А. Ю. Ступников

Комплекс полноценности

«Я заблудился…»

* * *

Я заблудился.

Лица… Лица…

Как зеркала,

В которых мне

Не отразиться,

Но вполне

И даже впору —

Исказиться.

Но, если люди — зеркала,

Ужель во мне так много зла?

1984

«Жалею, что так много не сказал…»

* * *

Жалею, что так много не сказал,

Не пробовал, не видел, не измерил.

И, напролом выламывая двери,

Жалею, что дерзил — а не дерзал.

Взорвусь дождем. И хлыну между строк.

И словом захлебнувшись, как любовью,

Жалею, что так много предисловий,

В которых предсказуем эпилог.

Жалею, что, пытаясь быть купцом,

У паперти надуманных пророчеств

Толпятся миллионы одиночеств,

Спиной к спине стоящие лицом.

Кто хочет быть несчастным — как долги

Выпрашивает жалость у другого.

Жалею, что так много — от Магога,

И мало — от Матфея и Луки.

Дров в жизни наломаю на потребу

Костру, где возгорается судьба.

Сожгу в себе живущего раба.

Зола — земле.

Все остальное — небу.

1984

«Зажгу светильник…»

* * *

Зажгу светильник

Без огня.

Спрошу у пешего

Коня,

А у завистника — подмоги.

И разговор,

Как-будто вор,

Откроет бесполезный спор

И разольется —

В монологи.

А я не верил до сих пор,

Что, оставаясь без ответа,

Жизнь — это ночь перед рассветом,

Где каждый день —

Как приговор…

1984

«То бьют в лицо…»

* * *

То бьют в лицо.

То воду пьют с лица.

И глупый трус похож на мудреца.

А я никем казаться не умею.

И потому имею — что имею.

И нет во мне ни зверя, ни ловца.

И мне просить не надо у Творца

Ни помощи, ни денег, ни венца.

Я, веруя,

Молиться не умею.

Не Он — меня,

А я — Его жалею.

Он тоже одинок,

Но без конца…

1991

«Мне кажется…»

* * *

Мне кажется.

Мне очень даже кажется,

Что люди вдруг собою быть отважатся.

Когда уже нельзя в полутонах

Любить, и ненавидеть, и стенать,

И над своим достоинством куражиться.

Но мне, наверное, слишком это кажется…

Мне хочется.

Мне очень даже хочется,

Чтоб дочь моя гордилась своим отчеством.

И верила, что мы — неповторимы.

Как верят в Палестину пилигримы,

Где путь для них начнется — а не кончится.

Но мне, наверное, слишком много хочется…

Мне верится.

Мне очень даже верится,

Что есть на свете рыцари и мельницы.

И где-то, но у каждого своя

В душе — Обетованная земля,

Где грех

В благодеянье перемелется.

Но мне, наверное, слишком в это верится.

1983

«Какие у вас тонкие пальцы…»

* * *

«Какие у вас тонкие пальцы.

Так и хочется сломать» — сказал крокодил.

И заплакал…

«Жить будущим…»

* * *

Жить будущим,

Что былью поросло.

Не вместе быть,

А рядом.

Словно в стае.

Раскрашенными перьями блистая,

Друг с другом говорить

Через стекло.

И жилы от усилий надрывать

В забеге ипподромного азарта.

Когда не жизнь поставлена на карту,

А ставки,

Что другим дано сорвать.

Как часто,

Оглянуться недосуг,

Я шел вперед —

Описывая

Круг.

1984

«Я иду по земле…»

* * *

Я иду по земле,

Одинок, как Христос.

Словно дождь в январе

Непонятен и прост.

Глуп, как сон дурака.

Пуст, как взгляд понятых.

Я как будто строка

Из одних запятых.

1972

«Опять мне с непогодой повезло…»

* * *

Опять мне с непогодой повезло.

Прошедшее — волною унесло.

Есть только то, что впереди

Маячит.

Поймаю ветер в парус.

Наудачу.

Удача — это тоже ремесло.

Особенно, когда в руках весло.

1985

«— Зачем мне все это?»

* * *

— Зачем мне все это? — подумал я однажды,

Взглянув на тонкое, как жизнь,

Лезвие.

«Мы были одиноки до того…»

* * *

Мы были одиноки до того,

Как встретились.

Теперь все изменилось:

Мы снова одиноки,

Но вдвойне.

И это называется любовью…

1989

«Уже не перепутья — а пути…»

* * *

Уже не перепутья — а пути.

И ветер раздувает парусину.

Из мелководья, зарослей и тины

Куда вы направляетесь, ладьи?

Куда несет вас, к черту на рога,

Где долог путь, а пуля — недолга.

Уже не перепутья — а пути.

С ума б сойти,

Да некуда идти.

1985

«Переболит… Переболеет…»

* * *

Переболит… Переболеет..

Счастливым некого винить:

Кому даровано любить —

Того Господь не пожалеет.

«Что толку в крыльях у кого-то…»

* * *

Что толку в крыльях у кого-то,

Коль нет решимости полета.

И для чего гончарный круг —

Без глиной вымазанных рук.

Зачем дороги — без порога.

И храмы — с богом, но без Бога.

И тормоза — без скоростей.

И дом, не знающий гостей.

И что могу я.

Что я значу,

Когда тобою день не начат?

1985

«Вначале было слово…»

* * *

Вначале было слово.

Говорят…

Потом — слова. Затем пришло молчание.

Который день. Который год подряд

О чем вы пожимаете плечами?

Бездарно одиночество, когда

На улице пустынно и студено.

И выброшенный кем-то календарь —

Как жизни год, зачеркнутый поденно.

Но некогда и незачем — назад,

Чтоб жить и говорить наполовину.

И зависть, даже глядя нам в глаза,

На самом деле видит только спину.

Не слово остается, а вопрос.

И значит, отвечать еще не поздно,

Пока огнем посадочных полос

Под нами опрокинутые звезды…

1985

«Когда-то надо просто жить…»

* * *

Когда-то надо просто жить…

Не на краю — а где-то «между».

Носить красивые одежды,

Себе на картах ворожить.

И на пустынном побережье

Девчонкам головы кружить.

Когда-то надо просто знать…

Что предначертано. Не Богом.

А той единственной дорогой,

Где воздается распознать,

Что мало первых обогнать.

Но и догнать — не так уже много.

Когда-то надо просто так,

А не над кем-нибудь смеяться.

И ничему не удивляться.

И быть смышленным, как дурак.

Который сам себе не враг.

Но даже в этом не признаться.

Когда-то надо… А пока

Живу с тобой: к руке — рука

На расстоянии в полмира.

И в обжигающем снегу,

Как капли крови на бегу,

Роняю лет твоих сапфиры.

Но оглянуться не могу…

1987

«Кто может знать…»

* * *

Кто может знать,

Что в мыслях у глупца.

И у кого мы сами на примете.

— Как всё-таки прекрасно жить на свете, —

Подумал окунь,

Глядя на живца.

1983

«Что остается после нас?..»

* * *

Что остается после нас?

Не день, не ночь.

Ни дня, ни ночи.

И, если капля камень точит,

То сколько их должно упасть

На бесконечность черных строчек,

Чтоб насладится ими всласть

И захлебнуться в многоточье…?

Что остается перед тем,

Как начинается бессмертье.

И жизнь,

Вторая или третья,

На многослойность наших тел

Кладет столетье за столетьем

И бесконечность —

На предел.

1987

«Кто знает, что нам суждено…»

* * *

Кто знает, что нам суждено.

Но мы поделим все по-братски:

Картечь на площади Сенатской

И подогретое вино.

Прости, Всевышний, и спаси.

Любовь к свободе виновата,

Что в арестантские халаты

Одета совесть на Руси.

И то, что нами недопето,

В свое отчаяние вберем.

Небезопасно стать царем

Там, где опасно быть поэтом.

У оцинкованной двери

Скрипят казенные пружины.

Опять в России запуржило.

В России — вечны декабри.

1983

«Подумать грустно, сколько объяснят…»

* * *

Подумать грустно, сколько объяснят

Загоны из расставленных преград,

Когда чины достоинством считая,

Приобретают,

Словно вычитают,

Из смысла лет —

Бессмыслицу наград.

Подумать грустно, сколько говорят

В круговороте бытоописаний

Ненужных столкновений и касаний.

И соприкоснования утрат

Расходятся кругами под глазами.

Смешно сказать, никто не виноват

В растрате жизни —

Худшей из растрат.

1985

«— Когда тебе придется туго…»

* * *

— Когда тебе придется туго,

Ты только позови, и я приду —

Сказал мне друг.

Кто ж знал, что он мне

Не был другом…

1974

«Жил человек, как человек…»

* * *

Жил человек, как человек.

И человеком был недаром.

Большие мысли в голове

Попахивали божьим даром.

Он Землю мог перевернуть.

Он рассчитал опоры точку.

Но… надо сына протолкнуть

В князья. И замуж выдать дочку.

И жил он тихо и негромко,

Все оставляя на потомков.

Сократ цикуту пил до дна.

Костры еретиков сжигали.

Глупцы, они не понимали,

Что жизнь у каждого — одна.

— Я тоже, — думал он — Могу

Так прогреметь, что все услышат.

Но… пахнет мятою в стогу.

И женщина призывно дышит.

И жил он тихо и негромко,

Всё оставляя на потомков.

Неперевернутой Земля

В тот век, когда он жил, осталась.

Но сына протолкнуть в князья

Не так уж трудно оказалось.

И дочка вышла за купца.

И он, семейство приумножив,

Жизнь верноподданного прожил.

А может быть и подлеца…?

1973

«Пекутся на воде…»

* * *

Пекутся на воде

Слова о доброте.

Когда бесцельна ложь,

Но с целью — бескорыстье.

Когда не те друзья.

И недруги — не те.

И долгожданный дождь

Не омывает листья.

Затем перестают

Всерьез воспринимать.

Имущий — подает.

Берущий — обещает.

И грубым полотном

Застелена кровать,

Где пьют твое вино.

И им же угощают.

И вкусное сулят.

И круглый, как дурак,

Опять разинут рот

В предчуствии удачи.

Обещанного ждут —

Как рубль за пятак,

Когда предъявлен счет,

Составленный из сдачи.

На всё своя пора

И истины момент.

И сколько бы добра

Во зло

Не обещали.

Есть собственное — Да.

И собственное — Нет.

Как горечь — для побед.

И сладость — для печали.

1984

«Нет смысла в том, что быть могло…»

* * *

Нет смысла в том, что быть могло,

Когда есть то, что совершилось.

И, не начавшись, завершилось.

А кто- то скажет- Повезло.

Нет смысла в том, что было злом,

Когда добро взошло удачей.

И вот плачУ,

Как будто плАчу.

А кто-то скажет — Повезло.

Нет смысла в том, что наросло,

Когда топор уже в работе.

И дух готов проститься с плотью.

А кто-то скажет — Повезло.

Когда уже произошло,

Нет смысла в том, что объяснимо.

Но если б не было любимой,

Какое, в черту, «повезло».

«Мы по утрам встречаемся…»

* * *

Мы по утрам встречаемся. И я

Желаю ему здравствовать. И он — мне.

Хотя нам абсолютно наплевать

Какою болью мучается каждый.

Он спрашивает — Как ваша жена?

Я, улыбаясь, думаю — Барыга,

Какое тебе дело до жены?

Но щедро говорю ему — Спасибо.

Я спрашиваю — Как ваше здоровье?

Он, улыбаясь, думает — Писака,

Какое тебе дело до здоровья?

Но щедро отвечает — Ничего.

И так мы с ним расходимся,

Весьма

Довольные друг другом.

И — собою.

1976

«Из темной бренности веков…»

* * *

Из темной бренности веков

Иной дороги не дается:

Работа любит дураков.

А тот, кто любит — тот ведется

На увлеченность, на кураж,

На бескорыстие и смелость.

На гениальную умелость

И проб возвышенную блажь.

У умных нет других забот,

Как только пользовать работу.

Их дни — расписанные ноты

Где всё скрипично наперед.

И ежедневно, «от и до»,

В почасовой своей расплате

Они мечтают о зарплате

Или о выигрыше в лото.

Так повелось, но далеко

Не все на этом свете плохо:

Работа любит дураков

А я люблю её, дуреху.

«Чем меньше я…»

* * *

Чем меньше я,

Тем больше должен.

Мороз по коже… Не унять

Меня желающих обнять

И обобрать,

Насколько можно.

Я не в шелках — зато в долгах.

Забуду вдруг — напомнят сразу

О тараканьих тех бегах,

Где я участвовать обязан.

Какой кощунственный разбой —

Платить за все самим собой.

И уменьшаться, Вырастая,

Из птичьей стаи —

В волчью стаю…

1983

«За что благодарить друзей?..»

* * *

За что благодарить друзей?

За то, что прежними остались,

И за спиною не отстали

Там, на нейтральной полосе?

Благодарю своих врагов.

Они всегда учили правде.

Не ради красных слов. А ради

Еще не отданных долгов.

Почти не чувствуя вины,

Нас обстоятельства меняют.

Друзья порою изменяют.

Зато враги всегда верны.

Их постоянство, как лабаз

На позолоте: камень в камень.

Друзей мы выбираем сами.

Враги же выбирают нас.

Когда б друзья одни вокруг,

Не знал бы я, что значит друг.

1976

«Все кончится…»

* * *

Все кончится.

Все очень просто кончится.

Вселенная от боли будет корчиться.

Распятая невежеством Земля,

Рассыплется, по космосу пыля.

И Человека гордое высочество,

Забывшее про Имя и про Отчество,

Свой запуск

Отсчитает

До нуля…

1980

«Любите женщину…»

* * *

Любите женщину. Светло,

Непогрешимо и мятежно.

То вдруг неповторимо нежно.

То вдруг неповторимо зло.

Любите, словно никогда

До вас любить так не умели,

Чтоб даже птицы онемели

И заворожилась вода.

Чтоб вы, планеты не суля,

Её молчанье понимали.

И, не торгуясь, покупали

Цветы с последнего рубля.

Пусть рядом кружится базар

Крапленых дам и страсти бычьей,

Где целомудренностью тычат

И выставляют, как товар.

Где и душой, и телом лгут.

Но вы не думайте об этом.

Бросайте мелкие монеты —

Пускай их нищие берут.

Одним достанется зола.

Другим похмельное веселье.

Но, словно вечное Спасение,

Звонят любви колокола.

1976

«Боль любую успокоит…»

* * *

Боль любую успокоит.

Смоет горечь без следа.

И остудит. И напоит

Родниковая вода.

Чистоту её и радость

Только жаждущий поймет.

А случается, что рядом

Лишь один водопровод…

1974

«Мы есть…»

* * *

Мы  есть.

А может быть — и нет.

И ничего не происходит,

Когда впервые видим свет.

Или,

Незрячие,

Уходим.

Но поминальная свеча

Была и будет горяча.

Ей все равно как назовут.

Она сгорит.

И все уйдут…

1984

«Ты не один…»

* * *

Ты не один.

Не в первый раз

Мужчину женщина предаст.

Ты не одна.

Не в первый раз

Мужчина женщину предаст.

Я не один.

И потому

Так одиноко —

Одному.

1986

«И верить нельзя…»

* * *

И верить нельзя.

И не верить нельзя.

Ужели такая досталась стезя?

Ужели такая осталась дорога:

От Господа Бога —

До Господа Бога.

1986

МОРФОЛОГИЯ

Нас склоняют. Мы склоняем.

И почти без исключений,

Изменяясь, выбираем

По себе предназначенье.

Именительный — чиновный.

Сам себя несущий словно.

Твердолоб, речист и крут.

Реже — пряник. Чаще — кнут.

У родительного — в доме

Исцелительны ладони.

Если даже не поймут,

Всё равно поесть дадут.

А у дательного — двери

Без замков, по меньшей мере.

Всё отдаст — кому не надо.

Потому, как видно, рядом,

В благоданость от невежд

С ним — винительный падеж.

Но зато уже в предложном

Продается всё, что можно.

Как склонять по падежам

Выбирает каждый сам.

И в итоге, не напрасно

Поделил все буквы пращур:

На согласных,

Несогласных

И еще одних — шипящих.

Восхитительно велик

Нам оставленный язык.

И в потомках повторится,

Если шея сохранится…

1982

«Невидима потерянность лица…»

* * *

Невидима потерянность лица:

И губы остаются, и морщины.

Но, если трусость ходит в мудрецах,

То лица превращаются в личины.

Всё тот же будет в зеркале овал

И моде сообразная одежда.

Но мозг, как- будто морг.

И безнадежно

В нём стынут онемевшие слова.

И вот, почти ничем неотличимы,

На разных лицах —

Схожие личины.

1984

«Живу — пока меня ругают…»

* * *

Живу — пока меня ругают

Неуважаемые мной.

Они толкутся за спиной

И обо мне предполагают.

Я прежде этого не знал

И, как покойник, ждал похвал.

1984

«Всё и вся кончается однажды…»

* * *

Всё и вся кончается однажды.

Мы живём на свете только дважды:

Первый раз — с собой.

Второй — с другими.

Боже мой, все были молодыми…

Каждому дарованы во благо

На пути Цирцея

Иль Итака.

1985

«Власть имущий — всласть имущий…»

* * *

Власть имущий — всласть имущий.

Подающий, загребущий.

И карать. Но, если надо,

И корячиться готов.

Все мы слуги разных званий:

Кто поменьше — тот и крайний.

Не своя рука — владыка

У холопов и шутов.

Но страшны не те, кто свыше,

Их законы или дышла.

Не казацкие нагайки, не казенные хлеба.

Это все в России норма.

Страшен страх. А в нем — покорность

Несусветно- беспросветной психологии раба.

То незримо. То без грима

Управляет нами Имя

Незнакомых и знакомых разных ведомственных лиц.

Тот, кто правит — тот и правый.

Даже если и картавый.

Мы в законах — как в загонах

Околоточных границ.

О, великая Россия.

Где теперь твои мессии?

Затерялись на этапах: от Москвы — до Колымы.

Не везёт Руси с вождями.

Плачь кровавыми дождями,

Потому что в полоумных

Твои лучше умы…

«Мне снился сон, в котором я стрелял…»

* * *

Мне снился сон, в котором я стрелял.

И, убивая, словно очищался.

И автомат в моих руках смеялся.

И каждому — давал, давал, давал…

1972

«Столько врали, что вралями…»

* * *

Столько врали, что вралями

Вы не смотритесь уже.

Поменяемся ролями,

Словно царства королями:

Баш — на баш. Как лже — на лже.

И на пьяном карнавале

В честь сей новости благой

Мы, друг друга узнавая,

Удивимся — Кто такой?

Покачаем головой.

Каждый знает, что он хочет.

Почему же шут хохочет…?

1986

«Как глупо, но я кажется забыл…»

* * *

Как глупо, но я кажется забыл

С кем был. Кого любил и не любил.

Как будто на мозаичной стене

Перемешалось всё и все во мне.

А что не перепуталось, осело.

Так женщин опрокинутое «Да»

В мужчинах оседает.

Но тогда,

Воистину, кому какое дело?

1975

«Я в сущую свою обитель…»

* * *

Я в сущую свою обитель

Давно забытою весной

Вошел, как в дворик проходной.

Сначала — вдох,

А после- выдох.

Сначала вход,

А после — выход.

А может все наоборот?

И выход —

Это тоже вход?

Но не расскажет тот, кто видел…

1985

«Опять апрельские капели…»

* * *

Опять апрельские капели

Отпели зимние снега.

И жизнь уже не столь долгА.

А мы чего-то не успели.

В несовершенстве пришлых лет

Есть наших душ несовершенство.

Воздай нам, Боже, во блаженство

Чего и не было. И нет.

Воздай несбыточность надежд,

Недосягаемость стремлений,

И сладость горьких искуплений,

Где даже ненависть невежд

Неотличима от молений.

1985

«Эти хриплые крики чужих голосов…»

* * *

Эти хриплые крики чужих голосов

Чем убоже, тем громче в неистовстве.

Ветер волосы рвет, оголяя висок.

Я от смерти осмысленной — на волосок.

От бессмысленной жизни — на выстрел.

Я давно не хожу. Разучился ходить.

На ходу поправляю подсумок.

Отнимаю года — чтобы вместе сложить.

Разве можно прожить, если не пережить

Эту мудрость и это безумие?

Но, шалея, вопит по бокам шакалье

И собаки беззубые воют.

Ах, как часто на их откликался вранье,

И с опаской поглядывал на воронье,

И смотрел, кто стоит за спиною.

Но я больше не дам им себя обокрасть.

Мне не сбавить ни бега, ни шага.

Если где-то и есть избавления власть,

То в готовности жить.

А не выжить — и пасть.

Потому что не пасть — это благо.

И, когда позади у затылка, впритык,

Волченогая стая задышит,

И откуда-то сбоку оскалится клык,

И вожак, заходя, мне нацелит в кадык,

Все равно я его не услышу.

Путеводная нить по груди пролегла.

Кто из нас тетива?

Кто мишень?

Кто стрела?

1989

«Ещё не сосчитать…»

* * *

Ещё не сосчитать.

Уже не посчитаться…

Глухие города

И старый Новый свет.

Бессонница реклам.

Но бьют часы двенадцать.

И Золушки в слезах.

И то, что есть — как нет.

Все это так смешно.

Все это так печально.

Когда бы не её,

А чья-нибудь судьба.

В замедленном кино

Вопящее молчание

Удавок автострад —

До первого столба.

Не трубы затрубят,

А шакалье завоет.

С тобою — без тебя.

И без тебя — с тобою…

1986

«Самому себе солгать…»

* * *

Самому себе солгать

Даже проще, чем поверить.

Как над собственною дверью

Чье-то имя написать.

Раз солгал. И два солгал.

Я нажил себе врага.

Он не в чем мне не перечит,

Не ругает, не ворчит.

Я молчу. И он — молчит.

Словно в храме палачи,

Зажигающие свечи.

И в согласии таком

Я живу с моим врагом.

Он в ответ мне тоже врет,

Притворившись, что живет.

1987

«Вожди за принципы стоят…»

* * *

Вожди за принципы стоят.

Глядишь — и ты уже солдат.

И нет ни выхода, ни брода.

И под фанфары в тот же час

С собой в окоп уложит нас

Война четырнадцатого года.

И скажут нам: «Россия — мать».

И ты обязан защищать

Жену, начальство и свободу.

Ты отвечай: «Служить готов».

Но только кто утешит вдов

Войны четырнадцатого года?

Все, что не ясно — объяснят.

Вперед, солдат. Дерзай, солдат.

Другие делают погоду.

Тыловики взвопят «Ура!».

Кому игра… А нам — пора.

Война четырнадцатого года…

1983

«Давайте притворимся, что вокруг…»

* * *

Давайте притворимся, что вокруг

И в круге

Ничего не происходит.

Поскольку ничего не происходит

Ни с нами, ни у нас.

А потому

Есть просто жизнь,

Которая уже,

Но кажется еще не начиналась.

А, если и начнется, то потом —

Когда накопим денег, купим дом.

И, выплатив,

Увидим, что осталось.

Опять я, очевидно, не о том…

1989

«Не пойму, почему научился прощать…»

* * *

Не пойму, почему научился прощать.

И любые слова объясню. И прощаю.

Каждый день я себе обещаю молчать.

И того, что не будет уже, обещаю.

Возвращаюсь домой от прощаний и встреч,

Где мне все обещает немного покоя.

Где весОмы слова. И, дрожащий от свеч,

Словно женщина, стынет нетронутый кофе.

А наутро опять я с собой не в ладу.

И мирюсь, и смиряюсь, и снова ругаю.

И пытаюсь понять то, что не понимаю.

Неужели так будет и в новом году…?

«Что останется?»

* * *

Что останется? Ничто.

Кто останется? Никто.

А на вешалке забыто

Чье-то старое пальто.

Это как же так?

Никак.

Это где же все?

Нигде.

Человек свою одежду

Позабыл и не надел.

Он откладывал гроши.

Наконец пальто пошил.

Был доволен, что по моде

И безмерно дорожил.

Был и не был…

Но зато

Что за славное пальто!

1987

«Шелка приспущенных знамен…»

* * *

Шелка приспущенных знамен —

Поминовение имен.

Чинов чугунные перила.

О том ли юность говорила?

Несовершенные дела.

В осколках битого стекла

Хрустят намерения благие.

Слова все те же. Вы — другие.

Бесцельно молодость прошла,

Коль по размерам удила

Уже притерлись и не режут.

Слова другие. Вы — все те же…

О несодеянном скорбя,

Пора цитировать себя.

Пора подумать о душе,

Когда уже, уже, уже…

1984

«Когда бы знать, что все это не зря…»

* * *

Когда бы знать, что все это не зря:

И жить, и умирать, и возрождаться,

И на своих ошибках утверждаться.

Им вопреки.

А не — благодаря.

Когда бы знать… Но, если бы я знал,

Зачем тогда и жил, и умирал?

1990

«У нас при жизни множество мерил…»

* * *

У нас при жизни множество мерил.

Но ими мы измерены едва ли.

— Ты слишком откровенен, — мне сказали.

А я всего лишь правду говорил.

1980

«Мне ненавистен волчий мир…»

* * *

Мне ненавистен волчий мир,

В овечью шкуру обряженный.

Я в нем бреду, как прокаженный

И неприкаянный, как Лир.

Налипла грязь на башмаки.

И бесполезны кулаки,

Когда отчаяние всевластно.

И я, смертельно не опасный,

Стою над пропастью строки.

И смысла нет.

И жизнь прекрасна…

«Говорящим не дано…»

* * *

Говорящим не дано

Слышать то, что говорится.

Самому себе присниться —

Словно в книге, где давно

Перепутаны страницы.

Где один, такой, как я,

Но вне времени и рода

Полоскает в глотке воду

Из бокала, где края

Ограничены свободой

Полуправды и вранья.

Где какой-нибудь другой,

На меня во всём похожий,

Первым быть уже не может.

И с пробитой головой

Из постылой лезет кожи,

Обреченный и благой.

Как случилось, что во мне

Им обоим не ужиться.

Если первый побожится,

То второй грешит вдвойне.

До рассвета не ложится,

Бродит тенью по стене.

А из темного угла —

Пятого —

Кто-то чистит два ствола.

Это я…

1986

«Я хотел бы поутру проснуться…»

* * *

Я хотел бы поутру проснуться

Рядом с той, что любит.

И любима.

Чтобы состояние покоя

Снизошло.

Как это было прежде.

Но приходит утро.

И, усталый,

Я встаю — чтоб отдохнуть в работе.

Той, что и надежна, и любима.

Так себя обманываю снова.

И живу.

И не пойму — откуда

Странные желания приходят…

«Если б я имел власть или деньги…»

* * *

Если б я имел власть или деньги,

Что нередко одно и то же,

То отдал бы все это, построив,

Ослепительный пароход.

Посадил бы туда негодяев,

Карьеристов, сквалыг, лизоблюдов,

Надзирателей и сутенеров,

Сильных мира сего. И — того.

А затем в океане, подальше,

Утопил бы их всех в одночасье.

Так бы сделал я. Но, однако,

У меня нет ни власти, ни денег.

И чужой пароход под ногами.

Да и берег уже не видать…

1983

«Осенний лист, озябнув, пожелтел…»

* * *

Осенний лист, озябнув, пожелтел.

Под ветром задышал и закружился.

А мне вчера отец живой приснился.

И я с ним расставаться не хотел.

Мы шли вдвоем по травам полевым

И были неразлучными как будто.

Я не хотел, чтоб наступило утро.

Но мало ли, что хочется живым…

1974

«Так хотелось тепла…»

* * *

Так хотелось тепла.

Тепло.

Так хотелось любви.

Пришло.

Так хотелось весны.

Оттаял.

А чего-то опять не хватает…

1975

«Муссоны… Пассаты…»

* * *

Муссоны… Пассаты…

Мыс Доброй Надежды.

Не те уж фрегаты,

А волны — все те же.

И горстка матросов —

Лишь самая малость.

Из тех, кто не бросил.

Из тех, что остались.

Другие привычки.

Нагие одежды.

Сгоревшие спички.

Мыс Доброй Надежды.

От тех, кто послушен —

И в этом безгрешен,

Спаси Наши Души,

Мыс Доброй Надежды…

1984

«Не избежать тому навета…»

* * *

Не избежать тому навета,

Кто радость спрятать не сумел.

И быть удачливым посмел.

Зачем я думаю об этом?…

Нет заблуждения опасней,

Чем на беду

Делиться счастьем.

1982

«Я вернусь к себе домой…»

* * *

Я вернусь к себе домой.

Будет дом совсем не мой.

И чужих дверей скрипучесть

Посмеется надо мной.

Я войду. Сниму пальто.

Станет грустно мне потом.

Если дом чужой, то даже

В своем доме ты — никто.

И в предутренней золе

Крошки денег на столе.

«Олень, еще живой…»

* * *

Олень,

еще живой,

Но весь в крови

Запутался рогами

В кустах терновника.

Ни убежать не может — ни остаться.

Вот так и я —

Весь в памяти ее…

1989

«Снег сошел, как я — с ума…»

* * *

Снег сошел, как я — с ума.

Но пока еще не каюсь.

От судьбы не зарекаюсь,

И в прозрачные дома,

На безлюдье, утыкаюсь.

Вот, и кончилась зима…

«Когда себя не превозмочь…»

* * *

Когда себя не превозмочь,

Стихи вопят во мне всю ночь

И умирают на рассвете.

Всё повторимо.

Кроме смерти.

Всё повторимо. Даже сны,

В которых мы обнажены.

Но будет явь. И без конца

В ней смогут снова повториться

Людей размноженные лица

С неповторимостью лица.

Всё повторимо. Как слова

Что нас, оправдывая, судят.

И будет явь.

Но нас не будет.

А просто вырастет трава.

Горька роса грядущей тризны.

Всё повторимо.

Кроме жизни…

1983

«Болею памятью…»

* * *

Болею памятью… А может быть старею.

О том, что совершилось — не жалею.

Того, что совершится — не боюсь.

На улице тревожно обернусь,

Но никого увидеть не сумею.

Как месиво названий и имен

Во мне — переселение времен:

Вассалы, императоры, милорды…

И катятся ликующие орды

Уже несуществующих племен.

И то, что происходит. И давно

Когда-нибудь уже происходило

Вагантами во мне перебродило

И вылилось в похмельное вино…

1975

«Все больше лет…»

* * *

Все больше лет. Все меньше слов.

И новый день опять не нов.

Уже труднее ненавидеть.

И, восхищаясь, полюбить.

И не о прошлом говорить.

И то, что будет, не предвидеть.

Все больше слов. Все меньше лет.

Уже на все готов ответ.

И недоступней безрассудство.

И совладать уже дано,

И бродит старое вино

Воспоминаниями чувства.

Глотнул.

И капля пролилась.

А жизнь еще не началась…

1990

«Строевая дается не просто…»

* * *

Строевая дается не просто,

Но зато и сегодня, и впредь

Будешь знать свое место по росту

И куда на затылок смотреть.

Будешь помнить о левой и правой.

А неправые — значит враги.

И еще, будешь выглядеть браво,

Даже если и жмут сапоги.

И недетские грянут парады.

И серьезною станет игра

Отвечать по уставу, как надо.

И кричать, если надо, «ура!»

Но испуганно вздыбятся крыши

От предчувствия ранних утрат…

Почему же на лицах солдат

Восхищенные взгляды мальчишек?

1983

«Нашей памяти камеры…»

* * *

Нашей памяти камеры,

Храмы ее и чертоги,

Словно корни сплетенные

Соком ветвистым полны.

Как бессилие одних

Порождается трусостью многих —

Так и чья-то вина

Вырастает из общей вины.

Страх, влипая в рубашку,

Не даст оторваться от стада.

А за тех, кто отстал,

Не дадут и поломанный грош.

Потому что бездарно проста

Говорящая правда

И чертовски талантлива

Громко орущая ложь…

1980

«Молчи, душа…»

* * *

Молчи, душа.

Прислушайся… Мы врозь

С тобой живем в едином обновлении.

Но как же так —

Лишь за одно мгновение

Полжизни в разговорах растеклось.

Сожженных лет бессмысленная горсть.

Поленья скрипок.

Дыры на коленях.

А что из отречений родилось —

Слепая вера? Глухота сомнений?

Рай смерти

И бессмертие — в раю?

Блаженство пустоты, где нет качелей

От разочарований — до мечты?

Я — плотогон.

Но где мои плоты

В водовороте спятивших течений?

Молчи, душа… Слова — напрасный труд.

Единственно, молчанье не клевещет.

Моя грудная клетка — твой приют.

Твоя тюрьма.

И значит, я — тюремщик,

Которому ключи не отдают,

Но выдают поношенные вещи

За первый сорт…

А я уже не тот,

Что бы вчера.

Молчи, душа.

Покайся…

Ты — Авель.

И поэтому я — Каин.

Но завтра наступает мой черед.

Останься….

1985

«Я, видимо, чего-то не постиг…»

* * *

Я, видимо, чего-то не постиг.

И верю в душу, словно еретик

Который не нуждается в прощении.

И в кровообращении интриг

Не вижу человека воплощения,

Поскольку человек тогда велик,

Когда он сам себе —

Первосвященник.

И сам себе творец —

А не мясник.

1985

«Кому-то перепачканность судьбой…»

* * *

Кому-то перепачканность судьбой,

Кому-то лотереечная слава.

У каждого есть право быть собой.

Но право — это влево или вправо.

Есть выбора двоякая стезя,

Где жизнь — то эпизод, а то — эпоха.

Да будет непротоптанной дорога

И грязной — но от хлебного дождя.

Господь, свои пути нисповеди.

Воздай на всех и праведность, и благо.

И в скользкой опрометчивости шага

Путь будет — то, что будет.

Впереди…

1978

«Рождаясь, плачем…»

* * *

Рождаясь, плачем.

Плача, умираем.

Но между датами рождения и ночи

Из многих слов, что в жизни собираем,

На камне оставляем только прочерк.

1974

«Я с тобой, любимая…»

* * *

Я с тобой, любимая,

Словно в светлой гавани,

Где зеленоглазые зАводи у скал.

И тебе бы песни я

Пел, придя из плавания,

И подарки разные в воду опускал.

В перламутрах лаковых

Руки твои искренни.

Ах, мужчины, как же мы поздно узнаем:

Пена — одинакова. Но всегда единственна

Женщина, которая вышла из нее…

1976

«Если кто-то полночью…»

* * *

Если кто-то полночью

Постучится в двери,

Даже не за помощью —

Просто за доверием,

Говорить не надо —

Боль слова не вместит.

Посижу с ним рядом,

Помолчу с ним вместе.

Мы других корили.

Мы в себя кричали.

Хоть и плохо жили —

Хорошо молчали…

1975

«Куплю билет до станции конечной…»

* * *

Куплю билет до станции конечной.

И в замяти вокзальной кутерьмы

Да будет наша память человечной,

А это значит — человечны мы.

Да будут обретения светлы

Потерями победных поражений.

Да будет нам легко — от унижений.

И душно — от полушной похвалы.

Когда в овеществленной нищете

Царящая холопствует прислуга,

Да будет многолюдно- друг без друга.

И очень одиноко — в тесноте.

И в перекрестье наведенных глаз,

Где взглядов изготовленные луки,

Да будут не обманчивы для нас

Рукопожатьем связанные руки.

1983

«Гордится тем стоячая вода…»

* * *

Гордится тем стоячая вода,

Что в луже отражается звезда.

Вода цветет.

Ей благовонье мнится.

Но не взойдет

Ни цветом, ни звездой.

И даже кони к ней на водопой

Не подойдут.

И ею не омыться,

И не напиться,

Как живой водой.

Она себя боялась растерять.

И выдохлась.

И застоялась —

В грязь.

1984

«Что может быть обидней…»

* * *

Что может быть обидней

И нелепей,

И горестней,

И яростней,

И злей

Реальности,

Где множество нулей

В единстве образовывают

Цепи.

Нули — всегда основа для цепей.

Но это неподвластно величинам,

Которые не меньше,

Чем причина

Быть избранным

В прицельную

Мишень.

1983

«Он говорил: Когда-нибудь…»

* * *

Он говорил: «Когда-нибудь

Я брошу все и выйду в путь,

Одной свободой дорожа».

Он говорил… Я — уезжал.

«Когда-нибудь, — Он говорил, —

Я стану сутью всех мерил.

Но не сегодня. Не сплеча».

Он говорил… А я — молчал.

Он говорил: «Когда-нибудь

Я смерть сумею обмануть».

И тер слюнявые глаза.

Он говорил. А я — писал.

Теперь его уж не вернуть.

И может быть, когда-нибудь,

Я оторвусь от суеты,

Чтоб принести к нему цветы.

И даже, может быть всплакнуть.

Когда-нибудь… Когда- нибудь…

1984

«Мне снился сон — который я не помню…»

* * *

Мне снился сон — который я не помню.

Там вроде бы чиновники — бездомны.

Их лица, не накликать бы беды,

Как толстых шлюх бермудские зады.

На свадьбе оборзевших торгашей,

Где глаз почти не видно из-за шей,

Все в смокингах и в импортных кальсонах

Кричат «ура» еврею-Мендельсону.

И шаферы, как будто понятые,

С тоской глядят на кольца золотые.

Вдруг хлестко, словно даму на валета,

В ООН, простите, вновь наклали вето.

А я сказал: «Израиль молодчина».

Приснится же такая чертовщина….

1983

«Когда впотьмах ни охнуть, ни вздохнуть…»

* * *

Когда впотьмах ни охнуть, ни вздохнуть,

И не нащупать верную дорогу,

Подвешенный,

Воистину, от Бога,

Фонарь под глазом осветит твой путь.

Нет опыта и ярче, и мудрей,

Чем отсвет персональных фонарей.

«Как ночью дождь незаменим…»

* * *

Как ночью дождь незаменим.

И пес шатается без дела.

А мне поговорить хотелось.

И увязался я — за ним.

Мы шли по улице вдвоем.

И были чем-то очень схожи.

Собаки на людей похожи,

Но это не заметно днем.

С собой, приятель, совладей.

Я понимаю, это трудно.

Ты без ошейника — приблудный.

Ошейник — пропуск в мир людей.

Не будет крыши от дождя.

И не позволят лаять громко.

И вислдозадая болонка

Тебя презреет, обойдя.

И ночь покой не принесет.

И лишь людское твердолобье

Когда-нибудь каленой дробью

Тебя от бешенства спасет.

Но не кори людей сплеча.

И мы порой, не зная сами,

Глядим собачьими глазами,

Над костью брошенной урча.

А ночь исчезла. И за ней

Мы разошлись. Нельзя иначе.

Он по своей тропе — собачьей.

Я — по своей….

1972

«Все приходит — все проходит…»

* * *

«Все приходит — все проходит…»

Только зачем вы мне говорите об этом,

Если я видел,

как плачут люди.

«Всё думал, что живу…»

* * *

Всё думал, что живу,

В заботы погружен.

что в чем-то раб, и что над чем-то властен.

А оказалось, это только сон:

И жизнь, и счастье,

И слова о счастье.

И этот, мной невыдуманный сон,

Фатально протяженностью отмерен.

Я сплю,

Во что-то веря или не веря.

И мне на страх,

А может быть назло,

Скрипит судьы бессоной колесо,

Как сотни лет несмазанные двери.

И явью обрастают миражи.

Я думал — это сон.

А это — жизнь.

1972

«У меня жена и дети…»

* * *

У меня жена и дети.

У тебя жена и дети.

У него жена и дети.

Дочь мечтает о балете.

Умный сын — как междометья.

Глупый сын — в начальство метит

И, наверно, попадет.

Мир вот — вот с ума сойдет.

В остальном же все в порядке.

Те, кто надо — на запятках.

Кто не надо — тот в карете.

У меня жена и дети.

У тебя жена и дети.

У него жена и дети.

И у всех — жена и дети.

Сеем ветер…

1984

«Когда мне бескорыстие сулят…»

* * *

Когда мне бескорыстие сулят,

Боюсь его сильнее, чем угрозы.

Но верю.

Потому что, как Пилат,

Ответствую себе на те вопросы,

Которыми давно уже распят.

Я не могу не верить.

Я бы стал

Таким же, как и те,

Кто мне солгал…

1985

«Еще один день — как еще один год…»

* * *

Еще один день — как еще один год.

Еще один год — как еще один вечер.

И новые люди. И старые встречи.

Одно утешает —

«И это пройдет…»

«Примятая трава…»

* * *

Примятая трава.

Ты не права.

Разорванный рукав.

И ты неправ.

Зашьют рукав.

Поднимется трава.

Никто не прав,

Когда одни права.

1988

«Я на Земле — транзитный пассажир…»

* * *

Я на Земле — транзитный пассажир.

И жизнь себе на время одолжил.

А, имя от рождения меняя,

Стихи пишу — как будто вспоминаю

Увиденные в прошлом миражи.

Мигель де Унамуно и Вийон,

Десятки неизвестных мне имен —

Мои единокровные собратья.

Чего во имя

И чего не ради —

Я с вами одиночеством скреплен?

В глаза мне удивленно посмотри,

Единоверец мой — Аль Маари.

Все тот же мир:

И запахи, и краски,

И лицемеров вежливые маски —

Как запертые двери изнутри.

Когда немые в голос говорят,

И души одинаково горят,

Мы все обречены на откровение

Жить в новом

Обрамлении лица.

И мучиться,

Не ведая конца —

Как тени

От своих

Стихотворений.

1984

«Не по своей мы воле рождены…»

* * *

Не по своей мы воле рождены.

Не по своей живем и умираем.

Но хочется быть властным над судьбой.

И верить, что мы сами выбираем

Границу между «быть»

И быть собой.

1983

«Какая бы беда в окно не постучала…»

* * *

Какая бы беда в окно не постучала,

В ней меру доброты дается приобресть.

Где не было конца —

Не будет и начала.

Лишь в поисках себя

Мы лучше, чем мы есть.

Даровано любить. И нет превыше истин,

Чтоб помнить —

Как забыть

И нищенство, и спесь.

Ресницами дрожат

Взволнованные листья.

Им слез не удержать —

Мы лучше, чем мы есть.

Жить, радуясь стихам,

И восхищаясь пению,

Которых не затмят

Ни клевета, ни лесть.

И даже час греха

Предстанет искуплением.

А может — и предстал.

Мы лучше, чем мы есть.

Назло. Но для любви.

Себе на удивление.

Сгорая от стыда

За попранную честь,

Не слушая кликуш,

Поверить — без сомнения,

Мы есть.

И навсегда

Мы лучше, чем мы есть.

1982

«Всё, что вижу, происходит…»

* * *

Всё, что вижу, происходит

Между мной

И мной самим.

Человек всегда свободен,

Но свободою томим.

Дух, как текст на обороте

Фотографии из плоти.

Кто здесь зрячий? Кто слепой?

Посмеемся над собой,

Как заплачем.

Боже мой,

Расплатились…

Дайте сдачу.

И утраченной ценой

Счет предъявленный оплачен.

1985

«Не лги, что очищение — в страдании…»

* * *

Не лги, что очищение — в страдании.

Глупец осудит. Умный не поймет.

Что значит человек непонимаемый,

Когда непонимаем весь народ.

Пой, кантор. Пой о том, что не сбылось.

Воздай хвалу невидимому Богу.

Да будет он единым, как дорога,

Которою идти нам довелось.

Собаки нашу кровь с асфальта слижут.

Ты просто жил?

А надо было — выжить…

1975

«Когда с улыбкой палача…»

* * *

Когда с улыбкой палача

Вставал мой ангел за плечами,

Мне ничего не отвечали —

А я все время отвечал.

И вновь врагов своих прощал —

Мы только близких не прощаем.

Мне ничего не обещали —

А я все время обещал.

Мой белый лист.

Мой стыд и честь,

Мы никуда не опоздали.

Глупцы разумными предстали,

А мы как были —

Так и есть…

1983

«Не высказать все это…»

* * *

Не высказать все это. Не объять.

Порвать и сжечь. И все начать сначала.

Опять во мне симфония звучала,

А я не мог ни строчки написать.

Ликующая музыка души

Под радугой прозрения и света

Отчаянно, светло и беззаветно

Мирские омывала рубежи.

И брызги звуков падали, звеня.

Их, выплеснув из утренних бокалов,

Безжалостно в бессильи упрекала

Бумага, обокравшая меня.

Ей дела нет до сути ремесла.

Она лишь чистоту свою хранила.

А музыка, что зерна проронила,

Единственною строчкой проросла:

Бог наказал меня любовью к людям…

1977

«Друг к другу тянемся…»

* * *

Друг к другу тянемся:

То эти. То не те.

Но вечерами, собираясь вместе,

В каком-нибудь из обстоятельств места

Изводимся в словесной пустоте.

Мне кажется, я где-то на вокзале

Среди тоски транзитного вранья.

И женщина с озябшими глазами

Чего-то явно хочет от меня.

А я молчу. Я просто пить хочу.

Как глупо трезвым быть, когда пьяны все.

И на пробор причесанные мысли,

И кто-то фамильярит по плечу.

Но ночь неповторима и светла,

Когда в пылу, густом и беспричинном,

Восходят за плечами у мужчины

Две ножки — как два ангельских крыла.

1974

«Сказали мне налево повернуться…»

* * *

Сказали мне налево повернуться.

Я повернулся.

Сам к себе спиной.

И тянутся с тех пор передо мной

Чужих дорог крутые перепутья.

Как будто перепаханный межой,

О Господи,

Я сам себе чужой.

1975

«Прости нам, Боже, все грехи…»

* * *

Прости нам, Боже, все грехи.

Прости нас, Боже.

За то, что мы то велики,

А то — ничтожны.

За то, что слово не всегда

За делом встанет.

И мы с собою не в ладах.

И вряд ли станем.

Поскольку радость

И глуха, и одинока,

Лишь в обнаженности греха

Души истоки.

И боль, дарующая стыд,

Как очищенье

От всех прощений и обид.

И всепрощений.

Нисходит к нам во искупение

Сполна

Моя вина, твоя вина,

Его вина…

1984

«Когда бы был я тем, кто есть…»

* * *

Когда бы был я тем, кто есть —

Весь.

Тогда бы стал я тем, кем был —

Слыл.

Но как всё это совместить

С тем,

Другим,

Каким я должен быть —

Всем.

1984

«— Терпи, — мне говорили…»

* * *

— Терпи, — мне говорили. Я терпел.

Молчанием до глотки наливался.

То выше звезд с размаха поднимался.

То вниз о камни острые летел.

Терпение — прибежище рабов.

Несчастье их. А может быть и сила,

Которая в себе провозгласила

Трусливую беспомощность зубов.

Терпение на бедность подают.

Другую щеку скорбно подставляя,

Оно себя страдальцем выставляет

И радостно молчит, когда не бьют.

Но стоит ли терпением грешить.

Чтоб жизнь перетерпеть, а не прожить?

1973

«Звук шагов ушедших замер…»

* * *

Звук шагов ушедших замер.

Оглушительная глушь.

И в простенках общих камер

Одиночки наших душ.

Дней рассыпанные зерна

На потраву всем ветрам.

И с ключами коридорный —

За апостола Петра.

Дух свободный — неугодный.

Потому что он везде

Под ярмом ходить не годный

И кусается в узде.

1983

«Опять к Земле взлетал Икар…»

* * *

Опять к Земле взлетал Икар.

И в просветеленности страданья

Опять языческую данью

На казнь вели еретика.

Крестились птицы на лету

И, как уже не раз бывало,

Над правдой ложь торжествовала

И зло топтало доброту.

И книги вновь летели в грязь.

Толпа ликующе ревела.

И от грязи этой пьянела,

Своим невежеством гордясь.

И было тесно от химер.

И потных самоутверждений:

Для лилипутских рассуждений

Лишь падший мыслим Гулливер.

Но потому, объяв миры,

Жизнь рваться к солнцу не устала,

Что кто-то всходит на костры,

Похожие на пьедесталы.

1972

«Мне никому не надо объяснять…»

* * *

Мне никому не надо объяснять,

Что дважды два

Порой бывает «пять».

Что целое нередко меньше части.

А самый верный способ от напасти —

Не медля, своевременно напасть.

И та реальность, что дано познать,

Проста, как ложь. И этим же удобна.

И, словно правда неправдоподобна.

Но мне её не надо объяснять.

И Вавилон

Немых столпотворений:

От объяснительных

До объяснений.

1984

«Вопили: Покорил!..»

* * *

Вопили: «Покорил!» —

Великие цари.

И тысячи племен —

В полон.

Во все концы земли,

До самых. до краев

Закованных вели

Рабов.

И кто-нибудь из них,

Стеная, вопрошал —

Откуда я возник

И где моя душа?

Грядущие века

И новые цари

На силе кулака

Взносили алтари.

И каждый говорил,

Что, славой осенен,

Он тысячи смирил

Племен.

Им не было преград

И волны колесниц

Сносили всё подряд —

Без лиц.

Но кто-нибудь всегда

Им царствовать мешал.

— Откуда я возник

— И где моя душа?

Уж ветер расплескал

Давно во все концы,

Как пригоршни песка,

Дворцы.

Скрипит от бывших стен

Осыпавшийся тлен.

Но замки из песка —

Остались на века.

«Любовь. Благословение — терпение…»

* * *

Любовь.

Благословение — терпение.

Душа.

Благословение — борение.

Печаль.

Благословение — сомнение.

Свеча.

Благословение — горение.

А где найти такое озарение,

Чтоб хоть мгновенье —

Без благословения?

1983

«Мне хочется куда-нибудь уехать…»

* * *

Мне хочется куда-нибудь уехать.

В сумятице нетронутых снегов

Укрыться от навязанных догов

И плакать от растаявшего смеха.

И помнить, и надеяться, и верить,

Что к лучшему слагаются года.

И нет над нами Страшного Суда,

Где жизнь — приговоренность к высшей мере.

Там будущее кружит кружева,

Там люди согреваются общением,

Там чай всегда готов. А угощение

Естественно, как добрые слова.

И поутру никто не обессудит.

Но я забыл, что было

И что будет….

1979

«Единственная капля…»

* * *

Единственная капля

И камень не продолбит,

И моря не прибавит,

И жажду не осушит.

Но

Может переполнить чашу,

И тогда

Случаются всемирные потопы,

И женщины рвут волосы от горя,

И старики поминки собирают

По некогда всесильным сыновьям,

Которые умели ненавидеть,

И в стаи собирались на рассвете.

И не считали каплю —

За глоток…

1978

«Недруг доволен…»

* * *

Недруг доволен. А друг растревожен.

Ну, почему ты неосторожен?

Снова сказал то, что думал.

По рожам.

Вот и опять я — неосторожен.

Это запретно. А этак — положено.

И в разговорах пустопорожних

Бойтесь друг- друга

Шкурною кожей.

Вот и опять я — неосторожен.

Словно крадущий, взгляд настороженный.

В страхе живущий, дважды ничтожен.

Страх это нож. Лицемерие — ножны.

Вот и опять я — неосторожен.

Жизнь быстротечна. И невозможна,

Если извечно

Жить осторожно.

1980

«Мы законах, как в загонах…»

* * *

Мы законах, как в загонах.

О, стреноженные кони,

Если Бога нет в иконах,

То зачем они,

Иконы?

1975

«Не знаю я, где правда, где обман…»

* * *

Не знаю я, где правда, где обман.

Я в жизнь пришел, хотя и не был зван.

И тридцать верст остались за спиной,

Как тридцать гнезд, разрушенных войной.

И тридцать зим за тридцать медяков

Меня держали в стае дураков.

Куда я торопился и зачем,

Когда есть одиночество ночей?

И, словно наказанье, благодать

Познать. Но ничего не понимать.

И тридцать разудалых молодцов

Вокруг из рожи корчили лицо.

И говорили: «Делай, как и мы».

А мне смешно: орущие — немы.

Незванный я, но все-таки не гость,

Поскольку мне родится довелось.

А утренний развеялся туман.

Не знаю я, где правда, где обман…

1983

«Чем короче память — дольше жизнь…»

* * *

Чем короче память — дольше жизнь.

Некуда сбежать от укоризн.

Только, раскаляясь добела,

Прожитая сыплется зола.

Тихо растечется в никуда.

И темнеет талая вода

Вороньем, опухнущим от тризн.

Кто бы знал, что это тоже — жизнь…

1983

«Мы сами выбираем себе путь…»

* * *

Мы сами выбираем себе путь.

Из всех путей единственно возможный.

И повернуть назад уже не можем.

И вряд ли повернем когда-нибудь.

Я понял Истину.

А истина проста:

Голгофа начинается с Христа.

1974

«Сложить из дней дорожную суму…»

* * *

Сложить из дней дорожную суму

И разложить пасьянс из подаяний

Воспоминаний,

Словно заклинаний

Тех дней, когда остаться одному

Казалось равносильным наказанию.

Но вот рассвет, как прошлое, в дыму

По истеченью стольких разночтений

Вдруг придает значение —

Значению:

Тому, что оставаться одному

Не наказанье, а предназначение.

Не всякая одежка — по уму.

Не каждому лохмотья — по карману.

Но даже в забытьи самообмана

Не дай вам Бог остаться одному.

1986

«Не обещай, что будешь ждать…»

* * *

Не обещай, что будешь ждать —

Я всё равно об этом знаю.

И разве может быть иная

Любви земная благодать

И благодарность неземная.

Я знаю, рук моих тепло

Твои тревоги успокоит.

Вот прикоснусь к тебе рукою —

И расстояния стекло

Не запотеет слепотою.

Зачем так манит темнота

И что уводит от любимых

Мужчин — в неведомые зимы.

От тех, чьё имя никогда

С другими несоизмеримо?

Стрелой натянутого лука

В любви заложена разлука.

1985

«Цветасто поле…»

* * *

Цветасто поле

И душистей сад,

Возросшие из-под…

Навоза,

Которым, забросая,

Наградят —

Как самой благодатной из наград

Судьбы,

Где жизнь — поэзия.

А проза —

Её закономерный результат.

1983

«Когда дается жизнь взаймы…»

* * *

Когда дается жизнь взаймы,

Есть чувство странное вины

За то, что трачу.

И забираю, не воздав.

И снова путаюсь в счетах.

И меньше значу.

Но в утоление кострам

Есть свет прохладный по углам,

Как продолженье.

Он изначально и в конце.

И размывает на лице

Изнеможенье.

Какая странная игра:

Огонь подсвечного костра

Под образами.

Зажгу лучину на слезах

И обожжет огонь глаза.

И под глазами.

Но хохотнет в кустах сова,

И полоснет, шипя, трава.

И кто-то близко

Зрачок навета наведет

И, не умея бить навзлет,

Ударит низко.

И засмеется за спиной.

Ужели это всё со мной?

1988

«Можно Землю пройти по комнате…»

* * *

Можно Землю пройти по комнате.

Вы сегодня меня не трогайте:

Я побуду с отцом один.

Всё любимое им сам достану я,

А на кухне, почти стаканами,

Мама глушит валокардин.

Люди смерть принимают по- разному:

Одни сердцем, другие — разумом.

Только что значит разум, когда

Самый близкий, родной и проверенный

Человек твой уходит из времени

Ни во что. Ни за что. В никуда.

Я оглох. Потому что не плакал.

Я ударить хочу с размаха

Шар Земной по хребтине гор.

И во мне, боль и злость сливаясь,

Бьются в сердце. Но, улыбаясь,

Он глядит со стены в упор.

Боже, Господи или как ты…

Ну, в какую сбежать из Галактик,

Чтоб никто из «этих» не видел,

Как бездарно я разревусь.

Впрочем, мне и Галактики мало.

И в плечо упирается мама:

— Я с тобой. Я одна боюсь…

1974

«Я глуп…»

* * *

Я глуп. Глупее быть не может.

Меня моя душа тревожит.

С ней не согнутся. Не схитрить.

Ни индульгенцию купить.

Не стоит, видно, ни гроша

Моя проклятая душа.

1974

«На город вылилась весна…»

* * *

На город вылилась весна.

И снег становится кощунством.

И девочки глядят с прищуром —

Им ночью явно не до сна.

У школьниц сумки трут плечо.

Они взрослей так, вероятно,

С претензией на элегантность

Или на кое-что еще.

Среди кромешной суеты

Стекла, бетона и металла

Так мало просто доброты

И непосредственности мало.

Но вдруг в толпе мелькнут глаза

И ими солнце заворожено,

Как-будто кто-то осторожно

Слова хорошие сказал…

1972

«Что кривда, как не правда наизнанку…»

* * *

Что кривда, как не правда наизнанку.

Дай руку, погадаю по руке.

Монету зажимая в кулаке,

Пророчит вдохновенная цыганка.

Росящий получает, что желал.

И продает. И снова покупает.

И стоит ровно столько, сколько знает.

Или не знает,

Думая, что знал.

Как будто судьи,

Кружит воронье.

Не обессудьте,

Каждому — своё.

1983

«Двуликая жалость…»

* * *

Двуликая жалость

Во мне поселилась.

Одна возмущалась,

Другая молилась.

Одна, словно девка,

Нагая простынная,

Под утро издевкой

Бесстыдная стынула.

То вдруг обожженная,

То в меру скаженная,

Была в обнаженности,

Будто блаженная.

Другая саднила

И беды пророчиал.

И с болью роднила,

И ночью ворочала.

Жалеть — как обязывать

Себя перед совестью.

Как будто обвязывать

Другого над пропастью.

1975

«Закопалась во вранье…»

* * *

Закопалась во вранье.

И вранье

Расползается по мне —

От неё.

И уже не разглядеть,

Не понять:

То ли женщина со мной,

То ли блядь.

Год от года

Золотил купола.

А она была и есть,

Кем была.

«О, человечество, седей…»

* * *

О, человечество, седей

В грехах, пороках и пророках.

Коль суть твоя столь однобока —

«Незаменимых нет людей».

Дай, Господи, мне светлый день,

Чтобы взлететь, себя осиля.

Но липнет ложь, осев на крылья —

«Незаменимых нет людей».

Всё перепуталось, слилось.

С Христом соседствуют Иуды,

И толпы жаждущие чуда,

Как необглоданную кость.

И к славе рвется лицедей.

И власти хочется, как Бога.

Святись, духовная берлога —

«Незаменимых нет людей».

Но в перемешанности лиц,

Издалека неразличимых,

Горят, как скитские лучины,

Глаза святых цареубийц.

1976

«Щемящая иллюзия покоя…»

* * *

Щемящая иллюзия покоя…

Я без тебя.

Приснится же такое.

А что я, право, значу без тебя?

То ненавидя,

То весь мир любя,

Вдруг прикоснусь горячею рукою.

1975

«Я снова остался один…»

* * *

Я снова остался один.

И вечер ложится на плечи.

И сном отражаются свечи

В потертых полосках гардин.

Я снова остался один.

Смотрю сквозь оконную темень

На город, как в сгусток судеб.

Где люди спешат, словно время.

И время спешит, словно люди.

Давай обо всём забудем.

Давай убежим обратно

В страну королей и леших,

Где нет суеты и спешки,

И радуга пахнет мятой.

И нет никогда виноватых.

1973

«Как много людей…»

* * *

Как много людей.

И как мало людей.

А в небе тоскующий крик лебедей.

Я к ним с полувзмаха рванулся опять,

Да только куда от себя убежать.

В ладони холодные спрятать виски.

Как много сегодня дождя и тоски…

1972

«Я глуп…»

* * *

Я глуп. Глупее быть не может.

Меня моя душа тревожит.

С ней не согнутся. Не схитрить.

Ни индульгенцию купить.

Не стоит, видно, ни гроша

Моя проклятая душа.

1974

«Мне кажется, я жил уже когда-то…»

* * *

Мне кажется, я жил уже когда-то…

Был молодым. И даже бородатым.

И черные Иакова шатры

Меня уже спасали от жары.

А на руках поныне не остыли

Прикосновенья царственной Рахили.

И мне уже конечно не забыть,

Как был рабом.

Чтоб больше им не быть.

В пустыне я, свободой опаленный,

Внимал словам великого Закона.

И Адонай, безбрежный и незримый,

Водил меня в атаки против Рима.

Как жизнь, возобновляются утраты.

Я думаю, что буду жить когда-то…

1983

Из ХАЙКИ-САН

«Женщина курит…»

* * *

Женщина курит

В полночную форточку.

Лампа настольная.

Доллар упал…

«Старик на рынке продавцу…»

* * *

Старик на рынке продавцу

Не говорит, а изливает

Молчаньем переполненную душу.

Насколько ж одиноко в ней ему.

«Вздохнула проседью дождя…»

* * *

Вздохнула проседью дождя

На солнце мокнущая осень.

Всё гуще серость за окном…

«Куда-то. Перед кем-то…»

* * *

Куда-то. Перед кем-то.

С кем-то. Как-то.

Всё, что угодно — кроме тишины.

Как много, убоявшихся себя…

«Я всяких повидала…»

* * *

Я всяких повидала.

Но теперь,

Когда и дом, и деньги поимела,

То думаю —

А стоило терпеть?

«Хотела замуж…»

* * *

Хотела замуж.

Вышло.

Но теперь

Лимон не сразу выжму. А по капле.

Чтоб скулы не сводило от его

ПолУночных постылых разговоров…

«Вот, если бы возлюбленный ушёл…»

* * *

Вот, если бы возлюбленный ушёл.

Но шорохи оставил у кровати

на столике.

А теплое — во мне.

То пусть себе гуляет.

Несусветный……

Два слова «я — тебя»

* * *

Два слова «я — тебя».

И этого вполне

Достаточно для тысяч послесловий…

«Сосед опять счастливый…»

* * *

Сосед опять счастливый. Он заначку

Сумел удачно спрятать от жены.

И значит, ему есть куда деваться…

«Согреваю татами…»

* * *

Согреваю татами

Мечтами о муже и деньгах.

Осень душит жаровню

И уголь горит в никуда.

Скоро белые мухи полезут в окошко, снегуя…

«Любимая вошла…»

* * *

Любимая вошла. И свет погас.

Так и живу на ощупь,

Просветленный…

«В тот день аборигены съели Кука…»

* * *

В тот день аборигены съели Кука.

А празднуют —

святого Валентина.

«Без посторонних можно обойтись…»

* * *

Без посторонних можно обойтись.

Но слов не обойти —

От посторонних…

«Как хорошо, что давние друзья…»

* * *

Как хорошо, что давние друзья

Меня находят.

Значит, это было…

«Я горд страной, в которой не живу…»

* * *

Я горд страной, в которой не живу.

А, если б жил,

То умер от стыда бы…

«— Ты только позови, и я приду…»

* * *

— Ты только позови, и я приду, —

Сказал мне друг.

Кто ж знал, что он мне не был другом…

«Саке в руке остыло…»

* * *

Саке в руке остыло.

Но тепло,

Когда оно к истоку потекло…

«Я с женщиной живу который год…»

* * *

Я с женщиной живу который год.

Всё потому,

Что маму не послушал…

«Хлестнула молния…»

* * *

Хлестнула молния.

Любовью пролилась.

Воробушек о крышу трется, шалый…

«Без денег муж вернулся…»

* * *

Без денег муж вернулся.

А зачем?

Уж лучше бы вообще не заявлялся…

«Как мне всё это надоело…»

* * *

Как мне всё это надоело.

Это всё

Мне надоело больше, чем себе я…

«Поверил я той женщине…»

* * *

Поверил я той женщине.

И вот

Она дитя мне вскоре обещает…

«Не смылась тушь губами на ресницах…»

* * *

Не смылась тушь губами на ресницах.

Она лежит, холщовая, во сне. Распаренна.

О, как бы это мне

Красиво проскользнуть и смыться…

«Ни прошлого нет…»

* * *

Ни прошлого нет. Ни грядущего нет.

На синих деревьях инеет рассвет.

Любовь — это смерть понарошку…

«В любви призналась женщина…»

* * *

В любви призналась женщина. Кувшин

Хрустальный обратился в глину.

Я ничего хорошего не жду…

«Разграблен стол…»

* * *

Разграблен стол,

Прекрасный со вчера.

Накинулись, собаки, и пожрали…

«Супермаркет…»

* * *

Супермаркет. Суперцены.

Супер-пупер. Супер — пуп.

Слишком просто прожил жизнь…

«Я так старался…»

* * *

Я так старался,

Что пустил слюну.

Любимая храпит. А мне не спится…

«Ночью женщина приснилась…»

* * *

Ночью женщина приснилась,

Но лица не разглядел.

Чертовщина, не иначе.

«Кусалась ночь…»

* * *

Кусалась ночь. Царапалась ветвями

В окно мое

На острове Кюсю.

«Подставил обе щёки…»

* * *

Подставил обе щёки.

Как учили.

Теперь под поясницей ищут цель…

«Заметались по поземке…»

* * *

Заметались по поземке

Стаи ищущих людей.

Снег крошится на асфальт.

«— Я так устал, — сказал он…»

* * *

— Я так устал, — сказал он,

Пробежав

Пять километров беговой дорожки.

Еще немало предстоит пройти

Ему в пути: и длинном, и тяжелом…

«Как странно…»

* * *

Как странно:

В моем доме расплодились

Довольные ухоженные крысы,

Его своим считая кораблем.

Придется, видно, собирать манатки….

«Мой муж решился сделать харакири…»

* * *

Мой муж решился сделать харакири.

Теперь свободны оба:

Он и я.

«Сказала женщина: «Иди…»»

* * *

Сказала женщина: «Иди…»

И я пошел, куда послала.

Они всё знают. Как и мы.

«По телевизору опять…»

* * *

По телевизору опять

Одни и те же. Только сбоку.

Собаки брешут за окном…

«Опять подорожают сигареты…»

* * *

Опять подорожают сигареты.

И сразу будет видно,

кто босяк.

«На узкой дорожке…»

* * *

На узкой дорожке

начальника встретил.

А может и вправду сбываются сны?

«Мне сёгун подарил машину и дворец…»

* * *

Мне сёгун подарил машину и дворец.

А просто надо знать,

Где сёгуны пасутся…

«Муж отошел к иные времена…»

* * *

Муж отошел к иные времена.

Росою истекает хризантема.

Как просто сделать женщину счастливой…

«Ушел в поход любимый самурай…»

* * *

Ушел в поход любимый самурай

За славой и добычей.

Недоумок…

Бесславной жертвой сделал он меня —

Тем, кто остался, многого не надо…

Content

А. Ю. Ступников
Комплекс полноценности

«Я заблудился…»

«Жалею, что так много не сказал…»

«Зажгу светильник…»

«То бьют в лицо…»

«Мне кажется…»

«Какие у вас тонкие пальцы…»

«Жить будущим…»

«Я иду по земле…»

«Опять мне с непогодой повезло…»

«— Зачем мне все это?»

«Мы были одиноки до того…»

«Уже не перепутья — а пути…»

«Переболит… Переболеет…»

«Что толку в крыльях у кого-то…»

«Вначале было слово…»

«Когда-то надо просто жить…»

«Кто может знать…»

«Что остается после нас?..»

«Кто знает, что нам суждено…»

«Подумать грустно, сколько объяснят…»

«— Когда тебе придется туго…»

«Жил человек, как человек…»

«Пекутся на воде…»

«Нет смысла в том, что быть могло…»

«Мы по утрам встречаемся…»

«Из темной бренности веков…»

«Чем меньше я…»

«За что благодарить друзей?..»

«Все кончится…»

«Любите женщину…»

«Боль любую успокоит…»

«Мы есть…»

«Ты не один…»

«И верить нельзя…»

МОРФОЛОГИЯ

«Невидима потерянность лица…»

«Живу — пока меня ругают…»

«Всё и вся кончается однажды…»

«Власть имущий — всласть имущий…»

«Мне снился сон, в котором я стрелял…»

«Столько врали, что вралями…»

«Как глупо, но я кажется забыл…»

«Я в сущую свою обитель…»

«Опять апрельские капели…»

«Эти хриплые крики чужих голосов…»

«Ещё не сосчитать…»

«Самому себе солгать…»

«Вожди за принципы стоят…»

«Давайте притворимся, что вокруг…»

«Не пойму, почему научился прощать…»

«Что останется?»

«Шелка приспущенных знамен…»

«Когда бы знать, что все это не зря…»

«У нас при жизни множество мерил…»

«Мне ненавистен волчий мир…»

«Говорящим не дано…»

«Я хотел бы поутру проснуться…»

«Если б я имел власть или деньги…»

«Осенний лист, озябнув, пожелтел…»

«Так хотелось тепла…»

«Муссоны… Пассаты…»

«Не избежать тому навета…»

«Я вернусь к себе домой…»

«Олень, еще живой…»

«Снег сошел, как я — с ума…»

«Когда себя не превозмочь…»

«Болею памятью…»

«Все больше лет…»

«Строевая дается не просто…»

«Нашей памяти камеры…»

«Молчи, душа…»

«Я, видимо, чего-то не постиг…»

«Кому-то перепачканность судьбой…»

«Рождаясь, плачем…»

«Я с тобой, любимая…»

«Если кто-то полночью…»

«Куплю билет до станции конечной…»

«Гордится тем стоячая вода…»

«Что может быть обидней…»

«Он говорил: Когда-нибудь…»

«Мне снился сон — который я не помню…»

«Когда впотьмах ни охнуть, ни вздохнуть…»

«Как ночью дождь незаменим…»

«Все приходит — все проходит…»

«Всё думал, что живу…»

«У меня жена и дети…»

«Когда мне бескорыстие сулят…»

«Еще один день — как еще один год…»

«Примятая трава…»

«Я на Земле — транзитный пассажир…»

«Не по своей мы воле рождены…»

«Какая бы беда в окно не постучала…»

«Всё, что вижу, происходит…»

«Не лги, что очищение — в страдании…»

«Когда с улыбкой палача…»

«Не высказать все это…»

«Друг к другу тянемся…»

«Сказали мне налево повернуться…»

«Прости нам, Боже, все грехи…»

«Когда бы был я тем, кто есть…»

«— Терпи, — мне говорили…»

«Звук шагов ушедших замер…»

«Опять к Земле взлетал Икар…»

«Мне никому не надо объяснять…»

«Вопили: Покорил!..»

«Любовь. Благословение — терпение…»

«Мне хочется куда-нибудь уехать…»

«Единственная капля…»

«Недруг доволен…»

«Мы законах, как в загонах…»

«Не знаю я, где правда, где обман…»

«Чем короче память — дольше жизнь…»

«Мы сами выбираем себе путь…»

«Сложить из дней дорожную суму…»

«Не обещай, что будешь ждать…»

«Цветасто поле…»

«Когда дается жизнь взаймы…»

«Можно Землю пройти по комнате…»

«Я глуп…»

«На город вылилась весна…»

«Что кривда, как не правда наизнанку…»

«Двуликая жалость…»

«Закопалась во вранье…»

«О, человечество, седей…»

«Щемящая иллюзия покоя…»

«Я снова остался один…»

«Как много людей…»

«Я глуп…»

«Мне кажется, я жил уже когда-то…»

Из ХАЙКИ-САН

«Женщина курит…»

«Старик на рынке продавцу…»

«Вздохнула проседью дождя…»

«Куда-то. Перед кем-то…»

«Я всяких повидала…»

«Хотела замуж…»

«Вот, если бы возлюбленный ушёл…»

Два слова «я — тебя»

«Сосед опять счастливый…»

«Согреваю татами…»

«Любимая вошла…»

«В тот день аборигены съели Кука…»

«Без посторонних можно обойтись…»

«Как хорошо, что давние друзья…»

«Я горд страной, в которой не живу…»

«— Ты только позови, и я приду…»

«Саке в руке остыло…»

«Я с женщиной живу который год…»

«Хлестнула молния…»

«Без денег муж вернулся…»

«Как мне всё это надоело…»

«Поверил я той женщине…»

«Не смылась тушь губами на ресницах…»

«Ни прошлого нет…»

«В любви призналась женщина…»

«Разграблен стол…»

«Супермаркет…»

«Я так старался…»

«Ночью женщина приснилась…»

«Кусалась ночь…»

«Подставил обе щёки…»

«Заметались по поземке…»

«— Я так устал, — сказал он…»

«Как странно…»

«Мой муж решился сделать харакири…»

«Сказала женщина: «Иди…»»

«По телевизору опять…»

«Опять подорожают сигареты…»

«На узкой дорожке…»

«Мне сёгун подарил машину и дворец…»

«Муж отошел к иные времена…»

«Ушел в поход любимый самурай…»