Алиса Борей

ВОЗЬМИ МЕНЯ ЗАМУЖ

Пролог

Я влетела на крыльцо и схватилась за ручку старой деревянной двери, та распахнулась навстречу так, словно за ней меня ждали. На пороге появился мой любимый дед Григорий Иванович, живой и здоровый.

— Так. — Начинаю, я закипать. — Это что значит.

— Что? — Делает невинное лицо дед.

— Телеграмма твоя, тебе напомнить. — Преисполняюсь обличительного пафоса. — «Срочно приезжай. Беда». Что за беда? И кто вообще сейчас телеграммы посылает, у тебя же телефон есть.

Мой дед — это глыба, скала, минимум эмоций, еще меньше их проявлений.

— Нервная ты какая-то, Лерка, замуж тебе надо. — Он развернулся и пошел в дом.

— Нет, ты погоди. — Я бегу за ним вся растрепанная и гневная. — Дед, это настоящее свинство. Я все бросаю, три часа в пробках, приезжаю, а он встречает меня живой и здоровый.

Дедуля, как ни в чем ни бывало, продолжает идти в свою комнату и ворчит еще себе под нос.

— Дожили. Родная внучка недовольна, что дед ее жив и здоров.

— Ты давай не передергивай, а отвечай за свои безответственные поступки.

Перед моим носом захлопывается дверь его комнаты. Я, конечно, в бешенстве, отпросилась с работы, вся на нервах, думаю, что случилось, а он потешается так. Скучно ему, видите ли. Иду на кухню, ставлю чайник, прикидываю, пока дед отсиживается в комнате, хоть чайку глотну, с самого утра ведь в бегах. Вода закипела, бросаю в чашку пакетик, ложку сахара, заливаю водой и сажусь на табуретку. Сладкий горячий чай сейчас самое то, чтобы успокоиться.

Минут через пятнадцать скрипнула открывающаяся дверь и выглянула голова деда.

— Ну как ты успокоилась?

— Я то спокойна. — Говорю, прихлебывая из чашки. — А вот вы, Григорий Иванович, подходите, расскажите, как вы докатились до жизни такой.

Дед подошел к столу и уселся рядом.

— Ты, Валерия, не серчай, дело серьезное. Стал бы я тебя по пустякам отрывать.

— А позвонить ты по-человечески не мог.

— Мог, но ты тогда бы не приехала, а если бы приехала, то не сегодня. — Он вздохнул. — А дело срочное.

Я усмехнулась, думая про себя, ну что у тебя за дела могут быть, ладно, главное жив и здоров, а остальное ерунда.

— Вот скажи мне, ты почему не замужем до сих пор?

Смотрю, спрашивает на полном серьезе, не издевается.

— А вы, Григорий Иванович, с какой целью интересуетесь? Любопытство или как?

— Или как внученька, или как. — И так зыркнет на меня из-под бровей. — Жених у меня есть для тебя.

Я чуть чаем не облилась.

— Где же ты его взял-то, деда, на огороде что ли вырастил. — А сама смеюсь.

— Дура ты, Лерка. — Дед рассердился. — На каком огороде.

Я даже сердиться на него перестала, а зря, если бы я тогда знала, чем для меня это веселье закончится.

— Деда, я, конечно, тебе благодарна и все такое, но еще больше я была бы благодарна, если бы ты не вмешивался в мою личную жизнь. Мне матери с ее воплями вполне хватает, дня не проходит, чтобы мне не напомнила, «Валерия, тебе уже двадцать семь, пора уже поумнеть и подумать о личной жизни».

— Да подожди ты тараторить, я в твою частную жизнь не вмешиваюсь. — Дед был на удивление серьезен. — Речь идет не о твоем личном счастье, а о спасении мира.

Тут я всерьез начала опасаться за здоровье моего любимого дедули.

— Ты прости меня, конечно, но с тобой все хорошо? Голова не болит? День своего рождения помнишь? — Я постаралась заглянуть ему в глаза.

— Да нормальный я, не псих и альцгеймера у меня нет. — Он встал и, прохаживаясь по кухне взад вперед, начал нести такое, что я, по правде сказать, даже растерялась.

— Видишь ли, внученька, перед тобой сейчас стоит не просто твой дед Григорий Иванович Добрынин, а глава клана Дикого ветра и первый король Вольных кланов Эстриал, что по-русски означало бы Невидимый глазу.

— А позвольте, Ваше Величество, глупости серой поинтересоваться, когда же вы королевством своим правили, если вы восемнадцать лет с внучкой своей просидели, пока родители ее неразумные по Африкам всяким мотались.

— Ты вот не ерничай. — Дед посмотрел на меня своими глубокими карими глазами. — Я тебе сейчас все расскажу, а если у тебя вопросы появятся, так ты не перебивай меня, а дождись, когда я закончу, тогда и спросишь. Ферштейн?

— Поняла, поняла. — Кивнула я головой, решив со всем соглашаться и выслушать его, а вдруг ему полегчает, если он выплеснет все наболевшее.

— Так вот. — Начал он. — Если пройти в подвал, то там в одной из стен вмурован огромный валун, ты его помнишь.

Я кивнула. Как не помнить, если все детство и юность в этом доме прошли.

— Этот валун один раз в год становится воротами в другой параллельный мир, и мир тот не такой комфортный, как наш, тот мир абсолютно враждебный человеку. Не знаю уж почему, но любая тварь там, неважно большая или маленькая, стремится убить человека, и не только тварь, прикосновение почти любого растения токсично, любая ягода ядовита. В общем, жизнь не сахар. Человечество там не выжило бы ни за что, если бы не магия. Люди накрыли подконтрольные им оазисы магическими куполами и живут там. За пределы куполов могут выходить только рыцари кланов, вооруженные до зубов и прикрытые магической защитой, а в одиночку вообще только вожди кланов в своих отражающих доспехах.

— Ну, хорошо, хорошо считаешь ты, будто есть параллельные миры и пусть будут, я не против, но мы-то каким боком. — Я старалась, как могла, излучать позитив и понимание.

— Вот опять ты влезла. — Дед вздохнул. — Я понимаю трудно поверить и даже не жду, что ты сможешь. Просто выслушай сейчас и постарайся запомнить по максимуму. Потом пригодится.

Что он имел в виду, я не поняла, но обижать его мне совсем не хотелось, и приняла позу «само внимание».

— Итак, как я уже сказал, мир очень суровый, но в сравнении с тем, в который попал я в далеком шестьдесят втором, сейчас там просто курорт. Тогда там шла война кланов, и я твой дед Григорий Добрынин получивший имя Эстриал во главе клана Дикого ветра, принудил всех грандов к миру и был избран королем с правом передачи титула по наследству прямому потомку. Все гранды поклялись в верности мне и потомкам моим. Наступил мир, жрецы укрепили купола, расцвело земледелие, ремесла и торговля. Кланы встали на охрану своих земель. Король контролировал кланы, судил грандов и возглавлял совместные походы против аборигенов. Да, аборигены, есть там некое подобие то ли людей, то ли обезьян, я их живыми никогда не видел. Мертвыми они больше на горилл похожи. Называют они себя Истмари. Живут в лесах и как-то с местной флорой и фауной ладят. Жрут их, конечно, тоже, но без фанатизма. Людей ненавидят люто, до рефлексов: увидел — убил. Время от времени племена собираются в орду и нападают на купола, вот тогда и собирает король совместное войско кланов на защиту.

— Деда, отличный сюжет, ты взял бы книжонку написал что ли, глядишь, делом занялся, и мысли всякие в голову бы не лезли. — Я совершенно искренне говорила без всякой задней мысли, поскольку сюжет мне действительно понравился. Сразу представила несущихся рыцарей кланов. Знамена развеваются, трубы трубят.

— Не будь дурой, Валерия. — Дед посмотрел на меня усталыми и грустными глазами. — Я был первым королем Вольных кланов. Это не шутка, и чтобы ты не начала опять свою хрень про воспитание внучки, скажу тебе сразу, время там течет по иному. В том мире я провел десять лет, а вернулся, ты даже не заметила, что дедушка уходил. Как-то так.

— Ладно, представим на секунду, что я поверила. — Ироничная улыбка все равно меня выдавала. — От меня-то ты чего хочешь.

Дед помолчал, зыркая на меня исподлобья, а потом как выдал, так я чуть со стула не свалилась.

— Ты — королевская внучка, прямая наследница короны Вольных кланов.

Смотрю на него и вижу, он на полном серьезе, тут уж я разозлилась не на шутку.

— А не скажите мне, Григорий Иванович, чего же это тогда королевская кровь вкалывает за нищенскую зарплату и не знает то ли за коммуналку заплатить, то ли сапоги себе новые купить, потому что в старых уже дыра с палец.

— Ты на старших-то голос не повышай. — Дед тоже осерчал. — Не тому я тебя учил. Королевская кровь, это не счет в банке, и не золотишко под кроватью. Королевская кровь — это долг и служение своему народу.

— Так чего же ты не остался там служить и защищать, а сюда сбежал. — Вижу, обидела. Мы, девки, такие, нам в споре, что главное — ударить побольнее, а потом жалеть о сказанном.

Дед насупился, но переборол себя.

— Может и зря. Только здесь у меня тоже обязанности остались, да и какой из меня, комсомольца шестидесятых, король. Меня все больше к пролетарской революции сносило, а этого там никак было делать нельзя, мир бы не выдержал. Я оставил наследника, все честь по чести. Там уже праправнук мой правит.

— Ну, вот и хорошо, пусть себе правит.

— Было бы хорошо, я бы с тобой сейчас не мучился. Король Лидарон незаконнорожденный бастард и прав на корону по закону у него нет. Присяга грандов тоже недействительна. Поднимается мятеж. Сначала вожди просто бурчали по-тихому, а сейчас уже два клана открыто взбунтовались и не признают его власти. Грядет война, и это катастрофа. Опять пойдет один клан на другой, рухнут купола, запылают города и села, придут дикие твари, нападут истмари и не останется рода человеческого.

— Армагедон. — Я все еще воспринимала его рассказ несерьезно. — От меня — то что требуется?

— Ты должна пойти туда. — Дед поднял глаза, и я впервые увидела в них такую безысходную боль. — Ты должна пойти и выйти замуж за короля. Ты прямой потомок легендарного короля Эстриала. Станешь королевой, гранды вновь присягнут законной наследнице, а ваш ребенок станет законным королем.

— Я смотрю у тебя все расписано. — Съязвила я. — Даже дети. А ничего, что ты внучку свою пытаешься сослать в Тмутаракань какую-то, где ее могут убить, изнасиловать, сожрать живьем. Чего ты молчишь, помогай, что еще там может со мной случиться. Да и вообще спроси меня, хочу я выходить замуж за средневекового дебила, которого я в глаза не видела.

— Даже не пытайся. — Я увидела, что он хочет открыть рот. — Однозначно нет.

— Послушай. — Григорий Иваныч просто так сдаваться не собирался. — Не хочешь спать с ним, не спи, не захочешь рожать, тоже ладно, только замуж за него выйди и все. Он получит законное право на власть, а ты через год вернешься в наш мир через этот же проход, я здесь даже заснуть не успею.

— Что ты себе напридумывал. — Представив, я даже засмеялась в голос. Вот я прихожу и говорю всем: здравствуйте, я — законная королева, беру вашего бастарда в мужья. Они еще побьют меня камнями или еще хуже, казнят.

— Никто тебя не казнит. — Он вытащил из внутреннего кармана кольцо и показал мне. — Видишь магическую вязь по внутреннему контуру.

— Ну, вижу какую-то резьбу, больно мелко.

— Там, в том мире, это не резьба, а мощнейшее магическое заклятие. Надеть на палец его может только прямой потомок Эстриала, в любом другом случае палец мгновенно отсохнет. Любой жрец там, — дед мотнул головой, показывая направление, словно это было где-то через улицу, — сразу это заклятие увидит, так что ты колечко это не афишируй раньше времени.

— Все хватит. — Я поняла, что эту ерунду пора заканчивать. — Никуда я не пойду, ни за кого замуж не собираюсь, тем более где-то у черта на рогах.

Дед у меня калач тертый, от него так просто не отделаешься, он меня еще с час уговаривал и так и эдак, но я тоже не вчера родилась. Нафиг мне такие приключения, я не экстремалка какая-нибудь, с парашютом не прыгаю, на Эльбрус не взбираюсь. Уперлась рогом, отстань, никуда не пойду. Вижу, дедуля мой начал сдавать, напор уже не тот, осознал — не согласится она.

Посидели мы в тишине немного, а потом он вдруг спрашивает.

— А тебе не интересно, как мне, простому двадцатилетнему парню, удалось не просто выжить, а стать сначала грандом клана, а затем и королем всех Вольных земель.

— Ну, разве что чисто гипотетически, и то только потому, что я приперлась на ночь глядя, как дура, и все равно придется у тебя ночевать. — Я уже устала спорить, но сарказма у меня всегда, хоть отбавляй.

Он покивал головой, типа соглашаясь, что я имею право быть недовольной.

— У меня был союзник. — Дед улыбнулся, вспоминая. — Если его можно было назвать союзником. У него были свои планы, и я его просто устраивал, да еще подружились мы немножко. Был он демоном красного камня и сам по себе тела не имел. Обычно они живут в своем камне и наружу не показываются, но раз в тысячелетие появляется смутьян, такой как Варга, и он хочет увидеть мир и еще много чего хочет, но для этого ему нужно тело.

Я округлила глаза.

— Он забрал твое тело?

— Нет, силой он ничего забрать не может, а может только войти с добровольного согласия. Так получилось, что я попал в тот мир прямо на камень Варга, и он меня уговорил. Вернее, та зубастая тварь, которая захотела меня сожрать, убедила, что без помощи я там и часа не протяну. Демон красного камня живет вот здесь. — Он протянул мне широкий каменный браслет из целого кристалла темно-бордового цвета. — Одень.

— Вот уж нет. Спасибо не надо. — Я подняла руки. — Только демонов мне в башке и не хватало, а так там полный набор.

— Да нет, не бойся. — Успокоил меня дед. — В нашем мире он выйти не может, спит в камне. Да и там он не страшен, без твоего согласия, он контроль над твоим телом не возьмет, но предупреждаю, это такая хитрожопая бестия, что с ним надо постоянно держать ухо востро, иначе глазом не успеешь моргнуть, как согласишься на какую-нибудь хрень и опля он уже у тебя в голове.

— Так что происходит, когда он у тебя в голове? — Заинтересовалась я.

— Что происходит. — Старик усмехнулся. — Знаешь что такое демон? Это не киношное страшилище, демон — это клубок живой разумной энергии, понимаешь?

Я, конечно, киваю, хотя на самом деле, кто может представить себе разумную энергию. Думаю никто. Для меня энергия, это электрическая лампочка или, в худшем варианте, ядерный взрыв.

Дед же, не обращая на меня внимание, продолжает внушать.

— Представь, что твое тело мгновенно становится сгустком живой энергии, стремительным и смертоносным, как молния.

Пришлось кивнуть еще раз, хотя молнией представить себя мне еще сложнее, но он ведь не отстанет.

— Давай примерь. — Дед протянул мне браслет еще раз.

Я посмотрела на широкий отшлифованный камень почти черного цвета с бордовым отливом. Красивый и благородный, вот как я бы его оценила и разве тут удержишься. Взяла, натянула на левую руку. Вытянула кисть и посмотрела на свет, в отполированном блеске заиграла глубина.

— Оставь себе. — Григорий махнул рукой. — Мне все равно уже не пригодится. А ты вдруг решишься.

— Деда! — Протянула я. — Даже не надейся.

— Ведь сколько людей погибнет, может быть, целый мир. — Попробовал он еще раз. — Ты же не навсегда, не захочешь, можешь не рожать.

— Да, хоть вся планета пусть взорвется к чертям! Дед, ты ополоумел. У меня даже слов не находилось. — Как тебе вообще такое в голову могло прийти: твоя внучка с демоном в голове стучится в ворота замка и просит короля — возьмите меня замуж. Бред! И еще раз бред!

Я даже вскочила, размахивая руками, так меня проняло, а дедуля сидит себе, молчит и на меня смотрит как-то грустно и сочувственно.

— Да ладно не кипятись. — Он поднялся из-за стола. — Нет, так нет, не буду же я тебя насильно пихать. Пойдем, хоть на камень посмотришь, увидишь, что я правду тебе говорил.

Если честно, идти мне не хотелось, если камень-проход существует, то и все, что мне он здесь рассказывал — тоже правда и с этим знанием мне придется жить. А еще с тем, что целый мир погиб из-за меня. Лучше уж сказать, мол, все это ерунда и проделки большевиков, да пойти спать, а потом жить с чистой совестью, не мучаясь сомнениями. Все это вертелось у меня в голове, а ноги почему-то несли меня в подвал вслед за дедом. Если уж в главном отказала, то в такой-то мелочи можно и уступить.

Подошли мы к скале: камень, как камень, обыкновенный гранит, ничем не примечательный.

— Смотри. — Говорит мне дед. — Сейчас темнеть начнет.

И точно, камень начал темнеть и накачиваться какой-то черной глубиной.

— Когда контур плиты начнет дрожать и границы размываться — значит все, проход открыт.

Скала действительно словно покрылась мутной пленкой, и размытые границы ее завибрировали.

— Видишь.

— Вижу. — Я стояла у самого края и завороженно смотрела в черную безграничную пропасть. Стало так жутко, захотелось немедленно сбежать. Я уже было развернулась, но тут дед схватил меня в охапку и толкнул в бесформенную, вибрирующую дыру.

В ужасе я попыталась зацепиться за что-нибудь, но он со словами «прости меня» разжал мои пальцы и столкнул меня в адскую бездну.

Глава 1. Варга

Солнце резануло по глазам. Из полной темноты я выпала в яркий солнечный день, наполненный щебетом, жужжанием, шелестом и еще одним резким отрывистым звуком. Открываю глаза и вижу только гнедой бок лошади, затем удар, и я лечу на землю в перемешанную с навозом грязь. Плохо понимая в чем дело, поднимаю голову и вижу орущую мужскую рожу. Вот, урод, думаю, сам меня сбил и еще орет. Надо ментов вызвать. Каких ментов, идиотка, это включился здравый смысл. Дедуля, как ты мог, родную внучку. Чувствую, сейчас зареву. Мужчина продолжает что-то кричать, но без звука. Черт, у тебя же контузия, девочка моя, ты же ничего не слышишь. Вдруг включается звук, сначала тихо-тихо, потом все громче, и вот уже пошли настоящие децибелы. Смотрю на мужика и думаю, пока ты был без звука, то был симпатичнее. Злая линия рта его сильно портила а, в общем-то, он был симпатичен, этакий средиземноморский тип. Черные кудрявые волосы, вытянутое смуглое лицо и породистый с горбинкой нос. Кто о чем, а вшивый о бане, ты на себя посмотри, вся в навозе и грязи и еще на мальчиков засматривается.

Мужчина подходит ко мне, присаживается рядом на корточки и смотрит на меня своими маслянистыми карими глазами, потом берет мой подбородок своей обтянутой перчаткой рукой и поднимает мою голову. Я все это терплю словно в анабиозе. Потом вдруг просыпаюсь, гневно отбрасываю его руку и вскакиваю на ноги. Он тоже поднимается немного смущенный, а я молча поворачиваюсь к нему спиной и гордо с высоко поднятой головой, ухожу прочь. Иду, не оборачиваюсь, вся в грязи и в навозе. Ну и запашок от тебя сейчас, подруга — говорю про себя, а в голове мысль, что там мой обидчик поделывает. Так и тянет оглянуться, но я креплюсь, не поворачиваюсь. Вдруг слышу ржание, и мимо галопом проносится мой незнакомец. Вот ведь, сволочь, уехал. Почему-то чувствую разочарование, что он не догнал меня, не извинился. Брось, говорю себе, наплюй, у тебя мир рухнул, твой родной, любимый дедуля столкнул тебя в пропасть, не до мальчиков тебе. И правда, решаю я, надо хотя бы умыться, так-то точно ходить нельзя. Вот только здесь, по-видимому, общественные туалеты не предусмотрены. Поднимаю голову, осматриваюсь, налево недалеко видны соломенные сельские крыши, вдали поднимаются башни городской стены, направо на горизонте темная стена леса. Туда мне точно не надо. Дорога идет вниз и в сторону деревни, скорее всего там должна быть река или ручей, думаю я. Пойду туда, собственно, какая мне разница.

Прошла метров пятьсот и к моей величайшей радости за линией кустарника мелькнула синевой вода. Я вприпрыжку побежала туда, продралась сквозь кусты и вижу — река. Берега, заросшие травой и камышом, но внизу подо мной небольшой язычок песочной косы. Спустилась, стянула с себя джинсы, футболку, все побросала в воду, надо попытаться отстирать. Сама залезла по колено в воду, смываю с себя грязь и вдруг слышу:

— Ты кто? А где этот старый мерзавец?

Я вздрогнула, головой закрутила в поисках. Никого, и голос, словно не снаружи, а внутри меня звучит. И тут до меня доходят слова деда, про демона красного камня. Я глаза опустила на браслет и так опасливо отступаю обратно на берег.

— Ты чего вылупилась-то, боишься демона с рогами увидеть. Еще раз спрашиваю, ты кто и откуда у тебя браслет?

Я немного успокоилась, все-таки предупрежден, значит вооружен.

— Я внучка того самого старого мерзавца. — Стараюсь говорить иронично и уверенно.

В ответ тишина. Я уже начала сомневаться, а не послышалось ли мне все, но голос появился снова.

— Ты в курсе, что твой дед меня обманул.

Я усмехнулась, вспоминая подвал и толчок в спину.

— Вижу, эта пагубная страсть была у него всегда.

Демон на иронию не отреагировал.

— У нас был уговор. Я помогаю ему, а он кое-что делает для меня. Варга свою часть договора выполнил, а вот твой дед нет.

— И что же ты от меня хочешь?

— Ты должна расплатиться за него. Выполнить то, что он обещал сделать.

Григорий Иваныч, Григорий Иваныч и тут вы меня подставили, мысленно посылаю «благодарность» деду, а сама думаю, этот невидимый бес не успел вылупиться, а уже условия ставит. Так не пойдет.

— Ничего я тебе не должна. — Говорю. — Хочешь, обсудим новое соглашение, а нет — сиди и жди, когда я вернусь, и сам с дедом разбирайся.

— Узнаю знакомые интонации. — Голос наполнился сарказмом. — У деда своего нахваталась. Да без меня ты тут и шага не сделаешь, пропадешь.

Вот это он зря сказал, мне такое говорить нельзя, завожусь с пол-оборота.

— Что! Нужен ты мне больно. Сама как-нибудь разберусь.

— Ну-ну. — Демон не склонен был уступать. — Говоришь, подождать, так я подожду, когда запахнет жареным, позовешь, но помни, звать надо заблаговременно, чтобы у тебя еще было время подписать договор.

Варга отключился, и голову наполнила такая глубокая тишина, что заложило уши. Первая же мысль была, а не погорячилась ли я. Языка не знаю, обычаев местных тоже. А про флору и фауну с зубами даже подумать страшно. По всему выходит зря я выделывалась, но и сдаваться сразу что-то не хочется.

С этими мыслями лезу опять в воду, стираю джинсы, футболку. Вода теплая, жарища. С этой стиркой вся взмокла, думаю, надо искупаться. Развесила свое барахло сушиться, огляделась, вроде бы место укромное. Скинула оставшееся в траву и голышом с разбегу сиганула в прозрачную воду. Плыву, жмурюсь на солнце, полный кайф. Руками, ногами шевелю, река не широкая, вот я уже на середине. Вдруг что-то касается моей ноги. Кайф мгновенно сменяется ужасом. Я закрутилась, задергалась. Вода прозрачная, вижу, из глубины поднимается толи змея, толи крокодил. Пасть открыта, зубы огромные. Я как заору, никогда так в своей жизни не орала. Орать ору, но голос в башке слышу.

— Помочь? — Вкрадчиво так спрашивает.

— Помогите!!! — Кричу я на весь свет.

— Да не ори ты, а греби к берегу быстрее. — Гаркнул мне прямо в мозг Варга.

И это все, вся помощь. Тем не менее, ступор прошел и я, взяв себя в руки, плыву что есть сил. Вот уже земля под ногами, еще секунда и я вылетаю на пляж. Обессиленно выдыхаю и падаю на песок. Лежу, слышу, как грохочет мое сердце, но блаженство длится недолго, чувствую что-то не так. Чуть приподнимаю голову и вижу прямо перед носом мужские сапоги. Да что ж такое-то! Откуда он взялся.

Слышу, мужчина что-то говорит, но я не понимаю ни слова. Честно говоря, меня сейчас это мало заботит. Первое, где это чудище? Раз я цела, значит по земле оно не ползает. Второе, я ведь голая лежу перед мужиком, хотя бы до трусов и лифчика добраться. Тут опять демон прорезался, заботливо так спрашивает.

— Перевести? Смотри, как юноша старается.

— Да, давай уж. — Мысленно кричу я.

— Я могу считать, что ты приняла на себя все обязательства своего лживого родственника. — Торжественно так, словно приговор суда читает, спрашивает Варга.

А была не была, чего уж мог ему дед наобещать. Можешь, говорю. В голове слышится удовлетворенное похрюкивание и щелк. Вместо невнятной тарабарщины слышу вполне понятные слова.

— Девушка, что с вами?

— Там чудовище. — Я оборачиваюсь и тычу рукой в реку. — Напало на меня.

Обернувшись, вижу усатую морду чудовища над водой и не совсем понимаю, что происходит. Морда выглядит вполне мирно и даже мило, больше всего напоминает нашего тюленя.

— Ты его чудовищем назвала, что ли? — Недоуменно спрашивает юноша. — Ты откуда вообще, ведь все знают, что речной каюр на людей не нападает, он только рыбу ест.

Чувствую себя идиоткой, ну откуда я могла знать. А вот этот интриган у меня в башке точно знал, ладно думаю я, сочтемся. Слышу гаденькое хихиканье и шепот.

— Ты бы видела свою перепуганную рожу, загляденье.

— Я с тобой не разговариваю. — Обиделась я. — За такие шутки….

Ну, с чудовищем проблема разрешилась, а вот с мужчиной нет. Он все еще стоит в шаге от меня и пялится на мой зад.

— Отвернись. Я оденусь. — Сурово, почти приказываю я.

Мужчина секунду раздумывает, видимо тон его все-таки задел. Затем делает пару шагов назад и отворачивается. Я тут же вскакиваю, хватаю свое белье, натягиваю трусики и лифчик, потом мокрые джинсы и футболку.

— Все, можешь поворачиваться. — Я сажусь на траву и завязываю шнурки кроссовок.

Парень подходит ко мне и заинтриговано рассматривает мою одежду.

— Ты кто?

Я, подняв глаза, и с не меньшим интересом оцениваю его самого. Светлые длинные волосы, характерные скулы, широко посаженные голубые глаза. Еще один симпатяга за один день, не много ли, подумала я.

— Куда идешь? — Он присел на корточки рядом со мной, и теперь его лицо было прямо напротив моего.

Лучший способ спрятать ложь, это сказать лишь часть правды, поэтому отвечаю.

— Меня зовут Лера. Иду к королю на службу.

— Ты? — Удивленно переспрашивает красавчик. — Кем ты можешь служить королю?

Что ж такое-то, воспитанные мужики в этом мире есть или вывелись все. Делаю задумчивое лицо, словно вспоминаю.

— Мне показалось или все же я представилась. Может, тебе тоже с этого начать?

Юноша засмущался и, вскочив на ноги, гаркнул..

— Рой Истар, вольный стрелок. — Он засмущался, — Тоже иду на службу к королю.

Я прошлась по нему взглядом сверху донизу. Начищенная кираса, испещренная тонкой чеканкой, длинная до колена кольчужная юбка, а на ногах добротные, кожаные сапоги. Несмотря на симпатичную мордашку, он производил впечатление человека, с которым лучше не связываться. Высокий, крепкий в кости, на талии широкий пояс с длинным прямым клинком в украшенных ножнах, а из-за спины торчит ложе боевого арбалета. Наемник, ищущий нового хозяина, сделала я вывод.

— Ладно, ты не обижайся. — Парень решил загладить свою вину. — Мало ли, какая служба нужна королю, не мне судить. Если хочешь, пойдем вместе.

Скажи ему нет, строго потребовал Варга, не нужен нам никакой наемник.

Интересно, мысленно отвечаю ему. Чего это ты раскомандовался? Мне этот парень нравится, и помощь уж точно не повредит.

Да, он тебя прирежет ночью и ограбит, он же наемник.

А ты мне тогда на что, все равно не спишь, вот и охраняй. И вообще, хотел бы убить, уже убил бы, что ему мешает сделать это хоть сейчас.

Доверчивая ты слишком, здесь так нельзя, в этом мире всегда надо быть начеку.

Ну, вот и будь, зря что ли я с тобой соглашение заключила.

Видимо этот диалог отражался на моем лице, потому что вижу в глазах моего нового попутчика появляется сочувствие. Кажется, он меня принимает за сумасшедшую.

— Не обращай внимание. — Говорю я ему. — Это у меня такая манера обдумывать ситуацию. Конечно, пойдем вместе, вдвоем веселее да и безопаснее.

Внутри недовольно заворчал Варга, смотри, я тебя предупреждал. Я уже не слушала его и полезла вверх по косогору. Рой двинулся за мной.

— Я предлагаю дойти до города. — Услышала я его голос. — Там присоединимся к какому-нибудь каравану, идущему к королевскому куполу. Или у тебя другой план?

Я уже забралась наверх и, подождав, когда он поднимется, говорю, что его план мне нравится и, пожалуй, так и сделаем, при этом улыбаюсь и стараюсь быть милой.

Вышли на дорогу и идем уже минут пять молча, пауза затягивается. Тишина становится тягостной, думаю я, надо поговорить о чем-нибудь что ли, и задаю первый попавшийся вопрос.

— Что поближе-то работы не нашлось, раз ты в такую даль собрался?

Он внимательно посмотрел на меня и поправил висящий на поясе клинок.

— Наступают смутные времена. Там сейчас решается судьба мира, и я хочу в этом поучаствовать.

Я иронично хмыкнула про себя, да ты полон амбиций, солдатик.

Глава 2. У тетушки Мирты

К вечеру мы все же добрались до города Зеленый холм. Пока шли, Рой рассказал мне, что это главный и самый крупный город под куполом клана Изумрудной травы. Сам гранд клана Артегон живет в своем замке недалеко отсюда, а здесь в городе стоял лишь небольшой отряд рыцарей клана под командованием старшего сына Эстегона.

Я крутила головой, рассматривая мощные городские стены. Сложенные из циклопических плит, они казались неприступными и вечными. Везде, в каждой мелочи чувствовался расчет и забота о безопасности. На высоких башнях стояли стрелки готовые в любой момент поднять тревогу и отразить нападение. В воротах нас встретила стража, и если на меня они практически не обратили внимание, то вооруженного Роя остановили и тщательно допросили.

Пока он вел переговоры с охраной, я тоже выслушала парочку нелестных фраз. Варга был преисполнен благородного гнева и недовольно шипел на меня. Ведешь себя как семнадцатилетняя крестьянка, запала на смазливое личико и бряцание оружия. Предупреждаю, это наемник и ему нельзя доверять. Ты же его совершенно не знаешь.

Знаешь, что! Я вышла из себя, если на то пошло, то я и тебя не знаю и вообще ничего об этом мире не знаю. Что же мне делать? Забиться в норку и дрожать от страха. Не дождешься. От тебя, я пока тоже ничего хорошего не видела, ноешь только и торгуешься как на рынке.

По наступившему молчанию я поняла — обиделся. Ну, до чего же обидчивый демон мне попался.

Подошел Истар.

— Все нормально, стража нас пропускает.

— Отлично. — Улыбаюсь я в ответ. Что дальше?

Рой задумался на мгновение.

— Я знаю неплохое место здесь недалеко, таверна «У тетушки Мирты», остановимся там.

Расслабиться и отдохнуть хотелось страшно, но возникал пикантный вопрос, а на какие шиши? Какие у них тут вообще деньги, и не рассчитывает ли, мой милый наемник, затащить меня в постель таким образом. Поэтому сразу так и заявляю.

— Таверна это хорошо, но денег у меня нет.

Рой Истар искренне огорчился и удивился.

— Как же ты собираешься добраться до королевского замка без денег?

Хороший вопрос, только задать его надо было бы моему деду, как он себе это представлял, толкая меня сюда.

Парень расценил мое молчание по-своему.

— Ладно, на сегодняшнюю ночь мы можем взять одну комнату, ты поспишь на полу, а завтра посмотрим, что можно сделать.

Вот это по-джентельменски, поспишь на полу, удивилась я про себя. А что ты хочешь, с ним в одной постели, так сказать, расплатиться за ночлег. Скажи спасибо и за это.

— Пошли. — Рой, не дожидаясь меня, зашагал по булыжной мостовой уверенным, широким шагом.

Я посеменила за ним, а что мне оставалось, не на улице же ночевать.

Тетушка Мирта выглядела так, словно с нее рисовали всех румяных и гостеприимных хозяек в мире, но первое впечатление оказалось обманчивым. Внутри у милой хозяюшки вместо сердца оказался кусок гранита.

— Нет. — Заявила она. — За девку тоже надо платить.

— Я беру комнату. — Наемник положил ладонь на стойку. — Плачу за нее, и кто в ней живет — становится моим делом на эту ночь.

— Неверно. — Также спокойно отвечает ему Мирта и жестко поджимает губы. — Платишь за одного — живешь один, за двоих — вдвоем.

— А если она прислуга? — Не сдавался Рой.

— Тогда пусть ночует в сарае со слугами. — Хозяйка тоже не собиралась уступать.

Что, подруга, приходилось ли тебе ночевать в сарае со слугами? Я была в замешательстве. Что за сарай, и каков контингент, не придется ли мне всю ночь отбиваться от посягательств. К счастью, мой «рыцарь» обладал недюжинными способностями торговаться.

Он положил одну серебряную монету на стойку и вжал ее указательным пальцем.

— За меня.

Мирта кивнула и хотела сгрести ее своей пухлой ладошкой, но наемник палец не убрал, а добавил еще одну монетку поменьше и потемнее.

— За моего слугу.

Хозяйка наморщила лоб.

— За ночевку в сарае слуги ведь ничего не платят, а так тебе прямая выгода. Мы еще закажем приличный ужин и кувшин вина.

На лице у Мирты отразились все муки борьбы.

— Ладно, уговорил. — Хозяйка сгребла монетки и бросила на стойку ключ. — Наверху вторая дверь налево.

Рой поклонился и пропустил меня к лестнице. Я смущенно улыбнулась и, словно делаю что-то неприличное, шмыгнула к лестнице. Взгляд, которым меня наградила Мирта, не оставлял сомнений в том, кем она меня считает.

Комнатушка оказалась крохотной, из мебели только грубо сколоченная кровать и стол, на котором стоял тазик и кувшин с водой. Истар, как был в одежде и сапогах, плюхнулся на соломенный тюфяк и вытянул ноги.

— Красота.

Блаженное выражение его лица говорило, что он не шутит и без ума от здешнего комфорта. Я таких восторженных отзывов не разделяла и с трудом могла представить себя, лежащей на грязных неструганых досках пола.

— Ты бы хоть сапоги снял да и железо свое тоже.

Он приподнялся и помотал головой.

— Сейчас пойдем вниз, поедим, а здесь ничего ценного оставлять нельзя, сопрут.

Мы сидели за квадратным деревянным столом, и перед нами стояла миска с целой жареной курицей, полкаравая хлеба и кувшин с вином. Никаких приборов не наблюдалось. Рой взял курицу руками и разорвал ее пополам. Одну половину он протянул мне, а во вторую жадно вцепился зубами сам.

Я последовала его примеру, аппетит разыгрался зверский, тут уж не до вилок и чистоты рук. Рой налил вина в два глиняных стакана и, подняв свой, тут же отпил половину. Я тоже попробовала, напиток больше походил на винный уксус, и я бы не рекомендовала его к употреблению, но как кто-то там говорил, бытие определяет сознание. Запивая жирную курицу и хлеб, я выпила почти целый бокал. Неожиданно вино оказалось довольно крепким и в голове приятно зашумело. Я даже на мгновение забыла, где нахожусь и что за парень рядом со мной сижу, как дура блаженно улыбаюсь. Вдруг слышу.

— Знаешь, ты мне нравишься.

Ого, думаю, парень то не промах, решил, что пора брать быка за рога, усмехнулась я про себя. Может, была бы наша встреча где-нибудь на речке в нашем микрорайоне я была бы и не против. Он уверенный в себе, фигуристый, в общем, мне такие нравятся, один минус слишком красивый, девки наверное вешаются пачками.

Рой расценил мое молчание по-своему.

— Ты не думай, я не пристаю к тебе. Просто ты такая необычная, не такая как все.

Вот, вот, не такая как все, дура я набитая, как я могла в такую авантюру вляпаться, запричитала я про себя.

— Знаешь, я как увидел тебя, так…

— Стоп! — Говорю я. — Ты мне тоже симпатичен, Рой, но мне сейчас не до романтических отношений, и без них проблем невпроворот. А уж, поскольку мы с тобой решили идти дальше вместе, то случайного секса, у нас тоже не будет. Ясно. Это все усложнит и испортит.

Смотрю на него и вижу, что чем больше я говорю, тем восторженнее он на меня смотрит. Эффект прямо обратный желаемому.

— Все, давай ешь и всю эту лирическую чепуху забудь. — Говорю ему прямо в лицо.

Он согласно кивает и утыкается в свою тарелку, мы едим молча, слышна лишь работа челюстей. Я уже начинаю думать, что-то он слишком быстро согласился, а не перегнула ли я палку, не отпугнула ли я его совсем. Не хотелось бы, ведь он мне реально нравится, но тут Рой вдруг ставит меня в тупик, совершенно меняя тему.

— Так зачем ты идешь к королю? — Истар поднял на меня взгляд своих голубых глаз.

Я положила свой кусок на тарелку и задумалась. Что же ему сказать? Подсказал бы чего что ли, обратилась я к своему «карманному демону». Варга заворчал о том, что не припоминает, чтобы кто-нибудь делился с ним планами. Точно подумала я, он ведь и сам не знает.

— У меня есть, что предложить королю. — Решила остановиться на полуправде.

Ответ неожиданно удивил Роя настолько, что он перестал жевать.

— Что? — Он недоверчиво улыбнулся. — Что такого ты можешь предложить королю.

Не верит, даже обидно как-то, но я не расстроилась и убеждать его не собиралась.

— Я же сказала, королю. Для всех остальных это тайна.

А-а-а. — Понимающе протянул Рой и продолжил есть.

Прозвучало как-то обидно, поэтому я полезла с разборками.

— Что значит, это твое А-а-а.

Он бросил обглоданную голую кость на стол и сделал глоток вина.

— Да то, что не надо напускать туману и так всем понятно, зачем ты едешь к королю.

— Ну-ка скажи зачем? — Мне самой стало до жути интересно.

Наемник изобразил понимание и солидарность.

— Да, пожалуйста. Твой отец, думаю, из младших рыцарей клана. Его прогнали со службы или отобрали наследственную землю, или еще что, вот ты и едешь просить за непутевого отца и тут, совершенно, нечего стесняться. Семья это святое, за каждого члена семьи надо стоять до конца.

А что, подумала я, отличная мысль. Учись у юноши, Варга, а вслух выдала.

— Ты прав, семья это святое.

Истар согласно кивнул, воспринимая мои слова, как подтверждение своей версии, а я глубокомысленно промолчала, с удовлетворением отметив, что становлюсь настоящим мастером полуправды.

Тут в углу заиграла какая-то свирелька, и переливчато зазвенел бубен. Несколько бойких девчонок в разноцветных юбках вытащили в круг своих кавалеров. Музыка звучала весело и азартно, пары притопывали и кружились друг вокруг друга. Меня спьяну заворожило это удалое веселье, захотелось также беззаботно пуститься в пляс. Сначала я притоптывала ногой и сидя качалась вместе с танцующими, а потом не выдержала и вскочила.

— Пойдем, потанцуем, Рой Истар. — Я протянула ему руку.

Сказать, что мой храбрец и защитник был поражен, это ничего не сказать. Наверное, никогда в жизни этот юноша не был так напуган.

— Я не умею… и не танцую… и тебе не советую. Компания эта мне не нравится. — Он придумывал всякие жалкие оправдания.

В конце концов, мне надоело его уговаривать, и я пошла одна. Закружившись под свирельку и притопывая под бубен вместе с девчонками, я разошлась не на шутку. Вокруг меня закружились какие-то кавалеры, и мы скакали веселой толпой, пока у музыкантов хватало сил дуть и греметь. Наконец музыка смолкла, и мы остановились. Какой-то парень с мокрыми от пота волосами схватил меня за руку. Рубашка из дорогого тонкого сукна, на шее широкий золотой обруч, на пальцах перстни. Слишком молод, чтобы заработать все самому. Видать чей-то богатенький сынок.

— Пошли с нами, у нас весело. — Он вроде бы улыбается, но в мое запястье вцепился жестко и требовательно.

Я таких вещей жуть как не люблю, меня сразу заносит и обычно в сторону неприятностей.

— Нет, воздержусь я, пожалуй.

Улыбка с лица парня исчезла, и оно приобрело зло-обиженное выражение.

— Пошли, не выделывайся. — Он дернул меня за руку так, что я подумала, сейчас оторвет совсем.

Ситуация явно выходила из-под контроля, герой-любовник явно отпускать меня не собирался, а самой вырваться из его клешни можно было только одним проверенным способом. Я нагнулась и вцепилась зубами в руку насильника, поскольку я была пьяна и взвинчена до предела, то цапанула его от души, может даже кусок кожи выдрала. Мужик явно такого продолжения никак не ожидал и заорал, как резаный. Бросив меня, он, подвывая, схватился за укушенную руку. Друзья его, повскакав с мест, подбежали к нему, не понимая в чем дело. Пострадавший громко ругался, размахивал руками и тыкал в меня пальцем. Назревал скандал, а мой защитник продолжал сидеть, с интересом наблюдая за происходящим и не делая никаких попыток вмешаться.

Наконец укушенный парень перестал орать и повернулся ко мне. Увидев выражение его лица, я сразу протрезвела, понимая, с каким монстром я столкнулась.

— Тащите эту суку сюда. — Он процедил эти слова, как яд. — Не захотела веселиться, тогда пусть поплачет.

Я начала отступать и, схватив со стола кувшин, запустила его в нападавших. Конечно, промазала. Второго кувшина они дожидаться не стали, один из парней подскочил ко мне и врезал по лицу так, что голова моя мотнулась назад, а сама я отлетела под стол и замерла там, вытянувшись во весь рост. Некоторое время события протекали без моего участия, поскольку я пребывала в отключке. Наконец сознание стало возвращаться, и я услышала участливый голос Варга.

— Помочь?

— Ну, давай покажи уж свое хваленое воплощение. — Я так разозлилась, что готова была на что угодно, лишь бы наказать негодяев.

Сразу затошнило и появилось ощущение, что сознание переместилось из головы куда-то в пятку, и смотрю я на мир своими собственными глазами, но откуда-то из-за угла. Но это было все. Ни легкости, ни стремительности, ни силы, ничего.

— Что это значит, Варга? Как-то я ожидала несколько иного эффекта.

— Я сам ничего не понимаю, но симбиоза не получается, ты сопротивляешься.

— Ну, конечно, я виновата, кто бы сомневался. — Я напряглась. — Давай отпускай меня, раз от тебя никакой пользы.

— Отпускаю. Не так быстро, не торопись. — Голос у Варга был виноватый и потрясенный донельзя.

Сознание переместилось куда-то в область живота и я, встав на карачки, поползла из-под стола.

Картина в трактире изменилась. Мой обидчик лежал на полу в луже крови, а Рой с обнаженным мечом отбивался от укушенного и еще одного. Все трое были уже подранены в разных местах, и из порезов струйками сочилась кровь, что пока не мешало им яростно махать мечами. На помощь двоим нападавшим, из-за стола поднялись еще трое и становилось понятно, что моему защитнику скоро придет конец.

Я попыталась подняться, но мне это не удалось, руки и ноги совсем не слушались.

— Ну, спасибо, Варга, ну помог, так помог.

Демон ничего не ответил, видимо от стыда. Я смотрела, как троица бежит на помощь своим и ничего не могла поделать. Я так страстно желала их остановить, так отчаянно хотела им помешать, что даже не удивилась, когда тяжелый стол вдруг тихонечко сдвинулся с места, а затем, словно бешеный бык, бросился под ноги бегущим, сбивая их на пол.

Грохот за спиной отвлек нападавших, они обернулись и мгновенно были наказаны. Один из них тут же схватился за окровавленное плечо, а укушенный главарь успел увернуться и отскочил к выбирающимся из-под завала товарищам.

Глава 3. Суд скорый и неправый

Вдруг все расступились и, бряцая оружием, в таверну вошел отряд городской стражи.

— Клинки в ножны! — Громко скомандовал капитан арбалетчиков.

Видя нацеленные в грудь арбалетные болты, драчуны успокоились. Рой тоже вложил свой клинок в ножны.

— Что здесь произошло? — Командир стражи обратился к тетушке Мирте.

— Да как обычно. — Хмыкнула та. — Передрались из-за бабы. Самого ретивого вон успокоили, кажись навсегда.

Капитан присел у лежащего и приложил два пальца к сонной артерии.

— Покойник. — Глубокомысленно изрек он, ни к кому не обращаясь и уже повернувшись к участникам драки, спросил — Ну и что мне с вами делать?

Подняв руки и показывая арбалетчикам, что он безоружен, укушенный парень сделал несколько шагов вперед. Отойдя на безопасную дистанцию от Роя и почувствовав себя в безопасности, он кинулся к капитану стражи.

— Я, Эрнольд Сарно, сын магистрата Сарно, а на полу лежит мой друг Вольган, сын известного городского торговца мясом. — Он выдержал паузу и, указав на Роя, закричал. — Этот человек напал на нас и убил Вольгана. Капитан, арестуйте его и девку, она его подельница.

Командир оценил взглядом меня и Роя.

— Что, в одиночку напал на вас пятерых? — Он недоверчиво хмыкнул.

— Да, он все врет. — Выкрикнула я, не выдержав такого наглого вранья.

— Кому вы поверите, сыну магистрата и еще минимум трем свидетелям или какой-то безродной девке. — Эрнольд сложил руки на груди и заносчиво задрал подбородок. — Вам решать, капитан.

Командир стражи думал недолго.

— Вы. — Он указал на меня и Роя. — Пойдете с нами. Пусть суд решает, кто виноват, а кто нет.

— Значит, нас вы задерживаете, а этих нет. Почему? — Завопила я.

Капитан недоуменно пожал плечами.

— Этих я знаю, местные. Они никуда не денутся, а вот вы чужие, кто поручится, что вы не сбежите.

Камера была маленькая, с одной лавкой у стены и крохотным оконцем у самого потолка. Всю дорогу, что нас вели сюда, Рой молчал и сейчас сидел, прикрыв глаза, демонстрируя полное нежелание разговаривать. Наверное, он меня винит во всех бедах, подумала я, поэтому и злится. Я не лезла. Конечно, он прав, надо было быть осторожнее и не лезть за приключениями на свою задницу, но услышать это вслух и не от себя, совершенно, не хотелось. Поэтому я уселась на лавку рядом, и прикрыла глаза, но расслабиться не удалось, почти сразу заскребся Варга. Я не открывая глаз, мысленно послала его подальше, но он не унимался.

— Ну, чего тебе надо, ты и так уже сегодня опозорился дальше некуда.

— Я как раз об этом. — Демон почти извинялся. — Не понимаю, что произошло, но полностью овладеть твоим телом не получилось. У меня опыта-то никакого. Дед только твой, первый и последний. С ним все получилось спонтанно и легко, а с тобой не проходит, может быть, потому что ты женщина, а может еще почему. Не знаю. С твоим дедом все было просто, ох и славно мы с ним покуражились.

— Мне от этого не легче. — Я вернула его из розовых воспоминаний. — Как я теперь одна. Ведь дед только на тебя и рассчитывал.

— Ты подожди ругаться. — Варга бал полон оптимизма. — Помнишь, как стол поехал под ноги той троицы. Это ведь ты его сдвинула, вместе со мной, конечно. Пусть это не совсем то, на что мы рассчитывали, но все-таки. Такое для меня самого в новинку, и я не понимаю, как все происходит, но думаю, если потренироваться с переходом, наладить взаимосвязь, неизвестно, что еще может получиться.

Я задумалась над его словами. Стол действительно славно полетел.

— Ну, давай попробуем сейчас, все равно заняться нечем.

— Как скажешь, я не против. — По голосу было слышно, что демон явно обрадовался.

Опять подступила тошнота, и сознание поползло вниз, состояние полного отключения всех центров управления.

— Давай попробуй, сдвинь что-нибудь. — Подтолкнул меня Варга.

Я нашла взглядом камушек на полу и попыталась его сдвинуть, ни в какую. Напряглась, аж пот побежал по спине, результат тот же.

— Ты хоть помогаешь мне или что? — Мысленно ору на демона.

— Если бы еще я представлял, как тебе помочь. — Огрызнулся Варга.

Камень оставался на месте, но вот только их стало два. Я напряглась еще раз, и у меня на глазах их стало три.

— Ты это видел, Варга? — Я встала и подошла к тому месту, где лежали камни. Вот те раз. Стоило протянуть руку, и камешек вновь остался один.

— Создание иллюзий. — Задумчиво прокомментировал мой демон. — Не так эффективно, как боевая энергия, но тоже неплохо.

— Что неплохо! — Я чуть не расплакалась. — Буду голограммы камушков создавать и развлекать малышню на рынке.

— Смотри шире, женщина, не всякая иллюзия безобидна. Вот представь, ты сейчас видишь в углу огромную черную змею, готовую вот-вот броситься на тебя. Насколько усложнится твоя жизнь? — Варга задумался и помолчал. — Или пламя. Можешь сделать иллюзию огня?

Я возмутилась.

— Да откуда я знаю. Давай попробуем, тут единственный метод только работает — проб и ошибок.

Мы с демоном опять углубились в себя. Я пыталась понять, как это работает. Представляю огонь в углу, ничего. Еще раз опять ничего.

Я выругалась вслух.

— Да что за хрень такая!

— Тихо ты, разбудишь своего наемника, он нам все испортит. Давай рассуждать логически. Ты камень видишь и создаешь иллюзию, а огонь не видишь и не получается. Какой вывод?

— Какой? — Автоматически повторяю за ним.

— Плохо у тебя с фантазией, вот какой.

— Хамить-то не надо. — Я недовольно хмыкаю. — Тоже мне демон.

Варга препираться не стал, а наоборот предложил.

— Вон окно видишь наверху, посмотри на него и попробуй создать иллюзию рядом.

Я уперлась взглядом в окошко и представила рядом такое же. К моей величайшей радости слева от реального оконца выросло виртуальное. Точная копия не отличишь, та же решетка, те же камни.

— Здорово! — Воскликнула я, и картинка тут же исчезла.

— Ясно. — Выдал Варга. — Нужна полная концентрация, во всяком случае, пока ты не набралась мастерства. Еще один эксперимент. Посмотри на окно, запомни его как следует, а потом отвернись и попробуй создать его на противоположной стене.

Я выпрямилась, выдохнула и уставилась на окошко, стараясь запомнить каждую деталь, затем развернулась и представила его над дверью. От радости я чуть не закричала. На стене появилось точно такое же окно, как и напротив.

— Весело. — Пробурчал демон. — Теперь попробуй рядом сделать окошко побольше и другой формы.

Я попыталась, но результат получился неважный, картинка рябила, расплывалась и быстро пропала.

Варга вздохнул где-то там, в глубине моего сознания.

— Я так и думал, способность имеет накопительный характер. Тебе надо постоянно тренироваться и копить коллекцию уже опробованных предметов. Кстати, надо на человеке попробовать.

Я повернулась к Рою.

— Не жалко парня? — Участливо поинтересовался демон.

— Не поняла, ты о чем?

Язвительность Варга просто затопила мой мозг.

— Ты же ничего о своей способности не знаешь, а вдруг он умрет после такого сеанса или у него голова взорвется.

— Это у меня сейчас из-за тебя башка взорвется. — Сорвалась я, понимая, что он прав. — Давай проваливай из моей головы, на сегодня хватит экспериментов, а то меня сейчас вырвет.

Варга пропал, и наступила полная тишина, я привалилась затылком к каменной стене и попыталась отключиться, но это оказалось не так легко, и я с завистью посмотрела на спящего наемника. Он славный, подумала я, не побоялся один против пятерых. Храбрец. В прежнем мире я была бы счастлива заполучить такого парня. Красивый, смелый, умный, я начала загибать пальцы полный набор. Даже подозрительно как-то, я улыбнулась. Жаль, что сейчас не до этого, хотя мне еще здесь целый год куковать, это как минимум. Да что я губу раскатала, вон он спит и никакого интереса ко мне не испытывает. Если бы я ему нравилась, то навряд ли он бы сейчас спал.

Вновь привалившись к стене, я закрыла глаза и, посидев так пару минут, как-то само собой закемарила. Проснулась уже утром от грохота открываемой двери.

— Подьем! — Рявкнул стражник. — Выходи, судья вас уже ждет.

Нас повели по узкому темному коридору, затем по винтовой лестнице и опять по коридору, но уже освещенному узкими стрельчатыми окнами и втолкнули в просторный зал. Помещение было совершенно пустое, кроме большого стола на постаменте за которым сидел лысый человек в длинной коричневой сутане. Сбоку стола примостился человечек с гусиным пером и перепачканными чернилами руками. На нем была такая же коричневая сутана, только значительно хуже качеством.

Два стражника в начищенных до блеска кирасах провели нас от двери к столу.

— Так. — Поднял на нас взгляд лысый. — Значит, это вы устроили погром в таверне «У тетушки Мирты».

— Нет. — Говорю я и вижу, как все взгляды поднимаются на меня.

Рой нагибается ко мне и шепчет.

— Молчи, говорить буду я. Поняла?

Ладно, пожимаю плечами. Говори, мне не жалко. Манерные все такие.

Судья переводит взгляд на секретаря и говорит.

— Отметьте, подсудимые усугубляют свою вину полным отрицанием.

— Ваша честь. — Обращается к лысому Рой. — За нами нет никакой вины, какую бы мы могли бы усугубить. Эти люди в таверне сами напали на нас.

— Да? — Делает удивленное лицо судья. — А почему же у меня целая пачка свидетельских показаний.

Он потряс кипой исписанных листов.

— В которых все как один обвиняют ее в начале потасовки и провокации, а тебя в убийстве уважаемого гражданина города.

— Этого не может быть! — Опять срываюсь я.

— Почему же. — Судья поднес листок к лицу. — Вот читаю, показания тетушки Мирты, владелицы заведения. Девка вела себя непотребно, вертела чреслами и прочими своими прелестями, а потом набросилась и хотела отгрызть руку сыну магистрата. Не иначе как ведьма.

Он поднял на меня глаза.

— Несогласны?

— Нет, конечно, это полный бред. — Я вся кипела справедливым негодованием.

Судья опять обратился к писарю.

— Отметь, женщина продолжает усугублять свою вину отрицанием.

— Ваша честь. — Опять вступил Рой. — Мы готовы признать свою вину и заплатить справедливый штраф.

— Вот, другой разговор. — Судья удовлетворенно кашлянул. — Признание вины существенно облегчает участь обвиняемого, но по законам города в случае убийства гражданина можно присудить денежную компенсацию только в случае согласия родственников и пострадавших. А они в данном случае против и требуют смертной казни.

Лысый, гаденько улыбаясь, развел руками.

— И я в данном случае не вижу причин им отказать. Записывай. — Бросил он секретарю. — В виду особой тяжести преступления обвиняемые приговариваются к смертной казни через повешение.

Глава 4. Спаситель

Я поначалу даже не поняла, подумала шутка какая-то, но когда рядом выросли два здоровенных лба и схватили меня за руки — пробило, шутки кончились. Оглянулась, рядом вязали Роя. Пятеро стражников навалились кучей и, прижав его к полу, мотали ему руки и ноги. Я попыталась сосредоточиться, но в голове лишь бешено билась и повторялась только одна фраза. «Что же делать! Что же делать! Что же делать!»

Судья поднялся из-за стола и важно проследовал к трапу с постамента. Я смотрела прямо на него, и тут видимо без Варга не обошлось, мой взгляд уперся прямо в ступеньку под ногой судьи.

— Давай. — Шепнул в моей голове демон.

И я поняла. Под ногой человека только что отправившего нас на смерть нарисовалась точно такая же ступенька только на пять сантиметров выше. Он ставит ногу, и она проваливается вниз, судья спотыкается и с грохотом летит на пол. В последний момент он цепляется за скатерть и тащит ее со стола вместе с кувшином и стаканами. Керамика разлетается на тысячи осколков, добавляя шума и неразберихи.

Я смотрю на весь этот кавардак и мне не смешно. Нашел время, говорю я Варгу, меня вроде как на виселицу отправляют, а ты тут шутки шутишь.

— Ох, ну и бестолочь же ты. — Отвечает мне демон.

И тут меня хватают за руку и тащат к двери. Смотрю, впереди меня несется Рой и, не отпуская мою руку, пинками расшвыривает пытающихся вцепиться ему в ноги стражников. Оказывается, не я одна, открыв рот, наблюдала за падением судьи. Стража тоже ошалела от такого, и слегка растерялась. Этим тут же воспользовался Рой и скинул с себя тех, кто пытался его связать. Короткими, жесткими ударами он положил на пол оставшихся и, тут надо сказать ему отдельное спасибо, вырвал меня из лап охранников. Теперь оставалось только уносить ноги.

Мы выскочили за дверь и помчались по коридору.

— Куда бежим? — Ору я что есть сил.

— Пока прямо! — Получаю короткий ответ и понимаю, плана нет. Выноси нелегкая!

Сворачиваем на широкую лестницу. Мать честная! Навстречу уже поднимаются стражники. Круто разворачиваемся и несемся уже вверх. На нашем этаже в коридоре гулко звучит топот сапог, значит сюда тоже нельзя. Бежим выше. Я уже выдохлась, перед глазами красные круги и сердце вот-вот выскочит из груди. Хорошо хоть Рой тянет меня за руку, если бы не он, рухнула бы давно как загнанная лошадь. Лестница заканчивается, снова коридор, парень уже буквально волокет меня, но не бросает. Думаю, выживем влюблюсь в тебя золотой мой, только не оставляй меня. Сзади приближается гул голосов, страшно оборачиваться, кажется, они уже за спиной. Все коридор закончился. Я в ужасе, сползаю по стене. Рой хватает меня в охапку и поднимает вверх. Открываю глаза, вижу балясины. Вертикальный трап на чердак и крышу. Лезу вверх, перебираю ногами и руками, откуда только силы взялись. Сзади в задницу подталкивает мой защитник. Шевелись мол.

Выскакиваем на крышу. От неожиданности чуть не скатилась вниз. Рой одной рукой удержал меня, а второй захлопнул дверь на чердак перед самым носом у преследователей. Ловок черт, восхищаюсь я. Двускатная крыша очень крутая, мы бежим по коньку. Готика, будь она неладна. Я так разошлась, что бегу по узкому коньку как по дороге, по сторонам не смотрю, о высоте не думаю.

Но видимо в этом мире, как и везде, хорошему быстро приходит конец. Мы уже были почти у другого выхода на крышу, вот оно спасение, но дверь его внезапно распахнулась и оттуда стали вываливаться бойцы охраны. Рой дернул меня назад, но и там уже выскакивают стражники.

Защитник мой остановился и, отпустив мою руку, перебросил в нее длинный узкий клинок. Все, трындец, добегались, понимаю я и прячусь за спину Истара. С двух сторон к нам подбираются наши преследователи. На ум приходят самые нехорошие мысли. Ну что Григорий Иванович этого вы хотели свой внучке, чтобы свора гнусных мужиков измывалась над ней, а потом…

Что это, чувствую, как Рой дернул меня за руку и я, приземлившись на свое мягкое место, качусь по крыше как по ледяной горке.

А-а-а! — Ору не своим голосом. Крыша заканчивается, до земли, мать честная, как до луны. Зажмуриваюсь и лечу. Орать не перестаю ни на секунду, так легче не думать о смерти. Вдруг толчок, но какой-то уж больно мягкий, так о землю не бьются с такой высоты. Открываю один глаз и озираюсь. Я на руках у Роя, а он стоит на земле. Получается, он со мной на руках спрыгнул с крыши, метров пятнадцать и ничего приземлился на ноги как кошка, да еще с мышкой килограмм пятьдесят пять в руках. Офигеть! Истар ставит меня на землю.

— Что дальше? — Преданно смотрю в глаза своему спасителю, и даже думать не хочу как он это сделал.

Сверху послышались крики, это наши преследователи добрались до края крыши и выражают свое крайнее негодование тем, что мы не лежим исковерканные на брусчатке, а живехонькие удираем у них из-под носа.

Опять я бегу за Роем или он тащит меня, уже не понимаю. Впереди длинная узкая улица, сзади слышится стук копыт.

— Плохо дело. — На бегу кричит Истар. — Это уже рыцари клана подключились.

Нормально, думаю, можно подумать раньше дело было хорошо. Выбегаем на площадь, и тут же одновременно с нами на нее вылетает отряд всадников в блестящих панцирях и зеленых плащах. Оборачиваюсь, сзади такие рыцари. Всадники, растянувшись в линию, прижимают нас к стене, и вот уже лошади фыркают мне прямо в лицо, а сзади в спину вжимаются холодные камни. Острый наконечник копья упирается мне в грудь.

— Меч на землю, вояка. — Это пожилой воин в шлеме с гребнем бросает Рою.

Истар медлит.

— Меч на землю, иначе не доживешь до виселицы. — Кричит все тот же всадник под дружный хохот своих подчиненных.

Рой бросает клинок на брусчатку. В это время на площадь вылетает еще один отряд, впереди всадник в полной броне и шлеме с закрытым забралом. Старый вояка распоряжавшийся до этого спешит с докладом к рыцарю в матовом темно-сером панцире. Тот, подняв забрало, выслушивает его и подъезжает ближе к загнанным беглецам.

Я вижу, как всадники осаживают коней и расступаются, давая ему место. Кого-то мне эта шишка напоминает, думаю я и чуть не хлопаю себя по ляжкам. Это же тот итальянец, который сбил меня вчера. Он подъезжает еще ближе, и я вижу его довольную рожу, ну конечно, поймал злодеев.

— В этот раз вы мне скажете, как вас зовут. — Рыцарь нагнулся в седле, и я увидела его смеющиеся глаза.

Рою этот бронированный кавалер явно не понравился, и он шагнул вперед, прикрывая меня своей грудью.

— Мне кажется сударь, вы должны представиться первым.

Старый вояка наехал своим конем на Роя.

— Склони голову, боец, ты говоришь с наследником клана Изумрудной травы, грандом Эстегоном.

Грозный перечень титулов произвел впечатление на Истара и он уважительно поклонился наследнику.

Эстегон милостиво принял поклон, но сразу было видно, что больше его интересую я.

— Когда мне сказали, будто некая особа устроила мятеж в городе. — Он усмехнулся. — То я почему-то сразу подумал о вас. Представляете?

— Нет. — У меня колотилось сердце, кололо в боку, было страшно и абсолютно отсутствовало желание кокетничать.

— А вы злюка. — Впрочем, я это понял еще там на дороге.

Он наклонился к своему капитану и спросил.

— Что они натворили, Донган?

Капитан крикнул что своим и через минуту солдаты притащили взъерошенного секретаря судьи. После того как его отпустили, он пригладил волосы и поклонился наследнику.

— Мое почтение господину наследнику.

— В чем их вина? — Капитан ткнул в нас пальцем.

Секретарь достал из заплечного мешка свиток и зачитал.

— Убийство Вольгана сына председателя гильдии мясников. Беспорядки в таверне «У тетушки Мирты», нанесение увечий сыну магистрата Сарно, злостное отрицание и непризнание вины.

— Что скажешь в свое оправдание? — Эстегон посмотрел мне прямо в глаза.

Темно-карие, почти черные глаза смотрели искренне и с сочувствием, но я-то знаю цену такому мужскому взгляду. Все это понимание только до постели.

— Полное вранье. Этот как его, ну блондин который первый напал, а второй меня ударил, челюсть до сих пор болит. Правильно его Рой уделал, они вообще впятером на одного напали. — Я говорила быстро и сбивчиво, стараясь успеть, все выложить пока меня слушают.

— Нестыковки, господин секретарь городского суда. — Эстегон выглядел довольным. — Я вынужден забрать это дело под свою юрисдикцию.

— Позвольте, господин наследник. — Секретарь решился возразить. — Преступление произошло в пределе городских стен, значит, подпадает под юрисдикцию городского суда.

— Вот как. — Взгляд наследника изменился и стал холодным и надменным. — Преступление произошло вчера, а сегодня уже смертный приговор. Где результаты расследования, где протоколы допросов? Я вижу здесь халатное отношение к своим обязанностям, если не хуже.

Я с удовольствием отметила, как сжался этот судейский сморчок, и «итальянец» сразу вырос в моих глазах. Как он его грамотно сделал, и получил, что хотел и закон не нарушил.

— Сегодня же представите в мою канцелярию все документы по делу. — Эстегон смотрел на секретаря, как на пустое место. — Этих я забираю с собой.

Губы наследника вытянулись в жесткую, упрямую ухмылку.

— Так и передай судье. — Он многозначительно посмотрел в глаза писаря.

Мы с Роем шагаем пешком, все остальные едут верхами. Два десятка рыцарей клана Изумрудной травы, все в темно-зеленых плащах одинаковых, что для наследника, что для простого рыцаря. Двигаемся молча, спереди отряд, сзади и даже по бокам по рыцарю. Прямо, эскорт президента. Улочка неширокая и теплый бок лошади трется совсем рядом с моей головой, ноздри забивает резкий запах кожи, пота и навоза. В голове полный кавардак чего ждать от этого «итальянца» даже представить не могу. Слева бредет Рой, вид у него неважный, оно и понятно спрашивать тут нечего. Становится совсем тесно, всадник справа жмется в наглую, я недовольно поворачиваюсь, думаю, сейчас скажу пару добрых слов и встречаю смеющиеся карие глаза Эстегона. Вот ведь бестия и как успел поменяться местами, что я даже не заметила.

— Вот что я подумал. — Он наклонился и почти шепчет мне. — Я вроде как вам должен, сбил вас на дороге и уехал не извинившись. Нехорошо. Хочу искупить свою вину.

Я молчок, ни очка врагу, жду продолжения.

— Так вот. — Он придержал коня рвущегося вперед. — Приглашаю вас сегодня на ужин.

У меня от возмущения аж губы побелели. Вот мужики, над человеком смертный приговор висит, а он все туда же. Я собрала всю язвительность, какая у меня еще осталась и выдала ему.

— Предлагаете прощальный ужин перед казнью.

Итальянец весело лыбится.

— Да бросьте, никто вас теперь пальцем не тронет.

— Кроме вас разумеется. — Я не сдаюсь, хотя новость все равно бодрящая.

Он смеется, задорно и так соблазняюще беззаботно, что я чувствую, начинаю оттаивать, и на губах независимо от меня появляется глупая улыбка.

— Не бойтесь, обещаю вести себя в рамках приличий.

— Я и не боюсь. — Говорю, а сама думаю, знаем мы ваши приличия, у него же на роже написано «бабник», ему лишь бы девушку в кровать затащить.

— Так как, вы согласны? — Настаивает мой «итальянец».

Соглашаться нельзя мелькает мысль ночью потрахаемся, а утром он меня с такой же милой улыбочкой отправит на эшафот. Надо держать марку, я для него ценность пока он меня не получил, а потом ищи его. Надо отказаться, но как? Думай подруга, думай.

— А ничего, что нас двое. — Говорю я и стараюсь выглядеть разгневанной. — Вы думаете, я смогу есть, и пить пока мой товарищ томится в застенках.

После этой отповеди мой визави некоторое время выглядит растерянным, но лишь мгновение, а потом опять его глаза наполняются смехом.

— А вы непростая штучка. — Он опять нагибается ко мне и шепчет. — Так еще интереснее. Знаете что, раз уж вы так печетесь о своем друге, то я приглашаю вас обоих. Согласны?

Он выпрямился в седле, а я в растерянности смотрю на Роя. Тот изображает полное равнодушие, хотя ведь все слышал. Ах так, говорю я себе, ну тогда пойдешь ужинать.

Поднимаю глаза и с вызовом смотрю в открытое лицо Эстегона.

— Хорошо, мы принимаем ваше приглашение.

Глава 5. Термы

Я, конечно, ожидала, что в камеру нас больше не бросят, но все-равно была приятно удивлена, когда слуга указал мне одну дверь, а Рою другую. Отдельные комнаты, отщелкнуло у меня в мозгу, значит, мы из разряда заключенных перешли в статус гостя. Это не может не радовать.

Комната оказалась небольшой, но очень светлой, хотя сразу было заметно ее гостевое предназначение. Все как-то по-казенному просто и строго. Кровать, стол со стулом и платяной шкаф, ничего лишнего. Немного скрашивали вид большое арочное окно и изразцовая печь в одной из стен.

— Мне нравится. — Сказала я вслух для убедительности, а про себя добавила, в любом случае лучше, чем тюремная камера.

Прошлась по комнате, заняться было абсолютно нечем, и я плюхнулась на кровать. Вот оно блаженство, застонала я, прикрыв глаза. Настоящая перина, это как мягкое, обволакивающее облако, как паутина, засасывающая в царство морфея. Глаза закрывались сами по себе, и я уже почти провалилась в сон, но не судьба. В дверь стукнули, и она сразу же распахнулась или даже скорее сначала рванули дверь, а потом уже постучали. Вошла симпатичная девушка лет двадцати и за ней две горничные с кипой одежды в руках. Все три одеты в цвета клана: зеленые юбки и лифы.

— Сударыня. — Девушка сделала что-то подобное книксену. — Я принесла вам платья. Выберите, а девушки помогут вам одеться.

Я приподнялась на руках, но вставать не торопилась.

— Ты кто?

— Простите, я не представилась. — Она смущенно улыбнулась. — Я, Лозана, дочь управляющего замка. Гранд Эстегон приказал подготовить вас к ужину.

Вот как, подумала я, значит умыть, причесать, умастить и подать крепостную девку барину в постель. Занятно. В конечном итоге помыться не помешает в любом случае, а то меня до сих пор преследует запах навоза.

— Ладно. — Вскакиваю с постели. — Давайте ваши платья посмотрим.

Горничные подошли поближе. Перебираю тяжелые длинные юбки, бархатные корсеты и лифы, в общем, настоящее средневековье.

— Чье барахло? — Тыкаю пальцем в разбросанную одежду.

— Гранд Эстегон приказал принести вам платья своей сестры грандессы Эстелины.

В ее тоне мне послышалось осуждение моего поведения. Еще бы, вдруг просыпается Варга, ты не визжишь от восторга, не кланяешься от избытка благодарности. Тебе, голубушка, неинтересно дарить. Вот, господин ее спросит, и что она ему расскажет. Как ты с кислой мордой ковырялась в его дорогущей одежде, словно это лохмотьях нищенки. Давай-ка, милая, побольше энтузиазма. Ну-ка улыбнись девчонке, тебе надо заводить здесь друзей, а не только мужиков соблазнять.

Чувствуя его правоту, улыбаюсь Лозане во всю ширину своего рта и с новыми силами берусь за платья. Улыбка помогла, девушка как будто смягчилась и принялась мне помогать.

— Итак, все зеленое в сторону. — Убираю несколько платьев. — Достаточно того, что наш милый гранд будет в цветах своего клана.

Девушка смеется.

— У меня самой от зеленого уже в глазах рябит.

— Тогда вот так. — Прохожусь вдоль разложенных на кровати нарядов. — Берем вот эту светло-кремовую шелковую рубаху с легким кружевом по краю декольте, бардовый лиф и верхнюю юбку из плотного атласа.

Тут включается моя новоявленная подруга.

— Нижние юбки возьмите вот эти из такого же кремового шифона. Они будут видны снизу и создадут визуальный отрыв от пола.

С уважением посмотрела на Лозану.

— Ого, есть еще девушки в наших селениях. — Слегка перевираю классика.

— Что? — В ответ удивленные круглые глаза.

Делаю вывод, Некрасова в здешних школах не проходят, и машу рукой, типа не обращай внимание. Откладываю выбранную одежду и с чувством выполненного долга поднимаю глаза на свою помощницу.

— Что дальше?

— Термы. Вам надо помыться. — Лозана принюхивается и тянет нос в мою сторону.

— Стоп. — Я грозно хмурю брови. — Давай- ка, подруга, не перебарщивай.

У девушки испуганное выражение лица, и она лепечет о том, что не хотела меня обидеть, но я уже не слушаю. Меня осеняет отличная мысль, а почему бы мне не взять с собой Роя. Кто знает местные нравы, может вместо мытья придется отбиваться от мужиков.

А Роя ты, стало быть, не боишься, ехидно так спрашивает мой «домашний демон».

Нет. — Фыркаю я. — Рой, скорее, из тех мужчин, которого девушка в постель должна привести да еще всю дорогу убеждать, что она сама этого хочет.

Довольная собой, как я его ловко отбрила, возвращаюсь на грешную землю и вижу, что мои девушки явно думают, будто у меня «крыша поехала». Уставились на меня непонимающими глазами и ждут, когда я в себя приду.

— Пошли уж. — Говорю. — По пути только захватим кое-кого.

Толкаю, без стука, дверь в комнату Роя, но смутить его не удается. Мой храбрый наемник развалился на кровати прямо в одежде, в сапогах и дрыхнет. Прям как я. Да нет, этот парень покруче, ведь он даже кирасу свою не снял. Интересно, думаю, он вообще когда-нибудь железягу эту с себя снимает. Вот в бане и проверишь, ехидничает Варга.

Я, конечно, стерва, но это вредное создание у меня в башке даст мне сто очков в легкую. Вот и сейчас мерзким своим голоском спрашивает. Разве ты не за этим его в баню то тащишь, я- то думал, тебе любопытно поглазеть на его фигуру или еще на что? Все хватит, я останавливаю его, это уже хамство. Даже отвечать не буду.

Грохочу в дверь со всей силы.

— Вставай, солдат! Родина зовет своих сыновей.

Вы бы видели, как он подскочил. Мне показалось, он оторвался от кровати всем телом разом и при этом еще свою шпагу умудрился вытащить. Одно мгновение, нет даже пол- мгновения, и перед моим носом, как жало змеи, покачивается острие его клинка.

— Полегче, боец. — Я отворачиваю указательным пальцем стальное лезвие. — Это всего лишь я.

— Что случилось?

— Ничего. Мы идем в термы. — С интересом наблюдаю за его реакцией.

Парень запихивает шпагу в ножны и всем своим видом старается показать, что новость его нисколько не заинтересовала. Но надо быть совсем слепой, чтобы не заметить, как он смущен. У него просто на лице написаны все вопросы, которые сейчас звучат у него в голове.

— Ты же помнишь у нас сегодня вечером ужин с сеньором. — Издевательски улыбаюсь прямо ему в лицо.

— С кем?

— Ну, с грандом, какая разница.

— Так вот из-за чего вся возня. — Рой строит недовольную морду.

Мне только обиженных мужиков еще не хватало. Нет, я это выслушивать не собираюсь.

— Все, хватит болтать. — Поворачиваюсь к Лозане. — Веди.

Всей нашей разношерстной процессией идем по коридорам, все встречные оборачиваются нам вслед и шушукаются. Чувствуется, определенную известность мы здесь уже получили. Потом начался спуск, узкая винтовая лестница такая, что крупному человеку по ней не пройти. Слышу, как сзади гремит о камни своим железом мой защитник.

Наконец, спустились. Небольшой зал с низким арочным потолком и деревянными лавками по стенам.

— Термы там. — Лозана показывает рукой на деревянную дверь.

Заглядываю. Такой же зал, но намного просторнее, больше всего напоминает турецкую баню только с бассейном посередине. Закрываю дверь и начинаю раздеваться. Футболка, джинсы, лифчик, трусики- все кидаю на лавку. С улыбкой замечаю, парень уставился на меня, а девчонки на мое белье. Даже испугалась, что они не дождутся, когда я уйду и прям сразу кинутся рассматривать мои стринги. Подняла глаза и разогнала всех взглядом. Рой, весь красный от смущения, сразу бросился раздеваться, а девчонки сжались и потупили глазки.

— Вот так-то. — Грозно пробурчав, я открыла дверь и скрылась в клубах пара.

Помещение было заполнено теплым, влажным туманом, запахом сандала и звуками струящейся воды. Я спустилась в бассейн и села на каменный приступок, так что на поверхности осталась только моя голова. Прикрыв глаза, наслаждаюсь теплом и негой. Слышу, заскрипела входная дверь, лениво приподнимаю веки и вижу, как озираясь по сторонам, в баню входит Рой. Полностью раздеться он все-таки не решился, и какое-то подобие набедренной повязки болтается у него на чреслах.

— Иди сюда. — Я помахала рукой из бассейна.

Ну как он тебе, поинтересовался Варга. Не Голливуд конечно, но, с другой стороны, тут и качалок- то, наверняка, нет. Смеясь, я опустилась под воду с головой и забулькала. Спору нет, тело у него красивое, ненакаченное, но упругое и без капли лишнего жира, а еще есть в нем что-то такое, не бросающееся сразу в глаза, какая-то уверенность и сила дикого зверя.

Истар сориентировался в тумане и, подойдя к краю, спрыгнул в воду. Вынырнув на другом конце бассейна, он встал, раскинув руки на бордюр.

— Здорово! — Он как ребенок хлопнул ладонью по воде, взметая фонтан брызг.

Падение капель воды напомнило мне про сегодняшний прыжок с крыши, и у меня сразу же возник вопрос.

— Рой, вот скажи мне, только честно, почему мы живы до сих пор?

Парень засмеялся.

— Ты что-нибудь имеешь против.

— Да нет, я только за. — Оттолкнувшись от борта, подплываю к нему. — Вот только не пойму, как можно спрыгнуть с такой высоты, да еще со мной на руках и даже ногу не сломать.

Вижу, юноша мой напрягся.

— Не хочу тебе врать, но и правду не скажу. Давай считать это моей маленькой тайной.

Он хитро улыбнулся.

— Ведь у каждого человека должна быть своя маленькая тайна. — Улыбка его стала еще хитрее. — Кто-то строит иллюзии ступенек, а кто-то прыгает с крыши. У каждого свои тараканы.

— Ясно, говорить не хочешь. — Разворачиваюсь и плыву обратно. Чувствую его взгляд на своей заднице.

— Подожди. — Он догоняет меня. — Давай вернемся к этому разговору позднее, когда будем на свободе. Тогда я поведаю тебе свою тайну, а ты мне свою.

— Хорошо. — Смотрю ему в глаза и поднимаюсь на ноги. Теперь вода чуть ниже моей груди и парень стоит так близко, что мои соски почти касаются его.

И тут вдруг началось. Я чувствую крепкие руки у себя на талии. Голова, как во сне поднимается, подставляя приоткрытые губы под его поцелуй. Я словно ватная, хочется отдаться его рукам, его поцелуям. От каждого касания меня пробивает волнительная дрожь. Не могу оторваться от бездонных слепяще-синих глаз. Хочу вжаться в это крепкое мужское тело, позволить этим рукам ласкать себя. Они поднимают меня, и несут, а я, обхватив мужскую шею, не отрываясь, сосу его губы. Чувствую ягодицами полированную поверхность мраморных ступеней лестницы. Крепкие руки поднимают и раздвигают мои ноги, а я тяну мужчину на себя.

В этот момент скрипит дверь, и полоса света падает на мои глаза. Я словно просыпаюсь и вижу над собой застывшего Роя с набухшим, стоящим членом. Я все понимаю, и во мне мгновенно просыпается ярость.

— Ах ты, мерзкий гаденыш. — Сталкиваю его с себя. — Убирайся с моих глаз, гипнотизер хренов. Убирайся!

Ору, как потерпевшая. Девчонки, а это они пришли с мыльной пеной и мочалками, жмутся в угол. Рой выскакивает из бассейна и, прикрываясь своей повязкой, бежит к двери.

— Убирайся с моих глаз! — Ору уже в закрытую дверь.

Глава 6. Ужин

Я стояла посредине своей комнаты в новом платье, с завитым париком на голове. Вся нарумяненная и напомаженная. Чувствовала себя куклой и от этого злилась еще больше.

— Сволочь! Мерзавец!

— Лера, прошу вас, постойте смирно. — Лозана со швеей ползали у моих ног и подшивали подол.

Во мне все бурлило как в жерле вулкана, и я не могла устоять на месте.

— Нет, ты представляешь, он пытался меня изнасиловать!

Лозана бросила на меня укоризненный взгляд.

— Может быть, я возьму на себя лишнего, но у нас говорят, если ты входишь в клетку к бешеной собаке, не удивляйся, что тебя укусили.

Браво! — Поддакнул Варга. — Даже юная девчушка понимает, что ты вела себя глупо.

Я аж поперхнулась от возмущения, кто бы говорил, да только не ты. У тебя под носом меня чуть не изнасиловали, а ты даже ухом не повел. Ладно я, но ты-то должен был противостоять гипнозу.

Демон выждал паузу, пока я успокоюсь, и в голосе у него появились виноватые нотки. Сознаюсь, мое упущение, но опять же и твоя вина есть. Ты меня убедила, что зверь абсолютно безопасен, кто говорил «Рой, скорее, из тех мужчин, которого девушка в постель должна сама привести…».

Давай, вали все на меня, возмутилась я, ты кто, демон или доверчивый мальчик из песочницы. Вот зарежут меня здесь, будешь опять в камне сидеть и выть от тоски.

Ты злая — Варга отключился.

Нет, ну надо, я еще и злая, он сам все проспал и на меня валит.

— Все готово. — Лозана, радостно улыбаясь, поднялась на ноги. Она отошла на пару шагов и, оглядев меня со всех сторон, воскликнула.

— Вы такая красивая!

Как ни странно, ее детский восторг меня успокоил. Действительно, подумала я, возьми себя в руки, пока ничего плохого не случилось. Подумаешь, мужик хотел тебя трахнуть, что в этом удивительного. Все они хотят. Не получилось, значит, удача на твоей стороне. Радоваться надо.

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Да, светло-кремовый цвет с бордовым смотрится неплохо. Крупные рубины в ушах, открытая шея, линия плеч и декольте, длинные перчатки, все, в общем, неплохо кроме идиотских завитушек парика, но тут Лозана уперлась. Приличные девушки обязаны носить парик с вечерним платьем, это последний крик моды. Пришлось уступить.

— Ну что, я готова. — Торжественно объявляю и улыбаюсь во все тридцать два зуба.

Девчонки смеются мне в ответ, они три часа возились с платьем, юбками и всем прочим и теперь счастливы, что все, наконец, закончилось.

Дверь приоткрылась и показалась личико одной из девушек.

— Ваш друг спрашивает, ему вас ждать?

— Передай ему. — Я уже успокоилась и, совершенно, довольна собой. — Пусть катится ко всем чертям. Мне все равно.

Слуга в зеленой ливрее и белых чулках открыл передо мной высокие, украшенные резьбой двери.

— Прошу вас. — Он церемонно поклонился.

Захожу в зал и несколько остолбеваю. Огромное помещение, ну просто стадион. Высоченные потолки, стрельчатые мозаичные окна и монументальные резные колонны. Наверху хрустальные люстры в несколько сотен свечей каждая. Посередине зала стоит огромный обеденный стол, который несмотря на свои размеры, в сравнении смотрится сиротливым и мелким.

Гулко цокая каблуками по мраморным плитам, прохожу в зал. Где же хозяева, стараюсь изо всех сил не показать волнения, но все равно отчаянно кручу головой. Обхожу колонну.

— А вот и наша гостья. — Буквально натыкаюсь на «итальянца» и крупного, высокого старика со злыми глазами и аккуратно подстриженной седой бородой.

— Познакомься, Лера, это гроза всякой нечисти и защитник купола, первосвященник Исфагиль Туарон. — В тоне Эстегона чувствуется уважение и даже немного робости.

С интересом рассматриваю старика, человек, перед которым робеет Эстегон, должен обладать какими-то выдающимися качествами. Жесткое волевое лицо с безжалостным взглядом из-под кустистых бровей. Этому в лапы лучше не попадаться, думаю я, а говорю.

— Очень приятно, рада с вами познакомиться.

Грозный старикан отвечать не торопится и смотрит на меня так, словно пытается мне под кожу взглядом залезть.

— Кто ваши родители? — Без всяких экивоков, сразу берет он быка за рога.

Так и знала, проносится в мозгу, неприятности сегодня не закончились. Аккуратней, девочка, раздается в моей голове голос Варга, от этого старца боевой магией разит так, что даже у меня мурашки побежали. Мой ответ переполнен сарказмом, если это все чем ты можешь мне помочь, то нечего было и высовываться, то, что он опасен и так ясно, для этого не надо быть демоном.

— Вы знаете своих родителей? — Исфагиль повторяет вопрос, и тон его становится жестче.

Ладно, говорю себе, есть у нас против тебя оружие, и превращаюсь в бедную, но гордую дворянку.

— Я не могу назвать вам имена моих родителей. — Спесиво вскидываю подбородок до небес.

— Это почему? — Жести, как ни странно, в голосе главного инквизитора поубавилось.

Эстегон тоже, смотрю, весь преисполнился вниманием, даже заулыбался.

— Я покинула дом без разрешения отца, и это бросает тень на нашу фамилию. — Стою, аж шея затекла, но форса не снижаю.

Старец недовольно поджал губы. Я- то хорошо его понимаю, не будь здесь Эстегона, он бы не стал со мной церемониться.

— Хорошо, мы поговорим с вами позднее с глазу на глаз, и вы мне все расскажете. — Он вроде как улыбается, хотя выглядит жутковато. — Ведь так?

— Конечно. — Соглашаюсь я как можно искренней.

В этот момент заходит камердинер и объявляет.

— Вольный рыцарь клана Синего леса Рой Истар.

— О, вот и ваш дружок. — Эстегон словно бы обрадовался.

Я хмурюсь, тамбовский волк ему дружок, хочется сказать мне, но сдерживаюсь. Смотри- ка, опять влез в мою голову Варга, я думал не придет. Уважаю. А ведь знаешь, это он из-за тебя пришел, демон гнусно хихикает, боится, как бы гранд у него девку не увел.

Заткнулся бы ты, ситуация начинает меня бесить. Звали на ужин, а вместо вина и комплиментов — допросы, того и гляди в пыточную бросят.

Вошел Рой, на нем черный камзол, такого же цвета лосины и замшевые мягкие сапоги. Выглядит бодро и никаких следов чувства вины у него на лице я не обнаружила.

— Ну, не буду вам мешать, молодежь. — Исфагиль чуть наклонил голову в сторону Эстегона. — Увидимся утром.

Гранд натянуто улыбнулся в ответ.

— Конечно, Ваше Святейшество.

Старик, волоча по мраморным плитам полы длинной белой рясы, направился к выходу. Проходя мимо Роя, он вдруг остановился и уставился своим орлиным взглядом на наемника.

Я видела, как Истар вздрогнул, но встретил суровый взор мага глаза в глаза. Первосвященник постоял минуту и, не сказав ни слова, пошел дальше.

Рой подошел к нам.

— Не ожидал увидеть главу коллегии священного трибунала здесь в вашем замке. — Наемник выглядел если ненапуганным, то точно встревоженным.

Эстегон махнул рукой.

— Не берите в голову. Я сам не ожидал. — Гранд пожал плечами. — Приперся без приглашения, без предварительного нотиса и ведь не выгонишь.

Чувствовалось, что первосвященник у него как кость в горле.

— Будет теперь путаться под ногами и кровь портить. — Эстегон недовольно поморщился. — А, черт с ним.

Он в сердцах махнул рукой.

— Давайте ужинать. Прошу. — Гранд указал на стол.

Там в ожидании уже стояли слуги в зеленых ливреях. Я подошла к стулу, один из ливрейных тут же его подвинул. Придерживая юбку, аккуратно присела. Чувствую себя настоящей дамой, если бы не встреча со стариком, то игра в великосветское общество мне бы даже понравилась, а так неприятный осадок в душе портил все впечатление.

— Вина?

Поднимаю взгляд на человека с бутылкой вина.

— Пожалуй.

Пока он наполняет бокал, улыбаюсь во всю ширь Эстегону.

Тот как радушный хозяин тоже весь светится. Принесли первое блюдо, какие-то маленькие зажаренные птички, я пробую, довольно вкусно.

— Что же заставило сбежать из дома такую красивую девушку. — Эстегон внимательно смотрит мне в глаза и даже не притронулся к еде.

Делаю глоток, вино густое и терпкое, чувствуется солидный возраст.

— Чувство долга, господин гранд. — Усмехаюсь про себя, что съел.

— Вот как, а я уж было подумал, тайная страсть. — В уголках его глаз заиграло веселье. — Знаете, зовите меня Эстегоном, так нам всем будет проще.

— Хорошо, Эстегон. — Попробовала на вкус его имя, прозвучало приятно.

— Так куда же вы бежите, Лера, или от кого?

— Скорее к кому. — Положила вилку и с вызовом подняла голову. — Я иду к королю.

Мой гордый жест, к сожалению, был скомкан подскочившими официантами. Один забрал пустую тарелку, а другой поставил передо мной следующее блюдо и наполнил бокал.

— Вы хотите выйти из-под защиты купола и пройти через дикие земли до королевского замка. — Удивленно поднял брови гранд. — Вы вообще бывали когда-нибудь за пределами магической защиты.

Отрицательно качаю головой.

— Нет.

— Я так и думал. — Эстегон улыбается. — Поскольку в одиночку без поддержки магов ни один человек не продержится там и часа, а до королевского замка как минимум неделя пути.

— Она пойдет не одна. — Раздается спокойный голос наемника.

Бросаю гневный взгляд на Роя.

— Я собиралась идти с тобой, но сейчас лучше отправлюсь с компанией ночных грабителей.

— Вот как. — Истар кладет свою вилку. — Вы мне не доверяете.

Это же надо, у него еще хватает наглости спрашивать.

— Конечно, не доверяю. — Смотрю прямо в его наглые голубые глаза. — Я вообще удивляюсь, какой я была дурой, что связалась с тобой. От тебя одни неприятности.

Последнее конечно лишнее, да ничего, пусть терпит. Не убудет.

Рой промокает салфеткой губы и встает.

— В таком случае мне нечего здесь делать. — Он поворачивается к гранду и склоняет голову. — Ваше высочество, позвольте мне удалиться.

— Конечно, вы свободны. — Эстегон, с интересом наблюдавший за перебранкой, делает знак рукой. — Вас проводят в ваши покои.

Смотрю в удаляющуюся спину Роя и мне почему-то грустно, может, не надо было с ним так жестко, а с другой стороны, что ждать, когда он меня изнасилует.

Знаете, Лера. — Гранд подождал, пока я полностью не сконцентрируюсь на нем. — Мне нравится ваша настырность и ершистость. Вы настоящая заноза в заднице.

— Вы, ваше высочество, хоть и гранд, но за языком то следите. — Я подобные комплименты терпеть не могу.

Но Эстегон умилительно улыбается, словно именно такой реакции и ждал.

— Я доставлю вас к королю. — Его глаза впервые за весь вечер стали серьезными. — Через неделю я выступаю с нашей армией на помощь королю. Мятежные кланы прорвали купол и осадили королевский замок. Там сейчас настоящий кошмар.

— Вы возьмете меня с собой? — Обрадовалась я.

— По-моему, именно это я и сказал. — В его глазах вновь заплясали искорки смеха.

— Здорово! — Но мою радость тут же испортил Варга. Ты думаешь этот бессребреник? Только лишь за твои красивые глаза старается.

Поджимаю губы и бросаю взгляд на гранда.

— И что вы попросите взамен?

— Ничего. — Он пожимает плечами. — Вы мне просто интересны, а я стараюсь держать поближе к себе все, что мне интересно.

— Хотя нет, кое-что я все же у вас попрошу. — Эстегон дает знак, и откуда-то сверху полилась музыка. — Один танец.

Гранд встает и протягивает мне руку. Сказать, что я удивлена, это ничего не сказать, я просто ошарашена. Все вдруг волшебным образом изменилось. Проблема, как добраться до короля, практически решена, звучит прекрасная музыка, роковой красавец скромно ждет согласия на танец. Мать честная, где подвох?

Медленно поднимаюсь и протягиваю руку. Эстегон берет мою ладонь и выводит на середину зала. Музыка звучит громче. Его лицо прямо напротив меня. Мы кружимся в танце. В каждом движении моего партнера грация и спокойная уверенность, хочется положить голову на широкое плечо и отдаться под защиту сильных и ласковых рук. Он отпускает меня и притягивает вновь, я кружусь и вновь оказываюсь в его объятиях, только с каждым разом они становятся все крепче, а его губы все ближе. Я понимаю, чем мне это грозит, и не могу разорвать порочный круг. В его объятиях так спокойно и надежно, оттолкнуть их, это как выйти из теплого дома навстречу бушующему ветру и снегу. Опять остаться одной в темной холодной пустоте. Еще один поворот. Поддержка. Его губы совсем рядом, почти касаются моих, еще один маленький шажочек до сладкой и неотвратимой бездны, но я умудряюсь остановиться.

Стою, голова кружится, и я улыбаюсь, это ни с чем несравнимое чувство победы. Нет, Ваше Высочество, не так быстро, вы еще за мной побегаете, а там посмотрим, на что вы сгодитесь.

— Ваше Высочество. — Я делаю реверанс. — Уже поздно и мне хотелось бы пойти к себе. Вы позволите?

Разворачиваюсь и, не дожидаясь ответа, оставляю его одного. Уже у двери оборачиваюсь и вижу его грустное и слегка растерянное выражение лица.

Глава 7. Допрос

Вернулась к себе на подъеме, ощущение, что все сделала правильно, не покидало меня. Конечно, небольшое сожаление грызло. Возможно, останься я, меня ждала бы восхитительная ночь, но что потом. Да, спрашиваю я себя, что потом? О тебя бы вытерли ноги. Вспомни Роя, как он на тебя смотрел, как на богиню прям, и что! Как только представился случай, обошелся с тобой как с дешевой подстилкой. Нет уж, мальчики, я сама за себя.

Вот это разумно. — Проявился в моей голове Варга. — Я тебе сразу говорил, никому не верь. Наемнику не доверяй, гранду тем более.

Ну, конечно, ты же самый умный и как я без твоих советов то жила раньше. — Издеваюсь над своим демоном и одновременно рассматриваю ночную рубашку, выложенную на кровати. Длинная, из перламутрового шелка с открытым декольте и плечами. Красивая, говорю про себя и стаскиваю с себя платье. Только сейчас почувствовала, как я устала. При такой насыщенности, думаю, еще парочка подобных дней, и я свалюсь, как подстреленная лошадь.

Варга опять зашебуршился — этот старик, что допрашивал тебя у гранда, мне сильно не понравился. Глазами так и рыщет, у меня постоянно было ощущение, будто он меня видит. Ты с ним поаккуратней, трибунал здесь повыше самого короля будет.

Натягиваю ночнушку и смотрю на себя в зеркало. Хороша, шелк сел на меня как вторая кожа.

Так чем же они так сильны, спрашиваю демона и все еще любуюсь на свое отражение.

Трибунал держит в своих руках любое использование магии в этом мире, на ней держится вся спокойная жизнь. Броня и оружие кланов поддержаны заклинаниями, это увеличивает скорость и силу удара, крепость защиты и реакцию. Я уже не говорю про защитные купола, без них люди и пары дней здесь бы не протянули, но самое главное, трибунал определяет истинное назначение магии и дает право на ее использование. То есть захотят, скажут, что твое волшебство от лукавого и несет зло, а тогда тебе одна дорога — на костер, а захотят, примут, обласкают, но служить ты будешь уже старцам трибунала.

Я запрыгнула в постель и, радостно повизгивая, закуталась в одеяло.

А если они такие крутые, то почему тогда правит король, а не эти трибунальские старцы. Вытягиваю ноги и закрываю глаза, блаженство было бы полное, если бы не бурчание Варга.

Есть еще истмари, это местные аборигены. На них защита куполов и магия первосвященных не действует, их только оружие может остановить. За границами куполов их полно, и время от времени они пускаются в набеги на земли кланов, вот тогда либо гранды сами справляются, либо король собирает союзную армию. На этом паритет с трибуналом и держится, а то бы старцы давно уже власть прибрали.

Я зеваю и мысленно даю четкий сигнал.

Все это интересно, конечно, но не мог бы ты заткнуться, хотя бы до утра.

Просыпаюсь от грохота. Открываю глаза и не понимаю, что происходит, но страх уже ползет по мне ледяными мурашками.

— Кто вы? Чего вы хотите? — Пытаюсь спрятаться за этими вопросами.

Какие-то люди в серых длинных сутанах, выбив запор, врываются в мою комнату. Не обращая внимания на мои вопросы, их сильные жилистые руки выдергивают меня из постели и тащат за собой.

— Помогите! — Ору я что есть мочи и тут же осекаюсь, встречая взгляд, брошенный на меня из-под надвинутого капюшона.

Жуткие, абсолютно безжалостные глаза придвинулись вплотную к моему лицу.

— Будешь орать, зашью рот. — Прошипело мне лицо из тени капюшона, и длинный уродливый шрам, пересекающий его, задвигался как живой.

Ужас навалился такой, что чувствую руки холодеют, и останавливается сердце.

— Что вам надо? — Произношу я почти шепотом.

Отвечать мне, конечно, никто не собирается. Двое тащат меня за руки по коридору, ноги не слушаются, поэтому я просто безвольно повисла в их руках и лишь чувствую, как мои пальцы на ногах больно бьются о неровности пола.

Пошла винтовая лестница вниз. Один этаж, второй, третий, тащат еще ниже, значит в подвал. От одной этой мысли чуть не теряю сознание. Кто? Зачем? Куда? В голове только вопросы.

Опять коридор, я снова повисла на руках у тюремщиков, и мои ноги безвольно выписывают кривую по каменным плитам. Наконец они открывают дверь и впихивают меня в маленькую комнатку. Темно хоть глаз коли, но я успеваю заметить лавку и стол. Дверь захлопывается за спиной, и наступает полный мрак. Нахожу в себе силы не рухнуть прямо на пол, а нащупываю скамью и бессильно опускаюсь на нее. Упираюсь спиной о шершавую стену и прикрываю глаза. Воздух вырывается изо рта, и сердце бухает так, словно я марафон пробежала. Вдруг вспоминаю про Варга.

Говори, кто это, чего ты затих? Мысленно прислушиваюсь к себе, тишина. Куда же он провалился? Но вот ощущаю его присутствие. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь чужому присутствию в моей голове, а тут аж заскулила от радости. Варга, Варга чего ты молчишь? Ты меня слышишь?

Да слышу я тебя, чего ты так разоралась, чувствую его напряжение и страх. Кто это, Варга, чего им надо?

Это послушники трибунала, поэтому в их присутствии со мной не общайся, если они меня вычислят, нам конец.

Как это? — Я все еще не понимаю.

Тебе костер, мне камень. — Чувствую, мой демон совсем не шутит.

То есть за весьма сомнительное удовольствие иметь тебя в своей голове, меня могут отправить на костер? — Я начинаю приходить в себя и даже смогла разозлиться.

На счет сомнительного удовольствия ты явно перегнула, но в остальном все верно. — Мне показалось, он даже захихикал.

За дверью послышались шаги. Варга тут же сжался и пропал, голова сразу же закружилась и затошнило. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому или уже не успею.

Дверь распахнулась, и страшилы в капюшонах принесли две горящие свечи и поставили на стол. После этого в камеру зашел маленький человечек в такой же серо-бесцветной рясе, как и другие, но с отброшенным капюшоном. Хотя лучше бы он этого не делал, потому что так его гладко выбритая голова больше всего похожа на крысиную морду. Выдвинутая вперед нижняя челюсть, маленький подвижный носик и близко посаженные темно-карие глазки-бусинки, настоящий крысеныш. Он подождал, пока послушник принесет стул и после этого присел к столу.

— Итак. — Маленькие кругленькие глазки недобро уставились на меня. — Рассказывайте.

— Что? — Я действительно не понимаю. — Что рассказывать?

— Вам лучше знать. — Крысеныш склонил голову и смотрит на меня как-то сбоку. — Все рассказывайте, а мы разберемся.

А мы, это простите кто?

Человечек почесал свой бритый затылок и гаденько ухмыльнулся.

— Забыл представиться, извините. — Он показал мелкие передние зубы. — Следователь коллегии священного трибунала Эрозий Карц.

— Чем же я провинилась перед трибуналом?

— Здесь вопросы задаю я! — Лицо следака скривилось от злобного крика.

— А Эстегон знает, что я здесь?

Эрозий взял себя в руки и произнес тихо и зловеще.

— Не будете слушаться, вам сделают больно, очень больно. Вы этого хотите?

— Нет. — Я реально испугалась.

— Когда и где вы познакомились с лазутчиком истмари? — Следователь, наконец, перешел к делу.

— С кем? — Не поняла я. — С каким лазутчиком? Почему бы сразу не спросить, когда меня завербовала британская разведка или давно ли я работаю на японцев. Это просто смешно…

Договорить мне не дали. Крепкий послушник у меня за спиной накинул мне на голову мешок, а второй прижал к лавке.

Если когда-нибудь мне придется это повторить, прошу вас, убейте меня сразу. Я задыхалась и пыталась вырваться, истерика сотрясала. Мои руки и ноги самостоятельно колотились о лавку, а мозг разрывался без кислорода. Плотная тряпка забивала рот и с каждой секундой мне словно засыпали в горло все больше и больше сухого, раздирающего песка. Отключиться мне не позволили, в последний момент мешок сдернули, и поток холодной воды из ведра вернул мне сознание.

Протерев глаза, я вновь столкнулась со злыми бусинками Эрозия.

— Ну что до вас, наконец, дошло, что здесь с вами не шутят? То, что вы в допросной, а не в пыточной, как ваш дружок, это всего лишь недоразумение. Надеетесь на гранда? Напрасно, он вас не защитит. — Он сально ухмыльнулся. — Да, да, это всего лишь вопрос времени, когда ваша юная, красивая грудь встретится с раскаленным железом.

Вижу, как этот огрызок пялится на мои соски, проступившие сквозь мокрый шелк.

— Какого дружка вы имеете в виду? — Ведро воды меня не только вернуло к жизни, но и упорядочило мысли. Пугает, упомянул про гранда, скорее всего трибунал действует самостоятельно, и Эстегон ничего не знает. Маловероятно, что наследник клана вступится, но они, по-видимому, такую возможность не исключают, раз опасаются меня калечить пытками. Пытаются взять испугом и выбить признание вины, значит у них ничего на меня нет. Так что закрой рот и сиди молча как рыба. Это твой последний шанс.

— Того самого, которому вы помогли проникнуть в город. — Следователь застучал ногтем по столу. — Он уже все рассказал, да и как не расскажешь, если кожицу со спины по кусочкам срезают. Жаль вы не видели, вам бы понравилось.

Эрозий выпрямился на стуле.

— Итак, ваш последний шанс. Сознайтесь, что вы провели в город лазутчика истмари, помогли ему под видом наемника Роя Истара проникнуть в замок гранда и обещаю, вы умрете быстро и без мук.

Я уже реально успокоилась, а может быть возможности человеческой нервной системы небезграничны, но на меня навалилось полное отупение и равнодушие.

— Ничего не знаю. Роя увидела первый раз в таверне, он за меня заступился, вот и все. Кто он, зачем он, почему — понятия не имею.

— Значит, решились поставить на отрицалово, надеетесь на своего гранда. — Крысеныш зло осклабился. — Напрасно. Сейчас вас отведут к вашему другу, вы полюбуетесь на работу наших умельцев, а потом мы поговорим снова и, надеюсь, придем к пониманию.

Следователь взглянул на одного из послушников.

— Отведите эту в камеру к истмари, пусть посмотрит. И вот еще что, лампу там поставьте, чтобы все как следует разглядела.

Опять коридоры, лестница вниз, на стенах появилась мокрая слизь и стало по-настоящему холодно. Я как-то сжалась, свыклась с положением заключенной, иду за конвоиром молча и смотрю лишь под ноги, чтобы не упасть.

Дверь в полчеловеческого роста, оттуда тянет сыростью и смрадом. Один из послушников зажег лампу и нырнул вовнутрь. Через минуту он появился вновь и, кивнув на черный проем, бросил в мою сторону.

— Давай.

Я согнулась пополам и полезла в камеру, за моей спиной захлопнулась дверь, и загремели засовы. Лампа стояла в небольшой нише в стене и освещала желтым неровным светом лишь пятно на полу, в котором лежал истерзанный пытками человек.

Меня вновь затрясло, и я согнулась в рвотном спазме. То, что говорил следак о содранной со спины коже, оказалось вовсе не метафорой. Передо мной лежал даже не Рой, а то, что от него осталось, и он был еще жив.

Глава 8. Камера

Рой дышал, я это видела, но подойти к нему было так страшно, что я не могла сделать и шага. Раздробленные ступни ног, выдернутые ногти на руках, как он вообще еще живет.

— Рой. — Я почти шепчу и подхожу ближе.

Боюсь увидеть его лицо, его глаза и мольбу о помощи. Что я могу сделать, как я смогу ему помочь? Да сейчас лучшие больницы мира не смогли бы его спасти. Хорошо, что он без сознания, думаю я, когда оно вернется, то вернется и боль. От одной мысли, что его ждет, становится жутко и холодно. Постояла рядом с телом, но прикоснуться к нему так и не решилась. Не к чему там прикасаться, всюду только обезображенная плоть.

Отошла и села в углу. Привалилась спиной к стене, сразу почувствовала ее холод, так долго не высидишь. Прикрыла глаза и деда своего вспоминаю «добрым» словом. Что-то вы, Григорий Иванович, про этих «милых» людей ничего не рассказывали. Сюрприз, наверное, хотели сделать. Поздравляю, вам удалось.

Злость и страх не дают сосредоточиться и подумать. В голове, словно напуганная птица, бьется только одна мысль. Что же делать!

Чувствую, как осторожненько выползает Варга.

Жаль бедолагу, — он смотрит на Роя моими глазами. А я говорил, что старик мне не нравится.

А мне не нравится ворчливый, бесполезный демон у меня в голове и что?

Варга сразу отступил и злить меня не решился.

Знаешь, все еще не так плохо, — наверное, он хотел, чтобы это прозвучало пободрее, но получилось неубедительно.

Ты с Роем сравниваешь что ли? — Я вылила на него весь яд, что у меня скопился.

Не начинай. — Демон отмахнулся. — Ты пока жива, руки, ноги целы. Умей радоваться малому и видеть в ситуации лучшее.

Значит, все-таки с Роем. — Я чудом не заревела. — Хреновый из тебя психолог, Варга.

Послышался шорох, я вздрогнула и испуганно обвела камеру взглядом. Никого. Опять шорох. И тут я вижу, это Рой пошевелил рукой.

— Господи! — Молюсь я. — Дай ему легкую смерть.

Встаю на колени и ползу к нему. Встать нет сил, ноги трясутся. Подползаю, сажусь рядом и начинаю реветь. Слезы катятся рекой, заливая глаза. Я не кричу, не всхлипываю, боюсь его разбудить.

Вот ведь, дура. Реву молча, от безнадеги, от жалости к нему и к себе.

Реву и вдруг чувствую касание. Пальцы Роя без ногтей и словно обглоданные, прикоснулись к моему колену. Размазываю слезы и вижу его лицо. Вернее глаза на кровавом куске живого мяса, они сейчас уже не голубые, а мутно-серые и в красных молниях разорванных капилляров, но я готова поклясться, они улыбаются.

Он в таком состоянии, я не могу поверить, и еще умудряется подумать обо мне, старается меня поддержать. Я заревела еще пуще, хватаю его руку, целую изуродованные пальцы, чувствую на губах вкус крови и соленых слез. У меня начинается настоящая истерика. Уже вою в голос и захлебываюсь от плача. Целую его окровавленное лицо, голое мясо его плеч и ничего не могу с собой поделать. Сколько бы это продлилось и чем закончилось, не знаю, но Рой вдруг крепко сжал мою ладонь и поймал мой безумный взгляд.

На меня смотрели глаза того прежнего парня, спокойные и уверенные.

— Не бойся, все будет хорошо. — Он произнес это так, что я поверила. Моя сущность поверила и истерика отпустила. Я вдруг успокоилась и перестала реветь.

— Хорошо, хорошо, Рой. — Отпускаю его руку и сажусь рядом.

Истар снова закрыл глаза и лежит без движения. Мой психоз ослаб, и отошел куда-то на задний план, зато вернулись запахи и ощущения. Я вся в крови. Она повсюду: на руках, ногах, в волосах и на лице, повсюду ее липкость и гадкий, сладковатый привкус. Жутко, но я уже справляюсь, могу воспринимать это адекватно. Отползаю обратно к стене. Надо расслабиться и успокоиться, иначе сойду с ума.

Сколько прошло время не знаю, вырубилась. Очнулась от лязганья запоров. Поднимаю взгляд и вижу, открывается дверь и, согнувшись в три погибели, вползает Эстигон. Он щурится в полумраке и зовет.

— Лера, где вы?

— Здесь у стены — Отвечаю и чувствую обреченность. Мне отсюда не выйти.

Эстегон садится на корточки возле меня и озирается вокруг. Замечает лежащего Роя и качает головой.

— Лера, послушайте меня. — Его голос взволнован, но в нем чувствуется уверенность и это вселяет надежду.

— Я не могу забрать вас отсюда сейчас. — Гранд стискивает кулаки. — Трибунал уперся, они вызвали моего отца.

Эстегон кивает в сторону лежащего тела.

— Говорят, что он лазутчик истмари. Идиоты, я твержу отцу, надо искать пути, договариваться с вождями истмари. Грядет великая смута. У нас не хватит сил противостоять всем сразу, но они ведут себя с безумием обреченных.

— Эстегон! — Я касаюсь, его руки и смотрю прямо в черные бездонные глаза. — Спаси нас.

— Не бойся, просто потерпи немного. — Его губы вытянулись в жесткую линию. — Я никому не позволю распоряжаться в моем доме. Даже трибуналу. Подождем отца, он приедет завтра, если они и его не послушают, то, клянусь, выкину их из города, чего бы мне это не стоило.

— Ты храбрый. — Провожу ладонью по его щеке. — Я знаю, ты меня не бросишь.

Слезы непроизвольно катятся по моим щекам.

— Все, иди. — Говорю ему и чувствую, сейчас опять начну реветь в голос. Стараюсь закрыться иронией. — Иди, спасай свою незнакомку.

Он целует мою грязную ладонь и гуськом отползает к двери.

— Просто потерпи до завтра. Ничего не бойся, они не посмеют тебя тронуть. — Он, согнувшись, вышел в светлый проем и дверь захлопнулась.

Опять наступил сумрак со своим отчаянием и безнадегой, и лишь желтое пятно на полу с телом Роя возвращает меня к реальности, но от такой реальности хочется завыть. От всех этих мыслей я даже обрадовалась проявившемуся демону.

Ты ему веришь? — Чувствовалось по голосу, что этот вопрос Варга сильно заботит.

Отвечаю ему равнодушно и без эмоций.

Веришь, не веришь, какая разница. Все равно ничего не изменишь.

Надежда. — Голос Варга приобрел какую-то мечтательность. — Надежда творит чудеса.

Вдруг слышу шепот.

Господи, Варга. Я с тобой с ума сойду. Это же Рой меня зовет и, действительно, слышу еле слышно.

— Лера.

Ползу к нему.

— Что? Что мой хороший?

Он смотрит на меня так тепло и ласково, что я не сразу замечаю перемены. И вдруг меня как током пробивает. Лицо! Лицо Роя все еще в синяках и кровоподтеках, но это уже человеческое лицо, а не кусок мяса, что был раньше.

— Как это? — Я хватаю его руки и обмираю. Раны подсохли, местами появилась кожа, и даже ногти начали вылезать.

— Кто ты? — Испуганно шарахаюсь в сторону, а ведь думала, что меня уже ничем не испугать.

— Не бойся! Лера, не бойся меня!

Я слышу в его голосе столько боли, сколько не было в нем, даже когда он лежал весь перебитый.

— Не бойся, я не чудовище. — Он приподнялся на руках. — Я, истмари.

Он ждет моей реакции. Даже поднялся ради этого, превозмогая жуткую боль. А я не понимаю. Ну, истмари, ну и что? И тут я вспоминаю слова деда, «они больше на горилл похожи, и называют себя Истмари». Я автоматически еще дальше отодвинулась, не хотела ведь, так само собой получилось. Рой аж вскрикнул, и была в этом крике такая обида, боль и стыд, что я поняла. Попала в самое больное.

— Ты погоди, Рой. — Я придвинулась обратно и попыталась его успокоить. — Мне ведь все равно, истмари ты или нет. Если честно, я плохо в этом разбираюсь, ты бы рассказал мне про себя.

Рой поднял голову и недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты говоришь правду?

— О чем?

Его глаза вцепились в мои.

— Тебе не противно сидеть рядом с истмари, не страшно быть рядом с чудовищем?

Я улыбнулась.

— Пока я вижу милого симпатягу, хоть и слегка помятого, но никак не чудовище.

— Ты вообще откуда? — Истар смотрит на меня с удивлением. — Ты не знаешь, кто такие истмари.

Начинается, подумала я, Дедуля, дедуля, ты мог бы и побольше уделить внимания флоре и фауне моего нового мира. Ну, вот что я ему сейчас скажу. Здрасьте, я ваша королева, пришла спасать мир ценой принудительного секса с вашим королем. Ну что за бред. Говорю первое, что приходит в голову.

— Ну и что, я плохо училась в школе. Что я обязана все знать. — Изобразила побольше обиды, чтобы не вздумал там еще покопаться.

Удивленное выражение не покидает Роя, он явно не знает, как ему дальше себя вести.

Вижу, надо ему помочь, а то он совсем растерялся.

— Давай-ка лучше расскажи мне все по порядку. Кто, что и с чем вас едят?

Истар понемногу свыкается с мыслью, что не все в этом мире знают о нем и боятся его.

— Мы — не люди. Мы другие. — Начал он несколько обескураживающе. — У нас две формы и мы легко можем изменяться. Я — младший сын короля белых истмари Ронсольда, есть еще черные истмари и серые. Наше племя самое малочисленное и самое мирное. Мы — боковая ветвь, как говорит мой отец. Не любим воевать, чего не скажешь про наших серых и черных братьев. Они очень воинственны, храбры и безжалостны.

Наша аристократия когда-то, еще до великой смуты, много и часто контактировала с людьми, наверное, поэтому мы до сих пор предпочитаем мирную форму и переходим в боевую трансформацию только в случае опасности. Простой же народ, как и наши цветные братья предпочитают, наоборот, всегда носить боевой вид.

— Подожди. — Я пока еще не могла поверить во все это. — То есть ты хочешь сказать, что можешь в одно мгновение превратиться в монстра с клыками и когтями, похожего на гориллу.

Рой молча посмотрел на меня, и на лице его было написано все, что он думает о людях.

— Ой, прости. — Я не подумавши наговорила.

— Да, ладно. Нам не привыкать. — Истар махнул рукой. — Не знаю, кто такой горилла но, в общем-то, где-то так и есть. Во время боевой трансформации сила и ловкость удваиваются и утраиваются в зависимости от способностей и тренированности. Также истмари покрываются защитным мехом и оружием нападения, то есть тем, что вы называете клыками и когтями. Во время трансформации мы не подвержены человеческой магии и прочим болезням.

— Если вы такие сильные и страшные. — Спрашиваю я. — Почему же вы до сих пор не вытеснили людей.

Рой удивленно пожал плечами.

— Зачем? Нам, белым исмари, это совсем не нужно, мы предпочитаем торговлю с вами. Многие цветные хотели бы захватить мир, но у них руки коротки. Истмари живут в гармонии с природой, не плавят железо и не копают землю. Людям есть, что противопоставить нам, у вас есть стальное оружие, усиленное магией.

— Ты же говорил, магия на вас не действует.

— Ты не понимаешь. Магия, накладываемая на броню или оружие, действует не на нас, а на людей. Это похоже на трансформацию, разница лишь в том, что мы меняемся полностью, а вы лишь прикрываетесь доспехами.

— А эти все раны твои? — Показываю на вырастающую кожу.

— Да, у нас очень высокая выживаемость и регенерация.

Я задумалась на мгновение.

— Рой!

— Да, — Он взглянул на меня.

— Пообещай мне, пожалуйста. — Я замялась, не зная как сказать и не обидеть его. — В общем, если будешь входить в эту свою боевую трансформацию, предупреди меня заранее. Знаешь ли, я очень не люблю сюрпризы.

Глава 9. Наваждение

Сижу в своем углу и трясусь от холода, озноб пробирает до костей и еще хочется есть. Еще хочется спать, еще хочется домой к мамочке под крыло и еще длиннющий список того, что уже, наверное, никогда не сбудется. Под задницей холодный камень высасывает из меня последнее тепло. Поднимаюсь, сажусь на корточки, значит, все-таки надеюсь, что почки еще понадобятся. Заснуть в такой позе может разве что только мертвый. Пытаюсь перестать думать о еде, прикрываю глаза и ловлю себя на мысли, что пытаюсь вспомнить, как звали актрису в последнем «Кинг-Конге».

Вот ты, дура, ругаю я себя и кошусь на лежащего Роя, словно он читает мои мысли.

А может и читает. — Это проснулся Варга. — Кто их знает этих истмари.

Кто знает, кто знает. — Злюсь я. — Ты у меня на что? Пользы от тебя никакой, как будто ты вместе со мной только-только попал в этот мир.

Положим, так и было. — Рассудительно ворчит демон.

Дед, между прочим, на тебя надеялся, что ты помощь мне окажешь, сделаешь меня непобедимым рыцарем, а ты. — Я даже рукой махнула.

Твой дед, между прочим, когда надеялся, — чувствую Варга осерчал не на шутку, — мог бы и меня спросить, а хочу я кого-нибудь делать непобедимым воином. Спросил он меня? Нет. Может он тебя спросил, когда сталкивал сюда. Нет. Так что я даже слышать про него не хочу.

Думаю, он, конечно, прав, дед — сволочь, но с другой стороны поругались и сразу теплее стало. Ноги затекли, зато попа отогрелась, опять сажусь на пол. Так хоть можно покемарить. Закрываю глаза и проваливаюсь в яму. Чувствую кругом вода, тепло благодатное разливается по венам и еще нега и томность. Мужские руки ласкают мою грудь, губы терзают возбужденные соски. Я томно переворачиваюсь и ползу по ступеням бассейна. Изгибаюсь как кошка и с нетерпением жду, когда мужчина возьмет меня сзади. Чувствую его руки на своих ягодицах, поворачиваюсь к нему и… Ору!!! Жуткая оскаленная морда гориллы ревет мне в лицо, когтистая лапа оставляет кровавый след на моей заднице.

Просыпаюсь в ужасе, сердце колотится как метроном. Слышу Роя.

— Лера, что случилось. Сон плохой.

— Нет. — Говорю — Явь плохая.

— Ничего, не отчаивайся. — Рой приподнялся на руках и подполз ко мне. — Все будет хорошо, поверь.

Вот ведь мужик, подумала я. Весь переломанный, а ему все нипочем, еще меня уговаривает.

— Как твои ноги, еще не восстановились?

Рой улыбается.

— Кости срастаются не так быстро, как кожа.

Я смотрю на него и все время думаю, какой он, когда превращается в зверя, но в то же время точно знаю, что не хочу этого видеть. Парадокс.

Слышу опять полный сарказма голос Варга.

Эротические видения в тюремной камере. Я даже начинаю опасаться за тебя, Лера. Как давно в твоей жизни не было секса.

Не твое собачье дело! — Я в бешенстве. — Заткнись!

Мало того, что жизнь и без того дерьмо, так еще этот подглядывает и подслушивает все время. Да, дедуля, удружил ты мне.

Вдруг слышу, залязгали запоры. Сердце сразу ушло в пятки и остановилось. Вот сейчас откроется дверь, и что это нам принесет. Заскрипели петли, и в камеру вползают двое дюжих послушников, грубо хватают Роя за руки и тащат наружу. Я сжалась в углу и молчу.

Парня вытащили, секундная пауза и в проеме показывается мужская рожа.

— Ты че сидишь, дурища. Выходь.

Я выползаю на карачках и поднимаюсь на ноги. Идем по коридорам, впереди тащат Роя. Тащат грубо и неаккуратно, уже пару раз его сильно приложили к каменным углам, но он молчит и даже не стонет, только две кровавые полосы остаются за его ногами.

Еще одна дверь и, мать честная, Эстегон, ты же обещал, что этого не будет. Передо мной большая комната с низкими арочными потолками. В углу ярко пылает огонь и огромный, голый по пояс мужик держит в руках совершенно жуткие клещи. Волосатое надутое пузо прикрывает кожаный, забрызганный кровью, фартук.

Колени задрожали, и силы покинули меня. Чувствую, как сползаю по стене. Затылок больно ударяется о камень, возвращая обратно в реальность.

Раздается знакомый противный голос.

— Бабу сюда, а зверя к огню поближе. Замерз, небось. — Голос гаденько захихикал.

Резко поворачиваюсь и вижу в другом углу стол и за ним своего старого знакомого.

— Крысеныш. — Шепчу я с безнадежной тоской.

Громилы бросают тело Роя на пол под ноги палачу, а меня тычком отправляют к столу. От этого легкого толчка я полетела в сторону следака головой вперед и грохнулась на каменные плиты прямо перед ухмыляющейся рожей.

— Какая вы прямо сегодня темпераментная. — Эрозий Карц улыбнулся своей шутке.

Я поднялась, потирая разбитые коленки, и села на табурет перед ним.

— Ну, так что, будете говорить или сначала посмотрим второй акт нашего действа. — Улыбка его стала совсем страшной. — Жаль, вы пропустили первую часть. Уверяю вас, было очень захватывающе.

— Подождите. — Меня колотит озноб, так что колени подпрыгивают. — Что вы хотите узнать. Я не понимаю.

— Совсем не много, поверьте. — Крысеныш уставился на таракана, бегущего по столу.

Я с ужасом смотрю, как поднимается его рука и со всей силы бьет по насекомому. Следак вытаскивает грязную тряпку и вытирает руку, а раздавленная тушка остается лежать на столе.

— Признайтесь в пособничестве монстру и все, отправитесь в камеру. — Он попытался изобразить сочувствие, но лучше бы этого не делал. Вышло только хуже. — Можете написать, что помогали ему по незнанию или из страха. Возможно, трибунал учтет это, и вас помилуют, тем более за вас заступается сам гранд Эстегон.

Слушаю его в полуха и слышу вранье, одно голое вранье. Никто меня не помилует, им мое признание нужно только, чтобы прижать Эстегона. Слушаю крысеныша, но смотрю не на него. Смотрю на раздавленного таракана и знаю, Варга тоже смотрит.

— Ну, так что. — Эрозий показывает свои гнилые зубы. — Подписываем?

Он протягивает мне перо и исписанный лист бумаги, но тут замечает, что таракан ожил. Крысеныш вздергивает подбородок и, положив перо, еще раз бьет по «прусаку». Довольная улыбка растягивает тонкие губы Эрозия, и он снова протягивает руку к перу. Но улыбка тут же сменяется на тревогу, поскольку уже два таракана бегут к его ладони, а из дырки выползает еще один, а за ним еще. Следак хищно оскаливается и снимает тяжелый башмак с ноги. Размахнувшись, он с грохотом опускает его на усатых тварей, но тех становится от этого только больше. Вот уже весь стол заполнен ими, Эрозий грохочет ботинком по неструганным доскам и вдруг замечает, что тысячи насекомых лезут по его ногам, лезут под одежду, под кожу. Крысеныш видит, как усатая гадина вбуравливается в кожу его руки и хватается за нож. Выдернув лезвие, он режет себя, пытаясь достать ползущих под кожей насекомых.

Я смотрю на его руку, и маленький бугорок под кожей устремляется к вене. Затем еще один и еще. Эрозий с безумным видом смотрит на нее, а затем, оскалясь, начинает рубить свою руку. Кровь брызжет в разные стороны с ошметками мяса и кости. Послушники не понимают, что происходит, они видели лишь, как старший следователь коллегии священного трибунала сначала схватил свой ботинок и лупил им по столу, а затем с криками «На тебе, тварь» начал кромсать ножом свои руки.

Эрозий уже валяется на полу и конвульсивно дергается в луже крови. Послушники подошли и в полном остолбенении склонились над следователем.

Поворачиваю голову в сторону Роя, а в моей душе звучат фанфары, и разливается эйфория. То, что я сделала ужасно, чудовищно и прекрасно. Я раздавила гадину, уничтожила ее за весь ужас, что он здесь творил, за кровь, за слезы всех, кого он замучил в этих застенках.

Палач на другом конце зала словно почувствовал мой взгляд. Он только что повесил Роя на дыбу и теперь связывал его ноги. Огромный бородатый мужик поднялся во весь рост и исподлобья уставился в мою сторону. От этого взгляда опять побежали мурашки, и победная эйфория начала исчезать.

Словно почувствовав мое отступление, палач развернулся к своей жертве и встретился взглядом с Роем. Этот взгляд ему не понравился, он вселял тревогу, но разобраться у него уже не было времени. Истар вцепился зубами ему в горло. Палач загоготал, как гусь и схватился руками за голову Роя, но оторвать ее не смог. Только когда толстые ножищи гиганта начали подгибаться, Истар, вырывая кадык из его шеи, отпустил палача, и тот с грохотом рухнувшего дерева упал на землю.

Вот теперь послушники заволновались по-настоящему. Вытаскивая из-под ряс короткие широкие мечи, они двинулись к Рою. Я осталась сидеть словно замороженная, руки, ноги отказывались подчиняться. Моя последняя надежда, мой Рой висел привязанный на дыбе, а двое убийц неумолимо приближались. Это конец. Неужели это конец.

Он предупреждает тебя, — я даже не поняла, что это говорит Варга.

Кто? О чем?

Демон недовольно заворчал, ты просила предупредить, когда он будет трансформироваться, просила. Так чего ты прикидываешься дурочкой. Он, через меня, предупреждает и просит закрыть глаза.

— Вот уж нет. — Говорю я вслух. — Я посмотрю.

Послушники трибунала, почувствовав недоброе, заторопились и ускорились, но перемена проходила стремительно, словно поток воды сверху смывал прежний образ оставляя новый, и новый вид был ужасен. Рой словно вырос и стал шире в плечах. Густая черная шерсть покрывала теперь его тело с головы до ног. На руках и ногах, или теперь на лапах, выросли длинные ножеподобные когти, а вместо головы моего Роя была жуткая морда то ли саблезубого льва, то ли гориллы. Маленькие красные глазки светились яростью и злобой. Разорванные веревки попадали на каменные плиты, и послушники остались один на один с монстром. Правда, недолго. Удар лапой, и голова одного из них покатилась по полу. Бросок, и второй с распоротым животом валится на землю.

От вида крови, кишок и оторванной головы становится нехорошо, но то ли я уже попривыкла к этому ужасу, то ли желудок мой был пуст уже давно, только тошнотой все и ограничилось. Блевать не потянуло. Да и не до этого было, покончив с тюремщиками, монстр двигался ко мне и, судя по его бешеным маленьким глазкам, наша встреча ничего хорошего мне не сулила.

Варга! Варга! — Мысленно заорала я. У тебя есть связь с ним. Скажи ему, пусть возвращается.

Демон молчал.

Монстр подошел ко мне, и я почувствовала жар его тела и горячее, тяжелое дыхание. Его лапа с длинными ножами когтей, едва касаясь, прошлась по моему телу от шеи до живота, оставляя неглубокие кровавые царапины. Остатки моей грязной замызганной ночнушки повалились на пол.

Он заревел так, что задрожали стены.

Я выпрямилась и встала перед ним. Задрала голову, смотрю чудовищу прямо в глаза и сама себе удивляюсь. Перед моим носом окровавленная пасть с тысячью огромных зубов, а у меня в душе нет страха. Стою перед громадной зверюгой, маленькая, голая и не боюсь, сама не знаю почему. Только уверена на все сто, он меня не тронет.

Монстр опять заревел, и пошла обратная волна, смывая образ зверя и рисуя прежнего Роя.

Глава 10. Стена

Мой наемник стал похож на себя прежнего, все те же короткие светло-русые волосы, чуть задранный нос и тот же задорный блеск в глазах. Чувствую, наворачиваются слезы.

Что-то ты, подруга, стала такой чувствительной последнее время, говорю я себе и все- таки утираю слезу тыльной стороной ладони. И вдруг понимаю, что я голая, автоматически прикрываю соски и свой аккуратно выстриженный треугольник.

Смотрю, Рой совсем обнаглел и инструмента своего торчащего нисколько не стесняется, а внаглую уставился и рассматривает меня.

— Хватит пялиться. — Возвращаю мужчину на землю. — Найди что-нибудь прикрыться.

Истар словно вышел из транса и кивнул.

— Конечно, я сейчас.

Ловлю себя на мысли, что сама оцениваю его крепкую задницу и ругаю себя последними словами. Ну, ты даешь, стоишь в луже крови, а сама на жопу мужскую пялишься. Сдурела совсем.

Рой тем временем осмотрелся и подошел к безголовому послушнику.

— Эта самая целая. — Он вытряхнул тело из рясы и протянул ее мне.

Я беру мокрую от крови рясу и брезгливо морщусь. Даже жутко подумать, не то чтобы одеть ее. Ходи голой тогда, мысленно ору на себя, тоже мне недотрога.

Делать нечего, натягиваю мерзкое, грязное рубище и вижу, что Рой до сих пор не оделся.

— Ну, что ты все голый бродишь! — Накидываюсь я на него. — Тебе нравиться меня смущать или ты меня соблазняешь? Так знаешь ли, не время для этого.

Рой покраснел и засмущался, а я успокоилась. Пусть, ему полезно, а то больно уж довольный бродил. После моего наезда парень быстро натянул на себя рясу второго послушника, хотя в районе груди от нее мало что осталось.

— Что будем делать дальше? — Я уже попривыкла к теплой сырости моей одежды и по-настоящему забеспокоилась. — Сейчас набежит охрана и нас опять бросят в камеру.

Рой подошел к двери и прислушался.

— Тихо. Попытаемся выйти. — Он нагнулся и подобрал меч одного из послушников.

Я посмотрела на меч в руке парня и подняла с пола второй. Вцепилась двумя руками в ручку и почувствовала себя уверенней. Не будь дурой, накинулась я на себя, брось эту железяку, все равно толку от нее никакого, только порежешься.

Хотела уже действительно бросить, поскольку штуковина оказалась жутко тяжелой и острой, но Рой, посмотрев на меня, улыбнулся и показал большой палец. После этого отступать уже было нельзя.

В голове появился Варга. Зачем тебе меч, в этой кровавой дерюге ты и так напугаешь любого. Он довольный своей шуткой захрюкал.

Значит, когда я тебя звала, ты где-то отсиживался, а теперь приполз издеваться. Я набросилась на него, вспомнив, как я звала его на помощь.

Чего ты начинаешь, — демон зашикал на меня в ответ. Все кончилось хорошо? Да. Так чего тебе еще надо. У истмари в момент трансформации очень сильная ментальная активность, сунешься, потом целый день будешь как чумной.

Этого я уже вытерпеть не могу. Значит, меня чуть не сожрали, а ты в этот момент о здоровье своем беспокоился. Как тебе будет некомфортно, и как головушка будет болеть.

С тобой невозможно, — забубнил Варга, — подумаешь, поцарапали ее чуть-чуть.

Чуть-чуть, возмутилась я, да он мне чуть пузо не вспорол. Щупаю царапины на животе, они уже подсохли и начали чесаться. Заодно проверяю висящее на шее кольцо деда, так сказать мою местную метрику и биометрический паспорт в одном «флаконе». Слава богу, на месте.

— Ну что, готова. — Рой приготовился открыть дверь. — Беги за мной и не отставай. Все будет хорошо.

Он рванул дверь, и мы побежали. Последнее время забеги на длинные дистанции стали моим любимым занятием. Тяжелая ряса жутко мешает, волочится по полу и хлопает меня по ногам. Постоянно боюсь споткнуться и грохнуться на каменных плитах.

Конец коридора, упираемся в винтовую лестницу. Хватаюсь за перила и тут же утыкаюсь в спину остановившегося Роя. Сверху слышны голоса, кто-то спускается.

— Черт!

Разворачиваемся и бежим обратно, там еще один выход, но и там наверху уже слышны крики.

— Давай вниз! — Рой помчался по ступеням.

Я, подобрав подол, несусь за ним и еле успеваю. Думаю, куда мы? Сами себя зарываем. Но бегу за Роем в надежде на его удачу.

Удачи, как скоро выяснилось, у него оказалось немного. Потыкавшись в разные коридоры, мы вскоре обнаружили, что кругом тупик.

— Да за что же мне это все! — В сердцах заорала я и, схватив Роя за грудки, стала его трясти. — Все, добегался! Куда ты меня завел.

Парень не сопротивлялся, позволяя мне выплеснуть стресс. Я отпустила его и упала на пол.

— Все, оставьте меня! Дайте спокойно умереть.

Как ты предпочитаешь? — Появился Варга. — На костре или на дыбе? Есть варианты.

Издеваешься, гад, — устало прошептала я, — самое время.

Нет, просто интересуюсь. — Голос демона вдруг стал мягким и убедительным. — Не верю, что ты сдалась. Смотрю, парнишка твой сдаваться не собирается.

Я подняла взгляд, Рой действительно занял место в узком проходе и приготовился к бою. Он еще не трансформировался, но чувствовалось, что вот-вот.

Откинулась на стену, сижу, а Варга не унимается. Думай, ты же умная, вон как ты с тараканом сообразила, может и сейчас что-нибудь нарисуется. Ты, главное, не сдавайся, кричит он.

Ну, чего ты разорался, — нехотя отругиваюсь, — что я сделаю, стену что ли подвину? И тут меня осеняет мысль. Варга, ты молодец.

— Рой, быстро ко мне. — Кричу Истару. — Быстрее.

Он оборачивается, в глазах бешеный блеск.

— Не бойся, никто к тебе близко не подойдет. — Он грозно потрясает мечом.

Я верю, что он положит здесь половину, а может и всех послушников трибунала, прежде чем они доберутся до него.

— Иди сюда, Рой. — Говорю уже строго и жестко.

Он чувствует смену интонации и подходит.

— Не бойся, Лера…

— Что ты заладил. — Срываюсь я. — Сядь здесь и не шевелись.

Он присаживается на корточки рядом со мной. Мы сидим в самом конце узкого тупикового коридорчика. Рой недоуменно смотрит на меня. Ничего ему не объясняю, не маленький, сам догадается. Смотрю на стену слева и мысленно говорю Варгу, давай подключайся. По сопению догадываюсь, что он еще не понял, что я затеяла, но по тошноте и головокружению чувствую, работа пошла. Энергия демона закрутила маховик, и вижу, как на месте прохода, начинает расти каменная стена. И вот мы уже в каменном мешке, со всех четырех сторон нас окружает одинаковая стена. В каком месте она не настоящая отличить невозможно.

— Ну как? — Оборачиваюсь к Истару.

У того совершенно ошалевший вид, ладно, потом поиздеваюсь, сейчас отвлекаться нельзя. Виртуальная проекция требует максимальной концентрации.

Вскоре послышался топот множества ног, голоса и лязг оружия. Рой напрягся, готовый броситься в бой, но моя рука легла на его колено и удержала.

— Подожди. — В отличие от него я видела, что происходит за стеной. Стража разбрелась, проверяя коридоры и казематы. В наш аппендикс заглянули два послушника и, ничего не увидев, прошли дальше. Я начала успокаиваться, поверив в удачу, но тут у меня екнуло в груди. У дальней стены, недовольно крича на своих людей, стоял тот самый старик, глава коллегии трибунала. Этот гаденыш может меня увидеть, мелькнула испуганная мысль. Я сжалась и перестала дышать, словно это могло помочь. Сидим, не шевелимся, не дышим — ждем. Взгляд старца уперся в стену и, мне кажется, он меня чувствует. Вот делает шаг ко мне, еще один и все пялится и пялится в одну точку. Так и подмывает вскочить и броситься бежать. Но я сижу, Рой, глядя на меня, тоже сидит. Ему хорошо, он ничего не видит, перефразируя известную поговорку: меньше видишь, лучше спишь. Старик подошел вплотную к стене, я напряглась, аж пот градом льет. Держу абсолютную правдоподобность и реальность. Прокурор этот явно что-то чувствует, но что понять не может. Хорошо ему пока в голову не приходит потрогать стену, вот был бы конфуз.

К счастью, по коридору гулко разнесся крик, «Ваше святейшество»!

Старик вздрогнул, прислушался и, отвернувшись, пошагал на зов. Я выдохнула и утерла пот. Где-то слышу, выдохнул Варга. Легче десять непобедимых рыцарей сделать, чем одну такую стену удержать. Ворчит он. Я даже усох, как с тобой связался, одни стрессы.

Возмущена до предела, но ответить не могу, терплю и держу стену. Вижу, вниз спустились еще люди. Ба, да это Эстигон. Глаза сверкают, слышу, кричит на прокурора.

— Вы мне обещали ничего не предпринимать до приезда гранда Артегона.

Высокий благообразный мужчина с аккуратно подстриженной бородой коснулся его плеча.

— Не горячись, сын.

Эстигон повернул к гранду бледное разгневанное лицо.

— Отец, как ты можешь терпеть такое, эти люди хозяйничают в нашем городе, как у себя дома.

Первосвященник Исфагиль зло сощурил глаза и процедил.

— Аккуратнее со словами, юный гранд, вы говорите о защитниках веры и человечества.

— Да вам плевать на человечество! — Взорвался Эстигон. — Вы давно уже защищаете только себя и собственную власть.

— Что! — Прокурор трибунала аж зашипел и бросил Артегону. — Уймите своего щенка, гранд, или мы уймем.

Гранд изумрудной травы замер, его благородное лицо закаменело. Было видно, каких огромных усилий стоило ему сдержаться.

— Вы оскорбили моего сына, оскорбили меня и весь клан, первосвященник Исфагиль Туарон, в ближайшие двадцать четыре часа вы должны покинуть город и купол клана изумрудной травы. Иначе. — Он встретил изумленный взгляд первосвященника. — Иначе, я убью вас собственной рукой.

Прокурор открывал рот, но не находил слов, понимая, что не каждое слово сейчас сгодится. Он уже осознал, что перегнул палку, что рыцари навзводе и готовы взяться за оружие, а расклад сил совсем не в его пользу. За грандом стояла пятерка рыцарей клана в полной броне, и стоило лишь Артегону кивнуть, они в мгновение порубили бы всех послушников трибунала, хоть их и в три раза больше. Против лучших рубак клана нужно было выставлять в десять, а лучше в двадцать раз больше.

— Думаю, гранд, вы очень скоро пожалеете о своих словах. — Первосвященник, подхватив полы своей рясы и спесиво задрав подбородок, зашагал к лестнице.

Я уже хотела сбросить стену и с криком, сюрприз, выскочить из темного угла, но что-то меня остановило и заставило остаться в укрытии.

— В одном он прав, Эстегон. — До меня долетел суровый бас старшего гранда. — Это твоя девка притащила в наш дом чудовище истмари.

— Отец, уверен, она даже не подозревала. — Юноша уже успокоился и выглядел уверенным, как и всегда. — Ты сам бы не догадался, поверь мне. Я никогда подобной маскировки у этого зверья не видел. Надо усилить посты менталистами и на всех воротах закрепить сигнальные амулеты. Мы должны поймать зверя, я уверен, он не зря сюда приперся, истмари что-то затевают.

Вот так вот! Поглядела на Роя и подумала, ишь, ничего у вас не выйдет, господа хорошие, зверь мой и никому я его не отдам.

Истар, конечно, ничего не слышал, и как дурачок улыбался мне в ответ.

— Ну как там все хорошо? — Еле слышно шепнул он мне на ухо.

От его слов стало щекотно, я уклонилась и рассмеялась. Его губы были прямо напротив моих. Даже не думай, заорала я на себя, пресекая зарождающую фантазию.

Глава 11. Мятеж

Подземелье опустело, затихли шаги за последним рыцарем из свиты гранда. Наконец-то могу расслабиться и сбросить чудовищное напряжение. Закрываю глаза и откидываюсь на стену. Господи, какое блаженство. Виртуальная стена понемногу размывается и пропадает.

— Ты как? — Слышу встревоженный голос Роя. — Что с тобой?

Да все со мной хорошо, думаю, не открывая глаз, дай полежать, не ори. Но он не успокаивается и начинает трясти меня как грушу.

— Лера! Лера! — Кто-то зовет меня. Странно. Отрывочные мысли прорываются откуда-то издалека.

Мама? — Она зовет меня, а ветер развевает ее волосы. Ее стройная фигура разворачивается и пропадает. — Мама! Забери меня отсюда, мамочка. Тяну к ней руки.

Шлеп! Получаю в ответ по щеке. Шлеп! Еще раз по другой. Голова мотается из стороны в сторону. Открываю глаза.

Рой с перепуганным видом лупасит меня по щекам. Глаза бешеные, рот разинут в крике, а я слышу тихо-тихо как будто издалека.

— Лера! Лера, очнись.

Опять затряс меня. Больно приложилась затылком о стену и окончательно прихожу в себя. Бац! Опять влепил пощечину.

— Хватит! — Ору и хватаю его за руку. — Разошелся. Понравилось маленьких девочек обижать.

Потираю затылок, там здоровенная шишка, щеки горят от пощечин и в горле, словно туда песка насыпали.

Рой секунду очумело смотрит на меня, потом вдруг хватает в охапку, тискает так, что у меня захватывает дыхание и хрустят кости, а он целует меня куда попало и бормочет, как полоумный.

— Очнулась, слава богу. Как ты меня напугала, Лера, никогда, слышишь, никогда больше так не делай.

Прилагаю все силы, чтобы вырваться и увернуться от поцелуев, бесполезно. Одно слово — горилла, разве с ним справишься. Бросаю бесплодные попытки и только пищу жалобно.

— Отпусти меня, медведь! Раздавишь!

Наконец, он выпустил меня из объятий, а я уже как-то и пригрелась, и уходить не охота. Свернулась клубочком у него на коленях. Хорошо. Душевно так, тепло и сил нет никаких.

— Посплю я. — Шепчут мои губы, а сознание уже проваливается в бездонную яму сна. Чувствую только, как его лапища ласково ложится на мои волосы.

Сколько проспала, не знаю. Просыпаюсь, ничего не изменилось. Лежу у Роя на коленях, а его рука на мне, как шлагбаум, перекрывающий доступ к телу.

Ишь, по-хозяйски как разложился, ворчу, а сама довольна, и это моя дурацкая радость бесит меня. Ну, ты, дура, хватит умиляться, мысленно таскаю себя за волосы. Да, большой, сильный, вроде неравнодушен к тебе. Вон, как убивался. Господи, я ведь чуть не умерла. Мысли перескакивают с одного на другое. У него на лице точно было настоящее горе. Так не сыграешь, а как он меня тискал. Радовался, как ребенок. Ну и что? Это все адреналин, эйфория и что там еще. Вот все успокоится, устаканится и сразу же вылезет из него настоящий мужик. Ты моя, туда не ходи, на этого не смотри…. Да, о чем, вообще, разговор? Он же чудовище, мутант. Твоя задача год продержаться, ну за пра-правнука дедова замуж выскочить, если получится, поддержать, так сказать, родню и валить, валить отсюда, пока жива.

— Проснулась? — Слышу голос Роя и думаю, может не сознаваться и полежать еще, так беззаботно и спокойно я не спала с того момента, как попала сюда. Нет, надо вставать и выбираться отсюда, пока еще есть возможность.

Поднимаюсь и потягиваюсь как кошка. Чувствую его руки на своей талии и его глаза на своей груди. Так, смотрю в чем дело. Оказывается, огромная сутана сползла с меня, и все мои прелести с розовыми торчащими сосками вывалились наружу.

— Эй! — Наигранно возмущенно вскрикиваю и закрываю ему ладонью глаза. Он не сопротивляется, только его блаженная улыбка становится еще шире. В низу моего живота загорается огонь и начинает закручиваться в спираль. Делаю над собой неимоверное усилие и встаю. Гоню прочь наваждение. Что, вот так вот, вся в крови, грязная и вонючая отдашься ему на мерзком полу подземелья. Он возьмет, вон у него как глазки блестят, похоже, паренек совсем пропал. А вот что потом, он так и будет помнить тебя как девку, которую трахал на грязном полу.

Чувствую, помогло. Желание отошло, парализующая ватность возбуждения отпустила.

Вырываюсь из его рук и вскакиваю.

— Все, вставай, солдат, пришло твое время спасать принцессу.

— Какую принцессу? — Рой явно притормаживает, видимо все еще думает о моей груди и заднице.

— Очнись. — Смеюсь и тяну его за руку. — Пора выбираться.

Он, наконец, пришел в себя, вскочил и потряс головой, разгоняя морок. Затянул пояс рясы, поднял свой клинок и взглянул на меня, типа я готов.

— Вот теперь узнаю своего Роя. — Прохожусь по нему взглядом и ухмыляюсь, замечая заметно вздыбленную рясу в районе паха.

— Живот подобрать. — Хлопаю ладонью по железному прессу.

Парень с испуга поджимается, а я весело гогочу.

— Не боись!

Поднимаемся по лестнице, темень стоит, хоть глаз коли, ни одного факела. Каждую ступеньку приходится нащупывать ногой, чтобы не упасть. Держусь все время за стену, иначе совсем потеряюсь. Один этаж, второй, все по-прежнему. Темнота и тишина, ни одного человека.

— Это, конечно, хорошо, но куда все подевались? — Озадаченно спрашиваю Роя.

Тот недоуменно пожимает плечами.

— Сам не пойму. Думал придется прорываться, а тут. — Он задумчиво потер подбородок. — Вот только не знаю, радоваться этому или наверху нас ждет сюрприз.

Вздыхаю, чувствую, это подземелье у меня уже в печенках, хочу на воздух, вырваться из каменного мешка, а там будь что будет. Он, видимо, без слов понял мое настроение и говорит.

— Пойдем, если что, прячься за мою спину и ничего не бойся. Ни одна сволочь к тебе не притронется.

Опять ползу вверх в потемках, несколько раз уже упала, все коленки ободранные, локоть разбит. Когда же это кончится? Боги словно услышали меня и лестница, наконец, закончилась. Выходим в какое-то помещение, света здесь тоже нет, но зато есть окно, и после полной темноты казематов лунный свет заливает все как прожектор.

Осматриваюсь. Стол, лавки, алебарды и копья в углу — все свалено и перемешано. Сразу видно, помещение покидали в спешке. Рой подходит к горке с оружием и вытаскивает одну из трех алебард.

— Ох, уж эти, мальчики. — Вздыхаю и покачиваю головой. — Не могут они без игрушек.

Слышу, кто-то заскребся мышиными коготками у меня в голове.

Я уж думала ты сдох, — приветствую Варга, — обрадовалась, наконец-то, отстанет от меня.

Демон переварил мой сарказм и проскрипел.

Я тоже рад, что ты жива. — Варга зашебуршился в моем сознании, словно он реально устраивался там поудобнее. — Отдыхал, знаешь, что-то без тренировок такие масштабные построения даются нелегко. Видать старость не за горами.

Ну, и чего встал, лежал бы себе на печи, старый хрыч.

Да, куда уж нам-то старикам до вас молодежи. Желания уже не те, на мальчиков не засматриваемся. Фантазиями разными сексуальными себя не мучаем. — Варга довольно засопел.

Ты на что намекаешь, гад, ты старый?

Да не на что я не намекаю, прямо говорю, думал, ты прямо там его и трахнешь в подвале на грязном, заплеванном полу. — Демон засмеялся.

Не придумывай, не было ничего такого. — Я даже не злюсь на него, что с него безмозглого взять.

Не было! — Он захихикал. — Да ты так потекла, что даже меня затопило.

Да, пошел ты. — Ненавижу его смех, как будто у меня в голове железом по стеклу провели.

Вдруг слышу свист. Вжих! Еще раз, вжих! Прекращаю бессмысленную болтовню с демоном и поднимаю глаза. Вижу Роя с алебардой. Он замер на миг, улыбнулся мне, типа смотри и началось.

Лезвие топора летало и кружило в руках Роя, как безумная оса, как лопасти вертолета, сливаясь в один сплошной круг, эллипс, восьмерки и еще кучу разных фигур. Он владел ей безупречно и с такой легкостью, словно это была бамбуковая палка, а не тяжелая двухметровая алебарда.

— Ладно, куплю тебе эту игрушку. — Улыбаюсь, глядя на его выкрутасы. — Только не плачь и не разбей чего-нибудь.

— Не буду, мамочка. — Рой подыгрывает мне и останавливает свое смертоносное оружие.

Я отрываю от него глаза и прислушиваюсь, с улицы донесся какой-то шум. Рой подскочил к окну и осторожно выглянул. Шум приближался, и уже можно было различить голоса людей. Еще немного и на площадь перед нами высыпала толпа горожан, вооруженных чем попало от мясницких ножей до цепов и кос. Они все одновременно громко орали, ругались между собой и спорили. Наконец, какой-то крепкий мужик взобрался на телегу и начал толкать речь.

Мы с Роем прильнули к окошку с разных сторон.

— Вольные жители Зеленого Холма, Гранд Артегон и его сынок продали вас истмари. Полчища этих чудовищ идут на город, многие уже здесь, это новые мутанты, их не отличить от людей. Прокурор трибунала поймал одного, но Артегон вырвал его из рук правосудия и спрятал в своем замке. Он хотел убить прокурора и сдать город истмари, потому что они пообещали ему горы золота. Все знают, что истмари прячут свое золото в лесах, и теперь они отдали его гранду Артегону за ваши головы. Он продал вас истмари. Беритесь за оружие, люди Зеленого холма.

— Что за бред. — Недоуменно прошептал Рой. — Откуда у нас золото. У черных, в горах, еще есть, а у нас никогда не было.

— Эй! — Щелкаю пальцами у него перед носом. — Ты о чем? Не понимаешь что ли, это мятеж. Прокурор Исфагиль поднимает город против законного гранда и ему все равно, есть ли у вас золото или нет.

А на площади оратор продолжал орать.

— Беритесь за оружие, вольные люди Зеленого холма, не бойтесь. Двоюродный брат Артегона с верными рыцарями уже идет к вам на помощь. Он, Вильсари, должен править вместо продажного брата. Истмари не смогли подкупить честного гранда, и он встал на вашу защиту.

Площадь заволновалась и зашумела. Отовсюду послышались крики.

— Что же делать?

— А если истмари уже в городе?

Надо занять ворота и башни!

— Люди города! — Опять завопил оратор. — Надо идти к замку гранда и потребовать у них ответа, надо сбросить лживых лицемеров со стены. Пусть они вернут золото истмари народу, который голодает!

— Правильно!

— Пусть отдадут неправедное золото!

Толпа на площади уже хорошо завелась, махала оружием и орала на все лады.

Я сплюнула на пол и взглянула на Роя.

— Видал, опытный гаденыш. Как толпу завел, сразу чувствуется рука нашего злобного старца. Надо в замок пробираться, предупредить Эстегона, пока не поздно.

Чувствую, Истар как-то странно смотрит на меня. Поднимаю глаза и спрашиваю.

— Что? Что-то не так, Рой?

Он помолчал немного, словно собираясь с духом и выдал.

— Знаешь, Лера, ты не такая, как они, — Истар указал за окно, — ты другая. У тебя чистая душа, мы, истмари, видим. Наверное, я и полюбил тебя, потому что ты не такая как все. Ты не пугайся, я не прошу взаимности. Я все понимаю. Просто ты должна знать, я …

— Так, стоп. — Заорала я не своим голосом. — Прекрати сейчас же. Слушать не хочу, это же надо нашел место. Тут война идет, весь город за ним гоняется, а он мне про любовь втолковывает. Все, забудь, солдат, пока война не кончится, никакой любви.

Ору, но краем глаза секу, вижу, парень поначалу стоял, как в воду опущенный, а сейчас уже улыбается. Ну и, слава богу.

Рой действительно расплылся в дурацкой, всепрощающей улыбке, с какой смотрят только влюбленные.

— Я же говорил, что ты не такая как все. Шальная.

Глава 12. Белый танец

Рой морщится, моя идея о том, что надо предупредить Эстегона ему не нравится.

— В замок гранда сейчас не пройти, я думаю, все улицы вокруг кишат мятежниками. Для нас было бы наилучшим вариантом убраться из города, пока здесь настоящая мясорубка не началась.

Может он и прав, раздумываю и смотрю на запылавшие по всей площади костры. Чего это тебе гранда спасать, тем более он уже, наверняка, и сам все знает. Рой прав, надо заниматься своими делами, а не лезть в чужие разборки.

— Хорошо, давай выбираться. — Соглашаюсь с ним и вижу, как он засиял довольный. — Куда пойдем? Ворота закрыты, кругом патрули с опознавательными амулетами. Тебя вычислят.

Рой снисходительно улыбается, будто разговаривает с ребенком, и это, надо признаться, чертовски бесит. Может я и не семи пядей во лбу, но и не дура полная, чтобы на меня так смотрели.

— Чего ты лыбишься. — Начинаю заводиться.

— Да, ничего. — Он прячет улыбку и пытается состроить серьезную мину. — Не волнуйся, проскочим.

— Проскочим! — Если перед быком помахать красной тряпкой он и то меньше бы разозлился. — Я три дня в этом городе. Набегала уже больше, чем за всю предыдущую жизнь, все проскочить пытаюсь и, как видишь, до сих пор не проскочила. Хватит. Хочу услышать четкий план действий. Что? Когда? Где? Пока не услышу, с места не сдвинусь.

Рой перестал умиляться, и в его взгляде появилась искорка уважения.

— План. — Мое чудовище с глубокомысленным видом почесало затылок. — Да нет никакого плана. Пойдем к южной стене и попытаемся спуститься по ней, вот и все.

— Так это и есть план. — Стукаю его по лбу своим маленьким кулачком. — Веревка у нас есть?

Он крутит головой и осматривает помещение в очередной раз.

— Нет.

— Плохо. Я летать не умею.

— Не бойся, найдем по пути.

Я сурово смотрю на него.

— Опять проскочим.

Рой пожимает плечами.

— Не найдем веревку, тогда спрыгнем. Ты же помнишь, как мы со здания ратуши прыгали. Понравилось?

Вспоминаю, ведь только позавчера было, а, кажется, уже вечность прошла. Приятными эти моменты назвать не могу.

— Чуть не описалась от страха. Лучше не вспоминай.

Рой смеется и, подхватив меня за талию, приподнимает над землей. Теперь мои глаза прямо напротив его, и он кружит меня по залу. В одной руке огромная алебарда, в другой я, мы выписываем пируэты между столом, лавками и оружием. Вот в сантиметре от меня пролетел каменный угол печи, а мое чудовище хохочет и кружит все быстрее.

— Ничего не бойся, принцесса! Ты в руках истмари.

Можно подумать, успокоил. Смотрю в его сияющие глаза и думаю, ребенок, просто огромный, сильный ребенок. Кричу строго ему в ухо.

— Поставьте меня на землю, Рой Истар, иначе я буду вынуждена вызвать в школу ваших родителей.

От удивления он даже остановился и опустил меня на пол. Я поправила свою рясу и улыбнулась ему. До него, наконец, дошло, и он заржал.

— Все что угодно, моя строгая учительница, только не говорите отцу.

Грожу ему пальцем, а сама думаю о том, что эта сцена меня заводит. Извращенка! Тебе что ролевых игр не хватает. Ругаюсь, но чувствую, что только возбуждаюсь от этого еще сильнее.

Вижу, Рой тоже перестал смеяться, и в глазах его заплясали бесовские искорки. А, выдыхаю про себя, сколько можно терпеть, пусть возьмет свое, заслужил. Рой словно прочел мою мысль, словно увидел, как красный свет сменился на зеленый. Он сделал шаг, и его жадные губы впились в мой рот. Он сосал мои губы, словно хотел выпить меня до дна. Я отпустила вожжи полностью и отдала ему инициативу, легкая бесшабашность закрутила голову, пусть делает со мной что хочет. Его пальцы дернули пояс на талии, и грязное рубище стекло с моих плеч. Теперь его губы переключились на мою шею и грудь, и с каждым поцелуем, с каждым касанием ласки становятся все яростнее и требовательней. Завел меня с пол-оборота, засранец. Уже плохо соображая, стаскиваю с него одежду и прижимаюсь к его груди. Чувствую, как мою соски упираются в каменные мышцы и вжимаюсь еще сильнее. Неукротимое желание разгорается и заполняет, вырываясь через край. Хочу почувствовать силу, отдаться его власти.

Мужские руки сжимают мои ягодицы и подбрасывают вверх. Поддаюсь и прижимаюсь, обвивая ногами его талию. Теперь мои груди прямо напротив его рта. Отдаю их одну за другой в жадные пересохшие губы, и они впиваются в них, терзая мои соски. Хочется кричать от боли и наслаждения. Ничего не вижу, лишь чувствую, как он несет меня и бросает на стол, а его возбужденная плоть пытается ворваться в меня. Раздвигаю ноги еще шире и помогаю ему войти. Мое чудовище уже не кусается, удары его сердца сотрясают мою грудь. Нахожу его открытый рот и целую грубо до боли. Теперь он во мне и сверху, и снизу. Мы двигаемся медленно, вжимаясь друг в друга, но яростное возбуждение требует большего, и вот уже мужские руки до боли стискивают мои бедра и резко насаживают меня. Я рычу и требую еще.

— Давай сильнее, чудовище!

Он просто сходит с ума, и удары становятся все яростнее.

— Давай! Возьми меня, Зверь! — Кричу ему в ухо.

Рой, словно бешеный, бросает меня на стол. Откидываюсь и чувствую спиной холодные неструганые доски. Медленно поднимаю ноги и обнимаю его за шею. Теперь он нависает надо мной словно гора. Я окончательно схожу с ума, перед глазами словно туман, и мне кажется, я вижу львиную морду и огромные клыки. Мои ногти впиваются в дерево стола, и я кричу, а Рой мокрый от пота, как настоящий хозяин и властелин берет меня мощными, резкими толчками. Оргазм сотрясает меня за оргазмом. Его плоть буквально разрывает мое лоно, но я хочу еще боли, еще сильнее и глубже.

Прихожу в себя от холода, чувствую, лежу на столе абсолютно голая, и не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Все болит и между ног целое море. Склизко и противно. Пытаюсь подняться, но такая слабость во всех членах, что я падаю обратно. Кажется, теперь я понимаю смысл фразы «затрахать до смерти». Где этот, мерзавец, медленно приподнимаюсь и осматриваюсь. Роя нет. Не мог же он свалить по-тихому, все-таки это не моя однокомнатная квартира и я не после студенческой попойки. Или свалил? Под сердцем неприятно екнуло.

Не бойся, маленькая шлюшка, — слышу скрипучие мысли Варга, — он где-то здесь.

Отлегло, думаю, я не пережила бы его предательства. Даже на демона не обижаюсь.

Каждый может обидеть маленькую девочку.

Маленькую! — Демон изображает возмущение. — А трахалась совсем как большая.

Ну, что ты пристал, — я опять упала на спину, — расслабилась девчонка, и что? Можно теперь ее топтать ногами.

Расслабилась! Бедная девочка! — Варга разошелся не на шутку. — Ты чем думаешь, а если бы сюда кто вошел? Нашла время и место. Я думал ты умнее.

Ну, не вошел же, отстань. — Пытаюсь слабенько отбиваться, но понимаю, что он прав на все сто и то, что я, дура набитая, все испортила, как всегда.

Я думал ты умнее. — Варга закончил свою воспитательную речь, которую я по счастью пропустила.

Слышу скрип и вижу, открывается дверь, которую я поначалу даже не заметила. Подскакиваю и сжимаюсь в клубок. Жду, душа уже в самых пятках.

Входит Рой, морда довольная, и что-то тащит в руках. Думаю, вот, гад, напугал до смерти. Рука шарит по столу, чем бы швырнуть в него. Нащупываю глиняную кружку и, что есть силы, кидаю в него. Получилось не очень, ему даже не пришлось увертываться, только проводил бокал взглядом.

— Вижу, пить ты не хочешь, зря я старался, бегал за водой. — Его сияющая морда, все равно, излучает позитив.

Зато у меня настроение сменилось. Вот ты, сволочь неблагодарная, парень о тебе позаботился, воды принес, а ты только о себе думаешь, но от этого разноса, вдруг стало так себя жалко, что слезы потекли.

— Рой. Роюшка. — Голос у меня вдруг сделался ласковый и жалостливый. Всхлипываю, слезы в три ручья. — Прости меня, Роюшка. Я злая, злая дура.

Парень перепугался, кинулся ко мне, давай успокаивать. Прижал меня к себе, лапищей свое наглаживает. Я пригрелась и успокоилась. Выглядываю из укрытия, вижу гору тряпок рядом.

— Что ты принес?

Рой обрадовался, что настроение сменилось, и показывает мне.

— Смотри, я пошарил на верхних этажах и нашел нам одежду, а то эта ряса уж больно противна.

Это да, вспомнила свою дерюгу и содрогнулась.

— Так, — кричу и выскакиваю из его лап, — посмотрим, что ты там притащил.

Это в сторону, отбрасываю длинные шерстяные юбки, нечего улицу мести. Что тут еще, нахожу мальчишеские лосины. Это подойдет. Рубаха, жилетка. Натягиваю все на себя, верчусь, жаль, зеркала нет, но по глазам Роя вижу, слишком сексуально. Вон он опять слюни пускает. Смотрю вниз, задница слишком обтянута, спереди линия треугольника так и просится под мужскую лапу. В этом мире так ходить нельзя, проблем не оберешься. Поднимаю одну из юбок и, прикинув длину до колена, говорю Рою.

— Отрежь вот так.

Он легко, не напрягаясь, отрывает руками ненужную половину.

Глядя на эту демонстрацию, качаю головой.

— Вот поэтому у меня все и болит, чудовище ты этакое.

Пробираемся по темным улицам. Впереди Рой со своей алебардой, за ним я с кинжалом на поясе. Мой защитник настоял, чтобы я его из ножен не вытаскивала, так он сказал ему за меня спокойней. Из-за широкой мужской спины ничего впереди не вижу, иду шаг в шаг за Роем.

Бац. Больно врезаюсь лицом в грубую куртку моего внезапно остановившегося поводыря.

— Что? — Шепчу и сую голову.

Рой поднимает руку, сжатую в кулак, типа молчи.

Затыкаюсь и прислушиваюсь действительно, через какое то время и мое ухо улавливает звук тяжелых шагов. Они все громче и вот по перпендикулярной улице пробежал отряд вооруженных горожан. Я вздыхаю, над городом стоит зарево и остро воняет паленым.

Рой махнул рукой, и мы снова пошли. Еще несколько кварталов и все яснее становится слышно шум битвы. Мы идем в этом направлении, и я чувствую острое желание развернуться на сто восемьдесят градусов. Дергаю Роя за рукав, с требованием одуматься и не лезть на рожон. Он оборачивается.

— Пойдем, глянем одним глазком, осторожненько.

— Если после твоего осторожненько, — ворчу ему в спину, — мне опять придется бегать, как угорелой, то….

— Тихо! — Рука Роя вжимает меня в стену.

Мимо проносятся несколько человек в зеленых плащах. Мы заворачиваем за угол и, пригнувшись за забором, выползаем на площадь. Там настоящая мясорубка, причем непонятная. Большой отряд рыцарей в зеленых плащах прижал к стене отряд поменьше в такой же зеленой форме. Обороняющиеся теряют своих бойцов прямо на глазах, поскольку их атакуют со всех сторон, кроме рыцарей клана еще и послушники трибунала, и большая группа горожан. Их все меньше и меньше. Один из них без шлема, его черные кудрявые волосы развеваются на ветру.

— Мать честная, да это же Эстегон. — Оборачиваюсь к Рою. — Смотри, ты видишь.

— Вижу, вижу. — Истар, видимо предчувствуя неприятности, радости не выказал.

Последние защитники гранда падают рядом с ним. Еще мгновение и Эстегон останется один против толпы.

Я смотрю на Роя, он отворачивается.

— Я прошу тебя, помоги ему. — Беру его за руку. — Прошу тебя.

Глава 13. Площадь чести

— Ты хочешь, чтобы я рискнул тобой, собой, всем, ради какого-то гранда. — Рой старательно заглядывает мне в глаза.

Что ты там хочешь найти, спокойно отвечаю на его взгляд. Вот они мужики, сразу ищет повод для ревности. Да ничего такого нет. Не пугайся. Но говорю совсем другое.

— Может ты забыл, так я тебе напомню, именно какой-то там гранд спас твою и мою задницу от виселицы, и не знаю, как у вас истмари, а у нас, у людей, принято платить добром за добро. — В моем взгляде весь вселенский укор.

Он яростно отворачивается.

— Ладно. Ты права. — Рой снимает куртку и рубаху. — Но это в последний раз. Сегодня я расплачусь с ним за нас обоих, и мы квиты. Согласна?

Киваю головой.

— Согласна.

Крутанув алебарду в руке, Рой вышел из укрытия и пошагал к месту схватки. По заигравшим узлам мышц было видно, что началась боевая трансформация.

Я, конечно, знал, что ты — идиотка, но чтобы настолько. Проявившийся внезапно Варга вылил на меня целый ушат своего демонического разочарования.

Чем это вы недовольны, ваше демоническое величество, чем же вас так разочаровала ваша нижайшая подданная. — Обрушиваю на него не меньшее ведро иронии и сарказма.

Видимо, он действительно разочарован, поскольку совсем не впечатлился.

Когда ты трахалась на столе в грязной казарме с получеловеком, я хоть и не одобрял, но хотя бы мог понять и объяснить все твоими низменными инстинктами и порочностью. А сейчас! Поставить все на кон, рискнуть всем, и ради чего? Ради карих глаз и милой мордашки юного гранда. Это по-другому, чем глупостью не назовешь.

Что ты несешь! — Возмущенно напускаюсь на него. — У людей это называется порядочностью. Человек в беде, мы обязаны ему помочь.

Ага, только если этот человек симпатичный «итальянец» с миндалевидными глазами. — Он расхохотался. — Не забывай, голуба, я ведь сижу в твоей голове. Меня не обманешь, как дурачка Роя.

Ты мерзкий, злобный дурак. — У меня не нашлось подходящих аргументов, и я перешла к оскорблениям. — Не желаю с тобой разговаривать. Заткнись!

Да, пожалуйста, я тебе не нянька.

Грозный рев, обрушившийся на площадь, оторвал меня от ссоры с демоном. Смотрю во все глаза. Матерь божья, мое чудовище размахивает теперь уже не кажущейся большой алебардой и ревет во все горло. Ну, что за понты, Роюшка, — вздыхаю я, — что за глупость. Набросился бы на них сзади, разогнал бы всех, пробил дорогу Эстегону и тикать. Так ведь нет. Мы же все Святославы, мать их. Подавай нам честный бой, «иду на вы» и всякая такая мура. Бесите меня все.

Тактика Роя все-таки имела какое-то оправдание. После леденящего кровь рыка ряды нападающих сильно поредели. Многие горожане и послушники предпочли сбежать, пока еще была возможность.

Завертев своим адским оружием, Рой пошел в атаку, он вклинился между зелеными рыцарями и горожанами. После первых потерь бойцы клана перегруппировались и вперед вышли воины с сияющими защитной магией щитами, теперь страшные удары монстра отскакивали от маленьких щитов, как от слона дробина. Видя бесплодность своих усилий с рыцарями, Рой сменил тактику и обрушился со всей мощью на горожан и послушников. Вот тут началась настоящая мясорубка. Без магии его ужасная алебарда после каждого удара оставляла на земле по три, четыре человека.

Эстегону стало намного легче, основные силы противник бросил против чудовища. Гранд совершенно не понимал, почему истмари пришел ему на выручку и какие цели преследует, но как говорится враг моего врага… В общем выбирать не приходилось.

Разбросав стоящих между ними горожан, Рой пробился к Эстегону. Тот встретил его ироничной ухмылкой.

— Что это здесь делает истмари? Ведь тут могут и шкурку попортить.

Несколько глубоких порезов заливали кровью густую шерсть громадного зверя.

— Скажи ей спасибо. — Прорычал Рой, указывая на стоящую у края площади Леру.

Гранд улыбнулся, отбиваясь от наседавших послушников трибунала.

— Если выберемся отсюда живыми, то с большим удовольствием.

Ситуация опять начала меняться в худшую сторону. Если поначалу Рой практически очистил площадь от горожан и воинов трибунала, и казалось, что они смогут пробиться, то теперь все изменилось. На помощь своим подошел еще один отряд зеленых рыцарей. Десяток воинов с огненной магией на щитах и мечах, с пятеркой арбалетчиков за спиной.

— Дело — дрянь. — Выдохнул Рой, отгоняя взмахом алебарды наиболее рьяных. — Сейчас нас нашпигуют стрелами, как подушечки для иголок.

Я уже не прячусь, а стою на площади и смотрю. Ужас подкрадывается ко мне с каждой секундой все ближе и ближе. Все яснее становится, что они не пробьются. Рыцари в зеленых плащах обложили их со всех сторон. Закусив губу, стою и чуть не плачу. Нет, уже реву. Ну почему мы такие дуры, если бы сейчас можно было отмотать назад, разве послала бы я свое чудовище на смерть. Нет! Нет! нет! Я бы закрыв глаза, бежала бы сейчас в другую сторону. Слезы катятся по моему лицу. Уже несколько стрел торчат в теле моего монстра, но он все еще крушит врага, хотя движения его уже не такие резкие и быстрые. Он устал и обескровлен. Ему нужна хоть небольшая передышка для регенерации, но рыцари это прекрасно знают и не оставляют его ни на миг.

Внезапно Эстегон поднял руку вверх и закричал, призывая к вниманию. С его щита, а затем с брони и меча, затухая, сползла защитная магия.

— Слушайте меня, рыцари клана изумрудной травы. — Молодой гранд видел, что вновь прибывший отряд, в отличие от предыдущего, состоит из воинов городского отряда. Тех рыцарей, которые служили под его началом и которых он знал в лицо.

— Я знаю, что вас обманули и наплели на меня и моего отца напраслины. Сейчас вы можете мне не верить, это ваше право, но вы не можете отказать мне в моем. Гранда клана может судить и казнить только король. Это мое право предстать перед судом короля, и я требую его от вас.

Гробовая тишина встретила слова молодого гранда. В этой тиши эхом разнесся звук, вкладываемого в ножны меча.

— Сейчас я пройду, и вы пропустите меня и моего гостя из истмари на суд к королю. Я клянусь вам своей честью и незапятнанной честью всех своих предков, что прямо отсюда отправлюсь на королевский суд.

Эстегон вышел вперед.

— Я снял защиту и убрал оружие. Тот, кто поднимет руку на своего гранда, не осужденного королевским судом, пусть ответит перед судом совести и судом чести всех будущих поколений рыцарей изумрудной травы.

Эстегон медленно пошел сквозь строй. Рыцари в зеленых плащах расступались и давали ему пройти. С Роя сполз боевой транс, и он голый по пояс шагал за грандом. Рыцари косились на него, его алебарду, но никто не поднял оружия.

Они уже прошли сквозь строй, и я чуть не прыгаю от радости, но вдруг на площадь, дробя копытами брусчатку, выносится отряд бронированных всадников во главе с седым стариком.

— Ах ты, тварь! — Ругаюсь я и кусаю сжатый кулак. — Что б ты провалился.

Осадив коня, Исфагиль Туарон гремит своим каркающим басом на всю площадь.

— Вот он изменник и предатель. Хватайте его.

С ходу он не разобрался в ситуации, но сейчас уже видит, что рыцари клана ему не помощники. Тогда он бросает взгляд на своих, и воины трибунала соскакивают на землю, вынимая оружие.

Эстегон продолжает стоять, даже не положив ладонь на рукоять меча, он сказал, что вложил меч в ножны и либо он пройдет, либо его убьют, это уже не его выбор. Рой у него за спиной недовольно ворчит, впереди даже не рыцари, а так сброд. Сброд в броне все равно остается сбродом. Всех делов-то на один рывок.

Исфагиль театрально указывает рукой.

— Убейте их.

Бойцы трибунала окружают одинокую пару готовые пустить оружие в ход.

Я опять реву, теперь уже реву в голос.

— А-а-а! — Ору и бегу к своим парням. Все равно пропадать, так пусть хоть сразу.

Уже совсем рядом, уже вижу изумленные глаза Роя. Ору что есть мочи.

— Не трогайте их, гады! — И не слышу, как щелкнули взведенные по команде собачки арбалетов и грохнули железные перчатки о щиты.

Капитан Донган вышел вперед, останавливая послушников трибунала одним своим видом.

— Великий гранд дома изумрудной травы Фарий Эстегон идет на суд короля. Тот, кто попробует ему помешать, объявляется врагом клана. — Взгляд старого воина недвусмысленно говорил прокурору трибунала, что никакие чины и регалии не помогут тому, кто попытается сейчас встать на пути молодого гранда.

Исфагиль заскрипел зубами, все шло так хорошо и такая досада, но у него хватает здравого смысла не ввязываться в бойню с абсолютно предсказуемым неблагоприятным финалом. Он махнул рукой, и его бойцы расступились, давая Эстегону и Рою пройти.

В этот момент в толпу влетаю я и, как злобная фурия, стучу в железные кирасы своими маленькими кулачками, пинаю их ногами, а бронированные истуканы испугано жмутся и расступаются передо мной. Ору, непотребно ругаюсь и кидаюсь на каждого, как бешеная кошка, до тех пор пока не попадаю в объятия Роя.

— Рой! — Я повисаю у него на плечах. — Живой!

Теперь слезы льются от счастья или не знаю от чего еще, от облегчения, от победы, от радости. От всего у меня теперь льются слезы. За последние два дня я наплакала больше, чем за всю предыдущую жизнь. Я вообще считала, что плакать не умею, меня девчонки на работе железной леди называли как Маргарет. А здесь. Что случилось? Может раньше до меня не доходило, я не чувствовала, не переживала. Может я вообще не жила?

Рой утирает мне слезы и, взяв аккуратно за талию, поднимает легко, как ребенка и сажает себе на плечо.

— Посиди там для моего спокойствия. — Он с улыбкой смотрит на меня вверх. — Хорошо.

— Хорошо. — Счастливо соглашаюсь и киваю головой.

Плыву, как на броненосце над морем железных голов, мимо пылающих ненавистью глаз прокурора, мимо зеленых плащей к спасительной темноте городских улиц.

На краю площади Рой опускает меня на землю и одевает свою куртку. Эстегон иронично улыбается и качает головой.

— Поверить не могу, что ты кидалась с голыми руками на вооруженных до зубов мужиков.

— А ты поверь, поверь. — Говорю и сама не верю, что это была я.

Мы уже свернули в темноту улицы, когда нас окликнули. Молодой рыцарь в зеленом плаще догонял нас, ведя в поводу трех оседланных лошадей.

— Гранд Эстегон, капитан Донган просил передать вам лошадей. — Молодой воин в знак приветствия стукнул себя железной перчаткой в грудь. — И еще, он сказал, что желает вам удачи.

Глава 14. Стрела

Ворота были открыты, отряд рыцарей клана выстроился вдоль дороги и не препятствовал нашему проезду, мне даже показалось, что они вытянулись во фрунт, когда Эстегон проносился мимо. Привычка или кое-кто не верит во всю эту чушь с предательством.

До этого я пару раз сидела на лошади, даже как-то рысью пробовала прокатиться, но нестись галопом по ночной дороге, это, скажу я вам, совсем другое кино. Страшно до жути. Свалиться с огромной высоты куда-то в неизвестную темноту. Врагу не пожелаешь. Слава богу, вскоре наш гранд, мчавшийся впереди, перешел на шаг и, повернувшись в седле, крикнул.

— Побережем лошадей, нам еще ехать и ехать на них.

Рой, по-видимому, не возражал, я тем более. Мы перешли на шаг и потрусили в сторону темнеющего леса.

Расположившись в седле и потрепав свою кобылку между ушей, я вдруг заметила, как странно и неровно Рой сидит в седле. Скрючившись, словно вот-вот упадет. Подъезжаю ближе, и меня чуть кондрашка не хватает. У него в спине торчит обломок стрелы, да и весь он в порезах и шрамах.

— Ты что ж молчишь-то, придурок! — Накидываюсь на него. — Помереть хочешь, и бросить меня тут одну.

Он оглядывается и смотрит как-то виновато, но спорить и оправдываться у него уже нет сил.

Эстегон разворачивается на мои крики и, осмотрев Роя, поджимает губы.

— Да, похоже, дело серьезное. Здесь внизу река. Остановимся там. — Он трогает истмари за плечо. — Дотянешь?

Рой молча кивает, и мы съезжаем с дороги. Лошади сами находят тропу и спускаются к воде. Место похоже на то, где я купалась впервые попав в этот мир, а может оно и есть, кто его разберет.

Начинает светать, хотя солнце еще прячется за горизонтом. Спрыгиваю на землю и задеваю ногой седельные сумки. Интересно. Сую туда нос и мысленно говорю спасибо капитану Донгану. Медный котелок с ручкой, сменная рубаха, немного хлеба, пусть хранят его местные боги. Хватаю котел и бегу к реке. Эстегон уже помог раненому сползти на землю и стаскивает с него одежду.

Набираю воды и тороплюсь к ним обратно.

— Нужен костер вскипятить воды.

Эстегон кивает.

— Сейчас сделаю.

Бледное лицо Роя пугает, смотрю на него и ничего не понимаю.

— В тюрьме он из совершенно жуткого состояния восстановился, почему же сейчас не может?

Гранд молча дует на тлеющие угольки и подкладывает сухой травы.

— Что ты молчишь. — Меня начинает трясти дурное предчувствие. Господи, да что ж такое, ну ни минуты покоя, я же не железная.

Костер запылал, и Эстегон поднял на меня взгляд.

— Стрела с магическим наконечником. Большая редкость, очень уж дорого. — Он положил на пламя лезвие своего ножа. — Сейчас вырежем наконечник, и может быть еще отойдет.

Я вздрогнула.

— Что значит, может быть?

— На раны от магического оружия регенерация истмари не действует. — Он грустно улыбнулся. — Иначе, как бы мы их побеждали. Ты же его видела, настоящая машина смерти.

Задыхаюсь, ловлю ртом воздух.

— Не может быть! — На автомате отдаю котелок и поворачиваюсь к Рою. Тот лежит весь бледный, трогаю лоб, горит. Сажусь рядом и сжимаю его ладонь.

Видимо вид у меня совсем потерянный, поскольку Рой начинает успокаивать.

— Не переживай ты так, ничего со мной не случится. Полежу часок другой и поедем.

Эстегон прерывает его.

— Вот, зажми в зубах, — он протягивает ему короткую палку, — и перевернись спиной ко мне.

Рой лег на живот, и гранд сел на него сверху.

— Держи его ноги. — Бросает он мне.

Спохватившись, ложусь всем телом на лапищи Роя и думаю, что это полная хрень, ничего я не удержу, если он затеет брыкаться.

К счастью, Рой только мычит, но ногами не брыкает и, вообще, не дергается. Эстегон довольно ловко сделал надрез и вытащил наконечник с остатком стрелы. Дальше я не выдержала и отвернулась, потому что гранд потянулся за раскаленным докрасна ножом.

— Терпи!

Жутко завоняло паленым мясом. Рой дернулся, подбросив меня, и затих.

Новоявленный хирург слез с Роя и вытер почерневший нож.

— Мы сделали все, что могли, раны промыли, наконечник вытащили, теперь все в воле всесильных богов.

С болью смотрю на изрезанную спину.

— Все решится в ближайшее время, либо он выживет, и все раны затянутся, либо нет. — Эстегон вздохнул и пошел к реке.

Рой лежит, не шевелится, и не стонет, но дыхание тяжелое с хрипами. Потрогала лоб, жар все еще есть. Встаю и подхожу к воде, плещу себе на лицо. Становится получше. Эстегон рядом чистит песком свой кинжал. Глядя на него, вспоминаю прошедшую ночь.

— Так что у вас случилось, почему Исфагиль так легко захватил город?

По вспыхнувшей в глазах ненависти вижу, как ему больно и как свежи еще душевные раны.

— Вильсари! Мой двоюродный дядя Вильсари, будь он проклят. — Эстегон заскрежетал зубами. — Он привел своих людей, никто не ожидал. Мой отец вышел встречать брата, а тот вместо приветствия вонзил в него нож. Его рыцари набросились на свидетелей, мало кому удалось уйти из замка. Мятежники подготовились, все входы, и выходы были заблокированы. Кроме рыцарей Вильсари в мятеже участвовали еще послушники и воины трибунала. Меня самого там не было, накануне мы получили известие о прорыве купола, и я с отрядом уехал проверить. Пока меня не было, Исфагиль и его люди распустили слух о измене моего отца и о том, что я веду на город истмари. Тех, кто не верил, попросту убивали на месте. Мне все это рассказал один из вырвавшихся бойцов. Конечно, я помчался на помощь отцу, но в городе нас ждала засада. Дальше ты знаешь.

— И что ты теперь собираешься делать?

Перестав, наконец, оттирать свой нож, Эстегон поднял на меня тяжелый взгляд.

— Вильсари захватил власть, но пока король не принял у него присягу, грандом клана изумрудной травы остаюсь я, как законный наследник Артегона. Поэтому, я должен, как можно скорее, попасть к королю Лидарону.

Я выразила свои сомнения.

— Но насколько мне помнится, ты говорил, будто замок короля осажден и против него восстали мятежные гранды.

— Это сводит меня с ума. — Эстегон в волнении вскочил на ноги. — Мерзавцы выбрали очень подходящий для себя момент. Сейчас, когда Ферран, гранд клана безжалостного огня, стоит под стенами королевского замка, король не в состоянии мне помочь. Остальные гранды, того и гляди, присоединятся к мятежнику. Лидарон ждал поддержки от моего отца, но теперь я сам нуждаюсь в помощи. Положение практически безнадежное. Как только Вильсари встанет на сторону Феррана, и армия изумрудного клана выступит в его поддержку, королевский замок падет. А если они возьмут Скалу Лидар, то Ферран станет королем вольных кланов, а это автоматически сделает моего дядю грандом изумрудной травы.

— Почему остальные кланы не идут на помощь своему королю?

Глаза парня помрачнели.

— Верховная гильдия трибунала признала незаконнорожденность короля Лидарона и поставила под сомнения его право на престол.

Пригладив мокрыми руками волосы, поднимаюсь и возвращаюсь к Рою. В спину мне доносятся слова Эстегона.

— Я должен помочь королю Лидарону удержаться на троне, это мой последний шанс вернуть свой дом обратно.

Сажусь возле мечущегося в бреду парня и думаю, чтобы ты сказал, узнай, что я не только твой последний шанс, но и всего вашего мира, но вслух спрашиваю другое.

— Неужели все эти Ферраны, Вильсари и Исфагили не понимают, что это приведет к войне всех против всех, и тогда вообще всему человечеству придет конец. Истмари разобьют ослабевшие кланы и разграбят купола. За ними придет дикий мир и закончит уничтожение.

— А-а-а! — Он махнул рукой. — Они думают только о сегодняшнем дне. Но ты не думай, не все такие. Среди грандов есть много здравомыслящих людей таких, каким был мой отец и не будь этой занозы с незаконным рождением, мятежников Феррана быстро бы поставили на место.

Меня так и тянет достать кольцо и помахать у него перед носом. Вот ваше спасение, пляши от радости, но почему-то не делаю этого.

— Ладно, хватит об этом. — Эстегон подошел к лежачему Рою. — Здесь его оставлять нельзя, у него лихорадка, а ночи холодные. Нужно искать жилье.

Киваю головой, мол, правильно, а самой страшно, вдруг нас там найдут, но мужчина словно читает мои мысли.

— Думаю, они ищут нас подальше или ждут у границы купола. То, что мы все еще здесь под самым их носом — это случайность, и поэтому шанс есть.

Улыбаюсь. Ну, молодец, люблю умных и волевых мужиков, правду сказать, они все изрядные зануды. Это как приложение, раз умный и сильный, значит, зануда, ревнивец и собственник.

— Сделаем так, сиди здесь тихо как мышь. — Эстегон улыбнулся и приложил указательный палец к губам, — а я пойду, поищу повозку. Здесь недалеко должен быть постоялый двор.

— Ты что, хочешь оставить меня одну! — От одной только мысли об этом мне уже стало нехорошо. — Я одна не останусь! Мне страшно.

Гранд снова приложил палец к губам.

— Тш-ш. Ты не одна, у тебя вон раненый на руках. Некогда тебе бояться. — Он взял под уздцы своего коня и, кинув на меня подбадривающий взгляд, скрылся в кустарнике.

Я осталась одна. Рой бредил и метался в беспамятстве. Сходив за водой, дала ему напиться, после этого он хоть немного успокоился и вроде заснул. Зато проснулся мой беспардонный домовой.

Почему ты не сказала ему о кольце? — голос демона звучал укоряюще.

А почему я должна была ему говорить? — Возмущаюсь его претензией. — Это только мое дело и короля.

Варга захрюкал, как обычно, когда он изображал смех.

Кого ты хочешь обмануть, дурочка. — Он хрюкнул еще раз. — Сколько раз тебе повторять, что я у тебя в голове. Ты просто испугалась, что он станет на тебя смотреть по-другому, и ты станешь для него неинтересна как женщина.

— Что! — Я даже вскрикнула в голос. — Ты сбрендил, бесовская морда? Зачем мне этот «итальянец», у меня вон Рой есть.

Вот и я хотел бы спросить, зачем? — Варга вложил в этот вопрос весь свой гнусный сарказм. — И давай- ка соблюдать политкорректность и не обзываться.

Ты меня первый дурой назвал.

Так, то за дело.

Что! Демон ты недоделанный. — Я по-настоящему разозлилась. — Все свои нравоучения можешь оставить при себе. Не нужен мне «итальянец» твой.

Вот и хорошо. — В голосе демона зазвучали успокаивающие нотки. — Для этого я тебе и говорю, чтобы ты не выкинула чего-нибудь этакого. Будь мудрее, сдерживай свою похотливую натуру. Если мальчики из-за тебя передерутся и поубивают друг друга, то ты одна за куполом и пяти минут не продержишься.

Я просто закипела от злости, это же надо было брякнуть такое «похотливая натура», но сдерживаюсь и злорадно так спрашиваю.

А тебе то, что за дело, не пойму. Ну, сожрет меня какой-нибудь ящер местный, тебе-то что, будешь ему мозги промывать. Он, тварь безмолвная, слова лишнего тебе не скажет. Красота.

Варга замолчал, и я уже решила, что он обиделся и затих как обычно, но демон вернулся.

Напомню, что у нас с тобой договор. Ты взяла на себя обязательства своего деда и первое, что ты должна сделать, это доставить меня в замок Скала Лидар.

Глава 15. Гостеприимство

Мысленно накричавшись на своего «домового», я успокоилась, собралась и решила, что зря на него ору, он, конечно, эгоистичная сволочь, но ведь часть меня, как ни крути. Заботясь о себе, демон вынужден переживать за мою жизнь, а сидя в моей голове, думаю, у любого найдется повод переживать. В одном он прав, надо быть мудрее. Жить надо, подруга, умом, а не чувствами и эмоциями. Выработать линию поведения и держаться ее. Вот Эстегон, что ты к нему чувствуешь?

Я закусила нижнюю губу и задумалась. Почти физически вижу, как Варга притаился и заинтересовано навострил ушки.

Симпатичный. Как мужчина мне нравится, но он из тех мужиков, которые на любовь не способны. Ну, просто физически. Надежный, защитит в беде, прикроет от грозы и все такое, но будет рядом другая, и он сделает все то же самое. Ему просто нужна рядом красивая самка, а еще лучше две или три.

Улыбаюсь и слышу, как одобрительно заворчал демон.

Вот такая ты мне нравишься, разумная и холодная.

Представляю себе его довольную рожу.

Не волнуйся ты так, донесу я тебя до замка. Зря ты меня полной дурой считаешь.

Да не считаю я тебя дурой, — примирительно забурчал Варга, — тебе просто надо научиться себя контролировать. Выработать линию поведения и жестко держаться ее. Тот же Рой. Ты совсем о будущем не думаешь. Он уже в тебя влюблен, а что дальше будет. Как ты ему скажешь, что выходишь замуж за короля, будешь рассказывать ему о спасении мира. Прости, Рой, но я должна спасти мир и поэтому ложусь в постель к другому. Что он сделает, как ты думаешь? Убьет тебя, короля или разрушит королевский замок?

Морщусь, как от лимона.

Варга, ведь начал так хорошо. Что ты так далеко заглядываешь, придет время, тогда и будем решать, дай пожить хоть немножко. Меня может завтра сожрет какой-нибудь монстр или на костре сожгут, а я любви хочу. Ты посмотри, беда за бедой. Бегаю целыми днями, как лиса от охотников.

Да я все понимаю…

— Тихо! — Заставляю заткнуться демона. Слышу шаги и шорох раздвигаемых веток.

Съежившись, замираю в ожидании. Наконец, из тени кустарника показалась знакомая фигура.

— Господи, Эстегон! Как ты меня напугал! — Вздыхаю с облегчением.

— Как вы тут? — Гранд выглядит запыленным и усталым.

— Боюсь сглазить, но вроде получше. Дыхание выровнялось, но жар не спадает. — Встаю и встречаю заботливый «итальянский» взгляд.

— Устала?

— Нет, со мной все хорошо. — Отвожу глаза. Никаких контактов, все согласно новой «линии партии» — А ты? Нашел повозку?

— Да. Там наверху стоит. — Эстегон засуетился. — Ты бери лошадей, а я вынесу Роя.

Он аккуратно поднимает тяжелое тело истмари и разворачивается к тропе.

— Иди за мной, повозка тут недалеко.

Поднимаемся по склону, Эстегон, к моему удивлению, шагает так, будто меня несет, а не стокилограммового мужика. На вид: холеный аристократ, тонкая кость, голубая кровь, а смотри-ка, идет, даже не согнулся. Я позади больше потею, таща в поводу упирающихся лошадей. Вот и повозка, слава богу, привязываю лошадок к облучку и помогаю уложить Роя.

— Ну, вроде справились. — Эстегон по-хозяйски все осмотрел, включая и меня. — Поехали. Постоялый двор тут недалеко, скоро будем.

Гостиница стояла в стороне от тракта. Пришлось съехать с укатанной большой дороги и потрястись по ухабам. Рой очнулся и застонал. Взяла его голову к себе на колени, ему сразу стало легче, и он успокоился.

Большой дом в два этажа под мансардной крышей, два амбара и конюшня, крытые соломой, двор, заваленный кучками навоза. Все выглядит солидно и добротно. На дворе никого, тишина подозрительная. Озираюсь, не появится ли откуда-нибудь из-за угла крысиная морда какого-нибудь прокурора. Но вроде нет, все спокойно.

— А где хозяева? — Поднимаю глаза на Эстегона.

Он возвышается надо мной в седле.

— Были здесь. Повозку- то у них брал.

— Странно это, постоялый двор и людей совсем нет.

Словно услышав мои сомнения, из дверей дома выскочила дородная бабища и бросилась к нам.

— Здравствуйте, гости дорогие! Кто ж это так надругался-то над парнем. — Она ощупала Роя взглядом, а потом накинулась на меня. — А ты, бедное дитятко, пойдем я тебя накормлю. Голодная, небось.

Это она мне. Слова вроде добрые, а глаза холодные расчётливые, так и рыскают, и бегают туда-сюда. Не понравилась мне хозяйка. Вообще, таких эмоциональных, готовых открыть объятия и излить свою заботу на первого встречного, не люблю. Подозрительны мне такие люди, а эта еще и явно неискренняя. Но делать нечего, тем более в одном она права, есть хочется, аж кишки в животе свело.

Прибежал хозяин, на полголовы ниже своей жены и полная ее противоположность, молчаливый и грустный. С другой стороны, при такой бравой жене будешь грустным, может она его бьет, подумала я, глядя, как унылый мужичонка вместе с Эстегоном перетаскивают Роя в дом.

Мужчины понесли раненого в комнату, а я прошла в обеденную залу. Один длинный стол посередине, вдоль него две лавки, вот и вся мебель. На оштукатуренных белых стенах для украшения висят яркие керамические тарелки. Сажусь на лавку и раскинув на столе локти кладу голову на руки. Глаза автоматически закрываются, не помню, когда я нормально спала в последний раз. Но тут разве поспишь, прибежала хозяйка, гремит посудой, расставляет тарелки, котел с какой-то едой и все время что-то лопочет.

— Сейчас я вас, детки, накормлю, напою, будете довольны.

Подняла голову и смотрю на нее. Думаю, она это от усердия или от широты души. Присмотрелась, ни то, ни другое. Тетка явно нервничает и словесное извержение поэтому. Нервы сдают. Спрашивается, а чего ты, тетя дорогая, разнервничалась- то, боишься? А кого, не нас же?

Тут вернулись мужчины, Рой прошел к столу, а хозяин остался у двери.

— Спит. — Ответил Эстегон на мой немой вопрос. — Вроде бы, получше ему, и жар начал спадать.

Я кивнула. Хозяйка, знай, суетится.

— Вот, молодой господин, выпейте с дороги, промочите горло. — Наливает в глиняный бокал красное вино.

Прошу.

— И мне налейте. — Встаю и подхожу к Эстегону.

Смотрю на льющуюся жидкость, и приходит мне в голову странная мысль. Накрываю ладонью стакан Эстегона и говорю ей, показывая на свой.

— Попробуй. — Смотрю хозяйке прямо в глаза.

Та оторопело вздрагивает.

— Зачем? — И поднимает на меня бегающие глазки. — Зачем же из вашего-то бокала, я могу еще принести, если в компанию приглашаете.

Явно прикидывается дурочкой и бочком-бочком протискивается к двери. Я в каком-то отупении слежу за всем этим и ничего не делаю. Она уже развернулась бежать, как вдруг длинная рука Эстегона схватила ее за запястье.

— Куда же вы, милочка, так быстро?

Я аж выдохнула от облегчения. Молодец «итальянец», ловок черт, как он ее схватил.

Выражение лица у хозяйки мгновенно сменилось на маску откровенной злобы и страха. Она пытается вырваться, но хватка, судя по искривившемуся от боли лицу женщины, у гранда железная.

Хозяин оторвался от стены и сделал шаг, но Эстегон недвусмысленно положил ладонь на рукоять длинного меча. Тот покорно вернулся обратно.

— Так что, будем проводить дегустацию или так расскажешь? — Эстегон вроде бы улыбается, но, глядя ему в глаза, шутить совсем не хочется.

Тетка решила сменить тактику и перешла на визг.

— Отпусти меня, господин, дуру неразумную, не знаю ничего, не ведаю.

Мне одного взгляда на «итальянца» хватило, чтобы понять, это она зря затеяла.

Эстегон вынул кинжал и, потянув ее руку на себя, провел острым клинком по венам. Кровь хлынула потоком.

— У тебя тридцать секунд, говори, еще успеешь перетянуть и остановить кровь.

Женщина побелела лицом и выпученными глазами смотрит, как жизнь ручьем вытекает из нее, и вдруг словно очнувшись, затараторила.

— Три человека в амбаре. Это все они, люди трибунала. Дали порошок, сказали насыпать в вино, а как заснут, говорят, гости, постучите нам. Я вам зла не желала, ведь не убивала я, ведь не яд это.

Гранд отпустил руку хозяйки и, сорвав с ее головы платок, кинул мужу.

— Перетяни ей руку потуже и пусть вверх ее держит.

Сам же нагнулся к маленькому окошку и выглянул во двор.

— Ну, что думаешь?

Это, надо понимать, он меня спрашивает, советуется, стало быть, ваше благородие. Я еще не отошла от аттракциона с перерезанной веной. На полу лужа крови, и запах кровавый поперек горла стоит. Столбняк понемногу отпускает, но неприятная дрожь еще пробирает.

— Что, без кровавых оргий уже не можем? — Злюсь на него, а вот орать, как на Варгу или на Роя не могу. То ли из-за морды его аристократической, то ли потому, что сам он никогда не кричит. — Зачем нужно было это представление устраивать?

Эстегон пожимает плечами.

— Крайние ситуации требуют крайних решений.

Успокаиваюсь, но вижу, он все еще на меня смотрит, словно реально ждет ответа на свой вопрос.

— Что я думаю! Да нечего тут думать, поди и убей их всех.

Он расплывается в ироничной улыбке.

— И откуда в этом милом создании столько дикой необузданной агрессивности?

Теперь понятно, хотел спровоцировать меня и поиздеваться, но нас тоже не на помойке нашли. Говорю, как ядом поливаю.

— Если ты, конечно, справишься без Роя. — Вот я- стерва, довольна аж до соплей.

Вижу, аристократу моему уже зубы свело, так хочется ему крепкое словцо ввернуть, но порода берет свое. Уважаю.

— Друг наш, Рой, к сожалению, ранен, придется одному как-то справляться. — Он уже пришел в себя, и обычная легкая усмешка вновь украшает его лицо.

— А с этими как? — Киваю на хозяев.

— Посмотрим на их поведение. — Эстегон прожег взглядом мужичонку.

Хозяин наконец-то открыл рот и заговорил.

— Мы ничего. Делайте, что хотите. Они в амбаре, дверь открыта.

— Пошли. — Гранд двинулся к выходу во двор.

Хозяин, тетка с перемотанной, поднятой вверх рукой и я, следом, пошли за ним.

Мы с хозяйкой остались на крыльце, а «итальянец» с мужичком подошли к двери сарая.

Эстегон кивнул на дверь.

— Постучи и скажи, что все сделали, гости заснули.

Я стою на крыльце и внимательно слежу за ними, вижу, как по кирасе и мечу рыцаря забегало зеленое свечение магической защиты. Хозяин постучал в дверь, и оттуда щурясь на свет, выходят трое бойцов трибунала. Увидев гранда с обнаженным мечом, они, непотребно ругаясь, схватились за оружие, но было уже поздно.

Эстегон атаковал стремительно, не оставляя врагам ни единого шанса. Впервые, вот так близко, я смогла увидеть, что такое магическое усиление оружия. Клинок гранда не замечал сопротивления, он прорубал щиты и железо панцирей, как картон. Через минуту все было кончено, на три тела, валяющиеся в грязи, страшно было смотреть. Возникало ощущение, что они попали под сенокосилку.

Глава 16. Признание

Эстегон остановился, когда последний из послушников, оставшись без руки, с диким криком упал на землю. Гранд взглянул на поверженного противника через прорезь в шлеме и одним ударом добил воющего от боли врага.

Отойдя на пару шагов, он нашел взглядом хозяина.

— Прибери здесь все. — Победитель обвел взглядом побоище.

Зеленое свечение на панцире и шлеме потухло. Как он это делает, мелькнула у меня мысль, но не задержалась.

Эстегон подошел к колодцу и, широко расставив руки, облокотился на деревянный сруб.

Вижу, мой «итальянец» выложился на все сто. Оставляю раненную тетку стонать в одиночестве и спускаюсь с крыльца.

— Помочь? — Снимаю с крюка привязанное ведро.

Рука в кожаной перчатке стаскивает шлем, и гранд встряхивает своими черными кудрями.

— Было бы здорово. — Улыбка в тридцать два белых зуба излучает обаяние и притягательность.

Ну-ну, бормочу про себя и опускаю ведро в черный квадрат, на дне которого застыла глянцевым стеклом вода.

За шлемом на землю летит кираса, кожаный поддоспешник и кольчужная юбка.

— Полей. — Мужские ладони складываются лодочкой.

Стоит передо мной голый по пояс — красуется. Ну, если честно, есть чем. Пресс, бицепсы, грудь все при нем и вижу по его сияющей улыбке, что он это прекрасно знает.

Выделываешься, значит. Подхожу с ведром и, вместо того, чтобы полить на руки, выплескиваю ледяную воду ему на голову. К моему величайшему удовольствию, он шарахается в сторону.

— Ты что, шальная!

Но уже через мгновение ржет и, нагнувшись, кричит.

— Давай еще!

Делать нечего, сама напросилась, тащу еще ведро. Затем еще. Эта «коняра» только фыркает, довольно гогочет да требует снова.

— Хватит. — Ставлю ведро на сруб колодца. — Я тебе что — поливальная машина. Пойду в дом, Роя проверю.

Эстегон второпях натягивает рубашку прямо на мокрое тело.

— Подожди меня, сейчас вместе пойдем.

Проходя мимо хозяйки, осматриваю ей руку, кровь вроде бы остановилась. Гранд, не озабочиваясь здоровьем, заталкивает ее вместе с мужем в кладовку и запирает.

— На всякий случай. — Слышу его голос вместе с лязганьем затвора.

Зашла в комнату Роя, смотрю спит. Дыхание ровное, ладно думаю, не буду ему мешать. Сон для него сейчас полезнее всего.

Выхожу обратно в столовую, там Эстегон уже нарезает холодное мясо и хлеб. На тарелке горой лежит зелень и куски сыра. У меня потекли слюнки.

— Где взял? — Кидаюсь к столу и плюхаюсь на лавку.

— В кладовке, — он кивнул в сторону дощатой двери, — мы теперь за хозяев остались.

— Думаешь, нас здесь искать не будут?

— Как не будут. Будут, конечно, но не сразу. Надеюсь, пара дней у нас есть, а за это время, может быть, Рой поднимется.

— Пара дней. — Я уже мечтательно потянулась. Никуда не бежать, не идти, не скакать. Блаженство.

Эстегон прерывает мои мечтания.

— Было бы лучше, если бы ты уговорила его принять боевую трансформацию, тогда бы он намного быстрее восстановился.

— Как это?

— В том виде, — гранд кивнул, как бы в прошлое, — истмари не только сильнее, быстрее и так далее, но еще и намного приспособленее к враждебной окружающей среде. Ведь то состояние для них более естественно. Человеческий облик, это как парадная одежда для нас. Да красиво, да представительно, но работать или сражаться в ней невозможно.

— Он не согласится. — Отрицательно мотаю головой.

Эстегон как бы равнодушно пожимает плечами.

— Все равно через пару дней, как только перейдем границу купола, он вынужден будет вернуться в свой боевой облик.

— Не поняла? — У меня кусок в горле застрял.

— Там без этого не выжить. — Гранд с интересом взглянул на меня. — Ты не знала?

Новость меня ошеломила. Да нет, просто раздавила, размазала как муху по столу. Одно дело, когда твой парень «слегка звереет» в драке и совсем другое, когда вместо парня ты навсегда получаешь жуткого монстра. Даже не знаю что сказать, все слова кажутся дурацкими и нелепыми, а еще вижу, моего «итальянца» все это здорово забавляет.

Рой, Рой, что же ты не сказал мне все сам, я бы сейчас не сидела перед этим аристократом, словно пришибленная мышь.

— А долго идти-то? — Спрашиваю, только лишь бы скрыть свое замешательство.

— Недели три, если без приключений, но ты сама понимаешь, так вряд ли получится. — Эстегон положил на кусок хлеба зелень, накрыл сверху куском мяса и отправил все это в рот.

— А как же я? — Меня вдруг ошарашивает еще одна мысль. — Ты в магической броне, Рой в своей шкуре, а я? Как же я пойду, если даже истмари в человеческом виде не может пройти.

— Хороший вопрос. — Гранд положил свой сэндвич на стол и серьезно уставился мне в глаза. — А как ты вообще собиралась пройти к королю?

Блин! Вот попалась, так попалась. Ну, что вот теперь ему сказать. Вообще-то я планировала стать супер воином, но, к сожалению, получился только иллюзионист на ярмарке. Остается разве что косить под дурочку, хоть и не люблю я этого.

— Да я вообще об этом не задумывалась. — Стараюсь изобразить самую простодушную физиономию. — Думала, пройду как-нибудь.

Эстегон как-то сразу ослабил визуальную хватку и улыбнулся.

— Ладно, поверим, хотя на деревенскую дурочку ты не похожа.

Улыбаюсь в ответ и строю эту самую дурочку, а в душе даже немного восхищаюсь «итальянцем». Вот чувствуется опыт общения с женским полом. Сразу давить не стал, мол, всему свой черед, придет время сама все расскажет и еще уговаривать будет, чтобы послушал. Не дождешься.

Гранд опять берется за свой кусок, некоторое время едим молча, только слышно как работают челюсти. Наконец, он закончил и запил все водой из кружки.

— Знаешь, я уже подумал о тебе, — Эстегон усмехнулся, видя мое удивление, — в смысле, как тебе выжить за куполом.

— И…? — Перестаю жевать и жду продолжения.

— Есть тут на границе один кузнец. — Гранд немного помолчал. — Большой мастер. Конечно, магия разрешена только членам трибунала, и в соответствии с определенным протоколом, но он меня знает. Если я попрошу, то сделает тебе защиту. Это, конечно, жутко дорого, но мы отдадим ему наших лошадей, все равно за куполом они бесполезны, а на остальное выпишу вексель. Мне старый колдун поверит.

Ух ты, мне показалось или мой «итальянец» собирается за меня платить, это уже серьезно. Долг, как известно, платежом красен, а не потребует ли наш юный аристократ чего-нибудь взамен за свою щедрость. Мужики это любят.

Что за чушь ты несешь, — останавливаю свой мысленный бред, — благородный парень решил тебе помочь в беде по-дружески, а ты уже, чёрти в чем, его обвиняешь.

— Хорошо, — говорю, — но я тебе все верну, как только доберемся до королевского замка.

— Ладно. — Глаза Эстегона по-доброму улыбаются мне в ответ. — Вернешь, когда сможешь. Я не против.

— Послушай, — не унимаюсь я, — а зачем тебе все это? Ну, я имею в виду, себя и Роя, зачем ты с нами возишься? Скакал бы себе к королю, уже был бы далеко.

Взгляд гранда стал серьезным, и он перестал улыбаться.

— Я мог бы сейчас рассказать о том, что вы спасли мою жизнь, и я вам благодарен, поэтому не могу вас бросить. Это, конечно, есть, но не главное. Главное — это ты.

— То есть? — Как то его серьезный вид и вся ситуация не вязалась с его словами.

— Нет, — он усмехнулся, — не то, что ты подумала. Речь идет не о чувствах. Может быть, я, как и все никогда не обратил бы внимания, но мой отец. Он был непростым человеком, недаром трибунал так его ненавидел. Когда мы с ним вышли из вашей тюремной камеры, он сказал мне. Эту девочку надо обязательно довести до короля, она — наше спасение. Я спросил у него, почему? Он ответил, что пока еще не знает точно, но раз у нее на руке браслет красного демона, а на шее кольцо легендарного Эстриала, этого уже достаточно.

При этих словах я автоматически проверила цепочку на шее. Кольцо на месте.

— Теперь ты понимаешь почему. — Эстегон встал из-за стола. — Я поклялся своему отцу, что доставлю тебя в замок Скалы Лидар.

Печальная улыбка тронула его губы.

— Конечно, тогда я не знал, что все так обернется, думал, будет веселая прогулка, разбавленная флиртом и любовным приключением. Но это ничего не меняет. Ты можешь рассчитывать на меня.

Вот это да, одна новость за другой. Вот ведь «голубая кровь» и ведь таился, ни намека, ни полслова. Итак, он говорит, что знает — я посланница Эстриала, легендарного спасителя мира. А то, что этот Эстриал Иванович сидит на даче и строчит мемуары, не помышляя о подвигах, он даже не догадывается. Может быть, это даже и к лучшему. В, конечном итоге, никто никого ведь не обманывает, мир я им все же несу.

Поднимаюсь вслед за ним, и встаю прямо напротив, правда, смотреть приходится снизу вверх.

— Так что, гранд Эстегон, спросить больше ничего не хочешь?

— Зачем? — Он абсолютно серьезен. — Захочешь рассказать — расскажешь, а если еще не время, то не стоит вынуждать тебя лгать.

Смотрю на него и даже горжусь, отчасти, просто рыцарь без страха и упрека. Ладно, оставим все так, как есть, пока.

— Хорошо, не будем торопить события.

Разворачиваюсь и иду в сторону комнаты Роя.

Захожу, смотрю на парня и с облегчением забираюсь на лавку рядом. Рой явно идет на поправку, и самое удивительное, что организм сам нашел выход. На месте раны отдельным пятном выросла густая шерсть боевой формы истмари. Если человек Рой отказывался трансформироваться, даже рискуя собственной жизнью, то Рой-истмари пошел на компромисс и мутировал отдельно только пораженную часть тела. Это помогло, лихорадка отступала.

— Не думал, что такое возможно. — Эстегон вошел в комнату вслед за мной.

Двигаюсь на лавке, давая ему место. Он присаживается рядом, все еще удивляясь не совсем понятно чему. То ли возможностям истмари, то ли твердолобому упорству Роя. Даже не пытаюсь выяснить, потому что стоило только сесть, как мгновенно потянуло в сон. Глаза закрываются, и бороться невозможно. Молча приваливаюсь к боку гранда и просто перестаю сопротивляться. Мгновенно проваливаюсь в мертвецкий сон.

Сколько проспала, не представляю, но проснулась от неудобства и тяжести. Открываю глаза и слышу совсем неаристократический храп спящего Эстегона. Это раз. А во вторых, его правая рука по-хозяйски расположилась у меня на плече и давит всеми своими килограммами. Поднимаю тяжеленную ручищу и выползаю из ее объятий. С облегчением выдыхаю, наконец-то, свобода, и вдруг чувствую на себе тяжелый, требовательный взгляд. Поворачиваюсь и натыкаюсь на открытые глаза Роя, а в них упрек, разочарование и боль.

Глава 17. Кузнец

Блин, — ругаюсь в душе, — только не это. Ненавижу такие ситуации. Ты вроде ни в чем не виноват, но при этом все время оправдываешься. И еще эта фраза «это не то, что ты подумал», ничего тупее не придумаешь, но к своему ужасу слышу, как именно это я и говорю.

— Это совсем не то, что ты подумал, Рой.

Более унизительной ситуации и представить невозможно. Вскакиваю, лицо горит. Смотрю, у Роя на лице недоверчивое замешательство. Нет, надо прекращать этот балаган и успокоиться. Сказать себе, что ничего не произошло. Все нормально.

— Ты как? — Протягиваю руку, трогаю его лоб. Температуры нет.

Рой лежит, смотрит на меня своими голубыми глазами и явно ждет объяснений. А вот, фиг тебе. Раз ничего не было, то и объяснять нечего. Сама я начинать уж точно не буду. Улыбаюсь и говорю ему.

— Температуры нет, рана затянулась. Ты почти здоров, Рой Истар.

Он еще слишком слаб, но тоже улыбается, хотя улыбка получается какая-то вымученная. Заметно, что вопросов у него полно, но разборки первым начинать не хочет.

Сзади поднимается Эстегон.

— Вижу, даже магическая стрела вас истмари не берет, — он довольно хохочет.

В кои-то веки от его иронии вышла хоть какая-то польза, и Рой тоже пытается ответить шуткой.

— Да, нас взять не так-то просто. Попотеть придется.

— Воды тебе принесу. — Нашлась я и юркнула за дверь.

Когда я вернулась с кувшином, неловкость если и не растворилась полностью, то, во всяком случае, уже прикрылась обыденностью. Эстегон рассказывал о последних событиях, а Рой одобрительно кивал.

Подняла Рою голову, потихоньку напоила его и, как ни в чем, ни бывало, ушла. Не хотелось давать ни малейшего шанса затеять этот глупый разговор. И, вообще, они оба здорово меня злили. Один лапы свои распускает, другой просыпается не вовремя.

Тебе не кажется, что случилось то, о чем я тебя столько раз предупреждал. — Это прорезался Варга.

Ну, конечно, как же без тебя. Ни один семейный скандал не пройдет без нашего домового. — Брызжу сарказмом, но мы оба знаем, что он прав.

Пытаюсь еще хоть как-то отбиваться, давай, вали все на меня, конечно же, я во всем виновата.

Конечно, ты, а кто же еще! — Демон искренне возмущен моим отрицанием. — Ты с ними заигрываешь с обоими, и тебе это нравится. Ты маленькая испорченная извращенка. Собака на сене. Хочешь удержать их обоих. Это жадность и эгоизм, даже более того, это недальновидная глупость.

Понимаю, что он прав, но согласиться не могу. Мое искреннее женское упрямство встает на дыбы.

Ты женофоб, Варга, ты отказываешь мне в праве выбора. Я совсем не хочу их обоих, но… но я не могу выбрать.

Стою с открытым ртом. Даже плечи опустились и, вообще, ссутулилась вся. Последняя фраза прозвучала как признание, как крик о помощи.

Голос у демона стал мягче и доверительнее, видимо понял, что если еще на меня надавить, то я могу сломаться.

Отстранись. — Варга шуршал в моей голове настойчиво и убедительно. — Отойди от них на шаг, посмотри со стороны. Стань недоступной для обоих, тогда получишь двух друзей, если же отдашь предпочтение одному из них, то он тут же начнет превращаться в хозяина, а второй в обиженного.

Да, я все понимаю, не маленькая. — Прервала я демона.

А я вот не понимаю, — вскинулся Варга, — объясни мне, может, ты собираешься здесь остаться, детишек завести мохнатых или в зеленых плащах, не важно. Или все-таки через год хочешь вернуться в прежний мир?

— Конечно, я хочу вернуться. — Выкрикиваю в голос, не задумываясь ни на секунду, и сама пугаюсь своего лицемерия.

Вот, что и требовалось доказать. — В голосе Варга послышалось удовлетворение. — Это временная интрижка, так к ней и относись. Не увлекайся, держи их обоих на расстоянии. Всем от этого будет только лучше.

Я, может быть, впервые задумалась о будущем. В одном, эта бездушная энергия в моем мозгу права, как бы я ни относилась к Рою, откройся сейчас дверь домой, и я ломанусь туда быстрее ветра и даже не оглянусь на прощание. Поэтому не надо давать парню напрасных надежд, а то потом будет еще больнее.

Выехали под вечер следующего дня. Эстегон сказал, что лучше ехать по ночам, не привлекая внимания, днем на дороге слишком много лишних ушей и глаз. Никто с ним спорить не стал, его земля, ему виднее. Рой совсем выздоровел и сейчас покачивался в седле со своей страшной алебардой в руках. С того момента, как он открыл глаза, мы с ним ни разу не оставались наедине. Все было гладко, я радовалась, что он жив, он улыбался моим шуткам, но какая-то недосказанность постоянно витала в воздухе. Видимо, это казалось не только мне, поскольку Рой несколько раз пытался вывести меня на разговор, но я старательно уклонялась. Надо сначала хотя бы для себя все прояснить, а потом уж с ним начинать. Как это ни странно, но всеми хозяйственными делами за эти сутки занимался гранд, то ли ему действительно нравилось готовить, то ли это был восторг от чего-то впервые сделанного своими руками. Единственно, что мне не нравилось, так это его почти осязаемое удовлетворение от натянутости наших отношений с Роем. Хотя, может быть, мне это все просто показалось.

Под утро второго дня пути подъехали к дамбе и мосту через речку. Небольшое водохранилище с заросшими берегами, на другой стороне большой огороженный двор с кузницей и амбарами. Большой, не по-деревенски крытый черепицей дом стоял особняком, окруженный розовыми кустами.

На мосту Эстегон остановился и повернулся к нам.

— Говорить буду я, вы молчите и не лезьте, чтобы не случилось.

— А что может случиться? — Не утерпела я. — Он буйный?

Гранд молча ткнул своего коня пятками.

— Подумаешь, мог бы и ответить. — Дуюсь на заносчивость спутника.

Въезжаем на двор. Никто нас не встречает, но присутствие людей ощущается почти физически. Словно невидимая угроза и предупреждение повисло в воздухе. Убирайтесь, вам здесь не рады.

Миновав ворота, Эстегон сразу останавливает коня и громко на весь двор кричит.

— Это я, Эстегон, сын Артегона, великий гранд вольного клана изумрудной травы.

Никто не показался, но спустя полминуты из-за дверей амбара послышался глухой недовольный голос.

— Зачем гранд притащил с собой истмари или люди трибунала правы, и ты теперь с ними против людей.

Смотрю, ради интереса, на Роя может шерсть появилась или клыки. Вроде нет. Парень как парень. Как же этот в нем истмари опознал?

Эстегон рассмеялся.

— С каких это пор колдун стал прислушиваться к тому, что говорят люди трибунала.

— Наверное, с тех самых, как за грандами стали ездить истмари. — Огромный, почти двухметровый мужик вышел из дверей сарая.

— Рад тебя видеть, колдун. — Эстегон спрыгнул на землю.

— Не скажу того же, гранд, извини. — Кузнец развел руками. — Смерть у тебя за плечами. Люди трибунала кружат повсюду, узнают, что ты здесь, сожгут и дом, и кузницу.

Эстегон серьезно взглянул в темные глаза гиганта.

— Иногда, чтобы спокойно спать, нужно уметь рискнуть всем. — Видя, как отвел взгляд кузнец, он усмехнулся и добавил. — Не бойся, много не попрошу. Видишь девушку.

Он развернулся и указал на меня.

— Нужна полная броня с магической защитой на нее, и мы сразу оставим твой дом.

Кузнец медленно подошел и внимательно прошелся по мне взглядом. Стало неприятно, словно он меня руками ощупал.

— Есть. — Колдун вновь повернулся к гранду. — Но ты понимаешь…

— Я заплачу.

— Чем? Вижу ты сегодня не при деньгах.

— Возьмешь наших лошадей и мой вексель на остальное.

Хозяин прикрыл глаза, раздумывая, и простояв так с минуту, наконец, решился.

— Куни, Лари! Всё, слезайте и идите сюда.

Вижу, наш гранд облегченно вздохнул, видимо, до последнего был не уверен в положительном исходе дела.

На крыше ближайшего амбара закопошились и через мгновение из дверей вышли двое подростков с арбалетами в руках. Отец коротко бросил своим сыновьям.

— Лошадей расседлать и в конюшню. Людей в дом. Нечего им на дворе светиться.

Смотрю на пацанов и понимаю, почему Эстегон велел не вмешиваться. Лица у ребят серьезные и бесстрастные, скажи отец хоть слово, и они нашпиговали бы нас железными болтами, как ежиков. Одно слово — суровая пограничная жизнь.

На пороге нас встречает светловолосая женщина, и у меня складывается впечатление, что она единственная в этой семье умеет улыбаться. Улыбка у нее добрая и искренняя.

— Зорга, проводи девушку и принеси ей умыться с дороги. — Голос звучит мягко, но так, что отказать ему труднее, чем приказу.

Девушка лет пятнадцати, коротко бросив мне «иди за мной», развернулась и пошла в дом. Я последовала за ней. Прошли в маленькую комнатушку, где на табурете стоял тазик и рядом кувшин с водой. Зорга подняла его и смотрит на меня выжидательно.

Наклоняюсь над тазом и делаю ладони лодочкой. Девушка льет мне в руки воду.

— Что же ты такого сделала, что тебя трибунал повсюду ищет? — Вопрос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

— Почему меня. — Я плеснула воду на лицо и подставила ладони вновь. — По-моему, они гранда ловят.

Зорга вздохнула.

— Вчера вечером здесь был целый отряд воинов, и их только ты интересовала. Обещали двести серебряных литавров за тебя живую и пятьдесят за мертвую.

— Это много? — Интересуюсь, поскольку даже не представляю, что из себя представляет серебряный литавр.

— Это очень много.

Шестое чувство подсказывает мне, что сейчас я получила крайне важную информацию, но осмыслить ее пока некогда. Юное создание с суровым лицом ждет ответа.

— Так что ты натворила?

Если сказать ей, что понятия не имею, вряд ли поверит. Поэтому говорю то, что есть.

— Сбежала из тюрьмы.

— А-а-а. — Глубокомысленно протягивает девушка, и неясно поверила она или нет.

Вытираю лицо и выхожу обратно. В гостиной полно народу. Кузнец с женой, их сыновья и мои парни. Эстегон рассматривает панцирь, вертит его в руках, читая символы насечки.

— Померяй. — Он протягивает мне кирасу.

Одеваю, гранд и Рой подгоняют и застегивают ремни. Еще кольчужная юбка, поножи и шлем с забралом. Одела, прошлась — тяжеловато. Ощущаю себя Жанной Д’Арк под Орлеаном. Дурацкие железяки гремят и болтаются.

— Надо подогнать по фигуре. — Пробасил кузнец. — Слишком уж тонка в кости.

Эстегон вопросительно взглянул на хозяина.

— Сколько времени на это понадобиться?

Гигант, прикидывая, наморщил лоб.

— Перековать недолго, но придется переносить магическую защиту, а это уже требует времени и будет дороже.

Эстегон гордо вскидывает голову.

— О деньгах не волнуйся, я за все заплачу.

— Тогда переночуете здесь, а к утру мы справимся. — Кузнец положил руки на плечи своих сыновей.

Глава 18. Выстрел

Ворочаюсь на жесткой лавке и, несмотря на усталость, не могу заснуть. Весь день ходила по горнице в задумчивости и сейчас не спится. А все она. Смотрю на сопящую на соседней лавке девушку. Ее слова, что трибунал ищет именно меня, да еще награду обещал за живую или мертвую. Последнее мне особенно не нравится. Вечером между делом спрашиваю Эстегона, сколько кузнец запросил за мою защиту. Он поломался, конечно, для приличия, но когда я поднажала, то сознался. Вместе с лошадьми выходило чуть больше сотни литавров. У меня тогда чуть язык не отнялся, это что же выходит, за мою голову дают вдвое больше. То есть, трибунал готов выложить целое состояние лишь бы схватить меня. А зачем я им? Вот весь день и полночи ломаю голову. Гипотез много, но уверенности ни в одной нет.

А ты, что думаешь? — Пытаюсь достучаться до Варга и с радостью слышу недовольное ворчание. Никогда бы не поверила, скажи мне кто, что я буду рада паразиту в своем мозгу, а теперь вот даже представить себя без него не могу. Ведь не будет его, и поговорить-то будет не с кем.

Я уж думал, не дождусь, когда ты спросишь. — Капризничает мой домовой.

Так что, есть мысли?

Мысли! — Демон забрюзжал по-настоящему. — Да тут от твоих не протолкнуться, чтобы я еще думал.

Все ясно, ничего ты не знаешь. — Пробую взять его на понт.

Я- то! — Варга покупается. — Да тут даже ребенку ясно. Надо было просто спросить у меня, а не насиловать целый день свою маленькую неумную головушку.

Зубы сжала, терплю. Пусть выскажется, потом ему выдам, а пока дразню его.

— Все это треп пустой, а по делу ничего у тебя нет.

— Да любому уже ясно, что трибунал все о тебе знает и хочет использовать тебя, как главный козырь в нынешней борьбе за власть.

— Но как? — Я скептически хмыкаю. — Я не супергерой, как дед, не в укор некоторым, все кланы под свое знамя не соберу.

Демон тяжело вздыхает.

Нет, определенно ты ненормальная. Пойми, сегодня тот, кто на тебе женится, тот и король, перед ним склонятся все знамена кланов. И, совершенно, без разницы кто это будет: нынешний король Лидарон, прокурор Исфагиль или гранд Эстегон. Или даже, чем черт не шутит, принц истмари Рой Истар. Ты ведь единственная законная наследница великого Эстриала.

У меня реально отвисла челюсть.

Ты хочешь сказать, что все это подстава?

Да нет. — Демон недовольно загоношился. — Весь этот театр абсурда подстроить было невозможно, но то, что пламя разгорелось из-за тебя, сомнений не вызывает.

— Значит, трибунал ищет меня, чтобы выдать замуж за старика Исфагиля. Фу, гадость какая! — Вскрикиваю, не в силах скрыть свое возмущение.

Может весь трибунал, а может только один его прокурор. Может за старика, а может за гранда Вильсари, нам все их расклады неизвестны. — Варга ухмыльнулся. — И еще, в чем я уверен почти на все сто, так это то, что кто-то из твоих поклонников не совсем честен с тобой.

Не может быть. — Отрицательно мотаю головой. — Никогда не поверю.

Дело твое верить или нет. Мое дело предупредить, а ты присмотрись, поищи нестыковки. — Демон начал укладываться и исчезать. — Ты же умная девочка.

Утро началось заполошно. Проснулась, все суетятся и нервничают, воздух буквально пропитан напряжением. Когда заснула, не помню, но голова тяжелая, значит уже под утро.

— В чем дело? — Спрашиваю Фрею.

— Солдаты. — Она бросает коротко на ходу и пробегает мимо.

Все сразу встало на свои места, сказала солдаты, и я все поняла, — ворчу про себя и тру изо всей силы глаза.

Заходит Эстегон, за ним кузнец и складывают у моих ног железо.

— Одевайся. — Гранд выглядит обеспокоенным. — Рыцари Вильсари на подходе, нам надо срочно уходить.

Ага! Женихи поперли. Вспоминаю ночные дебаты и начинаю одеваться. Толстая войлочная рубаха до колен, широкий пояс с кольчужной юбкой, поверх стальная кираса, покрытая сверху донизу строчками заклинаний. Ремни, ремешечки, запутаться можно. Хорошо помогают, слева гранд копошится, справа Фрея затягивает и застегивает. Наконец, закончили, осталась всякая мелочь из вываренной в уксусе кожи. Поножи, наколенники, налокотники и краги с длинными раструбами. Все сидит, как влитое, не царапает, не жмет, но честно говоря, на спортивный костюм и кроссовки тоже мало похоже. Как я во всем этом пойду? Не хочется даже думать, только расстраиваться раньше времени. Последней каплей горя стал шлем.

Эстегон водрузил мне на голову стальное ведро, и мир вдруг уместился в прорези забрала. Захотелось завыть в голос, еле сдержалась.

— Уходите с заднего двора. — Забасил кузнец. — Там тропа к реке и дальше по ней пойдете. Она выведет вас к границе.

— Хорошо. — Гранд протянул руку колдуну.

Тот пожал протянутую ладонь.

— Надеюсь, все обойдется.

Прошли огородом и дальше мимо яблоневых деревьев спустились к реке. Впереди Эстегон, у него в руках треугольный щит и обнаженный меч. Замыкающим Рой с алебардой. Я посередине, вроде, как под защитой. Вокруг нас кусты орешника, справа река, птицы поют, солнце пробивается сквозь листву. Лепота, если бы не одно но. Мне уже нехорошо, еле-еле иду, там трет, тут тянет, ремни жмут, а уж как чешется все тело, даже говорить не хочется.

Вдруг дзень! Отлетаю в кусты. Правый бок горит, как ошпаренный. Мать честная, что это было. Рой бесцеремонно поднимает мою руку и осматривает панцирь. Эстегон, выставив щит, следит за каждым движением на той стороне.

Тут до меня только доходит, в меня стреляли и возможно ранили. Испуганно пытаюсь выпрямиться и посмотреть, что там у меня? Но Рой, придавив меня коленом, отрицательно машет головой. Подчиняюсь.

Дзень, еще раз. На этот раз арбалетный болт звякнул о щит Эстегона.

— Бьют вон из тех кустов. — Гранд показал Рою на другой берег. — По-моему, один арбалетчик.

Ситуация осложнялась тем, что впереди тропа, метров на триста, была совершенно открыта со стороны реки. Любой идущий по ней становился идеальной мишенью.

Изворачиваюсь и осматриваю свой бок, ничего страшного, в кирасе небольшая вмятина и только. Зато все доспехи светятся зеленоватым сиянием, а в районе вмятины просто горит изумрудное пламя.

Ну вот, а ты переживала, что не спросила, как эту защиту включать, иронизирую про себя, — само все включилось и тебя не спросило. За что ж они меня? А как же награда?

А, как ты хотела? — Всплыл Варга. — Ты в руках врага, это же наихудший вариант, лучше уж если ты мертва.

— Так не доставайся же ты никому. — Печально цитирую классика.

— Чего ты там бормочешь? — Наклоняется ко мне Рой. — Болит где?

— Нет. — Отчаянно машу головой. Пусть не отвлекается, не хватало еще и ему стрелу получить.

Словно в ответ на мою заботу Рой тут же ловит рукой летящий в него арбалетный болт.

— Хорошо, расстояние приличное, иначе этот мерзавец нас точно бы здесь положил. — Не оборачиваясь, цедит сквозь зубы Эстегон. — Что делать будем? Ждать нельзя, к нему может в любой момент подмога подойти.

— Вы ждите здесь. — Рой начал отходить назад. — А я сплаваю на тот берег и пообщаюсь со стрелком.

Дзень! Еще одна стрела ударила в щит, но тут же тренькнула тетива где-то на нашей стороне, и из кустов на другом берегу вывалился стрелок. Ровно на сантиметр выше панциря в его шее торчало яркое оперение.

Мы все закрутили головами в поисках нашего спасителя. Искать не пришлось, на тропу вышел старший сын кузнеца — Куни.

— Отличный выстрел, парень. — Эстегон одобрительно кивнул. — Мы все у тебя в долгу. Передай отцу, что я благодарен за помощь.

— Отец не знает. — Лицо его по-прежнему выглядело суровым. — Я сам так решил.

— Извини, но наградить тебя нечем, — Гранд развел руками, — но я обязательно запомню.

— Награда не нужна. — Парень по-прежнему смотрел букой. — Мне она понравилась.

Он ткнул в меня пальцем и залился румянцем.

— Красивая!

Ах ты, лапушка, я умилилась до самой глубины души, мой герой, мой юный спаситель.

Парень признался и мгновенно превратился из грозного бойца в стеснительного подростка. Краска заливала его щеки, и он не знал, куда деть свои руки.

Я поднялась, сняла шлем и взъерошила рукой примятые волосы. Затем подошла к парню и крепко поцеловала его в губы. Вложила в этот поцелуй все, чему меня научила моя бурная молодость, надеюсь, ему понравилось. Отпускаю его губы и шепчу.

— Спасибо тебе, мой храбрый спаситель!

Краска вновь заливает его щеки, но он все-таки пытается казаться взрослым мужчиной.

— Хочешь, оставайся со мной. — Парень берет меня за руку. — Жаль будет, если тебя убьют.

— Не могу, Куни. — Вытаскиваю свою ладонь, и едва касаясь, провожу по его щеке. — Не могу.

По-моему, получилось очень трогательно, чуть сама не разревелась.

— Я буду тебя помнить, Куни. — Разворачиваюсь и ухожу. Гордая и печальная.

Иду очень довольная собой, все получилось, как в кино, очень романтично и возвышенно. Вижу себя со стороны, и сама себе нравлюсь. Красивая и недоступная. Вдруг слышу.

— Постой.

Ох, думаю, Куни, прошу тебя, не порть все, такая прекрасная сцена. Поворачиваюсь.

Парень делает несколько шагов навстречу и протягивает мне арбалет.

— Возьми, пригодится.

Я в замешательстве, что с ним делать и пользоваться им я не умею, да и тяжелый, поди. Уже хочу отказаться, но взглянув в его глаза, понимаю, придется взять. Он ведь от сердца отрывает, любимое оружие, такой жест дорогого стоит и отказываться нельзя. Беру.

— Спасибо, Куни.

Он кивает и, развернувшись, быстро шагает по тропе в сторону дома. Стою с арбалетом в руках и смотрю ему вслед, и в этот раз, действительно, в душе разливается искреннее тепло и нежность.

Подходит Рой и забирает у меня из рук арбалет и колчан, приобнимает за плечи и разворачивает в другую сторону.

— Надо уходить, как можно быстрее. Если рыцари сядут нам на хвост, то беда, от кавалерии не оторваться.

Молча иду вслед за грандом. Тропа пошла в гору, идти становиться все тяжелее, но после такой прокачки адреналина, это кажется несущественными мелочами.

Идем уже довольно долго, погони пока не слышно. Эстегон останавливается.

— Вроде, оторвались. Видишь, выжженное поле, это и есть граница. Полоса отчуждения с односторонним движением, мы туда можем, а они к нам нет.

Поле действительно производило впечатление, будто по нему буквально только что прошло буйное пламя. Обугленные пеньки и черная парящая земля.

— Пошли уже, что-то мне неспокойно. — Рой повел носом, принюхиваясь.

И, словно в подтверждение его беспокойства, послышался стук копыт и лай собак. С другой стороны холма, к границе купола выезжали рыцари Вильсари. Два десятка всадников с бегущей впереди сворой ищеек.

Мои парни переглянулись.

— Прячемся или бежим?

— Не спрятаться, собаки найдут.

Надо срочно решать, счет идет на мгновения.

— Тогда бежим! — Рой подхватывает меня на руки, и стремительно трансформируясь на ходу, несется через поле к чернеющему лесу.

Глава 19. Этот новый безумный мир

Рой бежит через поле огромными скачками. Меня подбрасывает и мотает, как ковбоя на диком мустанге, но в отличие от него мою задницу крепко держит когтистая лапа и не дает мне упасть. Обхватываю руками мохнатую шею и цепляюсь, что есть силы в длинную густую шерсть. Подо мной проносится черная, обгорелая земля. Толчок! Моя голова взлетает вверх. Еще один и лицо, зарываясь в густой, пахучий ворс, больно тыкается в плечо моего Кинг-Конга.

Сердце истмари стучит так, что у меня точно будет в этом месте синяк. Из открытой пасти вырывается тяжелое дыхание. Рой несется на пределе возможного, левой рукой прижимая меня, а правой размахивая алебардой. Чуть сзади Эстегон с обнаженным мечом. Щит закинут за спину, черные кудрявые волосы развиваются, просто бог войны, да и только.

Бах! Меня тряхануло так, что чуть не откусила язык. Так тебе и надо, думаю про себя. Едешь на одном, заглядываешься на другого. Кто же такое потерпит.

На перехват нам несутся всадники. Их путь подлиннее, но и скорость у них побольше.

Ух! Перепрыгиваем через яму. Вжимаюсь в своего монстра, обнимая его руками и ногами. Огромная лапа стискивает, выбивая дух.

До леса совсем чуть-чуть, уже чувствуются изменения. Другие запахи, деревья, трава, там за кордоном другой, враждебный и одновременно спасительный мир. Вот он совсем близко. Но с каждым мгновением становится все очевидней, что мы не успеваем. Вырвавшийся вперед всадник нас перехватит и притормозит, а потом уж и остальные подтянутся. Теперь мое внимание поглощено только им. Вытянутая шея лошади, пригнувшийся к гриве рыцарь. Зеленое магическое пламя на броне. Забрало закрыто, но я чувствую, как он оскалился, готовясь к схватке. Правая рука с длинным мечом поднялась, готовая нанести удар. Я даже сжалась и пригнулась к мохнатому плечу, настолько близко от нас хрипящая лошадиная морда.

В этот момент резкий нарастающий шум развернул мою голову к лесу. Ближайшие кусты разошлись, выпуская стремительно выскочившую тварь. Нечто похожее на доисторического ящера вылетело из леса и буквально выдернуло коня из-под всадника. Рыцарь, сделав кульбит и пролетев еще метров двадцать, воткнулся в землю, а рычащая тварь, перехватив огромными челюстями добычу, потащила лошадь обратно в заросли.

К моему неописуемому ужасу, мы бежали в те же самые заросли, разве, что метров на пятьдесят правее. У меня даже закралась мысль, а не лучше ли иметь дело с трибуналом, чем с этой тварью, но было уже поздно. Мы вбежали в лес. Наши преследователи осаживали коней, перегруппировываясь и готовясь к возможной атаке. Я видела, как сбитый рыцарь поднялся и, приволакивая ногу, поплелся к своим. Стало понятно, кавалерии в лес не войти, если воинов закрывает боевая магия, то лошади сразу станут лакомой добычей здешних хищников. Бросать боевых дорогущих коней посреди поля рыцари были не готовы и предпочли прекратить погоню.

Понятно, я оценила ситуацию по-своему, кроме нас соваться за купол, дураков нет.

Меня, наконец, поставили на землю. Две огромные мохнатые лапы, стараясь не поранить когтями, сжали мою талию и, приподняв немного вверх, вернули на землю. Рой, мой милый бедный Рой. От него остались только яркие, голубые глаза, которые сразу же все прочли и отвернулись в сторону. Истмари недовольно рыкнул и, крутанув свое страшное оружие, направился в гущу леса. Теперь он шел впереди, а гранд сзади. Я по-прежнему в середине, как ценный и неспособный к самозащите груз. Рассматривая широкую волосатую спину, вспоминаю, как он, не раздумывая, схватил меня и, заслоняя собой, тащил через все поле. Теплая волна благодарности и нежности охватывает меня, но в тоже время и гаденькая крамольная мысль.

А, ты поцелуй его. Слабо.

Да ничуть, мысленно взбрыкиваюсь и зову.

— Рой!

Истмари оборачивается и сразу хочется отработать назад. Видок еще тот. Приплюснутый, как у гориллы нос с мощными челюстями, в дополнение к которым сверкают выступающие наружу клыки, как у саблезубого тигра. Низкий покатый лоб с мохнатыми широкими бровями, из-под которых сверкают голубыми льдинками маленькие глазки.

— Спасибо, Рой. — Говорю, так и не решившись на поцелуй.

Он молча отворачивается, и по его теперешней морде ничего не поймешь. Ничего, убеждаю на ходу саму себя. Это все дело привычки. Присмотришься, притрешься, и еще понравится. Вон тетки мордочки своих мопсов целуют и, ничего, не морщатся. Внешность — не главное. Главное, это может ли Рой что-нибудь замышлять против меня. Что-то не верится.

Верится, не верится, что за глупость? — Проснулся Варга. — Возьми да спроси, а заодно также спроси, зачем он здесь?

Что не спится? — Мысленно смеюсь в ответ.

С вами разве поспишь. Тряска, крики, вопли, эмоции через край. Никакого покоя. — Как обычно, демон не в настроении.

Хотел бы покоя, сидел бы в своем красном камне и размышлял о вечном. — Иронизирую и подтруниваю над ним.

Ты о себе, дурочка, подумай. Все в эмпиреях витаешь. Неужели до сих пор думаешь, что принц истмари, пусть и не наследный, подался к королю людей на службу. — Он громогласно и театрально изобразил хохот.

Я чуть не остановилась, а ведь правда. Привыкла, Рой, да Рой, а ведь он меня обманул. Обедневший рыцарь клана, куда ни шло, а истмари. Какой нафиг из истмари наемник. Что же получается, он мне лапшу на уши вешает, и что делает среди людей неизвестно. Вот какие у него могут быть дела, зачем он в город поперся.

Шагаю, вся переполненная праведным гневом, как вдруг, что-то хватает меня за ногу, и я — носом в землю. Все так резко. И больно и страшно. Куда-то меня волокут. Цепляюсь за все что попало, шлем свалился. Забыла пристегнуть, вот ведь дурища. Вцепилась в корень, а он извернулся и ужалил меня по лицу. Щека горит. Рывок, и я уже лечу куда-то вниз. В последний момент мужская рука смыкается на моем запястье, и чуть не вырывая плечо, останавливает меня между небом и землей. Хотя скорее, между землей и землей, поскольку зависаю в какой-то норе. Вверху небо в круглой дыре и голова Эстегона, его протянутая рука, спасшая меня от чего-то ужасного. Не хочу даже смотреть вниз на то чудовище, что тянет меня за ногу.

Слышу голос гранда.

— Ничего не бойся. Давай мне вторую руку.

Вскидываю наверх правую, и ее тут же сковывает железная мужская хватка.

Голубое небо заслоняет оскаленная морда Роя.

— Не бойся, это всего лишь дерево, оно тебя не съест, во всяком случае, сразу.

Утешил, тоже мне. Рискую посмотреть вниз, там действительно что-то похожее на корни оплело мне ноги и уходит далеко в черноту бездонной норы. От того, что меня ждало в этом мраке, становится так жутко, что я ору не своим голосом.

— Чего вы там телитесь, тащите меня наверх!

Но спасители не торопятся, чувствую, как мои запястья перехватили лапы истмари, а ко мне стали спускаться ноги гранда.

— Потерпи, от корней ползуна так просто добычу не отобрать, скорее ноги тебе вырвем. — Он, мерзавец, еще и лыбится. — А что, неплохая мысль, их две, как раз нам с Роем по одной, и делить не придется.

— Мальчики! — Хнычу жалобно и тоскливо. — Спасите меня.

Мимо, раскрепившись ногами и спиной в стены норы, спускается Эстегон.

— Как ты?

— Не очень. — Вид у меня наверняка жалкий.

Лицо гранда прямо напротив моего, его смеющиеся глаза и яркие улыбающиеся губы.

— Даже если я тебя сейчас поцелую, то ты не сможешь влепить мне пощечину. — Смеется «итальянец», и этот смех меня успокаивает, я начинаю верить в то, что все обойдется.

Правда ненадолго, стоило опустить глаза вниз, и опять наваливается паника. Мое обездвиженное тело лежит на дне этой черной норы, и живые змеевидные корни каждый день высасывают из меня кровь. Ужас!!!

— А-а-а!!! — Ору, не стесняясь. — Вытаскивайте меня быстрее.

Гранд уже не шутит, а опустившись еще ниже, рубит кинжалом хищные корни. Они огрызаются и пытаются нападать, но горящий зеленым пламенем кинжал быстро их успокаивает, и змееподобные отростки оставляют, наконец, мои ноги.

Рой аккуратно вытаскивает меня на поверхность, следом за мной вылезает и Эстегон. Лежу на траве и вижу, как она расползается от зеленого пламени панциря, и на этом месте остается земля, словно выжженная пожаром. Смотрю на разбегающихся муравьев и такая слабость во всем теле, что, кажется, я уже никогда не встану. Во всяком случае, здесь, в этом жутком мире. Но вмешивается, незнакомый с этикетом и галантностью, мир истмари, и когтистые лапы, подхватывая меня под мышки, ставят на ноги.

— Как ты? Цела? — Огромная саблезубая горилла заботливо осматривает меня, поднимает, переворачивает разными сторонами и ощупывает. Он обращается со мной, как с куклой.

— Эй, алле! — Кричу на него. — Ты ничего не перепутал.

До Роя, наконец, доходит, что он делает и, отпустив меня, истмари вроде бы смущается. Хотя кто его теперь разберет.

— Ладно, не обижайся. Я понимаю, ты просто переживаешь. — Осторожно похлопываю монстра по мохнатой руке. — Пойми, мне надо привыкнуть.

Рой пожимает плечами.

— Я не обижаюсь. По крайней мере, стараюсь.

Ну и ладно, думаю про себя. Нет никаких сил ни на что. Хочется снова упасть на землю, но здравый смысл заставляет тщательно обследовать каждый сантиметр, прежде чем опустить туда свою задницу. Мало ли кто оттуда вылезет.

Сижу, сгорбившись, обхватив колени руками. Оба моих защитника возвышаются надо мной и, чувствую, не знают, что им со мной делать. Как взбодрить и вернуть к жизни напуганного ребенка. А у ребенка — шоковое состояние, до любой крайности один шаг, хотите, разревусь, не хотите — хохотать начну. Но что-то видать, за эти дни в новом мире во мне изменилось, может, жила стала потолще, только не стала я реветь, а поднялась и говорю своим парням.

— Пошли, что ли.

Они переглянулись и обрадовано закивали. Видимо такого продолжения их воображение не рисовало.

— Вы бы себя видели. Потеха. — Подхватываю свой шлем и одеваю на голову.

Эстегон подходит и затягивает мне ремешок на подбородке. Рой недовольно рычит.

— Ну что, готовы. — Его маленькие глазки голубыми топазами прожигают меня насквозь. — Надеюсь, этот случай научит кое-кого смотреть под ноги.

Ну, вот не успела очухаться, как уже наезды начались, ворчу про себя.

— Пошли уж, учитель.

Рой ничего не ответил, а развернувшись, вломился в густые заросли настоящих тропических джунглей. Трогаюсь за ним и слышу слова Эстегона.

— Держись за ним вплотную. Он расшугает всю местную ядовитую мелочь, а ты должна проскочить, пока напуганные им твари не очухались и не бросились в атаку.

Глава 20. Издержки совместного проживания

Шли быстро, не останавливаясь ни на секунду. Стоило лишь притормозить, как мгновенно облако насекомых над ними превращалось в грозовую тучу. За насекомыми подтягивались птицы и мелкие хищники, а за ними следовало ожидать уже настоящие сюрпризы. В общем — движение жизнь, в самом прямом смысле слова.

Лес представлял собой настоящие джунгли. Деревья, кусты, лианы и папоротники, все это переплеталось в одну сплошную зеленую стену. Через которую, казалось, могла прорубиться только огромная алебарда истмари. Через несколько часов я была уже как выжатый лимон, пот стекал настоящей рекой и хлюпал в сапогах. Как раз вышли к какому-то ручью. Место идеальное, и я, не выдержав, взмолилась.

— Больше не могу. Давайте передохнем.

Рой переглянулся с Эстегоном и тот, соглашаясь, кивнул.

Нормально, думаю, большие дяденьки решают, а наше дело выполнять.

Мальчики бросились устраивать лагерь. Рой свалил несколько деревьев, заваливая тропу, а Эстегон по символической окружности, радиусом не более метра, поставил амулеты и воткнул в центре меч. Периметр тут же засветился зеленым сиянием, от которого поползла прочь армия насекомых.

— Здорово! — Чуть не прыгаю от счастья. Господи, какое счастье хоть на мгновение избавиться от жужжащих и сосущих кровопийц.

— Баловство. — Бросает Рой, проходя к ручью. — Серьезную опасность эта игрушка не остановит.

— Не ворчи. — Сажусь на камень и вытягиваю ноги. — Хоть от летающих тварей прикроет. Уже хорошо.

Снимаю шлем и яростно чешу голову, вот оно блаженство.

Рой неожиданно разворачивается, и огромная лапа летит мне в лицо, все, что успеваю, так это сжаться в комок и зажмуриться. Приоткрываю один глаз и вижу в руке истмари шипящую тварь, сильно смахивающую на маленького птеродактиля.

— Шлем одень и не снимай никогда. — Истар качает головой.

Скоренько натягиваю шлем и лихорадочно ищу дырки в ремешке, пытаясь его застегнуть.

У ручья на корточках сидит Эстегон и насмешливо улыбается.

— Может, костер разведем. — Спрашиваю ребят.

Улыбка гранда становится шире.

— Только если хочешь здесь всю живность этого леса собрать.

— Да нет мне и той, что есть, хватает. — Разглядываю дохлую тварь, что поймал Рой.

Длинная то ли пасть, то ли клюв заполнена острыми, как бритва зубами. От одной только мысли, что она сделала бы с моей головой, становится дурно. Теперь-то уж точно уговаривать меня носить шлем не придется.

Рой прислушивается, и его маленькие торчащие ушки поворачиваются, как антенны. Затем втягивает ноздрями воздух.

— Все пошли, здесь становится опасно. — Истмари хлопнул своими мохнатыми лапами. Получилось занятно, даже заставило меня улыбнуться.

Поднялись, собрали вещички, пошли. Опять все зажужжало и задвигалось вокруг. Шагаю вплотную к Рою, смотрю только вниз, стараюсь ни о чем не думать, только о дыхании и все внимание на то, что у меня под ногами. Но сосредоточиться полностью на дороге не позволила моя головная боль в лице ворчливого демона.

Что расслабилась опять, как же мальчик ее от смерти спас.

Злой ты, Варга, добрее надо быть. — Пытаюсь отбрить его сходу. — Да, спас и не в первый раз, между прочим. Никогда я не поверю, что Рой что-то замышляет против меня, как бы ты не злопыхательствовал.

Вот как! — Демон напрягся. По голосу заметно, обиделся. — Я значит злопыхательствую.

А что, нет?

Его бесит мой легкомысленный тон и несерьезное подтрунивание.

Если ты ему так веришь, что же ты не спросила, зачем он пришел в мир людей.

Да просто времени не было подходящего. — Чувствую, начинаю оправдываться, и это мне не нравится. Варга явно что-то знает, но я хочу верить Рою, это мой последний оплот, последняя душевная твердыня.

Демон уже настолько хорошо меня разучил, что знает, когда уступить.

Вера — это хорошо, а слепое доверие — плохо. Я не советую тебе лезть на рожон и прижимать его к стене. Поспрашивай, посмотришь, как он будет изворачиваться, и все сразу тебе станет ясно.

Да, я не хочу видеть, как мой Рой будет лгать и изворачиваться. — Неужели твоя каменная душа этого не понимает.

На это Варга по-видимому не нашел что ответить и убрался из моего сознания. Я опять полностью включилась в дорогу. Лес изменился, деревья поредели, и тропа пошла вверх.

— Здесь недалеко есть пещера. — Обернулся ко мне Рой. — Там и заночуем.

Недалеко, по меркам истмари, оказалось еще несколько часов упорной борьбы за каждый шаг. Но, слава богу, все когда-нибудь заканчивается и плохое тоже. Тропа завернула, и перед нами открылся черный зев пещеры.

Я в изнеможении остановилась. Увиденное мне совсем не понравилось, это была совсем не классическая просторная каменная пещера с высокими сводами и сталактитами. Нет, это скорее было похоже на узкую щель в срезанном склоне холма. Земляная нора какого-то гигантского зверя.

— Вы уверены, что там никого нет? — Делюсь с парнями своими страхами.

Рой, подняв алебарду, шагнул ко входу.

— Сейчас проверим.

— Подожди. — Гранд придержал его за мохнатую лапу.

Обойдя остановившегося в недоумении истмари, Эстегон подошел ко входу. Сняв с пальца перстень, он поднес его к губам и подул на него. Кольцо загорелось зеленым пламенем, освещая загадочную улыбку гранда.

— Покажи нам, кто там прячется. — Он бросил сгусток зеленой энергии в пещеру.

Тяжелый мрак уступил изумрудному огню, и тот, заплясав тенями на стенах, осветил подземную нору. Внутри никого не оказалось, и со светом все стало намного веселее, и потолки выше, и стены шире, даже в конце узкого коридора обнаружилась довольно просторная зала.

Мы прошли вовнутрь, и я рухнула на землю, предоставив мужчинам заняться безопасностью. Вскоре в пещере стало совсем светло от зеленого пламени нескольких амулетов, расставленных в разных местах Эстегоном. Рой же за это время закрыл вход частоколом.

— Теперь я могу расслабиться и снять с себя железную сбрую. — С надеждой взираю на моих защитников.

— Шлем можешь снять, а все остальное нет. — Жестко отрезал Рой.

Эстегон впервые с ним не согласился.

— Мне, кажется, ты перебарщиваешь, пусть девчонка отдохнет.

— Девчонка может так отдохнуть, что не проснется. Этого ты хочешь? — Рой выпрямился во весь свой гигантский рост.

— Еще раз повторю, ничего не случится. — Гранд тоже расправил плечи. — Вход завален, изнутри все защищено магией, она может раздеться.

— Если пойдет атака на вход. — Зарычал истмари. — Кто будет застегивать на ней броню, может быть ты?

— Мальчики, мальчики! — Вскакиваю на ноги и влезаю между ними. — Вы что, родные мои! Не ссорьтесь. Ничего я не снимаю, и так все прекрасно, все замечательно.

Я реально испугалась, ссора между ними, это как пожар в доме, страшно до жути. Поубивают еще друг друга. Но вроде успокоились и разошлись. Уселись все втроем в разных углах. Глаза прикрыла, слышу, как бурчит в животе, и только сейчас поняла, как я хочу есть. И сразу куча вопросов. Как мы здесь столько времени протянем без жратвы? Или можно местных ящеров есть, а если можно, то как без огня? И вообще сыро в этой пещере. И вдруг слышу райский голос.

— Лера, есть будешь? — Открываю глаза и вижу Эстегона с протянутым куском хлеба.

Хватаю хлеб и кусаю. Невкусный, сыроватый, то ли ячменный, то ли ржаной, но все равно хорошо. Хоть что-то.

— А где Рой? — Спрашиваю потому, что не вижу его в пещере.

— Пошел туда. — Гранд махнул головой в сторону выхода.

— Зачем?

— Ничего не сказал, встал и ушел. — Эстегон с равнодушным видом пожал плечами.

Я откладываю кусок хлеба.

— Тогда почему мы едим? Надо дождаться Роя, так будет правильно.

Гранд с прищуром посматривает на меня и чуть заметно улыбается.

— Конечно. — Он кладет свой кусок обратно в мешок и протягивает мне.

С заметной неохотой опускаю свой в полотняное нутро. Ну вот, где он шляется, я не ела со вчерашнего дня. Очень хочется сказать, да ничего страшного, придет, покушает. И доесть свою краюху, но, сцепив зубы, терплю.

Мои терзания не остались незамеченными и, конечно же, дали повод Эстегону поиздеваться.

— Истмари, они могут часами бродить по лесу. — А сам, я же вижу, на меня косится, ждет реакции. — Как звери, ходят, нюхают землю, кусты, все. У них же нюх, как у собаки. Рой тебя обнюхивал?

— Не будем об этом. — Привычка «итальянца» постоянно провоцировать людей начала меня раздражать.

Эстегон поднялся и прошелся по пещере.

— А ты не спрашивала своего друга, что он делал в мире людей, когда тебя встретил?

— Не спрашивала. А тебе зачем? — Занимаю глухую оборону. — Тебе-то не все равно.

— Как сказать? — Он усмехнулся. — Меня приучили не верить в случайности.

И этот туда же, не успела подумать, как у входа загромыхало. Через минуту, пробравшись через завал, показался Рой. Морда у зверя выглядела довольной.

— Смотри, что я тебе принес. — Он высыпал передо мной какие-то плоды похожие на картошку.

— Что это? — С интересом смотрю на корнеплоды, в тайне надеясь, что их едят.

Рой подбросил одно из них.

— Земляные яблоки, это очень вкусно. Сейчас запечем их в углях.

— Неужто рискнешь костер разводить? — Удивленно воскликнул Эстегон.

Маленькие голубые огоньки в глазах зверя заблестели иронией.

— Вы, люди, пользуетесь магией лишь для войны, а ведь можно и по-другому. — Он сложил в кучу принесенные им нарубленные корни ползуна. Они тут же зашевелились, как живые.

Я отшатнулась в сторону.

— Очумел!

Зверь улыбнулся, могу поклясться, именно улыбнулся и, подобрав один из амулетов Эстегона, положил его на готовое кострище. Зеленое пламя тут же поднялось и охватило корни, мгновенно превращая их в черные угли.

— Вот, теперь тепло будет, и яблоки запечем. — Рой покидал в угли принесенные корнеплоды. — Нам хорошо и зверье местное не привлекает.

Эстегон удивленно покачал головой.

— Это же надо, а мы всегда за куполом на голодном пайке.

— Вот еще. — Рой достал желтый фрукт похожий на апельсин. — Попробуй.

Беру фрукт, разглядываю и думаю, с какой стороны его едят. Как вдруг рука в кожаной перчатке выбивает его у меня из рук.

— Не ешь, это яд! — Гранд одним прыжком одолел расстояние между нами и ударил меня по рукам. Спелая мякоть фрукта разлетелась по земле.

— Ты что сделал! — Взревел Рой.

Эстегон вскочил, хватаясь за нож.

— Отравить ее хотел!

— Что! — Зверь бросился на гранда. По стальной кирасе прошли четыре полосы зеленого пламени, оставленные когтями Роя.

Эстегон отскочил и, вытащив меч, рванулся в атаку. Ударил наотмашь, но истмари легко ушел от магической стали и схватил свою алебарду.

Я даже не подумала, что меня могут задеть, просто рванула к ним. Выскочила перед Эстегоном, и страшное лезвие алебарды пронеслось прямо перед моим носом.

— Не сметь! — Ору во все горло.

Упираюсь ручонками в грудь одному и второму и повторяю уже тише и тише.

— Не смейте. Слышите, не смейте.

Глава 21. Богиня изумрудного пламени

Как я их остановила, сама не знаю. Просто встала между ними, как стена и почувствовала, как волны ярости обрушились на меня с двух сторон. Все, что у них накопилось друг к другу, выплеснулось сейчас в безумной вспышке ненависти.

— Мальчики! Мальчики, мы вместе, мы друзья, а не враги. — Вбиваю в их головы эти простые мысли и почти физически ощущаю, как проходят через меня потоки ярости и злобы.

— Одумайтесь! Представьте, как обрадуются ваши враги, узнав, что вы сами, своими собственными руками поубивали друг друга. Не позволю! — Кричу во весь голос, а сама с тревогой слежу за ними и к своей радости вижу, как оружие опускается к земле.

— А-а-а — Страшное лезвие алебарды, просвистев над моей головой, воткнулось в стену. Обрушив на пол большой кусок земли и камней, Рой выпустил из себя душащую его ярость.

Эстегон не позволил себе подобных эмоций и, выдохнув, просто вложил меч в ножны.

— Ребята, какие же вы у меня молодцы! — От сердца отлегло, поэтому несу, что попало лишь бы не молчать.

— Сейчас поедим, мальчики. Где тут наша картоха, сейчас я вам ее испеку. Налопаетесь, успокоитесь и вам еще смешно будет, как вы тут железяками своими бряцали.

Присела рядом с костром и закапываю в угли плоды, что принес Рой, а сама глазками зыркаю туда-сюда. От одного к другому. Вроде ничего, сидят, набычившись в разных углах, друг на друга не смотрят. Ну и ладно, лишь бы за оружие не хватались.

Картошка запеклась, попробовала. Очень даже ничего, действительно на наш картофель похоже. Разделила на три кучки, каждому досталось по два увесистых корнеплода, добавила туда по куску хлеба из мешка Эстегона. Все, зову.

— Ребята, давайте сюда. Еда готова. — Оборачиваюсь к каждому по очереди.

Тишина. Сидят, насупившись по углам.

— Рой! — Начинаю с того, кто точно знаю, мне не откажет, — Рой, иди скорее сюда, уже все готово. Смотри, как у меня получилось. Я так старалась.

Специально подбираю такие слова, чтобы он не мог не послушаться. Истмари встает и, злобно посматривая на гранда, топчется в сомнениях.

— Рой, ну что же ты стоишь, ведь я жду тебя. — Обиженно опускаю уголки губ.

Чувствую, как в нем борются два противоположных желания, он не хочет меня обижать и не хочет мириться с Эстегоном. Но видимо, какого-то компромисса Рой все-таки достиг, потому что подошел и присел рядом на корточки.

Подаю ему запеченный плод на куске хлеба и улыбаюсь во всю ширь своей души, прям так, что не улыбнуться мне в ответ, ну просто, невозможно. И вижу, как голубые льдинки в его глазах растаяли, и звериная морда стала похожа на моего прежнего Роя.

Передаю истмари еду, слегка касаясь его руки и зову второго.

— Эстегон! — С этим надо по-другому, он слишком рационален, может быть немного иронии.

— Ваше Высочество, желает вести себя, как ребенок. Сидеть в углу и дуться.

Ловлю его немного удивленный взгляд. Теперь надавить на разумность и ответственность.

— Ты же умный мужчина, Эстегон, и прекрасно понимаешь, никаких причин для ссоры не было. Простое недоразумение, взрыв адреналина. Нельзя все портить, даже не начав.

Так, не перебарщивай, а то он упрется и сделает все наоборот.

— Ну, иди же к нам, я так старалась ради вас. — У меня в глазах и приглашение, и просьба, и чуть-чуть лукавства.

Ну вот, парень уже улыбается. Встает и подходит к нам, при этом его взгляд все равно контролирует каждое движение истмари.

Протягиваю ему еду.

— Расслабься. Хватит уже, навоевались.

Кажется, могу выдохнуть свободно, мои парни сидят рядом и жадно работают челюстями. Полдела сделано. Теперь надо дождаться, пока наедятся и брать их тепленькими. Хотя наесться этими крохами им вряд ли удастся.

Рой, тем временем запихав в рот последние крохи, уже встает, но я хватаю его за руку и удерживаю.

— Подожди. — Смотрю на его когтистую лапу и говорю себе, вот видишь, ты уже почти привыкла, она все равно остается для тебя рукой, а он человеком.

— Мальчики! — И нахожу с другой стороны ладонь Эстегона. — Вы должны мне кое-что пообещать.

Рой сразу же делает еще одну попытку встать, но я висну на его руке.

— Не сделаете, клянусь, с места этого не сойду, так и останусь сидеть в этой пещере.

Истмари опускается обратно.

— Поймите, я должна доверять вам обоим без страха, что вы перережете друг друга. Вы оба для меня очень дороги, и самым жутким моим кошмаром может быть убийство одного из вас другим.

Перевожу взгляд с одного на другого. Вижу, немного отмякли, но не до конца. Все, хватит уговаривать, иначе начнут капризничать. Пора требовать.

— Хочу, чтобы вы поклялись мне здесь и сейчас, что никогда вы не поднимите оружие друг на друга.

— Это невозможно! — Воскликнул Эстегон.

Рой тоже отрицательно замотал головой.

— Ладно. — Отпускаю их руки и резко встаю. — Но знайте, без клятвы я никуда с вами не пойду. Не хочу томиться кошмарным ожиданием. Давайте, убивайте друг друга прямо здесь, только и мне дайте нож, я не хочу сидеть тут с двумя трупами и ждать, когда меня сожрут заживо.

Хватаю с земли залитый зеленым свечением кинжал и, сжимая его двумя руками, тыкаю себя в грудь.

Первым вскакивает Рой.

— Лера, прекрати! — Он тянет ко мне лапу. — Отдай клинок, ты поранишься.

— Клянитесь! — Давлю, что есть силы, но, странно, не чувствую боли.

— Не дави так, затупишь кинжал, ты же в броне. — Эстегон усмехается, словно прочитал мои мысли. Он неторопливо поднимается и, прищурившись, смотрит на меня.

— Хорошо, я согласен. — Гранд подходит ко мне и протягивает открытую ладонь. — Только отдай мне нож.

Возвращаю ему оружие и всем своим видом показываю, что жду продолжения.

Эстегон убирает клинок в ножны и, повернувшись к Рою, гордо вскидывает голову.

— Признаю, что я погорячился, и не буду искать себе оправданий. Признаю за Лерой право рассчитывать на нашу защиту, поэтому клянусь, пока мы стоим на пути в королевский замок, не искать ссоры с тобой, Рой, и не поднимать на тебя оружие. Это все, что я могу сейчас предложить. — Он протянул истмари руку. — Согласен?

Это не совсем то, на что я рассчитывала, но все же получше, чем ничего. Поворачиваюсь к истмари, тот все еще стоит в нерешительности.

— Рой! — Давлю на него.

Он бросает на меня странный взгляд и протягивает лапу.

— Согласен. Клянусь не поднимать на тебя, гранд, руку и не браться за оружие, пока мы не дошли до короля людей.

Они пожимают друг другу руки, а я стою рядом и свечусь от счастья. Испытываю огромное облегчение, настолько огромное, что действительно чувствую себя счастливой в этом диком мире, под землей с монстром и заносчивым аристократом, несмотря на чудовищную усталость, накопившуюся за последние дни, несмотря на все страхи и все отчаяние. Держу за руки этих парней и ощущаю, что сделала важное дело, что действительно только что спасла их от безумия и смерти.

Выходим из пещеры уже утром. Даже вспоминать не буду, как я провела ночь, это был настоящий кошмар. Лежать на голой земле в железной раковине и выспаться при этом, для этого надо быть легионером древнего Рима, а не современной девушкой. Я не легионер, поэтому клюю носом и еле иду, уткнувшись в спину Роя. В этом состоянии полу анабиоза ничего не вижу, пока не тыкаюсь в мохнатую спину, а вместо будильника не раздается громоподобный рев. Вздрагиваю, и просыпаюсь окончательно.

Выглядываю из-за Роя и ужасаюсь, внизу у подножия нашего холма собралось около пяти жутких тварей. Нечто среднее между огромным вараном и крокодилом. Этакое милое семейство в ожидании завтрака, и вот на тебе, завтрак подан.

Рой выходит вперед и, крутанув свою алебарду, издает звук не менее бодрящий, чем его противник минуту назад. Оставляя меня в одиночестве, Эстегон занимает позицию рядом с истмари, и его обнаженный меч уже играет зеленым пламенем.

Ящеры рычат уже не так грозно, но мысли позавтракать их не покидают. Припадая к земле и готовясь к рывку, словно земные волки, они поползли вверх по склону, но я уже не смотрю на них, я вижу лишь зеленое пламя на броне гранда. У меня в голове рождается идея.

— Варга! — Снимаю шлем и рисую перед нами узкую полоску зеленого свечения. Подключается демоническая энергия в моей голове, и мелкий ручеек превращается в бурлящую реку. Зеленое пламя вырастает в человеческий рост и сплошной стеной движется вниз по склону. Чудовища обескуражено останавливаются и трясут своими зубастыми головами, они не понимают, что происходит и чему верить. Глазам или всем остальным четырем чувствам говорящим — никакой опасности нет. Ящеры припадают к земле, рычат, но покидать поле боя явно не собираются.

Упертые твари, думаю я, выбирая самого молодого и щуплого из монстров. Тот грозно рычит, но отскакивает, как только пламя длинным языком рванулось в его сторону.

— Давай, Варга, добавь убедительности! — Шепчу и представляю горящие деревья, запах гари и давящий тысячеградусный жар.

Провожу носом. Мне показалось или реально запахло горелым? Точно. И вот уже нет никаких сомнений: вонь, треск и гул пламени, а по коже прошелся опаляющий ветер.

— Ну, как вам такая картинка. — Кричу и разворачиваю проекцию вовсю ширь.

Началась настоящая адская симфония зеленого огня. Ящеры заметались, испуганные мгновенно разгоревшимся лесным пожаром. Шум, запахи, испепеляющее дыхание и страх сотен тысяч насекомых и птиц, взметнувшихся одновременно. Все это обрушилось на тварей, и они поверили. Они поверили по-настоящему, их грозный рев сменился на испуганный вой, и ящеры, развернувшись огромными скачками, помчались в разные стороны. Это была полная победа. Мое легкое дуновение и огненный протуберанец рванулся вслед бегущему зверю. Движение рукой и зеленый смерч погнал перепуганную тварь в другую сторону.

— Получите! Получите, гады! — Наслаждаюсь их страхом, и злопамятно гоню ящеров до тех пор, пока они не скрылись в темном буреломе.

Разжимаю побелевшие кулаки и откидываю руки вниз, сбрасывая напряжение. Представляю, как я стою на вершине холма. Светлые короткие вихры над железной броней, расставленные ноги и гордо вскинутая голова — настоящая богиня изумрудного пламени. И так я себе нравлюсь, что даже возвращаться обратно не хочется. Но все же открываю глаза и к своей радости вижу эту картинку в восторженных взглядах моих парней. Они просто онемели от потрясения и даже не знают, что сказать.

— Смотрю, вам понравилось. — Очень довольная собой, одеваю шлем. — Повторить не просите, не сегодня.

Легкая ирония приводит моих защитников в чувство.

— Это было потрясающе. — Эстегон восторженно качает головой.

Рядом трубит Рой.

— Да, что там, потрясающе, я сам чуть от страха не бросился бежать впереди этих тварей.

Я смеюсь, и бросаюсь к ним в объятия, мгновенно превращаясь из богини огня в обыкновенную девчонку.

Глава 22. Трудный вопрос

Казалось бы, ничего не изменилось физически, вокруг все тот же мир полный опасностей, полный всевозможных тварей, желающих меня уничтожить, но все поменялось в моей голове, и мир вокруг тут же стал другим. Теперь я могла бороться, у меня была сила, способная побеждать, и я перестала быть только жертвой, которую любой может сожрать, перестала быть обузой для двух сильных парней. Уважение, прочитанное мной в их глазах, окрыляло и прибавляло сил. Не было прежней усталости, вялости, сковывающей движения, страха и апатии.

Шагаю за спиной Роя и думаю о том, как не рационально я поступала со своим даром и какие он таит возможности. Надо тренироваться, чтобы управлять им легко и быстро, мгновенно создавать все, что необходимо по ситуации.

Давай-ка, девушка, крылышки-то себе подрежь и вернись на землю. — Прорезался недовольный голос Варга. — Что-то не помню, чтобы меня кто-нибудь спрашивал, а хочу ли я быть в состоянии постоянной готовности, вскакивать по щелчку моей «обожаемой хозяйки».

Я в таком приподнятом настроении, что не обращаю на его бурчание никакого внимания.

Ты хочешь добраться до Скалы Лидар? Хочешь. Тогда придется поднапрячься и пойти навстречу девушке, которая таскает в себе этого старого, занудливого демона. Давай-ка поработаем.

Нацеливаюсь взглядом на камень у края тропы и поднимаю в воздух его голографическую проекцию. Затем кидаю виртуальный камень в одну сторону, потом в другую. Здорово! Прямо как настоящий, только мой бесшумно пролетает сквозь стволы и листву деревьев.

Беззвучность хороша с реальным камнем, — мысленно говорю демону, — а нам нужна абсолютная идентичность. Покопайся в моей памяти и найди что-нибудь похожее.

Варга недовольно заворчал, но через минуту я уже бросила визуальную копию камня настолько натурально, что сама же и поплатилась. Заслышав свист, Эстегон, не раздумывая, сбивает меня на землю и накрывает щитом.

Забота, конечно, приятна, но уж очень болезненна. Кричу из-под него.

— Ваше Высочество, ложная тревога, это я тренируюсь.

Гранд поднял меня на ноги, все еще недоверчиво озираясь.

— Лера! — Эстегон недовольно морщит лоб. — Я надеялся, ты посерьезней.

За ним возвышается голова Роя и тоже недовольно скалится.

— Не надо лишнего напряжения на тропе и без того хватает. Потренируешься на стоянке.

Отряхиваюсь, несколько ошарашенная произведенным эффектом и встряской.

— Хорошо, не наседайте, я же не знала, что вы так бурно отреагируете.

Наш маленький караван двинулся дальше. Лес сплотился в одну зеленую стену, и каждый шаг приходится отвоевывать. Рой машет алебардой, прорубая тропу в джунглях и распугивая дикую живность. Жмусь к нему максимально близко, но так, чтобы не получить страшным топором по голове. В своем надвинутом на глаза шлеме выгляжу так, словно мне ведро на голову одели. Ничего не слышу и почти ничего не вижу. Весь мир умещается в прорези забрала, и от этого постоянное ощущение, будто кто-то подкрадывается сзади. Если бы там не шел Эстегон, и я не была бы уверена в этом на сто десять процентов, то, наверное, шею бы себе свернула, постоянно оглядываясь. Хорошо хоть еще Варга отвлекает. Не успела подумать про него, а он тут как тут. Как говорится, помяни черта.

Знаешь, мне понравилось! — Голос демона источает радостное лукавство. — Еще ни разу так не смеялся.

Ты о чем? — Не совсем понимаю, что он имеет ввиду.

Он хихикает.

Ну, помнишь, камень вжик, гранд тебе подножку — бац, ты в землю носом — хлоп. Я смеялся до слез.

До чьих слез? — Потираю ушибленные места.

Не будь злюкой, давай еще пошалим. — Варга аж затоптался у меня в голове.

Уймись. Вот уж не думала, что почтенные демоны ведутся на такую ерунду.

Не такой уж я и почтенный, по нашим меркам еще юнец совсем. — Варга мечтательно задумался. — Мы, демоны красного камня, любим пошалить и посмеяться.

Мне как-то тревожно становится от таких заявлений, неожиданно приоткрывающаяся сторона характера может еще наделать бед.

Ты, вот что, давай с шалостями-то поосторожней и не вздумай без моего ведома что-нибудь отчудить.

Раскомандовалась. — Варга вспылил. — Если у тебя есть ноги, это еще не значит, что ты главная.

Напомню кое-кому, что он сидит в моей голове, и я решаю, что и когда делаем. — Накинулась на него с максимальной жесткостью, потому что почувствовала — не просто так демон этот разговор затеял. Это очередная попытка взять мою голову под контроль.

Не нравится, до свидания. Расторгаем договор, и каждый идет своей дорогой. Мне вообще старый ворчун больше нравился.

— Злая ты и невеселая. — Добавил демон к своей обычной присказке и закрылся, не желая ничего обсуждать.

Я ничуть не расстроилась, главное — воспитательный процесс проведен, и «паразит» в моей голове поставлен на место. Пусть знает, кто здесь главный.

В этот раз Рой нашел место для ночлега на речной косе, открытый со всех сторон заливной луг, с желтым языком песчаного пляжа, гарантировал от внезапного нападения. Барьер из магических амулетов Эстегона перекрыл узкую косу для всякой ядовитой мелочи, ну а в случае чего-то серьезного приходилось рассчитывать на силу и ловкость моих защитников.

Присела на корточки, щурюсь на заходящее солнце. Рой вышел на середину отмели и, замерев над водой, надеется наловить нам на ужин рыбы. Было бы здорово, думаю я, поскольку хлеб кузнеца доели еще сегодня на дневном привале. Так что мы сейчас полностью на подножном корму, что добудем, то и съедим.

Все заняты делом, Эстегон, не жалея свой дорогущий клинок, рубит тростник и таскает в нашу крепость. Кажется, эта ночь обещает быть намного комфортнее предыдущей. Чувствую, что надо встать и через силу поучаствовать в общем деле, сделать вид, что помогаю и все такое, а не сидеть без дела, когда мальчики работают. Встаю и иду с грандом, поскольку рыбак из меня никакой.

— Стоп. — Рука Эстегона останавливает меня на границе, отмеченной зеленым свечением. Он подает мне охапку тростника и как всегда иронично улыбается. — Будет лучше, если ты останешься по ту сторону границы.

Фыркаю и беру тростник.

— Подумаешь. — Поворачиваюсь обратно и только после этого замечаю, что ветки соседних деревьев обсижены совершенно жуткими существами с длинными зубастыми клювами на длинных шеях.

— Кто это? — Показываю на тварей гранду.

— Птица Рох. — Эстегон взглянул в сторону деревьев. — Они очень осторожны, но если уж на кого нападут, то не позавидуешь.

Птицы тянули шеи, словно прислушивались к нашему разговору и недовольно шипели.

— Фу, мерзкие твари. — Я скривилась и непроизвольно передернула плечами.

Гранд усмехнулся.

— Эти то как раз ничего, а вон те, видишь, чуть подальше за деревьями прячутся, те намного хуже.

Присматриваюсь, и точно, между деревьев роятся серые тени странных существ похожих на кенгуру с головой крокодила.

— Пожалуй, соглашусь, мне лучше оставаться за периметром. — Тащу свою охапку к общей куче.

Прыгаю на импровизированное ложе и вытягиваюсь во весь рост.

— Неплохо. — Восклицаю вслух. — Не перина, но получше будет, чем на голой земле.

Бросив рядом последнюю охапку, сверху валится Эстегон.

— Блаженство! — Гранд вздыхает. — Еще бы пожрать и жизнь удалась.

При разговоре о еде у меня сразу возникает вопрос, который мучил меня весь день.

— А вот скажите мне, Ваше Высочество, — за шутливой формой стараюсь скрыть волнующий меня интерес, — тот плод, что принес мне Рой, действительно был ядовитый?

— Насколько я разбираюсь в диких плодах — да.

— И как ты это объясняешь? — Спрашиваю уже абсолютно серьезно. — Истмари не мог ошибиться.

Гранд повернул ко мне свой римский профиль.

— Ты знаешь, мы с ним друг друга не сильно жалуем, но все же у меня язык не повернется сказать, что Рой хотел тебя отравить.

Вот как он так делает, недоумеваю. Вроде бы много чего говорил и слова все хорошие, а в результате осталось только «Рой хотел тебя отравить». Ну, бред же. Настоящий бред.

— А ты, стало быть, не веришь, что Рой на такое способен? — Пру напролом.

— Я такого не говорил. Я говорил — мне хочется верить, что он такого не делал.

Вывернулся, подумала про себя. Все равно никогда не поверю, Рой мне зла ни за что не причинит. Как кстати он там? Поднимаю голову, вижу успехи у него не очень. Пойманной рыбы на берегу не видно. И тут мне в голову приходит мысль, как помочь Рою.

Зову Варга.

— Кто-то, помнится, хотел пошалить?

Демон молчит, видно, все еще дуется. Ладно, думаю, можешь не отвечать, но договор то ты выполнять обязан, никуда не денешься. Подхожу к краю воды и бросаю в нее камень. Блюм! Раздается всплеск, и пузырьки сопровождают движение камня ко дну. Поднимаю взгляд, и десяток виртуальных камней падает в воду. Пока беззвучно, но вот подключается Варга и уже несколько десятков, булькая, стремятся ко дну. Еще одна партия уже с шумом и брызгами падает в воду сплошной полосой дождя. Разворачиваю полосу дугой и двигаю против течения на нашего рыбака. Гоню как сетью испуганную живность на Роя. Теперь совсем другое дело, вокруг него бурлит вода от бегущей в страхе рыбы. Истар стремительно вырывает из воды самые крупные экземпляры, и вот уже с пяток солидных рыбин брыкаются на берегу, выброшенные его лапой.

Мокрая огромная зверюга, оскалив саблевидные клыки, улыбается мне счастливой улыбкой, а я в ответ радостно кричу ему.

— Давай, Рой!

Мы работаем, как один механизм сложной машины, и от этого ощущения единения становится теплее на душе, поднимается порыв радостного возбуждения.

— Давай! Давай, Рой! — Вновь кричу я и гоню на него новую волну.

В несколько минут Истар накидал на берег с десяток полуметровых тушек, и я остановила камнепад, не в силах держать такое количество предметов дольше.

Держа в лапах последнюю пойманную рыбину, Рой зашагал к берегу.

— Здорово! — Он оскалился, проходя мимо меня, показывая свои безупречные клыки.

Жарить, конечно же, взялся Эстегон, после таверны у него проснулись глубоко спрятанные задатки кулинара. Вот, поди ты, какая несуразица, аристократ, голубая кровь, а ему больше всего нравится готовить, что-то там помешивать, подсолевать, создавать новые вкусы. Он, конечно, ни за что не сознается, но я- то вижу. Если похвалить его стряпню, то можно увидеть, как навсегда приклеенная ироничная улыбка покидает его лицо, и наш железный гранд превращается в простого счастливого парня.

Рой весь мокрый вылез из воды и недовольно ворчит, он вообще не понимает, зачем еще возиться. Рыба есть, бери да ешь. Но нет, дорогой, потерпишь, не хочу я смотреть, как ты, словно зверь, рвешь сырую рыбу.

Эстегон тем временем запалил наш импровизированный костер из «экологически чистого биотоплива» и колдовал с рыбой. На всякий случай, спрашиваю у него.

— Может помочь почистить?

Он, слава богу, отрицательно помотал головой.

— Не надо, сам все сделаю.

Облегченно вздыхаю, ненавижу чистить рыбу. С чувством выполненного долга разваливаюсь на тростнике. Рядом сидит Рой и пахнет от него специфически. Прямо скажем, зверем от него разит. Мокрой шкурой дикого зверя. У меня в детстве был сенбернар Сен-Готард, вернее у деда в деревне. Огромный добрый пес, он всегда ходил с нами на речку. Это одно из самых радостных и теплых моих воспоминаний.

В нем я, заливаясь смехом, обнимаю мокрого Сен-Готарда и кричу деду. Смотри! Смотри на меня!

Вместе с этим видео память надежно хранит и другие ощущения, в том числе и запах. Запах мокрой собачьей шерсти, мне даже он нравился, но сейчас это сравнение было неприятно.

— Рой. — Поднимаюсь и сажусь, поджав ноги. — Ответь мне на вопрос.

Он неохотно поворачивается, словно чувствует, что вопрос будет трудным.

— Да, Лера.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к виду этой жуткой морды, говорящей — да, Лера.

— Скажи мне, Рой для чего ты пришел в мир людей?

Глава 23. Честный ответ

— Не думаю, что сейчас самое подходящее время для откровений, но раз ты спрашиваешь. — Рой повернулся ко мне, и взгляд его голубых льдинок стал пронзителен до невыносимости.

— Я пришел, чтобы убить тебя.

У меня столбняк. Честно, не знаю даже, как реагировать. Бежать. Прятаться. Что..? Истмари сидит молча, не делая никаких попыток схватить меня или вообще двинуть рукой.

— Как это может быть? — Наконец, я смогла открыть рот. — Не верю! Это невозможно.

— Спасибо. — Показались клыки, чудовище изображало улыбку. — Спасибо, что не бросилась бежать.

— Да с трудом сдерживаюсь. — Разозлилась не на шутку. Сама удивляюсь, страха ни на грош, только злость и раздражение, что все эти шептуны оказались правы. — Вот же я, дура доверчивая! Ну, дура и есть!

Кляну себя, на чем свет стоит, а Рой с интересом наблюдает.

— Ты все-таки шальная, Лера, я думал, ты сбежишь или с обвинениями набросишься, а ты себя кроешь. Да так кроешь, что заслушаешься. — Зверюга продолжает скалиться.

— Зря ты смеешься, сейчас и до тебя очередь дойдет. — Я разошлась не на шутку. — И что же ты меня не убил до сих пор, потрахался, да и придавил бы шлюшку прямо там, на грязном полу. Жалко стало? Ты у нас жалостливый, что ли? Непохоже. Или тебе понравилось, так понравилось, что ты лелеешь надежду еще разок отыметь меня, а уж потом кончить. Так нет, ничего у тебя не выйдет. Убивай сейчас, ничего тебе больше не обломится!

Вскочила, бегаю туда-сюда, как волчица, распалила себя так, что сама убить его готова. Только представлю, как я отдавалась ему в грязной оружейке, как кричала от восторга у него в руках, так порвать его хочется. Оружия, слава богу, у меня нет, поэтому подскакиваю к нему и со всей силы бью его в лицо.

Больно, аж жуть, только не ему, а мне. Руку, наверное, сломала об его рожу. Думать же надо, ору мысленно уже на себя. Это же зверь, звериная морда, а ты ее кулаком. Идиотка!

Рой носится вокруг меня и кудахчет.

— Лера! Ну, что ты делаешь, Лера! Успокойся.

Да я уже успокоилась, сижу на корточках, зажимаю разбитую руку. Боль разогнала психоз. Привлеченный моими криками, подошел Эстегон.

— Ну, ты даешь! — Он присел рядом и, взяв в руки мою ладонь, ощупывает каждый палец. Один, два, три…

Я кривлюсь от боли, но терплю.

— Ничего, ничего, боец. — Гранд в открытую смеется. — Кости вроде целы, переломов нет, это уже хорошо. Значит, замотаем нашему драчуну ладошку, и пусть бежит дальше.

— Да ладно, что ты со мной, как с маленькой — Отнимаю у него свою ладонь и, повернувшись к Рою, говорю. — Все, я успокоилась. Извиняться не буду, но готова слушать все до конца.

Эстегон порывисто встает, показывая, что не собирается мешать нашим разборкам.

— Подожди, не уходи. — Останавливает его Рой. — Тебе тоже интересно будет послушать.

Гранд понимающе кивает и останавливается.

— Я давно собирался рассказать тебе, Лера, да как-то все не к месту было. — Рой взглянул на меня, словно извиняясь. — Так вот, все началось с того, что верховный жрец земли белых истмари Лиарон, пришел к моему отцу и принес дурную весть, будто в ближайшее время Эстриал, великий герой людей, вернется в наш мир.

— Откуда он узнал? — Меня очень заинтересовало, ведь до последнего момента никто не знал.

— Не знаю. Он общается с миром духов. Мы не спрашиваем у жрецов, как они это делают, да и вряд ли они расскажут. — Истар отвел от меня свой взгляд.

— В свой прошлый приход Эстриал принес много зла народу истмари. Тысячи бойцов погибли от его руки, а за ним пришли рыцари, и счет пошел уже на десятки тысяч, включая женщин и детей. Нельзя допустить, чтобы Эстриал вернулся и объединился с королем людей, тогда они совсем изведут народ истмари. Отец вызвал меня и сказал, что делать. Я должен был встретить героя, шагнувшего с небес, и убить его, сразу, как только появится, пока тот еще слаб. Таков был план, но вышло все по-иному. Во-первых, из небытия возник не рыцарь и даже не мужчина, а ты и сразу была сбита лошадью Эстегона. Все вообще шло не так, как мы себе представляли. Ты вела себя не как великий герой, а скорее как напуганный и обиженный ребенок, поэтому я не убил тебя сразу, а захотел проверить твои истинные мотивы. Потом все закрутилось, события сменялись с бешеной скоростью, но, самое главное, я все же успел понять, ты пришла в наш мир не для того, чтобы уничтожить народ истмари.

Я уже ничего не слышу, у меня перед глазами только картинка из недавнего прошлого, где я лежу голая на песке, а надо мной стоит Рой. О чем я тогда думала, вот, дурища, глазки ему строила, а он решал, куда нож воткнуть. Сама возможность того, что меня могли убить в самый момент появления, настолько шокировал меня, что я даже сказать ничего не могла. Наверное, так бы с открытым ртом и сидела, но до меня, наконец, дошел сам факт небывалого предательства, и мстительная злость вернула мне дар речи.

— То есть, если бы твои, не знаю уж кто, жрецы или вожди решили бы, что все-таки я враг и приказали убить, то ты бы убил меня. — И в этот момент мне стало все-равно, как бы он поступил на самом деле. Мне были не нужны его оправдания, я уже все решила. Он все испортил, исковеркал, сломал, нельзя прощать обманутое доверие. Все видели его подлую сущность, одна я нет. Полностью открылась, безоговорочно доверяла ему, а он раздумывал и решал, враг я народу истмари или нет. Это мое простодушное доверие, эта моя идиотская вера в то, что он любил меня, в то, что, вообще, люди способны на бескорыстные поступки, бесила меня сейчас даже больше того, что мой обожаемый Рой мне всю дорогу врал. То, что мужчины врут, мне не привыкать, а вот то, что он выставил меня полной дурой в моих же собственных глазах, я ему прощать не собиралась.

— Вот что я скажу тебе, Рой Истар. — Меня уже начало потряхивать. — Мне нет дела: ни до тебя, ни до твоих соплеменников, пусть спят спокойно. С этого момента, я не хочу тебя больше знать, для меня тебя больше нет, для меня Рой Истар, тот Рой, которого я любила, погиб там, на городской площади Зеленого Холма, и тот герой навсегда останется в моем сердце.

Больнее ударить, наверное, было нельзя, он даже как-то меньше стал и по-стариковски сгорбился, но жалеть его я не собиралась. Встаю и отхожу к костру, надо хоть как-то успокоиться. Все обдумать, как теперь дальше жить. Сажусь на корточки у еще теплых углей и прикладываю к ним руки. Хочется тепла, хоть какого-нибудь, потому что начинает знобить и в душе жуткая пустота и холод.

Ты все правильно сделала. — Неожиданно поддержал меня Варга. — Я даже зауважал тебя, нельзя такое прощать. Не буду говорить, что он всегда мне не нравился, и что я предупреждал.

Не удержался все-таки. — Накидываюсь на демона. — Рой ему, видите ли, не нравился, да куда бы я без него делась. То, что я здесь и, вообще, до сих пор жива — это целиком его заслуга. А хотел бы он, действительно, меня убить, так сто раз убил бы.

Не пойму я тебя, Лерка. — Удивленно зашипел Варга. — То ты кроешь его почем зря, то защищаешь. Для самой себя хотя бы определись.

Да, определилась уже, — перебиваю демона, — нет для меня больше моего наемника, моего Роя, но и гнобить его не дам, он за меня жизнью рисковал не раз, и это я всегда буду помнить, хоть и верить ему уже не смогу.

Все-таки странная ты, добрая слишком. — По голосу демона не поймешь, хвалит он или ругает. — Кричишь, ругаешься, вон даже кулаками машешь, а настоящей злости в тебе нет, всех ты хочешь понять, простить. Нельзя так, девочка моя, иногда надо быть жесткой, рвать по больному навсегда…

Подожди! — Даже палец прикладываю к своим губам, словно он может увидеть.

Коса небольшая, парни сидят совсем недалеко, и я еле-еле, но слышу, как Эстегон спрашивает Роя.

— И что теперь? Я так понимаю, что к королю ты только из-за нее шел.

Вижу, как качнулась, кивая, голова истмари.

— Мне будет трудно без тебя ее сберечь.

Тишина. Я напряглась, даже не дышу, боюсь пропустить, что он ответит, но Рой молчит. Пауза затягивается, бросаю на парней взгляд. Сидят молча, гранд не переспрашивает, не торопит, ждет, что Истар решит.

— Проведу вас через земли истмари до Скалы Лидар, там и попрощаемся. — Рой сидит, как гора, даже не пошевельнулся.

— Спасибо. — Эстегон похлопал истмари по плечу. — Понимаю, как тебе тяжело и как хочется все бросить и уйти. Поэтому вдвойне благодарен. Ты — благородный человек, принц Рой Истар, я всегда буду помнить.

Чувствую облегчение и благодарность. Только сейчас до меня дошло, как нам стало бы тяжко, если бы Рой решил уйти, и еще, понимаю, что не хочу, чтобы он уходил. Нет, он должен быть рядом, видеть мое презрение и страдать. Я должна видеть его мучения и ковыряться пальцем в его ране, чтобы ему было так же плохо, как мне, нет еще хуже, в тысячу раз хуже.

Ой, как все плохо- то! Все, что я втолковывал в эту глупую голову, все впустую. Если ты хочешь видеть его душевные муки, значит, ты собираешься его простить. — Опять встрял Варга.

Ну, ты, конечно, специалист по запутанной организации женской души. — Обливаю его злой иронией, понимая, что этот гад, как всегда, прав, но соглашаться с ним не собираюсь. — Ничего и никому я не собираюсь прощать. Ясно!

Посмотрим. — Вздыхает мой домовой.

Ругаюсь с демоном, но краем глаза вижу, как гранд встает и подходит к костру. Садится рядом со мной, раскидывает угли и достает запеченную в глине рыбу.

— Ну, вот что вы за люди. — Ворчит он. — Не могли после ужина разборки устроить, на сытый-то желудок все по- другому воспринимается, да и люди добрее становятся.

Он отколупывает запекшуюся глиняную корку вместе с прилипшей кожей и хватает зубами нежное белое мясо.

— Будешь? — Протягивает мне рыбину.

В теории: я вся на нервах и есть не могу, но в реалиях жрать так хочется, что просто сил нет. Хватаю рыбу, выковыриваю мясо и начинаю жадно набивать брюхо, запихивая в себя кусок за куском, словно пытаясь заполнить едой душевную пустоту.

— Рой! — Эстегон зовет истмари. — Иди есть.

Темная фигура Истара даже не шевельнулась в ответ, тогда Эстегон, подхватив пару рыбин покрупнее, относит их Рою. Слышу как, наклонившись, он говорит ему.

— Поешь и забудь. Ты поступил правильно, и тогда не убив ее, и сейчас все рассказав. Просто поешь.

Едим молча каждый в своем углу. Не знаю, о чем думают они, а я уже вообще думать не могу, глаза слипаются и в башке муть одна. Встаю и, заплетаясь, бреду к нашему ложу. Падаю с краю и мгновенно проваливаюсь в сон.

Глава 24. Дарго Мару

Солнце выглянуло над горизонтом и, не задумываясь ни на секунду, сразу вспыхнуло раскаленным светилом. Протираю глаза, вижу, мужики уже стоят готовые ко всему. Встаю, тупо пристраиваюсь вслед за Роем. Никто ничего не спрашивает, вообще практически не разговариваем. Идем, короткий привал — едим, идем дальше. Встаем на ночлег. Все, день прошел. Снова встаю…. Иду, как машина, как гребаный робот, ничего не чувствую, ни о чем не думаю, лишь мохнатая спина моего монстра впереди, как фарватер для корабля. Нет, вру все, ничего не помню, словно не видела ничего. Встаю, протираю глаза…. Еще один день, таки что-то чувствую, раз называю его до сих пор «мой монстр». Наверное, даже если он все-таки меня убьет — Рой все равно останется моим монстром. Может быть и хорошо, что все вымотаны до предела и ни у кого нет сил на душевные излияния. Я, например, понятия не имею, как поступить с Роем. Прогнать его нельзя, пропадем без него. Использовать сейчас, а потом сказать уходи, тоже подловато как-то. Но и доверять ему как раньше уже не смогу. В общем, куда ни глянь везде клин.

Мысли роятся в голове, а ноги автоматически шагают куда надо и в прорези забрала лишь бурая шерсть истмари, значит, иду правильно. Значит можно отвлечься, и я снова погружаюсь в себя.

Да о чем ты, собственно, подруга, толкуешь? Ты, вообще, хочешь, чтобы он ушел? Ушел навсегда из твоей жизни. Задумалась для приличия, хотя могла бы этого не делать, ответ мне был известен и этот ответ ломал все мои прежние представления о жизни. Я не хотела, чтобы он уходил. Я, которая на каждом шагу заявляла, что мужикам ничего прощать нельзя. Та самая, которая с жалостью и непониманием смотрела на подругу, терпящую блудливого мужа, только потому, что не хотела остаться одна. Остаться одна, вот ключевое слово. Там ты была сильной, финансово независимой красивой дамочкой с целой толпой кавалеров. Хочу, капризничаю. Хочу, выбираю. Тот или другой. В твоей жизни ничего не менялось, всегда кто-нибудь был рядом. А здесь ты никто. Как оно? Почувствовала, каково быть по-настоящему зависимой? Вот он страх одиночества, прогонишь этого и останешься одна в страшном жестоком мире. Но он мне не изменял, даже наоборот. Ну и что, зато он хотел тебя убить, может и сейчас хочет. Поди, эту гориллу пойми. Как Отелло, любил и задушил, так и Рой скажет мне вдруг. Люблю тебя, но ты мировое зло и должна умереть. Бац меня алебардой своей и прости, прощай. Постой, а кто вообще говорил о любви. С чего ты взяла, что он тебя любит?

Дура. — Наглое существо в моей голове совсем перестало стесняться в выражениях. — О чем ты думаешь, разве это сейчас главное.

Ну, просвети меня, ваше демоническое сиятельство, что же сейчас главное. — Так бы и плюнула в его самодовольную рожу.

Демоническое сиятельство, это ты здорово придумала, — Варга делает вид, будто не заметил моего сарказма, — можешь так меня и называть.

Ага, сейчас, нетопырь ты бесовский, вот как я буду тебя звать. — Представляю его висящей летучей мышью с человеческой головой, и меня передергивает. — Гадость.

Не разбираешься ты в людях, Лера. — Демон вздохнул. — Как впрочем, и в демонах, и в истмари тоже.

Это почему же?

Да потому, что как я уже неоднократно говорил, ты глупая и неразумная девица. Вот, ты думаешь, Рой тебе все рассказал, потому что ты его спросила?

А ты сомневаешься?

Я не сомневаюсь, я знаю точно. Он тебе все рассказал потому, что окончательно для себя решил один очень важный вопрос.

Какой? — Вот ведь гаденыш, заинтриговал меня.

А ты, за нетопыря, извиниться не хочешь?

А ты за дуру и неразумную….?

Мелочная ты, Лерка, могла бы и извиниться, ну да ладно, что с взбалмошной девицы возьмешь. Он для себя решил, что если даже все жрецы соберутся и прикажут ему убить тебя, если еще и отца его приведут, он все равно этого делать не станет и даже более того и другому никому не позволит, будь то истмари или человек. — Варга вздохнул, будто длинная фраза его утомила.

Конечно, я уже привыкла, что этот паразит в моей голове всегда оказывается прав, но поверить, будто он все это понял всего лишь по одному взгляду, было сложно.

Как ты это понял, только не говори, что просто взглянул ему в глаза и все в них увидел. Терпеть не могу это фуфло.

Грубая ты, Лера. — Варга фыркнул. — Зачем спрашиваешь, если не хочешь слышать ответа. Именно так все и было, взглянул в глаза и все понял.

Ерунда полная! — Нестерпимо захотелось засунуть руку под кирасу и почесать спину. — Ерунда еще раз. Не могу я сейчас в твоих фантазиях разбираться, не до того. У меня сейчас все силы уходят на то, чтобы удержаться и не сорвать с себя шлем и прочее железо. Душу бы продала лишь бы почесаться сейчас. Шучу, ты там не настраивайся на душу мою чистую и безвинную. И вообще, отстань, не до тебя мне, видишь, еле ногами передвигаю.

Больно надо, — запыхтел демон, — ты же сама первая начала.

Варга отвалил, но легче не стало. Не знаю, кажется мне или нет, но с каждым днем вокруг нас все больше и больше всяких тварей. Если раньше летающих вокруг нас кровососов можно было сравнить с облаком, то теперь это настоящая грозовая туча, солнце еле-еле пробивается, и все они лезут, сгорают, касаясь магической брони, но все равно лезут. Под ногами хрустит ковер из насекомых, и они тоже, как одержимые, мириадами ползут к нам со всех сторон. Иногда из джунглей кто-то бросается на нас, но обычно все происходит стремительно. Один удар меча или алебарды и тварь падает замертво, но лес вокруг нас кишит ими, и все они ждут своего часа. Того момента, когда кто-нибудь из нас ослабеет и потеряет бдительность. Ненависть, злоба и постоянное ментальное давление ощущается почти физически, даже я чувствую тысячи пронизывающих нас взглядов. И с каждым днем давление все сильнее и сильнее.

Еще заметила, что со вчерашнего дня местность начала меняться, лес поредел, и началось предгорье. Тропа резче пошла вверх, и идти стало еще тяжелее. Сегодня вообще деревья временами расступались, давая место заросшим высокой травой проплешинам, с разбросанными повсюду гигантскими валунами.

Сейчас снова вышли из леса и топчем шипящую на нас траву по зажатой между двумя пологими горами долине. Чувствую, что-то изменилось вокруг, но не сразу понимаю что. Наконец, доходит — тишина. Неожиданно стихло жужжание над головой и о чудо! Перестало хрустеть под ногами.

— Что это? — Радостно восклицаю. — Конец страданиям.

Рой моей радости не разделил, а скорее по-настоящему насторожился. Заводил башкой, принюхиваясь с разных сторон. Затем поднял голову вверх и выругался.

— Нарвались все-таки.

— Да, объяснит мне кто-нибудь, наконец, что происходит. — Взъярилась я.

Сзади послышался голос Эстегона.

— Подними голову. Видишь пяток тварей с большими крыльями. Выше всех, идут в линию.

— Ну, вижу.

— Это прилипалы или разведка самого серьезного хищника здешних лесов Дарго Мару.

— То есть те, что были до этого, это так мелочь. — Пытаюсь как-то скрыть свою растерянность.

— Дарго Мару не боится магии. — Наконец, подал голос Рой. — Они, конечно, получают ожоги, но быстро восстанавливаются. Они охотятся прайдом, причем в момент атаки главный самец ментально управляет самками. Пять, семь гигантских тварей нападают одновременно с разных сторон, управляемые одним мозгом. Победить Дарго Мару невозможно, можно только попытаться сбежать.

— Что местная живность и сделала. — Эстегон не смог обойтись без иронии.

— Бежать бесполезно. — Рой оценивающе посмотрел на меня.

Это он меня имеет ввиду. Я не обижаюсь, против правды не попрешь, бегун из меня никудышный.

— Что будем делать? — Эстегон полностью доверился опыту истмари.

— Займем максимально выгодную позицию, чтобы сразу не сожрали и будем надеяться на чудо.

Звучит как-то не очень, но судя по интонации Роя процент у чуда достаточно высок, поскольку отчаиваться истмари явно не собирается. Махнув нам рукой, он быстро зашагал к вершине невысокого холма, заваленной гигантскими каменными обломками неизвестно как туда закатившихся.

Я рванула за ним, еще полностью не понимая всей, так неожиданно возникшей опасности. Вопросительно оглядываюсь на гранда. Тот с тревогой посматривая в небо, подталкивает меня в спину, мол, не отставай, давай пошевеливайся. Прибавила шагу, начинаю реально нервничать, чувствуя нешуточную тревогу моих защитников. Такое с ними впервые, они оба напряжены до предела. Забрались наверх, Рой остановился и, оглядевшись, выбрал позицию между тремя исполинскими валунами образовавших что-то наподобие пещерки с единственным проходимым входом Меня чуть ли не силком затащили вовнутрь, а сами встали перед проходом. Ребятки мои сразу как-то успокоились, взбодрились, ну, конечно, сбросили балласт, теперь можно и удаль молодецкую показать.

Сидеть одной в полном неведении невыносимо, поэтому пробираюсь между камнями и выглядываю из-за широких спин. Вижу, как на поляну перед холмом выходит первый монстр. Жутковатая огромная образина похожая на доисторического тираннозавра. С другой стороны раздается еще один грозный рев. Бегу в пещеру, смотрю в щель напротив, там еще двое. Почему-то уверена, что если посмотреть по бокам, то увижу еще парочку Рексов. Возвращаюсь к ребятам а там, у тварей пополнение. Как говорится, вы думали, будто было плохо, нет, вот теперь вы узнаете, что такое плохо по-настоящему. Я это к тому, что появившийся из леса еще один ящер на голову выше и мощнее всех остальных.

— Вот он, Дарго Мару, а вокруг его самки. — Рой сжал алебарду двумя руками. — Повезло нам, что успели занять позицию наверху, иначе уже порвали бы на части. Видишь, окружили со всех сторон.

Смотрю на свою «гориллу» с восхищением. Говорит, повезло, да это же он нас сюда затащил, по сути, вырвал из западни в последний момент. Скромняга!

— Пять плюс один, итого шесть. — Эстегон прищурился, скосив взгляд на Роя. — По три на брата.

— Нет. — Отрицательно мотнул головой Истар. — Тебе все пять, а я возьму на себя самца, если его убить или хотя бы серьезно ранить, то самки без Дарго Маро разбредутся и преследовать нас не станут. Это единственный способ их победить. Так, как гласит легенда, поступил легендарный вождь истмари Гамела Истар. Только он один смог одолеть Дарго Мару и остаться в живых.

— Пять так пять, как скажешь. — Гранд обнажил меч и взял в левую руку щит.

— Побольше движения, не дай им загнать себя в угол. — Рой бросил Эстегону и повернулся ко мне. — Ты забейся под камни и сиди тихо. Гранд один удержать вход не сможет, эти бестии будут повсюду. Залезь так, чтобы они тебя не достали и не вылезай, пока все не закончится.

Он сжал древко алебарды и шагнул вниз по склону. Через пару шагов обернулся, скаля свои чудовищные клыки.

— Если что, не держи на меня зла, — и стремительно побежал на встречу Дарго Мару.

Глава 25. Истмари

Тебе, что сказали, дурища, ты эдакая! — Варга взвился у меня в голове. — Забейся в щель и сиди, тебе сказали. Так чего же ты стоишь, как столб!

А я действительно застыла, как ледяной столб, и страшно до жути, и уйти не могу. Должна же я увидеть, как мой монстр надает чужому чудищу.

Идиотка, это не дворовые разборки, — в голосе демона слышится настоящая истерика, — тут еще где-то пять тварей бродят, не успеешь моргнуть, как тебе голову откусят. Слышишь, вой какой стоит?

Действительно, жуткий рев самок раздавался и спереди, и сзади, словно они были везде. Я видела лишь двух внизу холма, и за ними возвышался сам Дарго Мару. На них с алебардой наперевес бежал Рой и ревел не хуже ящеров. Трясусь, но стою, словно загипнотизированная, смотрю, как мое чудовище несется прямо на главу прайда. Самки, по приказу хозяина, расступились, пропуская Роя. Видимо, пока они на мой слух просто орали и ревели друг на друга, истмари вызвал Дарго Мару на поединок, и тот его принял. Две самки, не обращая внимания на Роя, пробежали мимо и устремились наверх прямиком ко мне.

Беги, дура! — Опять истошно завопил Варга.

И тут, действительно, в партере стало жарковато, а драма стремительно начала превращаться в трагедию. Откуда-то сверху раздался рев, и меня накрыла черная тень. Огромный ящер, легко запрыгнув на валун трехметровой высоты, пялился на нас жуткими вертикальными зрачками.

Эстегон, оттолкнув меня в сторону, принял бросок жуткой морды на щит. Разинутая пасть, величиной с половину гранда, столкнулась с маленьким треугольным щитом и отпрянула обратно, взревев от боли. Но тут же с вершины камня полетел вниз хвост. Слава богу, что целью был Эстегон, он среагировал и отпрыгнул в сторону. Я же не успела даже пошевелиться, как хвост с грохотом ударил в соседний валун, вышибая из него сотни мелких осколков и взметая тучу пыли. Волна песчинок прошлась по лицу тысячами иголок, возвращая в реальность. И как раз вовремя. Прямо на меня гигантскими скачками неслась еще одна тварь.

Беги!!! — Надрывался демон.

И я побежала. Мчусь, лавируя между валунами, и выискиваю глазами хоть какую-нибудь спасительную щель. Конечно же, ничего. Сзади стремительно настигает чудовищный ящер, чувствую, как вздрагивает земля с каждым его скачком. Бегу что есть сил, но расстояние между нами тает с каждой секундой. И тут, есть все-таки бог на свете, вижу под самым большим каменным обломком узкое черное пространство. Времени на примерку, влезу ли я в эту щель, у меня нет. Спинным мозгом чувствую, последнее мгновение у меня осталось под этим небом. Ору во всю глотку и прыгаю вперед «рыбкой».

— А-а-а-а! — Стальная кираса скользит по отполированному ветром граниту, как санки, и я, выставив руки, влетаю в темную пустоту. В голове только одна мысль. Пусть она будет настолько большой, чтобы поместилось все мое тело вместе с ногами.

Руки утыкаются в стену и пытаются амортизировать удар, но тщетно. Врезаюсь головой в каменный угол так, что, несмотря на шлем, искры летят из глаз. Поджимаю ноги, и почти в это же мгновение мощный удар сотрясает убежище. Гигантский валун надо мной закачался. С ужасом забиваюсь в самый дальний угол.

Неужели, тварь сможет сдвинуть эту скалу, страх обжигает огнем. Растопыриваюсь, словно мои хилые ручонки и ножульки могут удержать огромную глыбину. Замираю и жду. Спасительная норка уже не кажется такой надежной как раньше. Еще удар. Крепость снова качнулась, но устояла.

Вздрагиваю от ужаса. В щель тычется морда чудовища, и лицо обдает волной зловонного дыхания. Зеленый, змеиный глаз ящера находит меня в углу, и под его взглядом сжимаюсь в маленький охваченный паникой комочек.

Единственное утешение, что теперь абсолютно точно видно — башка монстра в щель не пролезет, и ему меня не достать. Не успеваю облегченно выдохнуть, как из вонючей пасти выскакивает длинный гибкий язык и стремительно обматывается вокруг моей лодыжки. Мощный рывок, и я чуть не вылетаю наружу. Счастье, что мои конечности расперты в стены и потолок, иначе меня бы уже выдернули, как пробку из бутылки. Еще один рывок. Держусь из последних сил. Мерзкий липкий язык тянет так, что, либо вытянет целиком, либо вырвет мне ногу. Терплю и жду, когда мерзкая ящерица хоть на секунду ослабит хватку. И вот он сладкий миг отмщения. Напор чуть ослаб, тварюга решила вздохнуть, и я хватаю ближайший острый осколок и луплю что есть силы по розовому, мокрому языку. Брызжет кровь, и схватившая меня присоска исчезает, а снаружи раздается яростный рев.

— Что, съела, гадина! — Давлюсь нервным смехом и озираюсь по сторонам, может быть можно отползти еще дальше от входа. Но нет, яма под камнем совсем крохотная и деваться дальше некуда. Надежда только на то, что тварь не рискнет сунуть свой язык еще раз. Поджимаю ноги и, не выпуская камня из рук, слежу за входом. Но тут краем глаза замечаю узенькую щель с другой стороны. Осторожно прижимаюсь лицом к земле и пытаюсь посмотреть, что там снаружи. Вижу спуск с горы и в самом низу Роя, он кружится вокруг ящера, как мышь перед слоном. Но мышь явно доставляет массу проблем королю местных хищников. Истар раз за разом уворачивается от стремительных бросков чудовища и тут же атакует. Его алебарда, как молния, с каждым ударом оставляет отметины на шкуре монстра. Еще бросок, и Рой отскакивает в сторону. Огромная морда, наполненная смертоносными зубами, проносится мимо, снова получая глубокую рану прямо под круглым змеиным глазом. Ящер явно в замешательстве. Ревет, но бросаться уже не торопится.

— Ого, кажется, мы побеждаем! — Радостно восклицаю и вжимаюсь лицом в камень, стараясь рассмотреть получше.

На теле ящера уже несколько кровоточащих ран. Приободряюсь настолько, что начинаю верить в счастливое окончание, но в этот момент, как гром среди ясного неба, Рой пропускает удар. Он слишком увлекся, наверное, как и я поверил в победу. Слишком рано. Монстр не был бы самым страшным хищником этого мира, если бы все было так просто. Он поймал истмари на том, что тот проделывал уже неоднократно до этого. Ложная атака зубастой пасти и Рой отпрыгивает в сторону, но там его уже ждет исполинский хвост. Удар ящера смел моего Роя, как песчинку.

Я вскрикнула и закусила губу. С ужасом смотрю на то место, куда упал Истар, но вижу только траву. Неужели конец — гадкая мысль по-хозяйски расположилась в моей голове.

— Рой, миленький, вставай, не бросай меня одну. — Бормочу как одержимая и, о чудо, вижу, как мое чудовище поднимается. Только он уже не такой бравый вояка, каким был минуту назад. Левая лапа-рука висит плетью, ногу приволакивает. Ему нужен таймаут, срочно! Срочно!

— Варга! — Ору во все горло и навожу зеленое пламя прямо перед Роем. Голова кружится и тошнит так, что рвотные спазмы идут одна за другой, но я держусь и все усиливаю плотность пламени, стараясь закрыть истмари от ящера.

Вижу, Дарго Мару остановился, и бросаю в его сторону язык виртуального пламени. Он отскакивает от магического жара, но не бежит, а держит безопасную дистанцию.

— Ага! — Радостно вскрикиваю. — Не нравится!

Рептилия поднимает голову и, кажется, смотрит мне прямо в глаза. Почти физически ощущаю его взгляд. Он словно видит меня, словно точно знает, откуда идет сигнал, и где источник магического огня. Глава прайда взревел, и самка снаружи тут же активизировалась. Более того, слышу топот еще одной ящерицы. Враг получил подкрепление. Теперь они вдвоем разом боднули валун, и он критически качнулся, отрываясь одним краем от земли. Если самок не унять, проносится в голове, то еще один, два таких удара и меня выковыряют из норки, как дождевого червя.

Шугани их зеленым огнем. — Шепчет в моей голове демон.

А как же Рой? — Одергивает меня совесть. — Он погибнет сразу же, как ты перестанешь его прикрывать. Ты не можешь держать магическое пламя и тут, и там.

Еще один удар и когтистая лапа пытается удержать образовавшуюся щель, но к счастью ей не удается, и булыган с грохотом возвращается на место.

В следующий раз у них получится и тебя сожрут, даже подняться не успеешь. — Не унимается Варга.

Демон есть демон, хоть и каменный, не понять ему нас, людей. Ну не могу я бросить Роя на съедение, не могу и все. Пока хоть какая-то надежда есть, буду держать завесу над ним. К счастью, в борьбу на стороне совести вмешался Эстегон. Слышу его крик.

— Лера, держись!

И снаружи послышалась яростная возня, и топот такой, что мое убежище заходило ходуном.

Нелегко там гранду, представляю, как он носится среди пятерки разъяренных фурий. Надеюсь, он справится. Надежда, это все, что мне остается, потому что мои силы не безграничны. Сколько я продержу завесу? Не знаю. У меня уже зеленые круги перед глазами, и голова раскалывается от боли. Чувствую, счет идет уже на минуты, еще немного, и я просто потеряю сознание, но внизу происходит нечто непонятное. Пока не понимаю почему, но Дарго Мару развернулся и ревет в сторону леса. Наконец, замечаю несколько десятков крупных горилл, выходящих из леса развернутой цепью.

Гориллы атакуют царя зверей? Зачем? — Нелепые вопросы лезут в мутную голову.

Идиотка, какие гориллы, это истмари, — вмешивается демон, — вот только не пойму какого цвета.

— Истмари? — Все еще туплю, и мысли в голове еле ворочаются.

Истмари. — Утверждает Варга. — Черные истмари. Вряд ли это хорошо, но все-таки лучше, чем быть съеденными заживо.

Тем временем шеренга больших обезьян, ощетинившись копьями, теснит ящера, а еще одна группа пытается зайти ему в тыл. Чудовище, уже пострадавшее в борьбе с Роем, видимо решает не принимать бой и, огрызаясь, медленно отходит. Истмари не бросаются в атаку, а просто вытесняют его с долины. Всеми своими действиями показывая только одно — мы забираем добычу, а ты уходи. Наконец, Дарго Мару развернулся и, не торопясь, двинулся в противоположную сторону. Победители не преследуют своего врага, наоборот, останавливаются, давая тому возможность покинуть поле боя с достоинством.

Снимаю огненную завесу и падаю прямо носом в землю абсолютно без сил. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, но зато прошла тошнота и в голове прояснилось. Слышу грозный рев ящера, видать, сзывает свой прайд.

Как там Эстегон, мелькает в мозгу, выжил?

Выжил твой гранд или нет, сейчас не так важно. — Опять поучает меня Варга. — Черные истмари все равно его убьют. Гораздо важнее, что они сделают с тобой.

Зачем им нас убивать, мы им ничего не сделали.

Из всех исмари, черные ненавидят людей больше все. — Хмыкает демон. — Думаю этого вполне достаточно.

Глава 26. На краю пропасти

Голова тяжелая, словно чугун. Еле-еле отрываю ее от земли и вновь припадаю глазом к своей смотровой щели. Вижу, как Роя окружили его черные собратья. Самый крупный из них подошел к Истару и что-то говорит, но я не слышу, слишком далеко. Напрягаюсь изо всех сил, пытаясь хотя бы рассмотреть и по жестам понять, о чем идет речь, и вдруг до меня доходят слова, но странно как-то, как будто я их не слышу, а уже знаю.

— Вы вмешались в мой поединок с Дарго Мару, это непростительное оскорбление. — У меня слегка отвисает челюсть, потому что узнаю голос Роя. Мать честная, это же Рой говорит, и я его слышу. На таком расстоянии!

Прорезалась еще одна сторона нашего сотрудничества. — Проскрипел в голове Варга. — Надеюсь, ты не против?

Нет, но как это возможно?

Иногда, даже от излишнего любопытства бывает польза. — Видимо, демон сам удивлен не меньше моего.

Ладно, потом будем разбираться, вновь переключаюсь на Роя.

— Мы не могли позволить, чтобы принц белых погиб на нашей земле. — Самый крупный из черных горилл вышел вперед. — Это не улучшило бы и без того неблестящие отношения между племенами.

На голове черного блеснул золотой обруч.

— Хочешь сразиться с Дарго Мару, делай это на своей земле. У нас с ним негласный договор. Мы к нему не лезем, он нас не трогает.

Рой гордо вскидывает голову.

— Вы нарушили правила поединка, и я принимаю это как личное оскорбление.

Вот ведь, рыцарь долбаный, возмущаюсь я, ему жизнь спасли, а он вместо спасибо, знай свое долдонит. Не хочешь сам, дай мне. Я сама спасибо им скажу, если бы не они, сейчас уже ящерицы бы нас доедали. Вот ведь хрень, что человек, что «горилла», дворянская спесь одинаково заразна. Ладно, пусть разбираются, а мне надо выбираться отсюда. Еще неизвестно как там Эстегон?

Стоило только подумать про него и сразу же защемило сердце от нехорошего предчувствия.

Выползаю из своей норы. Тишина! Оглядываюсь по сторонам, ящериц не видно, зато вижу гранда. Эстегон сидит на камне и выглядит, прямо скажем, неважно. Шлем и панцирь покрыты вмятинами, словно все пять ящеров топтались на нем. На руках и ногах множество порезов, и с каждого из них тянется кровавый ручеек. Под ним лужица крови, но грудь вздымает дыхание, значит, слава богу, живой.

Мой бедный героический гранд. — Вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

Подхожу ближе. Лицо Эстегона посерело, под глазами жуткие синяки, видно сказывается потеря крови. Ему нужен отдых.

Гранд поднимает на меня глаза и вымученно улыбается.

— Цела?

Киваю головой в ответ.

— Эстегон, там внизу черные истмари.

Он морщится.

— Так вот почему они ушли. — Гранд смотрит себе под ноги, видно, что каждое слово дается ему с трудом.

— Плохи наши дела, Лера, — Эстегон пытается улыбнуться, — надо бежать. Помоги мне встать, кажется, последнее падение плохо сказалось на моей ноге.

Помогаю ему подняться, но идти уже некуда, со всех сторон появляются черные саблезубые гориллы, и вид их ничего хорошего нам не сулит. Маленькие красные глазки из-под мощных надбровных дуг горят злобой и ненавистью.

Эстегон отодвигает меня за спину и поднимает меч. Истмари шаг за шагом, выставив вперед копья, сжимают кольцо, мы также медленно пятимся назад до тех пор, пока моя спина не упирается в холодный камень скалы. Все, отступать дальше некуда.

Где же Рой? — Бьется у меня в голове. — Вместо того, чтобы чинить разборки, лучше бы урезонил свою родню. Ведь сейчас реально убьют.

Удар копья слева отражает меч гранда. Теперь справа и вновь, охваченный зеленым свечением, клинок успевает. Эстегон делает выпад, отгоняя наиболее резвых. Секундная передышка, и вновь истмари пошли в атаку. Пока гранд успевает отбиваться, но он уже на исходе. «Гориллы» это видят и не торопятся, еще пять, десять минут, и добыча сама свалится им под ноги.

— Рой! — Ору из-за спины гранда.

— Рой!!! — У меня начинается истерика, столько пережить и сдохнуть сейчас, вот так глупо, по недоразумению.

Эстегон пропускает удар в плечо и его отбрасывает к скале. Я остаюсь одна. Одна против десятка оскаленных морд и нацеленных мне в грудь копий. Мой последний защитник лежит рядом, зажимая рану в плече. Меч, который он уже не в силах поднять, валяется у его ног. Словно в замедленной съемке вижу, как огромная горилла поднимает широкий тесак и также медленно замахивается. В упор абсолютно безжалостный равнодушный взгляд маленьких злобных глаз. Еще мгновение и тяжелое лезвие опустится мне на голову, но вдруг маленькая трещина в камне перед лапами чудовища начинает стремительно расти. Чувствую, как подключился Варга, и узкая щель быстро превращается в бездонную, растущую на глазах пропасть. Голова кружится, и тошнота крутит так, что начинаю бояться упасть в свое собственное творение.

Истмари, не понимая в чем дело, отскакивают от края виртуальной бездны. Теперь нас разделяют несколько метров извилистого ущелья. Гориллы сбились в кучу и яростно обсуждают случившееся, а я кручу головой в надежде хоть как-то использовать минутную передышку. Ничего не приходит на ум, кругом камни и истмари, а у меня лишь раненый Эстегон под ногами. Остается до последнего пугать злобных тварей несуществующей пропастью, но тут, наконец, появляется Рой. Убила бы его, если бы дотянулась в этот момент. Видно, что он спешил, и это меня хоть немного успокаивает. Широкая грудь моего чудовища ходит ходуном, в углах рта засохшая пена. Он хромает, приволакивая правую ногу, левая рука висит плетью, а взгляд лихорадочно блуждает. Увидев меня, он облегченно выдохнул и рванул из последних сил.

— Назад! — Загремел эхом его рев.

Черные соплеменники, завидев Роя, недоуменно переглянулись и на всякий случай отошли от края еще на пару шагов.

Истар широкими шагами подскакивает к пропасти, и я убираю мираж прямо перед ним. Удивленные морды черных немного добавляют мне настроения, и я без сил падаю в густую шерсть Роя.

— Эти люди со мной! — Орет мое чудовище, развернувшись к черным. — Я веду их к королю людей.

Выглядываю из-за спины Роя и вижу, как крупный истмари с золотым обручем на голове, с интересом рассматривает то место, где только что было бездонное ущелье. Наконец, оторвавшись, он поднял взгляд на Истара.

— Ты поссорил нас с Дарго Мару, ты привел людей на нашу землю. Не много ли от тебя проблем, белый принц.

— Не тебе, Рандор Мириам, судить меня. — Рой оперся на свою алебарду. — У нас с вами мир и я, Рой Истар, сын короля Ронсольда Истара, волен делать все, что считаю нужным.

Черному, явно такая постановка вопроса не понравилась, да и мне показалось, что Рою следовало бы быть помягче. Все-таки их здесь большинство, да и вообще это их земля и их правила. Но, наверное, я чего-то в местных делах не понимаю.

— Ты прав, белый. — В этот раз Рандор не добавил слово принц. — Не мне тебя судить, тебя будет судить совет старейшин и жрецов обоих племен. У ваших тоже есть к тебе вопросы.

Горилла с короной довольно осклабился, показывая мощные клыки.

— Сложи оружие, и я обещаю, твои люди доживут до суда.

Рой задумался. У нас не было сил ни сражаться, ни бежать.

— Хорошо, — любимая игрушка моего чудовища упала на землю, — но моих людей до суда не трогать.

— Пусть гранд и женщина сдадут мечи, и тогда обещаю, их не тронут. — Рандор бросил взгляд на одного из своих.

Тот послушно шагнул вперед и подобрал алебарду Роя, затем подошел ко мне. Я отстегнула и отдала свой кинжал. Эстегон же замер и у меня уже появилась причина волноваться, как бы он чего не выкинул, но Рой положил ему лапу на плечо.

— Доверься мне.

Гранд посмотрел вверх в маленькие глазки истмари и, улыбнувшись, бросил свой клинок на землю.

Пожалуй, это лучший вариант. — Прорезался Варга. — Пусть пленники, но живые, заметь все трое, что вообще невероятно.

Мы — пленники. — Урезониваю его радостные вопли. — И живы мы только до суда, в решении которого, я вижу, никто здесь не сомневается.

Это не важно. Главное, ты жива и эти тоже, а дальше будет видно, может быть Рою удастся убедить своих, что ты хорошая девочка. — Демон весело захрюкал. — Хотя, это ему будет сделать нелегко.

Чего это? Что я такого плохого сделала? — Возмущенно закипаю.

Чего! — Изумленно вскрикивает Варга. — Да ты обернись назад, девочка моя, если пройти по твоим следам, то найдешь только трупы и разрушения.

Я что ли в этом виновата? — Оглядываюсь в прошлое и вижу, что демон, как всегда прав. Позади только страх и кровь. Как я вообще жива до сих пор, не понимаю.

И еще ты совратила королевского сына истмари. — Он, уже не скрывая, весело гогочет. — Никакому адвокату тебя не отмазать.

Тем более нечего радоваться. — Несмотря на игривый тон, слова демона меня все равно задели. — Чего ты развеселился?

Это последствия стресса. — Варга стал серьезен. — Волновался я за нас, уж больно все на краю висело. С тобой, конечно, и раньше было нелегко, но чтобы вот так, что даже я перепугался, это впервые.

Рой тронул меня за плечо, выводя из состояния ступора.

— Перевяжи гранда, а то он кровью истечет. Плечо его я позже посмотрю.

— Конечно. — С готовностью бросаюсь к Эстегону.

Легко сказать перевяжи, а чем? Тут даже рубаху, как в кино, не разорвешь, поскольку рубаха где-то далеко под броней, которую не снимешь. Так, где же мы побросали наши мешки? Где-то у входа в эту каменную крепость. Надо пойти поискать.

— Я сейчас, потерпи. — Говорю прямо в мутнеющие глаза гранда.

Вскакиваю и бегу к выходу, но успеваю убежать недалеко. Цепкая лапа черного истмари хватает меня за панцирь и поднимает в воздух.

— Куда собралась? — Вопрос потонул во всеобщем хохоте.

— Рой, скажи этой обезьяне, что я за бинтами пошла, а не в бега кинулась. — Говорю и тут же осекаюсь. На обезьяну, тут могут обидеться по-серьезному, но к моему облегчению, никто значения этого слова не понял. То ли у них тут обезьян совсем нет, то ли называют по-другому.

Истар что-то сказал коронованному истмари, и меня не только опустили на землю, но еще и подтолкнули для ускорения. Так что я вылетела на склон, как пробка из бутылки шампанского. Промчавшись по инерции еще несколько шагов, я налетела на два мешка с нашим добром. Порывшись, вытащила две сменные рубахи, нож и, схватив все в охапку, побежала обратно.

Остановить кровь из ран Эстегона удалось почти везде, кроме плеча, там по-хорошему надо было бы зашивать, но кто же позволит. Истмари начали собираться и уже несколько раз ткнули меня, чтобы пошевеливалась, поэтому просто наложила тампонов и перетянула посильнее.

— Ну, как ты? Идти сможешь?

Эстегон пытается бодриться, но ироничная улыбка у него получается больше похожей на гримасу мертвеца. Он упирается на мое плечо, и мы делаем несколько шагов.

— Все не так плохо, Лера, не волнуйся, выберемся. — Парень для убедительности сжал мое плечо.

Нас с грандом воткнули в середину конвоя, а Рой остался в голове с коронованным собратом. Он вообще перестал на нас обращать внимания. Я уже было хотела ему все высказать, но Эстегон удержал меня за руку.

— Не горячись. Рой не должен открыто переживать за нас, соплеменники не поймут. Перестанут ему доверять. Перестанут доверять, труднее будет нам помочь. Улавливаешь?

Взглянув с этой стороны, я внутренне согласилась с грандом. Пожалуй, он прав, не стоит Рою открыто выказывать симпатию к своим злейшим врагам.

Глава 27. Городище

Роль костыля, которую я добровольно возложила на себя, подставив плечо Эстегону, оказалась для меня непосильной. Гранд периодически отключался и тогда висел на мне всей тушей, лишь переставляя ноги.

Я — хрупкая девушка, бормочу про себя, мне вообще больше трех килограммов поднимать нельзя, но кому здесь до этого есть дело.

Сгибаюсь под тяжестью, но волоку обвешенное железом тело. Нижняя рубаха насквозь промокла и противно липнет к телу, пот заливает глаза и хочется кричать от отчаяния, но это продолжается уже так долго, что сама удивляюсь, почему я еще иду. Сзади, спереди, по бокам лишь черные оскаленные морды и волосатые спины. Единственный плюс, что внутри этого грозного конвоя местная фауна не атакует нас как обычно. Конечно, воздух над головой гудит от насекомых, но нет привычной ярости, когда они сплошным потоком бросались на броню, стремясь ужалить нас во чтобы то ни стало.

Такое ощущение, словно всей этой живностью командуют из одного центра, я еще умудряюсь подумать на отвлечённые темы. То они лезли на нас как по команде «фас», а то успокоились, сдав гориллам с рук на руки. Что думаешь, Варга?

Думаю, тебе лучше обдумать более насущные вопросы. — Радостная эйфория у него уже прошла, и Варга вернулся в свое прежнее, вечно недовольное всем состояние.

Если я подумаю, то это, несомненно, поможет. — Откровенно издеваюсь я.

Ирония твоя, Лера, совершенно неуместна. — Демон, на удивление, изображает терпеливого и заботливого воспитателя. — Как у вас говорят, время битвы закончено, пришло время торга. Что ты можешь им предложить в обмен на свою жизнь?

Задумываюсь, с этой стороны я этот вопрос не рассматривала. В основном, все мои надежды возлагались на Роя. Он как-нибудь договорится и нас отпустят, а если нет? Что, если демон прав и не договорится.

Что я могу им предложить, у меня ничего нет. — Непроизвольно губы растягиваются в улыбке. — Разве что занудливого, каменного демона им отдать. Вот только на фига он им нужен?

Зря вы так, девушка, нудный ворчливый дух вам еще пригодится.

Не обижайся, Варга, это я так, пошутила. — Пытаюсь немного смягчить злой сарказм. — Только, больше предложить нечего. Оружие они и так забрали, магией не пользуются, броня моя налезет разве что ихнему младенцу.

Не прикидывайся дурочкой, моя дорогая, самое ценное, чем ты владеешь в этом мире, это твой статус. — Демон выдержал паузу для моего осмысления сказанных им слов.

Догадавшись, куда он клонит, я уже в выражениях не стеснялась.

Ах ты, адское отродье, бесовская морда. — Разозлилась не на шутку. — Хочешь подсунуть меня в постель к черной обезьяне.

Полегче, милая моя, полегче. Про постель никто не говорит. Ты вообще не в их вкусе, как, наверное, уже успела заметить, истмари любят девочек покрупнее, а не таких заморышей как ты.

Грубо прерываю его разглагольствования.

Хватит нести чушь. Чтобы ты там себе не представлял, этому не бывать.

Подожди, Лера. — Варга явно сдаваться не собирается, во всяком случае, не так быстро. — Женитьба на наследнице Эстриала открывает неограниченные возможности, а амбиции у черных истмари ого-го какие, они могут и купиться. Пока истмари будут обдумывать твое предложение, ты сможешь подготовить побег, да и вообще будет время осмотреться.

— А если сбежать не удастся? Что тогда..?

Не маши руками и не возмущайся. — Демон давил уже по-серьезному. — Про выполнение обещания никто и не говорит, но предложить им брачный союз было бы весьма своевременно.

Своевременно было бы выкинуть тебя из моей башки. — Он меня бесит уже по-настоящему. — За брачным предложением, следует первая брачная ночь, если ты не забыл, а секс с черной гориллой в мои планы не входит ни при каких условиях.

Ну что ты раскипятилась. — Демон пытается меня успокоить. — Пообещать не значит выполнить, ты выиграешь время и это самое главное. Хотя постой, ведь с белой гориллой у тебя же получилось неплохо, ты даже довольна была.

— Убирайся на хрен! — От бешенства я начала кричать в голос, так что истмари закосились на меня, а Эстегон очнулся и поднял на меня взгляд.

— Что случилось?

— Да так, ерунда, не обращай внимание. — Успокаиваю его и себя заодно, хотя внутри у меня все кипит.

Вот что, демон ты недоделанный, с кем и когда я сплю, это мое дело и я сама выбираю мужчин, так что засунь свои советы в свою бестелесную задницу и больше никогда не смей лезть в мои дела. Ясно!

Ответа не последовало, как обычно, наговорив гадостей и получив в ответ, Варга забился в самую глушь моего сознания и растворился там до лучших времен.

Все-таки польза от такой эмоциональной встряски есть, я все это время, практически, не думала о своей бедной, тяжелой доле и тяжестях пути. Ругалась с демоном, а ноги сами шагали куда надо. Все равно последние слова я этому гаду никогда не прощу, он что, меня за дешевую шлюху принимает. А сравнивать Роя с этими, вообще свинство, да будь он хоть трижды чудовище, это мой Рой, и этим все сказано, как бы он не выглядел.

Истмари впереди остановились. Перевожу дыхание, кажется, у нас привал. Гориллы разбиваются по группам и рассаживаются, доставая из мешков какую-то еду. Опускаю Эстегона на землю и валюсь сама без сил. Есть и без того хотелось зверски, а теперь, когда вокруг одни жующие рожи, становится просто невыносимо, но нас кормить по всей видимости никто не собирается.

Вот ведь твари, — перевожу взгляд с одной жующей пасти на другую, — о Женевской Конвенции в отношении пленных ничего, конечно, не слышали.

Приваливаюсь спиной к камню и закрываю глаза, больше чем есть хочется только пить, но и воды, видимо, тоже не дождаться. Слышу шаги, но веки не открываются. Черт с ними, думаю про себя, если понадоблюсь, то толкнуть они не постесняются. Шаги проходят мимо, значит, не по нашу душу, но вдруг шмяк, что-то упало у моих ног. Открываю глаза и к своей неописуемой радости вижу флягу и с четверть каравая хлеба.

Озираюсь по сторонам и вижу удаляющую спину Роя.

Мое чудовище не забывает про меня, — от этой мысли у меня потекли слезы. Умиление, жалость к себе, многодневная усталость и стресс, все было в этих слезах, что текли сейчас по моим щекам. Поднимаю забрало и утираюсь грязной рукой.

Представляю, как я сейчас выгляжу, мелькает у меня в голове, и воображение тут же рисует грязные, размазанные по всему лицу полосы, кутуль из волос, несвежее дыхание и все прочие прелести.

— Да и черт с ним. — Хватаю флягу и припадаю к горлышку. Теплая, горьковатая вода кажется мне божественным нектаром. Отрываюсь с трудом, надо же еще гранда напоить.

Поднимаю ему голову и подношу флягу к губам. Эстегон открывает глаза и пытается улыбнуться мне потрескавшимися губами.

— Пей. — Лью воду помаленьку прямо в приоткрывшийся рот.

Живительная влага взбодрила гранда, кажется, он начал приходить в себя, в глазах появился блеск и интерес к жизни.

— Ты как? — Даю ему еще воды.

Эстегон делает несколько жадных глотков и возвращает флягу.

— Восстанавливающие амулеты взялись за мои раны. — Прежняя ироничная улыбка тоже вернулась на его лицо.

Гранд ощупал свое плечо.

— Уже затягивается. — Он поднял на меня свои карие глаза. — Спасибо, Лера. Если бы не ты, думаю, они меня просто добили и не стали бы возиться. Знаю, тебе было нелегко, но теперь я уже смогу сам идти.

— Да ничего, я уже привыкла мужиков раненых таскать. — Бурчу, так для вида, на самом деле его благодарность очень приятна.

Вот так, похвали нас слегка и можешь запрягать, пытаюсь подстегнуть себя и не расплыться от умиления. Приваливаюсь обратно спиной к камню и посматриваю на гранда. Кто для меня этот парень? Почему его слова мне небезразличны? Могу точно сказать, что он мне симпатичен. Его всегдашняя улыбка, что бы не случилось, кажется, он помирать будет с ней. Жизнерадостность и безграничная уверенность в себе, как раз то, чего мне так не хватает. А его готовность помочь и закрыть собой, просто рыцарь без страха и упрека. Мечта всех молоденьких дурочек, но ты-то девушка взрослая, на всю эту хрень не поведешься ведь?

Раздался гортанный крик, и гориллы быстро повскакивали, собирая свои нехитрые пожитки. Я оказалась не такой шустрой и тут же получила пару тычков древком копья, чтобы не тормозила. Пришлось пошевеливаться. Нас опять запихали в середину конвоя. Эстегон уже шел сам, и это сильно облегчило мою жизнь. Его амулеты быстро восстанавливали силы.

Магия творит чудеса, подумала, глядя на порозовевшие щеки гранда, хотя, на то она и магия. Надо было и мне обзавестись такими мелочами, глядишь, так бы не мучилась.

Городище черных истмари показалось на третий день пути, к этому времени от усталости я уже превратилась в настоящего зомби. Руки и ноги двигались на полном автомате, а сознание затворилось где-то в глубине самого себя и держалось из последних сил. Приближающиеся городские стены из толстенных бревен пробудили и заставили его вернуться, ибо конец пути грозил неизбежными изменениями. Что они с нами сделают? Беспокойно заскреблось в голове, но катастрофическая усталость быстро расправилась со всеми переживаниями.

Да все равно что будет, лишь бы больше никуда не идти, пусть делают, что хотят, лишь бы упасть и больше не вставать.

Башни с островерхими крышами становились все выше и больше с каждым шагом, пока, наконец, с гулким скрипом перед нами не распахнулись огромные деревянные ворота. Толпа женщин и детей бросилась навстречу каравану.

— Гляди- ка сколько эмоций. — Удивленно воскликнул Эстегон. — Кто бы мог подумать!

Я равнодушно взирала на бьющую вокруг меня радость, тем более, что к нам она никакого отношения не имела, более того, столкнувшись взглядом кое с кем из встречающих, я увидела все ту же ненависть и отвращение.

Мы вошли в город, дальше была широкая улица с тянущимися вдоль нее деревянными домами и заборами. Толпа стояла на протяжении всей улицы и гудела разными оттенками. Радостью по отношению к своим воинам и гневом в нашу сторону. Вскоре орать и рычать публике надоело, и в нас полетели камни и остатки пищи. Дети подбегали совсем близко, чтобы не промахнуться. Конвой не препятствовал, видимо все это было частью всеобщей забавы, этакий мини триумф, вернувшегося с войны императора великого Рима.

Камень ударил меня в грудь и сожжённый магическим пламенем упал черной золой на землю. Маленькая горилла, попавшая в меня, восторженно завопила. Банда таких же малолетних чудовищ, стоящая вокруг, одобрительно загудела в ответ. Камни и гнилые плоды полетели гуще, пришлось опустить забрало.

В прорезь своего шлема вижу, как вышли на площадь, забитую народом. Конвой проталкивается на другую сторону к большому двухэтажному дому с мансардной крышей. Видимо это и есть дворец местного царька. Перед самым крыльцом в землю вкопаны несколько столбов, и тут же нехорошее предчувствие зашевелилось в душе. Так и есть, нас тащат к этим столбам. Руки заламывают назад и связывают с обратной стороны. Ноги тоже приматывают к вкопанному бревну. Я в отчаянии! Надежда рухнуть в охапку гнилой соломы в какой-нибудь камере улетучилась как дым. Нас оставят стоять, прикованными к столбам на потеху толпе. Ужас и злость, страх и бешенство кружатся в моей голове и сводят с ума.

Но это еще не все. Солнце ударило мне в лицо, а чьи-то руки стащили с меня шлем. Звуки стали громче, крики отчетливее.

Ага, честные горожане должны видеть наши мерзкие бандитские рожи.

Глава 28. Позорный столб

Эстегон взмахнул своими черными кудрями, его шлем тоже валяется на земле рядом с моим. Он невозмутимо стоит с гордо вскинутой головой. Где бы мне набраться такой силы духа. Остро захотелось шлепнуть себя по щеке — там кто-то ползает и шевелит своими мерзкими лапками.

— Оу! — Впервые почувствовала укус местного комара или мухи. Довольно болезненно. Поднимаю глаза вверх и к своему ужасу вижу над собой гудящее от предстоящего пиршества облако насекомых.

— Держись, Лера! — Эстегон дернул головой, уворачиваясь от летящего камня.

Я была не так ловка, и косточка какого-то местного плода величиной с яйцо угодила мне в лоб. На глаза навернулись слезы, но я стиснула зубы. Только не реви, закричала на себя, покажи этим обезьянам, кто тут человек.

Эстегон открыто смеется над толпой, поэтому львиная доля внимания достается ему. Я мысленно поблагодарила его и, в который раз, обозвала долбанным рыцарем.

Он даже в таком состоянии пытается прикрыть меня, — успеваю подумать, прежде чем брошенный чьей-то меткой рукой камень разбивает мне бровь. Кровь тонкой струйкой потекла по щеке, заливая правый глаз. Мошкара с плотоядным воем накинулась на мое лицо.

Через час я уже перестала реагировать на боль от ударов. Полное отупение овладело мной. Какая-то часть сознания еще держалась во мне, не давая полностью отключиться от этого кошмара, поэтому я услышала, как сквозь толпу протиснулся Рой. Видно мне было плохо из-за насекомых и крови, но голос его я ни с чьим другим не спутаю.

— Рандор, эти люди — моя собственность, и они мне нужны живыми.

— Тебе бы надо о себе подумать, а ты о людишках волнуешься. — Голос вождя звучал насмешливо и беззлобно.

— Пока я не осужден, мое имущество не может быть тронуто. — Рой не реагировал на насмешку и держался ровно. — Убери их с площади.

— Ба, да он еще и командует. — Рандор усмехнулся. — Ты ничего не перепутал, сейчас нам не по десять лет и ты не вожак нашей малолетней банды.

— Хорошо, я прошу тебя, убери моих пленников с площади. — Голос Роя смягчился, и в нем действительно появились просительные нотки.

Огромная черная горилла с золотым обручем на голове удовлетворенно кивнула.

— Совсем другое дело. — Мириам кивнул своим бойцам. — Заметь, нарушаю приказ отца только из уважения к нашему героическому прошлому.

Дюжие мохнатые чудища ловко отвязали меня и, подхватив под руки как куль, подняли головы на своего принца.

— В подвал обоих. — Коротко бросил Рандор.

Толпа вокруг недовольно заворчала.

Вот видишь, что ты наделал. — Мириам обнажил клыки, в улыбке обращаясь к Рою. — Лишил развлечения столько народу. Совесть у тебя есть?

— Это моя собственность. — Истар по-прежнему оставался мрачен. — Развлечения твоих подданных ее испортит.

— Вот за это вас белых и не любят. — Рандор издевается уже в открытую. — Уж больно вы меркантильны и расчетливы. Нет в вас буйного веселого духа настоящих истмари.

Носители этого самого буйного духа как раз тащили меня мимо. Ловлю на себе взгляд Роя и вижу в нем только жалость и боль.

Насколько же жутко я сейчас выгляжу, если он на меня так смотрит, проносится в голове. Представляю, лицо распухло от укусов и метких попаданий. Синяки, рассечения и волдыри, а где-то в глубине всего этого один открытый глаз, а второй заплыл и почти ничего не видит.

Красава. Ну и плевать, пусть видит меня такой. — Черчу безвольными ногами по земле. — Никто мне не нужен, лишь бы вырваться отсюда.

Слышу впереди скрип открываемой двери, затем мои ступни больно пересчитывают ступени и, наконец, лечу в столь долгожданную охапку гнилой соломы. Закрываю глаза. Вот оно счастье. Никто не жужжит, не жалит и не бросает в лицо камни. Просто покой. Не трогайте меня лет сто, я полежу здесь тихо, никого не трогая, только не лезьте ко мне.

Рядом, с грохотом, падает тело гранда. Морщусь, зачем так шумно. Оставьте же меня в покое. Поджимаю ноги и складываюсь как эмбрион в вонючем, соломенном чреве. Кажется, последние силы оставили меня, ничего не осталось. Может умереть здесь и больше не мучиться. Отличная мысль, никакой больше боли и мучений. Умерла и все, полный покой.

— Лера! Лера! — Эстегон прерывает мой жалостливый бред.

Но я не хочу пробуждаться, я хочу увидеть горестную мину моего деда, когда ему выбросят обратно в наш мир мой холодный труп. Жаль только, что я не смогу в этот момент уничтожающе бросить, — ты этого хотел, дедуля?

— Лера! Да очнись же ты, наконец. — Гранд трясет меня как грушу, а я вижу лицо деда и кричу во весь голос.

— Что, ты этого хотел, этого?

Эстегон лупит меня по щекам и я, наконец, прихожу в себя. Лицо деда пропадает, зато появляются испуганные глаза гранда.

— Лера, что с тобой!

Де жавю, меня так уже лупасили по щекам, только тогда это был Рой, и я сказала ему.

— Хватит уже! Понравилось маленьких девочек обижать.

— Лера, о чем ты! Каких девочек?

— Не понял, дурачок. — Хихикаю как идиотка.

Но сознание потихоньку возвращается, начинаю осознавать реальность. Вижу Эстегона, его озабоченный взгляд, слышу свой безумный смех. Все хватит! Надо просыпаться.

Приподнимаюсь и пытаюсь сесть. Руки затекли и плохо слушаются, но мне все же удается.

— Ну, слава богу, вернулась. — Эстегон вглядывается в мои зрачки. — Напугала ты меня до ужаса, думал уже все, с ума сошла.

— Не дождетесь. — Стараюсь улыбнуться тем, что когда-то было моими губами.

Гранд радостно улыбается мне в ответ.

— Молодец, Лера! Мы еще вернемся и сожжем это поганый городишко дотла.

— Хорошая мысль. — Мстительная искра вспыхивает во мне. — Как стану королевой, вернусь и запалю здесь все.

Вопросительный взгляд Эстегона говорит, что я сболтнула чего-то не то. Надо срочно менять тему.

— Как я выгляжу? — Пялюсь на него своим единственным видящим глазом. — Только честно. Ужасно?

— Если честно, — парень сердобольно вздыхает, — то да, неважно.

— Красавицей тебя сейчас точно не назовешь. — Он смотрит на меня и давит рвущийся из него смех.

— Что так ужасно? — И мне почему-то тоже становится смешно.

— Хуже. — Эстегон уже еле сдерживается. — Ты бы себя видела. Жуть!

Он уже ржет в голос, и я глядя на него, не могу удержаться. Хохочу, аж живот сводит, и не могу остановиться. Рядом катается от хохота гранд.

— Ну, у тебя и морда! — Он заходится пуще прежнего.

Почему он ржет еще понять можно, но я-то чего веселюсь, это же моя физиономия похожа на гнилую картошку.

— На гнилую картошку! — Заливаюсь смехом по новой.

— Точно! — От смеха слезы текут по его лицу.

Сколько длилось наше помешательство, не скажу, но после него стало намного легче. Вернулась способность трезво мыслить и видеть реальность.

— Что они с нами сделают, как думаешь? — Утираю слезы и чешу начинающее зудеть лицо.

— Чтобы они ни хотели с нами сделать. — Эстегон утерся и подмигнул мне. — Рой им тебя не отдаст, это точно.

— С чего ты так уверен? — Хочу, чтобы он меня убедил.

— Я бы не отдал, а Рой не менее упертый, чем я.

Прозвучало очень приятно, славные они все же ребята. Подползаю к гранду и кладу голову ему на колени.

— Я посплю ладно. — Бормочу еле слышно. — Сил совсем нет.

— Конечно.

Он вытягивает ноги, чтобы мне было удобней.

— Отдыхай, твои силы нам еще понадобятся.

Уже отрубилась совсем, но один вопрос не дает мне покоя.

— Скажи, почему мое лицо все искусанное, а ты цел, словно я одна у столба стояла привязанная?

— Амулеты. — Он вытаскивает из-за шиворота целую связку всяких побрякушек. — Защитные и заживляющие амулеты.

Вот ведь гад, с этой мыслью проваливаюсь в глубокий сон.

Сон был тяжелый, до самого конца я бежала от какого-то монстра, но так и не увидела от кого, потому что боялась оглянуться. Несколько раз пыталась. Но было так страшно, что деревенела и не поворачивалась шея. Поэтому проснулась с облегчением и неудовлетворенностью одновременно. Очень уж хотелось посмотреть, кто же за мной гнался.

Глаза открылись, и я с радостью обнаружила, что смотрю на мир снова обоими. Опухоль как будто спала, да и чесаться перестало. Провела ладонью по лицу и почувствовала привычные контуры. За ночь произошло значительное исцеление, настолько значительное, что вызывало вопросы. Поворачиваюсь к гранду и чувствую на шее цепочку, нащупываю рукой. Так и есть, он повесил на меня один из своих амулетов.

— Спасибо. — Шепчу и касаюсь пальцами его руки.

Слышу тихий голос у себя над головой.

— Пожалуйста.

Лица не видно в темноте, но чувствую его улыбку.

— Спи, восстановление идет быстрее, когда человек спит.

— Ладно, попробую. — Опять укладываю голову к нему на колени и закрываю глаза.

Сон не идет, но и вставать не хочется. Не хочется даже шевелиться, кажется, любое движение разрушит хрупкий и ненадежный покой. На плече, как одеяло лежит тяжелая рука Эстегона. Мне нравится ее довлеющая тяжесть, она словно символ защиты и уверенности в том, что все будет хорошо. Если бы его не было сейчас со мной, я бы сошла с ума. Точно.

— Эстегон. — Шепчу я еле слышно, не поворачивая головы и не шевелясь.

— Да, Лера.

Он услышал. Я знала, что он услышит. Улыбаюсь сама себе, как напроказивший школьник.

— Скажи, я тебе нравлюсь?

Минутное затишье и слышу его голос.

— Да, ты мне очень нравишься, Лера.

— Даже такая страшная как сейчас?

— Даже такая страшная, ты все равно самая красивая.

Чувствую, улыбается, и мои губы, уже почти нормальные тоже растягиваются в улыбке. Мне необходимы сейчас эти слова, именно сейчас, когда я грязная, избитая, искусанная в провонявшей потом рубахе лежу на гнилой соломе в тюрьме у злобных чудовищ. Повторяю сама себе, как заклинание, я все равно самая красивая.

Ты самая красивая дура.

Господи, ну как же без него-то. Варга вставил свои пять копеек.

Мало тебе сына истмари, ты теперь хочешь соблазнить и сына человеческого. Прекрати свои штучки. Когда-нибудь один из них прирежет тебя, чтобы не мучиться и будет абсолютно прав.

Не-е-ет. — Дразню я его. — Они меня не прирежут, они меня любят.

И сама верю своим словам. От полного физического истощения становлюсь сентиментальной и доверчивой. Хочется крепкой защиты от любых невзгод, широкой спины за которой маленькая испуганная девочка могла бы укрыться.

Дура ты, Лерка, не слушаешь меня. Не понимаешь — если спины две, то как бы широки и надежны они не были, все равно, это не два щита, а одна большая дыра между ними, в которую ты рано или поздно провалишься.

Ну что ты все каркаешь. Делаешь из меня какого-то змея- искусителя. Не хочу я с тобой сейчас спорить. Хочу, чтобы мужчина на чьих коленях я лежу, меня любил, и все. Что в этом плохого? Без этого чувства холодно и страшно, а мне нужен покой и уверенность. Так что не волнуйся, никого я совращать не собираюсь. Не до баловства мне теперь.

Демон заткнулся, но чувствую, не поверил мне ни на грош. Может и правильно, я уже сама перестала себя понимать, а он ведь живет в моей голове.

Глава 29. Нора

Просыпаюсь в очередной раз от жуткого холода, зубы выбивают барабанную дробь, того и гляди язык себе откушу. Нет, лежать уже невозможно, понимаю, что покою приходит конец и надо подниматься, все равно уже не заснуть. От земляного пола прет сыростью и холодом.

— Что с тобой, тебе нехорошо? — Эстегон почувствовал мою возню.

— Замерзла. — Поднимаюсь и сажусь на корточки рядом.

Сижу, сжавшись и нахохлившись, как воробей в морозный зимний день. Прижимаюсь к гранду, но толку мало, только железо звякает. Может быть, если снять броню и прижаться друг к другу, было бы теплее, но я не решаюсь. Поди, знай, какие тут твари ползают. Укусит жучок какой- нибудь, и в сравнении с этим, холод покажется милым недоразумением.

Эстегон обнял меня за плечи и прижал к себе, под его рукой стало чуть-чуть теплее.

— Как д-д-д-д думаешь, д-д-д долго нас д-д-д здесь продержат? — Мои слова перемешиваются со стуком зубов. Наверное, дело не только в холоде, тут еще и нервишки подсобили, но смысл гранд уловил.

— Трудно сказать, если я правильно понял, они собираются созвать что-то типа совета двух племен, тогда потребуется время. Может недели две, а может и больше.

Я в шоке. Две недели в этом подвале. Да я с ума сойду.

— Ты не пугайся так, нам здесь скучать не дадут, ты же видела какие они мастаки на развлечения.

Чувствую, что он подтрунивает надо мной, но все равно появляется жуткое ощущение безнадеги.

— Я к столбу больше не пойду, пусть убивают на месте. — От одного воспоминания меня передернуло.

Гранд прижимает меня крепче.

— Вам не угодить, девушка, то на скуку жалуетесь, то на развлечения. Вы уж определитесь как-то.

Шутки шутками, а выбор действительно небогат.

— Лучше здесь поскучаем, ну их на фиг с ихним весельем. — Бормочу себе под нос и тыкаюсь лицом в бок Эстегона. Надо абстрагироваться от всего, закрыться, подумать о чем нибудь хорошем, стараюсь убедить себя. Как там учат гуру йоги, представить картину лучшего момента своей жизни и погрузиться в нее. Пытаюсь вспомнить что-нибудь из детства, спокойное и умиротворяющее, но в голову лезет всякая хрень. То, как я разбила дедову чашку и пряталась весь день на чердаке, то, как дралась с соседскими мальчишками, и они порвали новое платье.

— Не думай о плохом, Лера. — Гранд склоняет надо мной свое картинно-красивое лицо. — Все будет хорошо. Верь мне, у меня счастливая звезда.

Скептически хмыкаю в ответ.

— Это у тебя-то. Не ты ли, «счастливчик», недавно потерял все, что имел, из гранда, в одночасье, превратившись в изгоя.

Эстегона моя резкость ничуть не смутила, он продолжает излучать бесподобный оптимизм.

— Подумаешь, зато тебя встретил.

Удивленно поднимаю голову и встречаю задумчивый взгляд его глубоких, карих глаз.

— Шутишь? Не совсем равноценная замена. — Пытаюсь быть ироничной, но дурацкий девичий смешок выдает меня.

— Согласен. Ты стоишь дороже всех королевств вместе взятых. — Эстегон улыбается, но голос его звучит абсолютно серьезно.

Прыскаю от смеха и отвечаю, прямо как в детстве.

— Ты ври, да не завирайся. — Все-таки лесть — великая сила, может делать из нас мягких и податливых дурачков.

Эстегон продолжает давить на меня взглядом, сверху вниз, глаза в глаза. Его лицо склоняется все ближе.

— Я не шучу, Лера. Ты мне дороже…

Его прерывает громкая возня за дверью, и затем грохот падения тяжелого тела.

— Что это? — С тревогой смотрю на дверь.

Послышалось железное лязганье ключа в замке, и дубовая створка распахнулась.

На пороге стоял Рой. Его грудь высоко вздымалась, из клыкастой пасти вырывалось тяжелое дыхание.

— Рой? — Пребываю в каком-то ступоре, не осознавая, что делать дальше.

Истар смотрит на нас, и в его маленьких глазках пляшут искорки смеха. Видимо, застывшие в немом вопросе, мы действительно выглядим комично.

— Вижу, вам здесь понравилось, и уходить вы не собираетесь.

— Рой! — Наконец-то до меня доходит. Я вскакиваю, но ноги затекли от долгого сидения и не слушаются. Валюсь на пол, и только мохнатые лапы с огромными когтями спасают меня от еще одной шишки на лбу.

— Рой, ты пришел за мной! — Тыкаюсь в густую седую шерсть.

Он подхватывает меня на руки, словно пушинку и оборачивается к гранду.

— Пошли, время не ждет.

Выходим из камеры, и из-за плеча Роя вижу черную мохнатую тушу, валяющуюся на полу. Связанные руки и ноги охранника говорят о том, что он жив. Значит, мой спаситель не сжигает мосты. Почему? Про себя отмечаю, что рассуждаю слишком уж расчетливо для такой минуты.

Молодец! — Моя внимательность получает неожиданную похвалу. — Мне нравится, когда ты такая. Все видишь, все оцениваешь.

Варга не скупится на комплименты.

Что случилось с моим ворчливым демоном, я не ослышалась, ты меня хвалишь?

Почему бы и не похвалить, если ты этого заслуживаешь. — Голос Варга в моей голове растекается от самодовольства.

Чем же я заслужила высочайшую милость.

Демон не обращает внимание на мой сарказм.

Концентрация, наблюдательность и трезвая оценка, вот что поможет тебе выжить и быть самостоятельной фигурой, а не пешкой в чужой игре.

Опять ты со своими нравоучениями. Отстань. Пока я даже не пешка, я ноша в чужих руках и мне нравится в этих мохнатых лапах. — Прижимаюсь еще плотнее к теплой груди.

Рано я тебя похвалил, правильные выводы ты еще не способна делать.

Отвали. — Мне совершенно не хочется сейчас дискутировать со своей головной болью.

Мы бежим по земляным ходам, укрепленным деревянными столбами. Кто бы мог подумать, что под дворцом такая сеть крысиных нор. Рой чувствует себя уверенно в этой паутине ходов, несомненно, он неоднократно бывал в этих подземельях.

Останавливаемся у круглой дыры в одной из стен. Рой опускает меня на землю.

— Вам туда. — Он показывает на дыру.

— Туда? — Я в замешательстве, диаметр норы таков, что в лучшем случае можно передвигаться на коленях, а то и ползком.

— Далеко? — Эстегон более рационален.

— Мили полторы, может две. — Рой пожал плечами. — Зато никаких разветвлений, не заблудитесь.

— А ты? — Начинаю понимать, о каких выводах говорил Варга. — Ты с нами не идешь?

— Нет. — Глаза Истара уставились на меня. — Я дал слово дождаться суда.

— Не глупи. — Начинаю злиться. — А если тебя казнят. У них и так полно претензий, а еще побег. Пошли с нами, Рой. Пошли, наплюй на все.

Начинаю канючить и уговаривать его.

— Лера, даже если бы я захотел, то все- равно не смог бы нарушить слово. — Рой улыбнулся. — Посмотри, ты же видишь, я в эту нору не пролезу. Мы выкопали ее в детстве, вместе с Рандором и другими детьми, тогда мы здесь пролезали. Сейчас я вырос, и норка стала мелковата.

— Ты провел свое детство здесь? — Несмотря ни на что мне стало интересно. — Почему?

— Я, как и сыновья других вождей. Мы были заложниками верности наших отцов. — Он, вспомнив что-то, усмехнулся. — Это было хорошее время, на нас мало обращали внимания, и мы, предоставленные сами себе, отрывались как могли.

Гранд тронул истмари за плечо.

— Я все понимаю, но сейчас не время для воспоминаний. Надо торопиться.

Рой кивнул.

— Здесь все, — он показал на мешок у стены, — ваше оружие, шлемы и немного еды, больше вам все равно не унести.

Истар подумал немного и добавил.

— Вылезете из норы и бегите прямо на восток, там до границы клана Безжалостного огня не больше десяти миль. Пусть это в другую сторону от королевских земель, но зато единственный шанс вырваться из лап черных. До рассвета еще пара часов — ваша фора. Если до полудня не перейдете границу, они вас догонят.

Огромная лапа погладила меня по волосам.

— Бежать придется быстро, как ты умеешь.

Я виновато улыбнулась, вспомнив, сколько раз он нес и тащил меня на себе, спасая от преследователей.

— Со зверьем в драку не лезь. — Рой уже инструктировал гранда. — Не теряй время, по возможности просто отгоняй наиболее опасных. Да ты и сам разберешься.

Он подтолкнул меня к норе.

— Давай, Лера, не теряй время.

— Я? — Пугаюсь до жути. — Я первая?

— В этот раз главная опасность сзади. — Рой повернул меня лицом к отверстию. — Ничего не бойся, просто ползи вперед. Гранд прикроет тебя спину.

Лезу в нору, ругаясь про себя, костеря всех последними словами и в первую очередь, конечно, горячо любимого дедулю. Земля под ладонями мокрая и склизкая, неприятно до жути и страшно, ведь не видно ни черта, что за гадость у меня под руками. Вслед за мной в лаз забрался Эстегон и закрыл своим телом последние остатки света. Мир впереди меня погрузился в полный беспросветный мрак. Ползу на ощупь, голова полна самых мрачных мыслей. Полторы, две мили он сказал, это же таким ходом я буду до вечера ползти. Что хрустнуло под коленкой, и она скользнула по чему-то склизкому. Кого-то я раздавила, меня брезгливо передернуло. Вот так и на змею можно наступить, нет, лучше не думать о таком. Две мили, ужас! Хорошо хоть наколенники стальные, иначе колени протерла бы до костей. Сзади сопит гранд, стоит мне замешкаться, как его голова бодает меня в задницу, «шевелись мол». Я и так стараюсь, но под нами мокрая глина, ладони скользят и разъезжаются. Не успела подумать, как на тебе, правая рука поехала вперед, и я вытянулась во всю длину, ткнувшись лицом в мерзкую жижу. Поднимаюсь, отплевываясь на губах и во рту мерзкий привкус.

— Фу, гадость какая!

Сзади воткнувшись в меня, забурчал гранд. От толчка падаю вновь и опять тыкаюсь носом в грязь. В бешенстве ору на него, а скорее куда-то в темную пустоту.

— Да. Подожди ты, не лезь! Дай хоть лицо утереть.

Эстегон затих и молча ждет. Утираю рот и глаза, хотя последние совершенно бесполезны в этом мраке.

— Поползли что ли. — Бросаю назад и начинаю шевелить руками и ногами.

Сколько уже ползу, не представляю, мне кажется вечность, пока, слава богу, никакой живности не появлялось, и я уже почти перестала бояться, когда по моей руке пробежали маленькие когтистые лапки.

— А-а-а!!! — Ору не своим голосом и отскакиваю назад. Мой зад упирается в голову гранда и это только добавляет ужаса.

— Не ори! Что случилось? — Голос Эстегона нервный и злой, видимо, ему тоже несладко.

— Там кто-то есть. — Воплю я. — Оно пробежало по моей ладони.

— Рука цела?

— Вроде да. — Поднимаю ладонь и подношу к лицу, но все- равно ничего не вижу.

— Раз все цело и не болит, тогда поползли дальше. Наверное, крыса пробежала. Ничего страшного. — Гранд подталкивает меня сзади.

— Крыса! Ничего страшного! — Растопыриваюсь и отдергиваю руки при каждом шорохе.

Эстегон понимая, что физическими усилиями ему меня не сдвинуть, меняет тактику.

— Лера, мне даже неудобно за тебя. Где та девушка, что сражалась с огромными ящерами, где та девчонка, что без страха кидалась на вооруженную солдатню? Вспомни ее, неужели какая-то маленькая крыса остановила бы ту Леру. Нет, ни за что. Вспомни ее, соберись. Я верю в тебя.

Это подействовало, прошел безотчетный страх, и вернулось понимание. Крыса, не крыса, страшно или нет, но не будешь же вечно торчать в этой норе. Назад развернуться невозможно. Хочешь, не хочешь, а надо двигаться вперед, и я поползла. Первые движения давались с трудом, сжав зубы и закрыв глаза, но один шажок затем еще один и ничего не произошло. Я выдохнула с облегчением и поползла уже более уверенно.

Глава 30. Рубеж

Сначала в нашей норе посерел черный непроглядный мрак, и я, наконец, увидела свои ладони, утопающие в глиняной жиже. Затем вдали показалась яркая блистающая точка.

— Выход! — Кричу назад Эстегону. — Мы дошли!

Оборачиваюсь и вижу радостные глаза гранда, он доволен не меньше моего. В памяти еще стоит тот момент, когда лаз настолько сузился, что пришлось ползти, и тот холодный ужас, сжимающий сердце, от одной только возможности застрять в этой мерзкой дыре. Это время было пострашнее встречи с крысой. Воображение постоянно рисовало жуткую картину, как нора сжимается все больше и больше, как не пролезает вперед рука, и я уже не могу двинуться ни вперед, ни назад. Как кричу и зову на помощь, но никто не приходит, а мой крик становится все тише и тише, пока не затухает совсем. Я все еще помню тот липкий холодный пот, страх, сковывающий движения и разрывающий мозг. Никогда, никогда больше, не хочу повторить ничего подобного.

Шевелю конечностями с такой скоростью, что готова дать фору кобыле, почуявшей родное стойло. И вот, наконец, край нашей бесконечной норы. Густой, колючий кустарник скрывает тайный лаз от посторонних глаз. Продираюсь сквозь шипастые ветки вперед к солнцу. Осталось совсем немного, всего один шаг, но гранд резко дергает меня за ноги, останавливая мой порыв к свободе. Я в бешенстве опять утыкаюсь носом в землю, а мужчина бесцеремонно ползет прямо по мне.

— Извини. — Это гад еще успевает шепнуть мне на ухо. — Давай- ка я пойду первым.

Эстегон выбирается из кустов и скатывается по склону. По яростному реву и глухим ударом понимаю, что мне в очередной раз спасли жизнь.

После того как возня внизу затихла, скатываюсь вслед за грандом. На небольшой поляне лежат два ящера похожих на земных варанов, только раза в два больше. Эстегон стоит спиной ко мне и вытирает клинок травой.

— Спасибо. — Делаю виноватый вид, все-таки крыла его нецензурно, когда он по мне полз.

— Да, не за что. — Он тоже изображает, что ему безразлична моя благодарность. — Надо торопиться, над нами уже сгущаются тучи.

Поднимаю взгляд и охаю — про тучи это не фигура речи. Над нами действительно растет облако всевозможных кровопийц, да и вообще становится шумно. Птицы и прочие летающие твари слетаются со всех сторон, рассаживаются по деревьям и орут, словно созывают всех разобраться с чужими.

— Бог ты мой, когда же это кончится. — Выдыхаю со злостью и бессилием. Жутко хочется хотя бы немного посидеть, перевести дух, но не тут-то было.

Мой защитник вгоняет меч в ножны и хватает меня за руку.

— Бежим! — Эстегон тащит меня вниз по лощине.

Солнце бьет по глазам яркими слепящими лучами. Может я настолько уже привыкла ко всяким передрягам, но стоило лишь мне попасть в ритм, как организм вновь настроился на борьбу.

— Все, я сама. — Выдергиваю руку.

Бежим пока небыстро, гранд впереди, я впритык за ним, ну а за мной уже весь наш «почетный кортеж». Время от времени почти над головой проносятся то ли птицы, то ли крылатые ящеры. На автомате вжимаю голову в плечи, хотя понимаю, что такой прием вряд ли поможет, но пока никто не нападает. По-моему, они удовлетворены нашим бегством и лишь наслаждаются выдворением незваных гостей. Только свиста и улюлюканья в спину не хватает.

Как же я изменилась в этом мире всего за пару недель. Привыкла жить даже не сегодняшним днем, а минутой. Сейчас конкретно никто не хочет меня съесть или убить, значит можно радоваться жизни, можно спокойно крутить головой по сторонам и думать на отвлеченные темы. Наверное, так люди живут на войне. Нельзя думать о смерти, когда она постоянно в шаге от тебя. Если держать в голове все ужасы, которые могут свалиться на меня в следующую минуту и бояться их, то разум долго не протянет, вот он и защищается, ограничивая перспективу настоящей минутой. Жива, ну и ладно, и никаких мыслей о будущем.

Жмурюсь на солнце, а мозг автоматически отщелкивает. Сейчас утро, бежим на восход, значит направление верное. Рой сказал на восток. Это еще одно мое изменение, как бы я не относилась к окружающим меня людям и обстановке, мозг постоянно анализирует и сравнивает. Вот и сейчас, разве я не доверяю Эстегону, отнюдь нет, но, тем не менее, автоматически проверила, туда ли он меня ведет.

Это все влияние демона, сидит там в моей голове и творит свои черные дела. Может, это уже и не я думаю, а он мне все подсказывает, может он уже полностью захватил надо мной контроль. Губы непроизвольно растягиваются в улыбку, потому что разум, проанализировав последнюю мысль, выдал вердикт. Если бы Варга тебя контролировал, то таких мыслей бы не возникало.

Гранд резко сворачивает в сторону, еле успеваю среагировать за ним. На тропе стоит огромный обвешанный шипами ящер и роет лапой землю. Его рев врывается мне под шлем, как шквальный порыв ветра, но он тоже не бросается на нас, и мы обегаем его, делая изрядный крюк.

Как бы я не изменилась внутренне, но физически все еще дохловата. Дышу, как паровоз, но кислорода все равно не хватает, не хватает до рвотных спазмов и кругов перед глазами. Надо остановиться хотя бы на пару минут. Ноги слабеют, мутит и белая пелена. Последние силы оставляют меня.

— Стой! — Трачу остатки воздуха на крик и останавливаюсь. — Больше не могу.

Падаю на колени с разинутым ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Ладно, отдохнем немного. — Гранд смилостивился, но сам не садится. Обнажил меч и крутит головой, словно в любую секунду ждет нападения.

— Ты подожди, я сейчас, только отдышусь. — Шепчу, а сама потихоньку укладываюсь на траву. Руки и ноги не слушаются и никакие приказы на них не действуют, они отказываются дальше служить.

— Эй! — Железная рука хватает меня за шиворот и поднимает обратно на колени. — Не спать!

— Да, да я сейчас, совсем чуть-чуть. — Несу какую-то чушь, по-настоящему не осознаю происходящее.

— Лера! Лера, соберись, нам нельзя останавливаться. — Гранд вдруг бросает меня и, развернувшись, бьет наотмашь мечом.

Поднимаю голову и от увиденного сразу открывается второе дыхание. Эстегона атакует пятерка некрупных ящеров, но из-за каждого дерева вокруг горят ненавистью еще сотни. Мириады насекомых, висевших тучей над нами, теперь смерчем бьются вокруг в поисках малейшей щели. Пока мы бежали они нас не трогали, но стоило остановиться, как вся свора тут же бросилась в нападение. Надо двигаться, приходит на ум здравая мысль, показать им, что мы уходим. Вскакиваю на ноги, откуда только силы взялись, успеваю даже увернуться от пикирующей на меня летающей твари.

— Эсти, уходим! Я готова.

— Молодец. — Получаю одобрительный кивок головы.

Эстигон, прикрывая меня спиной, пятится от наседающих ящеров, а те, заметив наше движение к границе, заметно ослабили натиск. Вскоре вся воинствующая флора и фауна вновь перешла от нападения к активному слежению. Словно подгоняя нас — убирайтесь отсюда. Убирайтесь вон!

Мы уже бежим, лишь изредка оглядываюсь на жуткое сопровождение. Желание остановиться и отдохнуть у меня пропало напрочь. Более того я чувствую себя такой сильной, готовой бежать еще быстрее. От переизбытка адреналина даже рванула вперед, но на мою попытку вырваться Эстегон так зыркнул на меня, что благоразумие тут же вернулось на место.

Тропа теперь вела вверх, лес отступил, сопровождая нас лишь мелкими рощами. Злобное зверье отстало, и лишь птицы, по-прежнему, орущей стаей кружили над нами, не давая расслабиться.

— За этим холмом уже граница, осталось немного. — Эстегон обернулся поддержать меня. — Заберемся наверх, а там уже под горку покатимся.

Не отвечаю, боюсь сбить дыхание, лишь улыбнулась в ответ одними глазами, мол, не волнуйся со мной все в порядке.

Наконец-то добрались до вершины, я уже не так бодра, как раньше, но еще ничего держусь. Отсюда сверху перспектива впечатляющая. От горизонта до горизонта зеленый океан леса режет широкая черная полоса, словно жирная дымящаяся гусеница. Ощущение, что полоса отчуждения живая, будто это не выжженная земля, а огромное длинное чудовище, пожирающее любого, попавшего в его лапы.

— Вот дерьмо! — Выругался Эстегон.

— В чем дело? — Пытаюсь найти, что же так взорвало моего всегда невозмутимого спутника.

Мы не останавливаемся ни на секунду, и гранд показывает рукой на ходу.

— Видишь?

Теперь вижу. Внизу движутся две черные группы. Два отряда истмари идут за нами. Один по нашим следам, а второй наперерез стремясь отрезать нас от границы.

— Теперь все решит скорость. Кто быстрее? — Эстегон прибавил шагу, поясняя на ходу. — У черных с кланом Феррана мирный договор и переход полосы отчуждения означает новую войну. Думаю, истмари из-за нас на войну не решаться.

— Тогда бежим быстрее. — Это, наверное, я брякнула зря, и так скачу, как призовая лошадь, но уж больно не хочется обратно к столбу. А если нас поймают, то столб это самое малое, что нас ждет. Наверняка, захотят узнать, кто помог нам бежать. Нет, пыток я не выдержу. Надо выжимать из себя последние силы.

Под горку бежать действительно легче, тут уже главное не рухнуть куда-нибудь, потому что несемся вниз сломя голову. Какие-то ямки, ручейки, павшие деревья, я в точности повторяю все, что делает Эстегон. Прыгаю вслед за ним вверх, затем вниз по ручью в туче брызг, и вновь лезу вверх по камням. Поворачиваю за широкой спиной, бегу через рощу, лавируя между деревьями.

Наконец выскакиваем на открытый зеленый луг, впереди за высокой травой дымящаяся черная полоса. Сзади уже слышны гортанные вопли истмари, а справа, отрезая нас, торопится второй отряд черных.

— Дерьмо! Не успели. — Эстегон останавливается. Его рука ложится на рукоять меча. — Беги к границе, я их задержу.

Тяжело дыша, держусь за него рукой.

— У меня есть идея получше. Подожги траву.

Гранд качает головой.

— Сухой травы слишком мало, такое пламя их не остановит.

— Поджигай! — Почти кричу на него. — Пламя сделаем, какое надо.

Эстегон рвет высохшую траву, поджигает пучок и бросает его в один из желтых островков посреди зеленого моря. Пламя неохотно пожирает еще полную жизни растительность.

Призываю Варга и, уперевшись взглядом в огонь, раздуваю его виртуальную версию. Мгновенно вспыхивает настоящий пожар с черными клубами и стелющейся серой пеленой. Гоню его на истмари, одновременно закрывая нас дымовой завесой.

— Вот теперь побежали. — Хватаю Эстегона за руку и уже сама тащу его к границе.

Гранд заворожено следит за расползающейся стеной огня и черного дыма.

— Ты уже как настоящая ведьма. — Он, наконец, отворачивается.

— Бежим, пока они не очухались. Доверься мне. — Веду его прямо в огонь. Представляю, каково ему, мне самой жутковато, хоть и знаю, что пожар ненастоящий.

Шагаю в беснующее пламя и тащу Эстегона за собой, он не упирается, но шаги его неуверенные и мне приходится прилагать все усилия, чтобы двигать его быстрее.

— Давай, Эсти, шевели ногами. Вдруг среди истмари посмелее тебя найдутся.

Это помогло, мы, наконец, побежали. Бежать по кочкам и держать картинку очень трудно, каждая секунда буквально высасывает из меня жизнь. Держусь только каким-то невероятным чудом. Бегу сама, тащу гранда и таю с каждым мгновением. Голова становится легче и кружится, кружится, вот-вот сорвется с плеч. Под ногами уже черная земля и реальный дым. Вокруг моих сапог красноватое магическое пламя, обгорает все, что к ним прилипло по ту сторону.

Это последняя мысль в моем сознании, а потом щелк, словно выключили рубильник. Ноги подкашиваются, и я лечу лицом в горящую землю. Черные комья, приближаясь, растут на глазах, но в последний момент сильные руки подхватывают меня и перед полной темнотой, голубизной вспышкой озаряется высокое небо.

Глава 31. Падение

Я возвращаюсь. Возвращаются звуки и ощущения. Меня еще нет, но щебет птиц, шелест травы и жужжание уже есть, и все звуки милые, ласковые и совсем незлые. Ветерок шевелит мои волосы.

Где я? Ужас пронизывает иглой — я без шлема! Сознание мечется перепуганным зверьком, но все что я могу сделать, это открыть глаза. Надо мной бездонное голубое небо, ни стаи кровососов, ни парящих монстров.

Где я? Светлую голубизну заслоняет перепачканное лицо с огромными карими глазами.

— Лера! Лера! Очнулась! — Крик разрывает барабанные перепонки.

Кто это?

Эстегон — подсказывает внутренний голос. Его зовут Эстегон.

— Не кричи. — Шепчу и сама еле-еле себя слышу.

— Жива! Жива, господи! Спасибо тебе! — Сухие, мужские губы тычутся мне в лоб, в нос, в щеки.

Что он делает?

Целует тебя — опять подсказывает сознание.

Целует? Я еще в полной прострации, но понемногу начинаю приходить в себя, в памяти калейдоскопом проносятся последние события и главная ликующая мысль. Мы вырвались. Мы вырвались из ада.

Пытаюсь встать, но удается только приподняться на локтях. С удивлением смотрю на себя, уже отвыкла видеть себя без брони. Сейчас на мне только нижняя длинная рубаха. Ворот разорван до самой груди так, что вижу свои торчащие соски, подол задран, и голые коленки холодит прохладный ветерок.

Меня тут что насиловали? — Проносится в голове.

Эстегон проследив за моим взглядом, резко запахивает ворот моей рубахи.

— Прости, перестарался. — Впервые вижу его смущенным. Смуглые щеки заливаются пунцовой краской. — Думал, уже не откачаю.

Молча киваю головой, не хочется шевелить даже языком. Какая-то блаженная эйфория охватила каждую клеточку моего тела. Все закончилось! Не будет больше монстров, горилл и постоянно окружающей ненависти, вокруг только мир полный любви и неги. Разве человеку может быть так хорошо?

Видимо нет. Как железом по стеклу заскрежетал голос Варга.

Ты что, мозгами повредилась. — Демон подозрительно взволнован, значит жди каких-нибудь гадостей.

Какая любовь, какая нега. Вставай быстрее, посмотри на себя, лежишь полуголая перед мужиком. Осталось только ноги раздвинуть. — Ничто так не приводит в нужный тонус, как заботливый паразит в собственной голове.

Мамочка, я давно не девственница, поздно уже переживать. — Даже нудное ворчание демона не способно вывести меня из благодушно-ироничного настроения.

Кому нужна девственность, я о твоей репутации пекусь. — Не унимается он. — Никто не хочет иметь королевой шлюху.

Ну, хватит, всему есть предел, — ему все-таки удалось меня достать.

Да пошел ты, о своей репутации пекись. — Решительно поднимаюсь, но голова кружится, и я плюхаюсь обратно на землю.

Растерянно поднимаю на Эстегона глаза, и тот с улыбкой подает мне руку.

— Не так быстро, Лера. — Он уже по-прежнему спокоен и невозмутим.

Эйфория, наконец, прошла, и чувствую себя глупо и потеряно. В рваной рубахе, грязная, нечёсаная, сижу как корова на траве и даже встать не могу. Надо как-то привести себя в порядок. Помыться. Тело словно ждало именно этого сигнала, сразу зачесалось и заломило во всех местах, напомнив о чудовищном перенапряжении.

Хватаюсь за протянутую ладонь, и гранд ставит меня на ноги.

— Ты как, идти сможешь?

Хороший вопрос, самой бы хотелось знать. А куда нам вообще сейчас идти, задумываюсь я. Вспоминаю слова Роя, — выйдете в земли клана какого-то огня, и это в противоположную сторону. Значит, чтобы попасть к королю, надо опять лезть в джунгли. Бр-р-р. Ни за что!

Гранд словно услышал мучающие меня сомнения.

— Здесь недалеко есть озеро. Пойдем, искупаемся, приведем себя в порядок, заодно и подумаем, как нам быть дальше.

— Откуда ты знаешь? — Зачем-то изображаю въедливость.

— Охотились как-то с Ферраном в этих местах, он ведь женат на моей сестре. Безжалостный огонь и Изумрудная трава, два самых сильных клана во всем королевстве. Мы то деремся, то женимся, в общем, бывать здесь приходилось часто.

— Вот как. — Я слушаю в полуха, все мои мысли сейчас о другом. Представляю себя плывущей в чистой, прозрачной воде и мечтательно закатываю глаза.

— Искупаться было бы здорово.

— Тогда пошли. — Гранд собрал все мои разбросанные доспехи и взвалил на себя.

Медленно переставляя ноги, плетусь за Эстегоном, а тропа, петляя, бежит вниз, и мы плавно спускаемся в долину. Жара давит как прессом даже здесь, под деревьями. Я немного отстала от гранда, но хорошо вижу его стальную спину, отражающую сверкающие лучи. Вскоре тропинка закружила между плотными прибрежными кустами, тень закрыла солнце, и солнечные зайчики перестали указывать мне дорогу. Гранд пропал из вида, и оставшись одна, я немного струхнула и забеспокоилась, хорошо хоть запах и прохлада большой воды были настолько ощутимы, что просто кричали — озеро где-то рядом, остались последние метры. Прибавляю шагу, почти бегу, скользнувшая мысль об одиночестве напугала меня до чертиков.

Раздвигаю ветки шипастого куста и выскакиваю на берег. Передо мной голубая лагуна, заросшая по краям ивой, тростником и осокой, и лишь прямо под ногами узкая желтая полоска песка.

Эстегон уже раздевается. Рядом с моим железом валяется его панцирь и шлем, только меч в красивых, кожаных ножнах лежит аккуратно особняком. Гранд, повернувшись ко мне спиной, стягивает нижнюю рубаху и голышом медленно входит в воду. Широкая спина, узкие бедра, маленькая каменная задница.

Красуется «засранец», и ведь имеет право, тело, практически, идеальное. — Невольно засматриваюсь на обнаженного мужчину.

Эстегон делает еще несколько шагов и ныряет. Задумчиво провожаю взглядом расходящиеся по воде круги, вот он вынырнул и размашисто поплыл от берега. В нерешительности топчусь на месте, забрела уже по щиколотку, и ласковая прохлада приятно щекочет мои натертые ноги. Вопрос один, снимать рубаху или нет? Если сниму, то не закончится ли это чем — нибудь непредсказуемым? Или наоборот, предсказуемым. Я ужасно устала за последние дни, постоянный стресс выпил из меня все соки и мысль, хоть на мгновение отдаться в надежные мужские руки возбуждающе щекочет и не кажется такой уж безумной. Хотя бы один день побыть просто женщиной, желанной, слабой и безвольной, полностью отдающей себя и свое тело во власть мужчины. Какая крамольная и одновременно сладкая мысль.

Все-таки сомнения это не мое, я человек порыва, хотя потом частенько и жалею о многом. Может быть, пожалею и сегодня. Хватаюсь за подол и стаскиваю грязное рубище через голову.

Не делай глупостей, идиотка… — Варга заголосил прямо мне в мозг, но уже поздно не даю ему даже закончить.

Отвали! — Одежда бесформенным кулем падает на песок, а я с разбега бросаюсь в прозрачную воду.

Выныриваю и плыву, вот оно счастье. После стольких дней провонявшей потом одежды, кровавых потертостей от железа — вода — это божье благословение. Руки и ноги уверенно работают кролем. Поток наждачкой стирает с меня многодневную грязь.

Что-что, а плаваю я хорошо, сказывается детство и три года занятий в бассейне. Быстро догоняю Эстегона, тот молотит воду как безнадежный «чайник».

На мгновение притормаживаю и поднимаю голову.

— Догоняйте, Ваше сиятельство. — С удовольствием наслаждаюсь его разинутыми от удивления глазами.

Гранд изо всех сил пытается удержаться за мной, но где ему, при всем его превосходстве в силе, моя техника легко берет верх. Отрываюсь и стремительно скольжу дальше. Вода становится прохладней и темнее, чувствуется растущая подо мной глубина. Останавливаюсь и, жмурясь на солнце, жду Эстегона. Он подплывает, шумно фырча и отплевываясь, видно, что заплыв дался ему нелегко и не только физически. Победа маленькой хрупкой девушки над славным рыцарем. Не каждому мужчине в такой момент удается справиться с раздражением, но гранд держится молодцом.

— Моя принцесса по-прежнему полна сюрпризов. — Он мягко улыбается и в голосе ни малейшего намека на уязвленное самолюбие.

— Удивлять — призвание принцессы. — Смеюсь в ответ и медленно отгребаю. Он слишком близко и от него исходят почти ощутимые флюиды возбуждения.

Мы медленно кружим друг напротив друга, щурясь от солнца и наслаждаясь кажущейся безмятежностью и покоем. Между нами не больше метра и близость обнаженного мужского тела держит в приятном напряжении. Нас будто спустили с поводка, словно в этот миг пали все запреты, сняты все табу и осталась лишь узкая полоска воды как ненадежный кордон, прорвать который можно одним касанием. Мы оба это чувствуем и видим в глазах друг друга. Он не отводит от меня взгляда, и его карие зрачки на солнце кажутся почти черными, как у киношных демонов.

Красив, благороден, храбр до безумия и силен как лев, а есть ли в тебе слабые места, мой милый гранд, иронизирую про себя.

Эстегон вновь приближается, наши ноги касаются под водой, и по телу прокатывается волнующая дрожь. Он пытается коснуться еще раз, но я отплываю.

— Руками не трогать, принцессы слишком хрупкие. — Ныряю и ухожу под воду у него перед носом. В прозрачной воде вижу его крепкий торс, брыляющие ноги и возбужденную мужскую плоть.

Ого! — Мысленно восклицаю, чуть не хлебанув воды, — вот это размерчик.

Вылетаю на поверхность и быстро гребу к берегу. Я все еще под впечатлением, и при воспоминании по телу расходится парализующая волна. Стараюсь прогнать картинку и наддаю темпа. Это помогает, но ненадолго. Берег стремительно приближается, еще пара взмахов руками, и я уже ловлю ногами песчаное дно. Погружаюсь с головой, пытаясь охладить разгоряченное лицо, и посидев под водой несколько секунд выныриваю, и медленно бреду к берегу.

Что же будет сейчас? Здравый смысл борется с волнующим искушением. Я еще не решила, но в глубине души уже знаю, чего мне хочется.

— Лера, подожди. — Голос Эстегона звучит где-то совсем рядом.

Замираю, но не оборачиваюсь, меня, словно охватило мягкое обволакивающее безволие. Покалывание в кончиках пальцев, горячая тяжесть в низу живота. Слышу приближающийся шум воды, сердце бухает как чугунный колокол. Цепенею словно во сне, и лишь чувствую на своих плечах крепкие мужские руки, разворачивающие меня. Кручусь как волчок на сто восемьдесят градусов и упираюсь прямо в грудь Эстегона.

Он молча, не говоря ни слова, впивается в мои губы. Короткий яростный поцелуй, и мужчина резко отпускает меня, словно испугавшись своего порыва, в глазах ожидание отпора, пощечины или чего-нибудь подобного.

А я, чего жду я? По той мягкой томной вялости во всех членах понимаю — все, доигралась девочка. Кладу руки ему на талию и прижимаюсь всем телом.

— Будь со мной нежен, Эсти.

В глазах гранда вспыхивает одновременно целая буря эмоций, радостное удивление, бьющее через край желание и счастье мужчины получившего, наконец, ту, которую он так долго и безнадежно добивался.

Он стискивает меня в объятиях и снова берет мои губы, но теперь уже уверенно и по- хозяйски, запрокинув мне голову. Повисаю у него на руках, подставляя груди под жадные мужские руки.

Поцелуй бесконечен. Язык мужчины входит в мой приоткрытый рот, и я, обхватив губами, позволяю ему. Мне нравится его настырность и жаркий, горьковатый привкус. А Эсти продолжает сосать мои губы так долго, что начинаю задыхаться, но вырываться нет ни желания, ни сил, и голова кружится, и я падаю, падаю в бездонную жаркую пропасть.

Он отпускает меня на самой грани, еще мгновение, и я бы потеряла сознание, а теперь оно вспыхивает во мне ослепительной вспышкой возбуждения. Это бесподобно! Между ног настоящее море и колени подгибаются как ватные.

Эсти легко и нежно подхватывает меня на руки, словно невесомую, но очень дорогую игрушку. Послушно замираю в его руках, они моя крепость и защита, а я — маленькая девочка на плече храброго воина.

Обнимаю гранда за шею и возвращаю ему поцелуй. Твердые, чуть влажные губы, солоноватый вкус. Он приоткрывает рот, позволяя мне войти, и горячие мужские губы жадно захватывают мой язык.

Еще несколько шагов и мы уже на самой кромке прибоя, Эстегон бережно опускает меня на мокрый, теплый песок. Мужчина стоит на коленях между моих ног, огромный, словно гора заслоняющая солнце.

— Возьми меня, Эсти! — Судорога выгибает тело, и голос хрипит от переполняющего желания.

Но этот сладкий «засранец» не торопится, он наклоняется надо мной, и его губы впечатываются в мою шею. Вздрагиваю, а он опускается ниже, сжимая грудь и терзая мои соски, затем еще ниже, и я чувствую волнение внизу живота от его прикосновений. Легкое касание треугольника волос и жаркие, сухие губы берут мое истекающее лоно. Горячий язык входит в меня лаская и доводя до полного исступления. Это волнующе желанно и невыносимо одновременно, словно он касается оголенных нервов. Изгибаюсь, подставляя себя, и впиваюсь в его кудри отросшими ногтями.

Ничего не соображаю, во мне кипит только одно желание. Хочу, чтобы он взял меня сейчас, немедленно.

— Возьми меня! — Полосую его спину до крови.

Понятливый «мальчик» осознает, что дальше дразнить девушку не стоит. Мужская тяжесть вдавливает мое тело в песок. Сжимаю ногами его талию и чувствую, как он входит в меня. Медленно, медленно ощущаю каждый миллиметр огромного члена. Жесткие пальцы впиваются в ягодицы и насаживают меня до самого конца.

Из разинутого рта вырывается стон, и оргазм как землетрясение проносится по всему телу. Извиваюсь и кричу под ним как сумасшедшая.

— Сильнее! Возьми меня по-настоящему.

Он словно ждал именно этого момента, его руки мнут мои бедра, и горящая мужская сила врывается в меня одним мощным рывком.

Закусываю губу от боли. Моя голова откинута назад, ноги заброшены ему на плечи, а Эсти раз за разом вколачивает в меня свою возбужденную плоть. Оргазм за оргазмом сотрясают меня, но желание не ослабевает, наоборот закручивается еще сильнее и жёстче.

— Ну что же ты, Эсти. — Не узнаю свой голос, не узнаю саму себя. Никогда я не чувствовала себя такой дикой, голодной самкой. — Хватит играться, возьми меня жестко, как мужчина.

Встречаю его бешеный взгляд, он тоже заведен до предела. Сильные руки переворачивают меня на живот и поднимают на колени. Выгибаюсь, подставляя ему свои бедра.

Жесткие пальцы стискивают мою задницу, а я замираю в покорном ожидании. Мгновение как вечность и, наконец, он всаживает в меня свой член. Раскалённая лава прожигает болью, а тяжелая рука хватает меня за волосы и запрокидывает голову.

— А-а-а! — Слышу свой протяжный вой.

— Так ты хотела! — Его член взрывает меня изнутри.

— Да! — Никогда я еще так не отдавалась. Как животное, с безумной жаждой, не контролируя себя, ведомая лишь одним инстинктом.

— Так ты хотела! — Горячие руки вновь насаживают меня на возбужденную плоть.

— Да! — Изгибаюсь ему навстречу. Я в полной прострации, ощущаю себя просто кошкой, задравшей хвост, и это доводит меня до настоящего исступления. Хочу пасть еще ниже, до самого дна, жажду чего-то дикого и постыдного. Оргазмы накатываются малиново-розовыми волнами, проникающей радиацией похоти и возбуждения. Я где-то далеко-далеко, за гранью реальности, сжав зубы, как зомби двигаю бедрами навстречу пронизывающим меня ударам. Я просто кошка, которая хочет, чтобы ее оттрахали.

Глава 32. Безжалостный огонь

Лежу на спине, раскинув руки, и нет никаких сил. Мокрые пряди лезут в рот, но нет даже желания поднять руку, и убрать волосы. Болит каждая клеточка моего тела, но это странная, приятная боль, как и воспоминание. Стыдно, противно и ужасно сладко. Именно это пошлое слово лучше всего подходит. Сладко.

Ну и что, — пытаюсь хоть как-то оправдать свое помешательство, — могу я хоть раз в жизни почувствовать себя просто сучкой.

Два. — Тихо, без обычного ехидного напора появился Варга. — Два раза.

Не дави, ладно. Я ничего ему не обещала. — Удивительно, но абсолютно не чувствую никакой вины. Рой, мой милый Рой. Я обожаю его, пошла бы за ним в огонь и в воду, но точно знаю, что не влюблена, и в Эсти тоже не влюблена. Хотя секс был упоительный. Странно. Что вообще люди вкладывают в это магическое слово любовь, мне много раз его говорили, и даже сама как-то произнесла по глупости малолетней, но понятия не имею, что же это значит. Они оба мне нравятся и мне хорошо с ними. По-разному, но хорошо с обоими, во всех смыслах, и по жизни, и в сексе. Нет, я все же настоящая сука. Может, заведем шведскую семью. Я даже улыбнулась, представив нас троих в одной постели и Роя в его боевом виде. Интересно, какие у нас бы родились дети?

Ты, видать, совсем умом тронулась. — Демон был скорее озабочен, чем раздражен. — Ты бы их спросила сначала, собираются ли они тебя хоть с кем — нибудь делить.

Ну, не начинай. — Кривлюсь, как от зубной боли. — Мы взрослые люди, подумаешь, дали друг другу то, чего хотели — после этого, что сразу в ЗАГС. Времена сейчас не те.

Где не те времена? — У него даже жалость в голосе появилась. — Здесь-то как раз времена еще те самые. Лера, каждый поступок имеет свою цену, и иногда она бывает слишком высока.

Вот, ты о чем сейчас? Я что-то плохо соображаю. — Начинаю злиться. — Давай, ты свои нотации оставишь на потом. Может быть, будет для этого более подходящее время.

Неожиданно пугая, надо мной нависает лицо, солнце слепит, и я вижу лишь контур, не различая никаких черт, только спиральки длинных кудрявых волос.

Эсти, узнаю и успокаиваюсь. Вот неугомонный. Не-е-е, я пас, о сексе даже слышать не хочу, разодрал мне все нутро, «изувер».

Ласково провожу пальцами по его лицу.

— Даже не думай.

Он довольно улыбается.

— Я не об этом.

Вот и слава богу. — Насторожившееся было тело расслабляется.

Лицо гранда склоняется еще ниже, я уже различаю его шевелящиеся губы.

— Лера, я люблю тебя. Выходи за меня замуж.

Вот это да! Убил просто! Я в шоке. Ну, зачем, Эсти, ну зачем все портить, шепчу я про себя. Что ему ответить?

Внимательные карие глаза впились в мое лицо, они ждут ответа.

А паразит — то мой как в воду глядел. Опять прав оказался. — Вспоминаю увещевания Варга. — Вот она расплата. Что ему сказать? Мы взрослые люди, ну переспали, так ведь никто не тащит сразу под венец. Это всего лишь секс. Нет, нельзя. Проще просто плюнуть ему в лицо.

Карие глаза наблюдают за моей внутренней борьбой, и она им явно не нравится.

— Мне надо подумать, Эсти. — Невнятно бормочу я.

А что я могла сказать, оправдываюсь перед собой. Мне нужен тайм аут. Я уже начинаю понимать, если сказать ему, что я иду королю, чтобы женить его на себе, то получается — гранд Эстегон недостоин меня. Мелковат рангом, титулов не хватает. Блин, что за бред. Но он так подумает. Он обязательно так подумает, что я не хочу связывать себя с нищим изгнанником. Про любовь я вообще уже не заикаюсь. Вот ведь влипла, а как было чудесно, еще секунду назад.

— Сколько? — Смуглое лицо Эстегона мрачнеет. — Сколько ты будешь думать?

Я опять в замешательстве, действительно сколько? Сколько сказать, чтобы он не обиделся, и не пришлось завтра вновь решать этот скользкий вопрос. Уже собираюсь ответить, но вдруг в наши интимные разборки врывается грубый каркающий голос.

— Нет, ну каков, а? Все — таки трахнул эту бабенку.

Поднимаю непонимающий взгляд. О ком это он? Вижу квадратного мужика верхом на лошади, за ним с десяток всадников, а впереди, в линию несколько арбалетчиков, и острия болтов нацелены Эстегону прямо в грудь.

— Ну что, кузен, расскажи нам, какова она на вкус, стоит ли того, чего ты лишился из-за нее. — У незнакомца неприятное лицо, испорченное то ли прыщами, то ли следами оспы.

Эстегон вскакивает, и все арбалетные стволы движутся вслед за ним.

— Следи за языком, Ферран, или мне придется его укоротить.

Всадник ухмыляется, и его вздернутый нос делает его похожим на кабана.

— Ладно, не хочешь не рассказывай, я сам попробую. — Он хохочет и еще больше напоминает свинью.

— Ты перешел грань, Ферран, тебе придется умереть. Я вызываю тебя на поединок. — Эсти сделал шаг к мечу, но предупреждающая стрела тут же воткнулась у его ног.

— Нет, кузен, не получится. — Рожа «кабана» излучает чванливое самодовольство. — На поединок меня может вызвать только равный мне гранд, а ты сейчас кто? Никто, пустое место, жалкий изгой.

Он наслаждается, унижая другого. Ненавижу такую породу, эти уроды в детстве мучают кошек и собак, а вырастая, переходят на людей.

Эстегон принял оскорбление невозмутимо, лишь его взгляд медленно переместился с меча на меня, и противоречивая борьба промелькнула в его глазах. Через секунду готовое к прыжку тело расслабилось, он принял решение, на которое никогда бы не пошел, будь он один.

— Ферран, ты трус и подлец. — Эстегон вскинул голову. — Ты отказался от поединка, и эта весть ославит тебя на весь мир как труса.

— Плевать. Называй это трусостью, а я скажу, что поступаю разумно. — Взгляд всадника стал жестким. — Дай тебе меч, ты положишь здесь половину моих людей.

Он усмехнулся.

— Надо быть полным идиотом, чтобы самому вручить оружие лучшему мечу королевства. Зачем, ты и так в моих руках. Ты не гость, ты пленник, Эстегон, не заблуждайся. Твой отец заждался своего мятежного сына, а твой дядя готов заплатить за твою голову любую сумму. Ты изменник и твой вызов ничего не стоит.

О чем это он, о каком отце идет речь, его же вроде убил тот самый дядя? В моей голове зароились вопросы. Бросаю вопросительный взгляд на Эстегона.

Этот взгляд ловит «кабан» и недоверчиво хмыкает.

— Она что, ничего не знает? — Ферран удивленно и весело уставился на Эстегона. — Ах ты, ловкач, рассказывай, какие сказки ты ей напел.

— Ты влез не в свое дело, кузен. — Желваки на скулах гранда заходили ходуном. — Клянусь, убью тебя, как только доберусь до своего меча, сколько бы твоих жалких людишек между нами не стояло.

Впервые вижу у Эстегона такой ледяной взгляд, и понимаю, что мой «мальчик» может быть очень жестоким.

— Конечно, конечно убьешь. — Ферран мотнул головой и два его рыцаря соскочили с седел и бросились собирать наше оружие и одежду.

Тут до меня, наконец, дошло, что я абсолютно голая. Сижу на песке обнаженная и расхристанная под сальными взглядами двух десятков мужиков. Стало очень неуютно и холодно, несмотря на жару.

— Послушайте, не запомнила, как вас там. — Встаю рядом с Эстегоном. — Может быть, вы дадите нам одеться.

— Зачем? — «Кабан» изобразил театральное удивление. — Такая фигура, бедра, груди, пусть мои люди полюбуются. Может им даже захочется попробовать, ты же ведь не откажешь. Ты же любишь пожестче.

Он мерзко заржал, давая понять, что они наблюдают уже давно и все видели.

Эстегон рванулся, поддавшись на провокацию, и тут же получил обратной стороной копья в живот. Сильный удар согнул гранда пополам, а два последующих свалили его на землю.

— Я думала рыцари не бьют безоружных. — Бросаю презрительный взгляд на Феррана.

— Ошибалась. Ошибалась милочка. — «Кабан» тяжело сполз с лошади. — Тем более, мне всегда хотелось это сделать, с самого детства. Ткнуть его точеным, красивым личиком прямо в грязь. Гордого красавца прямо мордой в грязь.

Губы Феррана скривила мстительная ухмылка, он подошел вплотную, уставясь на меня тяжелым мрачным взглядом.

— Ну, и кто же ты такая, что из-за тебя столько шума?

— Не понимаю о чем вы.

— Не понимаешь? А вот он понимал. — Ферран с силой ударил ногой лежащего Эстегона. — Он считал тебя наследницей Эстриала. Это так?

— Возможно. — Даю максимально уклончивый ответ.

Кабан морщится, такие ответы его не устраивают.

— Проясняю картину для самых непонятливых. Твой любовник думал, будто женившись на тебе, получит такую власть, что сможет сам стать королем. К несчастью для него, гранд Артегон не поддержал сына и вызвал трибунал, но наш красавчик и тогда не отступился, пошел на открытый мятеж, пришлось даже дядюшку Вильсари подключать, чтобы урезонить племянничка. Да вот беда, власти лишился не только наш дружок, но и сам Артегон. Трибунал теперь больше доверяет его брату.

Ферран неожиданно запускает руку мне между ног. Брезгливость и отвращение, шарахаюсь от него как от жабы, а «кабан» довольно щерится.

— Так вот я спрашиваю, что в тебе есть кроме этого. — Он со смаком облизывает свои мокрые пальцы. — Что ты могла ему дать?

Мне страшно, противно и обидно. Нервная дрожь колотит так, что коленки ходят ходуном. Маленькие белесые глазки «кабана» пронизывают жутким холодным взглядом. Он смотрит на меня как на вещь, как на кусок мяса. Взгляд маниакального садиста. Я в ужасе, по-настоящему в ужасе и в полной растерянности.

— Просто баба. — Он презрительно сплюнул. Мой жалкий, перепуганный вид ответил ему за меня.

Ферран склонился к лицу связанного Эстегона.

— Ты разочаровал меня, Эсти. Рискнуть всем ради смазливой шлюшки, никогда бы не подумал про тебя такое. Неужели тебе баб было мало?

Эстегон не ответил и даже не обернулся. С тех пор, как ему бросили обвинение, он ни разу не посмотрел на меня, словно боялся моего вопросительного взгляда. Выходит, Варга как всегда был прав. Какая любовь, он просто использовал меня втемную, хотел пустить в свои жилы немного королевской крови. Как там говорил демон, за все надо платить, если ты предаешь, то не удивляйся, что предают тебя. Во мне полная пустота, даже страх немного отступил, стою, тупо уставившись в окровавленный затылок моего героя.

Ферран присел на корточки рядом с пленником и наслаждается его унижением.

— Мой дорогой кузен, кому же тебя продать? Конечно, твой родственничек заплатит больше, но и с трибуналом ссориться не хотелось бы. Когда я возьму скалу Лидар и повешу на воротах нынешнего ублюдка, ведь придется с ними как-то жить. Что скажешь? Может у тебя есть предпочтения? Или оставить тебя себе, будешь гнить заживо в крохотном сыром подземелье, как тебе? Молчишь.

Он поднялся и подошел к лошади, но напоследок обернулся и бросил.

— Девку твою, так и быть, заберу себе, пусть маги проверят. Если она действительно имеет какое-то отношение к Эстриалу, то мне это сильно поможет в борьбе за корону. Спасибо, что притащил мне такой подарок.

Он заржал в голос, и его свита загоготала вместе с ним.

Этот хохот словно сбросил с меня пелену. Что ты стоишь, как дура, беги. Позади озеро, ты плаваешь лучше их всех. Беги!

Я развернулась и рванула с места, сзади раздались крики и топот копыт. Несусь в туче брызг, но как назло длинное мелководье. Вода по колено. Чувствую храп лошади за спиной. Сейчас догонят, но еще мелко нырять некуда. Шарахаюсь в сторону, всадник проносится мимо, и я вновь бегу к синей глубине. Все, дольше тянуть нельзя, я отрываюсь от земли и прыгаю, но в этот момент грубая пятерня хватает меня за волосы и выдергивает из воды.

— А-а-а! — Ору от боли.

Еще руки подхватывают мое тело и перекидывают через седло. Мир переворачивается. Седельная лука впивается мне в живот, кровь приливает к голове, и чья-то жесткая рука хлещет меня по заднице.

От боли и отчаяния теряю всякую способность что-либо понимать и лишь откуда-то издалека, сквозь хохот, доносится каркающий голос Феррана.

— Всё, ребятки, домой.

Глава 33. Пленница

Лошадь несется бешеным аллюром, и каждый ее шаг врезается в мой живот. Напрягаю пресс, пытаюсь придерживаться руками, но все это плохо помогает. Разрушительная тряска выбивает из меня жизнь. Слезы льются рекой, боль невыносима и ничего невозможно сделать. Конь летит, подгоняемый нагайкой всадника, время от времени этой же нагайкой достается и моей заднице. Кабан развлекается. Если бы не было так больно, возможно меня сжигал бы стыд и изводил страх, но сейчас только боль, только одна мысль дотерпеть до конца и не сдохнуть. Нет, вру, есть еще одна, за нее отдельное спасибо последним неделям моей жизни. Она тлеет в моей голове маленьким зловещим угольком — убью эту мразь. Когда-нибудь вернусь и повешу гаденыша на воротах его собственного замка. Мой рот кривится то ли от мстительной радости, то ли от нестерпимой боли. Я стала другой, я готова терпеть. И ещё, во мне растет ненависть, жгучая мстительная ненависть и злость.

Терпеть, терпеть и ждать своего часа. Твержу как заученную молитву и твердо знаю, только она поможет мне выжить, потому что надеяться больше не на кого. Я осталась одна.

Лошадь перешла на шаг и стало немного легче, можно хотя бы чуть приподняться и сменить натертые до крови места. Перевожу дух и пытаюсь пошевелиться.

— Не ерзай! — Плеть, выражая недовольство хозяина, оставляет полосу на моей спине.

Терпи и не плачь. Терпи и не плачь. Повторяю и повторяю, но слезы все равно текут, и ничего с этим не могу поделать.

Вернусь и убью! Вернусь и убью эту тварь своей собственной рукой. Как ни странно, это помогает, а может просто слезы кончились.

Перед глазами туман, кровь прилила к голове и чугунным молотом стучит в висках, но я все же слышу, как загремели копыта по брусчатке. Слышу скрип петель подъёмного моста. Всадник останавливается и я, бесхребетной массой, стекаю на землю.

— Забери ее, умой и одень.

Лежу на каменной мостовой и понимаю, что говорят обо мне. Кто-то подходит и подхватывает меня под мышки. Повисаю тряпкой и пытаюсь хотя бы открыть глаза. В правое ухо врывается грубый женский голос.

— Не дури давай.

Пытаюсь встать на ноги, но они подгибаются и не слушаются.

— Ладно. — В голосе слышится угроза.

Женщине надоело возиться и она, подхватив меня как собачонку, потащила через площадь.

Глаза, наконец, открылись. Вижу белую толстенную руку поперек моего тела и булыжную кладку внизу.

— Отпусти, я сама пойду. — Рычу сквозь зубы, потому что мои ребра терпеть больше не могут.

— Попробуй.

Мощные руки выпускают меня, и я опять стекаю на землю. Напрягаю все силы и поднимаюсь, вроде бы управление конечностями потихоньку возвращается. Делаю пробный шаг, другой.

— А, ты, ничего, крепкая. Хоть и выглядишь доходягой.

Поворачиваю голову. Передо мной стоит настоящая бой-баба, ну а как еще назвать двухметровую тетку с плечами и руками, которым даже Рой позавидовал бы. На ней кожаный нагрудник, кольчужная юбка до колен и длинный кавалерийский меч. Черные короткие волосы пострижены под «горшок», в общем, если бы не четвертый размер груди, то мужик мужиком.

— Ты кто? — Ничего глупее было придумать невозможно, но в моем состоянии простительно.

Бабища хмыкает и качает головой.

— Будешь звать меня Веронея. — Она показала мне взглядом, куда надо идти.

Кто же тебя так назвал-то, Веронея, удивляюсь про себя и переставляю ноги в указанном направлении. Тебе бы больше подошло что-нибудь типа Тура и Колосса.

— Шевелись, мы полдня, что ли, будем тут ползать. — Получаю легкий тычок в спину.

Приданное ускорение чуть не вернуло меня обратно на мостовую. С трудом устояв на ногах, оглядываюсь назад, бабища недовольно морщится.

— Давай, давай нечего тут бесстыдством свои трясти.

От боли и унижения я совершенно забыла о том, что я по-прежнему голая. Оборачиваюсь по сторонам. Мать честная, да я тут заезжая поп-звезда. Все население замка, побросав обыденную работу, вышли поглазеть на меня. Оно и понятно. Голых девок перед ними, наверное, не часто гоняют. Кузнецы, плотники, слуги, их жены и дети, все высыпали на площадь и таращатся на меня, открыв рот.

Спасибо хоть камни не бросают, и то ладно, успокаиваю себя и бреду дальше к воротам господского дома. Вокруг настоящий средневековый замок, все как в кино, вокруг высоченные стены, слева кузница, мастерские и казарма, справа конюшня и хлев. Впереди непосредственно «баронское гнездо», больше похожее на цитадель великана, чем на жилой дом. Хотя имея под боком таких соседей как черные истмари, я бы тоже захотела убежище понадежней.

Массивные двери из черного дерева, несмотря на свой древний вид, открылись бесшумно, и мы прошли в холл. Высокие потолки, массивные балки перекрытий из такого же дерева, как и двери, все таких размеров, будто этот дом строили для мифических титанов, а не для людей. Маленькие окна под потолком дают света ровно настолько, чтобы не потеряться в темноте.

Убираться здесь легко, совсем не к месту скользнула дурацкая мысль, грязи все равно не видно.

Откуда-то появилась худенькая девчушка и подала моей «дуэнье» свернутый пакет, та развернула его и, встряхнув, протянула мне длинную, грубого холста рубаху.

— Оденься.

Благодарить я не стала, а молча взяв одежду, натянула ее на себя через голову. Грубая ткань безжалостно прошлась по моим ссадинам и рубцам, заставив сморщиться от боли.

Терпи, подстегиваю себя и стискиваю зубы.

Расправляю складки, одергиваю подол, но не успеваю закончить, как с высоты полумрака раздается голос.

— Кого ты привела, Веронея.

— Пленницу вашего мужа, госпожа. — Моя провожатая повернулась на звук.

Вслед за ней тоже поднимаю голову. По широкой парадной лестнице спускается «призрак». Ну, я бы так подумала в любое другое время. Белый свободный пеньюар развевает пронизывающий сквозняк, такой же шелковый капюшон оттеняет бледное, почти бескровное лицо. Призрак подплывает ближе и превращается в молодую, но сильно изможденную женщину, я даже узнаю хорошо знакомые мне черты. Она очень похожа на своего брата.

— Кто вы? — Женщина говорит мягким, но каким-то отстраненным голосом.

— А вы?

Получаю лёгкий шлепок от своей «дуэньи».

— Отвечай на вопрос, когда тебя спрашивают.

Потирая ушибленное место и зыркнув на хозяйку, уже собираюсь открыть рот, но она опережает меня.

— Элиния Ферран, грандесса клана Безжалостного огня.

Я немного замешкалась, после столь помпезного представления сказать просто Лера, даже как-то неудобно.

— Валерия Эстриал — Гордо вскидываю голову. А что, дедуля здесь Эстриал, значит и мне полагается это имя.

В глазах хозяйки впервые промелькнула тень интереса.

— Вы действительно потомок того самого Эстриала?

— Да. А вы действительно сестра Эстегона?

Вот теперь надменная грандесса по-настоящему заинтересовалась.

— Почему вы спрашиваете? Что-то случилось с братом? Где он?

Она выглядит искренне взволнованной, но я слишком измотана, зла и разбита, чтобы сочувствовать ее переживаниям.

— Не знаю, обрадует вас новость или нет, но ваш брат здесь в замке. — Слежу за реакцией Элинии. Она действительно вспыхнула от радости, даже румянец на щеках появился, но ненадолго, ровно до моей следующей фразы.

— Он также пленник вашего мужа.

Глаза грандессы тут же померкли. Она вопросительно взглянула на Веронею и, получив от нее немое подтверждение, словно заледенела. Ее отсутствующий взгляд, казалось, смотрит куда-то сквозь меня в пустоту. Простояв так несколько мгновений, хозяйка молча повернулась к нам спиной и, не сказав ни слова, невесомо заскользила обратно к лестнице. Через секунду она растаяла в полумраке, словно ее никогда и не было.

Мы, с моей стражницей следили за ней как завороженные. Что-то в ней есть, мистика какая-то, подумалось мне, когда, наконец, удалось оторвать взгляд.

— Иди за мной. — Громкий, мужской бас Веронеи расставил все по своим местам.

Впечатывая тяжелые шаги в гранитные плиты, она свернула направо и повела меня по длинному коридору.

— Пока побудешь здесь. — Бой-баба распахнула грубую дубовую дверь.

Маленькая комнатка, деревянная узкая койка, стол, стул и все, больше никакой мебели, да если честно, то и места больше тоже нет. Прохожу и сажусь на кровать, матрац подо мной шуршит набитой соломой.

Веронея, бросив на меня суровый взгляд и осмотрев в очередной раз камеру, захлопнула дверь. Наконец-то я осталась одна.

Забираюсь с ногами на койку и сворачиваюсь маленьким, едва живым эмбрионом. Закрываю глаза, но о спасительном сне могу только мечтать. В голове, как в пчелином улье, роятся бесчисленные вопросы, сводящиеся, в общем-то, к одному. Что со мной будет?

Не бойся, все будет хорошо.

Как ни измучена я была, а все же поразилась, уж больно Варга подозрительно тих и заботлив. Он таким еще никогда не был. Открываю глаза от удивления и тревоги.

Неужели все настолько плохо, что даже эгоистичный демон пытается меня поддержать.

Варга тщательно подбирает слова.

Я бы сказал, есть повод волноваться.

Ну, давай, не томи, выкладывай свои мрачные прогнозы. — Даже в моей агрессии сквозит какая-то обреченность.

Лера, не впадай в панику, ты бывала в переделках и похуже. Вспомни камеру пыток, джунгли.

Заботливость моего паразита только сильнее пугает меня.

Да-а-а, там я была не одна. — От воспоминаний слезы непроизвольно наворачиваются на глаза. — Там был Рой, Эстегон.

А-а-а-а! — Уже рыдаю в голос.

Варга благоразумно ждет, пока я проревусь и успокоюсь.

— Все меня бросили! Все! — Утыкаюсь носом в грязный матрац и трясусь от истеричного плача.

Почему все, я то с тобой. — Демон даже немного обижен. — Ты успокойся и не реви. Все будет хорошо.

Правда? — Поднимаю голову в нелепой, детской надежде на чудо.

Нет. — К сожалению, Варга не может мне врать. — Но и терять голову не стоит. Надо собраться с мыслями, хорошенько подумать и просчитать, чего от тебя потребуют и как нам выторговать максимальную выгоду.

Ты не демон, ты настоящий одесский еврей. — Растираю слезы грязными руками.

Не знаю, кто это, но звучит получше, чем паразит. — Варга вернулся в своё обычное, ворчливое состояние.

Ты слишком ценна, чтобы тебя просто запереть в подвале или убить. Для любого гранда, ты ключ к королевской власти. Мы сейчас, мягко говоря, в невыгодной позиции для переговоров, но…

Вот именно, — Резко поднимаюсь и сажусь, скрестив ноги. — Что помешает Феррану взять силой все, что он захочет?

Демон на мгновение задумался и глубокомысленно выдал.

Обстоятельства.

Я скептически хмыкаю.

Как-то не очень убедительно.

Напрасно ты иронизируешь. — Варга ничуть не смущается. — Ферран это не монолит, не скала, у него полно слабых мест. Например, жена, которая его ненавидит. Рыцари клана, которым не нравится его самодурство и, наконец, любовница. Она его обожает, а он вытирает об нее ноги.

Кто она?

Ты с ней знакома. — Демон усмехнулся.

Веронея? — Округляю от удивления глаза. — Думаешь, она его любовница?

Не думаю, я знаю. — В голосе демона звучит самодовольство. — Используй их всех, расшатай лодку, чтобы ему стало не до тебя, чтобы земля горела у него под ногами.

Глава 34. Кольцо

Не скажу, чтобы меня сильно вдохновили слова демона. Идея неплохая, но где они, а где я. Я сижу под замком, не знаю ни характеров, ни истории. Видя людей первый раз в жизни, как можно повлиять на них? Для этого надо хоть что-то знать, а я даже поговорить с ними не могу.

Встала и меряю мою каморку шагами. Из зарешеченной дыры, называемой здесь окошком, вдруг слышу взволнованный гневный голос.

— Как вы посмели заковать вольного гранда в цепи?

По характерному грудному придыханию узнаю недавнего «призрака».

— Если ты имеешь в виду своего братца, так он не гранд, а беглец и мятежник.

О, это хрюканье мне тоже знакомо.

— Странно слышать такие слова от человека, чья армия держит в осаде королевский замок.

После этих слов возникла немая пауза, и я, испугавшись, что прослушаю самое интересное, подтаскиваю стол к самому окну и взбираюсь на него.

— Ты всегда была недалекой дурой, а сейчас у тебя видно совсем мозги отсохли. — Голос Феррана наполнился ядом.

— Я не мятежница. Я всего лишь требую, чтобы этой страной правил законный король, а не больной ублюдок.

— Вы вместе со всеми грандами присягали этому ублюдку на верность. Или я что-то забыла?

Как она его, молодец, мысленно восторгаюсь Элинией.

— Да, забыла. Память, вижу, тоже оставляет тебя. Служители храма Огня освободили меня от этой клятвы. Бастард не имеет права быть королем.

— Наверное, они освободили вас заодно и от рыцарской чести, раз вы отказались от поединка.

Отличный выпад, одобрила я, качаясь на шатком столе.

— Ты как была травяной гадюкой, так и осталось. — Каждое слово Феррана сквозит плохо скрываемым бешенством.

— Только помни, Изумрудной травы больше нет, там правит трибунал и твой дядя, а уж они то, даже не заметят, если еще одна высокородная служительница пополнит храм плача.

Ах, ты урод, монастырем ей грозишь что ли? Тянусь ухом к маленькому окошку, дабы не пропустить ответ.

— Пусть в нашем доме и беда, пусть временно там правят серые рясы, но рыцари клана остались, и для многих из них честь не пустой звук, как для моего ничтожного мужа.

Ого! Она нравится мне все больше и больше.

Снаружи раздался какой-то еле слышный свистящий хрип.

Что это? И тут до меня доходит, любящий муженек схватил женушку за горло.

— Исчезни с моих глаз, дрянь!

Рев «кабана» резанул по ушам.

— Как только вернусь, выкину тебя из своего дома. Твое место в навозной яме, вместе с твоим братцем.

Раздался звук падения человеческого тела и удаляющиеся тяжелые шаги.

Так, задумываюсь я, союзник у меня здесь есть, в этом Варга прав. Вот только как нам объединить усилия? Второе, Ферран уезжает, тоже неплохо. Думаю, жизнь в замке течет совсем по-другому, когда в нем нет его бешеного хозяина.

Прислушиваюсь, так и есть, звуки шагов — с другой стороны. Кто-то идет по коридору. Быстренько сползаю со стола и оттаскиваю его в сторону. Только-только успеваю, как распахивается дверь, и на пороге вырастает моя надзирательница.

— Пошли. — Гигантша как всегда немногословна.

Покорно выхожу из камеры и топаю вслед за Веронеей. На глаза давит царящий везде полумрак и черные пятна углов. Если бы не размеры, это была бы настоящая крысиная нора, но циклопические объёмы придают этим коридорам монументальность и значимость. Несколько поворотов, и мы заходим в просторный зал. Арочные потолки, колонны. Совсем другой стиль, видимо, замок строило не одно поколение грандов, и у этого, вкус явно был поизысканней. Осматриваюсь вокруг и, наконец, замечаю большую бочку посредине и рядом с ней девчушку с полотенцами в руках. Мать честная, да это же баня, мысленно восклицаю и тут же прикусываю язык. С чего бы это такая забота? Ой, не к добру это. Такие люди как Ферран моют своих пленниц только в одном случае, и он мне очень не нравится.

— Полезай и мойся. — Бой-баба тычет пальцем в бочку. — Все что нужно проси у Сулины.

Теперь она повела головой в сторону девчушки.

Киваю и стаскиваю с себя рубаху. Вспомнился бассейн во дворце Эстегона, отполированный мрамор и льющейся отовсюду свет, а здесь… Обвожу взглядом грубые каменные плиты и мрачные тени. Ладно, не дергайся раньше времени, бросаю одежду на лавку и поднимаюсь по деревянным ступенькам.

Вода в бочке теплая и прозрачная, погружаюсь с головой, хорошо было бы полежать в ванне в одиночестве, расслабиться, поразмышлять о жизни, но не тут-то было. Сулина уже сует мне кусок грубого мыла, мол, пошевеливайся. Намыливаю волосы, и в этот момент хлопает входная дверь. Слышу голос Феррана.

— Где она?

С перепугу открываю глаза, сразу же начинает щипать. Блин! Зажмуриваюсь и ухожу под воду, пытаясь смыть въедливое мыло. Чего он приперся? Здесь то, надеюсь, на глазах у любовницы и прислуги не полезет. Выныриваю и сразу упираюсь в маленькие злобные глазки «кабана» и внимательный взгляд лысого старика с седой стриженой бородой.

— Ну, что скажешь? — Ферран нетерпелив.

Старец бросил взгляд на мою грудь, но его явно интересовали не мои прелести, а болтающееся между них кольцо.

— Да. — Бородач утвердительно кивнул. — То, что висит у нее на шее никто, кроме прямых потомков Эстриала носить не сможет.

— Почему? — Кабан спрашивает уже так для порядка, по его роже видно, что он доволен.

— Сожжёт. Оно сожжет все живое, что посмеет к нему прикоснуться. Самая высокая степень магической защиты. Снять невозможно. — Старик повернулся к Феррану.

— Хотите попробовать?

— Было бы интересно. — На губах Кабана заиграла садистская улыбка, а тяжелый взгляд уставился на банщицу.

— Сними с нее кольцо.

— Нет. — Слышавшая все Сулина шарахнулась в сторону.

Зрачки Феррана побелели от бешенства.

— Сними или я прикажу снять с тебя кожу. Выбирай.

Девушка в ужасе остановилась, видимо своего хозяина она боялась больше.

— Ну же! — Нетерпеливо гаркнул Кабан.

Я наблюдаю за всем этим, стоя по грудь в теплой воде, и по-настоящему не могу поверить тому, что рассказывает безумный старик. Вижу, как Сулина, трясясь от страха, протягивает дрожащую руку и, косясь на Феррана, берет двумя пальцами висящую у меня на груди печатку.

Кольцо, словно проявляя недовольство, меняет цвет со светло-желтого на красный.

— И это все. — Разочарованно хмыкает Кабан.

Старец лишь грустно улыбнулся.

— Вы слишком буквально меня поняли, не коснуться, а завладеть. Пусть попытается снять.

— Снимай, дрянь! Не испытывай мое терпение.

От крика у бедной девчушки зубы застучали так, что даже я услышала.

Сулина сжала пальцы, и потянула кольцо на себя. И тут в руках у девчонки словно вспыхнула звезда. Ярко-красный раскаленный шар в одно мгновение сжег кончики ее пальцев, и безумный вопль боли разорвал своды. Все словно завороженные следили как, обугливаясь, чернеют пальцы.

— Брось! Разожми руку. — Пытаюсь перекричать вопли девчонки.

— Не могу-у- у!

Она корчится прямо передо мной, а ослепляющая дуга ползет по ее ладони, оставляя за собой обугленную плоть.

— Оно не остановится, пока не убьет похитителя. — Как ни в чем не бывало, поясняет старик.

Эти двое смотрят на нас так, словно перед ними не горящий человек, а школьный урок физики. Ферран даже получает удовольствие, глядя на мучения Сулины.

Хватаю руку девчонки и пытаюсь сунуть ее в воду, но вот дерьмо. Я не могу сдвинуть ее с места. Кольцо, словно микропланета, замерло в воздухе и сдвинуть его невозможно, а пальцы девушки намертво приклеились к огненной лаве.

Что делать, она сгорит на моих глазах! — Я в ужасе! Не могу пошевелиться, не могу убежать и спрятаться. Меня держит цепочка, висящая на шее, я тоже прикована к маленькому разгневанному солнцу. Нечеловеческий вопль стоит у меня в ушах, ее боль, мучения и страх у меня перед глазами.

Забери у нее кольцо. — Сквозь весь этот кошмар у меня в голове неожиданно пробился Варга.

Как я заберу его, оно же горит. — Кричу на него как бешеная.

Не бойся, тебя оно не тронет, просто протяни руку и забери артефакт.

Уверенность демона, конечно хорошо, но совать руку в пылающий шар жутковато, но я все же решаюсь. Медленно протягиваю пальцы. Действительно, я не чувствую жара, уже более решительно сжимаю кольцо, закрывая его от Сулины. Раскаленное облако сквозь мою руку потихоньку втягивается в свою обитель, а вслед за ней золой осыпается то, что когда-то было изящной девичьей кистью. Девчонка от болевого шока теряет сознание и падает на пол.

Ферран поворачивается к старику, глаза его лихорадочно блестят.

— Я впечатлен.

Он берет старца за локоть и, равнодушно перешагнув через лежащее тело, отводит того в сторону.

Выскакиваю из бочки и бросаюсь к лежащей девушке. Опыта по оказанию первой помощи у меня никакого, но для того, чтобы почувствовать пульс на шее достаточно.

— Жива, это уже хорошо. — Произношу вслух и осматриваю ее руку.

Чуть ниже локтя ничего нет, но плюс в том, что и кровь не течет, рана оплавлена, словно сделана из пластмассы. Брызгаю на служанку водой и легонько хлопаю по щекам. Сулина открывает глаза, и в них тут же появляется боль. Она начинает скулить и плакать, скатываясь к истошному вою. Пытаюсь ее успокоить, но ничего не получается.

— Уберите девку отсюда. — Ферран отрывисто бросает кому-то в темноте проема.

Появляются стражники и, подхватив девчонку под руки, вытаскивают из зала.

— Ну, хорошо, я все понял. — Кабан оставил старика и всем корпусом повернулся ко мне. Маленькие, глубоко запавшие глазки буравят меня. Сжимаюсь под этим равнодушно-безжалостным взглядом.

Ферран довольный произведенным эффектом переводит взгляд на Веронею.

— Закончишь здесь, приоденешь ее и вечером приведешь в мою спальню.

Гигантша поджала губы.

— Мой господин желает возлечь со своей пленницей.

— Тьфу. — Кабан сплевывает. — «Возлечь». Где ты набралась таких слов? Да, хочу обрюхатить ее, поставить, так сказать, клеймо владельца. Пока я не развелся с Элинией, жениться на ней нельзя, но живота на первое время будет достаточно.

— Господин хочет жениться на пленнице? — В голосе Веронеи читалась обида и удивление.

Ферран раздраженно посмотрел вверх в глаза великанше.

— Конечно, ты что не понимаешь, какие перспективы сулит мне этот брак. Он снимет все вопросы о короне.

— А, как же я?

— Что ты? — Кабан непонимающе наморщился, но через минуту догадался и заржал в голос.

— Ну, ты даешь! Повеселила. Ты что же реально думала занять супружескую постель? Ты дура совсем? Вспомни, из какой грязи я тебя вытащил. Как тебе только такое могло в голову прийти. Идиотка. Радуйся, что тебе вообще позволяют ублажать хозяина.

Ферран повторил еще раз и зашагал к выходу.

— Вечером в спальню.

Перед уходом он прошелся по мне таким взглядом, что захотелось опять залезть в бочку и отскоблить себя мочалкой.

Глава 35. Невеста дьявола

Веронея встала у дверей, заложив руки за спину. Ноги широко расставлены, взгляд в потолок, на меня старается не смотреть. Большая комната заполнена душным запахом нескольких десятков свечей. Вдоль стен длинный ряд шкафов и вычурных сундуков. Две девушки вынимают оттуда всякое стремное тряпье и раскладывают передо мной.

Из бани «дуэнья» отвела меня к парикмахеру, который взгромоздил мне на голову совершенно жуткий шиньон, затем какая-то женщина наложила мне на лицо то, что они здесь называют макияжем. Я не спорила и не сопротивлялась, какая разница, и вот теперь в чистой, белой рубахе до пят, стою и безучастно перебираю платья, корсеты, юбки и прочее богатство женской половины дома Безжалостного огня.

Наверное, бабка его еще носила, думаю, разглядывая зеленое платье совершенно жуткого кроя. По виду это добро пролежало здесь лет сто и пахнет также. Брезгливо бросаю одежду на стол и оборачиваюсь на свою стражницу.

— Знаете что, выбирайте сами, мне абсолютно все- равно в чем меня будут насиловать.

Встречаю презрительный взгляд Веронеи.

А ведь эта дура, судя по выражению лица, меня сейчас ненавидит. Ну, конечно, я во всем виновата. Как это по-нашему, по-бабьи, не мужик твой урод и козел, а злая разлучница его одурманила и совратила.

Жандармша покосилась на меня и процедила сквозь зубы.

— Не выберешь сама, одену на тебя первое попавшее.

Кажется, эта гора плоти и мускулов страдает по-настоящему. Трудно представить, что такой солдафон с сиськами может быть влюблен. Варга тоже хорош, вбить клин между ними, а как? Она же вон, за версту видно, меня во всем винит. Ее не переубедишь.

— Зря ты на меня злишься. Я не виновата, что твой хозяин грубая свинья, для которого все люди вокруг это мусор.

— Тебе язык отрезать? Больно много болтаешь.

Не могу удержаться и не съязвить.

— Зато ты образец молчаливого смирения. Как ты можешь терпеть такое отношение? Твой любовник тащит в постель другую, а ты молчишь. Может, еще свечку подержишь?

Горничные перестали шуршать тряпками и замерли. Веронея промолчала, но бешеный взгляд огромной тетки не сулит мне ничего хорошего.

Надо добиться хоть какой-нибудь реакции, пусть выплеснет гнев. Главное не перегнуть палку, а то ведь и зашибет ненароком.

— Если бы мой любовник со мной так поступил, я бы ему яйца отрезала.

Девчонки за моей спиной прыснули, а бой-баба лишь рявкнула, не меняя выражения лица.

— Заткнись и одевайся.

Несмотря на грубость, в тоне промелькнула какая-то неуверенность, и я, почувствовав слабину, продолжила давить.

— Если тебе как женщине все- равно кого твой мужик трахает, то ответь мне, как рыцарь.

— Я не рыцарь.

Ловлю едва заметное сожаление в ее глазах.

— Не рыцарь? — Изображаю удивление, поскольку не очень разбираюсь во всех этих феодальных тонкостях. Для меня всякий человек с мечом — рыцарь, но показывать этого явно не стоит.

— Пусть ты не рыцарь, но мечтаешь им стать. Вот и скажи, рыцарский кодекс позволяет насиловать беззащитную девушку.

Горничные испуганно притихли, а в голосе Веронеи прорезалось раздражение.

— Это не мое дело, еще раз тебе повторяю. Я не рыцарь. — Женщина, как обиженный ребенок, задрала голову и отвела взгляд.

То, как она это произнесла, выдало ее с головой. Она не просто хочет стать им, очевидно, что это ее мечта, ее самое сокровенное желание.

Ну и что теперь делать? — Пытаюсь получить помощь от сидящего в моей голове паразита.

В левом виске заломило.

Прими ее в рыцари. — Заговорщицки зашептал Варга.

Как? Да она пошлет меня.

Не тупи, ты же королева, ты ее хоть в гранды можешь принять. — Хихикнул демон.

Правда?

Правда, правда. — Варга засуетился. — Давай живей, момент сейчас очень подходящий. Возьми у нее меч, поставь на одно колено и коснись плеча. Делов — то.

Умный такой, возьми у нее меч. Да у нее десяток мужиков оружие не отберет, возмущаюсь про себя, но все-таки решаюсь.

— Хорошо, ты не рыцарь, но об оруженосце Феррана я слышала много хорошего. — Вру напропалую, надеясь только на удачу. — Веронею знают, как достойного воина, а твой господин марает честное имя и втаптывает в грязь. Несправедливо, и я могу это исправить.

Молчаливый вопрос и заинтересованность в глазах великанши говорят за нее.

Как?

Выдерживаю минутную паузу и огорошиваю ее.

— Я могу принять тебя в рыцари.

— Ты? — Возглас удивления вылетает у всех троих.

Становлюсь в позу, грудь вперед, подбородок вверх.

— Я, внучка Эстриала, его прямая и единственная наследница, законная королева земли семи кланов, готова принять тебя, Веронея, в свои рыцари и взять с тебя вассальную присягу.

Последнее подсказал Варга, сама я понятия не имею, что это значит. Видимо, значило это немало, поскольку после моих слов в комнате воцарилась мертвецкая тишина, а в их открытые рты могло бы легко залететь по вороне.

Молчание затянулось, и я уже было хотела подкинуть еще бонусов, но демон зашипел на меня.

Не лезь! Такие предложения два раза не делаются, лицо потеряешь. Стой, как стоишь и жди. Чувствую, зацепило ее по- настоящему, чем черт не шутит, а вдруг примет.

Минута, конечно, серьезная, да и вообще ситуация мрачная, но когда он упомянул черта, я чуть не прыснула. Черт черта поминает.

Веронея побелела вся, желваки на скулах заиграли, видно было, что внутри нее идет нешуточная борьба. Наконец она выдавила из себя.

— Нет, я вынуждена отказаться.

Варга не дал мне ответить, затарахтев прямо в мозг.

Не уговаривай, никаких новых предложений, скажи ей просто….

Я переварила информацию и, не меняя своей театральной позы, заговорила, добавив голосу лишь немного соответствующий грусти.

— Мне жаль. В тебе есть то, без чего воин не рыцарь, а наемный убийца. Я говорю про честь и отвагу. На службе у королевы для такой нашлось бы достойное место.

— Хватит! Я сказала, нет. — Веронея почти орет. — Одевайся!

— Мне не нужны эти жалкие шмотки. Пусть ваш кабан насилует меня в чем есть. — Наоборот приглушаю голос до минимума.

— Оденьте на нее вот это зеленое. — Тетка в бешенстве хлопнула дверью и вылетела в коридор.

Меня привели в хозяйскую спальню. Веронея, как верный пес, осталась ждать за дверью.

Ну-ну жди, пытаюсь иронией прикрыть парализующий меня страх. Кабан тебя «приласкает».

Блин! Сначала он меня «приласкает». Хочется заорать во все горло, помогите!

С трудом сдерживаюсь и шарю глазами по комнате. Оружие бы какое. Нет, свиная морда, так просто я тебе не дамся. Оружия, конечно, никакого нет, зато утыкаюсь взглядом в свое отражение. Сто лет уже не видела себя в зеркале.

Жуть! Под глазами синяки, скулы торчат, а красные отвратительные румяна на щеках делают меня похожей на клоуна в дурацком зеленом балахоне. Кружевные воротник и манжеты только дополняют сходство, хотя в сравнении с идиотской прической в виде башни все это уходит на второй план.

— Жуть. — Произношу на этот раз вслух. — Может быть, Кабан меня испугается.

Отвожу поскорее глаза, лучше себя такой не видеть, иначе самооценка упадет ниже плинтуса.

Комната огромна, как и все в этом доме. Посредине большая кровать с балдахином и тяжелыми, бархатными занавесями. Рядом изящный полированный столик на гнутых ножках и грубое кресло, сколоченное местным плотником. Полная вульгарная безвкусица. Черт с этим, что же делать, мечутся мысли в моей голове. Может шугануть его виртуальной змеей или тараканами. Нет, Кабан покрепче будет того изувера, испугается, конечно, но только раз. А что потом? Вырваться отсюда не удастся, а эффект неожиданности будет потерян. Могут вообще засунуть в камеру и мешок на голову одеть. Нет, не время. Дар надо поберечь для побега. Улыбаюсь, предвкушая какой головняк я им тут устрою в день побега.

Дверь с шумом распахивается, и я вздрагиваю от неожиданности. Громкий, похожий на скрип, голос разворачивает меня к двери.

— Не дрожи, я тебя не обижу.

Кабан вваливается вместе с крепким запахом пота, пива и чеснока. На нем только нижняя рубаха, кожаные штаны и ботфорты.

Ездил куда-то, промелькнуло у меня в голове.

Он падает в кресло так, что массивные деревянные перекладины жалобно скрипят и прогибаются.

— Сними. — Ферран вытягивает вперед грязные сапоги.

С удивлением рассматриваю налипшую на каблуки грязь. Признаться, такого начала я никак не ожидала, поэтому немного растерялась, но через секунду прихожу в себя.

— Да пошел ты! Пусть твоя кобыла под тебя прогибается.

— Снимай, сучка, или хуже будет. — Маленькие глазки угрожающе прищурились.

Начинаю закипать, чувствую — я его не боюсь. Ненавижу, презираю, но не боюсь.

— Сучка у тебя на псарне, а перед тобой, гранд, законная королева, поэтому подними свой отожравшийся зад и склони голову, как положено доброму вассалу.

Я собой горжусь, выдала гаденышу, лучше не придумаешь, сама удивляюсь и про вассала вставила, надеюсь к месту. Смотрю, туша в кресле зашевелилась и начала подниматься. Интересно, неужели проняло кабана?

— Королева говоришь? — Ферран медленно приближается, и ядовитая улыбочка на тонких губах заставляет меня сжаться, как перепуганного кролика.

Собираю всю волю в кулак и не двигаюсь с места. Стою с гордо поднятой головой, ну или мне так кажется.

Королева, значит. — Кабан совсем рядом и пышет мне в лицо пивным духом.

Не успеваю ничего ответить, как широкая лапища этого урода хлещет меня по щеке. Голова отлетает в сторону, как волейбольный мяч, а вслед за ней и все мое тело поднимается над землей, как в стоп кадре. Пока не чувствую боли, только удивление.

Бах! Это я рухнула на пол и шандарахнулась затылком о каменные плиты. В голове помутнело, и разом навалилась боль. Челюсть, спина, затылок, перехватило дыхание. Хватаю воздух, как рыба и не могу даже пошевелиться. Но время пожалеть себя никто мне давать не собирается, пятерня моего мучителя хватает за волосы, за ту самую башню, которую с таким трудом возводили у меня на голове и тащит к кровати. Башка словно взорвалась, успеваю лишь перебирать ногами, дабы хоть как-то облегчить боль. Еще один взрыв боли, и мое тело вновь отрывается от пола, но теперь уже приземляется на перину кровати. У меня болевой шок, почти ничего не соображаю, слышу только треск разрываемой ткани.

Минутная пауза и в глазах проясняется. Вижу мерзкую рожу кабана, рот искривлен самодовольным оскалом. Он наслаждается зрелищем и произведенным эффектом. Рубаха разорвана пополам, и по моему голому телу бегут здоровенные мурашки. Физически я разорвана на части, еле дышу, но остатки воли еще копошатся. Оказывается, я крепкий орешек, вот уж не ожидала от себя такого. Он меня не сломал. Пересохшие губы твердят, как одержимые — живой ты меня не получишь. Еще не осознаю полностью, что хочу сделать, а ноги уже сами раздвигаются и приглашающе сжимаются в коленях. Сейчас во мне нет даже боли, только испепеляющая ненависть.

— Так-то лучше. — Кабан толкует мой жест, как капитуляцию. Он делает шаг вперед, и его толстые волосатые пальцы мнут узел, развязывая пояс.

Я жду. Шаг, еще шажок. Сейчас! Бью его, что есть силы ногами в живот. Хотелось бы в рожу его свинячью, но не дотянулась. Кабан хрюкает и, сгибаясь пополам, валится на пол.

Откуда у меня силы не знаю, но вскакиваю, как пантера. Правая рука хватает бронзовый подсвечник, и я прыгаю вниз. Замах! Передо мной ненавистная голова. Убью гада, и будь что будет!

Дзень! Подсвечник разлетается, встретившись с гранитной плитой. Краем глаза ловлю движение справа. Кабан уже на ногах. Вывернулся ведь, сволочь. И все! Это была последняя мысль, дальше темнота. Сапог Феррана врезается мне в живот, потом еще и еще…

Медленно, медленно прихожу в себя. Опять кровать, но теперь лежу на животе. Пытаюсь пошевелить рукой. Не получается. Черт, я привязана. Дергаю руками и ногами, привязана крепко. От чувства беспомощности и унижения побежала слеза. Страх заставляет дергать сильнее, веревки врезаются в кожу, но ничего не чувствую, паника плавит мозг и растекается бешеной судорогой по телу.

— Не дергайся, королева.

Смех кабана откуда-то сверху из-за спины. Я его не вижу, но одного голоса достаточно, он как порыв ветра раздувает, затухшую было, искру ярости. Злость и ненависть — вот мои лучшие подруги. Только на них и надежда, они метлой сметают панику и стыд.

Не отвечай, пусть делает что хочет, уговариваю сама себя. Не закипай, жди и помни. Холодная расчетливая ненависть заливает меня свинцом. Пусть издевается, не говори ни слова, не доставляй ему удовольствие.

И я молчу. Хлыст опускается на мою спину. Кабан бьет больно, но не смертельно, больше для развлечения. Вцепляюсь зубами в простыни до скрежета, но крик все-равно удержать не могу.

У-у-уу! — Глухо скулю и слышу довольное сопение за спиной.

К счастью для меня сознание вновь отключается, и я проваливаюсь в пустоту. Бесчувственное тело Кабану неинтересно, он отвязывает меня и переворачивает, ему нужен страх в моих глазах, мольба и ужас. Его возбуждает чужие мучения и страх.

Сознание возвращается, прорываясь сквозь красные сполохи тумана, я еще плохо соображаю, чувствую лишь сотрясающие толчки и мерзкую тяжесть внутри. Ферран придавил меня сверху и тяжело сопит в лицо, его рука тискают мою грудь. Открываю глаза и встречаю пронизывающий взгляд, в нем самодовольство, замешанное с безумием. Он наслаждается поверженным противником, питается моим унижением. Мне все- равно, что он трахает меня, мне вообще на все уже наплевать. Отворачиваюсь, но мерзкая потная лапа хватает меня за подбородок и поворачивает обратно. Кабану нужна подпитка, он впивается застывшим взглядом в мои глаза, словно желает выпить из меня весь страх и отчаяние.

И в этот момент, у меня рождается понимание, как обломать кайф этому гаду. О, ради этого, я на все готова. Выдавливаю из себя сладенькую улыбку и шепчу прямо в сумасшедшие глаза.

— Какой ты, милый. Никто не мог так ублажить меня, как ты, мой маленький поросеночек.

Зрачки Феррана обеспокоенно забегали.

В точку, радостно вопит моя душа.

— Мне так нравится, как ты елозишь там своим хорошеньким, маленьким членом.

Толчки прекратились. Кабан приподнялся и непонимающе уставился на меня.

— Ну что же ты, мой малыш. Продолжай, давай трахни меня, сделай приятное своей девочке.

Ферран занервничал, маленькие глазки встревоженно засуетились. Он попытался вернуть ситуацию, навалившись на меня и сдавив мое горло. Волосатые пальцы стискивают шею, дышать нечем, но я улыбаюсь. Сдохну, а улыбаться не перестану. Давай, давай «милый», я обожаю твои ласки.

Еще пара вялых толчков и все, спекся, садюга. Чувствую, как его поникшая плоть тыкается и не может войти. Ему нужна жертва, настоящая мука, а раздавить, убить меня он не решается. Я нужна ему живой. Кабан растерянно разжимает руку. Теперь уже я улыбаюсь по-настоящему, от всей души. Видеть изумленную рожу Кабана настоящее удовольствие.

— Ах ты, дрянь! — Ферран наконец-то понял, что происходит.

Сжатый кулак бьет меня в лицо. Я на таком адреналине, что ничего не чувствую, только вкус крови. Разбитые губы расплываются еще шире.

— Мне нравится, как мой малыш сердится. Ударь меня еще своим пухлым кулачком.

Ферран звереет, но не помогает даже вид крови, его член безнадежно висит и это бесит его еще больше. Теперь я наслаждаюсь ситуацией, его беспомощностью и растерянностью.

— Не мучайся, мой малыш, с кем не бывает. Ты еще отрахаешь свою девочку когда-нибудь потом. Если сможешь.

— Заткнись, дура. — Кабан вскакивает с постели.

— Мой малыш уже уходит. — Награждаю его лучезарной улыбкой моих опухших губ.

Получаю в ответ ненавидящий взгляд.

— Тварь!

Ферран натягивает штаны.

— Не отчаивайся, мой зайчик, может быть, у тебя получится в другой раз. — Я уже в открытую издеваюсь.

Он убил бы меня прямо сейчас, и только это вернуло бы его член к жизни, но он слишком расчетлив, а я нужна ему живой. Читаю в его глазах то, что недавно твердила себе — ничего, придет мое время, и ты за все ответишь.

Посмотрим, ублюдок, — мысленно отвечаю ему, — кто и за что ответит.

Кабан, наконец, смог попасть в сапоги и рванул на себя дверь.

— Приходи еще, милый, я буду ждать. — Хохочу безумным, истерическим смехом ему в спину.

Ферран в таком бешенстве, что молча пролетает мимо Веронеи, не сказав ни слова, а та проводив его удивленным взглядом, оборачивается ко мне.

Ну что, кричат мои глаза, и это твой кумир, это настоящий рыцарь.

Я сижу на кровати, уперевшись руками в перину, с разбитым лицом, вся в крови, и абсолютно счастлива. Не чувствую ни боли, ни страха. Я победила эту тварь, и пусть все катится к черту.

Моя «дуэнья» заходит в спальню и осматривает поле битвы. Провожу взглядом вслед за ней, комната разгромлена, повсюду поломанная мебель и кровь, надо понимать моя. Веронея поворачивается в мою сторону, удивление по-прежнему огромными буквами написано у нее на лице, но теперь в ее взгляде ловлю что-то новое, уважение что ли.

Кажется, моя маленькая победа уже приносит свои первые плоды, с этой мыслью падаю лицом в мятые простыни.

Глава 36. Веронея

Твердые пальцы щупают пульс у меня на шее. Я в сознании, но не в силах даже открыть глаза. Слабость во всех членах и боль. Жуткая боль в каждой клеточке моего тела.

Чьи-то руки заботливо заворачивают меня в покрывало и поднимают как ребенка. Мое тело помнит эти руки, только теперь они несут меня бережно, а не как в прошлый раз, зажав под мышкой словно мопса.

Куда она меня тащит? Думаю об этом, как о чем-то далеком и неважном. Мне тепло и уютно у нее на руках, оказывается, грозные клешни могут быть мягкими и заботливыми.

Руки кладут меня на жесткую, узкую койку и переворачивают на живот. Прохладная мазь толстым слоем ложится на мои рубцы. Боль чуточку стихает. Слышу, что-то размешивают в кружке, затем руки бережно, но твердо открывают мне рот и вливают в меня теплую горьковатую жидкость. Еще немного и боль начала отступать, а голова заполняться густым наркотическим туманом.

— Хватит валяться, просыпайся. — Варга бесцеремонно ломится в мой сон.

Я не хочу просыпаться, не хочу возвращаться в эту жуткую, беспощадную реальность.

— Что тебе надо? Отстань от меня.

— Ты спишь слишком долго. Я опасаюсь за тебя.

— За себя опасайся, со мной все в порядке, если не считать паразита в моей голове, мешающего мне спать.

— Лера, не ври себе, ты давно уже выспалась. Просто ты боишься. Это синдром нового дня и новой борьбы, ты боишься повторения того безумного эмоционального напряжения. Твоя воля прогнулась. Соберись.

— Сам ты прогнулся. — Упираюсь из принципа, хотя, наверное, он прав, еще раз подобного я не выдержу, и мой организм это знает. Инстинкт самосохранения, он не пускает меня в жизнь, для того, чтобы сберечь.

— Знаешь, — демон полез с другого конца, — ты меня удивила. Я, конечно, знал, что ты стерва, но чтобы настолько. Удивила. Если бы я мог сейчас пожать твою ладошку, то непременно бы это сделал. Горжусь тобой и надеюсь, что к созданию той отчаянной стервы я тоже приложил руку.

Приятно. Отчаянная стерва — сомнительный комплимент, но мне нравится. Придется просыпаться, уболтал ведь гад.

Открываю глаза, это та самая комнатушка, откуда меня забрала когда-то Веронея. Господи, когда это было, кажется сто лет назад.

— Сколько же я проспала?

— Почти двое суток. — Варга подсуетился, хотя ответ меня мало интересует, я все еще нахожусь в странном полубессознательном состоянии.

— Ничего, это опиум, скоро пройдет. — Демон, как обычно, общается с моими мыслями.

— Меня подсадили на наркоту? — Спрашиваю и дурацки улыбаюсь, ни грамма тревоги, смысл слов еще плохо доходит до меня.

— Не думаю, — Варга засомневался, — за пару дней не успели бы. Это была вынужденная мера, иначе бы ты не выдержала, а так мазь и восстанавливающий амулет сделали свое дело. Ты почти, как новенькая, жаль только девственность тебе не вернуть.

Кто о чем, а этот все о девственности моей печется. Для этого, мамочка, одного амулетика мало. — Вот умеет же выбесить, паразит, но зато как- то сразу прояснилось в мозгах. Вспоминаю, когда же я ее потеряла и улыбаюсь.

Для этого меня надо всю обвешать артефактами, как новогоднюю елку игрушками.

— Жаль. — На полном серьезе вздыхает демон.

— Далась тебе моя девственность, что ты пристал? — Мне уже стало значительно лучше и гинекологические претензии Варга начали раздражать.

Демон не стал делиться своими мыслями, а как обычно пропал по-английски.

Я вытянулась на койке и уставилась глазами в потолок. Надо как следует обдумать мое незавидное положение. Потрогала лицо, опухоли нет, губа целая, значит, амулет действительно постарался. Спасибо тебе, Эстегон. Интересно, как он там? Где его держат? Жив ли он вообще? А Рой? Что с Роем, неужели я потеряла их навсегда?

— Ты о себе лучше подумай, дурочка. — Варга не смог усидеть в стороне. — Парней уже не вернуть и неважно, что с ними, они тебе уже не помогут.

— Черствый ты сухарь, Варга, хотя ты же демон, а что с демона возьмешь. — На душе стало совсем паршиво, и невыносимо грустно. Чувствую, сейчас зареву.

— Были бы здесь ребята, они бы не позволили никому со мной так обращаться.

— Ты ведешь себя сейчас, как полная дура. — Демон произнес это с сочувствием, словно диагноз. — Был бы здесь Рой, он первым делом бы спросил, какого хрена ты трахалась с грандом, а Эстегон, наверняка бы, потребовал немедленного выбора между ним и истмари. Поэтому радуйся, что их нет, и никто не рвет тебя на части и не добавляет головной боли.

— Жестко, но справедливо. — Вынуждено соглашаюсь, и от этого становится еще хуже. — Варга, я так долго не выдержу.

— Я знаю. — Голос демона тоже погрустнел. — Но у нас есть надежда. Бой-баба, как ты ее называешь. Я видел, как она с тобой возилась. Поверь мне, так ухаживают за ребенком, за кем-то близким. Она тебя не отдаст, надо только все правильно сделать.

— Что мы можем сделать? От моего предложения она уже отказалась.

— Как отказалась, так и согласится. — Демон самодовольно хмыкнул. — Она же женщина, а у вас все на эмоциях. У этой тетки, несмотря на размеры, тонкая ранимая душа, воспитанная на рыцарских балладах, и мы должны это использовать.

Дьявольские методы мне совсем не нравятся, и я возмущенно вскрикиваю, позабыв с кем имею дело.

— Да не хочу я использовать ничью душу, я тебе не демон.

— Не ори, — как-то обреченно останавливает меня Варга, — подумают еще, что ты свихнулась.

— Ты безнадежна, Лера. Ты все о форме, а я тебе о содержании. Не нравится слово, назови по-другому, от этого суть не изменится. Вы, люди, очень высокого мнения о себе, а на деле обмануть вас пара пустяков. Помани любого великой целью, вселенской миссией, назови его единственным защитником веры или спасителем человечества, и он готов на все, на страдания, на муки, на героические подвиги или самые чудовищные злодейства. Рыцарь служит сюзерену, а подвиги совершает во имя веры и идеалов. Стань для нее символом, сделай свою защиту смыслом ее жизни, и она горы свернет ради тебя.

— Блин! Как ты мне надоел со своими сверхзадачами. — Не знаю, что меня больше раздражает, его высокомерный учительский тон или то, что он прав.

Варга промолчал, никак не реагируя на мое недовольство, и это бесит еще больше.

— Что ты молчишь? Скажи лучше, что конкретно можно сделать?

Повторю для тупых, эта женщина ищет славы. Грезит подвигами минувших дней, она зачитывалась сказаниями о Эстриале и его рыцарях. Взять город на щит, разграбить замок, это не для нее, ей нужна настоящая цель. Идея помасштабней. Спасти принцессу от дракона, защитить страну от орд диких варваров или что-нибудь в этом роде.

— Ну и..? Как все это мне поможет?

— Да не тупи же, Лера! — Варга мученически вздохнул. — Ладно, думаю, в нужный момент ты сама догадаешься, ты ведь девочка умная.

Я в бешенстве, так подло этот паразит со мной еще не обходился. Так ведь и не сказал ничего. Отключился и пропал, не желая объяснять, как ему кажется, очевидные вещи.

— Да, провались ты! — Снова закрываю глаза. — раз такой умный, то сам и решай все проблемы, нечего на меня взваливать.

Я еще слишком слаба, стоило лишь прикрыть глаза, как моментально стало клонить в сон, но не тут- то было. Дверь резко распахнулась, противно скрипнув ржавыми петлями. Глаза по-прежнему закрыты, и я не вижу стоящего на пороге, но по запаху кожи, сапожной ваксы и мыла узнаю ту самую бой-бабу, из-за которой мы только что так яростно препирались.

— Как вы?

Видать, я проспала что-то важное, раз за это время ко мне стали обращаться на вы.

— Нормально. — Открываю глаза и поднимаюсь.

Веронея в полном походном снаряжении, со шлемом в руках стоит у дверного проема.

— Ферран с ополчением возвращается к армии, вас он берет с собой. Мне приказано сопровождать и охранять вас в пути.

Занятно, подумала я, одно предложение, а как много оно говорит. Ферран возвращается к армии, а не мы, она уже отделяет себя от него. Правда, я тоже пока еще где-то сбоку, но это не беда. Не надо быть глубоким психологом, чтобы понять, лед тронулся. Это все интересно, но есть вопрос, который волнует меня не меньше. Очень уж не хочется обратно в джунгли.

— Объясни мне, как вы умудряетесь протащить через дикие земли лошадей и обоз?

Мой вопрос встречает непонимание.

— Дикие земли? — Веронея пожимает плечами. — Зачем нам вести туда лошадей?

Что за хрень, опять я в каких-то непонятках.

— Разве дорога в королевские земли не идет через джунгли?

— Нет. — Моя охранница удивлена тотальной географической неграмотностью пленницы. — Еще со времен Эстриала, королевский тракт соединяет все земли кланов с территорией дикого ветра, а через джунгли ходят только отряды отчаянных храбрецов.

— Вот как. Я похожа на отчаянного храбреца? — Это был вопрос скорее самой себе, но выдала я его вслух и задумалась, вспоминая. Оказывается, можно было не лезть в ту жуть, а пройти спокойненько по дороге «из желтого кирпича». Хотя ребят понять можно, на тракте нас ждали в первую очередь. Вот почему они потащили меня в джунгли, и к тому же с нами был Рой, а он там как рыба в воде. Все равно, надо хоть на карту взглянуть что ли, а то, действительно, опозорюсь, я ведь до сих пор об этом мире практически ничего не знаю. Тоже мне королева.

— Вы шли через дикие земли? — Удивленный вопрос оторвал меня от размышлений.

— Что, непохожа на отчаянного храбреца? — Меня передернуло от воспоминания. — Сама удивляюсь, как выжила там, но со мной были мои друзья.

— Вам повезло, иметь таких друзей настоящее счастье.

Смотрю на нее и вижу — она не шутит. Она реально готова полжизни отдать, чтобы пройти через джунгли рядом с моими парнями.

— Ты тоже могла стать моим другом, но… — Пожимаю плечами, типа хозяин барин, я никому не навязываюсь.

Лицо у женщины сразу сковала жесткая маска.

— Я соберу вам все необходимое в дорогу и скоро вернусь. Вы пока отдыхайте, мы выступаем на рассвете. — Веронея отчеканила слова и рванулась к выходу.

Уже открыв дверь, она вдруг остановилась и, повернувшись ко мне, спросила.

— Зачем вы здесь?

— Не поняла, где здесь. — Не сразу вникаю, о чем она.

Веронея вперилась в меня своими жгучими черными глазами.

— Зачем внучка Эстриала пришла на землю. Ведь это он вас послал? С какой целью? Что вы должны здесь сделать?

Не многовато ли вопросов, хаотически замелькали мои мысли. Что это допрос? А вдруг это неискренний интерес, а она все еще верна своему хозяину и сейчас выпытывает у меня по его приказу. Да нет, не похоже. Что же ей ответить?

И меня осеняет понимание — надо ей сказать правду. Может быть, я доверчивая дура, и Кабан потом рассмеется мне в лицо, но сейчас у меня абсолютная уверенность — надо сказать ей правду.

— Я пришла на землю, чтобы раз и навсегда покончить с войной. — Говорю медленно, тщательно подбирая слова.

— Сейчас я должна попасть в замок Лидар и выйти замуж за короля. Это принесет мир на земли кланов. Затем я хочу договориться с истмари и прекратить эту бесконечную войну. Будет нелегко, у войны всегда много защитников. Кое-кто привык жить на кровавые деньги, и они всеми силами будут со мной бороться.

Я так разошлась, что сама во все это поверила, говорю уже даже не для нее, а для себя самой.

— У меня и сейчас полно врагов, а будет их просто не счесть. Тот же трибунал, его власть стоит на страхе перед истмари, и они скорее сожгут меня на площади, как ведьму, чем расстанутся с ней. В этом можно не сомневаться.

Сказала про трибунал, и сразу нахлынули воспоминания. Подземелье, камера пыток, и Рой весь истерзанный лежит на грязном полу. Словно вчера все это было.

— Одной вам не справиться. — Слова Веронею выдернули меня из прошлого.

Мотнула головой, прогоняя мираж, и подняла взгляд на свою стражницу.

— Да, одной мне и до короля не дойти. — Печальная улыбка растягивает мои губы. — Но к счастью у меня есть друзья.

Веронея, постояв еще секунду у входа, развернулась и, не говоря ни слова, вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Глава 37. Встреча

В моей каморке еще темно, а за дверью уже слышится топот сотен шагов, гомон и суета. Из светлеющей зарешеченной щели окна доносятся крики команд и нервное ржание лошадей. Подтянувшись к узкому окошку, выглядываю во двор, повсюду красные плащи и слепящая солнечными бликами броня. Гвардия Феррана готовится выступать. Оскаленная пасть черного волка на алом полотнище словно щелкает зубами с каждым порывом ветра. Голодное чудовище готовится к будущему пиршеству, успеваю подумать, прежде чем мои пальцы разжимаются, и я падаю обратно на стол.

Предотъездная сутолока и нервозность, кажется, проникают сквозь камни и заражают все живое, даже в моей убогой келье чувствуется напряжение. Оно застыло в спертом воздухе с того самого момента, как меня разбудили, бросив на стол платье и миску овсяной каши. Короткий окрик.

— Собирайся, — это все, чего я тогда удостоилась.

Поковыряв в тарелке и решив, что кашка не всякой лошади по зубам, я оделась и вот уже час сижу и жду. Темно-бордовое шерстяное платье с капюшоном, не сказать, чтобы сильно меня красило, но довольно удобное и теплое. Это сейчас намного важней, поскольку с утра в моей комнате холодно и промозгло. Нахохлившись и обняв колени, сижу на самом краешке койки, и жду, когда за мной придут. Хозяева явно не торопятся.

Наконец, заскрипел замок, и дверь распахнулась. Веронея в латах и шлеме встала в проеме, как статуя командора. Осмотрев меня критическим взглядом, она мотнула головой.

— Выходите.

Опять коридоры, двери и снова бесконечные коридоры. Но вот резко пахнуло навозом, и через мгновение мы уже выходим на площадь, запруженную всадниками. Все в седлах, ждут только команды. Ветер стих, и волчья морда, устав скалить зубы, повисла вдоль древка знамени. Во дворе тесно и жарко, воздух, кажется, пропитан жужжанием тысяч голодных оводов и мух. Огромная голова боевого жеребца вывернулась из ниоткуда и зло захрапела. Стало как-то неуютно. Поворачиваюсь к своей стражнице, а ее нет. Пока я глазела по сторонам Веронея повернув, зашагала к конюшне, где как мрачный остров в океане красных плащей возвышается громоздкая карета с четверкой лошадей в упряжке. Срываюсь следом за ней под неодобрительное фырканье косящихся на меня лошадей.

Идем вдоль дома, дабы не попасть под копыта. У самого угла вдруг распахивается дверь, и на нас буквально вываливаются два стражника, за ними еще двое волокут какого-то человека.

— Эсти? — Непроизвольно вырывается у меня, как только я узнаю хорошо знакомые черные кудри.

На нем уже нет его щегольской брони, только серое рубище. Грязные волосы спутаны, над виском пятно запекшейся крови. Двое мордоворотов тащат под руки его поникшее тело.

— Эсти! — Кричу уже громче.

Охранники остановились, и первая пара схватилась за рукояти мечей, но, увидев мою спутницу, успокоились.

— Куда вы его? — Веронея кивнула на пленника.

— Обратно в камеру. — Лениво ответил старший. — Гранд желал поговорить перед отъездом.

Он повернулся к остальным.

— Ну чего встали. Пошли, пошли!

Когда вторая пара поравнялась с нами, пленник едва заметно приподнял голову, и я поймала короткий взгляд из-под нависших волос. Это были глаза прежнего Эстегона, того парня, которого я помнила, которого невозможно напугать или сломать. Не уверена, но он, кажется, даже подмигнул мне, засранец.

Стража миновала нас и спустилась по лестнице к подвалу, а я все еще стояла, никак не решаясь сдвинуться с места, словно боясь, что сделав шаг больше уже никогда не увижу этот насмешливый, но ставший таким родным взгляд.

— Ферран оставляет его в замке? — Отвечаю вопросом на требовательный взгляд Веронеи.

Она молчит несколько секунд, а потом неохотно, но все же отвечает.

— Малый слишком прыткий, чтобы таскать его с собой.

Это да, — соглашаюсь про себя, а вслух говорю.

— Я его знаю, вам этого парня не удержать.

— Каменный мешок удержит любого.

Веронея произнесла это без всяких эмоций, как простую констатацию факта, в мгновение погасив радостное возбуждение, вспыхнувшее в моей душе при встрече. Каменное подземелье, наполненное черной пустотой, отчаянием и страхом, для меня не пустые слова, я испытала на себе все «прелести» такого места и никогда бы не хотела оказаться там снова.

Видя мое состояние, Веронея не стала больше тратить слова, а просто взяв меня за руку, потащила к карете. Слуга распахнул невысокую дверцу и я, следуя движению мощной руки, влетела во внутрь плюхнувшись на малиновый бархат дивана. Дверь тут же захлопнулась, и снаружи раздался властный голос моей «дуэньи».

— Пошел!

Карета рывком двинулась с места и тяжело покатилась, грохоча на каменных плитах. Охрана выстроилась спереди и сзади, а Веронея верхом на черном жеребце замаячила напротив моего окна. Королева и ее почетный эскорт, иронизирую, глядя на мрачное выражение лица главной стражницы. Интересно, сколько же придется сидеть в этом коробе, подпрыгнув на очередной выбоине с тоской, подумала я и подложила под себя подушку.

Недели две. — Откликнулся Варга.

Ну, хоть какая-то от тебя польза. — Ворчу, потому что сегодня утром пока изнывала от ожидания, этот гад ни разу не появился, и я к своему неудовольствию отметила, насколько привыкла к его занудливому нытью.

Ты пропитываешься этим миром, обрастаешь привязанностями, друзьями и врагами, вразумляла себя сидя на койке. Так нельзя, как ты будешь прощаться со всем этим, когда придет время. Или ты хочешь остаться? Нет, конечно, нет, здесь слишком «комфортно» для меня. Хотя если подумать, что ждет меня дома? «Любимая» работа, парень, о котором, кстати, ни разу не вспомнила за все время, подруги. Греет не особо. Страшно признаться, но здесь я впервые по-настоящему знаю, чего я хочу. Я хочу жить. Хочу выжить, хочу вновь увидеть своих друзей, хочу умыть всех этих трибуналов, Ферранов и прочих мерзавцев, жаждущих моей крови. И еще. Стыдно признаться, но хочу увидеть себя королевой. Интересно, каково это? На голове золотая корона, шикарное платье переливается алмазной крошкой — я на троне. Холодная, равнодушная улыбка на губах, как я умею, и по обе стороны огромного зала склоненные головы и ищущие, подобострастные взгляды. Бр-р-р. Гадость какая. Нет, из-за этого я здесь точно не останусь.

Хватит отвлекаться на ерунду, — демон вернул меня в реальность, — у нас есть заботы поважней. Именно этим я и занимался с утра, прошелся, так сказать, по головам наших «милых друзей».

И что? — Подпрыгиваю на очередной кочке, но даже не обращаю внимания. — Есть, хоть что — нибудь хорошее?

К сожалению. — Варга запыхтел, собираясь с мыслями. — Ферран, конечно, огорчен своим сексуальным фиаско, но не так серьезно, как хотелось бы. Он настоящий кабан, такой же упертый и безумный. К счастью, у него сейчас полно проблем и не до тебя, но боюсь, очень скоро он вернется к попытке занести в тебя свое семя.

Пусть сначала в аптеку за виагрой сходит.

Смешно. — Демон мой специфический юмор не оценил. — Беда в том, что Ферран не выносит сопротивления, ему важно сломать любого кто рядом с ним, заставить безоговорочно подчиняться любыми средствами, и я боюсь, что ради хорошего стояка он с удовольствием тебя покалечит. Без глаза или без руки ты все — равно сможешь выносить ребенка. Это главное, а то, что ты будешь хромой с обожжённым лицом его не волнует.

Умеешь ты успокоить. — Держусь, но на деле от его слов мне стало так плохо, что аж замутило.

Я не запугиваю тебя, а вразумляю. Надо бежать и как можно скорее, а пока твоя «дуэнья», — демон совсем не к месту хихикнул, — не на нашей стороне, побег практически невозможен. Надо усилить нажим на нее.

Опять ты за свое. — Картинка с обожжённым лицом пропала и меня отпустило. — Лучше скажи как? Вон она скачет, этакий каменный командор. Непробиваемый истукан. Что я могу с ней сделать?

Знаешь, кто мог бы помочь?

Дай — ка подумать, — вкладываю максимум сарказма, — желающих ведь пруд пруди, так сразу и не выбрать.

Демону плевать на мою желчь, он продолжает, словно меня не слышит.

Тот лживый пройдоха, которого они так боготворят и чтят как героя.

Если бы не его абсолютно серьезный тон, я бы подумала, что он издевается.

Ты, деда моего имеешь в виду, что ли?

Его, конечно, кого же еще.

Злюсь все больше и больше.

Как ты себе это представляешь? Зайдем сейчас к нему, скажем, хватит, Григорий Иванович, чайком с баранками баловаться, пора внучку спасать. Так что ли?

Дура ты, Лерка? Чтобы хрень всякую придумывать, у тебя мозгов хватает, а как о деле подумать, так нет. Сам старый обманщик нам не нужен, да и кто в нем сегодняшнем признает Эстриала. Нам нужен настоящий Эстриал, тот, каким он был тогда, во времена своей молодости. Понимаешь, о чем я?

Начинаю проникаться его замыслом, даже дуру ему простила.

Хочешь, чтобы я сделала голограмму Эстриала, но как? Даже не представляю, как он тогда выглядел.

Ты не представляешь, а вот она, — он заставил меня повернуть голову в сторону скачущей Веронеи, — отлично представляет. Сейчас взгляда с нее не отрывай, и мысли все из головы выбрось. Я пошарю в закромах ее фантазий, и мы будем знать, каким она его видит.

Подожди. — Я все еще не совсем понимаю. — Думаешь, Эстриал может заставить ее нарушить клятву и предать господина.

Варга задумался и через минуту появился вновь, но несколько обескураженный.

Пожалуй, ты права, в ее представлении Эстриал рыцарь без страха и упрека, он не может требовать предательства. Этот момент я упустил, а он все ломает. Она может заподозрить подвох.

Чувствую неуверенность демона, но, тем не менее, не могу удержаться от дурацкого вопроса.

Что будем делать?

Варга милосерден, и проявляя чудеса терпимости, лишь неразборчиво буркнул.

Надо подумать.

Он отключился, а я, чертыхнувшись на очередном ухабе, попыталась представить, чтобы сказал мой настоящий дед в такой ситуации. Григорий Иваныч предательства и лжи не терпел ни в ком и в первую очередь в себе. Сам от этого натерпелся по жизни немало, но принципам своим не изменил. Он предательства требовать бы не стал, даже ради меня, но вот попросить защиты для родной внучки, это он мог. Точно, вдруг пробивается занятная мысль.

Варга. — Зову демона.

Не так быстро, человеческое дитя. — Недовольно бурчит моя головная боль. — Свежих идей пока нет.

Зато у меня есть. — Я очень довольна собой. — Слушай. Эстриал не будет ничего требовать и просить у Веронею, он возложит на нее бремя. Бремя моей охраны. Как ты говорил, даст ей великую цель, охрану и защиту своей единственной внучки. Безопасность королевы земель Вольных кланов.

Ах, ты хитрожопая бестия! — Варга аж закряхтел от удовольствия. — Блестяще.

Хитрожопая бестия в устах демона, надо полагать, это наивысший комплимент. — Наезжаю так, для профилактики.

Ладно, не дуйся, ты молодец. — Варга примиряюще запыхтел. — Я даже за дуру готов извиниться. Ты не дура, совсем не дура…

Демон замолчал, начиная просчитывать комбинацию.

Итак. — Он вернулся уже серьезным и настроенным. — Сейчас я пошарю у нее в голове, найду образ Эстриала, каким она его видит, и на ближайшей стоянке устроим ей рандеву с героем ее снов.

Глава 38. Видение

Когда-то, возвращаясь из деревни, меня подвезли в кузове самосвала. Мотало там, будь здоров, но вместе со мной ехали еще деревенские ребята, и они, не обращая внимание на тряску и риск вывалиться за борт, весело смеялись, наслаждаясь ветром и скоростью. Я тоже смеялась, уцепившись за что придется и болтаясь по кузову. Было задорно и весело. Сейчас же, хоть и болтает примерно так же, мне совсем невесело. Ферран торопится, и кавалерия, оторвавшись от пехоты и обоза, постоянно идет рысью. Моя карета совсем не предназначена для такой скорости. Она плывет в облаке пыли, раскачиваясь и подпрыгивая на ухабах. Эта деревянная колымага вытрясла из меня всю душу, не помогают ни подушки, ни попытки раскрепиться на лавке. Более того укачало, словно это не карета на дороге, а корабль в штормовом море. Постоянно тошнит и хочется броситься «за борт».

Мы движемся уже пятый день, а удобного случая провести «перевербовку агента» все еще не представилось. Днем и ночью сижу в этом чертовом рыдване, выводят только по нужде. Возможности поговорить с Веронеей наедине не было ни единой. Хорошо хоть и Кабан про меня не вспоминает. Сидеть уже не могу, порой мне кажется, моя худосочная задница протерлась до костей. Впервые в жизни завидую толстым, если бы я позаботилась отрастить побольше сала на попе, то не мучилась бы так сейчас.

Карета внезапно остановилась, и меня мотнуло вперед, вызвав бурю проклятий по адресу всех кучеров мира.

— Почему встали? — Подползла к окну и высунула голову.

Веронея, ничего не ответив, пришпорила скакуна и умчалась куда-то в голову колонны.

До чего невоспитанная тетка, возмущаюсь про себя и открываю дверь. Надо воспользоваться случаем и размять ноги. Едва мои сапожки касаются земли, как рядом вырастают два вооруженных до зубов молодца. Охрана не дремлет.

— Куда это вы, барышня? — Хмурая усатая морда дышит чесноком мне в лицо.

— А ты догадайся?

Хмурый решил не связываться и просто пошел рядом. Сделала несколько шагов и подошла к кустам на обочине. Парочка у меня по бокам.

— Писать тоже со мной будете? — Наслаждаюсь изумлением на их лицах. Меня всегда выводит Веронея, и эти еще не знакомы с моим «милым» характером, зато они знакомы со своим хозяином и его лютым нравом.

— Одной туда нельзя. — Хмурый встал у меня на пути. — Дождись капитана.

Не очень-то и хотелось, отвернулась и зашагала обратно. Минут двадцать меряем втроем расстояние между каретой и кустами. Наверное, со стороны выглядим по- идиотски. Наконец, вернулась Веронея.

— Ставьте шатры, ночуем здесь. — Она командует, не слезая с седла.

Два десятка рыцарей, взметая тучу пыли, пронеслись мимо нас в обратном направлении.

Так-так, мотаю на ус, что-то неладно в «королевстве датском». Аккуратно подхожу к жеребцу Веронеи, поскольку уже имела возможность познакомиться с его скверными привычками. Он неоднократно пытался схватить зубами мою выставленную в окно руку.

— Что-то случилось? — Задираю голову вверх.

Всадница и ее жеребец посмотрели на меня, как на докучливую муху, но в этот раз Веронея соизволила ответить.

— Ваш друг сбежал.

Мои губы растягиваются в счастливую улыбку.

— Не удержал, значит, каменный мешок.

Моя надзирательница нахмурилась.

— Его сестра сбежала вместе с ним. Измена в Красном замке.

Новость так обрадовала меня, что я чуть не запрыгала.

Чего ты радуешься? — Урезонил меня Варга. — Не ко времени этот побег. Ох как некстати. Сейчас Ферран обезумеет совсем и про тебя вспомнит. Если с одного козыря зайти не удалось, то нужно срочно готовить другой. А другой — это ты.

Ну вот, умеет же все испортить. Настроение у меня тут же упало до нуля. Нужно срочно искать возможность для разговора с Веронеей тет-а-тет. Опять задираю голову в небо.

— Надеюсь, ты не будешь держать меня в этой колымаге, — оборачиваюсь к своему транспортному средству, — раз уж все ставят палатки, то может и для меня найдется шатер, чтобы я смогла, наконец, выспаться, как человек.

Сверху на меня падает долгий изучающий взгляд.

— Хорошо, будет вам шатер.

Я довольна. Шатер закрытое удобное для создания миража пространство, а то, что «дуэнья» обязательно придет проверить перед сном свою подопечную, сомневаться не приходится.

Значит, сегодня. — Звучит у меня в голове голос демона. — Как образ, который я тебе сбросил, визуализируется хорошо?

Отхожу на всякий случай от Веронеи, кто его знает, какое у меня выражение лица, когда я общаюсь с демоном. Не хочу, чтобы она подумала, будто у меня крыша поехала.

Визуализируется, — смеясь, повторяю за демоном, — где же ты, исчадие ада, слов то таких набрался.

Варга, как всегда, иронией не проймешь.

В аду, как ты его называешь, я не был уже очень давно, зато пару сотен лет нашего времени провел в заточении у твоего деда, где моим главным развлечением были радио, телевидение и интернет.

Смеюсь, представляя его в таджикском халате с бородой и в туфлях с загнутыми носами, лежащим у телевизора.

Ну, ничего, вернёшься самым продвинутым демоном.

Это вряд ли. — Вздыхает Варга.

Перестаю улыбаться, потому что этот тяжелый вздох вдруг отчетливо подсказал, что демон таскается со мной по этому миру явно не по своей воле.

Не переживай, все обойдется. — Отчего-то начинаю успокаивать его.

Варга это совсем не понравилось, и он отключился, не желая продолжать разговор.

Шатер для меня, на удивление, поставили весьма достойный, не те жалкие шалаши, в которых ютилась большая часть армии, а просторная четырёхугольная палатка, где можно встать в полный рост. Три постоянных стража по периметру исключали любую возможность побега. После бегства Эстегона и Элинии такие меры неудивительны.

Захожу вовнутрь, у дальней стенки мешок, набитый свежей травой и прикрытый шкурой то ли медведя, то ли кого-то похожего. Не разбираюсь. Наверное, это максимальный комфорт в этих условиях, чувствуется забота моей «дуэньи». Падаю на матрац. Господи, какое счастье, ничего не шатается, не дергается. Сразу заклонило в сон, последние ночи я провела, скрючившись на жестком диванчике кареты.

Не спи. — Включился Варга. — Проверь образ еще раз, все должно пройти идеально. Второго шанса нам никто не даст.

С трудом поднимаюсь. Он конечно прав, надо потренироваться пока есть возможность. Делаю несколько попыток и обескураженно вновь опускаюсь на шкуру. Тот «витязь в тигровой шкуре», что у меня получается, совсем не похож на деда. Да и вообще какой-то картинно- лубочный. Это мое мнение, а вот демон на удивление доволен.

Сходство абсолютное. — Варга усмехнулся. — Чего ты от нее хочешь, она ведь никогда твоего дедулю не видела, а образ скопирован с храмовых фресок, может еще легенды да песни трубадуров добавили пару штрихов. Главное, чтобы он соответствовал ее представлениям, а не твоим.

Ладно, ладно. — Даже ладони подняла вверх. — Как скажешь.

Сворачиваюсь снова на своем ложе, но сна как не бывало. Думала, усну, как только голова коснется подушки, а не тут-то было. Лежу в думах, как все пройдет. Поверит или нет? На кону стоит моя жизнь, второго сражения с Ферраном, боюсь, я не выдержу. Нервничаю до дрожи.

Да не дрожи ты так! — Недовольно заворчал Варга. — А то и меня начало трясти.

Ну, извини, волнуюсь.

Демон встревожился.

Ты извиняешься! Вот теперь я напуган по-настоящему. Не бойся, все пройдет хорошо, давай- ка побольше уверенности в себе. Поругайся, покричи, давай, выплесни негатив.

Да не хочу я ругаться. — На меня действительно навалилась какая-то апатия. Может быть мне не хочется обманывать Веронею? Она ко мне, в принципе, хорошо относится, выхаживала после ночи с Кабаном, а я? Пройдусь грязными ногами по самому святому.

Так, вот эти свои интеллигентские штучки бросай. Никакой рефлексии. — Варга накинулся на меня с не привычной для него страстью. — Пока она не на твоей стороне, она твой враг, а обмануть врага это даже не обман, а военная хитрость. Потом, если захочешь, извинишься. Хотя, я считаю, извиняться тут не за что, ведь будь здесь настоящий Эстриал, разве он не сделал бы то же самое?

Он подождал ответа и, не дождавшись, ответил сам.

Конечно бы, сделал, а мы всего лишь даем ему такую возможность. — Закончив свою эмоциональную проповедь, Варга замолчал в ожидании моей реакции.

Не скажу, что он меня в чем-то убедил, я и без него думала точно так же, но одно дело думать, а другое настроение. Настроение это не от мозга, это от души, а на душе неприятно, словно я ребенка обманывать собралась. Но деваться некуда, это единственная возможность выбраться отсюда, по крайней мере, я другой не вижу. Так что надо успокоить мою адскую няньку, сдаваться никто не собирается.

Только я решилась начать, как демон перебил меня.

Все, хватит дискуссий, она идет. Встряхнись!

Через мгновение полог шатра откинулся и, согнувшись пополам под низкой аркой, вошла Веронея. Выпрямившись, она осмотрела меня, потом прошлась взглядом по внутренностям шатра и, удовлетворившись осмотром, спросила.

— Что-нибудь нужно еще? Еду принесут чуть позже.

— Нет, ничего не надо, спасибо. — Поднимаюсь и встаю напротив, смотрю ей прямо в глаза.

Веронея немного удивлена моим поведением.

— Вы что-то хотите сказать?

Подхожу еще ближе и касаюсь ладонью ее руки.

— Не я, — поворачиваюсь и показываю в дальнюю, темную часть шатра, — он!

В теневом углу из мерцающей дымки появляется рыцарь в сияющей до блеска броне. Голубой плащ дикого ветра закрывает его плечи. Длинные светло-желтые волосы подчеркивают пронизывающий взгляд ярко-голубых глаз. Звучит твердый, но немного усталый голос.

— Веронея.

Моя стражница стоит с отвисшей челюстью, а глаза ее сияют неподдельным счастьем.

— Эстриал?

Само собой оставляю вопрос без внимания и продолжаю торжественным басом.

— Веронея, хаос и разрушение идут в наш мир. К сожалению, я не могу сейчас, как раньше, спуститься на землю и спасти человечество, но я послал к вам свою внучку. Она еще молода и неопытна. — Он сурово смотрит в мою сторону и выдерживает паузу.

— Но сейчас она единственная, кто может спасти мир от разрушения. К сожалению, силы ее ограничены, а враг силен и коварен. Сегодня, как никогда, ей нужна помощь и защита. Все, кто были посланы ей в помощь, либо погибли, либо в плену. Силы зла велики. В эту минуту я обращаю свой взор на тебя, Веронея, и возлагаю на твои плечи тяжелую ношу. Ты должна встать рядом с моей внучкой и пройти с ней весь путь до конца. Отныне, рыцарь Веронея, ты ее щит и карающий меч. Она должна дойти до Скалы Лидар и водрузить корону на свое чело, а твой долг — ее защита. Теперь до конца жизни ты отвечаешь за жизнь королевы.

Наступал самый ответственный момент, я, честно говоря, была против, но Варга настоял, и я послушалась.

Эстриал сделал шаг вперед и вытащил сверкнувший безукоризненной полировкой клинок.

— На колено, рыцарь Веронея. Клянись мне, что не пощадишь собственной жизни, ради безопасности королевы, что будешь служить ей верой и правдой до последнего вздоха.

Веронея, как зачарованная подошла к Эстриалу и опустилась на одно колено. Она смотрела прямо в глаза призраку, и у меня замерло сердце. Так в упор, мои творения еще никто не рассматривал. Поверит или нет?

— Клянусь! Клянусь служить королеве, не щадя собственной жизни. — Каждое слово Веронеи дышало верой и убежденностью. — Клянусь, пока жива, я буду ее щитом и мечом.

Меч Эстриала коснулся ее плеча.

— Отныне, Веронея, ты мой рыцарь — рыцарь света, и путь твой — служение добру и королеве.

Призрак вложил клинок в ножны.

— Сейчас я оставляю вас, не могу долго находиться в этом мире. — Эстриал развернулся и сделал несколько шагов к начинающей мерцать темноте в углу шатра.

Веронея по-прежнему стояла на колене и не отводила взгляда от призрака. В ее глазах не было ни малейшего намека на недоверие, более того, она словно испытывала облегчение, словно получила последнее доказательство правильности уже выбранного пути.

Перед тем как шагнуть в непроницаемый туман, Эстриал обернулся, и ярко-голубые глаза встретились с преданным взглядом новоиспеченного рыцаря.

— Не подведи меня, Веронея!

Глава 39. Побег

С того момента, как виртуальный Эстриал растворился в темноте, наши отношения с «дуэньей» ничуть не изменились, во всяком случае, внешне. Утром она, как ни в чем не бывало, продолжила гонять своих подчиненных, не обращая на меня ни малейшего внимания. Из-за полотняных стенок шатра постоянно раздавались ее недовольные крики. Про меня вообще словно забыли, никто не торопит, как обычно, да и вообще, почему мы все еще стоим на месте? Отчаявшись дождаться ответов на роящиеся в голове вопросы, я отбросила полог и вышла наружу. К моему удивлению, на вытоптанном сотнями копыт поле сиротливо возвышался только один мой шатер.

— Где все? — Обращаюсь к торчащему у входа охраннику.

Тот не стал выделываться и рассказал, что с рассветом конница Феррана снялась и во главе со своим безумным командиром умчалась в сторону Города Ветров. Мою карету, не способную на такие подвиги, оставили дожидаться пехоту. Конвой, естественно, тоже.

То есть с ночи здесь только десяток моей стражи и больше никого. Моя растерянность только увеличилась. Кавалерия ушла, пехота еще не подтянулась, самое время для побега. Почему же она ничего не делает?

Честно говоря, после сегодняшней ночи я рассчитывала на совершенно иное отношение и была полностью обескуражена. В голову полезли всякие дурацкие мысли. Может она передумала? Может она вновь воспылала страстью к Феррану? От этих раздумий у меня даже аппетит пропал, хотя от той бурды, что меня кормят, он и не появлялся никогда.

Я посмотрела на кусок густой пшеничной каши, лежащий в миске. Приятных эмоций он определенно не вызывал.

Хватит капризничать. — Появившийся Варга решил меня поддержать. — Что ты хочешь, чтобы она обниматься с тобой бросилась? Ее же сразу заподозрят в измене.

Это и без него было понятно, но все-таки хотелось бы чего-то большего.

Это так, — соглашаюсь с ним, — но почему она не воспользовалась моментом, могла хотя бы обсудить со мной план побега, если уж она теперь мой защитник.

Значит, у нее пока нет плана. — Остудил мои претензии демон. — Доверься и наберись терпения.

Его спокойствие только раздражало.

Тебя не поймешь, то действуй, то наберись терпения. Ты уж определись.

Я бы определился, — съязвил Варга, — да только, когда надо действовать, ты тянешь резину, а когда просят потерпеть, в тебе откуда-то активность просыпается.

Теперь стало обидно.

Ах, вот как! Чья бы корова мычала… Сидишь там на всем готовом и только указания раздаешь. Сам бы хоть раз попробовал что- нибудь сделать.

Бессмысленно и агрессивно. Чисто по-женски. — Обреченно вздохнул демон.

Это уже хамство, делаю обиженное лицо и мысленно посылаю Варга ко всей его родне. По-женски, а я, по его мнению, кто? Подхожу к пологу и выглядываю в щелку. Мимо шатра идет передовой отряд ополчения. Грязные, покрытые пылью люди, одетые кто во что горазд. Никаких красных плащей и начищенных кирас. Усталые измученные лица, делающих не свое дело людей. Проходя мимо, они зло косятся на ухоженных лошадей и сытые лица моей стражи.

Пехота подходила весь день растянувшимися маленькими отрядами. Веронея не появлялась, в конце концов, мне все надоело, и я вновь завалилась на свой матрац. Не думала, что смогу заснуть в таком состоянии, но многодневная усталость взяла свое, и незаметно ресницы становились все тяжелее и тяжелее, пока я не отключилась совсем.

— Ужин. — Разбудил меня голос конвойного.

Поднимаю голову, в тарелке все та же каша. Разносолами здесь не балуют, бурчу про себя, но все же встаю и беру тарелку из рук стражника. Кроме матраца никакой другой мебели в шатре нет, если не взять, то он поставит ее на землю и уйдет, тогда кашка будет с муравьями, жучками и прочей живностью. Знаем, проходили, да и холодная она совсем отвратная.

С тарелкой в руках выглядываю наружу и натыкаюсь на входящую Веронею.

— Слава богу, а то я уже начала подумывать, что ты меня избегаешь. — Не упускаю случая воткнуть шпильку.

Веронея, прищурившись, внимательно всматривается в мое лицо, стараясь разгадать причину недовольства.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, было такое желание. — Уже начинаю жалеть, что затеяла это разговор.

В глазах женщины читается искреннее непонимание.

— Почему не позвали?

Ну, как ей объяснить. Мне хотелось, чтобы она сама проявила инициативу, пришла и рассказала, как собирается меня спасать. Даже в мыслях эта фраза звучит, как каприз избалованного ребенка, а представляю, что будет, выскажи я ее вслух. Поэтому говорю как можно обыденней.

— Не хотелось привлекать внимания.

Веронея лишь пожимает плечами.

— Чтобы привлечь внимание этих лентяев, нужно событие позначительней, чем вызов капитана.

Да, черт побери, чего я все кругами хожу, надо спросить напрямую, собирается она организовывать побег или нет? Распрямляю плечи, взгляд максимально строгий.

— Скажи честно, Веронея. Почему мы еще здесь, почему не сбежали сегодня утром, пока была возможность?

Смотрю прямо ей в глаза, стараясь уловить хоть малейшее смущение или заминку, но ничего подобного. Веронея ничуть не смущена, а воспринимает мой наезд даже с некоторой долей удивления, словно я несу полную чушь.

— Мы здесь потому, что на сегодняшний день, это самое безопасное место для вас.

Еле сдерживаюсь от возмущения.

— Вот как, стало быть, я ошиблась, вокруг почетный эскорт, а вовсе не охрана пленницы.

Мое возмущение ничуть ее не задело.

— Вы не ошиблись, вокруг охрана, но теперь, когда гранд уехал, здесь намного безопасней, чем на свободе. Ведь как только мы сбежим, за нами тут же пустится погоня, нас будут гнать, как свора борзых лисицу, а до города Ветров еще очень далеко. Нам не оторваться, более вероятно, что нас выгонят прямо на Феррана, он как раз сейчас на пути между нами и королевским замком. Считаю риск слишком высоким и неоправданным. Здесь же вам ничто не угрожает, и мы пусть и медленно, но все же неуклонно движемся к цели. Вот когда на горизонте покажутся городские стены, тогда можно будет и о побеге подумать.

Звучит довольно логично, даже стыдно стало за свои подозрения. Хотя. Выражаю свои сомнения.

— А если Ферран вернется?

Вижу, гипотетическая форма неприемлема для прямого, рационального разума моей «дуэньи».

— Если вернется, тогда и будем думать. Пока ситуация позволяет находиться здесь, будем ее использовать, как только она изменится, будем действовать по обстоятельствам. Можете не сомневаться.

— Хорошо, ты меня убедила. — Я уже смирилась с тем, что вновь придется трястись в карете. Как бы мне не хотелось вырваться из этого гадюшника, надо признать Веронея во всем права, пока здесь нет Кабана, бояться мне нечего. Тем более она еще не знает, какой из меня наездник.

Веронея слегка склонила голову.

— Рада, что смогла развеять ваши опасения, но зашла я совсем по другому поводу. Хотела вас предупредить, выступаем завтра с рассветом вместе с отрядами ополчения.

Киваю в ответ.

— Я буду готова.

Сколько я уже торчу в этой колымаге? Десять дней, две недели, я сбилась со счета от безнадежной монотонности. Каждый день похож на предыдущий, как две капли воды. Ополченцы еле шевелят ногами и совсем не торопятся на убой. Их можно понять, я бы тоже не торопилась. Карета, зажатая между двумя пехотными колоннами, ползет как черепаха, останавливаясь по любому случаю. Единственный плюс, перестало трясти и качать, можно спокойно сидеть, лежать, спать, все что угодно, беда в том, что ничего не хочется. Выспалась, кажется, на год вперед, поговорить не с кем, даже Варга пропал, но я его не сужу, от этого застоя настроение упало ниже плинтуса, стала нервной и несдержанной. Пару раз уже спустила на него «всех собак».

Покачиваясь, смотрю в окно. Дорога пошла в гору, далеко на горизонте показались заснеженные вершины, но на температуру это нисколько не повлияло. Жара по-прежнему изнуряющая. Платье пропитывается потом за день настолько, что хоть выжимай. Хорошо хоть неспешное движение позволяет умыться по вечерам и сменить одежду. Воду привозят в бочонке, а платье отдаем стирать. Вообще за то время, что плетемся с ополчением, мы обросли бытом: стол, табуреты, полотенца и прочее, прочее. Все это принайтовлено сзади моей кареты, и багаж растет с каждым днем. Где Веронея достает все эти вещи, меня особо не интересует. Позади пехотной колонны тащится обоз, маркитанты и прочий сброд, думаю, скорее всего, там. Всего-то чуть больше десяти дней прошло с тех пор, как уехал Ферран, а кажется, прошла целая вечность. Я уже знаю по именам своих охранников и веду с ними беседы «за жизнь» длинными вечерами. Веронея смотрит на это неодобрительно, но мне скучно, а сама она не шибко разговорчива, поэтому ей приходится мириться. Иногда разговариваю с женщиной, приходящей за грязным бельем, она является женой одного из ополченцев и в обозе их таких много. Один раз по моей просьбе мы с Веронеей даже подсели к костру пехотинцев. Народ поначалу косился, но слухи-то вокруг ходят, внучка Эстриала, как не поговорить. Вопросы, ответы. Их в основном интересовало, когда мой дед вернется и покончит с набегами истмари, а меня, как у них тут все устроено. Эти оказались вольными крестьянами, за предоставленную грандом землю обязанные идти в ополчение по его зову. Мне все внове и интересно, хочется побольше узнать об этом мире, и впечатление, в общем, складывается неважное, в основном все как у нас, простому работяге приходится несладко. Работай за гроши, а еще со всех сторон норовят запустить лапу в твой карман, гранды, трибунал, да и начальство поменьше не упускает случая. Но хуже всего война, то налет истмари, тогда бросай все нажитое и беги прятаться за городские стены, то заберут в ополчение как сейчас, тогда вообще не поймешь, за что погибаешь, да и дом оставлен без хозяина.

Время тянется медленно, но безмятежно и это расслабляет. Я настолько привыкла к повседневной рутине, что начала забывать, в каком положении нахожусь, что вокруг не ребята с нашего двора, а охрана и вражеская армия.

Не забывай — ты здесь пленница, взбадриваю себя и вытираю платком лицо. Кусочек ткани уже мокрый насквозь, и я выжимаю его в окошко, в этот момент мое внимание привлекает появившаяся на вершине точка. Присматриваюсь и вижу, как по склону горы навстречу колонне несется всадник.

Кажется, своим нытьем ты накликала проблем на свою задницу, — екнуло у меня под сердцем, — сдается, не к добру он так торопится.

Мимо окна, пришпорив жеребца, промчалась в голову колонны Веронея, видимо она тоже заметила гонца и поспешила к командиру ополчения за свежими новостями. Пехота, воспользовавшись минутной заминкой, тут же остановилась, кое-кто даже успел присесть. Пауза к радости ополчения затягивалась, и теперь уже почти вся колонна, несмотря на крики командиров, расселась по обочинам. Я уже вся извелась от нетерпения когда, наконец, забегали вестовые поднимая и выстраивая толпу, а через некоторое время человеческая лента, оставив дорогу, потекла к бурлящей невдалеке речке. Пехотинцы радостно загалдели и зашагали бодро как никогда.

Такое оживление могла вызвать только одна команда «привал», — подумалось мне, — но до заката еще долго, почему решили встать сейчас?

Мои опасения только усилились, когда я увидела мрачную физиономию возвращающейся Веронеи.

— Что там? Почему останавливаемся? — Заваливаю ее вопросами.

В ответ слышу лишь одно пугающее слово.

— Ферран.

— Здесь? — У меня перехватывает дыхание. Доигрались.

— Нет, будет вечером. — Веронея не отвлекаясь, показывает солдатам, куда ставить шатер.

— Зачем он возвращается? — Высовываюсь из окна чуть ли не по пояс.

Всадница подъезжает вплотную и шепчет, нагнувшись к самому моему уху.

— Будьте благоразумны, Ваше Высочество, не время демонстрировать волнение.

Упаковываюсь обратно, в голове полный сумбур. Что делать? Руки и ноги трясутся, перед глазами стоит мое разбитое лицо и безумный хохот.

Карета останавливается, и через мгновение моя стражница уже распахивает дверцу. Видимо, на лице у меня написан весь ужас, что творится в душе, поскольку Веронея протягивает мне руку и ее шепот крайне заботлив.

— Ваше Высочество, успокойтесь и ничего не бойтесь. Сегодня ночью до приезда гранда мы покинем лагерь, для этого все готово.

Тут только до меня доходит, как она меня называет. Ваше Высочество, быстро пытаюсь вспомнить, вроде бы так принцесс в сказках называют, но не зацикливаюсь, сейчас не до этого. Пусть называет, как хочет лишь бы вытащила из этого дерьма.

— Хорошо, а сколько еще осталось до королевского замка? — Этот вопрос меня очень волнует, поскольку всадник из меня никудышный, и если придется уходить от погони, то я облажаюсь по полной программе.

Веронея не торопится отвечать и выглядит крайне озабоченной, ее мысли сейчас не со мной, она просчитывает варианты.

— Недалеко. — Взгляд женщины возвращается ко мне. — Миль сорок, пятьдесят, если постараться, то можно пройти за день.

Глава 40. Ночная гонка

Нервно меряю шагами пространство шатра. Не могу даже сидеть, вся на взводе.

Ну, где же она, — повторяю как заведенная, — почему ее до сих пор нет? Что-то случилось, что-то пошло не так. Ферран раскусил свою любовницу, она же простая, у нее все по лицу можно прочесть.

Завела себя подобными страшилками до градуса кипения. Наконец, слышу женский голос за войлочной стеной, торопливый бег ординарца и звук спрыгнувшего с коня тяжелого человека. Бросаюсь к пологу и чуть не сталкиваюсь с входящей Веронеей.

— Ну?

Она молча поднимает меня и переносит в центр шатра и только после этого тихо шепчет в самое ухо.

— Тихо! Ферран приехал, поэтому я задержалась. Он в бешенстве. Вашему другу и его сестре удалось уйти. Рыцари клана Быстрой воды ждали их и перехватили погоню. Гранд Бейнар терпеть не может Феррана, для него приютить беглецов Безжалостного огня в удовольствие, лишь бы насолить своему злейшему врагу. Это сводит Феррана с ума. Его жена прямо у него под носом сумела договориться с вражеским кланом, а он все прошляпил, а то, что побег был хорошо подготовлен и не был спонтанным, теперь уже не вызывает сомнений.

Нетерпеливо прерываю ее.

— Я рада за Эсти, но что со мной.

— Он требует вас к себе.

— Сейчас! — Я в ужасе отпрянула. — Ты же обещала мне…

Веронея по-прежнему невозмутима и не обращает внимания на мой психоз.

— Мне удалось выпросить у него час на вашу подготовку, умыть, одеть и прочее.

— Ты что сдаешь меня? — Вот теперь я по-настоящему в отчаянии.

На лице женщины проступает удивление.

— Вы о чем? У нас всего час, а потом вас бросятся искать. Лошади готовы, сейчас вы выходите по нужде, я вас, как обычно, провожаю. Идете направо, за деревьями спуск к реке, там в кустах привязаны три кобылы и мой жеребец.

— Зачем так много? — Сама не знаю зачем спрашиваю. — С нами еще кто-то едет?

— Нет, две лошади заводные. — Веронея подталкивает меня к выходу. — Идите уже, нет времени на вопросы.

Выхожу из шатра, Веронея за мной. Охрана как обычно не обращает на нас внимание. Поворачиваю к деревьям и только тут немного успокаиваюсь. Значит, Эсти сбежал все-таки, молодец! А Ферран тут же примчался, как только узнал. Понятно, не терпится заделать мне ребенка, пока тоже вдруг не исчезла. Шиш тебе, гаденыш!

Поскальзываюсь на корне и пересчитываю попой остальные до самого низа. Мой способ передвижения не понравился лошадям, и они тревожно зафыркали. Веронея выскочила вперед, успокаивая в первую очередь своего драчуна, но успела и мне подарить такой взгляд, что я начала понимать ее подчиненных, боящихся как огня своего капитана.

Почувствовав знакомую руку, лошади успокоились, и моя защитница повела их на другую сторону реки. Я поплелась за ними. Речка бурная, но к счастью мелкая и шумная, под грохот воды хоть кричи, все равно никто не услышит. Иду осторожно, прощупывая каждый шаг, падение грозит серьезными проблемами, и бурлящая у колен вода постоянно об этом напоминает. К счастью, все обошлось, я выстояла и ни разу не упала. Противоположный берег встречает нас занавесом из плотного кустарника, но мы выходим из воды прямо к еле заметной заросшей тропе. Видать давно никто не пользовался, но Веронея точно знает куда идет, словно она здесь не впервые.

За первыми кустами она подсаживает меня в седло и взлетает сама. Легкое касание ее пяток и жеребец берет с места в карьер, кобылки послушно бросаются за ним. Я едва успеваю привстать в стременах, как моя лошадка понеслась вскачь, и мимо замелькали стволы деревьев. У меня уже есть маломальский опыт, поэтому отключаю все мысли, все страхи, зацикливаюсь только на одном — усидеть в седле.

Идем галопом, потом шагом — я немного отдыхаю, затем снова галопом и так полночи, хорошо хоть полнолуние и светло как днем. Мчусь по лесной тропе, толстый сук пролетел прямо над головой, сжимаюсь в комок, темный ствол дерева скользнул в миллиметре от моего колена. Господи, пронеси! Поджилки дрожат то ли от страха, то ли от напряжения. Усталость сводит судорогой. Сжимаю зубы до скрежета. Терпи — ору на себя. Терплю и держусь из последних сил. Неожиданно темп спадает, мы останавливаемся. Сползаю с лошади, в мыслях, слава богу — привал, ноги уже не держат, но Веронея пересаживается на заводную лошадь и требовательно смотрит на меня.

— Не время сейчас отдыхать.

Охая поднимаюсь и забираюсь на другую кобылку, та косится на меня осуждающе, мол, что за дурища такая на меня лезет.

— Ничего, родимая, потерпи, вот даст бог, выберемся, я тебе лучшего овса насыплю, — бормочу вслух и все-таки усаживаюсь в седло. Только выдохнула и выпрямилась, как все понеслось по- новой. Скачка, короткий отдых и снова бешеный галоп, в общем, к тому времени, когда между деревьями заблестели солнечные лучи, я только чудом все еще держалась на спине скачущей животины.

— Веронея! — Кричу, потому что чувствую, еще минута и я точно рухну под копыта.

Она, конечно, не слышит, шум ветра и топот копыт все заглушает, но каким-то шестым чувством улавливает мой крик о помощи и останавливается.

Лошади идут шагом, я валюсь на шею своей кобылки без сил, ног просто не чувствую. Через пару минут слышу, остановились, и продолжаю лежать до тех пор, пока сильные руки не стаскивают меня и не кладут на землю.

— Полежите, Ваше Высочество, вижу, вы к верховой езде непривычны.

Веронея выглядит довольной, значит все хорошо.

— Мы ушли? — На всякий случаю решаю уточнить.

— Похоже на то, — она улыбнулась, — видать наша маленькая хитрость удалась.

Делаю вопросительную мину на лице.

— Мы перешли реку и по лесной тропе пошли в обход долины Ветров, а они, скорее всего, бросились нас ловить на кратчайшей дороге к городу. Теперь им остается только ждать у городских стен, сейчас найти наши следы в лесу уже нереально.

Эта новость добавила мне жизни, и я поднялась. Лошади щиплют травку на поляне, солнце пробивается сквозь редкие деревья, все говорит о том, что мы на самом краю леса.

Эта новость добавила мне жизни, и я поднялась. Лошади щиплют травку на поляне, солнце пробивается сквозь редкие деревья, все говорит о том, что мы на самом краю леса.

— Где мы? — Спрашиваю, сама не понимаю зачем, ведь я абсолютно не ориентируюсь здесь.

Тем не менее, Веронея терпеливо объясняет.

— За этими деревьями лес кончается, начинаются поля и деревни до самого города, поэтому лошадей оставляем в ближайшем селе, а дальше пешком и только по ночам. За пару ночей, думаю, доберемся.

— Скажи, а как мы попадем в замок к королю, если ворота закрыты и город в осаде? — Этот вопрос давно не дает мне покоя.

Веронея опускается на корточки рядом со мной и начинает массировать мне ноги, говоря одновременно.

— Ваше Высочество, почему вы постоянно мучаетесь проблемами, которых еще нет. Сейчас главное добраться до этих стен, а доберемся, тогда и будем решать, как быть дальше.

Так, значит, никаких планов моя защитница не имеет, да еще и меня критикует. Нормально? Жаль, что приходится объяснять банальные вещи.

— Любой человек чувствует себя спокойней и уверенней, когда есть четкий план, согласно которому надо действовать. Когда есть план, то и к неприятностям подготовиться можно заранее. — Объясняю ей спокойно как первоклашке.

Веронея поддакивает и кивает головой.

— Все верно, четкий план это хорошо. Давайте попробуем. — Она берет палочку и рисует на земле. — К городу можно пройти по прямой через деревню Ила или в обход по дороге через селение Сонма. Как пойдем?

Вид у Веронеи серьезный, ни грамма иронии, а у меня ощущение, что она издевается.

— Давайте спланируем, какой дорогой пойдем. — Настаивает моя защитница.

— Для начала надо узнать в какой из них есть войска Феррана. — Довольно улыбаюсь, как ловко я вывернулась, сейчас в век телевидения каждый ребенок знает — разведка, прежде всего.

— Согласна, сходим в Илу посмотрим, затем в Сонму, потом вернемся сюда и составим четкий план.

Блин, все-таки издевается — я уже поняла, к чему она ведет, — что нельзя было просто сказать, что у нас недостаточно информации для любого маломальского плана. А чего ты обижаешься, не ты ли с видом знатока толковала ей про планы, объясняла как школьнице, еще скажи спасибо, что она просто тебя не послала куда подальше.

Пока я мысленно отчитываю себя, Веронея сидит рядом и смотрит на меня глазами старой учительницы.

— Ну, все, все! Я поняла. Глупо строить планы, когда мы ничего не знаем и все может измениться в любой момент.

Веронея в очередной раз согласно кивнула и поднялась на ноги.

— Раз мы все решили, тогда надо выдвигаться, нельзя терять темп.

Вздыхаю и пробую подняться, ноги слушаются плохо, но все-таки слушаются. Пальцы моей «дуэньи» совершили чудо, за каких-то пять минут они вернули мне способность ходить.

Пока я топчусь на месте, Веронея привязала всех кобылок к своему жеребцу и, взяв того в повод, двинулась по тропе. Я поковыляла следом.

— Пойдем краем леса до темноты, — слышу ее голос откуда-то из-за лошадиных спин, — а ночью пройдем Сонму и сделаем марш-бросок по дороге.

Ничего не отвечаю, вряд ли ее интересует мое мнение теперь, когда мы выяснили, что с планами нам не по пути, приходится надеяться только на удачу и ее звериное чутье.

До полудня шагали среди сосен и елей, пока хвойный лес не закончился, и не пошел лиственный бурелом, здесь Веронея, наконец, сжалилась надо мной и объявила привал.

— До ночи поспим вон в том овраге. — Она указала рукой на спуск.

Да хоть в овраге, хоть где, — бурчу про себя, — лишь бы упасть и ноги вытянуть. Хотя пожевать чего-нибудь, напомнил пустой желудок, тоже было бы неплохо.

Свели лошадей вниз и, стреножив, отпустили, наверх не заберутся, а внизу пусть травку щиплют. Веронея нарезала хлеба из своих запасов, достала лук, сыр и бутыль с вином.

— Ба, да у нас тут целое пиршество. — Радостно потираю руки, две недели на пшеничной каше и я уже начала думать, что другой еды не существует.

Женщина молча положила на большой пласт хлеба кусок сыра, головку лука и протянула мне. Соль аккуратно насыпала на тряпочку и положила ее посередине, туда же поставила и бутыль с вином, предполагая пить по очереди из горла.

Я с жадностью накинулась на еду, макаю луковицу в соль, закусывая жгучую остроту хлебом и сыром. Набиваю рот, давлюсь как деревенский обжора на свадьбе. Вот ведь, никогда бы не подумала, что простой хлеб и лук может быть таким вкусным.

Веронея протягивает бутылку. Прикладываюсь к горлышку, чуть кисловатая темно-красная жидкость кажется мне божественным нектаром. Еще пара крепких глотков и передаю бутыль обратно.

— Блаженство! — Стряхиваю с себя крошки и вытягиваюсь на траве во весь рост.

Веронея еще чего-то втолковывает мне, но я уже не слышу, глаза вроде бы еще открыты, а я уже проваливаюсь в темноту. В какую-то блаженную эйфорию осознания того, что случилось. Пусть все еще зыбко и туманно, пусть я все еще балансирую на лезвии ножа, но я на свободе. Я вырвалась из ада! Никогда еще прежде я не чувствовала себя такой счастливой.

Глава 41. Незнакомец

Село Сонма прямо перед нами, присев за гранитным валуном, мы уже минут пять рассматриваем уходящую в темноту дорогу.

— Вроде тихо. — Выдаю свой вердикт.

Веронея кивает, но продолжает сидеть и молча смотреть в пустоту.

— Если уж ты так боишься, давай обойдем эту деревню. — Не могу усидеть спокойно.

Получаю от нее укоризненный взгляд.

— Я ничего не боюсь, у меня есть задача довести вас целой и невредимой, ее я и стараюсь выполнить.

Она вновь повернулась в сторону дороги, но через секунду добавила.

— В Сонме единственный мост, а до ближайшего брода полдня пути. Есть повод для риска.

Усаживаюсь на задницу и приваливаюсь спиной к камню. Пусть смотрит, чего я суюсь, у нее чутье, опыт, все равно, как решит, так и сделаем. Мы в пути уже часа три, вышли, как только стемнело. Повсюду вытоптанные или сожженные поля, воздух словно пропитался запахом гари. Вот и сейчас, в свете луны видны обгорелые скелеты крыш и разрушенные стены домов.

— Скоро рассвет. — Веронея повернула ко мне озабоченное лицо. — Не нравится мне здесь. Не пойму что, но не нравится. Обходить деревню тоже опасно, днем в полях мы будем как на ладони. Придется рискнуть.

— Да давай уж. — Подбадриваю ее. — Сидеть уже надоело.

Веронея кивает и возвращается за лошадьми, через минуту она выводит весь наш табун, связанный в одну линию.

— Жаль Злюку, — она гладит морду своего жеребца, — если не найдем кому оставить, то придется расседлать их и распустить. С ними мы слишком заметны.

Пожимаю плечами, лично я по этой злобной бестии скучать не буду, отпустить так отпустить, не пропадут.

Не встретив сочувствия с моей стороны, Веронея вздохнула и пошла по дороге к деревне, лошадки, позвякивая удилами, последовали за ней. Я поднялась последней, отряхнула пыль с голых коленок и поплелась в хвосте нашей бравой колонны. Мое некогда длинное, не лишенное элегантности бордовое платье превратилось черти во что непонятного цвета. Веронея распорола его ножом спереди и сзади, так, чтобы можно было сидеть в седле, и теперь эти лохмотья хлопают на ветру, открывая мои голые ноги, мягко говоря, до неприличия.

Выгляжу, как портовая шлюха, ворчу про себя и бреду за лошадиными спинами. Слева и справа пошли поваленные заборы и сгоревшие дома. Уцелели лишь немногие. Улица пустынна, и, тем не менее, чувствуется, что какая-то жизнь за этими развалинами еще теплится. Временами со стороны домов ощущаю на себе настороженно-испуганные взгляды.

Вот она война во всей красе. Жуть! Напряженно озираюсь вокруг, каждая тень давит ощущением угрозы и опасности. Хорошо хоть трупы на дороге не валяются, меня передернуло от одной только мысли. С пожарища потянуло дымом и тошнотворным запахом горелой плоти, надрывно завыла собака. Захотелось свалить с этого страшного места как можно скорее.

Мы прошли в мертвецкой тишине уже почти полдеревни, так никого и не встретив. Здешний «климат» действует на меня убийственно. Я на взводе и взвинчена до предела. Резко вращаю головой, взгляд мечется с развалин на пепелище, с пожарища на поваленный забор. Ба, этот домик почти не пострадал. Везунчик. В тишине скрип открываемой двери резанул по ушам, я застыла столбом от неожиданности. На крыльцо вышел какой-то мужик с не вызывающим сомнения намерением отлить излишек выпитого с вечера вина. Немая сцена. Таращусь на него, он на меня. Вдруг радостно-ошалелый вопль ударом грома ворвался в мой мозг.

— Братва, бабы! — Любитель выпить метнулся обратно в дом.

Я ошарашенно продолжаю стоять и пялиться на дверь, пока из нее не начали выскакивать вооруженные полуголые мужики.

Мать честная, екнуло у меня сердце, и ноги сами рванули вдогонку за Веронеей, та уже была на приличном расстоянии от меня, но услышав крик, остановилась. Теперь она, бросив лошадей, бежала мне навстречу. Подскочив ко мне, Веронея мгновенно оценила обстановку.

Бежать уже поздно. Время есть только, чтобы занять удобную для обороны позицию.

Я поняла это, потому как она, схватив меня, рванула к развалинам ближайшего дома. Хищное лезвие клинка заиграло в ее руке.

— Ничего не бойтесь! — Веронея поймала мой перепуганный взгляд. — Это просто мусор, мародеры. Я справлюсь.

Прижимаюсь спиной к каменной стене и впитываю глазами ее уверенность.

— Хо-ро-шо. — Выговариваю с трудом. Зубы стучат от испуга и нервного перевозбуждения. — Хо-ро-шо. Я спокойна.

— Вот и молодец. — Веронея меняет выражение лица на грозный оскал и поворачивается к преследователям.

— Можете считать этот день самым невезучим в вашей никчемной жизни.

Те перешли на шаг, и медленно подходя, с интересом рассматривают своего противника. Раз, два, три … семеро, я на автомате пересчитала нападавших. Они расходятся веером, прижимая нас к стене и отрезая любую попытку бегства. Кто в одних штанах, кто успел натянуть кожаный нагрудник, но все с оружием в руках. Первый, здоровенный мужик с повязкой на глазу, сально ухмыляясь, обернулся к остальным.

— Вот уж не думаю. Жратвы полно, вина целый подвал, только баб не хватало. И вот на тебе, подарок, сами пришли, а она говорит невезучий день.

Рожи вокруг него радостно загоготали.

— Эту здоровую придется привязать к столу. — Маленький щербатый мужичонка вылез вперед. — Зато, гляди, какая кобыла, долго протянет.

— Привяжем, привяжем. — Одноглазый подвинул мужичонку и, поигрывая мечом, двинулся вперед.

Веронея без затей сделала выпад, и меч, описав дугу, со свистом обрушился на вожака сверху. Тот не стушевался и успел принять удар на выставленный клинок, но сила удара была настолько велика, что заставила его отступить. Еще один удар и противник растерянно присел на задницу. Добить врага ей не позволили. Товарищи одноглазого насели с двух сторон и моей защитнице пришлось отгонять шакалов. Широкий взмах мечом направо и тут же выпад влево остудил пыл наиболее ретивых.

Пользуясь шансом, слегка ошарашенный вожак выполз из-под удара и поднялся. Он потер засаленные волосы на затылке и гаркнул на своих бойцов. Мощь и напор Веронеи произвели впечатление, но не более того, эти люди скорее были из разряда гиен, чем шакалов, они не привыкли упускать добычу.

Противник сменил тактику и карусель завертелась. Веронея едва успевает отгонять мародеров, а они, особо не подставляясь, вовсю пользуются своим численным превосходством.

Моя надежда на трусость нападавших растаяла как дым, их можно было назвать мерзавцами, негодяями, кем угодно, но только не трусами. Они жили войной и были готовы к смерти. Голодная стая диких зверей умеющая действовать коллективно и расчетливо. Моя же защитница оказалась слишком эмоциональна, ее удары были впечатляющими, но не достигали цели и требовали много сил. Цель «гиен» становилась все ясней и ясней. Измотать Веронею постоянными наскоками с разных сторон и когда «лев» обессилит — добить.

В тот момент, когда я это поняла, до меня дошло, что они не так уж и далеки от цели. Моя защитница уже тяжело дышала и из пары царапин тонкими струйками текла кровь, а не один из противников не был повержен. Ее удары были хороши против тяжелой брони, и бесполезны против юрких «гиен».

Кажется, — скользнула пугающая мысль, — лучший клинок дома Огня оказалась излишне самонадеянна и недооценила противника. Холодной судорогой сжалось сердце. Беда! Надо шугануть их огнем и бежать к лошадям, в голове зароились идеи спасения. Или нарисовать между нами пропасть? Может пустить горный поток? Мой взгляд заметался в поисках брошенных Веронеей лошадей.

В этот момент я вдруг обнаружила, что у нашей трагедии есть зритель. Мужчина лет сорока с чудовищным шрамом во все лицо сидел на камне с другой стороны улицы и с интересом наблюдал за происходящим. Жуткий след рубящего удара удивительным образом проходил через все лицо, минуя глаза, нос и рот, словно его нанес пластический хирург одержимый идеей разрушения. Вытянув длинные ноги, обутые в грязные высокие сапоги, он небрежно перебирал нефритовые четки. Потертый кожаный панцирь на выбритой голове, черный платок, длинный меч в простых деревянных ножнах. Казалось бы, самый обычный вид для здешних мест, но было в нем что-то, что притягивало взгляд, и это был вовсе не шрам. Наши глаза встретились, и тогда я поняла, в ярких голубых глазах незнакомца, на фоне уродливой маски лица плясала задорно-веселая искорка.

Вот черт, — прокатилось искренне удивление, — всегда думала, что только собаки могут улыбаться одними глазами.

Человек напротив, словно прочитав мои мысли, продемонстрировал настоящий смех на неподвижно застывшем лице. Несмотря на крики, ругань и лязганье железа у моего уха, продолжаю играть с незнакомцем в гляделки. Перестав смеяться, мужчина чуть наклонил голову, и я четко прочитала немой вопрос.

— Помочь?

Бесовские искорки вновь заплясали в его глазах. Ему было весело. Я разозлилась. Тебе здесь что, деревенские танцульки, на его глазах людей убивают, а он веселится. Ничего смешного не вижу, кинула ему в ответ гневный взгляд. Взял бы да помог, а не задавал дурацких вопросов.

После моей отповеди губы незнакомца чуть-чуть дрогнули, и ужасный шрам багровой, уродливой полосой заходил на его лице, то ли улыбка, то ли жуткий оскал. Затем мужчина кивнул и поднялся, на мгновение его голубые глаза превратились в серую неподвижную сталь, а в руке заиграл длинный обоюдоострый клинок. Не произнося ни слова, он словно тень обрушился на мародеров. В этот момент я по-настоящему поняла смысл выражения «разить как молния». Меч незнакомца двигался с такой скоростью, что я не могла за ним уследить. Несколько секунд боя и три человека остались корчиться на земле, истекая кровью. После такого всем понадобилась пауза.

Одноглазый с тремя оставшимися бойцами отступил на пару шагов, все еще не в силах поверить в происходящее. Веронея, переводя дух, подвинулась поближе ко мне. Все были в шоке, кроме незнакомца, тот сверкнув дьявольской улыбкой произнес.

— Ну что, господа, расходимся или повеселимся еще?

В представлениях о веселье они видимо полностью расходились с Одноглазым вожаком, поскольку тот веселым совсем не выглядел.

— А ведь я тебя знаю, — взвизгнул щербатый мужичонка, — ты из наемников, что пришли вместе с кланом Грозовых облаков. Тебя еще Счастливчиком кличут.

Затаив дыхание слежу за переговорами, что ответит незнакомец, но тот промолчал, не желая говорить с шестеркой.

— Если ты под началом гранда Силая, значит мы союзники. — Одноглазый опустил меч и изобразил улыбку. — Чего ты хочешь? Мы не жадные, выбирай любую.

С тревогой уставилась в ледяную сталь. Даже не думай — кричат мои глаза. С облегчением вижу, как сталь начала меняться на искрящийся голубой смех.

— Я забираю обеих. — Незнакомец бросил это одноглазому как нечто, не поддающееся обсуждению, и чуть помедлив, словно с сожалением добавил.

— А вы забирайте своих, — он повел взглядом в сторону раненых, — и проваливайте, пока мы, как ты говоришь, союзники.

Атаман мародеров перевел взгляд со стонущих товарищей на оставшихся бойцов. Лучшие лежали на земле, выбора не оставалось. Он в бессильной ярости вонзил меч в ножны.

— Хорошо, мы уходим, но будь уверен, за все придется ответить. — Единственный глаз бешено зыркнул в сторону ненавистного незнакомца.

Человек со шрамом тоже опустил меч и с ледяным спокойствием, даже с каким-то равнодушием ответил на бессильную злобу побежденных.

— Я всегда плачу по своим счетам. — Уродливая полоса на его лице налилась зловещим багровым цветом.

Глава 42. Ристан ла Вэй

Как только остатки воинства одноглазого с ранеными на плечах исчезли за углом дома, незнакомец тут же обернулся к нам.

— Кто же вы такие? Меня просто распирает от любопытства. — Чуть наклонив голову и нацелив свои голубые глаза, он двинулся в нашу сторону.

Веронея, не убирая меча, встала у него на пути, а я, на всякий случай, спряталась у нее за спиной, но шустрый незнакомец, не обращая ни малейшего внимания на грозный вид моей «дуэньи», неуловимым движением обошел нас и двинулся по кругу.

— Такие колоритные дамы в таком опасном, неподходящем для них месте.

— Да послушайте, вы..! — Повышая голос, начала я, но он меня перебил.

— Не подсказывайте, я сам догадаюсь. — Веселые бесенята заплясали в его глазах. — Несомненно, идете в город Ветров. Но зачем?

Он обошел нас еще раз, мы, как завороженные, поворачиваемся вслед за ним.

— Молодая красивая дама в некогда дорогом платье в сопровождении странной особы, плохо владеющей мечом…

Веронея ударила без замаха.

Дзень-нь! Меч звякнул о камень в том месте, где только что стоял мужчина, а сам он продолжил безмятежно двигаться дальше.

— Повторюсь, в сопровождении плохо владеющей мечом особы.

— Повторишь еще раз, и я не промахнусь. — Яростно выдавила Веронея.

Нахальный мужик лишь насмешливо посмотрел на мою защитницу и продолжил.

— Зачем знатной, одинокой девушке тайком пробираться в осажденную крепость? Мне приходит на ум только один ответ. — Он выдержал театральную паузу. — Любовь! Черт побери, я прав? Кто тот счастливчик, ради которого такая девушка, как вы, рискует жизнью под ненадежной охраной странной осо…

Вж-жик! Меч Веронеи, под настоящий хохот голубых глаз, еще раз разрубил пустоту.

Занятный мужик, — всплыл в моей голове Варга.

Я даже вздрогнула, он буквально снял эти слова с моих шепчущих губ.

Заткнись, не до тебя сейчас. — Встряхиваю головой, пытаясь избавиться от паразита, и буквально натыкаюсь на переполненный любопытством взгляд незнакомца.

— Итак, кто вы? — Он смотрит мне прямо в глаза, и отвратительный шрам на его лице успокаивается и белеет.

Все, хватит. Возьми себя в руки и веди себя, как обычно, — щиплю себя за бок, — это всего лишь мужчина, уродливый как черт, но все-таки обыкновенный мужчина. Хватит жаться за спиной Веронеи, переходи в наступление. Шаг первый, пусть сначала сам скажет, кто он такой.

— Будет правильней, если вы представитесь первым. — Мне почти удается взять себя в руки.

— Разумно. — Он, наконец, останавливается, и мы секунду смотрим друг на друга, пока меня не заслоняет широкая спина Веронеи.

— Мое имя Ристан ла Вэй. — Незнакомец гротескно изобразил поклон. — Хотя с того времени, как я покинул отчий дом, меня чаще зовут Счастливчик.

— Счастливчик Ристан ла Вэй. — Перебиваю его, не давая возможности задать ответный вопрос, и тут же выкладываю все, что сумела услышать. — Рыцарь клана Грозовых облаков, нарушивший присягу и поднявший оружие против своего короля. Все верно?

Мы тоже не лыком шиты, что-что, а с азами психологии знакомы. Хочешь узнать больше, чем сказать, заставь человека оправдываться.

Счастливчик, кажется, немного смущен, взгляд опустился вниз, и лицо застыло в жутковатой маске, но это длится лишь мгновение, и как, оказалось, было скорее тенью воспоминаний, чем раскаянием.

— Мне «повезло» родиться младшим в небогатой рыцарской семье а, как известно, младшим сыновьям не достается ни титула, ни замка, таким как я одна дорога в наемники. Я служу тому, с кем у меня контракт. Сейчас у меня договор с грандом Силаем, и я воюю с теми, с кем не в ладах гранд Грозовых облаков. Так что никому я не изменял и присяги не нарушал.

Веселые бесенята вновь заплясали в голубых глазах.

— Теперь ваша очередь.

Но открыть рот мне не позволила Веронея.

— Побольше почтения, наемник, — в это слово она вложила максимум презрения, — ты разговариваешь с королевой, а не с уличной девкой.

Блин, эта женщина меня в могилу сведет своей простотой, ну кто ее за язык тянул. Чего теперь ждать? Он же наемник, причем в чужой армии. Вся напряглась, слежу за реакцией нашего спасителя.

В глазах мужчины отразилось сразу много чего интересного: любопытство, чуть смущения, но больше всего удивления.

— Королева? — Вэй искренне изумился. — Когда же это король Лидарон успел жениться. Полгода назад я был в Городе Ветров, поговаривали про его взбалмошную фаворитку Гриану, это да, а вот про жену ничего не слышал.

Веронея посмотрела на мужчину, как на недоумка.

— Какая жена! Я говорю о истинной королеве, прямой наследнице великого Эстриала, первого короля земли Вольных кланов.

Вот теперь наш самоуверенный друг по-настоящему озадачился.

— Так это, все-таки, правда, — он пробуравил меня взглядом, — все эти слухи о мифической наследнице и прочее.

Мужчина выглядел, как человек, вдруг столкнувшийся с лешим, водяным, бабой ягой, в общем, со всем тем, о чем он многократно слышал, но никогда не верил.

— Ты, реально, та самая внучка Эстриала из-за которой столько шума?

Я молчу. Не отрицаю и не соглашаюсь. В отличие от моей прямолинейной напарницы я- то помню и про награду за мою голову, и про то, что нас ищут повсюду.

Вэй растолковывает мое молчание по-своему.

— Значит, правда. — Он покачал головой, и шрам, как живой, задвигался на его лице. — Тогда тем более непонятно, чего вы шляетесь среди бела дня, вас же кругом ищут. Вы хоть представляете, сколько денег дают за ваши головы.

Ну вот, добрались и до денег. — Замираю в ожидании худшего. — Продаст нас наемник.

— Вам еще повезло, что эти, — он кивнул в сторону скрывшихся вояк, — не узнали кто вы такие, иначе они так просто бы не уступили.

Если я хоть что-нибудь понимаю в мужчинах, — размышляю про себя, — то этот наглец сдавать нас не собирается, но и на то, что мы сейчас разойдемся в разные стороны, тоже непохоже. Может ему заплатить за помощь?

Чем, — захихикал в моей голове Варга, — дырками на твоем платье?

Тебе, бездушному порождению ада, не понять. — Режу ему в ответ.

Мгновенная перепалка с демоном видимо отразилась на моем лице, потому что глаза наемника перестали смеяться, и на мгновение он замолчал, вглядываясь в меня, но только лишь на мгновение и снова продолжил.

— Значит, не любовь. Значит, опять эта чертова политика. — Протянул разочарованно Ристан ла Вэй. — А я уж было решил, что попаду в песни менестрелей, как герой, соединивший руки влюбленных. Видать, не судьба.

Переигрываешь, дружок, подумалось мне, надо бы поставить тебя на место.

— Знаете, для наемника вы слишком романтичны, а для бродячего трубадура слишком хорошо владеете мечом. Хотели быть поэтом, а стали солдатом? Опять виновата трудная доля младших сыновей? — Выдаю ему со всей безжалостной стервозностью на какую способна.

В глазах мужчины смех смешивается с толикой грусти и уважения, словно он удивлен, что кто-то впервые смог найти брешь в его непробиваемой защите.

— Вижу, вы умеете не только прятаться за спиной своей великанши. — Он измерил глазами гигантский рост Веронеи. — Язычок- то у вас отточен как надо.

Великанша терпеть такую беспардонную фамильярность в общении со мной никак не собиралась.

— Придержи свой язык, грязный наемник. — Женщина ткнула кулаком в мужскую грудь и на этот раз попала. Счастливчик отлетел на несколько шагов назад.

Голубые глаза тут же начали менять цвет на стальной, а шрам буквально заполонил все лицо. Рука наемника с удовлетворением скользнула к эфесу меча. Мне даже показалось, что он специально подставился, чтобы иметь повод для ссоры.

Веронея тоже схватилась за меч. Дело запахло кровью.

Наш обидчивый мальчик не любит, когда топчутся у него в душе, отмечаю про себя и, обойдя свою защитницу, выхожу вперед. Пора брать ситуацию под контроль.

— Хватит! Я не позволю вам поубивать друг друга!

Они оба с немым удивлением смотрят на меня сверху вниз. Напряженный момент длится буквально пару секунд, но настолько выматывающих, что я чувствую, как по спине побежала капля пота. Наконец, слышу, как звякнуло вгоняемое в ножны оружие и с облегчением выдыхаю. Маленькая, но такая важная победа.

После вспышки ярости следует минутное затишье, и мы все делаем вид, что где-то что-то поправляем, подтягиваем или рассматриваем.

Первым, к моему удивлению, на примирение пошел мужчина. Он кривит губы, но цвет глаз говорит, что это всего лишь улыбка.

— Ладно, погорячился, с кем не бывает. Приношу свои извинения.

— И вы простите несдержанность Веронеи. — С готовность принимаю его извинения. — Ее можно понять, она отвечает за мою безопасность.

Веселые искры вновь заплясали в зрачках наемника, и он не смог удержаться от сарказма.

— Ну, тогда вам, действительно, не о чем беспокоиться.

Только что затушенная ссора, чуть было, не вспыхнула с новой силой, но я рявкнула на них, как на нашкодивших детей.

— Прекратите немедленно!

Как ни странно это помогло, и они вроде бы успокоились, по крайней мере, внешне. Веронея привалилась спиной к стене, а мужчина вновь занялся своей амуницией. Глядя на него, я испытывала странные чувства, он пугал и притягивал меня одновременно. Жуткий, отталкивающий шрам на полностью неподвижном лице, казалось, живет своей отдельной, собственной жизнью. Смотреть на него было неприятно, но все компенсировали яркие притягательные глаза, превращающие страшное уродство в изюминку. Притягательное уродство, прошептала я. Так кто же ты такой Ристан ла Вэй, циничный наемник или бесстрашный романтик?

— Знаете что, — Мужчина оставил, наконец, в покое свой пояс. — Мне, кажется, ваша охрана нуждается в серьезном усилении.

— Ты опять за свое! — Веронея напружинилась как огромная кошка.

Счастливчик поднял ладонь в примиряющем жесте.

— Успокойся, ты тут не при чем. Просто дорога трудная, местности, как я понял, вы не знаете. Где чьи отряды стоят, кто за кого воюет, об этом вы тоже понятия не имеете. Да вы хоть представляете, сколько там народу под стеной? Не протолкнуться.

С любопытством останавливаю его.

— К чему вы это?

— Ну, я мог бы вам помочь.

Оп-ля, такого я и предположить не могла. Он хочет пойти ко мне на службу. Валерия Сергеевна, ваши акции в этом мире пошли вверх, раз такие люди желают встать в ваши ряды. Смех смехом, но что делать?

Если ты спрашиваешь меня, — появился Варга, — то я бы посоветовал брать. Одни плюсы. Какой он боец мы видели — раз. Страшен как черт — два.

Это-то, почему в плюс? — От удивления влезаю в его монолог.

По его довольному голосу понимаю, что попалась, именно этого вопроса он и ждал.

Да потому что с такой рожей он в безопасности, ты не совратишь бедолагу и не залезешь к нему в штаны. Видишь ли, когда треугольник превращается в квадрат, это уже становится неприличным.

Да, за кого ты меня держишь, адское отродье! — Возмущаюсь так для приличия, пусть издевается, имеет право. С парнями я накосячила, согласна на все сто, и как из этой ситуации выбираться не представляю.

Варга не отвечает, а молча наслаждается ситуацией «я же тебе говорил». Выжав из момента максимум, он решил продолжить.

Итак, третье. Вы обе слишком простоваты для дворцовых кулуаров и интриг. Вас порвут там на мелкие кусочки. Такой прожжённый тип как этот наемник будет в такой ситуации как раз к месту.

Все ясно. — Заканчиваю с демоном, поскольку вижу растущее удивление на лице Вэя.

— Вы предлагаете помощь как друг или как наемник?

Его глаза вновь засмеялись.

— Вы меня слишком мало знаете, чтобы считать другом.

— Ясно. — Глубокомысленно киваю головой. — Значит, предпочитаете сугубо деловые отношения.

Переглядываюсь с Веронеей, вопреки моему ожиданию, та восприняла желание Счастливчика крайне спокойно. Я ожидала бурной негативной реакции, но нет, моя «дуэнья» лишь пожала плечами. Типа «ты начальница, ты и решай». Ладно, думаю. Раз ты устранилась, потом не жалуйся. Возвращаюсь взглядом к Ристану.

— Знаете, я бы взяла вас на службу, даже с радостью взяла бы. Не в моем положении разбрасываться такими бойцами, но вот какая закавыка. Мне нечем платить вам сейчас, и далеко не факт, что будет чем в будущем.

Мой почти отказ ничуть Счастливчика не расстроил.

— Мне нравится ваша честность, хотя об этой стороне я уже подумал. — Он перестал улыбаться. — Готов рискнуть, но при одном условии. С сегодняшнего дня вы будете должны мне по одному королевскому реалу в день, до того момента, пока вы не сможете со мной расплатиться.

— Да ты совсем оборзел! — Взъярилась Веронея. — Кем ты себя возомнил, грандом что ли?

— Согласен, это в три раза больше стандартного контракта. — Совершенно спокойно продолжил наемник. — Но ведь и ситуация необычная. Риск и все такое. Я ведь рискую вообще ничего не получить.

Соглашайся. — Затарабанил мне в мозг Варга. — Мало ли что случится, может его вообще убьют завтра, тогда и платить не придётся.

Качаю головой, демон в своем репертуаре, но в одном он прав. Деньги сейчас не главное.

— Хорошо, я согласна. — Поднимаю растопыренную ладонь в сторону возмущенной Веронеи. — Успокойся и не кричи.

Когда, наконец, она успокоилась, я задрала подбородок, расправила плечи, в общем, выполнила весь алгоритм по «превращению в королеву» и заявила.

Я, Валерия Эстриал, наследница земли Вольных кланов с сегодняшнего дня беру на службу рыцаря Ристана ла Вэй по прозвищу Счастливчик, — делаю паузу, перевожу взгляд на свою защитницу и, к ее удивлению, добавляю, — и рыцаря Веронею. Обязуюсь платить каждому из них по одному королевскому реалу в день, начиная с сегодняшнего. Расчет будет произведен в тот момент, когда я буду коронована в центральном храме Неистовой Бури в Городе Ветров.

Глава 43. Цель близка

Из моего укрытия открывается масштабная панорама на долину и Город Ветров. Веду взглядом по зеркальной ленте реки, что разрезает долину на две почти равные части. Затем идут желто-черные квадратики сожженных полей и дымящиеся развалины деревень. Между ними запруженные войсками и обозами дороги и, наконец, город, короной возвышающийся над долиной своими зубчатыми стенами. Город Ветров лепится к склону горы тысячью красных, черепичных крыш, которые как пчелиные соты ползут вместе с моим взглядом все выше и выше к самому небу. Там из общей одномастной скученности зелеными кляксами выделяются пятна садов, с высокими пиками дворцов местных богачей. Чем выше забирается город, тем сады становятся все больше, а дворцы все богаче, пока они не попадают в тень мрачной громады. Скала Лидар, увенчанная мощными башнями королевского замка, нависает над северной стороной города. Весь ансамбль выглядит настолько монументально, что возникает желание удивленно спросить, неужели это могли построить простые люди, без экскаваторов, подъемных кранов и прочей тяжелой техники.

— А что это блестит посередине? — Спрашиваю Ристана, тыча рукой в слепящее пятно.

Он отвечает, даже не глядя.

— Храм Неистовой Бури, его начищенная крыша всегда так сверкает.

Вообще с того момента, как Ристан ла Вэй к нам присоединился, у меня еще не было повода пожалеть об этом, наоборот, он провел нас кратчайшим путем к самым стенам города без всяких приключений. Только за одно это, я была уже ему благодарна. Одна спокойная ночь — мы просто неспешно шли, и никто не пытался меня убить или изнасиловать. Я даже не думала об этом, что вообще удивительно, ведь с того момента как я попала в этот мир, еще не было дня, когда бы мне ни пришлось волноваться за свою жизнь. Мне даже неловко оттого, что я испытываю к этому человеку такое безграничное доверие. Мой предыдущий опыт кричит — не доверяй никому! Может быть, он оказался в той деревне не случайно, может быть, он, как и все разыгрывает какую-то свою карту. Да, все может быть, но сегодня мне хочется ему верить вопреки здравому смыслу и логике. Со мной никогда ничего подобного не происходило, я всегда была жестким сторонником разумного подхода. А вчера доверилась интуиции и, несмотря на бурчанье Веронеи, мы пошли вслепую за практически незнакомым человеком.

Ну и что, — спорю сама с собой, — плохо получилось. Вышли к городу за одну ночь, без приключений и головняка, сейчас сидим здесь, в этой расщелине и, прямо скажем, лучшего места для обзора и подготовки к ночному рывку трудно даже представить.

С собой спорить трудно, если ты чувствуешь, что делаешь глупость то, сколько не убеждай себя, все равно ощущение это никуда не денется.

Глупость или нет, время покажет, — рычу на себя, — выбирать не из чего. Перед тобой город, остался последний шаг, не мандражируй. Давай соберись и надо решать, как мы будем пробираться в город.

— Ваше Высочество. — Веронея протягивает мне кусок хлеба и сыра.

Раздав всем, она завязала мешок.

— Еды больше нет. Эта была последняя. — Скользнув взглядом по мне, Веронея остановилась на Счастливчике, недвусмысленно намекая, «времени не осталось, пора действовать».

Ристан никак не отреагировал на вызов, он вообще изменился после того, как я взяла его на службу, перестал цепляться к Веронее и больше молчал, чем говорил, отвечая лишь на вопросы.

Дожевав хлеб и запив водой, я перешла к делу.

— Кто из вас расскажет мне, как мы пройдем через вражеский лагерь, перелезем через стены и попадем в город? — Перевожу требовательный взгляд с одного на другого и останавливаюсь на Веронее.

— Пришло время составить план.

Счастливчик использовал мою последнюю фразу, как повод отдать первое слово женщине. Он подпер щеку рукой и с интересом пытливого слушателя уставился на нее.

Моя «дуэнья» поморщилась, ее нелюбовь к планам была мне хорошо известна.

— Я тут присмотрелась, — начала она, — и вот что обнаружила. Из черной угловой башни горожане ходят по ночам за водой. Перед самым рассветом я заметила группу бойцов, пробирающихся от реки к стене. Если мы подкараулим горожан на обратном пути, то сможем войти в город вместе с ними.

Веронея закончила говорить и вновь демонстративно занялась своими делами. Мол, я сказала, а там как хотите.

Прямо как дети, ей богу, подумала, глядя как старательно Веронея прячет свой интерес. Честно говоря, мне план понравился. Без драки, без лишнего риска, все вроде бы продумано.

— Мне кажется план хорошим. — Заговорщицки подмигиваю Веронее, и обращаюсь к Ристану.

— А ты что скажешь?

Тот как бы нехотя приподнялся.

— В целом план неплохой, но кое-что меня смущает.

— И что же? — Чувствую, несмотря на миролюбивый тон, сейчас он камня на камне не оставит от наших умозаключений.

— Водяная тропа, как ее называют, это точка соприкосновения двух сторон на нейтральной полосе. Там каждую ночь происходят стычки, осаждающие пытаются перехватить, а осажденные прорваться. В общем, место очень горячее. И предполагается, что мы там, ночью, будем караулить группу горожан, возвращающихся с водой. Не буду спорить, может быть все пройдет хорошо, и мы дождемся, но намного вероятнее, кого-нибудь из нас подстрелят лучники со стены или мы напоремся на штурмовиков, охотящихся за водоносами.

Веронея воспользовалась паузой.

— Риск есть всегда. — Она посмотрела на меня, давая понять, что пока доводы чужака ее не убедили.

Страшный рубец, пересекающий лицо Ристана зашевелился, когда он продолжил.

— Но даже в том случае, если мы их встретим ночью, на тропе, в полной темноте… — Он снова замолчал, словно давая нам время представить картинку. — Поверьте мне, в такой ситуации сначала бьют, а потом уже разговаривают. Скорее всего, при встрече диалога не получится, возможно, даже придется положить пару, тройку наиболее прытких горожан, и боюсь, это никак не поможет взаимопониманию.

С воображением у меня проблем нет, я тут же представила, что было бы напорись мы на выходящего из темноты незнакомца с оружием. Мясорубка! Мое мнение резко поменялось. Женская солидарность — это, конечно, хорошо, но ла Вэй прав, риск слишком велик, да и сидеть неизвестно сколько под прицелом городских лучников, тоже не хочется.

— Ну, а что ты предлагаешь.

Счастливчик пожал плечами.

— Там, где нельзя решить вопрос сталью, всегда можно решить золотом.

— Объясни. — Он начал меня бесить, что за дурацкие аллегории. Неужели нельзя попроще, без дешевых понтов.

Голубые глаза понимающе улыбнулись.

— Война войной, а торговля торговлей. — Вэй сделал характерный жест пальцами. — Все хотят заработать. Несмотря на блокаду, контрабандисты таскают товар в город. Они платят постам мятежников, платят караулу на стенах и вот вам фокус. Вкусная еда, вода и все, что душа пожелает в осажденном городе — только плати.

— Неужели правда, — искренне изумилась я, а куда смотрит Ферран и его командиры.

Он взглянул на меня как на ребенка.

— Грандам и без этих мелочей забот хватает, тем более так было всегда и во все времена.

— Невероятно! Ну да ладно, не мое дело, а ты что скажешь? — Обращаюсь к Веронее, и вдруг меня останавливает мысль, я даже произношу ее вслух.

— Подожди, а чем мы заплатим контрабандистам?

Резко разворачиваюсь к Счастливчику.

— У меня же нет ни гроша.

Ироничная улыбка в зрачках Ристана меняется на печальную.

— Это как раз та сторона, которую я не люблю и стараюсь избегать. Придется кинуть контрабандистов.

— Как это? — Вскидывается Веронея.

— Вот так, — Ристан ла Вэй разводит руками, — пообещать и сделать. Обмануть. Соврать. Называй, как хочешь.

Бывшая капитанша отрицательно мотает головой.

— Мы не можем себе такое позволить, слово королевы нерушимо.

Перевожу растерянный взгляд с него на нее и обратно. Счастливчик морщится, как от зубной боли, и шрам на его лице начинает шевелиться, словно тоже недоволен ненужной щепетильностью.

— Значит, не можем? — Он справляется с собой и вновь «одевает маску». — А подставлять королеву под стрелы, мы можем? Рисковать ее жизнью, мы можем? Что ты будешь делать, если мы нарвемся на патруль Феррана и королеву убьют? Как ты будешь жить после этого? Посмотри, на ней нет брони, любая стрела или нож для нее смертельны.

Веронея, открыв рот, не знает, что ответить.

Да ты, опытный манипулятор, Ристан ла Вэй, восхищаюсь про себя многогранностью талантов нашего нового друга. С тобой надо держать ухо востро.

— Я готова умереть за королеву, — не сдается моя защитница, — но королева словом не бросается.

В глазах наемника заплясала бесовская искорка.

— Так она и не будет давать никаких обещаний. Я буду договариваться, я и буду обещать, а с меня какой спрос.

Веронея отступила, все своим видом показывая, «действительно глуп тот, кто поверит наемнику».

— Подождите оба! — Останавливаю их разборки. — Хорошо. Предположим, ты пообещал, они согласились. Все прошло хорошо, и мы в городе. Платить- то придется.

— Или нет… — Смеются зрачки Ристана. — Если спрашивать будет некому, то и платить соответственно…

Этот мужчина меня пугает. Вот так спокойно он предлагает убить тех, кто поможет нам проникнуть в город. Не знаю как реагировать. Посмотрела на Веронею, та на удивление спокойна. Не понимаю я этих людей, то за одно слово готова в горло вцепиться, а тут предлагают гнусность, а она как ни в чем не бывало.

— Я не хочу убивать тех, кто мне помогает, — произношу несколько неуверенно, словно ожидаю, что мне сейчас рассмеются в лицо.

Но никто не смеется, наоборот, они смотрят на меня с пониманием, даже дьявольский огонь в глазах Счастливчика поутих.

— Согласна с Ее Величеством. — Озадачивает меня Веронея. — Королева может милостиво согласиться принять услугу от жалких разбойников, а вот, если они посчитают это недостаточным и нагло потребуют денег, то это уже оскорбление.

Она щелкнула мечом в ножнах.

Наемник пожал плечами, говоря без слов, «не вижу разницы».

А ладно, махнула рукой, видя, что с людьми этого мира понимания мне не найти. Чего сейчас-то думать о каких-то там контрабандистах. Больше не о чем что ли? Мне, конечно, все еще не верится, что так можно попасть в город, но раз он это утверждает то, наверное, знает о чем говорит, ведь его отряд тут уже несколько месяцев. Пусть договаривается, а там посмотрим. Главное попасть в город.

Гнетущая тишина отрывает меня от рассуждений. Поднимаю взгляд и вижу, оба моих спутника вопросительно смотрят на меня.

Чего? Не сразу, но все же доходит — они ждут решения. Моего решения, до сих пор не могу привыкнуть — я теперь главная, королева мать честная, и мне за все отвечать.

— Давай, — киваю Счастливчику, — договаривайся.

Тот моментально оказывается на ногах, словно у него там заведенные пружины.

— Тогда не будем терять время. Вы ждите меня здесь, постараюсь вернуться до темноты.

Ощущение, что он исчез еще до того, как слова достигают моего уха. Провожаю взглядом то место, где только что в деревьях растворилась фигура Ристана и откидываюсь назад. Затылок ложится на холодный камень. Прикрываю глаза, и передо мной пролетают две последние ночи. Все слишком быстро. Только что была пленницей, а теперь уже почти у цели. У цели! Чьей цели? Нужно ли мне все это? Что я буду делать, когда попаду, наконец, в королевский замок? Мамочка, мне страшно. Все эти люди вокруг, все чего-то хотят от меня, чего-то ждут. Как я устала от этого напряжения. Надо держать какую-то немыслимую высоту. Королева, мать их! Не хочу! Не хочу! Не хочу быть ничьей надеждой, ничьей опорой, не хочу сражаться, убивать, разрушать! Хочу просто жить, простой женщиной, как раньше, влюбляться, мыть посуду, ездить на метро. Господи, как было хорошо!

Хватит! — Взревел Варга. — От твоей истерики меня укачивает, сейчас вырвет. Поорала и будет. Ты королева, прими это как данность, с этим уже ничего не поделаешь.

Не хочу! — Упираюсь как обиженный ребенок.

В голосе демона появляются отеческие нотки.

Не буду тебя уговаривать, ты сама все прекрасно понимаешь. Просто ты устала, у тебя стресс. Сейчас ты поспишь, отдохнешь, а ночью встанешь и сделаешь все как надо. Я верю в тебя, Лера, ты никого не подведешь и не разочаруешь. Не бойся! Ты смелая, умная и сильная девушка. Ты со всем справишься.

Думаешь?

Конечно, ведь ты не просто умная, ты еще и красивая.

Чувствую его обычный, гадкий сарказм, но все равно приятно. Умная и красивая. Да, это я, и я со всем справлюсь, — шепчу, проваливаясь в глубокий беспокойный сон.

Глава 44. Шторм

Мы вышли из темноты прямо к костру, пожилой мужчина как сидел, так и остался сидеть у огня, а молодежь резво повскакивала. На мой взгляд, настоящие цыгане. Главный — широкоплечий черноволосый мужик с тронутыми сединой усами и бородой. С ним еще трое, скорее всего, сыновья, уж больно похожи. Такие же черные и носатые. Темные зрачки горят, руки на рукоятках ножей. Чувствуется, дури в этих головах немерено.

Ристан прошел мимо парней, не обращая на них ни малейшего внимания, а вот мне как-то стало не по себе.

Конечно, — пытаюсь оправдать свой страх, — что ему волноваться, если бы у меня была реакция как у мангуста, я бы тоже не переживала. Иду и кошусь на зверские «цыганские» рожи.

Хотя, зря я переживала, похоже, тощая доходяга, это я про себя, их совсем не интересует, свои восторженные взгляды они приберегли для Веронеи. Огромная женщина в первоклассной броне вызывает у них столбняк и немой восторг.

Подмигиваю своей «дуэнье», смотри мол, какие кавалеры глаз на тебя положили, но та бросает на них такой убийственный взгляд, что остается только удивляться, почему они все еще живы.

Присаживаюсь вслед за Ристаном у огня, Веронея встает за моей спиной. Настораживают сразу две вещи, любопытно-задорный смех в глазах Счастливчика и бешено-молчаливое возмущение «цыганской» стороны.

— В чем дело? — Поворачиваюсь к Ристану.

Тот нагибается к моему уху.

— Вы сейчас нарушили сразу все правила местного домостроя. У них женщина не может сидеть у костра рядом с мужчиной, а уж тем более с главой рода. Не может говорить без разрешения и еще много чего не может.

— И что теперь? — От удивления даже теряюсь.

— Да ничего, — взгляд наемника становится жестким, — пусть утрется.

Обеспокоенно шепчу в ответ.

— А провести нас он не откажется?

Ристан пожимает плечами.

— Вот сейчас и проверим.

Он поднимает взгляд на бородатого.

— Госпожа интересуется, когда мы сможем начать движение?

Старик что-то гневно забурчал на непонятном диалекте, но внятно произнес только.

— Вас надо переодеть.

На вопросительный прищур Веронеи, он ухмыльнулся.

— Вы же не думали, что посты пропустят вас в таком виде, парочку этаких бравых бойцов, — и, помолчав секунду, добавил, — будете паломниками. Если спросят, идете в храм Неистовой Бури, поклониться Матери Ветров.

Один из сыновей снял с навьюченного мула мешок и вытащил три длинные сутаны из грубого домотканого полотна.

— За одежду возьму дополнительно по реалу с каждого. — Старик продолжал ухмыляться, понимая, что у нас нет выбора, потребуй он хоть по десять реалов все- равно пришлось бы соглашаться.

— Не перебарщиваешь, Пошар? — Не поднимая глаз, спрашивает Ристан. — Мы ведь уже обо все договорились.

Звучащее в голосе наемника недовольство нисколько старика не смущает, даже наоборот, он впервые за то время, что я его вижу, выглядит довольным.

— Все учесть сразу могут только Великие Боги, а участь нас, смертных, двигаться маленькими шашками, с каждым шагом раздвигая границы познания.

Счастливчик демонстративно протер глаза.

— Слава богу, это ты Пошар, а то уж я испугался, что меня зрение подводит и передо мной университетский профессор, а не старый пройдоха — контрабандист, уж больно мудрено излагаешь.

— Поживешь с мое, и ты поумнеешь, сынок. — Старик, проигнорировав сарказм ла Вэя, замолчал.

Стало понятно, что тот настроен на длительную торговлю, но Ристан его разочаровал. Посчитав, что для приличия поторговались уже достаточно, он взял и неожиданно согласился. Почему нет, платить все — равно никто не собирается.

— Черт с тобой, тремя реалами больше, тремя меньше, главное попасть в город.

Контрабандист, вздохнув, покачал головой и поднялся на ноги.

— Тогда одевайтесь и идем. Время не ждет.

Мы движемся по дну высохшего ручья, справа и слева высятся гранитные скалы. Ущелье давит своей закрытостью и непредсказуемостью.

— Ты им доверяешь? — Догоняю впереди идущего Счастливчика.

Ожидаемо получаю в ответ.

— Я никому не доверяю.

Естественно, иронизирую про себя, могла бы и сама догадаться.

— Ну, конечно, ты же такой крутой, все просчитываешь, никому не веришь. Только уж больно это место напоминает западню.

Он бросает мне, не оборачиваясь.

— А я-то все мучился сомнениями, на что же похожи эти скалы, спасибо, Ваше Высочество, разъяснили.

Издевается гад, стараюсь не демонстрировать, что меня задело и это его Ваше Высочество и все остальное. Все-таки неприятный тип.

Отстаю от него и даю догнать себя Веронее.

— Кстати, почему ты стала так ко мне обращаться?

— Как? — Женщина не сбавляет шага.

— Ну, Ваше Высочество, — немного смущаюсь, произнося эти слова вслух, — непривычно как-то.

— А как же, пока вы не коронованы, вы лишь наследница-принцесса. Вот когда мы коронуем вас в храме Матери Ветров, вот тогда вы станете настоящей королевой. — Веронея произносит это как нечто абсолютно понятное и само собой разумеющееся.

— Понятно. — Стараюсь говорить серьезно, хотя глупый смешок так и рвется наружу. Как вам, Валерия Сергеевна, были вы простой девушкой, а стали, мать его, прынцессой.

Неожиданно впереди послышались грубые чужие голоса, и мое игривое настроение мигом улетучилось.

— Что там?

Из темноты ответил голос Ристана.

— Патруль. Не волнуйтесь, старый пройдоха разберется.

Мы подтягиваемся ближе. Слышится грубый пропитой бас.

— Кто это с тобой?

— Паломники, господин десятник, идут припасть к стопам Матери Ветров.

— Мы так не договаривались, Пошар, — продолжает скрипеть тот же голос, — ты, твои сыновья и товар, ни о каких паломниках речи не шло.

— Так это же легко исправить, — залебезил старик, — поговорить с хорошим человеком никогда не поздно.

В кошеле зазвенели золотые монеты.

Несколько минут тишины, и вновь раздался голос Пошара, но теперь это было уже недовольное ворчание главы семейства.

— Ну, пошли, пошли! Чего встали.

Наш маленький караван двинулся дальше, из-под линии капюшона, закрывающего лицо, смотрю на обладателя скрипучего баса. Маленькие заспанные глазки на заплывшем лице излучают абсолютное равнодушие.

Да уж, тут хоть слона проводи, такому все — равно, лишь бы не бесплатно.

Словно в подтверждение моих мыслей, заспанная рожа откровенно зевнула и потянулась.

Проходим мимо костра в полной тишине. После яркого пламени чернота ночи кажется непроглядной, и в ней словно в бездне один за другим пропадают груженные «цыганские» мулы.

Иду впритык к мужской спине, чтобы не потеряться и понемногу опять привыкаю к темноте. Кажется, пронесло, мелькает в голове успокоительная мысль, и словно в ответ на нее ночь взрывается грохотом копыт. Из-за поворота вылетает большая группа всадников и во весь опор несется к костру.

Утыкаюсь в жесткий панцирь остановившегося Ристана.

— Бежим? — Вопрос вылетает на автомате.

Ответ пробегает по спине холодными мурашками.

— Поздно, — и через секунду довесок, — спокойно идем, как шли, а там посмотрим.

Слышу ржание лошадей и остервенелый крик.

— Где они?

— Там. — На фоне костра хорошо видно, как растерянный толстяк тычет в нашу сторону.

Слышу за спиной тяжелый вздох.

— Вот теперь бежим!

Поворачиваюсь в полной растерянности. Прямо передо мной Ристан, Веронея, а вот «цыган» нигде не видно.

— А где эти..?

— Испарились.

Лицо Счастливчика продолжает оставаться безжизненно-невозмутимым и это чертовски бесит.

— Да, что это значит? — Взрываюсь и набрасываюсь на него.

— Только то, что для кого-то приход гостей не был неожиданностью.

— Не время трепаться, — хватает нас Веронея, — Ваше Высочество, бегите к стене, мы их задержим!

Ристан посмотрел на Веронею и, хмыкнув, вытащил меч.

— Не ожидал, что моя служба вам закончится так быстро. — Он отступил в сторону, пропуская меня.

Дольше уговаривать меня не пришлось, ноги сами рванули с места, и я бросилась в темноту, в ту сторону, где по моим представлениям должна находиться городская стена. Бегу, не разбирая дороги, тяжелая хламида путается между ног. Жесткая трава хлещет по ногам. Ни о чем не думаю, в голове только панический ужас и страх. Вдруг резкий, как удар хлыста вопрос чуть не сбивает меня с ног.

Куда ты бежишь? — Я даже не могу понять то ли это мое собственное сознание, то ли Варга на меня орет.

Куда ты бежишь? Кому нужна такая королева? Жалкая, беспомощная, трусливо поджавшая хвост.

Кто тебе поверит? Бегущей, перепуганной до смерти, бросившей своих друзей умирать!

Кто пойдет за тобой?

Никто! Как ты можешь спасти целый мир, если ты не смогла сберечь тех, кто в тебя поверил.

Перехожу на шаг, потом еще медленнее и останавливаюсь. Поворачиваюсь назад и вижу, как полсотни всадников, растекаясь лавой, несутся на двух человек, стоящих плечом к плечу. Маленьких человечков, вышедших умирать за меня.

Ты еще можешь их спасти. — Вот теперь это точно Варга.

Как?

Разозлись! Разозлись по-настоящему! Покажи им свою ярость! — Демон подстёгивает меня словами, как ударами хлыста. — Покажи им чего стоит настоящая королева.

Паника спадает, на смену ей приходит здоровая злость и странная уверенность, что я могу все изменить. Еще не знаю что, как, но знаю точно, могу.

— Сволочи! — Ору в пустоту. — Что вам всем от меня надо! Убирайтесь! Оставьте меня в покое!

— Еще! — Кричит внутри Варга. — Раскройся! Выпусти свою дикую сущность, выпусти зверя!

Чувствую, как звенит от напряжения каждая клеточка моего тела, как сжимаются в кулаки ладони, и слепая пелена ярости вдруг накрывает меня с головой. Вижу, как прямо передо мной появляется светящийся зеленый шар. Сгусток виртуальной энергии висит на уровне моих глаз, тысячи молний извиваясь, вспыхивают внутри него, готовы в любой момент взорваться и вырваться наружу.

Протягиваю к нему руку, и он, не касаясь, ложится в мою ладонь. В его изумрудном безумии отражается мое лицо, и я почти не узнаю себя. Холодная злая маска с пулеметными прорезями сощуренных глаз, из которых вырывается зеленое пламя.

Обрушь на них свою ярость, королева! — Мечется в моей голове демон.

Резким движением руки посылаю шар вперед, и он, стремительно срываясь с места, летит и разрывается слепящей вспышкой прямо перед всадниками. Дико ржут вздыбленные кони, кричат падающие и задавленные люди. Рыцари смешались, ослеплённые, непонимающие, что происходит, они еще пытаются хоть как-то обуздать обезумевших лошадей, но у меня на ладони уже вспыхивает новый бушующий сгусток клубок.

— Прочь, шакалы! — Посылаю его в остатки разгромленного воинства.

Там начинается настоящее безумие. Вспышка сверкнула от горизонта до горизонта, и на горстку оставшихся в седле воинов обрушилась неистовая световая буря. Зеленые слепящие смерчи, вспыхивая, проносятся между людьми и животными, наводя на них парализующий ужас, заставляя падать, вжиматься в землю и затыкать уши. Потому что вслед за светом на людей обрушивается звук. Душераздирающий свист проносящихся вихрей такой дикий и страшный, что, кажется, будто он, минуя уши, вгрызается прямо в мозг, сея панику и подавляя любую мысль о сопротивлении.

Я стою на пологом холме и словно вижу себя со стороны. Что со мной происходит, не понимаю, не чувствую ни рук ни ног, вообще, ничего не чувствую. Ощущаю себя крохотным кусочком собственного мозга. Смотрю на себя из самого дальнего закутка сознания, но вижу себя целиком, словно стою рядом со своим собственным телом. Вижу, как вновь на моей руке зарождается виртуальная плазма, вижу выражение собственного лица, полное гордыни и презрения. Капюшон упал, и мои волосы падают вниз миллионами золотых наэлектризованных иголок, а сутана отливается черной сталью, обтягивая тело, словно новая, блестящая змеиная кожа. В изгибе сжатых губ жестокость и беспощадность, а в глазах ледяной огонь.

И это мое лицо, — с ужасом пугаюсь своего понимания.

— Нет, это не я. — Шепчут мои губы, а рука, не обращая на меня внимания, бросает в темноту раскаленный изумрудный шар.

Мгновение тишины, и на долину вновь обрушивается настоящий ад, разрывающая глаза вспышка, а затем свист, грохот и слепящий шквал бешеных молний.

Глава 45. Замок Лидар

Открываю глаза, я лежу в траве, раскинув руки, а надо мной ночное звездное небо и две пары озабоченных глаз. Чувствую себя прекрасно, совсем не так, как в прошлый раз, когда чуть не умерла. Сейчас такого нет и в помине, но радости это не приносит, скорее, рождает тревогу в моей душе.

— Очнулась. — Веронея наклоняется и берет меня на руки. — Надо идти, Ваше Высочество, скоро рассвет.

— Спасибо, Вея, — шепчу на ухо и выскальзываю из ее рук, — я в порядке, могу идти сама.

— Тогда надо двигать, — над головой звучит голос Ристана, — после такого светопреставления здесь скоро будут все рыцари Огня.

Он разворачивается и шагает в сторону городских стен, по тону, движениям и прочим неуловимым моментам вижу, что мужчина в замешательстве и не знает, как реагировать на произошедшее. Ничем не могу ему помочь, сама в шоке, но я-то хоть догадываюсь, чьи это проделки. В памяти всплывает фраза деда, — в сущности, он безвредный, главное, не дать ему полностью овладеть твоим телом, — а то, что я недавно этот самый контроль потеряла, сомневаться не приходится. Там на холме я видела демона, тело, конечно, было мое, но вот управляла им не я. Варга контролировал все: голос, движения, а я сидела бессильная и безвольная в сторонке и только завороженно наблюдала.

Идем цепочкой вслед за Счастливчиком, Веронея замыкающей. Защитники мои все еще на взводе, оружие обнажено, и оба, как на пружинах, реагируют на каждый звук. Поэтому, когда из темноты на тропу вышел старый «цыган», только природное любопытство Ристана спасло того от смерти.

Ла Вэй одним ударом опрокинул старика и наступил ему на грудь.

— Как у тебя хватило наглости вернуться, мерзкое отродье? — Клинок замер, царапая кожу на шее.

Старик лишь зашипел в ответ, нога наемника, как плита, припечатала его к земле.

— Не тяни, кончай с ним и догоняй нас. — Веронея подталкивает меня в обход лежащего тела. — Времени совсем нет.

Беру ее за руку и ловлю встревоженный взгляд.

— Подожди, пара минут ничего не изменит. — Мне тоже стало интересно, почему прожженный плут, несмотря на риск, вернулся.

Ристан ослабил нажим.

— У тебя пара секунд, говори.

— Люди добрые, ну что вы накинулись на старого человека. Где же ваше милосердие? — Запричитал «цыган» и тут же болезненно ойкнул.

Острый кончик меча прорезал кожу на горле.

— Осталась одна секунда, потратишь ее также бездарно?

— Хорошо, хорошо. — Захрипел старик. — Я хочу помочь вам.

— Ты уже помог, — зло процедил Счастливчик, — кому теперь хочешь нас продать?

— Да нет, — заторопился «цыган», — что было, то было, донес на вас, уж больно большие деньги за нее давали.

Старик кивнул в мою сторону.

— Не удержался, каюсь. Мне таких деньжищ за всю жизнь не заработать. Подумал, мне-то что, это их барские разборки. Подумаешь девка, мало их что ли, но после того, как я увидел ее ночью, поверил, не зря народ болтает про внучку Эстриала. Не зря. Я ведь местный, на то, что с нашей долиной сотворили, без слез смотреть не могу, а в городе что делается. Кошмар. Впрочем, скоро сами увидите. В общем, поверил я, что сможет она войну остановить, поэтому хочу помочь. Можете не верить, можете убить меня, но тогда вам в город не войти, не откроют вам. Скорее подстрелят, если заметят. Поэтому я и вернулся, чувствую должен помочь ей ради нашей долины, ради Города Ветров.

— Не убедил. — Рука Ристана надавила на эфес.

Касаюсь его плеча.

— Подожди. Я ему верю, пусть ведет.

Давление ослабло, и Счастливчик разворачивается ко мне, в его глазах странное удовлетворение и довольная улыбка.

— А я уж было испугался, что та милая девушка, которой я присягал на верность, умерла сегодня ночью. — Он вставил меч в ножны и рывком поднял Пошара на ноги.

— Живи, доходяга.

Веронея, нетерпеливо стоящая в стороне, решила вмешаться.

— А где твои сыновья, мы их ждать не будем.

Старик отряхнулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Мы прощены?

Утвердительно киваю.

Пошар благодарно кланяется.

— Поверьте, вы не пожалеете.

Затем он закладывает два пальца в рот и коротко свистит. На свист, буквально в нескольких шагах, раздается шорох, и из-за груды камней показываются знакомые мулы и их погонщики.

— Ну, давайте пошли, пошли. — Засуетился, как ни в чем не бывало старик, и наш караван вновь выстроился в привычном порядке, как и вначале пути.

Иду следом за Ристаном, взгляд в ноги, а мысли далеко. Как мне относиться теперь к демону, спас он меня или поимел. Как ни крути и то, и другое. Ощущения жутковатые, какой-то паразит может выбросить тебя из твоего собственного тела. Прямо, сказка, про лису и зайца. Бр-р-р. Все, шутки кончились, никаких реверансов и разговоров с этим так называемым помощником.

— Зря вы поверили этому отребью.

Вздрагиваю от неожиданности. Веронея подошла вплотную и говорит громко, не нагибаясь ко мне. Приходится быстро переключаться, хотя сначала даже не пойму о ком она говорит. Произношу на автомате.

— Человек должен иметь право на второй шанс.

Женщина кивает.

— Боком нам этот шанс еще выйдет.

Ну, что тут скажешь, все может быть, но мне кажется, старик был искренним, во всяком случае, мне хочется в это верить.

Городские стены уже совсем близко и нависают над нами темной громадой. Ров сухой и в этом месте сильно раскопан, так что мы спускаемся вниз без всяких проблем. Прежде чем начать подъем, один из сыновей издает громкий и очень похожий на испуганную птицу вопль.

Вздрогнув, чертыхаюсь, — предупреждать надо.

Остановились, ждем, пока откуда-то сверху из темноты не доносится крик.

— Пошар, ты что ли, старый хрен?

Старик, задрав голову, орет в ответ.

— Я, кто же еще, не стреляйте.

— Поднимайтесь.

Лезем вверх в полной темноте, но Пошар знает куда идет и, завернув в каменные складки стены, выходим к потайной двери. Невысокая, но толстенная дверь открывается беззвучно. Выходят два воина в броне и в шлемах.

— Кто это с тобой, старик?

— Беженцы, ищут защиты у Матери Ветров. — Неожиданно отвечает «цыган». — Не бросать же их на погибель.

Старший из стражи вздыхает.

— В городе и так не протолкнуться, а ты еще тащишь.

Пошар вынимает из мешка большой круглый каравай хлеба и протягивает его стражнику.

— Я знаю у тебя доброе сердце, ты не оставишь людей погибать в беде.

Тот кивает напарнику, чтобы взял хлеб.

— Ладно, проходите. — Он отходит в сторону, пропуская нас в черный проем двери и уже в спину бросает. — Кстати, а что там за буря была. Все сверкало и гремело, так что аж здесь наверху жутковато было. Зеленые молнии и вой такой странный… Никогда такого не видел. Вас не застало?

Старик охотно оборачивается.

— Нет, рядом прошла, мы сами перепугались, но пронесло, слава Матери Ветров.

Пошар, пропустив всех нас, шагнул в проход последним.

Считаю шаги двадцать, двадцать пять, да какой же толщины у них стены. Настоящий тоннель, по-другому и не скажешь, узкий, темный с резкими поворотами, непрошенному гостю здесь не позавидуешь. На стенах чадят факелы, пахнет гарью. Наконец, наш провожатый стучит в дверь, звякает железом заглушка смотровой щели, и в темноту коридора проникает серый предрассветный луч.

Сгибаюсь и прохожу в проем. С удовольствием вдыхаю свежий воздух, хотя свежим его можно назвать только в сравнении с факельной копотью тоннеля. Сильно пахнет мочой, навозом и еще бог знает чем. Люди лежат прямо у стены, кто на голой мостовой, у кого нашелся пучок соломы подстелить под голову. Тут же в импровизированных загонах мычит скотина, впритык стоят телеги и возы. Настоящее столпотворение, яблоку некуда упасть.

Старик остановился.

— Вам туда, — он ткнул в узкую щель улицы, — все время вверх, не ошибетесь.

Несмотря на предательство, я благодарна этому дядьке. Без него нас бы точно не пустили в город, доказывай им, что ты внучка Эстриала, а не обычная нищенка. Еще не факт, что поверили бы.

Хочу сказать ему что-нибудь доброе, подхожу и внезапно для самой себя обнимаю старика. Абсолютно искренне и душевно, этот человек поверил в меня и не побоялся выйти, хотя и Ристан, и Вея, не задумываясь, отправили бы его на тот свет, и ведь он это знал.

— Спасибо за помощь, — шепчу ему в ухо, — за веру в меня. Я не забуду. Когда-нибудь, надеюсь, верну все сторицей.

Пошар отстраняется, из-за моих эмоций он чувствует себя неловко.

— Давненько меня молодые девки не обнимали. — Ворчит в бороду «цыган» и медленно отходит к сыновьям.

Веронея уже открыла рот, чтобы напомнить невежде об этикете, но я, успокаивая ее, поднимаю руку. Не надо, все нормально, говорит мой взгляд.

— Постоялый двор «Ущелье грез». — Пошар неожиданно обернулся. — Если я вам понадоблюсь, Ваше Высочество, найдете меня там.

Не дожидаясь ответа, он кивнул сыновьям и повел свой маленький караван в противоположную сторону.

— Пошли, что ли, — в глазах Ристана нетерпение, — а то скоро вся эта орава проснется, тогда вообще на улицах будет не протолкнуться.

Идем аккуратно, стараясь не наступить на лежащие тела, но все-равно время от времени нас кроют, по чем зря, но пока все ограничивается словами. Обматерить одно, а лезть на двух вооружённых бойцов совсем другое. Дураков нет.

Чем выше мы поднимаемся, тем меньше беженцев становится на улицах города. Люди уже не лежат на мостовой, вдоль высоких каменных заборов стоят повозки, телеги и прочее, с тентом и открытые. Все они заполнены спящими людьми, в основном семьями с детьми. На земле мычат привязанные коровы, и блеют козы. Здесь чувствуется руководящая рука порядка, видимо в эти кварталы пускают уже не всех и пропуском в рай, конечно же, являются кружочки из желтого, дьявольского металла.

Давно уже рассвело, а мы все продолжаем идти вверх, этому городу конца и края нет. Ноги у меня еле шевелятся, с завистью посматриваю на Веронею, та шагает так, словно не было бессонной ночи, беготни, суеты, нервов, шагает, будто она все еще на плацу своего Красного замка. У Ристана вижу только спину и если судить по ней, то он тоже в отличной форме. Получается, одна я только вымотана и выжата до последней капли. Не хочется выглядеть совсем уж слабой, поэтому креплюсь, иду молча, не ругаюсь и не жалуюсь.

Несмотря на то, что скала Лидар нависает над городом гигантским обелиском, с узких улочек ее практически не видно, стены домов и заборов закрывают обзор. Мы плутаем по лабиринтам улиц, в плотной толпе другого народа, пока не выходим на площадь. Слева вырастает циклопическая колоннада храма Матери Ветров, а прямо перед нами над крышами домов, устремляется в небо скала с короной из королевского замка.

— Понимаю, почему его считают неприступным, — ворчу в голос, — ни у кого не хватает терпения до него добраться.

На мое выступление оборачивается Ристан.

— Вижу, вы устали, можем посидеть, передохнуть, теперь уже спешить некуда.

— Нет. — Яростно мотаю головой. — Если я сейчас сяду, то уже не встану. Давайте идем, пока идется.

Ла Вэй понимающе кивает, и мы идем дальше. Выходим из тени на забитую народом площадь, от нее как от печки пышет жаром прокаленных камней. Одуряющий запах пота и человеческих экскрементов впивается в ноздри, тошнит и трудно дышать. Сжимаю кулаки и прибавляю шагу. Потерпи, потерпи, — уговариваю себя, — осталось совсем чуть-чуть.

Густую толпу поливает лучами раскаленное солнце, здесь вновь все перемешаны. Дорога к храму открыта любому, каждый может припасть к стопам Матери Ветров, независимо есть ли у него деньги или он нищий попрошайка. Проталкиваемся сквозь людское море из беженцев и паломников, обходим крестьян с их скарбом и скотиной, мы, словно маленькая лодочка, выгребаем против бурного течения. Цепляюсь за спину Ристана, страшно от одной мысли, что могу здесь потеряться. Над площадью стоит жуткий гул, настоящая какофония из мычания, блеяния, криков и плача детей. Он давит на уши, на психику, хочется побыстрее выскочить, сбросить, убежать, все что угодно, лишь бы избавиться от давящего своей безнадежностью звука.

Пересекаем площадь, и я вздыхаю с облегчением, наконец-то, можно спрятаться в тени высоких заборов. Идем, прижимаясь к теневой стороне, людей почти нет, только стража иногда проходит, гремя железом. Они косятся на нас, но пока никто не останавливал. Опять петляем по улочкам, пока не выходим на широкую дорогу, обсаженную по обе стороны высокими кипарисами, она обвивает скалу как змея и ползет вверх до самого замка.

Провожу взглядом по серпантину и с ужасом думаю, — никогда не дойду, — но ноги топают. Раз-два. Раз-два, как заведенные, и я иду и иду. Один круг, второй и вот уже прямо передо мной узкий арочный мост, а за ним закрытые ворота королевского замка.

Стою с дурацкой улыбкой на лице, пялюсь на высоченные ворота, а в голове только одна мысль.

Я дошла! Мать честная, если бы я знала, как это будет, то никогда, никогда и ни за что не пошла. С места бы не сдвинулась.

Пропади все пропадом, я дошла!

По щекам катятся слезы, и это не радость, это счастье, что все, наконец, закончилось.

Веронея стучит кулаком в ворота.

— Открывайте, болваны!

В ответ лязгает смотровая щель.

— Кто орет?

Вея впечатывает железный кулак в ворота, так, что глаз припавшего к амбразуре шарахается в сторону.

— Твоя королева у ворот, осел!

— Королева? — Повторил голос за воротами, словно пробуя слово на вкус и замолчал.

Тишина тянется невыносимо долго. Ну почему они не открывают, капризно мечется во мне нетерпение. Я готова ко всему, к вопросам, к недоверию, к любым проверкам, но то, что происходит, повергает меня в шок. В приоткрывшееся окошко высовывается голова в монашеском капюшоне и заполошно орет.

— Убирайся отсюда, грязная ведьма! Твое место на костре, где ты скоро и окажешься. И вы, нищеброды, пошли вон. Убирайтесь! Убирайтесь прочь, пока я собак на вас не спустил!

Content

Алиса Борей
ВОЗЬМИ МЕНЯ ЗАМУЖ

Пролог

Глава 1. Варга

Глава 2. У тетушки Мирты

Глава 3. Суд скорый и неправый

Глава 4. Спаситель

Глава 5. Термы

Глава 6. Ужин

Глава 7. Допрос

Глава 8. Камера

Глава 9. Наваждение

Глава 10. Стена

Глава 11. Мятеж

Глава 12. Белый танец

Глава 13. Площадь чести

Глава 14. Стрела

Глава 15. Гостеприимство

Глава 16. Признание

Глава 17. Кузнец

Глава 18. Выстрел

Глава 19. Этот новый безумный мир

Глава 20. Издержки совместного проживания

Глава 21. Богиня изумрудного пламени

Глава 22. Трудный вопрос

Глава 23. Честный ответ

Глава 24. Дарго Мару

Глава 25. Истмари

Глава 26. На краю пропасти

Глава 27. Городище

Глава 28. Позорный столб

Глава 29. Нора

Глава 30. Рубеж

Глава 31. Падение

Глава 32. Безжалостный огонь

Глава 33. Пленница

Глава 34. Кольцо

Глава 35. Невеста дьявола

Глава 36. Веронея

Глава 37. Встреча

Глава 38. Видение

Глава 39. Побег

Глава 40. Ночная гонка

Глава 41. Незнакомец

Глава 42. Ристан ла Вэй

Глава 43. Цель близка

Глава 44. Шторм

Глава 45. Замок Лидар