования. Во-первых, «Интеррос» окончательно вышел из капитала «Сиданко» и Новолипецкого металлургического комбината. Во-вторых, были проданы «Северная верфь», Северо-Западное пароходство, а также пакеты акций предприятий, связанных с ВПК и атомной промышленностью, – ЛОМО, Завода имени В.А. Дегтярева (ЗиД), Ковровского механического завода, компании «Оборонительные системы». Завершился этот процесс продажей акций предприятий Пермского моторостроительного комплекса.

В качестве новых перспективных направлений были выбраны золотодобыча, энергетическое машиностроение, пищевая промышленность и девелопмент. Судьба инвестиций в них сложилась по-разному. В золотодобыче была создана компания «Полюс Золото», ставшая крупнейшей в подотрасли и второй по значимости в ИБГ после «Норильского никеля». Также успешно развивалась девелоперская компания ОПИН, входящая в число ведущих в своей сфере. В энергетическом машиностроении «Интерросу» удалось создать бесспорного общенационального лидера – компанию «Силовые машины», однако свой пакет в ней он впоследствии продал тремя частями РАО «ЕЭС России», компании Siemens и ИБГ «Северстали». И наконец, АПК и пищевая промышленность принесли только разочарование. Созданная для работы там компания «Агрос» пыталась инвестировать во многие подотрасли, но нигде не добилась успехов.

Самостоятельную экспансию осуществлял также «Норильский никель». В России он скупал в основном энергогенерирующие активы, за ее пределами – предприятия цветной металлургии.

Однако в конце 2006 г. основатели и собственники «Интерроса» – В. Потанин и М. Прохоров – объявили о намерении разделить бизнес. Вначале казалось, что «развод» пройдет быстро и мирно, однако переговоры привели к острому конфликту и в целом завершились только весной 2008 г. В результате основными активами нового «Интерроса» (владелец – В. Потанин) стали блокирующие (25–40%) пакеты акций ГМК «Норильский никель», «Полюс Золото», ОПИН, Росбанка и 100% медиахолдинга «Проф-Медиа». М. Прохоров (Группа ОНЭКСИМ) свое самое ценное достояние – 25% ГМК «Норильский никель» – обменял на 14% акций «Российского алюминия» и 5 млрд долл. Основными составляющими этой ИБГ также стали пакеты акций «Полюс Золота» (30%) и ОПИН (30%). Уже после раздела имущества Группа ОНЭКСИМ получила разрешение на консолидацию 100% акций ТГК-4 и выиграла конкурс на приобретение земельных участков в Москве.

Считаем важным отметить одно обстоятельство. Длительный и острый конфликт между собственниками старого «Интерроса» до середины 2008 г. не повлиял сколько-нибудь серьезно на функционирование контролируемых им публичных компаний – ГМК «Норильский никель», «Полюс Золото» и ОПИН – ни на производственные и финансовые результаты, ни на котировки их акций. И их менеджеры в конфликтах практически не участвовали. Это, на наш взгляд, подтверждает тезис, согласно которому основными субъектами российского крупного бизнеса являются именно компании, которые по мере взросления все более отделяются от своих собственников, пусть даже контролирующих.

6.2 «Высшая лига»: новички

Из новичков наиболее естественным и линейным представляется путь в «высшую лигу» ИБГ НЛМК , созданной на базе Новолипецкого металлургического комбината. Его основной акционер В. Лисин, установив в 1999 г. единоличный контроль над предприятием, затем последовательно докупал прочие металлургические, угольные и железорудные активы, а также осуществлял экспансию в технологически не связанные, но в каком-то смысле вспомогательные виды бизнеса – банковский и портовый. Отметим также, что в течение ряда лет эта ИБГ была владельцем и совсем непрофильных заводов, производящих телевизоры («Рубин» (Москва)) и холодильники («Стинол» (Липецк)), а в 2007 г. купила три ведущих речных пароходства европейской части России.

Весьма логичной и последовательной была также иностранная экспансия ИБГ НЛМК. В 2002 г. она первой из российских металлургов вышла за пределы страны, установив контроль над относительно небольшим датским заводом DanSteel . В 2006 г. на паритетных началах с известной компанией Duferco было создано крупное совместное предприятие Steel Invest & Finance , в которое вошли одно сталеплавильное и пять прокатных предприятий, расположенных в Европе и США, а также ряд европейских сервисных центров.

ИБГ «Татнефти» возникла после того, как сама нефтяная компания, преодолев кризис 1998 г. и урегулировав отношения с иностранными кредиторами, вновь стала прибыльной и платежеспособной. По решению правительства Татарстана ей был передан ряд находившихся на территории республики предприятий, вообще говоря, входящих в технологическую цепочку, начинающуюся с нефтедобычи, но обычно не включаемых в состав вертикально интегрированных нефтяных компаний. Наиболее значимое из них – «Нижнекамскшина», являвшаяся крупнейшим российским производителем шин.

ИБГ УГМК (основатель и основной собственник – И. Махмудов) возникла на базе Уральской горно-металлургической компании. Сама компания, окончательно оформившаяся в 1999 г. и базирующаяся в Свердловской области, специализируется на производстве меди (около 40% российского производства рафинированной меди, второе место после «Норильского никеля»). Прочими направлениями деятельности компании являются черная металлургия (главным образом вторичная), производство цинка, золота, строительных материалов, а в последнее время и цемента. (Заметим, что в 1990-е гг. и в начале 2000-х гг. УГМК контролировала ведущие предприятия черной металлургии Урала: Качканарский ГОК «Ванадий» и Нижнетагильский металлургический комбинат. Однако затем продала свои доли в этих предприятиях «Евразхолдингу».) В 2000-е гг. собственники УГМК установили контроль над компанией «Кузбассразрезуголь» – вторым производителем энергетических углей в России, а затем совместно с владельцами крупного транспортно-логистического оператора «ТрансГрупп» сформировали «Трансмашхолдинг», в который вошли основные производители электровозов, тепловозов и прочего оборудования для железнодорожного транспорта (кроме вагонов) и поездов метрополитена [58] . В 2007 г. каждая из основных составляющих ИБГ УГМК имеет годовую выручку более миллиарда долларов. Также у ИБГ есть масштабные девелоперские проекты в Екатеринбурге и, кроме того, непрофильные активы «для души» – 50%-е доли в ресторанном холдинге «Арпиком» и Издательском доме Родионова.

В отличие от трех групп, описанных выше, ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча не имеет «корней» в 1990-х гг. Ее история началась с того, что А. Усманов совместно с младшим партнером А. Скочем купил непрофильные активы «Газпрома» – крупные пакеты акций Лебединского ГОКа (крупнейшего в мире по добыче железной руды) и Оскольского электрометаллургического комбината, а затем установил полный контроль над этими предприятиями [59] . Далее последовал выкуп «Уральской стали» у О. Дерипаски и Михайловского ГОКа у Б. Иванишвили. (Все приобретения были объединены в компанию «Металлоинвест».) При проведении последней сделки к А. Усманову и А. Скочу присоединился третий партнер – В. Анисимов. В 1990-е гг. он владел существенными активами в алюминиевой промышленности, затем продал их и на время отошел от активной деятельности, а вернувшись в бизнес, создал девелоперскую компанию Coalco .

Черная металлургия и девелопмент составили ядро данной ИБГ. С натяжкой к нему можно отнести и СМИ, где ИБГ владеет Издательским домом «Коммерсантъ» и двумя развлекательными телеканалами (7 ТВ и Муз-ТВ).

Новый тур экспансии начался в 2007 г. Во-первых, на паритетных началах с «Объединенными машиностроительными заводами» была создана Машиностроительная компания «Уралмаш». Во-вторых, началось вторжение в сектор мобильной связи. Здесь в период с мая 2007 г. по июнь 2008 г. А. Усманов в результате двух последовательных сделок стал одним из блокирующих акционеров третьего по величине российского оператора «Мегафон» (вместе со шведско-финской TeliaSonera и «Альфа-Групп»).

В середине 2008 г. об А. Усманове заговорили как о главном инвесторе в российский интернет. По крайней мере он уже приобрел неконтрольные доли в наиболее популярных русскоязычных интернет-сервисах (русско язычная часть Livejournal, Mail.ru, Odnoklassniki.ru, HeadHunter и др.).

Более подробного описания требует «новая» ИБГ «Евраз – Millhouse». Она возникла в 2006 г. из «остатков» «империи» Р. Абрамовича и металлургической компании «Евразхолдинг» (ныне – Группа «Евраз»).

Р. Абрамович к концу 1999 г. был основным владельцем ИБГ Millhouse Capital , главными активами которой являлись «Сибнефть» и одна из крупнейших на тот момент компаний пищевой промышленности – «Планета Менеджмент». В 2000 г. он на паритетных началах с О. Дерипаской создал компанию «Русский алюминий», а в 2001 г. купил автомобильный завод ГАЗ и ряд других предприятий, специализирующихся на производстве грузовых автомобилей, автобусов, автокомпонент, строительно-дорожной техники (ныне объединены в компанию «Группа ГАЗ»). Однако в течение последующих трех лет Р. Абрамович продал О. Дерипаске свои доли в алюминиевых и автомобилестроительных активах. В это же время «Планета Менеджмент» была разделена на две компании: «Продо» (производство мясопродуктов) – осталась за Р. Абрамовичем, а «Юнимилк» (молочная промышленность) – за менеджментом (несколько относительно небольших сетей продовольственных магазинов были проданы).

В 2005 г. настал черед «Сибнефти». Она была продана «Газпрому» (и впоследствии переименована в «Газпром нефть»). Хотя Р. Абрамовичу была уплачена рыночная цена, тем не менее широко распространено мнение, что сделка не была добровольной, произошла по прямому указанию государства, а полученные средства были выведены из страны [60] . После продажи «Сибнефти» у Р. Абрамовича оставалась лишь уже упомянутая «Продо», доля в одном из ведущих производителей лекарств – компании «Фармстандарт», а также некоторые объекты недвижимости и девелоперские проекты. Казалось, он выбывает из числа влиятельных российских предпринимателей.

«Евразхолдинг» же был широко известен по крайней мере со второй половины 1990-х гг. (равно как и его контролирующий акционер А. Абрамов и второй совладелец А. Фролов, которые являлись одновременно и основными менеджерами). Это был весьма успешный торговец сталью, постепенно усиливавший свое влияние на трех работающих с ним металлургических заводах: Нижнетагильском, Новокузнецком и Западно-Сибирском. Однако полный контроль над ними «Евразхолдинг» получил лишь в начале 2000-х гг., одновременно купив ряд ГОКов и став ключевым (паритетным с менеджментом) акционером крупнейших производителей коксующихся углей – «Распадская» и «Южкузбассуголь». Так возникла вертикально интегрированная металлургическая компания «Группа Евраз», входящая в тройку лидеров российской черной металлургии. А. Абрамов и А. Фролов имеют также серьезные активы в ряде других отраслей, наиболее крупные из них в энергетическом строительстве.

В 2006 г. Р. Абрамович стал совладельцем Группы «Евраз», выкупив у А. Абрамова и А. Фролова 41% акций (половину имеющегося у них на тот момент пакета) [61] . В результате, на наш взгляд, появились основания говорить о существовании ИБГ «Евраз – Millhouse», которая работает в металлургии (в том числе цветной – добыча золота), угольной, машиностроительной и пищевой промышленности, строительстве и девелопменте. Впрочем, необходимо указать, что крупных общих активов, кроме «Евраза», у Р. Абрамовича с А. Абрамовым и А. Фроловым, насколько нам известно, нет.

Последняя из «новых» ИБГ – госкорпорация «Ростехнологии» , созданная в конце 2007 г. специальным законом и включающая десятки существующих и создаваемых компаний. Это самый молодой и самый своеобразный субъект российского крупного бизнеса. Начнем с того, что «государственная корпорация» – особая юридическая форма, которая появилась и была закреплена в Гражданском кодексе лишь в 1999 г., а получила распространение восьмью годами позднее. Причем это одна из форм некоммерческой организации, т.е. такой, которая не имеет целью получение прибыли, а в случае, если таковая имеется, не распределяет ее между учредителями. Что же касается рассматриваемого конкретного случая, то «Ростехнологии» были созданы на базе весьма успешного и прибыльного ФГУП «Рособоронэкспорт» – монопольного государственного посредника в торговле вооружением и военной техникой. С середины 2000-х гг. под предлогом необходимости усиления роли государства на стратегических направлениях «Рособоронэкспорт» взял под контроль ряд перспективных и прибыльных предприятий в различных отраслях промышленности, а в 2006 г. получил важное государственное задание по нормализации обстановки и выводу из кризиса компании «АвтоВАЗ» (подробнее см. параграф 7.4 главы 7).

Еще одна весьма крупная и успешная ИБГ – Группа МДМ – прошла в 2000-е гг. путь от создания до полураспада. Ее история началась в 1999 г., когда для покупки промышленных активов объединились владелец МДМ-банка А. Мельниченко и С. Попов – по наиболее распространенной версии металлотрейдер. Сперва были куплены Волжский и Северский трубные заводы, в 2001 г. образовавшие Трубную металлургическую компанию (ТМК), в которую в 2003 г. вошел Синарский трубный завод. (Вначале двумя третями акций компании владели А. Мельниченко и С. Попов, а оставшимися – бывший хозяин Синарского завода Д. Пумпянский. Затем по взаимному согласию доли зеркально изменились.)

Затем были куплены производители минеральных удобрений и сырья для их выпуска, а также основные производители энергетических углей в восточной части страны. Из первых была сформирована компания «Еврохим», из вторых – Сибирская угольная энергетическая компания (СУЭК), которая, кроме того, стала покупать акции РАО «ЕЭС России» и региональных электроэнергетических систем (так называемых АО-энерго). Все три компании стали крупнейшими в своих отраслях. Также в каждой из них после нескольких итераций был сформирован свой авторитетный менеджмент, не связанный жестко с основными акционерами.

Одновременно широкую территориальную экспансию осуществил МДМ-банк. В течение нескольких лет он купил около десятка региональных банков, затем перевел на себя бизнес большей части из них, а пустые оболочки продал. Таким образом, в 2005 г. сложилась мощная промышленно-финансовая структура, работавшая в перспективных отраслях, имевшая двух основных совладельцев, бесконфликтно [62] просуществовавших вместе более пяти лет.

Однако именно на пике могущества начался процесс распада рассматриваемой ИБГ. В 2006 г. прошло IPO Трубной металлургической компании, перед которым в соответствии с заранее оглашенным планом Д. Пумпянский выкупил пакет своих партнеров. А в конце 2006 г. о разделе бизнеса объявили А. Мельниченко и С. Попов. В результате первый стал доминирующим акционером «Еврохима», а второй – МДМ-банка. Наиболее крупный актив – СУЭК – остался в их совместном владении. Было объявлено о намерении создать на его базе совместное предприятие с «Газпромом», которому планировалось передать контрольный пакет. Переговоры об этом продолжались около полутора лет, однако в июне 2008 г. стало известно об их прекращении и о том, что СУЭК будет развиваться самостоятельно, хотя стороны и не отказываются от сотрудничества.

Следует отметить, что полураспад данной ИБГ и неопределенность с окончательным статусом СУЭКа не отразились отрицательно на текущем функционировании ни самой компании, ни «Еврохима», ни МДМ-банка. На наш взгляд, это еще одна хорошая иллюстрация эффективности описанного выше «фундаментального сдвига», который произошел в 2000-е гг.

6.3 «Первая лига»: избранное

В 2000-е гг. наряду с «высшей лигой» стало возможным говорить о формировании в российской экономике «первой лиги» ИБГ. Уступая членам «высшей лиги» по возрасту и масштабу, эти группы тем не менее достигли таких размеров, которые позволяют им оказывать влияние если не на экономику страны в целом, то на отрасли и сектора, в которых они работают. Список ИБГ, относимых нами к «первой лиге», содержится в Приложении 1. Здесь упомянем лишь несколько из них.

Появление ИБГ «Межпромбанк – Объединенная промышленная корпорация» стало, по видимому, результатом капитализации веса и связей хозяина Межпромбанка С. Пугачева. Начиная со второй половины 1990-х гг. он считался одним из наиболее политически влиятельных финансистов, однако о его активах в реальном секторе не было известно. В середине 2000-х гг. родственная банку Объединенная промышленная корпорация в течение трех лет последовательно установила контроль над двумя ключевыми судостроительными предприятиями Санкт-Петербурга: «Северной верфью» и «Балтийским заводом» [63] (а в 2007 г. их удалось уберечь от включения в создаваемую государством Объединенную судостроительную корпорацию). После прорыва в судостроение в соответствии с общими веяниями было заявлено три крупных девелоперских проекта. При этом очевидно, что два из них требовали принятия политических решений на высоком уровне. Это реконструкция Средних торговых рядов на Красной площади и застройка территории «Балтийского завода» (Васильевский остров, Санкт-Петербург) после переноса мощностей завода на «Северную верфь». Да и последнее начинание ИБГ – освоение Элегестского угольного месторождения в Туве – в части транспортного обеспечения будет осуществляться при поддержке Инвестиционного фонда РФ.

ИБГ «Промсвязьбанк – Промсвязькапитал» (создатели и владельцы – братья А. и Д. Ананьевы) интересна тем, что выросла в основном на тех видах деятельности, которые получили развитие в качестве самостоятельных лишь в постсоветский период. Она относится к числу достаточно старых, но первые несколько лет в ее составе были только две значимые структуры – Промсвязьбанк и крупный системный интегратор «ТехноСерв АС».

Затем, главным образом уже в 2000-е гг., последовала широкая диверсификация. В финансовой сфере был сформирован стандартный «джентльменский набор» – в составе группы появились второй банк (Волгапромбанк), негосударственный пенсионный фонд («Промрегионсвязь»), страховая и лизинговая компании («Оранта» [64] и «Промсвязьлизинг», ныне – Independent Leasing ). В реальном секторе экспансия была по-настоящему масштабной и ориентированной на быстрорастущие или потенциально высокоприбыльные отрасли – связь и доступ в интернет (компании «Синтера», «Петерстар» и др.), девелопмент и управление недвижимостью («Промсвязьнедвижимость»), агробизнес (60 тыс. га земельных угодий в дальнем Подмосковье).

Кроме того, ИБГ «Промсвязьбанк – Просмвязькапитал» владеет активами в двух секторах, значимость и перспективность которых для нее мы оценить не беремся. Первый – традиционная тяжелая промышленность («Криогенмаш», Карачаровский механический и Волжский абразивный заводы). Второй – печатные СМИ (газета «Труд», Издательский дом «Аргументы и Факты», сети распространения печатной продукции в ряде городов).

Из групп «высшей лиги» рассматриваемая ИБГ более всего сходна с АФК «Система», хотя по масштабам она пока примерно в три раза меньше и создать ее удалось без явного использования административного ресурса. Правда, и здесь говорить о полной аполитичности не приходится. Напомним, в 2006 г. Д. Ананьев стал членом Совета Федерации, представляющим Ямало-Ненецкий АО.

Интересна судьба еще двух ИБГ, некогда бывших в составе «первой лиги», – Группы БИН и «Ист Лайн» . Группа БИН сложилась еще в 1990-е гг. и специализировалась на банковском бизнесе, строительстве и операциях с недвижимостью, розничной торговле. В середине 2000-х гг. ее основному собственнику – М. Гуцериеву – удалось реализовать уникальный проект. Из небольших и малоинтересных по отдельности предприятий нефтяной отрасли он создал полноценную вертикально интегрированную компанию «Русснефть» с перспективами добычи и переработки в несколько десятков миллионов тонн. Естественно, что на несколько лет именно «Русснефть» стала центральным элементом данной ИБГ. Однако в 2007 г. М. Гуцериев был вынужден продать «Русснефть» и эмигрировать из России. Тем не менее Группе БИН удалось не просто сохраниться, но и начать новый тур экспансии. Весной 2008 г. она купила многомиллиардный строительный проект «Рублево-Архангельское» в ближнем Подмосковье (проект был приобретен у его инициатора С. Керимова, с которым имелись длительные партнерские отношения). А первым лицом в группе вместо М. Гуцериева стал, по всей видимости, его племянник М. Шишханов.

ИБГ «Ист Лайн» сложилась после того, как владельцы одноименной авиакомпании (выросшей на обслуживании челночного бизнеса с Китаем и базировавшейся в аэропорту «Домодедово») сначала получили в управление сам аэропорт, а затем сформировали холдинг из предприятий железнодорожного машиностроения. Но через относительно непродолжительное время они отказались от идеи диверсификации и сосредоточились на аэропортовом бизнесе, а авиакомпания и машиностроительные заводы были проданы.

Глава 7 Крупный бизнес и государство в 2000 – первой половине 2008 г.

7.1 Изменение модели отношений: от равноправия к подчинению

В 2000-х гг. сложились принципиально новые отношения между крупным бизнесом и государством по сравнению с предыдущим периодом – произошла смена моделей. На наш взгляд, в модели 1990-х гг. ключевыми характеристиками были взаимозависимость и равноправие. В модели 2000-х гг. – доминирование государства [65] . Исполнительная власть (президентская вертикаль), установив контроль над законодательной и судебной, получила возможность выстраивать свои отношения с бизнесом исключительно с позиции силы, не считаясь с его интересами [66] .

Новые отношения стали складываться сразу после выборов в Государственную думу в декабре 1999 г. Тогда стало ясно, что победа В. Путина на президентских выборах 2000 г. гарантирована и будет обеспечена двумя факторами: позицией во власти и высокой личной популярностью. Таким образом, поддержка со стороны крупного бизнеса, равно как и любой другой элитной группы, не является для него необходимым ресурсом.

Поэтому уже с 2000 г. власть начала ограничивать чрезмерное, по ее мнению, влияние крупного частного бизнеса. Этот процесс проходил под лозунгами «равноудаления» от власти и выстраивания прозрачных и единых для всех «правил игры». Прежде всего крупный бизнес был жестко отодвинут от процессов принятия политических решений, от федеральных электронных СМИ, а также от естественных монополий. Символами здесь стали вынужденная эмиграция наиболее «громких» предпринимателей – В. Гусинского и Б. Березовского и отставка председателя правления «Газпрома» Р. Вяхирева. Затем был ограничен и введен в новые рамки лоббизм. Во-первых, было сокращено число встреч руководителей государства с предпринимателями. Во-вторых, наиболее влиятельным из них было предложено вступить в Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП), который должен был выступить в качестве единого канала, доводящего консолидированное мнение крупного бизнеса до государства [67] .

Вместе с тем в сугубо экономических вопросах государство до середины 2003 г. придерживалось линии, выбранной в прошлый период:

? поддерживались процессы концентрации (наиболее яркие примеры – «Русский алюминий», Группа ГАЗ, «Мегафон»);

? продолжалась приватизация в нефтяной отрасли;

? поддерживался новый интерес к России со стороны иностранных инвесторов.

С середины 2003 г. начался качественно новый этап формирования модели доминирования. Наиболее яркими его маркерами стали:

? «дело ЮКОСа»;

? национализация ряда крупных компаний и предприятий;

? формирование ряда крупных государственных холдингов и появление новой формы прямого участия государства в экономике – государственных корпораций.

Все это, на наш взгляд, достаточно убедительно показывает, что государство, во-первых, полностью берет на себя разработку экономической стратегии страны, а частному бизнесу дозволено выступать лишь в роли просителя, а также исполнителя отдельных государственных заданий, во-вторых, оно имеет или по крайней мере формирует представление о «командных высотах» в экономике, т.е. о наборе активов, которые должны находиться в госсобственности.

Вполне естественными элементами сложившейся модели являются также популярные в последнее время формулы «социальной ответственности» бизнеса и «частно-государственного партнерства». Хотя, на наш взгляд, неясно, служат ли они только идеологическим обеспечением или станут основой для реальных проектов и мер экономической политики.

Укажем еще на две второстепенные, но достаточно значимые особенности ситуации, складывающейся с середины 2003 г. Во-первых, еще более сузился круг тем, по которым бизнесу дозволено открыто лоббировать свои интересы. Он ограничен лишь теми вопросами, которые исполнительная власть не считает стратегическими и где не сформировала консолидированной позиции. Во-вторых, существенно снизились возможности использования крупным бизнесом административного ресурса на федеральном уровне [68] или, по крайней мере, увеличились связанные с этим риски.

7.2 Консолидация государственных активов и национализация [69]

Наблюдавшееся в 2000-е гг. усиление прямого присутствия государства в экономике происходило в результате двух разных, хотя и взаимосвязанных процессов. Первый – консолидация государственных активов. Речь идет о формировании неких крупных структур, которым передаются имущество, учреждения, предприятия или пакеты акций, изначально находившиеся в государственной собствен ности.

Второй процесс – национализация. Из существующих многочисленных определений данного понятия мы выберем самое простое и, на наш взгляд, операциональное. Национализация – это переход контроля над любым активом от частной структуры к государству. При этом контроль государства может быть как прямым, так и косвенным, но должен базироваться на праве собственности.

Обоим процессам можно приписать некую общую логику. Она такова: если где-то в экономике есть проблемы, то рецепт их решения заключается в повышении роли государства, концентрации ресурсов на главных направлениях, объединении маленьких с большими, устранении дублирования и отказе от ненужного соперничества. То, что эта логика антирыночная, вполне очевидно. Напомним также, что даже в сверхцентрализованной плановой экономике СССР в наиболее приоритетных отраслях – авиационной, космической и атомной – искусственно создавалась и поддерживалась конкуренция между различными предприятиями, объединениями, проектами и научными школами [70] .

Часто национализация и консолидация государственных активов переплетаются. Например, когда государство считает целесообразным включить в формируемую структуру не только свои собственные, но и некоторые частные активы. Или, напротив, национализируемая компания или предприятие становится ядром для формирования некоторого более крупного объединения. Тем не менее различать эти процессы необходимо хотя бы потому, что они совершенно по-разному соотносились в разных отраслях и секторах. В нефтегазовом секторе доминировала, безусловно, национализация. В авиационной промышленности оба процесса были сопоставимы по масштабам. А в атомной промышленности, судостроении и ВПК базовой была консолидация государственных активов, национализация же играла подчиненную роль.

Усиление прямого государственного присутствия уже несколько лет является наиболее заметным процессом в отечественной экономике, и потому сегодня правомерно поставить вопрос о его промежуточных итогах. Привело ли оно к тому, что ситуация в экономике радикальным образом изменилась и мы движемся к «государственному капитализму»? На наш взгляд, ответ пока, к счастью, отрицательный хотя бы потому, что большинство предприятий и компаний в рамках государственного сектора продолжают жить в основном по рыночным правилам.

Официальный старт национализации был дан в декабре 2004 г. – в момент продажи компании «Юганскнефтегаз» «Роснефти». Но можно начать отсчет событий двумя годами раньше. В 2002 г. перед «Газпромом» была поставлена задача – возвращение уведенных активов. Усилиями менеджмента, а также возглавляющего «Газпроминвестхолдинг» А. Усманова в лоно монополии были возвращены «Сибур», «Стройтрансгаз» и основные газодобывающие предприятия «Итеры». Но поскольку одновременно «Газпром», наоборот, передавал другие свои активы в частные руки (тому же А. Усманову продал пакеты акций Оскольского электрометаллургического комбината и Лебединского ГОКа, а банк НРБ – А. Лебедеву), эти события были восприняты как оптимизация корпоративной структуры, поддержанная государством. Тем более что и на государственном уровне процессы приватизации тогда все еще превалировали (напомним хотя бы о продаже в конце 2002 г. компании «Славнефть»). А создание после предварительных консультаций с руководством страны (и публичного одобрения президента) компании ТНК-BP в первой половине 2003 г. и вовсе снимало всякие страхи по поводу национализации. Немногие увидели за произошедшим тогда же арестом совладельца ЮКОСа П. Лебедева смену политики государства по отношению к крупному частному бизнесу.

В середине 2008 г. число национализированных крупных частных компаний и банков приблизилось к двум десяткам [71] . И перспективы не менее масштабны, чем свершения. Продолжаются переговоры о вхождении «Газпрома» в проект разработки Ковыктинского месторождения. Завершается процедура создания холдинга «Атомэнергопром», объединяющего под государственным контролем все гражданские активы этой отрасли, в том числе ранее бывшие частными. Все новые проекты создания отраслевых холдингов выдвигает и госкорпорация «Ростехнологии». При этом частные предприятия, подлежащие включению в них, предполагается национализировать. Кроме того, госкорпорация «Ростехнологии» получила государственное задание на создание самого большого в стране двигателестроительного холдинга на базе НПО «Сатурн», Уфимского моторостроительного производственного объединения, а также профильных предприятий Перми и Самары.

Нам, однако, представляется, что никакой развернутой программы или концепции консолидации государственных активов или национализации у власти не было, нет и не ожидается (что, конечно, не исключает вероятности наличия некоторого количества бумаг с похожими названиями, написанных по заданию сверху или без оного). Есть конкретные действия представляющих государство субъектов, обусловленные разными мотивами. Мы сумели выделить пять таких мотивов.

Во-первых, отраслевой. Существуют отрасли, по которым было принято однозначное решение о необходимости доминирования в них государства.

Во-вторых, спекуляция на идее национальной безопасности. Некоторая отрасль или подотрасль объявляется критически важной для страны и в связи с этим заявляется о необходимости полного госконтроля в ней.

В-третьих, элементарная корысть госмонополий. Этот мотив, очевидно, доминировал у «Газпрома» при вхождении в проект «Сахалин-2» и у «Ростехнологий» при покупке титанового холдинга «ВСМПО – Ависма» [72] . В этом же ряду стоит покупка РЖД блокпакета акций в «Трансмашхолдинге». Объяснение последней сделки необходимостью контролировать ключевого поставщика локомотивов и подвижного состава не является убедительным. Для структур, работающих в условиях рыночной экономики, покупать оборудование лучше на конкурсной основе, а не у зависимой компании.

В-четвертых, честная попытка государства выступить в роли антикризисного менеджера там, где вроде бы очевидны провалы рынка. Это случай компании «АвтоВАЗ», где «Ростехнологии», получив в управление убыточное предприятие с крайне запутанной структурой собственности и кооперационных связей, к середине 2008 г. достигли значительных результатов (по крайней мере, формальных) в исправлении ситуации. То же относится и к Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК). Объединив относительно успешные предприятия военного самолетостроения и неуспешные – гражданского, государство пытается за счет бюджетных средств, административного ресурса и наиболее сильных менеджеров из частного бизнеса вытянуть всю отрасль. Еще один случай такого рода – фатально пострадавший от «кризиса доверия» 2004 г. Гута-банк, выкупленный за символическую цену Внешторгбанком, санированный и преобразованный позже в «ВТБ Розничные услуги» (бренд ВТБ 24).

В-пятых, совпадение желаний объекта и субъекта национализации. У владельца некоторого актива есть желание выйти из бизнеса и возможность убедить государство в целесообразности его покупки. По широко распространенному мнению, именно так совершались сделки по выкупу «Сибнефти» и петербургского Промышленно-строительного банка (ПСБ). (Покупатели – «Газпром» и ВТБ соответственно.)

А вот самая крупная и практически не вызвавшая критики акция – получение государством контрольного пакета акций «Газпрома», – на наш взгляд, рационального объяснения не имеет (см. ниже).

Заметим, что в процессе национализации пока ни разу не был использован классический вариант – выкуп активов в прямую собственность государства. Покупателями выступали контролируемые государством хозяйствующие субъекты – акционерные общества, федеральные государственные унитарные предприятия, государственные корпорации. Если ранжировать их по степени активности на ниве национализации, то по состоянию на середину 2008 г. первыми окажутся «Газпром» и «Роснефть». Под контроль «Газпрома» перешли «Сибнефть», проект «Сахалин-2», «Нортгаз», газодобывающие активы «Итеры», «Стройтрансгаз», и «Салаватнефтеоргсинтез» [73] . «Роснефть» скупила почти все активы ЮКОСа. Третьим номером – по стоимости активов, но не по амбициям – идет госкорпорация «Ростехнологии». Ее основные приобретения – «АвтоВАЗ», «ВСМПО – Ависма», вертолетостроительные предприятия. Во второй лиге находятся Внешторгбанк, ОАК и «Атомэнергопром» (подробнее см. табл. 7.1).

Таблица 7.1. Основные итоги национализации крупных промышленных предприятий в 2002 – первой половине 2008 г.

Скромную непосредственную роль государства можно объяснить двумя причинами. Первая – формальная. Деньги на выкуп активов у частного сектора не закладываются в федеральный бюджет, и сделать это непросто даже при нынешней степени послушания законодательной власти. Но более важной представляется вторая причина. На наш взгляд, политическое руководство не слишком доверяет чиновникам и с большой осторожностью подходит к расширению функций государственных ведомств.

Тотального вытеснения частного бизнеса не предполагается даже там, где национализация идет полным ходом. В случае с «Газпромом» консолидация формального контроля государством сопровождалась либерализацией рынка акций. В результате частный инвестор получил 49% не обремененных «кривыми» схемами обращения акций. «Роснефть» параллельно с поглощением ЮКОСа проводит «народное» IPO, выбрасывая на рынок 15% своих акций. Гендиректору «ВСМПО – Ависма» В. Тетюхину (ныне – президенту) оставляют небольшой пакет и никак не ущемляют интересы миноритариев. И даже в атомном холдинге предполагается участие частного бизнеса на уровне «дочек» и «внучек». Таким образом, государство планирует сотрудничество с частным бизнесом, готово делиться с ним прибылью и привлекать его ресурсы, в том числе управленческие.
На наш взгляд, пока еще нет достаточных оснований для полноценного обсуждения российской национализации в историческом и межстрановом контексте. Тем не менее позволим себе несколько кратких замечаний. Во-первых, по сравнению с Китаем, где государство пока еще управляет важнейшими активами напрямую, российская ситуация выглядит более рыночно. Во-вторых, отрасли, считавшиеся стратегическими, бывало, национализировали даже в Западной Европе. (Вспомним о Франции 1950–1970-х гг.) В-третьих, в современном мире доминирование государства в рентоносных отраслях характерно для стран Латинской Америки, проводящих дирижистскую политику (Мексика, Венесуэла), а также Ближнего и Среднего Востока (Саудовская Аравия, Иран).

7.3 Отраслевая картина экспансии государства

Нефтегазовый сектор

Первичная приватизация российской нефтяной промышленности завершилась к концу 1997 г. И хотя в собственности государства оставалась примерно половина компаний отрасли, контролировали они абсолютное меньшинство добывающих, перерабатывающих и сбытовых активов. Компанией общенационального масштаба среди государственных могла считаться только «Роснефть» с разбросом предприятий по всей стране – от Дальнего Востока («Сахалинморнефтегаз», доля в проекте «Сахалин-1», Комсомольский НПЗ) до Юго-Запада (нефтедобыча в Краснодарском и Ставропольском краях, Туапсинский НПЗ), но с одним-единственным значимым добывающим предприятием – «Пурнефтегаз» в Западной Сибири. Помимо нее государству принадлежали связанные с региональными элитами «Татнефть», «Башнефть», «Башнефтехим» и Центральная топливная компания (Москва); находящаяся «на отшибе» «Онако», а также «Славнефть» (компания, задуманная как российско-белорусская, но по причине отказа белорусской стороны внести пакет акций Мозырского НПЗ ограничившаяся российскими активами).

Впервые государство проявило недовольство сложившейся ситуацией в 1999 г. Возник план объединения «Роснефти», «Онако» и «Славнефти», в результате чего появилась бы государственная компания, сопоставимая с частными. Однако эта идея реализована не была: и низкие мировые цены на нефть не способствовали, и общая обстановка в стране.

А с 2000 г. можно говорить о второй волне приватизации. В 2000 г. на аукционе была продана «Онако» (покупатель – ТНК), а в 2002 г. – «Славнефть» (ее купил альянс ТНК и «Сибнефти»). Заметим, что это были первые случаи, когда цену продажи нефтяных активов можно было считать рыночной. Также в 2002 г. по весьма вычурной схеме были разгосударствлены «Башнефть» и «Башнефтехим», фактически оказавшиеся в руках сына президента Башкортостана У. Рахимова.

Логичным продолжением событий 2000–2002 гг. стало появление в следующем году компании ТНК-BP. ТНК, практически победившая в борьбе за активы «Сиданко», предложила транснациональной BP объединить российские активы. Российские акционеры ТНК получили 50% объединенной компании и более 6 млрд долл. (даже близкую сумму за российские активы никогда раньше не предлагали). Соглашения о создании ТНК-BP были подписаны дважды – в Москве и в Лондоне, оба раза в присутствии президента России и премьер-министра Великобритании.

Таким образом, ко второй половине 2003 г. основные активы оказались поделены между пятью частными компаниями: «ЛУКойлом», ЮКОСом, ТНК-BP, «Сургутнефтегазом» и «Сибнефтью». А государство было представлено структурами второго и третьего эшелонов.

Но именно в это время и государством, и обществом было признано, что при резко выросших ценах на энергоносители нефтяная промышленность стала получать очевидные сверхдоходы. В качестве первоочередной меры по «справедливому распределению» нефтяной ренты была установлена плавающая шкала экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты, привязанная к мировым ценам.

Но пошлин оказалось мало. Сложившийся уровень цен порождал желание государства усилить прямое участие в нефтяной промышленности, а также уверенность общества в справедливости национализации в рентонесущих отраслях. К этому добавилось недовольство власти поведением акционеров ЮКОСа (подробнее см. главу 8). В результате было выбрано радикальное решение – забрать активы ЮКОСа в госсобственность, используя в качестве повода уход компании от налогов. Выполнение задуманного заняло четыре года. Основное добывающее предприятие «Юганскнефтегаз» было продано в счет налоговой задолженности в конце 2004 г., а остальные активы – весной – осенью 2007 г. Все значимые предприятия приобрела «Роснефть», превратившаяся по всем объемным показателям (запасы, добыча, переработка) в бесспорного лидера отрасли.

На «Юганскнефтегаз» в 2004 г. претендовала не только «Роснефть», но и «Газпром» [74] , которому тем не менее было отказано. Предлог был выбран вполне респектабельный – у «Газпрома» большое количество активов за рубежом, которые могут быть поставлены под удар в результате исков обиженных американских акционеров ЮКОСа.

Однако «Газпром» продолжал стремиться к получению нефтяных активов и одно время даже рассчитывал на присоединение увеличившейся «Роснефти». Но эти его претензии были сочтены чрезмерными, и, на наш взгляд, вполне справедливо. На счастье «Газпрома», в это время владелец «Сибнефти» Р. Абрамович выставил на продажу свою компанию (по собственной ли воле или нет, мы не знаем). Покупка состоялась в середине 2005 г., за обретение второй нефтяной «ноги» «Газпром» заплатил рыночную по тем временам цену – около 14 млрд долл., а «Сибнефть» вскоре стала ОАО «Газпром нефть».

В газовой промышленности усиление позиций государства определяется двумя не связанными между собой процессами. Первый – установление «Газпромом» контроля над все большей частью газовых активов страны. Второй – увеличение доли государства в акционерном капитале «Газпрома» до контрольной. Это увеличение в течение ряда лет официально заявлялось в качестве едва ли не самой приоритетной задачи государственной политики в области ТЭКа. Тем не менее смысл ее для нас неясен. И вот почему.

Во-первых, реальный контроль над «Газпромом» у государства был всегда. Нам неизвестно ни одного случая, когда компания не выполнила бы отчетливо выраженного пожелания высшего руководства страны, сколько бы ей это ни стоило. Известная всем строптивость газпромовского руководства (и в 1990-е гг. при Р. Вяхиреве, и в 2000-е гг. при А. Миллере) действительно имела место, но по отношению к чиновникам уровня не выше зампреда правительства.

Во-вторых, и с формальной точки зрения ситуация, на наш взгляд, не внушала никакого беспокойства. На конец 2004 г. 38,4% акций составлял федеральный пакет, 18,3% владели газпромовские «дочки», и 0,9% издавна принадлежали ФГУП «Росгазификация». Сюда же вполне можно добавить и небольшой пакет (менее 5%) акций, которым владел «Рургаз» – важнейший покупатель и транзитер российского газа, по определению лояльный к любой действующей власти в стране.

Тем не менее в начале 2005 г. было создано ФГУП «Роснефтегаз», которому Росимущество передало 100% акций «Роснефти». Под залог этих акций «Роснефтегаз» получил многомиллиардный краткосрочный кредит у иностранных банков и к лету 2005 г. выкупил у «дочек» «Газпрома» 10,7% его акций. С учетом акций «Росгазификации» это дало государству искомые 50,002%.

Реализованный вариант, на наш взгляд, выглядит вычурно – были и другие, более естественные. Например, за счет бюджетных средств выкупить акции у «дочек» «Газпрома» (полностью или частично), а недостающее при необходимости скупить на рынке. При имевшихся тогда дополнительных доходах и профиците бюджета это не пробило бы в нем никакой дыры. Был и более дешевый вариант – перевести акции, принадлежащие «дочкам», на баланс «Газпрома» и ликвидировать их как казначейские. В результате доля государства выросла бы почти до контрольной, а за недостающим опять же можно было выйти на открытый рынок. Причины, по которым была выбрана реализованная схема, официально не объяснялись. У авторов также нет никаких предположений на этот счет.

Сразу после получения контрольного пакета государство выполнило свои обещания и сняло существовавшие до того барьеры между внутренним и внешним рынками акций «Газпрома», а также ограничения на долю, которая может принадлежать иностранцам. А чтобы вернуть кредит, «Роснефтегаз» продал на так называемом народном IPO около 15% акций ранее полностью государственной «Роснефти». Таким образом, реальным экономическим результатом получения государством в прямую (а точнее, в почти прямую) собственность контрольного пакета акций «Газпрома» стало появление полноценного рынка для остальных его акций. И именно это событие во многом предопределило продолжавшийся в течение трех лет устойчивый рост капитализации компании. Кроме того, появились серьезные частные инвесторы у «Роснефти» – как отечественные, так и зарубежные. Такая «национализация» может удовлетворить и самых жестких либералов.

Тем не менее, на наш взгляд, существуют серьезные основания для беспокойства, связанные с происходящим «разбуханием» «Газпрома», который к настоящему времени одновременно добывает 85% газа и входит в пятерку крупнейших производителей нефти и электроэнергии в стране. Такие масштабы и диверсификация по определению подразумевают проблемы с управляемостью. Ситуация усугубляется относительно недолгим существованием «Газпрома» в условиях рынка и слишком плотным взаимодействием с государством. Надеемся, что «Газпром» эти проблемы решит и мировой фондовый рынок, активно «голосовавший» за него в 2005–2007 гг., не обманется.

Атомная промышленность

В начале 1990-х гг. из всех высокотехнологичных секторов народного хозяйства бывшего СССР атомный комплекс вызывал наибольшую тревогу. Но, к счастью, все обошлось благополучно. Рыночная трансформация здесь происходила медленно, тихо, но вполне конструктивно, а большую часть потенциала удалось сохранить и использовать. На наш взгляд, во многом это было заслугой атомного истеблишмента, удачно сочетавшего такие черты, как корпоративность, консерватизм и деловая хватка, а также результатом того, что Министерство среднего машиностроения СССР (таков был псевдоним атомной промышленности) было настоящим государством в государстве и имело все свое – строительство, транспорт, сельское хозяйство, электронную промышленность и т.д. Поэтому в атомном комплексе было достаточно непрофильных активов, чтобы удовлетворить аппетиты той части его менеджеров, которая стремилась начать собственный бизнес. Например, крупнейшая строительная компания Екатеринбурга до сих пор носит имя «Атомстройкомплекс», наглядно свидетельствующее о ее родословной, а строит главным образом жилье и дороги.

Принадлежащие атомному истеблишменту небольшие частные структуры, используя накопленный опыт и связи, также очень плотно встроились в систему экспортных контрактов на возведение АЭС и поставку для них оборудования (в качестве субподрядчиков по самым различным видам работ). И до поры до времени такое положение дел считалось допустимым.

Атомщики одними из первых создали и собственный отраслевой банк – Конверсбанк. В первой половине 1990-х гг. он занимал высокие места в различных рэнкингах, но в конце десятилетия фактически «погиб», чему немало способствовал конфликт с МДМ-банком и Альфа-банком.

Однако ядро атомного комплекса полностью сохранилось в государственной собственности, при этом речь идет не только о военном, но и о гражданском секторе. Последний представлен прежде всего тремя холдинговыми компаниями. Это концерн «Энергоатом», объединивший все атомные электростанции; ТВЭЛ, производящий топливо для АЭС (так называемые тепловыделяющие элементы, или твэлы) и «Техснабэкспорт», выпускающий и экспортирующий специфические материалы и технологии, используемые в отрасли. Кроме того, в гражданский сектор входят предприятия, специализирующиеся на добыче и обогащении урана, утилизации переработанного ядерного топлива, захоронении отходов, а также большое число научных, проектных и конструкторских организаций.

Совсем по-другому сложилась судьба предприятий, выпускавших оборудование для атомной энергетики и промышленности, но не входивших в состав советского Минсредмаша. Большинство из них прошло через кризис, связанный с отсутствием заказов, некоторые фактически «погибли» (например, знаменитый «Атоммаш» в Волгодонске), и все в той или иной форме были приватизированы. Причем интерес частных инвесторов был связан как раз не с атомной составляющей их бизнеса, а с иной, дающей основные заказы и доходы. Так, например, «Ижорские заводы» помимо реакторов и другого оборудования для АЭС способны производить спецстали, уникальные изделия из них, а также широкую гамму машиностроительной продукции как для внутреннего рынка, так и на экспорт. Завод имени В.А. Дегтярева (ЗиД) выпускал два основных вида продукции, сделавших его знаменитым: центрифуги для разделения изотопов урана и оружие. «ЗиО-Подольск» поставляет оборудование для атомных и тепловых станций, а также для нефтегазовой и химической промышленности.

Корпоративная история этих предприятий сложилась по-разному. Контроль над ЗиДом сразу после его приватизации в 1992 г. оказался в руках менеджмента предприятия, который постепенно увеличивал свой пакет акций и к 2001 г. довел его до 52%, а государство сохранило за собой лишь так называемую золотую акцию. Остальные же акции постоянно меняли владельца – с середины 1990-х гг. крупные пакеты последовательно принадлежали ОНЭКСИМбанку, холдингу «Новые программы и концепции», Группе МДМ. Каждый владелец пытался захватить власть на предприятии, но безуспешно.

«Ижорские заводы» также были приватизированы в первой половине 1990-х гг. Их акции оказались распылены среди большого числа портфельных инвесторов, главным образом зарубежных. В 1998 г. предприятие попало в сферу интересов К. Бендукидзе. Его компания «Уралмашзаводы» в течение года сконцентрировала около 80% акций «Ижорских заводов»: из них 17% выкупила, а оставшийся пакет обменяла на собственную дополнительную эмиссию. Новая структура вначале называлась Группа «Уралмаш-Ижора», а затем – Объединенные машиностроительные заводы (ОМЗ).

«ЗиО-Подольск» заинтересовал внешних инвесторов позже всех. В 2004 г. его купил бывший менеджер Группы МДМ Е. Туголуков и сформировал на его базе среднего размера машиностроительный холдинг «ЭМАльянс», включавший также таганрогский завод «Красный котельщик» и инжиниринговую компанию «Зиомар».

В 2003 г. российский крупный бизнес сделал первый решительный шаг внутрь собственно атомной отрасли. Уже упоминавшийся К. Бендукидзе скупил контрольный пакет «Атомстройэкспорта» – компании, являющейся главным подрядчиком при строительстве АЭС за рубежом. Ранее контрольный пакет в ней принадлежал атомщикам-инсайдерам. И эта покупка, на наш взгляд, стала для государства сигналом о том, что пора возвращать себе полный контроль не только над ядром, но и над периферией атомного комплекса.

Минатом резко выступил против приватизации «Атомстрой-экспорта» и стал искать рыночное решение проблемы. Как и во многих других случаях, помог «Газпром». Пакет К. Бендукидзе выкупил Газпромбанк и тут же передал государству часть акций, недостающих для контроля. Через некоторое время К. Бендукидзе, ставший министром экономики Грузии, вынужден был продать также свои акции ОМЗ. По официальной версии, доминирующий пакет акций этой компании был выкуплен группой инвесторов, интересы которых представляет тот же самый Газпромбанк. На наш взгляд, едва ли речь идет о действительно частных акционерах, поскольку смысл всей этой операции заключается в том, чтобы в какой-то момент передать одну часть ОМЗ – «Ижорские заводы» – «Атомэнергопрому», а точнее, его формирующейся машиностроительной «дочке» – компании «Атомэнергомаш». Другой части ОМЗ – «Уралмашу» – была уготовлена принципиально иная судьба. В конце 2007 г. он уже объединился с близким по профилю заводом – «ЮУМЗ-Ормето» – в новую машиностроительную компанию, в которой у ОМЗ лишь 50%, остальные 50% – у А. Усманова с партнерами.

С «ЭМАльянсом» поступили по-другому. В его составе был выделен субхолдинг «ЭМАльянс-Атом», в который вошли «ЗиО-Подольск» и «Зиомар». Е. Туголуков получил в нем 50% минус одну акцию, а контрольный пакет выкупил уже упоминавшийся «Атомэнергомаш». Примерно через год у «ЭМАльянс-Атома» появился еще один частный акционер – 25% минус одну акцию из пакета Е. Туголукова выкупила «Ренова», которая, как нам представляется, выбрана государством в качестве желательного партнера в атомной отрасли.

Самой изощренной оказалась схема национализации атомных производств Завода имени В.А. Дегтярева (ЗиД). В 2005 г. у него полностью сменились акционеры. «Рособоронэкспорт» выкупил 43% акций, принадлежавших МДМ-банку, и практически сразу перепродал их «Техснабэкспорту». В то же время менеджмент продал свои акции И. Кесаеву – частному предпринимателю, который, однако, считается близким партнером «Рособоронэкспорта». В 2006 г. начался следующий этап – обмен активами между ЗиДом и расположенным рядом другим оборонным предприятием – Ковровским механическим заводом (КМЗ). Атомные производства ЗиДа были переведены на баланс КМЗ, а оружейные производства последнего ушли на баланс ЗиДа. При этом к концу 2007 г. «Техснабэкспорт» получил не менее 75% акций КМЗ, а близкий к 100% пакет ЗиДа, похоже, сосредоточился у И. Кесаева.

Развязка, придуманная для ЗиДа и КМЗ, представляется нам не просто рациональной, а удачной. Для производителя и экспортера вооружений важен бренд, каковым ЗиД является много десятилетий. Атомщикам же бренды ни к чему – под маркой КМЗ они будут не менее успешны, чем под своей «девичьей» фамилией.

Национализация заводов атомного машиностроения явилась лишь прелюдией к действительно глобальным переменам в отрасли. Летом 2006 г. президент В. Путин одобрил программу ее развития до 2030 г. Доля атомной энергетики в выработке электроэнергии должна увеличиться с примерно 15% до 23–25%. Необходимые для этого масштабы ввода новых реакторных блоков на АЭС сопоставимы с эпохой расцвета советской атомной энергетики. В СМИ чаще всего говорится о примерно 40 новых реакторах, притом что, по официальным данным, в 2005 г. действовал 31. Однако, судя по уже сделанным заявлениям официальных лиц, это только нижняя граница.

Реализовывать эту программу должен «Атомэнергопром», субхолдингами которого станут «Росэнергоатом», ТВЭЛ, «Техснабэкспорт», «Атомэнергомаш» и пр. Предполагается, что создание этого суперхолдинга будет осуществляться поэтапно. На первом этапе в него войдут те структуры, которые уже являются акционерными обществами, а на втором – предварительно акционированные ФГУПы. «Атомэнергопром» должен владеть 100% своих субхолдингов. А частный капитал в отрасли признается необходимым и даже приветствуется в качестве неконтролирующих акционеров во «внучатых» структурах – конкретных предприятиях.

Авторы идеи «Атомэнергопрома» настойчиво подчеркивают, что он сможет претендовать на позиции мирового лидера отрасли (другой претендент – созданная в 2000 г. французская Areva , тоже госкомпания). Но и сам «Атомэнергопром» является частью государственной корпорации «Росатом», решение о создании которой принято в конце 2007 г. Она формируется на базе Федерального агентства по атомной энергии, в нее войдет также военная составляющая отрасли (более подробно см. параграф 7.4).

Авиастроение

Судьба различных подотраслей авиационной промышленности в постсоветский период оказалась принципиально различной. Наибо лее успешно развивалось вертолетостроение (см. ниже). В самолетостроении в наиболее трудном положении оказались разработчики и производители «тяжелых» машин – гражданских, военно-транспортных и стратегических бомбардировщиков.

Кризис в последней подотрасли был настолько глубок, что поставил под сомнение само ее существование. Количество производимых самолетов исчислялось единицами и было сопоставимо с числом авиационных заводов. Авиакомпании резко сократили спрос на новую гражданскую технику, а имеющиеся потребности стремились удовлетворить за счет лайнеров иностранного производства (часто подержанных), которые после либерализации цен на авиатопливо оказались неизмеримо более экономичными. Вооруженные силы также резко уменьшили закупки военно-транспортных самолетов и практически полностью отказались от новых стратегических бомбардировщиков.

В результате этих, а также некоторых иных обстоятельств специализирующиеся на тяжелых машинах ОКБ «Туполев» и «Ильюшин», вошедшие в рынок, казалось бы, с сильными позициями, встретили новый век в предельно деградированном состоянии. То же самое относится и к основным серийным заводам, выпускавшим их продукцию: ульяновскому «Авиастару», воронежскому ВАСО и казанскому КАПО. Заметим, что они на протяжении всего рассматриваемого периода формально оставались под контролем государства. С другой стороны, у каждого из них была сложная конфигурация стейкхолдеров – менеджмент, отраслевые ведомства, приходившие и уходившие миноритарные акционеры, потенциальные заказчики и пр. Исключение составлял лишь КАПО, где всегда полностью доминировала связка менеджмента и региональных властей.

Из предприятий, специализировавшихся в советское время на гражданском авиастроении, в частные руки перешли лишь относительно небольшие ОКБ Яковлева и ТАНТК им. Бериева. В настоящее время они находятся в несколько лучшем положении, чем их более крупные собратья, но не влияют на ситуацию в отрасли в целом. Приватизирован был также небольшой самарский завод «Авиакор», купленный О. Дерипаской еще в середине 1990-х гг., однако никакими успехами он похвастаться не может.

По-иному сложилась судьба проектировщиков и производителей истребителей. Высокая репутация российских машин на мировом рынке и спрос на эту продукцию со стороны десятков стран привели к тому, что в этой подотрасли сложились сразу три компании, две из которых государственные, третья – частная. Все они были весьма успешны по российским меркам и способны к дальнейшему развитию.

Во-первых, это «Российская самолетостроительная корпорация МиГ» (РСК «МиГ»). После распада СССР в ее жизни были разные периоды, в том числе и очень тяжелые, но в последние годы спрос на основную продукцию (различные модификации МиГ-29) стабилизировался, что обеспечивает относительно неплохие перспективы.

Во-вторых, это Акционерная холдинговая компания «Сухой» (АХК «Сухой»). В этот холдинг, доминирующий пакет акций которого находится у государства, входит ОКБ Сухого, а также два серийных завода – КнААПО (Комсомольск-на-Амуре) и НАПО (Новосибирск). Его дела шли лучше, чем у МиГа, в основном благодаря уникальному предложению более тяжелого истребителя Су-30МК. Главным потребителем здесь стал Китай (модификация Су-30МКК). Бесспорной заслугой АХК «Сухой» является то, что часть полученных от продажи истребителей денег она вложила в гражданские разработки и сейчас предлагает рынку региональный SSJ-100 – единственный новый самолет, разработанный в России в постсоветский период для серийного производства.

Наиболее успешен в коммерческом отношении, вероятно, еще один производитель истребителей «Су» – Научно-производственная корпорация «Иркут» (НПК «Иркут»). Она была создана на базе Иркутского авиационного производственного объединения (ИАПО), которое, в отличие от остальных производителей боевых самолетов, в первой половине 1990-х гг. было полностью приватизировано. На середину 2008 г. НПК «Иркут» включала ИАПО, ОКБ Яковлева, ТАНТК им. Бериева, а также небольшую инновационную фирму – КБ «Русская авионика». Контрольным пакетом акций «Иркута» по состоянию на начало 2006 г. владел менеджмент во главе с председателем совета директоров А. Федоровым (ранее гендиректор ИАПО), 10% акций принадлежали европейскому авиастроительному консорциуму EADS [75] , а еще 20% в результате IPO оказались на свободном рынке. Главный хит «Иркута» – тот же истребитель Су-30МК, но модифицированный специально под индийский заказ – Су-30МКИ. Кроме того, ИАПО и ТАНТК им. Бериева совместно доработали и продвигают на рынок самолет-амбифию Бе-200. Также совместно с ОКБ «Туполев» начата разработка среднемагистрального пассажирского самолета МС-21 на замену Ту-154.

Планы по реструктуризации авиастроения за счет укрупнения работающих предприятий стали всерьез рассматриваться государством с самого начала XXI в. Первым предложил свой вариант вице-премьер правительства М. Касьянова – И. Клебанов. Он подразумевал создание двух самолето– и вертолетостроительных компаний (СВСК) для сохранения советской традиции конкуренции в отрасли. Речь шла об объединении лишь предприятий и компаний, контролируемых государством, причем по принципу уже сложившихся деловых связей. В СВСК-1 предлагалось включить «Сухой», «Миль», «Ильюшин», в СВСК-2 – «МиГ», «Камов» и «Туполев». Серийные заводы также предполагалось каким-либо образом разделить между двумя холдингами.

Однако сменивший И. Клебанова на посту вице-премьера Б. Алешин выдвинул другую идею, более соответствовавшую, по его представлениям, реалиям российского рынка и мировым тенденциям в отрасли. Она состояла в том, чтобы объединить только самолетостроительные активы, но при этом все (как частные, так и государственные) в единый холдинг, получивший название «Объединенная авиастроительная корпорация» (ОАК). По плану Б. Алешина, холдинг должен быть единоличным собственником всех до сих пор самостоятельных компаний, ОКБ и заводов. А частные акционеры последних, если таковые существуют, должны обменять свои пакеты на миноритарные пакеты в ОАК. Что касается ФГУПов, то они перед вхождением в ОАК должны быть акционированы. Как видим, конструкция, принципиально отличная от атомной промышленности, где частников предполагается допускать только на уровне «внучек».

Именно эта идея победила. Указ президента о создании ОАК был подписан в феврале 2006 г., генеральным директором назначен уже упоминавшийся А. Федоров, а председателем совета директоров – занимавший пост первого вице-премьера С. Иванов. В указе и принятом в его исполнение постановлении правительства процесс формирования корпорации разбит на три этапа, из которых к середине 2008 г., по-видимому, завершен первый и начата реализация второго.

Объединенная авиастроительная корпорация до сих пор была занята в основном формальной работой, включающей оценку переходящих к ней активов, предстоящее акционирование ФГУП РСК «МиГ» и КАПО и т.п. Однако, похоже, уже решен и ряд содержательных вопросов. Определен перспективный модельный ряд: региональный самолет SSJ, среднемагистральный МС-21, возможно, средний транспортный самолет MTA и истребитель пятого поколения. В ограниченных масштабах будет продолжаться производство дальнемагистрального пассажирского Ил-96 и возрождаться – сверхтяжелого транспортного Ан-124 «Руслан». Основной сборочной площадкой для гражданской авиации на данном этапе предполагается сделать ульяновский «Авиастар», а для производства компонентов – ВАСО.

На наш взгляд, осуществляемая государством полная консолидация в самолетостроительной промышленности выглядит осмысленной и рациональной, как бы она ни противоречила либеральным принципам. Ни одной из российских компаний по отдельности не под силу масштабный выход на мировой рынок с региональными и среднемагистральными самолетами, где нашими конкурентами являются канадская Bombardier и бразильская Embraer . Не поднять одной компании и проект истребителя пятого поколения.

Фундаментальный недостаток ОАК – полная ликвидация конкуренции внутри страны, а именно ее наличие являлось важнейшей предпосылкой впечатляющих успехов советского авиастроения. Поэтому представляется, что предпочтительнее была бы «полутораполюсная» модель, при которой отрасль объединяется в две структуры неравного масштаба, но способные конкурировать друг с другом. Можно представить себе два варианта этой модели, отличающиеся тем, какой сектор – государственный или частный – является доминирующим. Первый вариант – когда «Ильюшин», «Туполев» и «МиГ» объединяются вокруг «Иркута» с их последующей приватизацией. Государственный полуполюс в этом случае представляла бы АХК «Сухой», а серийные заводы европейской части России разделились бы между ними по логике наиболее тесной кооперации. Собственно, такой вариант реализовывался стихийно до принятия решения о создании ОАК. Второй вариант состоял бы в консолидации большей части отрасли под эгидой государства, но с сохранением частного полуполюса в лице «Иркута» с добавлением к нему одного из серийных заводов в европейской части страны.

Если в области самолетостроения действия государства, как к ним ни относись, направлены на спасение «утопающих», то в вертолетной подотрасли ситуация принципиально иная. На российские вертолеты даже в худшие 1990-е гг. имелся устойчивый внутренний и, главное, внешний спрос (речь идет прежде всего о главном отечественном военном и гражданском бренде «Ми»). Налаженные технологии и отсутствие острой необходимости освоения принципиально новых моделей давали возможность каждому из заводов успешно функционировать по отдельности и поддерживать кооперацию с помощью чисто рыночных механизмов. Также у каждого из заводов был свой исторически сложившийся состав акционеров, в ряде случаев государству принадлежал некий пакет акций, но нигде он не был доминирующим.

Поскольку в начале XXI в. описанная ситуация лишь улучшалась, то, с точки зрения внешнего наблюдателя, эта подотрасль вполне могла развиваться в эволюционном режиме. Однако по инициативе «Рособоронэкспорта» – эксклюзивного экспортера отечественных вооружений и военной техники – было принято решение о консолидации вертолетных заводов и ОКБ под контролем государства. Для этого была создана Объединенная промышленная компания «Оборонпром», которой был поручен выкуп контрольных пакетов у частных акционеров. За три-четыре года поставленная задача была успешно выполнена. Никакого открытого сопротивления частные акционеры заводов не оказали, что легко объяснить: при всей успешности эти заводы работали отнюдь не на полную мощность. Поэтому «Рособоронэкспорт», маневрируя экспортным заказом, мог сделать любой из них нерентабельным.

В результате был сформирован холдинг «Вертолеты России», включающий практически все производственные и проектно-конструкторские структуры подотрасли (как милевской, так и камовской ветви). 100% акций «Вертолетов России» принадлежат «Оборонпрому». Его состав акционеров весьма интересен: 51,01% – в федеральной собственности, 31,13% – у госкорпорации «Ростехнологии» (в которую вошел «Рособоронэкспорт»), 15,07% – у Республики Татарстан, 2,79% – у завода «Роствертол». Последние два акционера появились в результате сложных процедур консолидации Казанского и Ростовского вертолетных заводов. Однако, по общему мнению, полный контроль над «Оборонпромом» осуществляет в настоящее время госкорпорация «Ростехнологии».

Третья подотрасль, в которой по инициативе государства должны произойти радикальные изменения, – двигателестроение. Официально впервые эти планы были заявлены в августе 2007 г. на совещании под руководством президента в Санкт-Петербурге. Но, похоже, здесь еще не выявилось ни структур, ни фигур, способных стать центрами объединения в одну компанию. Кроме того, отсутствует программа, под которую это объединение можно проводить. Поэтому принятые в 2007–2008 гг. решения выглядят консервативными и сохраняют существовавший уровень конкуренции. Они подразумевают формирование трех холдингов – в основном на базе уже имеющихся производственных и корпоративных связей.

Первый создается на базе ММПП «Салют» (Москва) и технологически связанного с ним Омского завода им. Баранова. Второй объединяет двигателестроительные предприятия, уже входящие в РСК «МиГ», главные из которых – заводы имени Климова (Санкт-Петербург) и Чернышева (Москва). Третий должен интегрировать НПО «Сатурн», Уфимское моторостроительное производственное объединение» (УМПО), предприятия пермского моторостроительного комплекса и самарские предприятия во главе с СНТК им. Кузнецова.

Основные предприятия первых двух холдингов являются ФГУПами или ОАО со 100%-й федеральной собственностью. Поэтому здесь не должно возникнуть сколько-нибудь серьезных проблем – ни корпоративных, ни юридических. Третий холдинг, в который должны войти предприятия, имеющие самый большой объем продаж, поручено создать госкорпорации «Ростехнологии». Однако здесь все сложнее. Контрольные или блокирующие пакеты УМПО и «Сатурна» принадлежат их менеджерам, которые оказали активное и открытое сопротивление такому варианту объединения. Практически сразу же после объявления о планах государства они противопоставили им собственное предложение об интеграции двух предприятий. А когда госкорпорация справится с этой фрондой, ей предстоит одновременно проводить национализацию, формирование эффективного модельного ряда и производственную оптимизацию. Правда, и приз в случае успеха будет немалый – как политический, так и финансовый. И, что, пожалуй, еще важнее, успех даст «Ростехнологиям» право претендовать на главную роль в предполагаемом на следующем этапе объединении трех холдингов в один. Если же этот второй этап не будет реализован, то двигателестроение останется наиболее рыночной подотраслью авиационной промышленности.

Судостроение

Российское надводное судостроение – как военное, так и гражданское – прошло значительный путь рыночной трансформации. Ряд заводов, и особенно НИИ и КБ, естественно, остался в руках государства. Но одновременно возникли и достаточно крупные частные структуры – вполне устойчивые и работоспособные. Что касается подводного судостроения, то оно никак не было затронуто приватизацией.

Наиболее значимых частных судостроительных структур три. Во-первых, связка «Северная верфь» и «Балтийский завод», контролируемая ИБГ Межпромбанка. Во-вторых, компания «Морские и нефтегазовые проекты» (МНП, ранее являвшаяся дивизионом Объединенных машиностроительных заводов, но затем выкупленная менеджментом). В нее входят «Красное Сормово», «Сормовское машиностроение», «Нижегородский теплоход», Волго-Каспийское ПКБ (все – Нижний Новгород), Волгоградский судостроительный завод и Волгоградский завод спецмашиностроения. В-третьих, компания «РР – Морские и нефтегазовые проекты», включающая расположенные в Астрахани заводы «Астраханский корабел», «Лотос» и Завод им. III Интернационала, а также КБ «Астрамарин» и пр. Среди отдельных заводов отметим «Алмаз» в Санкт-Петербурге, а также Выборгский судостроительный завод, близкий к банку «Россия».

Особняком стоит Концерн средне– и малотоннажного кораблестроения (КСМК), организованный Межрегиональным инвестиционным банком. В его состав входят Амурский судостроительный завод, судостроительный завод «Вымпел», Казанский электротехнический завод и Прибалтийский завод «Янтарь» (Калининград), крупные или контрольные пакеты акций которых находятся в государственной собственности.

Отечественные корабелы имеют определенный поток экспортных заказов – главным образом военных, – с которым пока успешно справляются, а также удовлетворяют потребности очень маленького по современным понятиям внутреннего рынка. Вместе с тем на мировом рынке крупных гражданских судов – самом емком и перспективном – российские производители практически не присутствуют. Прорыв туда возможен при сочетании двух обстоятельств: правильного выбора рыночной ниши и строительства новых, современных верфей, значительно более крупных, чем существующие.

Выбор государства – снова консолидация. В течение 2005 – 2006 гг. обсуждались различные принципы и варианты, весной 2007 г. решение было найдено – объединять лишь государственные активы, причем по региональному принципу. В соответствии с указом президента и постановлениями правительства формируется Объединенная судостроительная корпорация (ОСК), в рамках которой будет три центра: Западный, Северный и Дальневосточный. В ОСК войдут все НИИ, КБ и заводы, контролируемые государством, а также находящиеся в федеральной собственности пакеты акций в частных предприятиях.

Важнейшие производственные предприятия, входящие в Западный центр судостроения, – «Адмиралтейские верфи», Средненевский судостроительный завод (оба в Санкт-Петербурге) и «Янтарь» (Калининград). В его капитал вносятся также принадлежащие государству миноритарные пакеты «Северной верфи» и «Красного Сормова». Северный центр судостроения и судоремонта будет создан на базе основных отечественных заводов подводного судостроения – «Северное машиностроительное предприятие» и «Звездочка», расположенных в Северодвинске (Архангельская область). Ключевые структуры Дальневосточного центра судостроения и судоремонта – Хабаровский судостроительный завод и Дальневосточный завод «Звезда» (город Большой Камень, Приморский край). Ему также передается принадлежащий государству миноритарный пакет Амурского судостроительного завода.

Как видим, частников почти не тронули. Но, на наш взгляд, по совершенно разным причинам. Заводы, расположенные на волжских берегах, просто не нужны для решения основной задачи, стоящей перед ОСК, – прорыва на мировой рынок морских судов. То же самое можно сказать о небольшом петербургском заводе «Алмаз». Выборгский судостроительный завод в настоящее время находится под контролем весьма влиятельной и близкой к власти ИБГ банка «Россия», но, что еще более важно, он будет в течение долгого времени занят в ключевом для «Газпрома» проекте разработки Штокмановского месторождения на шельфе Баренцева моря.

Совсем иначе обстоит дело с «Северной верфью» и «Балтийским заводом». Эти петербургские предприятия очень пригодились бы Западному центру: и по экономической, и по производственной логике они должны были бы стать его производственным ядром. По официальной версии, переговоры о покупке государством этих активов велись, но Межпромбанк от продажи отказался. Получается, что инициированный государством проект общенационального значения споткнулся о лоббистские возможности владельца Межпромбанка С. Пугачева.

Сейчас у него действительно есть все основания стоять «насмерть». Дело в том, что начал реализовываться вынашиваемый много лет план переноса мощностей «Балтийского завода» на площадку «Северной верфи». В результате будет высвобождена значительная территория на Васильевском острове, которую предполагается использовать для девелоперских проектов того же Межпромбанка, оцениваемых как минимум в сотни миллионов долларов. А после того как перенос будет завершен и права собственности на землю зафиксированы, можно будет пойти навстречу государству.

На наш взгляд, процесс формирования Объединенной судостроительной корпорации (ОСК) идет не слишком динамично и конструктивно. Через полтора года после решения о ее создании нет никакой информации ни о переходе под ее реальный контроль предприятий отрасли, ни о новых перспективных проектах. С другой стороны, за это время дважды сменился руководитель ОСК и имели место срывы, отставания и другие проблемы при реализации уже имеющихся заказов.

Производство средств ПВО

Даже в такой сверхчувствительной сфере, как производство средств ПВО, в 1990-е гг. частному бизнесу удалось занять определенное место. И речь идет не о чем-нибудь, а о российском экспортном хите – системе дальнего действия С-300ПМУ, основным разработчиком которой было НПО «Алмаз». Дело в том, что в СССР в производстве систем ПВО не существовало понятия «головное предприятие», каковым в авиастроении естественным образом выступает сборочный завод. Поэтому возникли достаточно сложные вопросы: кто будет выполнять функцию организатора кооперации в условиях распада хозяйственных связей в первые постсоветские годы? кто и как сможет организовать процесс финансирования всех предприятий, участвующих в кооперации, притом что банков, способных качественно обслуживать экспортные контракты, в тот период было мало, импортеры не всегда вовремя выполняли свои обязательства, в стране высокая инфляция и никаких гарантий, что деньги, пришедшие на предприятие, будут использованы по назначению, не было?

По отношению к системе С-300ПМУ претенденты на описанную работу нашлись быстро. Это компания «Оборонительные системы» (первое название «Волхов. Оборонительные системы») и ОНЭКСИМбанк. Оба входили в «Интеррос», что было немаловажно, поскольку он, во-первых, создавался выходцами из советской внешней торговли, а во-вторых, в 1990-е гг. был одной из самых крупных и приближенных к власти интегрированных бизнес-групп в стране.

«Оборонительные системы», будучи организатором кооперации тем не менее не стали (или не смогли) приватизировать основные производящие предприятия – в их собственность перешли только не очень крупные Московский радиотехнический завод и КБ «Кунцево». В середине 1990-х гг. «Оборонительные системы» были весьма успешны и даже кризис 1998 г. лишь незначительно ослабил их позиции. Место погибшего ОНЭКСИМбанка занял его наследник Росбанк, а кроме того, в «Интеррос» пришел бывший помощник президента Б. Ельцина по военно-техническому сотрудничеству Б. Кузык.

Но к 2000-м гг. услуги, оказываемые производственным предприятиям «Оборонительными системами» и «Росбанком», перестали быть дефицитными. А главное, государство и в этой подотрасли взяло курс на консолидацию. Планов сразу же возникло несколько. Согласно одному из них, центром консолидации должны были стать именно «Оборонительные системы». Этот вариант в 2000–2001 гг. продвигал уже упоминавшийся И. Клебанов. Но против него выступило руководство ключевых игроков подотрасли – НПО «Алмаз» и его традиционного еще с советских времен конкурента – концерна «Антей». Они решили забыть старые счеты и объединяться без посредников. В итоге этот вариант был поддержан властью и весной 2002 г. был подписан указ президента РФ о создании ОАО со 100%-м государственным участием «Концерн ПВО «Алмаз-Антей». В него вошли все российские разработчики и производители зенитно-ракетных комплексов ПВО, сухопутных войск и ВМФ, а также наземных радиолокационных систем.

В итоге единственным серьезным делом, которое, похоже, осталось у «Оборонительных систем», являются контракты на модернизацию стоящих на вооружении ряда стран старых советских систем ПВО С-125 «Печора». Однако их объемы таковы, что для крупного частного бизнеса интереса не представляют. Поэтому в 2003 г. «Оборонительные системы» были проданы уже упомянутому «Оборонпрому».

Создание самого концерна «Алмаз-Антей» специалистами оценивается положительно. Несмотря на все преимущества конкуренции, иметь две структуры в производстве средств ПВО, по-видимому, слишком дорогое удовольствие для России. Кроме того, уже продемонстрирован весомый практический результат – российские Вооруженные силы успешно испытали новый ракетный комплекс С-400, который «Алмаз» не мог самостоятельно довести в течение многих лет.

7.4 Госкорпорации [76]

Новейшей по времени формой экспансии государства в экономику стали государственные корпорации (госкорпорации). Эта форма принципиально отличается и от создания государственных холдингов, и от обычной национализации. В последних двух случаях появляется либо новое действующее лицо, либо новый собственник, но остаются неизменными гражданско-правовой статус, институциональная среда, а также цели и мотивы деятельности.

Госкорпорация в том виде, который установлен законом, – экономический агент «ненормальный», принципиально отличный от всех других. Во-первых, госкорпорация – это один из видов некоммерческой организации. То есть ее целью является не получение прибыли, а решение некоторых содержательных задач, сформулированных в учредительных документах, и вместе с тем она имеет право заниматься любой коммерческой деятельностью, если полученные доходы в конечном счете используются для решения этих задач. Во-вторых, каждая госкорпорация учреждается отдельным законом. В-третьих, государственное имущество, переданное госкорпорации при ее учреждении, является собственностью последней, так же как и доходы от его использования.

И наконец, у госкорпорации очень специфическая система управления. Ключевую роль в формировании руководства – генерального директора и наблюдательного совета – играет президент РФ. Правительство также имеет определенные рычаги воздействия на госкорпорации, в частности, в составе уже созданных наблюдательных советов значительную долю составляют министры и высокопоставленные чиновники. Возглавляются эти советы чаще всего профильным министром, а в одном случае – заместителем председателя правительства. Тем не менее, на наш взгляд, госкорпорации фактически выпадают из сложившейся в России системы обычного государственного регулирования экономики, замкнутой на исполнительную власть [77] .

Государственная корпорация как организационно-правовая форма была введена в законодательство в 1999 г. специально для придания особого статуса создававшемуся в то время Агентству по реструктуризации кредитных организаций. В конце 2003 г. этот статус перешел к его наследнику – Агентству по страхованию вкладов. После более чем трехлетней паузы с мая по ноябрь 2007 г. было создано еще шесть госкорпораций:

1. Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)

2. Российская корпорация нанотехнологий («Роснанотех», с недавнего времени – «Роснано»)

3. Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства (ФСР ЖКХ)

4. Государственная корпорация по строительству олимпийских объектов и развитию Сочи как горно-климатического курорта («Олимпстрой»)

5. Государственная корпорация по атомной энергии («Росатом»)

6. Государственная корпорация по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции («Ростехнологии»)

Будет ли продолжен процесс создания госкорпораций, сказать трудно. В конце 2007 – начале 2008 г. с различной степенью настойчивости выдвигались проекты по созданию таких структур для океанского рыболовства, улучшения имиджа России за рубежом, на базе ФГУП «Почта России» и т.д. Некоторые эксперты заговорили о возможности появления до полусотни госкорпораций, связывая это количество с числом либо отраслевых министерств в СССР, либо федеральных агентств в правительстве РФ. Однако противоположное мнение было высказано значительно более авторитетно. Выступая в начале 2008 г. в качестве кандидата в президенты перед промышленниками и предпринимателями в Краснодаре, Д. Медведев заявил, что число госкорпораций умножаться не будет и эта форма является временной. Двумя неделями позже эта позиция была вроде бы поддержана В. Путиным, который на пресс-конференции заявил: «Мы будем стремиться к тому, чтобы в течение нескольких лет после осуществленных капиталовложений со стороны государства, после поднятия технологического уровня и капитализации этих компаний постепенно выводить эти компании на IPO и делать их частью рыночного хозяйства. Вплоть до полной продажи отдельных их частей, когда они будут восстановлены и конкурентоспособны не только в стране, но и на международных рынках, вплоть до полной приватизации» [78] . Впрочем, неясно, имел ли он в виду собственно госкорпорации или АО с доминирующим участием государства в капитале, обсуждавшиеся в предыдущем параграфе.

В соответствии с официальной версией нынешние госкорпорации созданы для того, чтобы в полной мере использовать преимущества массированного государственного инвестирования (и, от себя добавим, авторитета государства) и одновременно снять проблемы, имманентно присущие прямому участию исполнительной власти в экономике: во-первых, неизбежная бюрократизация, во-вторых, ограничения на оплату труда чиновников и искажение стимулов для их деятельности.

Основные аргументы сторонников данной новации наиболее последовательно и эмоционально сформулированы партнером адвокатского бюро «Вегас-Лекс» А. Еганяном. Приведем некоторые цитаты из его статьи «Право на госкорпорацию» [11]: «...на настоящий момент в государственной политике преобладает логика инновационного и инфраструктурного прорыва, с помощью которого правительство рассчитывает снять страну с нефтяной иглы и начать формирование новой структуры экономики. Вызовам, стоящим перед страной, нужно противопоставлять новые механизмы и инструменты. ...Предполагается, что госкорпорации могут стать ключевыми точками прорыва в отечественной экономике именно потому, что на них не будут распространяться традиционные ограничения системы госфинансов. ...В отличие от ФГУПов – традиционных распорядителей ФЦП, госкорпорации должны оказаться более эффективными участниками рынка в финансовой части, поскольку имеют право привлечения отечественных и иностранных кредитов, получения гарантий и выпуска облигаций. ...Госкорпорации окажутся и более предпочтительным партнером для частного бизнеса. ...В любом случае, по нашему мнению, на настоящем этапе у нас нет иного менее рискованного способа ответить на вызовы и потребности инновационной и инфраструктурной модернизации».

Нам представляется, что позицию А. Еганяна можно резюмировать следующим образом. Госкорпорация – адекватный, а может быть, и оптимальный инструмент для некоего прорыва, являющегося основной государственной задачей в сфере экономики. С таким утверждением мы спорить не будем. Но к словам надо относиться серьезно, и поэтому разберемся с самим «прорывом». Заметим, что во всех областях, кроме исходной – военного дела, это слово не более чем образ чего-то хорошего, но неясного. А в военном деле прорыв вовсе не благостная штука. Успешный прорыв из окружения – это когда воинская часть выходит к своим, оставив раненых, утопив тяжелую технику в болоте, но сохранив половину личного состава и знамя. А при успешном наступательном прорыве потери наступающих, как правило, в несколько раз превосходят потери обороняющихся. Кстати, чаще всего рядом со словом «прорыв» оказывается словосочетание «любой ценой», которое с точки зрения экономики абсолютно бессмысленно.

По нашему мнению, мотивы создания госкорпораций можно описать и в более приземленных терминах. Если существует проблема, которую необходимо решить, то для этого нужно создать государственную структуру. Если эта проблема важная и сложная, то и структура должна быть с особыми полномочиями. И наполняться она должна людьми, полностью подконтрольными, но выведенными за тесные рамки государственной службы [79] . Вполне логично. Но означает это, что вотум недоверия вынесен не только бизнесу (что уже несколько лет не новость). Политическое руководство также не доверяет регулярной бюрократии (она же – чиновная корпорация, она же – госаппарат) как инструменту решения экономических проблем. И разумеется, в качестве обоснования своей позиции может указать на ее хорошо известную коррумпированность и недисциплинированность.

Заметим также, что госкорпорации выпадают из законодательного поля – не формально, но фактически. К ним невозможно или, по крайней мере, крайне сложно применить весь набор нормативно-правовых документов, регулирующих деятельность акционерных обществ и ФГУПов. Однако корпоративное законодательство, несмотря на все имеющиеся недостатки, все-таки формировалось в течение пятнадцати лет и некие осмысленные рамки задает.

Впрочем, обсудим каждую из вновь созданных госкорпораций отдельно.

Меньше всего сомнений и возражений вызывает «Олимпстрой». Задача перед ним поставлена локальная и обозримая – построить точно определенный набор объектов с точно определенными характеристиками к конкретному сроку. И результат, и процесс будут строго и объективно проконтролированы конечным заказчиком – международной спортивной общественностью (а также экологическими организациями и пр.).

Кроме того, цель проведения олимпиад в любой стране – повышение ее престижа. Все возможные экономические выгоды далеко на втором плане. Таким образом, есть все основания для работы по данному проекту именно некоммерческой организации. Более привычной альтернативой мог бы быть специально созданный орган госуправления, но априорные основания считать, что какой-то из вариантов лучше, отсутствуют.

Нет, на наш взгляд, оснований для особой тревоги и в связи с присвоением статуса госкорпорации Банку развития. Во-первых, он создан на базе Внешэкономбанка, который всегда действовал на основании специально для него написанного закона и за годы своего существования доказал способность решать поставленные перед ним задачи, не выходя за рамки экономической рациональности [80] . Во-вторых, во многих странах организации с функциями, аналогичными нашему Банку развития, также имеют специальный статус.

Госкорпорация «Роснано» при создании, насколько нам известно, получила от государства только солидную сумму денег, которую должна эффективно потратить на исследования, разработки и развитие производства в соответствующей области. При этом область трактуется весьма широко и заведомо является междисциплинарной. На наш взгляд, в данном случае мы являемся свидетелями процесса формирования нового механизма финансирования прикладной науки и инноваций наряду с уже имеющимися. К преимуществам «Роснано» можно отнести, во-первых, отсутствие жесткой связи с унаследованными от СССР и во многом устаревшими структурами управления в науке, а во-вторых, то что его возглавляет один из самых эффективных государственных менеджеров – А. Чубайс. Поэтому, возможно, госкорпорация сумеет выстроить более современную и ориентированную на конечный результат систему приоритетов и контроля. Впрочем, возможно и противоположное. Как раз невписанность «Роснано» в системы управления и функционирования науки (обладающие огромной инерцией) станет причиной его провала.

Кардинально иная, на наш взгляд, ситуация с другим «денежным мешком» – госкорпорацией «Фонд содействия реформированию ЖКХ». Ясно, что ни прокладывать теплосети, ни устанавливать счетчики из Москвы невозможно. Фонд может только раздавать средства регионам, и, скорее всего, не непосредственным исполнителям, а неким промежуточным структурам [81] , т.е. имеет место просто передача на аутсорсинг прямых функций исполнительной власти. Причем ЖКХ весьма рутинная и неинновационная сфера, и особой оперативности или поиска принципиально новых решений здесь не требуется, а потому совершенно непонятны преимущества новой формы перед стандартным бюджетным финансированием, в рамках которого существуют устоявшиеся и формализованные технологии распределения средств (тендерная система госзакупок и пр.) и контроля (через Министерство финансов или Счетную палату).

Наибольшее недоумение вызывают две госкорпорации, наполненные реальными активами, – «Ростехнологии» и «Росатом».

Первая описывалась в параграфе 6.2 главы 6 в качестве одной из ИБГ «высшей лиги» (см. также Приложение 1). И ведет она себя в подавляющем большинстве случаев как субъект крупного бизнеса. Направления ее экспансии, с точки зрения внешнего наблюдателя, не имеют общей логики, но весьма разнообразны [82] . По планам, заявленным руководством «Ростехнологий», она предполагает получить в собственность более 300 государственных предприятий и объединить их в 33 холдинга.

Если бы речь шла об акционерном обществе, пусть даже со 100%-м государственным участием, это никого не должно было бы волновать – ведь оно имеет право и должно делать все, что считает прибыльным. Но госкорпорация – это некоммерческая организация, реализующая публично заявленные цели. И если серьезно относиться к цели, сформулированной в законе о создании «Ростехнологий» [83] , то появятся вопросы. Какое отношение к разработке, производству и экспорту высокотехнологичной продукции имеет такая составляющая госкорпорации, как «Топливно-заправочный сервис аэропортов»? И какое содействие может быть оказано и так успешным высокотехнологичным компаниям «ВСМПО – Ависма» и «Вертолеты России», первая из которых ориентируется на требования своих основных заказчиков Boeing и Airbus , а вторая на равных конкурирует с мировыми лидерами отрасли?

Что касается «Росатома», то удивительным представляется объединение в его составе гражданской и сугубо военной частей атомного комплекса. На наш взгляд, в гражданской части есть составляющие, которые могут и должны быть полноценным бизнесом (например, АЭС или производство оборудования для них), а военная, напротив, от любого рынка должна быть отделена «китайской стеной». Официальное основание для создания «Росатома» – утвержденная программа развития атомной энергетики на ближайшие десятилетия (более масштабная, чем реализованная в свое время в СССР) – не объясняет необходимости включения военного сектора. Если только реальная цель состоит не в том, чтобы обеспечить возможность более свободного перераспределения средств между гражданскими и военными задачами в пользу последних.

Глава 8 «Империя» М. Ходорковского и «дело ЮКОСа»

Теперь уже совершенно ясно, что «дело ЮКОСа», по счастью, не стало столь значительным событием в экономической и политической истории России, как казалось в его начале. Тем не менее отдельной главы оно, на наш взгляд, вполне заслуживает. Во-первых, это все-таки был наиболее острый конфликт между государством и крупным бизнесом в новой России. Во-вторых, «дело ЮКОСа» продемонстрировало, насколько жестко и без оглядки на чье-либо мнение способна действовать власть, если сочтет кого-то опасным для себя. В результате крупный бизнес надолго потерял и возможность, и желание действовать сколько-нибудь самостоятельно в политической и социальной сфере. И даже в сугубо деловых вопросах, если они достаточно крупные, с тех пор считается естественным предварительно получить «добро» государства.

И наконец, данная тема позволяет представить читателю сквозную историю одной из ведущих ИБГ, которая к тому же некогда претендовала на роль абсолютного лидера в отечественном крупном бизнесе. Тем более что, несмотря на множество индивидуальных черт, ее история во многом характерна для ведущих «старых» ИБГ как минимум по двум параметрам – динамике отраслевых приоритетов и характеру участия в приватизации в 1990-е гг.

8.1 Становление «империи»

Предыстория

Бизнес М. Ходорковского берет начало из так называемой комсомольской экономики, которая стала «колыбелью» для многих крупных российских бизнес-структур. Дело в том, что во второй половине 1980-х гг. создаваемым под контролем ВЛКСМ молодежным досуговым центрам, центрам научно-технического творчества молодежи (НТТМ), а также организуемым при них кооперативам предоставлялась максимально возможная в СССР экономическая (и не только) свобода. Делалось это с целью обеспечить хотя бы минимальный контроль государства над растущей активностью молодежи.

Одним из первых получивших общенациональную известность формирований комсомольского бизнеса был центр НТТМ под характерным для того времени названием «Менатеп» (Международные научно-технические программы), организованный в 1987 г. при одном из районных комитетов ВЛКСМ функционером невысокого уровня М. Ходорковским. Как и в большей части аналогичных структур, международная составляющая в нем была представлена в основном торговыми операциями. В 1988 г. был учрежден и коммерческий банк «Менатеп». Широкую известность он приобрел, во-первых, благодаря активной рекламе, а во-вторых, потому, что, вероятно, первым в СССР начал распространять свои акции среди физических лиц, создав прецедент ажиотажного спроса на ценные бумаги. И конечно же, те, кто купил тогда акции, так и не получили ни подразумевавшихся (но, естественно, юридически не гарантированных) дивидендов, ни реальных прав на участие в управлении банком [84] .

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. было достаточно широко распространено мнение, что быстрый рост и влияние банка «Менатеп» определялись тем, что в нем «работали» так называемые деньги КПСС. Ни одного серьезного доказательства на этот счет представлено не было. А в одном из своих интервью в 1990-е гг. М. Ходорковский заявил примерно следующее: «Денег партии у нас никогда не было, но если бы до 1991 г. мне их предложили, то я бы не отказался. И никто в это время отказаться не посмел бы».

Развитие до начала 1998 г.

В постсоветской России банк «Менатеп» сразу вошел в сотню крупнейших банков страны и постепенно поднимался все выше и выше (с 1993 г. – в числе первых тридцати, с 1997 г. – в первой десятке, на 1 января 1998 г. – занимал 5-е место). Он специализировался на работе с крупными корпоративными клиентами, хотя был в числе лидеров и по объемам привлеченных вкладов физических лиц. На конец 1997 г. банк «Менатеп» имел 37 филиалов, а также три дочерних банка в России – Самарский биржевой банк, «Менатеп Санкт-Петербург», СКБ-банк (Екатеринбург) и два в ближнем зарубежье – «Менатеп Ереван» и «Менатеп Сухуми». В дальнем зарубежье банк имел дочернюю финансовую компанию в Швейцарии – Menatep Finance S.A.

С самого начала «Менатеп» создал мощное торгово-финансовое окружение. Наиболее крупными и известными из входивших в него структур были Торговый дом «Менатеп» (внутренняя торговля), «Менатеп-Импэкс» (внешняя торговля, в частности, на протяжении ряда лет был одним из крупнейших нефтетрейдеров) и финансовая (брокерская) компания «Альянс-Менатеп». К середине 1990-х гг. ИБГ практически ушла с товарных рынков, а на рынке ценных бумаг ее вместо «Альянс-Менатеп» стала представлять новая компания – «Русские инвесторы».

«Менатеп» был, пожалуй, единственным российским банком, еще в начале 1990-х гг. заявившим о намерении создать вокруг себя крупный промышленный холдинг, и с конца 1992 г. он последовательно его выполнял. В процессе ваучерной приватизации и в последующие годы были приобретены крупные пакеты акций более ста промышленных предприятий (правда, впоследствии это количество пришлось сократить в несколько раз). Среди них – АО «Апатит», Усть-Илимский ЛПК, Волжский трубный завод, титаномагниевый комбинат «Ависма».

«Менатеп» стал одним из главных победителей залоговых аукционов конца 1995 г. Основным приобретением стала нефтяная компания ЮКОС. (Также был куплен контрольный пакет акций Мурманского морского пароходства, но он в конце 1998 г. был перепродан.) С этого момента ИБГ начинает превращаться из финансово-промышленной в промышленно-финансовую, а нефтяная отрасль становиться главным центром ее интересов, показателем чего явился переход в первой половине 1997 г. команды Ходорковского почти в полном составе из «Менатепа» в ЮКОС. (Исполнительная власть в банке была передана новой команде наемных менеджеров.) В конце 1997 г. экспансия в отрасль была продолжена: в результате приватизационного конкурса ИБГ приобрела контрольный пакет акций Восточной нефтяной компании (ВНК).

ЮКОС на протяжении всей своей истории являлся второй по основным объемным показателям вертикально интегрированной нефтяной компанией России. Ее ядро составили нефтедобывающие объединения «Юганскнефтегаз» и «Самаранефтегаз» и три нефтеперерабатывающих завода – в Самаре, Сызрани и Новокуйбышевске.

В результате залогового аукциона и последовавшего за ним инвестиционного конкурса компании, представляющие «Менатеп», приобрели более 80% акций ЮКОСа. Покупка эта имела характер «дружественного захвата». Во-первых, плотные контакты нефтяной компании и банка начались, как минимум, в начале 1994 г., т.е. два года они «притирались» друг к другу. Во-вторых, новые хозяева надолго сохранили за старым руководством значительное реальное влияние и высокие посты. Однако главную роль в управлении ЮКОСом сразу после его покупки стали играть М. Ходорковский и члены его команды.

Восточная нефтяная компания (ВНК) включала «Томскнефть», «Томскнефтегазгеологию», Ачинский нефтеперерабатывающий завод (Красноярский край) и три сбытовых предприятия – «Томск-нефтепродукт», «Новосибирскнефтепродукт», «Хакаснефтепродукт». По основным производственным показателям компания находилась в конце первой либо в начале второй десятки российских нефтяных компаний.

Приобретение ВНК компанией ЮКОС было первым примером враждебного поглощения в российской нефтяной промышленности. По общему мнению, основная часть высшего менеджмента ВНК пыталась не допустить такого варианта приватизации.

Практически сразу же после установления контроля над ЮКОСом ИБГ начала экспансию в смежные отрасли. Были приобретены контрольные пакеты акций Омского и Московского шинных заводов (правда, относительно быстро перепроданы), а также крупной транспортной компании «Волготанкер». Заметим также, что вместе с ЮКОСом был приобретен его страховщик – «ЮКОС-Гарант» (впоследствии «Прогресс-Гарант»), являвшийся одной из крупнейших кэптивных страховых компаний.

Прочая промышленность. Как уже отмечалось, в процессе массовой приватизации «Менатеп» приобрел крупные пакеты акций около ста промышленных предприятий. В середине 1996 г. было объявлено, что помимо нефтяной промышленности (приоритет номер один) в ИБГ выделено еще четыре стратегических направления:

? Пищевая промышленность – «Колос», «Моспищекомбинат», Детчинский комбинат овощных концентратов, а также предприятия «Ерденеевское», «Сладость», «Геркулес», «Супермак».

? Текстильная промышленность – Московская ситценабивная фабрика, «Парижская коммуна», «Сибволокно», «Шелк», «Нитрон», «Собитекс» (объединены в официальную ФПГ «Консорциум «Русский текстиль»).

? Строительство и промышленность стройматериалов – «Центракадемстрой», «Монтажспецстрой», «Моспромстройматериалы», «Мосасботермостекло», «Союзстекломаш», «Заречье», «Гис».

? Горная химия – АО «Апатит».

Кроме того, сообщалось о еще двух направлениях инвестирования:

? «Инвестбанковская линия» – покупка крупных пакетов акций предприятий для перепродажи. Прямое участие в управлении этими предприятиями или в их модернизации исключалось, предполагалась лишь «косметическая» предпродажная подготовка, в частности обеспечение «прозрачности» для западного инвестора. Среди таких предприятий чаще всего назывались предприятия медной промышленности Урала.

? Инвестиции «на свой риск». В числе предприятий, относимых к этой категории, были титаномагниевый комбинат «Ависма», Волжский трубный завод, Усть-Илимский ЛПК.

Было еще одно предприятие, связь с которым ИБГ не афишировала, но владела его контрольным пакетом, – это Курганский машиностроительный завод – производитель различной колесной спецтехники. В 1990-е гг. его основной работой было выполнение экспортных заказов на поставку боевых машин пехоты суммарным объемом около 1,5 млрд долл.

Однако события последующих лет показали, что ИБГ отнюдь не придерживалась строго заявленных в 1996 г. приоритетов. Из четырех указанных выше стратегических направлений экспансия осуществлялась лишь в одном – технологическая цепочка, идущая от горной химии. В дополнение к АО «Апатит» было приобретено АО «Воскресенские минеральные удобрения» (расположено в Московской области, является крупнейшим потребителем продукции АО «Апатит», в 1997 г. входило в тройку крупнейших российских производителей минеральных удобрений). Что же касается остальных трех направлений, то похоже, что в пищевой промышленности ИБГ смогла лишь сохранить позиции, занятые в 1995–1996 гг., а в текстильной промышленности и строительстве достаточно быстро их потеряла.

С другой стороны, не рассматривавшийся изначально как стратегическое приобретение Волжский трубный завод оказался достаточно успешным и динамичным и на несколько лет стал важной частью ИБГ. Прямо противоположной оказалась судьба двух других крупных предприятий, купленных «на свой риск»: «Ависмы» и Усть-Илимского ЛПК. После безуспешных попыток поставить их под реальный контроль они были проданы.

Более или менее точно реализовались лишь планы, связанные с «инвестбанковской линией». Предприятия, купленные в ее рамках, действительно начали перепродаваться в конце 1998 г., но отнюдь не в связи с резким ростом стоимости их акций.

Для работы с промышленными предприятиями, признанными «достойными» непосредственного управления (за исключением нефтяных), в сентябре 1995 г. в составе ИБГ была создана специальная компания – ЗАО «Роспром». В начальный период количество предприятий, управляемых «Роспромом», по данным его руководителей, равнялось 29, а к концу 1997 г. составляло более 40. Функции отраслевых управляющих компаний в рамках ИБГ выполняли еще две структуры – «Русский текстиль» и «Русский продукт».

Кризисная и посткризисная динамика (1998–1999 гг.)

Основные события для ИБГ в первой половине 1998 г. произошли в ЮКОСе и ВНК. Там были разделены вертикали собственности и управления. Функции исполнительных органов всех добывающих предприятий обеих компаний были переданы специально созданной управляющей компании «ЮКОС Эксплорейшн энд продакшн», перерабатывающих и сбытовых – компании «ЮКОС Рифайнинг энд маркетинг», а сами ЮКОС и ВНК передали функции своих исполнительных органов компании «ЮКОС-Москва». Эта операция, в частности, позволила ЮКОСу и ВНК начать функционировать как единый комплекс и игнорировать позиции миноритарных акционеров дочерних компаний.

В начале 1998 г. были обнародованы планы интеграции ЮКОСа и ВНК с контролируемой Б. Березовским и Р. Абрамовичем «Сибнефтью» в единую компанию ЮКСИ. Создаваемая компания с объемом добычи около 100 млн тонн стала бы первой в России и вошла бы в число мировых лидеров. При этом предполагалось, что управление ЮКСИ будет осуществлять команда М. Ходорковского. Весной было объявлено о начале юридических процедур по слиянию, однако уже летом 1998 г. процесс был прекращен. Причины срыва проекта ЮКСИ для внешнего наблюдателя не ясны до сих пор. Его инициаторы в середине 1998 г. как о важнейшем факторе говорили о различии корпоративных культур ЮКОСа и «Сибнефти» и невозможности интеграции управленческих команд.

Кризис, начавшийся после 17 августа 1998 г., наиболее сильный удар нанес по финансовой составляющей ИБГ. Банк «Менатеп», похоже, был сразу же признан безнадежным. Часть его бизнеса, в том числе практически вся филиальная сеть, была переведена в дочерний банк «Менатеп Санкт-Петербург». Основными акционерами банка «Менатеп Санкт-Петербург» стали структуры, аффилированные с ЮКОСом, и ЗАО «Сигма-Газ» – санкт-петербургская «внучка» «Газпрома». При этом пакет ЮКОСа был несколько больше газпромовского, но несколько меньше контрольного. (Председателем совета директоров банка стал первый заместитель председателя правления «Газпрома» П. Родионов.) Другая часть бизнеса и активов была сконцентрирована в «Доверительном и Инвестиционном банке», который входил в ИБГ с 1996 г. Оба бридж-банка не только пережили кризис, но и оказались весьма успешными. Уже в начале 2000 г. они входили в тридцатку крупнейших российских банков.

Для самого «Менатепа» была выбрана стратегия его достаточно быстрой ликвидации (по выражению А. Зурабова, в тот период занимавшего пост председателя правления, политика «постепенного сведения пассивов и активов к нулю»). В середине мая 1999 г. Центральный банк РФ отозвал у «Менатепа» банковскую лицензию, а в начале июня по его инициативе была начата процедура банкротства, которая уже во второй половине года перешла в завершающую стадию – конкурсное производство.

Представляется, что после 17 августа 1998 г. единственной реальной задачей ИБГ, связанной с «Менатепом», было решение проблемы возврата кредитов, полученных банком на Западе для покупки ВНК. Они были выданы под залог акций ЮКОСа, и в конце 1998 г. кредиторы согласились урегулировать отношения путем перехода залога в их собственность. В целом иностранцам было передано чуть больше 30% акций ЮКОСа, при этом контрольный пакет остался у ИБГ. Необходимо отметить, что такое решение для иностранных банков-кредиторов было вынужденным. Фактически оно было продиктовано ЮКОСом и хотя нанесло определенный ущерб репутации последнего, но отнюдь не сделало его «персоной нон грата».

С осени 1999 г. начали производиться выплаты частным российским вкладчикам «Менатепа». Была также объявлена программа выкупа акций «Менатепа» у частных российских акционеров с оплатой частично деньгами, а частично акциями ЮКОСа (по данным менеджеров ИБГ, на конец 1999 г. было выкуплено около 80% таких акций).

После 17 августа 1998 г. доминирующая роль в ИБГ окончательно перешла к ее нефтяной составляющей. Тем более что ЮКОС и ВНК, получившие существенный выигрыш от девальвации рубля (а впоследствии и от начавшегося роста мировых цен на нефть), развивались во второй половине 1998 г. и в 1999 г. вполне успешно.

В 1999 г. началась реализация программы перевода предприятий ЮКОСа и ВНК на единую акцию, заявленной еще в конце 1997 г., но прерванной после августа 1998 г. Перевод осуществлялся в стандартной для всех российских нефтяных компаний форме обмена акций «дочек», принадлежащих миноритарным акционерам, на акции самого ЮКОСа. Однако здесь компания встретила жесткое противодействие международного «инвестора-стервятника» К. Дарта, приобретшего в период ваучерной приватизации блокирующие или близкие к ним пакеты акций «Юганскнефтегаза», «Самаранефтегаза» и «Томскнефти». Конфликт с К. Дартом в 1999 г. был одной из важнейших проблем для ИБГ. Однако в декабре он был разрешен в ее пользу. К. Дарт продал свои акции, причем цена, судя по всему, оказалась значительно ниже той, на которую он рассчитывал. Единственное отрицательное последствие конфликта – остракизм, которому примерно год подвергался ЮКОС на российском фондовом рынке (см. ниже).

Что касается ненефтяной части промышленной составляющей ИБГ, то она понесла весьма значительные потери. Были проданы Мурманское морское пароходство и АО «Нитрон» («ЛУКойлу»), «Омскшина» («Сибуру»), Московский шинный завод (правительству Москвы), Волжский трубный завод (МДМ-банку). По официальной версии ИБГ, эти продажи осуществлялись в рамках стратегии специализации на основном бизнесе. Причем основной бизнес определялся достаточно узко – нефтедобыча, нефтепереработка и торговля нефтепродуктами – и не включал даже нефтехимию. Для внешнего наблюдателя равноправной выглядит и альтернативная версия – продажи были связаны просто с потребностью ИБГ в деньгах (например, для урегулирования конфликта с тем же К. Дартом).

8.2 Пик могущества: 2000–2002 гг.

В 2000–2002 гг. основным бизнесом ИБГ оставался нефтяной. По динамике производственных и финансовых результатов ЮКОС являлся наиболее успешной российской нефтяной компанией, а по агрессивности экспансии уступал, пожалуй, только значительно меньшей по размерам ТНК (точнее, ее акционерам).

Основные приобретения были сделаны в Восточной Сибири. Во-первых, весной 2000 г. ЮКОС получил в управление Ангарскую нефтехимическую компанию (АНХК), расположенную в Иркутской области и до 1999 г. входившую в состав нефтяной компании «Сиданко», а весной 2001 г. купил контрольный пакет ее акций. Во-вторых, осенью 2000 г. был приобретен контрольный пакет акций ВосточноСибирской нефтегазовой компании (ВСНК).

Обе покупки были перспективными и рискованными одновременно. АНХК – одно из крупнейших, но одновременно и одно из самых проблемных нефтеперерабатывающих предприятий России. Обеспечить его эффективную работу крайне трудно по объективным причинам, и ЮКОСу это, строго говоря, не удалось. ВСНК также достаточно специфическое приобретение. Ее единственный ценный актив – месторождения в Юрубчено-Тохомской нефтегазовой провинции (Эвенкийский автономный округ, позже влился в состав Красноярского края) с прогнозируемыми запасами 850 млн тонн, а подтвержденными – несколько менее 100 млн тонн. Однако на протяжении всей своей истории она не осуществляла сколько-нибудь масштабной деятельности, впервые начав добычу нефти лишь в 2000 г. и в очень небольших масштабах. Тем не менее ЮКОСу удалось подготовить месторождения ВСНК к масштабной разработке и сделать это, по мнению технических специалистов, на высоком уровне.

Восточно-сибирские приобретения ЮКОСа были непосредственно связаны с его стратегией проникновения на рынки Китая, которая заявлялась руководством компании как приоритетная. В 2000 г. он впервые за 40 лет начал экспорт российской нефти в Китай по железной дороге – около 1 млн тонн – и рассчитывал в 2003–2004 гг. увеличить его до 4 млн тонн [85] .

Тогда же было объявлено о том, что ЮКОС намерен стать главным действующим лицом на порядок более масштабного российско-китайского проекта – нефтепровода «Ангарск – Дацин» [86] пропускной способностью 30 млн тонн в год и стоимостью 1,7 млрд долл. Компания заявляла, что готова предоставить гарантии как минимум на половинную его загрузку и предлагала ввести нефтепровод в строй в 2005 г. Российские власти на словах поддержали проект и начали межправительственные переговоры с Китаем. Однако переговоры шли вяло, и к концу 2001 г. удалось договориться лишь о начале разработки ТЭО. Резко против выступила «Транснефть», заявившая, что магистральный нефтепровод большой мощности, ориентированный на одного потребителя, – неприемлемый вариант, угрожающий экономической безопасности России. «Транснефть» выдвинула альтернативный маршрут – к портам Дальнего Востока (ныне реализуемый как нефтепровод ВСТО). Тем не менее М. Ходорковский продолжал жестко отстаивать свой вариант на всех уровнях, в том числе и публично, что, возможно, послужило одним из существенных поводов для ухудшения отношения к нему со стороны российского политического руководства.

В Западной Сибири можно отметить два события. Первое – весной 2002 г. завершилась приватизация ВНК: за 225,4 млн долл. было продано 37% ее акций, остававшихся в федеральной собственности. ЮКОС смог купить госпакет практически по стартовой цене, став в результате владельцем более 90% акций ВНК. После этого у миноритарных акционеров была выкуплена основная часть оставшихся акций.

Второе событие – создание совместного предприятия с венгерской компанией MOL для разработки Западно-Малобалыкского месторождения. Этот проект не являлся по масштабам ЮКОСа крупным, но это был первый известный нам случай серьезных (более 100 млн долл.) восточноевропейских инвестиций в нефтяную промышленность России.

В каспийском регионе ЮКОС впервые обозначил свое присутствие летом 2000 г., став совместно с «ЛУКойлом» и «Газпромом» учредителем Каспийской нефтяной компании. Вначале доли всех трех учредителей были равными, однако в 2001 г. «Газпром» практически вышел из проекта, а доли ЮКОСа и «ЛУКойла» выросли до 49,9 %.

Три существенных приобретения были сделаны в 2001–2002 гг. ЮКОСом в Европе.

Во-первых, он приобрел два инжиниринговых подразделения оказавшейся в состоянии банкротства компании Kvaerner . Во-вторых, были куплены 49% акций словацкой государственной компании Transpetrol – оператора магистральных нефтепроводов (ей, в частности, принадлежит 500-километровый участок нефтепровода «Дружба»). При этом по договору с владельцем контрольного пакета – правительством Словакии ЮКОС получил три места из пяти в совете директоров. В-третьих, у американской Williams International и правительства Литвы был куплен контрольный пакет акций Мажекяйского НПЗ (Литва) и даны гарантии поставок на него российской нефти. Заметим, что этот НПЗ интересовал российских нефтяников с момента распада СССР, и в течение многих лет основным претендентом на него был «ЛУКойл». То, что ЮКОСу удалось обойти традиционного соперника, рассматривалось тогда многими экспертами не только как серьезный успех в конкурентной борьбе, но и как признание Европой ЮКОСа самой «правильной» среди российских нефтяных компаний.

В 2001 г. было заявлено, что ЮКОС в соответствии с доминирующими тенденциями в мировом ТЭКе намерен превратиться из нефтяной в универсальную энергетическую компанию и потому планирует занять значимые позиции в газовой промышленности и электроэнергетике.

Началом движения в этом направлении стала покупка в том же году 50%-й доли в компании Urengoil , владеющей лицензией на разработку Яро-Яхинского газонефтяного месторождения в Ямало-Ненецком АО (впоследствии доля ЮКОСа была доведена до 100%). Примерно через год были совершены две значительно более крупные сделки. В том же Ямало-Ненецком АО под контроль ЮКОСа перешли газодобывающие предприятия «Арктикгаз» (с доказанными запасами 200 млрд куб. м газа) и «Роспан» (работающее на Новоуренгойском и Восточноуренгойском месторождениях с запасами более 560 млн куб. м газа и 96 млн тонн газового конденсата). В последнем из указанных предприятий партнером ЮКОСа стала ТНК с пакетом акций 44%.

Со второй половины 2001 г. ЮКОС активно скупал также акции региональных энергетических систем, входящих в РАО «ЕЭС России». В середине 2002 г. он владел блокирующими пакетами «Томск-энерго», «Кубаньэнерго», «Белгородэнерго», «Тамбовэнерго», а также 15% – «Ставропольэнерго».

Кроме того, в рассматриваемый период произошли весьма важные события в плане корпоративного развития ЮКОСа. Во-первых, в течение 2000 г. была завершена консолидация акций дочерних предприятий (см. выше). К концу года доля ЮКОСа (вместе с ВНК) в акционерном капитале «Юганскнефтегаза», «Самаранефтегаза» и «Томскнефти» составила более 95%, Куйбышевского, Новокуйбышевского и Сызраньского НПЗ – приблизилась к 100%, а Ачинского НПЗ – превысила 75%. В сбытовых предприятиях она составляла от 75 до 98%. В течение 2001 г. осуществлялась конвертация акций дочерних предприятий в акции с очень высоким номиналом. Ее целью было сделать необмененные акции дробными, выкупить их в принудительном порядке и таким образом полностью избавить «дочек» от внешних акционеров. Такая же процедура осенью 2001 г. была начата и на АНХК.

Во-вторых, в конце 2000 г. был выкуплен пакет акций ЮКОСа, оказавшийся в собственности иностранцев после кризиса 1998 г. и сосредоточившийся в конце концов у южноафриканского Standard Bank . После этого, по данным ЮКОСа, более 80% акций оказались под контролем его менеджмента, в том числе 62% принадлежали пятнадцати основным акционерам, большая часть которых являлась и высшими менеджерами. Летом 2002 г. ЮКОС раскрыл список основных акционеров. Крупнейшим пакетом владел сам М. Ходорковский, среди прочих акционеров наиболее известными являлись Л. Невзлин (в то время член Совета Федерации), П. Лебедев, В. Шахновский, М. Брудно, В. Дубов (депутат Государственной думы) и С. Муравленко.

В-третьих, ЮКОСу удалось радикально изменить отношение к себе со стороны фондового рынка. В результате конфликта с К. Дартом имидж ЮКОСа у инвесторов с середины 1999 г. на некоторое время стал наихудшим среди всех российских нефтяных компаний. ЮКОС приводился в качестве хрестоматийного примера плохого corporate governance, а с лета 1999 г. до весны 2000 г. в РТС прекратились торги его акциями. Для изменения ситуации ЮКОС реализовал программу выпуска АDR (с соответствующим раскрытием информации) и ввел в совет директоров независимых членов (в том числе иностранцев). А в структуре исполнительных органов появилась должность финансового директора, который, как и председатель правления, назначался и смещался советом директоров (эта должность также предназначалась для иностранных специалистов). Кроме того, были аннулированы осуществленные в прошлом дополнительные эмиссии акций как самой компании, так и ее «дочек», проводившиеся с целью размывания пакетов миноритариев.

В результате принятых мер в отношениях с фондовым рынком произошел перелом. Уже к началу 2001 г. акции ЮКОСа снова были российскими «голубыми фишками». Наглядным показателем этого стала покупка в феврале 1% акций компании десятым по величине пенсионным фондом США – SWIB . В целом ценные бумаги ЮКОСа оказались самыми популярными из российских на международном фондовом рынке. В результате с февраля по апрель 2002 г. ЮКОС был даже самой крупной по капитализации российской компанией. (В свободном обращении в это время находилось около 20% его акций, главным образом в виде ADR.)

В неэнергетических отраслях реального сектора активы ИБГ продолжали сокращаться. Зимой 2000 г. «Сибуру» был продан Курганский машиностроительный завод, а летом французские инвестиционные фонды купили принадлежащий группе 50%-й пакет акций пищевого холдинга «Русский продукт».

Осенью 2001 г. было объявлено также о продаже судоходной компании «Волготанкер» ее менеджменту и о том, что она более не имеет никакого отношения к ИБГ. Однако эта официальная версия выглядит сомнительно. Во-первых, «Волготанкер» – прибыльный и беспроблемный актив, во-вторых, ЮКОС – его крупнейший клиент. На наш взгляд, позволив руководителям «Волготанкера» приобрести его контрольный пакет (и, по некоторым данным, предоставив для этого необходимый кредит), лидеры ИБГ просто изменили их статус и сделали из наемных управляющих младшими партнерами. Таким же образом несколько ранее, вероятно, развивалась ситуация и в компании «ФосАгро», объединившей «Апатит», череповецкий «Амофос», «Воскресенские минеральные удобрения», «Балаковские минеральные удобрения» и несколько других заводов по производству удобрений.

С конца 2001 г. началась новая волна диверсификации деятельности ИБГ. Во-первых, были сделаны первые, хотя и не слишком крупные инвестиции в сектор телекоммуникаций и информационных технологий – создан «Антел Холдинг», объединяющий несколько небольших российских и две зарубежные компании [87] . Во-вторых, были приобретены 50% акций крупного продуктового ритейлера «Копейка» с целью разместить его новые магазины на своих АЗС.

Финансовая составляющая ИБГ в рассматриваемый период функционировала и развивалась вполне благополучно. В банке «Менатеп» зимой 2001 г. было завершено конкурсное производство. При этом долги перед нерезидентами (составлявшие около 800 млн долл.) были на приемлемых условиях реструктурированы.

Главным финансовым институтом ИБГ стал «Доверительный и Инвестиционный банк» (ДИБ), который прочно закрепился в группе лидеров. Успешно развивался и банк «Менатеп Санкт-Петербург», из числа акционеров которого вышли «дочки» и «внучки» «Газпрома». Оба банка, а также НПФ «Прогресс-Достоинство» вошли в состав холдинга МФО «Менатеп» (одна из самых старых структур в составе ИБГ, которая на протяжении почти десяти лет была «спящей»).

Таким образом, в начале 2003 г. «империя» М. Ходорковского (вернувшая себе старое доброе имя Группа «Менатеп») являлась одной из наиболее успешных и продвинутых российских ИБГ. Главным ее активом была компания ЮКОС, конкурировавшая с «ЛУКойлом» за первое место по производственным показателям, имевшая наибольшую в отрасли капитализацию и объявившая о планах выплаты миллиардных (в долларовом выражении) дивидендов. Кроме того, в мире ЮКОС воспринимался как бесспорный лидер российской нефтяной отрасли.

Прочими значимыми составляющими ИБГ были:

? блокирующие пакеты акций «Томскэнерго», «Белгородэнерго», «Кубаньэнерго» и 20% акций «Тамбовэнерго»;

? «ФосАгро» – производитель минеральных удобрений, входящий в тройку крупнейших в стране;

? «Русский продукт» – пищевая промышленность (Детчинский комбинат в Калужской области и три небольших предприятия в Москве);

? «Волготанкер» – грузовая судоходная компания, являвшаяся одним из лидеров по объемам перевозок в Волго-Каспийском и Волго-Балтийском бассейнах;

? «Антел Холдинг» – телекоммуникации и информационные технологии (холдинг, включающий ряд небольших компаний в России, а также две за рубежом);

? 50% акций розничной продуктовой сети «Копейка»;

? МФО «Менатеп» – финансовый холдинг;

? «Русские инвесторы» – инвестиционная компания.

В целом позиции ИБГ выглядели вполне устойчиво и казались надежно защищенными во всех смыслах, включая политические связи и административный ресурс. В то же время ИБГ, как и ее основные совладельцы, на общем фоне крупнейшего российского бизнеса ничем особенным не выделялась. По масштабам она была вполне сопоставима с ИБГ «ЛУКойла», по агрессивности заметно уступала «Базовому элементу».

8.3 «Дело ЮКОСа» и гибель «империи»

Формально «дело ЮКОСа», приведшее к исчезновению рассматриваемой ИБГ, а также осуждению на длительные сроки двух ее основных совладельцев и вынужденной эмиграции других, завершилось лишь во второй половине 2007 г. Однако основные решения были приняты и основные события произошли в 2003–2004 гг., все остальное было уже следствием.

В апреле 2003 г. появилось сообщение, которое произвело впечатление разорвавшейся бомбы: создается «ЮКОС-Сибнефть» путем присоединения второй компании к первой. Сделка структурировалась следующим образом: Р. Абрамович и его партнеры продают 20% «Сибнефти» ЮКОСу за 3 млрд долл., а чуть более 70% меняют на допэмиссию акций ЮКОСа. Последний таким образом становится владельцем более 90% акций «Сибнефти» и получает новое название. 55% акций «ЮКОС-Сибнефти» достается основным акционерам ЮКОСа, 26% – основным акционерам «Сибнефти». Президентом объединенной компании должен был стать М. Ходорковский.

Создаваемая компания сразу стала бы недосягаемым лидером российской нефтяной промышленности. Прогноз по добыче на 2003 г. составлял 115 млн тонн (около трети от общероссийской), по переработке – свыше 50 млн тонн. Кроме того, вполне вероятным было присоединение в недалеком будущем «Славнефти», чьи акции были поровну разделены между «Сибнефтью» и ТНК. Создаваемая компания была также очевидным претендентом на роль абсолютного лидера по капитализации среди всех российских компаний.

На следующий день после объявления о планах объединения состоялась встреча М. Ходорковского и президента «Сибнефти» Е. Швиндлера с президентом России В. Путиным. Эта встреча была однозначно воспринята как одобрение сделки со стороны политического руководства. Процесс объединения был запущен сразу же после официального объявления и формально завершился примерно через полгода. Но к этому моменту ситуация изменилась кардинальным образом.

В июле 2003 г. арестовали главу МФО «Менатеп» П. Лебедева. Ему предъявили обвинения, связанные с приватизацией ОАО «Апатит» в середине 1990-х гг. Дело о невыполнении условий залогового аукциона по «Апатиту» было возбуждено еще в 1997 г., никуда не продвинулось, а после августа 1998 г. было положено под сукно. В 2003 г. никакого экономического смысла оно уже не имело. В это время ОАО «Апатит» работало эффективно, удовлетворяло потребности внутреннего рынка, являясь структурообразующим предприятием для Мурманской области и значимым налогоплательщиком на федеральном уровне, т.е. реальная экономическая цель, которая ставилась на залоговом аукционе, была достигнута. Формальные нарушения его условий наверняка имели место, и было бы странно, если бы их не было. Напомним, например, об одном из них – построить на территории комбината пивной завод для обеспечения потребностей трудового коллектива. Возможно, в 1995 г., когда городская администрация вписывала это требование, оно имело какой-то смысл. Но уже очень скоро проблема дефицита данного напитка была решена по всей России. Заметим, что и другие претензии имели чисто локальный характер и, как выяснилось в судебном разбирательстве, ни региональные, ни местные власти на них не настаивали.

Также летом 2003 г. прокуратура объявила о возбуждении ряда уголовных дел против ЮКОСа в связи с уклонением от налогов в течение нескольких прошлых лет. Объявленная сумма претензий составила несколько миллиардов долларов, но с учетом масштабов компании не выглядела угрожающе. Во-первых, в прошлом корпоративным юристам, как правило, удавалось оспаривать налоговые претензии в судах, по крайней мере частично. Во-вторых, спустя месяц Министерство по антимонопольной политике выдало разрешение на слияние «Сибнефти» и ЮКОСа, и последний приступил к допэмиссии своих акций для обмена на акции «Сибнефти».

Однако арест М. Ходорковского в октябре 2003 г. показывает – никакого «хэппи энда» не будет. Становится ясно, что дело не в налогах и прочей скучной экономике, а в том, что политическое руководство страны рассматривает данного предпринимателя как серьезного политического противника.

Возникает естественный вопрос – как совместить аресты и налоговые претензии, а также то, что мы знаем о дальнейшей судьбе ЮКОСа, с благосклонным отношением в 2003 г. к процессу его слияния с «Сибнефтью»? По этому поводу внешний наблюдатель может лишь выдвигать версии. На наш взгляд, изначально задача состояла в том, чтобы уничтожить М. Ходорковского как политическую фигуру. Для этого необходимо было отделить его от его собственности и порождаемого ею потока доходов. Сам же ЮКОС как растущая и эффективная компания, высоко оцениваемая мировым рынком, вовсе не был в опале [88] .

Еще раз обратим внимание на четырехмесячную паузу после ареста П. Лебедева. Арестовав третьего человека в ИБГ, государство, на наш взгляд, предложило М. Ходорковскому вариант, уже успешно опробованный на В. Гусинском и Б. Березовском, – эмиграцию с последующими переговорами об условиях освобождения соратника и передачи собственности. Но М. Ходорковский намека не понял или не принял и оказался в тюрьме, прочие же основные акционеры – Л. Невзлин, В. Дубов, М. Брудно – эмигрировали в Израиль.

После этого, по нашим предположениям, стали рассматриваться преимущества и политические издержки различных вариантов изъятия активов. В конце концов было решено, что наименее проблемный из них – ликвидация ЮКОСа на основании судебно установленных налоговых преступлений и передача его активов государственным компаниям. (Одним из альтернативных вариантов мог бы стать выкуп ЮКОСа за сумму во много раз ниже рыночной. Но мало кто признал бы легитимным договор государства с сидящим под арестом собственником. Не говоря уже о том, что, насколько известно, по действовавшему соглашению акционеров ЮКОСа после ареста М. Ходорковского право принятия решений автоматически перешло к недосягаемому Л. Невзлину.)

В чем причина столь непримиримого отношения власти к М. Ходорковскому? Были ли у нее достаточные основания идти на столь жестокую расправу с компанией и ее собственниками, несмотря на очевидные риски для инвестиционного климата и экономической ситуации в целом?

В 2003–2004 гг. достаточно часто приводилось «экономическое» обоснование. Утверждалось, что М. Ходорковский собирался сразу же после завершения формирования «ЮКОС-Сибнефти» продать ее иностранцам, чего исходя из национальных интересов нельзя было допустить. Назывались и имена возможных покупателей – крупнейшая нефтяная компания мира Exxon Mobil Corporation и также входящая в число глобальных игроков Chevron . Но рассматривать эту версию всерьез невозможно. В течение последних пятидесяти лет нефтяные компании покупаются только после заблаговременных консультаций и получения недвусмысленного согласия страны, где расположены основные приобретаемые активы. Даже в Перу или Нигерии по-другому не поступают. Иначе адекватным ответом будет национализация без компенсации. Если же говорить о России, то напомним: документы о создании ТНК-ВР в том же 2003 г. подписывались в присутствии президента РФ и премьер-министра Великобритании. Кстати, сам М. Ходорковский в одном из интервью 2008 г., не опровергая факт переговоров о слиянии с Chevron , дал такой комментарий: «Отказ от сделки с Chevron стал стратегическим решением, родившимся как результат борьбы разных сил в администрации президента».

Таким образом, остаются версии политические. И здесь придется домысливать, хотя и опираясь на общеизвестные факты. А факты эти следующие.

Во-первых, в 2002–2003 гг. для общественного мнения и в стране, и за рубежом М. Ходорковский стал превращаться в отечественного предпринимателя номер один, а ЮКОС – в лидера российского бизнеса. На самом деле и компания, и ее владелец были лишь в ряду крупнейших, но хорошо поставленный международный пиар и потребность мировых финансовых рынков в новых «российских звездах» [89] сделали свое дело.

Во-вторых, темпы роста капитализации ЮКОСа были действительно впечатляющими и имели под собой реальные основания – быстрое увеличение добычи и обещание миллиардных дивидендов. (Аналогичные суммы тогда выплачивала только «Сибнефть».)

В-третьих, акционеры ЮКОСа стали инвестировать в политические ресурсы нового типа – структуры гражданского общества. Они выступили учредителями и спонсорами многих негосударственных образовательных, научных и экспертных организаций. Открыто оппозиционными они, конечно, не были, но с логикой выстраивания всевозможных вертикалей имели мало общего (напомним хотя бы про фонд «Открытая Россия»). И это в ситуации, когда на протяжении всей постсоветской истории преобладающей формой общественной деятельности крупного бизнеса и его представителей была благотворительность (добровольная и не очень) или в лучшем случае поддержка государственных вузов и их студентов.

В-четвертых, ЮКОС по сравнению с другими бизнес-структурами был наиболее активным лоббистом и в Государственной думе, и в Совете Федерации, и в структурах исполнительной власти. Вдобавок стиль этого лоббизма существенно отличался от сложившегося. М. Ходорковский, пожалуй, единственный из бизнесменов, кто при общении с руководителями страны выступал с позиций не просителя, а партнера по переговорам. Напомним также беспрецедентно жесткую кампанию в СМИ против законодательства о Соглашениях о разделе продукции (СРП), в которой они приравнивались к Октябрьской революции 1917 г. и Беловежским соглашениям о ликвидации СССР.

И наконец, чистая политика. Во время предвыборной кампании к думским выборам 2003 г. ЮКОС и его акционеры были, по общему мнению, основными спонсорами оппозиции в лице «Яблока» и КПРФ. Причем список связанных с ЮКОСом кандидатов был весьма длинным [90] . Но, вероятно, еще более важно следующее: в ряде интервью М. Ходорковский заявлял, что достиг в бизнесе всех своих целей, намерен в течение нескольких лет отойти от него и заняться общественно-политической деятельностью. И в СМИ сразу же заговорили о нем как о будущем кандидате на пост председателя правительства [91] .

Похоже, перечисленные обстоятельства побудили власть считать, что М. Ходорковский действительно имеет самые серьезные политические амбиции, причем, в отличие от Б. Березовского и B. Гусинского, способен подкрепить их немалым количеством свободных и абсолютно легальных миллиардов. А следовательно, представляет существенную опасность для выстраиваемой политической и административной системы, которая не предполагает наличия внутри страны никаких по-настоящему автономных игроков. Конечно, мы, как, впрочем, и любой другой внешний наблюдатель, не можем претендовать на то, что данная конструкция описывает действительные мотивы политического руководства России. Однако предложить другое непротиворечивое объяснение не можем.

Методы налоговой оптимизации, за использование которых преследовался ЮКОС, были общими для большей части отечественных нефтяных компаний и состояли в следующем. Центрами прибыли делались юридические лица, формально не аффилированные с основной структурой и расположенные во внутренних офшорных зонах – регионах со льготным налогообложением прибыли. Простейший механизм ухода от налогов базируется на технологии нефте добычи. Схематически он выглядит так. Из скважин поступает не нефть, а ее смесь с водой – так называемая нефтесодержащая, или скважинная, жидкость. Вода удаляется на специальных технологических установках перед подачей нефти в систему магистральных трубопроводов. Эти установки выводились с баланса нефтедобывающих предприятий и передавались в собственность офшоров, и формально именно у последних впервые появлялась нефть как товар, имеющий рыночную цену. А скважинная жидкость рыночной цены не имеет и потому могла продаваться сколь угодно дешево.

В мае 2004 г. Басманный районный суд Москвы, рассматривая иск Федеральной налоговой службы к ЮКОСу, признал, что являвшиеся центрами прибыли офшорные фирмы аффилированы с ответчиком и, следовательно, все сделки с ними не имели реальной экономической цели, а совершались только для уменьшения размера налогообложения. Это решение позволило доначислить ЮКОСу 99 млрд руб. налогов за 2000 г. (Немедленно вслед за этим Федеральная налоговая служба выставила претензии на 120 млрд руб. за 2001 г.)

Само решение суда, несмотря на внушительность суммы, еще ничего не предопределяло. При сложившихся в 2004 г. ценах на нефть и капитализации ЮКОСа существовало множество способов выплатить образовавшийся долг государству без сколько-нибудь разрушительных последствий для нефтяной компании и радикального изменения положения ее основных акционеров. Приведем три наиболее очевидных. Во-первых, мировое соглашение, по которому долг в течение нескольких лет выплачивается из текущих доходов нефтяной компании. Во-вторых, продажа какой-то части акций «Сибнефти» либо на рынке, либо тому покупателю, которого укажет государство (например, «Газпрому», что и было сделано позднее). В-третьих, допэмиссия акций самого ЮКОСа, которая наверняка бы нашла своих покупателей. Но все это предполагало, что целью государства действительно был возврат недоимки.

Цель, однако, была совсем другой. Поэтому Федеральная налоговая служба для погашения долга потребовала ареста и продажи части имущества должника. В качестве этой части был выбран «Юганскнефтегаз», на который приходилось около двух третей добычи ЮКОСа. Суд согласился с этим вариантом, и в конце 2004 г. «Юганскнефтегаз» был продан «Роснефти» за 260 млрд руб. (9,35 млрд долл. по курсу на момент продажи) [92] .

Цена, за которую продавался «Юганскнефтегаз», была не просто сильно занижена, а специально назначена меньше, чем признанная на тот момент сумма долга ЮКОСа. Таким образом, нефтяная компания продолжала оставаться должником государства, но теперь уже безнадежным. Генерируемых денежных потоков компании, лишенной своего главного актива, не могло хватить на выплату оставшегося долга, накапливавшихся пеней и штрафов, а также доначислений налогов за более поздние годы. Биржевые котировки акций ЮКОСа упали многократно, а кроме того, вряд ли можно было найти желающих стать стратегическими партнерами опальной компании. Что касается «Сибнефти», то Р. Абрамович достаточно быстро вернул себе и своим партнерам 73% ее акций, расторгнув в суде сделку по их обмену на акции ЮКОСа, а 20%, остававшиеся в собственности последнего, уже ничего не решали.

Далее события развивались по очевидной схеме. Налоговая служба предъявила доказательства неплатежеспособности должника и потребовала начать процедуру банкротства. На этапах внешнего наблюдения и внешнего управления была установлена невозможность восстановить нормальную хозяйственную деятельность, в результате весной 2007 г. было начато, а через полгода завершено конкурсное производство – распродажа активов. Всего по итогам распродажи было получено 872 млрд руб., тогда как признанные к этому времени долги составляли 948 млрд руб. Подавляющую часть активов купила «Роснефть». (И за счет этого стала самой крупной отечественной нефтяной компанией по всем основным производственным показателям – объему добычи, мощности НПЗ, размеру сбытовой сети. Не сильно погрешив против истины, можно даже сказать, что «Роснефть» – это сменивший название ЮКОС с относительно небольшими добавками.) Лишь доля в газовой компании «Роспан» и 20% «Газпром нефти» достались консорциуму итальянских энергетических гигантов – ENI и ENEL , возможно, действовавших в интересах «Газпрома». Кроме того, в конце 2007 г. «Роснефть» перепродала «Газпром нефти» половину акций юкосовской «Томскнефти».

Что касается основных акционеров ЮКОСа, то М. Ходорковский и П. Лебедев были обвинены по уголовным статьям и в 2005 г. приговорены к девяти и восьми годам лишения свободы соответственно. Эмигрировавший Л. Невзлин в середине 2008 г. был заочно осужден по обвинению в организации убийств и покушений на убийства.

Судьба остальных частей ИБГ сложилась по-разному. С судоходной компанией «Волготанкер» было проделано то же самое, что и с ЮКОСом. В 2004 г. ей были предъявлены налоговые претензии (сумма которых, включая пени и штрафы, составила на начало 2008 г. 4,3 млрд руб.). С 2005 г. компания фактически прекратила работу (часть судов сдается в аренду, а основные собственники «Волготанкера» покинули Россию). Летом 2007 г. в компании было введено внешнее управление, а весной 2008 г. – конкурсное производство. Одновременно продолжается уголовное преследование ее руководителей.

Что касается «Антел Холдинга», то, судя по отрывочным данным СМИ, там произошла как минимум частичная распродажа активов. Кто именно выступал продавцом и какова в целом ситуация в компании, нам непонятно.

«ФосАгро», «Русский продукт» и банки, входившие в МФО «Менатеп», успели перейти под контроль их топ-менеджеров (которые и ранее были в числе совладельцев). Государство не стало предъявлять к ним никаких претензий. Однако только «ФосАгро» удалось сохранить позиции: в своей отрасли она уступает лишь «Еврохиму», имеет годовой объем производства свыше 1 млрд долл. и заметный free float. «Русский продукт» формально работает устойчиво, но о его успехах в последние несколько лет ничего не слышно, а ряд громко заявлявшихся проектов оказался явно неудачным. Что касается банков, то, похоже, их самое большое достижение – это самосохранение и стабильное функционирование, хотя и на значительно более скромных позициях по сравнению с занимаемыми к концу 2003 г. При этом они были переименованы (ДИБ – в Инвестиционный банк «Траст», «Менатеп-Санкт-Петербург» – в Национальный банк «Траст»), а в 2008 г. объединились.

8.4 Уроки и последствия

В период судебного преследования ЮКОСа и М. Ходорковского с П. Лебедевым существовали две крайние точки зрения. Первая, официальная, состояла в том, что обвинительные приговоры компании и ее акционерам вынесены в строгом соответствии с действующим законодательством и на основании безупречной доказательной базы. В соответствии со второй, разделяемой наиболее последовательными сторонниками М. Ходорковского, судебные дела были сфабрикованы по политическим мотивам. ЮКОС был самой цивилизованной, самой прозрачной, выстроенной по лучшим мировым стандартам компанией, и это стало одной из причин его преследования.

На наш взгляд, в обоих случаях мы имеем дело с легендами чистой воды. Начнем с официальной точки зрения. Басманный суд признал ряд офшоров аффилированными с ЮКОСом на основании убедительных для него косвенных доказательств. Но формальных, зафиксированных в российском законодательстве признаков аффилированности там не было. То есть Басманный суд создавал прецедент, что является нормой для англосаксонской юридической традиции, но совершенно недопустимо в континентальных системах, к которым относится российская. Последующие судебные решения, опирающиеся на принцип приоритета экономического содержания сделки над юридической формой, фактически основывались на этом прецеденте.

Не менее далека от истины версия о самой «правильной» компании. Возможно, на уровне материнской структуры все действительно выглядело именно так: аудированная международная отчетность, финансовый директор – иностранец с особыми полномочиями, миллиардные дивиденды и прочие «прелести» good corporate governance. Но на уровне «дочек» и «внучек» уже упоминавшаяся нефтесодержащая жидкость, нефтедобывающие предприятия без основных фондов и персонала и прочие ухищрения, действительно имеющие лишь одну цель – минимизация налогов. Что же касается роста капитализации ЮКОСа в начале 2000-х гг., наиболее быстрого среди российских нефтяных компаний, то причина этого заключается не столько в объективном превосходстве, сколько в хорошем пиаре и знании М. Ходорковским психологии инвестиционного сообщества, с одной стороны, и одновременном желании этого сообщества найти в России компанию – blue chip – с другой.

Но независимо от отношения к описанным крайним точкам зрения нельзя не признать, что «творение права» Басманным судом, строго говоря, было нарушением базовых принципов российской правовой системы. Причем осуществленным во исполнение недвусмысленных пожеланий высших государственных чиновников. В результате обществу, и в особенности бизнесу, стало ясно, что в своей деятельности власть исходит, в частности, из следующих принципов:

? доминирующей ветвью власти была, есть и будет исполнительная, никакого реального разделения властей не предполагается;

? независимость суда, равенство всех перед законом, состязательность процесса, юридическая техника и т.д. имеют решающее значение лишь тогда, когда дело не затрагивает государственные интересы;

? не согласованная с государством поддержка бизнесом структур гражданского общества (общественных инициатив) – вещь подозрительная.

Могут существовать совершенно различные точки зрения о том, насколько эти принципы экономически эффективны и соответствуют национальным интересам страны. Но очевидно, что у значимой части бизнеса они оптимизма не вызывают, по крайней мере пока.

Есть одна тема, которая, несмотря на кажущуюся абстрактность, может оказаться ключевой. В последние три-четыре года одним из наиболее обсуждаемых экономических сюжетов является развитие. Правительство создает для этого специальные структуры и выделяет им достаточно большие средства. Согласно доминирующим в мире представлениям, субъекты развития в современных условиях сосредоточены в частном секторе, а государство выступает в качестве ассистирующего партнера. Но о каком реальном партнерстве может идти речь, если «делом ЮКОСа» наше государство подвесило ружье и продемонстрировало бизнесу, что выстрелить оно может в каждого и в любой момент?

Однако следует отметить, что непосредственно на общеэкономическую ситуацию в России «дело ЮКОСа» никак не повлияло или, по крайней мере, никому не удалось это влияние выявить и убедительно доказать. В частности, не было никаких признаков реакции на него со стороны иностранных инвесторов. А эта реакция в 2003– 2005 гг., как нам представляется, ожидалась и властью, и ее оппонентами. Основное, а возможно, и исчерпывающее объяснение такой индифферентности состоит в том, что слишком хорошую динамику демонстрировала российская экономика, слишком высокими были в тот период цены на энергоносители и прочие сырьевые товары, традиционно экспортируемые Россией. Но считаем необходимым отметить еще ряд моментов. Во-первых, Россия априори рассматривается международными деловыми и политическими кругами как незападная страна, к властям которой не стоит подходить с принятыми там мерками. (А в странах «третьего мира» президенты сажают миллиардеров регулярно.) Во-вторых, жесткие наказания за уклонение от налогов вообще и ключевое решение Басманного суда в частности выглядят более естественно с позиции англосаксонского права, чем с позиции российского (см. выше). В-третьих, некоторые еще помнили попытку оппортунистического поведения М. Ходорковского по отношению к западным кредиторам в 1998–1999 гг. В итоге реакция со стороны западных деловых кругов оказалась совсем не такой, как со стороны политизированной общественности [93] .

В 2000-е гг. государство предъявляло серьезные налоговые претензии не только ЮКОСу, но и другим. Однако лишь еще один раз они превратились в смертельное оружие – в случае компании «Русснефть».

В начале 2007 г. Федеральная налоговая служба возбудила уголовное дело против этой компании по факту неуплаты налогов в особо крупном размере (объем претензий, включая штрафы и пени, составил 17 млрд руб.), а через четыре месяца обвинение было предъявлено ее основному акционеру – М. Гуцериеву. Одновременно были поданы иски в Арбитражный суд по фактам многочисленных перепродаж акций компании по заниженным ценам. В результате были арестованы как активы «Русснефти», так и основная часть ее акций. Летом того же года был выписан ордер на арест М. Гуцериева, но до этого ему удалось покинуть Россию, продав, по всей видимости, компанию О. Дерипаске по цене как минимум вдвое ниже, чем ее оценивали отраслевые эксперты. Особо неприятный оттенок придает этой истории то, что «Русснефть», замыкающая десятку российских вертикально интегрированных нефтяных компаний, появилась не в результате приватизации 1990-х гг., а была создана М. Гуцериевым уже в XXI в. путем собирания малых нефтедобывающих предприятий.

В других случаях дело обошлось «малой кровью», поскольку государство, судя по всему, изначально не планировало ни разрушать, ни экспроприировать компании. Так, российские акционеры ТНК-ВР после длительных судебных разбирательств и значительного снижения первоначальной исковой суммы в конце 2006 г. выплатили около 1,5 млрд долл. [94] , после чего тема была исчерпана. Произошедший в первой половине 2008 г. острый конфликт между российскими и британскими акционерами компании к налоговой проблематике никакого отношения не имел.

Признанная и погашенная задолженность «Газпром нефти» в ее бытность «Сибнефтью» составила несколько сот миллионов долларов. При ценах на нефть середины 2000-х гг. эти суммы для должников принципиального значения, конечно, не имели.

Наиболее своеобразной была ситуация с «ЛУКойлом», который в 1990-е гг. осуществлял налоговую оптимизацию по схемам, близким к юкосовским, используя байконурские офшоры. Именно «ЛУКойлу» были предъявлены первые иски, но это произошло в 2002 г., и компании удалось выиграть все дела в судах. Затем последовало заявление ее президента В. Алекперова, смысл которого сводился примерно к следующему: мы доказали, что наше поведение не нарушало букву закона, но признаем его несоответствие духу закона в его современном понимании. После чего «ЛУКойл» добровольно выплатил в бюджет начисленную ему недоимку, составлявшую несколько сот миллионов долларов. Как показали все последующие события, государство вполне оценило подобную лояльность.

Последние из озвученных претензий государства к крупному бизнесу имели неналоговый характер и были связаны с металлургией. Летом 2008 г. председатель правительства РФ В. Путин в весьма жесткой форме обвинил Стальную группу «Мечел» в завышении цен на коксующийся уголь для отечественных потребителей и в укрывании доходов в офшорах. Однако здесь политических проблем, похоже, не возникло. Федеральная антимонопольная служба (ФАС) в сотрудничестве с «Мечелом» и другими производителями коксующегося угля быстро провела расследования, подтвердившие претензии главы правительства. В результате провинившиеся выплатили относительно небольшой штраф и приступили к заключению долгосрочных контрактов с потребителями по сниженным ценам.

В описанном примере с чисто формальных позиций можно было бы оценить и измерить (и некоторые это действительно делали) отрицательное воздействие публичной акции властей на капитализацию «Мечела», всей металлургической отрасли и далее по списку. Однако, на наш взгляд, в условиях, когда российский фондовый рынок в целом падал под воздействием мирового финансового кризиса, делать далекоидущие выводы из локальных ускорений или замедлений особого смысла нет.

Заключение

Нарушая каноны жанра, начнем данный раздел с рассмотрения нового сюжета, которому в силу построения книги не нашлось места ранее. Обсудим основные способы, или технологии, создания субъектов крупного бизнеса, которые были сквозными для 1990-х и 2000-х гг. В реальном секторе их, на наш взгляд, было четыре. Остановимся на них подробнее.

1. Первичная приватизация. Чаще всего это была покупка отдельных предприятий, но в ряде случаев речь шла о специально сформированных государством компаниях. Вопреки ожиданиям таким образом появилась на свет достаточно малая часть нынешних субъектов крупного бизнеса. Но этот путь был основным для нефтяной промышленности и электроэнергетики, широко использовался в металлургии, производстве минеральных удобрений и автомобилестроении. Так были созданы, например, «Иркутскэнерго», «ЛУКойл», «Сургутнефтегаз», «Норильский никель», «Северсталь», «Акрон», «АвтоВАЗ». Последний пример – «Комплексные энергетические системы», ставшие крупной генерирующей компанией лишь в 2007–2008 гг. в результате реформы РАО «ЕЭС России».

2. «Крупноблочная сборка», т.е. формирование компаний путем приобретения небольшого числа предприятий у уже владевших ими частных собственников (включая трудовые коллективы). Так были сформированы многие лидеры сырьевого сектора (Стальная группа «Мечел», «Евразхолдинг», УГМК, «Еврохим» и пр.) и обрабатывающей промышленности («Трансмашхолдинг», Sollers , «Силовые машины», «Объединенные кондитеры» и пр.). Но есть подобные примеры и в других отраслях, например транспортная компания FESCO .

3. «С миру по нитке». В этом случае компания формируется из более чем десятка относительно небольших частных предприятий. Наибольшее число примеров здесь дает, по-видимому, пищевая промышленность («Вимм-Билль-Данн», «Русагро», «Разгуляй», АПК «Черкизовский», «Балтика» и др.). Таким же способом сформировались лидеры сотовой связи – МТС и «Вымпелком». И даже в нефтяной промышленности существует подобный пример – «Русснефть», возникшая через много лет после раздела отрасли на основе скупки мелких добывающих предприятий.

4. Бизнес с нуля. Так можно охарактеризовать те структуры, в деятельности которых купленные материальные активы не играют ключевой роли. К этой категории, например, можно отнести всех лидеров розничной торговли («Евросеть», X-5 Retail Group и пр.), фармацевтики («Протэк», «СИА Интернэшнл»), IT («Техносерв», IBS ). Таким же образом сформировались «СТС-Медиа» и последний из большой «сотовой тройки» – «Мегафон».

Четыре выделенные технологии представляют собой в некотором смысле «чистые стратегии». Разумеется, использовались и «смешанные». Так, ТНК-ВР свои основные активы получила в результате приватизации, но другую часть – в результате поглощения уже частной «Сиданко». Другой пример – Группа ГАЗ, включающая большое число предприятий отрасли. Однако ее ядро – одноименный автомобильный завод – само по себе изначально являлось субъектом крупного бизнеса.

Нами не обнаружен ни один субъект крупного частного бизнеса, при построении которого доминировали бы следующие технологии:

1) скупка акций на фондовом рынке;

2) покупка обанкротившихся предприятий;

3) рейдерский захват;

4) покупка зарубежных активов.

Использование первой технологии было и остается невозможным из-за малого free float у подавляющего большинства российских эмитентов. Процедуры банкротства широко использовались, но, как правило, уже сложившимися субъектами крупного бизнеса. Хорошо известно, например, что «Евраз» купил и Новокузнецкий, и Западно-Сибирский металлургические комбинаты в результате конкурсного производства. Но к этому времени он уже контролировал и Нижнетагильский комбинат, и Качканарский ГОК, и ряд угольных предприятий. Рейдерство же, во-первых, было отдельным бизнесом, и им занимались специализированные игроки на свой страх и риск. А во-вторых, случаи рейдерских захватов по-настоящему ценных активов, которые могли бы стать основой для крупного бизнеса, были единичными.

Что касается четвертой технологии, то один пример попытки ее реализации нам известен, но неудачный. Это шинный холдинг «Амтел». Его основатель – индийский венчурный капиталист С. Гупта, получивший высшее техническое образование в СССР и по решению семьи оставшийся делать бизнес в России. В 2004 г. «Амтел» приобрел голландского производителя шин премиум-класса – компанию Vredestein Banden , сопоставимую по масштабу с самим «Амтелом». Таким образом сформировался холдинг Амтел Vredestein NV, который в конце 2005 г. осуществил IPO своих акций на LSE. Однако в погоне за глобальностью, похоже, был допущен просчет в операционном руководстве, и уже в 2006 г. С. Гупта был вынужден продать основную часть своего пакета и был отстранен от управления. А в 2008 г. начались переговоры о поглощении Амтел Vredestein NV другим ключевым игроком отрасли – «Сибур – Русские шины».

Теперь перейдем к традиционному краткому резюме и попытке прогнозов.

За пятнадцать лет своего существования российский крупный бизнес прошел большой путь. Пережив трансформационный спад в России и мировой финансовый кризис, взаимную любовь и последующее охлаждение отношений с государством, игнорирование, затем сменившееся ажиотажным интересом со стороны глобального рынка капиталов, он к настоящему моменту уже мало чем похож на себя начала 1990-х гг.

Основной фактор, определяющий структурные характеристики субъектов крупного бизнеса и их трансформацию на протяжении всего рассматриваемого периода, на наш взгляд, был одним и тем же. Это макросреда в широком смысле, которая включает как ситуацию в стране, так и отношение к этой ситуации международного инвестиционного сообщества. Именно изменения макрообстановки, а вовсе не внутренние механизмы саморазвития детерминировали, как нам представляется, и основные процессы, происходившие в отечественном бизнесе, и их результаты.

Вспомним 1990-е гг. – самый драматичный этап российского транзита с наложившимися друг на друга сменой социально-экономического строя, глубоким спадом производства и резким снижением уровня жизни при слабом, не пользующемся доверием общества государстве. В результате невыполнимый объем социальных обязательств бюджета, налоги, платить которые в полном объеме невозможно, непоследовательная приватизация и противоречивая политика денежных властей. Добавим к этому весьма ограниченный интерес к России со стороны иностранных инвесторов, в том числе его практически полное отсутствие со стороны «портфельщиков».

Адекватная таким условиям деловая стратегия должна была включать быструю мобилизацию финансовых ресурсов, покупку недооцененных активов в любых отраслях и обеспечение реального контроля над ними (в том числе защиту от других претендентов). Также нужно было иметь возможность быстро и не привлекая внимания перепродать активы при необходимости. Вот почему основной формой существования крупного бизнеса стала интегрированная бизнес-группа с ее непрозрачной конгломератной структурой, неразрывностью собственности и управления, отсутствием дивидендов и «распилом» финансовых потоков.

В 2000 – первой половине 2008 г. макросреда была принципиально другой. Ее основными характеристиками являлись достаточно быстрый экономический рост при весьма благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре и следующий за ним рост реальных доходов основной части населения; профицит бюджета; значительный и увеличивающийся интерес к стране со стороны мирового финансового рынка и, наконец, политически сильное государство (с доминированием исполнительной власти), пользующееся широкой электоральной поддержкой. Все это стало сильнейшим стимулом к тому изменению модели построения крупного бизнеса, которое мы назвали фундаментальным сдвигом. Основным игроком вместо ИБГ стала компания, имеющая четкую специализацию. На место непрозрачности пришли транспарентность и good corporate governance, доходы собственников начали формироваться за счет дивидендов и роста капитализации. Одновременно происходили два взаимосвязанных процесса: приобретение субъектами крупного бизнеса существенных заграничных активов и появление у них влиятельных иностранных инвесторов – как стратегических, так и портфельных. Однако публичность большинства российских компаний, даже с большим free float и многочисленными независимыми директорами, пока еще формальна. Их контрольные пакеты принадлежат физическим лицам – основателям, которые продолжают играть основную роль в управлении.

Существенное место в российском крупном бизнесе всегда занимали структуры, подконтрольные государству. Если говорить о них, то также естественным образом выделяются два периода. В 1993–2002 гг. государство, вообще говоря, уходило из крупного бизнеса и в целом из экономики. В последние пять лет эта тенденция была повернута вспять. Произошло это за счет национализации, а также в результате консолидации неприватизированных предприятий и компаний. Для некоторых новых структур была выбрана экзотическая форма некоммерческой организации – государственная корпорация. Одни созданные госкомпании и госкорпорации выглядят вполне органично, другие (которых большинство) вызывают резкие возражения. И все же никакого перехода к новой государственно-капиталистической модели за всем этим не просматривается. Тем более что в эти же годы прошла масштабная приватизация в электроэнергетике и были сделаны первые шаги по демонополизации на железнодорожном транспорте.

Полномасштабное развертывание мирового финансового кризиса во второй половине 2008 г. радикально изменило макроситуацию, в которой развивался российский бизнес начиная с 2000 г. На какой срок – не очень понятно, но, по мнению многих, надолго. Это с большой вероятностью приведет к изменению сложившейся модели крупного частного бизнеса. Контуры новой модели мы не беремся описать даже приблизительно. Ясно лишь одно: кредитором «последней руки» для крупного бизнеса становится государство, которое в результате получит в залог пакеты акций многих ведущих компаний. Вопрос в том, как и когда оно ими распрядится.

Все это делает еще более неопределенными перспективы государственного сектора в крупном бизнесе. С одной стороны, и президент, и председатель правительства уже заявляли о том, что дальнейшее его расширение нецелесообразно, с другой – еще до прихода кризиса в Россию чиновники разного уровня и некоторые руководители госструктур объявляли все новые сферы экономики стратегическими и на этом основании требовали их огосударствления.

Литература

1.  Авдашева С., Балюкевич В., Горбачев А., Дементьев В., Паппэ Я. Анализ роли интегрированных структур на российских товарных рынках. М.: ТЕИС, 2000.

2. Бизнес несмотря ни на что: 40 историй успеха. М.: Центр политических технологий, 2006.

3. Бизнес, поставленный на карту (обзоры по федеральным округам) // Деловая хроника. 2001. № 1; 2002. № 1, 3, 5, 7, 9, 11.

4. Бизнесмены России: 40 историй успеха. М.: ОКО, 1994.

5. Галухина Я., Ивантер А. Закат российских чеболей // Эксперт. 2005. № 12.

6. Галухина Я., Паппэ Я. Внешнеэкономические факторы трансформации крупного бизнеса в России // Вопросы экономики. 2005. № 10.

7. Галухина Я., Паппэ Я. Российский крупный бизнес в 2000– 2005 гг. // Проблемы прогнозирования. 2006. № 3, 4.

8. Дементьев В., Зудин А., Макаренко Б., Макаркин А., Паппэ Я. Финансово-промышленные группы и конгломераты в экономике и политике современной России. М.: Центр политических технологий, 1997.

9. Дынкин А., Соколов А. Интегрированные бизнес-группы – прорыв к модернизации страны. М.: Центр исследования и статистики науки, 2001.

10. Дынкин А., Соколов А., Миронова Е., Осадчий Н., Тихенькая Е. Российский крупный бизнес-2003 (сборник корпоративной статистики). М.: ИМЭМО РАН, 2003.

11. Еганян А. Право на госкорпорацию // Ведомости. 2007. 1 окт. № 184.

12. Зубаревич Н. Крупный бизнес в регионах России: территориальные стратегии развития и социальные интересы: Аналитический доклад / Независимый институт социальной политики. М.: Поматур, 2005.

13. Зудин А. Режим В. Путина: контуры новой политической системы // Общественные науки и современность. 2003. № 2.

14. Зудин А. Государство и бизнес в России: эволюция взаимоотношений // Неприкосновенный запас. 2006. № 6 (50).

15. Капелюшников Р. Где начало того конца?.. (к вопросу об окончании переходного периода в России) // Вопросы экономики. 2001. № 1.

16. Карта бизнеса (отраслевые обзоры) // РБК (ежемесячно с № 4 за 2006 г.).

17. Кому принадлежит Россия: путеводитель по олигархам // Коммерсантъ-Власть. 2000. № 19.

18. Кому принадлежит Россия-2 // Коммерсантъ-Власть. 2000. № 45.

19. Кому принадлежит Россия: 10 лет капитализма в России // Коммерсантъ-Власть. 2001. № 36–51; 2002. № 2–8.

20. Кому принадлежит Россия: четыре года при В. Путине // Коммерсантъ-Власть. 2004. № 22–32.

21. Кордонский С. Рынки власти. М.: ОГИ, 1999.

22. Кочеврин Ю. Рецензия на книгу Я. Паппэ «Олигархи»: экономические хроники 1992–2000 гг. // Pro et Contra. 2000. Т. 5. № 3.

23. Кузнецов А. Интернационализация российской экономики: Инвестиционный аспект. М.: КомКнига, 2007.

24. Кузнецова О., Кузнецов А., Туровский Р., Четверикова А. Инвестиционные стратегии крупного бизнеса и экономика регионов / под ред. О.В. Кузнецовой. М.: ЛКИ, 2007.

25. Лисин В. Товарищ Лисин (интервью) // Эксперт. 2001. № 34.

26. Макаркин А. Политико-экономические кланы современной России. М.: Центр политических технологий, 2003.

27. Мутко В. Отчасти футбол тоже политика (интервью) // Ведомости. 2000. 30 нояб. № 222.

28. Нещадин А., Григорьев О. и др. Лоббизм в России: этапы большого пути. М.: Экспертный институт Российского союза промышленников и предпринимателей; Фонд развития парламентаризма в России, 1995.

29. Паппэ Я. Российский крупный бизнес как экономический феномен // Проблемы прогнозирования. 2002. № 1, 2.

30. Паппэ Я. «Олигархи»: экономическая хроника, 1992–2000. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2000.

31. Перегудов С. Крупная корпорация как социально-политический институт. М.: ИМЭМО РАН, 2000.

32. Перегудов С. Корпоративный капитал в мировой и российской политике. М.: ИМЭМО РАН, 2005.

33. Российская корпорация / под ред. Т. Долгопятовой, И. Ивасаки, А. Яковлева. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007.

34. Черников Г., Черникова Д. Кто владеет Россией? Сер. «Люди и власть». М.: Центрполиграф, 1998.

35. Яковлев А. Агенты модернизации. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2006.

36. Яременко Ю. Избранные труды: В 3 кн. М.: Наука, 1997.

37. Яременко Ю. Экономические беседы. Запись С. Белановского. М.: Центр исследований и статистики науки, 1998.

Приложение 1 Ведущиеинтегрированные бизнес-группы: краткое описание по состоянию на конец 2008 г.

Вводные замечания

В настоящем Приложении приводятся краткие сведения о тридцати двух наиболее значимых из известных нам отечественных интегрированных бизнес-группах. Для каждой ИБГ по возможности указываются ее стратегия, главные активы, ключевые собственники и менеджеры, а также основные входящие в ИБГ компании и предприятия. Отдельно указываются иностранные активы.

Наша основная задача при этом состоит в том, чтобы очертить контуры ведущих субъектов отечественной экономики и продемонстрировать их разнообразие. Как уже указывалось во Введении, эти контуры, во-первых, не могут быть установлены абсолютно объективно, а во-вторых, достаточно динамичны. Поэтому определенный процент ошибок и недостаточно обоснованных суждений является неизбежным.

Никаких количественных данных об объемах продаж, прибыли, стоимости активов или капитализации мы не приводим. Все эти данные относятся к компаниям и предприятиям и имеются в их официальной отчетности, а также в различных широкодоступных рэнкингах и обзорах. Их суммирование в рамках многоотраслевых групп, на наш взгляд, дает столь мало новой информации, что не оправдывает затрат на преодоление технических и методических трудностей [95] .

Критериями включения групп в наш список, в частности, выступали:

? наличие не менее трех различных, технологически не связанных между собой бизнесов;

? принадлежность ключевым собственникам как минимум блокирующих пакетов акций большинства компаний или независимых предприятий, входящих в ИБГ, либо активное участие в управлении ими или их создании. Естественно, чаще всего речь идет не о строительстве заводов, а о формировании субъектов рыночной экономики.

В качестве составляющих ИБГ мы указываем компании или независимые предприятия, т.е. структуры, являющиеся, с одной стороны, полноценными экономическими агентами, а с другой – собственно производителями товаров и услуг. Предприятия и промплощадки, являющиеся производственными подразделениями компаний, отдельно нами не рассматриваются независимо от их размеров. Также, как правило, не описываются субхолдинги, дивизионы и прочие структуры, выполняющие сугубо управленческие функции или функции держателей пакетов акций.

Такой подход позволяет отказаться от очень тяжелого и неблагодарного занятия – описания формальной структуры собственности. Практически во всех известных нам случаях она не только весьма сложна, но и быстро меняется по тактическим соображениям. Здесь, вообще говоря, скорость описания объекта сопоставима со скоростью его изменения.

Основные составляющие ИБГ, как правило, располагаются в следующей отраслевой последовательности: ТЭК; прочая добывающая промышленность; обрабатывающая промышленность; высокотехнологичный сектор; АПК; производство строительных материалов, строительство и девелопмент; ЖКХ; транспорт; связь и телекоммуникации; торговля; финансовый сектор. Иногда первым указан основной бизнес данной группы.

Для компаний и предприятий, входящих в ИБГ, мы, если не оговорено иное, указывали пакет акций, который прямо или косвенно контролируется ключевыми конечными собственниками ИБГ – физическими лицами либо государством [96] . По возможности указывались также доли крупных внешних акционеров.

У некоторых ИБГ есть общепринятые названия. Однако большинство таковых не имеет. В этом случае мы называли их по главному активу (например, ИБГ НЛМК) или по фамилиям ключевых собственников (например, ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча).

Российский бизнес пока еще находится на той стадии развития, когда практически все основные собственники и большая часть значимых миноритариев являются активными, а владелец наиболее крупного пакета, как правило, служит последней инстанцией при решении любых серьезных вопросов. Вместе с тем все большее число собственников уже не занимают никаких официальных постов в своих компаниях, а наемные менеджеры, реально управляющие компаниями, перестают быть редкостью.

Поэтому возникают некоторые сложности по поводу того, кого считать ключевыми менеджерами ИБГ. Мы включаем в их число только тех людей, которые занимают официальные управленческие должности высокого уровня и, на наш взгляд, принимают основные стратегические решения независимо от того, владеют они акциями или нет.

Все ИБГ разделены нами на две лиги – «высшую» и «первую». Основным критерием отнесения ИБГ к той или иной лиге служила примерная оценка суммарного объема продаж входящих в них компаний и предприятий. К «высшей лиге» мы отнесли шестнадцать групп, тринадцать из них – частные, три – государственные. При этом оказалось, что они обладают еще двумя общими чертами: возраст – более десяти лет (за исключением «Ростехнологий» и ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча) и наличие в составе нескольких компаний, входящих в число лидеров в своих отраслях (за исключением «Татнефти» и ИБГ НЛМК).

Группы «первой лиги» в среднем намного моложе и отличаются гораздо большим структурным разнообразием. Среди них в отличие от ИБГ, относящихся к «высшей» лиге, есть группы с доминированием финансового сектора («Эволюция», Группа РЕСО и ИБГ Хачатурова), а также торгово-финансовые («Русский стандарт»). Еще три группы попали в список, скорее, по традиции. Они существуют по российским меркам очень долго, активно присутствуют в публичном пространстве, но явно уступают остальным по масштабам бизнеса. Это «Промышленные инвесторы», ИБГ «Национальная резервная корпорация» и Группа «Гута».

«Высшая лига»

1. ИБГ «Газпрома»

Стратегия : обеспечение «Газпрома» максимальным объемом услуг за счет дочерних и подконтрольных компаний. Экспансия в технологически связанные отрасли, в негазовые отрасли ТЭК и в некоторые другие сферы деятельности, критичные для основного акционера.

Главный актив : ОАО «Газпром».

Основной собственник : государство (50,002% акций ОАО «Газпром»).

Структура собственности : близкая к классическому многоуровневому холдингу, материнская компания – ОАО «Газпром».

Ключевые менеджеры : А. Миллер (председатель правления «Газпрома»), А. Ананенков (заместитель председателя правления «Газпрома»), В. Акимов (президент Газпромбанка), А. Усманов (гендиректор «Газпроминвестхолдинга»).

Основные составляющие [97] :

1. ОАО «Газпром» – газовая промышленность

2. «НоваТЭК» – газовая промышленность (20%)

3. «Нортгаз» – газовая промышленность (50% [98] )

4. «Сибнефтегаз» – газовая промышленность (контрольный пакет)

5. «Газпром нефть» (бывшая «Сибнефть») – нефтяная промышленность (доминирующий пакет)

6. «Славнефть» – нефтяная промышленность (50% у «Газпром нефти»)

7. «Томскнефть» – нефтедобыча (50% у «Газпром нефти»)

8. Московский НПЗ – нефтепереработка (38% у «Газпром нефти», управляется на паритетных началах с контролирующим собственником – Sibir Energy )

9. «Мосэнерго» (ТГК-3) – производство электроэнергии (53,5%, еще 21,2% – у правительства Москвы)

10. Московская объединенная электросетевая компания (МОЭСК) – передача электроэнергии (29%)

11. «Мосэнергосбыт» – продажа электроэнергии (около 30%)

12. ТГК-1 – производство электроэнергии (46%)

13. ОГК-6 – производство электроэнергии (60%)

14. ОГК-2 – производство электроэнергии (57%)

15. «ИнтерРАО» – производство электроэнергии (8%)

16. Федеральная сетевая компания – передача электроэнергии (4%)

17. «Газпромэнерго» – строительство электростанций и управление сетевыми активами (единственный акционер)

18. «Сибур» – переработка попутного нефтяного газа, нефтегазохимия, шинная промышленность, производство минеральных удобрений (95% плюс одна акция)

19. «Салаватнефтеоргсинтез» – нефтепереработка и нефтегазохимия (около 75%)

20. Череповецкий «Азот» – химическая промышленность (26%)

21. «Пермские минеральные удобрения» – химическая промышленность (51%)

22. «Россошанские минеральные удобрения» – химическая промышленность (14%)

23. «Мелеузовские минеральные удобрения – химическая промышленность (51% акций у «Салаватнефтеоргсинтеза»)

24. «Объединенные машиностроительные заводы» (ОМЗ) – машиностроение, в том числе атомное (по официальной версии, около 70% акций принадлежит группе российских инвесторов, интересы которых представляет Газпромбанк)

25. М ашиностроительная корпорация «Уралмаш» – машиностроение (50% у ОМЗ, 50% – у ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча)

26. «ЗиО-Подольск» – энергетическое и атомное машиностроение (20,8%)

27. «Стройтрансгаз» – строительство объектов трубопроводного транспорта (более 99% в собственности или под контролем Газпромбанка)

28. «Зарубежнефтегазстрой» («Зангас») – обустройство нефтяных и газовых месторождений (100% у «Газпром нефти»)

29. «Атомстройэкспорт» – строительство объектов атомной электроэнергетики (несколько менее 50%, контрольный пакет – у «Росатома»)

30. «Газком» – спутниковая связь (около 80%)

31. «Газпром-Медиа» – телевидение (в том числе НТВ), радио (в том числе «ЭХО Москвы»), газеты и журналы (в том числе «Известия») (единственный акционер)

32. Газпромбанк – банковская деятельность (41,7% у ОАО «Газпром», еще 7,1% – у НПФ «Газфонд», 8,3% – у «дочки» Газпромбанка – ОАО «Новфинтех», 42,6% контролируется ИБГ банка «Россия»)

33. Банк «ГПБ Ипотека» (бывший «Совфинтрейд») – банковская деятельность (контрольный пакет)

34. Газэнергопромбанк – банковская деятельность (контрольный пакет)

35. Собинбанк – банковская деятельность (100% у Газэнергопромбанка)

36. Банк «Союз» – банковская деятельность (контрольный пакет)

37. НПФ «Газфонд» – негосударственный пенсионный фонд

38. «Газпромбанк-Инвест» – инвестиции в строительные проекты, жилую и коммерческую недвижимость

39. «Газпроминвестхолдинг» – крупные операции с дебиторской задолженностью, ценными бумагами и непрофильными активами «Газпрома» (единственный акционер)

40. Инвестиционная группа «Горизонт» – инвестиционно-банковская деятельность (контрольный пакет)

cite Замечание

citeВ своих официальных материалах «Газпром» часто отдельно выделяет Группу «Газпрома» и Группу Газпромбанка. В последнюю помимо самого банка включают также «Сибур» и «Газпром-Медиа».

Основные иностранные активы

1. 49,9% акций газораспределительной компании Wingas (Германия и другие страны Европы) – СП с компанией Wintershall

2. Пакеты акций (от доминирующих до крупных миноритарных) в компаниях, владеющих газотранспортными и газораспределительными активами в Восточной, Центральной и Западной Европе

3. NIS (Сербия) – небольшая вертикально интегрированная нефтяная компания (51%, остальное – у правительства Сербии)

4. Две нефтяные концессии в Ливии (по 49%)

5. Два подразделения концерна Scoda (Чехия, принадлежат ОМЗ)
6. Каунасская ТЭЦ (Литва, 99,5%)

2. ИБГ «ЛУКойла»

Стратегия: продолжение технологических цепочек и обеспечение необходимых услуг для НК «ЛУКойл» полностью подконтрольными дочерними или аффилированными структурами (приобретенными или специально созданными). Продажа таких структур осуществляется в случаях, когда они становятся непрофильными по мировым стандартам и (или) соответствующие услуги можно приобрести на рынке.

Главный актив: НК «ЛУКойл».

Акционеры и структура собственности: по официальной версии, 20,6% акций принадлежит В. Алекперову, 9,2% – Л. Федуну, менее 1% – прочим менеджерам, 20% – американской ConocoPhillips, около 40% – free float . По версии, распространенной в экспертном сообще стве, менеджмент «ЛУКойла» прямо или косвенно контролирует более 50% акций. ИФД «КапиталЪ» контролируется В. Алекперовым и Л. Федуном.

Ключевые менеджеры : В. Алекперов (президент НК «ЛУКойл»), С. Кукура, Р. Маганов, В. Некрасов (первые вице-президенты), Л. Федун (вице-президент).

Основные составляющие :

1. НК «ЛУКойл» – нефтяная промышленность

2. «ЛУКойл-Нефтехим» – нефтехимия (100% у НК «ЛУКойл»)

3. «Полиэф» – химия (50% – у «ЛУКойла», еще 50% – у «Сибура»)

4. ТГК-8 [99] – производство электроэнергии (95,4%)

5. «Архангельскгеолдобыча» – лицензия на разработку Верхотинского алмазного месторождения (100%)
6. ИФД «КапиталЪ» (включая банк «Петрокоммерц» и негосударственный пенсионный фонд «ЛУКойла») – банковская, страховая и инвестиционная деятельность
Основные иностранные активы :

1. «Шах-Дениз» (Азербайджан) – газодобыча (10%)

2. «Карачаганак» (Казахстан) – нефтегазодобыча (15%)

3. Миноритарная доля в нефтегазовом месторождении «Тенгиз» (Казахстан)

4. Каспийский трубопроводный консорциум (Казахстан, Россия) – транспортировка нефти (около 7%)

5. Одесский НПЗ (Украина)

6. «Лукор» (Украина) – нефтехимия

7. НПЗ Petrotel (Румыния)

8. НПЗ Нефтохим (Болгария)

9. ISAB (Италия) – комплекс из двух взаимосвязанных НПЗ и обеспечивающей инфраструктуры (49%)

10. Лицензия на разведку и добычу газа в Саудовской Аравии

11. Сбытовые сети в СНГ, Европе, Северной Америке и Турции (более 4500 АЗС, в том числе в США – около 2000)

12. Бункеровочный терминал в Роттердаме (Нидерланды)

13. Банк «НИКойл» (Азербайджан) – банковский бизнес (53%)

14. Norcross Insurance (Великобритания) – страховая компания (единственный акционер)

cite Замечание

citeДо лета 2006 г. в состав ИБГ «ЛУКойла» входила также Финансовая корпорация «Уралсиб» (бывшая Финансовая корпорация «НИКойл») – важнейший финансовый партнер НК «ЛУКойл» с середины 1990-х гг. Однако в июле 2006 г. было объявлено, что В. Алекперов выходит из капитала «Уралсиба», что, на наш взгляд, означает выход последнего из ИБГ.

3. ИБГ «Татнефти»
Главный актив : нефтяная компания «Татнефть».
Основной собственник : по общему мнению, правительство Республики Татарстан.

Структура собственности : вероятно, близкая к двухуровневому холдингу, материнской компанией которого является «Татнефть».

Ключевой менеджер : Ш. Тахаутдинов (гендиректор «Татнефти»).

Основные составляющие :

1. Нефтяная компания «Татнефть» – нефтедобыча и сбыт нефтепродуктов

2. «Татнефтегеофизика» – геология (около 90%)

3. Минибаевский ГПЗ – переработка попутного нефтяного газа (контрольный пакет)

4. Нижнекамский завод технического углерода – нефтехимия

5. «Ефремов Синтез Каучук» – химическая промышленность (контрольный пакет)

6. «Нижнекамскшина» – шинная промышленность (контрольный пакет)

7. Банковская группа «Зенит» (банки «Зенит», «Зенит Сочи», «Девон-Кредит», Липецкомбанк) – банковский бизнес (24,6% напрямую, еще около 20% – опосредованно)

8. ИФК «Солид» – инвестиционная компания
9. «Объединенная лизинговая компания»
Основные иностранные активы :

«Укртатнафта» (Кременчугский НПЗ) – Украина, нефтепереработка (8,6% плюс управление 28,8%, находящимися в собственности у Минимущества Республики Татарстан, 61% – у «Нафтогаз Украины» [100] )

4. Группа МДМ
Главные активы : отсутствуют.
Основные собственники : А. Мельниченко, С. Попов.

Ключевой менеджер : В. Рашевский (генеральный директор СУЭК).

Основные составляющие :

1. Сибирская угольно-энергетическая компания (СУЭК) – добыча энергетических углей и производство электроэнергии

2. ТГК-12 (Кузбассэнерго) – производство электроэнергии (49% у СУЭК)

3. ТГК-13 (Енисейская ТГК) – производство электроэнергии (35% у СУЭК)

4. Минерально-химическая компания «Еврохим» – производство минеральных удобрений
5. МДМ-банк – банковский бизнес
Основной иностранный актив :

K+S Group (Германия) – производство минеральных удобрений (15%)

cite Замечание

citeДанная ИБГ находится в процессе раздела активов между основными собственниками, объявленного еще в конце 2006 г., но незавершенного до настоящего времени. По состоянию на ноябрь 2008 г. «Еврохим» принадлежит А. Мельниченко, МДМ-банк – С. Попову, а в СУЭК они паритетные совладельцы.

5. «Северсталь-Групп»
Главный актив : ОАО «Северсталь».
Основной собственник : А. Мордашов.

Миноритарный собственник : В. Махов ( Severstal North America ).

Структура собственности : в настоящее время компании объединяются лишь фигурой главного акционера – А. Мордашова.

Ключевые менеджеры : А. Мордашов – гендиректор ОАО «Северсталь», А. Кручинин – руководитель дивизиона «Северсталь Российская сталь» (производство стали, метизов, трубной заготовки, основное предприятие – Череповецкий металлургический комбинат), Р. Денискин – руководитель дивизиона «Северсталь-Ресурс» (добыча железной руды, угля, золота), Г. Мэйсон – руководитель дивизиона «Северсталь-Интернэшнл» (металлургические активы в Европе и Северной Америке).

Основные составляющие :

1. ОАО «Северсталь» – черная металлургия, добыча железной руды, угля, золота и серебра (доминирующий пакет)

2. «Силовые машины» – энергетическое машиностроение (63% акций, блокирующий пакет – у Siemens )

3. «Свеза» – лесная и деревообрабатывающая промышленность (как минимум 50%)

4. «Мостотрест» – строительство мостов

5. Авиапредприятие «Северсталь» – авиационный транспорт

6. «Утконос» – сеть продовольственных магазинов в Москве

7. Национальная медиагруппа («Рен-ТВ» и ТРК «Петербург») – телевидение (19,5%)

8. Меткомбанк (Череповец) – банковский бизнес (не менее 73%)
9. Страховая компания «Шексна»
Основные иностранные активы [101] :

1. PBS Coals Corporation (Канада) – угольная промышленность (99%)

2. Severstal North America (США) – металлургическая компания (доминирующий пакет)

3. Esmark (США) – металлургическая компания (87%)

4. Severstal Columbus (США) – металлургический завод (92%)

5. Sparrows Point (США) – металлургический завод (единственный акционер)

6. WCI Steel (США) – металлургический завод (единственный акционер)

7. Lucchini (Западная Европа) – металлургическая компания (80%)

8. Technologie Buczek (Польша) – трубный завод (единственный акционер)

9. Carrington Wire (Великобритания) – производство метизов

10. Radaelli Tecna (Италия) – производство метизов

11. Днепрометиз (Украина) – производство метизов (95%)

12. Celtic Resourses (Ирландия) – добыча золота и молибденовой руды в Казахстане, а также проект разработки Томинского медно-золотого месторождения в Челябинской области (единственный акционер)

13. TUI AG (Германия) – туристическая компания и оператор контейнерных перевозок (15%)

cite Замечание

citeВо второй половине 2006 г. и первой половине 2007 г. «Северсталь-Групп» продала две ключевые составляющие:

cite? «Северсталь-Авто» – автомобилестроение (с 2008 г. – Sollers );

cite? «Северсталь-Транс» (с 2008 г. – «Н-Транс») – железнодорожные перевозки, морские контейнерные терминалы в Приморском крае, транспортное машиностроение, проекты в сфере недвижимости.

citeДоминирующий пакет «Северсталь-Авто» получил ее генеральный директор и миноритарный акционер В. Швецов, а 100% акций «Северсталь-Транс» – группа ее высших менеджеров во главе с К. Николаевым, которые до этого владели 50% акций.

citeОднако уже осенью 2007 г. ИБГ начала новую экспансию в энергетическое машиностроение и золотодобычу.

6. ИБГ Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК)
Стратегия : «достраивание» основного металлургического бизнеса путем экспансии в отрасли, технологически связанные, а также обеспечивающие необходимыми услугами.
Главный актив : интегрированная металлургическая компания НЛМК.

Основной собственник : В. Лисин.

Структура собственности : В. Лисину принадлежит доминирующий пакет акций Новолипецкого металлургического комбината. Ключевым собственником остальных активов являются либо комбинат, либо структуры В. Лисина.

Ключевой менеджер : В. Лисин (председатель совета директоров НЛМК).

Основные составляющие :

1. Интегрированная металлургическая компания НЛМК – черная металлургия (доминирующий пакет)

2. Universal Cargo Logistics Holding (Санкт-Петербургский, Туапсинский, Таганрогский морские порты, строящийся Универсальный перегрузочный комплекс в порту Усть-Луга) – портовое хозяйство и стивидорный бизнес

3. Северо-Западное пароходство – водный транспорт (62,4%)

4. Волжское пароходство – водный транспорт

5. «Волга-флот-танкер» – водный транспорт

6. Липецкая городская энергетическая компания – коммунальное хозяйство (51%)

7. Банковская группа «Зенит» (банки «Зенит», «Зенит Сочи», «Девон-Кредит», Липецкомбанк) – банковский бизнес (14%, у самого крупного акционера – «Татнефти» – более 40%)

cite Замечание

citeИнтегрированная металлургическая компания НЛМК включает Новолипецкий металлургический комбинат (основное предприятие), «Макси-груп», Стойленский ГОК, «Алтай-кокс» и пр.

Основные иностранные активы :

1. Dansteel (Дания) – металлургический завод

2. Beta Steel (США) – металлургическая компания (100%)

3. Steel Invest & Finance – крупные пакеты акций в более чем 20 предприятиях черной металлургии в Европе и США с суммарным объемом производства 4,5 млн тонн в год (50% акций [102] ).

7. ИБГ Усманова – Анисимова – Скоча
Главный актив : «Металлоинвест».
Основные собственники : А. Усманов, В. Анисимов, А. Скоч.

Ключевой менеджер : М. Губиев (генеральный директор УК «Металлоинвест»).

Основные составляющие :

1. «Металлоинвест» (Лебединский ГОК, Михайловский ГОК, Оскольский электрометаллургический комбинат, Уральская сталь и др.) – черная металлургия

2. «Cладковско-Заречное» – геологоразведка и добыча нефти и газа в Оренбургской области

3. ГМК «Норильский никель» – цветная металлургия (5%, блокирующие пакеты – у ИБГ «Интеррос» и «Базовый элемент»)

4. Лицензия на разработку Удоканского медного месторождения (разработка планируется совместно с госкорпорацией «Ростехнологии»)

5. Машиностроительная компания «Уралмаш» («Уралмашзаводы» и «Ормето-ЮУМЗ») – машиностроение (50%, еще 50% – у Объединенных машиностроительных заводов)

6. «Коалко-Агро» – сельское хозяйство

7. Проект строительства цементного завода в Оренбургской области

8. Coalco Development – девелопмент (проект «Большое Домодедово» и пр.)

9. «Мегафон» – мобильная связь (31%)

10. Издательский дом «Коммерсантъ» – СМИ

11. Издательский дом «Секрет фирмы» – СМИ

12. Телеканал «7 ТВ» – СМИ (80%)

13. Телеканал «Муз-ТВ» – СМИ (около 75%)

14. Неконтрольные доли в интернет-сервисах (русскоязычная часть Livejournal , Mail.ru , Odnoklassniki.ru , HeadHunter и др.)

15. Северовосточный инвестиционный банк

Иностранный актив :

Nautilus Minerals (США) – добыча золота и меди с океанского дна

(20%)

8. «Евраз – Millhouse»
Главный актив : Группа «Евраз».
Основные собственники : Р. Абрамович, А. Абрамов.

Миноритарные собственники : А. Фролов, Г. Козовой, А. Вагин, Е. Швиндлер, В. Ойф, О. Савченко, А. Москаленко.

Ключевые менеджеры : А. Абрамов (председатель совета директоров Группы «Евраз»), А. Фролов (председатель правления Группы «Евраз»), Г. Козовой (гендиректор АО «Распадская»), Е. Швиндлер, Д. Давидович (оба – Millhouse Capital ).

Основные составляющие :

1. Группа «Евраз» – черная металлургия (73%)

2. Завод ТБД – «спящий» проект по производству труб большого диаметра (75%, еще 25% – у РФФИ)

3. «Распадская» – производство коксующихся углей (80%)

4. «Южкузбассуголь» – производство коксующихся углей (единственный акционер)

5. Западно-Сибирская ТЭЦ – производство электроэнергии (более 97%)

6. Highland Gold Mining – золотодобыча (40%)

7. Месторождение золота «Двойное» (Чукотка)

8. «Дальлеспром» – лесная промышленность

9. Европейская подшипниковая корпорация – машиностроение (100%)

10. «Продо» – производство мяса и мясопродуктов

11. Проекты строительства цементных заводов на базе месторождений в Ростовской и Пермской областях

12. «Энергостройинвест-Холдинг» – строительство и ремонт объектов электроэнергетики (единственный акционер)

13. «Инфраструктура» – транспортное строительство (контрольный пакет)

14. «Ферро Строй» – девелопмент и инвестиции в недвижимость [103]

15. Бизнес-парк «Крылатские холмы»

16. Офисный центр «Балчуг Плаза»
17. Издательский дом «Курьер» (контрольный пакет)
Иностранные активы:

1. Металлургические активы Группы «Приват» (Украина) – ГОК «Сухая балка» (99%), Южный ГОК (50%), «Баглейкокс» (94%), «Днепрококс» (99%), Днепродзержинский коксохимический завод (94%), Днепропетровский металлургический завод имени Петровского (96%)

2. Oregon Steel Mills (США) – черная металлургия

3. Claymont Steel (США) – черная металлургия (100%)

4. Strategic Minerals Corporation (США) – черная металлургия (73%)

5. Ipsco Canada (Канада) – черная металлургия и трубная промышленность

6. Pallini e Bertolli (Италия) – черная металлургия (100%)

7. Vitkovice Steel (Чехия) – черная металлургия (100%)

8. Highveld Steel and Vanadium (ЮАР) – черная металлургия (80,9%)

9. Delong Holdings (Китай) – черная металлургия (10%, планируется довести до 74%)

10. Проект разработки железорудного месторождения Cape Lambert Iron Ore Project (Австралия) – черная металлургия (75%, 25% – у China Metallurgical Group)

11. Hotel du Cap Eden Rock (Франция, Лазурный берег) – гостиничный бизнес

9. «Интеррос» (новый, после «развода» М. Прохорова и В. Потанина)
Главный актив : пакет акций ГМК «Норильский никель».
Основной собственник : В. Потанин.

Ключевые менеджеры : В. Потанин (гендиректор УК «Интеррос»), А. Клишас (заместитель гендиректора УК «Интеррос»), С. Батехин (член совета директоров ГМК «Норильский никель»).

Основные составляющие :

1. ГМК «Норильский никель» [104] – никель, медь, платиноиды (около 30% [105] , еще 25% – у ОК «Российский алюминий»)

2. «Полюс Золото» – золотодобыча (около 35%)

3. «Русиа Петролеум» – разработка Ковыктинского газового месторождения (25%, остальное – у ТНК-ВР)

4. «Открытые инвестиции» (другое название – ОПИН) – девелопмент и инвестиции в недвижимость (31,6%)

5. «Проф-Медиа» – телеканалы «ТВ-3», «2?2» и Rambler TV ; FM-радиостанции «Авторадио», «Энергия», «Юмор FM» и «Русские песни»; Rambler Media Group , кинокомпания «Централ Партнершип», издательский дом Business Media Communication , издательский дом «Афиша» (единственный акционер)

6. Росбанк – банковская деятельность (37,3%, 57,6% акций – у Societe Generale )

7. НПФ «Интеррос-Достоинство» – негосударственный пенсионный фонд

Иностранный актив :

Plug Power (США) – разработчик и производитель оборудования для водородной энергетики (17,4%).

10. Группа «ОНЭКСИМ» (после «развода» М. Прохорова с В. Потаниным)
Главный актив : пакет акций ОК «Российский алюминий».
Основной собственник : М. Прохоров.

Ключевые менеджеры : Д. Разумов (гендиректор ОАО «Группа ОНЭКСИМ»), М. Финский (гендиректор «Интергео»).

Основные составляющие :

1. ТГК-4 – электроэнергетика (48,6%)

2. ОК «Российский алюминий» – цветная металлургия (14%)

3. «Полюс Золото» – золотодобыча (около 30%)

4. «Интергео» – геологоразведка, в будущем – добыча цветных металлов (100%)

5. «Открытые инвестиции» (другое название – ОПИН) – девелопмент и инвестиции в недвижимость (30%)

6. МФК-банк – банковская деятельность

7. «Ренессанс Капитал» – инвестиционный банк (50% минус одна акция, остальное – у «Ренессанс Групп»)

8. СК «Согласие» – страхование (100%)

11. ИБГ Уральской горно-металлургической компании (ИБГ УГМК)
Стратегия : крупномасштабная экспансия в ограниченное число технологически не связанных между собой отраслей. Полный контроль практически над всеми своими активами.
Главные активы : УГМК, «Кузбассразрезуголь», «Трансмашхолдинг».

Основной собственник : И. Махмудов.

Миноритарные собственники : А. Козицын, А. Бокарев, С. Глинка, М. Ликсутов.

Структура собственности : не раскрывается.

Ключевые менеджеры : И. Махмудов (президент УГМК), А. Козицын (гендиректор УГМК), Д. Комиссаров (председатель совета директоров «Трансмашхолдинга»), М. Ликсутов (председатель совета директоров «ТрансГрупп АС»).

Основные составляющие :

1. «Кузбассразрезуголь» – производство энергетических углей

2. УГМК – многопрофильная горно-металлургическая компания (основные направления деятельности – медная промышленность, вторичная черная металлургия; второстепенные направления – производство цинка, машиностроение, производство стройматериалов) – доминирующий акционер

3. ГК «Уральское золото» – цветная металлургия, в частности, владеет лицензией на разработку Южно-Шамейского молибденового месторождения (49%, еще 33% – у «ВСМПО – Ависма»)

4. «Трансмашхолдинг» – железнодорожное машиностроение (контрольный пакет, 25% – у РЖД)

5. Строительные проекты в Екатеринбурге («Екатеринбург Сити», «Итальянский квартал», «Стражи Урала») – инвестиции в недвижимость

6. «ТрансГрупп АС» – транспортно-логистическая компания (контрольный пакет)

7. «Восточный порт» – портовый бизнес (контрольный пакет – у «Кузбассразрезугля»)

8. Издательский дом Родионова – печатные СМИ (50%)
9. «Арпиком» – ресторанный бизнес (50%)
Основные иностранные активы :

1. Scoda Machine tool – машиностроение (Чехия)

2. Fahrzeugtechnik Dessau AG – разработка, производство и ремонт подвижного состава (Германия)

12. «Базовый элемент – РАИнКО» («империя» О. Дерипаски)
Стратегия : полный контроль над основным активом (контрольный пакет). Крупномасштабная экспансия в большое число технологически не связанных отраслей. Стремление быть контролирующим собственником всех своих активов. Пакет менее 50% является результатом неудачного развития соответствующего проекта или недоприватизированности соответствующего актива.
Главный актив : ОК «Российский алюминий».

Основной собственник : О. Дерипаска (по официальной версии – единственный).

Ключевые менеджеры : О. Дерипаска (генеральный директор ОК «Российский алюминий»), Г. Молдажанова (генеральный директор «Базового элемента»), А. Булыгин (член советов директоров ОК «Российский алюминий» и ГМК «Норильский никель»). Крупные и надежные активы объединены в «Базовый элемент». РАИнКО создана во второй половине 2005 г. для работы с небольшими и проблемными активами.

Основные составляющие «Базового элемента»:

1. ОК «Российский алюминий» – цветная металлургия (57%; 19% – бывшие акционеры СУАЛа, 14% – М. Прохоров, 10% – Glencore )

2. ГМК «Норильский никель» [106] – производство меди, никеля, платиноидов (25% у ОК «Российский алюминий» (в залоге у государственного Внешэкономбанка), еще около 30% – у «Интерроса»)

3. Красноярская ГЭС – электроэнергетика (контрольный пакет)

4. «Иркутскэнерго» – электроэнергетика (47%, крупнейший акционер)

5. «Русснефть» – нефтяная промышленность (75%, остальные акции – у Glencore )

6. «Объединенная нефтяная группа» (Афипский НПЗ, «Кубаньнефть-Ресурсы» и др.) – нефтяная промышленность (единственный акционер)

7. «Востсибуголь» – угольная промышленность (единственный акционер)

8. «Эрчим-Тхан» – угольная промышленность

9. «Союзметаллресурс» (Сорский ГОК, Сорский ферромолибденовый завод, Жирекенский ГОК, Жирекенский ферромолибденовый завод и др.) – цветная металлургия (единственный акционер)

10. «ЛПК Континенталь Менеджмент» (Байкальский ЦБК, Енисейский ЦБК, Архангельский ЦБК (блокпакет) и др.) – лесная промышленность (доминирующий пакет)

11. Группа «ГАЗ» – производство автомобилей, автобусов, дорожностроительной техники (доминирующий пакет)

12. «Абаканвагонмаш» – производство подвижного состава

13. «Русская корпорация транспортного машиностроения» («Рузхиммаш», ВКМ-сталь и пр.) – производство подвижного состава (50%)

14. «Авиакор – авиационный завод» – авиационная промышленность (как минимум контрольный пакет)

15. «Гидроавтоматика» – авиационная промышленность (как минимум контрольный пакет)

16. «Базэл Цемент» (Серебрянский, Ачинский цементные заводы, «Састобе-Цемент» (Казахстан) и проекты строительства цементных заводов на базе Пикалевского глиноземного завода в Ленинградской области, а также в районе Туапсе) – промышленность строительных материалов (единственный акционер)

17. «Моспромстройматериалы» – промышленность строительных материалов (контрольный пакет)

18. «Главмосстрой» – строительство (контрольный пакет)

19. «Мосмонтажспецстрой») – строительство (контрольный пакет)

20. Проектно-строительная компания «Трансстрой» – транспортное строительство (100%)

21. НИИ транспортного строительства (ЦНИИС) – транспортное строительство (контрольный пакет)

22. «Альтиус Девелопмент» – девелопмент

23. «Русские отели» – девелопмент и управление недвижимостью

24. «БЭЛ Девелопмент» – девелопмент

25. АО «Сити» – управление строительным проектом «Москва-Сити» (84%)

26. «Авиалинии Кубани» – авиакомпания

27. Международный аэропорт «Краснодар»

28. Международный аэропорт «Сочи» (включая топливно-заправочный комплекс)

29. Аэропорт «Анапа»

30. Аэропорт «Геленджик»

31. Банк «Акцепт»

32. «Ингосстрах» – страхование (контрольный пакет)

33. Управляющая компания «Ингосстрах-Инвестиции»

34. «Элемент Лизинг»

35. Негосударственный пенсионный фонд «Социум»

cite Замечание

citeПо официальной информации «Базового элемента», его бизнесы объединены в шесть секторов – энергетический [107] , ресурсный, машиностроительный, строительный, авиационный, финансовый.

Основные составляющие РАИнКО:

1. Агентство «Роспечать» (Москва) – дистрибуция и розничная продажа печатных изданий (доминирующий пакет)

2. Издательская группа «Эксперт» (блокирующий пакет)

3. «Формедиа» – региональные теле– и радиокомпании

4. Агрохолдинг «Кубань» – предприятия АПК и пищевой промышленности различного профиля в Краснодарском крае, 58 тыс. га земли

5. Pony Express – экспресс-доставка

6. «Букбери» – сеть книжных магазинов (контрольный пакет, 36% – у ИБГ Мамута)

7. Конезавод «Восход» – чистокровное коневодство (более 60% акций)

8. Краснодарский ипподром – организация скачек (единственный акционер)

9. Vuokatti – строительство домов по собственной технологии

10. «Гост отель менеджмент» – управление бутик-отелями

11. «Трехгорная мануфактура» – проект застройки территории фабрики «Трехгорная мануфактура» в центре Москвы с переносом текстильного и прядильного производства фабрики на территорию Гаврилов-Ямского льнокомбината
12. Гаврилов-Ямский льнокомбинат
Основные иностранные активы [108] :

1. Центрально-европейская алюминиевая компания ( SEAC Holding ) – активы в Румынии и Черногории

2. «Жаны Жылдыз Голд Лимитед» (Монголия) – разведка и добыча полезных ископаемых

3. Gobi Coal (Монголия) – разведка и добыча полезных ископаемых

4. «Састобе-Цемент» (Казахстан) – производство строительных материалов

5. Strabag Societas Europaea ( Strabag SE ) – строительство (Австрия, 25% плюс одна акция)
6. Credit Bank (Монголия)

13. «Ренова»

Стратегия : экспансия в большое число технологически не связанных отраслей. Сочетание при этом стратегий контролирующего собственника, влиятельного миноритария и портфельного инвестора.

cite Главный актив : отсутствует.

cite Доминирующий собственник : В. Вексельберг, миноритарные – А. Зарубин, В. Кремер, Е. Ольховик.

cite Формальная структура собственности : многоуровневый холдинг.

cite Ключевые менеджеры : В. Вексельберг (председатель правления Группы компаний «Ренова»), А. Зарубин, Е. Ольховик, В. Кремер (заместители председателя правления ГК «Ренова»), М. Слободин (президент «КЭС-холдинга»).

cite Основные составляющие :

1. ТНК-ВР – нефтяная промышленность (12,5% акций)

2. Объединенная компания «Российский алюминий» (6,7%)

3. «Комплексные энергетические системы» – производство электроэнергии – около 10 компаний [109] (единственный собственник)

4. «Сланцы» – вторичная переработка нефти и угля (33%, 56% – у государства)

5. «Ленинградсланец» – добыча сланцев [110] (82%)

6. «УралПлатина Холдинг» – цветная металлургия («Корякгеолдобыча» – второй в России производитель платины, «Золото Камчатки» – золотодобыча, Екатеринбургский завод по обработке цветных металлов)

7. «Энергопром» – Новосибирский, Новочеркасский, Челябинский электродные заводы (доминирующий пакет)

8. «Ренова Оргсинтез» («Саянскхимпласт» (50%), новочебоксарский «Химпром» (более 75%), волгоградский «Химпром» (34%), ЗАО «Нефтехимия») – химия (единственный акционер)

9. Металлообрабатывающие предприятия, входившие в СУАЛ, но не вошедшие в ОК «Российский алюминий» (Каменск-Уральский металлургический завод, Демидовский завод, Чкаловский (строящийся), Scovo )

10. Уральский турбинный завод – машиностроение (контрольный пакет)

11. «ЭМАльянс-Атом» («ЗиО-Подольск», «Зиомар») – атомное машиностроение (25% минус одна акция)

12. «Ренова-Стройгруп» – девелопмент (крупнейшие проекты – район «Академический» в Екатеринбурге, «Cолнечная долина» – город-спутник Челябинска, разработка проекта комплексной реконструкции Перми)

13. «Мегастрой» – девелопмент

14. «Российские коммунальные системы» – коммунальное хозяйство (100% у КЭС)

15. «Новогор-Прикамье» – коммунальное хозяйство (единственный акционер)

16. «Аэропорт Кольцово» (Екатеринбург)

17. «Акадо» [111] («Комкор» (75% минус одна акция, остальное – у правительства Москвы), «Комкор-ТВ», «Телеинформ») – фиксированная связь, кабельное телевидение и интернет (51%)

18. «Люкс-Холдинг» – торговля предметами роскоши

19. Меткомбанк (Свердловская область) – банковская деятельность

20. «Альба Альянс» – банковский бизнес

21. «Совлинк» – инвестиционная компания

22. Сибирско-Уральская страховая компания

23. «Большой пенсионный фонд» – негосударственный пенсионный фонд

Основные иностранные активы:

1. Mako Trough – газовое месторождение в Венгрии (миноритарная доля)

2. Energetic Source SPA (Италия) – продажа газа и электричества [112] (100%)

3. Transalloys (ЮАР) – производство марганцевых сплавов и ферросилиция

4. United Marganese of Kalahari (ЮАР) – проект строительства марганцевого рудника

5. Запорожский алюминиевый завод (Украина)

6. Oerlikon (Швейцария) – высокотехнологичное оборудование (39%, крупнейший акционер)

7. Sulzer (Швейцария) – производство промышленного оборудования (31,4%)

8. New Real Estate (Латвия) – девелопмент и управление недвижимостью в Риге, ее окрестностях и Юрмале

9. «Космос-ТВ» (Белоруссия, 50%)

14. Консорциум «Альфа-Групп»

Стратегия : крупномасштабная экспансия в ограниченное число технологически не связанных между собой отраслей. Стремление быть крупным и влиятельным (но необязательно контролирующим) акционером в ведущих компаниях, желательно имеющих в числе совладельцев глобальных лидеров отрасли.
«Инвестбанковская стратегия» для большого числа прочих отраслей – покупка в них относительно небольших активов с целью реструктуризации и дальнейшей перепродажи.
Главные активы : ТНК-ВР (25% акций), телекоммуникационные активы.

Основные собственники : М. Фридман (самый крупный, но не контролирующий), Г. Хан, А. Кузьмичев.

Миноритарные акционеры : А. Резникович, А. Косогов, П. Авен, Л. Хасис, Г. Фетисов.

Структура собственности : основные компании, входящие в ИБГ, являются публичными и потому состав их акционеров известен. Однако цепочки юридических лиц, представляющих в этих компаниях «Альфу», достаточно часто меняются. Существует ли единственная материнская компания – неизвестно.

Ключевые менеджеры : М. Фридман (председатель совета директоров консорциума «Альфа-Групп»), А. Резникович (гендиректор Altimo ), А. Косогов (председатель совета директоров Alfa Asset Management ), П. Авен (президент Альфа-банка), Р. Хвесюк (председатель правления Альфа-банка), Л. Хасис (председатель правления X-5 Retail Group ).

Основные составляющие :

1. ТНК-ВР – нефтяная промышленность (25%, основной акционер – ВР с 50% акций)

2. «Славнефть» – нефтяная промышленность (50% у ТНК-ВР, второй акционер – «Газпром нефть» с 50% акций)

3. Amtel Vredestein – шинная промышленность (26%)

4. «ИВИ-93» – строительство (50%)

5. «Росводоканал» – управление городскими системами водоснабжения и водоотведения (90%, еще 10% – у Deutsche Bank)

6. «Омскводоканал» – система водоснабжения и водоотведения в Омске (74,8%)

7. «Русская логистическая служба» – грузоперевозки, хранение и обработка грузов (50%)

8. «Вымпелком» – сотовая связь (44% голосующих акций (в залоге у государственного Внешэкономбанка), второй акционер – норвежская Telenor с 29,9%)

9. «Мегафон» – сотовая связь (25,1% акций, третий по размеру акционер) [113]

10. Golden Telecom – фиксированная телефонная связь (100%-я «дочка» «Вымпелкома»)

11. «Корбина Телеком» – интернет, фиксированная и мобильная связь (51% у Golden Telecom , 49% у «Вымпелкома»)

12. Группа «Систематика» – информационные технологии (20%)

13. X-5 Retail Group («Пятерочка» плюс «Перекресток») – розничная торговля (46% акций)

14. «Евросеть» – розничная торговля (49,9%, остальное – у А. Мамута)

15. «Независимость» – автодилер (49,9%)

16. «Елки-Палки» – сеть ресторанов быстрого питания

17. «СТС-Медиа» – развлекательное телевидение, телеканалы «СТС», «Домашний» (26,5%, самый крупный акционер – американская MTG Broadcasting AB с 39,5%)

18. «Эпос» – сеть кинотеатров «Кронверк Синема» (единственный акционер)

19. World Class – сеть фитнес клубов (на паритетных началах с основателем О. Слуцкер)

20. Альфа-банк – банковская деятельность (единственный акционер)

21. «АльфаСтрахование» – страховой бизнес (контрольный пакет)

22. «А1» – прямые инвестиции, слияния и поглощения, в том числе недружественные (единственный акционер)
23. Alfa Asset Management – единственный акционер. Включает «Альфа-Капитал» – операции на фондовом рынке, портфельные инвестиции, управление активами, а также Alfa Capital Partners – прямые инвестиции
Основные иностранные активы:

1. SAF-Holland Group (Голландия, Германия) – производство автокомпонент (более 60%)

2. Elematic Group (Финляндия) – производство промышленного оборудования

3. Дедновский пивоваренный завод (Бобруйск (Белоруссия))

4. ADR-Haanpaa (Скандинавия) – автоперевозки жидких химикатов

5. Turkcell – крупнейший оператор сотовой связи в Турции (6,6% акций, крупнейший акционер – Telia Sonera с 37% акций)

6. «Киевстар» – крупнейший оператор сотовой связи на Украине (43,5%, крупнейший акционер – норвежская Telenor с 56,5%)

7. S-Line (Украина) – телекоммуникации (75%)

8. Украинские новейшие технологии (Украина) – телекоммуникации

9. MCT Corp. – американский оператор сотовой связи, работает на рынках России и Центральной Азии (23% акций у Golden Telecom)

10. Amor Group – сеть из 600 ювелирных магазинов в Германии (крупнейшая в стране, контрольный пакет) [114]

11. AFM Cinemas (Турция) – сеть кинотеатров (52%)

12. Amsterdam Trade Bank (Голландия)

13. Альфа-банк (Украина)

14. Альфа-банк (Казахстан)

15. Межторгбанк (Белоруссия)

15. АФК «Система»
Стратегия : экспансия в большое число технологически не связанных между собой отраслей. Контрольные пакеты в основных активах, стремление к получению контрольных пакетов в прочих своих активах, к обеспечению синергии между различными активами.
Главные активы : МТС, «Комстар – Объединенные телесистемы».

Основной акционер : В. Евтушенков (создатель и председатель совета директоров «Системы», 62,1% акций).

Миноритарные акционеры : 12,4% акций принадлежит семи физическим лицам – основателям и бывшим топ-менеджерам ИБГ, ныне занимающим посты членов совета директоров ИБГ и ее подразделений).

Формальная структура собственности : близкая к классическому многоуровневому холдингу, материнской компанией является ОАО АФК «Система».

Ключевые менеджеры : В. Евтушенков (председатель совета директоров АФК «Система»), А. Гончарук (первый заместитель председателя совета директоров АФК «Система»), Л. Меламед (президент АФК «Система»).

Основные составляющие :

А) Телекоммуникации, интернет, СМИ

1. МТС – мобильная связь (53%)

2. «Скай Линк» – мобильная связь (50%)

3. «Межрегиональный ТранзитТелеком» – оператор транзитной сети для федеральных сетей сотовой связи (50%)

4. «Комстар – Объединенные телесистемы» (включая МГТС) – фиксированная связь (51%)

5. «Связьинвест» – фиксированная связь (25% плюс одна акция у «Комстар-ОТС», остальное – в федеральной собственности) [115]

6. «Система Масс-медиа» – кабельное телевидение, кинопроизводство, печатные СМИ, реклама («Стрим-Контент» (100%), «Цифровое телерадиовещание» (100%), коммуникационная группа «Максима», газета «Россiя», «Литературная газета», телекинокомпания Russian World Studio )

Б) Высокие технологии

7. «Ситроникс» – электроника, бытовая техника, телекоммуникационное оборудование, программирование, системная интеграция (доминирующий пакет)

8. «РТИ Системы» – производство аэрокосмического оборудования, радиотехники, информационно-телекоммуникационных систем

В) Девелопмент и строительство

9. «Система-Галс» – девелопмент

10. «Сибмост» – мостостроение (блокирующий пакет у «Система-Галс»)

11. НПО «Мостовик» – проектирование и строительство мостов

Г) Нефтяная промышленность

12. «Башнефть», основные НПЗ в Башкирии и «Башнефтепродукт» – нефтедобыча и нефтепереработка (крупные миноритарные или блокирующие пакеты плюс управление контрольными пакетами, принадлежащими структурам, близким к У. Рахимову)

Д) Медицина

13. «Медси» – медицинский центр

14. «Медси-II» – детская поликлиника

15. «Американ Хоспитал Групп» (бренд American Medical Centre ) – клиника

16. «Медэкспресс» [116] – служба скорой помощи

17. «Оргсинтез-I» – производство медпрепаратов

18. Медико-технический холдинг – поставщик медоборудования

Е) Прочий реальный сектор

19. Группа компаний «Детский мир» – розничная торговля товарами для детей (100%)

20. «ТС-Ритейл» – розничная сеть по продаже телекоммуникационных и медиауслуг, а также финансовых и туристических продуктов компаний, входящих в «Систему» (100%)

21. ВАО «Интурист» – туристический и гостиничный бизнес (контрольный пакет)

22. «Космос» – гостиничный бизнес (контрольный пакет – у «Интуриста»)

Ж) Финансы

23. Московский банк реконструкции и развития – банковская деятельность (контрольный пакет)

24. Далькомбанк – банковский бизнес (20%)
25. Coral Sistema Strategic Fund – венчурный фонд для финансирования инновационных разработок
Основные иностранные активы :

1. Sitronics Telecom (ранее Strom Telecom ) – чешский производитель телекоммуникационного оборудования («дочка» «Ситроникс»)

2. Площадки для производства бытовой электроники в Китае

3. МТС-Украина (ранее – UMC ) – второй по величине оператор мобильной связи в Украине

4. Shyam Telelink (Индия) – мобильная связь (51%)

5. WaveCrest (Великобритания) – фиксированная связь

6. Отели в различных странах, принадлежащие «Интуристу»

7. East-West United Bank (Люксембург) – банковский бизнес

cite Замечание

citeС середины 2008 г. АФК «Система» для управленческих целей выделила три бизнес-единицы: «Телекоммуникационные активы» (будет управлять МТС, «Комстар-ОТС», «Система Масс-Медиа», Shyam Telelink ), «Потребительские активы» («Детский мир», «Интурист», «Медси», МБРР, «Система-Галс»), «Высокие технологии и промышленность» («Ситроникс», «РТИ Системы»).

16. Госкорпорация «Ростехнологии»
Главные активы : «Рособоронэкспорт», «ВСМПО – Ависма», «Вертолеты России», «АвтоВАЗ».
Собственность : имеет особый законодательный статус – госкорпорация. В соответствии с Гражданским кодексом РФ госкорпорация является одной из форм некоммерческой организации, учредитель которой – федеральная власть.

Ключевой менеджер : С. Чемезов.

Основные составляющие :

1. «Рособоронэкспорт» – экспорт вооружений и военной техники (100%)

2. «Русспецсталь» – черная металлургия (в процессе формирования, пока включает волгоградский металлургический завод «Красный Октябрь», Ступинскую металлургическую компанию и металлургические производства ФГУП «Баррикады» (Волгоград); планируется приобретение «Русполимета» (Кулебакские металлургический и кольцепрокатный заводы), «Электростали» (Московская область) и Московского НИИ стали)

3. «ВСМПО – Ависма» – цветная металлургия (66%)

4. ГК «Уральское золото» – цветная металлургия, в частности, владеет лицензией на разработку Южно-Шамейского молибденового месторождения (33% – у «ВСМПО – Ависма», еще 49% – у УГМК)

5. «Химпром» (Волгоград) – химическая промышленность (51%, 34% – у ИБГ «Ренова»)

6. «АвтоВАЗ» – атомобилестроение (25% плюс одна акция, такие же пакеты у Renault и «Тройка Диалог»)

7. КамАЗ – автомобилестроение (37%, контрольный пакет – у «Тройки Диалог»)

8. Промышленный холдинг «Автокомпоненты» – производство автокомпонент (в настоящее время включает Димитровоградский и Скопинский автоагрегатные и Сердобский машиностроительный заводы)

9. «Автодизель» – производство автомобильных двигателей (30%, контрольный пакет – у «Базового элемента»)

10. «Вертолеты России» – вертолетостроение

11. Предприятия Пермского моторостроительного комплекса – двигателестроение (контрольные либо блокирующие пакеты)

12. НПО «Сатурн» – двигателестроение (более 70%)

13. Уфимское моторостроительное производственное объединение (УМПО) – двигателестроение [117] (более 70%)

14. Завод имени В.А. Дегтярева (ЗиД) – производство стрелкового вооружения (миноритарный пакет)

15. Мотовилихинские заводы – производство нефтегазового оборудования и систем залпового огня (25%, на базе предприятия планируется создание бронетанкового холдинга или холдинга реактивной артиллерии)

16. «Оборонительные системы» (в прошлом – организатор кооперации по производству систем ПВО С-300П, ныне почти отставлен от дел)

17. «Строительные технологии» – строительство и девелопмент

18. «Авиалинии России» [118] – авиатранспорт (50% плюс одна акция, остальное у правительства Москвы)

19. «Топливно-заправочный сервис аэропортов» – заправка самолетов (50%)

20. «Промышленная энергетическая компания» – поставки электроэнергии предприятиям Госкорпорации (50%, еще 50% – у ИнтерРАО)

21. «Русский страховой центр» – страхование
22. «Оборонпромлизинг» – лизинг (100%)

«Первая лига» (выстроена по условной основной специализации в реальном секторе)

17. Группа Абызова

Основной собственник : М. Абызов.

Ключевые менеджеры : К. Гиберт (председатель совета директоров «Новосибирскэнерго»).

Основные активы :

1. «Новосибирскэнерго» – электроэнергетика (вероятно, контрольный пакет)

2. ТГК-11 – электроэнергетика (28,5%)

3. Энергосбытовые компании Новосибирской, Омской, Томской, Читинской областей и Республики Бурятия (контрольные или близкие к ним пакеты)

4. «Сибирский ЭНТЦ» – электроэнергетика

5. «Элсиб» – энергетическое машиностроение (основной акционер – «Новосибирскэнерго»)

6. Свинокомплекс «Кудряшовский» (Новосибирская область) – животноводство (как минимум контрольный пакет)

7. «Группа Е4» – инжиниринг и строительство объектов электроэнергетики

8. «Новосибирскавтодор» – ремонт автодорог

9. «Мостотрест» – строительство мостов (20%, 25% плюс одна акция – у РЖД)

10. «Дальмостстрой» – строительство мостов (контрольный пакет)

11. «Уралмостстрой» – строительство мостов (13%)

18. ИБГ Чигиринского и Кесаева
Основные собственники : Ш. Чигиринский и И. Кесаев.
Основные составляющие :

1. Sibir Energy (включая МНГК) – нефтяная промышленность (47%, еще 18% – у правительства Москвы)

2. НПО «Турбохолод» – машиностроение

3. Завод имени В.А. Дегтярева – производство стрелкового оружия (доминирующий пакет; вероятно, действует в интересах госкорпорации «Ростехнологии»)

4. Группа компаний «КиН» – производство алкоголя

5. Russian Land («СТ Девелопмент», «СТ Новая Голландия» и пр.) – девелопмент и управление недвижимостью

6. «Меркурий-девелопмент» – девелопмент

7. «Дикси Групп» – сеть продуктовых магазинов (51%)

8. «Алкомир» – оптовая торговля алкоголем

9. «Мегаполис» – оптовая торговля табаком

10. Оптовая торговля автомобилями и автоперевозки [119]

19. Группа «Альянс»
Структура собственности : вероятно, многоуровневый холдинг, материнская компания – ОАО «Группа Альянс».
Основные собственники : М. Бажаев и члены его семьи (в частности, им принадлежит 83% ОАО «Группа Альянс», из них 23% – непосредственно у М. Бажаева)

Основные составляющие :

1. West Siberian Resources (владеет 100% акций НК «Альянс») – нефтяная промышленность (60%)

2. «Амур» – золотодобыча (94%)

3. ЛПК «Межалеспром» – лесная промышленность (100%)

4. Невский керамический завод – промышленность стройматериалов (более 50%)

5. Хабаровский аэропорт (100%)

6. «Новые известия» – газета (более 50%)
7. «Нефть и капитал» – журнал (более 50%)
Иностранные активы :

1. Херсонский НПЗ (Украина, 27,6% акций и статус оператора)

2. Сети АЗС на Украине и в Киргизии (контрольные пакеты)

3. «Каинды-Кант» (Киргизия) – сахарная промышленность

20. «ТМК – Синара»
Главный актив : Трубная металлургическая компания.
Основной собственник : Д. Пумпянский.

Ключевой менеджер : Д. Пумпянский (председатель совета директоров Трубной металлургической компании).

Основные составляющие :

1. Трубная металлургическая компания – трубная промышленность (доминирующий пакет)

2. «ТМК-Нефтегазсервис» [120] – услуги нефтегазовому сектору (100%)

3. Уральский завод тяжелого машиностроения – машиностроение

4. Уральский дизель-моторный завод – машиностроение

5. Людиновский тепловозостроительный завод [121] – машиностроение

6. «Каменское» – АПК

7. Каменск-Уральский мясокомбинат – пищевая промышленность

8. Девелоперский проект «Новокольцовский» в Екатеринбурге (на начальной стадии)
9. СКБ-банк – банковская деятельность (75% минус одна акция, 25% плюс одна акция – у ЕБРР)
Иностранные активы:

10. Ipsco Tubulars (США) – черная металлургия и трубная промышленность

11. Combinatul Siderurgic Resita (Румыния) – черная металлургия

12. Artrom (Румыния) – трубная промышленность

13. «Казтрубпром» (Казахстан) – трубная промышленность (100%)

14. Пансионат «Бургас» (Болгария) – гостиничный бизнес

15. «Интурист-Синара» (Сирия) – инвестиции в объекты гостиничного бизнеса

21. Группа ЧТПЗ
Стратегия: экспансия в небольшое число относительно не связанных технологически отраслей.
Главные активы: Челябинский трубопрокатный завод (ЧТПЗ), Первоуральский новотрубный завод (ПНТЗ).

Основной собственник: А. Комаров.

Совладельцы: А. Федоров, В. Швецов.

Управляющая компания: Arcley Capital.

Ключевой менеджер: А. Федоров (председатель совета директоров ЧТПЗ).

Основные составляющие:

1. ЧТПЗ – трубная промышленность (76%)

2. Первоуральский новотрубный завод – трубная промышленность (84,5% у ЧТПЗ)

3. Челябинский цинковый завод – цветная металлургия (52%)

4. «Римера» [122] – услуги нефтегазовому сектору (100%)
5. «Процион» – девелопмент и управление недвижимостью (проекты в ближнем Подмосковье)
Иностранные активы:

1. «Novа-цинк» (Казахстан) – добыча и обогащение свинцово-цинковых руд на Акжальском месторождении

2. Brock Metal (Великобритания) – производство цинковых и алюминиевых сплавов

3. MSA (Чехия) – производство трубопроводной арматуры

22. ТАИФ
Стратегия : крупномасштабная экспансия в небольшое число отраслей на территории Республики Татарстан.
Главные активы : «Нижнекамскнефтехим», «Казаньоргсинтез».

Собственники : Р. Шаймиев (сын президента Татарстана М. Шаймиева) – 11% по официальной версии; по версии, широко распространенной среди участников рынка, является контролирующим акционером; Г. Сафина (заместитель генерального директора ОАО ТАИФ) – 4,5% по официальной версии; А. Шигабутдинов – небольшой пакет по его собственным словам.

Ключевой менеджер : А. Шигабутдинов (генеральный директор ОАО ТАИФ).

Основные составляющие :

1. ТАИФ-НК (Нижнекамский НПЗ) – нефтепереработка

2. «Татнефтепродукт» – розничная торговля нефтепродуктами

3. «Нижнекамскнефтехим» – химическая и нефтехимическая промышленность (51%, а также в управлении находятся 28%, принадлежащие Татарстану)

4. «Казаньоргсинтез» – химическая и нефтехимическая промышленность (52%)

5. Химзавод им. Карпова – химическая промышленность

6. ПСО «Казань» – производство строительных материалов, строительство и девелопмент

7. Телерадиокомпания «ТВТ» – кабельное телевидение и интернет

8. Телерадиокомпания «Новый век» – спутниковое телевидение, радиовещание

9. Банк «Аверс» – банковская деятельность
10. «ТАИФ-Инвест» – инвестиционная компания

23. «Межпромбанк – Объединенная промышленная корпорация»

Стратегия : экспансия в ограниченное число технологически не связанных отраслей. Полный контроль над всеми своими активами.

Основной собственник : С. Пугачев.

Структура собственности : не раскрывается. Активы в реальном секторе контролируются «Объединенной промышленной корпорацией».

Ключевой менеджер : А. Гнусарев (председатель совета директоров «Объединенной промышленной корпорации»).

Основные составляющие :

1. «Енисейская промышленная компания» – угольная промышленность, эксплуатирует крупнейшее Элегестское месторождение в Туве (100%)

2. «Северная верфь» – надводное судостроение (72%, 21% – у государства)

3. «Балтийский завод» – надводное судостроение (90%)

4. Проект «Кремлевский» (реконструкция Средних торговых рядов) – девелопмент

5. Прочие девелоперские проекты в Москве

6. Проект «Плещеево» (Новорижское шоссе, ближнее Подмосковье) – девелопмент

7. Проект застройки территории Балтийского завода на Васильевском острове (Санкт-Петербург, после перемещения мощностей завода на «Северную верфь») – девелопмент

8. Центральный универмаг и гостиница «Приморская» (Сочи)

9. Межпромбанк – банковская деятельность (единственный акционер)
10. «Межпромбанк Плюс» – банковская розница (100%)
Иностранные активы :

1. Группа Hediard (Франция) – продуктовый ритейл класса «Люкс» (320 точек продаж в более чем 30 странах), производство элитных продуктов питания, рестораны

2. Designcapital (Великобритания) – инвестиции в дизайн и производство мебели класса «Люкс»

3. Lux TV – европейский кабельный телеканал

24. «Промсвязьбанк – Промсвязькапитал»
Стратегия : экспансия в ограниченное число технологически не связанных отраслей. Полный контроль над всеми своими активами.
Основные собственники : братья А. и Д. Ананьевы.

Структура собственности : полностью не раскрывается, активы в реальном секторе контролируются компанией «Промсвязькапитал».

Ключевые менеджеры : А. Ананьев (председатель совета директоров Промсвязьбанка).

Основные составляющие :

1. Волжский абразивный завод – химическая промышленность

2. Карачаровский механический завод (Москва) – производство лифтов, крупнейший производитель в России (100%)

3. «Криогенмаш» – машиностроение

4. «Техносерв А/С» – системная интеграция (100%)

5. Пятнадцать колхозов в дальнем Подмосковье – сельское хозяйство, общая площадь земельных угодий – 60 тыс. га

6. «Промсвязьнедвижимость» – девелопмент и управление недвижимостью (в том числе торговые центры «Лига» в Химках и River House в Санкт-Петербурге, а также проекты строительства коттеджных поселков в ближнем Подмосковье и под Санкт-Петербургом)

7. Синтера (ранее – «Комет») – фиксированная телефонная связь, передача данных, сдача в аренду каналов связи, доступ в Интернет (100%)

8. «Петерстар» – фиксированная связь (100%)

9. «Саткомлайн» – спутниковая связь (100%)

10. «Страна Геркулесия» – продуктовый ритейл

11. Газета «Труд» – печатные СМИ (100%)

12. Издательский дом «Аргументы и факты» – печатные СМИ (100%)

13. Издательский дом «Экстра М Медиа» – издание бесплатных рекламных газет, сами газеты плюс типография и служба распространения (75% минус одна акция)

14. «Центр-плюс» – газета бесплатных объявлений

15. Типография «Медиа-пресса»

16. Сеть продаж печатной продукции – 2600 точек в 14 регионах [123]

17. Промсвязьбанк – банковская деятельность (85%, 15% – у Commerzbank)

18. Волгопромбанк – банковская деятельность (95%)

19. Independent Leasing (ранее – «Промсвязьлизинг») – лизинг (50%)

20. НПФ «Промрегионсвязь» – негосударственный пенсионный фонд

25. ИБГ акционеров банка «Россия»
Основные собственники: Ю. Ковальчук, Г. Тимченко, Н. Шамалов, Д. Горелов.
Миноритарные акционеры: С. Колесников, С. Матвиенко, М. Шеломов.

Ключевые менеджеры: Ю. Ковальчук (председатель совета директоров банка «Россия»), Д. Лебедев (председатель правления банка «Россия»), Л. Совершаева (председатель совета директоров «Национальной медиагруппы» и ИК «Аброс»).

Основные составляющие:

1. Выборгский судостроительный завод – судостроение

2. «Национальная медиагруппа» (ТРК «Санкт-Петербург» и «Рен-ТВ») – телевещание (55%, еще по 19,5% – у ИБГ «Северстали» и «Сургутнефтегаза»)

3. «Национальные телекоммуникации» («Мостелесеть», «Санкт-Петербургское кабельное телевидение», «Национальные кабельные сети», «Макомнет» и др.) – кабельное телевидение и интернет (контрольный пакет у «Национальной медиагруппы», миноритарные пакеты – у ИБГ «Северстали», «Сургутнефтегаза», Газпромбанка, Сбербанка и ВТБ)

4. «Известия» – газета (50,2% акций у СОГАЗа)

5. Gunvor – международная оптовая торговля нефтью и нефтепродуктами

6. «НоваТЭК» – газовая промышленность (5%)

7. Банк «Россия»

8. СОГАЗ – страхование (51%)

9. «Лидер» – управление активами, в том числе активами НПФ «Газфонд» (доминирующий пакет у СОГАЗа)

10. «Аброс» [124] – инвестиционная компания (более 50%)

26. «Эволюция»
Главный актив : финансовая корпорация «Уралсиб».
Основной собственник : Н. Цветков.

Ключевые менеджеры : Н. Цветков (президент ФК «Уралсиб»).

Основные составляющие :

1. Ломоносовский фарфоровый завод

2. «Знак» – земельная собственность и девелопмент в Подмосковье

3. Дмитровское агропромышленное общество – сельское хозяйство

4. «Органик» – производство экологически чистых овощей

5. «Копейка» – продуктовый ритейл

6. «Грюнвальд» – супермаркет по торговле экологически чистыми продуктами

7. Оздоровительная компания «Мета» – проект сети оздоровительных центров

8. «Палисад» – благоустройство территорий и торговля растениями
9. Финансовая корпорация «Уралсиб» – финансы
Иностранный актив :

Deshoulieres (Франция) – производство фарфоровой посуды.

27. ИБГ «Русский стандарт»
Стратегия : экспансия в очень ограниченное число отраслей, выбор в рамках каждой из них достаточно узкой ниши и стремление занять в ней лидирующие позиции.
Главный актив : банк «Русский стандарт».

Основной собственник : Р. Тарико (вероятно, единственный).

Ключевой менеджер : Р. Тарико (председатель совета директоров банка «Русский стандарт»).

Основные составляющие :

1. «Русский стандарт Водка» – дистрибуция и производство водки

2. «РУСТ Инк.» – дистрибуция импортного алкоголя

3. Банк «Русский стандарт» – 100%

4. «Русский Стандарт Страхование» – страхование

28. Группа «Гута»
Главный актив : «Объединенные кондитеры».
Основные собственники : Ю. Гущин, Ю. Петров.

Миноритарный собственник : А. Кузнецов.

Формальная структура собственности : не раскрывается.

Ключевой менеджер : С. Носенко (председатель совета директоров холдинга «Объединенные кондитеры»).

Основные составляющие :

1. «Объединенные кондитеры» – кондитерская промышленность (контрольный пакет)

2. Сельхозугодья [125] и сахарный завод в Курской обл. – производство сахара (единственный акционер)

3. «Золотой остров» – застройка территории Болотного острова в Москве (управление проектом)

4. Гостиница «Савой» – гостиничный бизнес (84% акций)

5. Гута-банк [126] – банковская деятельность (99%)

6. «Гута-Страхование» – страхование
7. «Гута-Доверие» – страхование
Иностранный актив :

РСК «Рестра» (Украина) – страхование
29. Группа РЕСО
Главный актив : «РЕСО-Гарантия».

Основные собственники : С. Саркисов, Н. Саркисов.

Ключевые менеджеры : А. Савельев (президент Группы РЕСО), Э. Саркисов (председатель совета директоров Группы РЕСО и «РЕСО-Гарантия»), Д. Раковщик (генеральный директор «РЕСО-Гарантия»).

Основные составляющие :

1. «Декра» – девелопмент (около трети акций)

2. Земля в Подмосковье

3. Атташебанк – розничный ипотечный банк

4. «РЕСО-Гарантия» – страхование (54%, 37% – у французской страховой группы Аха )

5. Прочие страховые компании (около 20 шт.)

6. «РЕСО-Лизинг» – лизинг
7. «РЕСО-Траст» – лизинг
Иностранные активы :

1. «Бролли» (Белоруссия) – страхование (83%)

2. «Альвена» (Белоруссия) – страхование

30. ИБГ Хачатурова
Главный актив : Группа компаний «Росгосстрах».
Основные собственники : Д. Хачатуров, С. Хачатуров.

Ключевые менеджеры : Д. Хачатуров (президент Группы компаний «Росгосстрах»), С. Хачатуров (исполнительный директор ОАО «Росгосстрах»).

Основные составляющие :

1. Московский Северный речной порт – транспорт

2. «Российское Автомобильное Товарищество» – автотехобслуживание (100%)

3. Русьбанк – банковская деятельность

4. Группа компаний «Росгосстрах» – страхование (75% минус четыре акции, остальное – у государства)

5. Страховая группа «Капиталъ» – страхование (100%)
6. «Мегастройл» – операции на фондовом рынке, торговля нефтью, инвестиции в недвижимость
Иностранный актив :

Страховая компания «Провидна» (Украина) – страхование

31. «Промышленные инвесторы»
Стратегия : экспансия в ограниченное число отраслей, технологически не связанных между собой. Получение контрольного пакета во всех своих активах.
Главный актив : FESCO (Дальневосточное морское пароходство).

Основной собственник : С. Генералов.

Миноритарный собственник : С. Поваренкин.

Ключевые менеджеры : С. Генералов (президент Группы «Промышленные инвесторы»), С. Поваренкин (председатель совета директоров Группы «Промышленные инвесторы»).

Основные составляющие :

1. «Русский торф» – добыча, переработка и продажа торфа (100%)

2. «Русские биотехнологии» – исследования в сфере диагностики, вакцинации и лечения онкологических, эндокринных и иммунных заболеваний (100%)

3. «Солнечная энергетика» – проект производства и сбыта в Европе фотоэлементов и солнечных батарей (100%)

4. FESCO (Дальневосточное морское пароходство) – морской транспорт (54%)

5. «Трансгарант» – железнодорожные перевозки (100% акций у FESCO)

6. «Русская тройка» – контейнерные перевозки по Транссибу (50% у FESCO, остальное – у РЖД)

7. «Неоконт» – контейнерные перевозки по Транссибу (50% у FESCO, остальное – у «Н-Транс»)

8. Владивостокский морской торговый порт – портовый бизнес (50% у FESCO)

9. Национальная контейнерная компания – контейнерные терминалы в Санкт-Петербурге, Новороссийске и Ильичевске (50% у FESCO)

10. «Авиа Менеджмент Групп» (другое название – Dexter) – авиатакси (контрольный пакет)
11. «Морской банк» (Москва) – банковская деятельность (100%)
Основные иностранные активы:

1. Adam Aircraft (США) – производитель сверхлегких реактивных самолетов А700 (50%)

2. ESF Euroservices (Нидерланды) – контейнерный оператор (70%)

3. Тбилисский ювелирный завод (Грузия) – ювелирная промышленность (100%)

32. Национальная резервная корпорация
Стратегия: работа с государством и ведущими государственными компаниями в различных отраслях. Важнейший приоритет в последние годы – авиация и авиапромышленность. Из всех крупных бизнес-структур наиболее последовательно в течение многих лет пыталась работать с гражданским авиастроением.
Главный актив: «Национальный резервный банк» (НРБ).

Основной собственник: А. Лебедев.

Прочие собственники : Ю. Кудимов.

Ключевые менеджеры – Ю. Кудимов (председатель совета директоров НРБ), А. Колодкин (председатель правления НРБ).

Основные составляющие :

1. «Национальная земельная компания» – сельское хозяйство (100%)

2. «Национальная жилищная корпорация» – жилищное строительство (100%)

3. «Аэрофлот» – авиаперевозки (около 30%, контрольный пакет – у государства)

4. «Авиалинии 400» (торговая марка Red Wings ) – авиаперевозки, дискаунтер (единственный акционер)

5. «Ильюшин Финанс» (ИФК) – лизинг самолетов (27%, контрольный пакет – у государства) [127]

6. «Новая газета» – СМИ (39%, 51% – у трудового коллектива, 10% – у М. Горбачева)

7. «Московский корреспондент» – газета (100%)

8. Две московские радиочастоты

9. «Метрополитеновец» – сеть распространения прессы (66%)

10. Национальный резервный банк – банковская деятельность (100%)
11. Банк «Воронеж» – банковская деятельность (100%)
Основные иностранные активы :

1. Санаторная и гостиничная недвижимость на Украине (Крым, Киев)

2. Blue Wings AG (Германия) – авиаперевозки, дискаунтер (49%, фактический контроль)

3. Alpstream (Швейцария) – авиализинговая компания (как минимум, контрольный пакет)

4. Энергобанк (Украина) – 100%
5. «Европейский страховой альянс» (Украина) – страхование (100%)

Заключительные замечания

Состав ведущих ИБГ, зафиксированный на конец 2008 г., наверняка изменится к тому моменту, когда книга окажется в руках читателя. Как сильно и в каком направлении – сказать невозможно. Еще раз напомним: к сожалению, скорость изменения объекта исследования в данном случае близка к скорости его описания. Поэтому мы сочли целесообразным указать на две мегасделки, которые еще не состоялись, но давно и широко обсуждаются в деловых кругах и СМИ. Вероятность и время их закрытия для нас непонятны, но при положительном исходе каждая из них будет иметь весьма серьезные последствия:

1. «Газпром» весной 2007 г. объявил о достижении договоренности о выкупе у ТНК-ВР контрольного пакета акций «Русиа Петролеум» – владельца лицензии и разработчика уникального Ковыктинского газового месторождения. После этого неоднократно объявлялось, что все принципиальные вопросы решены, но закрытие сделки откладывается по техническим причинам.

2. Представители «Газпрома» в полуофициальном порядке неоднократно заявляли о желании купить пакет акций ТНК-ВР, добавляя при этом, что никаких переговоров не ведется, поскольку нынешние собственники не заявляли о намерении продавать свои акции.

Приложение 2 Российский крупный бизнес: события и тенденции. Годовые обзоры за 2004-2007 гг.

В 2004–2007 гг. в Центре макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) осуществлялся проект по мониторингу крупного российского бизнеса. Он включал ежемесячные и годовые обзоры и соответствующие доклады на семинарах ЦМАКП [128] . В 2004–2006 гг. мониторинг проводился авторами, в 2007 г. – к. э. н. Е. Старостенковой при участии Я. Паппэ. Ниже приводятся тексты годовых обзоров с минимально необходимой, по нашему мнению, правкой [129] .

Мы решили предложить вниманию читателя данные обзоры по трем причинам. Во-первых, значительная часть фактов интересна сама по себе. Во-вторых, фактография предлагает иной взгляд на объект по сравнению с более абстрактными конструкциями, предложенными в основной части. В-третьих, читателю, заинтересованному в методической стороне дела, может быть важно увидеть способ работы с первичным материалом и хотя бы часть информационного массива, составляющего основу представленных построений.

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2004 г.

Основные тенденции:

? Превращение компаний в главных действующих лиц российского крупного бизнеса, их ориентация на рост капитализации как основной критерий деятельности, самоструктуризация под «мировые» стандарты.

? Сведение роли интегрированных бизнес-групп к функциям инвест-фондов и «инкубаторов» для новых компаний.

? Рутинизация привлечения ведущими российскими компаниями и банками заимствований с Запада на сумму до нескольких сотен миллионов долларов.

? Рутинизация покупок иностранных активов российскими металлургическими, топливно-энергетическими и телекоммуникационными компаниями.

? Активизация экспансии западного бизнеса в несырьевые отрасли российской промышленности.

Основные события:

? Завершение раздела черной металлургии между шестью частными компаниями: «Евразхолдинг», ММК, «Северсталь», НЛМК, «Мечел» и «империя» А. Усманова – Анисимова – Скоча.

? Продажа «Юганскнефтегаза» государственной компании «Роснефть» в счет погашения налоговых долгов ЮКОСа (ставшая решающим шагом к уничтожению последнего).

? Консолидация американской компанией ConoсoPhillips 10% акций «ЛУКойла» (7,6% из них приобретены у государства за 1,988 млрд долл. – самая большая сумма в истории российской приватизации).

? Покупка «Русалом» 20% акций крупнейшего в мире глиноземного завода – австралийского Queensland Alumina за более чем 400 млн долл.

? Решение государства о строительстве нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО).

Тенденции

В 2004 г. продолжался процесс закрепления компаний в качестве основной формы существования российского крупного бизнеса и одновременного перепозиционирования интегрированных бизнес-групп. Он начался около двух лет назад и в ближайшие несколько лет будет, вероятно, завершен. В рамках компаний выстраивается полностью автономная система управления, они начинают самостоятельно планировать свое развитие на средне– и долгосрочную перспективу и становятся основными субъектами взаимодействия с внешним миром. Новые структуры в отечественном крупном бизнесе в большинстве случаев создаются именно в форме компаний.

Что касается существующих ИБГ, то их роль сводится в основном к оперированию пакетами акций входящих в их состав компаний и к формированию новых (т.е. к роли инвестфондов и «инкубаторов»). Продолжают возникать и новые группы, причем формируются они в большинстве своем по прежней схеме – как коллекция не связанных между собой, но исходно недооцененных активов. Однако достаточно быстро часть их начинает структурироваться в компании, а лишнее – продаваться.

Вторая тенденция, сопоставимая по важности с первой, касается поведения компаний. Основным критериальным показателем для них все более явно и необратимо становится капитализация. Это в одинаковой степени верно для компаний, управляемых и собственниками, и наемными менеджерами, поскольку только рост капитализации в современных условиях делает их легальными и легитимными владельцами крупных состояний [130] .

Обеспечение максимального роста капитализации российских компаний возможно только путем вывода акций на международные биржи или, иными словами, на мировой фондовый рынок. В результате одним из основных экономических процессов 2004 г. стало их структурирование и трансформация под стандарты этого рынка. От многого приходится избавляться, а многое – достраивать, чтобы хотя бы внешне соответствовать нормам «цивилизованного» мира. При этом часто не принимая во внимание, как это отразится на производственной эффективности в конкретных условиях современной России.

Еще одна важная тенденция – рутинизация привлечения российским реальным сектором крупномасштабных заимствований с глобальных финансовых рынков в виде банковских кредитов (часто синдицированных) и выпуска долговых ценных бумаг (еврооблигации – для первоклассных заемщиков и CLN – для компаний с небольшой кредитной историей). Заимствования в сотни миллионов долларов становятся доступными для любой сколько-нибудь успешной и известной в мире российской структуры, будь то компания или даже отдельное крупное предприятие. Перечислим наиболее серьезные заимствования 2004 г.:

? Два кредита (на 1,1 млрд и 1,3 млрд долл.) и два выпуска еврооблигаций (на 1,2 млрд и 1,25 млрд долл.) «Газпрома».

? Синдицированный кредит «Русскому алюминию» на 800 млн долл.

? Кредит «Роснефти» на 700 млн долл.

? Дебютные выпуски еврооблигаций «Северстали» и «Норильского никеля» на 700 млн и 500 млн долл.

? Размещение еврооблигаций «Вымпелкомом» и «Мегафоном» на 450 и 375 млн долл.

? Размещение CLN «АвтоВАЗа» и «Волготанкера» на 150 млн и 120 млн долл.

Возьмем на себя смелость утверждать, что без особых поводов уже не заслуживают отдельного рассмотрения заимствования на сумму менее 1 млрд долл. для «Газпрома», менее 500 млн долл. для ведущих российских нефтяных и металлургических компаний и менее 250 млн долл. для ведущих компаний других отраслей реального сектора.

Рутинизация заимствований с Запада привела к еще большему, чем в прошлые годы, падению значимости для российских ИБГ и компаний дочерних, аффилированных или дружественных банков. Хотя надо отметить, что серьезное ослабление связи между ИБГ и «внутригрупповыми» банками началось еще в 2002–2003 гг., когда роль самых крупных кредиторов российской промышленности стали играть государственные Сбербанк и Внешторгбанк (ВТБ). А ведущие частные банки, вынужденные обеспечивать рентабельность своего бизнеса, перестали делить надежных заемщиков на «своих» и «чужих».

В этом же направлении в 2004 г. работали еще два фактора. Во-первых, потеряли актуальность широко распространенные ранее схемы налоговой оптимизации, причем, вероятно, не на год-два, а на среднесрочную перспективу. Во-вторых, ведущая роль в обслуживании экспортно-импортных операций явно переходит от банков, входящих в интегрированные бизнес-группы (ИБГ), к тем же самым Сбербанку и ВТБ, а также к российским «дочкам» иностранных кредитных организаций. Так, в десятке лидеров в этом бизнесе (обслуживающей около половины внешнеэкономических расчетов) лишь три банка, входящие в состав ИБГ, – Газпромбанк, МДМ-банк и Альфа-банк, причем у всех трех рыночная доля падает.

Одной из важных тенденций года было начало регулярной практики IPO (Initial public offering – первичное публичное размещение акций) российских компаний на мировых и российских биржах. Они уже выглядят не как исключительные события, в которых удача сопутствует лишь «звездам», а как естественный этап развития любой успешной компании либо просто как технология привлечения денег с фондового рынка. В 2004 г. было проведено пять IPO – столько же, сколько за весь период с 1992 по 2003 г. Хотя, как и ранее, они сильно разнятся и по масштабам, и по степени прозрачности. Самое крупное размещение в 2004 г. осуществила Стальная группа «Мечел»: на Нью-Йоркской фондовой бирже (NYSE) было продано 10% акций за 291 млн долл. На российских биржах – ММВБ и РТС – разместили свои акции один из ведущих производителей боевых самолетов Научно-производственная корпорация «Иркут» (23,3% за 127 млн долл.), сеть супермаркетов «Седьмой континент» (15% за 80 млн долл.), девелоперская компания «Открытые инвестиции» (38,5% за 70 млн долл.) и косметический концерн «Калина» (28% за 25 млн долл.). Причем и в России, по данным эмитентов, существенную часть покупателей составили иностранные инвесторы. Есть основания полагать, что при благоприятном развитии событий в ближайшие годы российские компании будут осуществлять IPO на общую сумму в миллиарды долларов и этот механизм финансирования станет конкурировать с долговым.

2004 год был годом активной иностранной экспансии в несырьевые отрасли российской промышленности. Наиболее популярными при этом были средние по масштабам предприятия и проекты в потребительском секторе (включая автомобильную и шинную промышленность) и секторе высоких технологий. Инвесторы в большинстве случаев не просто профильные, а входящие в число мировых лидеров в соответствующих отраслях или сегментах (часто с годовыми оборотами в десятки миллиардов долларов).

Иностранцы не только покупали пакеты акций уже работающих российских структур и создавали СП, но и вводили в строй или начинали строительство новых предприятий, что до сих пор случалось достаточно редко. Основные события считаем целесообразным отметить отдельно:

1. Новое строительство:

? начало строительства американской компанией Cargill солодовни и завода по производству крахмалопродуктов в Тульской области;

? ввод в строй французской компанией Bonduelle первой очереди консервного завода в Краснодарском крае;

? открытие французской Michelin шинного завода в Подмосковье;

? ввод в эксплуатацию завода по производству парфюмерной и косметической продукции в Наро-Фоминске (Подмосковье) компанией Avon ;

? ввод в строй первой очереди завода по производству косметической и гигиенической продукции в Егорьевске (Подмосковье) польской компанией TZMO (марка Bella ).

Во всех случаях, кроме первого, сделанные или планируемые капиталовложения не превышают 100 млн долл.

2. Покупки:

? кондитерского холдинга «Сладко» норвежским многопрофильным концерном Orkla ;

? пивоваренных заводов «Шихан» (Стерлитамак), «Волга» (Нижний Новгород) и «Собол бир» (Новосибирск) голландской компанией Heineken ;

? ярославской табачной фабрики «Балканская звезда» франко-испанской группой Altadis (завершает раздел данной отрасли в России между глобальными игроками).

Все указанные активы обошлись покупателям от 100 до 200 млн долл.

3. Создание СП:

? французской Snecma с НПО «Сатурн» по разработке и производству двигателей для региональных самолетов нового поколения (возможные инвестиции Snecma – около 600 млн долл. за четыре года);

? швейцарской Liebherr с компанией «Каскол» по разработке и производству в России элементов шасси и систем кондиционирования воздуха для европейских самолетов (планируемые инвестиции – около 50 млн долл.);

? французской Louis Dreyfus с компанией «Агрос» (входит в ИБГ «Интеррос»); вклад российской стороны – десять элеваторов, французской – два и доплата около 50 млн долл.

4. Прочее:

? доведение французским концерном Renault своей доли в СП «Автофрамос» до 76% в результате выкупа 26% акций СП у правительства Москвы;

? открытие в Москве и Новосибирске двух исследовательских подразделений Intel на базе российских компаний «Эльбрус» и «УниПро»;

? открытие в Москве центра микроэлектронных разработок американской Cadence Design Systems .
С другой стороны, в регулярную практику превратилось приобретение ведущими российскими компаниями иностранных активов. Мотивы для этого были вполне традиционны: выход на новые рынки сбыта, достраивание технологических цепочек (как «вниз», так и «вверх»), формирование имиджа глобальных игроков. Покупки стоимостью в сотни миллионов или даже в миллиард долларов в 2004 г. сделали лишь сырьевые и телекоммуникационные гиганты: «Норильский никель», «Русский алюминий», «ЛУКойл», «Газпром», МТС, «Вымпелком» (основные сделки см. в разделе «События»). Однако покупки на порядок меньше позволяют себе и компании обрабатывающей промышленности (в частности, Объединенные машиностроительные заводы (ОМЗ) купили два профильных для себя подразделения всемирно известной чешской компании Scoda ).

События

Внутренние

Наиболее важным событием 2004 г., бесспорно, является первичный раздел черной металлургии. Практически вся отрасль оказалась под контролем шести крупных частных компаний: «Евразхолдинга», Магнитогорского металлургического комбината (ММК), «Северстали», Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК), Стальной группы «Мечел» и «империи» Усманова – Анисимова – Скоча (включает «Уральскую сталь», Оскольский электрометаллургический комбинат, Лебединский и Михайловский ГОКи). Этот корпоративный расклад возник в результате серии заключенных в 2004 г. сделок. Их количество и суммарная стоимость беспрецедентны не только для отрасли, но и для российской экономики в целом, за исключением ТЭКа. Наиболее крупными и важными среди этих сделок являются:

? покупка менеджментом ММК 35% акций комбината у государства и Стальной группы «Мечел» (сумма сделок – 1,7 млрд долл.);

? покупка А. Усмановым и В. Анисимовым Михайловского ГОКа у группы «Уникор» и 50% акций «Уральской стали» у «Базового элемента» (сумма сделок – около 2 млрд долл.);

? покупка НЛМК Стойленского ГОКа у группы «Уникор» и миноритарных акционеров (сумма сделок – около 800 млн долл.);

? покупка «Евразхолдингом» Качканарского ГОКа (он же – ГОК «Ванадий») у Уральской горно-металлургической компании за 200 млн долл.;

? покупка Стальной группой «Мечел» контрольного пакета акций комбината «Ижсталь» у государства и частных миноритарных акционеров (сумма сделок – меньше 50 млн долл.);

? увеличение «Северсталью» своих пакетов акций Оленегорского ГОКа и «Карельского окатыша» с контрольных до доминирующих, т.е. до более чем 75%.

Сложившийся «корпоративный ландшафт» черной металлургии выглядит устойчивым в кратко– и даже среднесрочной перспективе. Сопоставимых по значимости неподеленных активов в России нет. Все компании-лидеры в той или иной степени вертикально интегрированы и в значительной мере обеспечены собственным сырьем (либо имеют давних дружественных поставщиков). В рамках сценария, свободного от неожиданностей, в ближайшем будущем вероятны лишь покупки некоторыми из этих компаний крупных угольных активов, поскольку до сих пор не все металлурги могли уделить им должное внимание.

Таким образом, к концу 2004 г. завершился раздел черной металлургии между крупными отечественными структурами, которые являются рыночно-ориентированными и способными к экспансии и развитию. То есть произошло то, что в 1990-е гг. случилось в нефтяной промышленности, а в 2000–2002 г г. – в алюминиевой. Следующий естественный шаг – формирование на базе некоторых из указанных структур полноценных транснациональных корпораций.

Завершилась консолидация и в смежной отрасли промышленности – трубной. В конце 2004 г. Челябинский трубопрокатный завод приобрел 57,2% акций Первоуральского новотрубного завода. Новая структура становится вторым производителем труб в России (совокупная доля двух заводов на рынке – 25%). А остальные крупные отечественные трубопрокатные заводы уже несколько лет поделены между Трубной металлургической компанией (лидер отрасли) и Объединенной металлургической компанией.

Объединительные процессы активно развивались также в двух отраслях, весьма далеких от сырьевого сектора: мобильной связи и авиатранспорте.

В мобильной связи ведущую роль в данном процессе играли МТС и «Вымпелком», затраты которых на эти цели составили около 200 и 100 млн долл. соответственно. Причем механизмы оба лидера использовали одинаковые. Это продолжение экспансии в регионы путем покупки местных операторов, остававшихся независимыми, или увеличения пакетов акций в своих дочерних компаниях до уровня, обеспечивающего полный контроль. Еще один механизм – рационализация внутренней структуры за счет присоединения стопроцентных «дочек». Можно утверждать, что к концу 2004 г. помимо «большой тройки» в отрасли остался только один серьезный игрок – поволжский СМАРТС.

В авиатранспорте экспансию осуществляли все компании «большой пятерки». Они либо покупали региональных авиаперевозчиков (так поступали «Аэрофлот», «Сибирь», UTAir ), либо создавали альянсы иного типа ( KrasAir c ДАЛ и «Пулково» с «Россией»). Но в данной отрасли процесс консолидации еще далек от завершения: в 2004 г. доля первой пятерки в объеме перевозок только лишь впервые превысила половину.

В целлюлозно-бумажной промышленности завершился конфликт вокруг отраслевого лидера – компании «Илим Палп». Он продолжался более трех лет и получил название «лесные войны». Его основной этап начался в 2002 г., когда «Базовый элемент» совместно со структурами санкт-петербургского Промышленно-строительного банка (ПСБ СПб) предпринял попытки добиться в судебном порядке отмены итогов приватизации основных предприятий «Илим Палпа» – Братского ЛПК и Котласского ЦБК. К концу 2003 г. взаимные тяжбы зашли в тупик и стороны приступили к переговорам, которые завершились осенью 2004 г. Их результаты сводятся к следующему:

? «Илим Палп» признается законным владельцем всех своих предприятий;

? структуры ПСБ СПб получают 25% акций компании «Илим Палп» и опцион на выкуп еще 25%;

? «Базовый элемент» возвращает себе стопроцентный контроль над компанией «Континенталь Менеджмент», объединяющей ряд не слишком крупных предприятий лесной и целлюлозно-бумажной промышленности, главным образом в восточных регионах (создана О. Дерипаской в 2001 г., позднее он передал блокирующий пакет акций ПСБ СПб);

? «Базовый элемент» получает от ПСБ СПб 20% акций Архангельского ЦБК.

Данный результат выглядит как победа ПСБ СПб и контролирующих акционеров «Илим Палп» [131] . Что касается «Базового элемента», то полученные им отступные выглядят скромно. Однако, сконцентрировав 33,6% акций Архангельского ЦБК (12,5% акций были куплены в начале 2004 г., а около 1% – еще раньше), он немедленно начал борьбу за участие в управлении этим предприятием с его хозяевами – альянсом австрийской Pulp Mill Holding и российской Группы компаний «Титан». (Первая является контролирующим акционером, вторая владела комбинатом до 2002 г. и, по общему мнению, сохраняет на нем ключевые позиции) [132] .

Ряд событий касается не отраслей, а отдельных субъектов российского крупного бизнеса.

ИБГ «Базовый элемент» стала единственным собственником своих основных компаний – «Русского алюминия» и «РусПромАвто». 25% акций «РусПромАвто» (контролирует ГАЗ, основные автобусные заводы и пр.) было выкуплено у ее менеджмента. А такой же пакет «Русского алюминия» – у ИБГ Millhouse Capital . (В 2000 г. «Русский алюминий» был создан этими ИБГ на паритетных началах. Осенью 2003 г. «Базовый элемент» выкупил первые 25% его акций и получил опцион на приобретение оставшейся доли.)

Millhouse Capital ( Р. Абрамович и партнеры) вернула себе контрольный пакет акций «Сибнефти», а точнее – 57,5%. Она смогла в основном отыграть назад процесс слияния своей компании с «опальным» ЮКОСом, юридически почти завершенный к концу 2003 г. Еще около 30% акций «Сибнефти» пока остается под арестом. (Заметим, что фактический контроль над компанией все время оставался в руках ее менеджмента, представляющего интересы Р. Абрамовича.)

Кроме того, ИБГ Millhouse Capital сделала серьезные заявки на экспансию в фармацевтику и сельское хозяйство. В первом случае было объявлено о создании компании «Фармстандарт», которая претендует на лидерство в отрасли. В нее должны войти шесть заводов с суммарным выпуском в 2003 г. 108 млн долл. (четыре из них были куплены в 2003 г. у американской ICN , а два принадлежат дружественным структурам). Напомним, что Millhause Capital уже создала одну из крупнейших в стране аптечных сетей, объединив аптеки, работающие под марками ICN и «Чудо-доктор». Во втором были куплены 86% акций АОЗТ «Матвеевское» (Московская область), среди активов которого 5 тыс. га земли.

«Новой звездой» 2004 г. можно считать Группу БИН. Она существует уже довольно давно, основными направлениями деятельности в настоящее время являются нефтедобыча (компания «Русснефть»), финансы (БИН-банк), девелопмент и управление недвижимостью (Промышленно-финансовая компания БИН) [133] . Особенность данной ИБГ состоит в том, что это один из немногих в сегодняшней России примеров крупного семейного бизнеса: ее основные собственники и руководители – близкие родственники.

В 2004 г. «Русснефть» агрессивно скупала новые активы, и в результате годовая добыча контролируемых ею к концу года предприятий достигла 10 млн тонн нефти (в 2003 г. – 6 млн тонн, план на 2005 г. – 15 млн тонн), а консолидированная выручка компании – 2 млрд долл. Кроме того, компания получила международный «сертификат элитности»: четырехлетний кредит на сумму 200 млн долл., выданный ее дочернему предприятию – «Варьеганнефтегазу» – ведущим французским банком BNP Paribas .

2004 год можно считать также годом рождения ИБГ Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК). Она сформировалась в результате экспансии, осуществленной основным акционером комбината – В. Лисиным, который помимо упоминавшегося выше Стойленского ГОКа приобрел активы в относительно далекой отрасли – порты в Санкт-Петербурге и Туапсе.

А две известные ИБГ – «Уникор» и «Ист Лайн» – в 2004 г. радикально «сжались».

Группа «Уникор» (до августа 1998 г. – Группа банка «Российский кредит») продала свои основные производственные предприятия – Михайловский и Стойленский ГОКи (см. выше). Оставшиеся у нее активы – Импэксбанк, «Российский кредит», «Стойленская нива», недвижимость в Москве и др. – не подходят под критерии крупного бизнеса ни по отдельности, ни в сумме.

«Ист Лайн» же трансформировалась из ИБГ в компанию. До последнего времени она специализировалась в трех направлениях: управлении аэропортом «Домодедово», грузовых авиаперевозках и железнодорожном машиностроении. В 2004 г., однако, было решено сосредоточиться на основном бизнесе – аэропортовом. В результате летом была продана авиакомпания «Ист Лайн», а осенью – машиностроительные заводы. В обоих случаях покупатели были профильные. Авиакомпанию приобрели акционеры другого ведущего грузового авиаперевозчика – «Тесис», получившие в результате контроль над примерно 40% рабочего парка ИЛ-76 – основных грузовых машин в стране. А на базе машиностроительных заводов возник специализированный холдинг UG-Trans [134] .

Взаимодействие с внешним миром

К основным событиям в части взаимодействия российского крупного бизнеса с внешним миром можно отнести следующие.

1. Консолидация американской компанией ConoсoPhillips (входит в десятку крупнейших в нефтяной отрасли) 10% акций «ЛУКойла». Это произошло в два этапа. В сентябре американцы на аукционе купили последний пакет акций «ЛУКойла», находившийся в государственной собственности, – 7,6%. Выплаченная сумма – 1,988 млрд долл. – рекордная в истории российской приватизации. Затем в течение двух месяцев недостающие акции были скуплены на рынке. Владение 10%-м пакетом позволяет ConoсoPhillips , во-первых, включать в свою консолидированную отчетность соответствующую долю запасов и добычи российской компании, а во-вторых – иметь своего представителя в ее совете директоров.

Также было объявлено о создании СП для разработки углеводородов в северной части Тимано-Печорской нефтегазовой провинции. Доля российской стороны – 70%, американской – 30%, а ее предполагаемые вложения – 520–670 млн долл. «ЛУКойл» надеется на сотрудничество с ConoсoPhillips и по ряду других проектов, и даже на полноценный стратегический альянс с ней.

«ЛУКойл» не только продавал акции иностранцам, но и приобретал зарубежные активы. В частности, он получил два участка для разведки и добычи газа в Саудовской Аравии, а также купил вторую сеть бензозаправок в США (почти 800 АЗС за 360 млн долл.).

В 2004 г. «ЛУКойл» также активно приводил свою структуру в соответствие с понятиями о «правильной» компании, принятыми в мировом нефтяном бизнесе и на фондовом рынке. Для этого, в частности, пришлось полностью или почти полностью выйти из капитала таких крупных и известных «дочек», как «ЛУКойл-Бурение», «ЛУКойл-Нефтегазстрой», банк «Петрокоммерц». То есть нефтяная компания рассталась (по крайней мере формально) с большей частью своего технологического и финансового окружения, которое последовательно и тщательно формировалось в течение примерно десяти лет и, по-видимому, отнюдь не препятствовало, а, напротив, способствовало эффективной работе в российских условиях.

2. Приход в Россию одного из мировых лидеров потребительского кредитования – GE Consumer Finance (подразделение General Electric ). Американцы купили 100% акций Дельтабанка. Продавец – инвестиционный фонд Delta Capital Management . Сумма сделки – 100 млн долл., кроме того, банк получит кредит 50 млн долл.

Практически одновременно на российский рынок потребительского кредитования попыталась выйти французская банковская группа BNP Paribas . В конце лета она заявила о приобретении около 50% акций лидера российского банковского ритейла – банка «Русский стандарт». Сделка оценивалась в 300 млн долл. Однако в начале 2005 г. стороны отказались от нее. По наиболее распространенной версии, Р. Тарико – владелец «Русского стандарта» – счел, что претенденты на покупку недооценили его банк. А другому французскому банку – Societe Generale – удалось усилить свои позиции в этом сегменте. Он совместно с инвестиционным фондом Baring Vostok Capital Partners создал небанковскую кредитную организацию «Русфинанс» (доли сторон – 51 и 49% соответственно).

3. Покупка «Норильским никелем» 20% акций южноафриканской компании Gold Fields , входящей в число ведущих золотодобывающих компаний мира. Заплатив 1,16 млрд долл., «Норильский никель» стал ее крупнейшим акционером. Заметим, что на эту покупку был получен краткосрочный синдицированный кредит 800 млн долл. без какого-либо обеспечения и по низкой ставке (организатор – Citigroup ).

4. Победа «Русского алюминия» на аукционе по продаже 20% акций крупнейшего в мире глиноземного завода – австралийского Queensland Alumina (объем производства – более 3,5 млн тонн глинозема в год). Цена – 401 млн долл. плюс 60 млн долл. – долги прежнего владельца пакета. По 20% акций завода принадлежит также другим глобальным игрокам отрасли: Alkan , Pechinay и Comalco . «Русский алюминий», по словам его генерального директора А. Булыгина, будет получать с завода примерно 740 тыс. тонн глинозема в год, а в будущем, возможно, до 1 млн тонн в год. (Как известно, «Русский алюминий» испытывает дефицит бокситов и глинозема и пытается приобрести соответствующие активы по всему миру, до недавнего времени неудачно.)

5. Покупки МТС и «Вымпелкомом» компаний мобильной связи в Центральной Азии. «Вымпелком» приобрел 100% акций второго по величине казахского сотового оператора «КаР-Тел» (620 тыс. абонентов). Сумма сделки – 350 млн долл. плюс погашение долгов на 75 млн долл. Предполагается, что крупный миноритарный пакет будет продан некоему местному партнеру. Затем был куплен узбекский GSM-оператор Buztel (цена, вероятно, менее 10 млн долл.). МТС также вышла на узбекский рынок. За 121 млн долл. она приобрела 74% акций крупнейшей в стране компании мобильной связи Uzdunorbita (около 210 тыс. абонентов, что составляет более 50% рынка). Кроме того, МТС получила опцион на выкуп в течение трех лет оставшегося пакета за сумму не менее 38 млн долл. При покупках ведущих компаний Казахстана и Узбекистана «плата» за одного приобретенного абонента оказалась существенно выше, чем при приобретениях в России, однако лидеры отечественной мобильной связи согласились дорого заплатить за входные билеты на рынки, которые считают перспективными.

Еще два события 2004 г. свидетельствуют о том, что российский крупный бизнес быстро осваивает наиболее «острые» приемы зарабатывания денег на мировых рынках.

Во-первых, завершена самая крупная из известных и абсолютно легальных спекулятивных операций российских инвесторов на международных фондовых рынках. Уже упоминавшиеся А. Усманов и В. Анисимов за 614 млн долл. продали CSFB ( Credit Suisse First Boston ) 13,4% акций европейской сталелитейной компании Corus Group (седьмая по величине в отрасли). Этот пакет был приобретен в 2003 г. за 294 млн долл. Похоже, что, начиная скупку, А. Усманов предполагал стать стратегическим инвестором и партнером европейской компании. Сделать это не удалось из-за разногласий с другими акционерами, зато удалось провести первоклассную спекуляцию.

Во-вторых, консорциум «Альфа-Групп» успешно осуществил первый крупномасштабный и законный greenmail (корпоративный шантаж) против иностранцев. Жертва – крупнейшая пивоваренная компания мира InBev . Предмет – вторая по масштабам пивоваренная компания России – SUN Interbrew , учредителями и основными акционерами которой являются InBev и индийская инвестиционная группа SUN (им на начало лета принадлежало по 34,25% голосующих акций SUN Interbrew ).

События начались летом 2004 г., когда «Альфа» скупила у миноритариев около 15% голосующих акций SUN Interbrew и объявила о желании стать ее блокирующим или контролирующим акционером, предложив SUN продать свой пакет. Однако InBev договорилась о выкупе доли у индийского партнера и получила согласие на это у Федеральной антимонопольной службы (ФАС). Ответом российской ИБГ стал вердикт суда маленького города Сафоново (Смоленская область), который по иску местного жителя признал выданное ФАС разрешение незаконным. Перспектива длительных тяжб в российской глубинке показалась InBev столь неприятной, что 31 декабря она согласилась на выкуп у «Альфы» ее пакета за 260 млн евро (около 350 млн долл.), притом что купленные летом акции, по оценкам наблюдателей, обошлись россиянам примерно в 100 млн долл.

Государственные компании и государственное регулирование

В данном разделе подавляющее большинство значительных событий 2004 г. относилось к ТЭКу и лишь по одному – к финансовой сфере и ВПК.

Три события связаны с «Газпромом».

За 1,7 млрд долл. «Газпром» выкупил у «Роснефти» ее доли в совместных предприятиях, владеющих лицензиями на разработку Штокмановского (газоконденсатного) и Приразломного (нефтяного) месторождений на шельфе Баренцева и Печорского морей.

«Газпром» также полностью вернул в свою собственность «Сибур» – крупнейший в России комплекс нефтегазохимических предприятий (объем продаж – более 2 млрд долл., доля в отечественном производстве сжиженных газов – около четверти, каучуков и шин – около половины). «Сибур» был создан во второй половине 1990-х гг. Я. Голдовским с использованием финансовых и иных ресурсов «Газпрома» и контролировался высшим менеджментом последнего. В 2001 г., воспользовавшись процессом смены руководства в газовой монополии, Голдовский юридически безупречно перевел основные производственные активы «Сибура» под контроль многочисленных офшоров, конечным собственником которых являлись он и его партнеры. В 2002 г. по прямому требованию государства «Газпром» начал процесс возврата «Сибура». Вскоре было подписано «мировое» соглашение, но согласование окончательных условий и формальные процедуры заняли более полутора лет [135] .

В 2004 г. «Газпром» также стал крупнейшим инвестором в отечественную электроэнергетику. Во-первых, он выкупил у Группы ЕСН 5,3% акций РАО «ЕЭС России», став вторым после государства крупнейшим акционером компании: к концу года его доля достигла 10,6%. В течение года был также сконцентрирован блокирующий пакет акций «Мосэнерго». Член правления РАО «ЕЭС России» С. Дубинин заявил, что, по его оценкам, общие затраты «Газпрома» на покупку акций энергохолдинга и его московской «дочки» составили около 2 млрд долл.

Ряд наблюдателей и участников рынка оценивают экспансию «Газпрома» в электроэнергетику сугубо отрицательно как нерациональное отвлечение средств от основной деятельности. Заметим, однако, что вертикальная интеграция – одно из ведущих направлений в развитии мировой энергетики. Например, в Германии слияние E.ON и Ruhrgas не вызвало сколько-нибудь серьезного противодействия или критики.

В ноябре под предлогом необходимости погашения налоговых долгов ЮКОСа служба судебных приставов продала 76,8% акций его основного добывающего предприятия – «Юганскнефтегаза» (добыча в 2004 г. – 51,8 млн тонн нефти). Стартовая цена аукциона составила 8,8 млрд долл., цена продажи – 9,3 млрд долл. Победителем оказалась некая «Байкалфинансгрупп», которую через несколько дней купила «Роснефть» (собственная добыча – 21,6 млн тонн) [136] . Схема финансирования покупки была достаточно сложной, однако фактически основные средства предоставила государственная китайская компания CNPC . Она выдала «Роснефти» ссуду на 6 млрд долл. в счет будущих поставок нефти (48,4 млн тонн в течение 2005–2010 гг.).

Последствия аукциона по «Юганскнефтегазу» для российской экономики и России в целом будут многочисленными и долгосрочными. Самым непосредственным результатом пока является выпадение ЮКОСа из числа значимых игроков российской нефтяной промышленности и резкое усиление в ней позиций государства.

Одновременно в 2004 г. произошел распад ИБГ «ЮКОС – Менатеп». Данная ИБГ не только в течение десяти лет входила в «высшую лигу» российского крупного бизнеса, но и еще два года назад претендовала на роль абсолютного лидера и образца для подражания для ос тальных групп и компаний с точки зрения как приближения к мировым стандартам построения бизнеса, так и его социальной ответственности, и общественно-политической роли (не будем обсуждать, насколько состоятельными были эти претензии). Однако государственные репрессии против ЮКОСа привели к тому, что М. Ходорковский и его партнеры были «выбиты» не только из нефтянки, но и из остальных секторов, где занимали серьезные позиции – танкерные перевозки нефтепродуктов, производство минеральных удобрений и финансы. Инвестиционный банк «Траст», «Менатеп Санкт-Петербург» и компания «ФосАгро» перешли под контроль их менеджмента, который фактически продиктовал акционерам условия продажи. А «Волготанкер» в 2004 г. просто завершил эволюционный процесс эмансипации от бывшей материнской компании – ЮКОСа [137] .

В декабре правительство приняло долгожданное решение о трассе и мощности нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан». Его решено строить по маршруту Тайшет (Иркутская область) – Сковородино (Амурская область) – бухта Перевозная (Приморский край, рядом с Находкой), пропускная способность нефтепровода – 80 млн тонн [138] . Заказчиком строительства будет государственная компания «Транснефть». По предварительным оценкам, стоимость строительства составит 11–14 млрд долл. Выбранный маршрут выведет российскую нефть на побережье Тихого океана, т.е. к любому потенциальному потребителю в Азиатско-Тихоокеанском регионе – от Канады до Сингапура. Основной альтернативный вариант – «Ангарск – Дацин» – более экономичен, но при этом ориентирован лишь на Китай со всеми вытекающими отсюда рисками.

И наконец, принятое решение не является дискриминационным по отношению к Китаю. Объемы и способы экспорта российской нефти в Китай остаются предметом для переговоров между сторонами. При этом в зависимости от китайской позиции, на наш взгляд, возможны два варианта. Первый – возврат к строительству нефтепровода на Дацин мощностью 30 млн тонн, но уже в качестве ветки от Сковородино. Второй – поставка этих же объемов по железной дороге с использованием незагруженных мощностей Байкало-Амурской и Транссибирской магистралей. (Напомним, что в 2003 г. по железной дороге в Китай было поставлено около 6 млн тонн нефти, в 2004 г. – около 8 млн тонн.)

В январе правительство приняло решение об отмене результатов проведенного в 1993 г. конкурса по проекту «Сахалин-3» (суммарные прогнозные запасы – около 600 млн тонн нефти, 800 млрд куб. м газа и 50 млн тонн газового конденсата). Этот конкурс предполагал разработку месторождений на условиях Соглашения о разделе продукции (СРП), а правопреемником его победителей в настоящее время является консорциум ExxonMobil , ChevronTexaco и «Роснефти». Но заключение СРП все время оттягивалось государством и работы не начинались.

Теперь власти окончательно отказались подписывать соглашение с консорциумом и объявили, что намерены по трем блокам, входящим в «Сахалин-3», провести новые отдельные конкурсы, рассчитывая по их результатам дополнительно получить не менее 1 млрд долл. в государственный бюджет. На наш взгляд, в масштабах мирового неф тяного бизнеса эта сумма не так велика, чтобы из-за нее вести себя неприлично и наносить ущерб доброму имени российского государства как делового партнера. Хотя, с другой стороны, понятно, что ни один серьезный нефтяник из-за случившегося страну не покинет..

В финансовой сфере помимо определенного общего усиления роли государственных банков заметным событием была экспансионистская активность Внешторгбанка (ВТБ), который впервые в своей истории стал покупать в России крупные частные банки. В июле за символическую сумму – 1 млн руб. – ВТБ купил Гута-банк, не справившийся с весенне-летним кризисом доверия в банковском секторе, и в течение короткого времени восстановил его нормальную работу (через несколько месяцев под контроль ВТБ перешла также компания «Гута-Страхование»). А осенью было объявлено о том, что ВТБ приобретает 25% плюс одну акцию уже упоминавшегося вполне успешного ПСБ СПб. Сделка оценивается в 50–100 млн долл., и ее юридическое завершение ожидается в первой половине 2005 г. В дальнейшем в течение двух лет предполагается довести пакет ВТБ до 75% [139] .

Специального упоминания заслуживает подписанное в начале 2004 г. соглашение о продаже Индии авианесущего крейсера «Адмирал Горшков» и авиагруппы к нему. Фактически это соглашение межгосударственное, хотя формально российскую сторону представляет ФГУП «Росвооружение».

Переговоры о продаже «Горшкова» продолжались почти 10 лет, что, впрочем, для такого рода товаров вполне допустимо. Сделка суммарным объемом 1,6 млрд долл. включает ремонт и модернизацию самого крейсера, а также поставку 12 истребителей МиГ-29, 4 учебно-боевых машин МиГ-29КУБ и 8 вертолетов. Одновременно Индии предоставлен опцион на покупку еще 30 МиГ-29К. В случае его реализации доходы российской стороны могут возрасти до 2,5–

3 млрд долл. [140]

О неслучившемся

Здесь наиболее громким событием, безусловно, является срыв слияния лидеров отечественного энергетического машиностроения – компаний «Силовые машины» и «Объединенные машиностроительные заводы» (ОМЗ). Создаваемая структура должна была стать не только одним из ведущих субъектов российского машиностроения в целом, но и значимым игроком на мировом рынке оборудования для электроэнергетики. О сделке было объявлено в конце 2003 г., завершиться она должна была осенью 2004 г., а затем в ближайшие годы предполагалось вывести акции объединенной компании на мировой фондовый рынок.

В первой половине 2004 г. события развивались согласно плану. Компания ОМЗ произвела серьезную реструктуризацию: был продан дивизион «ОМЗ – Морские и нефтегазовые проекты», а взамен куплены два подразделения чешской Skoda , специализирующиеся на атомном машиностроении и производстве поковок из спецсталей. Также началось формирование единого руководства ОМЗ и «Силовых машин».

Однако в июле контролирующий собственник «Силовых машин» – «Интеррос» – отказался от интеграции, и стороны начали процесс развода. Его причиной стала попытка «Интерроса» продать свою компанию немецкому (а точнее, международному) концерну Siemens . По наиболее распространенной версии, В. Потанин и его партнеры таким образом хотели получить прибыль от своей работы по консолидации отечественного энергомашиностроения не через IPO в будущем, а сразу и непосредственно. Но можно дать и другое объяснение: к середине года они сочли, что в обозримой перспективе государство не позволит вывести на международный фондовый рынок акции компании, активно вовлеченной в атомную промышленность и энергетику (напомним, что в составе ОМЗ – способные производить ядерные реакторы «Ижорские заводы»).

Было предложено два варианта продажи «Силовых машин» компании Siemens , но ни один из них не нашел формальной поддержки у ФАС, а фактической – у высшего политического руководства страны. По официальным заявлениям, причина – наличие в составе отечественной компании оборонных производств. На наш взгляд, существуют другие, более серьезные основания для сомнений в целесообразности сделки. Покупатель является прямым конкурентом «Силовых машин» на мировых рынках, где предложение заведомо превышает спрос. Поэтому априори неясно, в чем будет больше заинтересован Siemens : в развитии своей российской «дочки» или в ее постепенном закрытии [141] .

В 2004 г. был фактически закрыт вопрос о строительстве нефтепровода из Западной Сибири в район Мурманска. Этот маршрут считается единственным, который может позволить «большой» российской нефти выйти на Восточное побережье США. С инициативой строительства выступили все основные нефтяные компании, работающие в Западносибирском регионе, которые предложили взять на себя и его финансирование. Вначале правительство отклонило предложение нефтяников, ссылаясь на то, что частные магистральные трубопроводы запрещены законодательством. Однако компании-инициаторы заявили о своем согласии и на государственную собственность на нефтепровод, и на государственное управление им, настаивая лишь на получении для себя гарантий по объемам прокачки. Тем не менее даже в этом предложении ни власти, ни «Транснефть» не проявили никакой заинтересованности.

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2005 г.

Основные тенденции:

? Национализация ведущих предприятий и компаний ряда отраслей: ТЭКа, гражданского машиностроения, ВПК.

? Начало первой и ключевой смены поколений в российском бизнесе. Создатели компаний и ИБГ либо продают активы, либо уходят с исполнительных должностей в них.

? Появление в элите отечественного крупного бизнеса нового слоя – портфельных инвесторов, владеющих миллиардными пакетами акций российских эмитентов.

? Активизация процесса выхода иностранных финансовых институтов на российский рынок путем открытия новых дочерних либо покупки уже действующих банков и финансовых компаний.

Основные события:

? Появление безоговорочных лидеров в трех подотраслях: железнодорожном машиностроении, надводном судостроении и цементной промышленности.

? Практическое завершение раздела пивной промышленности между глобальными игроками.

? Покупка «Альфа Телекомом» 13,2% акций крупнейшего сотового оператора Турции – компании Turkcell . Сумма сделки – 1,6 млрд долл. плюс выданный продавцу кредит на 1,7 млрд долл. С учетом кредита это самое крупное зарубежное приобретение российских компаний и первая покупка активов мобильной связи за пределами СНГ.

? Возврат государством формального контроля над «Газпромом» и либерализация рынка акций последнего.

? Покупка «Газпромом» 72,7% акций «Сибнефти» у Millhouse Capital за 13,1 млрд долл. и аккумуляция в результате доминирующего пакета.

? Соглашение «Газпрома» с BASF и E.ON о строительстве североевропейского газопровода из поселка Грязовец (Вологодская область) до Грайфсвальда (Германия).

Тенденции

Важнейшие тенденции 2005 г. представляется целесообразным разделить на две группы: продолжающиеся и новые. В первую мы включим те, которые отчетливо проявились уже в предыдущие годы, но остались вполне актуальными. Во вторую – ставшие заметными и «влиятельными» лишь в рассматриваемом году.

Продолжающиеся тенденции

К категории продолжающихся, на наш взгляд, относятся следующие тенденции.

? Закрепление компаний в качестве основной формы существования российского крупного бизнеса и переход интегрированных бизнес-групп в «пространство капитала».

? Ориентация компаний на рост капитализации как на основной критерий своей деятельности.

? Превращение внешнего рынка в главный источник финансирования российского крупного бизнеса (как частного, так и преимущественно государственного). В 2005 г. российские компании, по нашим оценкам, привлекли с внешнего рынка в общей сложности около 62 млрд долл., причем более половины из них – в виде синдицированных кредитов, около трети – в виде еврооблигаций и 7% – в виде IPO. Для сравнения в 2004 г. суммарный объем привлеченных средств составил 26 млрд долл., а в 2001 г. – 3,6 млрд долл. (80% из которых пришлось на синдицированные кредиты). Подробнее см. табл. 2-4.

? Рутинизация IPO (наряду с синдицированными кредитами и еврооблигациями). До 2004 г. они были единичными, в 2004 г. состоялось пять IPO на общую сумму 335 млн долл., в 2005 г. – уже тринадцать на сумму 4,9 млрд долл., из них десять (на 4,6 млрд долл.) прошли в Лондоне (см. табл. 2 в разделе «События»).

? Рост привлекательности несырьевых отраслей реального сектора российской экономики для иностранных инвесторов.
? Увеличение числа и единичных масштабов сделок по приобретению российскими компаниями производственных мощностей за рубежом. По оценкам информационно-аналитического портала Mergers.ru, в 2005 г. зарубежные инвестиции российских компаний составили 6,5 млрд долл. против 3 млрд долл. в 2004 г. Покупки на сотни миллионов и даже миллиард долларов сделали представители связи, металлургии, нефтяной промышленности. Покупки на порядок меньше позволяют себе и компании обрабатывающих отраслей (подробнее см. раздел «События: взаимодействие с внешним миром»). Наиболее крупные и интересные покупки российского бизнеса в дальнем зарубежье представлены в табл. 1.
Таблица 1. Некоторые покупки российскими компаниями производственных активов в дальнем зарубежье в 2005 г.

* Бывшая «Альфа Телеком».
Новые тенденции

Перечислим тенденции, отнесенные нами к категории «новые».

? Начало первой и ключевой смены поколений в российском крупном бизнесе. В 2005 г. стала уходить когорта предпринимателей, создавших свои структуры в период приватизации и во многом на базе государственной собственности. Эти люди одновременно являлись основателями, контролирующими собственниками и главными исполнительными менеджерами своих компаний и ИБГ. В немецкой экономической литературе для них существует специальный термин «грюндеры». Уходы лидеров бизнеса были нередкими в России и ранее. Однако тогда оставляли свое дело по большей части «неудачники». 2005 год дал ряд примеров добровольного (по крайней мере, для внешнего наблюдателя) ухода весьма успешных предпринимателей. Это происходило двумя путями. Первый – продажа бизнеса. Так поступили Р. Абрамович («Сибнефть»), А. Несис («ИСТ-Полиметалл»), К. Бендукидзе («Объединенные машиностроительные заводы»), О. Тиньков («Тинькофф»). Второй путь – уход «отцов-основателей» групп и компаний с исполнительных должностей в советы директоров. Здесь наиболее яркие примеры – А. Абрамов и А. Фролов («Евразхолдинг»), а также В. Евтушенков и Е. Новицкий (АФК «Система»).

? Появление в элите отечественного крупного бизнеса нового слоя – портфельных инвесторов, владеющих миллиардными (если измерять в долларах) пакетами акций российских эмитентов. Наиболее известны среди них С. Керимов («Нафта-Москва»), Б. Иванишвили («Уникор»), Е. Батурина («Интеко»). Правда, основы их портфелей пока еще составляют миноритарные пакеты акций государственных «Газпрома» и Сбербанка, не дающие реального влияния.

? Новый уровень доверия иностранных консервативных портфельных инвесторов к российской экономике. Это проявилось в покупках акций отечественных компаний, работающих в отраслях, чувствительных с точки зрения государственного регулирования и одновременно не относящихся к числу самых высокоприбыльных. Укажем лишь три примера. Крупнейший независимый производитель газа «НоваТЭК» продал 3% своих акций финансовым инвесторам за 100 млн долл. Другая сделка, осуществленная американской Fidelity Investments (управляет 340 паевыми фондами по всему миру с суммарными активами около 1 трлн долл.), задала ценовые ориентиры в медиабизнесе. За 40 млн долл. было приобретено около 5% акций компании СТС Media , работающей в сфере развлекательного телевидения. И наконец, портфельным инвесторам за 113 млн долл. было продано 33% акций компании IBS – лидера отрасли информационных технологий. Причем основатели и топ-менеджеры компании сохранили контрольный пакет.

? Активизация процесса выхода западных финансовых институтов на российский рынок путем открытия новых дочерних либо покупки уже действующих банков и финансовых компаний. В 2005 г. произошло как минимум пять событий такого рода. Причем покупались, как правило, банки узкоспециализированные, «заточенные» на определенный круг клиентов (чаще всего физических лиц), а стандартной суммой, уплачиваемой иностранцами за средний российский банк, стали 100 млн долл. Что же касается единственной финансовой компании, проданной в 2005 г., то ее оценили в 700 млн долл. (подробнее см. раздел «События: взаимодействие с внешним миром»).

? Национализация ведущих предприятий и компаний ряда отраслей. Это, пожалуй, самая «громкая» и масштабная (если измерять в стандартных экономических показателях) тенденция. За один год под прямой или опосредованный формальный контроль государства перешли «Газпром» и «Сибнефть» – в топливно-энергетическом комплексе, ОМЗ и «Пермские моторы» – в гражданском машиностроении, Ковровский механический завод и «Мотовилихинские заводы» – в ВПК, а также ПСБ СПб. Кроме того, под фактическое управление государства (без формального контроля) попали «АвтоВАЗ», «Силовые машины», Завод имени В.А. Дегтярева (ЗиД) и основные вертолетные заводы.

В большинстве случаев национализация осуществлялась путем выкупа контрольного пакета акций у частных собственников теми или иными государственными структурами или компаниями. Иногда ограничивались крупными, но неконтрольными пакетами и большинством в составе органов управления. В случае «АвтоВАЗа» с его «закольцованной» структурой собственности достаточно было просто заменить старый менеджмент на новый.

Строго говоря, заметить тенденцию национализации можно было и в 2004 г. Однако для каждой из перешедших тогда под контроль государства структур – «Юганскнефтегаза», «Атомстрой-экспорта», Гута-банка – была своя специфическая ситуация, и потому каждый случай можно было интерпретировать как единичный и уникальный. Увеличившееся в несколько раз в 2005 г. количество актов национализации не позволяет это делать.

Государство пока не сформулировало открыто и развернуто свою позицию по вопросам национализации. Поэтому его мотивы и основания остается только реконструировать. На наш взгляд, они могут быть разделены на три группы. Первая – обеспечение доминирования государства в традиционных стратегических отраслях: газовой, атомной, авиационной и оборонной. Вторая – государственная поддержка компаний и предприятий, находящихся в актуальном или потенциальном кризисе (Гута-банк, «АвтоВАЗ», «Силовые машины»). Третья – ситуативные причины: как экономические, так и нет («Юганскнефтегаз», «Сибнефть», ПСБ СПб).

Изменения «субъектной карты» российского бизнеса в 2005 г.

«Субъектная» карта в течение уже нескольких лет выглядит достаточно устойчиво. За год прекратила существование лишь одна заметная интегрированная бизнес-группа, распроданная по частям, – «ИСТ-Полиметалл» (А. Несис). Что касается компаний, то самые известные из прекративших самостоятельное существование, – это относительно небольшие и вполне успешные пивоварни ПИТ и «Тинькофф», за хорошие деньги выкупленные мировыми лидерами отрасли.

Две «старые» ИБГ качественно усилили свои позиции в экономике и постепенно приближаются к группе лидеров. Это Группа БИН и ИБГ Межпромбанка (подробнее см. раздел «Внутренние события»). Из числа компаний, качественно усиливших свои позиции, укажем «Евроцемент», «Трансмашхолдинг» (см. раздел «Внутренние события»), а также «Северсталь-Авто». Последняя не только приобрела второй автомобильный завод, но и первой и единственной среди представителей отечественного гражданского машиностроения осуществила IPO.

Cобытия

Внутренние

Наиболее важными в данном разделе мы считаем три события, каждое из которых изменило облик соответствующей отрасли. Заметим, что ни одно из них не относится к экспортно-сырьевому сектору.

Во-первых, экспансия «Трансмашхолдинга». В течение года он включил в свой состав «Метровагонмаш» (Московская область), Коломенский тепловозостроительный завод, а также компанию UG-Trans (объединяет Демиховский машиностроительный завод, Октябрьский электровагоноремонтный завод, завод «Центросвар» и НПО транспортного машиностроения). Помимо этого было подписано соглашение о сотрудничестве с ОАО «РЖД» о поставках до 2010 г. 4 тыс. локомотивов и более 3,2 тыс. вагонов электропоездов. Сумма контракта оценивается в 2–3 млрд долл., что превращает компанию в крупнейшего поставщика РЖД. В результате возник не просто недосягаемый лидер в российском железнодорожном машиностроении, имеющий особые отношения с монопольным покупателем. «Трансмашхолдинг» – первая новая компания в российском гражданском машиностроении, достигшая оборота 1 млрд долл. в год [142] .

Во-вторых, появление общего собственника у «Северной верфи» и «Балтийского завода» – двух крупнейших и, возможно, самых перспективных предприятий надводного судостроения Санкт-Петербурга. Это произошло в результате того, что «Объединенная промышленная корпорация» (аффилированная с Межпромбанком), уже относительно давно владевшая «Северной верфью», купила 82% акций «Балтийского завода». Продавец – уже упоминавшаяся ИБГ «ИСТ-Полиметалл». Сумма сделки неизвестна, по оценкам, она составляет 100–150 млн долл. В средне– и долгосрочной перспективе это событие, на наш взгляд, будет иметь позитивные последствия. Прежде всего оно означает окончательное прекращение корпоративной войны между двумя заводами, вызванной борьбой за экспортные заказы. Кроме того, объективно существуют возможности для глубокой кооперации между двумя предприятиями вплоть до переноса производства на единую площадку. Заметим, что возникшее объединение оказывается уже заметным в мировом судостроении, хотя до лидеров отрасли ему еще очень далеко.

В-третьих, это целый ряд покупок компании «Евроцемент», сделавших ее бесспорным лидером подотрасли с долей на российском рынке около 40% (притом что доли трех ближайших конкурентов – по 6,5%), а на рынке Москвы и Санкт-Петербурга – значительно больше. Кроме того, «Евроцемент» стал владельцем двух украинских заводов. Все это произошло в основном в результате выкупа компанией цементного бизнеса двух московских строительных групп – «Интеко» и СУ-155. Сумма сделок, по господствующей версии, составляет около 1 млрд долл. (некоторые наблюдатели настаивают на значительно более скромных цифрах).

Прочие значимые события изложим в традиционной отраслевой последовательности.

В топливно-энергетическом комплексе наибольшую агрессивность и успешность в 2005 г. продемонстрировала компания «Русснефть», приобретавшая активы по всей технологической цепочке и затратившая на это 1–1,5 млрд долл.

В нефтедобыче главным приобретением был «Саратовнефтегаз» (годовая добыча – 1,6 млн тонн). Продавец – ТНК-ВР. Значительно менее крупная покупка – ЗАО «Соболиное» в Томской области. В нефтепереработке у той же ТНК-ВР были куплены «Орскнефтеоргсинтез» (мощность по переработке – 6,6 млн тонн) и ОАО «Нефтемаслозавод» (мощность – 100 тыс. тонн смазочных материалов в год). Кроме того, «Русснефть» достигла принципиальной договоренности о приобретении НПЗ «Краснодарэконефть» (мощность по переработке – 3,1 млн тонн, выпускает прямогонный бензин, реактивное и дизельное топливо, а также топочный мазут). В розничной торговле нефтепродуктами были приобретены сети АЗС «Гранд» и «Корус» в Москве, «Оренбургнефтепродукт», а также порядка 50 заправок в других регионах.

В результате сделанных приобретений «Русснефть» стала полноценной вертикально интегрированной нефтяной компанией, входящей в первую десятку. Она имеет годовую добычу 16 млн тонн [143] , хорошее отношение добычи к переработке и серьезную розничную сбытовую сеть (в частности, в Московском регионе у нее наибольшее количество АЗС по сравнению с другими вертикально интегрированными нефтяными компаниями).

В декабре «Русснефть» также совершила первую продажу активов, уступив компании «Самара-Нафта» свой пакет акций «Волга-нефти» – 51% (годовая добыча – 200 тыс. тонн). Данная сделка показывает, что «Русснефть» не просто накапливает портфель активов, но и оптимизирует его, т.е. ведет себя «как большая». Президент и крупнейший совладелец компании М. Гуцериев объявил о том, что по итогам 2006 г. он намерен выйти на годовой уровень добычи 25 млн тонн. В качестве перспективной цели на неопределенное будущее заявлена добыча 100 млн тонн, которой предполагается достичь в основном за счет приобретений за рубежом [144] .

Группа БИН, основой которой является компания «Русснефть», приобретала активы и в других отраслях. Внимания заслуживает прежде всего покупка 50% АО «Русский уголь» (создана в 2002 г., владеет шахтами и разрезами в Ростовской, Кемеровской, Амурской областях и Республике Хакасия, добыла в 2004 г. около 16 млн тонн энергетических углей) и Мосстройэкономбанка. Также был установлен контроль над торгово-деловым центром «Смоленский пассаж» и гостиницей «Ленинградская» (Москва).

Вторым экспансионистом в ТЭК неожиданно стала АФК «Система». За 600 млн долл. она приобрела крупные пакеты акций всех основных предприятий нефтяной отрасли Башкирии: блокирующие – в Новоуфимском и Уфимском НПЗ и более чем 20% – в «Башнефти», «Уфанефтехиме» и «Уфаоргсинтезе». Акции были куплены у ООО «Башкирский капитал» (возглавляемого сыном президента республики У. Рахимовым), которое сохранило за собой контрольные пакеты.

В угольной промышленности и одновременно в черной металлургии самой серьезной была покупка, сделанная Стальной группой «Мечел». На приватизационном аукционе за 411 млн долл. она приобрела 25% плюс одну акцию «Якутугля» – последнего крупного неподеленного актива в отрасли (ежегодная добыча – около 9 млн тонн угля, в основном коксующегося). Покупка, очевидно, делалась в расчете на получение в дальнейшем как минимум контрольного пакета (75% акций «Якутугля» пока остаются в республиканской собственности).

Заметим, что технологической необходимости в этом приобретении нет: «Мечел», пожалуй, более других металлургов обеспечен собственным углем. Можно предположить две цели покупки. Первая – развитие угольного бизнеса как самостоятельного направления деятельности Стальной группы «Мечел». Вторая – усиление ее переговорных позиций при взаимодействии с другими российскими металлургическими компаниями.

В цветной металлургии важнейшим из свершившихся событий была уже упоминавшаяся смена собственника компании «Полиметалл». Создатель компании А. Несис за 900 млн долл. продал ее С. Керимову – владельцу компании «Нафта-Москва» и депутату Государственной думы.

«Северсталь-Авто» (объединяет Заволжский моторный и Ульяновский автомобильный заводы с суммарным оборотом в 2004 г. более 800 млн долл.) нашла «третьего». За 50 млн долл. она приобрела Завод малолитражных автомобилей, известный самой дешевой на российском рынке моделью «Ока». (74,3% акций завода было куплено у ОАО «КамАЗ», остальные – у правительства Татарстана.) Завод перепрофилируется для выпуска внедорожников Rexton и других моделей южнокорейской компании Ssang Yong . При этом производство «Оки» полностью сворачивать не предполагается.

Еще три события связаны с авиастроением.

Научно-производственная корпорация «Иркут» последовательно продолжала достраивать свою корпоративную структуру. В 2005 г. она приобрела на рынке 14,6% акций Таганрогского авиационного научно-технического комплекса (ТАНТК) им. Бериева, доведя свой пакет до 54,2%. Как известно, ТАНТК специализируется на разработке гидросамолетов, основной из которых – самолет-амфибию Бе-200 – «Иркут» активно пытается продвинуть на международные рынки. Таким образом, в дополнение к фактическому был установлен и формальный контроль над любимым гражданским проектом «Иркута».

Существенно изменился также статус создателя и основного акционера НПК «Иркут» А. Федорова, считающегося самым успешным менеджером в постсоветском авиастроении. Во-первых, он ушел с поста президента компании и занял должность председателя ее совета директоров. Президентом «Иркута» стал О. Демченко – руководитель поглощенного в прошлом году КБ имени Яковлева. (Заметим, что случаи, когда руководитель поглощенной структуры становится во главе поглотившей, в современной России весьма редки.) Одновременно А. Федоров стал генеральным директором РСК «МиГ» и председателем совета директоров Нижегородского авиазавода «Сокол».

Казанское авиационное производственное объединение имени Горбунова (КАПО), авиакомпания «Трансаэро» и Федеральная лизинговая компания подписали контракт стоимостью около 600 млн долл. и сроком два года на строительство десяти самолетов Ту-214.

Заметные события произошли в строительстве.

Во-первых, на московском строительном рынке появился первый крупный участник, не связанный плотно со столичными властями. ИБГ «Базовый элемент» приобрела Строительно-промышленную корпорацию «Развитие» [145] . Эта компания объединяет «Главмосстрой» (занимающийся в основном строительством муниципального жилья и контролирующий около 20% строительного рынка Москвы), «Моспромстройматериалы» (50% производства стройматериалов в городе) и «Мосмонтажспецстрой». Годовой оборот, по данным компании, – около 1,5 млрд долл. Сумма сделки не разглашается, но может составлять до 500 млн долл.

Во-вторых, свой первый крупный строительный проект начали бывшие владельцы Промышленно-строительного банка (СПб) В. Коган и Д. Трактовенко. Они анонсировали строительство жилого района «Славянка» на южной окраине Санкт-Петербурга, где весной 2004 г. было приобретено 280 га земли. До 2011 г. здесь предполагается возвести около 1,4 млн кв. м жилья. Общие инвестиции оцениваются в 1–1,4 млрд долл.

В 2005 г. продолжалась начатая двумя годами ранее экспансия крупного бизнеса в АПК. На сей раз наиболее привлекательной подотраслью оказалось свиноводство [146] , где было объявлено о начале реализации как минимум десяти проектов с единичными инвестициями 50–100 млн долл.

О крупномасштабных планах заявляли не только традиционные участники аграрного рынка (Ф. Клюка, «Сибирская аграрная группа»), но и производители и торговцы мясопродуктами, а также совершенно новые игроки. Самую крупную заявку сделал лидер российской мясоперерабатывающей промышленности АПК «Черкизовкий», который анонсировал создание свинокомплексов в Липецкой, Белгородской, Пензенской и Ульяновской областях, а также Краснодарском крае. Суммарные инвестиции – 650–750 млн долл. Первая очередь производства в Липецке уже запущена. Не остались в стороне от моды на российское свиноводство и иностранцы. Среди тех, кто инвестировал в него, можно назвать французскую Sugden и скандинавскую Atria Group .

Среди других событий в АПК упомянем появление в Ростовской области самого большого маслоэкстракционного завода в Европе. Это произошло в результате увеличения компанией «Юг Руси» в четыре раза мощностей уже действующего предприятия. Инвестиции составили 150 млн долл.

Значительное число крупных и важных по отраслевым масштабам сделок произошло в секторе СМИ. Они были весьма различны и по размерам, и по мотивам, но большую их часть можно интерпретировать как переход медиаактивов от менее «удобных» для власти собственников к более «удобным» (естественно, не отрицая при этом коммерческих оснований).

Что касается электронных СМИ, то здесь можно назвать лишь одно крупное событие – полную смену владельцев «Рен-ТВ» – последнего федерального канала, содержательно контролировавшегося его создателями – Иреной и Дмитрием Лесневскими (владели 30% акций, остальные принадлежали РАО «ЕЭС России»). После серии сделок новыми акционерами оказались «Северсталь», «Сургутнефтегаз» и международная компания RTL Group . Последняя является «дочкой» известного концерна Bertelsmann , работающего в 40 странах мира и имеющего миллиардные обороты.

Дать экономическую интерпретацию этому событию мы не беремся. Отметим лишь несколько моментов. Во-первых, для «Северстали» и «Сургутнефтегаза» это первые серьезные покупки в медиаотрасли [147] , а для последнего и вовсе первый выход за пределы нефтяной специализации. Во-вторых, уплаченные суммы в несколько десятков миллионов долларов при их масштабах совершенно не принципиальны. В-третьих, оба они считаются близкими к власти, причем близкими одинаково.

Значительно больше было покупок и продаж газет и журналов.

«Газпром-Медиа» за 25 млн долл. приобрел у «Интерроса» 50,2% акций ОАО «Редакция газеты «Известия». (Еще 48% акций принадлежит компаниям, близким к «ЛУКойлу».)

Компания «Промсвязькапитал» (управляет небанковскими активами Промсвязьбанка) за 8 млн долл. выкупила 50% акций издательства «Труд» у трудового коллектива и стала единственным собственником издательства, владеющего одноименной газетой и семиэтажным зданием в центре Москвы. Было заявлено о планах создать медийный холдинг, в который войдет уже принадлежащий «Промсвязькапиталу» издательский дом «Аргументы и Факты» и несколько подконтрольных сетей распространения прессы.

Общественно-политический деятель и бизнесмен К. Ремчуков приобрел «Независимую газету» у Б. Березовского за сумму, вероятно не превосходящую 3 млн долл.

Сменился собственник у одного из крупнейших интернет-изданий – «Газеты.ru». Издательский дом «Секрет фирмы» выкупил его у бывшего владельца В. Бородулина, ставшего шеф-редактором Издательского дома «Коммерсантъ».

И. Махмудов вместе со своим младшим партнером по «Кузбассразрезуглю» А. Бокаревым купил 50% «Издательского дома Родионова» у его основателя С. Родионова. Этот издательский дом известен деловыми еженедельниками «Профиль» и «Карьера», а также рядом развлекательных журналов. С новыми акционерами он расширил свою деятельность, приобретя еще один известный деловой журнал – «Компания» и старосоветский бренд «Крестьянка» (предположительно за 3 млн долл. каждый).
Другой старосоветский бренд – «Огонек» примерно за ту же сумму перешел в собственность санкт-петербургского холдинга «Телекоминвест» (владеет блокирующими пакетами акций операторов связи «Мегафон» и «Петерстар»).

Взаимодействие с внешним миром: они к нам

Покупки [148] , строительство новых предприятий, создание СП. Большинство событий этого типа произошло в отраслях, направленных на удовлетворение потребительского спроса. Абсолютными лидерами по их числу в 2005 г. стали пищевая промышленность и АПК.

В пивной подотрасли произошел ряд сделок, практически завершающих ее раздел между глобальными игроками. Нидерландская пивоваренная компания Heineken (годовой оборот – более 13 млрд долл.) в течение года приобрела компанию ПИТ («Пивоварни Ивана Та ранова»), Байкальскую пивоваренную компанию, Комбинат имени Степана Разина (Санкт-Петербург), заводы «Патра» (Екатеринбург), «Волга» (Нижний Новгород), «Шихан» (Стерлитамак), «Собол Бир» (Новосибирск). Всего было затрачено около 900 млн долл. В результате сделанных покупок компания Heineken вышла на третье место на российском рынке с долей около 14%. Напомним, что впервые в России нидерландская компания появилась в 2002 г., купив за 400 млн долл. санкт-петербургскую компанию «Браво».

Крупнейший в мире производитель пива – компания InBev – уже давно имеет российскую «дочку» Sun Interbrew [149] , занимающую второе после «Балтики» место по объемам продаж в стране. Однако на этом она не остановилась и в 2005 г. за 201 млн долл. купила компанию «Тинькофф» (годовой оборот – около 26 млн долл.). Создатель и бывший глава компании О. Тиньков кроме денег получил место в совете директоров Sun Interbrew .

К концу 2005 г. в российской пивной промышленности осталось всего два крупных независимых производителя – «Очаково» и «Красный Восток», однако последний был продан в начале 2006 г. турецкой компании Efes .

Концерн Coca-Cola (годовой оборот – около 22 млрд долл.) приобрел производителя соков «Мултон» (оборот в 2004 г. – 336 млн долл.), контролирующего около четверти российского рынка. Сумма сделки – 501 млн долл. Заметим, что другие крупнейшие игроки соковой промышленности также продали часть своих акций либо портфельным, либо стратегическим инвесторам. «Вимм-Билль-Данн» разместил ADR на свои акции на Нью-Йоркской фондовой бирже еще в 2002 г. Комбинат «Лебедянский» осуществил IPO в 2005 г. (подробнее см. ниже).

Швейцарская Nestle открыла в Краснодарском крае фабрику полного цикла по производству растворимого кофе – «Нестле-Кубань». Объем инвестиций в строительство составил 120 млн долл. Это первое производство, построенное Nestle в России с нуля (всего в стране ей принадлежит одиннадцать фабрик). Предполагается, что продукция новой фабрики полностью заместит импорт «Нескафе-Классик».

Американская Heinz купила контрольный пакет акций компании «Петросоюз» – второго в России производителя кетчупов, соусов, спредов и маргаринов (владеет восьмью предприятиями в России, на Украине и Узбекистане, оборот в 2004 г. – 140 млн долл.). Сделка оценивается в 75–110 млн долл. (с 1996 г. Heinz владеет заводом по производству детского питания в Ставропольском крае).

Финская группа Fazer (оборот в 2004 г. – около 1 млрд долл., специализируется на производстве шоколада, хлебных и кондитерских изделий) приобрела московский хлебобулочный комбинат «Звездный» (оборот в 2004 г. – 28 млн долл., крупнейший в России производитель замороженной пиццы). Сумма сделки неизвестна, по оценкам, она составляет более 40 млн долл. Для Fazer это вторая покупка в России. С 1997 г. она владеет 79% акций компании «Хлебный дом», которая контролирует около 30% рынка Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

В «классических» отраслях АПК основными экспансионистами в 2005 г. были также компании из числа мировых лидеров. Причем и для них это уже не первые активы и проекты в России.

Американская компания Cargill (оборот в 2003 г. – 59,8 млрд долл.) объявила о начале строительства маслоэкстракционного завода в городе Ефремове Тульской области. Стоимость строительства – 60 млн долл. Заметим, что в этом городе она уже владеет глюкозо-паточным комбинатом, а также строит завод по производству крахмалопродуктов и солодовню. И привлекают Cargill в этот город явно не природные условия и близость к сырью, а то, что называют инвестиционным климатом. Помимо этого Cargill за 5–6 млн долл. приобрела более 50% акций крупного элеватора в Воронежской области.

Международная агропромышленная корпорация Bunge (крупнейший в мире производитель растительного масла, оборот в 2004 г. – 22 млрд долл., штаб-квартира в Нью-Йорке) также заинтересовалась Воронежской областью и начала строительство там маслоэкстракционного завода общей стоимостью 130 млн долл. Кроме того, Bunge приобрела Холмский комбинат хлебопродуктов (Краснодарский край) и объявила о планах покупки или строительства 10–12 элеваторов.

Сделки еще двух ведущих участников мирового зернового рынка были в несколько раз меньше. Louis Dreyfus довел до контрольной свою долю в компании «Русэлко» (создана летом 2004 г. на паритетных началах с «Агросом», владеет сетью из 11 элеваторов мощностью 2 млн тонн зерна и оценивается примерно в 50 млн долл.) и получил в ней пост председателя совета директоров. Компания Glencore завершила покупку Гулькевичского хлебокомбината (Краснодарский край) и Двойнянского элеватора (Ростовская область). Сумма сделки – чуть менее 10 млн долл.

Очень высокой была в 2005 г. активность иностранных производителей бытовой техники. Трое из них приобрели либо запустили производство на построенных заводах:

? Итальянская Candy приобрела завод «Веста» в Кирове, известный с советских времен стиральными машинами «Вятка» (объем производства – около 50 тыс. шт. в год). Candy планирует выпускать на нем до 300 тыс. машин в год. Инвестиции в модернизацию мощностей оцениваются в 10–30 млн евро.

? Шведская Electrolux запустила завод по производству стиральных машин в Санкт-Петербурге. Мощность – 300 тыс. машин в год, капиталовложения составили 9 млн евро.

? Турецкая Vestel запустила в городе Александрове завод максимальной мощностью 1 млн стиральных машин и 1 млн холодильников в год. Инвестиции составили около 50 млн долл. (В Александрове Vestel уже имеет завод по производству телевизоров.)

Еще трое либо только начали строительство, либо анонсировали такие планы:

? Корейская компания LG Electronics начала строительство на одной площадке в Подмосковье четырех заводов (производство холодильников, стиральных машин, телевизоров, аудиотехники). Проектная мощность всего комплекса – 4 млн шт. в год, объем инвестиций – 100 млн долл.

? Турецкая Arcelik объявила о строительстве завода во Владимире. Инвестиции – свыше 50 млн долл., мощность – 850 тыс. стиральных машин и холодильников в год.

? Концерн Bosch und Siemens и администрация Санкт-Петербурга подписали соглашение о строительстве завода бытовой техники. Стоимость строительства первой очереди (по выпуску холодильников) составляет около 50 млн евро.

Существуют, однако, подозрения, что полномасштабная реализация всех указанных проектов невозможна, поскольку (с учетом уже имеющихся мощностей Indezit ) привела бы к перенасыщению российского рынка.

В 2005 г. стало известно о планах наладить производство в России японских автомобилей.

Компания Toyota заявила о намерении построить в Санкт-Петербурге сборочный завод стоимостью 150 млн долл. Выход на проектную мощность – 50 тыс. автомобилей в год – ожидается в 2009–2010 гг. Основная модель – Toyota Camry , относящаяся к бизнес-классу.

Особый интерес в проекте Toyota представляют два момента. Во-первых, Camry будут выпускаться не только для России, но и для всей Европы. (Политика японской компании – иметь в Европе по одному заводу на каждую модель, и с постройкой такового в Санкт-Петербурге ее модельный ряд будет полностью представлен на континенте.) Во-вторых, для Toyota выделен очень большой участок – 220 га. Это означает, что компания намерена привести в Россию и своих традиционных поставщиков автокомпонент.

Isuzu подписала соглашение с «Северсталь-Авто» о производстве в Ульяновске двух моделей грузовиков Isuzu NQR 71 и Isuzu CXZ 51 грузоподъемностью 8 тонн и 21 тонна соответственно. Начало производства запланировано на середину 2006 г., первоначальный объем – 3 тыс. шт. в год.

Тем временем на уже действующем СП французского концерна Renault (76% акций) и правительства Москвы (24% акций) – «Автофрамосе» – начался выпуск модели Logan , специально разработанной французами для развивающихся рынков. Реконструкцию «Автофрамоса» под производство этих автомобилей Renault вел год, затратив 250 млн долл. В производстве планируется использовать около 20% российских комплектующих, остальные будут завозиться из Румынии. На 2006 г. намечен выпуск 60 тыс. автомобилей Logan .

Еще одна отрасль, пользовавшаяся в 2005 г. повышенным интересом иностранных инвесторов, – строительство. Здесь наиболее значимым событием следует считать начало первых крупных китайских девелоперских проектов в Москве и Санкт-Петербурге. Причем один из них является также самым большим по масштабам среди всех иностранных проектов подобного рода в России.

Консорциум из пяти контролируемых государством китайских компаний [150] приступил к строительству микрорайона «Балтийская жемчужина» в Санкт-Петербурге. Стоимость строительства – 1,25 млрд долл., завершение предполагается в 2013 г. Планируется построить 1 млн кв. м относительно дешевого жилья, из них 300 тыс. кв. м – в первые три года.

Заметим, что «Балтийская жемчужина» уже пользуется не меньшей благосклонностью администрации Санкт-Петербурга, чем проект «Сити» – московских городских властей. Консорциум обязался перечислить в бюджет 10 млн долл. и передать городу предполагаемые к постройке социальные объекты общей стоимостью 40 млн долл. В свою очередь городская администрация собирается скоординировать с этим проектом планы строительства в городе новой, Юго-Западной ТЭЦ.

Московский проект находится на значительно более ранней стадии. Здесь китайская нефтегазовая госкомпания CNPC совместно с национальной сельхозкорпорацией COFCO и аэрокосмической China Great Wall Industry Corporation лишь получили землю от московских властей для строительства делового центра. Инвестиции в проект – около 300 млн долл. Завершить строительство планируется к 2010 г. Причем и архитектор, и генподрядчик предполагаются китайские. И, судя по сделанным заявлениям, арендовать офисный центр также будет в основном китайский бизнес.

Из других событий в этой отрасли отметим три:

? Компания «Стройинком-К», принадлежащая израильскому бизнесмену Л. Леваеву (основная структура – Africa Israel ), объявила о начале строительства жилого района в Одинцово (Московская область). Общая площадь – 740 тыс. кв. м, площадь жилых домов – 560 тыс. кв. м, инвестиции оцениваются в 550 млн долл. «Стройинком-К», созданная в 2001 г., уже достаточно хорошо известна в России. В частности, она построила более 30 тыс. кв. м элитного жилья в центре Москвы, а также получила права на застройку центрального ядра «Москва-Сити» и реконструкцию площади Белорусского вокзала.

? Швейцарская компания Jelmoli Holding AG (основана более ста лет назад, оборот в 2004 г. – около 800 млн долл.) и акционеры сети гипермаркетов «Мосмарт» (основными из них считаются М. Безелянский и А. Шелухин) создали совместное предприятие Hypercentre Investement . Планируется, что это СП построит новую сеть гипермаркетов (четыре в Москве, два в Санкт-Петербурге и четыре в регионах). Проект оценивается в 400 млн долл.

? Австрийская компания Meinl European Land (MEL) подписала контракт, в соответствии с которым выступит соинвестором строительства торгового комплекса «Парк-Хаус» в Екатеринбурге и в обмен на инвестиции в 90 млн долл. получит 56 из 62 тыс. кв. м площадей в нем. (В 2004 г. MEL уже купила 90% площадей комплекса «Парк-Хаус» в Волгограде.)

В финансовом секторе также было заключено немало сделок. Рекордная по масштабам – покупка Deutsche Bank 60% акций Объединенной финансовой группы (ОФГ) у ее менеджеров за 420 млн долл., т.е. исходя из оценки всей компании в 700 млн долл. Таким образом, доля немецкой стороны была доведена до 100% (первый пакет акций ОФГ – 40% – был куплен в 2003 г., тогда весь ее бизнес был оценен в 200 млн долл.). Топ-менеджеры ОФГ возглавят Дойче Банк – российскую «дочку» Deutsche Bank . Таким образом, покупаются бизнес и команда ОФГ, а сама структура будет ликвидирована. За исключением UFG Asset Management , на которую сделка не распространяется.

Данное событие – достойное завершение истории успеха ОФГ, созданной в 1994 г. бывшим сотрудником Европейского банка реконструкции и развития Ч. Райаном и бывшим министром финансов Б. Федоровым. До января 2006 г. это была самая крупная покупка иностранцев в российском финансовом секторе, причем даже близких сумм они не выкладывали.

В отличие от инвестиционно-банковского бизнеса, где иностранцы покупают лидеров отрасли, в классической банковской сфере им пока интересны либо мелкие банки, либо кредитные организации среднего размера, заточенные на определенный круг клиентов. Отметим по две сделки каждого рода.

Societe Generale приобрела ипотечный банк «ДельтаКредит» (занимает около 20% рынка ипотечного кредитования) у фонда прямых инвестиций Delta Private Equity Partners . Сумма сделки – около 100 млн долл. Напомним, что в 2004 г. для работы на российском рынке потребительского кредитования французы совместно с инвестиционным фондом Baring Vostok Capital Partners создали небанковскую кредитную организацию «Русфинанс», которая затем получила банковскую лицензию.

Крупнейший в Италии Banka Intesa Group купил 75% минус одну акцию КМБ-банка – одного из немногих серьезных кредиторов малого бизнеса в России. Новый владелец планирует распространить деятельность банка также на физических лиц, а уже имеющийся у него дочерний Банк Интеза будет обслуживать корпоративную клиентуру. Продавцы КМБ-банка – иностранные акционеры, из которых только Европейский банк реконструкции и развития оставил за собой блокирующий пакет. Сумма сделки – 90 млн долл.

Второй по величине активов индийский банк ICICI купил небольшой Инвестиционно-кредитный банк (Калужская область, имеет филиалы в Москве). Сумма сделки не сообщается.

Крупнейшая в Норвегии финансовая группа DnB NOR договорилась с Росбанком о покупке у него 97% акций небольшого дочернего Мончебанка (Мурманская область). Покупка обойдется норвежцам в 21 млн долл.

В прочих отраслях народного хозяйства крупные и интересные сделки с участием иностранцев были единичными.

В ТЭКе американская ConocoPhillips и «ЛУКойл» завершили создание своего первого производственного СП «Нарьянмарнефтегаз» на базе одноименного предприятия, ранее принадлежавшего «ЛУКойлу». Американская сторона получила 30% акций СП, заплатив 512 млн долл., взнос «ЛУКойла» – само предприятие с годовой добычей около 1,5 млн тонн. Предполагается, что «Нарьянмарнефтегаз» будет разрабатывать одиннадцать месторождений в Тимано-Печорском бассейне. Суммарные инвестиции в проект оцениваются в 3 млрд долл.

Одна из ведущих мировых сервисных компаний – Schlumberger – продолжила процесс приобретения российского лидера в данной области – компании «Петроальянс», начатый во втором квартале 2004 г. В июле было куплено 25% акций, в результате чего доля Schlumberger увеличилась до 51%. Покупка была на треть оплачена деньгами (40 млн долл.), на две трети – акциями самой Schlumberger [151] .

В цветной металлургии американская компания Alcoa (глобальный лидер отрасли, выручка в 2003 г. – 21,5 млрд долл.) за 257 млн долл. приобрела два прокатных предприятия «Русского алюминия»: Самарский металлурический завод (СМЗ) и Белокалитвинское металлургическое производственное объединение (БКМПО). Причем Alcoa согласилась на ряд поведенческих условий, в частности – не сокращать количество занятых на предприятиях и выполнять оборонный заказ даже в случае, если власти США будут против.

Оценить данное событие, на наш взгляд, следует однозначно позитивно. Дело в том, что мощности СМЗ и БКМПО были рассчитаны на масштабы СССР и значительно превосходят и текущие, и даже перспективные потребности внутреннего российского рынка. На мировом же рынке нет традиции покупать отечественный алюминиевый прокат (в отличие от алюминия в слитках – традиционного российского товара). А создать и продвигать новый бренд – дело слишком трудное даже для «Русского алюминия». Но тот же прокат, продаваемый под маркой американского партнера, имеет совершенно иные перспективы. Кроме того, на приобретенных предприятиях, по-видимому, будет проведена определенная техническая модернизация.

В ВПК европейский авиастроительный концерн EADS стал владельцем примерно 10% акций Научно-производственной корпорации «Иркут», выкупив основную часть проведенной специально для этой цели дополнительной эмиссии. Сумма сделки – 65,3 млн долл. Предполагается, что представитель EADS войдет в совет директоров «Иркута».

Данное событие является естественным продолжением сотрудничества двух компаний, начавшегося в 2002 г. Последний пример – подписание соглашения между компанией Airbus («дочка» EADS ), «Иркутом» и Воронежским акционерным самолетостроительным обществом (ВАСО) о поставке в течение десяти лет комплектующих для европейских самолетов на общую сумму 200 млн долл. Две трети от нее приходятся на долю «Иркута».

По одному событию заслуживают внимания в шинной, лакокрасочной и фармацевтической промышленности.

Финская компания Nokian Tyres открыла во Всеволожске (Ленинградская область) шинный завод стоимостью 52 млн евро. Первая партия шин уже произведена. Заметим, что в этом же городе расположен автосборочный завод Ford .

Другая финская компания – Tikkurila (оборот в 2004 г. – 440 млн евро) – купила российского производителя красок «Краски Текс» (оборот в 2004 г. – 70 млн долл., занимает около 10% отечественного рынка). Сумма сделки – 40 млн долл. В результате Tikkurila займет самую большую долю на российском рынке (включая собственные продажи) и станет вторым иностранным игроком, имеющим свое производство в стране (в 2002 г. на территории России завод построила международная компания Akzo Nobel ).

Немецкая Stada приобрела 97,5% акций четвертого по размеру отечественного фармацевтического предприятия «Нижфарм» (оборот в 2003 г. – 41 млн евро). Продавцы – Европейский банк реконструкции и развития, а также другие институциональные и частные инвесторы. Сумма сделки – 80 млн евро.

Две сделки в секторе информационных технологий демонстрируют определенный оптимизм иностранных инвесторов по поводу возможностей России конкурировать в данной сфере с Индией и Китаем. Во-первых, одна из старейших и известнейших японских групп Sumitomo купила пакет акций (больше блокирующего, но не контрольный) отечественного контент-провайдера SPN Digital (вся компания оценена в 20 млн долл.). Во-вторых, венчурный фонд Европейского банка реконструкции и развития – «Норум» – совместно с российской инвесткомпанией «Финам» приобрели 53% акций одного из ведущих российских производителей компьютерных игр – компании «Бука». Сумма сделки – около 6 млн долл.

В СМИ сменил собственников издательский дом Independent Media (годовой оборот – около 140 млн долл., выпускает газеты «Ведомости», The Moscow Times и пр., а также ежемесячные глянцевые журналы). Основатели Independent Media – группа голландцев во главе с Д. Сауэром – за 185 млн долл. уступили его финскому медиахолдингу Sanoma WSOY (годовой оборот – около 2,5 млрд евро). Д. Сауэр остался в компании в качестве исполнительного директора. На наш взгляд, этот факт можно считать международным признанием Independent Media как бизнес-проекта.

Привлечение средств с мирового финансового рынка. Как уже отмечалось в разделе «Тенденции», в 2005 г. российские компании и банки вполне освоили и активно использовали три основных инструмента выхода на глобальные финансовые рынки: синдицированные кредиты, еврооблигации и IPO. Крупнейшими должниками в 2005 г. стали государственные «Газпром» и «Роснефтегаз» (о нем см. раздел «Государство и госкомпании»), которые привлекли рекордные по масштабам синдицированные кредиты в основном для финансирования сделок M&A. Второе место по размерам привлеченных средств с мирового финансового рынка занял банковский сектор: здесь помимо государственных Сбербанка и Внешторгбанка, разовый размер заимствований которых доходил до 1 млрд долл., заемщиками выступили десятки российских кредитных организаций среднего масштаба.

В табл. 3 и 4 мы укажем несколько наиболее крупных и наиболее интересных (хотя и на порядки меньших) синдицированных кредитов и выпусков еврооблигаций. Первичные публичные размещения акций, в силу того что их счет пока идет на единицы, отражены в полном объеме в табл. 2.

Таблица 2. Все IPO российских компаний в 2005 г.

Таблица 3. Наиболее крупные и интересные синдицированные кредиты российским компаниям в 2005 г.

Источник: Cbonds , газета «Ведомости».
Таблица 4. Наиболее крупные и интересные еврооблигационные займы российских компаний в 2005 г.

Источник: Cbonds .

Взаимодействие с внешним миром: мы к ним

Зарубежная экспансия российского крупного бизнеса нарастает и становится все более заметной. В качестве новых явлений 2005 г. можно отметить как минимум четыре:

? превалирование дальнего зарубежья и по количеству, и по масштабности сделок, заслуживающих специального упоминания; ? появление сделок объемом более 1 млрд долл. [152] ;

? успешное преодоление противодействия зарубежных компаний – мировых лидеров в своих отраслях;

? первые примеры открытой поддержки экспансии отечественных компаний на высшем государственном уровне.

Самая крупная из относящихся к данному разделу сделок произошла в телекоммуникационном секторе. Здесь же, правда уже в ближнем зарубежье, состоялось максимальное число сделок, заслуживающих специального упоминания. За пределами СНГ наиболее активными и последовательными были лидеры российской черной металлургии. Что касается топливно-энергетического комплекса, то он оказался представлен лишь одной, хотя и весьма крупной покупкой, совершенной «ЛУКойлом» в Казахстане.

Начнем с дальнего зарубежья. «Альфа Телеком» в ноябре за 1.6 млрд долл. купила у турецкой Cukurova Group 49% акций компании Cukurova Telecom Holding , что опосредованно дает россиянам долю в 13,22% в крупнейшем сотовом операторе Турции Turkcell . Одновременно «Альфа Телеком» предоставила продавцу заем на 1.7 млрд долл. С учетом кредита это самая крупная зарубежная сделка российских компаний и первая сделка по покупке операторов мобильной связи за пределами СНГ. В результате данной сделки «Альфа-Телеком» реально превратилась в международную компанию. Ее иностранные активы стали однопорядковы с российскими. Поэтому вполне естественно выглядит последовавшая за покупкой смена названия «Альфа Телеком» на Altimo [153] .

О намерении совершить покупку было объявлено еще в первой половине года, но реализация намеченных планов затянулась из-за конфликта со шведско-финской компанией TeliaSonera (владеет около 37% акций Turkcell ), имевшей предварительные договоренности по приобретению этого пакета. Однако доказать свои права в судах TeliaSonera не смогла. Считаем важным отметить, что Altimo была активно поддержана президентом В. Путиным, который поднял вопрос об обсуждавшейся сделке во время визита в Россию премьер-министра Турции Р. Эрдогана.

Из металлургов в 2005 г. «отличились» «Северсталь» и «Евразхолдинг».

«Северсталь» в апреле за 430 млн евро приобрела 62% акций итальянской сталелитейной компании Lucchini с объемом производства в 2004 г. около 2 млрд долл. (в натуральном выражении – около 4 млн тонн). Основная специализация европейской компании – сортовой прокат, в том числе рельсы, т.е. покупка представляется удачной с точки зрения как диверсификации, так и возможности производственной кооперации (наиболее простой вариант – поставка российских слябов на европейские предприятия). Кроме того, «Северсталь» получила доступ к конечному потребителю в Европе. Напомним, что это второе приобретение «Северстали» в дальнем зарубежье: в 2004 г. была куплена американская Rouge Industries (ныне – Severstal North America ). Однако и в США, и в Европе «Северстали» достались компании, находящиеся в трудном финансовом положении.

В октябре «Северсталь» продолжила экспансию в США. Во-первых, Severstal North America и Wheeling-Pittsburgh Steel Corporation объявили о создании совместного предприятия по производству кокса. Общий вклад «Северстали» составил 120 млн долл. СП будет производить около 1,2 млн тонн кокса в год. Половину должна по себестоимости получать Severstal North America , что закроет ее потребности на 50–70%. Во-вторых, сама «Северсталь» объявила о намерении совместно с американской промышленной группой SteelCorr построить металлургический комбинат в штате Миссисипи. Планируемая мощность – 1,5 млн тонн проката в год, стоимость строительства – около 880 млн долл. При этом 80% акций комбината будет контролировать «Северсталь», несмотря на то что ее инвестиции в строительство составят 280 млн долл.

Можно утверждать, что более трети мощностей «Северстали» уже расположено за пределами России, т.е. она стала первой крупной ТНК, созданной российским капиталом [154] .

«Евразхолдинг» летом купил 75% плюс одну акцию итальянской компании Palini e Bertoli SpA – производителя проката для строительства, судостроения и автомобилестроения. Сумма сделки – около 50 млн долл. плюс сопоставимые долги. Остальные акции сохраняются у прежнего менеджмента, менять который не предполагается. Заметим, что итальянская компания не имеет собственного сталелитейного производства и уже за год до прихода нового хозяина стала получать от него слябы.

Вторая покупка – в Чехии – была и более крупной, и более сложной. В июне «Евразхолдинг» победил на торгах по приватизации компании Vitkovice Steel . За 99% акций он предложил 240 млн евро. Победа досталась в борьбе с украинскими конкурентами – System Capital Management и «Индустриальным союзом Донбасса». Однако кредиторы Vitkovice Steel в течение нескольких месяцев пытались оспорить ее приватизацию, и потому сделка была закрыта лишь в ноябре.

В обрабатывающей промышленности внимания заслуживают две сделки.

Весной российский шинный холдинг «Амтел» завершил приобретение 100% голландского производителя шин премиум-класса – компании Vredestein Banden (начато осенью 2004 г.). Сумма сделки – 196 млн евро. Следует отметить, что история «Амтела» является, пожалуй, наиболее интересным примером «глобализации по-русски». Его основатель – индийский венчурный капиталист, получивший высшее техническое образование в СССР и по решению семьи оставшийся делать бизнес в России. После приобретения бизнеса в Голландии материнская компания сама перерегистрировалась в этой стране. Таким образом, сформировался холдинг Amtel Vredestein NV , у которого есть российская «дочка» «Амтел-Фредештайн» и голландская Vredestein Banden . В конце 2005 г. холдинг провел IPO своих акций на LSE.

Крупнейший отечественный производитель косметики – концерн «Калина» – в апреле примерно за 15 млн евро приобрел 60% акций относительно небольшой немецкой косметической компании Dr. Scheller (объем продаж в 2004 г. – около 80 млн долл.) с шестидесятилетней историей. Основной смысл покупки для «Калины» заключается в расширении линейки брендов и выходе на рынок с продукцией премиум-класса, которая до сих пор не производилась. Кроме того, концерн стремится сделать собственные акции привлекательными для западных портфельных инвесторов.

В ближнем зарубежье беспрецедентную по масштабам сделку совершил «ЛУКойл». В октябре примерно за 2 млрд долл. он приобрел канадскую компанию Nelson Resourses , активы которой сосредоточены в Казахстане и представляют собой доли от 25 до 76% в различных нефтедобывающих и геологоразведочных проектах.

Представители цветной металлургии и цементной промышленности в 2005 г. вышли на украинский рынок.

В ноябре «ВСМПО – Ависма» приобрела 51% акций завода «Сетаб-Никополь» – крупнейшего в СНГ производителя бесшовных титановых труб, занимающего около 20% мирового рынка. Сделка оценивается в 10 млн долл. Прежний владелец – шведская компания Carl Edblom Titan . Мотивом покупки является продление производственной цепочки: «ВСМПО – Ависма» – основной поставщик сырья для украинского завода.

Весной «Евроцемент Групп» приобрела харьковское ОАО «Балцем», являющееся крупнейшим украинским производителем цемента (сделка оценивается в 50–100 млн долл.), а также «Краматорский цементный комбинат – Пушка». Их суммарная проектная мощность составляет около 5 млн тонн – это почти 25% мощности всех заводов страны.

Лидеры российской мобильной связи – «Вымпелком» (в тандеме со своим акционером Altimo ) и МТС – продолжали активно осваивать территорию СНГ. Внимания заслуживают как минимум шесть сделок:

? «Вымпелком» купил оператора сотовой связи «Украинские радиосистемы» (УРС). Сумма сделки составила 206,5 млн долл. плюс 25 млн долл. – компенсация за инвестиции, сделанные прежними акционерами. УРС имеет GSM-лицензию на всю страну, но по состоянию на конец октября – только около 140 тыс. абонентов (менее 1% от общего количества). То есть фактически «Вымпелком» приобрел лишь входной билет на Украину, где собирается в ближайшие два-три года инвестировать около 500 млн долл. и занять 15% рынка. Переговоры о покупке УРС начались в августе 2004 г., однако ее блокировал один из крупнейших акционеров «Вымпелкома» – норвежский Telenor , уже контролирующий украинского сотового оператора «Киевстар». Российская компания не побоялась испортить отношения с иностранным стратегическим партнером и после длительных судебных разбирательств и корпоративных процедур осуществила покупку.

? Altimo предприняла попытку укрепить свои позиции в Узбекистане. В дополнение к приобретенному в декабре 2004 г. оператору Buztel она купила 74% акций другого – Uzmacom . Есть основания считать, что обе покупки сделаны в интересах «Вымпелкома».

? «Вымпелком» купил 60% акций компании «Таком» – одного из шести операторов сотовой связи в Таджикистане, имеющего лицензии на оказание услуг на всей территории страны во всех стандартах и обслуживающего около 10 тыс. абонентов (при населении 7 млн). Сумма сделки – 12 млн долл.

? «Вымпелком» завершил начатую годом ранее двухэтапную комбинацию в Казахстане. В августе 2004 г. он приобрел 100% акций компании «КаР-Тел» за 350 млн долл., тогда же было объявлено о намерении привлечь в проект местного партнера. Весной 2005 г. такой партнер был найден. Это акционеры казахского АТФ-банка, которым за 175 млн долл. было продано 50% минус одна акция компании «КаР-Тел». Цель данной операции очевидна: обеспечить себе режим наибольшего благоприятствования в Казахстане.

? МТС в июне – декабре в два этапа приобрела 100% акций компании Barash Communication Technologies Inc , обслуживающей 97% рынка Туркмении (59 тыс. абонентов). Сумма сделки – 46 млн долл.

? Значительно более крупную, но и более рискованную сделку заключила МТС в конце года в Киргизии. За 150 млн долл. она купила контрольный пакет акций компании «Бител», обслуживающей 87% рынка страны (470 тыс. абонентов). Также получен опцион на выкуп оставшихся 49% до конца 2006 г. Исходя из затрат на покупку одного абонента, это самое дешевое приобретение российской компанией сотового оператора в странах СНГ. Однако права собственности на «Бител» выясняются в судах, а реального контроля над покупкой МТС установить так и не смогла.

Государство и государственные компании

В секторе государственных компаний наиболее масштабные и судьбоносные события происходили в сфере интересов «Газпрома». В 2005 г. он выступил в роли экспансиониста, купив серьезные активы в нефтяной отрасли и энергетическом машиностроении, а также значительно продвинувшись в ряде крупных проектов. В свою очередь государство вернуло себе формальный контроль над ним (фактический в необходимых объемах существовал всегда).

Последнее произошло в результате покупки ФГУП «Роснефтегаз» 10,7% акций «Газпрома» за 203,5 млрд руб. (7,1 млрд долл.). Свои пакеты продали четыре стопроцентные «дочки» компании: «Газпроминвестхолдинг», Gazprom Finance BV , Газпромбанк и НПФ «Газфонд» (последняя – частично). ФГУП «Роснефтегаз» специально создавался для данной сделки, и в него также были переведены 100% акций «Роснефти», до этого находившиеся в прямой государственной собственности.

Деньги для покупки «Роснефтегаз» получил за счет синдицированного кредита западных банков, залогом для которых, похоже, послужили акции «Газпрома» и «Роснефти». Погашение кредита предполагается путем продажи части акций «Роснефти» через IPO [155] .

В результате государство стало владельцем контрольного пакета акций «Газпрома»: 38,37% находятся в федеральной собственности, 10,74% – у ФГУП «Роснефтегаз» и 0,9% – у государственной «Росгазификации». Как долго сохранится такая «трехкарманная» структура собственности – неясно.

Никаких очевидных отрицательных последствий данного события, которое готовилось более года, не просматривается. Однако считать случившееся бесспорным успехом государства также некорректно. Во-первых, существовали другие способы доведения доли государства до более чем 50%. Например, хорошо известный вариант перевода акций «Газпрома», находящихся в собственности его «дочек», на баланс материнской компании, последующее их погашение как казначейских (в этом случае пропорционально возросли бы доли всех акционеров и госпакет оказался бы чуть меньше 50%) и докупка недостающих на рынке. Во-вторых, если по каким-то причинам вариант с покупкой акций у «дочек» «Газпрома» был выбран как предпочтительный, сделку можно было провести еще осенью 2004 г., сразу после принятия принципиального решения о национализации – тогда его акции стоили дешевле.

Консолидация государством контрольного пакета «Газпрома» позволила провести либерализацию рынка его акций. В декабре были приняты и вступили в силу поправки к Закону о газоснабжении и отменены два указа президента Б. Ельцина, ограничивающие свободное обращение акций. В частности, ликвидирован барьер между внутренним и внешним рынком; снято ограничение в 20% на долю иностранцев в капитале компании (по оценкам, в «Газпроме» она составляет около 27%, в том числе за счет серых схем приобретения акций); к процессу организации торгов допущены все российские биржи. Одновременно требование сохранения контрольного пакета акций в государственной собственности было закреплено законодательно.

В сентябре произошла самая масштабная за всю историю России сделка. «Газпром» подписал и немедленно начал реализацию соглашения о покупке 72,7% акций «Сибнефти» у Millhouse Capital , представляющей интересы Р. Абрамовича и его партнеров. Одновременно стало известно, что чуть ранее более 3% акций нефтяной компании структуры «Газпрома» скупили на открытом рынке. Еще 20% акций находятся в собственности ЮКОСа, они арестованы.

Сумма сделки с Millhouse Capital – 13,1 млрд долл. – близка к биржевой цене пакета на момент покупки. Оплата произведена за счет займов разной длительности у консорциума западных банков, а также денег, полученных от «Роснефтегаза» за 10,74% акций «Газпрома».

Для «Газпрома» сделка представляется вполне осмысленной. Основным положительным результатом является обретение серьезного нефтяного крыла (теперь он оказывается на пятом месте в России по нефтедобыче). Завоевание сильных позиций в нефтяной сфере, составляющее существенную часть стратегии нынешнего руководства компании, выглядит вполне рационально и укладывается в мировые стандарты: сочетание нефтяного и газового бизнесов характерно для глобальных лидеров отрасли.

В сентябре было подписано соглашение о строительстве так называемого Североевропейского газопровода (СЕГ). Партнерами «Газпрома» в этом проекте являются немецкие гиганты BASF и E.ON . Трубопровод будет состоять из наземного и подводного участков. Первый, длиной более 900 км, пройдет из пос. Грязовец (Вологодская область) до Выборга (Ленинградская область). Второй – длиной более 1200 км – из Выборга по дну Балтийского моря до Грайфсвальда на севере Германии. Возможны также ответвления в Швецию, Финляндию и Калининградскую область. Строительство первой очереди – пропускной способностью 27,5 млрд куб. м в год – планируется закончить к 2010 г. Также предусматривается вторая очередь аналогичной мощности, которая может быть построена в 2013 г. Сырьевой базой для проекта станет Южно-Русское месторождение (ЯНАО).

Строительство сухопутной части СЕГ, которое началось в декабре, полностью берет на себя российская сторона. Для строительства и эксплуатации подводного трубопровода создано СП North European Gas Pipeline Company ( NEGPC ), 51% которого принадлежит «Газпрому», а по 24,5% – BASF и E.ON. Инвестиции в подводную часть будут поровну распределены между российской и немецкой сторонами. Главой комитета акционеров NEGPC назначен бывший канцлер Германии Г. Шредер. Генеральным директором – М. Варниг, занимавший до этого посты председателя правления Dresdner Kleinwort Waserstein и главы наблюдательного совета ЗАО «Днезднер банк». Кроме того, предполагается участие партнеров по NEGPC в разработке Южно-Русского месторождения при сохранении контрольного пакета у «Газпрома».

СЕГ имеет как минимум два стратегических преимущества перед любыми альтернативными вариантами транспортировки. Во-первых, он минует территории транзитных государств, а значит, снижает политические риски давления на Россию (хотя большая часть экспорта газа все равно будет идти через Украину). Во-вторых, участие в проекте таких партнеров, как BASF и E.ON , на наш взгляд, обеспечит ему определенные гарантии сбыта и рентабельности. (Тем не менее необходимо напомнить, что в 1990-е гг. «Газпром», возглавляемый Р. Вяхиревым, считал предпочтительным и активно реализовывал другой вариант – газопровод через территорию Белоруссии и Польши, так называемый проект «Ямал – Западная Европа».)

В ноябре Газпромбанк приобрел 42,2% акций компании «Объединенные машиностроительные заводы». Продавцами выступили ее основатель К. Бендукидзе и его партнеры, которые полностью продали свои пакеты. Сделка оценивается в 50–70 млн долл. Кроме того, 15% акций ОМЗ уже достаточно длительное время принадлежат НПФ «Газфонд». Таким образом, структуры «Газпрома» аккумулировали контрольный пакет акций компании.

ОМЗ (в лице входящих в компанию «Ижорских заводов»), как известно, являются одним из лидеров отечественного атомного машиностроения. На наш взгляд, их покупка «Газпромом» произошла по инициативе государства и фактически означает национализацию. Напомним, что в 2004 г. Газпромбанк выкупил контрольный пакет другой ведущей компании в российской атомной отрасли – «Атомстройэкспорта» (в начале 2006 г. небольшая часть этого пакета была передана государству, чтобы довести долю последнего до контрольной).

Проекты и покупки другой госкомпании – «Роснефти» – были на порядок скромнее, однако и для нее минувший год следует признать очень успешным.

Пожалуй, наибольшая удача «Роснефти» в 2005 г. – относительно быстрая и безболезненная интеграция в свои производственные и сбытовые контуры купленного в конце предыдущего года «Юганскнефтегаза». Падение добычи у новой «дочки» было не слишком значительным и, строго говоря, ожидаемым. В результате добыча «Роснефти» возросла по сравнению с 2004 г. в несколько раз и компания вышла на третье место по ее объему, уступая только «ЛУКойлу» и ТНК-ВР.

«Роснефть» также смогла урегулировать отношения с западными банками, выдававшими кредиты ЮКОСу под гарантии «Юганскнефтегаза». Частично эти долги выплачиваются, но в основном реструктурированы. Как следствие «Роснефти» удалось избежать не только дефолта, который угрожали объявить некоторые из ее кредиторов, но и сколько-нибудь серьезных пятен на своей кредитной истории.

Весной «Роснефть» объявила, что по результатам геологоразведочных работ в 2004–2005 гг. увеличила извлекаемые запасы нефти Ванкорского месторождения со 125 млн тонн до почти 250 млн тонн. Таким образом, оправданным оказался отказ от немедленного привлечения на это месторождение иностранных партнеров. (Напомним, что сразу после получения «Роснефтью» лицензии на разведку месторождения о своем желании участвовать в проекте заявило несколько крупных международных компаний).

Новые проекты были начаты в Иркутской области, на Камчатке и в Казахстане.

В октябре «Роснефть» купила у «Интерроса» блокирующий пакет акций «Верхнечонскнефтегаза» – владельца лицензии на освоение Верхнечонского месторождения (Иркутская область, запасы – 202 млн тонн нефти, 129 млрд куб. м газа, 3,4 млн тонн конденсата, расположено рядом с крупнейшим Ковыктинским газоконденсатным месторождением). Сумма сделки – 230 млн долл. Кроме того, она заявила о намерении выкупить пакет, находящийся в собственности областной администрации (11,3%). Контролирующий акционер «Верхнечонскнефтегаза» – ТНК-ВР (62,7%). Опытно-промышленная эксплуатация Верхнечонского месторождения началась в сентябре.

В декабре «Роснефть» подписала договор с корейской государственной компанией KNOC , в соответствии с которым последняя получила 40% в проекте по геологическому изучению Западно-Камчатского участка на шельфе Охотского моря. Прогнозные запасы участка – 750 млн тонн нефти и 1,63 трлн куб. м газа, что сопоставимо с «Сахалин-1» и «Сахалин-2». Первый этап работ рассчитан на 2,5 года, инвестиции составят около 150 млн долл. Их полностью оплатит KNOC . Заметим, что это первый реальный выход нефтяных компаний на Камчатку, прогнозные запасы которой считаются огромными.

А в июле СРП по проекту разработки месторождения «Курмангазы» на шельфе Каспия (прогнозные запасы – до 1,8 млрд тонн) было подписано с Казахстаном. Паритетные участники – «Роснефть» и государственная компания «Казмунайгаз», срок разработки месторождения – 55 лет (10 лет – разведка и оценка, 45 лет – добыча), суммарный объем инвестиций при подтверждении прогнозных запасов и приемлемых горно-геологических условиях – 23 млрд долл.

Еще три новости «Роснефти» касаются сахалинских проектов. Во-первых, в октябре началась добыча нефти и газа на месторождении «Чайво» в рамках проекта «Сахалин-1». Оператор проекта – Exxon Mobil (30% акций), другие участники – «Роснефть» (20%), индийская ONGC (20%) и японская Sodeco (30%). Напомним, что это второй работающий проект на Сахалине.

Во-вторых, было подписано соглашение между «Роснефтью» и китайской компанией Sinopec о создании СП, которое будет вести геологоразведку Венинского блока (часть проекта «Сахалин-3», предполагаемые запасы – 114 млн тонн нефти, 315 млрд куб. м газа). СП будет одновременно и держателем лицензии, и оператором. Доли сторон в нем не сообщаются. Финансирование работ по сейсморазведке и бурению одной скважины берет на себя китайская сторона. Подписанное соглашение является первым реальным шагом к участию китайских компаний в российской нефтяной промышленности, но его не следует переоценивать. Пока речь идет только о геологоразведке, и в случае если она даст положительные результаты, СП и его участники будут иметь лишь преимущественное, но отнюдь не гарантированное право на добычу.

В-третьих, в рамках перспективного проекта «Сахалин-5» «Роснефть» и ВР осенью успешно завершили бурение второй поисковой скважины. Первая скважина, пробуренная в 2004 г., тоже дала положительный результат.

РАО «ЕЭС России», продолжавшее процесс самореформирования (который должен завершиться самоликвидацией), тем не менее совершило одно достаточно крупное приобретение.

В декабре у «Интерроса» было куплено 22,43% акций лидера отечественного энергетического машиностроения – «Силовых машин». Сумма сделки – 101,4 млн долл. Кроме того, подписано соглашение о передаче в управление еще 30,41% акций компании. Таким образом, с учетом доли «Ленэнерго» (2,58%) РАО «ЕЭС России» получило в собственность блокирующий пакет «Силовых машин», а в управление – контрольный. Официальный аргумент энергетиков в пользу их участия в капитале «Силовых машин» – приобретенный и взятый в управление пакеты позволят им влиять на качество продукции основного поставщика оборудования для электростанций.

Несколькими днями позже ФАС одобрила ходатайство немецкого концерна Siemens о покупке 20,62% акций «Силовых машин», что с учетом уже имеющихся 4,4% позволяет ему также получить блокирующий пакет. А в конце января 2006 г. Siemens купил указанные акции у «Интерроса» за 93 млн долл. У последнего в результате осталось 30,4% акций, отданных в управление РАО ЕЭС [156] . Таким образом, власти, похоже, нашли приемлемый для себя способ допуска иностранных инвесторов к российским «стратегическим» активам: в качестве младшего партнера.

Внешторгбанк в 2005 г. продолжил усиливать свои позиции, причем как в банковской сфере, так и вне ее.

Во-первых, на основе купленного годом ранее Гута-банка он создал специализированный розничный банк под брендом ВТБ-24, ориентированный на обслуживание физических лиц и предприятий малого бизнеса. Для этого Внешторгбанк передал своей «дочке» соответствующие счета и депозиты (на общую сумму около 80 млрд руб.), кредиты (на 8 млрд руб.), а также часть филиальной сети. В свою очередь из бывшего Гута-банка в материнскую структуру переводится весь корпоративный бизнес (кредиты на 12 млрд руб., счета и депозиты на 3 млрд руб.). Инвестиции ВТБ в розничный банк оцениваются в 17–21 млрд руб.

Во-вторых, в течение 2005 г. ВТБ в соответствии с договоренностями, достигнутыми годом ранее, приобрел 75% акций санкт-петербургского Промышленно-строительного банка. ПСБ СПб все последние годы входил в пятнадцать крупнейших российских банков. Сумма, выплаченная его акционерам (основными из которых считались В. Коган и Д. Трактовенко), составляет 577 млн долл. Это самая большая сумма, когда-либо уплаченная за кредитную организацию в России.

В-третьих, ВТБ подписал соглашение с Банком России о покупке принадлежащих последнему акций росзагранбанков: контрольных пакетов лондонского Moscow Narodny Bank , парижского BCEN-Eurobank и франкфуртского Ost-West Handelsbank , а также по 15% люксембургского East-West United Bank и венского Donau bank . Это событие ожидалось и произошло во исполнение Закона о Центральном банке РФ, в соответствии с которым он не может иметь доли в коммерческих банках. Однако на переговоры о передаче этих акций (доставшихся ЦБ по наследству от Госбанка СССР) и согласование кандидатуры покупателя с регуляторами стран расположения банков ушло немало времени.

И наконец, в конце лета Внешторгбанк завершил сделку по покупке у Группы «Гута» контрольного пакета акций АО «Пермские моторы». Это холдинг, владеющий блокирующим пакетом акций Пермского моторного завода и контрольными пакетами большинства других предприятий Пермского моторостроительного комплекса (суммарный оборот в 2004 г. – более 400 млн долл., основная деятельность – производство и ремонт авиадвигателей и газотурбинных установок). Миноритарным пакетом акций «Пермских моторов» владеет один из лидеров мирового авиадвигателестроения – американская компания Pratt&Whittney . Сумма сделки – 131,4 млн долл. ВТБ приступил к переговорам о покупке «Пермских моторов» осенью 2004 г., сразу после того, как стал собственником оказавшегося в кризисной ситуации Гута-банка. Существуют основания предполагать, что инициатива сделки по «Пермским моторам» исходила не от ВТБ, а от государства.

Напомним, что попытки создания на базе Пермского моторостроительного комплекса дееспособной и эффективной компании предпринимались с середины 1990-х гг. В них на разных этапах и в разных комбинациях участвовали «Интеррос», Pratt&Whittney и «Газпром». Однако добиться сколько-нибудь серьезного успеха им не удалось.

Ряд заслуживающих внимания событий 2005 г. произошел в гражданском машиностроении и ВПК.

Прошел «точку невозврата» проект нового российского регионального самолета RRJ [157] , который реализует Авиационная холдинговая компания «Сухой» (АХК «Сухой»). Теперь можно сказать, что этот самолет будет построен и будет покупаться как минимум государственными авиакомпаниями. Основания для данного утверждения дают следующие факты:

? Подписание АХК «Сухой» в марте рамочного соглашения с группой государственных банков (Сбербанк, Внешторгбанк, Внешэкономбанк и Росэксимбанк) о кредите в 200 млн долл. на создание RRJ . (Всего затраты на создание RRJ оцениваются в 600–700 млн долл., из которых 70 млн долл. «Сухой» уже инвестировал из собственных средств).

? Заявление о том, что правительство РФ в 2006–2009 гг. выделит на разработку RRJ из бюджета 7,9 млрд руб., в том числе 3,6 млрд руб. – в 2006 г.

? Заявление о выделении правительством Франции 140 млн евро на финансирование разработки российско-французского двигателя SaM-146, который предназначен для установки на RRJ. Это одна восьмая часть затрат на разработку, или 25% вклада французской стороны. (Этот двигатель разработает и будет производить СП, созданное на паритетных началах НПО «Сатурн» и одним из мировых лидеров отрасли – французской Snecma ).

? Контракт АХК «Сухой» с французской компанией Thales на поставку для RRJ авионики на сумму 125 млн долл.

? Первые твердые контракты АХК «Сухой» на поставку RRJ : с Финансовой лизинговой компанией – о поставке десяти самолетов российским авиаперевозчикам на 270 млн долл.; с «Аэрофлотом» – на поставку в 2008–2011 гг. 30 самолетов RRJ -95 суммарной стоимостью по каталогу около 800 млн долл. (не исключена возможность закупки еще двадцати лайнеров) [158] .

По мнению многих экспертов, RRJ является единственным российским гражданским самолетом, способным в обозримой перспективе всерьез конкурировать с иностранной продукцией на отечественном и мировом рынках. В случае успеха проекта выпуск оценивается в 800 самолетов в течение десяти лет.

В 2005 г. в целом завершилось начатое двумя годами ранее формирование вертолетного холдинга, который по инициативе государства создается компанией ОПК «Оборонпром». В него вошли все основные отечественные разработчики и производители вертолетов: МВЗ им. Миля, Казанский вертолетный завод, «Роствертол», Улан-Удэнский авиазавод, «Камов холдинг», Ступинское МПП и ММЗ «Вперед». В самом «Оборонпроме» 51% акций принадлежит «Росимуществу», 31% – «Рособоронэкспорту» и 15% – Татарстану.

Пока в большинстве входящих в него предприятий «Оборонпром» имеет пакеты акций более блокирующих, но менее контрольных. Поэтому основная задача холдинга в 2006 г. – его консолидация. Однако есть все основания ожидать, что она пройдет успешно: все разработчики и производители вертолетов слишком нуждаются в хорошем отношении государства.

В конце года к государству перешел фактический контроль над крупнейшим российским производителем автомобилей – заводом «АвтоВАЗ». Никаких изменений в структуре собственности для этого не потребовалось: за счет перекрестного владения акциями завод принадлежит сам себе. Просто вначале объявил об уходе в отставку бессменный в постсоветское время руководитель (гендиректор, а позднее – председатель совета директоров) «АвтоВАЗа» В. Каданников. А затем по решению внеочередного собрания акционеров высшие посты на заводе заняли представители «Рособоронэкспорта». Председателем совета директоров стал заместитель генерального директора В. Артяков, а генеральным директором – глава одного из департаментов И. Есиповский. Некоторое время спустя была произведена масштабная смена исполнительного топ-менеджмента (из старой команды в его составе остался лишь бывший гендиректор В. Вильчек) и начата ревизия отношений с основными поставщиками и дистрибьюторами.

В 2005 г. было заключено значительное число контрактов на поставки на экспорт российских вооружений и авиакосмической техники.

С Китаем заключены два контракта на поставку авиадвигателей АЛ-31Ф/ФН для ранее закупленных российских самолетов. Всего 250 шт. плюс запчасти к ним, сумма – около 1 млрд долл. Исполнитель – ММПП «Салют». Будут также поставляться двигатели РД-93 для китайских истребителей (100 шт., 267 млн долл.).

С Индией заключены контракты на поставку зенитных пушечно-ракетных комплексов «Тунгуска-М1» (24 на 400 млн долл.), а также реактивных систем залпового огня «Смерч» (36 на 500 млн долл.). Исполнители – концерн ПВО «Алмаз-Антей» и «Мотовилихинские заводы» соответственно.

С Ираном подписаны контракты на поставку ЗРК ТОР М-1 (29 шт. на 780 млн долл., производитель – концерн ПВО «Алмаз-Антей») – крупнейший договор с этой страной за последние пять лет. А также на строительство и запуск первого иранского спутника связи стоимостью 132 млн долл., генподрядчик – ФГУП «НПО прикладной механики им. Решетнева» (Красноярск) [159] .

Еще одна небольшая, но знаковая сделка – контракт стоимостью 50 млн долл. на модернизацию двигателя РД-18 для американских ракетоносителей Atlas . Исполнители – НПО «Энергомаш» и ПО «Полет».

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2006 г.

Основные тенденции:

? Последовательное усиление роли государства и госкомпаний в экономике. Увеличение числа отраслей, в которых осуществляется национализация.

? Расширяющееся и все более равноправное взаимодействие с внешним миром.

? Продолжающиеся структурирование и концентрация российского крупного бизнеса в соответствии с технологической и отраслевой логикой.

? Ускорение процесса ухода отцов-основателей из своих бизнесов.

Основные события:

? Слияние «Русала» и СУАЛа и образование на их основе крупнейшей в мире алюминиевой компании – ОК «Российский алюминий».

? Объединение «Пятерочки» и «Перекрестка» в компанию X-5 Retail Group .

? Распад Группы МДМ.

? Масштабные отечественные и иностранные инвестиции в недвижимость, строительство и цементную промышленность.

? Покупки «Интерроса» в секторе СМИ на общую сумму около 850 млн долл.

? Резкая активизация в России ряда ведущих мировых автомобилестроителей.

? Инвестиции иностранцев в российский банковский сектор.

? IPO «Роснефти» – крупнейшее в российской истории и пятое – в мировой.

? Получение «Газпромом» контрольного пакета в проекте «Сахалин-2».

? Установление «Рособоронэкспортом» контроля над «ВСМПО – Ависма».

? Начало формирования Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК).

? Рекордные контракты на поставку российского оружия в Алжир и Венесуэлу.

Тенденции

На наш взгляд, можно выделить четыре основные тенденции в развитии крупного бизнеса. Все они «старые», т.е. были характерны и для 2004–2005 гг., а некоторые проявились значительно раньше. Рассмотрим эти тенденции в порядке их значимости для 2006 г.

? Усиление роли государства и государственных компаний в экономике

2006 год был как минимум третьим годом активного и последовательного усиления экономической роли государства, одно из проявлений которого – национализация. При этом государство все более расширяет круг отраслей, в которых считает необходимым доминировать. В ряде случаев оно действует непосредственно, но чаще – руками контролируемых им крупнейших компаний.

Главными событиями, характеризующими эту тенденцию, на наш взгляд, были:

33 Начало процесса формирования Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК), в которую должны войти все действующие авиастроительные предприятия. Контрольный пакет акций ОАК нормативными документами закреплен за федеральной властью.

33 Выкуп «Рособоронэкспортом» акций «ВСМПО – Ависмы» – крупнейшего производителя титановой продукции в мире, вполне успешно работавшего и под контролем частных собственников.

33 Покупка «Газпромом» у Shell , Mitsui и Mitsubishi контрольного пакета акций Sakhalin Energy – оператора проекта «Сахалин-2». Сумма сделки – 7,45 млрд долл.

? Активное взаимодействие с внешним миром, причем становящееся все более равноправным

Россия в 2006 г. оставалась привлекательной страной как для стратегических, так и для портфельных инвесторов, но одновременно и российский бизнес в больших объемах приобретал активы за рубежом. Важно то, что основным реципиентом иностранных инвестиций в рассматриваемый период оказался не сырьевой, а третичный сектор: недвижимость, банки, финансы. Популярной темой было также автомобилестроение, хотя здесь в основном дело ограничивалось соглашениями (в частности, с GM , Volkswagen и канадской Magna ) или пилотными проектами.

Среди отдельных событий отметим следующие:

33 Покупка западными банками Импэксбанка, Инвестсбербанка, Оргрэсбанка и появление солидных миноритарных иностранных акционеров у Росбанка, Промсвязьбанка и Банка Москвы.

33 Покупка итальянской финансовой группой Unicredit основной части бизнеса инвестгруппы «Атон» у ее топ-менеджеров. Это означает конец эпохи доминирования отечественных игроков в данном сегменте бизнеса.

Абсолютно рутинным процессом стало для российского бизнеса крупномасштабное привлечение средств с мировых финансовых рынков в форме синдицированных кредитов, выпуска еврооблигаций или IPO. В 2006 г. к этому прибегали компании самых разных отраслей и размеров. Из тех, кто провел IPO, отметим «Роснефть» (крупнейшее в России и пятое по масштабам в мире), Челябинский цинковый завод, агропромышленные компании «Разгуляй-Укросс» и «Группа Черкизово», девелоперскую «Система-Галс», а также «СТС-Медиа» и «Комстар-ОТС». Укажем, кроме того, рекордные для российского частного бизнеса за всю его историю размещение еврооблигаций ТНК-ВР на 1,5 млрд долл. и синдицированный кредит «Русскому алюминию» на 2,6 млрд долл.

В экспансии отечественных компаний за рубеж доминировали, как и ранее, представители сырьевого сектора, и прежде всего металлурги. Наиболее крупными сделками были:

33 Покупка «Евразхолдингом» американской металлургической компании Oregon Steel Mills за 2,3 млрд долл. (сделка закрыта в январе 2007 г.).

33 Создание совместного предприятия НЛМК и итальянской Durferco . Вклад НЛМК – 805 млн долл. наличными, Durferco – ряд металлургических предприятий в Европе и США.

Однако многочисленные приобретения меньших масштабов с производственными целями совершали представители других отраслей. Среди них покупки:

• «Системой» греческого производителя телекоммуникационного оборудования Intracom Telecom .

• Концерном «Тракторные заводы» датского производителя оборудования для лесозаготовок Silvatek .

• Группой ЧТПЗ чешского завода MSA – ведущего европейского производителя трубопроводной арматуры.

? Продолжающееся структурирование и концентрация российского бизнеса в соответствии с технологической и отраслевой логикой

Этот процесс является естественным для любой развивающейся экономики и продолжается в России уже достаточно долго. Для 2006 г. характерно отсутствие сколько-нибудь серьезных корпоративных войн и недружественных поглощений (если отвлечься от национализации). Самыми крупными и громкими в 2006 г. были следующие события:

• Слияние алюминиевых и глиноземных активов «Русала» и СУАЛа (а также международного трейдера Glencore ).

• Покупка концерном «Тракторные заводы» компании «Агромашхолдинг» и возникновение в отрасли тракторного и сельскохозяйственного машиностроения бесспорного лидера с объемом производства более 1 млрд долл. в год.

• Объединение продуктовых розничных сетей «Пятерочка» и «Перекресток» в единую компанию X5 Retail Group с годовым оборотом более 3 млрд долл.

? Ускорение процесса ухода поколения отцов-основателей из своих бизнесов или, по крайней мере, от активного управления ими

Наиболее яркими примерами здесь можно считать:

• Полную продажу своего бизнеса основателями пивоваренной компании «Красный Восток» и торговой сети «Копейка».

• Выход одного из основателей Стальной группы «Мечел» – В. Йориха – из состава ее акционеров.

• Превращение контролирующих собственников и одновременно основных менеджеров продуктовой сети «Пятерочка» в пассивных акционеров (с пакетом менее блокирующего) в объединенной компании X5 Retail Group .

• Завершение «смены поколений» в менеджменте АФК «Система».

Cобытия

Внутренние

События, относящиеся к данному разделу, можно разделить на две группы. К первой относятся такие, которые меняют «корпоративный ландшафт» отечественной экономики. Это наиболее важные слияния и поглощения, появление новых и распад старых субъектов крупного бизнеса, а также смена ключевых собственников и менеджеров. Ко второй группе относятся события, которые условно можно назвать «новости компаний».

Самое важное, на наш взгляд, событие первой группы – подписание соглашения между «Русалом», СУАЛом и крупнейшим мировым сырьевым (и агро-) трейдером Glencore о слиянии своих алюминиевых и глиноземных активов. В новой компании, получившей название «Объединенная компания «Российский алюминий» (UK «Rusal»), единственный конечный собственник «Русала» О. Дерипаска получит 66% акций, 22% достанется акционерам СУАЛа («Ренове», Л. Блаватнику, В. Скорнякову, И. Гринбергу), 12% – Glencore . ОК «Российский алюминий» возглавил гендиректор «Русала» А. Булыгин. Председателем совета директоров избран В. Вексельберг, а Л. Блаватник и О. Дерипаска стали его членами. Всего в составе совета шесть мест досталось «Русалу», два – СУАЛу, одно – Glencore , два члена независимы, одно место вакантно.

В результате слияния появляется полноценная глобальная компания, контролируемая российскими акционерами. На момент создания она оказалась крупнейшим производителем первичного алюминия и глинозема в мире с годовым объемом производства около 4 и 11 млн тонн соответственно (обогнав, таким образом, нынешних лидеров – Alcoa и Alcan ) и долей мирового рынка около 12,5% по первичному алюминию и 16% по глинозему. Заводы компании расположены в семнадцати странах на пяти континентах. «Российский алюминий» будет также иметь хорошее соотношение сырья и конечной продукции, тогда как «Русал» традиционно был дефицитен по глинозему, а СУАЛ, наоборот, избыточен.

ОК «Российский алюминий» будет специализироваться на производстве глинозема и первичного алюминия. Соответственно предприятия, выпускающие полуфабрикаты и готовую продукцию, остались за ее пределами. В составе «Реновы» появилась компания «Алюминиевые продукты», объединяющая Каменск-Уральский металлургический завод (и строящийся на его базе завод авиационных плит «Чкаловский»), а также производителей алюминиевой посуды – заводы Демидовский и Scovo . Холдинг «Ростар» (производство алюминиевых банок) оказался непосредственно в составе «Базового элемента», а в следующем году был продан транснациональной компании Rexam .

Аналогичная первая «свадьба слонов» произошла в розничной торговле. Объединились продуктовые сети «Пятерочка» и «Перекресток», входящие в пятерку по объемам продаж среди отечественных торговцев продовольствием. В результате возник лидер отечественной продуктовой розницы X-5 Retail Group с оборотом в 2006 г. более 3 млрд долл. Среди всех российских компаний розничной торговли он занимает третье место после «Эльдорадо» и «Евросети»).

Основными акционерами X5 Retail Group стали консорциум «Альфа-Групп», ранее контролировавший «Перекресток» (46% акций) и основатели «Пятерочки» А. Рогачев (11,3%) и А. Гирда (9,3%). Последние также получили от «Альфы» доплату около 1 млрд долл. Кроме того, 8% акций досталось менеджерам и бывшим миноритариям «Перекрестка», а доля акций в свободном обращении составила около 25%.

В черной металлургии надежды на начало масштабной консолидации породил приход нового весьма серьезного игрока. Речь идет о покупке Р. Абрамовичем за 3 млрд долл. 41% акций «Евразхолдинга» – крупнейшей российской сталелитейной компании (столько же осталось у ее основателей – А. Абрамова и А. Фролова). Аутсайдер и профессиональный инвестор Р. Абрамович мог стать для отрасли более приемлемым центром консолидации, чем металлургические «генералы». Однако ни в 2006 г., ни в 2007 г. в этом плане так ничего и не произошло.

В 2006 г. радикально изменилась конфигурация Группы МДМ. В октябре 2006 г. она лишилась Трубной металлургической компании – ее полностью выкупил Д. Пумпянский (немедленно после этого проведший IPO). А в декабре о разделе активов объявили С. Мельниченко и С. Попов. Первому достается компания «Еврохим», второму – 90% акций МДМ-банка (еще 10% МДМ-банка получит М. Андерссон – в прошлом один из основателей инвестиционной компании Brunswick ). В совместной собственности С. Мельниченко и С. Попова осталась лишь Сибирская угольно-энергетическая компания.

В 2006 г. продолжился процесс ухода из своего бизнеса отцов-основателей. Укажем здесь три наиболее «ярких» примера.

Из состава акционеров Стальной группы «Мечел» вышел В. Йорих – бывший наряду с И. Зюзиным создателем и основным акционером компании. В течение года он последовательно продал свои 42,2% акций (в основном И. Зюзину, доля которого выросла до 71,6%). Всего, по оценкам аналитиков, за проданный пакет В. Йорих выручил около 1,5 млрд долл.

Основатели (А. Самонов, С. Ломакин и А. Хачатрян) ушли также из числа собственников и менеджеров одного из ведущих продуктовых ритейлеров – компании «Копейка». Сделка по продаже принадлежащих им 50% акций второму совладельцу – Финансовой корпорации «Уралсиб» – началась в декабре 2006 г. и завершилась в начале марта 2007 г. Ее сумма оценивается в 600–700 млн долл.

Пока одни отцы-основатели продают бизнес, другие просто уходят с исполнительных должностей, сохраняя при этом акции и занимая посты в советах директоров. В 2006 г. примером такого рода стали лидеры первого поколения АФК «Система» – В. Евтушенков, Е. Новицкий, А. Лейвиман и В. Лагутин. Они передали свои посты менеджерам компаний «второго призыва». При этом Е. Новицкий, А. Лейвиман и В. Лагутин остались в совете директоров холдинга, а В. Евтушенков занял пост его председателя. Президентом же АФК стал генеральный директор концерна Sitronics А. Гончарук (ранее – генеральный директор «Системы Телеком» и страховой компании «Лидер»).

Новости компаний представим в традиционном отраслевом порядке. Удивительно, но факт – в частных компаниях топливно-энергетического комплекса в 2006 г. не произошло ни одного события, которое заслуживало бы упоминания в годовом обзоре. А в черной металлургии таких событий было три и все связаны с достраиванием компаниями своих производственных цепочек.

Новолипецкий металлургический комбинат в начале года приобрел «Прокопьевскуголь» (добыча в 2005 г. – 5,1 млн тонн угля, в том числе 4,5 млн тонн коксующегося) и «Алтайкокс» (крупнейший производитель кокса в России, объем производства – около 2 млн тонн в год, примерно 70% продукции экспортируется). Сумма сделки – около 750 млн долл. Продавец – ИБГ УГМК. Эти приобретения полностью закрывают потребности НЛМК в коксующемся угле и коксе, обеспечивая комбинату сырьевую независимость. Для продавца же данные активы непрофильные: входящий в его состав «Кузбассразрезуголь» специализируется на энергетических, а не коксующихся углях. (Правда, в начале 2007 г. появилась информация о том, что новые хозяева «Прокопьевскугля» вызвали недовольство губернатора Кузбасса А. Тулеева и в связи с этим готовы продать предприятие за 1 руб.)

Летом за 550 млн долл. был куплен завод «ВИЗ-Сталь». Эта сделка превращает НЛМК в единственного производителя трансформаторной стали в России и одного из трех крупнейших на мировом рынке.

Магнитогорский металлургический комбинат наконец обзавелся первым железорудным активом. На аукционе он купил лицензию на одно из крупнейших в Курской магнитной аномалии месторождений – Приоскольское. Сумма сделки – около 25 млн долл. По условиям лицензии через три года должно начаться строительство инфраструктуры горнодобывающего предприятия, через шесть лет – промышленная добыча. По оценкам, в проект может быть вложено около 1 млрд долл.

В цветной металлургии внимания и безусловной положительной оценки заслуживает ввод «Русалом» первого пускового комплекса алюминиевого завода в Хакасии. Проектирование и строительство завода общей мощностью 300 тыс. тонн алюминия в год началось в 2004 г. Инвестиции в строительство составили 750 млн долл. Заметим, что это единственный завод в российской первичной металлургии, построенный за последние двадцать лет.

У лидера шинной промышленности – компании Amtel-Vredestein – радикально изменилась структура собственности. Ее основатель и крупнейший совладелец С. Гупта лишился контрольного пакета, продав часть своих акций консорциуму «Альфа-Групп» (который в результате аккумулировал блокирующий пакет) и инвестфонду Temasek . Продажа была вынужденной: покупатели имели опцион на приобретение акций по номиналу в случае, если Amtel до конца 2005 г. не добьется определенного снижения долга и роста операционной прибыли. При этом в 2005 г. компания активно росла, и в 2006 г. она продолжала активную экспансию в сферы производства и сбыта.

В гражданском машиностроении наиболее значимым событием года стало поглощение концерном «Тракторные заводы» (годовой оборот – более 800 млн долл., контролируется М. Болотиным) компании «Агромашхолдинг» (годовой оборот – более 200 млн долл.). Сумма сделки составила 200 млн долл.

Таким образом, в отрасли появилась вторая (после «Трансмашхолдинга») компания с оборотом более 1 млрд долл. в год из числа возникших не на базе одного советского гиганта. В перспективе планируется создать машиностроительный холдинг с тремя дивизионами. Первый – «Агромашхолдинг» – объединит заводы по выпуску сельхозтехники. Второй – «Бронетанковый холдинг» [160] – будет создан на базе Волгоградского тракторного завода и «Курганмашзавода», часть мощностей которых рассчитана на производство военной техники. Третий – «Тракторные заводы» – сконцентрирует производство тяжелых тракторов и грузовых вагонов (для последних планируется построить новый завод в Чувашии).

На наш взгляд, у объединенной структуры есть хорошая база для успешного развития большинства заявленных направлений. В нее входит практически все производство тяжелых тракторов и легкой бронетехники, а также большинство комбайновых заводов (кроме крупнейшего – «Ростсельмаша»). Перспективы же вагоностроения, как нам представляется, небезоблачны: здесь уже есть бесспорный лидер – «Уралвагонзавод».

В пищевой промышленности завершилось начатое в 2005 г. слияние российских «дочек» компании BBH – «Балтики», «Ярпива», «Вены» и «Пикры», происходившее путем обмена акций последних трех на акции «Балтики». Побочный результат – появление крупнейшей отечественной публичной компании потребительского сектора с объемом продаж более 2 млрд долл. и капитализацией более 6,5 млрд долл.

Популярной у крупного бизнеса в 2006 г. была цементная промышленность. Роль инвесторов здесь примеряли на себя самые различные компании: и лидер российского рынка «Евроцемент групп», и решившая было год назад уйти из этого бизнеса «Интеко», и «Базэл Цемент», и входящий в число ведущих глобальных производителей немецкий HeidelbergCement . Наиболее значимыми событиями были:

? Подписание «Евроцемент групп» соглашения с администрацией Воронежской и Липецкой областей о строительстве цементных заводов. Также собрана исходно-разрешительная документация для завода в Рязанской области.

? Покупка «Евроцемент групп» второго по величине цементного завода в Узбекистане – «Ахангарацемент».

? Приобретение «Интеко» завода «Атакайцемент» и Верхнебаканского цементного завода в Краснодарском крае.

? Договоренность «Интеко» с «Базовым элементом» о строительстве на паритетных началах нового предприятия на базе Серебрянского цементного завода в Рязанской области (не работающего с 1998 г.).

? Начало строительства HeidelbergCement завода в Саратовской области.

В сфере строительства и девелопмента особенностью 2006 г., на наш взгляд, можно считать выход на рынок новых инвесторов – ведущих агропромышленных компаний и их акционеров.

Основные владельцы компании «Русагро» – В. Мошкович и С. Кириленко – объявили о планах строительства частного города на землях совхоза «Коммунарка». Эти земли были приобретены структурами «Русагро» два с половиной года назад и тянутся от МКАД вдоль Калужского шоссе до Троицка. На территории 6 тыс. га планируется построить 11 млн кв. м недвижимости, из них более 2 млн – коммерческой. Проект рассчитан на 20–25 лет, количество жителей – 300 тыс. человек. Его стоимость оценивается в 7 млрд долл.

Девелопментом решила также заняться масложировая группа «Букет». Она объявила о планах застройки жилой и коммерческой недвижимостью пяти участков в Москве, Новосибирске и Саратове. Общая площадь – 50 га, суммарные инвестиции – 1,5 млрд долл., объем строительства – 1,25 млн кв. м. В Москве и Новосибирске строительство будет вестись на территории принадлежащих «Букету» масложировых предприятий (в Новосибирске соответствующие мощности будут перенесены за город).

Впрочем, не собираются сдавать своих позиций в данной сфере и инвесторы «старшего поколения» – сырьевики. Самый амбициозный проект анонсировала Coalco , созданная бывшим алюминиевым, а ныне стальным магнатом В. Анисимовым. Это «Большое Домодедово». На 3 тыс. га в Домодедовском районе Московской области (из 18 тыс. га, купленных В. Анисимовым в начале 2000-х гг.) планируется построить 12 млн кв. м жилья и социальных объектов. Срок реализации проекта – 7 лет, планируемое начало работ – лето 2007 г., объем инвестиций – 11 млрд долл. Предполагается, что в «Большом Домодедове» смогут жить 500 тыс. человек.

ИБГ Уральской горно-металлургической компании начала реализацию девелоперского проекта «Екатеринбург-Сити». Он предполагает строительство более 400 тыс. кв. м коммерческой недвижимости, в том числе пятизвездочного отеля Hayat (строительство уже идет), трехзвездочного отеля, нескольких башен с офисами, торгового и развлекательного центров. Суммарные инвестиции оцениваются в 1 млрд долл., завершение планируется в 2012 г.

«Итера», чьи дела в профильном газовом бизнесе уже несколько лет ухудшаются, объявила о намерении инвестировать в течение пяти лет 1 млрд долл. в проекты в области недвижимости. На эти средства планируется застроить три площадки в Москве и одну – в Подмосковье. В Москве предполагается построить коммерческую недвижимость и жилой комплекс, в Подмосковье – коттеджный поселок.

Проекты несколько меньших масштабов реализуются банками и аффилированными с ними структурами. Внешторгбанк объявил о том, что он выступит в качестве инвестора двух девелоперских проектов в Санкт-Петербурге. На одной площадке предполагается строительство культурно-делового комплекса, на другой – бизнесцентра. В обоих случаях речь идет о примерно 250 тыс. кв. м коммерческих площадей, общий объем инвестиций оценивается в 500– 580 млн долл.

Близкая к Межпромбанку «Объединенная промышленная корпорация» приступила к строительству давно обсуждавшегося гостинично-жилого комплекса «Кремлевский» на месте Средних торговых рядов на Красной Площади. Инвестиции оцениваются в 360 млн долл.

Значительные события в 2006 г. происходили в сфере кабельного телевидения.

«Система Масс-медиа» купила крупнейшего регионального оператора кабельного телевидения United Cable Network (за сумму, не превышающую 150 млн долл.) и небольших региональных игроков – ивановское «Интер ТВ», екатеринбургский «Евротел», нижегородский «Информсервис» и краснодарский «Теледом» (по оценкам, цена каждого из них не превысила 5–10 млн долл.).

Golden Telecom (второй по величине независимый оператор фиксированной связи, входит в консорциум «Альфа-Групп») за 50 млн долл. приобрел 65% акций компании Fortland Limited , владеющей лицензиями на цифровое вещание в Москве, Санкт-Петербурге и около 20 городах России, а также правами на трансляцию семи каналов в Москве и пяти – в Санкт-Петербурге.

«Ренова» в 2006 г. завершила формирование отраслевого субхолдинга «Ренова Медиа». В него вошли российские компании «Комкор», «Комкор ТВ», «Телеинформ» и белорусский «Космос ТВ». 51% акций холдинга достался «Ренове», 49% – главе «Комкора» Ю. Припачкину.

За компанией «Корбина Телеком», строящей с 2005 г. оптоволоконную сеть в столичном регионе, была устроена настоящая охота. Вначале ее купили А. Мамут (70%) и «Ренова» (30%). Однако очень скоро совладельцы перепродали контрольный пакет Golden Telecom , получив за это 8% акций покупателя (из допэмиссии) и 10 млн долл. деньгами.

Самым крупным инвестором в СМИ в 2006 г. был холдинг «Проф-Медиа», входящий в ИБГ «Интеррос». Он купил ряд разнообразных активов на общую сумму, по консервативной оценке, 850 млн долл.:

? Телеканал ТВ-3, работающий в развлекательном сегменте в более чем 250 городах России. Сделка оценивается в 550 млн долл.

? 48,8% акций Rambler Media Group . Достигнута также договоренность о покупке еще 6% после одобрения сделки контролирующими органами. Сумма сделки, по некоторым данным, составляет 230 млн долл. Основной актив Rambler Media Group – «Рамблер Интернет Холдинг», владеющий поисковым сервисом и он-лайн-газетой Lenta.ru .

? Rambler TV. Эта быстрорастущая, но пока убыточная компания, осуществляющая вещание преимущественно в Санкт-Петербурге и регионах, была полностью выкуплена у материнской структуры за 23 млн долл.

? Телеканал «2?2» – за 30 млн долл.

? Издательский дом «Афиша» (журналы «Афиша», «Афиша-Мир», «Большой город», а также путеводители). Сумма сделки оценивается в 18 млн долл.

Однако самая «громкая» сделка на медийном рынке – это покупка А. Усмановым Издательского дома «Коммерсантъ». Продавцом выступил Б. Патаркацишвили, несколькими месяцами ранее выкупивший долю своего давнего партнера и патрона Б. Березовского. Сумма сделки, по оценкам, превышает 200 млн долл. Покупатель, как известно, является одновременно металлургическим магнатом и многолетним директором «Газпроминвестхолдинга» – стопроцентной «дочки» «Газпрома», осуществляющей в интересах материнской компании весьма крупные и сложные сделки. На «Коммерсанте» А. Усманов не остановился, купив в конце года Издательский дом «Секрет фирмы» (помимо одноименного журнала владеющего интернет-изданием «Газета.ru») и 50% акций телеканала «7 ТВ». Две последние покупки стоили около 70 млн долл.

И наконец, РАИнКО О. Дерипаски приобрела 30% акций Группы «Эксперт», которая в 2006 г. в дополнение к своим журналам и рейтинговому агентству начала издание интернет-газеты.
Последние два события, на наш взгляд, наглядно демонстрируют стратегию государства по отношению к частным СМИ, имеющим влияние в обществе. Оно предпочитает не прямую их национализацию, а переход под контроль бизнес-структур или бизнесменов, лояльность которых не подлежит сомнению. (Напомним в связи с этим о покупке «Сургутнефтегазом» и «Северсталью» пакетов акций телеканалов «Рен-ТВ» и «Санкт-Петербург» в 2005 г. и 2005–2006 гг. соответственно.)

Взаимодействие с внешним миром: они к нам

В топливно-энергетическом комплексе можно указать лишь одну сделку. ConocoPhillips довела свою долю в «ЛУКойле» до окончательных 20%. Напомним, что именно такой максимальный размер пакета был зафиксирован в договоре, когда в сентября 2004 г. ConocoPhillips вошла в капитал «ЛУКойла», купив 7,6% его акций на приватизационном аукционе. Оставшиеся акции последовательно в течение более чем двух лет докупались на открытом рынке.

В горнодобывающей промышленности был подписан ряд соглашений между мировыми и отечественными лидерами о совместной геологоразведке, добыче и участии в тендерах на крупнейшие месторождения. Российскую сторону представляли «Норильский никель», «Северсталь», «Алроса», «Полиметалл»; иностранную – такие гиганты, как Rio Tinto , BHP Billiton , AngloGold Ashanti , Anglo American , De Bears . Однако все эти соглашения имеют уровень протоколов о намерениях, какая часть из них будет реализована и в каких объемах – совершенно не понятно.

Наиболее интересным сюжетом года в данном разделе являются, на наш взгляд, многочисленные соглашения, сделки и проекты в автомобилестроении. Ведущие иностранные производители не только продавали лицензии и объявляли о строительстве сборочных заводов, но и создавали СП с российскими коллегами для локализации производства.

В части лицензионного производства основными можно считать два события. Группа ГАЗ получила от DaimlerChrysler лицензии на выпуск двух моделей – Chrysler Sebring и Dodge Stratus , последние версии которых были запущены в США в 2001 г. и ныне снимаются с производства. При этом сборочное и сварочное оборудование производящего эти модели завода в Мичигане будет выкуплено, перевезено и смонтировано на площадке в Нижнем Новгороде. Сумма сделки (включая затраты на перенос и монтаж оборудования, а также рестайлинг моделей) – 150 млн долл. Объем производства составит 65 тыс. машин в год (стоимостью от 17 тыс. долл.). Комплектующие сначала будут поставляться из США и Мексики.

«Северсталь-Авто» приобрела у Fiat лицензию на выпуск легкового коммерческого грузовика Fiat Ducato (предпоследняя версия, которую заводы Fiat только начали снимать с производства). Для сборки Ducato будет построено новое производство в Елабуге (Республика Татарстан), инвестиции в проект оцениваются в 150– 200 млн долл. Планируется, что выпуск начнется в 2007 г. и составит 75 тыс. автомобилей в год, значительная часть которых предназначена на экспорт. «Северсталь-Авто» также договорилась о том, что становится дистрибьютором всего модельного ряда Fiat в России.

О строительстве сборочных заводов в России объявил целый ряд иностранных производителей, три из которых относятся к числу мировых лидеров.

Volkswagen построит сборочный завод и завод по производству комплектующих в Калуге. Планируемая мощность – 115 тыс. автомобилей в год. Сначала будет налажена отверточная сборка Scoda Octavia , позже начнется выпуск VW Polo , Passat и Touareg . Инвестиции до 2010 г. оцениваются в 370 млн евро.

General Motors планирует создание завода под Санкт-Петербургом. Его мощность составит 25 тыс. автомобилей в год (паркетный внедорожник Chevrolet Captiva и легковая модель класса С, только находящаяся в разработке), инвестиции на первом этапе – 115 млн долл., затем будут удвоены.

Nissan начнет промышленную сборку своих моделей также под Санкт-Петербургом. Планируется, построить завод мощностью 50 тыс. автомобилей в год и стоимостью около 200 млн долл.

Китайская Great Wall (крупнейший в стране негосударственный производитель автомобилей, объем продаж – более 200 тыс. шт. в год) намерена построить завод в Татарстане (особая экономическая зона промышленно-производственного типа в Елабуге). Мощность – 50 тыс. пикапов и внедорожников в год.

Украинские компании ЗАЗ (Запорожский автомобильный завод) и «Богдан» намерены разместить автосборочное производство в Борском районе Нижегородской области. Предполагается выпускать легковые автомобили Chevrolet Lanos (25 тыс. в год, сборка модели для российского рынка осуществляется на ЗАЗе с ноября 2005 г.), а также автобусы и грузовики «Богдан». Инвестиции в строительство составят около 300 млн долл.

Что касается совместных предприятий, то в 2006 г. речь шла, скорее, не об обязывающих соглашениях, а об анонсировании планов.

Канадская Magna , занимающая шестое место в мире по производству автокомпонент, подписала меморандум о стратегическом сотрудничестве с Группой ГАЗ. Планируется создать ряд СП, осуществляющих поставки комплектующих, производство пластмасовых деталей, штамповку кузовных узлов и деталей и пр. Комплектующие будут в том числе поступать на ГАЗ для производства лицензионных Chrysler Sebring и Dodge Stratus . Первые производственные СП заработают на площадке ГАЗа в Нижнем Новгороде, другие планируется построить в Санкт-Петербурге (рядом со строящимися и проектируемыми производствами Ford , Toyota , Nissan и GM ) и Калуге.

Fiat и «Северсталь-Авто» подписали меморандум о намерении создать СП по производству дизельных двигателей стандарта «Евро-3» мощностью 90 тыс. шт. в год. Проект стоимостью около 100 млн долл. предполагается реализовывать на площадке входящего в «Северсталь-Авто» Заволжского моторного завода. Большинство двигателей, вероятно, будет установлено на елабужские Fiat Ducato . Заметим, что это первый проект по локализации производства двигателей для иномарок.

2006 год стал вторым годом активного интереса иностранцев к российской недвижимости. Как и ранее, наибольшей популярностью пользовались объекты и проекты в Московском регионе и Санкт-Петербурге.

Канадская строительная компания Sawatzky и финская YIT предпочитают строить сами. Первая объявила о строительстве коттеджного поселка в 1,5 км от МКАД по Алтуфьевскому шоссе. Инвестиции составят 200 млн долл., строительство будет вестись поэтапно до 2010 г. А YIT за 37 млн евро приобрела около 46 га сложной и неблагоустроенной территории в Санкт-Петербурге. На ней планируется за 8–9 лет построить около 1 млн кв. м жилья.

Австрийские Meinl European Land ( MEL ) и Immoeast AG , а также голландская Rodamco Europe не строили, а покупали. MEL , ранее уже обосновавшаяся в российских регионах, за 400 млн евро приобрела у московского девелопера Ш. Чигиринского четыре торговых центра: два действующих, два строящихся. Immoeast купила три столичных торговых центра (два «Золотых Вавилона» общей площадью около 60 тыс. кв. м и один «Пятая Авеню» площадью 45 тыс. кв. м). Сделки оцениваются в 350 млн долл. Rodamco Europe была скромнее. За 200 млн евро она приобрела площади строящегося в Москве торгово-офисного комплекса «Метрополис».

Группа инвестиционных фондов Whitehall (управляемая Goldman Sachs ) объявила о создании совместно с АФК «Система» и «Реновой» фонда прямых инвестиций, приоритетами которого названы вложения в коммерческую, офисную и элитную жилую недвижимость в Москве. Первоначальный объем фонда – 300 млн долл., в дальнейшем он может быть увеличен до 1,1 млрд долл. Инвестиции и управление будут осуществляться сторонами на паритетных началах.

Покупки иностранцами российских банков или пакетов их акций в 2006 г. можно назвать беспрецедентными как по количеству, так и по суммам сделок.

Французский Societe Generale в два этапа за 634 млн долл. приобрел у ИБГ «Интеррос» 20% минус одну акцию Росбанка, а также получил опцион на выкуп за 1,7 млрд долл. 30% плюс две акции российского банка до конца 2008 г. Для российского банковского рынка 634 млн долл. за 20%-й пакет – сумма беспрецедентно большая. После исполнения опциона, в результате которого Societe Generale заплатит в общей сложности 2,3 млрд долл. за контрольный пакет Росбанка, цена станет рекордной и для всего СНГ [161] . Правда, и банков такого масштаба на постсоветском пространстве еще не продавалось. Росбанк, который еще несколько лет назад был «карманным» для «Интерроса», на сегодняшний день не только входит в десятку крупнейших в России, но и имеет сбалансированный (розничный и корпоративный) бизнес и владеет самой разветвленной филиальной сетью после Сбербанка, охватывающей 64 региона.

Промсвязьбанк продал 15,3% своих акций одному из ведущих банков Германии – Commerzbank . Сумма сделки – чуть менее 100 млн долл. При этом стороны не исключают дальнейшего увеличения доли Commerzbank .

Банк Москвы провел допэмиссию своих акций, в результате которой владельцем 2,2% его акций стал американский инвестбанк J.P.Morgan . Еще 1,7% акций поделили между собой американские Bear Stearns и Goldman Sachs , голландский ING Bank , Bank Austria , скандинавские SEB , Hansabank и фонд East Capital . За пакеты было заплачено около 100 млн долл., что соответствует оценке всего банка в сумму, двукратно превышающую его капитал.

Более мелкие банки покупались иностранцами целиком (или почти целиком). В частности:

? Австрийская банковская группа Raiffeisen приобрела Импэксбанк, входящий в тридцать крупнейших по размерам активов в России. Сумма сделки – 550 млн долл. В результате Raiffeisen с учетом уже имеющейся одноименной российской «дочки» становится крупнейшим иностранным игроком на российском банковском рынке.

? Венгерский OTP-Bank (один из ведущих банков Восточной Европы) приобрел 96,4% акций Инвестсбербанка, по разным показателям входящего в число 50–70 крупнейших банков в России. Сумма сделки – 477 млн долл., что в 3,7 раза превышает капитал банка.

? Крупнейшая в Скандинавии банковская группа Nordea приобрела 85,7% акций Оргрэсбанка (74-е место по активам, 67-е – по капиталу). Сумма сделки – 313,7 млн долл., продавцы – менеджеры банка.

? Один из ведущих мировых инвестбанков – Morgan Stanley – купил в России не инвестиционный, а специализированный коммерческий банк. Это «Городской ипотечный банк», входящий в пятерку сильнейших игроков на отечественном ипотечном рынке. Сумма сделки не раскрывается, но оценивается в 150–200 млн долл.

? Уже упоминавшийся Societe Generale купил небольшой банк «Столичное кредитное товарищество» – последний из бывшей «империи» А. Смоленского. Сумма сделки не сообщается. Это третий подконтрольный французам банк в России: в 2005 г. были куплены Промэк-банк (затем переименованный в Русфинанс банк) и «ДельтаКредит».

? Шведский Skadinaviska Enskilda Banken ( SEB , входит в тройку крупнейших в Швеции и сотню – в мире) подписал соглашение о приобретении небольшого Петроэнергобанка (Санкт-Петербург). Сумма сделки, по оценкам, меньше 20 млн долл. Теперь в России представлена вся первая пятерка крупнейших скандинавских банков.

? Финская Sampo Group приобрела крошечный санкт-петербургский Профибанк. Сумма сделки, по оценкам, не превышает 1,5 млн долл.

? Исландская инвесткомпания Straumborg купила небольшой Финэкобанк. Сумма сделки не разглашается. Новые собственники сразу переименовали его в Норвик банк, заявили о намерении увеличить капитал и активы, а также получить ряд лицензий (в том числе на привлечение депозитов физических лиц).

В родственном сегменте – инвестиционных банков – состоялась всего одна сделка – покупка итальянской финансовой группой Unicredit за 424 млн долл. основной части бизнеса Группы «Атон» у ее топ-менеджеров. Это «Атон-Брокер» (инвестиционная компания) и Aton International (обслуживание иностранных клиентов) [162] . В соответствии с условиями покупки команда «Атона», включая высшее руководство, осталась на своих местах.

Это вторая по масштабам покупка иностранцами российской инвесткомпании. Б?льшую сумму заплатил только Deutsche Bank при покупке Объединенной финансовой группы. Как и в случае с ОФГ, прежние владельцы «Атона» не стали продавать бизнес по управлению активами (компания «Атон-Менеджмент»), а также сохранили за собой и интернет-брокера («Атон-Лайн»).

Данной сделкой, на наш взгляд, заканчивается целая эпоха развития российского финансового рынка. Теперь три из пяти наиболее успешных российских инвестиционных банков контролируются профильными западными структурами (помимо упоминавшихся «Атона» и ОФГ это Brunswick , ставший несколько лет назад «дочкой» швейцарского UBS ).

Масштабные заимствования и IPO на мировых рынках за последние два-три года стали для российских компаний (причем не только крупных, но и успешных средних) рутиной. Число таких событий измеряется десятками в год. Поэтому из займов мы отметим только два, являющихся по состоянию на конец 2006 г. самыми крупными для отечественных частных компаний, – это выпуск еврооблигаций ТНК-ВР на 1,5 млрд долл. и синдицированный кредит «Русалу» на 2,6 млрд долл.

Что касается IPO, то по их суммарному объему российские компании оказались в 2006 г. на четвертом месте в мире, пропустив вперед только Китай, США и Великобританию. Ниже в табл. 5 мы представим десять размещений, являющихся, на наш взгляд, наиболее интересными по тем или иным основаниям. Причем включим IPO, проводившиеся как на международных, так и на отечественных биржах.

Таблица 5. Самые интересные IPO 2006 г.

Взаимодействие с внешним миром: мы к ним

Пальму первенства в зарубежной экспансии вполне ожидаемо сохранили металлурги. Значительно более интересной и внушающей оптимизм стала тенденция к интернационализации для компаний машиностроения, сектора высоких технологий и потребительского сектора (как крупных, так и средних).

Что же касается частных компаний топливно-энергетического комплекса, то они, как и годом ранее, проявляли почти полную пассивность. Это неудивительно: период высоких цен на ресурсы – плохое время для покупок добывающих и перерабатывающих предприятий – они слишком дороги. Поэтому единственная заслуживающая упоминания новость касается «ЛУКойла». Он приобрел у своего стратегического партнера ConocoPhillips 376 автозаправок в Европе. Данная сделка позволила российской компании впервые выйти на розничные рынки Бельгии, Чехии и Словакии, а в Польше, Венгрии и Финляндии – значительно увеличить свою рыночную долю (в частности, в Финляндии – до 29%). Сумма сделки – более 400 млн долл. Теперь, похоже, число АЗС «ЛУКойла» в Европе сравнимо с их количеством в России и Северной Америке.

Самую крупную зарубежную сделку совершил «Евразхолдинг», продолживший активное освоение зарубежного бизнес-пространства, начатое в 2005 г. За 2,3 млрд долл. он купил 100% акций американской компании Oregon Steel Milles . 500 млн долл. «Евраз» выплачивает из собственных средств, а на 1,8 млрд долл. получен синдицированный кредит.

Oregon имеет восьмидесятилетнюю историю и специализируется на производстве продукции с высокой добавленной стоимостью: толстого листа, труб, рельсов. Таким образом, российская компания получает не только прямой доступ на наиболее привлекательный североамериканский рынок, но и гарантированного покупателя своих слябов. Кроме того, объединенная компания становится крупнейшим в мире производителем рельсов.

В течение года «Евразхолдинг» провел еще две менее крупные сделки.

Во-первых, весной за 110 млн долл. он приобрел 73% акций американской Strategic Mineral Corporation . Эта компания с доходами в 2005 г. 247 млн долл. – крупнейший в мире производитель ванадиевых и титановых сплавов и химикатов. По данным газеты «Коммерсантъ», ее доля на рынке сплавов составляет 40%. Добывающие и перерабатывающие мощности расположены в США и ЮАР. Что касается покупателя, то на него приходится 21% мирового производства первичного ванадиевого сырья, поскольку значительное количество этого металла содержит железная руда Качканарского ГОКа.

Во-вторых были приобретены 24,9% акций южноафриканской компании Highveld Steel and Vanadium и получен опцион еще на 54,1%. В начале 2007 г. антимонопольные органы ЕЭС разрешили его реализацию, но только при условии продажи основной части ванадиевых активов. Все 79% акций обошлись «Евразхолдингу» в 678 млн долл.

НЛМК, как известно, первым из российских металлургов получил производственные активы в дальнем зарубежье. Еще с 2002 г. он контролировал датский завод DanSteel (хотя формально сделка по покупке была закрыта в 2006 г.), но в целом сильно отставал по части интернационализации от «Северстали» и «Евраза». Однако осенью 2006 г. НЛМК объявил о создании на паритетных началах крупного совместного предприятия с известной компанией Duferco . В СП с названием Steel Invest & Finance российская сторона вносит 805 млн долл., а Duferco – одно сталеплавильное и пять прокатных предприятий, расположенных в Европе и США, а также ряд европейских сервисных центров. Управлять предприятиями, входящими в СП, будет Duferco .

Один из трех ведущих отечественных производителей труб – Группа ЧТПЗ – сделал два приобретения, важные с точки зрения стратегии его развития, хотя и небольшие по отраслевым меркам. Во-первых, это чешский завод MSA , являющийся крупнейшим в Европе производителем трубопроводной арматуры (выручка в 2005 г. – 54 млн долл.). Основная его продукция – магистральная арматура больших диаметров для компаний ТЭКа. Сделка оценивается в 50–60 млн долл. Во-вторых, контрольный пакет акций казахстанской компании «Nova-цинк» (покупатель – Челябинский цинковый завод). Сумма сделки оценивается в 90–100 млн долл. В «Nova-цинк» входит Акжальское месторождение, известное высоким содержанием цинка в руде, и одноименный ГОК.

«Норильский никель», входящий в «Интеррос», за 408 млн долл. купил никелевый бизнес американской OM Group , являющейся крупнейшим в мире производителем химических продуктов на основе кобальта и никеля (сделка закрыта в 2007 г.). Купленные предприятия расположены в Финляндии и Австралии.

Сам же «Интеррос» совершил весьма экзотическую покупку. За 241 млн долл. он приобрел 35% акций американского производителя водородных энергоустановок Plug Power . Массового производства эта компания, как и ее конкуренты, не имеет: установки пока слишком дороги. Однако если прорыв в водородной энергетике произойдет, «Интеррос» получит и потребителя для своего палладия: последний служит катализатором химических реакций, при которых выделяется водород. (Напомним, что «Норильский никель» является крупнейшим в мире производителем палладия, равно как и никеля.)

Спектр отраслей обрабатывающей промышленности, представители которых осуществляли зарубежную экспансию, достаточно широк.

Группа ГАЗ приобрела британскую компанию LDV Holding , в 2005 г. прошедшую через процедуру банкротства. Эта компания с годовым оборотом, по собственным данным, 370 млн долл. выпускает легкие коммерческие автомобили Maxus . Сумма сделки оценивается в 50 млн долл. LDV Holding станет основой для создания дивизиона GAZ International .

Также ГАЗ совместно с индийской компанией Motidjag Agency открыл небольшое автосборочное предприятие в Индии – мощностью 7 тыс. грузовиков «Урал» в год (к 2010 г. ее планируется увеличить до 70 тыс.). Из них 25% будет закупать индийское Министерство обороны.

«АвтоВАЗ» организовал небольшое сборочное производство в Египте. Мощность предприятия – 5 тыс. автомобилей Lada 2110, 2105 и 2107 в год. Инвестиции «АвтоВАЗа» – 12 млн долл.

Свою первую зарубежную покупку совершил уже упоминавшийся концерн «Тракторные заводы». За 10 млн евро он купил 80% акций небольшой датской компании Silvatec , производящей машины и оборудование для лесозаготовок.

«Трансмашхолдинг» приобрел немецкую инжиниринговую компанию Fahrzeugtechnik Dessau . Компания, оборот которой в 2005 г. составил 25 млн евро, занимается разработкой и производством различных типов подвижного состава и комплектующих к нему.

Концерн Sitronics (IT-крыло АФК «Система») договорился о покупке за 120 млн долл. контрольного пакета акций греческого производителя телекоммуникационного оборудования Intracom Telecom (выручка в 2005 г. – около 300 млн евро, продавец – Intracom Holdings ). Покупка позволит россиянам выйти на рынки Европы, Северной Африки и Ближнего Востока, где работает Intracom Telecom . В будущем греческую компанию планируется объединить с чешской «дочкой» концерна – Strom Telecom . Заметим, что по степени «транснационализации» Sitronics уже догоняет лидеров-металлургов: помимо двух упомянутых европейских компаний он владеет также украинской «Квазар-Микро».

В пищевой промышленности наиболее интересные примеры иностранной экспансии дали две компании, по масштабам деятельности относящиеся к среднему бизнесу.

«Русский солод» – крупнейший игрок на отечественном рынке – приобрел четыре солодовни в Германии. Продавец – компания Weissheimer , еще в 2005 г. занимавшая восьмое место в списке крупнейших производителей этого продукта в мире, но сейчас находящаяся в процессе банкротства. Сделка оценивается в 75–80 млн долл. (плюс выкуп долгов Weissheimer на 60 млн евро). Мощность приобретенных предприятий – 330 тыс. тонн в год – сопоставима с мощностями «Русского солода» в России. Вместе с ними компании достались и контракты с немецкими пивоварами, которым планируется поставлять по 160 тыс. тонн солода ежегодно (около 10% немецкого рынка).

«Русские масла» объявили о планах строительства завода по переработке сои в Эстонии и уже купили 6 га земли в эстонском порту Мууга. Общие инвестиции оцениваются в 30 млн долл.

В этот же ряд может быть поставлена покупка ростовской компанией «Глория Джинс» (крупнейший отечественный производитель джинсовой одежды) контрольного пакета акций украинской фирмы «Стиль» с годовым оборотом около 10 млн долл. В ближайшие два года в это предприятие планируется инвестировать 50 млн долл.

Зарубежные приобретения отечественных связистов стали традицией. Но в 2006 г. появилось новое направление экспансии – Западная Европа.

АФК «Система» приобрела 66% акций компании WaveCrest Group Enterprises за 34,8 млн долл. Основной бизнес WaveCrest – оптовая продажа трафика другим операторам, предоставление услуг связи по предоплаченным телефонным картам (крупнейший оператор Великобритании и Ирландии), а также оказание услуг IP-телефонии в крупных городах Европы, США и Азии.

Входящий в АФК «Систему» крупнейший частный игрок фиксированной связи «Комстар-ОТС» за 63,7 млн долл. купил 51% акций греческого интернет-провайдера и оператора фиксированной связи Hellas on Line . Продавец – уже упоминавшийся Intracom Holdings .

Но самая крупная сделка была совершена все-таки в СНГ: «Вымпелком» выиграл тендер на покупку 90% акций «Арментела» – монополиста на рынке фиксированной связи и второго по величине сотового оператора Армении. Сумма сделки – 488 млн долл.

Считаем необходимым также специально остановиться на тех случаях, когда в 2006 г. планы экспансии российских компаний были сорваны. Самое громкое поражение – несостоявшаяся сделка между основателем и главным совладельцем «Северстали» А. Мордашовым и второй по величине сталелитейной компанией мира Arcelor . События развивались следующим образом. Защищаясь от недружественного поглощения со стороны глобального лидера в черной металлургии – индийской компании Mittal Steel , менеджмент Arcelor объявил о приглашении А. Мордашова в качестве «белого рыцаря». В конце мая стороны заявили о сделке, в ходе которой последний должен был обменять свою долю в «Северстали» (89%) на 32% акций Arcelor , доплатив 1,25 млрд евро. Вместе с самой «Северсталью» европейской компании должны были отойти «Северсталь-Ресурс», американская Severstal North America и итальянская Luchini . При этом А. Мордашов принял на себя обязательства быть пассивным акционером и в течение нескольких лет голосовать в основном по рекомендации совета директоров.

Однако в июне Arcelor возобновила переговоры с Mittal Steel . В результате последняя существенно улучшила свою оферту, снизив размер приобретаемого пакета с контрольного до 43,6%, повысив сумму сделки с 22,4 млрд до 33,7 млрд долл. и приняв ряд дополнительных условий (не продавать акции в течение пяти лет, не увеличивать свой пакет до более чем 45% и получить всего шесть из восемнадцати мест в совете директоров). В результате Arcelor отказалась от сделки с Мордашовым в пользу Mittal Steel .

Эта сделка и ее срыв вызвали совершенно неадекватную реакцию у значительной части российских СМИ, экспертного сообщества и политических кругов. Проводилась следующая основная мысль: европейская общественность относится к нам плохо, поэтому миноритарные акционеры Arcelor вынудили ее руководство отказаться от сделки с «диким русским медведем», предпочтя «цивилизованного индийского слона». На наш взгляд, все происходило по-другому. Дело не в общественности и миноритарных акционерах, а в позиции высшего менеджмента Arcelor . А он изначально был ориентирован не на отказ от предложений Mittal , а на их улучшение. И когда цель была достигнута, А. Мордашов был выведен из игры так же, как месяцем ранее был в нее введен. Таким образом, ни для обид, ни для самобичевания никаких поводов у россиян нет, как не было бы повода для эйфории в случае успеха сделки, которая объективно была бы просто поглощением «Северстали» со стороны значительно более крупной Arcelor .

Второй «неудачник» – Магнитогорский металлургический комбинат. В марте он в консорциуме с двумя компаниями из Саудовской Аравии и Пакистана выиграл открытый аукцион по приватизации 75% акций Pakistan Steel – крупнейшего металлургического комбината в стране, предложив за этот пакет 362 млн долл. Однако в июне Верховный суд Пакистана аннулировал сделку. В данном случае мы тоже не видим ничего неординарного или специфического, связанного с Россией. Отказ государства от уже заключенных приватизационных сделок – нередкое событие для развивающихся стран, кто бы ни выступал покупателем.
А «Интеррос» продемонстрировал хороший пример обращения с теми иностранными активами, которые не получается использовать в соответствии со стратегическими планами. В 2004 г. он за 1,16 млрд долл. приобрел 20% акций южноафриканской компании Gold Fields и в течение двух лет, опираясь на этот пакет, безуспешно пытался выстраивать различные комбинации в мировой золотодобывающей промышленности. В результате в 2006 г. пакет за 2 млрд долл. был продан портфельным инвесторам. «Стратегия» не прошла, зато спекуляция оказалась вполне удачной.

Государственные компании

Среди государственных компаний по сложившейся традиции главным ньюсмейкером был «Газпром», последовательно проводивший линию на установление контроля над всеми значимыми производителями газа на территории России.

В декабре он подписал соглашение о покупке 50% плюс одна акция Sakhalin Energy – компании-оператора проекта «Сахалин-2». Сумма сделки – 7,45 млрд долл. Как известно, «Сахалин-2» – самый продвинутый из трех проектов, осуществляемых на условиях СРП, и единственный, который разрабатывался без российских участников. Контрольный пакет Sakhalin Energy до декабря принадлежал англо-голландской Royal Dutch Shell , остальные акции были поделены между японскими Mitsui и Mitsubishi . В рамках проекта осваиваются Пильтун-Астохское и Лунское месторождения (извлекаемые запасы – 150 млн тонн нефти и 500 млрд куб. м газа), строятся завод по сжижению газа мощностью 9,6 млн тонн СПГ в год, трубопровод через остров Сахалин и нефтяной терминал. Соглашение о разделе продукции было подписано в 1994 г., первые поставки газа начались в 2003 г., а к концу 2006 г. весь объем предполагаемого к сжижению сырья был законтрактован.

По условиям подписанного соглашения каждый из иностранных акционеров продает «Газпрому» половину своего пакета ( Shell – 27,5% плюс одна акция, Mitsui – 12,5%, Mitsubishi – 10%). При этом, по официальным заявлениям, «Газпром» будет играть «ведущую роль» в Sakhalin Energy , а Shell продолжит вносить «существенный вклад в оперативное управление» и останется техническим консультантом. Все заключенные контракты на поставку СПГ останутся в силе.

После подписания договора российское правительство дало принципиальное согласие на увеличение бюджета проекта с 10 до 19,4 млрд долл. (до 2014 г.), которое Sakhalin Energy безуспешно пытался утвердить в Минпромэнерго с осени 2005 г.

Сделка сняла и экологические претензии к оператору. Еще в сентябре 2006 г. Министерство природных ресурсов отозвало положительную экологическую экспертизу проекта. А в начале декабря прокуратура Сахалинской области возбудила уголовное дело по факту нарушений. Однако на встрече с главами компаний-участников по поводу подписания соглашения президент В. Путин высказал мнение, что в принципе экологические проблемы можно считать решенными.

Российские власти и «Газпром» добились своего, сочетая методы кнута и пряника. Кнутом выступили экологические претензии. Пряником – цена за пакет, которую можно считать вполне рыночной. Тем не менее очень многие в мире оценивают произошедшее как неприкрытую и неспровоцированную национализацию, хотя и за выкуп.

Несомненно, описанная сделка – выдающаяся победа для «Газпрома». Является ли она таковой для экономики страны в целом, на наш взгляд, весьма сомнительно. Во-первых, совершенно непонятно, чем именно «Газпром» может на Сахалине помочь Shell и его японским партнерам. Никогда российский гигант на шельфе ничего не добывал и СПГ в сколько-нибудь значимых масштабах не продавал. Во-вторых, и из теории, и из практики хорошо известно, что экспансия монополиста за пределы сферы естественной монополии приводит к снижению эффективности во всех смыслах. В-третьих, совершенно неочевидно, что «Газпром» – лучший налогоплательщик, чем просвечиваемые со всех сторон иностранные компании.

Летом было объявлено еще о двух сделках, в результате которых в России практически исчезло понятие «крупный частный независимый производитель газа».

«Газпром» приобрел 19,9% акций компании «НоваТЭК», получив два из восьми мест в совете директоров и право вето при принятии стратегических решений. Менеджмент «НоваТЭКа» во главе с председателем правления Л. Михельсоном лишился контрольного пакета, однако сама компания, вероятно, будет иметь гарантированный доступ к газотранспортной системе.

Вторая сделка – покупка у «Итеры» 51% акций «Сибнефтегаза» – оператора газового месторождения «Береговое» (запасы – около 320 млрд куб. м газа, 5 млн тонн конденсата и 7,5 млн тонн нефти). Это месторождение было введено в строй в 2003 г., но промышленная добыча на нем так и не началась, поскольку «Газпром» не подключал его к магистральной трубе. Отныне «Итера» не контролирует более ни одного крупного газодобывающего предприятия или серьезного месторождения, являясь везде миноритарным акционером.

За пределами России приоритетным для «Газпрома» было получение доступа к конечным европейским потребителям. В странах – традиционных потребителях российского газа – Франции, Австрии и Италии – этот доступ был обеспечен в процессе перезаключения долгосрочных соглашений с национальными компаниями. (В Австрии получено право на поставки 1,75 млрд куб. м, во Франции – до 1,5 млрд куб. м, в Италии – до 2 млрд куб. м в год.)

В 2006 г. был сделан серьезный шаг к выходу «Газпрома» на самый привлекательный из европейских рынков – британский. Чтобы работать на нем, требуется выполнение как минимум двух условий: юридическое право и физическое наличие собственного газа в подземных хранилищах на территории страны. «Газпром» в определенной степени решил обе задачи.

Он приобрел небольшую трейдерскую компанию Pennine Natural Gas , поставляющую газ 600 конечным потребителям. Сумма сделки оценивается в 40–50 млн долл. Газ для поставок английским потребителям в 2006 г. был закуплен у Norsk Hydro , а на будущее был заключен договор по «схеме замещения» с датской компанией DONG Energy . В соответствии с ним «Газпром» с 2011 г. в течение двадцати лет будет поставлять газ в Данию через Nord Stream . Минимальный объем поставок – 1 млрд куб. м в год. В свою очередь DONG Energy начиная с 2007 г. в течение пятнадцати лет будет ежегодно поставлять «Газпрому» в Великобританию 600 млн куб. м газа, добываемого на норвежском месторождении Ормен Ланге.

Среди прочих зарубежных успехов «Газпрома» отметим увеличение с 35 до 50% доли в Wingas – крупном и активно работающем в Европе СП с немецким концерном BASF , а также начало работы в Ливии. Там «Газпром», во-первых, победил в тендере на разведку и разработку углеводородов Блока № 19 на средиземноморском шельфе с прогнозируемыми запасами в несколько сот миллиардов кубометров. Права на месторождение получены на 30 лет, инвестиции в геологоразведку оцениваются в 200 млн долл. Во-вторых, он приобрел 49% в одной из «дочек» BASF, ведущей добычу нефти в стране (до 5 млн тонн ежегодно).

Ряд крупных событий был связан с «Роснефтью». Главное из них – IPO компании, состоявшееся в июле: было продано 15,1% акций на сумму 10,7 млрд долл. Это было крупнейшее по объемам привлечения средств первичное размещение за всю историю российских компаний и пятое по размерам среди мировых IPO. И оно же первое в истории России «народное» размещение: к покупке акций был допущен широкий круг физических лиц, а подать заявку на приобретение можно было в отделениях ряда коммерческих банков и инвесткомпаний.

Предложение состояло из трех частей. Первую и основную составили акции из пакета ФГУП «Роснефтегаз» на 8,504 млрд долл. Это компания специального назначения, созданная в 2004 г. для возврата государству контрольного пакета акций «Газпрома» и получившая от него 100% акций «Роснефти». В июне прошлого года «Роснефтегаз» приобрел 10,7% акций газовой монополии. Для оплаты был привлечен синдицированный кредит западных банков на 7,5 млрд долл., залогом по которому стали 49% акций «Роснефти».

Вторая часть предложения – акции дополнительной эмиссии на 1,92 млрд долл. Третью часть представлял собой тридцатидневный опцион на выкуп акций банками – координаторами размещения. Под опцион были зарезервированы акции допэмиссии на 400 млн долл., однако он был реализован лишь на 60%.

Капитализация «Роснефти» в момент IPO составила 70,6 млрд долл., что поставило компанию на третье место в России по этому показателю после «Газпрома» и «ЛУКойла» [163] . Размещение проходило одновременно на РТС и LSE. Президент компании С. Богданчиков заявлял, что 3 млрд долл. вложили ведущие нефтяные компании: британская BP (1 млрд долл.), малазийская Petronas (1,5 млрд долл.) и китайская CNPC (0,5 млрд долл.). Организаторы выпуска указывают на китайские банки, купившие акции на 500 млн долл. Известно также, что около 1,2 млрд долл. предоставили российские предприниматели из числа крупнейших: 700 млн долл. – О. Дерипаска, 300 млн долл. – Р. Абрамович и 200 млн долл. – В. Лисин. По слухам, акции на более чем 1 млрд долл. приобрел «Сургутнефтегаз». Еще 750 млн долл. вложили 115 тыс. российских частных инвесторов.

На наш взгляд, компания выполнила все задачи, которые стояли перед IPO. Во-первых, был продан максимально возможный пакет акций, обеспечивающий сохранение у государства доминирующей доли. Во-вторых, удалось привлечь максимальный объем средств. Размещение прошло близко к верхней границе ценового диапазона при спросе, в полтора раза превышающем предложение. В результате «Роснефтегаз» вернул кредит (см. выше) и вывел акции «Роснефти» из-под обременения. А сама «Роснефть» досрочно погасила кредит индийской ONGC на 1,34 млрд долл., полученный в 2001 г.

Необходимо отметить и еще один момент. Покупка акций «Роснефти» как уважаемыми западными портфельными инвесторами, так и нефтяными мейджорами дала «Газпрому» серьезные основания полагать, что и его атака на «Сахалин-2» завершится успехом. Если бы IPO государственной нефтяной компании прошло по другому сценарию, то и российский газовый гигант, вероятно, умерил бы свою агрессивность.

Двумя месяцами позже «Роснефть» провела давно обещанную консолидацию своих активов. Она присоединила двенадцать основных дочерних нефтедобывающих, нефтеперерабатывающих и сбытовых АО. (Из крупных «дочек» остались неконсолидированными лишь добывающие «Грознефтегаз», «Дагнефтегаз» и «Ванкорнефть», а также около пяти сбытовых.) Совладельцы присоединенных предприятий получили акции самой «Роснефти» из допэмиссии. При этом доля основного акционера – «Роснефтегаза» – уменьшилась с 85 до 75,2%.

В результате консолидации «Роснефть» стала непосредственным собственником своих основных материальных активов и лицензий на недропользование. На месте бывших дочерних АО остались одноименные ООО, выполняющие исключительно операторские функции. Таким образом, теперь у «Роснефти» точно такая же формальная структура собственности и управления, как и у «Газпрома» с «ЛУКойлом».

Занятая IPO и реорганизацией «Роснефть» тем не менее продолжила покупку активов. Во-первых, она договорилась об установлении контроля над «Удмуртнефтью». В июне были объявлены результаты тендера по продаже 96,6% акций «Удмуртнефти», принадлежавших ТНК-ВР. Победителем с предложением в 3,5 млрд долл. стала Sinopec , первой из китайских компаний получившая возможность реально участвовать в российской нефтедобыче. Одновременно было объявлено, что в соответствии с достигнутыми ранее договоренностями эти акции перейдут в собственность управляющей компании, в которой доля Sinopec будет 49%, а «Роснефти» – 51% (но права на доход и оперативное управление будут равными). Причем в очередной раз госкомпания получает актив практически бесплатно: расплачиваться с китайцами она будет за счет доходов от деятельности «Удмуртнефти».

Во-вторых, «Роснефть» приобрела 97,5% акций Находкинского нефтеналивного морского торгового порта. Это крупнейший нефтеналивной порт на Дальнем Востоке с пропускной способностью 12 млн тонн нефти и нефтепродуктов в год. Продавец – Группа «Альянс». Сумма сделки оценивается в 30 млн долл.

Очередные шаги в 2006 г. были сделаны в реформе электроэнергетики. Летом правительство согласовало план продажи частным инвесторам акций ОГК и ТГК, а совет директоров РАО «ЕЭС России» одобрил проведение в 2006–2007 гг. пилотных допэмиссий пяти генерирующих компаний – ОГК-3, -4, -5, ТГК-3 («Мосэнерго») и ТГК-9. Первой IPO в октябре провела ОГК-5, объединяющая Конаковскую, Невинномысскую, Среднеуральскую и Рефтинскую ГРЭС. Инвесторам было предложено 14,4% акций (новой эмиссии), за которые удалось выручить 459 млн долл.

Практически одновременно в электроэнергетике появилась первая компания с иностранным стратегическим инвестором. Финский энергетический концерн Fortum за 150 млн долл. приобрел на аукционе 12,5% акций Петербургской генерирующей компании, увеличив свою долю в ней до 47,5%. А затем ТГК-1 завершила консолидацию, присоединив Петербургскую и Кольскую генерирующие компании, «Карелэнергогенерацию» и Апатитскую ТЭЦ. В результате Fortum получил 25,7% акций третьей по величине территориальной генерирующей компании России.

«Рособоронэкспорт» в 2006 г. кроме своей основной деятельности продолжал успешно выступать в качестве одного из главных агентов государства в процессе национализации.

Осенью он приобрел 67% акций крупнейшего мирового производителя титановой продукции – «ВСМПО – Ависма». Из них 11% было выкуплено у консорциума портфельных инвесторов, 30% – у семьи председателя совета директоров В. Брешта, 26% – у генерального директора В. Тетюхина. При этом у последнего осталось 4% акций, он сохранил свою должность и место в совете директоров. Официально стоимость покупки не сообщалась. По мнению экспертов, выкуп происходил с более чем 30%-м дисконтом к рыночным котировкам, т.е. за 67% акций было заплачено примерно 1,3 млрд долл.

На наш взгляд, никакого народнохозяйственного смысла национализация «ВСМПО – Ависмы» не имеет. Компания вполне успешна, прочно встроена в глобальный рынок и основную часть своей продукции продает на экспорт, в частности, являясь главным поставщиком для лидеров авиастроения – Airbus и Boeing . Что касается внутренних продаж, то они полностью зависят от спроса отечественного ВПК. Поэтому трудно представить себе, чтобы переход под контроль «Рособоронэкспорта» мог способствовать росту производства или улучшению собираемости налогов с компании.

Вместе с тем никакого особенного вреда от смены собственника тоже не видно. Даже в случае резкого ухудшения отношений России с Западом огосударствленная «ВСМПО – Ависма» едва ли попадет под санкции, потому что заменить ее на мировом рынке в среднесрочной перспективе некем, а без адекватного предложения титана авиастроение развиваться не может.

В 2006 г. в третий раз сменился частный акционер крупнейшего игрока на рынке фиксированной связи – «Связьинвеста». Как известно, в 1997 г. блокирующий пакет акций компании на приватизационном аукционе выиграл альянс В. Потанина и Дж. Сороса. Затем последний выкупил долю российского партнера, но, так и не сумев добиться участия в управлении «Связьинвестом», продал свой пакет Л. Блаватнику ( Access Industries ) и В. Вексельбергу. А в декабре 25% плюс одну акцию за 1,3 млрд долл. у них приобрела АФК «Система» в лице «Комстар-ОТС» и его «дочки» – МГТС.

Государство

Наиболее важным событием данного раздела, несомненно, является постановление правительства РФ о создании Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) и начало процесса ее формирования.

Предполагается, что в ОАК войдут все значимые активы в самолетостроении (как государственные, так и частные). В 2006 г. уставный капитал ОАК был заявлен в размере 3,6 млрд долл., а доля государства в нем – 90,1%. Она была оплачена госдолями в АХК «Сухой» (100%), КнААПО (25%), МАК «Ильюшин» (86%), компании «Туполев» (91%), нижегородском заводе «Сокол» (38%), Новосибирском авиационно-промышленном объединении (25,5%), Финансовой лизинговой компании (58%), лизинговой компании «Ильюшин Финанс» (38%) и «Авиаэкспорте» (15%). Еще 9,9% акций ОАК получили владельцы НПК «Иркут», внесшие в нее 38,2% акций своей компании.

В результате последующей допэмиссии (или допэмиссий) государство сохранит доминирующий пакет ОАК, внеся в компанию по 100% акций РСК «МиГ» и Казанского авиационно-промышленного объединения (оба – ФГУПы, подлежащие акционированию). Оставшиеся акции ОАК поделят между собой совладельцы «Иркута», «Сокола» (С. Недорослев), «Ильюшин Финанса» (А. Лебедев) и египетская компания Sirroco Aerospace . Первые внесут все имеющиеся у них акции своих компаний, а последняя – принадлежащие ей 25% акций ульяновского завода «Авиастар-СП».

Президентом ОАК утвержден А. Федоров – гендиректор РСК «МиГ» и крупнейший акционер НПК «Иркут». Заметим, что «Иркут» оценен в 940 млн долл. против почти 2 млрд долл. за второй ключевой актив корпорации – АХК «Сухой». Таким образом, А. Федоров проигрывает как бизнесмен, но выигрывает как менеджер. Председателем совета директоров ОАК стал заместитель председателя правительства РФ С. Иванов.

Как и большинство наблюдателей, мы положительно оцениваем данное событие. Считаем, однако, необходимым сделать одну оговорку. Решение о создании ОАК было принято тогда, когда оно уже стало в краткосрочной перспективе не слишком актуальным. Подписанный в марте алжирский контракт (см. ниже) дает возможность его исполнителям не только функционировать, но и развиваться самостоятельно.

В 2006 г. приняты принципиальные решения о проведении национализации в атомной отрасли. Это не слишком масштабный проект, поскольку приватизация проходила только на ее периферии – в основном на предприятиях, производящих оборудование для атомной энергетики.

Весной была учреждена компания «Атомэнергомаш». Она создана как стопроцентная «дочка» государственного концерна ТВЭЛ с целью объединить все значимые активы атомного машиностроения под контролем государства. Помогает ей в этом Газпромбанк. Основными кандидатами на первоначальное вхождение в «Атомэнергомаш» являются, по-видимому, «Ижорские заводы», Skoda JS и «ОМЗ-Спецсталь» (все входят в «Объединенные машиностроительные заводы»), Ковровский механический завод (КМЗ), «ЗиО-Подольск» и «Зиомар». Все эти предприятия к концу года прямо или косвенно уже находились под доминирующим влиянием государства. Есть основания полагать, что национализация атомного машиностроения не будет полной и в создаваемых структурах найдется место для частных инвесторов.

Важным событием мы считаем также решение об изменениях маршрута трубопроводной системы «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО), утвержденного в 2005 г. Во-первых, трубопровод был значительно удален от Байкала, а во-вторых, перенесена конечная точка (бухта Козьмино вместо бухты Перевозная).

Ключевым, на наш взгляд, является первое изменение, решение о котором было принято лично президентом В. Путиным. Оно избавило страну от серьезной долгосрочной опасности. Основная проблема первоначально выбранного маршрута состояла в том, что в одной из точек трубопровод проходил менее чем в километре от северной оконечности Байкала. Любая сколько-нибудь серьезная авария привела бы к попаданию нефти в озеро. Представители «Транснефти» утверждали, что экологический риск сведен к допустимому минимуму, поскольку в проекте предусмотрены уникальные меры защиты, а кроме того, аварию, если она случится, легко обнаружить и немедленно принять меры.

Эти аргументы, однако, не учитывали одной ситуации, которая, хотя и относится к числу «запроектных» и крайне маловероятных, все же возможна. Речь идет о специально подготовленном масштабном теракте, включающем установление временного контроля над определенной территорией, отключение систем обнаружения аварии и т.д. В таком случае из трубы могут вылиться и тысячи, и десятки тысяч тонн нефти. Максимальные отрицательные последствия при этом вовсе не экологические. Они состоят в том, что мировое сообщество просто-напросто откажет в легитимности российской власти, как допустившей уничтожение бесценного достояния всего человечества – крупнейших запасов пресной воды в озере Байкал. Безотносительно к тому, действительно ли это самое «бесценное достояние» уничтожено и может ли оно быть в принципе использовано на благо всего человечества. (Напомним, что примерно это произошло после катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 г. )

В 2006 г. были подписаны рекордные в истории отечественного ВПК пакеты экспортных контрактов.

Первый – на общую сумму 7,5 млрд долл. – был подписан с Алжиром. По сообщениям СМИ, почти половина его суммы приходится на самолеты (34 истребителя МиГ-29 СМТ, 28 – Су-30 МКИ, 14 учебно-боевых Як-130), по 1 млрд долл. – на танки и системы ПВО, относительно небольшая часть – на суда. Платой России за контракты стало списание всего алжирского долга перед СССР на 4,7 млрд долл. Помимо этого Россия должна выкупить у Алжира старую технику (схема trade-in) – поставленные ранее самолеты МиГ-29 первых версий, которые затем предполагается продать в другие африканские и азиатские страны.

В результате заключенной сделки немало предприятий отечественного ВПК получают такой объем заказов, который обеспечивает возможность не только их выживания, но и развития и соответственно увеличивает шансы на победу в тендерах в других странах. (В частности, работой и деньгами обеспечивается пребывающий в сложной ситуации РСК «МиГ» и, таким образом, сохраняется внутрироссийская конкуренция среди производителей истребителей, а следовательно, и легких самолетов вообще.) Кроме того, Алжир оказывается надолго «привязан» к российским поставщикам. Что же касается списания алжирской задолженности, то компромисс представляется полностью оправданным – шансы на получение долга были невелики.

Второй пакет контрактов был заключен с Венесуэлой. По словам генерального директора «Рособоронэкспорта» С. Чемезова, на конец 2006 г. он составил более 3 млрд долл. По опубликованным данным, около половины из них приходится на двадцать четыре истребителя Су-30 МК2 (включая вооружение и наземное оборудование), которые предполагается передавать покупателю по 8 единиц в течение трех лет. Еще от 250 до 500 млн долл. будут стоить около сорока вертолетов Ми-35, Ми-17 и Ми-26. Около 200 млн долл. планируется потратить на строительство завода по лицензионному производству автоматов Калашникова и патронов к ним.

Заметим, что это будут первые миллиардные поставки в страны Латинской Америки. Они, как и алжирский контракт, позволяют территориально диверсифицировать российский экспорт ВВТ, снижая зависимость от крупнейших заказчиков – Индии и Китая [164] .

Отметим еще три события, реальные экономические последствия которых нам неясны, но, вообще говоря, могут быть достаточно серьезными.

Первое: в июле – августе определились первые получатели средств Инвестфонда. Последний создан для поддержки крупных бизнес-проектов в виде софинансирования, участия в капитале или предоставления госгарантий по кредитам. Одобрено семь проектов на общую сумму около 136 млрд руб.

Это, во-первых, проект развития Нижнего Приангарья, предполагающий, в частности, достройку Богучанской ГЭС в Красноярском крае, строительство алюминиевого завода и целлюлозно-бумажного комбината. Проект реализуется совместно РАО «ЕЭС России», «Русалом» и администрацией Красноярского края. Во-вторых, предложенный «Татнефтью» проект строительства заводов по первичной переработке нефти, глубокой переработке нефти и нефтехимии в Нижнекамске (Республика Татарстан). На государственные средства будет построена железная дорога и два нефтепровода. В-третьих, проект освоения Быстринского, Лугоканского, Кулдуминского, Солонещенского и Бугдаинского месторождений (медь, золото, серебро, молибден) на юго-востоке Читинской области, предложенный «Норильским никелем». Средства Инвестфонда пойдут на финансирование строительства железнодорожной ветки от Забайкальской железной дороги до Лугокана.

Четыре проекта касаются создания платных автодорог на условиях концессии. В Москве планируется построить новый выход трассы М-1 (Москва – Минск) на Московскую кольцевую автодорогу, а также участок скоростной автомагистрали Москва – Санкт-Петербург с 15-го по 58-й км (самая загруженная часть Ленинградского шоссе). Санкт-петербургский «западный скоростной диаметр» также предполагает строительство части трассы Москва – Санкт-Петербург, только с другого конца. Последний проект – строительство Орловского тоннеля под Невой.

Относительно небольшую часть Инвестфонда – 1,45 млрд руб. – было решено вложить в уставный капитал Российского инвестиционного фонда информационно-коммуникационных технологий (РИФИКТ), проект создания которого был подписан в июле. Фонд создается для поддержки малых и средних компаний, работающих в сфере IT. Он начнет работать после того, как будет проведена первая допэмиссия, в результате которой доля государства уменьшится с нынешних 100 до 51%, а уставный капитал увеличится до 100 млн долл.

Второе: в декабре правительство одобрило создание семи особых экономических зон (ОЭЗ) туристического типа (вместо ранее планировавшихся четырех) – в Алтайском крае, Горном Алтае, Бурятии, Иркутской и Калининградской областях, а также Краснодарском и Ставропольском краях. Инфраструктура ОЭЗ будет строиться на средства федерального бюджета (1,7 млрд долл. до 2026 г.), а их резиденты получат налоговые льготы. При этом расходы частного бизнеса, как предполагается, должны составить более 10 млрд долл.

Третье событие – законодательное закрепление монопольного положения «Газпрома» и «Рособоронэкспорта» в экспортной сфере. «Газпром» (или его стопроцентные «дочки») становится монополистом в экспорте природного газа (метана), в том числе сжиженного. Исключение составляет лишь природный газ, произведенный на условиях СРП, заключенных до вступления закона в силу.

Выгоды от закона с народнохозяйственной точки зрения сомнительны. Авторы законопроекта утверждают, что таким образом устраняется потенциальная конкуренция российских поставщиков газа за рубежом, которая может привести к снижению экспортных цен. Однако доля «Газпрома» в добыче настолько велика, что при поставках газа по трубопроводам в западном направлении он может обеспечить координацию с другими отечественными производителями самостоятельно. Что же касается восточного экспортного направления (на которое не распространяется единая система газоснабжения) и поставок сжиженного газа, то здесь эффективность монополизации более чем сомнительна.

«Рособоронэкспорт» получил монополию на зарубежные поставки «финальных» систем вооружения, не распространяющуюся, однако, на их обслуживание, поставки комплектующих, запчастей и пр. На наш взгляд, серьезного практического значения это решение законодателей не имеет. Дело в том, что в последние годы все предприятия ВПК, которые имели право самостоятельного выхода на мировой рынок, новые контракты на поставку ВВТ заключали только через «Рособоронэкспорт».

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2007 г.

Основные тенденции:

? Усиление роли государства, государственных компаний и корпораций в экономике

? Структурирование и концентрация российского крупного бизнеса в соответствии с технологической и отраслевой логикой, а также приоритетами государственной экономической политики

? Ажиотажный интерес к строительным проектам, вложениям в недвижимость и промышленности строительных материалов

? Расширяющееся взаимодействие с внешним миром

? Новый этап перехода под иностранный контроль отраслей российской экономики

Основные события:

? Крупнейшие слияния в отечественном телекоммуникационном бизнесе («Вымпелкома» с Golden Telecom ) и секторе высоких технологий ( IBS и «Борлас»)

? Крупнейшие за постсоветскую историю приобретения иностранными инвесторами российских банков и страховых компаний

? Покупка «Норильским никелем» канадской компании Lion Ore за 6,5 млрд долл.

? Выбор «Газпромом» иностранных партнеров по разработке Штокмановского месторождения

? IPO Сбербанка и ВТБ на общую сумму 16,9 млрд долл.

? Формирование шести государственных корпораций в качестве новых влиятельных субъектов российской экономики

? Продажа восьми генерирующих компаний стратегическим инвесторам в рамках программы реформирования электроэнергетики и ликвидации РАО «ЕЭС России»

? Завершение распродажи активов ЮКОСа (на сумму более 30 млрд долл.) и формальная ликвидация компании

? Подписание соглашений между Россией, Грецией и Болгарией о строительстве нефтепровода Бургас – Александропулос

Тенденции

Усиление роли государства

В течение 2007 г. государство получило контроль над несколькими десятками крупных бизнес-структур. На начало 2008 г., как подсчитал журнал «Эксперт», оно контролирует или владеет как минимум блокирующими пакетами 103 крупнейших российских компаний, входящих в рейтинг «Эксперт-400», с совокупной выручкой порядка 300 млрд долл.

Самым масштабным с точки зрения количественных показателей событием были, конечно, аукционы по продаже активов ЮКОСа и победа «Роснефти» в подавляющем большинстве из них. Но существенно более значимым для развития отечественной экономики стало появление в ней нового типа экономических агентов – государственных корпораций. В 2007 г. их было создано сразу шесть – «Ростехнологии», «Росатом», «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)», Фонд содействия реформированию ЖКХ, «Олимпстрой» и «Роснанотех». Одни уже сформировали серьезные активы, другие получили бюджетное финансирование и назначены ответственными за решение приоритетных государственных задач.

«Ростехнологии» объединили предприятия и компании из разных отраслей с совокупной выручкой 15–17 млрд долл. («Рособоронэкспорт», «ВСМПО – Ависма», «Вертолеты России», «АвтоВАЗ» и пр.).

Основные составляющие «Росатома», создаваемого на базе Федерального агентства по атомной энергии, – компании «Росэнергоатом», ТВЭЛ, «Техснабэкспорт» и «Атомредметзолото». Госкорпорация должна решить ряд задач по развитию атомной энергетики в стране и, в частности, реализовать масштабные планы строительства АЭС, прописанные в федеральной целевой программе развития атомного комплекса России.

«Роснанотеху» государство перечислило 130 млрд руб. для софинансирования инновационных проектов в энергетике, связи, медицине, робототехнике и разработке новых материалов.

Фонд содействия реформированию ЖКХ получил из бюджета 240 млрд руб. и приступил к рассмотрению заявок регионов на финансирование проектов ликвидации аварийного и ветхого жилья.

Сфера деятельности Банка развития, созданного на базе Внешэкономбанка, – привлечение инвестиций и финансирование крупных инфраструктурных проектов, особых экономических зон, а также поддержка малого и среднего предпринимательства. Банк получил из бюджета 180 млрд руб. и начал формировать портфель своих проектов.

«Олимпстрой» будет выступать в качестве заказчика строительства спортивных и инфраструктурных объектов для зимней Олимпиады-2014. В его уставный капитал пойдут бюджетные средства, предусмотренные ранее федеральной целевой программой «Развитие Сочи как горноклиматического курорта» (свыше 300 млрд руб. до 2014 г.).

Единственный процесс, протекавший в обратной логике, – это распродажа генерирующих мощностей в процессе реформирования РАО «ЕЭС России». Заметим, однако, что их в основном приобрели либо «Газпром» с партнерами ( Е.ON , Enel ), либо частные компании, давно выстроившие диалог с властью («Норильский никель», «ЛУКойл», входящий в ИБГ «Ренова» «КЭС-холдинг»).

Структурирование и концентрация российского крупного бизнеса в соответствии с технологической и отраслевой логикой, а также приоритетами государственной экономической политики

Наиболее ярким примером технологической логики служат процессы вертикальной интеграции в черной металлургии. «Евразхолдинг» и «Мечел» приобрели контрольные пакеты тепловых электростанций, являющихся поставщиками электроэнергии для их металлургических предприятий (Западно-Сибирской ТЭЦ и Южно-Кузбасской ГРЭС соответственно). Магнитогорский металлургический комбинат стал значимым акционером «Белона», известного угледобытчика и металлотрейдера. А Объединенная металлургическая компания выиграла конкурс на разработку Сарбалинского участка в Кузбассе с запасами почти 50 млн тонн коксующегося угля.

Однако технологическая и отраслевая логика уже традиционны, тогда как в 2007 г. появились новые основания для структурирования – заявленные приоритеты государственной экономической политики. Здесь надо указать прежде всего на экспансию «Базового элемента» в строительство и производство строительных материалов. Лишь за один год он приобрел контроль над крупнейшей в России компанией по строительству транспортной инфраструктуры «Трансстрой», а также значительные пакеты акций профильной австрийской компании Strabag и немецкой Hochtief . Одновременно в течение нескольких месяцев компания «Базэл Цемент» сформировала пакет проектов по строительству цементных заводов в различных регионах страны. Заметим, что и «Базэл Цементу», и девелоперским проектам «Базового элемента» обещана финансовая помощь государства в рамках нацпроекта «Доступное жилье».

Кроме того, на наш взгляд, вполне очевидно, что интерес многих ИБГ и компаний к таким регионам, как Южная Якутия или Приангарье, определяется не только чисто коммерческими соображениями, но и существованием государственных программ развития данных регионов.

Ажиотажный интерес к строительным проектам, вложениям в недвижимость и промышленности строительных материалов

Основанием для выделения этой тенденции в качестве одной из важнейших для 2007 г. являются следующие факты.

Во-первых, отечественные инвесторы, девелоперы и строители в течение года заявили как минимум десяток новых проектов, по объему вложений превышающих 1 млрд долл. Отметим лишь те из них, которые, исходя из «имен» инициаторов, будут реализованы с наибольшей вероятностью:

? «Ренова Стройгруп» планирует построить город-спутник Челябинска «Солнечная долина». Сроки строительства – до 2024 г., стоимость оценивается в 10 млрд долл. Это третий проект компании на Урале. Два других, сопоставимых по масштабу, будут реализованы в Екатеринбурге и Перми.

? Инвестиционная группа «Абсолют» вложит 4,5 млрд долл. в строительство различных объектов недвижимости в Московской области.

? Инвестиционно-промышленная группа «Евразия» сообщила о планах строительства в Западном Домодедове около 8 млн кв. м жилой (свыше 2 тыс. индивидуальных и многоквартирных домов) и коммерческой недвижимости, планируя вложить как минимум 10,5 млрд долл.

? Группа компаний ПИК построит 2,25 млн кв. м жилья в Омске, инвестировав 1,5 млрд долл.

? Finstar Propertiesa О. Бойко вложит в период до 2011 г. 2,5 млрд долл. в строительство торгово-развлекательных центров в регионах.

? АФК «Система» планирует построить сеть из 55 гостиниц категории «3–4 звезды» за 1,5 млрд долл., а также жилье в Астрахани и Нижнем Новгороде (свыше 5 млн кв. м) за 5 млрд долл.

? Accent Develompent , принадлежащая бывшему совладельцу сети «Копейка» А. Самонову, приступит к строительству города-спутника Ярославля. Инвестиции в проект – 1,2 млрд долл.

? «Базовый элемент» анонсировал проект строительства в Сочи первого на территории России классического курортного комплекса. Предстоит построить 1 млн кв. м жилья, отелей, деловых и торговых площадей.

? Также «Базовый элемент» инвестирует 2,5 млрд долл. в строительство 1,5 млн кв. м рекреационной, гостиничной, коммерческой и жилой недвижимости в районе Геленджика.

Во-вторых, масштабные планы строителей делают привлекательными вложения в промышленность стройматериалов. Хитом 2007 г. стали проекты цементных заводов. Кроме «Базэл Цемента» их заявили и нынешний лидер отрасли «Евроцемент» (в Свердловской и Воронежской областях), и стремящиеся к активной экспансии в эту отрасль металлурги – УГМК и Стальная группа «Мечел» (заводы в Северной Осетии и Башкирии соответственно). Заметим, однако, что если эти, а также все другие заявленные планы по строительству цементных заводов будут реализованы, то объем предложения в стране существенно превысит прогнозируемый спрос на их продукцию.

В-третьих, быстро растет интерес к российской недвижимости со стороны иностранцев. Среди них как девелоперские компании, так и фонды управления недвижимостью. Наибольший интерес в 2007 г. девелоперы проявляли к Санкт-Петербургу. В частности, венгерская TriGranit и шведская PDH Sweden AG объявили о проектах стоимостью около 1 млрд долл. каждый. Из фондов управления недвижимостью как минимум два – один американский и один немецкий – объявили о планах покупки объектов на такие же суммы. При этом иностранцы абсолютно всеядны, их интересует и жилая, и торговая, и офисно-гостиничная недвижимость, а также выставочные и развлекательные центры.

Расширяющееся взаимодействие с внешним миром

В 2007 г. был поставлен очередной рекорд по объему прямых иностранных инвестиций в Россию. Главный вклад в это достижение внесла, естественно, электроэнергетика. Крупнейшей инвестиционной сделкой стала покупка немецким энергоконцерном E.ON 60,8% акций генерирующей компании ОГК-4 за 3,9 млрд долл. Немного уступает ей серия сделок по приобретению ОГК-5 итальянской Enel , которая летом 2007 г. купила блокпакет энергокомпании, а к марту 2008 г. увеличила свою долю до 59,8%, затратив в общей сложности 2,2 млрд долл. Второй по популярности среди иностранных инвесторов отраслью реального сектора была недвижимость. В 2007 г. продолжились и активные инвестиции в российский банковский сектор, причем размеры сделок превысили прежние максимумы. Французский Societe Generale приобрел 30% плюс две акции «Росбанка» за 1,78 млрд долл. (сделка закрыта в январе 2008 г.) и довел тем самым свой пакет до контрольного. А бельгийская финансовая группа KBC Group купила 92,5% акций банка «Абсолют» за 925 млн долл.

Одновременно рекордные прямые инвестиции за рубежом осуществили и российские компании. Крупнейшей сделкой стала покупка «Норильским никелем» канадской компании Lion Ore за 6,5 млрд долл. (из них 6 млрд долл. – заемные средства). Победа досталась «Норильскому никелю» в острой конкуренции с другим металлургическим гигантом – швейцарской компанией Xstrata . В результате российская компания существенно расширит географию своего присутствия (за счет активов в Австралии, Южной Африке и Ботсване) и увеличит свою долю на мировом рынке никеля до 22%.

Отметим еще две крупные сделки:

? приобретение «Eвраз Груп» американской компании Oregon Steel Mills за 2,1 млрд долл.

? приобретение «Реновой» крупного пакета акций швейцарской машиностроительной компании Sulzer за 1,7 млрд долл.

В 2007 г. суммарный стоимостной объем сделок по приобретению российскими компаниями зарубежных активов почти сравнялся с объемом иностранных покупок в России (по данным KPMG , 23 и 25 млрд долл. соответственно). Для сравнения: в 2006 г. российские компании купили зарубежных активов на четверть меньше, чем зарубежные – российских.
По оценкам Альфа-банка и Thomson Financial, общий объем размещения акций российскими эмитентами достиг 30 млрд долл. (в том числе допэмиссии компаний в ходе реформирования РАО «ЕЭС России» – 11 млрд долл.). Размещения проводились как на западных, так и на российских фондовых площадках, однако есть основания полагать, что основной спрос предъявлялся со стороны иностранных инвесторов. Лидерами по объему привлеченных таким образом средств оказались банковский сектор (благодаря Сбербанку и ВТБ), электроэнергетика, строительство и девелопмент (подробнее см. табл. 6).
Таблица 6. Наиболее значимые размещения акций российских компаний в 2007 г.

Новый этап перехода под иностранный контроль целых отраслей российской экономики

В 2007 г. мы снова столкнулись с достаточно редким явлением – практическим завершением перехода под контроль профильных западных компаний целой отрасли – целлюлозно-бумажной промышленности. Это произошло в результате покупки лидером мирового рынка – американской International Paper – 50% акций Группы «Илим» (точнее – ее материнской структуры Ilim Holdings ), крупнейшего отечественного производителя, объединяющего комбинаты в Котласе (Архангельская область), Братске и Усть-Илимске (оба – Иркутская область) [165] . Сумма сделки – около 650 млн долл. Покупатель анонсировал инвестиционную программу объемом 1,6 млрд долл. и рассчитывает через пять лет производить каждый второй лист офисной бумаги, продаваемый на российском рынке, и каждую третью картонную коробку [166] . Напомним, что ранее стратегических иностранных собственников получили другие ведущие целлюлозно-бумажные комбинаты – Светлогорский (та же International Paper ), Сыктывкарский и Архангельский.

Отметим, что подобное в российской истории наблюдалось лишь дважды. В конце 1990-х гг. мировые лидеры отрасли в основном поделили между собой отечественную табачную промышленность, а в середине 2000-х гг. – пивную. Однако события 2007 г., на наш взгляд, показали, что процесс приобретает новое качество:

? Продолжающаяся активность в России иностранных автомобилестроительных компаний делает положение отечественных производителей на внутреннем рынке в перспективе маргинальным. В течение года развернул сборочное производство Volkswagen , начали строительство заводов General Motors и Suzuki , о планах постройки новых предприятий объявили Toyota и Ford . Одновременно начали активно обустраиваться и иностранные производители комплектующих.

? В производстве шоколада и изделий из него иностранцы купили два, пожалуй, наиболее перспективных предприятия из созданных отечественными предпринимателями в постсоветский период. Американская Wrigley приобрела компанию «Коркунов», а швейцарская Nestle – Рузскую кондитерскую фабрику. Здесь российский капитал превалирует лишь за счет самого крупного игрока – компании «Объединенные кондитеры» [167] . Но остальные лидеры уже в руках западных концернов.

? Ряд сделок, заключенных в страховании, позволяет говорить о перспективах перехода и этого рынка под контроль иностранцев. Две из них стали крупнейшими в истории отрасли. Во-первых, немецкая Аllianz за 750 млн долл. купила 49% акций РОСНО и довела свою долю до 96%. Во-вторых, французская группа Axa за 810 млн евро купила 37% акций «РЕСО-Гарантия» и объявила о намерении довести в будущем свой пакет до контрольного. Кроме того, были проданы еще две менее крупные, но также известные и занимающие прочные позиции на российском рынке страховых услуг компании – НАСТА (покупатель – немецкая Zurich Financial Services ) и «Прогресс-Гарант» (покупатель – уже упоминавшаяся Allianz ). Иностранцы также попытались получить крупный пакет акций в «Ингосстрахе», не побоявшись вступить в борьбу с его контролирующим акционером – «Базовым элементом».

В банковской сфере ничего похожего произойти не может. В обозримой перспективе доминирующие позиции сохранит отечественный капитал, а доля иностранцев будет жестко контролироваться Центральным банком. Тем не менее в совокупном уставном капитале банковской системы она в 2007 г. превысила 25%, увеличившись за пять лет в пять раз. Ту же самую долю можно получить другим путем. По данным банковского обзора журнала Forbes , из ста крупнейших по размеру активов российских банков двадцать пять контролируются иностранцами. Всего же в России на конец 2007 г. 202 банка с участием нерезидентов, из которых 62 – со стопроцентным.

В начале 2008 г. иностранные производители получили решающий перевес и в производстве соков. Американская PepsiCo приобрела лидера российского рынка – ОАО «Лебедянский» (доля на рынке – 27%). Напомним, что второй крупнейший производитель соков – «Мултон» (рыночная доля – 21,5%) – с 2005 г. принадлежит Coca-Cola , а четвертый – «Нидан Соки» (16% рынка) – с 2007 г. контролируется британским инвестфондом Lion Capital .

На наш взгляд, в трех из пяти случаев – соковой и шоколадной промышленности, а также страховании – происшедшие события можно объяснить желанием владельцев соответствующих компаний капитализировать свой успех. А поскольку созданные ими структуры в международном масштабе не слишком велики, то был выбран не выход на биржу, а продажа стратегическому инвестору. Заметим, однако, что никто из предпринимателей совсем из бизнеса не ушел – у всех остались активы либо проекты разного масштаба.

Ситуация в автомобильной промышленности определяется, на наш взгляд, двумя факторами. Во-первых, естественной динамикой спроса богатеющего российского потребителя. Во-вторых, политикой государства, целенаправленно проводимой в течение нескольких последних лет. Она состоит в том, чтобы удовлетворять этот спрос главным образом за счет иностранных моделей отечественной сборки с надеждой на повышение в будущем уровня локализации. Напомним, что в 2005–2007 гг. иностранные автопроизводители, планирующие строительство сборочных заводов в России, могли заключить с правительством РФ соглашение о так называемом режиме промсборки, обеспечивающем льготы при ввозе комплектующих. Такие соглашения подписали двенадцать компаний, планирующих к 2012 г. инвестировать 2,7 млрд долл. и выпускать более 1 млн машин в год. Российским же производителям автомобилей предлагается самостоятельно или с помощью государства искать рыночные ниши и иностранных партнеров, которые помогут их занять.

Особняком стоит целлюлозно-бумажная промышленность, ориентированная в основном на экспорт. Чтобы сохранить свои позиции в мире, она нуждается в технологической модернизации, которая, во-первых, повысит эффективность производства, а во-вторых, радикально уменьшит разрушительное воздействие на окружающую среду [168] . При этом подтверждение необходимого уровня экологичности должно исходить от авторитетных для внешнего мира источников, к каковым ни российские компании, ни российские власти не относятся. У International Paper и опыт, и возможности в такого рода делах принципиально иные.

События

Внутренние

Крупнейший независимый производитель природного газа в России – «НоваТЭК» – приобрел 25% в трех компаниях, владеющих в совокупности шестью лицензиями на разработку нефтегазовых месторождений в Ямало-Ненецком автономном округе с хорошими возможностями подключения к системе магистральных трубопроводов. Кроме того, «НоваТЭК» подписал контракт на строительство комплекса по перевалке и фракционированию стабильного газового конденсата в порту Усть-Луга. Мощность – 6 млн тонн, инвестиции – 9,6 млрд руб. В результате порт станет крупнейшим в России по перевалке газового конденсата.

Заметным событием в российском нефтяном бизнесе стало рождение новой вертикально-интегрированной нефтяной компании. Контролируемая Ш. Чигиринским и И. Кесаевым Sibir Energy , добывающая нефть на небольших месторождениях Западной Сибири, завершила поглощение Московской нефтегазовой компании (Московский НПЗ и сеть АЗС в Москве и области). Прежний контролирующий акционер – столичное правительство – получил 18% акций Sibir Energy .

В угольной промышленности в течение года произошли два значимых события:

? Приобретение Стальной группой «Мечел» госпакетов акций ОАО «Якутуголь» и ОАО «Эльгауголь». За 75% минус одну акцию первого и 69% акций второго было уплачено в общей сложности 2,3 млрд долл. Эта сделка может в перспективе превратить «Мечел» в одну из крупнейших в стране угольных компаний. Заметим, что часть средств для покупки предоставил ВТБ.

? Переход «Южкузбассугля» – крупнейшей в Сибири компании по добыче коксующегося угля (15 млн тонн в год) – в полную собственность «Евразхолдинга». Менеджеры «Южкузбассугля» продали свои пакеты металлургическому холдингу, владевшему до этого 50% акций. Это произошло под прямым давлением главы администрации Кемеровской области А. Тулеева после серии аварий на шахтах компании.

Новолипецкий металлургический комбинат (НЛМК) выкупил 50% плюс одну акцию «Макси-Групп» у основателя компании Н. Максимова и добился, таким образом, полной самообеспеченности металлоломом. Также были приобретены 50% акций одного из терминалов в уже упоминавшемся порту Усть-Луга, что обеспечило НЛМК возможность переориентации потоков своих грузов на Балтике. Необходимость этого возникла в связи с планами перепрофилировать Морской порт Санкт-Петербурга на контейнерные перевозки.

«Северсталь» анонсировала планы по строительству двух новых электрометаллургических заводов – в Дзержинске (Нижегородская область) и Балакове (Саратовская область). Планируемая мощность каждого – около 1 млн тонн сортового проката, общие инвестиции – 1 млрд долл.

Напомним, что компания «Северсталь» является центральным элементом одноименной ИБГ, которая в 2007 г. достаточно радикально и совершенно неожиданно для внешнего наблюдателя изменила свой состав. В начале года от нее откололись наиболее значимые (после металлургии) бизнесы – автомобилестроительный и транспортный. Компании «Северсталь-Авто» и «Северсталь-Транс» были выкуплены их менеджментом (а в 2008 г. переименованы в Sollers и Н-транс соответственно). Но уже через несколько месяцев началась новая экспансия. ИБГ включила в свой состав компанию «Силовые машины» – лидера отечественного энергетического машиностроения, получила права на разведку и разработку золотых месторождений в Якутии, Бурятии, Иркутской и Читинской областях, а также купила ирландскую Celtic Resourses , добывающую золото и молибденовую руду в Казахстане и разрабатывающую Томинское медно-золотое месторождение в Челябинской области.

Компания «Российский алюминий» приступила к строительству двух алюминиевых заводов: Тайшетского (ТаАЗ) в Иркутской области (мощность – 750 тыс. тонн алюминия в год, стоимость строительства – около 2 млрд долл.) и Богучанского (БоАЗ) (мощность – 600 тыс. тонн алюминия в год, стоимость строительства – 2,3 млрд долл). Последний строится в рамках проекта Богучанского энерго-металлургического объединения, паритетным партнером в котором является «ГидроОГК». (Помимо строительства завода проект включает достройку Богучанской ГЭС на Ангаре.) Отметим, что в финансировании этого проекта участвует Инвестиционный фонд, выделяющий на создание необходимой сетевой инфраструктуры в регионе 34,41 млрд руб. (1,3 млрд долл.). Оба алюминиевых завода должны быть построены к концу 2009 г.

В российскую золотодобычу пришли три новых крупных игрока. «Северсталь», как было упомянуто выше, приобрела компанию Celtic Resources за 253 млн долл. ИБГ Millhouse Capital , покинувшая золотодобычу несколько лет назад, купила 40% акций российского золотодобытчика Highland Gold . А Группе «Альянс» удалось консолидировать контрольный пакет артели старателей «Амура». Эта артель, образованная в 1993 г., входит в пятерку ведущих предприятий по добыче драгметаллов в России, но до последнего времени оставалась единственным «нераспределенным» золотодобывающим активом России. Заметим, что на «Амур» претендовал и консорциум «Альфа-Групп», однако ему пришлось отступить.

Единственной крупной сделкой в химической промышленности стало приобретение «Реновой» контрольного пакета акций «Химпрома» (Новочебоксарск, Чувашия). Сумма сделки оценивается в 200–250 млн долл. Таким образом, субхолдинг «Ренова Оргсинтез» собрал уже достаточно много предприятий базовой химии («Саянскхимпласт», «Промсинтез» (Чапаевск), «Нефтехимия» (Новокуйбышевск)).

В машиностроении, напротив, год был достаточно богат событиями. Та же «Ренова» приобрела 25% минус одну акцию «ЭМАльянс-Атома» – производителя оборудования для тепловых и атомных электростанций, газового и нефтехимического сектора. Продавцом выступила компания «ЭМАльянс», у которой остался блокирующий пакет. А контроль над «ЭМАльянс-Атомом» сохранил государственный «Атомэнергомаш».

«Русские машины» О. Дерипаски приобрели 50% акций ОАО «Русская корпорация транспортного машиностроения» (основное предприятие – «Рузхиммаш»). Еще 50% остались у прежнего хозяина – Вагоностроительной компании Мордовии. РКТМ планирует в 2008 г. произвести 10 тыс. грузовых вагонов. Напомним, что главные ее конкуренты в России – «Уралвагонзавод» и «Алтайвагон» в 2006 г. выпустили 17 и 7 тыс. единиц техники соответственно.

Входящая в «Русские машины» Группа ГАЗ начала строительство в Ярославле завода по производству двигателей стандартов «Евро-4» и «Евро-5» для автомобилей ГАЗ, УРАЛ, МАЗ, а также автобусов ПАЗ и ЛиАЗ. Общий объем инвестиций в проект составит 400 млн долл.

Хорошей новостью для развития высокотехнологичных отраслей российской экономики можно считать приобретение зеленоградским заводом «Ангстрем» за 300 млн долл. оборудования американской компании AMD для производства микрочипов по технологии 130 нанометров и начало их выпуска. Для России подобное производство считается передовым. Однако глобальные лидеры – американская Intel и японская Toshiba – борются за быстрейшее освоение технологии 45, 32 и даже 30 нанометров.

Главные события года в пищевой промышленности и продуктовом ритейле – покупки, совершенные группой «Меркурий» И. Кесаева. Она, во-первых, консолидировала 51% акций Московского винно-коньячного завода «КиН» (27,4% российского производства коньяка), сумма сделки оценивается в 150–165 млн долл. Во-вторых, она приобрела контрольный пакет крупного продуктового ритейлера «Дикси Групп», заплатив около 0,5 млрд долл. «Дикси» объединяет 363 магазина с совокупным объемом выручки по итогам 2007 г. 1,4 млрд долл.

В транспортной отрасли нам представляются заслуживающими специального упоминания две сделки.

? Транспортная компания FESCO (входит в ИБГ «Промышленные инвесторы», основная составляющая – Дальневосточное морское пароходство) завершила сделку по приобретению железнодорожного оператора «Трансгарант» (50% были приобретены еще в 2006 г.). Также было создано СП с фидерным контейнерным оператором на Балтике – компанией ESF . Таким образом, FESCO , являющаяся, кроме того, паритетным совладельцем крупнейшего на Балтике Первого контейнерного терминала, сделала еще один шаг к созданию сквозного транспортного сервиса Дальний Восток – Европа.

? Сменила состав акционеров Волго-Балтийская компания – самый крупный российский оператор речного транспорта (включает Северо-Западное пароходство, Волжское пароходство, «Волга-флот-танкер», Окскую судоверфь и пр.). Партнеры контролирующего собственника И. Изместьева (экс-сенатор от Башкирии, ныне арестованный) выкупили принадлежащий ему пакет акций. Сделка оценивается в 150–300 млн долл.

В 2007 г. началось (а в начале 2008 г. успешно завершилось) первое в России слияние ведущих операторов мобильной и фиксированной связи. «Вымпелком» стал владельцем 100% акций Golden Telecom . Быстрое и беспроблемное завершение сделки – результат того, что, несмотря на сложные взаимоотношения, ее активно поддержали основные акционеры обеих компаний: «Альфа-Групп» и норвежской Telenor .
В 2007 г. также завершилась крупнейшая сделка по слиянию в российском IT-секторе. Объединились компании IBS и «Борлас», обменявшиеся активами без денежных выплат. Причем собственникам IBS достались 77% акций объединенной компании, собственники «Борласа» получили 23%. Заявлены планы в течение трех лет увеличить оборот почти втрое от уровня 2006 г., т.е. до 1 млрд долл.

Они к нам

Помимо событий, которые были отмечены в разделе «Тенденции», считаем необходимым обратить внимание на следующие интересные сделки и проекты.

Британская Rexam приобрела у «Базового элемента» компанию по производству алюминиевой тары «Ростар» (два завода в Московской и Ленинградской областях) и ООО «Ростар-Всеволожск» (Ленинградская область). Сумма сделки – 297 млн долл. Таким образом, «Российский алюминий» отказался от производств высокого передела. Британский производитель, на долю которого приходится 24% мирового рынка тары для напитков, оказался в положении монополиста на российском рынке, но ненадолго: американская Ball Corporation собирается строить в Ростовской области завод мощностью от 0,5 млрд банок.

Компания «Хенда-Сибирь» объявила о планах строительства в Томской области ряда лесозаготовительных и деревоперерабатывающих заводов, потратив на эти цели 1,57 млрд долл. Инвестировать в строительство будут ее «мама» – китайский производитель мебели Yantai Forest Wood Industry и другие китайские компании. Заготовленную древесину – 4,5 млн куб. м в год – будут перерабатывать на месте в фанеру и древесные плиты (пока в области перерабатывается не более 20% заготавливаемой древесины). Выход проекта на полную мощность запланирован на 2016 г. Около трети продукции предполагается экспортировать в Китай.

Ставшая самостоятельной «Северсталь-Авто» подписала соглашение с японской Isuzu Motor о создании совместного предприятия «Северстальавто-Исудзу» в Елабуге. Предполагаемая мощность завода – 25 тыс. машин в год, он будет выпускать весь спектр автомобилей японской компании, включая автобусы. Доля «Северсталь-Авто» составит 66%.

Weatherford International – одна из ведущих американских компаний по производству и обслуживанию нефтепромыслового оборудования – приобрела долю (чуть менее трети) в ООО «ПК «Борец». Покупатель заявил, что намерен помочь российской компании вывести ее продукцию на внешний рынок. «Борец», владеющий 19 предприятиями, занимает пятую часть внутреннего рынка нефтедобывающего оборудования и сервисных услуг, а по отдельным видам продукции его доля доходит до половины. Сделка может дать российской компании доступ к тем технологиям и элементам инфраструктуры, которые ей необходимы для расширения своей деятельности не только в России, но и за рубежом.

Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) купил 11% сети продуктовых гипермаркетов «Лента» за 125 млн долл. Первый российский опыт ЕБРР в продуктовой рознице – «Пятерочка», миноритарием которой банк был в 2001–2004 гг. Доходность вложений ЕБРР на момент выхода оценивается экспертами в 470%.

Инвестиции нерезидентов в российский финансовый сектор в 2007 г. побили все прежние рекорды. Наиболее крупные покупки были описаны в разделе «Тенденции». Помимо этого иностранцы активно скупали мелкие и средние российские банки. В качестве примера отметим характерную сделку. Santander Consumer Finance – розничное подразделение испанской группы Santander – приобрел 100% акций московского Экстробанка (219-е место по размеру чистых активов). Банк Santander занимает 12-е место по рыночной капитализации (111,23 млрд долл.) среди крупнейших банков мира, т.е. гранд мировой финансовой системы не счел ниже своего достоинства приобрести очень небольшой российский банк. Сделки такого рода, очевидно, стали теми «каплями», которые существенно пополнили влияние иностранцев в капитале российских банков.

Кроме того, по данным Центрального банка, в 2007 г. нерезиденты вложили 93,5 млрд руб. в уставные капиталы российских банков. При этом шесть банков нерезиденты создали с нуля (Тойота банк, Банк Кипра, «Мерседес-Бенц банк Рус», АБМ банк, Торгово-промышленный банк Китая и Ури банк).

Мы к ним

«ЛУКойл» заключил соглашение с американской нефтегазовой компанией Vanco Energy о покупке 57% в трех проектах по геологоразведке участков шельфа на побережье Кот д’Ивуара и Ганы. По 15% соответствующих страновых проектов принадлежат национальным нефтяным компаниям, а 13% Vanco Energy сохранила за собой.

Группа «Евраз» купила активы украинской Группы «Приват» – 99,25% акций ГОК «Сухая балка», 95,57% Днепропетровского металлургического завода, 93,74% коксохимического завода «Баглейкокс», 98,65% «Днепрококса», 93,83% Днепродзержинского коксохимического завода, а также 50% Южного ГОКа. Продавец получил 1 млрд долл. и 9,72% акций «Евраза». В результате сделки последний практически полностью закрывает свои потребности в железорудном сырье и приобретает партнера в лице бывшего соперника.

В 2007 г. «Евраз» также реализовал два опциона, в результате которых увеличил свою долю в южноафриканской Highveld Steel and Vanadium с чуть менее чем блокирующей до 54,1%, а итальянской Palini e Bertoli – с 75% плюс одна акция до 100%. (В Highveld Steel and Vanadium «Евраз» тоже имеет возможность стать единственным собственником.)

«Северсталь» запустила завод SeverCorr в США, строить который начала в 2005 г. Мощность завода – 1,5 млн тонн стали в год, инвестиции в проект составили 880 млн долл. А Магнитогорский комбинат начал строительство завода в Турции мощностью 2–2,6 млн тонн, которое обойдется ему в 1,1 млрд долл.

Свой первый актив в Европе – британского производителя цинковых и алюминиевых сплавов Brock Metal – приобрел Челябинский цинковый завод. Сейчас ЧЦЗ экспортирует в основном цинк, а покупка Brock Metal позволит компании выйти на европейский рынок с продукцией более высокого передела – сплавами для литья под давлением. Ранее ЧЦЗ имел лишь один иностранный актив – «Novaцинк» в Казахстане (добыча и обогащение свинцово-цинковых руд месторождения «Акжал»).

Компания «Российский алюминий» получила разрешение правительства Вьетнама на строительство глиноземного комбината мощностью 750 тыс. тонн в год; инвестиции в проект составят 2 млрд долл. Компания также договорилась о создании СП в Венесуэле по производству бокситов, глинозема, алюминия и сплавов, в котором будет владеть 50%-й долей.

«Ростсельмаш» купил 80% акций канадского производителя тяжелых тракторов Buhler Industries за 152 млн долл. С этой покупкой «Ростсельмаш» рассчитывает выйти на новый для себя сегмент рынка по производству сельскохозяйственных тракторов. Расширение продуктовой линейки давно планировалось компанией. Эксперты не исключает, что в перспективе «Ростсельмаш» наладит сборку тракторов Buhler в России.

Объединенная промышленная корпорация С. Пугачева стала владельцем одного из старейших бакалейных домов Европы – французской Hediard . Сумма сделки оценивается в 1 млрд долл.

Крупнейший отечественный производитель детского питания «Нутритек» (предприятия в России, Эстонии и на Украине) построил и запустил молокоперерабатывающий завод в Новой Зеландии.

АФК «Система» в два приема приобрела 51% акций индийского оператора мобильной связи Shyam Telelink , заплатив 58 млн долл. Столь невысокая цена связана с тем, что компания работает лишь в одном из двадцати двух лицензионных округов страны (хотя частоты к весне 2008 г. получила в тринадцати округах, а универсальная лицензия распространяется на всю Индию). Если юридических проблем у «Системы» не возникнет, она предполагает в ближайшие годы инвестировать до 5 млрд долл.

Упомянем еще об одном событии, связанном с АФК «Система». Ее греческая «внучка» Intracom Telecom выиграла контракт на построение волоконно-оптической сети связи в Саудовской Аравии стоимостью 1,2 млрд долл.

Госкомпании

«ГидроОГК» завершила строительство ветроэнергетической установки в Калмыкии мощностью 1 МВт, способной обеспечить выработку 2,65 млн кВт.ч в год. Это первые электрогенерирующие мощности в республике. Строительство ветроэнергетических установок здесь планируется продолжить и к 2010 г. предполагается ввести в эксплуатацию ветропарк общей мощностью 9 МВт.

Наибольшее число событий (и к тому же наиболее крупных), как обычно, связано с «Газпромом».

? После многолетних переговоров наконец определились партнеры «Газпрома» по разработке Штокмановского месторождения. Ими стали французская Total (25%) и государственная норвежская компания StatoilHydro [169] (24%). ConocoPhillips , также претендовавшая на участие в проекте, потерпела неудачу. Контрольный пакет в проекте и лицензию на разработку месторождения «Газпром», естественно, сохранил за собой.

? Введено в эксплуатацию сверхкрупное Южно-Русское нефтегазовое месторождение в ЯНАО. Это второе месторождение такого масштаба, промышленная разработка которого началась в постсоветский период. Общий объем инвестиций в освоение Южно-Русского месторождения оценивается в 2 млрд евро, из которых «Газпром» уже вложил 850 млн евро. Партнером «Газпрома» по проекту является немецкий концерн BASF (около 25%). После выхода на проектную мощность в 2009 г. месторождение будет давать 25 млрд куб. м в год, т.е. примерно половину того объема, который планируется поставлять по газопроводу Nord Stream в Европу.

? Подписано и начало реализовываться соглашение, в соответствии с которым «Газпром» получит 50% акций «Белтрансгаза», заплатив 2,5 млрд долл. Акции выкупаются четырьмя равными траншами в 2007–2010 гг.

? «Газпром» и итальянская ENI договорились о строительстве газопровода «Южный поток», выводящего российский газ на рынки Южной Европы. Труба пропускной способностью 30 млрд куб. м газа в год пройдет по дну Черного моря (900 км), а также по территории Болгарии и Сербии. Завершить проект планируется в 2013 г. Предполагаемый на сегодняшний день объем инвестиций – более 10 млрд долл [170] .

? «Дочка» «Газпрома» – ОАО «Стройтрансгаз» – приступила к реализации проекта в Саудовской Аравии – строительству линейной части второй нити нефтепровода Шейба – Абкейк протяженностью 217 км. Тендер был выигран в марте 2007 г., заказчиком является государственная нефтяная компания Saudi Aramco . Для «Стройтрансгаза» с его масштабами и опытом задача выглядит мелкой и несложной. Едва ли этот проект стоило бы упоминать, если бы это не был первый выход в Саудовскую Аравию, за право работать в которой любая компания из нефтегазового сектора долго борется, а потом долго благодарит власти страны.

? «Газпром» установил полный контроль над одним из крупнейших российских нефтехимических комплексов – ОАО «Салаватнефтеоргсинтез» (СНОС). Приобретенный пакет составил чуть менее 75% акций, из которых 54% продало правительство Башкирии. Напомним, что еще в 1990-е гг. «Газпром» получил СНОС в управление и всегда стремился стать его собственником.

? «Газпром нефть» за 3,6 млрд долл. приобрела у «Роснефти» 50% акций нефтедобывающего объединения «Томскнефть».

Один из лидеров мировой титановой промышленности – российская «ВСМПО – Ависма» (подконтрольна «Рособоронэкспорту») – заключила очередной контракт со своим ключевым потребителем – американским Boeing , на сей раз на поставки изделий из титана в 2012–2017 гг. Причем речь идет о продукции более высокой степени обработки, чем поставлялась ранее.

В 2007 г. началось наполнение реальными активами еще одной подконтрольной «Рособоронэкспорту» структуры – компании «Русспецсталь», созданной в августе 2006 г. В нее вошли Волгоградский металлургический завод «Красный Октябрь» и Ступинская металлургическая компания.

А сам «Рособоронэкспорт» приобрел расположенный под Парижем завод Altis Semiconducteur (производство полупроводников и процессоров) у IBM и немецкой Infineon . В случае утверждения сделки, сумма которой оценивается в 450–500 млн евро, завод будет производить продукты, разработанные как в Евросоюзе, так и в России. Эта сделка интересна сразу с двух точек зрения. Во-первых, как первое производственное предприятие, приобретенное «Рособоронэкспортом» за рубежом. Во-вторых, она укладывается в его ранее анонсированные планы по созданию холдинга «Электронные системы».

АХК «Сухой» и его дочернее ЗАО «Гражданские самолеты Сухого» после более чем двухлетних переговоров подписали с итальянской Alenia Aeronautica соглашение о создании совместного предприятия Superjet International (доля Alenia – 51%). СП будет заниматься продажами, а также пред– и послепродажным обслуживанием самолетов Sukhoi SuperJet 100.

Вместе с тем сроки работы над самим самолетом не были выполнены. Первый испытательный полет, который был запланирован на конец 2007 г., перенесен на 2008 г. Впрочем, задержки с «выходом в свет» принципиально новых моделей самолетов – обычное дело не только для России. В частности, со сроками вывода на рынок своего dreamliner – Boeing 787 – не справляется и американский концерн.

«Российские железные дороги» за 370 млн долл. приобрели у И. Махмудова с партнерами блокпакет акций «Трансмашхолдинга» – основного отечественного производителя подвижного состава. Предполагается, что еще один блокпакет могут приобрести западные партнеры, предпочтительными среди которых называются канадская Bombardier и французская Alstom .

Также в 2007 г. РЖД, реализуя давно объявленную программу выделения из своего состава компаний-перевозчиков, учредили ОАО «Первая грузовая компания». Предварительная оценка стоимости активов компании, которой передается порядка 200 тыс. вагонов, в основном специализированных, составляет не менее 5 млрд долл.

«Аэрофлот» заключил две сделки на покупку новейших дальнемагистральных самолетов иностранного производства:

? 22 Boeing-787 общей каталожной стоимостью 4,6 млрд долл. Поставки запланированы на 2014–2016 гг.

? 27 самолетов производства Airbus (из них двадцать два A350 и пять – А321) каталожной стоимостью 4,2 млрд долл.

В историю эта покупка войдет не только как одна из крупнейших, но и как нетрадиционная. Как правило, авиакомпании воздерживаются от приобретения однотипных машин от разных производителей. Это правило Аэрофлот нарушил, возможно, в угоду неким политическим интересам своего главного акционера – государства.

В 2007 г. состоялось два рекордных IPO в банковском секторе.

Сбербанк в ходе февральского размещения на российских биржах привлек 8,9 млрд долл. Размещались акции из дополнительной эмиссии, которая увеличила уставный капитал банка на 14%. Более половины всего объема было приобретено по преимущественному праву, т.е. уже существующими акционерами. При этом частные инвесторы – физические лица вложили лишь около 500 млн долл.

ВТБ провел IPO своих акций в мае, причем сразу на трех площадках – ММВБ, РТС и LSE. За акции новой эмиссии (было размещено 22,5% нового уставного капитала) удалось привлечь более 8 млрд долл. При этом около 130 тыс. российских частных инвесторов вложили около 1,6 млрд долл., что сделало размещение рекордным по этому критерию. По оценкам, соотношение рыночной стоимости ВТБ и его капитала в результате IPO составило 2,4. Это достаточно скромный показатель как для российского рынка, так и для других развивающихся рынков с быстрорастущим банковским сектором.

Описанные размещения, за участие частных инвесторов официально названные народными, не стали таковыми ни по структуре приобретений, ни по основным экономическим последствиям. Покупателями бумаг этих банков по преимуществу выступили иностранцы, давно добивавшиеся доступа к акциям именно этих двух ключевых российских банков, а также крупные частные российские структуры [171] . Последние расширили за счет этих приобретений свои портфели первоклассных бумаг, т.е. увеличили набор активов, которые потенциально могут быть использованы в различных схемах привлечения средств для реализации крупных инвестиционных проектов [172] . Впрочем, относительно небольшой объем покупок со стороны физических лиц в свете последующего снижения котировок акций обоих банков можно считать и положительным моментом.

Государство

В этом разделе основными, на наш взгляд, следует считать два события.

Во-первых, на финишную прямую вышла реформа электроэнергетики. Большая часть генерирующих мощностей тепловой энергетики, объединенных в оптовые и территориальные генерирующие компании (ОГК и ТГК), к концу года уже получили новых владельцев. Стартовая цена на всех аукционах, где продавались их акции, оценивалась экспертами как просто высокая или даже завышенная. Причем продавались как доли, принадлежащие РАО «ЕЭС России», так и акции дополнительных эмиссий. Совокупная сумма, привлеченная генерирующими компаниями и РАО, превысила 20 млрд долл., из которых 11 млрд будут инвестированы уже новыми хозяевами генерирующих компаний.

Основные сделки таковы:

? «Норильский никель» приобрел ОГК-3, заплатив на аукционе 81,72 млрд руб. за 38%, а еще за 23,8 млрд сумел нарастить свой пакет почти до 72%.

? «Газпром» получил контроль над «Мосэнерго» и санкт-петербургской ТГК-1. 29% акций «Мосэнерго» досталось ему более чем за 60 млрд руб. (еще 33% акций компании принадлежали «Газпрому» ранее), а около 55% акций ТГК-1 – за 71 млрд руб. Кроме того, через аффилированные структуры «Газпром» приобрел акции ОГК-2 и ОГК-6 (19,1 и 17,1% акций соответственно), заплатив за них 37 млрд руб.

? Входящий в ИБГ «Ренова» «КЭС-холдинг» получил контроль в ТГК-5 (69%) и ТГК-3 (78%) и, кроме того, объявил о своих претензиях на ТГК-6 и ТГК-7 (в последней он уже консолидировал блокирующий пакет). На ТГК-7 претендует и «Газпром».

? ИФД «КапиталЪ» за 1,7 млрд долл. приобрел в интересах «ЛУКойла» около 80% акций ТГК-8.

? Немецкий энергоконцерн E.ON купил контрольный пакет ОГК-4 за 100 млрд руб. Эта сделка стала крупнейшей прямой иностранной инвестицией года.

? Итальянский Enel , заплатив 39,2 млрд руб., победил на аукционе по продаже блокпакета акций ОГК-5, а затем нарастил свой пакет до контрольного.

? СУЭК фактически получил контроль над угольной ТГК-12 (с учетом акций, получаемых после ликвидации РАО «ЕЭС России», его пакет составит 50,5%), а также приобрел пакет акций Енисейской ТГК (ТГК-13).

Во-вторых, в 2007 г. завершилась история нефтяной компании ЮКОС. Ее российские активы в процессе конкурсного производства были распроданы на аукционах, проводившихся с марта по август, после чего компания была ликвидирована. За проданные активы было получено в общей сложности 34,3 млрд долл. Однако долги компании были специально определены судом таким образом, что удовлетворить требования кредиторов полностью не удалось [173] .

Подавляющую часть активов ЮКОСа купила «Роснефть». За счет этих приобретений она стала самой крупной отечественной нефтяной компанией по всем основным производственным показателям – объему добычи, мощности НПЗ, размеру сбытовой сети. Лишь газовые активы и 20% «Газпром нефти» достались пулу итальянских энергетических гигантов – ENI и ENEL , являющихся давними партнерами «Газпрома». (Последний получил опцион на их выкуп в течение ближайших лет.) Оборотная сторона этой медали – рост задолженности «Роснефти», которая в течение года привлекла специально на покупку новых активов 19,4 млрд долл.

Кроме того, отдельного упоминания, на наш взгляд, заслуживают следующие события.

После как минимум десяти лет обсуждений наконец-то было подписано российско-греческо-болгарское межправительственное соглашение о строительстве нефтепровода Бургас – Александропулос. Он призван если не решить, то смягчить застарелую и крайне обострившуюся в последнее время проблему обхода турецких проливов. Нефтепровод длиной 285 км соединит Черное и Эгейское моря. Стоимость строительства оценивается в 1 млрд евро. На первом этапе пропускная способность нефтепровода составит 15 млн тонн в год, затем увеличится до 30–35 млн тонн, а в перспективе может достичь и 50 млн тонн. Контрольный пакет (51%) в этом проекте достанется России и будет равными долями распределен между государственными компании «Транснефть», «Роснефть» и «Газпром нефть». По 24,5% получат Греция и Болгария, причем обе страны могут уступить свою долю, но только нефтедобывающим компаниям (свое желание войти в проект уже озвучили ТНК-BP и американская Chevron ). В начале 2008 г. участниками проекта была учреждена Международная проектная компания, которая разработает ТЭО проекта, а после завершения строительства станет собственником нефтепровода.

Россия, Казахстан и Туркмения подписали соглашение о строительстве Прикаспийского газопровода пропускной способностью 20 млрд куб. м. Он дополнит существующую систему Средняя Азия – Центр мощностью 50 млрд куб м, которая подлежит существенной модернизации. Соглашение активно лоббировалось Россией и с опаской воспринималось в Туркмении, окончательные договоренности были достигнуты благодаря посредничеству Казахстана. В ответ Россия согласилась с давним желанием Казахстана увеличить мощность нефтепроводов Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) более чем в два раза, т.е. до 65–70 млн тонн нефти в год. В свою очередь, Казахстан принял предложение о транспортировке в будущем своей нефти по нефтепроводу Бургас – Александропулос и о синхронизации с его строительством работ по расширению КТК.

В 2007 г. Китай перевел первый платеж на строительство ответвления от нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан» на Дацин. Таким образом, определилось, что нефть первой очереди ВСТО пойдет в Китай. А сценарии железнодорожных перевозок до Тихого океана более не рассматриваются. Выход в АТР – дело второй очереди ВСТО.

Правительство подписало постановление о газовых месторождениях, находящихся в нераспределенном фонде. Тридцать одно из них отнесено к стратегическим. В их числе пять месторождений в Якутии, крупнейшим из которых является Чаяндинское (запасы – 1,3 трлн куб. м газа), восемнадцать в ЯНАО (крупнейшие – Крузенштерновское с запасами 1,675 трлн куб. м, Малыгинское – 745,1 млрд куб. м и Северо-Тамбейское – 929,1 млрд куб. м), девять на шельфах Баренцева, Карского и Охотского морей. Смысл отнесения месторождений к стратегическим в том, что они, во-первых, не должны эксплуатироваться иностранными компаниями, а во-вторых, могут без конкурса передаваться в разработку организациям, осуществившим за свой счет их разведку. Также месторождения могут достаться без конкурса владельцу единой либо одной из региональных систем газоснабжения (т.е. «Газпрому», «Норильскгазпрому», «Сахатранснефтегазу», «Дальтрансгазу», «Роснефти» и Sakhalin Energy ). Распределение стратегических месторождений может начаться не ранее 2009 г.

В 2007 г. правительство одобрило идею строительства второй очереди Балтийской трубопроводной системы (БТС-2) по маршруту Унеча – Приморск пропускной способностью не менее 50 млн тонн в год. Отметим рекордно короткий срок между началом широкого обсуждения проекта (в начале 2007 г. после известного конфликта с Белоруссией) и его официальным одобрением. Если данный проект будет реализован, это поставит под вопрос дальнейшую эксплуатацию нефтепровода «Дружба»: на оба маршрута нефти явно не хватит.

В течение года были подписаны документы об образовании государственной Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), которая должна объединить основные государственные предприятия морского судостроения (надводного и подводного). Однако никакой информации о ходе этого процесса не было.

Государство провело также консолидацию своих активов в морском транспорте. Это произошло в результате передачи госпакета акций (50,34% от уставного капитала, 67,13% обыкновенных акций) «Новошипа» [174] стопроцентно государственному «Совкомфлоту». Последний также скупал акции у миноритариев и к концу года довел свою долю обыкновенных акций «Новошипа» до 90%. Напомним, что «Совкомфлот» является крупнейшим российским пароходством, «Новошип» – вторым. А объединенная компания, по некоторым оценкам, может претендовать на третье место в мире по стоимости активов.

В 2007 г. были определены еще пять проектов, которые будут частично профинансированы за счет средств инвестиционного фонда:

? Строительство автодороги Москва – Санкт-Петербург (58– 684-й км) – 11,7 млрд руб.

? Строительство скоростной железнодорожной магистрали Санкт-Петербург – Хельсинки (25 млрд руб.).

? «Урал промышленный – Урал полярный» (железная дорога к месторождениям в Заполярном Урале) – 6,5 млрд руб.

? Проект развития Якутии – 6,6 млрд руб.
? Строительство перегрузочного комплекса в порту Усть-Луга – 2 млрд руб.

Об авторах

Паппэ Яков Шаявич (1953 г.р.) – доктор экономических наук. Окончил экономический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова (отделение планирования и экономической кибернетики). Работал в Институте мировой экономики и международных отношений РАН (1975–1988), Институте народнохозяйственного прогнозирования РАН (1989 – наст. вр.), главный научный сотрудник. В 1994–1999 гг. – член Общественного экспертного совета при комитете по экономической политике Государственной думы.

Сфера научных интересов: долгосрочный анализ и прогнозирование народнохозяйственной динамики, экономические проблемы развития нефтегазового комплекса России, формирование российского крупного бизнеса в постсоветский период: институциональный и корпоративный аспекты.

Автор около 80 печатных работ, в том числе четырех монографий: «Малоразмерные макромодели экономического роста и научно-технического прогресса» (М.: Наука, 1990); «Финансово-промышленные группы и конгломераты в экономике и политике современной России» (М.: Центр политических технологий, 1997; коллективная); «Анализ роли интегрированных структур на российских товарных рынках» (М.: ТЕИС, 2000; коллективная); «Олигархи: экономическая хроника 1992–2000» (М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2000).

Галухина Яна Сергеевна (1980 г.р.) – кандидат экономических наук. Окончила экономический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Работала в журнале «Эксперт», Институте народнохозяйственного прогнозирования РАН, ИНГ Банке.

Сфера научных интересов: проблемы конкуренции на российском рынке банковских услуг, развитие российского крупного бизнеса в 2000-е гг.: институциональный и корпоративный аспекты.
Автор ряда статей в академических и гуманитарных журналах.

Примечания

1

Точности ради отметим, что, во-первых, эти постановления были приняты во исполнение указов президента РФ, подписанных в конце 1992 г., а во-вторых, российское ОАО «Газпром» является наследником советского Государственного газового концерна «Газпром», созданного еще в августе 1989 г. и охватывавшего всю территорию СССР.

2

Иногда используются близкие классификационные группы – средние и крупные предприятия или крупные и крупнейшие.

3

В прямо противоположной ситуации находится малый бизнес. Он чаще всего является объектом специальных исследований и регулирования именно в целом как сектор экономики или экономический институт. Поэтому существует большое количество его определений, разработанных в разных странах и для разных периодов: и развернутых качественных, и жестких количественных.

4

Заметим, правда, что General Electric , являющаяся многие десятилетия одним из лидеров и символов экономики США, в последние годы во всех рейтингах описывает свою отраслевую принадлежность словосочетанием «промышленный конгломерат».

5

Термин «компания», по-видимому, не вполне удачен. Во-первых, это слово из обыденной деловой лексики и в этом качестве для разных отраслей народного хозяйства имеет разное значение. Если нефтяная или металлургическая компания – это чаще всего компании в указанном здесь смысле, то под инвестиционной или страховой компанией наиболее часто подразумевают то, что здесь названо независимым предприятием. Во-вторых, если убрать из характеристики ИБГ слова «действующих, как правило, в разных отраслях или секторах», то компании можно было бы считать их частным случаем и называть такие ИБГ специализированными, сфокусированными, имеющими выраженное технологическое ядро и т.п. Тем не менее, на наш взгляд, речь идет о двух качественно различных формах российского бизнеса. Поэтому мы считаем необходимым их жестко терминологически разделить.

6

Хотя единственной широко известной российской структурой такого рода на сегодня является лишь компания «Волга-Днепр» (авиаперевозки сверхкрупных и сверхтяжелых грузов).

7

Создавший удачную инновацию малый бизнес в условиях развитого рынка немедленно переходит в разряд как минимум среднего.

8

За счет регулируемых цен либо инвестирования прибыли в другие отрасли.

9

Который начал реализовывать свою идею, будучи еще первым заместителем министра нефтяной промышленности СССР.

10

Кроме того, на залоговых аукционах были проданы крупные, но не контрольные пакеты акций «Сургутнефтегаза», Новолипецкого металлургического комбината, Челябинского металлургического комбината («Мечел»), СевероЗападного пароходства, а также миноритарный пакет акций «ЛУКойла».

11

Точнее, в обоих случаях были проданы не контрольные, а примерно 40%-е пакеты акций. Однако для случая Восточной нефтяной компании было известно, что основной претендент уже имел в собственности несколько более 10% акций. Что касается Тюменской нефтяной компании, то предполагалось, что победитель первого конкурса выиграет и последующие. Так и случилось на самом деле.

12

Описание этих и других ведущих ИБГ 1990-х гг. см. в следующем параграфе.

13

Строго говоря, указанные банки, а также банки, создававшиеся другими ИБГ вместо терпящих бедствие центральных элементов, бридж-банками не являются. В мировой практике бридж-банком именуется новый банк, акционерами которого становятся кредиторы неплатежеспособного банка и куда переводятся все пассивы и активы последнего. В России после августа 1998 г. вновь создававшиеся банки, напротив, не были формально обременены долгами старых и создавались их же акционерами. Тем не менее название «бридж-банк» за ними закрепилось и мы будем им пользоваться и в дальнейшем.

14

Тогда как Импэксбанк был в 2006 г. продан Райффайзенбанку.

15

Далее в скобках упомянуты люди, которые, согласно общему мнению, совмещали позиции основателей, наиболее влиятельных управленцев и ключевых собственников. Исключение составляют руководители «Газпрома» и «ЛУКойла», официально не владевшие значимыми пакетами акций. Кроме того, открытым остается вопрос, можно ли считать людей, руководивших ОАО «Газпром», его основателями или они просто получили компанию «по наследству» от В. Черномырдина. Также мы не можем утверждать, что в рассматриваемых ИБГ не было каких-нибудь совершенно непубличных людей, сопоставимых по роли и влиянию с указанными, хотя считаем это маловероятным.

16

ОНЭКСИМбанк был также ключевым финансовым партнером двух не входящих в ИБГ структур: первая – один из лидеров нефтяной промышленности – «Сургутнефтегаз», вторая – «Оборонительные системы», являвшиеся в тот момент организатором кооперации по производству российского экспортного «хита» в сфере ПВО – зенитно-ракетного комплекса С300.

17

Пакет акций ТНК, принадлежавший частным акционерам – «Альфе» и дружественной ей «Ренове», на тот момент составлял всего 40%, но они уже стали брать ситуацию под свой контроль.

18

С 1998 г. в состав АФК «Система» на несколько лет вошел один из лидеров отечественного страхового бизнеса – РОСНО, затем проданный немецкой Allianz .

19

В 2000-е гг., однако, Росбанк осуществил серьезный прорыв, став одним из весьма крупных универсальных банков с широкой сетью отделений и развитым ритейлом. В 2006–2008 гг. он был продан французскому банку Societe Generale .

20

Проблемы в «Сиданко» и на НЛМК возникли в результате разрыва альянса В. Потанина и М. Прохорова с Б. Йорданом, поскольку на этих предприятиях они были совладельцами.

21

А название «Металлоинвест» оказалось у совсем другой влиятельной ИБГ, возглавляемой А. Усмановым.

22

На первых его СМИ поддерживали блок «Отечество – вся Россия» (Е. Примаков, Ю. Лужков), на вторых – слишком благоволили к Г. Явлинскому.

23

Мы разделяем доли «Реновы» и Access Industries , принадлежащей американскому предпринимателю советского происхождения Л. Блаватнику. Есть основания предполагать, что вначале Л. Блаватник был партнером В. Вексельберга по «Ренове» и лишь позже перевел долю в их общем бизнесе на свою Access Industries , являвшуюся крупной международной компанией. Но когда и как это произошло, нам неизвестно.

24

В России эти черты характерны и для среднего и малого бизнеса, хотя для крупного они все-таки более значимы и выражены отчетливее.

25

Конечно, не они создали производственные активы, но именно они выстроили на их базе реальный бизнес, иными словами, превратили советские заводы в деловые предприятия.

26

И на наш взгляд, это еще не коррупция. Последняя будет иметь место, только если взамен интересов государства учитываются интересы его отдельных представителей.

27

Так на профессиональном языке именуются инвесторы, покупающие небольшие пакеты акций фирм для того, чтобы затем с помощью «мягкого шантажа» (greenmail) добиться от крупнейших акционеров или от самой фирмы их выкупа по значительно более высоким ценам.

28

Что касается ИБГ, все они, кроме одной, также были сырьевыми. Добыча и переработка природных ресурсов доминировали в их деятельности по любым показателям: объему продаж, доходам, прибыли, занятости и т.д. Исключение составляла АФК «Система», ядром которой были компании фиксированной и мобильной связи, а сырьевая составляющая была крайне незначительной.

29

См., например, [22].

30

Заметим, что здесь существенную роль играет и внешний фактор. Если некоторые услуги и компетенции нельзя купить внутри страны, то вполне возможно на внешнем рынке. Аналогично для защиты контрактов можно использовать иностранное или международное законодательство, суды и т.д.

31

Важным структурным результатом этого явилась дезинтеграция реальной и финансовой составляющих внутри ИБГ. Значимость дочерних, аффилированных или дружественных банков резко упала. А сами эти банки, вынужденные обеспечивать рентабельность своего бизнеса, перестали делить надежных заемщиков на «своих» и «чужих».

32

Первая, весьма краткосрочная, была в конце 1996 – начале 1997 г.

33

Особую роль, на наш взгляд, здесь сыграло подчеркнуто положительное отношение президента В. Путина к ряду стратегических инвестиций в 2002– 2003 гг. А начавшееся сразу после этого «дело ЮКОСа» оказалось существенным моментом для общественно-политических сил и конкретных западных акционеров компании, но не для инвестиционного сообщества в целом.

34

За исключением, может быть, китайской – в силу масштабов страны и ее экономики.

35

Стратегический инвестор, напротив, покупает не стандартизированные, а штучные «продукты» после тщательного изучения. И уникальность может быть для него дополнительным преимуществом.

36

Единственный до сих пор пример выхода на фондовый рынок многопрофильной ИБГ – IPO АФК «Система» на Лондонской бирже в 2005 г. (было продано 19% акций в виде GDR). Оно не опровергает, а подтверждает данный тезис. Капитализация АФК «Система» оказалась (и остается до сих пор) ниже биржевой стоимости принадлежащих ей пакетов акций двух компаний: мТС и «Комстар-ОТС». То есть, покупая GDR «Системы», инвесторы фактически оценили только ее основные телекоммуникационные активы.

37

Тогда как доминировавшее в 1990-х гг. перераспределение в свою пользу внутренних финансовых потоков контролируемых структур не только «не приветствовалось бы» государством, но и гарантировало бы широкую общественную поддержку любым попыткам экспроприации.

38

См.: Иванова С., Грозовский Б., Ватаманюк Е. Капитал перестал убегать из России // Ведомости. 2007. 15 янв. № 4; Кувшинова О. Маленький отток // Ведомости. 2008. 8 февр. № 23.

39

Заметим, что синдицированные кредиты часто погашаются за счет рефинансирования, т.е. получения новых.

40

Притом что внешний долг самого государства резко снижался.

41

Заметим, что не все из них вышли на биржу через публичные размещения.

42

См., например: Кувшинова О. Большая скупка // Ведомости. 2008. 13 марта. № 45.

43

United Nations Conference on Trade And Development (Конференция ООН по торговле и развитию) – специализированное агентство ООН.

44

А в первом полугодии 2008 г. два источника разошлись не только по цифрам, но и по динамике. Если Росстат зафиксировал 30%-е снижение по сравнению с аналогичным периодом 2007 г. (до 11,08 млрд долл.), то Центральный банк отметил рост на 21% (до 30,6 млрд долл.).

45

Справедливости ради заметим, что эта цифра учитывает и портфельные вложения в акции крупнейших российских банков – Сбербанка и ВТБ. Без них она уменьшится примерно наполовину.

46

Покупка этой формально канадской компании вошла в список пятидесяти крупнейших трансграничных сделок по слиянию и поглощению 1987–2006 гг. по версии UNCTAD. Сам же «ЛУКойл», по данным этой организации, оказался в числе ста крупнейших транснациональных компаний мира по количеству стран присутствия (их UNCTAD насчитал девятнадцать).

47

Устоявшийся перевод corporate governance как «корпоративное управление» неточен. Корпоративное управление – это нечто иное (см. ниже). Впрочем, в профессиональных дискуссиях эта неточность проблем пока не вызывает. Обычно сразу становится ясно, идет ли речь о governance или government.

48

И если не владеют контрольным пакетом, то при необходимости могут получить доверенность на голосование им.

49

Укажем на наиболее яркие примеры. Во-первых, добровольные продажи успешных бизнесов Б. Иванишвили (Михайловский и Стойленский ГОКи, Импэксбанк), В. Йорихом (Стальная группа «Мечел») и А. Несисом (Балтийский завод). Во-вторых, уход с исполнительных должностей в советы директоров отцов-основателей АФК «Система» (В. Евтушенков, Е. Новицкий и др.).

50

На Западе дивидендная политика является одной из составляющих good corporate governance. Мы рассматриваем ее отдельно, поскольку она появилась под воздействием не только внешних требований, но и внутренних обстоятельств. Политический запрет на использование грубых форм налоговой оптимизации привел к тому, что прибыль компании стало необходимо показывать. А следовательно, ее можно и нужно использовать как источник доходов собственников вместо пресловутого управления финансовыми потоками.

51

Чтобы картина не выглядела слишком благостной, напомним о значительно более серьезных потерях «ЛУКойла» на транспортном фронте несколькими годами ранее. Тогда он лишился контроля над Мурманским морским пароходством. И это был вовсе не мудрый маневр, а просто результат оппортунистического поведения менеджеров, курировавших это направление.

52

Подробное описание ИБГ «высшей лиги» по состоянию на 2008 г. приводится в главе 6, а также в Приложении 1.

53

Описание этих ИБГ см. в Приложении 1.

54

И почти на треть – из «патриархов» конца 1997 г.

55

По таким же тактическим соображениям были проданы сформированные в 1990-е гг. холдинги «Альфа Цемент», «Кубань сахар», а также фармацевтический завод «Акрихин».

56

На базе одноименного завода в Нижнем Новгороде.

57

Напомним, так назывался основной банк «Интерроса», существовавший в 1990-е гг. и «погибший» в результате кризиса 1998 г.

58

В конце 2007 г. блокирующий пакет акций «Трансмашхолдинга» приобрела компания «Российские железные дороги» (РЖД).

59

Пикантная подробность – А. Усманов не только является крупным частным предпринимателем, но и возглавляет «Газпроминвестхолдинг» – дочернюю структуру «Газпрома», которая и осуществляла продажу его непрофильных активов.

60

Впрочем, существовала и противоположная точка зрения, согласно которой выкуп «Сибнефти» – благодарность власти Р. Абрамовичу за неизменную политическую лояльность и поддержку.

61

По состоянию на начало 2008 г. пакет Р. Абрамовича уменьшился до 36,4% (равно как и пакет А. Абрамова с А. Фроловым). Это произошло в результате передачи части акций владельцам украинской Группы «Приват» в обмен на их металлургические активы.

62

По крайней мере, для внешнего наблюдателя.

63

Производят как надводные военные корабли, так и гражданские суда.

64

Во второй половине 2008 г. продана.

65

В литературе более распространенными характеристиками 1990-х гг. являются «олигархическая координация» или state capture, а 2000-х гг. – business capture (см., например, работы А. Яковлева).

66

В связи с этим А. Зудин говорит о смене «режима переговоров» на «режим консультаций».

67

Предполагалось, что для среднего и малого бизнеса такими организациями станут соответственно «Деловая Россия» и «Опора России», появившиеся несколько позже.

68

Что, по широко распространенному мнению, компенсируется участившимся его использованием в регионах.

69

Ряд основных положений данного и следующего параграфов был впервые представлен в серии статей Я. Паппэ, Е. Дранкиной и К. Макиенко «Как национализируют Россию» в журнале «Коммерсантъ-Деньги» осенью 2007 г.

70

Понятно, что обеспечивалось это за счет масштабного централизованного перераспределения на ключевые направления ресурсов, изымаемых из остальной экономики.

71

Без учета тех, чьи акции по разным причинам оказались в залоге у ВЭБа, ВТБ и Сбербанка.

72

Точнее говоря, эта компания была куплена «Рособоронэкспортом» еще до его вхождения в «Ростехнологии».

73

Получение «Газпромом» электроэнергетических активов в результате распродажи РАО «ЕЭС России» ни национализацией, ни приватизацией названо быть не может. Строго говоря, это перекладывание из одного государственного кармана в другой, хотя и имеющее определенный экономический смысл.

74

Объяснение было вполне логичным: среди ведущих транснациональных компаний не существует только нефтедобывающих или газодобывающих компаний. И Exxon Mobil , и BP , и Shell в больших объемах производят и то и другое, а вдобавок имеют серьезные позиции в электроэнергетике.

75

Летом 2008 г. было объявлено о планах их продажи.

76

Ряд положений данного параграфа был впервые сформулирован в интервью Я. Паппэ журналу «Эксперт» (2007. № 45 (586)).

77

Немаловажная, но трудноинтерпретируемая деталь: все госкорпорации, кроме одной, были созданы тогда, когда занимавший пост президента В. Путин, вероятно, уже принял решение, что в будущем станет председателем правительства.

78

Ведомости. 15 февр. 2008. № 28 (2050).

79

То есть, слегка изменив формулировку генерального директора НПО «Сатурн» Ю. Ласточкина, можно сказать, что появляется экономическая опричнина (не в киношно-литературном смысле, а строго в том, который имел в виду Иван Грозный: опричь – дополнительно к традиционному, законно существующему).

80

С осени 2008 г. основной работой ВЭБа стало рефинансирование внешних займов крупных российских компаний и ИБГ. То есть из банка развития он на неопределенное время превратился в банк «спасения утопающих».

81

И может быть, создавать какие-нибудь методические материалы – технические или финансово-экономические.

82

Экспансия при этом всегда обосновывается стратегическими интересами государства, и для нее часто используется административный ресурс, в том числе и на самом высоком уровне.

83

№ 279-ФЗ от 23 ноября 2007 г., ст. 3, п. 1: «Содействие разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции путем обеспечения поддержки на внешнем рынке российских организаций – разработчиков и производителей высокотехнологичной промышленной продукции, привлечения инвестиций в организации различных отраслей промышленности, включая оборонно-промышленный комплекс».

84

Впрочем, нам неизвестно ни одного случая, когда бы частный эмитент, выпустивший ценные бумаги в последние годы существования СССР, выполнил бы подразумевавшиеся, но неформализованные обязательства по ним.

85

Впервые договор о поставках нефти Китаю ЮКОС заключил в 1998 г. Однако поставки были невелики и осуществлялись по схеме замещения, т.е. в обмен на встречные поставки в Самару нефти с контролируемых Китайской национальной нефтегазовой корпорацией месторождений Северного Казахстана.

86

Дацин – основной центр нефтепереработки в Северном Китае.

87

Созданный же в 1999 г. и широко рекламировавшийся «Сибинтек» так и остался некоммерческим проектом.

88

И в ряде выступлений В. Путина того времени указывалось, что государство не намерено наносить ей никакого ущерба.

89

В частности, если говорить о нефтяных компаниях, то «ЛУКойл» уже слишком примелькался в мире. А если говорить о личностях, то, например, В. Потанин и М. Фридман не стремились к публичности, Р. Абрамович воспринимался как неразрывно связанный с властью, а О. Дерипаску и А. Мордашова еще не успели как следует заметить.

90

Заметим, что число реально прошедших депутатов от ЮКОСа было сопоставимо с «результатами» других ИБГ, но это притом, что в решающий момент кампании М. Ходорковский находился под арестом.

91

Точности ради следует заметить, что М. Ходорковский не чурался политики и стремился к установлению тесных контактов с исполнительной властью еще с начала 1990-х гг. По некоторым данным, в 1991 г. он был советником главы последнего правительства РСФСР – И. Силаева. А в первом постсоветском правительстве России он в течение нескольких месяцев занимал должность председателя Фонда содействия топливно-энергетической промышленности с правами заместителя министра одноименного министерства. В результате между этим министерством и «империей» М. Ходорковского в 1990-е гг. возник довольно активный обмен кадрами. Вице-президентами ЮКОСа стали после своей отставки бывшие заместители министра топлива и энергетики Э. Грушевенко и А. Самусев. С другой стороны, заместитель председателя правления банка «Менатеп» C. Генералов в конце 1990-х гг. перешел на должность заместителя министра топлива и энергетики, а потом на несколько лет стал и министром. Можно указать еще на две достаточно яркие фигуры начала 1990-х гг., которые после завершения карьеры на госслужбе оказались менеджерами в «империи» М. Ходорковского. Это вице-премьер и министр экономики в последнем правительстве РСФСР Е. Сабуров и представитель Российской Федерации в Международном валютном фонде в 1992–1994 гг. К. Кагаловский.

92

Необходимые средства были получены в качестве кредитов от китайских банков в счет будущих поставок нефти китайским государственным нефтяным компаниям.

93

Считаем уместным привести здесь цитату из интервью известного инвест-банкира Н. Йордана: «Я думаю, никто из западных компаний достаточно хорошо не знает и не понимает дела ЮКОСа – кто и в чем виноват. ...Стоит вспомнить, что за два-три года до всех печальных событий вокруг ЮКОСа М. Ходорковский был не самой популярной личностью, к нему и его компании было много вопросов. ЮКОС не считался образцом высоких моральных принципов и корпоративной этики. Я не говорю, что он был хуже, чем другие российские компании, просто ЮКОС был одной из тех организаций, которые представляли не самое лучшее лицо российского капитализма в 90-е гг.» (Ведомости. 2007. 7 июля. № 103. С. А6).

94

Это были еще старые долги компании ТНК, поэтому по соглашению между акционерами, заключенному при создании ТНК-ВР, сама компания по ним не отвечала.

95

Хотя именно этим, как нам представляется, занимаются те, кто выстраивает различные рэнкинги бизнесменов – физических лиц.

96

Последнее – в случае «Газпрома», «Ростехнологий» и, по всей видимости, «Татнефти».

97

Здесь и далее в качестве составляющих могут выступать компании, независимые предприятия, проекты, находящиеся в стадии реализации, а также миноритарные пакеты акций «голубых фишек», если стоимость этих пакетов достаточно высока.

Здесь и далее в качестве предприятий и компаний мы указываем структуры, являющиеся полноценными экономическими агентами, работающие в реальном или финансовом секторе. Промежуточные структуры – держатели пакетов акций и чисто управленческие надстройки, как правило, отдельно не выделяются.

98

Здесь и далее суммируются пакеты всех структур и физических лиц, относящихся к ИБГ.

99

Принято решение о создании на базе ТГК-8 и других электроэнергетических активов «ЛУКойла» новой компании «ЛУКойл-Энерго».

100

Это распределение оспаривается татарстанской стороной. По ее мнению, законное распределение другое – 56% у «Татнефти» и ее союзников, 43% – у «Нафтогаз Украины».

101

«Северсталь» является четвертым по размерам производственных мощностей производителем продукции черной металлургии в США.

102

Еще 50% – у крупной международной компании Duferco , однако НЛМК имеет опционы на выкуп одной акции в любой момент и всей доли Duferco – с конца 2010 г.

103

18 проектов площадью 400 тыс. кв. м, инвестиции – 445 млн долл.

104

ГМК «Норильский никель» владеет также крупными пакетами ряда генерирующих электроэнергетических компаний. Большая их часть технологически никак не связана с его основными металлургическими производствами. Планировалось выделение электроэнергетических активов в отдельную компанию, но затем оно было отложено.

105

Из них около 17% в залоге у ВТБ.

106

ГМК «Норильский никель» владеет также крупными пакетами ряда генерирующих электроэнергетических компаний. Большая их часть технологически никак не связана с его основными металлургическими производствами. Планировалось выделение электроэнергетических активов в отдельную компанию, но затем оно было отложено.

107

Точнее, энергометаллургический, поскольку в него входит ОК «Российский алюминий».

108

В данный список не включены многочисленные иностранные предприятия, входящие в ОК «Российский алюминий».

109

В том числе «Иркутскэнерго» (10%), ТГК-6 (более 38%), ТГК-7 (29%), ТГК-9 (75%), ТГК-5 (46%), «Башкирэнерго» (21%).

110

С 2005 г. производство остановлено, в перспективе на базе 4–5 планируется создать производство цемента.

111

Старое название – Renova Media .

112

Входит в десятку крупнейших энерготрейдеров Италии, годовой объем продаж – более 500 млн евро.

113

Пакеты акций в компаниях № 8–9 находятся под управлением управляющей компании Altimo ( Alfa Telecom International Mobile ).

114

№ 1, 2, 4, 10 находятся под управлением Фонда прямых инвестиций Pamplona.

115

№ 1–5 входят в «Систему Телеком» – основной дивизион АФК «Система», на который приходится около трех четвертей ее выручки.

116

№ 13–16 объединены в холдинг Группа компаний «Медси».

117

На базе Пермского моторостроительного комплекса, НПО «Сатурн», УМПО, а также двигателестроительных предприятий Самары предполагается создать объединенную двигателестроительную корпорацию.

118

В процессе формирования.

119

Все активы, кроме Sibir Energy , Завода имени В.А. Дегтярева и Russian Land , входят в Группу «Меркурий».

120

Объединяет предприятия: Орский машиностроительный завод, «Трубопласт», «Управление по ремонту труб» и «Центральная трубная база».

121

№ 3–5 объединены в ОАО «Синара – Транспортные машины».

122

В процессе создания. Объединит уже входящие в Группу ЧТПЗ предприятия: «Юганскнефтегазгеофизика», «Томскнефтегазгеофизика», «Таймырнефтеразведка», «Соединительные отводы трубопроводов», Магнитогорский завод механомонтажных заготовок и «Алнас».

123

№ 11–16 объединены в холдинг «Медиа-3».

124

Компании принадлежат, в частности, акции «СОГАЗа» и «Национальной медиагруппы».

125

17 тыс. га, планируется увеличение до 40 тыс. га.

126

Новое название, полученное весной 2008 г. банком «Тверь». Не имеет ничего общего со старым Гута-банком, превратившимся в «ВТБ-розничные услуги».

127

Объявлено о планах продажи этого актива.

128

Информация доступна на сайте www.forecast.ru.

129

В обзорах за 2004–2006 гг. были исправлены только фактические и интерпретационные ошибки. (Заметим, что большая часть из них могла быть выявлена только по прошествии времени, например, заявленные, но не реализованные проекты, сделки и пр.) Обзор за 2007 г., естественно, подвергся более жесткой редакции.

130

Тогда как способ, доминировавший в прошлом – перераспределение в свою пользу внутренних финансовых потоков контролируемых структур, – напротив, гарантирует широкую общественную поддержку любым попыткам экспроприации.

131

О дальнейших событиях вокруг компании «Илим Палп» см. следующие обзоры.

132

Борьба, видимо, еще не закончилась, но успех «Базовому элементу» не сопутствует.

133

Ряд лет она активно занималась розничной торговлей, однако в августе 2004 г. последний из ее бизнесов в данной сфере – сеть супермаркетов «Петровский» – был продан компании «Седьмой континент».

134

Впоследствии поглощенный «Трансмашхолдингом».

135

Заметим, что для этого пришлось использовать и государственное принуждение, и методы, характерные для частного бизнеса. Вначале Голдовский некоторое время провел под арестом, но в конце концов он и его партнеры получили «отступные» в размере около 90 млн долл. Оценивать эту сумму можно по-разному, но по меркам развитых стран это вполне приемлемые комиссионные менеджерам, создавшим примерно за пять лет из множества разрозненных предприятий нормально функционирующий производственный комплекс столь крупного размера.

136

До последнего момента основным претендентом на «Юганскнефтегаз» считался «Газпром». Однако этот прогноз не оправдался в связи с тем, что суд по банкротствам города Хьюстона (США) наложил запрет на проведение аукциона, а консорциум западных банков, предполагавший предоставить «Газпрому» синдицированный кредит 10 млрд евро, отказался от своих планов.

137

Но в последующие годы был разрушен судебными преследованиями со стороны государства.

138

Впоследствии конечная точка маршрута по экологическим соображениям была перенесена в бухту Козьмино. Кроме того, было решено строить нефтепровод двумя очередями. Первая очередь – участок «Тайшет – Сковородино» (мощностью 30 млн тонн) и НПЗ в бухте Козьмино. От Сковородино нефть может доставляться по железной дороге либо на побережье Тихого океана, либо в Китай. Вторую очередь – трубу «Сковородино – Козьмино» и вторую нитку трубы «Тайшет – Сковородино» – решено строить только по мере роста нефтедобычи в Восточной Сибири.

139

Так и случилось, после чего банк был переименован в ВТБ Северо-Запад.

140

Весной 2008 г. сдача корабля заказчику перенесена на 2012 г., однако признаков отказа индийцев от сделки нет.

141

Это касается любых планов продажи российских высокотехнологичных производств их прямым западным конкурентам. Вместе с тем следует учитывать, что многие из них могут просто не выжить без западных инвестиций, технологий, ноу-хау и включения в систему глобального маркетинга.

142

Не считая крупнейших производителей автомобилей, львиную долю производства каждого из которых дает один завод, построенный в советское время.

143

Имеется в виду суммарная добыча в 2005 г. предприятий, входящих в «Русснефть» на конец 2005 г.

144

Заметим, что этим планам не суждено было сбыться – подробнее см. обзор за 2007 г.

145

Годом позже переименована в «Главстрой».

146

Ранее таковыми, на наш взгляд, были зерновое хозяйство и птицеводство.

147

Через несколько месяцев «Северсталь» стала владельцем 18% акций ТРК «Петербург».

148

В данном разделе мы рассматриваем только взаимодействие со стратегическими (профильными) инвесторами. Обсуждение темы портфельных инвестиций см. выше, в разделе «Тенденции».

149

Впоследствии переименована в Sun InBev .

150

Специализируются соответственно на строительстве, управлении недвижимостью, розничной торговле, гостиничном бизнесе и озеленении территорий.

151

Оставшиеся 49% акций были приобретены в 2006 г.

152

Покупка «Интерросом» 20% акций южноафриканской золотодобывающей компании GoldFields в 2004 г. «не считается»: уже в начале 2006 г. от этого пакета пришлось избавиться, хотя и с неплохой прибылью.

153

Alpha Telecom International Mobile .

154

Этого ждали с середины 1990-х гг., и главными претендентами считались «Газпром», «ЛУКойл», ЮКОС и «Норильский никель».

155

Осуществлено в 2006 г.

156

В 2007 г. и РАО «ЕЭС России», и «Интеррос» продали свои пакеты ИБГ «Северстали», которая таким образом стала контролирующим акционером «Силовых машин» – подробнее см. обзор за 2007 г.

157

В дальнейшем название изменилось на SSJ ( Sukhoi Super Jet ) и сроки всех поставок сдвинулись.

158

В то же время другая авиакомпания – «Пулково» – предпочла основного конкурента RRJ – украинско-российский АН-148. Она подписала контракт с лизинговой компанией «Ильюшин Финанс» на поставку восемнадцати АН-148 базовой стоимостью 20 млн долл. каждый.

159

Однако исполнимость этих контрактов, на наш взгляд, проблематична в силу известных проблем с атомной программой Ирана.

160

Название условное, поскольку он будет производить не танки, а прочую бронированную технику.

161

В начале 2008 г. опцион исполнен.

162

Сделка закрыта в 2007 г.

163

А через некоторое время «Роснефть» вышла на вторую строчку, обогнав по капитализации «ЛУКойл».

164

Следует, однако, иметь в виду, что и алжирский, и венесуэльский контракты имеют значительные экономические и особенно политические риски.

165

Деревоперерабатывающие мощности Группы «Илим» в сделку не вошли.

166

Не дремлют и другие иностранные игроки. Так, после двух лет переговоров финско-шведский концерн Stora Enso ( SE ) приступил к строительству целлюлозного завода в Дзержинске (Нижегородская область) производительностью 1 млн тонн целлюлозы и 500 тыс. тонн мелованной бумаги. Инвестиции в проект оцениваются в 1,5 млрд евро. Комбинат будет запущен через 3–3,5 года. Напомним, что именно SE выступает основным поставщиком мелованной бумаги в Россию, контролируя свыше 90% рынка. А финская UPM-Kymmene в партнерстве со «Свезой» А. Мордашова намерена построить лесоперерабатывающий комплекс в Вологодской области (800 тыс. тонн целлюлозы и 450 тыс. куб. м плит OSB, 300 тыс. куб. м пиломатериалов, инвестиции – 1, 2 млрд долл.).

167

В 2007 г. они усилили свои позиции на рынке, купив за 150 млн долл. компанию «Русский шоколад» (18% рынка в сегменте пористых плиток).

168

Речь идет как о выбросе загрязняющих веществ в водную среду, так и о неистощительном лесопользовании у поставщиков древесины.

169

Была создана в 2006 г. путем объединения знаменитых Statoil и NorskHydro .

170

В начале 2008 г. правительства Болгарии и Сербии дали официальное согласие на участие в проекте.

171

Та к, в IPO Сбербанка, по информации СМИ, участвовали структуры А. Усманова («Металлоинвест»), вложившего 800 млн долл., С. Керимова («Нафта-Москва») с 600 млн долл., И. Махмудова и А. Бокарева («Трансмашхолдинг») с 400 млн долл., Ф. Гальчева («Евроцемент») с 200 млн долл. и Е. Батуриной («Интеко») с 100 млн долл.

172

Пример такого рода использования дает проведенная в 2007 г. сделка с акциями традиционной «голубой фишки» – «ЛУКойла». Под залог пакета группой ИФД «КапиталЪ», бенефициарами которой выступают топ-менеджеры «ЛУКойла» В. Алекперов и Л. Федун, был проведен облигационный заем на международных рынках в размере 1,21 млрд долл. Причем цена заимствования, хеджированного акциями «голубой фишки», оказалась ниже, чем у займов «Газпрома», проведенных по иной схеме. Аккумулированные таким образом средства были использованы для приобретения госпакета и допэмиссии ТГК-8.

173

Основными кредиторами были признаны Федеральная налоговая служба и «Юганскнефтегаз» – основная добывающая «дочка» ЮКОСа, отнятая у него в конце 2004 г. и вошедшая в «Роснефть».

174

Широко известного также под старым названием – Новороссийское морское пароходство.

Content

Паппэ Яков и др Российский крупный бизнес: первые 15 лет. Экономические хроники 1993-2008 гг.

Паппэ Яков Шаявич Галухина Яна Сергеевна Российский крупный бизнес: первые 15 лет Экономические хроники 1993 – 2008 гг.

Введение

Глава 1 Российский крупный бизнес как экономический феномен

1.1 Пояснение базовых понятий

1.2 Количественные критерии выделения субъектов крупного бизнеса

1.3 Крупный бизнес в экономическом развитии: каркас, донор, мотор?

1.4 Классификация интегрированных бизнес-групп и компаний

1.5 Особенности источников информации и работы с ними

Глава 2 Формирование и развитие российского крупного бизнеса в 1990-е гг.

2.1 Механизмы формирования интегрированных бизнес-групп и компаний

2.2 Три этапа развития

2.3 Ведущие интегрированные бизнес-группы и компании

2.4 Ключевые специфические черты российского крупного бизнеса

Глава 3 Основные причины, определившие специфические черты российского крупного бизнеса в 1990-е гг.

3.1 Советское наследие

3.2 Характер перехода

3.3 Оппортунистическая социально-экономическая политика российского государства

3.4 Политическая взаимозависимость государства и крупного бизнеса

Глава 4 Российский крупный бизнес в 2000 – первой половине 2008 г.: основные тенденции

4.1 Право собственности – единственное основание для консолидации активов

4.2 Отраслевые сдвиги

4.3 «Фундаментальный сдвиг»: превращение компаний в основных субъектов бизнеса, а мирового рынка – в главный источник внешнего финансирования

4.4 Причины и механизмы «фундаментального сдвига»

Глава 5 Некоторые ключевые аспекты развития российского крупного бизнеса в 2000 – первой половине 2008 г.

5.1 Выход на мировой финансовый рынок

5.2 Интернационализация российского бизнеса

5.3 Основные направления трансформации компаний

5.4 Основные направления трансформации интегрированных бизнес-групп

Глава 6 Ведущие интегрированные бизнес-группы 2000-х гг.

6.1 «Высшая лига»: «ветераны»

6.2 «Высшая лига»: новички

6.3 «Первая лига»: избранное

Глава 7 Крупный бизнес и государство в 2000 – первой половине 2008 г.

7.1 Изменение модели отношений: от равноправия к подчинению

7.2 Консолидация государственных активов и национализация

7.3 Отраслевая картина экспансии государства

7.4 Госкорпорации

Глава 8 «Империя» М. Ходорковского и «дело ЮКОСа»

8.1 Становление «империи»

8.2 Пик могущества: 2000–2002 гг.

8.3 «Дело ЮКОСа» и гибель «империи»

8.4 Уроки и последствия

Заключение

Литература

Приложение 1 Ведущиеинтегрированные бизнес-группы: краткое описание по состоянию на конец 2008 г.

Вводные замечания

«Высшая лига»

«Первая лига» (выстроена по условной основной специализации в реальном секторе)

Заключительные замечания

Приложение 2 Российский крупный бизнес: события и тенденции. Годовые обзоры за 2004-2007 гг.

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2004 г.

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2005 г.

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2006 г.

Российский крупный бизнес: события и тенденции 2007 г.

Об авторах