Константин Храбрых

Печать Змеи

Пролог

Курт собирал дорожную сумку и старался не слушать перепалку матери и отца. От их криков из «замка за гранью» сбежало уже последнее приведение, пришедшее в ужас.

Позвольте представиться. Я Курт. Курт из рода смерти. Возраст — сто семнадцать лет. Род занятий… Наша семья испокон веков занимается тем, что сопровождает души умерших из мира живых в мир мертвых, где они предстанут на суде и после чего уходят в рай или в ад. Я же в семье белая ворона. Мне неинтересно постоянно бродить по миру и выслушивать стенания умерших, сулящих все блага людские на еще один шанс. Моей мечтой было устроиться на учебу в одном из миров, я рос на книгах, повествующих об увлекательной школьной жизни, школьных приключениях, где можно найти не только знания, но и цель в жизни. Кто-то там встречает свою первую, а кто-то и последнюю любовь.

Все дело в матери, она категорически не согласна и требует, чтобы я взялся за ум и занялся «семейным делом», а именно: также бесцельно бродил по свету, ожидая смерти того или иного субъекта, чтобы по миру не бродили призраки.

Отец, как ни странно, выступил на моей стороне: «Ему надо пожить и обтесаться о мир живых, иначе он не сможет заниматься семейным делом». Мать же такое взяла в штыки и ни в какую не согласна с таким заявлением. Битьем посуды не обошлось, от мощных всплесков энергии смерти дом, который день ходит ходуном. О, прошу прощения, оговорился, замок.

Я сгрузил в сумку всю свою библиотеку, вещи и все, что может пригодиться в путешествии. Вес вложенных в нее вещей никак не влияет на вес самой сумки, в некоторых мирах умеют делать и более удивительные вещи.

Существует одно «но», с которым я согласен из всего того, что может вызвать проблемы в мире живых. Я мало знаком с их миром, если не считать той библиотеки, которую принес из мира живых мой отец. Он любит посещать один странный мир, где нет магии и все работает от «науки», странный, но интересный мир. Музыка, книги и еще кино… никогда бы не подумал, чтобы засунуть в иллюзии целую историю, сыгранную с таким мастерством, что не отличить от реальной жизни…

Замок в очередной раз вздрогнул. Кактус на моем окне, не был защищен никакими заклинаниями, и от последней волны он рассыпался зеленоватой трухой.

Завязав горловину сумки, я накинул «семейный плащ» черного цвета, сотканного, если верить родителям, из самой первозданной тьмы — а посему практически идеальный магический, да и физический щит. Маску в виде черепушки я убрал во внутренний карман плаща.

И наконец, последний атрибут — коса. Никогда не понимал, почему смерть должна изображаться с косой… Отец и мать так и не смогли дать вразумительного ответа и лишь ссылались на вековые традиции.

Та, что принадлежала мне, была, так называемая, нетронутая. Она еще не разрубила ни единой привязывающей нити, те, что держат призраков в мире живых. Я снял с костяного, покрытого тончайшей резьбой древка лезвие косы. И у меня в руках был длинный костяной односторонний клинок, выполненный из отшлифованной челюсти дракона. Почему дракона? Так это самое магическое в мире существо, наглое, кровожадное и справедливое.

Повинуясь мысленной команде, клинок уменьшился до небольшого кинжала и приклеился к поясу. Весьма экстравагантное украшение.

Накинув капюшон и подхватив дорожную сумку, я выглянул в коридор. Мать все ещё скандалила в спальне в конце коридора. Тихонько притворив за собой дверь, я вышел.

Выйдя из замка и пройдя через сад с деревьями однотонного черного цвета с серой листвой, я добрался до провала. Именно шагнув в него, мы попадаем в миры живых, главное, правильно представить место и мир.

В путь. К знаниям и приключениям. Я сделал шаг вперед.

В это время на балконе замка стояла, полуобнявшись, молодая семейная пара.

— Дорогой, ты уверен, что это правильно отпускать его в мир живых?

— Естественно. Я же в свое время сбежал! — усмехнулся мужчина. — Ему надо посмотреть на мир живых не сквозь маску из-под капюшона, а своими собственными глазами. Если он будет наблюдать за миром живых со стороны, то он вряд ли поймет как живых, так и сам мир. А насчет семейного дела, так это у нас в крови со времен создания мира, так или иначе он займет свое место. А запрет, он должен научиться решать сам и сам отвечать за свои поступки.

— Боюсь, он весь в меня, он сможет и в этом найти повод, чтоб не участвовать…

— Посмотрим…

Глава 1

Я стоял и смотрел на восход солнца. Первый восход в мире живых. Сказать честно — самое впечатляющее, что я когда — либо видел. Момент, когда мир пробуждается, набираясь светом и красками. Игра уходящих теней. Завораживающе.

Я шел по сухой, слегка пыльной дороге. Сентябрь еще только начал покрывать желтым и красным листву деревьев. Мимо то и дело проезжали различные кареты и груженые повозки. Все держали путь в столицу империи Ар-Тагран — славный и светлый город Салланд. Ожидалась праздничная неделя, в течение праздника будет происходить отбор адептов для обучения в столичной академии имени архимага Тронга.

Скрип колес привлек мое внимание. В сторону столицы, натужно поскрипывая плохо смазанными колесами, неторопливо ехала телега. Лошадь, впряженная в телегу, заслуживала отдельного внимания: откормленная, словно корова, вся в черных яблоках. На козлах сидел старичок, пожевывая травинку. Он вез на телеге сено…

При виде меня он вздрогнул и взмахнул рукой, изобразив знак, отгоняющий злых духов. Видя, что я не исчез, он притормозил.

— В столицу, мил человек?

— Да, именно туда.

— Садись, подвезу, дорога неблизкая, в одиночку опасно, да и рассказать новости сможешь. Запрыгивай.

Отказываться я не стал. Мужичок оказался словоохотливым человеком, за час дороги я узнал все деревенские сплетни, откуда мужичок, куда и зачем везет сено. Мать называла таких: человек — малоразумный — подвид болтливый.

Разговор его прервался весьма неожиданно. Впереди за лесным поворотом шла битва. На карету наседали разбойники.

— Тормози!

Я спрыгнул с телеги и быстрым шагом направился в сторону нападавших. Хотел приключений — получай. Убить никого не убью, а вот напугать — напугаю. На ходу натянул на лицо маску, снял кинжал с пояса и перешел на вторую мировую грань, когда время еще течет одинаково, но краски уже потерялись.

Костяное древко само прыгнуло в руки из пустоты, надеть лезвие на него — дело пары секунд. Мой приход оказался полной неожиданностью для всех.

Сначала никто не понял, что случилось, потом воцарилась полная тишина. Нападавшие и защитники прянули в стороны. Левой рукой я достал из внутреннего кармана песочные часы.

Стоило взглянуть на ближайшего разбойника, как на часах появилось его имя:

— Селен — Лопата. Род занятий — кузнец, осталось жить… песок быстро посыпался в нижнюю половинку клепсидры с большой скоростью. От испуга деревенский кузнец, вышедший на большую дорогу, закатил глаза и потерял сознание. Это оказалось последней каплей, и разбойники с воплями страха и ужаса, бросив свой инвентарь, бросились врассыпную, спасаясь от Смерти. Надо сказать, охрана была хоть и не робкого десятка, не разбежалась, но спряталась за каретой. От совокупной дрожи десятка охранников, двух лакеев и кучера карета затряслась.

Из окна кареты вылетел арбалетный болт, сбросив с головы капюшон. Я мельком глянул на прятавшуюся внутри девушку, после чего посмотрел на песочные часы.

Иллиандра де Морган. Песок приобрел из песочного цвета темно — фиолетовый окрас, внутри словно роились золотистые искорки. Долгоживущие значит.

Охрана, увидев голую черепушку, задумчиво разглядывавшую клепсидру, стала потихоньку отползать в лесные кусты. Находиться рядом со Смертью ни у кого особого желания не было.

Я усмехнулся и замогильным голосом назвал имя стрелявшей. Звук упавшего тела был мне наградой. Наш род очень не любит, когда Смерть пытаются пристрелить, зажарить, заморозить, завалить чем тяжелым или, как ругался в последнее время отец, сбить автомобилем.

Заглянув в карету и освидетельствовав барышню, пребывавшую без сознания, я усмехнулся и исчез с людских глаз. Подойдя к бревну, перегородившему дорогу, я постучал по нему древком косы. В следующий миг оно рассыпалось древесной трухой, и поднявшийся из ниоткуда ветер быстро унес ее, раскидав и смешав с дорожной пылью. Я снял маску уже сидя на телеге и складывая косу.

— Гагар, вылазь и поехали дальше! Разбойников разогнала охрана.

Из-под повозки показалось чумазое от дорожной пыли лицо владельца телеги.

— Господин Курт? Я уж думал, вы сложили голову в бою с разбойниками! — он быстро забрался на козлы и хлестнул свою яблоковую лошадку со странной кличкой «Скотина».

Вот так, под натужный скрип несмазанных колес телеги, мы поехали дальше по дороге. Я надеялся к вечеру прибыть в столицу, ибо праздник начинается завтра, и необходимо еще найти место ночлега.

К вечеру нас встретила другая неприятность. Пригород был буквально завален каретами. В смысле понятие «километровая очередь» становилось не шуткой. Попрощавшись с мужиком, я закинул на плечо дорожную сумку и неторопливым шагом пошел вдоль карет. Древко косы в этот раз я не стал отзывать во тьму, а просто, перехватил поудобнее. Положил на плечо, как ходят местные монахи — воины.

На меня периодически оглядывались, прохожие старались убраться с дороги, отгоняя от себя знаками злых духов. Странные люди, быть может мать, была права…

Стражник на воротах, когда я протянул серебряную монету, хлопнулся в обморок, остальные были недалеки от него, но каким-то образом еще держались. Дрожащей рукой их старшина принял деньги и отпрянул в сторону.

Пройдя через ворота, я снял с головы капюшон плаща и с раскрытым ртом смотрел по сторонам. Надо сказать, столица поражала своей красотой, а ведь это далеко не самый богатый район. Всюду гирлянды цветов и магические огни в свете заходящего солнца, набиравшие большую силу свечения. Заметив, что люди вокруг ходят без плащей, разве только с легким его аналогом, я щелчком пальцев отправил плащ во тьму. Там и не помнется и всегда будет при мне. Древко косы отправил следом.

Окинув свой внешний вид быстрым взглядом, я остался доволен. Черный камзол, темные брюки, как и камзол, расшиты серебряной нитью. Брюки заправлены в высокие черные сапоги, а на поясе, как и полагается благородному, длинный узкий клинок, вид которого приобрело лезвие косы. Думаю, сойдет, если верить описанию брошюры для существ, посещающих мир живых.

В следующий миг я был бесцеремонно отброшен в сторону ударом ноги проезжавшего мимо всадника.

— С дороги, деревенщина!

Раздался радостный смех нескольких людей.

Разозленный я вскочил на ноги, во все стороны рванула неконтролируемая волна энергии смерти.

Дальше началась самая настоящая паника: цветы стали в ударном темпе увядать и рассыпаться в прах. Магическое освещение погасло, как и свет в окнах, недавно разожженные факелы на стенах возле караулки стражи потухли, словно потушенная ураганом свеча. Лошади под обидчиками взвились на дыбы, сбрасывая седоков из седла. Поднялись крики страха…

Неторопливым шагом я подошел к поднявшемуся обидчику и, как учил отец. без замаха зарядил ему в правый глаз, отбросив его на пару шагов.

Один из его дружков попытался хлестнуть меня кнутом, но кнут только пропорол со свистом воздух в том месте, где я только что был. Добрый пинок остроконечным носком сапога в пятую точку заставил его подпрыгнуть в воздух и заорать дурным голосом.

Тут я заметил, что в нашу сторону бежит стража и, шагнув на второй слой, где люди меня уже не видят, спокойной походкой направился вперед по улице, где горели предпраздничные огни.

Согласно все той же брошюре такое поведение надо было наказать более изощренным способом, но я посчитал это достаточным.

С ночлегом оказались сущие проблемы, все более или мене места были не то что заняты, трактиры ломились от народа, огромная куча народа решила дождаться начала праздника в пригороде, за стеной города, да и там цены были, как говорится, «кусачие»!

Проблема решилась сама собой, я шагнул на третий слой и на одном из чердаков пристроил свою дорожную сумку. Развязав горловину и вынув оттуда лестницу, я осторожно спустился вовнутрь. Все-таки удобная вещь эти дорожные сумки. Хоть полкоролевства в них засунь, а еще место остается!

Достав из одного из карманов раскладушку, я устроился поудобнее и уснул.

Проснулся я от музыки, которая лилась из горловины сумки. Встав, я выбрался наружу. Выглянув из окна, я понял, что уже утро и местные начали отмечать праздник, по улицам гуляли люди. Одежда разных цветов и фасонов была явно ориентирована на праздник. У девушек в прическах были вплетены цветы, а платья расшиты узорными рисунками. Отовсюду лилась приятная музыка, но, покрутив головой, я так и не обнаружил ее источник.

Воспользовавшись отсутствием хозяев дома, я воспользовался их умывальней и привел себя в порядок. В благодарность я оставил им за постой серебряную монету в вазочке.

Выйдя на улицу, я пошел в ту же сторону, куда шли люди. Неожиданно меня привлек «зов», живые называют его запах смерти, мы же просто зовем его «зовом». Со стороны это напоминало тихий шелест. Каждый из нас воспринимает зов по-разному: одни слышат детский плач, другие тихий перезвон колокольчиков или музыку, а кто-то слышит тихий голос, зовущий его по имени.

В одной из подворотен умирал богато разодетый дворянин. Помочь ему уже не было возможности, тем более проводник уже ждал, когда душа отлетит от тела и он сможет увести душу в мир мертвых.

Взмах косы, и нить с тихим звоном лопается, отделяя душу умершего от тела.

— Здравствуйте, уважаемая, можно вас спросить? — я вежливо обратился к проводнику мертвых этого мира.

МестнаяСмерть вздрогнула и удивленно посмотрела на меня. Темно — зеленый огонек в кажущихся пустыми глазницах удивленно мигнул, после чего в ее «глазах» появилось понимание.

— Не часто встретишь столь молодого коллегу и, судя по одежде, отнюдь не на работе.

— Прошу прощения, что отвлекаю от работы, я не местный и хотел спросить, как пройти к зданию академии.

Смерть сняла маску. Под ней оказалось симпатичное лицо молодой девушки с темно — каштановыми вьющимися волосами.

— Пойдемте, я вас провожу, а по дороге вы мне поведаете, что привело вас в этот мир и откуда у вас такое странное желание учиться среди короткоживущих.

— С удовольствием, леди, — я отвесил легкий полупоклон даме.

Несмотря на молодой вид, глаза, как зеркало души, отражало долгие тысячелетия, оставленные за плечами красивой дамы. Мы можем прожить всю жизнь, оставшись хоть в возрасте пятилетнего ребенка, но большинство предпочитает остановить свой возраст в период его расцвета, но находятся и те, кто предпочитают вид старцев с благородным, аристократическим видом и скрипучим голосом. К счастью, среди них не бывает дам.

Пока мы шли, я рассказал ей о своей семье и причины, по которой решил поступить в местную академию.

Рассмеявшись, она мне поведала, что у нее такая же проблема с двоюродной племянницей. Та тоже вбила себе в голову, что во время учебы она повстречает себе спутника на черном мастодонте с блестящей косой, который увезет ее вдаль к приключениям подальше от родни. Только она собирается поступать на будущий год.

Оценивающий взгляд Тароны я постарался не заметить. Ох, не зря она это произнесла, только смотрин и женитьбы мне сейчас не хватало!

Вскоре мы прибыли на площадь перед величественным зданием академии. Площадь была окольцована огромной живой изгородью из кустов ярко — красных роз. Все, желающие попробовать себя в поступлении, должны были пройти вовнутрь и пройти магический лабиринт, постоянно меняющийся и выдающий различной степени головоломки.

К арке входа прошествовала целая делегация. Фрейлины, охрана, имперская стража…

— А кто это? — полюбопытствовал я у Тароны, кивнув головой на делегацию.

— Это принц Теллан и принцесса Силлана, дети императора от третьего брака, хотя, если помрет наследник и трое его братьев от первого брака, они встанут в очередь, люди так хрупки и непостоянны, — Тарона усмехнулась, мельком глядя на меня.

Да уж, если верить словам родителей, — в царствующей верхушке постоянные дрязги и борьба за трон. Братоубийство там преподают очень жесткими уроками, от которых потом лихорадит всю страну в пожарах революции и дележе власти.

— Желаешь приступить к сдаче прямо сейчас? — она задумчиво взглянула на блеклую тень призрака, шествовавшую за нами, не все смертные могут видеть их, и в особенности нас. — Или желаешь перекусить?

— Леди, я только за, — я галантно поклонился, — расскажете еще что-нибудь интересное?

— Может быть, — улыбнулась Тарона. — Идем, неподалеку имеется великолепный ресторанчик.

Легкий перекус продлился довольно долго. Тарона оказалась весьма хорошим собеседником и довольно умелым. Отец как-то рассказывал про технику, позволяющую узнать больше, чем говорит собеседник, вычленяя информацию не только из слов, но и из реакции тела, дыхания, моргания глаз, фокусировки зрачка, неосознанных движений плечами, кистями, и даже кончиками пальцев, а уж мимика лица — открытая книга.

Так вот Тарона буквально устроила допрос с пристрастием, не знаю, насколько я был откровенен, но судя по едва заметным движениям бровей, она была чем-то недовольна.

Солнце начало клониться к закату. Что поделаешь, время для нас — очень расплывчатая величина. Мы можем добиться того, чтобы оно текло вокруг с соотношением: тысячелетие к одной секунде, позволяя окружающему миру замереть, словно театр восковых скульптур, и, наоборот ускорив его настолько, что с каждой секундой будут проходить тысячелетия. Единственное, что останавливает нас от этого, долг перед извечной нашей работой, мы лучше всех понимаем, что будет, если нас однажды не станет и некому будет выполнять нашу работу.

— Думаю, не стоит больше тебя задерживать, конечно, экзамен проходит круглосуточно, но тогда тебе придется ночевать в коридоре общежития, ибо консьерж очень пунктуальный разумный, иногда кажется, что он однажды покинет мир живых, сделав запись в своей амбарной книге, и уснет вечным сном по расписанию с заверением отпускного удостоверения.

Мы весело рассмеялись, после чего я встал и отвесил полный поклон, как младший адепт перед старшим наставником. При этом я заметил, как в ее глазах что-то промелькнуло, словно позабытая тоска.

На площадь я вернулся и, к удивлению, увидел, что количество народа даже не думало уменьшаться, а над головами людей появилась блуждающая иллюзия огромного зеркала, демонстрирующая всем желающим, что происходит на площади, где проходит экзамен.

Тут я к своему удивлению увидел особу, которая любит стрелять из арбалета по спасителям. Она держала в руке небольшой амулет в виде многолучевой звезды. Внезапно перед ней выскочил мохнатый человекоподобный монстр. Публика в едином вздохе ужаса выдохнула, ожидая, что девушка пострадает.

Сноп разноцветных искр, вырвавшийся из амулета, заставил иллюзию монстра рассыпаться фейерверком. Радостные вопли буквально заполнили площадь. Да, истинные болельщики. Как — то отец показывал мне изображение огромного футбольного поля, где огромные толпы фанатов бушевали, словно человеческая река или даже водопад, так вот- очень похоже. Спросите, к чему это я веду? Во время таких мероприятий у нас часто прибавляется работы.

Ладно, пойду и я, ночевать в коридоре, конечно, не ахти, но все же не на улице или на чужом чердаке.

При моем неожиданном появлении перед аркой живой изгороди едва не началась свалка или даже паника. Дело было в том, что прямо за мной появилась Тарона в полном облачении Смерти и с белоснежной улыбкой, сняла призрака, который буквально вцепился руками в мою сумку. Надо сказать, очередь как по волшебству рассосалась. Отвесив благодарный поклон, я поправил сумку на плече и неторопливым шагом подошел к столику регистратора. Тот был белее мела, и его волосы, некогда уложенные в аккуратную прическу, стояли дыбом, слегка приподняв головной убор.

— В-в-в-ва-а-аше и-и-и-мя?

— Куртиллиан ан'Драффл.

— Откуда? — уже пришедший в себя регистратор пригладил непослушные волосы, надел свой головной убор как полагается.

— Терра-ла-Наларра.

На лице канцелярской кры… служащего проступило недоумение и непонимание.

— Прошу простить, но я не знаю такого манора.

— Ничего страшного, я прибыл из такого далека, что не каждый смертный сможет добраться.

Регистратор кивнул и, сделав пометку, протянул мне плоский бронзовый жетон с номером.

— Ваш номер семьсот двенадцатый, дерзайте.

Стоило мне взять жетон и пройти арку, как услышал громкое бормотание старика: «Понаехало деревенщин из глуши, небось ничего не видел, кроме родового замка и коровьих хвостов».

«В чем-то он действительно прав, вот только ни коров, ни их хвостов у нас в замке отродясь не видывали. Странный народ — люди».

Я шел по мягкому густому газону темно — зеленой травы, в сумерках садящегося солнца, кажущимся чуть ли не живым. Или не кажущимся, и он действительно живой?

Первым препятствием оказалась высокая, более трех метров в высоту бронзовая дверь, оплетенная фиолетового отлива плющом. На ней висел здоровенный — килограммов на тридцать амбарный замок с головоломкой в виде пазла на месте скважины для ключа.

В течение пяти минут я двигал эти куски, пока мне это не надоело и я, просто посмотрев насквозь, не выложил пазл уже по внутреннему устройству этого механического чуда. Звонко щелкнув, замок упал вниз, едва не упав мне на правую ногу. Вот изверги!

Дверь с зубодробящим скрежетом распахнула свои створки, открывая проход. Дальше был настоящий лабиринт, поплутав в котором я разозлился и, сняв с пояса лезвие косы, начал вырубать в живой изгороди прямой выход. Плащ сам собой покинул тьму и оказался на моих плечах. Воткнув в очередной раз клинок косы в переплетение живой изгороди, я добился не того чего хотел. Изгородь стала рассыпаться древесной трухой. А я постарался побыстрее спрятать улики, относящие быстро разрушающийся лабиринт к моей персоне.

Вскоре площадь буквально утопала в древесной трухе, утопив в ней юные дарования. Тут и там слышались громкие проклятия в адрес магов — неумех, устроивших такое испытание. Особо яростно высказывались представительницы прекрасного пола, ибо они испортили новые платья, которые готовили к поступлению и которые потеряли свой лоск. Самым интересным оказалось, что некоторые платья оказались растительной природы, как позднее я узнал, — последний писк или крик моды (не поймешь этих разумных, иногда их выражения буквально ставят в тупик).

Но организаторы явно предусмотрели и такой исход событий, и вскоре площадь накрыла череда осязаемых иллюзий, сквозь которые я смотрел, как через легкую дымку.

Вскоре передо мной предстал первый монстр. То, что это не совсем иллюзия, а иллюзия, наложенная на живого человека, я понял, когда он оказался вблизи. Огромное неповоротливое туловище монстра было покрыто густой шерстью, надо полагать, мешающее другим хищникам использовать зубы, ибо такая шерсть напрочь забьет глотку.

Посох (древко косы) материализовался в моих руках, стоило только о нем подумать. Монстр-иллюзия замер, приготовившись к прыжку. Я с улыбкой посмотрел в глаза человеку, скрывавшемуся под иллюзией.

«Как говаривал мой отец, если хочешь быть здоровым, бей один и в темноте».

Тьма накрыла лабиринт.

В течение следующего часа публика, собравшаяся на площади, чтобы полюбоваться действием, сначала расстроилась, после того как лабиринт, выращенный северными эльфами старших курсов, рассыпался древесной трухой. (Эльф, который растил его, едва не покончил жизнь самоубийством, видя, как его детище гибнет прямо у него на глазах). Потом отказала иллюзия, показывавшая, что делали адепт — поступающие, и наконец, крики страха и боли, раздававшиеся в лабиринте, который словно накрыли темной вуалью.

Финалом соревнований стали толпы людей и монстров, с криками ужаса выбегавшие из лабиринта. Руководители экзамена, пытавшиеся хоть как-то решить эту проблему, растерянно смотрели на более могущественных в магии преподавателей…

Я неторопливо вышел из лабиринта и привычным жестом отправил плащ и древко косы во тьму. Отец даже не рассказывал, как это может быть весело. Похоже, книги не врали, и учеба и впрямь будет интересной.

После того как я вышел из лабиринта, тьма, скрывавшая от людских глаз все то, что там творилось, исчезла…

Надо сказать, девушки так и не успели решить проблему с рассыпавшимися трухой платьями и теперь рассекали просторы лабиринта в одном кружевном белье.

Подойдя к столу, где отмечали прошедших, я протянул жетон:

— Куртиллиан ан'Драффл, номер семьсот двенадцать.

Жетон у меня приняли и, сделав какую-то пометку, дали мне другой — серебристый, с номером сто шесть и направили в сторону распахнутых дверей академии со словами:

— Давайте, молодой человек, не задерживайте экзаменаторов.

«Первый этап экзамена пройден! Посмотрим, что они приготовили еще!»

Я стал неторопливо подниматься по широкой лестнице, вымощенной плитками из шероховатого темного мрамора.

Холл академии оказался огромным. Пол был вымощен тонкой плиткой черного и белого цветов наподобие шахматной доски. Высокий адепт в темно — малиновой мантии со значком второго курса направил мои стопы в соседний зал, где происходил отбор учеников.

Зал был огромен. Нет, он был огромен, если сравнивать, то выстроенные в ряд десять телег смогли бы спокойно рассекать по залу и не опасаться того, чтобы столкнуться бортами.

От входа до центра шла неширокая дорожка из ослепительно — белых мраморных плиток, остальной пол был серого оттенка. Похоже, в академии не чураются роскоши. Вдоль дорожки, словно стены ограждения, стояли толстые футовые свечи различных цветов и оттенков.

У меня попросили показать жетон, после чего меня попросили пройти по дорожке.

Стоило мне сделать первый шаг, как плитка из молочно-белого стала антрацитово-черной. Слева зажглась темно-красная свеча со странным зеленоватым пламенем.

Свечи зажигались одна за другой, удивляя странными оттенками пламени, а плитки под ногами становились, как и первые. Пока я шел, в зале царила тишина, нарушаемая только звуком вспыхнувших фитилей магических свечей. В конце дорожки меня поджидал небольшой постамент с огромным, два на полтора зеркалом в полный рост. Как только я подошел к нему, то понял, что оно не отражало зал, внутри него клубились плотные клубы тумана. Внезапно туман разошелся, и я увидел себя в своем настоящем облике, в руке была коса… вот только она изменилась, став практически похожей на отцовскую. От переполнявшей ее энергии от впитанных душ по ней пробегали черные змейки разрядов.

— Что вы видите, молодой человек?

— Себя, — произнес я, не оборачиваясь.

— Не опишите себя?

— Черный плащ, в руках магический атрибут, передаваемый из поколение в поколение моей семьи. И глаза…

— А что с ними? — заинтересовался голос.

— В них отражается все время прошедших столетий…

Я помотал головой, отходя от наваждения, и снова взглянул в зеркало. Там снова клубился туман. Обернувшись, я увидел невысокого сухощавого старичка с длинной белоснежной бородой, перехваченной посередине яркой малиново-красной лентой. Сам он был в темно-коричневой мантии и странном четырехугольном головном уборе со свисающей кисточкой.

— Пройдемте, молодой человек.

Я пожал плечами и пошел за странным преподавателем, ибо никем другим он просто не мог быть. Немного поплутав по коридорам, мы вошли в небольшую аудиторию, где, как я понял, заседала приемная комиссия.

Приняв у меня серебряный жетон с номером, они буквально засыпали меня вопросами, большинство из которых ставили меня в тупик. Ну, зачем им знать, в каком платье ходила моя прапрабабушка, или каким цветом на мне трусы. Когда попросили описать мое предпочтение в девушках, я честно постарался сделать это и быть предельно честным, как от меня хотели…

Их странной реакции я так и не понял. Дамы сидели пунцовые, словно вместо обычного макияжа использовали настой из свеклы. Председатель комиссии зашелся кашлем, если я понял, он таким образом маскировал свой смех, трое мужчин не скрывали веселых улыбок, а девушка в желтой мантии со значком третьего курса с легким румянцем на лице записывала мои ответы.

Наконец посовещавшись под слабым заклятием, призванным заглушать разговоры беседующих и слегка искажать их, комиссия решила вынести свой вердикт. Слово взял председатель комиссии:

— Что ж, молодой человек, посовещавшись, мы пришли к единому мнению, что вы пригодны для становления адептом академии имени архимага Тронга и зачисляетесь на первый курс третьего потока. Можете получить жетон- знак адепта с номером курса. Так как специализация у вас будет только на третьем курсе, вы будете обучаться в плане общей подготовки со смещением в сторону магии смерти. Как показал экзамен, у вас к ней очень высокая предрасположенность.

— Подойдите и получите ваши документы, после чего Гарлан вас отведет в здание общежития. До конца второго курса вы будете обучаться и проживать на территории академии.

Подойдя, я получил стальной ромбовидный жетон с цифрой один, стопку каких-то документов, серебряный жетон с выгравированным моим именем и длинным малопонятным номером. Расписавшись в документах, я вышел, где меня уже ждал провожающий.

Гарланом оказался адепт третьего курса в серой мантии и с эмблемой четырех стихий рядом с золотым значком третьего курса.

Глава 2

Третьекурсник отвел меня к зданию общежития, на вопросы не реагировал, единственное, что он сказал за всю дорогу: — Тебе туда. Смерив меня презрительным взглядом, он развернулся и ушел, оставив меня перед дверями общежития.

Как впоследствии оказалось, общежития женского, ибо мужское располагалось на противоположной стороне территории академии. Если верить брошюрке, я только что удостоился так называемого первого знакомства с «поздравлением старшего курса».

Хорошо хоть в женском общежитии привычная консьержка детально объяснила, куда мне нужно пройти. Правда, сначала я ее немного не понял, уж больно странным выдалось словосочетание с использованием трех языков, и описанием умственных способностей конкретного молодого человека, зачем-то сравненного с рогатым парнокопытным. Скорее всего, местный диалект.

Через двадцать минут я нашел нужное мне общежитие.

Невысокий кряжистый гном взял у меня серебряный жетон, используя трудно произносимые междометия, внес номер в графу журнала напротив моей фамилии.

— И куда мне тебя селить? Мест нет, большинство, которые были свободны, расписаны еще с лета на приезжающую молодежь, которая поступает на платное обучение, а у тебя стоит пометка — стипендиат.

— Что, вообще ничего?

— Какое там.

— А что насчет женского общежития?

От моего заявления гном-завхоз потерял дар речи, долгую минуту стоя и открывая рот, как выброшенная на берег рыба. Данное выражение весьма распространенное, хотя сам я пока еще не видел данную рыбу.

Когда гном пришел в себя, в каморке, где заседал он, раздался самый натуральный ржач. Гном, схватившись за объемный живот, смеялся как заведенный.

— Крыша еще есть… точнее чердачное помещение. Небольшая приборка, поставить мебель, повесить светильники и самое-то, от объема жилплощади остальные просто обзавидуются!

Пожав плечами, я согласился. Тем более, что все необходимое у меня в наличии, а место не такая уж большая проблема. Ну, нет мест и нет, не на улице же, а если с толком обустроиться, то действительно выйдет на порядок лучше.

Гном быстро вписал все данные и, откопав в недрах ящика стола большой ключ, поволок меня за собой. В коридоре, пока мы с ним общались, скопилась довольно — таки приличная очередь, при виде гнома разразившаяся гневными выкриками. Особенно старались дворяне, богаче всех одетые.

Гном на секунду остановился и, улыбнувшись, сказал с таким серьезным видом, что я аж вздрогнул:

— Уважаемые, прошу простить, но время моего рабочего дня уже полчаса как вышло и то, что я нахожусь тут и рассаживаю по комнатам новых жильцов, это нонсенс, который не оплачивается. — От его улыбки вздрогнули все присутствующие, а я к стыду своему понял, что мне ее еще не скоро удастся повторить. — И если хоть один из вас еще меня попытается задержать, то ночевать вам придется в ближайших к общежитию кустах, ибо я спущу домовых, чтоб потом полюбоваться, что от вас потом останется. А сейчас извиняюсь, но мне нужно вселить данного молодого человека, и только после этого я приду. Не дай бог что случится…

От последней фразы новоселы смерили меня ненавидящим взглядом и принялись знакомиться друг с другом.

Чердак был именно таким, каким должен быть чердак, — большим, пыльным и заваленным всяким хламом и рухлядью. О том, что его периодически использовали в качестве человеческого общежития, говорила ванная комната с проржавевшей ванной и потемневшим от времени унитазом. О таких говорят — там завелась своя микрожизнь. В углу было нечто похожее на полуразрушенную кухню.

— Прибраться, покрасить, и жить можно!

— Согласен, труда придется приложить немало, — я кивнул. — Ключ можно?

— А-а, да, конечно, — гном протянул мне ключ. — Сейчас направлю домовых, сделают в лучшем виде. А пока прогуляйтесь по городу, неделя праздников раз в году, тем более у адептов таких дней еще года четыре не будет.

Гном, сбагрив мне захламленный чердак, срулил. В чем-то его можно понять. Ему надо расселять толпу народа, а тут я. Как я понял из бумаг, что мне дали с собой, я стал стипендиатом из-за того, что не оплачивал заранее поступление, а стал сдавать экзамен. Забронированные комнаты общежития как раз и рассчитаны на тех, кто оплатил обучение звонкой монетой. Стипендиату придется ежемесячно подтверждать то, что он имеет право учиться и проживать за счет академии. Правда, ему еще придется отработать пятилетний контракт, но многие перед выпуском, если верить брошюре, выкупают свои пять лет за время подработок на стороне.

Смахнув пыль со стойки-вешалки, я повесил на нее сумку и плащ. Камзол я аккуратно повесил поверх.

В следующий миг я шагнул на шестой слой мироздания.

Время застыло.

А теперь можно и поработать. Сняв с пояса лезвие косы, я призвал костяное древко. Посмотрим, хорошо ли я усвоил уроки деда.

От меня во все стороны рванули сгустки тьмы, быстро заполнив все пространство.

Взмах косы.

Все, что было на чердаке, не находившееся в соприкосновении или частью здания, рассыпалось невесомой пылью, которая тут же просочилась сквозь щели под пол. После чего сгустки тьмы тонким слоем облепили пол, стены и потолок крыши.

Взмах косы, три оборота вокруг своей оси против часовой стрелки.

С каждым оборотом все вокруг менялось с неузнаваемостью.

Медленным шагом я подошел к сантехнике и превратил ее в пыль. После чего то же самое сделал с некогда кухней. Если некогда живое можно вернуть к началу, то с металлами и камнем это удается далеко не всегда. Ломать — не строить. Ломать легче…

Я скачком вернулся в реальный мир с шестого слоя.

В нос тут же ударил запах свежего дерева. Легкий аромат смолы, еще не успевшей приобрести твердость камня.

Появление бригады домовых не прошло мной незамеченным. Не заметишь их, как же! Стоит двенадцать лохматых микрогномиков с раскрытыми ртами.

— Добро пожаловать.

Реакция домовых была естественной… групповой обморок.

Выбрав из них самого старого, — скорее всего бригадир, я привел его в сознание. Сначала он попытался вырваться и убежать, потом снова вырваться и укусить за палец.

— Вас вроде послали работать, а не панику поднимать? — я поставил домового на пол.

Тот, почувствовав под собой пол, упал на колени и принялся отбивать поклон, словно гвозди головой забивать и приговаривать:

— Смилуйся! Бах! Не забирай! Бах! Не оставляй деток сиротами! Бум-м-м!

— Если успокоишься и прекратишь шуметь, я подумаю.

Итак, с домовым довольно быстро нашли общий язык. Домовые не люди, они видят нас на любом слое, но у них четкие правил, свои догмы и уставы. Выяснив, что я от него хочу, и, узнав, что я студент, а не работающий «проводник», он пинками поднял своих и, раздавая затрещины, стал контролировать работы.

Стены и потолок в быстром темпе был оштукатурен, после чего я немного состарил штукатурку на трое суток, после чего гномы ошкурили ее.

По мановению трудяг в комнате появилась нормальная перегородка, отделяющая ванную комнату от остальной части чердака, и такая же перегородка для кухни. Не знаю как, но они приволокли новую ванну, словно только что из магазина, а также унитаз и раковину.

После того как они все установили и хотели начать притаскивать мебель, я остановил все еще не отошедших от испуга домовых и, развязав горловину дорожной сумки, повел за собой их старшого.

Вскоре из недр сумки появился широкий шкаф с огромным зеркалом-дверью, в котором был весь мой гардероб. Большая двуспальная кровать с пухлой периной и балдахином. Два кресла, письменный стол, диван, журнальный столик и несколько стульев. Под конец домовые, натужно пыхтя, вытащили последнее — шкаф с книгами. Старший домовых, как увидел огромное застекленное чудо, полное книг, только ахнул. В шкафу были мои любимые книги плюс кое-что по учебе.

А вот две дорожные сумки, которые вынес один из домовых, оказались для меня неожиданностью.

К горловине каждого был привязан небольшой свиток, опечатанный семейной печатью.

«Сын, я рад, что ты наконец собрался с духом и решил жить и решать самостоятельно. Я не собираюсь навязывать тебе наш уклад, от которого мы все рано или поздно пытались сбежать, твоя мать, кстати, продержалась дольше меня.

Жизнь настолько странная штука, что тебе в этом не смогут помочь никакие призраки учителя, среди которых мы отбирали лучших из лучших, но почувствовать вкус жизни и понять людей ты должен и сможешь только сам.

Удачи, сын! И помни: мы твоя семья и готовы принимать тебя таким, какой ты есть!

П.С.: Внутри все, что тебе пригодится в учебе! Проверено!

П.П.С.: Прежде чем лезть под юбку сокурсницам, прочти книгу в шкафу на верхней полке. Может оказаться весьма полезной.

Отец»

Я непроизвольно сглотнул. Такого я немного не ожидал.

«Спасибо, папа!»

Я сломал печать на втором свитке:

«Дорогой мой, я, как и всякая любящая свое чадо мать, не могла тебя отпустить неподготовленным. Несмотря на то, что твой отец считает тебя готовым ко всему, я считаю, что тебе еще нужно было многое узнать. Но ты, как и твой отец, нетерпелив и вспыльчив, может, именно поэтому я его и полюбила.

В сумке одежда на разные случаи жизни, холодильный шкаф с едой. Пожалуйста, питайся правильно и ешь больше овощей и продуктов с большим содержанием фосфора и кальция!

Будь осторожен с девушками! Это весьма коварная порода! Ради денег готовы охомутать и утащить в постель, чтобы потом наглым способом женить! Будь внимателен в выборе спутницы, умной, красивой, и пусть она будет тебя достойна!

П.С.: Я тебе запасла с десяток душ дам, которые смогут тебе помочь разобраться с дамскими уловками.

С любовью твоя мама!»

Оставив домовых доводить до конца жилое помещение, некогда бывшее неуютным чердаком, я залез в отцовскую сумку.

Два больших шкафа с книгами и три с глянцевыми журналами самого разнообразного характера. На стенке шкафа висела записка:

«Для лекций, ибо они хуже смерти! Ха-ха».

Найдя на верхней полке шкафа шестикилограммовый кожаный талмуд, я с трудом положил его на столик неудобную книгу, все норовившую выскочить из рук. Открыв первую страницу, я прочел:

«Правила съема. Как правильно подкатить к леди, даме, девушке и, вообще, к противоположному полу. Автор Джакомо Казанова».

К талмуду прилагалась сфера с душой автора книги для уточнения непонятных моментов.

Смертные очень легко душу отдают за несколько лет долгих столетий верной службы. Чую, мама приготовила нечто похожее.

Я окинул внутреннее пространство и едва не присвистнул. Чего тут только не было…

Вынув всё необходимое из сумки, я убрал ее до лучших времен и залез в мамину…

Стеллажи с книгами: дамские романы, какие-то талмуды по общению с женщинами, сундук с дамскими душами…

«Мама всегда отличалась размахом действий!»

Огромная кровать в виде сердечка, застеленная красными шелковыми простынями. И пару-другую сотню сундуков со всякой, по ее мнению, нужной… как бы выразиться… начиная от спального гарнитура и заканчивая свернутым пространством, куда можно пригласить девушку или наоборот спрятать от людских глаз похищенную. Холодильный шкаф был… сто один, если точнее…

Выбрав нужный, я заставил поднять оттуда холодильный шкаф и убрал сумку куда подальше, а точнее, к отцовской — вовнутрь моей сумки, куда, кроме меня, либо без меня, попасть нельзя.

Оглянувшись, я довольно кивнул. Комната полностью готова для проживания!

К моему сожалению, я еще не предполагал, что после всего моя комната окажется очень лакомым кусочком и причиной черной зависти многих адептов как первого, так и остальных курсов. А зависть — штука скверная…

Гном — завхоз стоял на пороге и пытался подобрать упавшую челюсть. ТАКОГО он не ожидал, отправляя бригаду домовых. Чердак пах свежим деревом, едва заметным запахом лака. Наивный молодой стипендиат выступил для него в новом свете. Что он мог предложить бригаде домовых, завхоз даже не представлял…

Странный студент ушел гулять по городу, сдав ключ.

«В такой номер теперь и принца селить не стыдно, так ведь чую, странный студент, ох, как непрост!»

Подойдя к шкафу с книгами, завхоз замер. Мебель. Мебели в помещении как таковой не было до заселения! А теперь новый гарнитур типовой мебели из… По спине пробежал табун мурашек. Сантал! Редкое для этих широт дерево! Притом никто практически не владеет секретом обработки древесины, кроме как на дальнем острове! Да каждый кубометр этой древесины стоит словно…

Щелкнув пальцем, он вызвал бригадира.

— Что еще, Гнаховски?

— Откуда мебель?

— Эта? Дык Господина, что заселили. Полночи таскали!

— А ремонт? ВЫ рехнулись? Да меня директор за одно место подвесит! Вы знаете, сколько древесины и прочего материала ушло?

— Ушла только штукатурка! Ванна, унитаз и кухонная утварь! — Домовой достал откуда-то кипу бумаг и сунул их завхозу.

Гном, освидетельствовав подписи и печати, едва не лишился дара речи.

— Звонский. ЭТО шутка?

— Вроде нет, — домовой внимательно пересмотрел протянутые гному бумаги. — Вон даже печать с подписью ректора с припиской о благодарности за службу.

— Звонский. Кого мы заселили? Сын императора и тот ютится в хоромах попроще!

— О-о-о-о. Старина, поверь, перед его родом спины гнут самые последние императоры. Я, как увидел, КОГО ты подселил, едва тапки не откинул! У меня теперь тут дежурят двое посменно! Не дай бог, что случится с мебелью или вещами. Мы народец маленький и жить хотим! Если все, я пошел, у меня работы валом!

— Стоять!

— Что еще? — недовольно насупился домовой.

— Пока этого странного нет, поставь толстую дубовую дверь с охранными рунами! Замок врезной! НЕТ! Два замка, если что пропадет, тут пол-академии придется закладывать, чтоб оплатить ущерб!

Улыбающийся домовой радостно вытащил пару помятых листов и протянул их завхозу. Гнаховски, вчитавшись, ругнулся мысленно. Домовой уже успел заказать дверь с тремя замками, стальным каркасом внутри створки и усиленной дверной рамой, притом успев собрать все необходимые росписи.

«Чую, аукнется мне еще этот студент», — промелькнула у Гнаховски мысль, когда он спускался по широкой лестнице, ведущей на чердак.

В хорошем расположении духа, наконец-то выспавшись, я засел в летнем кафе, устроенном на открытой террасе, выходящей на площадь перед академией.

На площадь только что прибыли две большие делегации. Одна — от светлых эльфов в количестве двадцати длинноухих, и вторая — от темных в количестве двадцати двух длинноухих. Судя по всему, в каждой делегации было, как минимум, по одному отпрыску из правящего дома. Самое странное, что обычно эльфы учились у себя и в таком количестве не поступали… Если это мои соседи, то придется домовым ставить сильную звукоизоляцию, ибо обе эти ветви эльфов на дух друг друга не переносили…

Живую изгородь заменили движущимися иллюзиями.

— Смотрю, ты уже освоился. Как устроился в общежитии? — На свободное плетеное кресло присела Тарона. Коса была аккуратно прислонена к фигурной оградке террасы.

— О, спасибо, просто замечательно. Завхоз оказался очень своеобразным чело… гномом. Я боялся, что дадут какую-нибудь клеть, где даже кровать негде поставить, а тут…

— Небось, подвал или чердак спихнул?

— Чердак. Великолепный чердак, который после небольших манипуляций стал весьма пригодным для проживания.

— Даже так? — Тарона улыбнулась. — Как-нибудь зайду в гости. С тебя чай!

— Буду только рад, я улыбнулся.

— Не расскажете, что за делегации от остроухого племени? Насколько я понял, они не так часто покидают свои пещеры и леса.

— Да повелитель светлого леса решил отправить старшую дочь и двух принцев — оболтусов на учебу, прежде чем пристроить дочь в семью, да и охламонов тоже. — Тарона рассмеялась, наблюдая за перепалкой эльфов в лабиринте. — А повелительница Серитаэлль, узнав, что ее вечный соперник отправил эльфов набираться знаний, отправила на разведку трех старших дочерей и младшего принца. У них нечто вроде холодной войны. Никто не хочет давать противнику спуску. Она верит в то, что, если ее противник отправил столько юных неофитов, значит это неспроста!

Я кивнул, принимая информацию.

— Как тебе мир живых?

— Сложно сказать. Я не до конца понимаю его логику. Брошюрка, что нашел в родовом замке, дает только предпосылки и правильные решения далеко не всех ситуаций.

Тарона кивнула головой и произнесла:

— Смертные такие, какими мы их видим. Они нелогичны, противоречат сами себе и готовы убирать себе подобных ради пустяка. Сколько цивилизаций ушло и сколько еще уйдет в лету, прежде чем данный народ образумится, неизвестно. Темные и светлые эльфы недалеко от них ушли, своими войнами выкашивая племя долгоживущих. — В голосе Тароны появилась скрытая грусть. — Кстати, будь весьма осторожен, эльфы- высшие вампиры, и еще многие в академии могут почувствовать, кто ты есть на самом деле. И это не прибавит ни им, ни тебе ни радости, ни спокойной учебы.

Официант принес травяной настой из ягод и трав, слабо заменяющий в этом мире чай или кофе, и серебристый поднос с кондитерскими изделиями.

Какое-то время мы просто сидели, наблюдая за проходящим экзаменом.

— Кстати о вампирах. Приглядись, к стойке регистрации подходит наследная принцесса клана Талларна Ри Кван-Тарго, клан кровавого ветра. Их земли находятся на самом краю континента, и они очень неохотно отпускают своих детей вдаль от родовых земель.

— Прямо как мои родители.

— Почти, — усмехнулась Тарона. — Вот только это для нее экзамен жизни. Глава клана, когда выпускает своих детей, устраивает им школу жизни. Всю дорогу ее скрытно охраняли и стимулировали на нападение на ее кортеж, давая возможность показать, как опасен мир вне границ клана. Ох, и подкинула она мне работы, пока прибыла сюда. Ни дня без покойника, притом она постоянно кого-нибудь иссушала. Будь осторожен, вампиры — любители поиграть со «смертью».

Тарона грациозно встала на ноги и подхватила косу.

— Мне пора, работы меньше не становится. Будь осторожен и внимателен к речам живых. Их мир отличен от нашего, им слабо знакома порядочность или честь. Но, несмотря на это, они умудряются сосуществовать с другими народами. И побольше наблюдай за их реакциями на те или иные действия. Чем скорее ты поймешь все особенности, тем тебе будет проще. До скорого.

После чего она, шагнув на пятый слой мира, исчезла для всех живых.

Прогулки по городу были не так интересны, как в первый день, и я решил познакомиться поближе с миром академии.

На входе меня едва не сшиб с ног рослый представитель человеческого племени. Судя по оттенку голоса и оборотам речи, откуда-то с севера.

— Куда прешь, деревенщина. Понаехало! — после чего удалился в сторону приемной комиссии.

Делегацию эльфов поделили на две половины этажа и расселили. С правого коридора темные, с левого — светлые. Судя по тому высокомерию, с которым я столкнулся, поднимаясь к завхозу, время будет веселым.

Если верить двадцать шестому пункту брошюры, спесь с них можно будет сбить в первую ночь, когда по традиции старшие курсы начнут устраивать первому курсу ночь страха. Хотя это сомнительно, ибо, как говорил отец, они абсолютно беспринципные и неуправляемые личности, которые только со временем приобретают разум в свои и без того пустые головы.

Вот только в кабинет к завхозу попасть оказалось практически невозможно. Его кабинет был буквально перегорожен толпой нового поступления плюс двумя делегациями эльфов чуть ли не в полном составе. Особо на фоне перепалки выделялись темные эльфийки, явившиеся в мужское общежитие, чтобы посмотреть, как расселяют их сородичей. Матриархат в действии.

— …да как ты смеешь! Ожидай своей очереди, пока мои подчиненные расселятся, как вам бледным и полагается! — белоснежные волосы темной эльфийки буквально светились от переполняемого девушку гнева. — Светлые слишком многое о себе возомнили! Напомнить, что было в Дальском ущелье?

— О-о, так ты хочешь показать, как ваши великие воины драпали, сверкая пятками?

— Стерва! Да я тебе язык за такие слова вырву!

— ТИХО!

Дверь, открытая с ноги невысокого гнома, едва не прибила потемневшую от гнева эльфийку.

— УШАСТЫЕ! ВЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ?! — от громоподобного вопля гнома эльфы как светлые, так и темные слегка присели. — ВЫ У МЕНЯ СЕЙЧАС ТАК УСТРОИТЕСЬ! Светлые поселятся в подвале, а темные — на крыше! И не дай бог, кто-нибудь еще что-то вякнет, уши буду править на наковальне пудовым молотом! А ну, выстроились в очередь! — тут гном заметил меня и, улыбнувшись, снял с пояса связку ключей и протянул мне. — День добрый, господин Курт, вот ваши ключи, дверь уже заменили.

Вернувшись в свой кабинет, он замер на пороге, обведя нестройную очередь хмурым взглядом:

— Заходим по одному! Еще один писк услышу — жить будете в парке на скамейках как последние бомжи! И мне плевать на длину вашей родословной, ибо у меня не короче! — после чего вошел в кабинет, хлопнув дверью.

От хлопка дверью с потолка посыпался мусор аккурат на головы крикунов. Эльфы, привыкшие, что с ними возятся, как с младенцами, и всячески их ублажают, которых какой-то гном поставил на место, стояли красные… и темные. Мне же перепало десятка три презрительных взгляда. А я тут причем? Я только за ключами зашел.

Зайдя к себе, я освидетельствовал новую дверь с врезными замками и недавно покрытую лаком, местами не досохшим.

Скинув камзол и переодевшись в домашний халат с веселыми черепушками, я принялся готовить себе ужин. Когда-то надо начинать. Отец говорил, что так привыкаешь к холостяцкой жизни и тренируешь самого себя. Хотя я его так и не понял.

По брошюре в списке холостяцкого ужина значились бутерброды. (Причем первым пунктом, хотя непонятно почему).

Поставив тарелку с бутербродами на журнальный столик, я принялся за чтение.

Так прошел третий день в мире живых.

Глава 3

Праздники прошли сами собой. Академия быстро заполнилась людским потоком. В течение праздников среди эльфов были пострадавшие, среди людей тоже, ибо большинство дворян постоянно вызывали эльфов на дуэль за оскорбления, которыми те благословляли каждого встречного из тех, кто не является избранным представителем их расы. Правда, людей среди пострадавших было на порядок больше, но эльфам кто-то умудрился подсыпать в еду слабительное, эффект которого так и не «смогли» (скорее не хотели) адепты и магистры лекарского факультета распознать.

Ко мне периодически пытались подкатывать эльфы как со стороны темных, так и со стороны светлых. Им, видите ли, их дамы вбили в головы, что у настоящего эльфа аристократа должен быть личный слуга-порученец, как у старших курсов, которые среди первогодок выбирали протеже.

Трое посчитали себя оскорбленными вежливым отказом, двое вызвали на дуэль, третьего, как советовал пункт триста двадцать четвертый брошюры, я вызвал сам. В связи с отсутствием перчатки пришлось одолжить у рыцарского доспеха, которых было много в коридорах академии. Но, увы и ах, дуэль не смогла состояться, так как эльф потерял сознание. Мне потом разъяснили, что латные перчатки для вызова бросают под ноги, а не в лицо, и если бросают, то не с такой силой. Кстати, забыл упомянуть, что я вызывал светлого, а мне бросали вызов темные, у них, если докажешь свою силу, от тебя отступятся, уважения не сникаешь, а вот опасаться быть заколотыми будут.

Увы, но убить я просто не имею никакого права. Наш род сопровождает, но не лишает жизни. Исключения бывают, но и их не так уж и много. Случаи, когда народ Смерти отбирал жизнь у живых, очень редки и все записаны в анналах нашей семьи.

Большой проблемой у меня стала мантия!

Мантия — это своего рода слабый артефакт, призванный защищать своего обладателя от ментальных и иных проявлений магии, они приобретают окрас предрасположенности мага, питаясь его внутренней энергией. Так вот, все три мантии, полученные мной во время примерки у завхоза, рассыпались в прах, чем вызвали ругань завхоза.

Пришлось использовать родовой плащ, заставив его изменить фасон. Цвет он менять не захотел ни в какую, хотя я и пытался сделать его хотя бы приближенно к пепельному, который носил весь первый курс, за исключением эльфов, у светлых была светло — зеленая мантия, сливавшаяся с их растительной одеждой, являвшейся последним писком моды. А у темных были оттенка черного гранита.

Итак, нас собрали в единую массу учеников и вывели во внутренний двор академии, где на расчерченных мелом местах стояли учебные факультеты и учебные потоки, еще не прошедшие специализацию.

На высокую деревянную трибуну поднялся ректор академии, или директор, как-то не успел узнать, кто здесь главный.

— Уважаемые адепты, преподаватели, магистры и бакалавры магии. Мы открываем новый учебный год с новым набором, — он окинул наш поток весьма недобрым взглядом, словно выискивая кого-то в толпе. — Сегодня первый курс будет разбит на пять потоков по сотне учеников, где вы будете проходить обучение эти два года, после чего вы будете распределены по факультетам, отвечающим вашим предпочтениям в магии. После того как зачтут ваше имя, вы должны выйти в указанную разметкой ячейку.

Дальше — больше. Старшекурсники взирали на нас, как волк смотрит на пока еще бегающий завтрак.

Я попал в третий поток первого курса, или как еще нас обожали называть впоследствии: «трешка», или «одна третья адепта».

После распределения по потокам перед нашими потоками стали выстраиваться в ряд адепты третьего и четвертого курсов.

— А теперь, господа адепты, вам предстоит выбрать себе наставника из числа старших курсов, чтобы они смогли оказать вам помощь в учебе и помочь с дальнейшими планами.

Если судить по довольным физиономиям старших курсов, да и по приписке в брошюре, вопрос о том, кто кому должен помогать, останется открытым.

Я окинул взглядом длинные шеренги старших курсов, к которым мало-помалу выходили адепты. Увидев одинокую фигуру серой эльфийки, со скукой смотрящую на остальных, я направился в ее сторону. Сам не знаю, что меня повело к этому, но мне она показалась самой достойной кандидатурой… (Ох, как я потом об этом пожалел).

Надо сказать, что, когда увидели к кому я подошел, — вытянулись лица не только ее сокурсников, но и преподавателей с директором.

Если судить по значку — девушка была с третьего курса, а эмблема справа от значка — факультет ментальной магии и иллюзионизма. Как потом я выяснил, факультет не блистал популярностью, ибо большинство выбирало факультеты боевого направления: стихийники, факультет темной магии, лекарский факультет (он был особой гордостью академии, ибо лекарь на войне на вес золота). Остальные были приравнены больше к бытовикам: ментальной магии и иллюзионизма, рунной магии, предсказатели шли отдельной строкой, как и кафедра шаманизма.

Так вот, серая, как только меня увидела, видимо не поверила своим глазам и, слегка помотав головой, видимо отгоняя наваждение, посмотрела на меня.

— Человек, ты с дуба упал?

— Хм-м, спорный вопрос, в свое время падал даже со скалы.

Теперь лицо вытянулось уже и у серой эльфийки. (Для справки племя серых эльфов практически вымерло, у них остался последний правящий дом, поколения которого с каждым столетием сокращаются).

— Итак, церемонию обретения наставника среди старших курсов объявляю закрытой.

После чего директор покинул трибуну, на которую взобрался полноватый мужчина:

— Курсы и потоки, ознакомьтесь с вашим расписанием. Все пять потоков первого курса сбор в актовом зале академии. Вам будет прочтена вводная лекция, после чего у вас будет час обеда. После обеда вы уже будете заняты согласно расписанию. У меня все.

Актовый зал академии был полон неожиданностей в виде многочисленных сюрпризов, спрятанных «под», «внутри» и «на» спинки сидений, приходящих в действие, стоило адепту сесть на место. Самым безопасным было — адепт приклеивался намертво и не мог даже пошевелиться. У некоторых мантия окрашивалась в нежно-розовый цвет, и далеко не всегда это были девушки, которым такая мантия была к лицу. Тем, кому особо не повезло, мантия покрывалась густым ворсом и начинала рычать и шевелиться, у кого-то она превращалась в сетку (крупноячеистую).

Светлые и темные эльфы, словно по протоколу, сели на два ряда в линию. Похоже, что над теми рядами работал один и тот же шутник. Спереди сидела группа пушистых зайчиков, некогда бывших светлыми эльфами, позади них сидел ряд усатых представителей кошачьего племени. Я, внимательно пройдя вдоль ряда, сел на «не — заминированное» сиденье, если не считать миной кнопку с пружиной внутри седушки. Кнопка продержалась доли секунды и вместе с пружиной рассыпалась железной трухой. И вот посреди всего бедлама возвышалась трибуна с эмблемой академии и хмурым магистром в желтой мантии, который согнал всех в актовый зал.

— Детский сад! И это новый набор? Вы на себя посмотрите, на кого вы стали похожи! Боги, куда катится академия! — магистр разочаровано покачал головой.

Понаблюдав еще немного, он рявкнул:

— ТИШИНА! Расселись по местам! Если хоть еще один пикнет, ходить ему в таком виде до конца недели! Я специально попросил старшие курсы устроить вам проверку. Поздравляю! Вы ее провалили!

Зал затих.

В тишине послышалось чье-то кошачье урчание.

— Итак, еще раз поздравляю вас с зачислением на первый курс академии, мне неважно, кто сколько заплатил за ваше обучение! Я буду вашим куратором все два года, пока вас не снимут с моей шеи! — тут он посмотрел в сторону светлых «зайчиков». — И не надо на меня грозно шевелить усами, молодая особа, мне без разницы ваш род, место в доме и кем вы приходитесь светлому владыке! Моя работа заключается, чтобы вы благополучно дожили до конца семестра и отбыли на практику, не сложили там голову, чтобы мне не пришлось отписываться вашим родителям, почему не смог уберечь их дорогое чадо.

«Значит, после каждого семестра будет проходить практика!»

— Второе. Вы все обязаны набирать бальную оценку успеваемости. Система оценки является от одного до десяти. От пяти и выше — вы в плюсе, от единицы до четырех- вы мало того что в минусе, ваш рейтинг учебы будет уменьшаться на эту оценку. К концу каждого семестра вы обязаны набрать не менее пяти сотен баллов по дисциплинам. Стипендиаты обязаны подтверждать свое право учиться бесплатно, и их уровень должен составлять не менее семисот пятидесяти баллов, если будет семьсот сорок девять, он лишается стипендии и обязан оплатить затраченное на него время.

По залу прокатился возбужденный ропот.

— Тихо! Третье. Вы все обязаны набрать не менее ста двадцати баллов на кафедре боевой подготовки, исключение составляют, как всегда, стипендиаты — двести. Вопросы?

Я поднял руку.

— Да? — он внимательно посмотрел на меня. — Вам что-то неясно?

— Каков процент отсева на первом курсе?

По лицу магистра расползлась довольная улыбка.

— Более шестидесяти процентов, молодой человек, или вам уже не терпится отказаться?

— Терпится, лер магистр. Просто интересно, сколько человек и иных разумных спишут с курса, — при этих словах на мне сошлось множество взглядов. Благодарности и дружелюбия в них не наблюдалось.

А вот магистр радостно расхохотался и, отсмеявшись, спросил:

— Ваше имя, адепт, надо будет запомнить вашу шутку на будущее.

— Куртиллиан ан'Драффл, первый курс, третий поток, — преподаватель кивнул.

— После обеда берете ваши тетради и прочую писчую принадлежность, за которые ваши глубокоуважаемые родители отвалили дикие средства, способные накормить не одну сотню голодных ртов, и идете по вашим аудиториям, где у вас начнутся первые занятия.

Мановением руки с адептов слетела вся мишура и прочее… вот только некоторым, у которых одежда превратилась в сетку и на которой появилась длинная поросль, пришлось идти переодеваться.

Я же направил свои стопы в столовую.

Помимо грозного отчисления меня больше волновало, чем здесь кормят.

Столовая была выполнена со странной фантазией, хотя и не без разумного подхода. Огромный зал, освещенный магическими светильниками и полным несоответствием закона притяжения. Столы были на полу, стенах и потолке. Правда, переходить с одной плоскости на другую приходилось через наклонные арки.

Пока я стоял в очереди к окну с раздачей, заметил, как непривычные для такого сокурсники нервно поглядывали на потолок, на котором собрались все старшие курсы и пугали случайно пролитыми стаканами. Каждый раз народ с непривычки пригибался, ожидая, что тарелка или стакан упадут им на голову, не говоря уже о ее содержимом.

Мне на поднос небрежно плюхнули тарелку с густым мясным варевом и тарелку с салатом непонятного содержания. Стакан был бронзовый, с сюрпризом для неосторожных, если судить по косо начерченной руне на его боку.

Присев за один из свободных столиков, я поставил стакан в сторону и осторожно потыкал варево…

Из тарелки, словно она была живая, со дна вылезли восемь мохнатых паучьих лап и, быстро перебирая лапками, унеслись вдоль по столу, пугая сокурсников. С салата спала наложенная на него иллюзия, показав, что на тарелке лежат очистки от картофеля.

Решив, что искушать судьбу не стоит, я поскорее выскочил из-за стола, когда стакан сфонтанировал, облив содержимым всех, кто оказался в радиусе трех-четырех метров.

«Похоже, шалости старших курсов по просьбе магистра еще не закончились».

Решив не искушать судьбу и не пробовать встать второй раз в очередь, я решил сбегать в буфет, коих в академии было аж три штуки. Там тоже была очередь, причем то, как на меня смотрели, мне не понравилось, причину недовольства я осознать так и не смог. Странное, давящее чувство. Кормили там хорошо, вот только цены, как бы выразиться, — «кусались».

Стоило мне усесться за свободный столик и приступит к трапезе, как за мой стол тут же плюхнулась, иначе не назвать, давнишняя серая эльфийка.

— Ну, здравствуй еще раз, смертничек, и улыбнулась белоснежной улыбкой.

— Скорее наоборот, леди.

У девушки от удивления округлились глаза, а кончики ушей слегка подергались, создавая просто изумительную картину. Так бы и любовался, но обед стынет, а скоро лекции, и опаздывать в первый день, если судить по брошюрке, (и когда я от нее избавлюсь?), не стоило.

— В смысле — наоборот?

— Для меня короткоживущая вы, а никак не я, леди. — М-м-м салат с кальмаром просто восхитителен.

Девушка прищурилась и, усмехнувшись, повела передо мной ладонью и что-то прошептала. В следующий миг я увидел быстро белеющую девушку, которая, похоже, еще забыла, как дышать.

Неожиданно до меня дошло, что она меня «видит». Точнее, видит истинный облик. А вот это проблема, хотя Тарона предупреждала насчет этого, но уж больно рановато.

— Дышать не забывай, а то придется тебя отводить к пределам раньше положенного срока, — тихо произнес я.

Надо сказать, подействовало. А вот попытку вскочить я пресек, положив ладонь на ее кисть правой руки.

— Леди, не стоит так поспешно торопиться, если верить книгам, нас могут не так понять. Эльфийка затравленно оглянулась по сторонам.

Я отпустил ее руку и принялся неторопливо доедать салат.

— Итак, леди что-то хотела?

Серая эльфийка с лицом, белым как снег, сравнявшись колером с ее светлыми родственниками, отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

Над моим правым плечом навис четверокурсник и, положив руку мне на плечо, спросил, обращаясь к эльфийке:

— Элласиэлль, к тебе пристает этот заморыш?

«Хм-м, значит для остальных я выгляжу слишком худым и слабым? Вполне возможно — у нас в роду мясистых и откормленных никогда не было».

— Кайлан, все нормально, просто услышала плохие новости из дома! П-п-пожалуйста, не мешай разговору, — голос Элласиэлль был чуть ли не плачущий. Она с ужасом смотрела на меня.

Совковая лопата, только со стороны выглядевшая ладонью старшекурсника, разжала свои тиски и исчезла.

— О, прошу прощения, что помешал разговору, не буду мешать, засим откланяюсь.

Я потер онемевшее плечо. Не человек, а горный тролль какой-то.

— Леди, давайте не будем ходить вокруг да около, сразу скажите, что у вас случилось, и перейдем к конкретному разговору…

— М-м-м-может н-н-не надо? — у нее сильно стал дрожать голос.

— Ох уж эти смертные, сами не знают, что и хотят, — тихо пробормотал я.

Девушка вздрогнула, с нарастающим ужасом глядя на меня. Боги, и почему наш род так действует на племя живых? С ними из-за этого конструктивного диалога вести нельзя!

— М-м-можно я п-п-пойду? — с надеждой спросила она.

— И долго ты собираешься бегать?

Едва начав вставать, она обессиленно упала обратно, с силой сжав скулы, от чего на ее красивом лице выступили желваки. Девушка изо всех сил старалась не разреветься.

— Нет, так дело не пойдет. Иди, приходи в себя, жду тебя после занятий на чердаке мужского общежития, думаю, что рассказывать тебе, где это,нет необходимости?

Та, кивнув головой, вихрем вылетела из-за стола и выбежала из буфета, сбив на входе какую-то девушку.

«Вот и первая головная боль».

Сто человек в аудитории — неописуемый шум. Народ знакомился, сбивался в небольшие группы по интересам. В мой поток попал принц и шестеро эльфов с курса, трое темных и трое светлых — все девушки. Вокруг принца уже сбилась стайка девушек, каждой не терпелось познакомиться, и не только. Принц Теллан вежливо со всеми раскланивался, отвешивал легкие комплименты. Как говорил отец, королевская семья- циники до мозга костей, и если они вежливо с тобой общаются, значит им что-то от тебя нужно.

Аудитория представляла собой некоторое подобие амфитеатра. Длинные столы расположены на ступенях так, чтобы следующий стол был на полголовы выше. Скамьи были не особо широкие, слегка шероховатые. Аудитория делилась на две половины, в каждой было по десять столов-рядов, которые делились узким проходом посреди аудитории.

Я сел в четвертом ряду и выложил чистую книгу для конспектирования лекций. До начала урока оставалось не так уж много, и я стал с интересом разглядывать тех, с кем мне предстояло учиться четыре года. Эльфы расселись на первом ряду и со скукой рассматривали представителей мужской половины класса, которые старались показать себя во всей красе. Такое чувство, что большинство парней не вылазит из салона красоты. У кого-то накрашены ногти, у кого-то — лента в волосах, но были и нормально одетые, я бы сказал, с лоском. Костюмы из дорогой ткани, минимум украшений, обязательный дворянский пояс с гербом и длинный кинжал в ножнах, — правилами академии было запрещено таскать с собой арсенал оружия, разрешались только кортики и кинжалы. Так как клинок необходим для большинства магических ритуалов, дамы тоже носили при себе средства убийства себе подобных, прическа у некоторых дам была настолько тяжела от спрятанных в ней сюрпризов, что иногда даже диву даешься. У девушки с востока в волосах я насчитал восемь коротких метательных стержней с декоративной отделкой и рисунком, что отнюдь не влияло на их боевые качества. У темных эльфиек на поясе висели парные кинжалы, а сам пояс был хорошо замаскированной магической плетью, и от пряжки в виде переплетенных змеиных голов тянуло темной магией и крохотными искорками жизни.

Одна из эльфиек окинула меня изучающим взглядом и, видимо, признав негодным в критериях оценки, презрительно фыркнула.

Звон колокола, извещающего начало занятий. Занятия, кстати, проходят по часу.

Все расселись на своих местах.

Справа и слева от принца сидели его новые приятели, если судить по поясам, оба являлись отпрысками графских семей. А остальное место было заполнено дамами, ибо они предпочли сесть поближе к принцу.

Далеко не все дворянки решили запрыгнуть на принца, но все равно постреливали на него глазками. Справа от меня присел светловолосый парень с правильными чертами лица и короткой стрижкой. На стоячем вороте его камзола был прикреплен значок родового герба. Если не ошибаюсь, герцогский герб.

Улыбнувшись, он протянул руку раскрытой ладонью и представился:

— Давай знакомиться, я Олес. Олесеанн ла Корью. Маркиз Корью.

— Курт, Куртиллиан ан'Драффл. Виконт ан'Драффл, — наша семья не носит титулы, но патент был куплен на графский титул еще моим отцом, причину этого он мне так и не рассказал. Я крепко пожал его руку: — Приятно познакомиться.

Дверь распахнулась, и в помещение вошел преподаватель в неряшливо надетом головном уборе с четырьмя углами и свисающей кисточкой. Одет он был в желтую, слегка потертую мантию. Небрежно бросив черную папку на преподавательский стол, он подошел к кафедре и, внимательно окинув ее взглядом, осторожно встал за нее.

«Наверно, над учителями точно так же подшучивают, как над нами в актовом зале».

— Итак, поздравляю вас с новым учебным годом, первый курс, правда, для кого-то он станет последним, — по аудитории пробежался шепоток. — Вы пришли на лекцию кафедры целительства. Те, кто решит связать себя с лекарским делом, милости прошу, но с них спрос будет выше, ибо от вас будет зависеть, выживет человек или умрет. Но я так понимаю, мне в очередной раз достались боевики, которые скорее калечат, чем лечат. Меня зовут Дааран ле Гроххо, я профессор кафедры лекарской магии.

— По залу прокатился смех.

— Для начала я расскажу вам, для чего вам мои лекции, — он обвел взглядом аудиторию, хмуро глянув на эльфиек. — Леди, не могли бы вы оторваться от своего журнала и достать вашу книгу для конспектов. И не надо так морщиться, я вас не держу, вот только без лекции вы один черт не сможете сдать зачет, ибо у вас его просто не примут! Так на чем я остановился? А!

Мы с вами пройдем полный курс оказания лекарской помощи как магией, так и без нее, ибо во время войн не каждый раз у вас будет под рукой лекарь с достаточным уровнем подготовки, если он вообще будет. Не магические способы оказания помощи пострадавшим мы изучаем в достаточной мере, чтобы вы смогли перевязать себя или вашего друга и соратника, чтобы потом доставить его к лекарю еще живым. А магия, как таковая, может во время боя или преследования выдать вас с головой, и помощи не окажете, и сами пропадете. Вот вы, леди, что будете делать, когда у вас будет жар и сильная боль в желудке?

— Вызову лекаря…

— Вот! Дамы и господа, эта леди только что послужила ярким примером. Вокруг бой, а вы из-за рези в животе пошлете за лекарем, чтобы оторвать его от лечения тяжелораненого! Четыре балла!

Девушка покраснела, став похожей на краснокожего представителя дальнего островного племени.

— Кстати, кто еще не знает, обратная сторона жетона с вашим именем — это ваш дневник и зачетка. На обратной стороне напротив эмблемы кафедры будет проявляться количество баллов вами заработанных за семестр, внизу будет суммарный объем баллов, пять баллов является так называемой «золотой серединой», она показывает, что вы все же что-то знаете, — профессор обвел взглядом аудиторию, после чего его взгляд упал на меня, либо соседку позади. — Вот вы, молодой человек, что будете делать при закрытом переломе ноги?

Я встал и поправил плащ — мантию.

— Перелом у меня или у другого человека? — на всякий случай решил я уточнить.

— У вас, молодой человек, дельное уточнение.

— Для начала определю, действительно ли это перелом или только трещина в кости. После чего попрошу помощи в наложении лубков, а при отсутствии возможной помощи попытаюсь сделать их сам, что весьма проблематично в походных условиях.

— А как вы собираетесь определить, что нога сломана?

— Если я не смогу пошевелить ей или пальцами, значит имеется повреждение, плюс отек ноги в месте перелома.

— Неплохо, неплохо. Десять баллов молодой человек, — он задумчиво посмотрел на меня. — Ваше имя позвольте узнать?

— Курт ан'Драффл.

— Не желаете учиться на лекаря?

— Профессор, я не хотел бы спешить с ответом, за два года может многое измениться, — я постарался вежливо соскочить с темы, ибо я еще не определился, на кого буду обучаться.

— Хорошо, садитесь Курт. Продолжим.

— Откуда знаешь? — шепотом спросил Олес, когда я сел.

— Домашнее обучение.

— А-а-а, меня тоже наставники мучили с детства!

Профессор тем временем продолжил лекцию, начав повествование об основах человеческого организма.

Достав шариковую ручку и раскрыв книгу в нужном разделе, я принялся конспектировать.

— Ого! Стальное перо, дорогая вещица! — Олес освидетельствовал мою ручку.

— Так, не очень, — я улыбнулся. Ручку я свистнул у отца, так как с детства ненавидел писать перьями, а перо феникса мне так и не дали. Мать бы просто не простила его пропажу.

— Для кого как.

Лекции приходилось писать в специальных книгах, так как от магов можно ожидать чего угодно. Небрежно зарисованная пентаграмма при задумчивости начертания знаков могла устроить призыв как демона, так и иной сущности, либо просто взорваться, поэтому книга была слабомощным поглотителем магии. Так сказать, во избежание.

Вторая лекция оказалась лекцией по истории. Вел ее шестидесятичетырехлетний сухой профессор Кордан Сенхо, не «дворянского» происхождения, но как маг, преподаватель имел статус безземельного дворянина.

Читал он таким голосом, что мысли буквально путались, многие забросили всяческие попытки записывать, пытаясь просто слушать скрип голоса профессора.

Из «кармана» плаща я достал книгу истории этого мира. Настоящей истории, а не общеизвестной переписки, ведь, правда, это такая величина, ради которой живые пускают под нож целые роды.

— Прошу прощения, профессор?

— Что еще, не можете дотерпеть до конца лекции и уже собрались в туалет?

— Нет, просто вы описали, что в битве за трон участвовало шесть родов, когда их было восемь.

Профессор удивленно посмотрел сначала на меня, потом посмотрел на открытую страницу.

— Нет, молодой человек, все правильно — шесть родов.

— Восемь, Дебюа и Шарахх тоже принимали участие в виде поддержки финансами графа Лакра, а также в виде предоставлении спокойного и беспрепятственного продвижения по своим землям.

— Этого не может быть! Эти два дворянских рода поддерживали и поддерживают императорский трон!

— А точнее, после казни двух глав зачинщиков более умные потомки принесли присягу императору, как и достойную компенсацию, дабы их участие было затерто в истории. Императорский дом весьма разумен, ибо держать друзей близко, а врагов и тех, кто готов переметнуться к врагу, еще ближе, — является показателем того, что император правит страной твердой рукой, а не его советники.

— Интересный поворот, молодой человек. А откуда вам известно, что происходило тысячу лет тому назад?

— Наша семья является хранителем истории, и такое понятие, как затирание или неправильные данные, является позором.

— Молодой человек, как-нибудь зайдите на кафедру, посмотрим, насколько точно вы знаете историю. За знание того, что историю пишут победители, — восемь баллов!

Олес удивленно присвистнул.

— Ну, ты дал!

— Чего дал? — непонимающе переспросил я.

— Восемнадцать баллов за день! Притом, отец говорил, что получить восемь баллов от Сенхо-Скряги тяжело, проще императрице в любви признаться.

«Странное выражение, странные смертные».

Звон колокола известил об окончании занятия. Профессор, сложив бумаги, распустил поток.

— Куда ужинать — в столовую или в общагу?

— После завтрака я, наверное, в буфет, а там у себя разогрею.

— Ого, у тебя есть кухня?

— Скорее угол под нее.

— Да у меня только стол, кровать, тумба и четыре деревенских барона, привыкших мотать хвосты коровам.

— Можем у меня перекусить, думаю, проблемы не будет.

— Тогда бегом в буфет, пока не разобрали все. После обеда весь поток больше голодный.

— У тебя тоже суп убежал? — с интересом спросил я.

— Скорее взорвался, я едва не опоздал, бегая переодеваться. Кстати, где живешь?

— Мне завхоз выделил чердак, — Олес поморщился: — Похоже на этого коротышку, мне он предлагал в подвал съехать, если я не согласен.

— Ну, чердак был захламлен, пришлось прибраться и подлатать с помощью домовых. У них весьма понимающий домовой — бригадир.

Так беседуя, мы дошли до буфета. Как оказалось, практика «брать с собой» была отработана от и до. Нагрузившись пакетами с едой, мы отправились ко мне.

Глава 4

Олес стоял на пороге с отвисшей челюстью.

Причина такого его состояния была отчасти понятна, но вроде дворянин и привыкший к роскоши, а обстановка особо не отличалась приближенной к роскоши. Пара шкафов, стулья, кровать и еще по мелочи.

Наконец он пришел в себя и уже спокойным голосом спросил:

— Кто еще тут живет? Уж не принц ли Теллан де Савор?

— Нет, я один, а что?

— Гхм, тебе сосед не нужен? Без вредных привычек, — он добрыми-добрыми глазами посмотрел на меня.

— Не знаю, со мной трудно ужиться… — произнес я, составляя пакеты с едой на кухонном столике.

— Храпишь? Закатываешь оргии и пьянки? Болеешь? — настороженно спросил Олес.

— Нет, просто у меня характер несколько отличный от жи… гм, от твоих обычных сверстников.

— Да ерунда! У тебя тут футбольное поле, а не чердак по сравнению с моей комнатушкой!

Разговор был прерван стуком в дверь. Отправив Олеса распаковывать сумки, я открыл дверь. На пороге, закусив нижнюю губу, стояла Элласиэль. На шее, словно ошейник, висела конструкция, отделанная драгоценными камнями, в центре которой был расположен крупный опал, внутри которого мерно пульсировал огонек. Заметив, что взгляд подернут легкой дымкой, я понял назначение ее «колье» — девушка смотрела на меня истинным взглядом.

— Леди, вы вовремя, аккурат к ужину. Прошу проходить.

Слегка вздрогнув, она вошла. На обстановку она не обратила никакого внимания, ее взгляд был прикован ко мне.

— Проходи, присаживайся, наш разговор пока придется отложить, но так как ты пришла, а я рад гостям, то прошу разделить со мной и моим другом ужин, — я слегка подтолкнул мнущуюся, слегка испуганную эльфийку в сторону дивана. — Присаживайтесь, мы сейчас приготовим ужин.

После чего я пошел к Олесу. Тот удивленно смотрел, как шустрый домовик распаковал мои пакеты и принялся за его. При моем появлении домовой вытянулся в струнку и отрапортовал:

— Ваша светлость, ужин будет готов через две минуты! — длинная деревянная ложка была зажата им на манеру алебарды у почетного караула.

— Хорошо, не забудь про гостью и достань из холодильного шкафа пирожные. Кофе наводить умеешь? — домовой растерянно помотал головой. — Тогда вскипяти чайник, после трапезы я сам наведу.

К-курт, тебя и домовые слушаются?! Да ты полон сюрпризов! — Олес удивленно перевел взгляд с домового на меня и обратно. — Кстати, а где сам домовой? Я слышал его голос, но самого не вижу, если не считать парящую в воздухе ложку.

— А ты и не должен видеть, это просто особенность моего рода, нам тяжело отвести глаза в отличие от остальных людей.

— Мне бы так!

— Это не дар, а скорее проклятие. Представь, что ты создал иллюзию, чтобы скрыть мусор, но пришедшим людям из-за того, что он скрыт иллюзией, становится он виден даже ярче, чем без нее.

— Да, дела-а-а, — задумчиво протянул Олес, — у тебя гостья? Я, наверно, не вовремя?

Он подмигнул мне с улыбкой.

— Да нет, — причину подмигивания я так и не понял. — Просто пригласил на ужин, как и тебя. Сходи, развлеки гостью, а я пока переговорю с домовым.

— Уже лечу, — Олес умчался.

— После того как дама уйдет, спроси вашего бригадира, если не заняты рабочие, то мне бы перетащить кровать маркиза сюда и его вещи тоже. Ну, и перегородку какую сообразить, чтоб получилось вроде жилых комнат, а не жилого зала.

Домовой тут же закивал головой.

— Г-господин Д-Драффл.

— Что? — я вопросительно посмотрел на домового. — Что-то не так?

— А в-вы и, вправду, Смерть?

Я покачал головой.

— Нет, — домовой слегка успокоенно вздохнул, — пока нет. Да и коса еще не питалась душами живых… Я не тороплюсь принимать родовые обязанности. Можешь звать меня просто по имени.

— Х-хорошо, господин К-курт!

После чего я развернулся, давая домовому спокойно приготовить ужин.

Эльфийка краем уха слушала разошедшегося в комплиментах Олеса и настороженно смотрела на меня. Я сел в свое любимое кресло, аккурат напротив столика, так что оба гостя были как на ладони.

Внезапно над столиком вспыхнуло облако тьмы, заставив ожидавшую чего-то подобного эльфийку перепрыгнуть спинку дивана и возвести магический щит перед собой.

Что-то звякнуло, и на столике передо мной из облака появились два больших резных ларца черного лакированного дерева. Последним из тьмы выпал конверт с гербовой печатью нашей семьи.

Взяв в руки конверт, я произнес:

— Не беспокойтесь, просто посылка из дома.

— К-какие же у вас НЕПРОСТЫЕ посылки? — Олес стал заикаться как домовой. — Я едва душу к престолу светлого владыки не отправил!

Сломав печать, я углубился в чтение.

«Дорогой, поздравляем тебя с первым учебным днем! Это напомнило нам наши годы молодости. Ни я, ни отец тебе ничего не рассказывали о том, как мы познакомились. Я была обычным человеком до знакомства с твоим отцом, который, как и ты, сбежал из дома, чтобы учиться и увидеть мир живых не через пленку слоев, а своими собственными глазами. Прости за домашний спектакль, иначе бы ты сам не пошел по стопам отца.

П.С.: Один подарок от отца, второй от меня. Пользуйся с умом.

Урожденная графиня ан'Драффл».

После того как я прочел письмо, конверт вспыхнул темным пламенем и осыпался прахом.

Элласиэль вернулась на место, готовая в любой миг отпрянуть в сторону. Олес с задумчивым видом рассматривал массивные шкатулки.

Открыв самую большую, я присвистнул. Комнату чердака залило сияние. Перо птицы феникса, столь любимое моей матерью, у нее всего три таких, так она решила подарить мне самое любимое, которое было под колпаком и магической защитой не одно тысячелетие.

Краем глаза глянув на Олеса, я увидел, как у него отвисла челюсть.

Я осторожно взял перо в правую руку и поднял на уровень глаз. Сияние стало раза в два сильнее.

Протяжный вздох серой эльфийки и неясное бормотание отвлекло меня от любования подарком.

Ее и так не маленькие глаза были едва ли не с чайное блюдце. Как я понял, она бормотала молитву священному божеству эльфов.

— Перо первозданной частицы огня!

— Ты права, это оно! Моей семье было даровано три таких пера, не думал, что мать когда-нибудь расстанется хотя бы с одним из них. Сильнейший из магических артефактов, используемых для начертания высших заклинаний, которые не терпят слабых материалов этого грешного мира.

— Курт, а ты случаем не наследный сын императора? Да какое там, у них денег не хватит купить подобное! — Олес завороженно смотрел на переливающееся первозданным светом истинного огня перо. — Скорее, даже сын бога…

— Скорее, нечто другое, — тихо пробормотала эльфийка, наконец отошедшая от шока. От нее все так же пахло страхом и ужасом. Надо сказать, ее выдержка поражала.

— Миледи, вы наговариваете на моего друга!

— Прошу прощения, — на лице Элласиэль добавилось бледности.

«Боже, ну зачем ей было смотреть истинным взором на меня в кафетерии?!»

Убрав перо обратно в шкатулку, теперь я заметил печати сохранения внутри шкатулки. Олес и эльфийка в ожидании затаили дыхание. Любопытство, отличающее короткоживущих, не раз губило целые цивилизации.

Внутри оказался серебряный браслет наручных часов, на циферблате алмазами вместо цифр выложены деления часов. Две алмазные запонки, зажим для галстука и две серебряных ручки. Паркер. Наверно, дорогая фирма. Перьевая и шариковая, стержни и капсулы с чернилами оказались в поддоне шкатулки.

— По-моему, все-таки сын бога или верховного демона! ЭТО ведь ЧАСЫ?

— Да, они, — я посмотрел на гравировку: «Время Бежит!» и наш родовой герб на диске циферблата. Искусно выполненные часы. — А что, здесь никто не носит?

Я протянул часы Олесу, пока он не свернул шею от любопытства. Он дрожащими от волнения руками принял мой подарок. Зная отца, — внутри найдется заклинание, позволяющее сохраняться вещи, ибо механизмы в отличие от живой материи возврату не подлежат, они живут только в одну сторону.

— Шутишь? Откуда ты вообще вылез, если не знаешь таких очевидных вещей? — маркиз удивленно оторвал взгляд от часов. — Самые малые из тех, что я видел, были размером с блюдце и шумели, как посудная лавка от ветра! А эти мало того что крохотные, так еще вообще не издают никакого шума! Да только на них одних можно купить замок с прилегающими землями! Все потому и носят магические циферблаты, ибо они более дешевы, и такую вещь могут позволить только члены императорских семей! А простой с виду браслет из серебра только подчеркивает красоту этого артефакта, если присмотреться, то каждая деталь браслета, словно намеренно сделана простой, сама по себе идеально отлита и обработана.

С великим сожалением он протянул мне часы обратно. Клацнул замок браслета. Я подвигал кистью с часами, привыкая к нему. Непривычная тяжесть.

Закрыв ларец, я убрал их на письменный стол, когда я вернулся, то увидел, что столик заполнен тарелками с едой. Домовой только и ждал, когда он сможет заполнить стол едой.

«Надо потом не забыть поблагодарить его отдельно».

В возникшей тишине послышалось довольно громкое урчание живота. Эльфийка, даром что серая, потемнела буквально до кончиков ушей. Ушки при этом слегка подрагивали, видимо выражая смущение. Вспомнилась поговорка: «Правдив, как уши эльфа».

— Леди Элласиэль, вы себя не бережете!

После трапезы я пошел готовить чай, ибо чую, к кофе они еще не готовы. Отец говорил, что эту отраву живые, которые не пробовали, сразу пить не смогут.

Засыпав чай в заварник, я увидел, что посуда, с которой мы только что ели, уже обсыхает в шкафу.

«Кажется, надо блюдце молока и кусок хлеба…»

Взяв глубокую крышку, наполнил ее из бутыли, которую приобрели в буфете, я наполнил ее до краев и положил сверху круглую булку свежей выпечки.

— Спасибо за помощь.

— Фсехда пофалуфта! — прочавкало за спиной.

Обернувшись, я увидел, что полка уже пуста, а чашка обтекает на вешалке после мытья. Поставив на поднос чайник и заварник, я произнес:

— Три чашки и тарелку с пирожными из холодильника на столик. Добавив сахарницу, я залил в молочник молоко и пошел с подносом обратно. Не знаю, с чем они пьют чай, я пью просто крепкий.

Разлив чай по чашкам, я разбавил их кипятком.

— Сахар и молоко добавляйте по вкусу.

— А что это за настой? — эльфийка удивленно втянула носом аромат свежезаваренного чая.

— Отвар из листьев, придает бодрости и не имеет постэффекта, как после ваших расслабляющих настоев. Олес осторожно попробовал, через секунду кинул внутрь несколько кубиков рафинада. Эльфийка, кинув только один кубик, принялась осторожно пробовать незнакомое питье.

После чего брови удивленно взметнулись вверх, а кончики ушей буквально затрепетали. Я засмотрелся, уж больно забавным выглядело это со стороны. Девушка мало — помалу стала приходить в себя.

— Леди, можете поведать обязанности наставника и какие у меня обязанности на дальнейшие два года?

Элласиэль вздрогнула, едва не пролив горячую жидкость, едва удержав чашку, после чего поставила ее на столик.

— От наставника только наставление, объяснение, помощь с учебой, правда, последнее особо не используется, большинство считает выше себя помогать в учебе первому курсу. А от первого курса, в общих чертах, — облегчить работу на кафедрах наставнику, иная помощь и то, как говорится, негласное — буквальное рабство, все зависит от статуса семьи при императорском дворе.

Олес аж привстал в кресле:

— Так леди является наставником среди старших курсов? Курт! И ты не сказал, что выбрал такую прекрасную наставницу! — Олес возмущенно хлопнул рукой по подлокотнику кресла.

— А ты кого выбрал? — я заинтересованно посмотрел на Олеса.

— Пока никого. Я всю линейку и первую лекцию провел в лекарском корпусе, завтрак был малосъедобен, ну а обед, я тебе рассказывал, взорвался. — Олес вскочил на ноги и упал на колено перед опешившей девушкой. — Леди, примите еще одного неразумного первокурсника под свое крыло! Обещаю выполнять все ваши распоряжения, даже самые незначительные!

Глаза Элласиэль удивленно распахнулись.

— Х-хорошо, только, пожалуйста, встаньте!

— Только ради вас, миледи! — Олес вернулся на свое место.

А у меня возник вопрос, который я решил, не откладывая, озвучить:

— Леди Элласиэль, а как так вышло, что я был единственным из подошедших? Как я заметил, вы красивы и отличаетесь гибким умом и твердым характером. Вас готовы защищать старшие курсы, что же произошло?

— У нашего рода невысказанная война со светлыми и темными родственниками. Ни один из их представителей не подаст руки помощи и просто не скажет слова. Проще увидеть, как их оба дома будут сражаться рука об руку против нас, — в голосе Элласиэль скользила неприкрытая боль. — У нас давняя история. Когда-то мой народ был силен и могущественен, но однажды главу нашего дома подставили, обвинив в покушении на светлого и темного эльфийских владык. Прошло более пяти тысяч лет, но они до сих пор не забыли этого, и в итоге, наш род вымирает. Каждый из уходящих эльфов почтет за честь убить предсмертным проклятием одного из нас. В итоге, наш род столь быстро уходит в лету…

«Теперь действительно понятно. Кстати, это идея!»

— А что, если я предложу средство, которое сможет защитить твой род от проклятий, что сможешь предложить взамен?

Не успел я договорить, как девушка уже была возле моего кресла на коленях, склонив голову.

— Ради рода я готова отдать свою жизнь! Большего у меня просто нет!

Олес поперхнулся чаем.

— Достойный ответ представителя рода серых. Этим вы и отличались от темных и светлых. Приходи завтра в полночь за двадцать минут до полной луны, — я посмотрел на Олеса. — А вас, милорд, я попрошу сохранить сие в тайне, ибо решается судьба этой леди.

Олес поставил чашку и, решительно встав, резанул левую ладонь выхваченным кинжалом.

— Клянусь сохранить в тайне то, что услышал и услышу касательно проклятия рода серых эльфов, — капли крови так и не достигли пола, исчезнув из мира живых, а во всех остальных слоях в воздухе высветился иероглиф принятия богами клятвы. — Думаю этого достаточно?

— Вполне, — я кивнул головой.

— А как ты собираешься ей помочь? — Олес взял остывшую чашку с недопитым чаем и залпом осушил, после чего принялся заново наполнять чашку. — Великолепная вещь, просто великолепная.

— Завтра увидишь сам, — я улыбнулся, — кстати, скоро домовые принесут твою кровать и твои вещи. Завтра сделают перегородку для разграничения крыши на комнаты.

— Мой друг, Курт, вы даже не представляете, как я рад знакомству с таким человеком, как вы!

— Мы вроде перешли на ты? Миледи, я надеюсь то же и в отношении вас, и, пожалуйста, встаньте.

— Хорошо, проводник, — слово «проводник» она использовала на истинном наречии, которым владели только эльфы.

— Курт, и никак иначе, леди Элласиэль!

— Хорошо, Курт, — Элласиэль коротким жестом отключила работу ожерелья и устало помассировала глаза и виски.

Этого следовало ожидать от долгого использования артефакта. Все имеет свою цену, а на нее теперь накатила просто дикая усталость.

— Леди, меня мучает один вопрос…

— Я готова ответить на любой, даже нескромный, — улыбка появилась на ее лице и легкий румянец.

Что-то она спешит, ритуал привязки артефакта, который хранится в моей сумке в сфере свернутого пространства, — долгая и неприятная работа. То, что она мне поверила сразу — это честь нашему роду, еще ни один из рода смерти не опозорил себя обманом своих поступков. Мы говорим то, что делаем, и делаем то, что говорим.

— Скажите… скажи, Курт, а что привело тебя на учебу в академию? Насколько я могу понять учителей, которых ты можешь посетить, на голову превышают всех имеющихся здешних вместе взятых?

— Обстановка. Смысл столетиями торчать в родовом замке, прежде чем принять бразды семейного дела? Я решил посмотреть мир своими глазами, а не красочными буклетами или картинами, которые — лишь отражение реального.

— Ты прям философ, — хмыкнул Олес. — Так бы и сказал, что удрал из — под родительского крыла, чтоб посмотреть мир и лишиться опеки!

— Можно сказать и так, — я глянул на часы. Время за разговором приближалось к одиннадцати вечера. — Миледи, я так и не задал вопрос, мы опять отвлеклись. В брошюре по ми… по академии я нашел описание первой ночи учеников. Там был пункт о «ночи страха». Можете поведать, в чем она заключается?

— Старшие курсы, используя магию или артефакты, накладывают иллюзию монстров, страшилищ и приведений, чтобы пройтись по этажам первых курсов, и стучатся в каждую дверь с приходом полуночи. Кто-то, забыв штаны, выпрыгивает в окно, кто-то теряет сознание, девушки чаще всего падают в обморок, а кто-то пускает лужу со страху, или того хуже, — Элласиэль открыла глаза и пробормотала. — Кстати, мне пора, скоро начнется, и я уже должна быть в женском общежитии. Мужское посещать после одиннадцати запрещается, а парням запрещено посещать женское в любое время.

— Значит, говоришь, пугают, пугают… От звука моего голоса Элласиэль слегка вздрогнула и зябко повела плечами. Остроконечные кончики ушей встали торчком: — Мой совет, не открывай дверь общежития ни в коем случае, ибо я попробую сегодня вернуть долг за испорченный обед.

— Хорошо, позвольте откланяться, милорды.

— Счастливо добраться, миледи. Олес, я попрошу тебя проводить даму, а я пока приготовлю, чем встретить старший курс.

— Всегда готов! — маркиз вскочил на ноги и галантно поклонился. — Миледи, я готов защитить вас от всех ужасов этой ночи!

Стоило двери захлопнуться за их спинами, как после короткого стука в помещение были буквально втиснуты старая массивная дубовая кровать и дюжина сумок. Надо полагать, — вещи маркиза. Поблагодарив домовых, я закрыл за ними дверь.

В брошюрке по миру живых детально расписывались плюсы того, как будут относиться к тебе старшие курсы, если заставить испугаться их самих. В детстве в нашем родовом замке я обожал играть с привидениями: кто кого сможет напугать сильнее… Призраки были столь добры, что передали все премудрости этого дела, так что ночь предстоит интересная…

Через полчаса вернулся расстроенный Олес, пробормотав что-то невразумительное, стал выпытывать, как я собираюсь встречать старшие курсы. Он, увидев свои вещи, принялся переодеваться, ибо на улице начался самый настоящий ливень. Улыбнувшись, я поведал про иллюзию, которой меня научили дома, и попросил с каменным лицом следовать за мной, чтобы освидетельствовать, а когда надо и откачать человека из обморочного состояния. Олес выразил полную готовность. Мне же проще, если он будет считать мой истинный облик хорошей иллюзией.

За десять минут я сменил свой облик на истинное обличье. Олес едва в обморок не грохнулся. Я же тем временем призвал косу и надел лезвие на древко.

— Охр…ть! Да у тебя иллюзия ощутимая, я едва не поверил, что Смерть стоит передо мной, а не студент первокурсник!

«Знал бы ты, насколько прав».

За дверью послышался шорох, и в дверь сильно ударили три раза. Вполне возможно, три раза пнули.

Сделав знак Олесу спрятаться, я, как учили призраки, подплыл к двери и погасил освещение. Медленно открывшаяся дверь с тихим хрустом стукнулась о стену. На пороге с нескрываемом ужасом замерли два темных эльфа со значками третьего и четвертого курсов. На обоих были наведены иллюзии умертвий. Черные лохмотья выглядели довольно натурально.

— А вот и беглые души павших низко студентов. Долго я за вами гонялся! Что ж, теперь вам придется испытать самый страшный ужас загробного мира, — в сторону юных иллюзионистов поплыли клубы тьмы.

Я вытянул вперед костлявую кисть, словно пытаясь схватить их.

Темные эльфы, завывая от ужаса, слетели вниз по ступеням и, не разбирая дороги, запинаясь и падая, умчались. В спину их провожал замогильный хохот. На его оттачивание ушел не один год жизни и нервов.

Я стал медленно спускаться по лестнице. От стен отражался стук моих шагов.

Разбуженные дикими воплями испуганных эльфов в коридор высунулись заспанные студенты. Приподнявшись в воздух, я стал медленно подлетать вдоль коридора. При моем приближении один за другим гасли магические светильники, и помещение наполнял ледяной холод.

— Вот и первая жатва, — начало учебного года — столько молодых и наивных душ! — пронесся по коридору мой голос.

Послышался звук падающих тел самых впечатлительных, кто-то понесся по коридору в сторону выхода. У самой двери возник затор из трех эльфов. Самые смелые запустили в меня какими-то заклинаниями, рассыпавшимися при соприкосновении с плащом.

Расхохотавшись, я поплыл в сторону выхода с этажа. С громким хрустом рама дверного проема не выдержала нагрузки и вывалилась наружу.

— Куда же вы, смертные, ночь еще только началась!

Последний из торопившихся унесся вниз по лестничному пролету в обнимку с куском дверного косяка. Завхоз с утра будет очень недоволен.

За мной неторопливо шел Олес, одной рукой придерживая живот, другой — за стенку. Его всего распирал неудержимый смех.

Мы спустились на четвертый этаж. Здесь была обитель эльфов.

Ступив на паркет пола, я подошел к комнате с номером четыреста два. Погасив светильники, я постучал в дверь, где из — под половицы двери блестели блики света.

— Кто там на ночь глядя?

— Обслуживание номеров, — произнес я «нормальным» голосом. Фразу я позаимствовал в одном фильме из тех, что привез из путешествия по тому миру отец.

Дверь распахнулась, открыв мне светлого эльфа в ночной пижаме и белой шапочке для сна.

— Какого черта, на ночь глядя…

Моя костлявая рука легла на его плечо.

— Вот и пришло твое время, смертный! Пора уже в сады светлого леса ко двору светлого престола!

Из тьмы коридора перед его расширенными от страха и ужаса глазами вышел я с косой в правой руке.

Эльф рванулся назад, едва не опрокинув меня и, словно сайгак, подскочил к письменному столу у окна. Звон разбитого стекла, и треск ломаемых ветвей росшего у окна древа. Когда я выглянул в окно, его белая фигура в разорванной пижаме с воем убегала прочь.

«Нервные они больно».

Постучав в соседнюю комнату, я подождал, пока там проснутся и откроют дверь. Со скрипом отворилась дверь, и моему взору предстал еще один светлорожденный. Грохот грома и блеск молнии практически совпали, осветив в темноте коридора мою фигуру.

У эльфа от увиденной картины закатились глаза, и он осел, словно куль с песком. Так мы обошли этажи первого и второго курсов. Самое интересное началось на этаже третьего и четвертого курсов, тех, кто не решил переехать жить в город.

Прямо в проходе мы наткнулись на группу «монстров», явно готовящихся к процессу запугивания младших курсов. Когда я выплыл в коридор и в нем один за другим стали гаснуть магические светильники, юные дарования в замешательстве замерли.

— Это еще кто? Он этажом ошибся? — удивленно спросил один из «монстров» своего соседа.

— Эй, ты кто? — удивленно спросил четверокурсник под иллюзией призрака, — и какого лешего приперся сюда?

— Жалкие смертные. Вы даже не представляете, как вам повезло!

Коридор тут же наполнился могильным холодом. От стен пошла легкая вибрация. Судя по тому, как они отшатнулись, кто-то воспользовался заклинанием снятия личины. Иллюзии спали со всех, и то, что я не изменился, сначала повергло их в шок, а потом…

На меня обрушился шквал огня, воды, льда, ветра, пол под ногами стал вязким, тут же замерзнув. Третий и четвертый курс не зря свой хлеб ели, вот только бесполезно это все!

По коридору, многократным эхом отражаясь от стен, разнесся мой радостный смех. А в следующий миг они бросились бежать. Выбив заклинанием дверь, ведущую к запасному выходу в случае пожара, они, поливая меня заклинаниями, стали пропускать самых медленных и под конец, запечатав дверь магическим щитом, бросились на улицу. По мановению руки едва начавшийся пожар потух.

Из дверного проема, ведущего на лестничную площадку, осторожно выглянула голова Олеса. Освидетельствовав разрушения, он удивленно присвистнул:

— Ты как выжил? Я уже думал, что тебя тут поджарили, заморозили и снова разогрели на медленном огне!

— Семейный защитный амулет.

— А-а-а. Ну что, идем обратно?

— А разве нет желания посетить женское общежитие?

— ЕСТЬ! И даже сильное! — на его лице появилась настолько довольная улыбка обожравшегося сметаной кота, что у меня появилось тяжелое предчувствие.

Жаль, что меня не видели мои наставники призраки. Такого фурора я не ожидал: девушки в ночных сорочках и не только… визг, крики, бедлам, пополам с летающими подушками и заклинаниями…

Женское общежитие стояло на ушах, как выразился мой новый сосед по комнате. Его пришлось транспортировать на своем горбу, так как он неосторожно высунулся, чтобы полюбоваться на полуголых девиц в коридоре, и поймал на свою голову какой-то тяжелый предмет, магически запущенный одной из девушек.

Единственное, о чем я пожалел, — я постучался в комнату к какой-то девушке, обладавшей исключительным голосом. От ее визга я оглох на несколько минут, да и сейчас, когда я торопливо удалялся от общежития, куда неслись преподаватели.

Какая-то дама в желтой мантии, увидев меня с телом на плече и косой под мышкой, припустила впереди всех, видимо, решила, что кто-то умер, и понеслась спасать, пока мозг «пострадавшего» полностью не умер.

Глава 5

Наутро бурлила вся академия. В столовой только и делали, что обсуждали прошедшую ночь. Особенно красочно выглядели девушки, только представители эльфийского племени и несколько старшекурсниц, владевших чарами косметической направленности и иллюзиями, не утратили своего лоска. А вот остальным не помогла и косметика: круги под глазами, слегка нервная жестикуляция и весьма сонливый вид после бессонной ночи.

Завхоз мужского общежития пообещал, что поотрывает магическим воякам все выступающие части тела и засунет их им в… после чего заставит в таком виде делать ремонт. Старшие курсы же искали личность, сумевшую до икоты напугать оба общежития.

У некоторых были предположения, но озвучивать вслух они их не спешили.

В аудиторию вошли два поднятых скелета, неся на носилках накрытое черной тканью тело мертвеца. Самое интересное — душа покойного… точнее, покойной тонкой нитью была прикована к телу.

В аудиторию вошел элегантно одетый профессор в черной мантии, за ним, словно тень, вошла молодая черноволосая ассистентка со значком с цифрой пять.

«Странно, курсов академии только четыре…»

— Олес, а не знаешь, что за значок у нее?

— Аспирантка. Из каждого курса набирают десятую часть, которая учится дальше. Как специалисты, они ценятся выше других.

— Итак, как я вижу, набралось очередное пополнение неудачников! — по залу прокатился удивленный вздох. — Да! Вы не ослышались. Неудачников. Большинство из вас вряд ли пройдет обучение на темном факультете, так что для боевиков вы бесполезны, ибо те, кто не сможет освоить те жалкие азы темного искусства, что мне приходится преподавать вам, станут первой же жертвой во время боя!

Олес пихнул меня локтем, показав на покрасневшее от гнева лицо принца. Девушки были примерно похожего колера, что и принц. Прежде чем возмущение достигло своего пика, профессор продолжил:

— Как я и говорил, неудачников, едва ли четверть из вас сумело сохранить самообладание. Мое имя Лоаран де Ракхоль, я магистр черной магии, или как любят зубоскалить с кафедры лекарей, милорд-некромант, — от его улыбки передернуло чуть ли не половину аудитории, а принц побледнел. — Да, ваше высочество, я ваш дядя и третий в очереди на престол следом за главными наследниками. Все желающие могут бросить мне вызов, года не пройдет, чтоб парочку не проткнул на дуэли, ибо магией вы мне не противники.

«Интересный способ преподавать».

— Продолжим. Среди вас, неудачники, я выберу себе любимчика, который будет помогать ассистировать на занятиях. И вам лучше определиться с ним самим, ибо если он не вызовется добровольно, то я выберу его среди прекрасной половины. Какая-то особа, не выдержав, сползла под парту. — О, я вижу первую кандидатку на эту должность.

Мне плевать, как вы относитесь к темной магии, я же заставлю вас ее уважать как силу. Силу, с помощью которой вы сможете подняться к вершинам, либо как силу, против которой вы будете бороться, как некоторые тупоголовые фанатики из всем вам известного Лазурного Ордена.

Темная магия, светлая магия, магия стихий, магия души, магия богов и инфернальных существ — для вас они имеет окраску и душу, но для большинства это не больше чем инструмент, с которым они могут спокойно работать. Я научу вас различать оттенки магии, позволяя среди толпы магов найти одного единственного, как это используют во внешней и внутренней страже для поиска шпионов. Я так же научу вас, как смотреть сквозь наведенные иллюзии, столь любимые нашими дамами, кстати, леди во втором ряду с красной заколкой в виде бабочки, вам не следует так стесняться своего размера груди, ибо когда вскроется обман, вы можете потерять своего любимого человека.

Девушка при этих словах стала пунцовой, сравнившись цветом со своей заколкой. По залу прокатился смех, заставив даму покраснеть еще сильнее. Небрежным жестом он приказал скелетам положить носилки на стол и сдернуть покрывало.

Под покрывалом лежал труп мужчины, еще не успевший покрыться трупными пятнами. Белоснежно — белая кожа, вот только призрак был женским.

— Профессор, прошу прощения, что прерываю, а почему труп под иллюзией?

— Что вы говорите, молодой человек. Встаньте пожалуйста и представьтесь аудитории.

— Куртиллиан ан'Драффл. Первый курс, третий поток.

— Вот, дамы и господа, молодой человек сумел заметить то, что вы вряд ли смогли распознать. Действительно, труп под иллюзией. Я хотел вызвать кого-нибудь, чтобы вы смогли попытаться описать, как умер мужчина, и потом посмеяться над вашим невежеством. Но вас спас данный молодой человек, садитесь.

Темная магия, — продолжил тем временем преподаватель, — имеет множество направлений. Шаманизм — призвания духов, создание ловушек для душ, вселение душ в предметы и вселение душ в людей и животных, таких называют одержимыми. Некромантия, как таковая, делится на боевую и защитную. Вы можете поспорить и спросить, а как же призыв темных порождений или подъем умерших? Ответ прост: она входит в обе их части. Кстати, конспекты я проверяю лично, и, если вы будете не столь усидчивыми, каждый пропущенный вами важный момент добавится вам на экзамене. Да, у меня не зачеты, а экзамены, две пересдачи и отчисление. Не вижу смысла в том, чтобы возиться с бесполезным материалом.

Также отдельной строкой идет раздел проклятий. Нет-нет, — преподаватель покачал головой, — вы вряд ли владеете родовыми проклятиями и вряд ли вспомните обо мне перед смертью, вы скорее потратите его на предавшего вас человека, бросившего вас парня или девушку в зависимости от предпочтений. А другими проклятиями вы не владеете, пока не владеете. Студенту, способного меня проклясть, я лично поставлю экзамен в этом году без сдачи. В следующем году вам придется проявить изобретательность, ибо я обожаю курировать третий поток.

Судя по улыбке принца, его ОЧЕНЬ заинтересовала возможность проклясть своего родственника. Как и большинство дам в аудитории, эльфийки бросали презрительные взгляды на столь мелочных людей. Им «до фонаря», как выражается мой отец, все высказывания в адрес учеников, ибо они знали себе цену.

Все это время аспирантка, или как ее, сидела на высоком стуле и заполняла на коленях журнал, заполнив который, протянула его магистру.

— Спасибо, Лисанна. Итак, посмотрим, — он посмотрел в журнал. — маркиз Корью, будьте добры поведать классу, как определить, жив человек или нет?

Олес, тихо ругнувшись, встал:

— Для начала проверить пульс и дыхание, температуру тела.

— А если вокруг идет бой и перед вами только что поднятый некромантом ваш товарищ?

— Тогда еще проще, у поднятых нет ауры, на месте нее находится управляющее заклинание, и телодвижения только что поднятого мертвеца — дерганые, как у тряпичной куклы на веревочках.

— Неплохо, сказывается домашнее образование. Как поживает магистр Вармм?

— Все так же скрипит своей тростью и заставляет по три раза перечитывать каждый трактат.

На губах магистра Лоаранна появилась легкая улыбка.

— А как вы сможете проверить среднюю температуру мертвого тела?

— Э-э-э, — на лице Олеса появилась растерянность. — Прошу прощения, немного не понял вопроса…

— Где вы будете ее измерять? Во рту, в подмышках?

— Анус, — донесся мой шепот.

Олес услышал, и глаза у него стали чуть ли не квадратные. Странно посмотрев на меня, он вздохнул, собираясь с силами для ответа:

— В анусе трупа, леер профессор!

— Правильно, и нечего стесняться, на лекарском факультете и более грязная работа бывает. — При этих словах его аспирантка усмехнулась, обнажив ровную жемчужную улыбку. — Вам и вашему соседу с глубокими познаниями об анусе по восемь баллов.

Он снова заглянул в журнал, выискивая следующую жертву:

— Ла Натоллас, как вы будете бороться с поднятым умертвим?

На ноги поднялась светлая эльфийка с прической в виде водопада мелких косичек с вплетенными в них драгоценными камнями.

— Заклинания первого и второго круга света, ибо применять магию тьмы светлые эльфы не станут даже под страхом смерти.

— Верно, в отличие от ваших соседок, которые спокойно применяют как ту, так и другую магию, не гнушаясь даже запрещенными артефактами и ритуалами, — магистр Лоаранн задумчиво потер подбородок. — А если у умертвия хватит сил, чтобы сопротивляться даже первому кругу?

— Тогда только амулеты вне категории или общий круг магов для чтения заклинаний вне категории. Однако не факт, что заклинание сможет сработать, ибо первому кругу могут сопротивляться только верховные личи, а для них и три круга магов раскидать не проблема, — эльфийка словно цитировала чей-то трактат. — Тут необходима либо работа магистра темной магии, либо опытного некроманта, чтобы грамотно упокоить нежить.

— Как и ожидалось, садитесь, десять баллов за ответ, — магистр обвел внимательным взглядом притихшую аудиторию. — Вот таким и должен быть ответ: полным, с использованием источников и разъясняющим остальным те моменты, на которых могут оступиться маги-недоучки.

Звон колокола прервал его речь.

— Итак, все свободны, всем прочесть первые три главы общей теории темной и светлой магии.

В кабинете магистра Лоаранна сразу после лекции.

— Знаешь, Лисанна, очень интересный молодой человек.

— И в чем же магистр?

Магистр подошел к носилкам, которые скелеты-носильщики внесли следом за магистром, и постучал по рукоятке носилок.

— Уходя из зала, он мимоходом прошел мимо носилок с девушкой призраком, из которой я планировал сделать умертвие к концу семестра, но он странным образом рассек поводок, и призрак пошел за ним, как будто поводок сменил владельца.

— У него не читается аура, словно все его тело покрыто легкой дымкой…

Магистр усмехнулся, довольный ответом аспирантки:

— Вот поэтому я и выбрал тебя из десяти кандидатов. Ты умеешь быть внимательной, но все равно у тебя не хватает полета мысли, — магистр уселся в свое кресло и принялся листать толстый гриммуар. — У него странный браслет, блокирующий наблюдение, вот только не могу понять его природу, хотя что-то знакомое.

— Думаю, у вас еще будет время разобраться магистр.

— Думаю, ты права.

Я шел по коридору и задумчиво смотрел по сторонам. Призрака пришлось засунуть в сферу, иначе он становится слишком заметной фигурой.

Итак, меня можно поздравить, семейное дело не отпускает, и теперь я рассек первую нить жизни, соединяющую душу с телом. Именно из-за того, что я знаю, что происходит с призраком, если вовремя его не отделить от тела. Если душа сильна, то возможно появление сильного умертвия, появление которого будет чьей-то гибелью.

Семинары в течение дня были только по темному факультету. Завтра ожидалось два по темному, одно по светлому и занятие на боевой кафедре. За день набрал еще восемь баллов и два раза по два балла. Впрочем, остальным пришлось не легче. Каждый преподаватель считал своим долгом опросить более двух десятков адептов-студентов, после чего, словно одолжение, начислял баллы. Принц Теллан де Савор сегодня ушел в самый настоящий минус. Минус тридцать баллов. Двадцать, из которых он заработал на одном занятии.

Теперь у него неделя исправить положение, иначе поднимется вопрос о его успеваемости. Такая же беда была у полутора десятка адептов. Как сказал Олес: «Действенный стимул для учебы».

Вот с такими мыслями я вместо обеда поднялся к себе. Где меня уже ожидала гостья. Ожидаемо. Скорее всего, на меня сейчас вежливо наедут, пообещают не рассказывать семье, если я пообещаю выполнить одно желание. Беда…

— Доброго дня, леди. Чаю, кофе? Прошу простить но крепкого предложить не могу, в академии сухой закон.

— Это не важно, — по мановению ее руки на журнальном столике появилась хрустальная бутылка с горным ликером и два прозрачных бокала дымчатого стекла.

Стенки настолько тонкие, что кажется, что наполненная в них жидкость просто висит в воздухе.

Сев в кресло напротив, я наклонился, чтобы наполнить бокалы, и как бы невзначай положил рядом с ее бокалом шарик с душой девушки.

— Так ты все-таки решил пойти по стези рода? — с улыбкой на губах и с холодным прищуром спросила Тарона.

— Я не мог оставить душу в руках некроманта, я думал, вы будете со мной солидарны? Ваше здоровье, леди! — я пригубил густой, как сироп. ликер.

Во рту словно взорвался фейерверк, который горячей волной прокатился по пищеводу, и когда в желудке словно начался пожар, по телу прокатил легкий холодок. Напиток богов, как говорили многие, быть может, они правы, вот только боги не пьют вина смертных, довольствуясь амброзией, чей вкус, по их словам, способен затмить самые лучшие вина, когда либо существовавшие в мирах, населенных разумными.

— Достойный ответ не мальчика но мужа, сопроводить душу не желаешь? — Тарона откинулась на спинку дивана, смотря на меня сквозь дымчатые стенки с рубиновой жидкостью.

— Нет. Это не моя территория. Тем более, у меня нет права и еще не скоро появится, тем более я не тороплюсь. Я только-только стал ощущать все краски мира живых, — я снова пригубил ликер. — Этот мир настолько полон красок и эмоций, что иногда становится удивительным, как же я еще не захлебнулся ими и как живут во всей этой феерии смертные?!

— Они считают мир серым и привыкли спокойно относиться ко всему, даже к убийству себе подобных.

Тарона взяла в руки шарик с душой и посмотрела ее на просвет. Долгим и внимательным взглядом его изучала, после чего убрала в карман плаща, открыв себя во всей красе. Черный корсет с чашками — вставками и черные обтягивающие брюки, подпоясанные серебристым ремнем с пряжкой в форме только распустившейся серебряно-черной розы.

Заметив мой взгляд, она усмехнулась, понаблюдав какое-то мгновение за мной, и произнесла:

— Должна признать, теперь я тебе должна. Душа этой девочки имеется в списке на сопровождение под красным обязательным грифом. В случае превращения ее в умертвие совет мог бы наложить на меня наказание, — она поставила бокал на столик и грациозным движением вскочила на ноги. Плащ взметнулся темным облаком, и передо мной стояла Тарона в том обличии, в котором мы впервые познакомились.

— Думаю, я еще зайду, только подготовь морально своего соседа, а то лишится чувств, и придется мне сопровождать его на суд к светлому престолу.

Ее переход на третий слой совпал с открытием двери. Олес вошел, беседуя с какой-то рыжеволосой девушкой.

— Я смотрю у нас гости?

— Да, мой друг! Позволь тебе представить Тайю, прошу прощения, Тайниэль ла Саллан, — он изобразил замысловатый жест в мою сторону, — Тайниэль, представляю вам моего нового друга и спасителя, также моего соседа Куртиллиана ан'Драффл.

Родовое имя ан'Драффл не склоняется, на древнем наречии прибавка буквы «а» полностью меняет слово.

— Очень приятно познакомиться, — девушка изобразила книксен, от чего ее волосы волной прокатились по плечам, открыв остроконечные ушки, — можно просто — Тайя, я не люблю официоз. Мы вас не сильно побеспокоим?

— Совсем нет, леди. Я тоже не люблю официоз. Так что прошу также называть меня Куртом, — я жестом показал леди на диван. — Прошу располагайтесь, сейчас будет ужин, я надеюсь, вы к нам присоединитесь?

— Конечно, Олессеан был так добр, что решил пригласить меня на поздний обед.

Бутыль со стола исчезла, а на ее месте появились тарелки с оставшимся со вчерашнего ужином. Домовой старался не покладая рук. Надо сказать, девушка его хорошо видела, так как удивленно следила за его быстро перемещающейся фигуркой.

Какое-то время мы ели, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Что-то в речи странной рыжей эльфийки показалось мне странным, словно она говорила не совсем правду, вопрос: в чем? Тут мой взгляд зацепился за значок второго курса.

Тарелки исчезли, а столик тут же заполнился чашками с ароматным чаем и обязательным подносом с пирожными.

«Этак надолго не хватит. Придется отправиться в город за пополнением припасов».

— Леди, мне показалось знакомым ваше родовое имя, — я внимательно посмотрел ей в глаза.

— Конечно знакомо, — девушка приятно улыбнулась, помешивая ложечкой в чашке с чаем. — Вы вчера решили выбрать мою двоюродную сестру в качестве старшекурсницы-наставницы. Она и меня курирует, так что я удивилась, что она приняла еще кого-то, вот и решила познакомиться поближе, тем более меня заинтересовал ваш напиток, о котором мне с утра рассказала сестренка!

«Словно она что-то недоговаривает, стараясь скрыть это за лишней информацией…»

Стук в дверь.

— Да-да?

На чердак поднялась серая эльфийка Элласиэль. Поприветствовав нас, она удивленно застыла на пороге, глядя на Тайю.

— Привет, сестра. А мы как раз тебя вспоминали! Я решила познакомиться с твоими новыми опекаемыми, — эльфийка странно выделила последнее слово.

Олес, как радушный хозяин, вскочил и предложил даме устраиваться. На столике появилась еще одна чашка с чаем. Благодарно кивнув, она настороженным взглядом посмотрела на рыжую сестру, которая, если не считать белоснежной кожи и рыжих волос, выглядела её точной копией.

Та, словно отвечая на невысказанный вопрос, улыбнулась и поправила и так идеально уложенную прическу. Вот только жест, который я едва не пропустил, явно оставшийся незамеченным Олесу, заставил Элласиэль слегка побледнеть.

— Как мама, Тайю?

— Все также, Элла, все носится по лесу в команде рейнджеров. Она до сих пор недовольна подготовкой.

— Разрешите вопрос? — спросил я, задумчиво глядя на визитершу, неестественную для эльфийского племени.

— Конечно, Курт, задавайте! — рыжеволосая обворожительно улыбнулась и пригубила чай.

— Может, поведаете настоящую причину, по которой вы сюда пришли? — Тайя поперхнулась и закашлялась, пролив чай на пол. — Все бы нормально, если бы не ваша жестикуляция, призывающая не задавать лишних вопросов, притом от старшей к более младшей по возрасту в иерархии серых.

— Откуда… — Тайя наконец пришла в порядок и теперь удивленно воззрилась на меня.

— Он знает много больше, старшая.

По тону в ее голосе я понял, что она еще ничего обо мне не рассказывала, и скорее всего девушка пришла узнать причину вчерашнего состояния Элласиэль. Но мне нужно подтверждение этого. Эльфы с годами учатся управлять как себе подобными, так и обычными разумными, добиваясь всего чужими руками.

Девушка откинулась на спинку дивана и вопросительно посмотрела на Элласиэль, явно ожидая продолжения, но я снова задал вопрос:

— Леди, не уходите от вопроса, просто я чувствую ложь особенно, когда играют словами, стараясь скрыть правду, — я слегка наклонил голову к левому плечу и улыбнулся: — Родовые умения.

— Я забеспокоилась за старшую сестру.

— Быть может, младшую? — улыбнувшись, спросил я.

— Значит, все-таки можете определять ложь.

— У меня нет причин лгать, особенно столь красивым девушкам.

Тайя обворожительно улыбнулась, принимая правила игры. То, что это для нее игра, я нисколько не сомневался. Элласиэль же слегка потемнела от прилившей к щекам крови. Коротко взглянув на сестру, она тихо прошептала: «Не стоит, он слишком опасен!»

— Олес, пойдем, поможешь на кухне, пока девушки пошепчутся, — я кивнул головой на кухню.

Когда мы отошли, я провел носком сапога полукруг возле кухни, ставя барьер. Заметивший это, Олес слегка напрягся:

— Что происходит?

— Пытаюсь сам понять. Девушка старше нашей знакомой на полсотни лет и старается… старалась, — я поправился, — выведать кое-какую информацию. Запомни, эльфы ничего не делают просто так. Если она нами заинтересовалась, значит ей что-то нужно.

По лицу Олеса прокатили желваки.

— Помни. При ней ничего не говори о предстоящем ритуале, она не в курсе, и старайся отвлечь ее разговором. Сейчас, я думаю, леди «строит» свою подчиненную, стоящую ниже рангом, — открыв холодильный шкаф, я достал почти полную и успевшую остыть хрустальную бутыль с горным ликером. — Блин!

— Что? — удивленно спросил Олес.

— Найди в шкафу два тонких бокала и два стакана. Бокалы поставишь дамам!

— А-а-а, сейчас.

— Да, и будь осторожен с ней. Она опасна!

Олес, хитро подмигнув, спросил:

— Тоже понравилась?

— Она красива, но не в моем вкусе, — вернул я ему улыбку.

— Ну что, идем? — просил он с бокалами в одной руке и стаканами в другой.

— Да, — произнес я, стирая линию барьера.

При нашем появлении девушки умолкли, удивленно посмотрев на массивный графин. Разлив драгоценную жидкость по бокалам и стаканам, я водрузил графин в центр столика. Взяв свой стакан, я принялся наблюдать за их реакцией.

Девушки осторожно приняли в руки бокалы из тонкого стекла, презентованные мне Тароной. Тайю, посмотрев на просвет, осторожно, забавно шевеля полями ноздрей, втянула аромат ликера, после чего ее глаза широко распахнулись.

— Не может быть! — после чего пригубила жидкость.

На каждую расу данный ликер действует по-разному: люди приходят в приподнятое состояние, гномы быстро пьянеют, на наш род оно действует как глоток свежего воздуха в жаркий, душный и сухой день, а вот на эльфов… Эффект весьма своеобразен. Он действует как самый сильный стимулятор, словно свежая батарейка. Через три часа стукнет полночь, время для ритуала, и мне не нужно, чтобы серая свалилась без сил во время его проведения.

— Откуда? Вы хоть знаете, сколько он стоит?!

— Примерно представляю, вот только этот фужер был мне подарен, и оценивать его деньгами…

Смертные… Они все готовы мерить деньгами: чужую жизнь, свою жизнь, и даже вещи, даром им не нужные… Готовы драться из-за бесполезного им золота в пустыне, где дорога вода. Пойму ли я когда-нибудь их? Что-то я сомневаюсь!

Эльфийку можно понять, хоть и смутно. Ради этого ликера в свое время разразилась война за тайну рецепта его приготовления, унесшей немало жизней разумных рас. Многие виноделы, чтобы сохранить секрет, умирали под пытками, не вымолвив ни слова. Да, эльфы не используют темную магию и некромантию, но это только светлые. Темные приложили куда больше усилий, но и им удача не улыбнулась. Кстати, для них он действовал еще более сильно, чем на светлых или серых. Как схохмил отец, сильнейший афродизиак. Куда сильнее непонятной «Виагры», я так и не понял, причем тут группа певиц из параллельного мира. Естественно, они не хотели терять возможность получить рецепт. Итогом стало то, что количество умельцев снизилось на девять десятых, и ликер приобрел просто небывалую стоимость. Эльфы в отличие от остальных рас платили дороже всех, но отказываться так и не собирались.

После второго бокала рыжая приобрела румянец на белоснежной коже лица. Темная, как обычно потемнела, отказываться от такого подарка, как пара бокалов ликера, — для них было бы верхом глупости.

На третьем бокале проснулся синдром болтливости, Тайю стала болтать, словно заведенная. Правда, даже в сильно приподнятом состоянии она умудрялась соскальзывать со «скользких» тем. (Вот объясните мне, как определяется скользкая тема у живых? В брошюрке, которую я прочел вдоль и поперек, ни слова, при том таких моментов море!).

К моменту, когда разговор перевалил за половину двенадцатого, я попросил соседа по общежитию проводить Тайю да женского общежития. Правда, я слегка беспокоился за него самого, он хоть и крепкий парень, но мало ли… Поведав мне громким шепотом, что до утра его просто не будет, он галантно подхватил эльфийку на руки и предложил отнести ее на руках. К моему удивлению, она согласилась.

Нет, живые определенно странные.

И только после того как за ними закрылась дверь и стих шум шагов, я, развязав горловину своей сумки, спустился внутрь.

В самой дальней части внутреннего пространства, прямо в стенке, была «вшита» дверь, которая открывалась только мне. Весьма разумная предосторожность, ибо то, что там хранилось, не всегда безопасно для смертных.

За дверью царили сумерки. В этом месте такое является нормой. И добиться такого можно только десять лет готовя место. В клубящемся по земле тумане этого крохотного мирка в самом его центре на аккуратной клумбе, выложенной черным кирпичом, рос куст роз. Этот куст был моим. Ему сто семнадцать лет. Однажды он должен разрастись до целого сада. Но пока это только куст, на котором растут черные, с красивым рисунком серебряных прожилок розы.

Черные розы смерти — артефакт, способный продлить жизнь разумному на несколько тысячелетий или убить за сотую долю секунды. Артефакт, который защищает от смертельных проклятий и само по себе проклятие. Единственное, что он не может дать, — жизнь, ибо на это способны только боги… и люди. Как и отнимать.

Сняв с пояса косу, я выбрал созревший бутон и, прикоснувшись к нему рукой, влил в него большое количество манны, как выражаются смертные, но я сделал гораздо больше, ибо цветок теперь — часть самого меня.

Вытянул стебель, покрытый острыми шипами…

Взмах косы — и адская боль во всем теле. Я кричал, нет, не так, вопило буквально все мое существо. Если отсечь себе палец или руку, — было бы куда менее больнее.

Когда я пришел в себя, роза в руке полностью сформировалась и начала вытягивать темную энергию из тумана.

Пора.

Выбрался я уже в истинном обличии. Вся мебель была расставлена вдоль стен, свет погашен, но мне это никогда не мешало. Я прошел в центр комнаты и призвал древко косы. Лезвие со щелчком хрустнувшего сустава встало на свое естественное место.

В следующий миг я стукнул древком костяной косы по полу.

Сначала ничего не происходило, а потом на нее из распахнутого окна упал свет полной луны. По полу стали разгораться, проявляясь, руны древнего языка, напрочь забытого смертными. Вскоре все было завершено. В центре темно — красным, бездымным пламенем горела геометрически правильная девятилучевая конструкция с правильно вписанными вовнутрь двумя кругами.

— Подойди.

Серая эльфийка, словно деревянная кукла, встала с диванчика возле стены. Ее била сильная дрожь. Ее страх был буквально ощутим на вкус.

Я встал в один из кругов и указал концом древка на свободный круг.

— Сюда, смертная. И прекрати дрожать, иначе я откажусь от ритуала!

Еще одна вещь, которую я вряд ли смогу понять в смертных, — долг перед другими. Даже перед теми, кто тебя предал или кто даже не хочет тебя ни слышать, ни знать. Девушка словно повернула в себе невидимый выключатель и уже с полным решимости взглядом встала в центр круга.

Удар древком совпал с ударом грома, хотя на небе не было ни облачка.

С девушки прахом осыпались драгоценные серьги и пара колец, впрочем, как и вся одежда, мгновенно вспыхнув зеленым пламенем, исчезла, оставив лишь ровные кроваво-красные язычки пламени. На короткий миг на ее лице промелькнула растерянность, но и она исчезла, спрятавшись за маской эмоций, которую нацепила на себя эльфийка.

Должен признаться, что не будь я занят ритуалом, то я бы долго восхищался красотой эльфийки. Ее темная кожа в лунном свете приятно серебрилась, обрисовывая все черточки ее тела.

— На колени!

Эльфийка медленно, даже очень плавно, опустилась на колени и склонила голову.

— Подними свои руки и сложи их ковшом над головой! И приготовься. Будет ОЧЕНЬ больно!

Я вложил в ее ладони розу…

А в следующее мгновение, показавшееся для молодой эльфийки целой вечностью, шипы пробили ее тонкую кожу на ладонях.

Вот так она и стояла, закусив нижнюю губу до крови, ибо тонкая струйка крови перворожденной стекала с подбородка и капала на магическую печать на полу.

Мгновенье…

А после начались изменения:

Девушку приподняло в воздухе над полом. Я же стоял и наблюдал завершение ритуала.

Сначала ее пепельно-серые глаза сменили свой цвет на бледно-розовый, постепенно набирая цвет, становясь насыщенно- рубинового цвета. Потом волосы на голове стали удлиняться, достигнув бедер девушки, и тоже стали менять свой цвет, став темно- красными, словно лепестки розы. Губы, брови, и хм… тоже изменили колер. Последними сменили свой цвет ногти на ногах.

Потом от ступней стал проявляться темно-серый рисунок лепестков пламени, местами бледно-розового оттенка, образуя настоящий шедевр художества. Достигнув живота, он стал изменяться, образовав легкую сетку на коже, (потом выяснилось что это был еще более тонкий рисунок в виде переплетенных плетей роз), который остановился, достигнув уровня груди эльфийки.

От ключиц вдоль рук, словно образуя замысловатый узор, протянулись по три ветви плюща, остановившись возле кистей девушки. На ее лице появилось несколько волнистых полос на обеих щеках. Когда ее фигура слегка повернулась в воздухе, я увидел, что ее спина также подверглась изменению и теперь на ней красовался распахнувший свои крылья огненный феникс.

«Видимо, сказалось воздействие пера, которым я вчера чертил печать».

Позже рисунок уйдет вглубь кожи, проявляясь только при сильных эмоциях или сильном магическом напряжении.

Сделав полный оборот вокруг своей оси, словно демонстрируя себя во всей красе, она медленно опустилась. В ее рубиновом взгляде полыхал огонь первозданной стихии огня.

— Слушай и запоминай, смертная! Повторять я не буду, да и не смогу. У тебя теперь долгая дорога испытания. Десять лет, которые ничто для вашего рода, покажутся тебе тысячелетием. И все эти десять лет ты не можешь ни потерять, ни избавиться от розы, она теперь часть тебя самой, часть твоей души. Прятать тебе ее запрещается, оставить ты ее не сможешь, передать тоже: любой, коснувшийся ее, станет терять свои силы, сначала магические, а потом и жизненные, пока душа не покинет его тела. Так что не позволяй ее касаться, это один из видов проклятья. Роза будет постоянно впитывать в себя магию, особенно магию тьмы. Проклятия, предназначенные твоему роду, будут переходить в цветок, после чего оно будет им поглощено.

Через десять лет ты сможешь посадить розу возле вашего священного древа, и, когда она прорастет, твое испытание закончится. Ты получишь не только защиту для своего дома и рода, но и силу, которая перейдет к тебе от розы.

У тебя десять лет один день и один час, прежде чем ты сможешь посадить цветок!

Вспыхнувший огонь буквально обуял обнаженную фигуру эльфийки. К ней отовсюду стали стекаться магические потоки, вливаясь в цветок, заставив тело девушки и розу светиться рубиново-красным огнем.

Вскоре все завершилось.

Мановением руки я погасил печать и зажег светильники не с первого раза, ибо они лишились всей энергии.

Отослав косу во тьму, я снял плащ и повесил его на вешалку.

Когда я снова посмотрел на Элласиэль, то черная роза была воткнута в густые волосы эльфийки, а девушка стала с удивлением изучать свое обновленное тело. Она прибавила в росте, хм-м, и не только…

— Поздравляю со вторым рождением. Теперь тебе придется сменить имя, ибо оно уже не является частью обновленной души. Как истинное имя, так и мирское. А теперь тебе стоит поспать, иначе организм не выдержит.

Наполнив полный бокал, я чуть ли не насильно заставил ее выпить его. А вот в следующее мгновение я едва не пожалел, что так быстро перешел в человеческое тело. От эльфийки буквально волнами исходили доселе неизвестные мне чувства.

Я осторожно накинул на нее тонкий шелковый халат, найденный в вещах, которые приготовил отец, я так и не понял, зачем огромный шкаф маскарадных костюмов. То, что они маскарадные, я понял по тому, что ни один в здравом рассудке не наденет, точнее ни одна в здравом рассудке не наденет обтягивающий халат медсестры с неимоверно короткой юбкой и большим вырезов на груди… И такого хлама там целый шкаф! Мир, где бродит отец, еще более странен, чем даже этот…

Пустой бокал полетел в сторону, упав на диван, а эльфийка кошачьей походкой подошла ко мне и впилась в мои губы страстным поцелуем.

На какое-то время я буквально отключился от окружающего, придя в себя буквально в одних семейных трусах, которые медленно сползали вниз.

Осторожно отстранив от себя девушку, я заглянул в ее глаза.

«Так и есть, организм воспринял ликер как сильнейший катализатор, и теперь внутри нее буквально бушует пожар».

— Спи, — послал я мысленный посыл в глаза девушки и еле успел подхватить ее падающее тело. Она практически ничего не весила.

Я, конечно, мог воспользоваться моментом, но все, что я когда — либо читал на эту тематику, — она может потом просто не простить того, что я воспользовался ею, когда она не контролировала себя.

«Так что, пока не время».

Уложив девушку на свою кровать, я накрыл ее простыней. Сам я устроился на диване.

«Интересно, как там Олес?»

Глава 6

Я готовил кофе. Конечно, растворимый — это не то, но без кофеварки, увы и ах.

Эльфийка еще спала.

Дав домовому пару монет, я стал богат свежей выпечкой и салатами. Завтрак должен быть легким и легко усваиваемым, не больше не меньше.

Почувствовав движение за спиной, я обернулся.

Серая эльфийка, пока не выбравшая себе имя, закутавшись в простыню, хмурым взглядом смотрела на меня. Во взгляде была словно затаенная обида.

— Утро доброе. Сейчас будет готов завтрак.

— Почему?

— Почему завтрак? — я непонимающе посмотрел на девушку. — Так еще утро.

— Почему ты отказался?

— В смысле?

Простыня полетела на пол, обнажив девушку.

Эл… безымянная стояла и смотрела мне в глаза.

— Я настолько некрасива, что даже Смерть отказалась разделить со мной ночь?

«Великая тьма, только этого не хватало!»

Отец в свое время пытался объяснить, что поведение противоположного пола еще одна загадка. Они непостоянны, вспыльчивы, готовы поднять скандал из-за ерунды, вроде сломанного ногтя, и всего лишь стоит пожать плечами, стоя возле полыхающего родного дома. Сейчас я видел нечто похожее. Как мне на это реагировать, я просто не представляю. Ну, нет у меня опыта общения с девушками…

Все-таки она забавно шевелит ушками.

От ответа меня спасла хлопнувшая дверь. Эльфийка вихрем оказалась за моей спиною, спешно кутаясь в простыню.

— Курт, я на секунду, захвачу учебники. Ты не представляешь, что было ночью! — тут его взгляд упал на потемневшее от смущения личико эльфийки. — О, прошу прощения, уже ухожу!

Только после того как дверь закрылась, она решила наконец выглянуть.

— Леди, домовые принесли ваш комплект одежды. Думаю, стоит переодеться, а продолжим разговор после завтрака. Идет?

Она, кивнув, подошла к аккуратному свертку с одеждой. Тарелки, стоило мне отвлечься, перекочевали на столик. Из душевой послышались звуки льющейся воды.

Вот с одеждой вышел конфуз. Большой конфуз, если говорить точно. Единственное, что на нее налезло, — это были белые чулки-носки и мантия, ставшая ей немного коротковатой.

Из душевой она вышла, успев магией высушить волосы. Так как одежда была мала, она воспользовалась все той же простыней, использовав ее как тогу.

«М-да… задачка».

Развязав отцовскую сумку и поправив лестницу, я спустился, позвав девушку за собой.

— Увы, но с женской одеждой у меня проблема, единственное, что могу предложить выбрать что-нибудь из этого. — Я ткнул рукой в шкаф со странной одеждой.

Эльфийка, удивленно крутившая головой по сторонам, осторожно подошла к шкафу и потянула створки. И без того большие глаза стали еще больше. Она удивленно перебирала наряды, висящие на вешалках.

— Я так и не понял, зачем отец отправил их со мной. Да, кстати, в ящиках шкафа было нижнее белье.

Странным взглядом глянув на меня, она открыла ящик шкафа…

Никогда не понимал женскую тягу к тряпкам: эльфийка, словно попавшая в сокровищницу, перебирала белье. Вздохи, ахи.

Тема разговора, как я понял, отошла на неопределенный период. Вытолкав меня из моего же хранилища, она принялась дальше рыться в шкафу.

Через час она выползла оттуда, вынося аккуратно упакованную сумку. И где только нашла?

Черные лаковые туфли на очень высоком каблуке, колготки в мелкую сеточку, черная кожаная мини-юбка, едва прикрывающая бедра девушки, черный корсет-плетенка с небрежно зашнурованным лифом, черные шелковистые перчатки. И поверх всего этого великолепия небрежно надета мантия, уже успевшая приобрести надлежавший облик. Огненные волосы были уложены в аккуратную прическу с длинной косой поверх мантии.

Медленно пройдясь по комнате, она осторожно присела в кресло, закинув ногу на ногу. Ее походка была немного неуверенной, видимо, непривычно ходить на таком каблуке.

— Прошу, легкий завтрак.

После того как тарелки опустели, на столе появились две дымящиеся чашки.

— А это что за напиток?

— Кофе. Варится из зерен одного очень интересного растения. Вкус может показаться странноватым.

Безымянная эльфийка попробовала напиток. Пока она распробовала, я задумчиво смотрел на ее реакцию. Мимика на лице отражала задумчивость, а кончики ушей слегка подрагивали.

— Странный вы народ — живые.

При моих словах эльфийка удивленно посмотрела на меня.

— В смысле странный?

— Прошла всего неделя, как я в мире живых, а вы не перестаете меня удивлять как своим поведением, так и своими поступками.

Я достал толстую брошюрку по миру живых и выложил ее перед безымянной эльфийкой. Девушка отставила чашку в сторону и осторожно взяла это бумажное издание. По-видимому, лимит удивления за день был ею еще не исчерпан. Она принялась быстро листать страницы, посмотрела оглавление, открыв на какой-то странице, она внимательно читала. Внезапно ее глаза стали «квадратными», а через пару секунд книга звонко упала на пол, а девушку буквально переполнил неудержимый смех. Ушки эльфийки при этом напоминали птицу, которая пыталась взлететь.

Отсмеявшись, она подобрала книжку и попросила взять ее почитать. Я кивнул, ибо помнил все наизусть.

— Думаю, нам пора, занятия начинаются через час, мне еще стоит заскочить в библиотеку.

— Я у тебя взяла пару журналов в блескучей обложке, никогда таких не видела!

— Это изделие другого мира, где собирает души умерших в последний путь мой отец. Тот мир вообще странный, магия забыта, наука на такой высоте, что еще чуть-чуть и будет граничить с магией.

— Вот бы посмотреть…

— Можно устроить, у меня были иллюзии того мира. Ладно, думаю нам пора, а вещи оставь, домовые доставят в твою комнату, — я встал и накинул мантию-плащ, и защелкнул заколку на вороте в виде семейного герба. — Да, и не передавай никому журналы, а то возникнут вопросы, где их можно купить.

— Ерунда, скажу — прислали дальние родственники.

Подойдя к эльфийке, я дотронулся до розы в ее прическе, пальцы легко кольнуло, и к розе потянулась тонкая струйка темной магии. Хотя вопросы возникнут в любом случае, ибо роза из садов смерти не рядовой артефакт.

— Что почувствовала?

— Словно приток теплого воздуха и прилив сил, — безымянная удивленно распахнула глаза.

Мы разделились у выхода из общежития. Эльфийка неторопливым шагом отправилась в сторону кафедры боевого факультета, а я направился в библиотеку.

Библиотека — это отдельная тема. Такого бардака и разрухи я никогда не видел. Паутина свисала, казалось, со всего, пыль, обилие пауков. Половина светильников читального зала не работала, а та часть, что работала, — дышала на ладан.

Когда я увидел библиотекаря, мне показалось, что я ослеп или мне мерещится.

За стойкой-столом библиотекаря, мерно покачиваясь в воздухе, висел призрак. То, что это полноценный призрак, говорила отсутствовавшая нить поводка, зато присутствовало другое. На его кистях висели призрачные оковы с обрывками цепей.

Я постучал по стойке, привлекая внимание.

— Да-а-а-а? — от его воя я поморщился, но не более. До семейных привидений ему как до луны.

— Комплект по списку приложения N 1 к рекомендации по обучению адептов первого курса первого семестра.

— Ваш жетон, проскрипел призрак разочарованно.

Я положил на стойку жетон, на котором проявилась мое имя. Призрак сделал запись в журнале учета, и вскоре передо мной, громко хлопнув по стойке, плюхнулась стопка пыльных книг.

Сдув с них пыль, я убрал их во внутренний карман плаща. Родовой артефакт — это очень удобная вещь, позволяющая пользоваться буквально безграничным складом, вот только чем больше в ней вещей, тем тяжелее в ней что-либо найти.

— Спасибо.

В ответ привидение провыло что-то неразборчивое и скрылось под своим рабочим местом. Я же пошел на лекции по прикладной магии. Первые две недели будет только теория, после чего настанет время практических занятий.

В прошлом серая эльфийка «Элласиэль», а ныне безымянная, неторопливо, с достоинством в каждом движении вплыла в помещение полигона, где проводили свои занятия кафедра боевиков. При ее появлении разговоры стихли, удивленно уставившись на девушку. Судя по взглядам мужской половины, кто-то уже оценивал свои шансы на знакомство с красоткой, когда удивленный выкрик одной из девушек заставил всех вздрогнуть:

— Элла, это ТЫ? Ты что с собой сделала?

Через пару мгновений девушку буквально облепили сокурсницы, рассматривая эльфийку. Девушка к своему удивлению впервые оказалась в центре внимания своего потока. Кто-то охал и ахал. Кто-то разглядывал розу, но хлопок по руке самых любопытных вызывал легкую обиду.

— А ну, в сторону, стадо! Пока я вам перья не повыщипывала, курицы мокрые, вы же ее сейчас на сувениры разорвете! — сквозь толпу галдящих сокурсниц, словно таран боевого корабля сквозь скорлупку рыбацкой лоханки, прошла высокая блондинка со значком факультета лекарей.

Цапнув подругу под локоток, она на буксире вытянула ее из толпы. При этом мантия на девушке распахнулась, открыв ее наряд во всей красе. Кто-то из сокурсников нервно сглотнул.

— Колись, подруга, в какой салон ходила, или я тебя сейчас сдам этой толпе, и тебя растерзают на сувениры! — с веселым прищуром произнесла лучшая подруга безымянной.

— Да вот… познакомилась с одним иностранцем, он адепт первого курса.

— И-и-и? Не тяни жилы, лягушки, от этого она дальше не прыгнет!

— Ну, у него оказалась пара журналов его далекой родины, так вот там такие платья! Ты даже не представляешь! А нижнее белье! М-м-м-м! Да все от зависти вздрогнут, когда такое увидят! Лисар, ты просто не представляешь! — эльфийка, пытаясь соскользнуть с темы иностранного адепта первого курса, перевела разговор на излюбленную тему подруги, — да что я те рассказываю, на лекции покажу журнал! Там такое!

Девушек буквально облепили со всех сторон. Всем было интересно.

— Элла, Элла! Покажи туфли! Никогда таких не видела!

Сквозь толпу, шустро работая острыми локотками, проскользнула самая миниатюрная девушка потока. Элла грациозно выставила вперед правую ногу и поставила ее на лежавшее на полигоне бревно, на которое крепились муляжи для занятий. Общий девичий «ах» накрыл помещение крытого полигона. Помимо туфель стали видны колготки в мелкую сеточку и серый рисунок на коже эльфийки в виде лепестков пламени.

Безымянная эльфийка не решилась снимать туфли, которые ей так приглянулись в гардеробе у молодой Смерти, могли не вернуть. Ради такого фурора, как сегодняшнее утро, ночная боль была лишь малой толикой того что готова терпеть любая девушка. Стоило взглянуть на мужскую половину, как девушка заметила сальные взгляды парней. Еще бы, эльфийки редко носили что-нибудь похожее, разве что темные постоянно натягивали на себя тонкую облегающую одежду, словно вторая кожа. Но чтобы что-то такое…

Звон колокола известил о начале занятия. Дверь с хрустом распахнулась, и на площадку вошла слегка танцующей походкой молодая женщина в охотничьем костюме с эмблемой преподавателя.

— Что за шум? А ясно, у нас новенькая. Девушка, будьте добры представиться!

— Лера Аллавела, это же Элласиэль!

Преподавательница боевой кафедры удивленно подошла вплотную к девушке и долгим, внимательным взглядом рассматривала эльфийку. Тут ее взгляд уперся в ее одеяние, и глаза преподавательницы стали круглыми от удивления.

— Элласиэль, в каком ателье ты шила одежду?

— Лера Аллавела, позвольте отвечу после урока? — с легким поклоном головы серая эльфийка улыбнулась.

— Да, и салон красоты, где делают такое, мне тоже интересен… — пробормотала преподавательница. — Так, разобрались по парам и начинаем строить защиту! Первый номер ставит щит, второй его разрушает, после выполнения задачи меняетесь!

Безымянная эльфийка к своему удивлению легко смогла возвести полусферу щита, и теперь удивленно ее рассматривала.

«Раньше у меня получалось с большим трудом!»

Первый разряд, второй, третий… на тринадцатом сфера с гулким хлопком лопнула.

— Ну, ты сильна, подруга, — Лисар удивленно присвистнула и возвела свой щит. — Что-то раньше ты так долго не держала щит.

Ее щит лопнул со второй энергетической сферы, отбросив девушку на несколько шагов назад. Безымянная тут же кинулась с извинениями поднимать подругу. Та посмотрела на нее задумчивым взглядом, но ничего не сказала.

На лекциях было больше. Обычно сидевшая в одиночестве либо в компании подружки, теперь была буквально зажата с обеих сторон. Причиной стали два журнала, которые эльфийка наотрез отказалась давать кому-либо в руки, боясь недосчитаться страниц. Журналы еще придется возвращать, а то будет проблемой выпросить другие.

В свернутом пространстве дорожной сумки Смерти девушка увидела много интересного и непонятного, но пытаться что-либо трогать и открывать, она не решилась. Не удерживалась, лишь увидев лежащую стопку блестких журналов возле шкафа, забитого ими.

Острый локоток подруги вывел ее из задумчивости.

— Ну, колись, подруга! что за паренек и откуда?

— Да то, что ты не ночевала на своем месте, нонсенс! А наутро возвращаешься на полголовы выше, округлившись местам и довольная, словно Таланская белка.

— Да как тебе сказать… «И что я ей сейчас расскажу? Что познакомилась с молодой Смертью?» — Ну, так, симпатичный…

— Ай, она укусила меня! — Лисар удивленно уставилась на розу в волосах.

— Не трогай, она магический артефакт!

— Роза? — удивленно округлила глаза Лисар.

— Да, она, не трогай, пожалуйста, она как накопитель, помогает собирать энергию.

— Та-а-а-ак! Теперь и магическая роза… Мне уже интересен твой молодой человек. — Лисар задумчиво глянула в сторону развесивших ушки соседок, — а каков он в постели?

Безымянная эльфийка только «потемнела» от неожиданного вопроса.

— Да не смущайся ты, мы де подруги? — трагическим шепотом произнесла Лисар. — Ну не поверю, что вы просто гуляли во время вчерашней грозы. Вчера по улице то и дело били молнии и гремел гром.

— Я просто уснула… — полуправда во спасение.

Подруга буквально упала на парту, давясь от неудержимого смеха. Ехидные смешки сокурсниц вогнали безымянную эльфийку в краску, что вызвало новый приступ хохота.

— Ой, не могу… держите меня… — Лисара стала сползать под парту, настолько ее раздирал смех. — она уснула… ихихихи… Ай, не щепайся! Все-все успокоилась…

— Де Ларсан, вы находите мое занятие неинтересным?

— Никак нет, лер Оргван!

— Ну, тогда скажите аудитории причину возникновения преимущества седонской империи в войне с кочевниками?

— У них изначально было мало магов, в то время в каждом кочевом племени присутствовал шаман, после того как императорский дом отправил в войска магическое пополнение…

— Неверно. Садитесь, три балла.

— Вот животное, — вырвалось у расстроившейся девушки.

— И еще три балла за животное, де Ларсан.

Девушка скрипнула зубами, но сдержалась. Тяжело вздохнув, она недовольно глянула на все еще смущенную подругу.

— Вот видишь, что мне приходится терпеть ради того, чтобы ты наконец-то рассказала?

— В трех словах: умный, скромный, расчетливый. Немного прямолинейный, немного не понимает наши реалии.

— В смысле?

— Я так поняла, он рос под строгим надзором родителей и только-только выбрался из родового замка.

Девушки вокруг ловили каждое слово. Некоторые любопытные даже использовали заклинания, позволявшие слышать тихий разговор девушек. сидя на противоположном конце аудитории.

— Как познакомилась?

— На распределении наставников, он просто подошел и поздоровался.

— Обалдеть! Это тот самый щуплый с первого курса? Он же худой как не знаю кто! — Высказывания подруги, однако, сильно разнились с ее задумчивым взглядом. — Чем кстати вы вчера занимались, что ты уснула?

— Беседовали. У него из дома привезен интересный отвар, по сравнению с которым настойка трав, который готовят у нас в буфете и рядом не валялся. У него еще сосед-северянин. Девушка хлопнула по руке сокурсницу, которая попыталась стащить со стола журнал, пользуясь тем, что девушки отвлеклись. — И еще у него странная манера говорить некоторые слова, явно иностранные, некоторые непонятные.

— Так что там с его соседом? Симпатичный?

— Олесеанн, кажется, маркиз по происхождению. Умеет рассказывать интересные истории.

— Опиши, — заинтересованно попросила Лисар.

— На полголовы выше меня, рослый, светловолосый. Улыбчивый… тоже выбрал меня наставником.

— И почему мне так не везет? — со вздохом протянула сокурсница с каштановыми, вьющимися волосами, — подождите-ка, это не он ли вчера провожал твою двоюродную сестру?

— Он.

— Так это про него слухи ходят?

— Вы о чем? — непонимающе спросила безымянная. — Какие слухи?

— Да, вот, подруга. Позавчера твоих соседей видели разгоняющими старшие и младшие курсы, причем светловолосого запомнили сразу, а со второго не смогли снять наведенную иллюзию Смерти с косой. Адептки первых курсов так и не смогли нормально навести макияж, у них дрожали руки. Я уже не говорю про то, что количество обмороков было рекордным. Твоя работа?

Безымянная покачала головой.

— А светловолосый, похоже, неплох, до самого утра кровать у твоей сестры скрипела, я не говорю уже про крики на всю общагу.

— Так у каждой же комнаты звукоизолирующие заклинания?! — удивленно спросила одна из сокурсниц с задней парты.

— Да Тайра настолько любит подслушивать, что ей и изоляция не помеха. Она периодически ломает контуры звукоизоляции. Консьержка только потому ее не трогает за это, что тоже любит послушать. И никто даже не вздумает пожаловаться, ибо по идее в женском общежитии мужчинам появляться запрещено, но ко многим ходят. Да что я тебе рассказываю!

Вышеупомянутая девушка залилась краской стыда и надулась.

— Ничего удивительного, после трех бокалов горного ликера… — задумчиво протянула безымянная, убирая журналы, ибо устала бить по рукам сокурсниц.

— Так вы пили горный ликер?! — брови Лисар поползли вверх. — И ты еще после него не разложила мальчонку? Ну, ты сильна, подруга!

— А он богат? Где земли его рода?

— А у него девушка есть? — спросила все еще пунцовая любительница подслушать.

— А Элла, по-твоему, кто?

— Элла наставница! Подруга — это другое… Элла, давай поменяемся! Я тебе своих отдам, а ты мне этого!

Безымянная серая эльфийка с круглыми глазами слушала предложения сокурсниц, готовых «поменяться» своими подопечными, на человека… ну не совсем человека, правда, об этом никто и не предполагал. Лисар, выслушивая предложения сокурсниц, тихо давилась от смеха, а преподаватель, видя, что весь класс его не слушает, поставил в графе журнала три балла всему классу, сел за стол и принялся проверять материал к следующему занятию.

«Странный вы народ — живые», — неожиданно вспомнилось утреннее высказывание Курта. Сейчас она была с ним абсолютно солидарна.

Я стоял и рассматривал помещение учебного полигона.

Последние два занятия перенесли, сделав занятия на боевой кафедре. У лектора, читавшего лекции от темной кафедры, случилась какая-то проблема…

Вот сейчас мы стояли и рассматривали развешанное на стенах оружие. Первый час должен быть фехтованием, а второй — занятия по боевой магии.

За пять минут до звона колокола в помещение вошел высокий, с пышными усами и шрамом, рассекавшим правую бровь и часть щеки, мужчина. Одет он был в кожаные доспехи с вставками в виде пластинок из покрытой рунами стали. За ним шла молодая девушка в похожем доспехе. Ее длинные черные волосы были уложены в хвост за спиной. А походка напоминала танец, когда же походка преподавателя напоминала шаги крадущегося хищника.

— Итак, неумехи! Меня зовут Гор-ран ан'Торр. Как вы поняли, я представитель островной империи Нор'анн, и мне выпала честь сделать из вас не пехотное мясо, но человека, способного выжить во время войны и не прибить своих соратников неумелыми потугами.

— Мою аспирантку зовут Мириан ле Фироралл. Большинство зачетов у вас будем принимать мы с аспиранткой, так что послаблений не будет, — тут взгляд его серых глаз упал на компанию принца Теллана. — Вас, ваше высочество, просили экзаменовать и готовить по усиленному варианту, так что готовьтесь!

Раздался звон колокола, извещавшего начало занятий.

— Итак, разобрались по парам и разбираем учебное оружие. Для начала посмотрим, чего вы стоите.

Учебным оружием оказался деревянный клинок с высеченными на нем рунами. Клинок был намного тяжелее, чем должен был быть, словно из стали…

— Можете не бояться, на всем инвентаре чары утяжеления и твердости, так что не сломаете.

— А для чего утяжеление? — удивленно спросила светлая эльфийка, брезгливо рассматривая деревянную поделку.

— Для того чтобы плохие дяди во время нападения не отсекли голову одной светлорожденной, привыкшей биться деревянным мечом, не соответствовавшему по весу стальному.

Привыкая к весу тяжелого «спортивного инвентаря», я встал в стойку. Олес, встав напротив, принял слегка расслабленное положение, держа оружие перпендикулярно полу.

Должен признаться, что фехтовать мечом могу только на начальном уровне, ибо наш род не особо жалует мечи, шпаги, рапиры и прочее, наш удел древковое оружие.

Во-вторых, как я уже упоминал, мы не отбираем жизнь, мы только защищаем свою и проводим души в их последний путь.

В-третьих, лишивший жизни может быть изгнан из рода в мир смертных, обреченный на вечное скитание. Печати, лишая нас обычных возможностей, оставляли самый минимум. Мы не умираем в прямом смысле, это как проклятие, вечно скитаться до страшного суда над смертными. Но были и те, кто остался жить смертной жизнью.

— Боже, что за стойка! Адепт, вы не балетная дама и не актер в театре, ибо мне и так хватает ежедневного цирка.

Оглянувшись, понял, что ушел в раздумья и не заметил, что большинство пар сидели на полу и потирали ушибы. Аспирантка, в очередной раз сделав танцевальный отход, скользнула кончиком меча по горлу оппонента, и на пол упало тело без сознания. Скорее всего, удар приходился на сонную артерию. Но тут уже возникает опасность переборщить с силой удара.

— Мириам, будь добра, покажи этому молодому человеку на его ошибки, а я посмотрю.

— Хорошо, лер ан'Торр.

В следующий миг мне пришлось сместиться влево на пол — ладони, пропуская клинок аспирантки вдоль тела, одновременно обозначив удар рукоятью в висок девушки.

— Браво, Мириам! Тебя вырубили, и рота солдат сейчас развлекается над твоим телом, — усмехнулся ан'Торр. — Еще!

Больше она не старалась атаковать в лоб, планомерно покрывая мои руки и плечи, не говоря уже об остальном теле, синяками. Проигрывать было нельзя, ибо проиграть девушке — значит упасть в глазах остальных (страница 28 пункт 87).

Плюнув, я развернул лезвие деревянного меча плоскостью и, пропустив очередной тычок, перехватил кисть аспирантки с зажатой в ней мечем, после чего несильно ткнул в солнечное сплетение рукоятью меча.

Итог — у меня в руках два деревянных клинка, тьма ушибов по всему телу, и недовольно-насупленный вид поднимающейся на ноги аспирантки.

— Неплохо, но в реальном бою вы были бы уже мертвы.

— В реальном бою я не стал бы использовать столь неудобное для меня оружие.

Гор-ран ан'Торр удивленно приподнял брови:

— И какое же оружие предпочитаете? — в его голосе сквозила ирония.

— Любое из древковых.

Удар колокола известил об окончании занятия.

— Что ж, в следующий раз проверим ваше умение, ибо Мириам явно жаждет реванша.

Я изобразил вежливый поклон и произнес:

— Буду рад, и спасибо за урок.

Олес подошел и радостно хлопнул меня по плечу, тут же отдавшееся вспышкой боли. Увидев мое выражение лица, он шутливо заслонился раскрытыми ладонями.

— Прости, друг, не хотел.

— Ладно, пошли в двенадцатый зал полигона?

— Ага.

Глава 7

Я сидел в библиотеке и отрабатывал назначенное наказание за невежливое отношение к преподавателю. Самое интересное, что помимо меня был наказан практически весь поток. Кому-то влетело больше, кому-то меньше, не в этом суть.

Преподаватель темной кафедры поочередно поднимал всех учеников, обзывая бездарностью, расписывал все их недостатки в знаниях.

Он пришел подменить на занятие лорда де Гракхоль, который по каким-то причинам был занят на факультете, и стал проверять знание теории. Видимо, воспитанное во мне чувство достоверности прочитанного было настолько сильным, что я вступил в спор с преподавателем, который, как оказалось, был не согласен с изученным мной материалом и достоверностью источника. И мой довод, что учебник был издан их факультетом, только привел его в ярость. Минус двенадцать баллов, и неделя отработки в библиотеке.

Призрак библиотекаря шарахался от меня, как от прокаженного, он-то видел, кто я есть.

За библиотеку мне реально стало обидно. В ТАКОМ состоянии содержать библиотеку с сотнями редчайших фолиантов? Видимо, директор академии просто списал ее к какой-то кафедре, скорее всего темной, и та поставила призрака, который не пьет, не спит и денег не просит.

Выручили меня никто иные, как домовые, направленные бригадиром. Пришлось на сутки закрыть библиотеку. К концу дня помещение читального зала было отремонтировано, светильники были заменены, столы обновлены до состояния, когда были только-только выструганы и покрыты лаком.

Со стеллажей исчезла паутина, я заметил, как запасливые домовые выносили собранных в банки пауков и выкатывали толстенные бобины паутинного шелка. К вечеру примчался какой-то преподаватель из числа верхушки академии и с гневными криками пытался наехать: «Почему библиотека закрыта и адепты не могут получить литературу». Пройдясь по помещениям библиотеки, он в шоковом состоянии вернулся туда, откуда пришел, видимо такого порядка он не видел давно.

Наутро следующего дня призрак, которого я отловил, встречал всех за новой стойкой и выдавал книги так, как это полагалось, а не из рук вон плохо.

Кабинет директора академии был одним из тех мест, попадая куда, посетители часто забывали причину их визита. Кабинет был полон диковинных вещей и артефактов, разложенных на полках, в шкафах под заклинаниями сохранности или подвешенными в воздухе заклинаниями.

Директор читал и перечитывал еженедельно поступающие жалобы от преподавателей на тех или иных учеников и, наоборот, от сынков и дочерей богатых и знатных фамилий на преподавателей, оскорблявших их достоинство и честь рода.

В очередной раз скомкав очередной опус на три листа, он взял следующее письмо, в котором на одном единственном листе извещалось, что во время отработки таким-то — таким-то адептом был произведен полный ремонт библиотечных помещений и читального зала. А ниже приписка о поощрении данного адепта с пояснением, что он обучается как стипендиат.

«Надо лично посетить и посмотреть, что он там наворотил. А то от адептов можно дождаться только полного уничтожения библиотеки!»

Внезапно в распахнутую дверь ворвался вихрь, собравшийся в стройную девушку с длинными черными волосами и большими голубыми глазами. Несмотря на то, что уши девушки были обычными, в ней явно чувствовалась эльфийская кровь, доставшаяся ей от бабки по материнской линии.

— Отец!

— Да, Алавелль? Что еще произошло?

— Так ты дашь мне ту сумму на пошив одежды?

— А что ты сделала с той, что я дал тебе три дня назад?

Девушка слегка зарумянилась и отвела взгляд:

— Шила на заказ нижнее белье…

— Оно что, из золота?

— Эльфийские кружева дорого стоят!

— Это-то здесь причем? Я выделил тебе сто полновесных золотых! — «По любому потратила на какую-нибудь ерунду». — На ту суму можно было лавку купить с мастерами эльфами! Дочь, ты в своем уме?

— Значит, не дашь… — в глазах девушки стали зарождаться слезы.

«Ох уж Евиларра с ее подходом к воспитанию дочери!»

— Хорошо, выделю пятьдесят золотых, — Алавелла радостно подпрыгнула со стула, на котором сидела, — которые я вычту из следующего твоего месяца!

— Но, па…

— Не па! Пока не научишься правильно распоряжаться денежными средствами, даже не думай с таким подходить ко мне!

«Опять нажалуется матери, та устроит скандал, в том, что я обделяю нашу дочь любовью и держу в черном теле! Будь проклят день, когда отец заставил меня на ней жениться!»

Отодвинув ящик стола, директор академии Тарраван достал шелковый мешочек зеленоватого цвета и положил на столе.

— Надо будет поговорить с твоей матерью по поводу эльфийских кружев!

— А я уже разговаривала, и мама в полном восторге! Она тоже заказала несколько комплектов.

«Это не женщины, а кровопийцы! Надо поскорее найти ей пассию, вот пусть он на нее и тратит деньги. Одна еще терпимо, но две…»

Прошел первый месяц учебы. Серая наконец-то выбрала себе имя…

Тириаэлль те лай Милларионн. Или для друзей — Тиаль. Как она о себе рассказала, Илла была последней представительницей своего дома и была под крылом старшего дома.

Кстати, вещи она, мне потом вернула, кроме туфель. И периодически делала набеги на шкаф с журналами в глянцевой обложке. Однажды она взяла журналы не с той полки и полдня ходила «темная», нервно реагируя на вопросы.

Через неделю после нашего с ней знакомства она вернула мне брошюрку, исписанную мелким аккуратным подчерком. Как она сказала, его писала личность, особо мало понимающая в реалиях мира.

Я от всей души поблагодарил девушку.

Олес оказался заядлым ловеласом, подолгу пропадая, а то и не ночуя на чердаке, так что те дни я вспоминал как самые спокойные, ибо он повадился водить к себе толпы девиц, предварительно затарив кухню припасами, после чего устраивал банкет, в ходе которого ко мне буквально подкатывали незнакомые девушки с предложениями разного рода. Тиаль, как взявшая надо мной опеку, пока я не освоюсь полностью, пресекала многие попытки залезть в мою постель. Вот только, как я понял, она присмотрела ее для себя. И когда я вежливо соскальзывал с этой темы, начинала обиженно строить мордашку и забавно шевелить кончиками ушей.

До сих пор не понимаю противоположный пол. В пометке к брошюре Тиаль записала только одну фразу:

«Настоящая женщина умна, хитра и непостоянна, поэтому стереотипы тут невозможны и необходим индивидуальный подход к каждой».

За месяц учебы я два раза скатывался в ноль по счетчику баллов. Темная кафедра некромантов темного факультета, лекарская кафедра и бытовики на таких, как я, повесили клеймо домашнего самоучки и пытались всеми правдами и неправдами выбить из меня это обучение как неправильное… Единственный, кто ценил мое домашнее образование, оказался профессор Сенхо с кафедры истории временно дружественных стран факультета истории. На занятиях у нас бывало происходили споры по факту тех или иных событий, с которыми он был не согласен. Все было просто, он по крупицам собирал точные данные затертой истории, как истинный преподаватель, любящий свое дело.

Вскоре у меня нарисовалась проблема с финансами.

Согласен с вами — это смешно, но факт. У меня кончались средства к сосуществованию. В одной из книг я нашел записку от отца, всего пара строчек, суть которой заключалась, что, чтобы понять мир живых, надо научиться зарабатывать деньги.

Вопрос оказался закрытым с возвращением Тиаль. Она принесла какой-то контракт, в ходе которого я должен предоставлять ежемесячно новые эскизы платьев, обуви или нижнего белья. Причем последнее в особенности и в обязательном порядке.

Девушка оказалась весьма умной и воспользовалась моими журналами, как… умная леди. Взяв из семейных средств круглую сумму, она арендовала небольшое помещение. Наём полукровок и эльфов, которые не входили ни в один дом, было не таким уж сложным делом, как оказалось. Эльфийская работа была как всегда в цене, но на работу без рекомендации светлого из леса или темных пещер никто не брал.

Новизна фасонов платьев, обуви на высоком каблуке, не говоря уже о женском белье, произвела если не фурор, то уж близко к этому. Небольшое ателье окупилось буквально за три недели его существования и уже приносило прибыль. Эльфийка теперь подолгу пропадала в городе, решая какие-то хозяйственные проблемы.

Ее рыжая двоюродная сестра, которая попыталась вклиниться в бизнес, чуть ли не со слезами рассказала, что Тиаль, мало того что открыла свое дело, отказалась брать ее в долю, хотя ее помощь была бы не лишней.

У эльфийки тут же появились «хорошие» знакомые, готовые помочь как финансами, так и выкупить патент на пошив одежды по ее эскизам. И еще. Светлые и темные сородичи из женской половины стали пытаться наладить с ней «дружественные» отношения. Как рассказала ее родственница, потому что цены в ее маленьком ателье были гномьими, причем, молодые гномки тоже посещали ателье и каждый раз пополняли знанием горных выражений как посетителей ателье, так и самих продавцов.

Мне эльфийка, как поставщику идей, отстегнула пять процентов. Не знаю, какие доходы приносил бутик, но за неделю мне принесли в академию тысячу четыреста двадцать империалов в золоте и сотню серебром. Это было вдвое больше того, что я взял с собой. Кстати о золоте, я так и не упомянул что здесь весьма странная монетная реформа: золотая монета имела номинал в десять империалов, и состояла из десяти серебряных империалов. Десятая часть десятиграммовой монеты равнялась десятиграммовой серебряной. Ну а серебряная монета номиналом в один империал состояла из двадцати пяти медных диармов.

К Олесу тоже стали подкатывать с темой магазинчика ожидая подарков и знаков внимания. Надо сказать, парень пользовался этим направо и налево, притом не давая четких обещаний, лишь очень туманные.

Пару раз Тиаль со смехом рассказала, что некоторые преподавательницы теперь не ставят ей ниже пятого балла, опасаясь, что их заказ, может быть, отодвинут еще дальше, ибо очереди и так высокие, не говоря уже о том, что рабочие днем и ночью шьют одежду, а станки по плетению приходится ремонтировать чуть ли не по три раза в день.

Светлый лес. Кабинет в покоях светлого владыки леса.

Владыка леса хоть и выглядел на тридцать лет, возраст его давно перевалил за четвертую тысячу. Он в третий раз, не веря, перечитывал письмо дочери.

«Отец, да пребудет с тобой благословение светлого леса и древа жизни. Нам удалось проникнуть в подвал академии, но на последнем круге защиты в подвал следом проникли трое шагающих во тьму темных собратьев. Они подняли тревогу, в итоге, мы так и не смогли попасть в закрытое печатью помещение в подвале.

И второе, не менее важное, отец! Дому серых эльфов удалось добыть „черную розу смерти!“ Тириаэлль те лай Милларионн ходит постоянно с цветком в волосах. Ошибиться мы не могли, это именно тот самый артефакт.

Прошу разрешения на попытку устранить Тириаэлль те лай Милларионн, иначе их дом сможет вырастить полноценный артефакт.

П.С.: Отец, постарайся выкупить патент и ателье этой нахалки, цены там настолько ужасные, что средства, высланные тобой в начале месяца, дабы соответствовать статусу младшей принцессы, уже закончились.

Любящая дочь Алексаэль тай ла Винсолан».

Немедленно сообщить, чтобы даже не думали соваться устранять серую. Последний раз, когда пытались устранить носителя данного артефакта, последствия были печальны. С лица земли исчезли три дома светлых, а также шесть домов темных эльфов. Несмотря на постоянную вражду, жизнь светлорожденных как темных, так и светлых для эльфийских народов священна. А теперь серые вновь смогут выйти на прежнее место, хотя… можно ведь сделать так, что она останется последней представительницей своего народа.

Взяв со стола серебряный колокольчик, он вызвал секретаря.

— Да, владыка?

— Бери бумагу и пиши: «Приветствую властительницу подгорных пещер. Пусть вас коснется…»

Эльф-секретарь быстро заскрипел орлиным пером по пергаменту.

Занятие у факультета бытовиков кафедры каллиграфии и рунологии было специфическим. Начнем с того, что преподавателем оказался бородатый гном в возрасте. Нелестно отзываясь об эльфах и прочих неразумных разумных, он объяснял азы построения тех или иных рун.

Вернусь к началу, магия моей семьи оказалась на порядок отличной от того, что преподавали в академии, так что мне пришлось начинать практически с нуля, как и большинству потока, так что я не особо выделялся. Заклинания носили словесно-вербальную форму, невербальной обучали только с третьего курса. А построение заклинания, представляя его мысленно только на аспирантуре, ибо большинство просто не могло его освоить. Причина была в непонятной закоренелости, как выражается преподаватель философии исторической кафедры: «Слишком узкого кругозора и отсутствия полета фантазии, ибо у большинства этот самый полет не идет дальше постели».

Так вот гном ходил с длинной деревянной линейкой, периодически опускавшейся на пятую точку нерадивого адепта или на голову того, кто выражал свое недовольство, получив по пятой точке. Гном-профессор не ставил ниже пяти баллов, но буквально вбивал (через заднее место) в головы адептов знания построения рун. Просто и сердито и эффектно, как показывает практика.

А вот построение заклинаний буквально выжимало из меня все соки. Поворот кисти на столько-то градусов, произнести такую-то формулу, после чего составить левой рукой фигуру из трех пальцев, от которой у тебя сводит всю кисть, и держать, пока ты произносишь такую-то формулу, после чего правильно направить поток скопленной энергии по каналам рук…

Самое интересное, что мне запретили применять магию, где занимаются остальные адепты потока. Все дело оказалось в том, что я и весь мой род может использовать только магию смерти, а энергия носит свой отпечаток. Простенькое заклинание огненного шара, правда, потребляющее немало энергии, при первой же моей попытке создало багрово-черный клубок черного огня размером с футбольный шар и с тихим свистом полетевшего в сторону мишени в виде рыцарского манекена, призванного впитывать магию.

Манекен, защитный купол и часть стены перестали существовать. Преподаватель, повидавший многое за время преподавания, привыкший к тому, что не пройдет и года, как какая-нибудь отличница-красавица попытается со всем своим энтузиазмом поджарить его филейную часть, снял с седой от постоянных нервов головы преподавательский четырехугольный головной убор.

Похожий эффект давала и ветвистая молния, а когда я задумчиво поменял вектор с единичного на множественный, то от полигона остались одни руины, из которых выполз бледный и испуганный профессор.

Позже мне разъяснили, что это был аналог цепной молнии. Довольно опасный аналог в особенности для групповых целей, ибо бьёт не в конкретную точку, а по площади.

Директор, который прибыл на руины, долго ругался на горном наречии троллей и сказал, что по идее меня проще закопать, чем обучить. Больше занятий по боевой магии в присутствии потока не проводилось, ибо опасались за состояние студентов.

Бытовые построения заклинаний, правда, тоже выкидывали интересные казусы. От перенасыщения энергией они буквально рассыпались в прах, после чего происходила активация вложенного в руны-накопители энергии, так как контур оставался и при самоуничтожении переходил в стадию активации.

Узнавшие об этом, преподаватели наотрез отказались проверять мои конспекты лекций, ибо в каждой книге с конспектами были руны поглотители, а жить хотелось всем.

Снег весело похрустывал под подошвой сапог. Надо сказать, что отличие людей и гномов от остальных рас разумных отличала любовь к зиме и снегу в особенности. Эльфы оказались сильно морозовосприимчивыми и кутались в теплые шубы, используя обогревательные амулеты.

Тиаль, обнаружив у меня в шкафу журналы мод, тут же пустила в пошив новую «эльфийскую» зимнюю одежду. Надо сказать, я был белой вороной, точнее черной. Плащ, великолепно заменявший мне мантию, не пропускал холода, да и не представляет он для нас особого неудобства, как и жара. Наш народ приходит и в жерло вулкана за душами смертников и в вечные льды за покорителями горных вершин.

Я неторопливо шел с обеда в помещение боевой кафедры, где проходят занятия по фехтованию. Там устоялось постоянное соперничество между мной и эльфийкой, основным оружием использовались мечи, серпы, даже дошло до тяжелых боевых и легких метательных топориков. Многие уже делали ставки, кто сдастся первым. Древко копья, не выдержав напора аспирантки или меня, которому надоела раз за разом повторяющаяся картина, сломалось.

Также ходили странные слухи, что Мириан пыталась неоднократно «выкупить» или даже поставить на кон в дуэли меня как подопечного. То, что она являлась аспиранткой, ее волновало меньше всего. Выкуп был встречен громким смехом и демонстрацией записей самых интересных предложений, от прочтения которых у Мириан вытянулось лицо, а на дуэли она была разделана эльфийкой в пух и прах. Причиной ажиотажа стал как я понял момент того что у меня было пять процентов от продаж магазинчика затеянного серой эльфийкой. Тиаль потом пояснила что большинство захотело подопечного чтобы тянуть из него тряпки, либо по заниженной цене, либо даром.

Через месяц ожидался канун нового года, после чего местные праздновали какой-то праздник звезд, толи парад планет, так и не понял.

Едва не растянувшись на тонком льду, покрывавшем ступени порога полигона, я наконец вошел внутрь. Коридор был буквально занавешан разнофасонными зимними шубами и плащами.

Скинув мантию и повесив ее на вешалку, я вошел, и буквально был оглушен царившей внутри какофонией. Ор, ругательства, кто-то начинал засучивать рукава, кто-то хватался за рукояти кинжалов. Причиной оказалось то, что принца оскорбил своим отношением студент со второго потока, которого у нас поменяли на пару человек. Периодически кто-то переводился из потока в поток из-за неуживания с некоторыми.

— Молчать! — мощный голос Гор-ран ан'Торра заставил драчунов подпрыгнуть на месте, — хотите дуэли? Отлично, сейчас проведем показательное занятие — бой на настоящих клинках, посмотрим, каковы они в деле, ибо его высочество не очень успевает на занятиях с учебным, может это подстегнет его обучаемость?!

Приняв боевые шпаги, они разошлись в стороны. Мастер ан'Торр дал им десять минут размяться и привыкнуть к оружию.

Бой закончился очень быстро, у новенького был рассечен камзол на груди, а кисть принца Теллана была вся в крови, а шпага валялась на полу.

— Что я и говорил, ваше высочество! Если собираетесь вызвать кого на дуэль, старайтесь выбирать того, кто вам по зубам! Адепт Празиан в отличие от вас уже кандидат в мастера, а вы все еще возитесь на начальном уровне! — лицо принца побагровело от гнева. — Все разобрались по парам! Драффл, вы идете на очередную отработку с Мириан.

«Как обычно».

То, что я ошибся, я понял, когда увидел аспирантку. У девушки было два тяжелых шеста одинаковых по длине. Видимо, мой удивленный вид был настолько забавным, что сокурсники не выдержались и расхохотались.

А вот после занятий нас ждал неприятный сюрприз. Завхоз стоял с кислой миной у самого порога и показал предписание о переселении виконта Куртиллиана ан'Драффл и маркиза Олесеанна ла Корью из «помещения под крышей» в номер 318 северного крыла общежития. Размашистая подпись директора академии и его же печать, которую трудно подделать.

— А кто заселяется на наше место? — задумчиво освидетельствовав роспись и печать, спросил Олес.

— Студенты по обмену из островной империи. С утра прибыло двенадцать вундеркиндов. Шестеро поселяются в эти апартаменты, шестеро — в женское общежитие.

— Надеюсь, не прямо сейчас? Мы же еще вещи не собрали!

— Нет, но вечером уже должны переехать!

Стоило захлопнуться двери, как я позвал домового и попросил позвать их бригадира. Вскоре работа по складыванию вещей закипела. Мебель спустили опять в сумку, туда же поместили и вещи Олеса. Последними снимали гобелены.

Когда нам показали комнату, куда нас заселяют, Олес зло скрипнул зубами. Состояние было очень плачевным. Помещение — десять на десять, отдельная комната для ванны и санузла совмещенных. Заглянув туда, я к своему удивлению обнаружил, что ванну и унитаз домовики уже привинчивают, в смысле привинчивают ту, что была на чердаке.

— Олес, пока домовики привинчивают сантехнику, давай вынесем мебель в коридор.

Когда мы закончили, то были буквально в мыле, мебель была мало того что тяжелая, она к тому же рассыпалась от времени.

Как оказалось, мы были только первыми переселенцами. Это крыло было долгое время опечатано, и вскоре с нашего потока на этаж заселили еще восемь комнат.

— Олес, у меня просьба, сходи в буфет и затарься продуктами, я с домовыми тут подлатаю комнату и расставлю мебель, — показывать Олесу свои умения и свой облик пока не хотелось, пусть пока считает его удачной иллюзией. Да и купи побольше молока и выпечки.

— Заметано! — накинув, зимний плащ, он вышел.

Процедуру, что я делал на чердаке и библиотеке, я повторил вновь. После чего домовые шустро законопатили стены и щели. Чуть-чуть я состарил штукатурку, шустрые домовые уже клеят куски белой материи с геометрическим рисунком. (Аналог обоев этого мира).

Скрипнула дверь, и на пороге появился слегка припорошенный снегом Олес.

— Курт, все-таки ты меня научишь договариваться с домовыми! Получаса не прошло, а комната как новая!

— Все просто. Выпечку купил? — спросил я, принимая свертки с едой. Пересчитав домовых, я выдал им два кувшина с молоком и сверток с плюшками и дал полчаса на перекус. — Они народец простой, главное, вовремя оплатить услуги, а именно: стакан молока и кусок хлеба или выпечки, — тут уж зависит от финансов хозяина дома.

— И все?

— А что еще надо? Этим они отличаются от людей. У них отсутствует алчность, зависть, присущая двуногому племени в отношении золота и иных богатств. Для них богатство представляет дом, и чем лучше он обустроен, чем хозяйственнее хозяин, тем больше домовых.

— И все-то ты знаешь. Кстати, что у тебя с наставницей? — Курт усмехнулся раздеваясь.

— А что не так?

— Да она на тебя волком смотрит!

— Не улавливаю, о чем ты?

— Да она уже вся извелась, показывает знаки внимания, торчит у нас больше времени, чем кто — либо! Ты не знай кто после этого! — Олес покачал головой. Учти, она же девушка, девушками восхищаются, боготворят, возносят! СПЯТ с ними, наконец! А ты…

Олес махнул рукой.

Кровати поставили по обе стороны от письменного стола, который расположили у широкого окна. Шкаф с книгами поставили рядом с выходом, а в центре комнаты — журнальный столик (он же обеденный), диван и кресла уместились едва-едва.

Явление Тиаль было подобно огненному вихрю.

Она, узнав, что нас выгнали из уютного чердака и заселили в полуразвалившееся крыло общежития, удивленно застыла на пороге.

Олес, вскочив с кровати, принялся быстро одеваться. Напоследок показав мне свой кулак, вышел. Эльфийка тем временем скинула свою меховую шубу, которая аккуратно примостилась на вешалке.

С эльфийкой у нас состоялся длинный продолжительный разговор, в ходе которого я получил по морде лица, узнал, какая же я сволочь, тормоз и прочие лестные выражения.

Тиаль осталась на ночь, правда, спать нам не пришлось.

И надо сказать, я ни о чем не сожалел.

Глава 8

Празднование нового года здесь было отличным от всех ранее виденных мне. Дома, где я вырос, отец постоянно притаскивал огромную ель, которую мы наряжали. Лет в двенадцать, когда я хотел подсмотреть, как же родители подкладывают подарки, то увидел странную сущность в красной шубе с огромным мешком. Тогда я впервые увидел иную сущность, не относящуюся к роду смерти.

У меня были друзья среди сверстников, но они редко покидали свои замки, и я рос в обществе призраков. И тех, кого родители набрали для моего воспитания.

Так я опять отвлекся. Новый год они отмечали тем, что собирались в семейном кругу или в кругу друзей, распивали вино с пряностями, и записывали в два листка то, что сделали хорошего и плохого. После чего листы запечатывались в общий конверт и сжигались в специальной чаше. Пепел по традиции надо было развеять по ветру в полночь.

Считалось, что с новым годом начинается новая жизнь, и надо забыть все обиды и разногласия. Девушкам дарили цветок Белой Асторции цветущей зимой. Лепестки цветка чем-то напоминали наконечники копий. Сам цветок был очень красивым. Девушка в замен дарила цветок Алой Асторции. Он был вполовину меньше чем белый, но обладал более резким ароматом.

Помимо прочего было принято дарить подарки, но только родным, и прекрасной половине. Впрочем, девушки всегда находили способ отблагодарить своего благоверного.

Периодически в нашу комнату наведывалась Тарона. Тириаэлль при ее появлении немного нервно реагировала, но в один момент перестала. У меня даже возникло подозрение, что у них состоялся какой-то разговор, о котором ни та, ни другая не рассказывали.

Я, наконец, смог осилить прочтение трактата некого Казановы, вот только две трети книги оказались мне непонятны. Душа, что была запечатана в сфере, еще больше наводила туману. В основном смысл написанного сводился к тому, что противоположному полу нельзя давать поблажек, четких обещаний, и быть всегда внимательным. Особенно в постели, где особы хорошо могли воспользоваться расслабленностью мужчины. Но и давать скучать даме в постели тоже опасно, начиная с того что она может взять инициативу в свои руки, и заканчивая тем что просто будет держать вас под каблуком.

«Люди странные существа, но женщины еще страннее!»

Хоть с первого по второй курс включительно было запрещено покидать академию, постоянно находились сорвиголовы, постоянно сбегавшие в город. Сегодня собирался отлучиться в город я сам. Как-никак канун нового года, а Тиаль, и еще нескольким людям я хотел сделать подарок.

Что ж, пора! Я шагнул на четвертый слой и спокойно вышел через главный выход. Позже я узнал, что все проходящие через ворота регистрируются на кристалле, и при попытке пройти включается сигнализация. Вот только заклинания работали до третьего слоя… а дальше уже далеко не то что могут посещать ни живые, ни иные сущности.

Город представлял собой ледяной царство. Дома были украшены ледяными узорами, нередко расписанные красочными цветами. Особо старались украсить свой магазин продавцы. Народ постоянно куда-то спешил.

То, что я искал, обнаружилось в лавке на самой окраине. Ювелирные украшения, где вместо драгоценных камней стояли кристаллы накопители, выполненные с искусной огранкой. И стоили такие вещицы куда дороже, чем обычные побрякушки. Гораздо дороже…

Купив комплект в виде кулона, серег и перстня я направился дальше. Дарить девушке духи и прочее глупо, даме проще самой подобрать то, что ей нравится больше, плюс я в этом мало понимаю. Посетив еще несколько похожих лавок, я приобрел еще несколько побрякушек. На остаток приобрел несколько бутылок дорогого вина, комплект для приготовления аналога глинтвейна, и разнообразные специи.

Пару раз меня пробовали обокрасть. Правда, потом незадачливый воришка падал в обморок. До него стоило мне поймать его за руку и заглянуть в глаза, из капюшона доходило, КОГО он пытался обокрасть.

Говорят, люди после такого бросают свою профессию вора, кто знает, может это и так.

Напоследок я решил просто прогуляться по городу, посмотреть, как люди готовятся к празднику.

На площади перед академией творилось настоящее светопреставление. Маги-стихийники выстроили самый настоящий ледяной дворец. Весь дворец был полон переливающегося света, и разнообразных иллюзий. Детвора, ради которой и было выстроено данное чудо, с визгом носились по коридорам, скользя по ледяным полам, сбивая друг друга.

На верхней галерее было устроено кафе с «поддерживаемой» температурой, за сохранностью следили несколько адептов стихийных факультетов. Это была их, так называемая работа на зачет на кафедре, а академия получала на этом немалую прибыль.

В кафетерии я к своему удивлению увидел Тарону, в своем человеческом облике беседовавшую с молодой девушкой с волосами цвета первого снега. Приглядевшись, я понял, что девушка тоже была из «нашего» народа.

Тарона заметив меня, улыбнулась и приглашающее махнула рукой приглашая, на что я лишь покачал головой. Приветственно кивнул на прощание и развернулся к выходу. На выходе, на четвертом слое я столкнулся с еще двумя представителями моего народа.

Поприветствовав их, я покинул ледяной дворец и направился в академию. Предстояло еще подготовиться к завтрашнему празднику. За продуктами уже пошлю домовых, уж они-то смогут найти лучшее.

— Роланд, ты запаздываешь! — Тарона возмущенно посмотрела на супруга.

— Прости дорогая, на выходе столкнулся с молодым юношей, куда-то спешившем, он оскалился, — случаем, не ты, ли его напугала?

Тарона поправила непослушную челку, и усмехнулась.

— Он же адепт-первокурсник, он потому и шел по четвертому слою, чтобы никто его не заметил, — пояснила Тарона. — Здесь вокруг вотчина академии, и если заметят, возникнут проблемы.

— Какой-то он невзрачный. Да и щупловат малость, — фыркнула девушка со слегка искрящимися белыми волосами.

— Эх Виона, Виона, ты похоже слепа, дочь моя. — Мать девушки, пришедшая с Роландом села рядом с дочерью. — Ты привыкла видеть во всем обертку, и не видишь очевидных вещей.

— Это, каких? — фыркнула Виона.

Подошел официант, и новоприбывшие сделали заказ. Девушка вновь потянулась к кубку из бронзы, жидкость в котором не остывала, благодаря поддерживающему заклинанию.

— Ма, так все-таки каких?

— Ну, в первых твоего Кайлана он разделает под орех, несмотря на всю его выправку, и перекаченные мышцы.

— ЧТО? Этот задохлик разделает Кайлана? Да в жизнь не поверю!

— А ты поверь, — взяла слово Тарона, — я понаблюдала за ним около пяти месяцев. Он полностью освоил уровень Да-Лай'н'Хор, впрочем, как его отец. Вот о чем жалею, что он предпочел мне ее!

В голосе черноволосой женщины проскользнула печаль.

— Так вот за кем ты гонялась два с половиной тысячелетия! А все твердила: он щупловат, он щупловат! — Расхохоталась Мориган. — Так значит, ты тоже училась с ним том учебном заведении?

— Да были дни, была глупой и наивной дурочкой, обожала фуршеты, вечеринки и красивых, словно атлантов мужчин. Хотя твоя дочь очень напоминает мне меня прежнюю. До сих пор жалею, что устроила тот скандал, из-за которого он выбрал ее!

Мориган фыркнула:

— Вторую магическую ты называешь скандалом? Твое появление заставила армию повернуть, аккурат на земли нынешней империи, конница тогда прошла как раз через их замок, а ее и всю семью сожгли в пламени магической пентаграммы. Как в надзидание!

Тарона скрипнула зубами, и залпом осушила бокал.

— И нечего так глазами сверкать! Он отправился за ней, пройдя все девять кругов не запыхавшись, после чего привел ее душу к старейшине!

Виона слушая подробности давно минувших лет, удивленно хлопала глазами.

— Дядя Роланд, так эта история, правда?

— Да были времена. Я нашел ее тогда полностью разбитой, что было удивительно и несвойственно для нашего народа. Тарри слишком долго прожила среди смертных и набралась от них много того чего мы сторонимся.

Мориган хлопнула ладонью по столу изо льда.

— Ладно, хорош, ворошить старые раны, Тарона, ты была уже в бутике, который тут открылся? Я даже не представляла что эльфы такие выдумщики!

— Это ты про «Черную розу»?

— Ее самую! Привлекло меня именно название! Виона как увидела разновидности предлагаемого товара, едва не попыталась скупить весь магазин. Остановило только-то что одежду они шьют под заказ, хотя она и присмотрела себе уже несколько интересных комплектов!

— Куртиллиан ан'Драффл является совладельцем с минимальным пакетом акций. Где-то пять или десять процентов. — Тарона усмехнулась, хотя на душе было неспокойно, они снова вернулись к теме. — Его отец отправил с ним новинки мира, где он несет службу. Там это обыденность.

— Название мира знаешь?

— Загляни в Книгу Смерти, там расписано кто за какой мир отвечает, и какой регион.

— Тарона! — Мориган поморщилась.

— Самоназвание Земля, или Терра по-старому.

— Надо будет посетить…

— Грязный, загаженный отходами мир, где люди уже перешли границу, когда верят в богов, а богом для большинства стал желтый дьявол. Даже атланты покинули тот богом забытый мир.

На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая только сопением Тароны. Роланд о чем-то задумался, погрузившись в свои мысли, Виона отстраненно водила лакированным ногтем по ледяной столешнице.

— Ладно, проехали, не будем омрачать праздник, — Мориган пихнула локтем Роланда. — Виона, так почему ты решила выбрать это учебное заведение?

— Кайлан переводится в этом году сюда, так как островная Империя решила поднять какую-то программу, по обмену опытом… Меня Беллиандра уговорила! — девушка покраснела.

— Дамы идемте, сейчас начнется светопреставление, его лучше всего смотреть с верхней галереи.

Виона первой вскочила на ноги, и пошла за дядей, догнав которого взяла его под локоть.

— Тари, скажи честно, он так похож на его отца?

— Даже больше, когда он в первый раз ко мне подошел спросить дорогу, я едва не запаниковала. Один в один, те же манеры, жестикуляция, голос, и даже манера говорить! — в глазах черноволосой представительницы рода смерти появился блеск зарождающихся слез. — Я наблюдала за ним буквально каждый день! Он, как и отец, мало понимал мир живых, постоянно пользуясь книгой из библиотеки, которая устарела более десяти тысяч лет назад, точно так же не понимал знаков внимания девушек! Будь проклят тот день, когда я решилась на ту авантюру!

Тарона зло стукнула кулаком по столешнице. Достав платок, она промокнула глаза, стараясь, чтобы не потекла косметика.

— Ты даже не представляешь, какая это была пытка!

— Сестра, я помню, какую боль ты тогда перенесла, именно потому совет и не стал тебя наказывать за вмешательство в мир живых!

— Я бы все отдала, чтобы вернуть все назад и исправить тот миг!

Мориган покачала головой.

— Тари, у тебя растет две дочери и сын, которых ты любишь больше себя! И Роланд в тебе души не чает! Он ведь готов на все!

— Знаю, но эта рана так и не закрылась, а после того как я увидела его, она открылась…

С улицы раздались радостные крики толпы. Фейерверки, переплетаясь с наложенными на небе иллюзиями, создавали причудливые картины.

— Пойдем, нас уже заждались.

Утро праздничного дня в Академии было неописуемым. За одну ночь домовые умудрились украсить коридоры и прочие помещения, где жили или посещались адептами или преподавателями.

В девять утра на главной площади у парка внутри академии, директор устроил праздничную речь и поздравил всех с кануном нового года. Пообещав, что торжественный ужин в академии будет незабываемый для всех. Правда, позже у меня проскальзывали мысли, что лучше бы он этого не обещал.

Завтрак и обед в столовой был и вправду выше всяких похвал, видно было, что в канун нового года старались с душой.

Во время обеда я увидел картину примирения светлых и темных эльфов. Они, собравшись в две делегации, пожелали друг другу долгих лет и здоровых поколений. Правда в глазах едва заметно, но все же читалась насмешка, как у светлых, так и у темных. И пожелание, скорее всего, было не больше, не меньше — дань традиции, чем правдой.

Тиаль с утра появившаяся у нас на пороге таскала нас за собой по академии. Каждый факультет подготовил что-то свое к кануну нового года. У темных в коридорах факультетов гуляли иллюзии старейших преподавателей, а также миниатюрные армии нежити устраивали баталии в аудиториях.

Лекарский факультет выгнал всех хромых, косых, и упорно откашивающих из-за красавиц студенток, которые были вынуждены дежурить по ночам над больными. Хотя ходил слух, что многие устраивали, таким образом, свидания, одевшись в мантию лекарцев или наложив стойкую иллюзию. Правда как всегда в таких ситуациях не бывает без конфуза…

Бытовики решили украсить все свои помещения иллюзиями, картины могли разговаривать, правда, однобоко, а вот ругаться… один из адептов весельчаков, вписал в контур заклинания дополнительный рисунок, и в итоге, когда мимо портрета проходил адепт первого-третьего курсов, то он был покрыт с ног до головы отборной руганью.

Боевики приготовили к праздничному ужину показательное выступление.

А стихийники решили оторваться по полной. После того как внутренняя площадь была освобождена они возвели на территории академии огромную ледяную башню, на крыше которой горел ослепительно яркий огонь, вокруг башни гуляли небольшие самумы из снега, башня представляла собой небольшие комнаты, в которых было тепло, и как и на площади были обустроены столиками. Самую верхнюю галерею, взяли себе преподаватели академии, а все что ниже разобрали старшие курсы. На роль официантов попали нерадивые студенты, и те, кто захотел выбраться из минуса, к близящимся экзаменам.

За места в башне на время нового года периодически вспыхивали дуэли.

Олес со смехом мне рассказал что принцессу Силану де Савор ради того чтобы получить право пригласить ее на верхние галереи для проведения праздника, устроили целый ряд дуэлей, многим она отказала, тогда особо хитрые умудрились через подруг пригласить принца Теллана, который буквально потащил за собой принцессу… точнее потащит.

Тиаль и Олес предложили отмечать новый год в комнате общежития, но я отмел это предложение, предложив ему попробовать отметить, как это делают у меня дома. Олес тут же согласился.

Мне потребовалось полчаса, чтобы договориться с домовыми. После чего сбегал к кабинету директора и, выстояв часовую очередь, попросил разрешения отметить новый год в парке, под обещание не употреблять спиртные напитки кроме пары бутылок рождественского вина в кругу друзей, и не портить деревья в парке.

Директор, помня мои заслуги в ремонте библиотеки, скрипя душой, дал согласие. Ель была в кратчайшие сроки наряжена (чем ее наряжали, даже не спрашивайте), потом ель скрыли иллюзией, тут постаралась Тиаль, которая заразилась моим энтузиазмом.

Бригадиру я дал крупную сумму опросив достать все нужное для праздника. Тот пообещал, что все будет доставлено вовремя, а еду приготовят аккурат к одиннадцати часам.

Торжественный ужин происходил в девять вечера, и мог продолжаться до самого утра, но большинство, отсидев положенный час, быстро покидало зал. Надо отметить порции были сделаны таким образом, что кушаний было много, но каждое на один укус, чтобы не наесться, ибо большинство собиралось провести полночи в башне в кругу сокурсников и друзей, а после, у кого как.

Кафедра боевиков показала себя с лучшей стороны, вихри стали и лязг оружия под музыку были красочны и великолепны. Особо себя показали представительницы противоположного пола. Одежда была пошита таким образом, чтобы показать себя во всей красе, при каждом движении обтягивая красивую фигуру выступавшей.

Кивнув друзьям, мы вышли из-за стола.

Когда мы пришли к ели все удивленно смотрели на нас. Олес позвал с собой с десяток человек.

Тиаль взмахнула рукой, и вот тогда поляну в парке наполнил вздох удивления. Первой снялась иллюзия с ели, открыв ее во всей красе. Одна за другой на ее ветвях стали загораться магические свечи добытые домовыми, их огонь был не опасен для дерева.

А следом спала иллюзия сугробов с двух рядов столиков, вынесенных для ночного банкета. А дальше поляну накрыли иллюзии:

Возле дальнего дерева свернулась кольцом представительница огненных драконов, чья чешуя сверкала, словно надраенный медный чайник. Тут и там бродили неведомые звери. Подойдя к одному из столиков, я поставил кристалл-проектор в специальное гнездо на подставке (это мне подарил отец, когда я увлекся музыкой мира, где работал отец). И поляну накрыли звуки музыки.

Поляна была очищена от снега, и разложенные вокруг руны подняли небольшой проницаемый купол, не выпускавший тепло.

Вот так мы и провели целый час, ожидая новый год…

Домовых я потом отблагодарю от всей души. Они додумали то, что я забыл. В момент, когда последняя секунда уходящего года истекла, в небо взвилась настоящая феерия огненных красок.

— С новым годом! — Олес поднял бронзовый бокал (интересные у них бокалы я вам скажу, магические, к которым не примерзнуть, если пить на улице).

— С новым годом!! — все остальные вскинули вверх бокалы. — Щелкнув пальцами, я сменил мелодию, и поляну наполнили звуки праздничной музыки.

Виалль Гар Ленсарр, со скукой наблюдала за обнимающимися парочками. Праздник нового года превращался на глазах в обычную попойку студентов, которая по своему обыкновению заканчивалась постелью, хамством и полным расстройством от умственных качеств партнера.

«Надо было слушать отца, и остаться дома на домашнем обучении, все равно дома мне смогли бы дать гораздо больше, чем здешние преподаватели, которым в большинстве своем наука малоинтересна, а только плотно набитый кошель!»

Внезапно он заметала, как над парком взвилась феерия огненных цветов. Заинтересованная, она произнесла формулу заклинания, которую местные еще не скоро смогут освоить, буквально приблизилась взглядом к освещенному участку.

Вокруг разукрашенной разноцветными фонарями и магическими свечами ели кружились в танце несколько пар. А вокруг было наложено просто огромное количество иллюзий, создавая зачарованный сад. Из снега росли диковинные цветы, возле замершего озера отдыхал огненный дракон, ослепляя своим блеском чешуи. Вокруг поляны бродили диковинные существа…

«Любопытно…»

Тиалль приняв подарок, протянула мне небольшую коробочку, в которой был массивный серебряный браслет на правую руку.

— Его делали специально похожим на браслет с часами. — Тиалль довольно улыбнулась. — В кристалл вложено огромное количество чар формул, позволяющих воспроизвести иллюзию, либо то, что ты, когда-либо помнил или видел. Учтено даже ощущение движения ветра, запахов, и влажность, не говоря уже об осязаемости.

— Боюсь, мой подарок даже не сопоставим с твоим!

— Ты сделал, куда больший при нашем знакомстве, — улыбнулась эльфийка и, обняв меня за шею, поцеловала.

Отстранившись, она спросила:

— Пробовать не будешь?

— Сейчас…

Глянув на ледяное озеро парка, у меня в голову пришла идея. Я взмахом руки выключил музыкальный кристалл, и подошел к самой кромке льда. У меня было много любимых песен, и иллюзий с изображением. Сейчас я хотел попробовать создать то, что давно хотел — огромную проекцию. Оказаться внутри того чем всегда восхищался и любил!

Enigma — Beyond The Invisible.

Сначала в центре озера появилось огромное ветвистое дерево, состоящее из переплетенных ив, на ветвях которых устроились дриады…

Заиграла музыка, сначала тихо, потом нарастая все больше и больше, наполнив поляну чистыми звуками. Вокруг озера стали появляться клубы тумана, и из них медленно шагая из темноты деревьев, вышли затянутые в облегающие комбинезоны, и странные головные уборы с мигающими огнями три мужчины. На их лицах был нанесен белый грим.

Ожили дриады, затянув свою песню… Из клубов тумана скользя по льду, выплыла танцующая пара: мужчина и женщина с огненно рыжими волосами.

Приглашенные на праздник студенты восхищенно замерли, разглядывая танцующую на льду пару.

Тем временем музыка лилась отовсюду, поражая своей красотой и объемностью. Такой чистоты звука я не слышал даже дома на магическом кристалле, подаренном отцом. Да и объемность! Дома создавалась плоское изображение, не такое качественное, как хотелось бы, а тут… Тиаль сама того не подозревая подарила мне то чего я давно желал. Иллюзия присутствия, запахи, ветерок, звуки скольжения по льду создавала настолько завораживающую картину, что неожиданно для себя я ушел в «иллюзию» с головой.

Когда последние аккорды стихли, послышались сначала одиночные рукоплескания какой-то приглашенной Олесом девушки, а потом и всех присутствующих.

Мое внимание привлекла одинокая фигура девушки, ступавшая по кромке снега не проваливаясь. Она была одета в темно-фиолетовую мантию поверх теплой одежды, однако, без всякой куртки или шубы…

«Наверное, амулеты тепла. Интересно ее привлекла иллюзия или наша компания?»

Подойдя к нам, она произнесла:

— Добрый вечер леры адепты, прошу прощения что помешала.

— Нисколько, иллюзия закончилась, она короткая, — улыбнулся я, поднимаясь с колен.

— Вижу мы с вами на одном курсе. Позвольте представиться маркиза Виалль Гар Ленсарр, можно просто Виалль. Я учусь на втором потоке курса.

— Курт, Куртиллиан ан'Драффл, это мои друзья, — я поочередно представил тех кого знал, остальных представил спасший меня Олес.

— Вижу, вас выгнала из башни тамошняя скука? — Олес со всем своим обаянием принялся сыпать комплиментами леди Виалль. — Не желаете присоединиться?

— Почту за честь лер Оллесеан, — девушка отвесила отточенный до идеала книксен, и вопросительно посмотрела на меня. — Позвольте узнать, вы сами творили данные иллюзии?

Она обвела рукой вокруг, словно показывая, что все вокруг иллюзорно.

— Нет, гости пришли сами, и они не иллюзии, а гости, — Виалль немного зарумянилась. — Иллюзии дело рук нашей серой эльфийки-модницы Тириаэлль. Она с факультета менталистики и иллюзионизма.

После чего я благополучно сдал девушку обаятельному Олесу.

Домовые тем временем подогревали вино с травами в специальном кувшинчике. Подойдя к столу, я взял наполненный кубок. У меня в голове крутились все те истории, которые я смотрел в родовом замке… Если реализовать в каком-нибудь глухом изолированном зале, проработать все направляющие, ветер, запахи, влажность, задумка может получиться очень…

— Курт, хорош витать в облаках! Дамы скучают! — из задумчивости меня вывел голос друга, которого облепили девушки, грозно поглядывая друг на друга.

«Кошачьего шипения не хватает только… А почему нет?»

Кошачье шипение, донесшееся откуда-то снизу, заставило девушек от неожиданности подпрыгнуть.

То, что произошло в следующий миг, для меня стало полной неожиданностью, ей богу я не планировал ничего такого!

Нас буквально накрыло яркими искрами фейерверка, который не обжигал кожу. А вызывал легкое дуновение ветерка. А возле нашей праздничной ели таял силуэт одетого в красную шубу полноватого старика… На самом дальнем плане слышалось отдаленное эхо его смеха.

— Ой! Что это?! — удивленный вскрик одной из девушек.

— Где? — На нее тут же обратили внимание.

Она ткнула пальцем куда-то под елку. Не прошло и двадцати секунд как народ удивленно облепил наряженную ель и удивленно доставал из под ее ветвей, слегка припорошенные новогодним снегом свертки.

— Они подписаны!

Вскоре свертки пошли по рукам, пока у меня не оказался завернутый в серую оберточную бумагу, разукрашенную веселыми черепушками.

Все-таки это очень интересная эфемерная личность! Не народ, а именно личность, причем с большой буквы этого слова. Возникает из ниоткуда и исчезает в никуда, оставляя под елью в новогодний праздник подарки, а кому уголь…

— У меня кусок каменного угля! — одна из рыжеволосых барышень, что пригласил Олес, удивленно развернула сверток. Обиженно надув губки, она бросила подарок в сугроб.

У меня в руках находилась увесистая хрустальная поделка, выточенная из единого куска горного голубого хрусталя. Внутри нее чувствовалось тепло жизни.

«Интересно».

— Леди Виалль, вам тоже что-то лежит, правда громоздкое!

— Разворачивайте скорее! Интересно же!

— Мне? — удивленная девушка подошла к большому прямоугольному свертку.

Клочья оберточной бумаги полетели в стороны, и все удивленно уставились на небольшой резной сундучок. Звонко клацнул золоченый замок, и женская половина удивленно и я бы отметил, завистливо ахнула.

Внутри на самом дне сундучка, на бледно-розовой подушке лежала золотая диадема с крупными, искусно ограненными кристаллами разных цветов. От диадемы ощутимо тянуло магической энергией.

— ЧТО? Но откуда? И КТО это принес?!

— А почему мне уголь, а ЭТОЙ диадема? Я тоже хочу диадему, но с красными драгоценными камнями!

«Еще одна странная черта женской половины».

— Прошу меня простить леди, и господа, но вы пришли на празднование нового года по меркам моей родины. — Я обвел их спокойным взглядом. — Данные подарки были подарены некой сущностью оценившей ваши поступки за год и подарившая вам в честь праздника особые предметы. Магические, прекрасные, и те которые заставляют вас задуматься как же вы провели новый год.

В следующий миг я едва не был прибит вспылившей барышней, которая все надрывалась и обижалась, что ей подарили большой и бесполезный кусок угля. Олес поймал ее за талию, и принялся ее успокаивать. Когда в ее глазах появились слезы, я подошел и подобрал кусок угля, который она бросила со злости в сугроб.

— Леди не стоит обижать того кто подарил вам столь красивый дар…

— КРАСИВЫЙ! — Она рванулась из рук Олеса, но тот держал ее крепко.

Приглашенные смотрели на меня осуждающе.

— Именно! — Я вытянул руку и щелкнул пальцем по казавшемуся твердому куску горной породы.

В следующий миг кусок стал мелкой угольной пылью осыпаться. Когда на снег упала последняя крупинка угля, у меня в руке засверкал искусно ограненный цветок Асторции вырезанной из алмаза, довольно крупного размера.

— Это одновременно и подарок, и урок!

Все заворожено смотрели на великолепный цветок.

— Даже кажущийся неказистым подарок — это в первую очередь символ внимания, а цена одной песчинки может быть выше, чем самое дорогое украшение. — Я подошел к девушке, повисшей на руках у Олеса. — С новым годом леди, и пусть он вам запомнится.

Я вручил девушке цветок.

«Помимо всего прочего, он великолепный шутник!»

Лишь только я один слышал довольный смех существа живущего за счет ярких эмоций праздника, неважно радостных или грустных, важен сам факт.

Глава 9

Зачеты. В одном этом слове слились: головная боль, надежда, раскаянье за неправильно проведенное время, страх, опасение, радость, равнодушие, печаль, злоба и многое-многое другое. То есть все то, что сопровождает зачеты.

Библиотека, обычно полупустая и тихая, напоминала разворошенный улей. Те, кто не блистал на занятиях, пытались догнать своих сокурсников по знаниям. Но нельзя вместить в себя за один день все то, что не смогли в тебя уложить за пять месяцев учебы.

Я сдал книги, которые были изучены от и до. Меня не пугали зачеты, ибо, как говорили мои домашние призраки-преподаватели: «Страх порождает страх, а знания останутся знанием, и если ты, действительно, понял суть, то сможешь сдать все, что угодно, ибо без первоосновы знания — не более чем набор пустых слов, лишенный какой-либо ценности».

Меня больше интересовали три книги, которые я изучал параллельно тем, что использовались на лекциях. Первая — по психологии человеческих поступков, вторая — по этике плохих поступков, а третья являлась плодом труда коллектива философов, описавших модели поведения человека с разбором всех элементов. Как ни странно, этих трудов мне больше всего не хватало в мире живых! Спасибо Тиалль — она постоянно умудряется найти такие вещи, которые мне были нужны, но о которых я даже не подозревал!

По Академии уже вовсю гуляли слухи-сплетни о том, кто и как провел празднование нового года. Новость о заграничном способе празднования нового года молниеносно облетела Академию, чему способствовали кристаллы-иллюзорофикаторы, позволяющие записывать все, что видел их владелец.

Нас с Олесом как-то попытались наказатьза ночь «страха», правда Четыре дуэли с маркизом ла Корью, и все претензии как ветром сдуло. Помню преподавателя боевой кафедры, очень заинтересовал стиль фехтования Олеса. По его словам это была странная смесь нескольких видов фехтовального искусства обоих континентов.

Надо признаться, праздник удался: девушка, получившая в подарок уголь, потом долго и слезно извинялась и просила не держать на нее зла.

«Когда же я научусь понимать живых? В особенности, противоположный пол!».

Экзамен темного факультета…

Нас согнали в одну аудиторию, раздали билеты и сказали: «Готовьтесь!» Само собой, появилось с десяток-другой людей, готовых ответить сразу. Я с задумчивым взглядом рассматривал свой билет и, особенно, ловушку на нем — несколько неказистого вида закорючек рун, вплетенных в текст вопроса.

Если прочесть вопрос билета, то получалось, что задача состоит в разъяснении тематики возникновения умертвий, создания умертвий, а также способов и видов их упокоения, свойств телесной оболочки нежити. А если читать текст, ориентируясь на руны мертвого языка, которые носили указательный характер, то текст неуловимо менялся.

Смысл термина «умертвия» при определенном дополнении изменялось на «темный дух». В итоге текст в «переделке» получался: «способность созданий с темной душой к созиданию, умерщвлению, а также возникновение факторов, способствующих получению ими телесной оболочки».

Из первого десятка ответы были засчитаны у двоих. Одна была темной эльфийкой, вторым был Сайлек, считающийся «ботаником». Теория, в отличие от практики, была его коньком. После этого их направили в соседнюю аудиторию, в которой проходила вторая часть экзамена. Там, в полностью экранированной аудитории, в зависимости от задания, студент должен был продемонстрировать полученные навыки.

Списывание… как много в этом слове! Зачаровывание пишущих перьев или их аналога, магические перстни и украшения, накладывавшие на лист бумаги записи конспектов лекций, про обычные амулеты я вообще молчу. У выхода из аудитории стояла экранированная магией коробка, в которую сложили все, что было лишним (по мнению преподавателя), и, не смотря ни на какие уговоры, коробка потом должна была быть отправлена в спецхран.

Наконец, решившись, я подошел к освободившемуся столу, за которым сидел профессор. Судя по его блуждающей улыбке и взглядам, бросаемым на родственника (на принца Теллана), комиссионная сдача экзамена тому обеспечена.

— Кладите билет и начинайте.

Я принялся расписывать аспекты перехода обычной человеческой души в состояние «Темного духа». Умертвие, по сравнению с таким созданием — просто неразумный ребенок перед вооруженным солдатом!

Так как данная тематика на лекциях особо не освещалась, пришлось дополнять «своими» знаниями. С каждой фразой брови преподавателя поднимались все выше и выше, словно в попытке сбежать с аристократического лица.

Наконец, я «выдохся» и, к своему удивлению, заметил, что аспирантка быстро-быстро записывала за мной ответы.

— Адепт ан'Драффл, откуда у вас точные подробности с замерами и временем преобразования души? — На лице профессора Лоаранна удивление сменилось задумчивостью. — Неужели в ваше домашнее образование входит материал, который дают не всем аспирантам? Кстати… — Он задумчиво посмотрел на аспирантку и взял в руки мой билет, после чего ругнулся про себя. — Но, ан'Драффл, должен признать, вы меня удивили: ЭТОГО билета не должно быть на экзамене первого курса! Лисанна, зайди к магистру Валу и предай, что адепта ан'Драффл я освободил от практической части экзамена… Причину я потом сам назову.

— Слушаюсь, лер.

— Что ж, поздравляю как первого сдавшего, адепт ан'Драффл! Не подскажите, каким источником пользовались? Мне не попадалась данная информация — только исследования архимага Орхо.

— Дневник некого профессора Лиссара де Лахарро.

— ЧЕГО-О-О? — Артефакт в виде длинной костяной трубки, призванный защищать от проклятий ментальной направленности, жалобно хрустнул в руках магистра и рассыпался белесым крошевом. — Он же считался утерянным более трех тысяч лет назад во время войны! Так вот, значит, в чьей коллекции он осел!

— Профессор, если вас это так интересует, я могу принести копию — у меня в общежитии есть экземпляр, который я переписывал еще дома. Родители, к сожалению, не разрешают выносить оригиналы из библиотеки.

— Еще б они разрешили! Да я бы за такое варварство…! — Никак не мог успокоиться профессор.

Вскоре он пришел в себя, на лицо вернулась маска спокойствия. Он смахнул костяное крошево со стола и достал из кармана запасной амулет:

— Не беспокойтесь, адепт, после экзамена я сам к вам зайду ознакомиться с дневником. Можете идти и готовиться к следующим экзаменам!

«Надо будет убрать из шкафа некоторые из книг. Как-то я не подумал о том, что некоторым смертным не стоит видеть книги, привезенные со мной. Благо, места, куда можно спрятать, навалом».

Еще три экзамена и десять зачетов. Кстати, зачеты тут принимались в любое время, в отличие от экзаменов — те носили четкие временные рамки. Но на все про все отводилось две недели. Не успеете сдать вовремя — ваши проблемы — будете досдавать после практики, в каникулярное время…

Кафедра боевиков…

Великая Тьма, аспирантка решила меня добить! Мне запретили пользоваться шестом, предоставив на зачете только колюще-режущие оружие! Изверги, как их любит называть Олес.

Гоняла она меня по всему залу, методично ставя синяки на всем, до чего могла дотянуться. С каждым ударом я все сильнее жалел о том, что занятия проводятся без мантии, иначе б пятая точка так не болела бы. Девушка словно отыгрывалась за весь семестр, гоняя меня, как щенка. Единственное, в чем мне повезло — ОНА, НАКОНЕЦ, ВЫДОХЛАСЬ! После чего я начал мстить!

Мастер Тор-ран сопровождал ехидным комментарием каждый удачный удар по ее… «тылу». Присутствующие узнали, что с противником нельзя играть, ведь ситуация может кардинально измениться для загонщика.

Дальний и самый экранированный и защищенный из магических полигонов. Преподаватель и аспирант прятались за десятком защитных щитов и двойным каменным укрытием со стальными плитами-заслонками. Мастер-боевик дернул какой-то рычаг, после чего и без того нерушимое убежище отсекла прозрачная стена высшей защиты.

— Приступай!

В дальнем конце полигона ожили каменные големы. На каждого голема отводилось по одному виду магического действия.

Мой арсенал был не очень богат — все сводилось только к магии Смерти, которая шла во всех моих заклинаниях.

Дуговая молния, черно-багровый шар файербола, черная шаровая молния, темные ледяные стрелы, лезвия ветра и векторные шипы — вот и все, что я освоил за семестр. Цепную молнию мне запретили под страхом смерти… как бы ни смешно это звучало в МОЕМ отношении.

Големы рассыпались на мелкий щебень примерно с шестого-восьмого заклинания.

Когда я исчерпал перечень заклинаний, мастер-боевик дернул рычаг, и стена отъехала в сторону. Десяток металлических големов в закопченных доспехах.

— Курт, сегодня дали «добро»! Используй «цепную»!

«Цепную, так цепную…»

Черный дуговой разряд, ударивший в переднего голема. От него остальным передался частично ослабленный разряд, но все же…

Общий итог: один голем с круглой дырой и сильно оплавлен, остальные слегка обуглились-оплавились, плюс — у всех сочленения стеклись, сплавив всех големов в единую скульптурную композицию.

— Все, отключай! Курт — зачет, как я и говорил! А магистры пусть сами оплачивают разнесенный инвентарь, раз отказались ставить «автоматом»!

На зачете у лекарцев я едва не засыпался. Преподаватель буквально сыпал терминами, переплетенными с названиями на других языках. Дополнительных вопросов было столько, что у меня появилось стойкое желание подсыпать ему сильное слабительное в еду, но — удержался, ибо знал, что вывести ему данный препарат из организма, особенно своего, минутное дело. Как сдал, вопрос отдельный, неприятный, и не просите — рассказывать не буду.

Построение заклинаний после уничтожения големов на полигоне мне поставили так, так как желающих восстанавливать что-то еще — не было.

Исторический факультет… зашел с утра, а вышел в одиннадцатом часу вечера. Преподаватель оказался извергом! Согнал трех аспиранток и одного аспиранта, после чего устроил мне опрос… допрос с пристрастием. Из меня выжали все, что я помнил и что не помнил, все мысли по поводу тех или иных событий, после чего поставили зачет… Тиалль и Олес, когда я им рассказал, долго смеялись, но ужином накормили.

Экзамен бытовой кафедры… был выгнан с экзамена, после того, как вещь рассыпалась в пыль, а заклинание, которое должно было быть встроено в столешницу стола и работать будильником, сдетонировало сразу после прохождения сигнала.

Я узнал много лестных о себе слов, получил шесть баллов за экзамен, а также предупреждение: на расстояние полета стрелы не приближаться к факультету бытовиков, если я все же решусь подать документы на специализацию по их дисциплинам! Так сказать баллы получил только чтобы пройти экзамен. Удивительно, что дали сдать экзамен, могли и завалить.

Последним я сдавал второй экзамен темного факультета по призыву темных духов. В билете выпал мелкий демон. Пентаграмму я начертил, как учили: свечи, круг соли во вторую линию защиты. После чего, прочтя заклинание, влил силу в символ призыва.

Взвыла сирена тревоги.

В кругу, переминаясь с ноги на ногу, стоял демон, правда, не низший, а Высший. Как такое могло произойти, не представляю… как и преподаватели. С минуту мы с демоном играли в гляделки, после чего он со вздохом поскреб черным когтем столб защиты-ловушки:

— Нет, я конечно понимаю, что придурки-смертные призывают на свою задницу кого ни попадя, но ТЫ то…?

В глазах Высшего было столько укоризны и мировой скорби, что я только руками развел.

В коридоре уже слышался топот множества ног. Преподаватели и адепты, пришедшие на экзамен, прятались за кафедрой, вокруг которой мерцал небольшой купол максимальной защиты.

«Как сельди в банке», — подумалось мне.

Демон тем временем задумчиво покрутил головой, после чего щелчком пальцев поменял пару рун в пентаграмме, осторожно переступил через круг соли, еще раз обошел пентаграмму, что-то аккуратно дочертил, после чего удовлетворенно кивнул сам себе:

— Вот теперь все правильно! — И исчез, оставив стойкий запах серы.

В этот момент дверь слетела с петель, и в помещение ввалился вооруженный до зубов магический отряд, состоящий из верхушки магов-преподавателей. Последним вбежал слегка запыхавшийся директор Академии.

— Где ОН?

— Кто?

— Демон! Сработала же сигнализация! — В мою сторону осторожно вышел мастер-боевик.

— А разве сейчас не экзамен по призыву инфернальных и иных существ?

Я так и не понял причину того, что преподаватели подняли такую панику. Демон же сам ушел!

Преподаватели прочесали все помещение, проверили адептов, после чего покинули экзамен. На второй мой призыв явился невысокий мальчонка с козлиным туловищем ниже пояса и короткими прямыми рожками. Если б не длинный красный хвост, его можно было бы перепутать с сатиром.

«Хм… и в чем же я в первый раз ошибся?»

Вечером в столовой был праздничный ужин. Правда, не для всех праздничный — экзамены сдали далеко не все. Не набравшие нужного количества баллов даже не были допущены до экзаменов. В моем потоке — как минимум три таких стипендиата провалились.

Их высочества, младшие принц и принцесса, явились ярким подтверждением «синдрома двойников»: хоть и учились на разных потоках, но умудрились завалить экзамены темного факультета и нахамить преподавателям лекарского. При этом — на «отлично» сдать все по бытовикам. Правда, Теллана долго гоняли по кафедре боевиков…

Ужин был хорош, мне даже нелюбимый кислый морс понравился!

В кабинет директора, словно вихрь, влетел старший преподаватель факультета алхимии:

— Лер Директор! Лер Директор! У нас проблема! — Выпалил влетевший, тяжело дыша.

— Магистр Гор-рум. Успокойтесь, сядьте, отдышитесь! — Дождавшись, когда Гор-рум сядет в кресло, директор спросил. — В чем проблема?

— У меня ночью был вскрыт кабинет! В шкафу, в котором я храню особо опасные зелья, был флакон с экстрактом «Виолы»!

— Ха! Проснулись! Ваш экстракт, голубчик, уже у доброй половины Академии, которая ужинала в столовой! Я бы сказал даже — практически у всей!

Директор хмыкнул. О том, что один четверокурсник решил посмеяться и вылил флакон в чан с напитком из зимней ягоды, уже успели доложить случайные свидетели. Да и они бы не понадобились, если вспомнить что творилось в столовой.

Дело в том, что сам экстракт вполне безобиден — улучшает кровообращение, лечит язву желудка… Правда, имеет один маленький побочный эффект: на двадцать четыре часа лишает пациента возможности использовать магию. И сейчас по академии сновала молодежь и некоторые преподаватели, не имеющие возможности применить даже самого простого заклинания, кроме как использования амулетов. Данный экстракт ежедневно по несколько капель давали пленным магам.

«Маги без магии!» — Усмехнулся про себя директор. — «Вот бы посмотреть на дочь — как она будет решать проблему со своим макияжем, который держится у нее исключительно на заклинаниях?»

— Но…

— Все! Идите, магистр Гор-рум! Идите! И не поднимайте панику — завтра к вечеру все уже смогут пользоваться магией.

Магистр вышел, а директор тем временем вновь открыл толстый том, куда он записывал все свои мысли. Вести мемуары его заставила «любящая» (правда, больше это относилось к деньгам директора) супруга. И, закусив стальное перо, принялся вспоминать мысль, которую так некстати вспугнул магистр факультета алхимии.

Тиалль пребывала в тихой панике.

Кто-то из ее потока сказал, что, дескать, чей-то там старший брат подмешал экстракт «Виолы» в чан с компотом — дескать, посмеяться над первыми курсами. Идиоты! Тиаль была готова в ужасе схватиться за голову… если б это помогло.

Пункт двадцать третий из красного списка в толстой книжке, «по которой жил» Курт, недвусмысленно предупреждал:

Экстракт «Виолы» категорически запрещается к употреблению в количествах более, чем тысячная доля от литра! Передозировка вызывает нестабильность рассудка, является причиной спонтанных выбросов магии и потере самоконтроля, в зависимости от объема употребленного экстракта… Действие является чуть отложенным, но может иметь место в самый неподходящий момент.

Испугавшись возможных последствий, она, плюнула на общий сбор потока в аудитории на тему «где провести вечер и отпраздновать успешную, и не очень, сдачу сессии». Ее попытались остановить и расспросить, что случилось, но — куда там — бедолаг раскидало с дороги целеустремленным огненно-красным вихрем, в который превратилась серая эльфийка.

То, что со мной «что-то не то», я понял, когда мои движения словно поплыли, оставляя за собой легкий шлейф. Мир слегка покачивался, словно я был не на твердом полу, а, как минимум, на палубе корабля в открытом море… правда, я там еще никогда не был, но, думаю, именно так будет покачиваться мир перед глазами морского путешественника…

Олес, окрыленный окончанием сессии, умчался в женское общежитие, где стал уже чуть ли не постоянным жильцом, постоянно гонимым консьержкой.

Мир снова поплыл…

Первый шквал сырой магии смерти Тиаль застала на пороге мужского общежития. Здание затряслось, посыпалась штукатурка… наверно, она не знала, что стены укреплены магией. Послышались испуганные крики. В коридор высыпали адепты разных курсов…

Росшие в горшках растения мгновенно высохли и опали тонкой зеленой пылью. Заклинания, развешанные в большом количестве в общежитии, стали перегорать и распадаться с различными аудио-визуальными эффектами.

Девушка успела аккурат ко второму спонтанному выбросу энергии Смерти. Если бы в тот момент в комнате был кто-нибудь видящий потоки энергии, он был бы весьма удивлен открывшейся картине. Девушку буквально окутало потоками энергии, словно большим и плотным коконом. Украшения, что были на ней, враз потемнели от времени, хотя изделиям было от силы полгода. Кристаллы-накопители поменяли свой прозрачно-розовый окрас на черный густой от хлынувшей в них энергии.

А одежда осыпалась на пол горкой пыли, оставив девушку полностью обнаженной.

Курт находился в своем естественном состоянии… в облике Смерти. Из Тьмы глубокого капюшона полыхали веселым огнем зеленые огоньки глаз:

— Ми-иле-еди-и, вы-ы ве-ели-иколе-епны! — Его обычно спокойный и ровный голос стал еще более тихим, а при произношении слов он слегка тянул гласные. — А-а не хо-оти-ите-е ли-и… ПОШАЛИТЬ?

— Курт, что с тобой!

— Со-о мно-ой? Со-о мно-ой все-е за-аме-еча-ательно-о!

Внезапно он встал… точнее, словно преодолевая толщу воды, всплыл, и водрузился на ноги. Щелчок пальцев в тишине прозвучал, словно гром средь ясного неба.

От него во все стороны хлынула магия, уже упорядоченная…

Помещение покрылось сгустками Тьмы, из-за плеча появилось длинное древко с лезвием косы, словно впитывавшем клубы тьмы.

— Думаю сто-оит поша-а-алить! — И тяжело гулко расхохотался.

Плававшие до этого по углам комнаты клубы тьмы рванули к испуганно вскрикнувшей эльфийке, быстро окутав ее с ног до головы. Когда они отпрянули в стороны, на девушке оказались широкие ленты савана, частично скрывающие некоторые пикантные подробности фигуры.

Подошедший Курт выдернул Черную розу из волос оторопевшей эльфийки и, зажав ее в зубах маски, подхватил девушку на руки, слегка взмыв над полом.

После чего вплыл в открывшийся темный туманный круг, возникший перед ним…

Забывшая и успевшая отойти от Ночи Ужаса, произошедшей в начале учебного семестра, Академия вздрогнула второй раз. И в этот раз ужас был всеобщим. Адепты, лишенные магии коварным зельем, пребывали в панике. Амулеты отказывались работать, освещение мужского и женского общежитий зловеще мигало, хаотически включаясь и выключаясь.

А появление парящей в клубах темного облака Смерти с розой (в зубах) и красивой полуобнаженной эльфийкой (на руках) с волосами насыщенного красного цвета, сначала заставляли замереть, а потом либо упасть в спасительный обморок, либо пытаться спасаться бегством.

Мужская половина Академии реагировала соответственно, хотя бывали и уникумы и индивидуумы, проходившие мимо, считая все обычной иллюзией. Не забыв впрочем полюбоваться на красоту серой эльфийки.

Как потом выяснилось, Смерть с девушкой на руках, появлялась и исчезала в самых неожиданных местах…

Завхоз, сидящий у себя в каморке, выскочил, было, в коридор, чтобы выяснить причину переполоха, но тут же сильно пожалел о своем любопытстве.

Перед ним в клубах тьмы парила сама Смерть, державшая на руках свою жертву… Кстати, «жертва» устроилась на руках со всеми удобствами, обхватив шею грозной черной фигуры.

— О-о-о-о-о… за-а-а-авхо-о-о-оз! — Потусторонний голос мгновенно протрезвил гнома, успевшего уже с парой преподавателей принять в честь окончания экзаменов рюмочку гномской-крепкой наливки. — Вы не могли-и-и бы сказа-а-ать, когда-а же даду-у-т горя-я-ячую воду-у-у-у-у-у?

Эльфийка поерзала в руках Смерти, капризно пробормотав:

— Не сжимай так сильно! У тебя руки костлявые!

Бледный завхоз сиплым голосом пообещал немедленно заняться этой проблемой, после чего развернулся на пятках и, захлопнув за собой дверь, грохнулся в спасительный обморок. Домовые, видя такое, тут же перенесли тело на кровать и укрыли одеялом.

Примчавшиеся дежурные преподаватели к стыду своему не смогли ни увидеть, ни поймать загадочного шутника, решившего лишить адептов сна и спокойствия духа. Каждый раз, когда казалось, что они успевают к месту происшествия, из-за их спин раздавался довольный смех девушки и потусторонне-леденящий голос «шутника».

Утро я встретил в своей постели. С дикой головной болью. Под правым боком с довольной улыбкой на лице посапывала Тиаль. Длинные красные волосы девушки были переплетены в длинную косу, конец которой торчал из кувшина с черной розой.

Какое оригинальное решение! Я даже на секунду забыл про головную боль! Правда, когда до меня дошло, ЧТО это за кувшин — вернулась не только головная боль, но и стойкое желание кого-то придушить. Это был пустой графин из-под горного ликера… в который была налита обычная вода.

Эльфийка недовольно заворочалась. При этом едва не придушила меня в своих объятиях. Сонно пробормотала:

— Курт, дай поспать — всю ночь не спали…

Я, проведя рукой по волосам девушки, взглянул на браслет часов…

— Уже полтретьего…

Секунда, другая… в следующий миг я был безжалостно сметен красноволосым вихрем, умудрившимся в одно мгновение сделать столько различных действий, что диву даешься: сбросить меня, вскочить на ноги, вставить розу в волосы, завернуться в одеяло, обругать меня с ног до головы, после чего — исчезнуть в ванной комнате.

Лишь когда оттуда послышался шум льющейся воды, я понял, что вставать все-таки придется. После того, как эльфийка куда-то убежала, я отправился в ванную комнату. Контрастный душ помог прийти в себя… Надо же — горячую воду наконец-то дали!

Выйдя из душа и прибираясь в комнате, я попытался восстановить подробности вчерашнего дня. Безрезультатно.

Когда я, наконец-то, навел порядок, в комнату ввалился Олес в сопровождении вернувшейся Тиаль и нескольких старшекурсниц. Последним зашел адепт четвертого курса в красной мантии и эмблеме стихийников. Сразу стало тесно.

— Курт, Олес, — Лицо серой эльфийки лучилось радостью. — Мы с вами едем на практику в замок Норриндалль островного королевства Веллас!

Адепты старших курсов, чьи подопечные остались за дверьми, хмуро нас разглядывали, словно диковинную рыбу. Дорогую и бесполезную. Несколько девушек кидали на Олеса заинтересованные взгляды.

— Адепты, у вас время до вечера собраться, после чего в девять вечера мы выезжаем. — Голос адепта в красной мантии был сух и равнодушен, на нас он даже не взглянул.

«Ох, не нравится мне это!»

Глава 10

Мы ехали в самом арьергарде колонны. В замок Норриндалль островного королевства Веллас, где обитала древнейшая магическая коллегия в этом мире, отправили двенадцать адептов старших курсов, и порядка сорока адептов первых-вторых курсов. Как пояснила наша красноволосая наставница — нас, как и адептов второго курса на практике считают не больше, не меньше, но балластом. Вполне разумно, за первый семестр кроме теории практики практически не было, а вот Олес сначала вспылил.

Нас загнали в крытые сани в самом хвосте колонны, как я уже говорил. Эльфийка наплевав на все уговоры своего курса, поехала с нами, за ней хвостом пошли еще две девушки и знакомый четверокурсник.

Стекла этот мир не знал, его заменял аналог, под названием «ахалла», минерал который при переплавке оставлял все сои качества прозрачности, и был крайне дешев.

В охранение выделили два отряда стражи, которую императорский дворец усилил еще сотней отборного полка, ибо, как оказалось с нами на практику с нашего курса попали еще и принц с принцессой.

Должен пояснить, в чем заключается практика:

Старшие курсы отправляют по кабинетам коллегии, где они приносят пользу оттачивая свои навыки, а вот младшие курсы… пользу приносят тоже, как не приносят, но делая мелкую незначительную работу, от которой больше пользы, чем вреда, который могут нанести маги недоучки, а именно зарядка амулетов, изготовление магических заготовок, переписывание древних рассыпающихся манускриптов, и прочее из того, что можно придумать. Провинившихся как пояснила Тиаль, отправляют на «черные работы», в подвалах замка Норриндалль огромное количество требующих проверки и зарядки амулетов. Вот только ходить туда и заниматься той работой является позором всей практики.

После трех недель нам должны в предписании дать характеристику, как мага, так и наши успехи в выполнении заданий.

Хруст снега, под копытами лошадей, ржание, периодические крики всадников из охранения. Иногда чей-то смех слышимый неподалеку… Скука сме…

«Никогда не понимал этой фразы, такое чувство, что мой народ обвиняли в источнике скуки миров».

Перед отъездом прибегала парочка недовольных адептов, весьма красноречиво намекавших на ночные шалости, и предупредившая что если это мы с Олесом снова повторяем прошлые шалости, то нам лучше поберечься. Олес предложил удовлетворить их недовольство вызовом на дуэль, на что те лишь сослались на занятость, и скрылись за углом здания академии.

Олес мирно похрапывал над правым ухом. Девушки весело щебетали моду, и кто что приобрел за последний месяц. Четверокурсник призвал мелкого духа ветра и теперь упражнялся в его управлении…

Сосредоточившись, я активировал браслет, тот, что мне подарила эльфийка. Передо мной возникла пластина, прозрачная с противоположной стороны, и непрозрачная с моей. Взяв в руку кристалл из тех, на которые записывают воспоминания, и памятные вещи я запустил его. Отец словно знал… а может и знал.

Первой что-что-то не так заметила Тиаль, скорее всего по тому, что у меня в зрачках отражалось отнюдь не то, что должно было.

Пнув Олеса, она заставила его полусонного пересесть. Дотронувшись до моей руки с иллюзией, она восхищенно замерла, приоткрыв рот. Фильм как их называл отец, был очень красочным, частично непонятным, но думаю мир где его создавали интересен…

Подруги понаблюдав за тем что их мало того что кинули, так и еще замена мягко говоря храпела, и то и дело норовила прилечь головой на колени одной из них.

В итоге нас обругали, обвинили в ханжестве, попирании основ (каких я так и не понял, живые, а особенно девушки странны в своих высказываниях), невежестве, предательстве, и еще много чего… пластину пришлось сделать двусторонней, а звук сделать общим. Тут уже и четверокурсник, заинтересовавшись, отозвал своего элементаля (кроха была рада сбежать от изверга).

Иллюзию пришлось запускать заново.

Просмотр первой части «Трансформеров» закончили буквально на остановке, меня никто не хотел выпускать, а четверокурсник пообещал вызвать на дуэль, если я об этом заикнусь.

Привал устроили на огромном заснеженном поле. Я так и не понял, какой смысл был в том, чтобы ехать на ночь глядя? Мирс (так звали четверокурсника-стихийника), пояснил, что это часть практики. Старшие курсы несли караульную смену вместе с охранением, правда, по «галту» ночи (четыре часа), чуть дольше, чем сами караульные. Девушкам давалась возможность отказаться, большинство не знавших что предложение тоже с подвохом, радостно соглашалась, зарабатывая отрицательные баллы.

Нам выпало время с полуночи до четырех утра, потом заступала следующая смена. Завтрак в восемь утра, в девять снимаемся и едем дальше — ученикам хорошая возможность отоспаться, перед следующим дежурством.

Несмотря на все препирания, Тиалль с Олесом были отправлены в дугой отряд, а меня приписали к четверокурснику Мирсу, и принцессе Силлане. Мирс пользуясь отсутствием эльфийки буквально смел меня вопросами, пришлось ответить, что где я достал иллюзии еще много, но сказать просто не имею права. Принцесса, слушавшая нас в пол уха, только морщилась. Как мне потом рассказал Мирс, принцессу нам скинули в наказание, ибо своими капризами она уже достала всех, с кем ехала. Так что с утра свободное место в санях будет занято.

Развод караула… До чего странный обычай! Рослый сержант проверив экипировку своих солдат, раздавая отдельным личностям подзатыльники, и непонятные три наряда на кухню, за то что нашел пятно ржавчины на наргруднике, или того хуже — не промасленный чехол с наконечниками для арбалетных стрел…

Стрелы от арбалета отдельная тема, каждая стрела отряда сопровождения — это маломощный артефакт, и из-за того что в наконечник впаяно заклинание разрушения, они ржавели на порядок быстрее чем обычная сталь.

Когда он дошел до нас высказался, правда сквозь зубы о задохликах, которых придется тащить на своем горбу, так как надежды на нашу физическую подготовку у него нет. Показательным примером была принцесса, одевшая на себя волочащуюся по снегу меховую шубу.

Принцесса покраснела, собираясь разразиться гневной тирадой, но вытянувшийся в струнку сержант, крутанувшись на месте, бегом унесся к приближавшемуся капитану с докладом.

— Вольно бойцы! Вам выпала первая стража, во время нашего пути! Удвоить бдительность, в первую очередь в колонне полно балласта, ни черта, не смыслящего в боевых столкновениях! — капитан встал посреди выстроенных шеренг. — На вас ложится не сколько защитная, сколько обязанность поднять тревогу, чтобы никто не смог напасть на лагерь внезапно! Не важно, то люди, волки или иные существа. Сержант заканчивайте развод.

— СМИ-И-И-ИРНО! НА-А-АПРА-АВО! ШАГО-О-М МАРШ!

Выстроенные шеренги повернулись как единое существо, в пару движений перестроившись в пеший строй. Не знавшие строевой подготовки адепты младших курсов заметались как испуганные птицы в клетке. Краем глаза я заметил как капитан, глядя на суету, поморщился. А лицо сержанта напоминало спелый, свирепого вида помидор, если кому-то удастся представить себе это лицо.

Каждые десять минут лагерь обходился по двум кругам. Малому охранному, и большому тоже охранному, но игравшему роль первой линии обороны, точнее, первой линии подачи тревоги.

Спутник планеты Луноликий брат Светоликого (как называли в этом мире луну и солнце), светил серебристым светом делая поле нестерпимо красивой равниной засыпанной мириадами сверкающих драгоценных камней.

Как любят говорить живые, это поле пахло «смертью». Дело в том, что глубоко под землей, не менее чем в двадцати-тридцати метрах, лежало большое количество мертвецов. Если судить по армии привидений выстроенных в боевые порядки, слегка просвечивающие в свете луны…

— Чо замер, салага?

Видя, что я остановился ко мне подошел молодой, чуть старше Олеса стражник, и хлопнул по плечу, выводя из задумчивости.

— Любуюсь.

Принцесса, которую заставили переодеться, посмотрела на заснеженное поле и произнесла:

— И в правду красиво, свет Луноликого так и играет на снегу.

— Да я не на это, — я покачал головой и пояснил: — На поле две армии выстраивают свои полки, чтобы снова сыграть древнюю битву, которую призраки повторяют каждое полнолуние в течение многих сотен лет.

Судя по тому, как вытянулись лица, такого ответа не ожидал никто, однако все тут же бросились рассматривать заснеженное поле.

— Нич-че не вижу! — сплюнул солдат, и поднял воткнутый в снег факел.

— Могу показать.

— В смысле?

Я активировал браслет, кстати, скоро придется его сдавать в ремонт, так как изделие рассчитывалось на смертных магов, хоть и владеющих магией моего рода, но они бы от той концентрации старели бы в день как за год. Перед нашим патрулем появилась прозрачная пластина два на два, закрывая часть поля, и теперь ахнули все. Старший патруля длинно и витиевато выругался, заставив принцессу сравниться цветом со своей новой шубой. Она кстати была в тонкой красной шубе, с меховой окантовкой, и пушистым воротником, и точно такой же шапкой. С кем-то она у меня ассоциировалась, вот только припомнить не могу…

— Доспехи миранийской эпохи!

— Обалдеть! — Саларат потыкал пальцем иллюзию. — Капрал, наш полковой маг и тот не смог такую иллюзию забабахать, а тут какой-то шкет!

Бах! Тяжелая рука капрала приголубила любителя нецензурной брани, со словами:

— Сал, еще раз выразишься при ее высочестве, я лично тебя вздерну как оскорбившем корону, и буду прав!

Из снега выполз Саларат, до которого только сейчас дошло, что в отряде не только дама, но и младшая дочь императора. Тут же бросившийся просить прощения, принцесса же просто отмахнулась, заворожено смотря на иллюзию. Я отошел немного в сторону, чтобы лучше видеть, иллюзия мне не нужна, чтобы видеть само действо.

Призраки словно ждавшие, а может быть, так оно и было, начали атаку. Звук трубящего горна был слышен только мне. Баталия набирала свой ход, вскоре нас догнал второй патруль, между капралами произошла ругань, после чего мы отправились дальше, точнее попытались. Патрульные прежнего патруля тоже засмотрелись иллюзией, и теперь ни в какую не хотели меня отпускать, в итоге они выпнули какого-то «салагу» со второго курса в мой патруль. Я же пообещал капралу записать всю баталию…

Ситуация повторилась через полчаса, и через полчаса…

В итоге я первую свою патрульную службу проработал создателем иллюзий. Бой закончился с первым лучом восходящего солнца… Светлоликого.

«Ну, никак не привыкну к тому, как они именуют солнце и луну, непривычно мне».

Меня как героя почетно проводили в лагерь, сунули в руки деревянную тарелку с горячей мясной похлебкой и хлеб. Пока я ел, вокруг костра собрались остальные патрули первой смены, всем хотелось посмотреть то, что не удалось, из-за обхода территории.

Как оказалось, капитан был в курсе, так как раздал массовикам-затейникам за нарушение устава караульной службы отческие подзатыльники, и сам присоединился к просмотру.

«Еще одна непонятная черта смертных!»

Во время просмотра я узнал много нового о построении древних полков, вооружении солдат. Какую роль играет в бою конница, и многое другое… Особенно сухими и емкими были комментарии капитана. Он кстати достал из кошелька с монетами пустой кристалл, попросил копию иллюзии, как потом пояснил для наглядного пособия, как себе, так и солдатам своего полка.

Как я потом узнал данная иллюзия, потом вошла в обязательный курс, который проходили все командиры отрядов, с наглядным описанием всех ошибок и гениальных ходов древних армий.

«Вот так маленькая крошка алмаза, вписывается в узор истории».

Когда я подошел к саням, моему взору предстала любопытная картина. Принцесса притащила с собой кого-то и теперь пыталась выгнать нас из саней, хотя не совсем всех, меня зачем-то решили оставить… Причем принцесса оказалась не одной такой. Тиалль заметив мое появление, пролила свет на перепалку. Как оказалось мое ночное приключение в патруле, а так же «фильм» расписанный ее подружками, оказалось большой щепоткой соли на рану скуки в душах адептов.

Проблему решил подошедший капитан, запихнув нас в сани, и принцессу, на свободное место. Остальные были посланы на дальний хутор, так как пересадка была запрещена, из-за того что тогда приходилось переписывать списки охраняемых! Лишняя работа, и делать ее из-за прихоти адептов никто не собирался.

На второй части просмотра кинофильма я уснул. Меня бесцеремонно разбудили, когда фильм кончился, пришлось запускать последний. На просьбу отдать кристалл с иллюзиями, чтобы больше не будить, были предупреждены, что тогда не только просмотра, вообще ничего не дождутся.

Ага, потом кристаллов недосчитаешься, они у меня в единичном числе, и не копируются, отче предусмотрел хорошую защиту, особенно радовало то, что никто кроме меня ими не воспользуется. Но говорить живым бесполезно, в своей алчности и неверии они, переплюнут даже богов.

Поле третьей части растормошить меня не удалось, попытка пощупать карманы плаща оказались безуспешными.

Когда я проснулся во время остановки колонны на обед, меня сверлили семь пар злобных и возмущенных глаз. Изобразив вежливую улыбку, я вылез.

Колонна остановилась посредине деревушки, служившей перевалочным пунктом многих караванных путей. Потому местные к такому объему знати были привычными, и посему большинство не высовывалось на улицу, чтоб случайно не попасть на глаза. Дворяне они разные бывают.

Придорожная таверна оказалась уже забитой адептами и солдатней, как это любят сравнивать авторы многих книг: «яблоку негде было упасть».

Заметив меня, капрал из ночной смены, распихав своих позвал меня к себе за стол. Подозвав полового, я сделал заказ.

«Пункт шестьсот сорок два: Солдаты народ простой, душевный, и как показывает опыт веков за душой у большинства ни гроша, и посему они ценят, когда кто-то от души в тяжелый для них временной промежуток угощает горячим обедом или кружкой доброй медовухи, или пива. Главное не перестараться!»

Когда стол был буквально забит снедью, за столом раздались радостные вопли. Правда, капрал показал кулак тем, кто первым делом полез к кувшинам со свежим пивом.

— Не дай бог, кто вечером с перегаром попадется капралу, я лично заставлю весь патруль провести бегом на втором кругу!

— Капрал, все понимаем, все будет нормально!

— Кувшин поставь, пока не наедитесь никакого пива! Ясно?!

— Да, — уже менее радостно послышались голоса.

Тут мое внимание привлекла тень, шедшая на пятом слое мира. Мира, где обитают те, у кого остались невыполненные дела на этом свете. Обогнув лавки и столики с сидящими за ними людьми, тень вошла в стену, и больше не показывалась.

С улицы раздались испуганные крики, распахнулась дверь. В помещение таверны ввалились припорошенные снегом люди, на носилках у них лежал раненый…

— Есть ли здесь лекарь? — предводитель отряда окинул заполненный зал. — Я щедро оплачу его услуги, лишь бы спасти его!

Тут я увидел Смерть. Высокий, рослый мужчина.

Заметив мой пристальный взгляд, он кивнул и, достав свиток судеб, внимательно в него вгляделся. На песочных часах, свисавших на серебряной цепочке, охватывавшей его кисть, упали последние крупинки его (имеется в виду раненый) жизни.

«Вот и все».

В руках смерти появилась коса. Призрак встал с носилок, к которым уже подскочили адепты лекарского факультета. Смерть стоял и вглядывался в песочные часы. Когда бывает шанс, что человек может ожить, клепсидры меняют свое положение, оборачиваясь вокруг своей оси. Люди зовут такие случаи вторым рождением, мы тоже.

Внезапно начавшая наливаться силой нить жизни втянула душу умершего обратно в тело, после чего от носилок послышался стон.

С громким, чистым звуком хрустального бокала, клепсидры жизни повернулись вокруг своей оси. Смертному дан второй шанс.

Смерть отозвал косу, после чего кивнув мне на прощание, он вышел.

Колонна двинулась дальше, увозя адептов дальше. К нам уже просились все, кто прослышал про иллюзии. Тиаль, Олеса, и Мирса пытались вызвать на дуэль, но все дуэлянты были посланы к капитану, как к главному руководителю. После чего все дуэлянты были посланы таким адресом, что Олес ходивший с ними, чтобы узнать итог, только выругался, что при себе не было ничего, чем бы можно было записать речевые обороты капитана имперского особого полка. Как он выразился, запомнить выданный капитаном многоэтажный шедевр, он без практики не то что выдать, запомнить не смог!

Мы загрузились, а у меня возникла проблема с выбором, что именно запустить. Пересматривать самые любимые иллюзии я сейчас не решился, решив отложить на потом, ибо полная версия в объеме, большого помещения с полной эмуляцией присутствия должна получиться более эффектно, зачем портить и себе и другим сам интерес?

Найдя в кармане плаща кристалл, подписанный как «День Триффидов», я его смотрел, и фильм меня особо не зацепил, и посему я задремал, оставив соседей по саням получать впечатления от просмотра. Эффект после того как я проснулся, был поразительным, эльфийка и девушки с третьего курса кафедры друидов, недавно образованной, около сорока лет тому, были бледны как полотно. Позже я узнал, что девушки с той кафедры сменили ее на кафедру стихийников, и предпочтение отдавали огню, ибо все растения боятся огня…

— Есть еще что-нибудь? — вопрос Олеса заставил бледных девушек вздрогнуть и замотать головой. — Только без растений, а то наши девушки уже боятся, что салат их однажды съест.

Смех Олеса поддержал Мирс.

— Н-не н-надо! — Тиаль давненько не заикалась.

Пожав плечами, я убрал кристалл с фильмом и достал кристалл с музыкой. Включив тихую и умиротворяющую музыку, я закрыл глаза наслаждаясь. Под кинофильмы спится не так приятно. Надо сказать, что данным компромиссом были довольны все.

Еще как минимум сутки и мы подъедем к островам, если верить парням из стражи. Когда капитан отошел от костра, возле которого сидел я и вчерашние патрульные, парни просветили меня что за каждыми санями (а точнее за пассажирами этих саней), прикреплен наблюдатель, выставляющий оценку слаженности работы с обычными стражниками и охранением. После обучения большинство будет проходить службу по контракту, и то какую оценку дадут эти негласные наблюдатели, ту характеристику адепт и получит, на основании восьми характеристик будут создавать основной документ, по содержанию которого и будет направляться адепт.

Слаженность в работе — это основной принцип формирования боевых полков, и если маги не могут взаимодействовать с солдатами, они — обуза, и идут служить положенный срок на «ссыльные» заставы. Правда, как мне потом добавили блат, это такая вещь, из-за которой страдают многие люди, которым и в радость служить, и с которыми легко общаться и находить общий язык, но которых отсылают подальше, ибо место уже занято, и расписано на десяток лет вперед.

«Принцип слаженности у них как-то странно работает с принципом блата… Живые странный народ!»

Вернулся капитан, и поинтересовался, нет ли у меня еще каких либо иллюзий с баталиями.

— Есть, но на них стоит защита, и их можно только демонстрировать.

— Покажешь?

— Почему нет, — я полез в карман. — Только мне нужно место, немного в отдаленности от костра, иллюзия громоздкая и объемная.

— Сколько пространства надо?

— Десять на пятнадцать метров… э-э-э… полных шагов. — Хоть я и привычен к метрической системе, в этом мире немного отличная система измерений расстояний и весов.

«Триста Спартанцев» — гласила маркировка кристалла.

«Хм-м, не смотрел, надеюсь интересная вещь?»

Время пролетело мало того что незаметно, вокруг иллюзии собрались буквально все. Капитану стоило больших трудов, и весьма ощутимого рукоприкладства разогнать лишних, и отправить заступавших на службу солдат. История оказалась не просто интересной, а по-настоящему интересной.

Контейнер, в котором лежал кристалл, был отдельно помечен как «Эпоха древней Греции». Просмотр иллюзии «Гладиатор» буквально повергла в шок большинство наблюдавших. Кто-то недовольный концом потрясал оружием, кто проклинал великого цезаря, а кто материл доброго капитана отправившего нести даром ненужную службу в патруле.

Кстати капитан узнав что ЭТИ иллюзии не только нельзя скопировать, но и то что я отказался их продавать долго и виртуозно ругался, не обращая внимания на краснеющих особ женского пола… Судя по его взгляду в следующий патруль меня не выпустят…

«Обидно, так и не попробовал жизнь патрульных, и стражи!»

Просмотр был до пяти утра, в пять утра меня не «удалось» разбудить, хотя кто-то хотел применить и иные способы, но решили не рисковать, мало ли… Под утро меня пытались обокрасть — еще одна странная тяга людей к чужому добру.

Наказывать парня я особо не стал, но вот его одежда осыпалась прахом… Не спящие стражники и патрули могли увидеть бегущую по лагерю голую фигуру солдата, прикрывавшего ладонями самое главное.

Мост. В одном из фильмов я видел нечто подобное, но это…

Огромный каменный мост через двух километровый пролив, исчезал в тумане, огибавшем немалый остров. Через каждые пятьсот метров на мосту была расположена сторожевая башня-маяк. Пять рубежей обороны, башни являлись этими рубежами.

Башни служили не только защитную, но и сигнальную функцию. Белые лучи света разрезали, словно нож густой туман, простирая свои лучи на многие километры вокруг, давая судам ориентировать в морских водах.

В случае нападения ослепительно белый луч менялся на багрово-красный. Но за последние семьсот с лишним лет, ни одна башня так и не подала сигнал тревоги.

Всех спешно начали грузить в сани, видимо документы были наконец сверены, и колонна продолжила движение.

Створки ворот поползли в стороны…

Поездка в густом тумане. Девушки облепили окна, глядя на бушевавшие с левой стороны воды, хотя, что они могли увидеть в густом тумане, я не представляю. Вот плеск воды был слышан, даже не плеск, а шум воды, ударяющий в каменные, опорные колонны моста.

Колонна останавливалась ровно пять раз, считая и тот раз, когда мы останавливались перед мостом, чтобы подтвердить право на проезд. Такая система проверки заставляла задуматься, что же они охраняют на острове? Человечество, несмотря на свой короткий срок существования, обожали создавать тайны, как и разгадывать. За долгие тысячелетия страны сменялись странами, одни народы сменяли другие, но многие черты присущие этой расе оставались при них, словно вечное проклятие, наложенное на род человеческий.

Нас проверяли амулетами на наличие запрещенных амулетов, заклинаний, и просто запрещенной контрабанды. Многие пытались возмущаться, но запрещенное просто изъяли.

Когда открылась дверца наших крытых саней, у проверяющих зашкалило амулеты, после чего один за другим они стали взрываться.

Нас окружили маги, и повалили в снег.

Вот только обыск ничего не дал. Перед ее высочеством принцессой Силланой извинялся сам руководитель проверки, ему не хотелось потом лишиться своей должности или и того хуже жизни, из-за того что обвинил лицо императорских кровей в провозе запрещенной контрабанды.

Причина объяснилась сама собой. Амулеты были настроены на поиск магии основанной на смерти, а тут целый адепт, для которого данная магия является родной стихией с самого рождения.

У Тиалль попытались отобрать розу, но первая, же попытка привела к обмороку и полному магическому истощению служаки, который рвался выслужиться перед начальством. Нас все-таки пропустили, со скипом, но пропустили.

Остров напоминал собой пирамиду, причем винтовую. Улицы строились с таким расчетом, чтобы образовать тринадцать ступеней, на тринадцатой находился огромный по размаху постройки замок Норриндалль.

Замок был построен как убежище, и последний оплот. Стены высотой более сотни метров, бойницы, ворота из единого выплавленного куска металла покрытого многочисленными рунами. Сами стены словно светились, излучая повышенный магический фон.

Каждая из ступеней города была словно для классовой прослойки. Окраина, горожане, купцы, зажиточные горожане, мелкое дворянство, дворянство, две ступени в виде элитных магазинов, а выше располагались те, кто осуществлял власть. Дома совета магов коллегии, высшее дворянство, духовенство…

Сани были выстроены во внутреннем дворе замка, когда мы проезжали через ворота, сработала сигнализация, и нашу карету повторно окружили. Но в этот раз обошлось без эксцессов, так как с нами отправили человека с заставы на случай повторного срабатывания похожих амулетов.

— Добро пожаловать в замок Норриндалль, великую коллегию магов Велласа!

Глава 11

Нас расселили в крыле для постоянно прибывающих на практику адептов, помимо нас еще прибыли из восьми подобных заведений. Так что нас расселили весьма компактно, за исключением царственных особ, их отправили на специальный этаж. Я к своему удивлению узнал, что прибыло еще шесть знатных особ королевских и императорских кровей.

Селили по двое-трое. Нам выпала доля — Я, Олес и Мирс, причем последний предложил вызвать всех желающих на магическую дуэль. Желающих было мало…

Достав из сумки шкаф с одеждой, я шокировал этим четверокурсника, Олес то давно привык. Не только привык, но и пропадает внутри все свободное время, читая опусы из шкафа. Том Казановы он осилил в три раза быстрее меня и долго ругался, что я не дал его ему почитать сразу. Как я понял, он осознал написанное на порядок больше чем я. Все-таки он писался для людей…

Первая ночь в замке…

Когда я услышал первое завывание призрака, сон с меня летел, а я пришел в себя стоя на ногах, сжимая в руках древко косы.

«Интересно, никогда не замечал за собой такого».

Тут я понял, что парни спят, хотя Олес отличался чутким сном, на его родине, опасно спать крепким сном, можно не проснуться однажды. Особенно если замок и поселения накроет снежная лавина.

Попытка их разбудить ни к чему не привела.

Накинув на себя плащ, я заставил косу принять форму двуручной глефы. Пятый слой мира встретил меня холодом мира, правда, мне уже было все равно. Последним штрихом была надетая на лицо маска. Мир приобрел краски и видимость тех вещей, которые недоступны смертным.

Закрыв за собой дверь, я повесил на них печать смерти. Ни одно существо не решится подойти теперь к этим дверям, и никому не удастся открыть створки. Коридор был пуст. Я спустился на женский этаж…

Створки дверей распахнуты…

Шестой слой мира…

Девушки лежали в своих кроватях. Над каждой из кроватей висел шарик духа-паразита. В следующий миг я остановил время.

Достав сферу ловушку для мятежных душ, я стал собирать огоньки призраков-паразитов. Двести душ… Верховная Смерть! Да что здесь происходит?

Я запустил время в нормальное русло.

Коридор наполнил вой умертвия, причем далеко не рядового. Из стены медленно выплыла черная тень в грязном рваном саване. Раздался звон цепей, а следом выплыло еще три тени, уже иной иерархии, начинающие пожиратели человеческих душ.

Тьма! Та кто дает нам силу, и жизнь, та кто заставляет нас нести закон и порядок мира мертвых. Та кто первой подписала закон равновесия!

Темные сгустки первозданной стихии заполнили все пространство, закутав их в коконы первозданной тьмы. Достав второй шар, я заключил их вовнутрь. Чувствую, кому-то придется держать ответ перед советом. Двести с лишним душ питающихся за счет живых, это большая проблема.

Ледяной холодок известил меня о том что кто-то пытается взломать мою печать на двери… Прежде я успел додумать мысль передо мной возник вихрь темного портала.

«Они же мне никогда не удавались?!»

Шагнув вперед, решив разобраться с этим позднее, я вышел на своем этаже. Возле печати стоял худой высокий человек в черной мантии. Двери остальных комнат были уже распахнуты…

В следующий миг я перешагнул на второй слой.

— Так вот кто, значит, нарушает покой мертвых! — мой потусторонний голос заставил колдуна вздрогнуть, и в меня полетел ворох заклинаний, рассыпавшийся искрами достигнув плаща.

— Смерть! — когда до него дошло кто перед ним, он спал с лица. — Значит, они кого-то выпили насухо! Проклятье!

Он рванул амулет на груди, и исчез в черном облаке. От облака тянуло энергией первозданного хаоса…

Прежде чем портал успел схлопнуться, из него выскочило три скелета в бронзовых доспехах. В магическом плане они буквально полыхали, напитаны энергией хаоса.

Глефа в моих руках запела свою песнь рассекаемого воздуха. Скелеты после того как лезвия глефы соприкоснулись с доспехами, поблекли, потеряв всю энергию, и после того как были рассечены костяной пылью рассыпались на каменный пол коридора.

Обойдя все комнаты, я стал обладателем еще одной переполненной сферы. Лицо смертного я запомнил. Такие как он за нарушение законов жизни и смерти, являются особо любимыми нашим народом.

Я забыл упомянуть, что коса сама по себе не просто артефакт — она живое существо, часть души народа Смерти. Она питается энергией душ, темной энергией, и многим другим. Но больше всего ей подходят души предателей своего рода-расы. Рассекая нить жизни или саму душу коса поглощает всю ее энергию, оставляя крохи, необходимые для того чтобы доставить их на суд.

Внезапный вой тревоги заставил меня поторопиться и снять печать с двери. Парни подорвались от воя сирены. Видя, что я делаю вид, что спешно одеваюсь, тут же принялись быстро натягивать на себя одежду.

— Что случилось? — спросил Олес пытаясь попасть ногой в правую штанину.

— Не знаю, но я чувствую большое количество магии разлитой в воздухе, — «Пункт сто сороковой: Смертным не обязательно знать о делах Смерти, даже нежелательно». — Может быть учения?

— Все может быть!

Мирс выругался, достав из сумки короткий жезл с крупным рубиновым кристаллом в зажиме, на конце жезла.

В коридоре буквально случилось столпотворение! Группа магов столпилась возле трех кучек праха и рассеченных бронзовых доспехов. Все что осталось от скелетов. Один из магов в черной хламиде водил странным жезлом над кучками праха и что-то постоянно бормотал под нос. Больше походила на ругань, чем сова заклинаний.

— Расходитесь по комнатам, сейчас каждого осмотрят лекари, — громкий голос.

— А что случилось?

— Из вольеров сбежали приведения для… тьфу! Не перебивайте меня! ВСЕ ПО КОМНАТАМ!

Ту я заметил, что среди окруживших кучки праха стоит тот самый мужик, что пытался взломать печать. Ткнув локтем Олеса и Мирса, я прошептал:

— Запомните вон того лысого, что взглядом по сторонам шарит.

— А в чем дело?

— От него исходит та же энергия что и от тех кучек праха.

Мирс после этих слов внимательным взглядом пробежался по мужчине, и развернувшись зашел в комнату.

Через полчаса к нам зашел сухой как мумия старичок-лекарь и осмотрев каждого, что-то прохрипел себе под нос, и вышел.

— Если все лекари как этот, то боюсь проще заказать гроб.

«Странная шутка».

— Да нет, из него еще не весь песок высыпался, думаю еще лет сто…

Мирс и Олес радостно заржали, а я улегся и принялся осмыслять ночь, очень много моментов, которые только вызывали вопросы. Не заметив, я уснул.

Нас выстроили по курсам, после чего распределили. Хотя точнее сказать списали. Подошел какой-то хмурый тип в серой мантии, и приказал двадцати адептам следовать за ним.

— Итак, день у вас будет насыщенным. Сегодня вы будете наполнять кристаллы к празднику, который будет через неделю в замке, в честь основателя коллегии архимага Ролиандара Светлого. — Тут его взгляд упал на девушку в зеленой мантии. — Вы милочка случаем не владеете магией жизни?

— Да лер владею. — Девушка была незнакомой и судя по иному типу значка на груди была из другого учебного заведения.

— Вы пойдете со мной в лекарский пункт, там много амулетов, которые следует зарядить вашим типом энергии.

Мы вошли в зал, где были расставлены два ряда длинных столов и стульев с высокими спинками, на прикидку человек на триста, не меньше. В конце зала стоял еще один стол, с похожими стульями, правда, они были обиты пурпурной тканью.

— Вы, вы, вы, и вот вы! — его палец ткнул мне в грудь. — До конца дня вам надо зарядить амулеты в стульях. Не дай бог кто-то что пережжет!

— Прошу прощения лер маг, но Курта лучше не назначать! — Вперед вышел Олес.

— Это еще почему? Или вы считаете себя умнее меня?! — маг распорядитель навис над Олесом, точнее попытался так сделать ибо Олес был его на голову выше.

— Ну, вы можете так сделать, если хотите потом отвечать за уничтожение половины замка. Адепт ан'Драффл является урожденным магом смерти, так что не рассчитанные на это амулеты сначала разрушают физическую составляющую, а после чего контур заклинания насыщенный энергией смерти, не имеющей четкой привязки — взрывается.

— Спасибо адепт, — лицо мага распорядителя вытянулось, но он быстро взял себя в руки, — можете заменить его.

После чего он обвел оставшуюся группу внимательным взглядом и спросил:

— Есть еще кто-нибудь с такими же особенностями?

— Да лер!

Из группы вышли парень и девушка лет восемнадцати-девятнадцати, в черной, расшитой серебряной нитью одежде, похожего покроя, с отличием того что на девушке была короткая юбка на ладонь выше колен, и длинные серые гольфы. У обоих были длинные, белоснежные волосы, уложенные в аккуратный хвост.

«Словно отражение, правда, у девушки грудь размеров этак на два больше, и черты лица немного притягательнее… может брат и сестра?»

— У нас тоже с братом привязка к магии смерти, правда, такого сильного эффекта нет, заклинания просто перегорают.

«Угадал».

— Отлично вы втроем идете в оружейную, ждите здесь, а я отведу остальных в зал для танцев.

Распорядитель унесся к дверям в конце зала, увлекая за собой растерянных адептов. Тем временем брат с сестрой подошли ко мне и, поздоровавшись, представились:

— Рады познакомиться, меня зовут Лиррокон де Гранс, это моя сестра Миридианна. Мы из Академии Ликоррон.

— Куртиллиан ан'Драффл. Просто Курт, я не люблю официоз, надеюсь, вы не против?

— Мы только за! — ответила за парня девушка жемчужно улыбнувшись.

— Отлично. Вот этот гигант, за вашими спинами мой лучший друг и сосед Олесеанн ла Корью.

— Можно просто Олес.

— Лир, — парень протянул ладонь для рукопожатия.

— Мили, — Миридианна отвесила церемонный книксен.

Послышались шаги приближающегося распорядителя, как описал его потом Олес, только по ошибке именуемого магом.

— Так как познакомились, думаю продолжим разговор вечером, мы устроились на восьмом этаже в восемнадцатой комнате!

— Замечательно я в десятой, а Мили потом поднимется с женского этажа.

— Почему бездельничаете адепт? — раздался возмущенный голос мага распорядителя.

— Прошу прощения лер маг, но прежде чем взяться за зарядку я хотел бы уточнить какова должна быть насыщенность канала для наполнения, чтобы не пережечь заклинание? — вывернулся Олес.

Маг распорядитель на секунду задумался, после чего выдал ответ:

— От тринадцати до пятнадцати по шкале Малькома.

— Благодарю лер, — кивнул Олес после чего подошел к первому стулу и принялся наполнять плетение.

Как он потом рассказал, остальные трое как минимум по три стула взорвали перенасыщенными каналами. Маг распорядитель казалось, что из своих сапог выскочит, настолько гневным был его вид.

Оружейная… скорее склад мало рабочего хлама, и устаревших полу рассыпавшихся кристаллов.

Трое стражников приставленных к нам, для контроля, чтобы мы чего не украли или испортили, откровенно зевали со скуки. Их старший открыл первую пирамиду жезлов, и стал выдавать кристаллы от них нам на руки.

Зарядка было не столь напряжным делом, сколь скучным. Плюс у смертных в отличие от нашего рода большие проблемы с объемом внутренней энергии, мы же черпаем энергию напрямую из тьмы, ибо у нас резерва, как такового вообще нет.

Девушку хватило на двенадцать кристаллов, а Лир сумел все пятнадцать. И они с удивлением смотрели, как я взял вторую коробку с ячейками, в которых стояли стержни кристаллов, а заряженные протянул старшему караула.

Тот, приняв коробку, принялся проверять качество наполнения, после чего его лицо вытянулось и побледнело. Осторожно, словно держал в руках ядовитую змею, от вставил стержень кристалла обратно в гнездо-ячейку и ошарашено посмотрел на меня.

— Парень, как там тебя… Курт! Ты что творишь?

— Прошу прощения? — я непонимающе посмотрел на старшего караула.

— Тебе же сказали наполнять не более семидесяти процентов! А ты их наполнил сверх меры! Они же сейчас неустойчивые!

— А вот вы про что, нет все нормально, просто концентрация энергии смерти немного выше, чем у этих двоих, и кристаллы как только энергия равномерно распространится по емкости, стабилизируется до нормы. — С улыбкой пояснил я ему. — На боевой кафедре уже экспериментировали. Если еще не рвануло, значит кристалл выдержит.

Старший караула нервно сглотнул. После чего принялся перебирать стержни кристаллов, в ходе чего в отдельную коробку с надписью брак было отложено более двух десятков стержней кристаллов.

— Наполнишь эти, и на том закончим, мне не хватало чтобы склад вооружения рванул!

После того как я наполнил оставшиеся, а Лир и Мили заполнили маломощные, и бракованные кристаллы нас отпустили на обед. Кстати нас с ними больше не привлекали к зарядке амулетов и накопителей, причину мы так и не узнали.

(Старший караула стоило нам покинуть склад оружейной, он убрал кристаллы в экранированный сейф, на случай нестабильности накопителей, после чего чуть ли не бегом отправился к своему начальнику с докладом).

Обед представлял из себя странную смесь риса и перловой крупы, сдобренной кубиками мяса, и каких-то трав. Многие морщились, но как оказалось, буфетов тут не было, а выход в город только по выходным. Мирс как-то схохмил, процитировав строчку из караульного устава: «терпеть все тяготы и лишения службы». На что Олес ответил, что видал он эту службу в гробу, вместе с ее организатором.

После обеда нас сослали в библиотеку переписывать старинные фолианты. При этом маг распорядитель был немного взвинчен, и нервозен. Но все, же довел нас до библиотеки.

Да-а, академической до нее как до… далеко.

Огромные стеллажи с книгами и фолиантами, потолок был высоким, очень высоким. И еще десятки домовых, постоянно носящиеся по ступенькам приставных лестниц, переносили и перекладывали книги. Библиотекарем оказался довольно таки ветхий представитель гномьего племени. Седой, с длинной бородой, и аккуратными маленькими очками на носу. Весьма колоритная личность…

Подняв на нас свой хмурый взгляд:

— Еще одни! Вы хоть писать то умеете?

— Кхм, пока никто не жаловался, правда переписывать магические руны и схемы контуров заклятий запрещали под страхом Смерти, а насчет остального, думаю, проблем не будет.

— Дорвин! Тащи сюда свитки на переписку и чистые книги!

На стойке появился домовой, со стопкой свитков под мышкой и стопкой книг. Немая картина. Домовой долгую секунду смотрит мне в глаза, после чего его глаза закатываются и он падает в обморок. На не ожидавшего такого исхода гнома упали книги, звонко хлопнув обложкой по его лбу.

Гневная тирада в адрес неловких коротышек (странно слышать такую фразу от гнома), после чего нам выдано по паре свитков и по чистой книге.

— Там читальный зал, на столах все нужные писчие принадлежности! Не дай бог плохо перепишите!

Пожав плечами, мы ушли в читальный зал, где выбрали три свободных стола, остальные были заняты домовыми. Стоило мне окинуть взглядом домовых, как я был свидетелем того как домовые грибным дождем посыпались со столов.

Лир и Мили ничего не заметили.

Развинтив тубус со свитком, я достал очень старый и ветхий пергаментный лист, свернутый в трубку. Язык написания был очень старым, скорее всего мертвый. Если я не упоминал, то поясню сейчас, мы не различаем разницы в языках, точнее нам не важен язык, мы способны понимать любой, ибо наш род путешествует по всем мирам, и странам. Если бы мы не понимали языки смертных, мы бы не смогли спокойно сопровождать души в последний путь.

Вернувшись к библиотекарю, я решил уточнить:

— Уважаемый, прошу прощения, свиток просто переписать, или только перевод?

— Сначала текст, потом перевод! И не отвлекайте меня! — не глядя, отмахнулся гном.

Через три часа гном решил проверить, чем же мы занимаемся. Подойдя к столам с братом и сестрой, он что-то поворчал, после чего подошел ко мне.

— Хм-м интересное стило… — тут его взгляд упал на свиток. — Древне-шумелинский, жаль, так и не смогли перевести.

— Все, — я устало откинулся на спинку стула, — можете проверять.

Гном взял книгу и принялся сверять написанное, внезапно он едва не выронив книгу стал читать дальше. Через минуту, он поднял на меня слегка пустой взгляд, после чего на его лбу появились глубокие складки.

— Э-э-э… юноша! Это шутка?

— Нет, это переписанные свитки, вы же сами сказали сначала текст потом перевод, если бы только текст, то меньше бы времени ушло!

— Аргхм… — гном стоял и открывал рот, словно выброшенная из моря рыба на берег.

— Уважаемый, еще много сегодня переписывать? — вопросительно посмотрев на гнома, спросил я. — Если да перерыв можно?

— ПАРЕНЬ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ ДРЕВНЕ-ШУМЕЛИНСКИЙ?! — от вопля библиотекаря я на пару секунд оглох на правое ухо, а Лир сделал ошибку в переписывании и выругался, беря в руки колбу с выводившем с пергамента чернила жидкостью.

— Ну да… — не понимая в чем реакция гнома, — я что где-то ошибся?

Я отобрал книгу и перепроверил текст.

— Вроде все правильно? Так перерыв можно?

«Пункт двенадцатый: Если вы ввели в замешательство или вызвали негативную реакцию, ни в коем случае не меняйте тона голоса, и продолжайте разговаривать, отвлекая живого от неприятной темы».

— Можно, полчаса перерыв!

После чего гном утащив с собой книгу, видимо для проверки, скрылся за высокой для его роста стойкой. Домовые старались не попадаться мне на глаза. По-видимому, та же реакция что была у академических домовых при первой встрече.

Через полчаса мы вернулись в библиотеку, пустовавший ранее стол слева от меня был завален стальными, серебряными, и костяными колбами с листами пергамента внутри.

— Срок неделя, переписать и перевести! — после чего гном развернулся и скрылся за стойкой.

Лир и Мили удивленно присвистнули:

— Вот это подстава… Курт ты и в правду понимаешь древне-шумелинский?

— Ну, да, — тут до меня стало доходить, что гном просто решил завалить нас работой по переводу, мертвого языка. — Язык мой, враг мой!

Дружный смех брата и сестры.

— Ладно, придется заниматься, я так понимаю, больше нас никуда не выпустят, ни на какие работы.

— Все же лучше чем заряжать энергией ночные горшки! — прыснула со смехом Мили.

Усмехнувшись, я взял первую колбу. Аккуратно сорвав сургуч на крышке, я вынул свиток.

«Инструкция по приготовлению молодого мяса песчаной жабы в горьком винном соусе», — гласила надпись на свитке.

«По крайней мере благодаря заклинанию на ручке и книге в кармане плаща все что я переписываю, дублируется на страницы книги, а там расшив можно будет отсортировать, и внести свой вклад в библиотеку дома!»

Сев я взял новую книгу и пометив на обложке рецепт принялся переписывать.

Ужин после библиотеки и скрипа перьевой ручки по пергаменту — праздник души и тела. Мои новые друзья сострадальцы были со мной солидарны. Через десять минут к нам подсел Олес, Мирс, последней была Тиаль. Больше за столом места не нашлось, что вызвало горестный вздох пару воздыхательниц Олеса. По-моему ему книга Казановы особо ничего нового не дала, женская половина курса и так за ним носилась как угорелая.

— Ну, мои дорогие подопечные рассказывайте! Куда вас сослали?

— Я весь день заряжал амулеты сохранности в мебели одного проклятого богом зала. А Курта сослали в оружейку вот с этими двумя. — Тут Олес опомнился, и представил всех присутствовавших за столом.

— Нас после оружейного склада отправили в библиотеку переписывать пыльные свитки, пока они не успели рассыпаться.

— Бр-р-р, — вздрогнул Олес. — Лучше мебель заряжать, так хоть каналы передачи энергии потренирую.

— Кто знает, кто знает… — хмыкнул на это Лир. — Курт сегодня произвел впечатление на библиотекаря, и тот свалил на него кучу старинной макулатуры, среди которых оказалось немало интересного. Одно пособие для боевых магов чего стоит! Простота решений по оперированию с заклинаниями, и простота в освоении новых заклинаний просто удивительна!

— Черт! Этот свиток, скорее всего уже куда-нибудь убрали! — Мирс разочарованно выругался. — Прошу прощения дамы, просто обидно!

— Потом дам почитать, у меня на пишущем пере заклинание дублирования написанного, а в кармане записная книжка.

— Вот жук! — Лир рассмеялся: — То-то ты с таким упорством переписывал тексты. Заклинания накладывать умеешь?

— Пока нет, отец накладывал, пришлось вместе с ручкой прихватить и записную книжку.

Дружный смех за столом. На нас даже стали оглядываться.

— Ладно, посмеялись и хватит. — Тиаль достала из кармана мантии сложенные листы пергамента. — Мальчики вот ваше расписание дежурств в караульной смене. По два раза в неделю. Причем первый курс ходит обязательно один из выходных. Старшие курсы от этого освободили.

Олес опять выругался, и получил подзатыльник от эльфийки.

— Прошу прощения дамы, просто зов души, вопящий о несправедливости, оказался сильнее меня! — дружный смех за столом.

После ужина я извинился, и сказал, что мне необходимо отойти по делам, после чего ушел на четвертый слой мира. Меня интересовал контакт с домовыми. Мне не хотелось, чтобы меня выдали раньше времени, плюс они знают все тайны, а в особенности мне хотелось прояснить прошлую ночь.

Первого домового я поймал возле библиотеки. Точнее подобрал, ибо увидев, что я иду прямо к нему у бедняги не выдержали нервы. Подхватив невесомое тельце домового, я отправился в пустующий коридор. Когда домовой пришел в себя у меня с ним был долгий и весьма неприятный разговор. Домовой успокоился довольно быстро. А вот поведанная история меня весьма насторожила.

В коллегии последние полгода стали твориться странные, а порой и страшные дела. В городе стали пропадать люди, домовым стали недоступны многие места в коллегии, которые и раньше редко посещались людьми, а потом стала недоступна и тем кто имел доступ куда угодно… даже в покинутый город.

Под коллегией оказался замурованный старый город, выстроенный во время войны тысячи лет назад. Домовые, так как город покинули люди, ушли следом. А полгода назад, там появились новые жители. Умертвия, призраки, скелеты… А две недели тому появились призрачные гончие, и всадники.

Маги оказались слепы, либо их заставили не обращать на это внимания. Хотя как я понял про покинутый город, знали далеко не все, но вот кто-то узнал.

Пролить свет на вчерашнюю ночь не удалось, домовые уснули вместе с людьми. И такое происходило довольно часто…

Стоит посмотреть на этот город. Притом что гончие и всадники это уже далеко не шутка. Люди и иные разумные умирают согласно «списков судьбы», причем она постоянно меняет решение в ту или иную сторону.

У меня самого имеется клепсидра, свиток (опечатанный, и сломать печать может только совет, а до совершеннолетия мне еще около тысячи лет. Девятьсот восемьдесят три года если быть точным.), и коса. Все эти вещи я приобрел, когда проходил лабиринт в двенадцать лет.

Кстати по поводу лабиринта… Наш народ когда ребенку исполняется двенадцать лет двенадцать недель и двенадцать часов, отводят своих детей в лабиринт. Отец как-то сравнил это с детьми сбрасываемыми спартанцами со скалы — если не выжил, значит, недостоин жизни. Правда, у нас совсем иная судьба. Мне потребовалось сто лет… сто лет, чтобы приобрести те навыки, которыми обладает наш народ: все описывать не буду, я просто не имею на это права, но то, что могу рассказать… Время. Мы над и вне его. Мы способны двигаться как вперед, так и назад, но двигаясь назад, нам запрещено менять историю. Мы можем путешествовать по слоям мира, видеть то, что не может ни один смертный, и даже бессмертный разумный. Мы видели рождение миров, и их гибель. Мы не имеем права забирать жизнь разумного, и если это свершилось — решать судьбу нарушителя будет суд старейших.

Мы можем остановить время и ускорить его, мы чувствуем иначе, чем живые разумные. Ту кто устал от всего, имеют право уйти — превратить один миг в тысячи и тысячи лет, чтобы, когда мир закончит свое существование иметь право уйти в первозданную тьму, но не раньше.

А остальное… смертным знать не положено. Напоследок могу добавить, что мы не мертвые, мы просто иные, мы нечто большее, чем может показаться смертным.

«А сейчас прошу прощения, мне предстоит прогулка в покинутый город».

Глава 12

Я шагал по мощеной брусчаткой улице мимо домов. Домов, осыпавшихся от времени, вырубленных в скале или выложенных из каменных блоков. Вокруг — тишина и запустение. Свет отсутствовал как таковой, но существам, рожденным во тьме, он и не был нужен.

Пока шел по улице, я то и дело замечал, что пустые с виду дома оккупировали существа, далекие от прежних жителей покинутого города.

«Пункт пятьдесят первый: если гоняться за мелочью, можно упустить крупную дичь. Данный тезис применим как в рыбной ловле, так и в погоне за нарушителем спокойствия».

Мое появление не осталось незамеченным новыми обитателями города.

Загораживая мне дорогу, появились три призрачные гончие, скаля клыки. Рослые, на голову выше самого матерого волка, с короткой черной шерстью и горящими красным угольками глаз. Еще две обошли со спины. Из темных провалов дверей и окон за этим наблюдали все заинтересованные лица.

Рычание гончих нарушило тишину…

Тихий свист, неслышимый смертным — и призрачные гончие прыгнули на меня. Коса, принявшая облик глефы, со свистом рассекая воздух, словно не замечая сопротивления, рассекла черные тела…

Три горки серого праха и костей — и две оставшихся скрылись в переулках. После этого я перешел на шестой слой мира. Даже призраки не могут смотреть на все слои, их предел — пятый слой, да и тот для них слишком расплывчат.

А вот замок оказался обитаем, причем явно людьми. Призраки не оставляют следов. А живые — даже больше, чем должны.

Зал, куда я попал, был пропитан темной и неспокойной энергией хаоса. Но особо «тянуло» от геометрического рисунка… рисунка…

ВЕСЬ ПОЛ немаленького зала представлял собой огромную печать призыва. Да сколько ж они собираются пустить под нож, чтобы наполнить силой душ смертных эту печать!

Скрипнула дверь, и в зал вошел седой кряжистый маг в красной мантии. Скучающим взглядом окинув зал, он вынул из кошеля на поясе несколько красных камней и, подбросив их в воздух, произнес заклинание. Камни исчезли во вспышке, а печать осветилась красноватым свечением.

Отойдя на чистый участок пола, маг достал писчие принадлежности, которые были в поясной сумке, и принялся чертить на полу.

«Значит, печать еще не закончена. Хотя, если судить по размаху — будет чудом, если остров не взлетит на воздух».

Я прошел сквозь дверной проем, откуда появился маг. Лестница винтовая, ведущая наверх… По пути через каждый пролет попадались магические светильники, дававшие ровный неяркий свет. Судя по отсутствию пыли, винтовая каменная лестница хорошо проветривалась, и ею постоянно пользовались.

Выход оказался в узком коридоре этажа, где обитали маги Коллегии. Кабинеты… Скрытая дверь была настолько идеально подогнана, что о наличии ее, если б я не выходил с этой стороны, то вряд ли бы догадался. Наводит на размышления…

Внезапно меня остановила мысль:

«Энергия душ студентов! Так вот зачем такое количество паразитов!»

Обойдя этот этаж, я направился на жилой, где размещались адепты.

Парни уже спали, правда, в коридоре бродил какой-то хмурый маг в зеленой мантии с эмблемой лекарей. Когда я стал раздеваться у себя в комнате, от тихих шорохов одежды подорвался Олес, который впервые на моей памяти вторую ночь подряд ночевал в СВОЕЙ постели.

— О, явился пропажа! Мы уж думали, что ты сбежал!

— Дайте поспать! Завтра набеседуетесь, — Заворочался Мирс и перевернулся на другой бок.

— Где пропадал?

Я подошел и сел на кровать. После чего приложил палец к губам и показал на вырезанные в углу комнаты руны. От них едва-едва фонило магией. Вчера их не было!

Олес, подойдя к ним, пару секунд рассматривал, после чего просто выкачал из них всю магическую энергию.

— Друг, ты меня с каждым днем удивляешь все больше! — Олес стал осматривать внимательным взглядом комнату.

Поиски много времени не заняли, и еще несколько заклинаний рассыпались, лишившись всей своей энергии. Я же внимательно осматривал пространство… Наконец, убедившись, что все спокойно, повесил печать на дверь и на окно.

— Я был в покинутом городе под землей.

— Где?

— В покинутом городе, — Повторил я, усаживаясь на скрипнувшую кровать. — Домовые рассказали интересные вещи — захотелось посмотреть своими глазами.

— Показать сможешь?

Я показал ему иллюзию города… чищенную, разумеется, так как меня в облике Смерти ему видеть еще очень рано. И дай бог, чтобы не пришлось узнать. Но, как говориться, рассчитывать на это не приходится. Смертные, если почувствуют запах тайны, стараются сунуть туда свой нос… чаще всего, сложив при этом свою буйную голову.

— Но ходить туда — не советую. Город полон немертвых.

— Зомби?

Я покачал головой:

— Гораздо хуже. Я издалека видел призрачную гончую. После этого пришлось спешно покинуть город.

Олес удивленно присвистнул, вызвав очередное сонное ворчание Мирса.

— И еще оттуда веет энергией Хаоса. Истинного Хаоса, а не тех жалких отголосков, что были на занятии по демонологии на темной кафедре.

— Что думаешь?

— Думаю, стоит поберечься. И еще не трать всю энергию на подзарядку здешних амулетов. У тебя есть накопители?

— Пара есть, а что? — непонимающе спросил Олес.

Встав, я подошел к своей сумке и залез внутрь. Дойдя до нужного сундука, я принялся в нем рыться. Где-то я видел что-то нужное… А вот и оно!

У меня в руках лежал сверток, который мне подарил на стопятнадцатилетие отец. Внутри был черный кожаный пояс с глухой черной пряжкой, отделанной кристалликами-накопителями. В него должен поместиться трехкратный резерв Олеса, и еще место останется… И шарик-накопитель, аналог кристаллов. Откуда принес его отец, я так и не понял — он так сумбурно описал те места. А шар-накопитель представлял собой не просто накопитель, он был самозаряжающимся щитом. Правда, работающим на энергии смерти.

— Лови!

Поймав сверток, он развернул его и принялся рассматривать пояс. Я же взялся за наполнение его энергией под завязку. ЭТО отец мне не дарил, пришлось «одолжить» в его арсенале. Как он выразился, «на пляже в плаще не походишь, а ходячий скелет привлекает слишком много внимания».

— Знаешь, не мой фасон, — Пошутил Олес, застегивая ремень.

— Пряжка-накопитель… заливай в нее всю свободную энергию и не трать. В Коллегии стали твориться странные дела, и из нас не просто так вытягивают энергию на подзарядку!

— Надо предупредить остальных!

— Думаю, не стоит… хотя, можешь попробовать.

«Если они начнут призывать верховных демонов разрушения, придется создавать печать вызова, ибо большего я сделать просто не смогу».

— Вот это держи при себе. Это — на крайний случай, и еще, если я пропаду… постарайся защитить девушек.

— Все настолько плохо?

Я пожал плечами. Не знаю, заметил ли он в полумраке.

«Насколько плохо, я просто не представляю».

От писанины из очередного опуса про давно минувшие эпохи меня отвлекло осторожное подергивание за край мантии. Под столом обнаружился вчерашний домовой. Сегодня он смотрел уже не с таким страхом, как вчера, но все же…

— Что?

— Г-господин С-смерть! В-вас х-хотят в-видеть на балконе, что слева по коридору.

Убрав ручку в карман, я встал.

— Я на минуту, добегу до уборной.

Мили зарумянилась, но продолжила писать. Брат, заметив ее смущение, принялся ее подкалывать, вгоняя в еще большую краску.

На балконе стояли двое. Высокий черноволосый мужчина и… Тарона.

«Ох, неспроста меня позвали!»

— День добрый.

— Здравствуй, Курт. — Тарона улыбнулась краешками губ. — Позволь представить тебе Аслана. Аслан, это Курт.

Аслан протянул руку для рукопожатия. Надо отметить, что отец откуда-то тоже привез эту привычку. Она распространена по многим мирам, но не везде.

— Вы в курсе, что творится в Коллегии?

— Вижу, ты теперь тоже.

Я отрицательно покачал головой. После чего достал из кармана плаща несколько шаров с душами, и протянул Аслану:

— Думаю, Совету будет интересно.

— А ты времени зря не терял! — Удивленно осмотрел шарики Аслан.

Я пожал плечами:

— Они напали на сокурсников. Пункт восьмой гласит, что если на тех, кто тебе дорог — друзей, знакомых — напали души тех, кому не место в мире живых, я имею полное право на ответные действия!

— Курт, — Тарона улыбнулась, — Тебя никто не обвиняет в нарушении законов или основ. Аслан просто удивился, что ты сумел столько поймать.

— Вот, возвращаю.

Мне в ладонь лег мой шарик, но уже без душ, а заполненный под завязку энергией духа. Я удивленно поднял бровь и посмотрел на Аслана.

— Напои косу, это твой первый подобный приз. Тем более, что это тебе может пригодиться. Души я доставлю Совету на суд.

— Прежде чем уйдете, просветите меня?

— Мы за тем и явились. Слушай…

Ничего нового я от них не услышал, кроме того, что в создании печати участвует вся верхушка Коллегии. Причин они не знали. Возникло еще больше вопросов.

Гном встретил меня на пороге читального зала хмурым взглядом, но ничего не сказал.

Так и провел время до самого обеда, переписывая рассыпающиеся клочки истории и обдумывая сложившуюся ситуацию.

Обед пролетел незаметно. Олес начал налаживать контакты с девушками из других учебных заведений. Судя по синяку под правым глазом одного хмуро поглядывающего на него адепта, вызов на дуэль ограничился простым рукоприкладством (надо сказать, что это Олес любил еще больше, чем противоположный пол).

Самое интересное, что принца и принцессу привлекли к руководству оформлением залов к торжеству. Эти два «негодяя» воспользовались предложением с размахом, гоняя адептов, проклявших практику и умного мага-распорядителя, отдавшего их двум несносным отпрыскам императорского трона. Кстати, у них сложился какой-то паритет с отпрысками других монарших семей, и теперь их старались организовывать на практику по раздельности. Мало ли…

Неделя… точнее десять дней. И из них осталось восемь. Судя по тому, как тут торопятся с наполнением контуров заклинаний, все должно решиться в праздник.

После разговора с Олесом вырисовывалась пренеприятнейшая картина. Он опознал контур, встроенный в сиденья стульев. Мощнейшее парализующее заклинание высшего порядка. Как он сумел это понять, остается загадкой… Ни он, ни я — на занятиях по теории и построении заклинаний не блещем. Мне вообще запретили ими оперировать в присутствии сокурсников, максимум — амулеты.

Как сказал Олес, одна из его новых знакомых нашла странные управляющие контуры с каналами, уходящими вниз, сквозь этажи. Я спросил, где именно эти контуры, а когда смог сопоставить ответ с положением печати, выходило — прямо над печатью и шли линии каналов.

Сегодня ночью, когда Мирс с Олесом уснули, я достал сферу с энергией души и стал вливать энергию из нее в лезвие косы. Тут же материализовалось древко косы. После этого процесс пошел на порядок быстрее. Пришлось даже перейти на четвертый слой, чтобы соседи по комнате не заметили моих манипуляций.

Коса слегка изменилась — она словно ожила после долгой-долгой спячки. Целый вихрь образов ворвался в мое сознание.

Благодарность. И ничего больше. Истинная — я бы сказал больше: детская чистая — радость, смех радостного ребенка, довольное урчание нежащегося на солнце зверя, радостный плеск волн, тепло от лучей солнца на коже…

Многое из того, что мне передалось… В человеческом языке просто нет таких слов. Да и рано этому неразумному народу осознавать такие вещи! Слишком рано! Вот когда они, наконец, достигнут уровня развития, заложенного Создателем в их головы, вот только тогда — да.

А потом я почувствовал, что в печати на полу, начерченные на седьмом слое (мой, кстати, предел 12 слоев, увы, но у каждого — свои ограничения и только Старейшины могут ходить по всем слоям или граням мира), известили о том, что в ловушки стали попадать новые призраки.

Наложив устойчивую иллюзию на то место, где я должен был спать, скользнул на шестой уровень… и был весьма удивлен! В ловушку попались гончие! Гончие! Те самые три гончие, что сбежали от меня тогда… А в следующий миг на меня напал всадник.

Не знаю, где он оставил свою копытную бестию, но закованный в черные доспехи призрак, шел в мою сторону, не обращая внимания на то, что по всем законам он меня даже видеть не должен был! А без его коня, эту сволочь полностью не убить! Он в любой миг может вернуться в седло своего скакуна.

Удар длинного обоюдоострого меча приняло на себя костяное древко, впитывая черное пламя, окутывавшее клинок. Вой всадника наполнил коридор…

Надо думать, что все кто еще не спали, должны были упасть в беспамятство. Эта тварь так могла останавливать целые отряды! Его вой нес своего рода проклятие… Вот только тот, кто его послал, явно не рассчитывал на то, что «жертве» будет все равно.

Вой сопроводил новый взмах меча.

Отплыв назад, я встал в удобную стойку. Коса приняла подходящую для меня форму двуручной глефы с узкими лепестково-пламенными клинками.

Выхватив кинжал, «черный доспех» атаковал.

Если вы думаете, что справиться с этой тварью просто — вы ошибаетесь. Это очень упорная, живучая и очень хорошо защищенная… дрянь. Она хорошо обучается и приспосабливается. И еще — она питается страхами людей и прочих разумных…

Так как коридор был не особо широк, пришлось идти в атаку — иначе большинство приемов защиты становились малоэффективными, а большинство из них — бесполезными.

Тьма, дает защиту, силу… Тьма скрывает от глаз людских… Время не властно… Желанья ошибочны… Правда слепа… Значенье имеет только миг!

Всадник, не ожидавший, что я исчезну во время атаки в клубах тьмы и появлюсь позади него, нанес удар в пустоту. А лезвие глефы вышло из его груди, высасывая энергию со скоростью стаи голодных вампиров. Через несколько секунд к нему присоединились призрачные гончие.

Единственное, что осталось от всадника — пустые ржавые доспехи, лежащие посреди коридора. Но и они уже рассыпаются от ржавчины, чтобы через сутки смог восстать темный всадник.

Черный меч и кинжал вспыхнули дымным черным пламенем и исчезли, оставив обугленные камни пола. То, что гончих было только три, означает, что новых ждать не придется. На их создание уходит больше месяца.

Только у себя в комнате я заметил одну неприятную вещь — черный меч всадника рассек край плаща. Что само по себе считается невозможным! Плащ, конечно, восстановится за ночь, но на ремонт уйдет прорва энергии Тьмы. А это вряд ли останется незамеченным.

Улицы, несмотря на стоящие морозы, были полны народу. Город готовился к празднику. Вот только на взгляд стороннего человека… Как выразились мои сокурсники: «такое чувство, что люди не спят ночами». Движения у всех вялые, бледная, а иногда серая, кожа на лицах.

Больше всего это соответствовало симптомам потери энергии. Наводит на мысли, что Коллегия давно уже высасывает из города энергию, необходимую для создания печати.

— О чем задумался, философ? — Голос Тиаль вывел меня из задумчивости.

— Да странные вещи творятся…

— Это какие? — Девушка подхватила меня под руку. — Идем туда — там хорошая таверна.

— Идем.

Зал таверны был практически пуст, однако, белые скатерти на столах и отсутствие бардака в зале говорили о многом. Мы заняли столик возле узкого окна. Не прошло и минуты, как к нам подскочил половой, чтобы принять заказ.

Вскоре на стол поставили готовые салаты, заказанные серой эльфийкой. Мое же жаркое только-только было поставлено на огонь.

Отличительная черта многих эльфов, даже полукровок — они практически не едят мясо. Хотя, я неверно выразился, они его едят, но не в привычных для людского племени количествах. Однако, в растительном рационе они перегнали даже самых заядлых гурманов, умудряясь приготовить практически что угодно. Вот недавно пробовал приготовленные Тиаль молодые побеги какого-то дерева: твердостью они напоминали спелую морковь, а на вкус… сложно объяснить человеку, который не пробовал ничего подобного. И сладкое, и тягучее, и похрустывающее ближе к сердцевине.

Принесли мое жаркое, на которое я тут же набросился. Раньше не замечал за собой такого голода, хотя — вполне логично, если учесть, что в Коллегии нас кормили только кашей.

Обратив внимание, как ест эльфийка, я едва не рассмеялся, настолько забавно это выглядело: острые кончики ушей при работе челюстей слегка подрагивали. Иногда она осторожно пробовала какой-нибудь корнеплод — при этом кончики ушей либо вставали торчком, либо расслабленно провисали.

— ЧТО? — Тиаль заметила, что я замер и неотрывно смотрю на нее. — У меня что-то с прической?

— Да нет, просто обратил внимание на твои уши…

Тиаль нехорошо прищурилась и слегка наклонилась вперед. При этом кончики ушей встали торчком и угрожающе стали покачиваться.

— И-и-и?

— Никогда не обращал внимания, что у эльфов уши живут своей жизнью, и реагируют на эмоции владельца.

Эльфийка сдавленно пискнула, прижав ладошками уши к голове, а от крови, прилившей к лицу, она стала едва ли не одного цвета с волосами, правда более темный оттенок кожи добавлял шарма… Я постарался во всех подробностях запомнить ситуацию, особенно моменты с ушками.

— К-к-курт! — Зашипела она. — Я прибью тебя! Об этом нельзя так говорить в открытую!

— В смысле?

— Это… — Эльфийка окинула полупустой зал и, слегка успокоившись, отпустила уши, которые теперь стояли торчком. После чего прошептала. — Это неприлично для эльфа — потерять «контроль» за ушами! Если кто узнает, позору не оберешься!

«Еще одна непонятная черта живых! Это же надо придумать — запрет на естественную реакцию организма! Причем, безобидную!»

После трактира или таверны (я так и не понял, в чем из отличия), она потащила меня по городу.

Город был интересен тем, что сутью его построения было Неравенство. Строители создавали его, как оплот науки и верховенства знаний над низшими человеческими желаниями. Вот только сразу после того, как отстроили замок на верхушке горы, земли стали различными путями переходить из рук в руки, в конце концов, оставаясь во владении тех, кто имел больший кошелек. Верховное дворянство, духовные лица, империи и иные королевства приобретали земли для обустройства посольств и личных домов.

Ну, а оставшееся… оставшееся разобрали те, кто победнее. Самый крайний уровень, часто затопляемый, когда поднималась вода, был населен крестьянами и состоял почти полностью из трущоб.

Пирсы, где помимо моряков можно встретить немало тех, кого аристократия считала отребьем.

— Опять задумался? — Возмутилась Тиаль.

Она остановилась у кованой ограды частного дома, любуясь на причудливо украшенные покрытые снегом и изморозью деревья.

— Ты весь день словно в облаках витаешь!

— Быть может так и есть. — Ответил я и предложил. — Идем дальше?

— А дальше квартал Красных Фонарей! Или ты решил развлечься?

— А что это за особенный квартал?

— Ты не знаешь?

— Что-то смутно слышал от Олеса. Самому, правда, бывать там не приходилось, но если ты не против, пойдем, сходим?

Серая эльфийка звонко расхохоталась, потеряв на несколько секунд свой хваленный контроль, ради которого тратила столько нервов и выдержки.

Квартал оказался богатым районом для проведения досуга власть имущих и тех, кто мог позволить себе посещать такие заведения. Или, по-простому, обыкновенный публичный дом!

А ведь она могла бы и сразу сказать! Видимо, хотела посмотреть мою реакцию?

«Увы и ах», как говорит Олес.

Отношение к ЭТОЙ физиологической потребности у нашего народа несколько… специфическое. Мы — практически бессмертны и большую часть жизни ищем, как скрасить вековую скуку, выполняя свой долг. Выбор партнера для нас — довольно сложный и, одновременно, простой вопрос. Мы влюбляемся раз и надолго. Единственное что в этой теме для нас важно — мы не терпим измены, предательства, и лжи среди тех, кому мы доверили свою жизнь, душу, всю свою суть.

«И наказание одно — изгнание. Изгнание за грань мира, туда, где берет свои истоки первозданная тьма. Туда, куда мы уходим, устав од долгих и тяжелых тысячелетий.»

Поделки, сувениры и прочая мелочевка, на которую падки смертные. Самое странное, что ценить искусство они начинают, в большинстве своем, уже в преклонном возрасте. Не маги, конечно, как и власть предержащие… срок жизни смертного в этом мире редко переваливает за сто лет. Исключение составляют владельцы магических сил — их жизнь может дотягивать до двух сотен лет.

Все изменилось, когда маги стали разбиваться на категории. Оказалось, что некоторые могут поддерживать как в себе, так и в других жизнь и здоровье долгий период. Появление омолаживающих эликсиров внесло еще больше сумятицы в естественный ход старения разумных. Смертные ради продления своей короткой жизни совершали невероятные, а порой и непростительные деяния. Люди стали даже закладывать свои души темным силам ради обретения молодости. Без души такая жизнь — не больше чем бесполезный фантик от конфеты. Ради могущества, ради любви того, кто даже не стоил таких стараний…

Сейчас я стоял и смотрел на город. Я не мог посмотреть свиток с именами, чтобы узнать, кто и когда умрет. Клепсидра не давала точных ответов. А спрашивать у того, кто может смотреть в свиток — я не собирался, так как у нашего народа есть свои неписанные правила.

И меня не покидало странное чувство… предчувствие того, что город обречен.

Глава 13

Подготовка к празднику шла полным ходом. В последнее время я стал часто наведываться в подземелья, упокаивая и запечатывая мятежные души. Надо отметить, что были случаи, когда меня пытались выследить и даже загнать в ловушку смертные из числа магов, которые спокойно расхаживали по покинутому городу.

Магические ловушки, ловушки душ и даже заряженные амулеты и обычные арбалеты, рассчитанные на срабатывание изменения веса на мощеной булыжниками мостовой.

Судя по всему, то, что кто-то безнаказанно лишал их созданных из душ смертных верных тварей, сильно нервировало саму верхушку заговора, ибо приближался праздник.

Сразу после праздника останется еще неделя и практика закончится и нас повезут обратно, но что-то мне говорит о том, что, как нас будут отправлять… то есть у них совсем иные планы. Душа мага, принесенная на алтарь, куда более приятная жертва, чем душа обычного смертного.

На завтраке к нам подсела маркиза Виалль Гар Ленсарр, которую мы не видели с самого нового года, разве что пару раз пресекались:

— Ну, рассказывайте, конспираторы! Что у вас за секреты темной ложи, что вы решили держать все при себе?

— Мы тоже рады тебя видеть, Виалль! — Олес изобразил свою фирменную улыбку, заставив девушку поморщиться, как от зубной боли.

— Ты о чем? — Спросил я.

Остальные тем временем делали вид, что просто жуют и их это не касается.

— Олес мне показал контуры, встроенные в сиденья стульев приемного зала. И они подозрительно похожи на контуры, что имеются вдоль стен двух соседних залов. Если бы контур не был сделан так топорно, я бы не догадалась что это не парализующе-высасывающий тип, а продолжала бы считать, что это — обычный расслабляющий контур. Теперь контур хоть и сохранил все функции, без внешнего канала не сможет сработать.

— Курт, она его замкнула!

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, я замкнула внутреннюю циркуляцию каналов передающих энергию куда-то вниз. Не на всех, только на нескольких, иначе заметят. — Девушка грозно посмотрела на меня. Хотя больше было похоже на обиженного котенка. — Рассказывайте, что у вас за странности!

Я покачал головой и, прежде, чем она успела еще что-либо спросить, тихо произнес:

— Приходи вечером, тут вокруг слишком много ушей.

— Хорошо. Но — насчет ушей… — Она показала массивный перстень на пальце. — Отцовский подарок, искажает разговоры, особенно, при попытке подслушать магически.

Стопку свитков и пыльных манускриптов удалось переписать гораздо раньше указанного библиотекарем срока. Кстати, от того, что мы заняли несколько больше книг, чем требовалось для переписки, он не возмущался, пребывая в состоянии несказанной радости — мы умудрились еще и отсортировать книги по категориям знаний!

Листы с отметкой об успешном окончании практики и характеристики он выдал нам на руки. Лица Лира и Мили удивленно вытянулись и по этому библиотекарь посчитал нужным объяснить:

— Вы сделали намного больше, чем те бездельники, что сюда присылаются на протяжении всего времени моей здесь работы! — Гном скрылся за стойкой и вернулся с одной из заготовок. — Вот, домовые вчера закончили копировать. Думаю, это принесет больше пользы, если это возьмет студент первого курса, чем продолжать пылиться на полке.

Я к своему удивлению опознал томик с описаниями стратегии магических боев, дуэлей и всего того, что мы с Лиром и Мили переписали в чистые книги.

Приняв книгу, я благодарно поклонился:

— Большое спасибо, это очень ценный подарок.

Гном довольно усмехнулся, после чего исчез в подсобке и вернулся с пыльной стопкой книг. Семенившие за ним домовые несли чистые книги.

— А теперь — за дело! Когда еще мне попадется такой прилежный студент!

«Вот… гном!»

Первой захихикала Мили, к которой тут же присоединился смех Лира. Довольный гном скрылся за своей стойкой.

«Хоть характеристику и бланк-отчет раньше отдал».

Отсмеявшись, мы сели за работу. А я задумался: после праздника предстояла еще неделя практики. Но как я понял, гном нас отсюда просто так не выпустит. И книга с характеристикой были только авансом. Гномы — народ хитрый и прижимистый. А потом думаю, всем станет не до практики.

Ужин прошел едва ли не в полном молчании. Я впервые понял смысл термина «за ушами трещит» — особо выделялась серая эльфийка со своими ушками. После чего все долгим взглядом смотрели, как неторопливо ем я. Причем, девушки выглядели самыми недовольными. Меня три раза пнули под столом (один раз, правда, промахнулись по Олесу, иначе, с чего бы он так подпрыгнул?).

Аккуратно промокнув салфеткой рот, я встал.

Дождавшись, когда все войдут, я кивнул Олесу и под недоуменными взглядами всех остальных мы стали осматривать свою комнату. Подойдя к столу, я дотронулся до контура незнакомого заклинания и осторожно влил в него толику энергии тьмы.

При виде того, как вспыхнул контур, и на пол осыпается пепел, оставляя в столе выжженный геометрический рисунок, Виаль возмутилась:

— Варвар!

Это возмущение вызвало легкие смешки.

Последним штрихом я запечатал дверь. Мирс от удивления присвистнул.

— Ну что, друзья, — Я выдвинул стул. — Начнем с того, что вы расскажете странные моменты, замеченные вами в Коллегии. Мирс?

— Смотря, что считать странным?

— Любое несоответствие.

— Ну, тогда меня удивило, зачем они заставили строить и заполнять большое количество боевых амулетов различных направлений. — Мирс задумался. — Вот сегодня меня заставили сделать двадцать Огненных и двадцать Ветра. Все — атакующей направленности. Контуры заклинаний второго уровня. Как они заявили: «предвыпускная подготовка».

— Меня заставили строить защитные амулеты. Тоже в количестве двадцати на каждый уровень защиты.

Я посмотрел на непонимающих брата и сестру, после чего спросил:

— Лир?

— Когда мы заполняли кристаллы, я обратил внимание, что в пирамиде стояли исключительно темные жезлы. А если судить по оружейной комнате нашего родового замка — это как-то странно. Но они могли держать остальные жезлы отдельно…

— Нет, Лир, — Я покачал головой. — В остальных тоже жезлы, рассчитанные на темную магию. Когда начальник тех двоих, что охраняли нас, убирал кристаллы, я почувствовал, что из остальных тоже тянет Тьмой… Правда, тогда я не обратил на это внимания.

— К чему весь этот разговор? — … внимательно пробежалась взглядом по лицам присутствующих.

— Мили? — Девушка на секунду задумалась и покачала головой. — Олес, теперь твоя очередь.

Олес откинулся на кровати и начал свое повествование:

— Если бы Курт не обратил мое внимание на некоторые мелочи, я бы, наверно, не заметил странностей. — Солнце за окном уже село, и на небе стали загораться первые звезды. — Сначала нас гоняли по каким-то залам, заставляя заполнять странные контуры первого и более высоких уровней, выжимая наш резерв досуха. На следующий день история повторялась. Из заполненных до предела заклинаний куда-то пропадала энергия. После этого я, случайно перегрузив контур, заметил, что энергия стала уходить по тонкому каналу, скрывавшемуся куда-то в пол. Такое чувство, что нас зачем-то выжимают досуха…

— Я определила, что это заклинание имеет двойной контур, и сообщила об этом Олесеанну, — перебила его…. — Сегодня я закоротила один из контуров на пробу. Если не заметят, я сделаю завтра с остальными то же самое.

— А что за характер заклинаний?

— «Укус Вампира», знакомый термин?

— ЧТО? — брови Мирса поползли вверх. — Этот контур в списке запрещенных к использованию в мирное время! Это же заклинание, высасывающее и парализующее мага, для облегченной транспортировки магов-военнопленных, и для допроса, ибо жертва погружается в транс!

Значит, проблема с взятием магов для жертвоприношения просто упрощается. Значит, во время праздника, скорее всего всех рассадят на такие стулья, а тех, кто менее знатен, позовут в зал танцев. Там весь пол покрывает одна большая печать, уменьшенная копия которого наличествовала в стульях.

Количество затребованных амулетов говорит о том, что тех, кто решил устроить здесь все это, как минимум два десятка, либо на каждого по два амулета. Во время магического боя нет времени заряжать разряженный амулет, проще активировать запасной.

Тем временем Олес продолжил:

— Так вот, помимо этого я заметил, что некоторые после индивидуальных работ выглядят хуже, чем приведения! Помните Ликиару? — по скулам северянина пробежали валики желвак. — Она после того как ушла на помощь какому-то магистру темной магии, до сих пор лежит в лекарском корпусе коллегии!

— Да, я тоже слышала, — Влезла в разговор молчавшая все это время Мили. — У нее сильное истощение души.

— Миледи Виалль? — Произнес я. — У вас есть, что добавить в общую картину?

— А ты не хочешь ничего рассказать?

— Я расскажу последним, после чего вы все дадите клятву молчать.

В комнате повисла тишина.

— Могу хоть сейчас, — Криво усмехнувшийся Олес, достал из поясных ножен кинжал, который в моей руке будет смотреться как короткий меч и, резанув ладонь, произнес формулу клятвы. — Достаточно?

— С тебя — да.

После этого все остальные повторили за Олесом обещание хранить тайну. Прежде чем продолжить я достал из кармана плаща аптечку и обработал порезы на руках друзей.

«Друзей… Не думал, что смогу так быстро назвать смертного своим другом. Можно сказать, я нарушил одно из десяти правил».

Четвертое правило Смерти: Нельзя привязываться к смертным, их срок короток, они словно малые дети находят проблемы там, где не найдет ни один долгоживущий. Они слишком импульсивны, и склонны к необдуманным поступкам. Если вы решите привязаться к ним, будьте осторожны, ибо ваши поступки — поступки Смерти. И ответственность намного выше, мы должны быть беспристрастны, и не допускать того что может изменить мир!

— Еще что-нибудь добавите? — В ответ только отрицательное покачивание головой. — Что ж… Я начну с первого дня, и попрошу вас не перебивать, как это любят наши дамы.

— Первый день привел меня среди ночи на женский этаж, где хозяйничали духи-паразиты, высасывающие энергию души. После того, как я это заметил, что в коллегии поднялась тревога и появилась охрана в виде трех призванных скелетов.

— Потом странные задания мага-распорядителя. Пойманный мною домовик только внес еще больше путаницы, но сумел поведать, что с некоторых пор определенные части замка буквально закрыты от всего.

— Я создал иллюзию покинутого города. Как и ту, что я показывал Олесу, я затер себя.

— Что это?

— Это покинутый город под замком Коллегии, но я хотел показать вам не это.

Иллюзия сместилась и медленно стала вращаться вокруг условного центра. Вот теперь стали видны «подсвеченные» обитатели.

— Это шутка?

— Отнюдь. — Я покачал головой. — Покинутый город нашел себе новых обитателей. Но я бы на вашем месте не стремился с ними встречаться — по словам домовых сначала там была мелочь в виде пожирателей, скелетов и умертвий…

— А теперь? — Тиаль вопросительно посмотрела на меня, оторвавшись от иллюзии.

— А теперь там появились призрачные гончие и всадники. — Я криво усмехнулся. — Я столкнулся с одним — еле унес ноги.

«Не я, правда, унес ноги, а Всадник, но им этого знать необязательно».

Вот теперь лица адептов побледнели. Похоже, теперь для них стала вырисовываться неприятная картина.

«Извините, друзья, но печать я вам показывать не буду. Вам там лучше не появляться. Сомневаюсь, что ваш срок еще пришел».

— Могу сказать, что в замок мне попасть не удалось — там слишком много нежити, да и сам замок, похоже, весьма обитаем, и его обитатели отнюдь не обрадуются любителям раскрывать чужие тайны. — Я посмотрел в расширенные глаза… и добавил: — Леди, я надеюсь, вы теперь не собираетесь копать дальше? Ни я, ни мои друзья не лелеют славу героев, сложивших голову, пойдя за вами, ибо, как я понял, там готовят нежить из живых людей. И маги в их руках — это будущие твари высокого уровня: личи, всадники, или того хуже — темные рыцари. Что это за твари, думаю, все хорошо помнят из уроков на темном факультете?

— Тогда зачем все это? Можно было просто сказать Верховному…

— Миледи Виалль, вы не слышали, о чем я говорил? Организаторы — это и есть верхушка Коллегии! Одно слово — и мы с вами под замком и, скорее всего, закончим свою жизнь на алтаре некроманта!

— Но…

— Курт прав. У нас нет резона лезть, куда не стоит, а если учесть, что город изолирован и подчиняется Верховной Коллегии — мы все под колпаком! Единственный способ выбраться отсюда — порт и мост. Порт: на время праздника корабли отходят от берега и не подходят целую неделю. Мост отпадает — там дежурят не штрафники, а опытные отряды с магами. И даже если вся наша грозная компания сможет захватить первую из четырех башен, подоспеют маги Коллегии.

— И что предлагаете делать?

— А что тут предлагать? Могу посоветовать копить манну и постараться выжить, — Я пожал плечами.

Увы, но у меня не будет времени на них: я, как только начнется захват, отправлюсь к печати. Мне нужно будет добраться до того зала, а после — я активирую последний шанс урегулировать все малой кровью. Печать призыва Смерти — маяк, который почувствуют и на который явятся те из моего народа, что находятся в этом мире.

Потом, правда, меня вызовут на Суд Старейших — эту печать нельзя проигнорировать, и если Совет решит, что причина была веской, меня оправдают, а если нет…

— Кто может подать весточку домой? Кто сможет сообщить о том, что здесь творится?

— Я могу, только пока родня доберется до инстанции безопасности, и пока проволочки…

— Я могу. Вот только если это все действительно так, а не ваша детская паника!

Хм-м… уже неплохо то, что они думают, как выбраться из всего этого. Надеюсь, когда начнется, все они не сплохуют, как это часто бывает.

— Как именно ты можешь связаться? И как скоро сможет прибыть подмога?

— У меня есть… артефакт… семейный. А насчет «как скоро»… После того, как я обрисую ситуацию, сюда прибудет два архимага в очень скверном настроении и два отряда боевых магов. — Виалль что-то не договаривает. — Минус минут двадцать… примерно…

— Родители? — Поинтересовалась Тиаль.

— Ну… да… — Девушка покраснела.

— Вот и отлично! Олес, как дела с наполнением кристаллов резерва?

Олес, прикрыв глаза, зашевелил губами. Есть у него такая дурная привычка. Не понимаю, почему девушки от нее без ума? Хотя, девушек я понимаю еще меньше…

— Тиаль, — Я посмотрел на эльфийку и та вздрогнула. — И ты Мирс.

— Весь внимание, господин стратег, — Тот, сидя, отвесил шутовской поклон.

— На вас защита остальных. Постарайтесь, когда начнется неразбериха, изолировать наших особ голубых кровей. Насколько я понял, все организовано ради них. — Я взглянул в глаза серой эльфийки. — Постарайтесь забаррикадироваться и ждать подмоги, обещанной Виалль.

— А ты разве не собираешься нам помогать? — Мирс удивленно воззрился на меня.

Я покачал головой:

— У меня будет совсем иная работа…

— Может, просветишь? — Виалль встала и нависла надо мной.

— Увы, но нет! Олес, сфера заряжена на максимум. Как только забаррикадируетесь, можешь смело расширить купол защиты, накрыв ею помещение. — Олес при моих словах непроизвольно потянулся к кошелю на поясе. — Заряда хватит на сутки защиты от первого уровня при постоянной атаки. После этого защита рассыплется в прах, исчерпав весь ресурс.

Я откинулся на спинку стула и, закинув ногу на ногу, стал с интересом разглядывать нависающую надо мной девушку. В Виалль я видел странную черту, которую постоянно видел в матери. Властность и несгибаемый характер. Правда, и сильное отличие — легкая наивность и неуверенность, что, впрочем, исчезнет со временем.

— Курт. Может, все-таки расскажешь, что за дело, мы…

Мирс попробовал повторно задать вопрос, озвученный раньше Олесом, но его довольно жестко перебила Тиаль:

— Мирс, ты ему не сможешь помочь, а вот погибнуть сможешь. Это его путь! Не лезь! — Иногда Тиаль могла ставить свой голос в повелительном наклонении, таким образом, что никто не мог ей перечить. Родовая возможность серых эльфов, которую они поклялись использовать только тогда, когда решается судьба разумных — На нас первый курс, не забывай!

— Но…

— Мирс! ТЫ МНЕ ВЕРИШЬ?

— Да, но…

— Не лезь, это не наш уровень… — последняя фраза была произнесена тихим голосом, вот только расслышали ее все.

Непонимающая Виалль оглянулась на лица присутствующих и покачала головой. Сев на прежнее место на кровати Олеса, она пробормотала:

— Сумасшедшие…

Повисла тягостная тишина. Лир приобнял сестру за плечи — девушка явно пребывала в трансе от вываленных на нее сведений. Внезапно, Виалль, пришедшая к какому-то выводу, спросила:

— Решил поиграть в героя? — в голосе была неприкрытая издевка. — Пока все…

— Герои глупы, — Перебил я девушку.

Девушка, видимо, не до конца понимала, что произойдет — наверно, придется прибегнуть к обычной манере убеждать. Мой голос приобрел оттенок легкого эха и очень низкие нотки. Люди называют такой голос потусторонним. Под моим внезапно потяжелевшим взглядом она замолчала.

— Герои глупы. Ринуться на смертьради того, чтобы сбежать от ответственности за позор? — от звуков моего голоса все вздрогнули, а Виалль побледнела. При этом ее рука интуитивно скользнула к поясу, где была закреплена поясная сумка с амулетами. — ТО, что ТЫ понимаешь под героизмом — не больше чем бахвальство! Герой — это тот, кто заслужил почести. А туда, куда иду я, почестей не будет — там ТЫ, смертная, будешь только мешать. Не больше, не меньше…

Виалль, сцепив зубы, вскочила на ноги. В правой руке у нее внезапно появилась шаровая молния.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ МНЕ…

Вспыльчивая девушка не успела договорить — я, выхватив кинжал, рассек сферу шаровой молнии косой-кинжалом. Не важно, в каком виде пребывала коса, она впитала чужое заклинание за доли секунд. После этого я ткнул пальцем в грудь девушки, заставляя свалиться обратно на кровать.

— Видимо, попытка предупредить тебя, оказалась ошибкой, и от тебя будет больше проблем, чем пользы! — Нависнув над девушкой, я неосознанно похлопывал острием кинжала по правому бедру.

Мне наперерез вскочил с кровати Олес, закрывая от меня Виалль. Судя по всему, он сделал это рефлекторно. Уж не знаю, чего он хотел этим добиться, но, напоровшись на взгляд, невольно отступил.

«Смертные слишком импульсивны: они не могут понять, что их „смелость“ — всего лишь спонтанная эмоция и выброс адреналина в кровь».

— Курт! Нельзя же так!

— Иначе она не поймет! — мой голос изменился. — Успокойте ее, мне нужно еще кое-что сделать.

— Помощь нужна? — Лир попытался выдавить из себя улыбку.

— Постарайся убедить своих сокурсников, чтобы держали ухо востро, — Я посмотрел ему в глаза. — Желательно тех, кто не запаникует и не сболтнет лишнего.

После чего, накинув на плечи мантию-плащ, я вышел. Мне было необходимо поймать нежить и наполнить косу их духовной энергией. Осталось всего — ничего.

После того, как за Куртом закрылась дверь. Виалль, которая более-менее пришла в себя, вскочила со словами:

— Да что он о себе возомнил! МАЛЬЧИШКА! Мальчишка, решивший поиграть в героя!

В ее голосе была злость. Злость и обида. Ее учили не проигрывать никому и никогда, в особенности, что касалось магии. Спокойно вставшая с кровати серая эльфийка, отвесила ей настолько сильную пощечину, что девушка, пошатнувшись, упала на кровать Олеса:

— Ты успокоилась? Или добавить? — Голос эльфийки был сух. — ДЕВОЧКА, единственный кто решил поиграться — это ты! Не стоит вставать у него на пути, дольше проживешь ты и, дадут боги, выживем и мы.

— Да кто он такой?

— Тот, кого стоит бояться, девочка! И не стоит кичиться своей магией, лично я не представляю, куда он собирается идти, но, поверь, ТАМ мы будем ему только мешать.

На плечо Виалль легла тяжелая ладонь северянина. Аккуратно приобняв за плечи, Олес вежливо усадил девушку на стул, на котором недавно сидел Курт.

— Леди, вам стоит отправиться к себе и внимательно обдумать то, что вы узнали. — Олес использовал свою коронную улыбку, от которой девушки были без ума. — Неважно, что вы решите, нам всем нужны ваши знания и ваша помощь. А зная Курта, мы действительно, будем мешать… Тем более, он и так сделал больше каждого из нас.

После того, как за Виалль и за Лиром с Мили закрылась входная дверь, оставшиеся втроем Олес, Мирс и Тиаль тяжело вздохнули.

— Чем больше я вникаю в ситуацию, тем больше она мне не нравится.

— Сегодня Курт впервые за полгода показал свое истинное лицо. Я уже и забыла за те полгода, что прошли со дня выбора подопечных…

— Истинное лицо?

Тиаль посмотрела в лицо Мирсу, отчего тот поежился.

— Поверь, единственное чего я боюсь: то, из-за чего он отправился в Покинутый Город может разрушить не только Замок, но и весь Остров.

Глава 14

На плац, мощенный серым камнем и покрытый сейчас тонким слоем утоптанного снега, падали лучи заходящего солнца.

— РА-А-АВНЯЙСЬ! СМИРНО! НА-А-А-АПРАВО! ШАГО-О-ОМ МАРШ!

Строй, развернувшись по ходу движения, перестроился в три ровные шеренги. После чего строй, четко печатая шаг по хрустящему снегу и слегка бряцая доспехами, промаршировал к караульной башне.

— РАЗОЙТИСЬ! Старшие смен, развести караульных по постам, после чего — мне доклад о произведенной смене!

Меня окликнул один из караульных:

— Эй, ваше магичество, хорош ворон ловить. На смену опаздываем!

Я отвел задумчивый взгляд от караульной башни и пошел вслед за сменой караула. Смена — четыре часа, после чего разводящий начинает менять посты. Обход — каждые полчаса старшими караульной смены.

Магам приходится дежурить на обзорной галерее. А там очень ветрено. К тому же — вблизи еще и море — холод по нарастающей. И если бы не защитные контуры, позволяющие сохранять тепло и давать защиту от сильного ветра… Но полностью защитить от холода нельзя, так как в этом случае защита станет глухой и магическое наблюдение станет бессмысленным. Посему — получай минимум и будь доволен!

Вид с башни был восхитительный! Город, покрытый снегом. Искрящийся, окрашенный красным мост, уходящий в туман… Вот, кстати, загадка — этот самый туман, плотным кольцом скрывавший остров со всех сторон. Хоть вода и не замерзает, но тумана по идее быть никак не могло, если только он не искусственный. Вполне возможно, что так оно и есть. Тем более, если смотреть на него через слои мира, он исчезает уже на третьем слое, а на его месте — темное искрящееся облако.

В двенадцатом часу разводящий привел смену. Разводящий-адепт был незнакомый и весьма сонный. Впрочем, как и остальная смена…

В караульной башне смена первым делом стянула с себя амуницию и полезла к очагу с кипящим котлом в центре помещения.

Когда к ним подсел я, мне в руки сунули деревянную тарелку с варевом — мясная похлебка из солонины и бобов. Довольно неплохая на вкус. После чего народ расползся по деревянным кроватям, скорее даже лежанкам.

— Малец, иди тоже покемарь, — Разводящий кивнул на свободную лежанку. — Через три с половиной часа снова на холод.

Кивнув, подойдя к лежаку, я замер. Сам лежак был в норме, а вот на полу под ним был контур, от которого тонким каналом в стену уходила линия. Точно такой же контур что и в стульях. Единственное отличие — этот был активным. И они были соединены темной слегка пульсирующей от переполнявшей энергии линией канала.

Что ж, им же хуже! Улегшись, я накрылся плащем-мантией и, прикрыв глаза, стал заполнять контур энергией смерти. Так… а если побольше?

Энергия расползлась по всем контурам и потекла куда-то за стену, а я расширил поток…

Сначала не выдержали контуры, буквально подкинув лежаки в воздух (меня, кстати, в первую очередь). А после — произошел взрыв, сильно всколыхнувший почву.

Взвыла сирена… Маги постарались, чтобы этот звук был пронзительным и давящим на нервы.

— ПОДЪЕМ! ТРЕВОГА!

Дверь в комнату начальника караула распахнулась, открытая, явно, с ноги. В руках у капитана стражи был короткий обоюдоострый меч.

— Живее, черти! Надеть амуницию! ЧТО, демоны вас забери, произошло?!

По улице носились всполошенные недавним взрывам люди.

Выход из башни оказался оцеплен. Как и соседней, впрочем… оттуда валил черный дым.

— Саер, капитан! — К начальнику стражи подскочил один из отрядных штатных магов и что-то быстро затараторил, активно указывая в сторону соседней башни, от которой валил чадящий дым, и периодически вспыхивало темное пламя.

Выругавшись на подгорном наречье, капитан стал командовать.

Позже подали версию о перенасыщении каналов магией. Дескать, в итоге «защитные» контуры не выдержали и скованные цепью заклинания буквально понаделали дыр в крепостной стене, и едва не обрушили соседствующую с караульным башню, где был управляющий и подпитывающий контур.

Каким чудом башня устояла, было настоящей загадкой, ибо той буквально снесло взрывом большую часть перекрытий и вынесло плиты двух стен, пропахавших две полосы глубиной от метра как с внутренней, так и внешней части замка.

До конца смены больше эксцессов не предвиделось. За время дежурства на башне я вдоволь налюбовался окрестностями.

После того, как нас сменили, прошел час, но нас не распускали, а построили во внутреннем дворике, где, наконец, сдавший полномочия следующему караулу капитан высказал перед подчиненными «официальную» версию ночного происшествия, помянув добрым словом магов, ответственных за проверку контуров. Посоветовал не налегать на спиртное, ибо завтрашний праздник предполагает возможное усиление и, если он найдет хотя бы одного из стражников с «запахом», то пощады не будет.

Лишь после этого адептов отпустили по своим делам, а стражники пошли в казарму отсыпаться после нелегких суток дежурства. Я же, добравшись к себе в комнату, обменялся новостями с Олесом и лег спать.

Надо сказать, новости, которые мне поведал Олес, не радовали. Замкнутые контуры умудрились подорвать не ожидавшие такого эффекта адепты, когда заряжали в который раз опустошенные в зале заклинания в стульях.

Осмысливая новости, я уснул.

Утром нас поздравили с праздником и объявили, что практики сегодня не будет, и у всех объявлен свободный день, правда, в город отпускали весьма неохотно, и только до восьми вечера, ибо в девять вечера планировался праздничный банкет. Причину позднего начала банкета никто не пояснил, хотя многие маги, состоявшие в коллегии, только удивленно переговаривались на эту тему.

Девушки весь день пребывали в нервном состоянии. Олес, который решил прогуляться в город, поведал, что в сторону замка двигались две пешие колонны горожан. Но когда он попробовал подойти поближе, его остановил стражник и сказал, чтобы тот не мешал проводить таинство местной святой, покровительнице острова.

«Значит, ритуал будет проведен сегодня ночью».

В девять вечера устроили настоящее светопреставление. По замку гуляли различные иллюзии, все вокруг сверкало и блистало. Девушки нарядились в приготовленные к празднику весьма недешевые наряды (правда, далеко не все, так как не все были хорошо обеспечены).

В зал, который был окрещен танцевальным, был приглашен живой оркестр, ибо записанная на кристаллы музыка не давала, по словам мага распорядителя, должного впечатления от праздника. Контуры запрещенных заклинаний находились в полуактивном состоянии, готовые в любой момент быть активированными.

Я стоял в углу зала и внимательно наблюдал за танцующими. Смертные, когда, как им кажется, они в безопасности, бывают так беззаботны и рассеяны, что не замечают многого из того, что творится под самым их носом.

Танцующие были приглашены в соседний зал — на столах уже был разложен праздничный ужин. Для особ королевских и императорских кровей, а так же приближенных к ним, выделили ряд возле магов-руководителей Коллегии. Виалль словно бы случайно прошла вдоль наших стульев, замыкая контуры заклинаний, после чего позволила Олесу усадить себя на стул.

Звон столового серебра по хрустальному бокалу привел к тишине, которую призывал глава коллегии. Встав со своего места, он затянул приготовленную заранее речь:

— Уважаемые гости, магистры, профессора, уважаемые адепты. Я рад поздравить вас с ежегодным праздником в станах нашего замка…

Пинок под столом остроносой туфлей Виалль и ее кивок в сторону остальных заставил напрячься.

«Началось!»

— …и я рад так же заметить, что вы, жалкие смертные, так легковерны и доверчивы. Теперь ваши жизни больше вам не принадлежат. — Голос главы резко изменился, с доброжелательного на радостно-презрительный. — И теперь вы все умрете!

После чего он активировал контуры. Кто-то, заметив, что у них за спиной активировалась магическое заклинание, и попытался вскочить, но было уже поздно.

А в следующий миг Виалль метнула сорванный с шеи амулет в виде большого и красиво ограненного камня в золотой оправе.

Взрыв разметал стол, в щепки превращая его и все, что на нем было, в шрапнель. Вот только магам и столу с особами голубых кровей это особо не помешало, ибо над каждым вспыхнул защитный купол активной защиты.

— Убить их! — Разнесся по залу голос главы Коллегии.

К нам кинулись три мага, на ходу сплетая заклинания.

Однако Мирс успел первым, используя амулет. Рой гудящих, словно стая злых ос, огненных шаров улетело в сторону магов, тут же закрывшихся полусферами щитов. В следующий миг я оказался позади магов. Костяное древко радостно прыгнуло мне в руки. Три взмаха — три тела.

В спину ударил ветвистый дуговой разряд молнии, рассыпавшись искрами при соприкосновении с плащом. Еще несколько заклинаний рассыпались при соприкосновении, а тупой конец древка гулко ткнулся в лоб мага в красной мантии.

— Хватайте жертвы и — бегом к печати! Остальные, убить наглецов!

Глава Коллегии перешагнул месиво из дерева, еды и посуды и, подняв заклинанием троих, понесся по коридору. Еще несколько магов последовали его примеру.

— Закоротите контур парализации и выводите адептов! — Крик Мирса осыпавшего магов заклинаниями, упал на благодарную почву.

Виалль бросила поливать мага заклинаниями в попытках пробить щит последнего и, подскочив к рядам с парализованными адептами, принялась грубо ломать заклинания сырой энергией. После чего освобожденные, вырванные из транса падением, со стоном начинали вставать. Вот теперь началась паника.

— Не стойте, выводите их! — Крикнула сквозь зубы Виалль. — У меня руки заняты! Еще скольких надо… ай…

Девушка, запнувшись о бессознательное тело, едва не упала на пол.

Шелест рассекаемого древком воздуха и конец ткнул очередного мага в коленную чашечку, спокойно пройдя магический щит словно того не было. Не ожидавший такого предательства от привычной защиты, маг взвыл от боли. Уже в момент падения он потерял сознание от оглушившего удара по голове.

Черная ледяная стрела сорвалась с конца древка и прилетела под коленную чашечку магу, уносившему тела адептов по воздуху. Секунда, и оледеневшая нога рассыпалась кровавым льдом по каменному полу. Маг с диким воплем упал на живот.

Тела адептов упали на пол. Так как концентрация магом была потеряна, а сам маг выл от боли, не зевавший Мирс добил его странным заклинанием ветра, отсекшим ему голову.

— Амулеты!

В следующий миг ближайшие маги подскочили к столу с адептами и исчезли в черном вихре, прихватив с собой нескольких адептов…

А вот на их месте появилась нежить.

Первое умертвие я рассек преобразовавшейся косой. Внезапно зал наполнили вихри порталов, доставляя в помещение нежить.

Последними из вихря вышли три всадника…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Зал наполнился криками боли и ужаса. Нежить появившаяся на этаже тут же стала набрасываться на ближайших адептов. Над кем-то вспыхивали защитные контуры отгонявшие нежить, но далеко не над всеми. А некоторой нежити эта защита не мешала.

Вышедший из последнего вихря портала четвертый всадник мимоходом снес Мирсу голову.

«Прощай, друг».

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! УМРИ ТВАРЬ! — Тиаль дала волю эмоциям.

На нежить обрушился огненный шквал. Нежить выставила щит и издала «вой».

Я переместился за спину нежити, пока та отражала удар Тиаль. Взмах глефы рассек его от плеча до паха, после чего мне пришлось резко уйти с линии атаки серой эльфийки.

Зал превратился в бойню. Не успевшие придти в себя адепты становились жертвами.

«Я не успеваю, время… ВРЕМЯ?! ПРОКЛЯТЬЕ!»

Время остановилось.

Я начал обходить зал, заставляя глефу выпивать нежить. В реальном времени, потом будет казаться, что они умерли одновременно. Вот только где были раньше мои мозги?

Жаль, что теперь не скоро смогу воспользоваться возможностью влиять на время. Не менее двух часов с момента выхода из состояния.

Вернулись звуки, краски.

— Тиаль, Виалль, Олес! — Я направился к выходу. — Займитесь пострадавшими и уходите из замка как можно быстрее!

— Но мы…

Дальше я уже не слышал, сворачивая за угол и делая шаг на шестой слой мира. Надо торопиться пока они не успели активировать печать до финальной паузы. Именно ее объем не позволит быстро ее активировать. Но это значит, что сейчас под нож должны пустить приведенные в покинутый город жертвы.

Нервирует то, что неизвестна задача печати. То, что под нож пустят магов и членов королевской крови примерно в девяноста процентах, остальные десять — что члены королевских и приближенных семей нужны для другого…

Сильным разочарованием оказалось то, что этаж верхушки коллегии оказался магически запечатанным куполом высшего ранга. Туда при всем желании мало кто мог проникнуть…

Как минимум пятнадцатый слой позволил бы пройти, но у меня предел — двенадцатый слой!

Придется идти обычным путем через подвалы. Будь они неладны!

Олес долгим взглядом проводил Курта, после чего принялся приводить в себя оглушенных и раненых адептов. Необходимо было поскорее уносить ноги, не забыв раненых.

— ВИАЛЛЬ! Где, дьявол раздери, твоя помощь?

— Должна быть через двадцать минут! Я подала сигнал помощи перед самым началом боя! И не кричи на меня!

Олес выругался.

«Если выживем, лично придушу истеричку!»

Подойдя к стонущему телу принца Теллиана он, отвесив пару хлестких пощечин, перешел к следующему телу.

«Когда еще их высочества по роже потрепать возможность представится! Жаль, Курт ушел!»

Внезапно взвыла тревога со стороны окна.

Олес, подскочив к ближайшему окну, увидел, что в закатной дымке тумана маяки начали менять белый свет на красный, а над городом стала появляться огромная ячеистая сеть купола, полностью накрывая город.

— Они подали сигналы тревоги на мосту, город накрыло куполом!

Серая эльфийка, хлопотавшая над захлебывавшейся кровью из разорванного горла девушкой, выругалась, не стесняясь в выражениях, которые благородной представительнице расы эльфов знать не полагалось.

— Да поднимите эти мешки с дерьмом! И пусть берут на руки раненых! Надо убираться, пока сюда не пожаловала новая волна! — Виалль, уже не стесняясь слов, едва не рукоприкладством наводила порядок. — Живее, отродье бездны! Берите их вдвоем и несите на выход! Да живее!

— ВСЕ! Уходим! Остальным не помочь!

— Но…

— Хочешь умирать? Подыхай одна, но не уноси с собой большинство из тех, кто хочет жить!

— Тенара, Хоквиль! Прекращайте трясти головой! — Голос Тиалль заставил указанных лиц вздрогнуть. — Вы прикрываете отступление! ОЛЕС, ВИАЛЛЬ! За мной, идем впереди всех! Если надо, принимаем бой!

— Но куда?

— Куда угодно, пока замок не обрушился! Что встали, подхватили раненых и тех, кто без сознания, и за нами! Спаси нас, Раллана-воительница!

Город кишел нежитью. Боги! Сколько же разумных было пущено под нож, чтобы создать армию немертвых? Множество тварей было создано из двух и более живых, после чего они шли, как бесполезный материал для скелетов и зомби. Все те рейды в течение десяти дней — были не больше, чем капля в море…

Те, кто меня видел, набрасывались, словно разъяренные звери, пытаясь разорвать в клочья. Я уже давно сменил ипостась, и теперь маска и я были единым целым. Мир приобрел мириады серых оттенков, мыслей и чувств — то, что недоступно смертным.

Глефа буквально упивалась энергией душ нежити. Я уже ощущал, что до мига, когда она проснется, остается совсем чуть-чуть, но этого так и не происходило. Словно не хватало чего-то… вот только чего, я не знал, а родители не сочли нужным мне рассказать. Видимо, для этого есть причина.

Взмах глефы рассек коня с начавшим материализоваться в седле всадником. Позади меня оставалась дорожка из тел и праха мертвых… мертвых теперь уже навсегда.

«Нет, так слишком долго!»

Дальше я перемещался скачками, используя клубы тьмы.

Исчез, появился, рассек нежить, исчез… И так много раз, прежде, чем сумел добраться до первых ступеней, ведущих в замок.

Нежить сюда не совалась, ей и не нужно было.

Три лича.

Молодых, сжимавших длинные посохи с человеческим черепом в верхней части посоха. Иссушенные, словно мумии, одетые в черные стальные доспехи с нанесенными на них защитными рунами.

В меня полетело черное облако.

Сместившись за спину стоявшему посередине, я всадил лезвие глефы под правую лопатку… Сноп искр — и лич слегка отлетел в сторону, громыхая и звеня латами. Тот же, как ни в чем не бывало, встал и ответил молнией, рассыпавшейся о плащ.

Я закрылся от удара посоха лича слева и почувствовал, что меня отправили в полет, а в следующий миг вырванная магическим захватам каменная ступень полетела за мной следом.

«Слаженно действуют!»

Клубы тьмы перенесли меня за спину того что только поднялся, и я отсек ему руку с посохом. В следующий миг перемещаюсь к другому.

Молниевый удар в маску…

Боль… нет, мы чувствуем боль только когда принимаем облик смертных чтобы во всем на них походить. А сейчас такое чувство, что ударили всей мощью в мою душу, выпивая и разрушая ее.

Я понял, что теряю сознание…

Как только на каменные ступени упало тело молодой Смерти, троих личей накрыло серым облаком «праха». Личи смогли сопротивляться чужой магии всего доли секунды, после чего осыпались белым костяным крошевом.

А после этого город, заполненный нежитью, накрыла настоящая туманная вуаль. Дома, нежить и все, что когда-то было создано руками разумных, стало рассыпаться в пыль.

Вышедшая из более глубокого слоя Смерть, у которой не было маски на лице, как и самого лица, только клубы первозданной тьмы под капюшоном, склонилась над лежащим без сознания представителем своего рода.

Подобрав лежащую рядом треснувшую маску, Смерть внимательно ее осмотрела, после чего провела ладонью в черной перчатке по искореженной поверхности, возвращая маске ее первоначальный вид, и положила на полу плаща, напротив сердца, вернее места, где у живых находится сердце.

Выпрямившись, Смерть поправила полы плаща и сделала шаг, снова уходя в глубокие слои мира.

Сознание пришло рывком.

Я в следующий миг переместился подальше от того места, где я лежал. Падая на колени в стороне. Коса материализовалась у меня в руках, а маска упала мне под ноги, увязнув в кучке праха и каменного крошева…

Оглянувшись, я с трудом узнал местность. Холмы и барханы некогда покинутым городом полным нежити — теперь это подземная пустыня из черного песка. Рассыпались даже каменные дома…

Личи куда-то испарились. И я не чувствовал вокруг нежити и живых тоже.

«Если бы я был живым, я бы произнес что-то вроде „чертовщина“ и использовал какой-нибудь отвращающий зло знак».

Переместившись к оставшемуся нетронутым замку, я нашел личей. Вернее то, что от них осталось. А осталось от них весьма немного.

Я заспешил вовнутрь замка.

Энергия хаоса была уже ощутима не только душой. Казалось, что уже можно попробовать ее вкус…

В коридорах замка коллегии носившего громкое название Норриндалль, шел бой. Стражники сражались с адептами и магами Коллегии. Во дворе замка шла ожесточенная рубка. Местная стража попыталась вырезать отдыхавших от дежурств, прибывших в Коллегию, как охрана, адептов и дополнительные караулы.

Стражники сбились в малые кучи из тех, с кем прибыли, скалясь на остальных. Все дело было в том, что на них напали те, с кем они делили не только казарму и дежурства, но и сидели за одним столом и пили из одного кувшина. И это еще больше распаляло в них обиду и злость. Злость на подлое предательство.

А потом подоспели маги из стражи Коллегии с боевыми артефактами и жезлами. Бой превратился в самую настоящую бойню. Стражники, не видя, кто друг, а кто враг, принялись пробиваться к выходу…

Вынесенная взрывом входная дверь в здание коллегии, и на улицу высыпали адепты…

— УБИТЬ ИХ!

— УБЕЙТЕ ИХ!

В сторону только вышедших на улицу полетел настоящий поток магической энергии, преобразованный в боевые заклинания…

Возникшая полусфера массивного купола накрыла адептов и часть выхода, позволяя остальным вынести на улицу раненых, под защиту полупрозрачной защиты купола.

Полетевшее в сторону серой эльфийки копье, наткнувшись на купол, бессильно упало на землю. Купол оказался непробиваемым как для магии, так и для физических объектов.

Вскоре все адепты были под куполом, держа на руках, поддерживая раненых, и неся тела на импровизированных носилках. После чего купол стал смещаться в сторону ворот, у которых вовсю кипела битва.

Из купола выскочила серая эльфийка с красными волосами и, подняв вперед руки, буквально раскидала всех, кто был у внутренней решетки ворот в стороны, подняв самый настоящий вихрь.

В нее тут же полетели сгустки энергии и несколько заклинаний. Но вокруг «серой» возникла дымчатая сфера личной защиты, а в следующий миг использовавшие боевые артефакты стражники вспыхнули черным огнем.

Позднее эльфийка к своему удивлению узнает, что неосознанно использовала заклинания первого круга темной магии, а ее глаза были буквально залиты первородной Тьмой. В тот день все, кто попадались на ее пути из тех, кому удалось выжить, в один голос заявляли, что видели богиню Смерти воплоти! Могущественную, беспощадную и прекрасную ликом, как и все боги!

Решетка внутренних ворот донжона растеклась горячей струей металла, а защищенные рунами створки железных ворот вынесло наружу. Позже маги, которые восстанавливали ворота, пораженно смотрели на то, что от них осталось. Створки буквально выгнуло наружу. Вот только ни один маг не мог сказать, как это было возможно, ибо в месте магического удара створки словно разорвало.

Адепты успели перейти замерший ров вокруг замковой стены, так как мост мелкой щепой покрывал ледяную корку поверхности рва.

А после с протяжным гулом начала трястись земля.

Глава 15

Я шел по коридору, ведущему в главный зал замка.

Как любят выражаться смертные, «пахло смертью». Прошу простить за каламбур. Но просто тяжело подбирать аналогию для мира живых. Пол и стены буквально вибрировали от бушевавших в замке волн магической энергии.

Впереди меня ждали.

Всадник. Вместе со своей кобылой… или конем — черт знает, на чем они ездят. По стенам пошло эхо «воя». Глаза ездовой нечисти вспыхнули во тьме коридора пронзительно зеленым отсветом колдовского пламени, а из пасти (совсем не лошадиные зубы, кстати) вырвалось облако ледяного дыхания.

«Вой» повторился.

Всадник наклонил острие копья, целя мне в грудь, и пришпорил своего ездового монстра.

В момент, когда он должен был проткнуть меня на всем скаку, я переместился, а его копье пронзило пустоту и клубы тьмы в том месте, где только что находился я. Появившись сбоку от него, я всадил широкое лезвие в бок твари, буквально рассекая ее пополам. Рыцарь в самый последний момент успел вырвать ногу из стремени и попытаться спрыгнуть…

Лязг, вой раненой твари и злобное шипение рыцаря слились в единую какофонию. Лошадь вспыхнула зеленым пламенем, быстро сгорая. Всадник тем временем поднялся на ноги и, поправив щит на левой руке, выхватил меч. Широкий, метровый клинок, больше пригодный для рубки, когда конница врезается в ряды врага. Такой клинок оказался менее удобен для боя в замкнутых пространствах.

«Боги! Как же меня раздражает его „вой“!»

По мечу струилось то самое странное темное пламя. Как показал первый случай, неупокоенная тварь легко могла рассечь ткань моего плаща, который, казалось, невозможно уничтожить и даже повредить.

Глефа, как я упоминал раньше — весьма неудобное средство ведения боя в коридорах. У нее нет достаточного размаха, мешают стены… А тут еще и твари, спешащие на помощь всаднику. Я привык к определенной длине, и изменение ее размера довольно сильно влияет на бой. Приходится привыкать к изменившейся длине, а во время боя это неприемлемо!

Переместившись, я рассек одну из тварей в прыжке, после чего заслонился от рубящего удара мечом. И тут я заметил широкую полосу на нагруднике всадника.

«Старый знакомый! Вот только, думаю, это наша последняя с тобой встреча».

Щит выдержал четыре удара, после чего всадник, взвыв в очередной раз, швырнул его в меня. Уклонившись, я скользнул ближе, нанося удар лезвием глефы по ногам. И когда тот заблокировал удар, перенесся к нему за спину и рубанул под коленную чашечку правой ноги.

«Вой» становится привычным, и более раздражающим. Всадник упал на одно колено, метнув в меня кинжал…

«Проклятье!»

Прошив насквозь ткань плаща, кинжал впился в бедро.

Глефа полетела во всадника, словно копье, и прошило того насквозь, выйдя из спины. Тварь рассыпалась прахом.

Вырвав кинжал, я отбросил его в сторону. Зажав рану рукой, помянул самого себя за идиотизм. Какого лешего я не одел маску?! Тогда бы повреждения были не такими…

Приложив край плаща к саднящей и кровоточащей ране, я произнес мысленную команду. Угол плаща прекратил свое существование, а я сжал зубы от адской боли, разлившейся по всему телу. Да, отец рассказывал, что это больно, но что б настолько…!

Глубоко вздохнув, я, шатаясь, встал. Коридор был пуст!

«Время!»

Створка высоких дверей еще с прошлого раза была распахнута. Впрочем, причина была понятна. Рядом с входом лежали окровавленные тела людей. Пока еще людей…

В проходе появились двое одетые в красные мантии, несшие очередное тело, держа его за руки и за ноги.

— И-и-и раз!

Тело было брошено словно мешок с песком на тела ранее убитых. Лица убитых были сведены в судорогах боли и ужаса.

— Давай живее! Отстаем от графика! — голос одного из говоривших был смутно знаком. — Магистр уже нас хочет под нож пустить!

— Если бы ты нормально следил за состоянием магических контуров в стульях, этого бы не случилось!

— Да я… — голоса отдалились, а я понял, что передо мной был маг-распорядитель и один из магов коллегии.

Тарона говорила, что их не более двух десятков, а тут чуть ли не вся Коллегия! Шагнув в шестой слой, я вошел в проход между створок дверей и посторонился, ибо давнишняя парочка выносила новое тело… судя по одежде — портового нищего или рыбака.

Зал преобразился. Печать была полностью завершена и горела рубиново-красным огнем. В самом центре стоял глава Коллегии в красной мантии. Двое его коллег подвели воющего от страха мальчишку. Взмах кинжала и из рассеченного горла на пентаграмму полилась кровь, однако, не заливая ее бесформенной лужей, а растекаясь по геометрическим линиям. И уже новый сегмент вспыхнул рубиновым пламенем, после чего магистр (или архимаг, не знаю кто он в их ложе) начал петь заклинание.

Мертвый язык Предвечных…

«Боги! Откуда простой смертный может знать этот язык?!»

Внезапно я заметил, что глаза главы коллегии, буквально заполнены кровью. Не сеточкой лопнувших сосудов, а полностью покрытые кровью глаза!

Открылась дверь и в зал ввели восьмерых эльфов. Шесть светлых и двоих темных… От них тут же отделили темного эльфа и светлую эльфийку, отведя их к стене с вмурованными в нее цепями с тяжелыми стальными наручами. Буквально распяв их, они — маги Коллегии — снова исчезли в коридоре, ведя уже людей. Принцесса Силлана и еще несколько особ, которых я видел за столом.

Последней привели девочку лет шестнадцати-семнадцати с белоснежно-белыми волосами и неестественно бледной кожей лица. Даже губы были белее мела, а вот глаза… В глазах, лишенных белков и зрачка, клубился первородный хаос…

Ее подвели к главе Коллегии. Он уложил ее на сегмент геометрического рисунка, вспыхнувшего насыщенно-синим цветом, выделяясь в мерцании рубинового пламени.

Подвели перворожденную светлую эльфийку. Взмах кривого лезвия и из горла девушки хлынула кровь, окропив тело девочки.

Пентаграмма наполнилась энергией, а дальше произошло то, чего я не ожидал. Глава всадил кинжал в свое сердце, и во все стороны хлынула волна энергии, проходя через все слои мира. Меня впечатало в стену и слегка ослепило… Коса отлетела в сторону, все еще в облике глефы.

А дальше невидимая мне рука схватила меня за горло и, приподняв, впечатала в стену.

— А вот и душа мятежная! Душа героя, которой нам так и не доставало для полного ритуала!

Девочка встала с почерневшего рисунка. Ее глаза смотрели на меня глазами обитателя хаоса. Тех, кому закрыта дорога в верхние миры.

Теперь понятна суть ритуала!

Они решили, используя тела смертных, проникнуть в сначала в средний, а затем и в верхние миры.

— К-х-кто ты? — с трудом прохрипел я вопрос.

— О, ты еще не задохнулся смертный? Прости-прости! — девочка откинула пропитанные кровью некогда белые волосы на спину.

— Я Саэтасса! Повелительница змей! И теперь этот мир мой!

— А толку? Ты больше ничего не сможешь, а тело рассыплется от несоответствия энергетических структур.

Помещение заполнил демонический хохот. Тело девочки словно размылось, и передо мной, прямо на печати извивались кольца хвоста девочки, ниже пояса которой шло змеиное тело.

«Похоже на нагу, но это племя никогда не свяжется с первозданным хаосом».

Волосы превратились в широкий капюшон, а изо рта получеловеческого лица, высунулся длинный, фиолетовый язык, раздвоенный на конце. Раз — и передо мной снова стоит девочка. Тело и белоснежная одежда очистились от крови, скорее всего впитавшись в тело демонессы, и только прическа была огненно-красной.

— Ты подождешь до конца ритуала, а после я завершу его твоей смертью. — Властный голос, и безукоризненный пальчик рожденной в теле человека демонессы, ткнул в тело прикованного к стене темного эльфа. — Он следующий!

Темного эльфа отцепили.

— Укладывайте его на мое место!

Геометрический сегмент, недавно потухший, снова вспыхнул.

— Теперь эльфийку, светлую! — Рядом вспыхнул еще один сегмент геометрического рисунка. И еще один. — Туда вон того человека! Оставшихся эльфов под нож!

Демонесса прошла в центр печати и, подхватив левой рукой за ворот, лежащее тело бывшего главы Коллегии небрежно отбросила в сторону выхода. После чего встала на его место. Легкий и плавный жест рукой и жертвенный нож прыгнул в ее ладонь. После чего она вновь воззрилась на меня:

— О! Чуть не забыла о нашем смертном герое! — Я почувствовал, что по телу стали словно скользить канаты или веревки. — Мои малыши присмотрят за тобой, только не дергайся — они хоть и милые, но кусаются больно.

Змеи.

Вот теперь я понял, что печать напоминает свернутую в спираль змею. Змеиная печать призыва демонов. О таких я даже не слышал, хотя разнообразие настолько велико… Каждый мир привносит много нового, дорабатывая, изменяя и повторяя ошибки прошлых поколений. Большинство таких печатей во многих мирах под запретом. Но далеко не во всех…

Глефа, оставленная без присмотра, подчиняясь мысленному приказу, неторопливо вращаясь вокруг невидимой оси, и сантиметр за сантиметром на шестом слое чертила окружность. При первом же миллиметре создаваемая печать начала впитывать рассеянную энергию смерти, ровным ковром струившаяся вокруг.

Взмах ножом — и очередной представитель эльфийского племени окропил кровью тело лежащего в змеиной печати тела.

Взмах — новая смерть, печать пульсирует ровно…

Взмах… Слова мертвого наречья забытого тысячелетиями…

Новые сосуды с демонами, пожирающими души носителей.

«Непростительно! Жалкие пожиратели замахнулись на вечное!»

Печать, творимая косой была завершена, не хватало совсем малого — энергии…

Темный эльф встал и отряхнул капли крови с одежды, хотя в этом не было надобности, ибо кровь впитывалась в тело перерожденного, словно в сухую губку.

Поднявшиеся на ноги демоны с достоинством преклони колени перед повелительницей призвавших их в мир живых.

— Встаньте мои верные слуги! Теперь нас никто и ничто не сможет остановить! — ее голос слегка завораживал.

Маги уже едва не пускали слюни от ее слов. Внезапно темный эльф-демон посмотрел мне в глаза и, заметив, что я периодически поглядываю на лежащую косу, пребывавшую в облике глефы, криво усмехнулся.

Встав с колен, он неторопливо подошел к печати, и встал в нее. Инородную печать, похоже, он не видел, да и немудрено запутаться, когда весь пол перекрывает настолько густая вязь составных сегментов змеиной печати. Наклонившись, он взял в руки древко косы.

— Неплохое оружие для смертного. Очень неплохое, думаю, стоит опробовать его на остальных жертвах?

Радостно расхохотавшись, он резко поставил ее, вертикально, явно намеряясь высечь лезвием искры в полу. Вот только у косы была совсем другая цель, нежели каменный пол.

Дикий вопль заставил демонов отвлечься от меня. Лезвие косы-глефы нижним лезвием впилось в ногу демона. Буквально выпивая его. На глазах у перерожденных их молодой собрат за несколько секунд превратился в мумию. Секунда — и на пол, освещенный рубиновым светом печати, посыпался его прах.

Коса приобрела свой естественный вид, вот только само лезвие было покрыто густым пламенем тьмы. Я почувствовал, что она откликнулась. Словно смех ребенка, радостный, ни с чем несравнимый… ОНА ПРОСНУЛАСЬ!

— Вот только для мелких демонов оно не подходит. — Маска сама скользнула на мое лицо и следующая фраза уже была произнесена ледяным голосом Смерти: — Вот только вы ошиблись. Я не герой. Вы почти угадали, но я не смертный, я — сама СМЕРТЬ!

Змеи, сковывающие мое тело, рассыпались прахом.

— И вы сейчас нарушили договор! Договор между намии миром нижним.

Коса в мгновение ока оказалась в моих руках, а капюшон, словно вода, накрыл мою голову, скрывая лицо в тени.

— А посему…

Я размахнулся и буквально вонзил конец древка косы в печать переполненную энергией первозданного хаоса и боли убитых жертв. От нее по линиям контуров охватывая сегмент за сегментом, печать стала чернеть от вливаемой в нее энергией тьмы и смерти.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Дикий вопль первой демонессы, Повелительницы Змей. Вот только было уже поздно, от разных полюсов энергий печать потеряла стабильность…

Три сводных отряда личной гвардии башни магов Ларганолла штурмом отвлекали внимание первой башни-маяка, с которой дождем сыпались стрелы и боевая магия, заставляя землю и окружающую местность буквально вскипать и взрываться, правда, не принося нападавшим ощутимого вреда.

Тем временем по ледяному мосту, неслись боевые отряды магов, спеша в островной город. Пока гвардейцы своими жизнями отвлекали от морской глади внимание, несколько магов-стихийников сумели призвать ледяного элементаля, который, получив плату, сделал широкую ледяную полосу моста, способную выдержать втрое больший вес, чем несшиеся по нему отряды.

Через полчаса они уже стояли на берегу, окольцовывавшему город, горящий праздничными огнями. Город, где слышались крики страха и ужаса.

Город был заполнен нежитью.

— Внимание! Разделяемся на четыре группы! Две зачищают город! Я и Эльторманн прорываемся к замку Коллегии…

Внезапно земля всколыхнулась, и перед гвардейцами и магами предстала картина рушащегося замка. В центре, которого, словно исполинская игла — полыхал ровный столб первозданной тьмы.

— Боги… — вырвалось у одного из гвардейцев.

— ВСЕ! Бегом! Салианна! Будь осторожна в городе!

Два отряда понеслись по мощеной булыжником мостовой в сторону рушащегося замка коллегии.

— И ты! — Пробормотала женщина, вскидывая жезл и отправляя заклинание в ближайшую нежить. — РАСХОДИМСЯ ЦЕПЬЮ! Заходим в каждый дом! Каждый неупокоенный — это чья-то загубленная жизнь, а то и целой семьи! Пусть боги хранят нас!

Два отряда разошлись по улицам порта и принялись за нежить. Тем временем по ледяному мосту прибывали новые отряды.

В городе царила смерть и ужас. Твари нападали на всех, кто попадался им на пути, врывались в дома, накидываясь на тех, кто считал свой дом надежной защитой от темных сил.

Два отряда под предводительством архимага, словно раскаленный нож сквозь кусок замерзшего масла, рассекал заполненную телами убитых и пирующую на них нежить улицы. В голове у всех билась одна единственная мысль: «Только бы успеть!»

Прорываясь с боем сквозь улицы, заполненные нежитью, отряд подоспел, когда разрушение замка закончилось. Картина, открывшаяся им, была нерадостной. Большая часть замка лежала в руинах, оставив практически нетронутым западное и южное крылья. И из всего этого пробиваясь сквозь тьму ночи и облако пыли, огромный черный столб, словно игла пронзающая ночное небо.

— Смотрите! Там!

Окрик одного из гвардейцев отвлек их от пугающего зрелища разрушенного замка. Кучка людей, скорее даже подростков, столпилось под темным магическим куполом, который окружила нежить, пытаясь прорваться сквозь непреодолимую преграду.

— ВПЕРЕД! Окружить купол, не дать тварям сбежать!

— Гар-р-ра-а-а-а!!! — Гвардейцы ринулись в атаку.

— Ты-ы-ы! — из-под обломков показалась красноволосая голова демонессы.

В следующий миг в меня полетело какое-то заклинание. Не долетев до меня, оно рассыпалось миниатюрным вихрем зеленоватых искр. Передо мною, точнее, заслоняя меня от демонессы, вышла фигура Смерти в черном плаще. Печать призыва сработала так, как надо, призвав всех из моего народа, кто находился в этом мире.

А в следующее мгновение, без каких либо эффектов фигура демонессы сжалась в одну точку, и на засыпанную каменным крошевом и обломками каменного потолка с тихим звоном упал маленький стеклянный шарик, заполненный зеленым свечением.

Последним вышла Смерть без маски. Его лицо скрывали клубы первозданной тьмы…

Старейшина!

Рывком поднялся на ноги и, отряхнув плащ, я перекинул в правую руку косу и слегка склонил голову, приветствуя Старейшего.

— Можешь расслабиться, Курт, — Голос старейшего напоминал тихий шелест ветра. — Мы не на официальном приеме.

Тем временем народ Смерти, бродивший по землям этого мира, продолжал прибывать из более глубоких слоев мира. Шарик с запечатанной демонессой по мановению руки Старейшины оказался в правой ладони, скрытой черной шелковой перчаткой.

— Старейший, я…

Однако старейшина прервал мой монолог, выставив перед собой раскрытую ладонь.

— Можешь не оправдываться. Я, как куратор твоих скитаний по этому миру, в курсе всего. Как и того, что с тобой происходило. — Маска не передает эмоций, вот только старейшим моего народа это и не нужно, за их плечами мириады прожитых лет. — Если ты опасаешься за забранную тобой жизнь темного эльфа, можешь не волноваться. К моменту, когда проснувшаяся коса выпила его энергию и душу, душа эльфа уже была съедена, и его занял демон.

К старейшине подошли еще трое и протянули черные мешочки с тихо звякнувшими стеклянными шариками запечатанных душ.

— Всем перейти на восьмой слой, сейчас здесь будут люди!

Мы исчезли с первого слоя мира буквально за несколько секунд до появления людей. Смертные не понимают цену времени и постоянно спешат, когда гораздо эффективнее манипулировать своим временем равномерно. Из вихрей порталов один за другим стали появляться разумные в незнакомой униформе. Маги, солдаты. Последними появились двое из племени светлых эльфов, с эмблемой лекаря на правой стороне груди.

— Рассредоточиться! Искать выживших! Связать и, по необходимости, оказать медицинскую помощь! — команды сыпались из немолодого командира, словно поток: — Всех пленных и выживших переправить наверх. Тахонн!

— Я! — к командующему появившегося отряда подскочил немолодой маг.

— Выясни причину взрыва, и — развернутый доклад архимагу.

— Есть! — маг вытянулся в струнку. — Разрешите выполнять?

— Ты ЕЩЕ здесь?

Маг вихрем унесся в сторону пленных, которых тщательно связывали и вливали в рот какое-то зелье или жидкость…

— Курт. — Прошелестел голос старейшей Смерти.

— Да, Безликий?

— Твоя практика зачтена. — Я вздрогнул — ни мать, ни отец ни о чем таком не говорили! — И теперь тебе дано право находиться среди живых. Но помни…!

Казалось, время застыло, а звуки ушли на другой план…

— То, что тебе дано право находиться среди смертных для познания их жизни, не освобождает тебя от долга! — Я непроизвольно вздрогнул. — Как и не освобождает от соблюдения Кодекса и договора Смерти с миром демонов, верхнего и нижних миров.

— Да, Безликий! — Мой голос был подобен сухому тростнику, тихо перестукивающему друг по другу под напором ветра.

— И еще… сегодня погибли твои друзья и сокурсники. Я считаю, что никто из присутствующих не будет против, если ты «отведешь» их в последний путь.

После чего старейший подбросил в руке мешочек с запечатанными душами, и исчез, уйдя в более глубокие слои мира, пока недоступные ни для меня, ни для большинства присутствующих.

Мешочек, поддерживаемый небольшим облачком тьмы, завис передо мной. Ко мне подошла Тарона, уже снявшая маску и принявшая человеческий облик:

— Поздравлять не буду: потеря друзей — горе, а не радость.

Я кивнул.

— Мы откроем для тебя проход на одну минуту, после чего воспользуйся косой у камня судьбы, чтобы вернуться в реальный мир, так как твой свиток еще тысячу лет будет запечатан.

— Благодарю! А что стало с остальными моими сокурсниками?

Тарона усмехнулась, и отвела взгляд.

— Они воспользовались твоим амулетом, и теперь находятся под куполом, не пуская вообще никого. — К нам подошел еще один из народа Смерти. — С ними дежурит прибывший отряд гвардейцев и магов. А в городе ведется тотальная зачистка нежити.

— Когда я могу их отвести?

— Роланд, подай остальным знак, пусть помогут открыть портал для Курта.

Роланд кивнул и, воспользовавшись тьмой, воспарил в ее клубах над разрушенной и засыпанной змеиной печатью призыва. Сначала ничего не происходило, но в следующий миг на его месте словно появилось зеркало… или нет скорее темная прямоугольная пластина изначальной тьмы.

— Иди! И пусть последний суд решит в их пользу.

Мгновение и я вишу перед прямоугольником портала. Зрелище завораживало…

«Великая Тьма!»

Я прошел сквозь нее…

Тем временем в городе шла планомерная война с нежитью. Огромное количество горожан пострадало при потерявшей всякие запреты создания некромантии. Улицы и дома некогда цветущего города представляли собой жалкое, а иногда и омерзительное зрелище. Казалось, нежить пыталась претворить в жизнь все мечты маньяков и сумасшедших, упивающихся чужой болью и страхом.

Растерзанные тела, полыхающие и обледенелые дома. Залитые кровью улицы, на которые неторопливо падал снег. Вот-вот должен был начаться рассвет, но многим, особенно тем, кто прожил в городе всю свою жизнь, было страшно. Не только от пережитого в полночь ужаса, но и от того, что они должны увидеть с приходом утра…

Очередного всадника тьмы пронзили три ледяные стрелы, посланные магами, после чего брошенный в неупокоенную тварь амулет заставил ту вспыхнуть в ослепительно-ярком огне.

— Сержант! Квартал зачищен!

— Переходим дальше! Нельзя, чтобы хоть одна из тварей скрылась!

— Есть! — внезапно голос перешел на крик: — ТВАРЬ СВЕРХУ! На крыше!

Выпущенный из арбалета болт пробил насквозь сухую плоть монстра, пришпилив его к деревянной основе ската крыши.

— Огонь!

— Аккуратнее! Не спалите здание!

И так продолжалась до самого утра…

Глава 16

Я шел по хрустящей гальке вдоль берега реки подземного мира. В левой руке у меня тихо позвякивали при соприкосновении шарики душ. Душ тех, с кем я только познакомился, тех, с кем прожил учебный семестр и практику. Тех, кого я практически не знал.

Наконец, я добрался до того места, что искал.

Ладья.

Старая, как сама жизнь. Из века в век, из тысячелетия в тысячелетие служит плавсредством, чтобы доставить души к Камню Судеб, где решится их дальнейшая судьба.

Я еще никогда не сопровождал души умерших в свой последний путь, однако, я отлично знал этот путь. Родовая память. То, что в нас не с рождения, а с прохождения Лабиринта.

Развязав узел тесемки, я высыпал шарики на каменную чашу, выдолбленную в сером валуне. После чего сферы накрыло облако тьмы. Долгую минуту ничего не происходило.

Я снял маску и стянул с головы капюшон.

Резкий порыв ветра согнал облако тьмы, отнеся его немного в сторону. Облако под порывом ветра стало разрастаться и рассеиваться. Вскоре на его месте стояло примерно два десятка душ…

Стоило мне сделать в их сторону пару шагов, как меня заметили.

— Курт?

Я кивнул головой.

— Курт! Где мы?

Ко мне нерешительно подошел Мирс. После смерти души умерших начинают частично забывать последние мгновения жизни. Потом память теряется все быстрее и быстрее.

— Мы за Гранью Мира. Мы стоим у устья одного из притоков Стикса. — Я оглянулся на деревянную ладью. — Прежде чем ты задашь следующий вопрос, поясню: вы все умерли, и обратной дороги уже нет. Это дорога в один конец. Грузитесь на ладью, скоро отправляемся.

— Значит, мы все умерли… а ты?

— В вашем понимании я и не жил, — Я накинул на голову капюшон и, достав из внутреннего кармана маску, нацепил ее на лицо. — Сегодня я ваш провожатый и плата за проезд сегодня взиматься не будет…

— СМЕРТЬ! — Мирс вздрогнул и отшатнулся в страхе.

От группы душ послышались испуганные вскрики. Повернув голову в их сторону, я повторил уже своимголосом:

— Садитесь в ладью, но не подходите и не касайтесь воды, иначе души проклятых утащат вас в поток Стикса.

— Курт, это точно ты? Или как к вам обращаться?

— Мирс, я тот, кто я есть. Я отправился в мир живых, чтобы посмотреть на вас, как вы живете, интересы, привычки, вкусы, пристрастия, и многое то, чего лишен мой народ. И сегодня мне дали шанс отдать вам последний долг… отплатить вам за то, что вы дали мне за полгода пребывания в мире живых. — В моей правой руке появилась коса во всей своей красе, в клубах тумана и искрах на гранях лезвия, из отточенной челюсти реликтового монстра. — Садись, вам нельзя долго пребывать на берегу. Вы можете потерять право на то, чтобы добраться к Камню Судеб.

Ладья была в свое время вырезана из одного из легендарных кораблей, вошедших в историю этого мира. Именно эта носила имя Гидерам, что на древнем, а точнее, первом языке мира, означает «судьбоносный». Нос ладьи был искусно вырезан в виде морского конька. Дождавшись, когда умершие рассядутся по местам, я встал у штирборта (рулевое весло) и, ткнув древком косы, заставил ладью отчалить.

— Осторожно, мы отплываем! Не пить, не сорить, воду руками не трогать, кто свалится в воду… того помянем на том берегу…

На меня уставились двадцать две пары ошарашенных глаз. Похоже, я не вписывался в их стереотип Смерти. Ну, я и не собирался как-то…

— Обратите внимание, слева на берегу стонут и кричат забытые души. Если бы вы задержались еще немного — то могли бы к ним присоединиться…

— Ты прям экскурсовод по достопримечательностям Империи! — Усмехнулся оклемавшийся Мирс.

Хмыкнув, я сверкнул взглядом, ибо маска не передает иных эмоций (Ну, разве что челюстью пощелкать).

— Почему бы и нет… — Мой голос был полон веселья, — Устроим вам прощальную экскурсию по Дороге Мертвых, когда еще вам удастся подбить Смерть на экскурсию. Посмотрите направо…

На правом берегу вдоль гранитных стен брели в обрывках одежды менее сохранившиеся призраки. Души тех, кто, спасаясь, бросил друзей, родных и вообще тех, кого мог бы спасти… Такие идут сами, испытывая то, на что обрекли других, спасая свою никчемную, в большинстве случаев, жизнь.

— …вы видите души, идущие по пути к следующему испытанию. Они бросили других в беде, спасая свою шкуру и теперь обречены на вечные скитания… Правда, некоторые все-таки доходят. Некоторые… Посмотрите в воду, — Длинноволосая светлая эльфийка выглянула за борт и едва не была схвачена за длинную косу вытянувшейся из реки руки. — Посмотрите, а не высовывайтесь! Вдоль течения реки Стикс проплывают души тех, кто по неосторожности (а кто и намеренно) нарушал заповеди, созданные вами самими, ну и те, кто, как данная представительница вымирающего племени, упали в воду, или были утащены… Кстати, осторожно! Сзади!

Коса рассекла руку ухватившейся за край борта ладьи призрачную руку.

— Будьте внимательны, река полна тех, кто захочет занять ваше место для проезда, выбросив вас за борт. Это одно из испытаний… плывем дальше!

За поворотом скалы река расширялась, и течение становилось сильнее. Вскоре стали появляться первые островки, и с каждой милей их становилось больше и больше.

— Обратите внимание, это так называемые «островки отчаянья». Это души забытые. Не оставленные, а именно забытые.

— Как те, на берегу?

— Нет, леди, — Я покачал головой, отвечая незнакомой старшекурснице. — Эти души забыли себя сами. Те, кто решил, что они никому не нужны и их удел — одиночество. Любители играть на публику, привлекая к себе внимание, и упиваясь моментами, когда оказываются в центре внимания. А также те, кто считает себя выше других, хотя ничего не сделал для этого. Ах, да… еще высаженные из перевозимой ладьи вредные и любопытные особы… ахахахаха! — Мой смех заставил все души в лодке вздрогнуть и вжать голову в плечи. — Шутка.

Никогда бы не подумал, что душа может краснеть. Однако видел своими зелеными огоньками глаз.

— Посмотрите направо! — Дождавшись, когда все обратят внимание на огромный огненный водопад, льющийся с потолка и исчезающий в клубах пара, я продолжил «экскурсию». — Перед вами Стена Раалны. Этот огонь течет из недр и является кровью Земли. При перерождении многие плутающие души, попав в огненный водопад, перерождаются в огненных элементалей.

— Но как такое возможно?

— А как возможна магия, Кралантин?

— Магия есть суть мира! И без нее мир не может существовать!

— Увы, мой друг. Магия — далеко не суть мира. Существуют мириады миров, в которых магии просто нет. И обитатели считают ее сказкой, делая при этом такие вещи, которые вам и не снились с вашей любимой магией.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Согласно трактата магистра Пе…

— ТЫ ХОЧЕШЬ РАССКАЗАТЬ СМЕРТИ, КОТОРАЯ ПЕРЕВОЗИТ ТЕБЯ И ЕЩЕ ДРУГИЕ ДУШИ ПО РЕКЕ МЕРТВЫХ В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ, О ТОМ, ЧТО ВОЗМОЖНО И НЕВОЗМОЖНО? — Я покачал головой. — Очередная вещь, которую я не могу понять в мире живых. Ваши высказывания действий — это полное отсутствие логики! Посмотрите налево!

Слева высилась, упираясь в каменный потолок ледяная стена, сверкающая, как россыпь алмазов. Холодная и неприступная, как сама Вечность. Ее сверкание манило заблудшие души, стремящиеся найти путь в своих бесконечных скитаниях, превращая их в сад ледяных скульптур.

— Для тех, кто еще не понял, это лед. Когда будем проплывать близко, руками не трогать! Тем более, не пытаться пробовать на вкус! Если язык примерзнет, горячей воды у меня нет! Плывем дальше.

Душа Мирса изо всех сил старалась не заржать в полный голос. За время проживания со мной и Олесом он привык и не к таким вещам. Хотя то, как шутил он, было любо-дорого смотреть! Однажды, в Коллегии в выходной день он призвал водных элементалей в душевых кабинках женского отделения… Визгу было! Тиаль едва нас тогда не поубивала. У хрупкой на вид серой эльфийки оказалась неожиданно тяжелая рука.

— А теперь — держитесь крепче! Мы идем дорогой падающей воды!

— Это как? — Непонимающе спросил сокурсник с пятого потока… не знаю, как его по имени.

— Просто держись!

А в следующие мгновение на какую-то долю секунды ладья зависла в пустоте и с шумом падающей воды полетела вниз.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Тринадцать водопадов. Один сменял другой. После того, как ладья плавно садилась в клубах водной пыли, и пассажиры успокаивались, ладья слетала по следующему водопаду вниз. На шестом мне пришлось ловить темную эльфийку, едва не вылетевшую за борт. Сам при каждом полете опасался случайно отпустить рукоять рулевого весла, и оставить души вечно плыть по Стиксу без проводника. Но, слава Великой Тьме, обошлось!

— Итак, все на месте? — Мокрые, потерянные и вцепившиеся в доски скамей души с ужасом в глазах смотрели на меня. — Значит, все! Дальше мы проплываем мимо Сторожа… Обратите внимание — не каждый раз увидишь такое великолепие!

Надо сказать, вид трехголового цербера высотой с добрых тридцать с лишним метров впечатлял. Породу этой собаки определить было невозможно, ибо ни в одном из известных мне миров такой породы не существовало, или я просто ее не знал. Горящие адским пламенем три пары глаз, клыки первородного стража загробного мира были не просто белоснежными, они были огромными и ослепительно белыми. И каждый — размером с меня ростом.

Еще не понимая, что делаю, я прислонил косу к плечу, и засунул руку во внутренний карман.

Из-под полы плаща я достал довольно увесистый сверток.

«Подарок трехглавой собаке. Сорви веревку и брось сверток на берег. Отец».

Подплыв к берегу, я сорвал тонкий шнурок, плотно обвязывающий сверток, и отплыл подальше. После чего заставил ладью застыть. Мне и самому стало любопытно, что за подарок приготовил церберу отец.

Вокруг свертка пошел сизый дым, сложившись в огромного, отъевшегося кота размером с дом. Кот, при виде представителя собачьих взвился на дыбы, издал оглушительное шипение, после чего рванул вдоль берега прочь от цербера.

Рев взбешенного четвероногого стража был… незабываем! Даже меня пробрало!

Трехглавый пес, рванув за удалявшимся призрачным котом, вырвал не просто кронштейн из скалы, а огромный гранитный блок, в который тот был вмурован. Земля затряслась от скачущей по берегу бестии, спокойные воды Стикса пошли волнами, а с каменного потолка посыпались камни.

— ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ! ГЕОРГ, СКОТИНА! ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО!

От оглушительного рева, да и от разбушевавшейся вокруг водной стихии души легли на дно ладьи. Я же смотрел на человеческую фигуру древнего бога, идущего по бушующей воде в сторону ладьи.

— СКОЛЬКО Я РАЗ ТЕБЯ ПРОСТИЛ НЕ ТРОГАТЬ ЦЕРБЕРА?! ТЫСЯЧУ? МИЛЛИОН?!

«Ну, спасибо папа! Так вот как ты проводишь свободное время, сопровождая души?!»

Подошедший к ладье бог был… как бы это точнее описать. Он был как бог! Лет тридцати на вид, черноволос, античный профиль, длинные черные слегка вьющиеся волосы. Торс состоял из тугих жгутов мускул, выглядывавших из-под черной тоги. На голове сверкая истинной тьмой, возлежала корона. Аид, бог мира мертвых, один из не многих, один из великих! Стоило ему поравняться вровень с ладьей, я изобразил вежливый поклон.

— Итак, я вижу, что ты — не Георг. Кто ты и на…(данные словесные обороты воспроизведенные древним богом не то, что было возможно повторить, осознать было затруднительно) отправил моего стража за очередным призраком?

— Я его сын, Великий. — После чего снова поклонился.

На долгую минуту я был свидетелем того, что БОГ онемел. После чего он произнес еще одну далеко не печатную тираду и, к моему удивлению, расхохотался. При его хохоте вода, стены и берег сотрясались куда сильнее, нежели при беге цербера.

— Теперь и ты на мою голову! Мне опять придется выслушивать жалобы Хельхеймы из-за того, что цербер перекусал ее ледяных стражников! — Голос древнего бога напоминал гром. — Ох, уж ваш народ, сколько моих нервов… Так! Души явно не мои… Ладно, на первый раз прощаю, но потом так просто не отделаешься!

После чего исчез в клубах тьмы.

«Ну, папа…»

— Итак, мы с вами видели древнего бога царства мертвых — Аида! Вам повезло! — «Мне тоже!» — Теперь мы плывем дальше! Следующая остановка — «Мост воспоминаний»!

Пытаться отмерить время в месте, где оно не властно — пустая трата нервов и… времени… которого нет. Это, как отмерять шаги в пустоте и пробовать измерить бесконечность офицерской линейкой. Были и такие смельчаки.

С тихим скрипом по круглой гальке о дно ладьи мы пристали к небольшому круглому островку. Закрепив штирборт, я первым сошел на каменистую почву островка.

— Итак, господа экскурсанты и экскурсантки, мы с вами прибыли на границу территории мира мертвых, подвластной великой богине Хель. — Я встал в центр острова и продолжил: — Сейчас мы с вами пойдем по мосту через ледяную пустыню, ибо река уходит вниз, под толстый слой льда. И, будьте внимательны, если во время пути вы обернетесь или сделаете шаг в сторону или назад — вы останетесь здесь навсегда! Всем все ясно?

— А где мост? Здесь ничего нет.

Я с силой ударил костяным древком косы в каменистую почву островка. Сначала ничего не происходило, но вскоре от противоположного края острова из пустоты стали появляться огромные, изначально созданные не для людского племени ступени из вечного льда. Отец как-то поссорился со здешней богиней, отколов довольно большой кусок от перил моста. Как он сказал: «вечный лед для коктейлей, который не тает, сохраняя прохладу напитка — весьма нужная в хозяйстве вещь!»

— Идемте. И смотрите… НЕ ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ! Что бы вы ни услышали, и что бы вам не пообещали. Обещать они умеют, а вот дать…

Я стал подниматься по ступеням. Мост был великолепен. Единый слиток прозрачного льда, скрывающийся в окружающем тумане. Красивые, ажурные перила из всё того же голубого льда. Через каждые сто метров в перила был вплетен ледяными узорами четырехгранный фонарь с блуждающими огоньками вместо свечи или иного источника света.

В тумане по обе стороны моста слышались зовы душ, демонов, и тех, кто хотели не дать дойти до конца моста. Особо наглой роже великана пришлось ударить лезвием косы плашмя по носу.

Впереди нас ждали.

Высокая, статная молодая… с виду молодая богиня, в одеянии из белоснежных мехов, и покрытой ледяными узорами ткани. Хотя для богини она и была очень молода. Длинные волосы, сплетенные во множество тонких косичек. Глаза напоминали о синеве бездонных озер покрытых тонкой, прозрачной коркой льда. Хрустальная корона на белоснежной головке богини была больше похожа на помесь короны и диадемы…

Больше всего она напоминала по описанию снежную королеву из рассказов отца. Надо будет посетить как-нибудь его мир, где он несет свою вахту… уж больно он интересен своими причудами и вещами.

«Красива, как и все богини!» — мысленно отметил я.

— Когда слуги доложили, что по мосту путешествует новичок, я сначала не поверила, и решила убедиться сама.

— Мое почтение, великая.

— Это ты дал сбежать псу Аида? — Слегка прищурив взгляд спросила Хель.

— Да, великая, мой отец, похоже, большой шутник в этом мире.

По образу богини словно прошла волна эмоций. Гнев, раздражение, любопытство, нечто похожее на скуку и обреченность, снова любопытство.

— Увидишь отца, передай ему, что за фонарь и кусок перил он мне еще ответит!

— Прошу прощения, великая, но о каком фонаре идет речь?

— Ах, да! Ты же первый раз ступаешь по моему мосту… Что ж, думаю, если ты не пойдешь по стопам отца, то не будешь нарушать установленный у меня порядок. — Богиня царства мертвых звонко щелкнула пальцами правой руки, и передо мной завис крохотный ледяной фонарик, с блуждающими внутри него огоньками. — Чтобы идущие следом за тобой души не потерялись в тумане.

Новый щелчок пальцев богини — и передо мной возникли четыре ледяные скульптуры замерзших душ. Лед мелкими кристалликами осыпался с них.

— Так как это первый раз, так и быть, никого похищать не буду. Фонарик наполнять магией не нужно, он сам потребляет ее из окружающего пространства. Кстати, неплохой индикатор объемов рассеянной энергии. — Взметнулся ледяной вихрь окутавший фигуру богини.

— Спасибо, великая!

Я с благодарностью принял крохотный фонарик. Не больше спичечного коробка хрустальная четырехгранная призма с тремя огоньками, словно живыми, порхавшими внутри. По краям шла искусно сделанная серебреная окантовка. И длинная цепочка с карабином на конце.

Повесив фонарик на выступ на тыльной стороне лезвия косы, где были костяные шипы, я провернулся к мнущимся за спиной душам.

— Благодарите богиню, что снизошла до простых смертных, и вернула из своей ледяной пустыни. — Развернувшись, я отправился дальше по ледяному мосту. — Не отставайте, второго шанса у вас уже не будет!

Конец моста был на похожем островке. Разница в том, что на другом его краю был причал, у которого, слегка покачиваясь на воде, ждала наша ладья.

— По местам, мы плывем дальше!

В этот раз никто больше не потерялся, особенно четыре «замерзших» души.

Встав у штирборта, я снял стопор и отчалил от пирса. Здесь течение, стоило только отплыть от островка, сразу стало более бурным.

Внезапно в левый борт ладьи вцепились длинные тонкие пальцы с изумрудно-зелеными ногтями, или даже когтями. Русалка. Точнее, ее душа — душа топившей разумных. Многие расы приравнивали ее к нечисти, а кто и к нежити. И те, и другие ошибались — русалки были просто жителями морских глубин. А там порядки и законы отличны от тех, что приняты на суше.

Взмах косы — и душа с плеском упала за борт, оставив после себя глубокие борозды от когтей.

— Внимание! Мы прибываем к конечному пункту. Просьба освободить места!

Ладья на всем ходу врезалась в каменистый берег. Не ожидавшие такой резкой перемены, души посыпались со своих мест.

Спрыгнув на каменистый берег, я дождался, когда души, наконец, покинут ладью.

— И куда дальше? — Молчавший всю дорогу Мирс с любопытством озирался по сторонам.

— В пещеру.

— Кукую пеще… — Туман скрывавший берег толстым слоем слегка поредел, открывая черный провал пещеры. — Что-то она мне не нравится.

— Так и задумано, друг мой, так и задумано. Идемте, скоро решится ваша дальнейшая судьба.

Вот и пригодился подарок богини смерти древних асов. Пещера была лишена не только отзвуков шагов, но и каких либо иных звуков. Тьма была буквально ощутима… хотя что чувствуют души, я не представляю. Призраки как-то пытались мне объяснить еще в замке, но их ответы были весьма сумбурны.

Мы вышли в круглый зал, покрытый узорной плиткой, в центре которого стоял огромный замшелый валун. Вспыхнули факелы, развешенные в кронштейнах вдоль стен. Камень был неизменен со дня сотворения первого мира. Со стороны казалось, что это обычная замшелая глыба черного гранита, ничем ни примечательная и казавшаяся чем-то постороннем в зале. Но это был только первый взгляд…

От камня ощутимо тянуло Силой.

— По очереди подойдите к «Камню судьбы» и прикоснитесь к нему. На этом ваш путь закончен.

Души стали по одному подходить к камню, и прикасаясь к нему, то одной рукой, кто обеими. После прикосновении душа исчезала из этого мира, дальше ей предстояла совсем другая дорога, куда более безопасная, чем была пройдена.

Последним был Мирс.

Я снял маску и стянул с головы капюшон.

— Ну, думаю теперь можно попрощаться.

— Ответишь на один вопрос?

— Смотря какой, Мирс, смотря какой. — Я усмехнулся.

— Почему?

— Я думаю, ты понял это сам, — Улыбка не покидала моих губ. — Мир многогранен и полон красок. Ты, думаю, заметил мое любопытство относительно всего, что связывает разумных и мир живых?

— А почему именно академия, а не армия или еще что?

— На этот вопрос ты уже знаешь ответ и, думаю, что повторять его вслух — пустая трата времени. Иди. У тебя теперь другая дорога! И не оборачивайся! Маска легла на мое лицо, а капюшон скрыл голову в тени.

Мирс исчез. А зал погрузился во тьму, единственным источником света в которой был подарок Хель.

Подойдя к камню судеб, я ударил тупым концом древка в мозаичный пол зала возле камня.

Я стоял на свежевыпавшем снегу во внешнем дворе разрушенного замка. Возле ворот был разбит настоящий палаточный городок.

Вдохнув полной грудью ледяной воздух, я скользнул на четвертый слой мира. Плащ принял вид ставшей привычной мантии с оплавленным значком первого курса, коса вернулась на пояс в виде декоративного кинжала, а маска и древко косы ушли во тьму.

Ощущая «черную розу», я вышел к Тиаль и сокурсникам, сидевшим в одной из палаток возле котелка с бурлящим варевом.

— У господ адептов найдется, чем накормить голодного путника? — спросил я, выходя в реальный мир.

Не ожидавшие моего появления адепты вскочили со своих мест, схватившись за оружие и амулеты. Я поднял пустые ладони.

— Спокойнее, это всего лишь я.

В следующий миг я был едва не задушен серой эльфийкой и едва не раздавлен Олесом. Наконец, меня прекратили тискать, словно плюшевую игрушку, и усадили на свободное место.

— Я рад, что вы выжили во время боя.

— Не все. Мирс, Оната, Лаголль и еще многие адепты покинули этот мир.

— Теперь, может, расскажешь, что было в покинутом городе? — Олес, отобрав у Мили черпак, принялся помешивать варево. — Прибывшая гвардия развела секретность и после того, как нас всех перепесочили и взяли подписку о сохранении государственной тайны, не выпускают отсюда.

Я принял наполненную дымящуюся тарелку с мясной похлебкой и, вдохнув ароматный запах горячей еды, понял, как же я проголодался, пока провожал погибших.

— Там была печать высшего порядка. Печать, на которой годами приносили жертвоприношения ради того, чтобы из высокопоставленных родственников императорских и знатных кровей сделать слуг высшего демона. Во время призыва они убили двенадцать светлых и одну темную эльфийку, не говоря уже про остальных смертных.

Сокурсники прекратили жевать, и ошарашено воззрились на меня. Слово взяла Тиаль:

— Ешьте, а то остынет! Из-за чего началось разрушение замка?

— Я перегрузил контур одного из основных сегментов энергией смерти. — Не знаю, кто кашеварил, но готовят они великолепно! — Как вам известно, энергия хаоса, энергия тьмы, стихийная, энергия жизни — это разнополярные основы. И далеко не все из них совместимы при смешивании. Только незнающий ляпнет, что первородный хаос и смерть — одно и то же.

В целом, с трудом унес оттуда ноги. Там все завалило, а когда из темных вихревых порталов стали выпрыгивать маги, я решил, что это подмога призывателям, и решил покинуть место. Кстати, сколько я блуждал?

— Тебя не было двое суток.

«Ожидаемо».

— Я пытался поискать наши вещи на руинах корпуса общежития, но, увы, там все буквально погребено под тоннами камня. — Олес развел руками. — Жаль твою походную сумку…

— А ее там не было, я ее забрал, зная, что могу туда не вернуться. Добавка есть? Или я кого объем?

Ответом был дружный смех. Тиаль отобрала у меня пустую тарелку и принялась снова ее наполнять. Вот и пережил первый семестр, интересно каким будут остальные?

Эпилог

Нас еще неделю держали в островном городе. Потом туда были введены имперские войска, а так же отдельные полки ближних стран. Оба города буквально прочесывали по песчинке, выискивая спрятавшуюся нежить.

Прибывшие дознаватели буквально пропускали через решето каждого жителя, мага, и адепта, протоколируя все, что тот мог поведать. Многие потом были отправлены в империю для дачи полных показаний, как особо важные свидетели. Виновных в прошедших действиях выявили немало.

После чего остаток адептов, из тех, кто выжил, отправили по их учебным заведениям под усиленным конвоем гвардейцев.

Виалль буквально лучилась от переполнявшей ее гордости. Как же! Она принимала участие в освобождении города! Женский пол склонен (я бы даже сказал, падок) на лесть и всеобщее внимание. На курсе потом ей приклеили ярлык «Спасительница», который потом пройдет с ней до самого конца учебы.

В академии по прибытию был объявлен день траура. Долгую неделю хоронили адептов с разных курсов.

Мой лист аттестации и характеристику отдел кадровой службы принял и сказал, что приложат к личному делу. Вот только всем, кто участвовал на практике в Коллегии — и так зачли высшим балом.

В общежитии меня ожидал Олес, рядом с упакованными сумками.

— Как планируешь провести трехнедельный отпуск? Каникулы нам не отменили, слава богам!

— Честно даже не задумывался. Наверное, прогуляюсь по городу.

— Раз так, то приглашаю посетить мой родовой замок. И отдохнешь, и мне за тебя спокойнее будет!

Я рассмеялся:

— Ты считаешь меня настолько неспособным в одиночестве прожить три недели одному?

— Нет, я боюсь оставить тебя здесь, и тогда придется искать другое место учебы, взамен разрушенной академии.

— Тогда я принимаю ваше приглашение, лер.

Я отвесил ему церемониальный поклон.

— Тогда собирайся, вечером за нами приедут сани. И захвати одежду потеплее — дома настоящие морозы, а здесь и на острове — так себе…

Я подошел к стоящей в углу дорожной сумке.

— Я готов, может, пойдем, перекусим.

— Отличная идея!

Content

Константин Храбрых
Печать Змеи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог